Оливер Хогг

История артиллерии. Вооружение. Тактика. Крупнейшие сражения. Начало XIV века – начало XX

© Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2014

© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф», 2014

Предисловие

Полная энциклопедия по артиллерии заняла бы много томов, почти столько же, сколько недель в году, а сбор данных потребовал бы привлечения целого сонма ученых на длительный срок. Причина очевидна. Все нации участвовали в создании и развитии артиллерии, да и само понятие «артиллерия» включает в себя, помимо всего прочего, разработки в области материаловедения, взрывчатых веществ, баллистики, современных технологий производства орудий, вопросов стратегии и тактики применения артиллерии, обучения персонала и организации вооруженных сил во многих странах. Данная книга не преследует цель раскрыть все эти аспекты. Ценна она тем, что автор прослужил 39 лет в рядах артиллерии сухопутных войск Великобритании, последние 31 год – занимаясь техническими вопросами, провел достаточно глубокие исторические исследования. Таким образом, автор накопил знания в определенных областях этой тематики, которые могут представлять интерес как с исторической точки зрения, так и с точки зрения современного состояния дел. Поэтому надеюсь, что эта работа будет полезной не только для специалистов, изучающих артиллерию, но и для широкого круга людей, интересующихся артиллерией.

Необходимо подчеркнуть, что в этой книге не рассматриваются вопросы специфического применения артиллерии на земле, на море или в воздухе. По сути – это сконцентрированное, сжатое изложение истории артиллерийских орудий и вспомогательных устройств за последние шесть сотен лет с указанием на то, что их будущее, очевидно, затмится ракетами – их самым жестоким конкурентом. В этой книге отражены в значительной степени принципы, а не детали развития артиллерии, используемые, где это необходимо, лишь как иллюстрации. Так, многие типы современного вооружения здесь не приводятся потому, что они отличаются в основном только мощью, а не принципиально, и кроме того, еще и подпадают под категорию секретности различных стран.

Тому, кто интересуется современной ракетной техникой, мы советуем обратиться к другим источникам.

Оливер Ф. Г. Хогг

Посвящается святой Барбаре, которая была святой покровительницей артиллерии со дня ее зарождения

Не забудьте Ваши замечательные пушки, эти наиболее уважаемые аргументы в пользу прав королей.

Король Пруссии Фридрих II Великий, в письме своему брату, принцу Генриху, от 21 апреля 1759 г.

Введение

Приемы ведения войны – наука массированных атак и обороны – возникла почти одновременно с образованием человеческого общества на земле, хотя, конечно, это несколько вольное толкование того, что происходило в эпоху стычек в пещерные времена. Агрессия и ее антипод – самооборона – симптоматичны для жизни, и, как только образовались первобытные племена, возникла война, как альтернативное средство политики. С тех далеких времен the malady of Princes – недуг правителей, как называл войну Эразм[1], стал причиной гибели тысяч миллионов человеческих жизней. Статистика, не составляющая гордость человечества. Примитивные наскоки вскоре показали, что удары с расстояния имеют значительное преимущество; отсюда и зародилась всеобщая традиция бросать различные предметы друг в друга с целью убить или нанести увечье. Время, порожденное этим побудительным мотивом, со времен забрасывания камнями до межконтинентальных баллистических ракет, можно условно разбить на четыре эпохи – ручная, механическая, взрывчатых веществ и термоядерная; и эти эпохи тесно переплетаются с четырьмя эпохами методов ведения войны – древняя, средневековая, современная и будущая. Эти эпохи нельзя строго датировать, поскольку они не только перекрываются, но и не всегда следуют в хронологической последовательности; они лишь отражают уровень научного прогресса и реализуемых технических решений. Например, эпоха Средневековья и механики достигла своих вершин вдоль берегов Средиземного моря задолго до того, как эпоха древности и «ручной» артиллерии закончилась в Британии, а пушки остаются в арсенале будущих эпох. Однако, приняв даты как некоторые точки отсчета развития общества в целом, можно сказать, что эпоха Средневековья относится к периоду между около 1000 года до Рождества Христова и 1400 годом н. э., современная эпоха относится к периоду между 1400 и 1950 годами, а будущая – с 1950 года и далее. В ходе своего развития наука ведения войн претерпела фундаментальные изменения, поскольку стратегия, определяющая реальные военные действия, является живой наукой, подверженной постоянным изменениям, в отличие от принципов войны, остающихся неизменными. В течение последних веков результатом такой изменчивости явилось смещение статических форм ведения военных действий в сторону динамических, мобильных форм как modus operandi[2].

В результате в современную эпоху превалирует тенденция действий в полевых условиях, вместо массированных столкновений. Первые две эпохи практически полностью сводились к осадным операциям, хотя, конечно, имели место и полевые бои, особенно среди кочующих племен. Вторая, средневековая эпоха ознаменовалась как время классических осад, в ходе которых блокирование (окружение) крепости считалось одним из наиболее эффективных способов ведения войны. Хотя бои на открытой местности и имели место, основным местом боевых действий и центром всех надежд воюющих сторон оставалось успешное использование тактики штурма. Именно на этот период приходится зенит славы военных машин.

Каждая из этих четырех эпох имеет свои скоординированные системы атак и обороны, использования фортификационных сооружений одной эпохи против оружия другой эпохи на пути к всеобщей катастрофе. Свидетельством тому являются судьбы многих наших замков в период гражданской войны[3] и неадекватность хрупких японских домов перед зажигательными средствами в ходе авианалетов[4].

Ниже приводится таблица, иллюстрирующая эти взаимоотношения:

Таким образом, война продвинулась далеко от простых копий, луков и дубин. Как фактор человеческих битв в своем развитии она переходит границы разумного, а как метод решения конфликтов ведет напрямую ко всеобщему уничтожению.

Глава 1. Военные машины (метательные орудия)

Для того чтобы представить себе условия, в которых проводились в прошлом осады, необходимо рассмотреть положения осажденных и осаждаемых. Укрепленные города, вероятно, существовали до изобретения метательных орудий, но их изобретение, несомненно, ускорило появление новых и оснащение фортификационными сооружениями старых замков. Эти машины, известные под собирательными названиями balistariae и petrariae, изначально делились на два типа и очень напоминают два своих современных преемника – пушки и гаубицы. Они назывались, соответственно, balista (баллиста) и catapulta (катапульта) и играли свои строго определенные роли в «симфонии» обстрела.

Баллиста просуществовала до самого конца описываемой эпохи, а катапульта, по причине утери опыта изготовления, постепенно деградировала, пока не была заменена в середине XII века на trebuchet[5] – изобретение, приписываемое французам[6]. Эта машина, похожего назначения, работала по иному принципу. Было и третье механическое оружие, появившееся значительно позднее, известное как arbalasta или арбалет. Его происхождение неясно, но вероятно, он появился на территории Восточной Римской империи (Византии), образовавшейся в III или IV веке н. э.[7] Этот небольшой аппарат можно чем-то сравнить с нашим современником – пулеметом. Однако, поскольку предметом данной работы является артиллерия, описание арбалета и пулемета выходит за ее рамки. Иные авторы, особенно старых времен, склонны использовать расплывчатые термины при описании предметов или событий, с которыми они недостаточно знакомы, отсюда система наименований военных машин, дошедшая до нас, имеет лишь отдаленное отношение к их функциональным назначениям. Представленная ниже таблица призвана разрешить эти недоразумения.

В дополнение ко всему труды ранних военных историков украшает множество вымышленных названий, более присущих опере-буфф, чем серьезному исследованию военных машин. Это и «скорпион», и «робинет», и «мейт-гриффон», и «бриколле», и «бугль» или «библия», «матафунда» и «волк войны».

Все эти предписания, однако, относятся к механизмам, метающим дротики или камни, принцип действия которых основан на энергии скручивания или противовесе, за исключением мейт-гриффона, представляющего собой деревянную башню, построенную в 1190 году Ричардом I на Сицилии и названную в укор «грифонам» (грекам). Слово «мейт» (mate), очевидно, взято из Donner eschec et mat – так называлась любимая игра тех времен (современный аналог – шах и мат в шахматах). Ричард разобрал эту башню в 1191 году, перевез на Святую землю и снова возвел ее у стен Акры.

«Волк войны» – это огромный требюше, построенный Эдуардом I для осады замка Стирлинг. Его строили пять мастеров и пятьдесят плотников. Нам это стало известно из письма{1} Уолтера де Бедевина, которое он написал другу 20 июля 1304 года: «Что касается новостей, могу сказать следующее: замок Стирлинг сдался королю без каких-либо условий в этот понедельник, День святой Маргариты, но король хотел, чтобы никто из его людей не входил в замок, пока не будет нанесен удар «волком войны», а защитники замка постарались бы как можно лучше защитить себя от упомянутого волка».

Поэтому можно предположить, что Эдуард был не на шутку раздосадован капитуляцией гарнизона замка до того, как он успел продемонстрировать свое тайное оружие.

Существовали также и другие осадные приспособления, кроме balistariae и petrariae. Правда, это были скорее инженерные сооружения, чем артиллерийские орудия: такие как таран, бурав (tenebra), «черепаха» (testudo), «мышь» (musculus), «кот», «свинья», передвижные осадные башни, осадные лестницы, греческий огонь и другие зажигательные смеси.

Хотя мы не располагаем точными данными о происхождении метательных машин, большинство ученых склоняются к выводу, что их колыбелью была Древняя Греция.

Первое письменное упоминание о таких машинах относится примерно к 1000 году до н. э.

В Библии сказано: «И сделал он в Иерусалиме искусно придуманные машины, чтоб они находились на башнях и на углах для метания стрел и больших камней»{2};

«…и устроит против тебя осадные башни… и к стенам твоим придвинет стенобитные машины…»{3}

Дальше повествование продолжили греческие и римские писатели. После заката господства греков на Средиземноморье военные машины были переняты римлянами, которые широко использовали их в своих военных операциях.

После падения Рима и Западной Римской империи они продолжали существовать в Восточной Римской империи (Византии), откуда практика их строительства и применения распространилась в цивилизованную часть Европы и на Ближний Восток.

Греческие авторы Герон Александрийский{4} и Филон из Византия{5} оставили наиболее достоверные сведения об этих машинах. Оба они оставили столь детальное их описание, что по ним можно воссоздать все нюансы конструкции. Другие авторы{6}, писавшие на эту тему, были менее скрупулезны, однако их работы ценны в сочетании с работами Герона и Филона. Витрувий{7} и Аммиан Марцеллин{8}, римские авторитеты, первый собрал факты из более ранних греческих источников, ясно показали, что римляне переняли осадные машины от греков. Диодор Сицилийский{9} говорит, что военные машины впервые увидели около 400 года до н. э., хотя достоверно известно, что они существовали за много веков до этого. Он также говорит, что, когда Дионисий I (Старший) (430–367 до н. э.), тиран Сиракуз{10} с 405 года до н. э., готовил поход на карфагенян в 397 году до н. э., гениальные греческие мастера и ученые создали для него машины для метания камней и дротиков. Однако только во времена правления Филиппа II Македонского{11} и его сына Александра III Великого{12} эти машины стали широко известны, как и их значение в войне.

Аммиан Марцеллин пишет о катапульте следующее: «Посреди канатов поднимается деревянный рычаг, как ось колесницы на верхушке рычага закреплена праща. Когда начинается сражение, камень вставляется в пращу… четыре солдата с каждой стороны машины тянут вниз рычаг, пока он не опускается почти до уровня земли. Когда рычаг отпускают, он распрямляется и бросает вперед камень из пращи. Такую машину раньше называли скорпионом – из-за торчащего вверх жала, но более поздние века дали ей имя онагр, то есть дикий осел, потому что, когда этих животных преследуют, они выбрасывают за собой камни». Рама, или основание, иногда устанавливалась на деревянные колеса для возможности перевозки, а иногда вся машина возводилась на месте. Конец поворачивающегося рычага вставлялся в моток из скрученных сухожилий, к которому крепилось нечто вроде храповика, позволявшего привести моток в состояние начального скручивания.

Было два типа рычагов. Один – толстый и тяжелый, оканчивающийся углублением в виде ложки, другой тонкий и гибкий, с пращой из каната или кожи. Последний – более ранний и эффективный тип, использовавшийся греками и римлянами: он был легче, более упругий, отскакивал с большой скоростью и, с добавлением пращи, увеличивал «дальность выстрела» не менее чем на треть.

Баллистика была очень проста: чем больше машина и длиннее рычаг, тем шире описываемая им дуга и больше дальность полета снаряда. Снаряд, размеры которого варьировались в зависимости от размеров катапульты, обычно изготавливался из камня.

Чтобы зарядить и произвести выстрел, моток сухожилий скручивали до предела, камень помещали в пращу, и рычаг оттягивался назад с помощью ворота до постановки на замок.

Для запуска устройства замок открывался, рычаг выбрасывался вперед, праща открывалась и, резко ударившись о поперечную балку, установленную на двух стойках, выбрасывала снаряд вперед. Дальность полета снаряда весом 50 фунтов (порядка 23 кг) составляла приблизительно 500 ярдов (порядка 457 м).

Наиболее эффективные машины были изобретены и построены греками, у которых это искусство позаимствовали римляне, но с упадком империи уровень ее инженеров снизился, качество мотков сухожилий и рычагов упало. Нагрузки на рычаг были велики, и, чтобы их выдержать, требовалось большое умение при их изготовлении и хорошо выдержанное дерево. Это, очевидно, стало непосильной задачей, и последующие машины быстро выходили из строя. Сухожилия со временем теряли эластичность и прочность также, несомненно, в силу утраты опыта их подготовки.

В последующие века такие катапульты сменились на более громоздкие типы, в которых тонкий, гибкий, элегантный рычаг скорпиона заменили на короткий и толстый с углублением в форме чаши на конце. Такое изменение конструкции понизило ее эффективность и не способствовало ее применению в военных действиях. С тех пор катапульты постепенно стали исчезать с полей сражений как значимый фактор.

Требюше действует на принципе противовеса, то есть здесь работает гравитационный, а не торсионный принцип. Эта машина была огромна по сравнению с катапультой и значительно более мощная. Она могла метать снаряды весом от 200 фунтов (90 кг) до 300 фунтов (135 кг) на расстояние до 600 ярдов (500 м). Теоретически предела мощности требюше не было, его размеры и, соответственно, мощность были обусловлены только сложностью постройки и транспортировки. Некоторые крупные экземпляры имели поворотные рычаги длиной 50 футов (15 м) и противовесы до 10 т. Праща всегда была частью его оборудования. Иногда, кроме камней, могли использоваться и другие снаряды. Например, в осажденный город можно было забросить мертвую лошадь (или трупы умерших от болезней людей), вызвав эпидемию. Иногда послание с отвергнутыми условиями перемирия прибивалось к черепам неудачливых эмиссаров и, с помощью этой метательной машины, возвращалось в город. Чтобы вызвать пожар, за стены города могли забрасываться зажигательные смеси.

Машина, способная метать камни весом более 600 кг, находилась в составе генуэзской армии, посланной на Кипр в 1376 году. А в 24 машинах, захваченных королем Франции Людовиком IX в 1279 году при Дамиетте, было достаточно леса, чтобы построить забор вокруг лагеря французов. Требюше, использованный при осаде Акры крестоносцами в 1291 году, перевозился на ста телегах. Чтобы вывезти большую машину, загромождавшую башню Святого Павла в Орлеане и разобранную до начала обороны города от англичан в 1428–1429 годах, понадобилось 26 телег. Инженер Виллар де Оннекур, живший в XIII веке, описал требюше, имевший в качестве противовеса контейнер, вмещавший 50 т песка.

Один из последних случаев успешного применения уже изрядно позабытого к тому времени требюше описан Гийе (Guillet){13} в «Жизни Магомета». Автор пишет: «В 1480 году при осаде Родоса турки установили батарею огромных пушек, но христиане успешно противостояли пушкам с помощью нового изобретения. Инженер с помощью самых умелых плотников осажденного города построил машину, которая бросала камни гигантских размеров. Эти камни не позволяли врагу приблизиться, уничтожали брустверы, разрушали их подкопы, а в войсках, оказавшихся в пределах дальности полета грозных снарядов, устроили настоящую бойню».

Конечно, это не было новым изобретением, как пишет Гийе, а лишь воскрешением хорошо забытого оружия, которое новейшие (к тому времени) требования артиллерии вывели с поля боя. Возможно, последний раз подобная машина появилась на поле боя в 1521 году при осаде Мехико (Теночтитлана) Кортесом. В «Истории завоевания Мексики» Прескотт пишет, что, когда у испанцев кончились боеприпасы, один солдат, у которого внезапно пробудилась инженерная смекалка, построил требюше, который должен был вынудить город сдаться. Массивное сооружение было возведено, но, очевидно, теоретических знаний у честолюбца было больше, чем практического опыта, и машина развалилась при первом же выстреле.

Конструкция требюше проще, чем конструкция катапульты. Он состоит из основания, на котором закреплены две вертикальные рамы, на которых крепится ось, останавливающая вращающийся рычаг. На одном конце рычага находится праща, на другом – противовес. В дополнение к этому имеется ворот для установки рычага в позицию готовности к стрельбе, в которой он удерживается запором. Для загрузки рычаг находится в нижнем положении (противовес вверху). При освобождении рычага сила тяжести, действующая на противовес, поворачивает рычаг и выбрасывает снаряд.

Баллиста, в отличие от катапульты, выбрасывает снаряды по настильной траектории, в отличие от катапульты и требюше, которые стреляют по крутой навесной траектории. Существовало два типа баллист. Одна – метавшая quarrels, или болты (железные дротики с медным оперением), другая – стрелявшая небольшими каменными снарядами. Они использовались и в поле, и при осаде городов, и их размер зависел от поставленных задач. Меньшие модели использовались исключительно в оборонительных целях на стенах с бойницами. Более мощные экземпляры могли выпустить стрелу весом 5–6 фунтов (2,2–2,7 кг) на расстояние около 500 ярдов (460 м).

В римской армии баллисты ставились на колеса, тянулись мулами и назывались carro-balistae – карро-баллистами (баллистами на колесах). Стреляли из такой баллисты поверх тягловых животных. По словам Вегеция[8], каждый легион имел катапульты и онагры, которые тянули на тяжелых повозках волы, и карро-баллисты, которые обслуживали 11 солдат каждую. Таким образом, в состав римского легиона входило 55 карро-баллист и 10 онагров и катапульт, вооружение, которое может рассматриваться как дивизионная артиллерия легиона.

В реальности баллиста была гигантским арбалетом, закрепленным на станке. Она состояла из деревянного пьедестала, на котором была закреплена подвижная тележка, разделенная на три отдела. В двух внешних находились скрученные жгуты волокнистого материала, в каждый из которых вставляли по короткому рычагу. В центральном отделе располагались желоб, толкатель и система ворота. Толкатель крепился канатами ко второму концу каждого рычага. Еще имелся запорно-спусковой механизм, готовый в нужное время отпустить толкатель. Чтобы зарядить орудие и произвести выстрел, толкатель оттягивали назад так, чтобы жгуты скрутились еще больше, тем самым создавая толкающую силу. Затем перед ним помещали стрелу или небольшой камень, прицеливались и приводили в действие спусковой механизм. Толкатель, двигаясь вперед под воздействием энергии скрученных жил, толкал вперед снаряд. Примером пробивающей мощи выпущенного из баллисты снаряда может служить рассказ Прокопия{14} о том, что во время осады Рима в 537 году Витигисом Остготским, королем Италии (в 536–540), он видел вождя готов, одетого в доспехи, пригвожденного к дереву стрелой из баллисты. А во время 13-месячной осады Парижа норманнами в 885–886 годах аналогично выпущенная стрела пробила тела нескольких воинов.

Последним представителем военных машин этого периода является arbalaster, или арбалет. И хотя его можно классифицировать как военную машину, он все же занимает промежуточное место между первыми военными машинами и первым примитивным огнестрельным оружием. Между прочим, его запоздалое появление предвосхитило и поздний уход со сцены. В некоторых странах Европы, например Германии и Голландии, арбалет фактически трансформировался в современное стреляющее оружие, предназначенное для спортивных целей, когда важно соблюдать тишину (при охоте на пернатую дичь и т. д.). В 1965 году советское правительство разместило заказ на арбалеты в фирме Джека Йомена в Клеркенвелле (Лондон) для ввода подкожных инъекций диким зверям. Такое оружие может быть использовано для поимки различного вида животных, включая слонов. Русские использовали его для ловли обезьян.

Вегеций в своем трактате о военном искусстве, написанном около 390–410 годов н. э., упоминал арбалет как оружие легкой пехоты. К сожалению, он не приводит никаких описаний, но отмеченные особенности не оставляют сомнений в том, что речь идет именно об арбалете. Кроме того, на двух римских барельефах, отнесенных к периоду до начала IV века, находящихся в музее города Пюи-Гийом, Франция, по утверждению Виктора Гая{15}, представлены все признаки примитивных арбалетов. Хорошее описание этого архаичного оружия приводит Анна Комнина{16}, дочь византийского императора Алексея I. После этого опускается тьма, и на протяжении последующих нескольких веков мы не находим упоминаний об арбалете ни в литературе, ни в искусстве. Возможно, в связи с упадком Восточной империи он вышел из употребления, но, что бы ни было тому причиной (его могли попросту посчитать неудобным или нескладным), арбалет оставался орудием Темных веков. Однако в X веке он снова возродился. Когда в 947 году Санлис подвергся осаде войсками короля Людовика{17}, именно арбалетчики спасли положение и вынудили короля снять осаду. В 985 году король Лотарь{18} использовал арбалетчиков в ходе осады Вердена. Хотя на гобеленах из Байе не отражены эти механические луки, достоверно известно, что норманны принесли арбалеты в Англию. И епископ Амьена Ги, и Вильям из Пуату – капеллан и биограф Вильгельма Завоевателя – описывают их использование в сражении при Гастингсе. Существует документальное свидетельство того, что Вильгельм II Руфус (Рыжий) (р. ок. 1056–1060, король Англии с 1087 г., второй сын Вильгельма Завоевателя) был случайно убит в Новом лесу стрелой, выпущенной из арбалета Вальтером Тирелом. Норманнские и ранние анжуйские короли использовали арбалетчиков в своих армиях до тех пор, пока папа Иннокентий III в 1193 году не ввел запрет собора на применение арбалетов. Папская булла запрещала использование этого варварского оружия христианами друг против друга, при этом неверные были исключены из этого благотворительного закона. Ричард I Львиное Сердце был большим поклонником арбалета и всячески поощрял его использование не только в своих войсках, но и в армиях других европейских государств. Его энтузиазм способствовал популяризации этого оружия и помог преодолеть предрассудки, связанные с буллой Иннокентия III. Арбалет снова стал обычным оружием войны. Ричард I во многом полагался на арбалет в своем Крестовом походе в Святую землю и в войнах против Франции. Бромптон{19} писал о нем так: «Действительно, он возродил оружие, о котором уже успели позабыть, – арбалет. Он сам настолько искусно владел арбалетом, что своими руками убил много людей». И здесь поговорка «попался, который кусался» оказалась права. Ричард I пал жертвой собственной политики. Уильям ле Брутон{20} пишет: «Так погиб от стрелы арбалета, который англичане считают бесчестным, король Ричард».

Иоанн и Генрих III использовали в своих армиях большое число наемников, вооруженных арбалетами, и конных и пеших, но после смерти Генриха III англичане твердо отдали предпочтение длинному луку – не только из-за удобства этого вида оружия, но и из-за его тактических преимуществ. Англичане никогда по-настоящему не любили арбалет, и, когда они получили возможность оценить свойства длинного лука, арбалет утратил свою популярность. На континенте большими приверженцами арбалета были генуэзцы; 6 тысяч арбалетчиков использовали французы в сражении при Креси в 1346 году. Однако из-за погодных условий (дождь) оружие их подвело, и английские лучники доказали свое превосходство. Несмотря на эту неудачу, французы продолжали использовать арбалеты, отказавшись от длинного лука. Но максимум изобретательности в усовершенствование арбалета внесли немцы, которые продолжали пользоваться этим оружием в то время, когда остальные европейцы уже давно от него отказались. Несмотря на свою мощь, арбалет, в сравнении с длинным луком, был оружием «замедленного действия», и длинный лук в руках умелого, физически сильного лучника был эффективнее. В европейских армиях арбалет как боевое оружие широко применялся с 1200 до примерно 1470 года, но в английскую армию наемные арбалетчики привлекались только до 1300 года. Поэтому, хотя без них и не обходились, особенно в осадных операциях, их число значительно сократилось. В этот период это оружие выставлялось как corps d’élite и ему отводилось почетное место в бою. Позже арбалет стал искусно украшаться и настолько подорожал, что испанские арбалетчики возводились в ранг рыцарей, а конные арбалетчики часто нанимались в качестве специальных войск. Между тем конец был уже близок, и между 1522 и 1525 годами арбалет перестал использоваться в военных целях, а уже через десять лет о нем как о боевом оружии вообще забыли. Боевой арбалет XV века представлял собой впечатляющую конструкцию с толстым стальным луком, с дальностью выстрела около 350 м, дальностью прямого выстрела 60 м. Из далекой эпохи арбалетов до нас дошло два выражения, существующие по сей день: «он выпустил последнюю стрелу», про человека, использовавшего последний шанс, а неожиданное событие называем «выстрелом ниоткуда».

Таран, использовавшийся в осадных операциях, был двух типов – простой и сложный. Простой представлял собой обычное бревно, которое воины держали на руках или на плечах и последовательно били им по стенам или воротам. Сложный таран представлял собой окованный брус, подвешенный в районе своего центра тяжести к массивной раме, обычно установленной на колесах. Изобретение получило название из-за сходства своего обитого железом конца с головой барана. Сложный таран был намного более эффективным. Когда тяжелый брус колеблется вокруг положения равновесия, необходимо совсем небольшое усилие, чтобы наносить повторяющиеся, все более сильные удары в одну точку. Марк Антоний в Парфянской войне использовал таран длиной около 24,5 м{21}, а по утверждению Витрувия{22}, эти приспособления достигали длины 120 футов (36,5 м). В исключительных случаях, чтобы обеспечить непрерывность действия, такому тарану придавалось два «орудийных расчета» по сотне человек в каждом. Доктор Джон (Жан) Дезагюлье{23} в аннотации к своей второй лекции по экспериментальной философии, прочитанной им в Лондоне приблизительно в 1710 году, продемонстрировал, что ударная сила боевого тарана диаметром 71 см и длиной 30,5 м, с железным наконечником, весящим 1,5 т – при общем весе тарана 18 т, приводимого в движение мускульной силой тысячи человек, эквивалентна выстрелу чугунного ядра 16,3 кг прямой наводкой.

Бурав был намного меньше, чем таран. Он тоже имел окованный металлом конец. Его роль заключалась в проделывании отверстий в основании стен – чтобы их разрушить. Когда удавалось проникнуть в глубь достаточно далеко, отверстие расширялось, внутри устанавливались деревянные крепи, которые поджигали, и стена или башня рушилась.

«Черепаха», «мышь» и «кошка» – названия прочных конструкций с покатыми крышами, покрытыми глиной или сырыми шкурами. Они использовались как защита от огня для воинов, приводящих в действие таран и бурав, а также минеров, «поджигающих заряды». В «черепахе» обычно устанавливали таран, а в имевшей меньшие размеры «мыши» – бурав.

Иногда эти приспособления делались довольно искусно. Нередко их устанавливали на колеса и усиливали башнями и караульными помещениями. Тогда их называли chats-châteaux (кошачьими дворцами). Термины «кошка» и «свинья» означали, вероятно, что солдаты внутри каждой из них ждут своей добычи с терпением кошки или отсиживаются в безопасности, как детеныш со свиноматкой.

Широкое распространение у греков нашли подвижные осадные башни. Герон Александрийский{24} делил их на три класса по высоте от 27 до 55 м{25}. Самая маленькая имела десять этажей, следующая по величине – пятнадцать, и самая большая – двадцать этажей. Все они устанавливались на колеса. Позднее передвижные башни стали более ограниченными в размерах и редко превышали четыре этажа. На верхнем этаже обычно помещался подъемный мост, который помогал осаждающим попасть на стену крепости. Такие башни использовали для безопасного подхода в решающей атаке.

Назначение приставных лестниц, подъемных механизмов и крюков не требует объяснений.

Как приложение к ранним методам ведения войн часто использовались зажигательные смеси. Основными их ингредиентами были пакля и смола. Смеси классифицировались под разными названиями, такими как греческий огонь, морской огонь, сарацинский огонь и под конец – «дикий (или лесной) пожар». Первоначально греческий огонь состоял из серы, битума (горной смолы), древесной смолы, сырой нефти и пакли, с возможными добавками живицы, древесного угля и селитры. Огонь применялся уже в V веке до Рождества Христова. Такой легковоспламеняющийся состав с успехом метался специальными машинами при осаде Сиракуз и Родоса в 413 и 304 годах до н. э. соответственно. Этот тип воспламеняющихся смесей использовался на протяжении более тысячи лет, когда неожиданно в 673 г. н. э. (в ходе осады Константинополя арабами, когда защитниками империи был сожжен арабский флот) жители Средиземноморья были поражены появившейся усовершенствованной формой греческого огня, изобретенной византийцем Каллиником. Греческий огонь либо выбрасывался из специальных сифонов, установленных на носу корабля, либо его метали, помещая в сосуды. Формула этого огня ревностно охранялась и считалась государственной тайной Восточной Римской империи (Византии). Считалось, что в XII веке его секрет знал только Лампрос – потомок Каллиника. Несомненно, формула огня строго держалась в тайне, и император, войска и военные машины которого часто предоставлялись в распоряжение союзников, хранил секрет «таинственного огня» и отправлял его союзникам уже в готовом виде, как это делают американцы с атомными боеголовками, поставляемыми союзникам по НАТО. Фактически здесь можно провести параллель между Византией и Америкой наших дней. Всегда считалось, что секрет греческого огня, как и секрет шеффилдского серебра, был утерян, пока некий Дюпре ни заявил, что ему удалось разгадать тайну огня, и в 1756 году Дюпре продал патент Людовику XV. В действительности, очевидно, тайну сию никто не терял. Просто греческий огонь вышел из употребления, когда артиллерия вытеснила военные машины, и о нем все позабыли. По всем свидетельствам, греческий огонь вселял неодолимый ужас в сердца очевидцев, хотя, чем объясняется такая реакция, понять трудно, если не принять во внимание, сколь значительную роль в Средние века играло суеверие. Состав был применен против участников Крестового похода[9]. Зажигательные снаряды забрасывались с помощью требюше, и Жан де Жуанвиль{26}, присутствовавший при таком обстреле, описал свои впечатления чрезвычайно эмоционально. Он писал, что греческий огонь летел большой, как бочка для незрелого винограда{27}, с огромным огненным хвостом. Он сравнивал шум, сопровождавший этот полет, с раскатами грома, а его приближение – с налетом дракона. Он сиял так сильно, что в лагере было светло как днем из-за великого обилия яркого огня. Страх перед ним в армии Людовика IX Святого{28} был настолько силен, что один из храбрых и опытных рыцарей – Готье де Карель – предложил: «Я решил, и вам советую, всякий раз, как они будут метать в нас огонь, падать ниц и молить Господа нашего, чтобы Он сохранил от этой напасти. Он единственный, кто может уберечь нас от него». Совету последовали. Даже сам король, когда узнавал, что в нас мечут греческий огонь, вставал со своего ложа и простирал руки к Распятию, говоря в слезах: «Всемилостивый Господь, сохрани моих людей!»

Интересно, какие действия святой монарх предпринял бы во время современного воздушного налета и какими гиперболами старые хроникеры описали бы термоядерную ракетную атаку.

Ниже приводятся несколько рецептов зажигательных смесей Средневековья.

1. Растолочь и перемешать 4 фунта (1,8 кг) серпентина, 1 фунт (0,45 кг) селитры, 1 фунт (0,45 кг) серы, 1 пинту (0,47 л) льняного масла, 4 фунта (1,8 кг) смолы и немного кузнечной пыли до состояния порошка. Затем расплавить 1 фунт (0,45 кг) живицы и все хорошо перемешать. Дать этому отстояться, пока не высохнет.

2. Подогреть смесь из 31 фунта (14 кг) гранулированного порошка, 8 фунтов (3,6 кг) серы, 4 фунтов (1,8 кг) оливкового масла, 3 фунтов (1,4 кг) живицы и 3 фунтов (1,4 кг) камфары на огне. Затем смесь отфильтровать и размять остаток руками в течение получаса. Затем взять сублимат ртути, 4 фунта (1,8 кг) мелкого порошка, 2 фунта (0,9 кг) ярь-медянки и 2 фунта (0,9 кг) белого мышьяка, взбить все это в порошок и добавить 4 фунта (1,8 кг) селитры.

3. Растолочь в пыль 4 фунта (1,8 кг) извести, 4 фунта (1,8 кг) серы и 2 фунта (0,9 кг) бенедиктового масла. Не тушится водой, тушится только маслом.

4. Растолочь 12 унций (340 г) грубого порошка, 2 унции (57 г) льняного масла, 8 унций (227 г) селитры, 2 унции (57 г) серы, 2 унции (57 г) лаврового масла и 2 унции (57 г) толченого стекла и дать смеси высохнуть.

5. Размолоть вместе 1,5 фунта (0,7 кг) ярь-медянки, 0,25 фунта (0,1 кг) камфары, 1 унцию (28 г) оксида ртути, 0,5 унции (14 г) ртути, 1 унцию (28 г) мелкого порошка и вымочить полученную смесь в бенедиктовом масле.

6. Смешать 20 фунтов (9 кг) порошка, 8 фунтов (3,6 кг) серы, 4 фунта (1,8 кг) смолы, 3 фунта (1,4 кг) селитры, 8 унций (227 г) ртути, 2 фунта (0,9 кг) сублимата ртути, 2 фунта (0,9 кг) ярь-медянки и 2 фунта (0,9 кг) свинцового сурика.

7. Смешать 5 унций (142 г) негашеной извести, 5 унций (142 г) серы и 0,5 унции (14,2 г) бенедиктового масла. Гасится только молоком.

8. Взбить смесь: 6 унций (170 г) серпентина, 4,5 унции (127 г) селитры, 0,5 унции (14 г) серы и 0,5 унции (14 г) льняного масла.

9. Хорошо смешать 4 унции (113 г) гранулированного порошка, 2 унции (57 г) живицы, 2 унции (57 г) селитры, 0,5 унции (14,2 г) серы и 1 унцию (28 г) лаврового масла.

10. Смешать 4 фунта (1,8 кг) живицы, 1 фунт (0,45 кг) гранулированного порошка, 1 фунт (0,45 кг) серы, 1 фунт (0,45 кг) смолы и 8 унций (227 г) селитры, добавить небольшое количество уксуса и бенедиктового масла.

11. Растолочь 12 унций (340 г) грубого порошка, 7 унций (340 г) селитры, 2 унции (57 г) льняного масла, 2 унции (57 г) лаврового масла и 1 унцию (28 г) битого стекла в ступке и дать смеси высохнуть.

12. Смешать 1 фунт (0,45 кг) расплавленной серы, 1 унцию (28 г) опилок, 7 унций (198 г) крупного порошка, 5 унций (142 г) живицы и немного пакли.

Эти смеси пользовались популярностью еще и в XVI веке. Необходимо отметить, что их состав менялся незначительно и в основном в количественных соотношениях.

Бенедиктовое масло (oleum benedictum), известное еще как «кирпичное масло» (oleum laterinum) или «масло философов», было красного цвета, дурно пахнущее масло, получаемое перегонкой с использованием кусков кирпичей, вымоченных в оливковом, ореховом или льняном масле. Оно описывалось в учебниках по химии вплоть до середины XIX века. Сомнительно, чтобы оно как-то использовалось в изготовлении средневековых фейерверков.

Состав смеси дикого (лесного) огня в XVI веке:

смола, рапсовое масло, толченое стекло, селитра, сера, льняное масло, сублимат ртути, камфара, ярь-медянка, живица, сульфат железа, мышьяк, асафетида, каменная смола, кальцинированный каламит, винные спирты, уксус, кислый сок, негашеная известь и красная охра.

Зажигательные смеси не только забрасывались машинами в сосудах и выбрасывались из сифонов, но и наносились на стрелы, дротики и копья – эта практика просуществовала более двух тысячелетий.

Ассирийские барельефы IX века до н. э. показывают, что такие снаряды использовались в осадных операциях уже в то время, а греческие и римские авторы описывают их применение в различных военных кампаниях Античности. Вергилий, Ливий, Тацит и Аммиан Марцеллин говорят об огненных стрелах и копьях, которые нельзя было потушить водой. Конечно, такие снаряды сеяли ужас на полях сражений, а их влияние на упряжных животных, должно быть, было и того сильнее. В Древнем мире огонь считался самым эффективным средством устрашения. Такие летучие носители огня в действительности были предками зажигательных снарядов, выстреливаемых из орудий. Однако, чтобы перейти от идеи до фабричного производства, этой концепции потребовалось более двух тысячелетий.

Чтобы представить себе численность используемых машин войны в осадных операциях прошлого, можно отметить, что Ливий пишет о захвате 120 больших и 200 малых катапульт, 33 больших и 52 меньших balistae при захвате Карфагена в 146 году до н. э.[10] Абулфарагио{29} писал, что Ричард I, английский король, и Филипп II Август, король Франции, использовали 300 катапульт и balistae при осаде Акры в 1191 году н. э.

Военные машины, как всякое творение человека, не могли противостоять разрушительной руке прогресса. Появление пороха в XIII веке возвестило о том, что их век пришел к закату и, с ростом мощности артиллерии, их эффективность снижалась, пока их применение в военном деле не сошло на нет. Время идет. С каждым новым открытием война становится все более разрушительной и сложной, а ее средства все более глубоко укореняются и распространяются по всему миру. Война навсегда потеряла свою зрелищность, которую принес с собой век кавалерии.

Глава 2. Артиллерия в целом

Появление артиллерии на мировой сцене привнесло новый фактор в искусство ведения войны и породило для командующих новые возможности в наступлении и обороне, что повлекло за собой абсолютно новые приемы боя. Это был огромный прорыв XIV века, сравнимый с расщеплением атома в XX веке. Ее появление на военной сцене не произвело сильного впечатления, ну разве что своим шумом и дымом, поскольку период зарождения артиллерии был затяжным и развитие происходило медленно. Можно сказать, что она была подвержена «неизбежности постепенности». Поэтому первые, неуверенные шаги артиллерийских орудий на поле боя не были маршем триумфатора. Она часто считалась более помехой, чем помощью в бою, и ее основным достоинством, как оружия в стадии зарождения, было наведение ужаса на суеверные умы, поскольку эффективность артиллерийских орудий была значительно ниже, чем эффективность применявшихся в то время механических боевых машин. Даже спустя два века, в 1580 году, Монтень (1533–1592) писал: «Кроме шума в ушах, к которому мы со временем привыкнем, я думаю, что это оружие малоэффективно, и надеюсь, что однажды мы совсем откажемся от его использования»[11].

На артиллерию смотрели как на обузу. Она была неповоротливой, тяжелой при транспортировке, и в серьезных сражениях ее значительно лучше было осталять на месте. В умах многих, вероятно, это породило отношение как у наездника к замене лошади на механическое средство передвижения. Нечто мерзкое и ужасное, угрожающее рыцарству и изяществу на поле боя, а потому целиком и однозначно отвергаемое. В значительной степени это мнение поддерживалось аристократами Европы, жившими в век, когда стратегия и тактика определяли оружие. Кроме того, первые пушки, в дополнение к своим слабым возможностям, были еще и опасны для канониров (пушкарей), обслуживающих их. Как отмечалось выше, начальный успех артиллерии был скорее связан с ее психологическим воздействием, поскольку урон, который она могла нанести в первой половине XIV века, был значительно меньше, чем урон, наносимый баллистами и катапультами.

Для нас, кто живет во времена триумфа артиллерии, столь пренебрежительное отношение к ней может показаться странным, но необходимо представить себе, насколько несовершенны были пушки того времени по сравнению с современным оружием. Это были короткие, пузатые, вазообразные творения, слабые по своим возможностям, ненадежные в деле и опасные при использовании. Они были настолько же не похожи на современное оружие, как пигмей на атлета. Это была пародия на то, что из нее выросло; карикатура из чрева природы.

Невозможно четко определить время появления малых форм персонального огнестрельного оружия, которое позже стало известно как «ручная пушка» (бомбарда) (личное огнестрельное оружие), поскольку в XIV веке в записях они выступали как единая номенклатура, определяющая оба класса, кроме того, много пушек были настолько малы, что из них мог стрелять с подставки один воин. Личное оружие XIV века было простой копией пушки в миниатюре.

Поэтому различие между стрелковым оружием и пушками в ранних анналах Европы не прослеживается. Информация о них находится в общих источниках – примитивные пушки – прошло почти двести лет, прежде чем ручное огнестрельное оружие было выделено в отдельную категорию. До XVI века это вооружение рассматривалось как легкая, ручная пушка, обслуживаемая одним или двумя солдатами (второй держал фитиль, пока не был изобретен фитильный знак), по обстоятельствам, и, хотя и называлось «ручная пушка» (бомбарда), но это не обязательно означало то, что мы подразумеваем под этим термином сегодня. Так что смысл текстов часто бывает неоднозначен, особенно в Англии, где большой лук сохранял свое почетное место вплоть до правления Елизаветы I. Очевидно, по этой причине писатели склонны считать более раннюю дату появления настоящего ручного оружия как предшественника мушкета, чем о том говорят факты. Например, соглашение, написанное, как утверждается в 1338 году (сегодня признанное подделкой), между Джоном Старингом и Гельмунгом Легетом{30}, использовало латинское sclopus, а также scopetus и scopetum, что в Италии 1331 г.{31} означало маленькую бомбарду, обслуживаемую одним человеком. Такое вооружение использовалось воинами города Болонья в 1360 году при нападении на Касалеккьо-ди-Рено. И снова возникает вопрос: что это – зарождение мобильной артиллерии или вооружения пехотинца? В архивах Перуджи 1364 года мы находим информацию об использовании 500 бомбард – весьма значительное количество, учитывая это время. И опять: неужели это личное огнестрельное оружие? Слова имеют свойство менять со временем смысл и содержание. В расследовании дела о нападении в 1375 году на Хантеркомбское аббатство (Huntercombe) говорится, что некто Николас Хантеркомб, с сорока соратниками, вооруженными различными видами оружия, включая balistis et gonnes, неожиданно напал на главное здание{32} аббатства. Г-н Хейвитт{33} замечает, что нападавшие вряд ли могли напасть «неожиданно», если бы не имели «ручных» gonnes. Это, конечно, возможно, но ничто в тексте не подтверждает такого предположения: нападающие вполне могли иметь одну или пару компактных «пушечек»[12].

Первое упоминание о ручном огнестрельном оружии, свидетельство, которое может служить доказательством даже в судебном слушании и, согласно профессору Тоут{34}, является самым ранним таким упоминанием в Европе, приводится в записях от 7 ноября 1388 года: «Et prefato Iohanni{35}… per manos vicecomtes Northumberland, j canonem grossum vocatum gunnum cum duobus capitibus in vno trunco, iij canonis parvos vacatos handgunnes, j molde de cupro pro pellotes in fundendis»{36}.

Эта опись хранилась в отчетах хранителя королевского гардероба[13] Ранульфа Хаттона{37}.

Термин artillery может означать любое не личное оружие, наступательное вооружение, в котором метательный снаряд выталкивается газами, выделяющимися при сжигании порохового заряда. Пушки наследовали место метательных машин. Однако термин «наследовали» в геральдической фразеологии не может рассматриваться как «наследство по прямой линии», а скорее как постепенное «замещение». Принцип действия пушки кардинально отличается от принципов машин войны. Снаряд выталкивается силой расширяющегося газа, возникающего за счет сгорания взрывчатого материала, и не зависит от крутящих моментов или сил гравитации. Фактически это эффект закрытого сосуда, одна стенка которого делается слабее других и способна разрушиться под силой давления. Таким образом, пушка и ее заряд образуют единое целое. Ни одно из них не может создать выбрасывающую силу без другого. Идея пушки была бы мертворожденной без изобретения пороха.

Таким образом, слово artillery отличается по смыслу от ранее употреблявшихся artiller, artillator или attiliator, которыми называли мастеров, изготавливающих и использующих balista или другие машины войны. В XIV веке мастера, изготовлявшего и обслуживающего примитивный gonne, называли gonner. В 1208 году attilium на средневековой латыни означало устройство или оборудование/оснащение, а через несколько лет слово artelaria означало предприятие, на котором строились различные машины войны. Однако к 1397 году его значение «сместилось» и используется для обозначения оружия для стрельбы, и с тех пор на сцену выступило понятие «пушка» (gun), включающее в себя и артиллерийское орудие. До XIII века никаких следов этого слова не обнаружено. Оно, несомненно, составлено из слов ars, что означало «мастерство в искусстве производства» (слово, используемое в Англии для обозначения луков и стрел), и telaria – ткацкий станок. Трудно понять, как сочетание этих слов artellaria приобрело значение военного мастерства. Ранее для описания больших наступательных оружий, метающих стрелы или тяжелые камни, авторы всегда использовали слова balistariae или petrariae. Таким образом, как слово artilleria вошло в литературу и кто первый придал ему значение стреляющего оружия, остается, очевидно, неразрешимой загадкой.

Исключая слово artelaria, было выдвинуто четыре производных слова artillery. Минагус рассматривает происхождение слова artillator от слова ars, которое, помимо обозначения луков и стрел, иногда использовалось для описания сопутствующих машинам войны изделий. Таким образом, artillator означало изготовить военные механизмы, отсюда artilleria и artillery. Феррариус считал, что термин возник в связи со сложностью перевозки оружия, которое приходилось тянуть лошадьми или волами. Trahere – тянуть, terrare, отсюда arterrare и artillery. Воссиус в работе De Vitiis Sermonis, том III, выводит слово из arcus и arcualia, поскольку жители ранних эпох в своем вооружении использовали, прежде всего, идеи лука, то есть arcubalista. Еще одно предположение заключается в том, что слово «артиллерия» происходит от слова artiglio, означающее хищные когти свирепых птиц. Artiglio происходит от латинского слова articulus, сочленения конечностей зверей. Эта гипотеза подтверждается тем, что ранние конструкции пушек назывались либо именами хищных птиц, раздирающих свои жертвы на куски, таких как сокол, карликовый сокол или балобан, или именами рептилий, таких как кулеврина, змееподобный василиск, и все они очень близкие по артикуляции. Все эти версии не слишком убедительны, хотя каждая из них может содержать зерно истины. Возможно, более позднее использование слова artelaria и является наилучшим решением этой загадки.

Про происхождение слова gonne, позже gun известно не больше. Впервые оно появилось в средневековой (народной, вульгарной) латыни как gunna около 1370 года, спустя порядка полувека после появления оружия на военной сцене. Скит использовал его в описании Welsh gwn (валлийское оружие), лука. Некоторые склонны считать это сокращением mangonel – машина для метания больших камней. Другие выводят это слово из Gunna – уменьшительное старинного скандинавского женского имени Gunnhilde, означающее битву и войну. Тот факт, что при названии известных орудий часто обращались к женским именам, например Mons Meg, в какой-то степени подтверждает эту версию. Кроме того, св. Барбара, всемирно известная покровительница артиллерии, была женщина. И здесь мы вольны в выборе гипотез.

Этимологи также молчат по поводу слова ordnance. Впервые оно было отмечено в 1370 году как ordinatio и, позднее, как ordinatum, означавшее монашеское послушание. Слово не имело ничего общего с военным делом до 1404 года, когда оно приобрело значение подготовки к войне. За этим, в 1414 году, в послании к Николасу Мербюри, последовал термин ordinationum: «Мастер по изготовлению наших машин, оружия и другого вооружения (ordnances for war){38}. Ясно, это здесь имеется в виду omnibus, обозначая все необходимое для ведения войны. Эдуард Кок, юрист во времена правления Елизаветы I и главный судья при Якове I, предполагает происхождение этого слова от ordinance (фр. ordonnance), поскольку, вероятно, определенные размеры, вес орудий и вес заряда ранних пушек устанавливались декретами/предписаниями, потерянными к нашему времени. Не очень убедительное объяснение, особенно в свете того, что в ранних английских манускриптах писали Thaudinance или Thordynance, которые, впоследствии, сократились до Th’ Ordynance и, окончательно, – The Ordnance. Доктор Дж. Р. Партингтон считает, что слово ordnance в значении «пушка» появилось в результате ошибки в слове kanon, означающем правило, постановление или указ, превратившей его в kanne – тростник или лоза{39}. Решение загадки лежит в причине изменения значения слова в период с 1370 до 1404 года. Какая связь (если таковая существует) между «монашеским послушанием» и «подготовкой к войне»? Вероятно, ordinatio преобразовалось в ordinance, то есть правило, или указ, что имеет некоторое отношение к предписанию послушаний, в то время как ordinationum, с другой стороны, происходит от другого источника. Так, The Ordnance, то есть Thordynance, слово, которое, возможно, произошло от Thor (Тор) – скандинавский бог-громовержец, греческое имя существительное, означающее мощь. Таким образом, Thordynance может означать мощь, силу Тора, что вполне соотносится с грохотом взрыва заполненного порохом оружия.

Со словом cannon у нас нет такой прочной почвы под ногами. Kanne на греческом и canna на латыни означают тростник или трубку, отсюда вывод: пушка это всего-навсего металлическая трубка. С другой стороны, canon означает правило, закон, и, как и в случае с ordinance, Скит предположил, что второе n вставлено для того, чтобы отличать оружие от закона. Однако в этом предположении нет необходимости, принимая во внимание происхождение этого слова от части вооружения.

В любом случае занятно то, что из четырех слов, наиболее часто употребляемых в связи с артиллерией, происхождение трех утеряно за сравнительно короткий срок со времени, когда артиллерия заявила о себе как силе, с которой приходится считаться политикам.

Для того чтобы артиллерия стала эффективной силой в полной мере, она должна собрать вместе пушку, подставку или лафет, метательный (пороховой) заряд, средство его воспламенения и снаряд. В случае разрывного снаряда необходимо еще предусмотреть его взрыватель.

Целью артиллерии является нанесение наибольшего урона противнику в кратчайшее время, коротко говоря – произвести как можно больше выстрелов за минимальное время с максимально возможной точностью. Все это достигается в рамках имеющегося вооружения за счет совершенства орудий и правильного выбора расположения батареи.

Для артиллеристов Средних веков такая простая мысль показалась бы бессмыслицей. Даже если бы эта концепция и зародилась в умах особо одаренных приверженцев св. Барбары, ее невозможно было бы реализовать. Воображение и предвидение – это одно, а практическая реализация – совсем другое. Шум, дым и все аксессуары большого парада – вот понятие наших предков об огнестрельном оружии. По их мнению, чем больше шума, тем больше эффективности. В то время умами канониров владел супергерой, не он ли был главным героем битвы, сильнейшим из сильнейших?[14] Необходимо помнить, что даже в XVI веке профессия канонира считалась почти мистической, что послужило причиной кощунственности и сквернословия языка артиллеристов по всей Европе. Считалось, что те, кто имеет дело с адскими материалами, имеют в себе частицу дьявола. Более вероятное объяснение состоит, очевидно, в том, что артиллеристы считали себя corps d’élite – элитными войсками и поэтому были менее дисциплинированны, чем пехотинцы. В английской литературе Эдмунд Спенсер (ок. 1552–1599) и Уильям Шекспир (1564–1616) оба подтверждают трепет и ужас, вызываемые выстрелами и ревом пушек, определенно говоря о наводимом ими ужасе. Поэтому неудивительно, что во времена, когда театральные эффекты ставились выше технических характеристик, мало кто упоминал о баллистике. Так что в этом вопросе старые записи нам не очень помогут. Мы можем найти данные о весе орудий, иногда о дальности выстрела, но такие данные, как начальная скорость вылета снаряда, мы, естественно, не найдем. Поэтому невозможно реконструировать таблицы дальностей и прицелов орудий XIV, XV, XVI или XVII веков, а не имея этих данных, средневековый канонир, даже если бы он знал обо всех возможностях орудия, не мог их реализовать, поскольку все методы стрельбы были «делом случая». Канонир был командиром своего орудия, которое было его гордостью и радостью, и действовал он исключительно индивидуально. Не было и мысли о каких-то совместных действиях с использованием команды орудий или о взаимодействии с кавалерией или пехотой. Группового использования артиллерии при командирах-индивидуалистах просто не существовало[15]. Тактика применения артиллерии начала зарождаться только во второй половине XVII века. Этому было две причины: теория блокад и неприспособленность орудий. Теория блокад правила бал в течение многих веков, и, вплоть до начала описываемого века, военное командование было одержимо стратегией искусства осады как единственного способа выиграть кампанию. Это можно описать как пережиток, наследие эпохи прежних машин войны. Искусство осады, сохранившееся в Византии (Восточной Римской империи) после падения Рима, распространилось на цивилизованную часть Европы и Ближний Восток. Это объясняет, почему метательные и осадные машины и их специфическая роль продолжали процветать в континентальной Европе и почему здесь города были всегда обнесены крепостными стенами. Этого не было в Англии. После того как римские войска покинули Англию в 436 году н. э., все следы боевых машин исчезли. Англы, саксы, юты и викинги не могли строить эти чудовищные машины разрушения, поэтому их захваты на острове ситуацию не изменили. Нормандцы, захватившие Англию, возродили здесь эти машины, а с ними, как следствие, возникли и укрепленные замки. Оборона основывалась на неприступности крепостей, а не на персональных средствах защиты. При средневековых осадах защитник, скрытый за стенами крепости, подвергался незначительному риску ранения или смерти. Ему на самом деле должно было очень не повезти, чтобы получить стрелу или чтобы ему на голову свалился тяжелый камень. Его противниками прежде всего были эпидемии и голод, и, если он их пережил, он считал себя счастливчиком. С другой стороны, при падении крепости на него обрушивались многие несчастья. Поэтому для достижения цели нападающий прибегал к все более мощным машинам. Реакцией на это было укрепление существующих строений и возведение новых более крупных замков и фортификаций. Столкнувшись с проблемой борьбы с такими центрами сопротивления, атакующий, естественно, использовал пушки так же, как его предшественники использовали осадные машины. Задача оставалась прежней, изменились лишь средства доставки снарядов. Надеюсь, теперь понятно, почему тактика осад держалась так долго и задержала развитие артиллерийских орудий на три столетия.

Применимость пушки во многом зависит от ее мобильности. Мобильность является необходимым условием успешного использования артиллерии в полевых условиях. Совершенствование системы транспортировки, которую пришлось ждать большую часть 300 лет, увеличение тяговой мощности и строительство дорог с усовершенствованным покрытием дало артиллерии новую жизнь. Первым, кто оценил роль артиллерии в бою, был король Швеции Густав II Адольф (р. 1594, правил в 1611–1632 гг., убит в бою)[16]. Он не только поднял армию на новый, более со временный уровень, но и понял, что мобильность – это первостепенный фактор эффективности артиллерии. Артиллерия в его время, разделенная условно на осадную и полевую, была крайне громоздка. Даже 6-фунтовое полевое орудие весило полтонны и устанавливалось на крайне неповоротливую, тяжелую повозку. В бою ее практически невозможно было переместить, для этого требовалось слишком много времени, усилий и терпения – ресурсов, которых обычно нет в ходе сражения. Однако Густав II Адольф, одаренный и прозорливый полководец, пошел дальше своих современников, создав легкое полевое 4-фунтовое 80-мм орудие весом всего 650 фунтов (295 кг) и настолько легко устанавливаемое, что с ним справлялись 2 человека, а тянули две лошади. Это было громадное достижение. Орудие состояло из кованой железной трубы, обвитой кольцами проволоки и покрытой специально обработанной кожей, предвосхищая, таким образом, на 300 лет метод изготовления пушек, нашедший свое широкое применение лишь в конце XIX века[17]. Это легкое орудие обеспечило огромное преимущество шведов в войне с Польшей 1626 года. Идеи, зародившиеся у «Урагана Севера», были успешно использованы, в частности, герцогом Мальборо позже в том же веке.

Почему столь яркие идеи и тактика Густава II Адольфа не нашли в его время широкого применения в других странах, остается загадкой. Конечно, большинство их пушек и лафетов были громоздки, а порох ненадежен, но пристрастие к пережиткам прошлого века было близорукой политикой. Английские писатели этого времени мало говорят о роли артиллерии в решающих сражениях. Они рекомендуют как можно быстрее захватить пушки противника и расчистить от них поле боя для пехоты и конницы. Они соглашались, конечно, с тем, что пушки должны располагаться на возвышенностях, поскольку ядра катятся с большей силой вниз по склону, но при этом они тут же указывали на то, что, когда стволы наклоняли, ядра из них выкатывались.

В бою противники выстраивались в линию друг перед другом, как игрушечные солдатики в детском садике. Имеющиеся пушки расставлялись между линиями или колоннами пехоты. О начале битвы практически всегда возвещала артиллерийская дуэль, но было такое ощущение, что это было скорее отдание дани вековой традиции, чем действие, влияющее на ее исход. В любом случае чаще всего эта дуэль заканчивалась атакой кавалерии, с последующей рукопашной схваткой и захватом орудий, не позволяя им, таким образом, выполнить свою основную миссию. Когда такое случалось, канониров (пушкарей) убивали, а пушки захватывали, поскольку средств защитить их от нападения и занять более выгодную позицию не было.

Постепенно в Англии стала зарождаться идея принятия мер, позволяющих артиллерии играть более достойную роль в бою, и первыми здесь были Кромвель и Мальборо. Мальборо покровительствовал своей артиллерии, особенно на марше. Он стал самым первым (английским. – Ред.) командующим артиллерией, взявшим на себя всю ответственность за вверенную ему технику. Преимущества этой тактики в полной мере проявились в битве при Мальплаке (11 сентября 1709 г.), где он командовал большими силами артиллерии, доказав ее эффективность задолго до ее широкого применения[18]. Все его битвы доказали, что герцог Мальборо был непревзойденный эксперт в науке применения артиллерии.

Подводя итог, можно сказать, что до середины XIX века артиллерия почивала на лаврах предшествующих веков. Но далее прогресс стал наступать с мстительной жестокостью, сначала в «арифметической прогрессии», а затем, по мере отступления прошлых веков, в последние сто лет – «в геометрической прогрессии». Конструкция лафета претерпела небольшие изменения с 1650 года, однако оснащение первой половины XIX века изготавливалось лучше, было более легким и точным по сравнению со своими прототипами прошлых лет. Прямой прицел был заменен на орудийный квадрант, усовершенствована система произведения выстрела. Постепенно внедрялись новые элементы, такие как контроль отдачи орудия, оптический прицел, панорама и независимая линия прицеливания. Все это вместе с методами ведения огня с закрытых позиций (непрямой наводкой), дальномерами, прогнозаторами, беспроводной телефонией, использованием самолетов-разведчиков и другими научными разработками дало артиллерии преимущества, которые не устарели и сегодня.

Глава 3. Артиллерийские орудия

Кто их изобрел? На этот вопрос нет ответа. Их первое появление скрыто за дымовой завесой, характерной для ранних писателей, пытающихся объяснить естественные явления, которых они не понимали. Язык повествования этих писателей часто был столь иносказательным, а слова столь мистические, что извлечь из них какую-либо правдивую информацию практически невозможно. Артиллерийское орудие было средством ведения войны, часто выше их понимания, они были не способны отделить новое оружие от военных машин, а взрывчатые вещества от зажигательных смесей. Реальное описание артиллерийского орудия требовало новых слов на всех языках, и, пока эти слова не были найдены, недоразумения были неизбежны. Возможно, артиллерийское орудие не было изобретено в прямом значении этого слова. Оно оказалось продуктом целого ряда экспериментов, проводимых средневековыми алхимиками в Европе. Когда были получены взрывчатые вещества, отличные от зажигательных, вполне естественно предположить, что нашелся некий авантюрист, взорвавший их в некотором замкнутом сосуде. Пытливый ум не остановить. Он был таким в XIV веке, остался таковым и в XX веке. У такого человека зарождалась идея, он провел кропотливые исследования, и в конечном счете родился монстр Франкенштейна.

Нет никаких надежных сведений о том, что орудия впервые появились на Востоке.

Со второй половины XV века до сравнительно недавнего времени изобретение пушки приписывалось Бертольду Шварцу – известному монаху францисканского ордена из Брейгау. Давайте вначале рассмотрим эту легенду.

Мало что известно об этом призрачном человеке, расхождения коснулись даже времени его жизни. По данным ранних источников, Шварц – это либо его мирское имя, либо имя, данное ему при посвящении в монахи. В ранних летописях его столь же часто называют «Бертолдус, Нига» или «Нига Бертолдус», как и Шварцем. Несомненно, это было его прозвище, данное в связи с его исследованиями, поскольку он имел репутацию Nygermanticus, или мастера черного искусства, другими словами – химик древних времен, то есть алхимик. Говорили, что его настоящее имя – Константин Анклитцен (Ангелизен). Предполагается, что он умер в тюрьме в Венеции, в 1384 году. В документах XVI века говорится, как он, открыв взрывающиеся вещества, в ходе экспериментов решил как-то использовать эти возможности и, поместив их в трубку, заложил сверху снаряд. Эта заявка Бертольда Шварца на открытие пороха сегодня относится к плодам воображения. В свое время подполковник Х.В.Л. Хайм и Роберт С. Клефан вначале поверили в авторство Бертольда Шварца, поскольку первый, в своей работе «Происхождение артиллерии», склоняется в своем мнении, что немецкий монах и в самом деле соорудил первую пушку в 1313 году, а второй, в своей работе «Ранняя артиллерия в Европе», рассматривает предположение, выдвинутое несколькими авторами о том, что работы монаха францисканского ордена вполне могли привести к изобретению пушки.

Свидетельство, на котором основывается заявка «Черного Бертолдуса» на изобретение пушки, как говорят, было найдено в манускрипте города Гент De Memorial Boek Stat Gent – записки или журнал событий за период с 1300 года до XV века. В этом документе, после списка муниципальных служащих 1313 года, имеется запись: «В этом году было отмечено первое использование bussen монахом из Германии». Эти и другие аналогичные муниципальные записи этого города анализировались бельгийским антикваром монсеньором П. А. Ленцем около 1840 года, который сообщил, что bussen изначально были трубки, заполненные зажигательными смесями, которыми забрасывали вражеские войска. Поскольку они были известны задолго до рассматриваемого нами времени, термин bussen, в этих документах, использовался в альтернативном смысле, то есть пушка, или по-немецки buchsen. Однако сама эта книга записей попала под серьезное подозрение. Существует несколько копий этих записей, дошедший до наших дней, и Чарлз Оман, изучая архивы города Гент в 1923 году, убедился, что эта запись есть только в поздних изданиях, в более ранние издания она была вставлена как сноска на полях, сделанная другой рукой, возможно в XVI веке. Он также обнаружил, что более ранние манускрипты, в которых имелась эта запись, были интерполированы, то есть имели вставки, сделанные в 1393 году, а не записи 1313 года. Отсюда он пришел к заключению, что включение этой записи в основной текст более позднего издания было результатом небрежности переписчика, записавшего по ошибке MCCCXIII вместо MCCCXCIII, таким образом лишая претензию на изобретение пушки обоснованности, поскольку к этому времени она была уже известна. Хотя мы и говорим «небрежность», «непредумышленность», но, возможно, это было сделано и преднамеренно, чтобы поднять авторитет своей страны, Германии.

Это открытие разрушило претензии Бертольда Шварца и вернуло исследования к более ранним версиям, высказанным Клефаном и Хаймом. Последний, в своей работе Ordnance of the 14th and 15th Centuries («Артиллерия в XIV и XV веках»), пришел к заключению, что Шварц вообще был вымыслом, только для того, чтобы поднять престиж Германии как страны, в которой изобрели порох и пушки.

Бертольд Шварц, в свою очередь, был «продублирован» как грек, датчанин, ют, житель Брауншвейга, уроженец Уэльса и гражданин Кельна. Этот «порхающий» персонаж, если он вообще когда-нибудь существовал, можно с полным правом назвать ранней инкарнацией графа Сен-Жермен.

Несмотря на то что его портрет, под названием Berthold le Noir Schwarz, Inventeur de la poudre et de l’artillerie Allemant de Nation et de l’Ordre des Cordeliers de St. Francois, представлен в книге Андре Теве (André Thevet’s) Portraits et vies des hommes illustres, выпущенной в Париже в 1584 году, с которой Л.Дж. Голе{40} сделал замечательную репродукцию, и в честь Шварца воздвигнут памятник во Фрайбурге, существует сильное сомнение, что этот монах-алхимик когда-либо существовал. Феликс Хеммерлин из Цюриха (1389–1464) и другие летописцы писали о нем и его исследованиях, что данные о его рождении и жизни не выдерживают критического анализа. Подобно Кристиану Розенкрейцу, он представляется антропоморфическим миражом истории. А Дж. Р. Партингтон прямо заявляет, что этот мистический философ не что иное, как un homme imaginaire, когда он говорит: «Черный Бертольд не что иное, как легендарный герой, как Робин Гуд (или, возможно, монах Тук). Он был выдуман исключительно с целью обеспечить Германии первенство в открытии пороха и изобретении пушки, а памятник во Фрайбурге, с датой открытия 1353 г., не имеет под собой никакого исторического основания»{41}. Похоронив призрак «брата Шварца» и убедившись, что дата 1313 год в муниципальных архивах Гента подделка, обратимся к осаде города Мец в 1324 году, в ходе которой, как сказано, применялись пушки. В описании осады было сказано, что защитники подготовили кулеврины (culverins)[19], арбалеты и другие военные приспособления, но вскоре сюда, к берегам реки Мозель, прибыл Уильям де Верей с баржами, груженными серпентинами и пушками. Поскольку в это время названия culverin и serpentine не применялись, д-р Партингтон сделал заключение о том, что этот документ – очередная подделка. Летописи Петера из Дуйсберга, описавшего подробнейшие детали войны в Пруссии с 1213 по 1325 год, включая захваты многих замков, нигде не упоминают артиллерию, и в продолжении этих описаний с 1326 по 1410 год пушки (bombards) упоминались лишь раз и в более поздние годы.

Таким образом, мы неизбежно приходим к заключению, что любые ссылки на артиллерию до 1326 года – это либо преднамеренная фальсификация, либо ошибка, связанная с непониманием различий между артиллерией и метательными машинами.

Итак, мы снова сталкиваемся с неразрешенной головоломкой: когда же появилось первое артиллерийское орудие? Все, что нам известно достоверно, так это то, что самое раннее первое достоверное упоминание о таком оружии найдено в Италии[20]. С другой стороны, немецкие источники к вопросам артиллерии обратились несколько позже, несмотря на усилия, предпринятые тевтонскими писателями. Движимые, несомненно, любовью к отечеству, они всячески старались доказать, что именно их соотечественники изобрели не только порох и пушки, но и другие, столь же отталкивающие, орудия войны.

Первое упоминание о пушках в Англии содержится в иллюстрированном манускрипте Вальтера де Миллеме (Wal ter de Millemete) от 1326 года, переданном в Крайстчерч, Кембридж, в 1707 году Уильямом Карпендером из Стантона, Хартфордшир. Этот трактат, под названием De Nota bilitatibus, Sapienta et Prudentia, описывает обязанности королей. Автор – пребендарий коллегиальной соборной церкви Глассени в Корнуолле и капеллан Эдуарда III. К сожалению, в тексте нет прямого упоминания оружия, которое в нем так ярко описано. Почему это так, непонятно. Проповедь, несомненно, была подготовлена капелланом для его царственного правителя, и, поскольку этот правитель был замечательным воином и полководцем, вставка рисунка была специально подготовлена для него. В королевском арсенале есть витраж цветного стекла{42} с изображением Эдуарда III, инспектирующего артиллерию. Сцена изображает короля в окружении придворных вблизи штандарта. Артиллерист указывает суверену на ядра у пушки, солдат держит фитиль, другой немного пороха, а наводчик объясняет преимущества орудия перед тараном.

Пушка в манускрипте Миллеме, изображенная в форме булавы или бутылки из-под кьянти, могла быть изготовлена из кожи, железа или бронзы – все эти три материала использовались при изготовлении примитивных пушек. Прототип пушки в Англии был известен как gonne, в Италии как vaso или schioppo, port-de-fer во Франции, и sclopus среди писателей – латинских историков. Пушка устанавливалась на четырехножную подставку. Канонир, одетый в бацинет – накидку с рукавами, до колен, надеваемую поверх кольчуги с айлеттами (прямоугольные наплечники из кожи или пергамента. – Пер.), украшенными изображениями львов или драконов, держит зажигательный прут, готовый сделать выстрел из орудия, заряженного дротиком, стрелой арбалета (болтом) – виден железный стержень со стреловидным окончанием и оперением из латуни. Цвета на картине переданы очень точно. Пушка, наконечник и оперение снаряда ярко-золотистые, как и каска на канонире. Верх подставки белый, а четыре ножки – зеленые. Цвет лица канонира – темный, но черты ясные. Можно предположить, что художник пытался изобразить не европейца, а, возможно, араба. Айлетты – красные, как и запальное отверстие оружия. Бацинет – зеленый. Зажигательный прут (запальник) – белый. Фон картины – голубой с белыми пятнами. Было ли какое-либо значение в цветах картины или у художника был ограниченный выбор красок и он руководствовался своей фантазией, сказать невозможно. Тот факт, что наконечники стрел, латунное оперение и само орудие окрашены в золотистые цвета, совсем не означает, что они изготовлялись из бронзы, вероятнее всего, они изготовлялись из кожи или железа. Стержень болта, несомненно, изготовлялся из железа. Снаряд нарисован вылетающим из ствола, канонир, очевидно, уже поджег заряд. Кажется, что снаряд проходит как бы через двери, а не вылетает из пушки, это конечно же связано с отсутствием перспективы. Предполагая, что художник сохранил масштабы и что у канонира нормальный рост, размер пушки и снаряда можно оценить около трех футов длиной (ок. 1 м). Более правдивая длина пушки составляла, вероятно, порядка двух футов (0,6 м). В любом случае наконечник заложенного снаряда слегка выступал из дула.

Первое реальное упоминание о пушке содержится в итальянском документе 1326{43} года. Постановлением, выпущенным Флорентийским собором 11 февраля этого года, назначались приоры, гондольеры и двенадцать добропорядочных людей, чтобы назначить лиц, ответственных за изготовление чугунных ядер и орудий (pilas seu palloctas ferreas et canones de metallo) для защиты замков и деревень республики. В другом документе этого года, приводимом Дэвидсоном, говорится о плате некоему Ринальдо де Вилламанье, оружейнику-пушкарю, за изготовление железной дроби, отливки пушек и изготовление пороха.

Таким образом, 1326 год может быть признан как год первого появления артиллерийского орудия в форме вазы. Этот примитивный прототип недолго пожил, сомневаюсь, чтобы его делали позже 1350 года. Это были самые неудачные, неточные, опасные и бесполезные модели, получившие весьма холодный прием в войсках, предпочитавших им летательные машины.

История артиллерийских орудий может быть разделена на три эпохи:

Первая, с 1350 по 1520 год, может быть описана как эпоха кованых пушек из железа, хотя на ранней стадии, да и в дальнейшем бронзовые пушки также были.

Вторая эпоха, с 1520 по 1854 год, – эпоха литых пушек.

Третья эпоха с 1854 года до наших дней.

Последняя эпоха может быть подразделена на следующие периоды:

* Орудие, заряжающееся с казенной части. – Пер.

** Уже в этот период казнозарядные стальные орудия состояли на вооружении армий Пруссии и России. – Ред.

Первые железные кованые (сварные) пушки, заменившие горшко– или вазообразные, назывались bombards (бомбарда), от слова bombos, означающего громкий гудящий шум (сравните bumble bee (bombus) – шмель). Изначально приземистые, как ступка, вскоре они вытянулись в трубообразную форму. Изготовлялись они следующим образом.

Железные, кованые полосы накладывались по окружности на оправу, поверх надевался ряд разогретых добела железных обручей. Обручи остывали, сжимались на полосах, туго стягивая их. Обычно на одном или двух обручах выковывались ушки для вставки колец, используемых для того, чтобы привязывать такую пушку пеньковыми веревками к примитивному основанию – лафету. Затем отливалась камора[21] в форме кувшина с короткой тонкой суживающейся шейкой под казенник. Такая двойная операция была необходима, поскольку мастера того времени не могли изготавливать стволы без оправы, соответственно они были открыты с обоих концов. В камору загружался заряд снаряда и удерживался клином, располагаемым на специальной надставке. В результате вопреки популярному мнению такие первые железные кованые орудия XIV века были своего рода казнозарядными. Так что можно сказать, что казнозарядные орудия впервые были изготовлены около 1350 года. Однако лишь через пятьсот лет понятие «казнозарядное орудие» приобрело свое значение в его современном смысле, и еще около 30 лет потребовалось, чтобы этот тип орудия стал повсеместным. Преимущество орудий, заряжающихся с казенной части, вероятно, было очевидным для канониров (пушкарей), которые часто были одновременно и ремесленниками, изготовлявшими их. Таким образом, практически с самого начала изготовления пушек мастера постоянно пытались реализовать эту идею на практике. Однако, как это часто бывает, идеи и возможности их реализации далеко не всегда совпадают, что и имело место в этом случае, задержав развитие казнозарядных орудий на столь длительное время. Как и многие идеи, зародившиеся в Средние века, опередившие свое время, эта идея была практически забыта на половину тысячелетия. Однако необходимо заметить, что усилия средневековых мастеров в этом направлении оказались безрезультатными, потому что им не удалось предотвратить выброс газов в задней части бомбарды. Эти выбросы из «горшка каморы», вероятно, были не только значительными, но и разнились от выстрела к выстрелу. Поэтому такие пушки были крайне опасны и неточны. Неудивительно, что воюющие стороны часто отказывались от первых орудий в пользу привычных метательных машин. Даже гражданские мастера, изготавливавшие и обслуживающие эти вероломные устройства, должно быть, затаивали дыхание и молились про себя, вверяя душу Всевышнему, прежде чем поджечь запал. В более поздних и крупных моделях железосваренных пушек задние части или каморы хотя и отливались отдельно, но крепились более надежно, очевидно сваркой. Таким образом обеспечивалась более надежная обтюрация, не допускавшая выброса газов из задней части пушки.

Технология отливки, заменившая сварку ковкой на оправе, не добавила проблем оружейникам, они легко использовали здесь принципы отливки колоколов. Часто именно литейщики колоколов «переквалифицировались» в изготовителей пушек. Процесс был достаточно прост. Из глины с некоторыми добавками изготовлялась форма, внутренние размеры которой соответствовали внешним контурам отливаемого орудия. Цилиндрическая сердцевина из того же материала, усиленного чугунной штангой соответствующего размера и формы, вставлялась в форму (изложницу). Затем в форму заливался расплавленный металл и застывал в ней. Когда металл достаточно остывал, форма и сердцевина разбивались, и затвердевший металл извлекался. Затем грубая отливка сверлилась под нужный размер, ее внешние части шлифовались и полировались. Такой метод изготовления неизбежно привел к заряжению орудия через дуло. В XIV – начале XV века ни о какой стандартизации в оружейном деле речи не шло, и каждое орудие изготовлялось по разумению мастера. Лишь во второй половине XV – начале XVI века появилось некое подобие системы в этой отрасли. Конечно же существовали некоторые математические обоснования размеров и типов орудий. Например, при выборе каменного или металлического ядра существовали определенные зависимости между его весом и диаметром, соответственно, калибром орудия. Так, например, фальконет или кулеврина XVI века должны были иметь почти одинаковый размер ядра, будь они отлиты в Англии, Германии, Франции, России, Турции или Испании. Но в рамках этих ограничений каждый мастер руководствовался фантазиями и украшал ими изделие в соответствии со своими пристрастиями. Артиллерия была применима по всему миру, и, где бы ни изготовлялось орудие, оно должно было удовлетворять требованиям своего типа, и все они должны быть, в определенной степени, похожи друг на друга, кроме разве что изготовляемых по капризу какого-нибудь экзотического правителя.

Хотя принципы изготовления примитивных орудий были достаточно просты, их конструкции часто были достаточно сложными. Многие снабжались дополнительными каморами, иные имели два или несколько стволов. Во Франции определенный класс пушек имел три ствола. Орудие, изготовленное в Англии Уильямом Вудвордом, весом 7 cwt[22], имело центральный ствол и десять малых стволов вокруг него. Несомненно, бледная тень будущей картечницы Гатлинга. К концу XIV века обычное тяжелое орудие весило порядка 380 фунтов (172 кг)[23], а легкое – едва 40 фунтов (18 кг). Некоторые имели два ствола, орудия с несколькими стволами встречались достаточно часто. Одна такая «великая пушка для камней» была доставлена в Брест, город на северо-западе Франции, в Бретани, в 1386 году, и две пушки такого типа в том же году, весом 266 фунтов (121 кг) и 175 фунтов (79 кг) были отправлены в Порчестер. Еще несколько пушек этого типа были отправлены в Берик-апон-Туид. У нас нет сведений о том, насколько эффективны были эти орудия, однако замечателен тот факт, что после правления Ричарда II эти многоголовые орудия исчезли из арсенала Англии.

Артиллерия в Англии в XIV веке

Предполагалось, что в своей первой кампании против Шотландии в 1327 году Эдуард III использовал артиллерию. Это предположение основано на значении слова crakys в стихах Джона Барбоура (1320–1395, шотландский поэт) Metrical Life of King Robert Bruce («Метрическая история жизни короля Роберта Брюса»):

And also wonder for to see

The other crakys were of war

That they before heard never air.

Слово crakys однокоренное с crak — «раскат грома» и cracken — «греметь как гром». Crakys или crakkis of wer были переведены как cannon (пушка). Если это правдивая констатация факта, а не вымысел, то первое упоминание об английской артиллерии в действии относится к 1327 году, через год после даты (1326), указанной в манускрипте Вальтера де Миллеме[24]. Это вполне оправданное предположение, несмотря на то что полковник Кливленд в «Заметках касательно артиллерии» (Notes on Artillery) цитирует хроники Графтона, в которых первое использование пушек относится к боям во время правления Генриха III (1216–1272), что можно отнести к небылицам, поскольку никаких иных документальных свидетельств этому нет.

Самое раннее упоминание о пушках в Англии встречается в городских архивах Лондона{44}. Запись, в числе прочего, гласит: «В хранилищах ратуши находится шесть орудий latone{45}, называемых обычно пушками, и пять roleres того же типа[25]. А также свинцовые шары для этих орудий, весящие каждый по 4,5 cwt, и 32 фунта (14,5 кг) пороха для них же».

Эти орудия несомненно gunnae, упоминаемые в записях Чемберлена, относящихся к 1339 году. Из этих записей мы узнали, что эти пушки были изготовлены из latten (твердый желтый металл, напоминающий латунь), стреляли свинцовыми шариками и перемещались на катках. Использование выражения «называемые обычно…» означает, что к 1339 году пушки были уже довольно хорошо известны. В частности, эти gonnes, вместе с катапультами и арбалетами, были поставлены городу в ожидании нападения французов. Из записей долговой тюрьмы Флит (с 25 января 1333 г. по 31 июля 1334 г.) мы знаем, что порох и его ингредиенты использовались в это время в Англии в военных целях, но нет данных о том, как они использовались. Городские хроники, приведенные выше, предлагают ответ на этот вопрос. Отчет распорядителя королевского гардероба Роберта Милденхолла (17 октября 1344 г. – 29 октября 1351 г.) также проливает некоторый свет на положение артиллерии в этой стране. 1 февраля 1345 г. Эдуард III приказывает своему распорядителю отремонтировать и выслать ему все имеющиеся пушки и снаряды для предполагаемой экспедиции{46}. Из самой экспедиции ничего не получилось, но подготовка, несомненно, оказалась полезной ввиду следующей кампании, закончившейся битвой при Креси[26], поскольку 1 октября того же года Милденхоллу было приказано построить 100 ribalds для похода короля в Нормандию{47}. Эти орудия представляли собой сборку малых бомбард, которые способны стрелять одновременно залпом или в быстрой последовательности. Малые стволы, собранные на одном портативном основании, устанавливаемом на двух обитых железом колесах, что-то вроде подметально-уборочных повозок, выстреливали стрелы типа арбалетных – железные дротики с латунным оперением. Дополнительную информацию по этому заказу находим в «Ведомости на оплату Казначейства 1345–1347 гг.», в которой указывается, что между 10 октября и 13 марта 1346 года Милденхоллу было выдано 124 фунта стерлингов, 18 шиллингов и 4 пенса из фондов казначейства для оплаты этих орудий восемью траншами различных сумм. Предполагая, что этот счет оставался открытым, пока товар не был поставлен, резонно предположить, что эти ribalds были поставлены до начала кампании, закончившейся Креси. Дополнительные сведения из этих ведомостей указывают на то, что работы проводились в лондонском Тауэре королевскими мастерами. Работы по железу проводились под руководством королевского кузнеца Вальтера, а столярными работами руководил королевский столяр Ричард из церкви Св. Олбана.

4 марта 1346 года Эдуард III приказал отремонтировать и доставить несколько орудий, хранящихся в Тауэре, в распоряжение клерка Роллестона. Этот клерк, подручный Милденхолла, очевидно, держал часть артиллерии для экспедиции 1346 года. В марте 1346 года «порошок для машин», изготовляемый для военных нужд (в королевский гардероб), в соответствии с предписанием от 10 мая того года, был поставлен Роллестону с 912 фунтами (413,7 кг) селитры и 886 фунтами (402 кг) «быстрой» серы «по заказу короля для использования пушек». Дальнейшие указания были выпущены еще через три дня. Очевидно, изготовитель работал быстро, поскольку в период между 12 мая 1346 года и сентябрем 1347 года из королевского гардероба на нужды Роллестона и его команды для пороха было выдано не менее 3638 фунтов (1650 кг) селитры и 1662 фунтов (754 кг) «быстрой» серы. Эти материалы были приобретены через Уильяма Стейнса, лондонского{48} горожанина, торговца специями, которого описывали в 1344–1345 годах как apothecarius regis{49}. Приблизительно в это же время Роллестон получил деньги из казны на военные нужды. Эти и другие записи указывают на то, что все усилия были направлены на поставку артиллерии для осады Кале – 11-месячной осады, закончившейся падением города в 1347 году. Роль бомбард в заключительной части осады описана Фруассаром в его «Хрониках» (Chronicles{50}).

12 июля 1346 года Эдуард III высадился у мыса Аг в Нормандии и, разорив селения, двинулся на всоток, затем на север и 26 августа дал битву у Креси.

В течение многих лет велись споры о том, использовал ли король бомбарды в этом бою или нет. Аргументы за и против такой возможности суммировал в своей замечательной работе Cannons at Crécy{51} («Пушки при Креси») подполковник А. Х. Берн.

Вначале было принято, что Эдуард использовал пушки в этой битве. Свидетельством тому послужил ужас, наведенный новым и ужасным оружием, а также навыками и доблестью лучников, позволившими англичанам в этот день праздновать победу. Позже зародились сомнения об использовании пушек в столь ранний период. В данном исследовании нам важно получить однозначный ответ на этот дебатируемый вопрос, поскольку если артиллерия реально использовалась при Креси, то это будет равносильно утверждению, что «полевая артиллерия» возникла именно в это столь раннее время. Это стало бы фактически первым достоверным свидетельством такого применения артиллерии[27]. До настоящего времени единственным свидетельством роли артиллерии в бою было их использование при осаде и защите городов и замков.

Вообще говоря, те, кто отрицает применение пушек при Креси, основываются на отсутствии упоминания об этом в первом издании «Хроник» Фруассара, и вообще каких-либо письменных свидетельств английских историков тех времен о применении пушек. Они утверждают, что если бы такие свидетельства были, то столь внимательный хроникер, как Фруассар, не пропустил бы этот факт. По их мнению, это ставит точку в этом вопросе. Однако, как мы покажем далее, Фруассар был не единственным историком того времени, интересовавшимся боем при Креси. Между прочим, в последующем издании его работы, Amiens Edition, вышедшем в свет в 1839 году, он говорит: «И англичане не трогались с места и выстрелили из нескольких бомбард, которые они привезли с собой, чтобы побеспокоить генуэзцев [арбалетчиков у французов]».

И наконец, позже, в конце своей жизни, он составил укороченную версию своих хроник, известную как Chroniques Abrégées. В этой хронике он написал: «Англичане имели с собой две бомбарды, и они выстрелили из них два или три раза по генуэзцам, которые пришли в смятение при звуках их грохота».

Есть несколько возможных объяснений, почему эти заметки не были упомянуты в первом издании хроник Фруассара Valencinnes Edition, но они не имеют отношения к обсуждаемому вопросу.

Знаменитый флорентийский историк Джованни Виллани, известный своей честностью и скрупулезностью описания деталей, подтверждает, что Эдуард III в ходе боя при Креси поставил между своими лучниками «bombs, которые с помощью огня выбрасывали маленькие чугунные шары с целью запугивания и уничтожения лошадей; эти орудия создавали шум и грохот как молнии с неба, приводили к большим потерям среди воинов и опрокидывали лошадей». Еще он писал: «Английские орудия выбрасывали металлические шары с помощью огня… Они производили грохот как молнии и наносили большой урон воинам и лошадям… Генуэзцы подвергались обстрелу лучниками и пушкарями. В конце боя все поле было усеяно телами воинов, сраженных стрелами и ядрами из пушек».

Виллани умер во время эпидемии во Флоренции в 1348 году, поэтому его описание – это описание современника боя при Креси, не затуманенное памятью прошедших лет. История или Хроники были опубликованы Муратори под названием Historie Pistolesi dall’anno MCCC al MCCXLVIII. В предисловии к этой работе Муратори пишет: «Автор этой работы хорошо известен нам. Он описывает то, что случилось, особенно в Тоскане, с 1300 по 1348 год. Нет никаких сомнений, что он жил в это время и, вероятно, та же эпидемия, что унесла жизнь Виллани в 1348 году, жертвами которой здесь пали 80 000 людей[28], разрушила жизнь автора этих хроник. Его описания даже более подробны, чем описания Виллани». Несомненно, Муратори питал большое уважение к точности Historie Pistolesi{52}. В частности, там есть такое предложение: «Английские рыцари, взяв с собой принца Уэльского и множество бомбард, двинулись на французов».

Рапин говорит, что англичане впервые использовали орудия при Креси{53}, ссылаясь на Мезерея. Франсуа де Мезерей писал: «Также необходимо отметить, что в этот памятный день англичане имели четыре или пять артиллерийских орудий. Таким образом, без сомнений, это был первый случай использования этого ужасающего оружия на наших полях сражений»{54}.

Цитата из Les Grandes Chroniques de Saint-Denis: «Итак, король собрал всех своих людей и выступил навстречу англичанам, тогда англичане выстрелили из трех пушек, по вергнув этим генуэзских арбалетчиков, стоявших в первых рядах войск, в ужас, и они бежали с поля боя»{55}.

Все это свидетельства правдивости написанного.

В разные времена, за последние сто лет на месте поля сражения были найдены небольшие чугунные и каменные ядра весом порядка 1,5 фунта (0,7 кг). Эти находки, не являясь сами по себе доказательством, являются дополнительным подтверждением всего сказанного выше, окончательно переводя вероятность в несомненный факт, что Эдуард III использовал артиллерию и ее огнем, сконцентрированным на несчастных генуэзских арбалетчиках, посеял панику в их рядах[29].

Вероятно, около полудюжины орудий малого калибра использовалось для стрельбы прямой наводкой, а не как отдельное оружие боя. В общем-то понятно и то, что эффект их применения был скорее психологическим, чем физическим, поскольку в начале XIV века страх перед неизвестным и неожиданным был все еще значительным моральным фактором на поле боя. Результатом было поражение французов, а вначале было бегство генуэзских наемников-арбалетчиков, которые были крайне напуганы.

Возвращаясь к вопросу о поставках, мы представим сведения из отчетов различных дворцовых гардеробов о поставках амуниции для нормандской кампании Эдуарда II за период 1345–1347 годов. Их слишком много, чтобы цитировать каждое, приведем лишь отдельные выдержки:

Из этих данных можно понять, что первые три заказа были сделаны заранее для похода на Францию и перед отплытием, которое состоялось в июле. Таким образом, прежде чем Эдуард III покинул Фрешуотер, он отправил в Нормандию десять орудий с десятью большими свинцовыми ядрами и полбочонком пороха для каждой пушки, а также шесть отливок свинца для изготовления дополнительных ядер. Позже, в мае, были закуплены дополнительные объемы исходных ингредиентов для приготовления пороха. Несколько малых пушек, должно быть, использовались при Креси. В этот поход Эдуард III взял с собой очень мало техников – шесть инженеров, шесть мастеров-пушечников и шесть канониров, каждый из которых получал зарплату – 6 пенсов в день{56}. Это также предполагает использование легких, портативных пушек.

В музее Ротонда в Вулвиче (Вулидже) хранится кованая бомбарда. Считается, что она была найдена в крепостном рве замка Бодиам, Суссекс, изначально бывшей резиденции Эдуарда Даллингриджа, рыцаря, хранителя и ичетора[30] Лондона времен Эдуарда III. Эта железная бомбарда, или мортира-камнемет, датируется второй половиной XIV века. Ее калибр – 15 дюймов (38,1 см); она стреляла каменными ядрами весом 160 фунтов (72,6 кг); внутренний диаметр каморы 3,7 дюйма (9,4 см), длина каморы 14 дюймов (35,6 см), вместимость – порядка 3,5 фунта (1,6 кг); длина дульной части – порядка 34 дюймов (86,4 см); вес 6 cwt (300 кг). Ходят слухи, что эта бомбарда участвовала в бою при Креси в 1346 г., но молва, как это часто бывает, может выдавать желаемое за действительное. В этом же музее есть еще одно кованое орудие приблизительно того же времени. Оно было выкопано из песков острова Уолни в заливе Маркам (на северо-западе Англии); калибр – 2 дюйма (5,1 см), длина – 24 дюйма (61 см). У нее нет никаких опор или винграда[31], но она оснащена кольцами для транспортировки или установки на подставку.

После осады Кале наступил период неопределенности в ожидании перевооружения, и в 1353 году государство закупило лишь четыре пушки de cupro, изготовленных Уильямом Олдгейтским, литейщиком бронзы. Следующий хранитель гардероба, Генри Снэйт (с 30 июня 1360 по 10 января 1365 г.) мало что сделал для пополнения численности пушек. Все его закупки свелись к пяти пушкам Джона Корнуолла, artiller, и миниатюрному образцу, приобретенному 1 августа 1361 года у Джона, литейщика бронзы из Корнхилла, за 6 шиллингов и 8 пенсов. Эту миниатюру Эдуард III подарил Лионелю из Антверпена перед отъездом в Ирландию. Эта миниатюра-подарок осталась, пожалуй, единственным историческим наследием Снэйта. После ухода Генри Снэйта и передачи управления гардеробом (и арсеналом) к Джону Слифорду (20 января 1365 г. – 19 июля 1378 г.) на горизонте вновь возникла угроза продолжения войны, и использование артиллерии вновь начало неуклонно расширяться. Замки укреплялись фортификационными сооружениями, оснащаемыми орудиями. 12 июня 1365 года 2 больших и 9 малых бронзовых орудий были доставлены Джону Фокслу, констеблю[32] замка Куинсборо в Шеппи. Поступления сопровождались и дополнительными расходами. Джон Салмон, торговец, поставил от лица короля 30 пушек и 5 бочек пороха. 4 марта 1371 года Слифорду было приказано доставить 6 пушек, бочку селитры и бочку серы в замок Дувр. К этому времени Кале уже приобрел 19 артиллерийских орудий, включая 3 большие бронзовые пушки и 1 железную.

Данные отчетов различных хранителей гардеробов с годами становились все более убедительными доказательствами того, что пушки реально стали вытеснять старые боевые машины, сколь бы длительным этот процесс ни был. К 1370 году орудия окончательно классифицировались как отдельный вид оружия, поскольку в этот год на сцену выступает служащий Джон Дерби, прозванный «клерком королевских пушек» со своим отчетом за период с 1 марта 1370 по 30 марта 1374 года{57}. Он был простым клерком, не механиком и не солдатом, но его работа под руководством управляющего гардеробом показала, что отчетность по пушкам выросла настолько, что ее необходимо выделить в отдельную статью. Были назначены специальные клерки, отвечающие за новое оружие, включая и другие крепости, помимо лондонского Тауэра. В 1375 году Уильям Ньюлин был назначен старшим по пушкам, мастером пушкарей (master of the guns) в Кале{58}, а Джон Арбластер получил титул Yeoman of Artillery – хранитель артиллерии в Куинсборо{59}. Крепости по всей стране обеспечивали свои потребности в артиллерии не только за счет королевских мастерских в Тауэре. Констебли и военачальники, при необходимости, закупали пушки и у торговцев. Для расчета по этим счетам они получали деньги от казначейства, без обращения к королевским хранителям гардеробов. При необходимости они сами даже нанимали пушки с полной командой обслуги. Примером тому может служить приобретение орудия для Саутгемптона (Southampton) за 5 шиллингов и 8 пенсов{60} и выплата казначейства в размере 26 фунтов стерлингов 5 шиллингов хранителю Карисбрукского замка (Carisbrooke) в качестве компенсации расходов на наем орудий с командами обслуги и покупку пороха{61}. Ко времени, когда Ричард II поднялся на трон (1377), артиллерия составляла более значимую часть его гардероба, чем во времена Эдуарда III, что доказывает тот факт, что, несмотря на некоторое снижение денежного оборота Тауэра в течение нескольких лет, наиболее архаичные виды вооружения отступили на задний план.

Джон Хатфилд (20 июля 1378 г. – 23 сентября 1381 г.), первый хранитель королевского гардероба при короле Ричарде II, принял от предшественника арсенал в 22 пушки. К сентябрю 1381 года это число сократилось до 11. Некоторые из них, безусловно, были отправлены в другие места, 2 орудия были проданы, и 2 украдены, когда толпа ворвалась в Тауэр и разорила его склады. Следующий хранитель, Джон Херместорп (24 сентября 1381 г. – 8 мая 1382 г.), за время своего пребывания на посту не сделал ничего, кроме покупки небольшого количества пороха. Когда он передавал пост своему преемнику Ранулфу Хаттону (9 мая 1382 г. – 16 января 1396 г.), состояние королевского гардероба (арсенала) было самым бедственным. Однако новая метла метет по-новому, и за первые шесть лет на этом посту Хаттон проявил себя энергичным управляющим. Во время своего управления он истратил 1800 фунтов стерлингов – по тем временам огромная сумма – на изготовление и приобретение оружия и приспособлений к нему. По его распоряжению Уильям Вудворд, лондонский литейщик, изготовил за пять лет 73 орудия{62}, а Уильям Бейкер отлил 43 заготовки весом 380 фунтов (172 кг). За время своего пребывания на этом посту Хаттон увеличил запасы пороха Тауэра почти на 4000 фунтов (1814 кг) и на 500 фунтов (227 кг) селитры. Он ввел отливку орудий большого калибра и в целом проявил незаурядные способности администратора и технические знания. Хотя он и не был воином, его можно считать хорошим артиллеристом. В последние четыре года правления Ричарда II, когда Джон Лоуик (17 января 1396 г. – 1 ноября 1399 г.) управлял королевским гардеробом, его последний отчет показал, что на складах было 39 бронзовых и чугунных пушек с комплектами каменных ядер, свинцовой дроби, пороха и селитры.

Из вышесказанного следует, что изначально орудия XIV века стреляли дротиками с оперением или стрелами арбалета. Впоследствии их заменили каменными ядрами для больших орудий (бомбард) и свинцовыми для малых орудий. Железные ядра использовались незначительно. Однако круглая дробь не сразу заменила дротики, поскольку их запасы сохранились вплоть до времен Елизаветы I (р. 1533, правила в 1558–1603 гг.).

Возможно, будет полезно напомнить, что канонир, или пушкарь (gunner), в XIV веке был не воином, а штатским мастером, изготавливавшим орудие и обслуживавшим его в бою. Обычный пехотинец того периода часто не мог усвоить простейшие технические приемы, и мистика искусства артиллериста была выше его понимания.

К концу XIV века были сделаны первые шаги к стандартизации, и, хотя орудия продолжали делать по случайным замыслам индивидуальных мастеров, определенные тенденции уже просматривались. Одна из них – делать большие орудия, малые образцы делались под заказ. Эта тенденция была прямым результатом тогдашней военной мысли. Необходимо помнить, что в рассматриваемое нами время основной задачей армии был захват городов, а полевые сражения случались лишь время от времени. Это был век классических осад, в ходе которых наука об осадах считалась главным инструментом в руках командующих, все помыслы которых были заняты такими осадами. Таким образом, осада была основой любой кампании, и надежды воюющих сторон были сконцентрированы на этом. Сам дух военной машины все еще затмевал концепции артиллерии, ограничивал возможности и тормозил ее развитие как третьего направления в искусстве ведения войны.

Именно это наследие прошлого, естественно, определило основные усилия в развитии артиллерии на раннем этапе. Когда случались полевые сражения, орудия играли в них незначительную роль, основной их задачей было забрасывание врага любыми снарядами, по примеру метательных машин прошлого. Возможности артиллерии в тактическом плане не приходили в голову командующим. На практике орудия всегда оказывались в тени действий лучников, а бой оставался уделом пехоты и конницы. Мобильность, как необходимое свойство артиллерии, была еще концепцией будущего, орудия, участвовавшие в боевых действиях, были громоздки и трудно перемещаемы – двойная беспомощность, препятствующая развитию возможностей артиллерии. Причиной, сдерживающей попытки изменить это положение, было отсутствие средств транспортировки орудий. Пока не было адекватных средств транспортировки, артиллерия не могла раскрыть свои возможности в полной мере.

Таким образом, становится понятным, почему весь опыт и мастерство в производстве орудий были направлены в основном на увеличение массы как осаждающих, так и защищающих орудий. Как хорошие бизнесмены, мастера адаптировали свои таланты для удовлетворения потребностей клиента.

Артиллерия в Англии в XV веке

В период с конца XIV и до начала XVI века возник разрыв в официальных записях, касающихся артиллерии, – сто лет молчания между последним отчетом королевских гардеробщиков и первым сохранившимся отчетом Управления артиллерии. Потеря этих документов достойна сожаления, поскольку они могли бы пролить свет на период формирования артиллерии как отдельного вида вооружения. Так что нам приходится полагаться на имеющиеся скудные источники информации, но они не позволяют проследить развитие артиллерии в период между правлением Ричарда II (правил в 1377–1399 гг., свергнут и убит или заморен голодом в 1400 г. в темнице) и Генриха VIII (правил в 1509–1547 гг.). К счастью, потеря не очень болезненна, поскольку от писателей того времени мы знаем, что больших сдвигов в производстве и эффективности не произошло. Все, о чем здесь можно сказать, так это о небольшом усовершенствовании методов литья, отходе от традиции называть пушки особыми (часто вычурными) именами и зарождении некоторой единой номенклатурной системы.

В музее Ротонда в Вулвиче выставлена кованая железная пушка времен Генриха VI (правил в 1422–1461 гг., затем, после временной реставрации, в окт. 1470–1471, свергнут и убит). Ее длина – 8 футов 6 дюймов (2,55 м); калибр – 4,25 дюйма (10,8 см); вес – 8 центнеров (по 50 кг) 6 фунтов. На пушке имеются два кольца для транспортировки и крепления. В отличие от других реликвий той эпохи эта пушка сохранилась в отличном состоянии. В том же музее имеется похожая пушка, датируемая тем же веком и, вероятно, изготовленная тем же мастером. Ее калибр – 4,25 дюйма (10,8 см); изначальная длина – 7 футов 6 дюймов (2,28 м); вес 8 центнеров (то есть 400 кг), то есть чуть меньше своего близнеца. Около 28 дюймов (71 см) казенной части когда-то было отломлено, что позволило в 1861 году исследовать ее строение. 14 продольных железных полос расположены по окружности, две из них углублены, как направляющие ствола, и плохо сварены вместе, пространство между ними залито расплавленным свинцом. С казенного конца вставлен бронзовый цилиндр, служивший зарядной камерой. На внутреннюю трубу натянуты 35 колец, в среднем по 2,3 дюйма (5,8 см) шириной и 1,5 дюйма (3,8 см) толщиной, несомненно предварительно разогретые до высокой температуры и расширенные. Зачищенные на концах, они обеспечивали плотное прилегание на стыках. Железо отличного качества, прочность на разрыв составляла 55 258 фунтов на кв. дюйм. Это обычная для того времени технология изготовления железных кованых пушек.

Еще один экспонат XV века музея Ротонда – заряжающаяся с казенной части peterara, кованная во времена Эдуарда IV (р. 1442, правил в 1461–1483 гг., кроме периода окт. 1470 – апр. 1471 г.). Она также изготовлена из продольных железных полос, стянутых железными же кольцами. Полностью сохранилась камора с ручками для переноски. Ее длина – 3 фута (0,9 м), калибр – 2,5 дюйма (6,35 см), вес – 125 фунтов (56,7 кг).

Одно значительное изменение, имевшее место в этом веке, – это попытка выделить артиллерию в отдельный вид вооружений. Создание группы людей, пожизненно занимающихся артиллерией, вместо случайных штатских мастеров, которых могли бы нанимать по мере необходимости, было значительным шагом в развитии артиллерии.

Первая такая попытка была предпринята в 1483 году, когда Рауф Бигод стал управляющим артиллерией (Master of Ordnance){63}. В 1418 году Патрик де ла Мот[33] был назначен первым главным канониром со следующим патентом (жалованной грамотой){64}: «11 марта 1484 года. Настоящим Патрик де ла Мот (Patrick de la Mote) жалуется пожизненным титулом канонир (canoner) канцелярии главного канонира, или мастера литейщиков, смотрителей и изготовителей королевских пушек в лондонском Тауэре и повсюду, с жалованьем 18 пенсов в день и выдачей 6 пенсов в день на каждого из двух его помощников из поступлений поместий или от их светлостей Роттел, Хаверинг, Бойтон, Хадли, Рейли и Рочефорд в графстве Эссекс; и Танбридж, Пенсехерст, Миддлтон и Мордон, и сто от Миддлтон в графстве Кент».

И подтверждение этого гранта Генрихом VII в следующем году: «15 декабря 1485 года. Настоящим Патрик де ла Мот жалуется пожизненным титулом главного канонира (capitalis canonis sive vibrellatoris), или иначе мастера литейщиков, смотрителей и изготовителей королевских пушек в лондонском Тауэре и повсюду, с жалованьем 18 пенсов в день и выдачей 12 пенсов в день на каждого из двух его помощников из средств казначейства»{65}.

Патрик де ла Мот был первым в ряду мастеров пушкарей (в Тауэре, Англии и Великобритании), продолжавшемся под различными названиями вплоть до смерти Джеймса Пендлебюри в конце 1731 года. Он был назначен мастером пушкарей Великобритании в ноябре 1710 года{66}, хотя обычно его называют мастером пушкарей Англии.

В XV веке слово vibrella заменило gunna в значении пушки или бомбарды. Почему это произошло, непонятно. Vebrellarius в 1483 году означало канонира (пушкарь), vibrella в 1554 году означало пушку (бомбарду), а vibrellator в 1547 году означало бомбардира. Существительные vebrellarius и vibrellator были взаимозаменяемы.

За первым осторожным шагом, описанным выше, последовало назначение Ричарда Гилфорда (Richard Gyleford) мастером артиллерии 29 сентября 1485 года, а вторым распоряжением было назначение 12 канониров с оплатой 6 пенсов в день за дежурство и охрану лондонского Тауэра{67}. Таким образом, Патрик де ла Мот и его команда 12 последователей образовали ядро королевской артиллерии Англии, которая в ходе Второй мировой войны на 30 июня 1943 года насчитывала 699 757 солдат и офицеров. Таким образом, можно сказать, что королевская артиллерия была образована в 1486 году, почти 500 лет назад.

Артиллерия в Англии в XVI веке

В XVI веке артиллерия в Англии сделала значительный шаг в своем развитии, и связано это, прежде всего, с деятельностью монархов династии Тюдоров. Генрих VII (р. 1457, король в 1485–1509 гг.) заложил основы будущего морского владычества Британии и, по ходу дела, посадил свою династию на трон. Он установил настолько абсолютный авторитет Тюдоров, что люди забыли свои разногласия и обратили мысли на национальную гордость и наследие. Генрих VIII (р. 1491, король в 1509–1547 гг.) родился в Гринвиче, вырос на берегу и под звуки реки. С ранних лет им овладела страсть к кораблям на море, которую (как и страсть менять жен) он пронес через всю свою жизнь. Дальновидность его отца позволила ему реализовать свои амбиции и поднять престиж Англии в Европе. Горделивый и аристократичный, замечательный наездник и атлет, первоклассный стрелок, он не допускал мысли, что какой-либо правитель мог опередить его в яркости или чтобы та или иная страна могла производить больше его кораблей и оружия[34]. Он был решительно настроен на то, чтобы сделать Англию примером рыцарства и страной поклонения для всего мира.

Для реализации своих идей он пригласил иностранных специалистов к себе на службу и начал приобщать англичан к новым идеям в вопросах артиллерии. Тот факт, что страна во многом зависела от континентальных литейщиков, был у короля костью в горле, особенно в связи с общим напряженным положением, поэтому Генрих VIII был серьезно нацелен на то, чтобы производить артиллерийские орудия дома, считая это более целесообразным и экономически выгодным. Для этого он всячески поощрял местные таланты и приглашал иностранных мастеровых на жительство в Англии с целью натурализоваться здесь и работать на Англию.

Таковы были замыслы Генриха VIII, когда его короновали. До него сложилась традиция закупать основную часть вооружения в заморских странах. Несколько местных литейщиков не могли удовлетворить нужды страны. Для этого было несколько причин. Иностранные мастера считались лучшими, на континенте было больше производственного оборудования и возможности закупок на больших рынках. Таким образом, в первые годы правления Генриха VIII в стране практически не было литейщиков пушек, кроме Хамфри Уолкера, изготовлявшего пушки в Тауэре. В 1509 году он был назначен пожизненным канониром Тауэра (Gunner at the Tower) с выплатой содержания. Одним из самых больших орудий, отлитых им для своего монарха, был Basilicus (базиликус, или василиск), который был поврежден в процессе изготовления. Умер он в 1516 году. Поэтому, как это ни претило ему, Генриху VIII пришлось обращаться к иностранцам. Под давлением обстоятельств ему пришлось искать помощи в Нидерландах (в это время принадлежавших Габсбургам), где производство пушек было хорошо поставлено. Одним из лучших мастеров в этой области был Ганс Поппенройтер из Малина, немец по происхождению. По свидетельству записей «Иностранные и личные письма и документы Генриха VIII», он поставлял значительное количество оружия в Англию. Вот выписка из первого тома, номера 3496 и 3616: «Уильяму Броне, торговцу в Лондоне, о деньгах, выплаченных Гансу Поппенройтеру из Малина за изготовление артиллерийских орудий, март 1510».

Оплата 48 изделий артиллерии, изготовленных Гансом Поппенройтером из Малина по заказу Томаса Спинелли (агент Уолси во Фландрии), 1512. Заказ включал 18 тяжелых пушек, весом в среднем по 3515 фунтов (1594 кг), и тяжелые кеталды (curtaldes): 6 кеталд (curtaldes) весом, в среднем, 3100 фунтов (1406 кг); 24 серпентина весом, в среднем, 1120 фунтов (508 кг). Все эти орудия, кроме 6 кеталд, были поставлены Симпсону Нортону – управляющему артиллерией. Общий вес металла полученных орудий составил 108 231 фунт (49 093 кг). Оставшиеся 6 кеталд, по отдельному приказу Генриха, были поставлены испанцам на их войну в Гелдерланде.

Каждая из этих 48 пушек носила свое имя, например, «Солнце», «Змея», «Роза», «Корона», «Русалка», «Скорпион», «Подъемные Ворота» (Portcullis), «Кандалы» (Garter) и т. д.

Выписка по поставкам из Малина за номером 3616 гласит: «Отчет по поставкам артиллерии, изготовленной в Малине для Короля. С 26 декабря второго года правления Короля Генриха VIII по последний день июня 4-го года его правления».

В предшествующем документе (3496) говорится:

«Хамфри Уолкеру на изготовление пушек, декабрь 1509 г.

Хамфри Уолкеру на изготовление 50 артиллерийских изделий, по цене 12 шиллингов за 100 фунтов (45,4 кг), март 1510, и 12 серпентинов, 1510, и т. д.

Питеру Корси за 420 единиц ручного огнестрельного оружия/пистолетов (handguns) с бутылочками (для пороха), с отливочными литейными формочками (для отливки пуль), по цене 9 шиллингов, кроме того, две большие медные пушки, в полном комплекте и с двумя каморами, 35 фунтов стерлингов; и две большие железные пушки в полном комплекте 25—6–8 (фунтов – шиллингов – пенсов).

Всего на сумму 2797—19—4,5 (фунтов – шиллингов – пенсов). Оплачено в конце ноября 1512 года».

В 1512 году Поппенройтер подписал квитанцию за получение денег за 12 пушек, названных «Двенадцать апостолов». В казначействе найдены счета за тот же год, на оплату тягловых лошадей для «Апостолов» по 15 марок за каждую{68}. Для транспортировки этих 12 пушек требовалось 14 фламандских лошадей. В 1528 году дороги были в таком состоянии, что, планируя нападение на Булонь, Генрих VIII отказался от него, потому что «размытость речных берегов такова, что не позволит ни пройти его армии с артиллерией, ни развернуться на поле боя»[35]. В 1513 году один из 12 «Апостолов» утонул в яме по дороге в Теруане{69}.

Ко времени, когда планы Генриха созрели, в Англию эмигрировали Петр Боде, француз; Петер Ван Коллен, вероятно, житель Кельна, и член семьи Арканы (Arcana) из Казены, Италия, называвший себя Франциск Аркана (Franciscus Arcanus).

Петр Боде приехал в Англию в 1514 или 1515 году и работал в Хаундсдиче совместно с Джоном и Робертом Оуэнами и Петером Ван Колленом. В 1528 году о Боде говорили как об «оружейнике в Тауэре» с содержанием как и у Франциска Арканы, то есть 16 пенсов в день. В 1538 году он выполнил большой заказ на пушки, за который получил 210—2–6 (фунтов – шиллингов – пенсов), и в 1540 году поступили платежи Джону и Роберту Оуэнам, Петру Боде и Корнелису Джонсону за отливку пушек{70}. Стоу, в своих «Анналах» и «Обозревателе Лондона», много говорит о Петре Боде, Петере Ван Коллене и Оуэнах. По сведениям Холиншеда{71}, Петр Боде был послан в Бакстед, графство Суссекс, для обучения Ральфа Хогге, металлурга, искусству изготовления пушек. Петр Боде стал литейщиком пушек короля, за ним в 1546 году последовали Джон Оуэн и Томас, его брат. Франциск Аркана, чье имя появилось в этой книге позже, работал на литейном производстве во дворце Солсбери, где его замечательное творение приняло свой облик. Аркана была семья высококвалифицированных мастеров, и самым знающим из них был Франциск. Одно из его изделий хранится в музее Ротонда в Вулвиче. Это бронзовый фальконет (артиллерийское орудие XVI–XVIII вв. калибром 45—100 мм), на дульной части которого написано имя Franciscus Arcanus Italus. На утолщенной части ствола изображена корона, и роза на конце ствола, а под ними – буквы «H.R. VIII. a.d. 1535». На опорном кольце – «Sacro WIII». Внешний вид орудия двенадцатигранник, длина – 7 футов 11 дюймов (2,4 м), калибр 3,92 дюйма (10 см), вес 1500 фунтов (680 кг). Франциск Аркана натурализовался (принял гражданство) в 1540 году и был назначен ответственным за отливку бронзовых орудий для Генриха VIII в период 1528–1545 годов. Англичанами, взявшимися за производство пушек, были: Оуэны и Корнелис Джонсон в Лондоне, Парсон Уильям Леветт и Ральф Хогге в Суссексе. Работа братьев Оуэн представлена в музее Ротонда – бронзовый фальконет. На утолщенной части ствола изображена корона и роза с девизом Гартера; снизу – слова «Henrycvs Octav’s» и далее: «Ihon and Robert Owyn, bretheryn, made thys sacar, weying iziz. Anno Dni. 1538». Длина орудия – 7 футов 9 дюймов (2,36 м), калибр – 3,75 дюйма (9,5 см). Уильям Леветт был одним из наиболее значимых владельцев металлургических предприятий в Лондоне и Бакстеде. Во время правления Генриха VIII расцвело местное производство железных орудий, особенно в Суссексе, имевшем залежи железной руды и леса для производства древесного угля, что создавало особо благоприятные условия для развития этой отрасли. В содружестве с Петром Боде и Ральфом Хогге Парсон Леветт отвечал за изготовление первой железной пушки в Бакстеде в 1543 году. Таким образом, производство орудий в Суссексе стало важнейшим торговым фактором, и число литейных предприятий значительно выросло. Это положение сохранялось, пока древесный уголь не заменили дешевым коксом из ископаемого угля в конце XVIII века. В 1573 году Ральф Хогге заменил Уильяма Леветта в должности производителя орудий для короля.

Арсенал орудий во времена Тюдоров все еще представлял собой пестрое собрание. Но уже наметилась некоторая система «стандартного оборудования» в диапазоне от василисков до робинетов, хотя они еще не были классифицированы в определенные типы. Конечно же самые тяжелые орудия использовались в крепостях и для пробоя брешей в стенах (осадные орудия), а орудия поменьше применялись в полевых сражениях. Были здесь и пушки старых образцов, не вписывающиеся в целостную систему.

Вот список орудий, имевшихся в XVI веке:

Кроме того, корабли оснащались орудиями: куртолс, фоулерс, чамбер, халл и порт писес и т. д.

В 1513 году{72} правила-инструкции подробно описывали использование некоторых пушек, например:

«Апостол»: стрелять железным снарядом 20 фунтов (9 кг); заряд пороха 20 фунтов; до 30 выстрелов в день;

«Куртоу»: стрелять железным снарядом 60 фунтов (27,2 кг); заряд пороха 40 фунтов (18 кг); до 40 выстрелов в день;

Кулеврина: стрелять железным снарядом 20 фунтов (9 кг); заряд пороха 22 фунтов (10 кг); до 36 выстрелов в день;

«Новембург»: стрелять железным снарядом 20 фунтов (9 кг); заряд пороха 20 фунтов (9 кг); до 30 выстрелов в день;

Бомбарда: стрелять железным снарядом 260 фунтов (118 кг); заряд пороха 80 фунтов (36,3 кг); до 5 выстрелов в день;

Миньон: стрелять железным снарядом 8 фунтов (3,6 кг); заряд пороха 8 фунтов (3,6 кг);

«Потган»: стрелять железным снарядом 8 фунтов (3,6 кг); заряд пороха 40 фунтов (18,1 кг).

Это, конечно, далеко не полный список, но он показывает, что к каждому орудию относились внимательно, особенно к орудиям большого калибра.

Государственным декретом Елизаветы I{73} от 24 июня 1591 года вводятся дополнительные инструкции, касающиеся артиллерии:

«Оценки возможностей больших пушек. Пушка «Бастард», весом снаряда 20 фунтов (9 кг), и для 5000 выстрелов требует 40 ластов[36] и 200 фунтов пороха;

Деми-пушка: вес снаряда 18 фунтов, для 5000 выстрелов требуется 37 ластов и 160 фунтов пороха;

Хоул-пушка с весом снаряда 27 фунтов, имея запас в один ласт, сможет сделать лишь 85 выстрелов, на 5000 выстрелов ее требуется порядка 55 ластов».

(Ласт = 2400 фунтов (1089 кг). Пять ластов = 12 000 фунтов (5443 кг). Во времена правления Генриха VIII пушка серпентин была переименована в миньон).

Организационная структура, основанная Генрихом VII, была расширена Генрихом VIII, во времена которого оставалась одна сложность – недостаток лошадей, способных тянуть легкие орудия во время боя. Большие орудия тянули конечно же быки. Генрих VIII старался разрешить эту проблему еще в 1512 году путем учреждения службы возчиков. Погонщики должны были носить белые кители и красные кресты, вербоваться и оплачиваться каждый месяц. Чтобы уберечь карманы этих несчастных, было введено правило, по которому наниматель мог штрафовать их не более чем на пенни в месяц, сумма незначительная, сам факт такого указа бросает зловещую тень на мораль времен Тюдоров. Генрих VIII конечно же сам был не без греха[37], но его столь пристальное внимание к артиллерии и заинтересованность в вопросах, связанных с ней, необходимо отнести к его заслугам. Она занимала большую часть его помыслов, времени и денег. Именно в этом он провел основные изменения и добился наибольших успехов. Артиллерия Англии многим обязана его предвидению и энергии, и если Генрих VII «зачал» британскую артиллерию, то Генрих VIII вдохнул в нее жизнь.

В начале правления Генриха VIII в лондонском Тауэре имелось 12 канониров. В дальнейшем он значительно увеличил их численность. Некоторые из них получали 12 шиллингов в день, некоторые 8 пенсов, а кому-то приходилось довольствоваться 6 пенсами в день. К 1526 году их организация выросла до мастера канониров и тридцати канониров у него в подчинении. К концу века на службе короля уже насчитывалось почти 1000 обученных канониров (пушкарей).

Генрих VIII был также поборником развития флота. Он понимал, что реально защитить английское государство можно только имея сильный флот[38]. Кроме того, его внешняя политика тоже требовала усиления морской мощи. У Генриха VIII были серьезные расхождения с папским престолом, Францией и Испанией, которые могли привести к войнам. Эти государства могли в любой момент перекрыть торговые пути Англии, которые были жизненно важны для нее. Поэтому английские корабли должны были иметь надежные безопасные гавани, куда бы они могли возвращаться после походов для ремонта, переоснащения и отдыха. Такую защиту могла дать только надежная система береговой охраны. Это потребовало от Генриха VIII создать специальную организацию, которая просуществовала, модернизируясь и расширяясь, вплоть до 17 февраля 1956 года. В 1539 году король приказал построить новые крепости и укрепления по всей береговой линии Англии от Бервик-апон-Туид (на северо-востоке Англии у границы с Шотландией) до Милфорд-Хейвен (на юго-западе Уэльса) и провести модернизацию существующих укреплений и крепостей. По его распоряжению они оснащались современной артиллерией с размещением складских помещений для ее обеспечения. Это, в свою очередь, потребовало создания специально обученных команд канониров (пушкарей) для поддержания оборудования в рабочем состоянии. Так, со строительством защитных сооружений, зародилась практика размещения небольших независимых гарнизонов. Такие гарнизоны, постоянно находящиеся на своих укрепленных постах, образовали регулярные силы береговой охраны, значительную часть которой составляли артиллеристы. Внимание, которое Генрих VIII уделял береговой охране, запечатлено в некоторых сооружениях, может и устаревших, но до сих пор носящих имена, данные им более четырех веков назад.

Артиллерия в Англии в XVII веке

Положение артиллерии этого века может быть выражено в одной фразе: «Никаких изменений». Пропали некоторые модные штучки прошлого века, хотя что-то где-то и осталось. Артиллерия застыла в состоянии от вазилиска до робинета; «Воробей» и «Пеликан» больше не соперничали с фланкером и шримпом. Это было время консолидации, а не движения вперед, поскольку не было условий для быстрого развития артиллерии, и ветер перемен, столь сильно бушевавший в XIX веке, еще даже не был мягким бризом, так что и он не мог повлиять на развитие артиллерии.

Ниже приводится таблица количества лошадей, необходимых для перевозки орудийных расчетов лондонского Тауэра в 1684 году:

* Qrs – кварта в великобритании; фунт = 0,45 кг.

Артиллерия в Англии в XVIII веке

К началу XVIII века практика называть именами домашних животных детали орудий и сами орудия прошла. Орудия теперь определялись весом выстреливаемого ими снаряда. Наука артиллерии усложнялась, и комитет артиллерийского вооружения теперь больше интересовался точностью стрельбы, все меньше оставляя места случаю. Появились новые конструктивные элементы орудий, оборудование становилось все более стандартизированным. К 1750 году артиллерия классифицировалась как отдельный вид вооружения, но это касалось корабельных, гарнизонных и осадных орудий, но не полевых. Орудия изготавливались из бронзы (ее еще называли пушечным металлом – сплав 90 % меди и 10 % олова) или чугуна. По металлу эти пушки отличались от предыдущих, когда каждый мастер охранял секрет своего сплава. Такие сплавы содержали медь, олово, а также определенное количество цинка.

Уже в начале правления Ганноверской династии конструкция и технология изготовления орудий были довольно высоко стандартизированы. Пушки приобрели более четкие линии, чем в 1650 году. Мастера теперь уделяли значительно меньше усилий и времени декоративным украшательствам, колоколообразную форму дула заменила вернувшаяся бандажная. Несмотря на все это, кардинального отказа от традиционной формы и весовых характеристик в соотношении с напряжением, испытываемым стволом при стрельбе, не произошло, хотя это уже стало важным фактором для проектирования орудий.

Состояние артиллерии в Англии XVIII века было типичным и для других европейских стран, хотя, конечно, и были некоторые частные отличия. Около 1730 года формула полковника Джона Армстронга, генерального смотрителя артиллерии, была фактически продолжением давно прошедших дней. Его орудия 20-го калибра имели следующие пропорции:

Цапфы, диаметром порядка калибра, были выдвинуты далеко вперед (3,7 длины пушки), чтобы избежать «вставания на дыбы» или «взбрыкивания» задней части. Канониры повсеместно были недовольны таким размещением цапф, поскольку при этом их оси касались нижней поверхности ствола. Как заметил Джон Мюллер, профессор артиллерии и фортификаций Королевской Военной академии в работе «Трактат об артиллерии» (Treatise of Artillery), 1768, с. 41: «Это до того абсурдно, что даже забавно, почему никто не подумал измерить это. Единственной причиной этой практики, насколько я знаю, служит мнение, что таким образом оружие крепится более надежно и служит дольше, чем если бы разместить их по-иному. Как бы несерьезно это ни звучало, но это служит оправданием придерживаться старой установившейся традиции». В 1756 году Мюллер сдвинул цапфы к центру ствола, что значительно снизило нагрузки на лафет. Калибр пушки оставался основным мерилом для конструкторов.

Эти данные применимы как к бронзовым, так и чугунным орудиям, но в случае бронзовых пушек Армстронг разделил калибр на 16 частей, а чугунных на 14. Таким образом, стенки чугунных пушек были немного толще, чем бронзовых. Это имело смысл, так как бронза более прочный материал, чем чугун.

Все пушки в то время конечно же отливались, кроме колец, которыми они украшались, и обручей, выполняющих функции конструктивных элементов. Утолщения придавали пушкам вид «трех усеченных конусов, соединенных таким образом, что меньшее кольцо основания предыдущего конуса всегда больше большего кольца последующего»{74}. Это была общая практика во всем цивилизованном мире. Декоративные валики, астрагалы и лепные украшения усиливали впечатление секционного строения орудий. Испытания 24-фунтовых пушек различной длины показали, что в целом пушки длиной от 18-го до 21-го калибра наиболее эффективны, но то, что хорошо для 24-фунтовок, не обязательно справедливо для других калибров. Почему, например, 32-фунтовая 6-дюймовая латунная осадная пушка длиннее 42-фунтовой сестры, спрашивал Джон Мюллер, часто обращавший внимание на такие несуразицы, и принялся за разработку новой системы классификации артиллерии страны.

Как и многие до него, Мюллер хотел увеличить калибр пушки без увеличения ее веса. Ему удалось достичь этого двумя путями. Первый – модифицируя внешний облик, сократив металлоемкость, и второй – уменьшив объемы заряда, что помогло укоротить и, соответственно, облегчить пушку. Пушки конструкции Мюллера не имели тяжелых утолщений (упрочнений), металл распределялся вдоль ствола в форме конуса от каморы к утолщенному жерлу. Но, принимая во внимание человеческое нежелание перемен, он четко расписал положение и размеры каждого молдинга, одновременно протестуя против бесполезности такого украшения. И только уже в следующем веке, когда специалисты достаточно узнали о металлургии и внутренней баллистике, они смогли отказаться от молдингов. Таким образом, используя заряд весом порядка одной трети снаряда, Мюллер сконструировал легкие полевые орудия длиной 14 калибров и корабельные пушки длиной 15 калибров. Его гарнизонная и осадная артиллерия, для которых вес не имел большого значения, была длиной 18 калибров. Для введения соразмерности других частей орудий он разделил диаметр снаряда на 24 части и использовал это как меру. Калибр пушки, например, был 25 частей, или 25/24 диаметра снаряда. Несколько других размеров, таких как толщина казенной части, предельная длина пушки, при которой она не «клюнет носом», толщина у передаточного отверстия и толщина жерла были 14/24, 39/24, 16/24 и 8/24 соответственно.

Самые тяжелые гарнизонные орудия Мюллера весили в среднем 172 фунта (78 кг) чугуна на каждый фунт веса снаряда, в то время как корабельное орудие в среднем весило 146 фунтов (66,2 кг) чугуна на фунт снаряда. Это, приблизительно, половина объема чугуна, затрачиваемого на пушку в XVI веке. Это было крайне важно для страны, воюющей на море.

Зазор между снарядом и стенками в английской артиллерии, до того как за эту проблему взялся Мюллер, был на 20 % больше, чем во французской артиллерии. Английское соотношение снаряда к калибру было 20:21, а за Ла-Маншем – 26:27. Так что британская 9-фунтовая пушка выстреливала 4-дюймовый (10 см) снаряд из 4,2-дюймового (10,7 см) ствола, в то время как французская 9-фунтовая пушка выстреливала 4,18-дюймовый (10,6 см) снаряд из 4,34-дюймового (11 см) ствола. В Англии в то время бытовало мнение, что завышенный зазор между снарядом и стенками более удобен и экономичен – они утверждали, что зазор должен быть не менее толщины металла ковша канонира, чтобы можно было достать застрявшее ядро или неиспользованное, чтобы его не пришлось выстреливать и, таким образом, терять. Джон Мюллер с нетерпением отметал такие оправдания. При хорошем уходе за орудием и чистых ядрах никакой грязи в орудии быть не должно, а лишнее ядро можно выкатить, наклонив ствол пушки, кроме того, повышение точности выстрела с лихвой компенсирует потерю ядра. Далее, имея меньшую степень зазора, ядро будет меньше стучаться о стенки ствола, значит, пушка будет изнашиваться меньше и служить дольше. В своей артиллерии Мюллер установил соотношение ядро/калибр 24/25 – значительно меньше, чем четверть дюйма (0,6 см) во времена Елизаветы.

Мюллер решительно выступал за использование бронзовых пушек для флота. Он считал такие пушки более надежными, чем чугунные. 24-дюймовая бронзовая пушка стоила 156 фунтов стерлингов в сравнении с 75 фунтами за чугунную, но этот начальный выигрыш терялся в цене металла, когда пушку списывали. Чугун стоил 0,5 пенни за фунт, в то время как бронзу можно было переплавлять так часто, как потребуется.

Винград английских пушек ничем не украшался; французские пушки одно время украшались различными фигурами, часто изображениями звериных голов, обозначающих различные калибры. Вероятно, это имело преимущество быстрого опознавания.

К 1756 году отдельные английские пушки, внутри сфер их применения, в целом мало отличались по весовым и габаритным параметрам:

В целом бронзовые пушки были тяжелее аналогичных чугунных собратьев, корабельные – длиннее гарнизонных, а осадные – самые маленькие и легкие из всех.

В 1740 году швейцарец Мариц сделал значительный вклад в развитие технологии изготовления пушек, но в Англии это не было принято. Вместо отливки полого ствола, то есть формирования ствола вокруг центрального стержня, Мариц стал отливать сплошной ствол, а затем высверливать его, значительно улучшив его однородность. Теперь просверленный ствол мог быть довольно гладким, но его внешняя поверхность литого из чугуна ствола оставалась столь же грубой.

Технология отливки значительно усовершенствовалась по сравнению с началом века, но принципы остались те же. Литье бронзовых пушек для короны производилось на заводах, основанных Максимилианом Вестерном в 1684 году в Уиндмилл-Хилл, в Верхнем Мурфилдсе по существующей и ныне дороге недалеко от площади Финсбури. Пушки отливались только из свежевыплавленного металла, лом считался непригодным. В 1704 году мистер Вестерн сдал литейное производство в аренду Метью Багли, бывшему в то время литейщиком колоколов в Чалкомбе, Нортгемптон. Он продолжал поставлять артиллерию для королевского двора вплоть до трагической смерти в 1716 году. После подписания мирного соглашения в Утрехте в 1713 году пушки, захваченные у французов герцогом Мальборо, были выставлены во дворе литейного завода Мурфилдс в Уиндмилл-Хилл. В 1716 году было принято решение использовать этот ценный металл, переплавив изделия из него для нужд английской артиллерии, и 10 мая того года высокопоставленные гости собрались наблюдать этот процесс. Когда заливка закончилась, формы, как оказалось, были еще сырыми. Последствия были ужасающими. Многие погибли, включая мистера Багли и нескольких именитых персон. В результате этой катастрофы в 1716 году было начато строительство Королевского бронзолитейного завода на территории арсенала в Вулвиче, и на следующий год он был запущен в эксплуатацию.

На новом заводе расплавленный в печи металл выливался в формы соответствующих размеров. В этих формах металл остывал и, естественно, твердел. Стволы отливались дольше, чем законченная пушка с казенной частью внизу, так что окалина и шлак могли собираться на ее верхней поверхности; кроме того, вес литника оставлял наплыв на расплавленном металле.

Полная изложница состояла из собственно формы – со стволом и казенной частью. Основными используемыми ингредиентами были формовочная глина, конский навоз и твердый животный жир. Подготовка глины заключалась в смешивании ее в чане с навозом. Формы изготовляли, выкладывая формовочную глину на основу из ржаной соломы. Изложница изготовлялась из слоев твердого животного жира, формовочной глины, смешанной с конским навозом, двойным усилением железными поясами. После того как формы охлаждали водой, их вынимали из ямы и разбивали. После чего литник спиливали.

После отливки пушку отправляли на сверлильные станки, на которых просверливались внутренние отверстия нужных размеров. До появления современных мощных машин сверление было крайне сложной операцией, и точность, в современном ее понятии, была недостижима.

Первую сверлильную машину на этом заводе можно описать как архаичную. В дальнейшем был установлен станок, в котором сверлильная головка оставалась неподвижной, а пушка вращалась четверкой лошадей. Эта машина была изобретена в Страсбурге и считалась одной из лучших сверлильных машин своего времени в Европе. Как бы примитивна эта машина ни была, она прослужила до 1842 года, пока ее не сменил паровой двигатель. К концу XVIII века стоимость бронзового оружия достигла 130 фунтов стерлингов за тонну, что составляло 400 % цены XIV века.

К середине XVIII века интенсивная вырубка леса истощила ресурсы Суссекса, что, наряду с возросшим использованием каменного угля, привело к смещению производства к северу, где находились основные запасы сырья. В Шотландии всегда работали заводы, и в 1759 году д-р Джон Робак, в содружестве с членами семьи Кадделл, торжественно открыл компанию «Каррон айронворк» (Carron Ironworks Company) недалеко от Фолкерка. Три года спустя эта компания начала выпускать вооружение для армии. Вначале королевство неохотно поддерживало эту компанию, но международное положение к концу века заставило правительство все чаще и больше обращаться к ним, тем более что услугами компании пользовались обе стороны. В ряду многих изготовленных ими пушек была carronade (карронада), коротышка, более похожая на гаубицу, она революционизировала морскую артиллерию. Ею было гораздо легче управлять, чем другими пушками того же калибра, и она долгое время пользовалась большим успехом. Карронады впервые появились на море в 1779 году[39], и было заказано 900 лафетов для установки на квартердеках (ютах) и полубаках. Более разрушительная пушка, чем какая-либо из существующих в то время; ее называли «сметатель». Дальность ее стрельбы была меньшей, чем у собратьев, зато снаряд тяжелее. Ее размеры варьировались от легких полевых образцов для использования в сухопутных операциях до 68-фунтовых. В 1782 году 44-пушечный корабль был полностью перевооружен на карронады в качестве эксперимента, в результате его изначальный вес залпа бортовой артиллерии 318 фунтов (144 кг) увеличился до 1238 фунтов (561 кг). Их основным недостатком была короткая дистанция стрельбы. Компания «Каррон айронворк» изготовляла артиллерию вплоть до середины XIX века, когда новые, более технологически совершенные компании вытеснили ее «эксклюзивность».

Мортиры оставались дополнением к пушкам в течение всего раннего периода артиллерии и не классифицировались как отдельный класс орудий вплоть до XVII столетия, когда 7,5-, 10-, 13– и 18-дюймовые мортиры стали приписываться к артиллерийскому парку как необходимое дополнение. Кроме того, в XVII веке стали появляться гаубицы.

В XVIII веке мортиры стали стандартным вооружением в дополнение к пушкам, как было сказано выше, и их парк расширили 13-, 10– и 8-дюймовыми чугунными мортирами, в компании с бронзовыми мортирами ройял (5,8 дюйма / 14,7 см) и кохорн (4,5 дюйма / 11,4 см).

Стоит отметить последнюю из них.

Это небольшое орудие, предназначенное для обороны крепостей, было разработано в XVII веке Менно, бароном ван Кугорном (Кохорном) (Menno, Baron van Coehorn), умершим 17 мая 1704 года.

Удивительно, что подобные орудия можно было увидеть в английских колониях Гамбия и Британский Гондурас еще в 1924 году. Было произведено два выстрела:

1) 4^2/5-дюймовый зажигательный снаряд, документировано 9 июля 1860 года.

2) 4^2/5-дюймовый фугасный артиллерийский снаряд, документировано 3 октября 1861 года.

Данные последнего выстрела:

Данные мортиры кохорн – XVIII век:

(Астрагал: в архитектуре – ободок вокруг колонны с буртиками с обоих концов. Делался на пушках и мортирах.)

Подставка под мортиру делалась из цельного куска дерева. На ней имелись два чашеобразных ложа, два болта с ушком, два стягивающих болта, один заклепочный болт с кольцом, две ручки, пять квадратных склепочных пластин и две цепи и скобы.

Размеры подставки:

Из мортиры кохорн всегда стреляли с подставки под фиксированным углом 45 градусов. Она никогда не устанавливалась на лафет на колесах.

Часто служила декоративным украшением домов.

Французские пушки

Первые документы, найденные до настоящего времени, имеющие отношение к пушкам, относятся к 1338 году. Эти документы находятся в Cabinet des Titres («Кабинет титулов») Имперской библиотеки в Париже. Они имеют отношение к снаряжению в том году похода на Саутгемптон. В них говорится, что Вильгельм де Мулен из Болоньи получил от Тома Фуке, королевского управляющего в Руане, pot-defer для стрельбы огненными дротиками, 48 дротиков с оперением, 1 фунт селитры и 0,5 фунта серы для изготовления достаточного количества пороха на 10 выстрелов дротиками. В них также говорится об оплате этих поставок и имеется подпись: «Выдано в Леуре за моей печатью, 11 июля 1338»{75}.

Это однозначно указывает на то, что в Руане в этом году были склады вооружения. Упоминаемые здесь дротики с оперением, должно быть, были маленькие, судя по небольшому количеству закупленных ингредиентов для пороха, а pot-de-fer был орудием, называемым vaso или schioppo на итальянском или gonne на английском языке[40].

В том же году был выпущен документ, сейчас, к сожалению, утерянный, но о котором знал Дюканж, бывший в свое время членом палаты счетов (Chambre du Comptes) в Париже, который приводит выдержку из отчета Бартоломея дю Драша, военного казначея, об оплате Анри де Фомешоном поставок пороха и других товаров, необходимых для пушек. Имеются еще две квитанции, датированные годом позже, выданные той же палатой счетов. Оба этих документа монсеньор Леон Лакабан включил в свой замечательный труд, посвященный пороху{76}. Первый – за оплату орудий для защиты Камбре. В свободном переводе он звучит как: «К Вашему сведению, мы, Гуго, сир Кардильяк и Гуго сир Боле, рыцари, получили от монсеньора ле Галуа де ла Бальма, мастера-изготовителя военных машин, нами лично с помощью наших слуг, десять пушек, пять чугунных, изготовленных по приказу вышеуказанным мастером для защиты города Камбре, стоимостью 25 ливров, 2 су и 7 денье турских (deniers tournois). Указанные орудия были доставлены в Камбре 8 октября 1339 года».

Таким образом, цена этих орудий составила 20 фунтов стерлингов, или порядка 2 фунтов за каждое, учитывая, что бронзовые были дороже.

Вторая квитанция выписана на получение селитры и серы, необходимых для обеспечения десяти орудий. Она звучит следующим образом: «К Вашему сведению, я, Эстин Марел, эсквайр, получил от Франсуа де ла Леспитуаля, клерка отделения военных машин Короля, нашего Господина, из рук Рауля, лейтенанта указанного Франсуа, селитры и серы на сумму 11 ливров, 4 су и 7 денье турских, здесь в Камбре, сумма, которую я оплатил. Выдано в Камбре под мою печать, 6 декабря 1339 года. Порох передан мастерам военных машин».

Сравнивая эти два документа с другими, в которых также приводятся цены на селитру и серу в 1342 году и цены на чугунные и бронзовые орудия в 1375 году, считая, что деньги сохранились на одном уровне в период с 1339 по 1375 год, можно сделать вывод о весе пушек, закупленных для защиты Камбре. Расчеты показывают, что на сумму 25 ливров можно было купить пять чугунных литых пушек весом 25 фунтов и пять бронзовых 22-фунтовых пушек. Это поистине лилипутские пушки. И еще, на 11 ливров можно было закупить селитры и серы на изготовление порядка 25–30 фунтов пороха, то есть порядка 2,5–3,5 фунта на пушку, приблизительно заряд для выстрела дротиков из pot-de-fer, упомянутого выше. Можно сделать вывод, что для обороны Камбре использовались «толстопузые» пушки.

В архивах Лилля хранится документ, в котором говорится о том, что Иехан Пьет де Фер получил 6 ливров 16 су за четыре tuiau de tonnoire и сто дротиков. «Трубка грома» – несомненно, образное описание маленьких пушек того времени.

В анналах этого города в 1341 году можно найти следующее: «Мастеру-литейщику за изготовление пушки выплачено 11 ливров, 12 су и 8 денье». В этом случае сумма выплаты равнялась оплате четырех орудий, задействованных в Камбре в 1338 году. Это означает, что пушка, изготовленная в Лилле в 1341 году, весила порядка 100 фунтов – все еще маленькая по современным стандартам.

На странице 77 третьего тома Etude sur le passé et l’avenir de l’artillerie Наполеона III приводится отчет судебного пристава из Сент-Омера от 1342 года, в котором говорится, что два брата, Пьер и Иехан Хедины, изготовлявшие пушки, были наняты на более чем два месяца с оплатой 4 су в день для изготовления пушек и 400 стрел с оперением, выполненным из бронзы, частично отлитой из старых разрезанных и расплавленных сосудов. Оперение прибивалось к древку и обматывалось на концах кожей, чтобы не повредить ствол и подогнать размер под ствол. Стоимость таких дротиков составляла 5 су за сотню. Пушка, хоть и небольшая, собиралась из двух частей: стволовая часть, куда вставлялись снаряды, и камора, куда закладывался заряд. Камора удерживалась на месте клином, называемым latchet. Порох поджигался раскаленным докрасна железным прутом. Порох изготовлялся из 2 фунтов 10 унций селитры, ценой 30 су за фунт, и 2,5 фунтов серы, стоившей всего 7 су за фунт. Принимая во внимание добавки древесного угля, необходимого для горения, объем пороха, приблизительно 7–7,5 фунта, приобретенный для отстрела 400 стрел, можно оценить, сколько пороха затрачивалось на один выстрел – 5 драхм.

Записи в Каоре (Кагоре), сделанные в 1345 году, говорят об отливке 24 пушек и закупке 36 фунтов селитры и 25 фунтов серы. Если считать, что изготовленный в результате порох предназначался для использования этих пушек, то они должны были быть очень маленькими. Не совсем понятно, из чего они были изготовлены: из бронзы или чугуна.

В своих отчетах Томас Даутреше, администратор города Лион в 1356–1358 годах, предоставил интересную информацию, по которой можно более точно оценить размеры пушек, изготовляемых в Лионе в это время, и подробно описал типы используемой амуниции. Подробное изложение этих данных приводится в томе III, с. 88–90 в известной работе по артиллерии Наполеона III. Вот несколько выдержек оттуда:

«Иехан де Розиз изготовил 42 пушки и 1350 железных наконечников для garros, за что получил 115 экю (77– 1–8 фунт – шиллинг – пенни) 12 мая.

Большая пушка, куплена у Колара де Шанделлера за 3 экю (2–0—0 фунт – шиллинг – пенни), 600 дротиков с оперением по 32 су за сотню.

Серы и селитры для 43 пушек приобретено у продавца специй на 2 экю (1–6—8 фунт – шиллинг – пенни).

Селитра по 1/4 экю за фунт (3 шиллинга 4 пенса)

29 фунтов серы стоили 5,5 экю (3—13—4 фунт – шиллинг – пенни).

Зарплата мастера составляла 1/3 экю в день (4 шиллинга 6 пенсов)».

Как видно, зарплата оружейников была очень высокая, и цены на серу запредельные.

Бракенбери в своей работе Ancient Cannon in Europe{77} («Старинные пушки в Европе») дает описание процесса изготовления больших пушек в Канне:

«20 марта 1375 года в Кане получен заказ от Иехана ле Мерсье, одного из королевских советников, на изготовление большой чугунной пушки, и Бернар де Монферрат, мастер-оружейник, был назначен руководителем работ. В следующие два дня на рыночной площади были возведены три горна и огорожены деревянной изгородью, чтобы не беспокоили кузнецов. С 22 марта три кузнеца-мастера и один кузнец, не имевший такого звания, но получающий столько же, начали получать зарплату. В их распоряжении было 8 рабочих и один заправлявший горны горючим – толченым древесным углем, пропущенным через сито, и раздувающий огонь. Еще три кузнеца, с той же оплатой, работали только 26 и 27 марта, после чего они работали некоторое время у других с середины до конца апреля. Они работали вплоть до 3 мая включительно, кроме воскресений и понедельника 3 апреля, который, должно быть, был каким-то праздником. 3 апреля прибыл некто Иехан Николя, мастер-кузнец из Сапа, откуда его доставили за общественные деньги, поскольку он слыл лучшим металлистом в Нормандии. Во всем процессе изготовления пушки было занято в среднем 15 человек в течение шести недель, при этом иногда, вероятно, им приходилось работать и ночью.

На изготовление пушки пошло 2110 футов (957 кг) мягкого (деформируемого) металла и 200 фунтов (91 кг) стали. 650 фунтов (295 кг) мягкого металла пошло на изготовление внутренней трубы, или ствола пушки, впоследствии затянутого кольцами. Ствол был изготовлен целиком из fer d’Espengne plat, по цене 6 пенсов за фунт, в то время как остальная часть пушки делалась из fer d’auge и fer d’Espengne, стоившие менее 5 пенсов за фунт. На болты и штыри, необходимые для крепления пушки на подставке и изготовления самой подставки, было затрачено 365 фунтов железа обеих марок. Штанги пушки, вероятно, сваривались вместе и затем обтягивались обручами мягкого железа, к которым крепились кольца. Все изделие обтягивалось веревками (на что ушло 90 фунтов веревок), затем все укрывалось воловьей кожей и зашивалось, чтобы предохранить железо от ржавчины, а веревки от гниения. Запальная трубка закрывалась большим железным фартуком, крепящимся болтами, чтобы предотвратить попадание дождя во время зарядки».

Подставка под такое орудие делалась из большого вяза, в обработанную колоду пушка погружалась полностью. По бокам крепились доски из вяза и впереди – большие блоки того же дерева, чтобы пушку можно было поднимать или опускать по необходимости. Дополнительные деревянные блоки, включая дубовые, использовались для других частей подставки и транспортировки. Это была типичная подставка, или ложе, для тяжелого орудия XIV века.

Эта большая пушка (бомбарда), конечно не одна, была изготовлена для осады Сен-Совер-Ле-Виконта. Выстрел из нее каменным ядром обходился в полкроны каждый.

В 1376 году французский мастер в Кельне изготовил орудие стоимостью 308 марок 4 шиллинга. Должно быть, это было довольно большое орудие. Фруассар (Froissart) описывает большое орудие (бомбарду), используемое при осаде Одрюика в Артуа в 1377 году, выстреливающее 200-фунтовыми (91 кг) ядрами, и бомбарду, стреляющую 450-фунтовыми (204 кг) каменными ядрами, изготовленную в том же году для герцога Бургундского Жаком из Парижа и Жаком и Роландом из Мальорки. Калибр такой пушки, должно быть, был порядка 22 дюймов (56 см).

К концу XIV века во Франции было значительное количество больших пушек. Этот факт подтверждается многими документами. В этом проявилось доминирование старой военной доктрины в Европе. Во Франции того времени, кажется, не было и мысли о более скромном размере пушек, во всяком случае, пушек среднего калибра здесь не производилось. Между малютками, выстреливающими дротиками или свинцовыми шариками, и такими монстрами, как пушки, сделанные в Кане, выступившими на сцену через 50 лет, никаких орудий не было.

В последующие века французская артиллерия втянулась в международный процесс модернизации и уже не представляла особого интереса[41].

Немецкие пушки

Самые ранние свидетельства (во Франкфурте) относятся к началу 1348 года. Эти записи дают представление о некоторых орудиях начала XIV века и их стоимости, но мало кто сомневается, что нечто похожее на огнестрельное оружие появилось еще раньше. Документы инвентаризации в Ингольштадте упоминают о четырех пушках в 1330 году и в Мерзебурге в 1334 году. В Германии записи о различного рода пушках, от миниатюрных до пушек большого кали бра, встречаются на каждом шагу. Большие пушки появились в Германии в начале XV века. Очень большие бургундские железные пушки были изготовлены в 1375–1377 годах французскими и майоркскими мастерами. Большая бронзовая пушка была отлита во Франкфурте нюрнбергским мастером в 1394 году. Эта пушка (бомбарда) использовалась в битве под Танненбергом в 1399 году[42]. Она была доставлена в Танненберг в июле 1399 (1410. – Ред.) года упряжкой из 16 лошадей. Ее длина составляла 7 футов (2,1 м), калибр – 20 дюймов (51 см), снаряд – каменное ядро весом 350 фунтов (159 кг). Вес пушки – около 8000 фунтов (3629 кг). В 1408 году еще одна огромная пушка была отлита в Мариенбурге для войны с Польшей (и Литвой) в 1409 году. Она была изготовлена из двух частей, скрепляемых болтами. Вес – порядка 6 т. Рекорды пушечного гигантизма порхают по страницам немецкой истории и лишь подтверждают мнение, что история артиллерии в этой стране развивалась по типичному сценарию.

Испанские и Португальские пушки

Наличие артиллерии в Испании прослеживается от арабов, в чьей зависимости была большая часть Иберийского полуострова, пока арабов окончательно не изгнали испанцы в 1492 году из Гранады на юге полуострова. Руководили этой последней освободительной войной, завершившей Реконкисту 718—1492 годов, королева Кастилии (с 1474 г.) Изабелла и король Арагона (с 1479 г.) Фердинанд, которые были в браке с 1469 года, а в 1479 году объединили свои королевства в единую Испанию.

Пушки упоминаются в испанских записях до XV века. Пушки, все чугунные, в музее артиллерии Мадрида в основном малые. Самая старая, около 1380 года, порядка 4 футов (1,2 м) длиной, калибр 12 дюймов (30,5 см). Это настоящая бомбарда. Среди других пушек, датируемых с 1500 года, есть заряжающиеся с казенной части. Отдельным родом войск артиллерия стала в 1522 году в правление короля Испании Карла I (р. 1500, правил в 1516–1556 гг.), который в 1519–1555 годах был также императором Священной Римской империи под именем Карл V. В Португалии артиллерия появилась в 1370 году. В 1384 году она использовалась при защите Лиссабона и затем, с новым успехом, в 1410 году, в походе на город Сеута.

По данным Тоута в English Historical Review («Обзор истории Англии») 1911 года, сражение при Алжубарроте в 1385 году было первым значительным сражением, когда пушки играли важную, но не решающую роль и в котором король Португалии с помощью английских лучников разбил кастильцев, обеспечив независимость Португалии. В этом сражении английские лучники были более эффективны, чем испанские пушки.

В 1481 году мавры Гранады использовали артиллерию, но пушек у них было мало[43]. Войска Испании в том году были плохо экипированы. Чтобы как-то исправить положение, Изабелла заказала большое количество пушек и амуниции в Леоне и Кастилии. К 1487 году испанцы, пригласив мастеров из Франции, Италии и Германии, закупив огромные запасы пороха в Португалии, Сицилии и Фландрии, смогли, после выполнения этих заказов, выставить силы артиллерии большие, чем любая другая европейская страна{78}. Испанские пушки, более 20 которых использовались в 1487 году при осаде города Баса, были несколько грубы в отделке. Самая большая из них была 12 футов (3,6 м) длиной и состояла из чугунных полос 2 фута (61 см) шириной, скрепленных железными кольцами и болтами в лучших традициях того времени.

Пушка намертво привязывалась к trunk (ложу), так что могла стрелять в одном направлении. Снарядами служили мраморные ядра 14 дюймов (35,5 см) в диаметре, весом 175 фунтов, поэтому калибр пушки должен был быть 14,25 дюйма, но во времена «подросткового возраста» артиллерии четверть дюйма вписывались в допустимый «зазор» ствола. Причина великой победы испанцев над маврами при Гранаде теперь становится более понятной.

Фламандские пушки

В вопросах артиллерии фламандцы были равны французам. Фруассар приводит множество примеров применения их пушек. При осаде Оденарде в 1379 году Филипп ван Артавелд и жители Гента стреляли «из бомбард громадных размеров – 50 футов (15 м) длиной, выстреливающих камни огромного веса. Выстрел этих бомбард был слышен на расстоянии 5 лье (28 км) днем и 10 лье (55,5 км) ночью. Грохот был, как будто все дьяволы вырвались из ада»{79}. В другом месте он говорит о том, что огонь из фламандских пушек был настолько силен, что защитникам пришлось покрывать крыши домов землей. Имеется предположение, что Dulle Griet – знаменитая бомбарда Гента, о которой речь пойдет позже, была та самая бомбарда, которую описал Фруассар в столь драматичных выражениях. Эта знаменитая бомбарда была изготовлена, возможно, около 1382 года, она выстреливала каменные ядра весом порядка 700 фунтов (317,5 кг).

Малин – центр производства пушек в XVI веке, изготовлял их еще в XIV веке.

Страна [Южные Нидерланды], ставшая впоследствии Бельгией, имела богатую историю изготовления пушек.

Итальянские пушки

Италия была одна из первых стран, принявших концепцию артиллерии. Имеется масса свидетельств XIV–XV веков ее использования в этой стране. Вероятно, поначалу производство пушек в Италии развивалось более быстрыми темпами, чем где-либо в Европе. Из архивов Равенны следует, что во время войны с Форли в 1358 году использовались пушки, специально изготовленные в Сент-Архангеле (S. Archangel). По тем же источникам можно судить о ценах на порох и снаряды/ядра. Селитра стоила 6 шиллингов 3 пенса за фунт, а сера – 3 шиллинга за фунт – дорого по английским стандартам. Таким образом, порох обходился по цене 4 шиллинга 4 пенса против 1 шиллинга 4 пенсов в Англии. Девять ядер, упомянутых в записях, весили 33 фунта, то есть 3 фунта 5 унций каждое ядро. Цена материала составила 2 шиллинга за фунт, что заставляет думать, что это была бронза, а не свинец или чугун, поскольку их цена была раза в четыре ниже. Обычно для ядер использовались чугун или свинец. Не имеет смысла цитировать массу документов по ранней артиллерии Италии, достаточно сказать, что, как и в других странах, в Италии малые и большие пушки использовались бок о бок. Италия – одна из первых стран, изготовивших большую пушку, стрелявшую каменными ядрами, и использовавшая чугун вместо свинца для изготовления ядер. В итальянских архивах нет упоминаний об использовании свинца для малых ядер. Несомненно, итальянские мастера выяснили еще на ранней стадии преимущества чугуна перед свинцом, как по твердости, так и по затратам.

Русские пушки

Русская армия Ивана IV Грозного (р. 1530, в 1530–1547 гг. вел. князь Московский и Владимирский, в 1547–1584 гг. первый русский царь) была оснащена артиллерией, основная часть которой была изготовлена в России, хотя некоторые материалы завозились из-за рубежа[44]. Первый русский арсенал был организован в 1595 году в Туле[45], порядка 110 миль к югу от Москвы, при царе Борисе Годунове. Основной его задачей было оснащение армии пушками, и почти два века этот завод обеспечивал русскую армию пушками, изготовленными из металла, выплавляемого местным металлургическим заводом, построенным в 1636 году[46]. При Петре (1672–1725, царь с 1682 г.) в 1705 и 1714 годах тульские предприятия значительно расширялись в связи с войной со шведами[47]. Еще в 1718 году велась переписка между Россией и Англией о возможности отправки россиянина – Андрея Третрякова (Третьякова?) – в Королевскую бронзолитейную мастерскую для обучения изготовлению пушек. Георги II горячо поддержал просьбу царя, но комитет по артиллерийскому вооружению охладил это решение и послал письмо графу Станхопу, государственному секретарю, в котором указывалось на «неудобства» такого предложения, и выражал надежду на то, что его величество «не будет слишком настаивать на этом решении»{80}.

Развитие российской промышленности полностью зависело от воли правителя, поэтому следующий толчок роста тульского предприятия (и многих других. – Ред.) пришелся на правление Екатерины Великой (1762–1796 гг.)[48]. В 1807 году еще один завод по производству оружия был открыт в Ижевске, в Восточной России, Александром I (1801–1825)[49]. После 1825 года, во времена правления Николая I, прогресс пушечного производства в России застопорился.

В армию поставлялись как старые, захваченные в бою пушки, так и новые, только что произведенные, что привело к хаосу в артиллерии в целом. После революции 1917 года Россия была вынуждена ускорить свое развитие, чтобы догнать Запад[50].

В британском Королевском арсенале были две русские пушки:

1) Бронзовая пушка с датой «1795». Ее длина – чуть больше 4 футов (1,2 м), калибр – 4,75 дюйма (12 см), вес – чуть больше 6 cwt (то есть 300 кг). Ручки над цапфой для поднятия орудия (долфины) выполнены в виде двух орлов, запальная трубка выполнена в виде губы на заднем кольцевом основании. Первое утолщение сходит на нет к казеннику, что характерно для русских пушек, и имеет надпись на русском языке. На втором усиливающем утолщении нанесена дата.

2) Русская бронзовая пушка, снятая с редана, длина – 9 футов (2,7 м), калибр – 6 дюймов (15,2 см). Запальная трубка выполнена в виде губы на заднем кольцевом основании. Утолщение сходит на нет к казеннику. Дульная часть повреждена попаданием ядра.

Ордена «Крест Виктории» (высший военный орден, учрежденный For Valour 29 января 1856 года) изготовлялись из бронзы переплавленных русских пушек, захваченных в Севастополе. В арсенал переслали две пушки, из которых выплавлялись ордена вплоть до Второй мировой войны. Ордена выплавлялись из отрезанных винградов двух пушек, хранящихся отдельно. Два оставшихся образца носят явные следы этой ампутации. Когда разразилась Вторая мировая война, в хранилище оставалось еще 48,5 фунта «винградового» металла. На Крест идет очень мало металла, и ими награждают только во время войны. Однако немецкая бомба, попавшая в здание хранилища, положила конец этому обычаю, просуществовавшему почти девяносто лет.

Голландские пушки

Единственная имеющаяся у нас пушка, изготовленная в Голландии, – это Pocket Pistol (карманный пистолет) королевы Елизаветы. Он был отлит в Утрехте в 1544 году и подарен Елизавете I страной Голландией. Калибр – 4,2 дюйма (11,4 см), длина – 23 фута 6 дюймов (7,15 м), ядро – 10 фунтов (4,5 кг). Это красивое литье из бронзы с надписью на нижненемецком языке (low Dutch), звучащей в переводе как:

«Люди зовут меня взломщиком стен.

Через холмы и долины достану я вражий предел».

Перевод, конечно, не ахти какой, но так уж:

«Почисть меня и заряди,

И я швырну ядро до Кале-Грин».

Мастер-ружейник Уильям Элдред из замка Дувр в XVII веке назвал эту пушку basilico и трижды испытал ее: в 1613, 1617 и 1622 годах. Три выстрела Элдреда доказали, что с зарядом 18 фунтов (8,2 кг) пороха «пистоль» по прямой выстреливал на 600 ярдов (549 м), под углом 2 градуса – 1200 ярдов (1097 м), а под углом 4,75 градуса – 2000 ярдов (1829 м). Элдред предположил, что каждый градус угла выстрела увеличивает его дальность на 300 ярдов (274 м). Отдача лафета, по его данным, составила порядка 12 дюймов (30,5 см). Этот «карманный пистолет» королевы Елизаветы стоит в замке Дувр.

Артиллерия на Востоке

В азиатских странах артиллерийские орудия появились еще в XVI веке, прежде всего в Индии, однако красочный язык изложения, так любимый арабскими авторами и авторами других восточных стран, затрудняет точное воспроизведение истории развития артиллерии на Востоке[51]. Нужно помнить, что многие образцы оружия, найденные в Индии, Бирме, Китае и т. д., попали туда из Европы с торговцами, обменивающими их на восточные товары.

Позже все эти страны, конечно, начали лить свои орудия. Найдены замечательные образцы XVIII века местного литья. Несколько таких образцов выставлены в музее Ротонда в Вулвиче. Другие страны также изготовляли орудия и приспособления к ним в соответствии с мастерством местных мастеров и художественными вкусами. Какие-то страны были менее воинственны, какие-то – более, но, судя по всему, все они считали войну естественным фактором бытия, к которому надо быть готовым. Другими словами, они следовали латинской пословице Si vis pacem, para bellum (Хочешь мира – готовься к войне). Однако очень уж утомительно описывать их вклад в развитие этой сферы через столетия[52]. Образцы орудий практически со всего мира можно найти во всех музеях артиллерии, включая музеи лондонского Тауэра и Вулвича.

Надеюсь, однако, что приведенный здесь краткий обзор не оставил сомнений в том, что ни одна страна не может претендовать на монопольный приоритет в конструктивном совершенствовании орудий, что производство пушек везде следовало четко определенному направлению, что использование артиллерии подчинялось универсальному закону и что ни одна страна не имела каких-либо существенных технических преимуществ перед другими.

Возвращаясь к конструктивному совершенствованию пушек, необходимо сказать, что в XV и XVI веках артиллерийские орудия претерпели несущественные изменения, кроме введения цапфы в начале XV века и долфина – ручки над цапфой для поднятия легкого орудия, – внедренного через сто лет. Мощность и точность стрельбы изменялись незначительно, хотя элементы стандартизации уже находили признание. Кованые орудия конца XIV века уступали литым бронзовым и чугунным, стволы отливались с отверстием, что постепенно было принято как стандартное оружие в армиях стран Европы. Еще раз подчеркну, что искусство использования артиллерии было многогранно. Все страны имели свои приоритеты, и все следовали одним путем, открывая новые возможности орудий. Пушкарь (канонир) был человеком, посвятившим себя целиком этой профессии, и его национальность не имела к этому никакого отношения; все захваченные орудия служили столь же эффективно захватчикам, как и их предыдущим хозяевам. День, когда оружие станет настолько «эксклюзивным», что им не сможет воспользоваться захватчик, наступит значительно позже – во второй половине XIX столетия.

Во времена формирования артиллерии зазор между снарядом и стенками ствола был стандартным, а именно – 0,25 дюйма (0,6 см), а вес заряда обычно был равен весу снаряда (ядра). Соотношение весов заряда и снаряда время от времени изменялось, и оценки объемов заряда на один выстрел были почти настолько же случайными, как и состав самого заряда. В середине XV века вес заряда был в целом зафиксирован в значении одной девятой веса выстреливаемого каменного ядра, но к 1500 году он был увеличен до одной пятой и даже до одной четвертой. Орудия различного изготовления отличались величиной заряда при стрельбе одинаковыми снарядами. Это и неопределенность состава заряда в XVI веке делали невозможным принять какие-либо жесткие правила. В начале XVII века отношение веса заряда к снаряду было на уровне одной трети, а к середине XVIII века это значение достигло одной второй. Даже тогда, когда артиллерия стала более точной наукой и начала нащупывать пути к научному обоснованию, мы все еще сталкиваемся с проблемой этих соотношений, варьирующихся от одной второй до одной тридцать второй. В Британии никаких подобных соотношений для различных видов и калибров пушек не принималось вплоть до 24 марта 1863 года.

Как отмечалось выше, на ранней стадии развития артиллерии дальность выстрела упоминалась редко, а начальная скорость снаряда вообще не регистрировалась. Ниже приводятся цифры, по которым можно оценить начальную скорость снаряда, дальность горизонтального выстрела и максимальную дальность полета ядра при выстреле под 45 градусов, конечно, лишь с точностью достоверности данных XVI и XVII веков. Предполагается, что жерло орудия находится на высоте 4 футов (1,22 м) над землей:

К началу XIX века значительно улучшилась баллистика гладкоствольных орудий и сравнимые орудия, как показали стрельбы, уже имели начальную скорость порядка 1200–1500 фут/с.

Ниже приводится формула для расчета приблизительного максимального давления при выстреле из пушки гранулированным зарядом, из ранних американских работ.

где:

с = вес заряда в фунтах;

w = вес снаряда в фунтах;

Δ = плотность загрузки = (27,73 с) / Объем за снарядом.

Даже если предположить, что Δ может быть определена точно для музейных образцов пушек, есть большое сомнение, что формула будет работать в связи с большим зазором между ядром и стенками ствола и различием взрывной силы пороха того времени. Сравнение взрывной силы серпентина, гранулированного пороха и современного пороха можно приблизительно представить соотношением 57:75:100. Формулы, используемые для определения скорости вылета и времени полета, используемые для продолговатых снарядов, выстреливаемых из орудий, заряжающихся с казенной части, можно было бы применить и для круглых ядер, но если использовать современные баллистические таблицы для пушек эпохи Тюдоров, то число неизвестных факторов сделает эти вычисления бесполезными. Например, используются два фактора воздействия на летящий объект:

δ – коэффициент стабильности полета,

χ – коэффициент формы передней части снаряда.

Хотя сферическая форма ядра предполагает отсутствие эффекта «рыскания» в полете, но значительный зазор между ядром и стенками ствола создает эффект «мяча в гольфе», сообщая ему вращательный момент, что приводит к существенной ошибке в определении коэффициента δ. С другой стороны, χ при малых скоростях должен оставаться практически постоянным. Но, даже заложив некое значение χ для исторических орудий, останется слишком много неизвестных для решения данной задачи. В Средние века эти факторы не регистрировались, поскольку мастера тех времен их недооценивали, но если бы даже они могли оценить их, то они не имели средств измерить их. Так что любые оценки делаются на основании весьма шатких догадок. С большими оговорками значение коэффициентов χδ для исторических пушек может быть принято на уровне 1,7.

Несмотря на это, канониры (пушкари) XVI века каким-то образом доходили до понимания некоторых элементов артиллерийской науки. Они уже догадывались о значении фактора, который мы сегодня называем фактором т, – плотности атмосферы. Они знали, что окружающая температура и давление влияют на эффективность стрельбы и что важную роль в этом играет уровень установки орудия. Естественно, они знали, как влияет состояние пороха, его влажность, на силу выстрела. Их корректировки под различные условия были скорее интуитивными, но идеи правильными. Их приемы отрабатывались на опыте стрельб при ветре, в тумане и т. д. Наблюдения и опыт были их учителями.

Тяговое усилие лошади того времени оценивалось на уровне 500 фунтов (227 кг), а вола – 600 фунтов (272 кг).

23 лошади требовалось для транспортировки орудия Cannon (пушки) по хорошему грунту.

15—17 лошадей – для транспортировки Demi-cannon (кулеврины) по хорошему грунту.

Не менее 9 лошадей – для транспортировки Culverin по хорошему грунту.

Количество лошадей, предписанных к орудиям XVII века, составляло{81}:

Фалкон – 3 лошади, миньон – 6, сакер – 7, деми-кулеврина – 18, каннон – 24, деми-кулеврина – 12, кулеврина – 14.

Никколо Тарталья (ок. 1499–1557 гг.) в беседе с приором Барлетты обсуждал вопрос необходимого количества лошадей и волов для транспортировки пушек:

Аспик – вес 1300 фунтов – 6 лошадей.

Сакер – вес 1400 фунтов – 8 лошадей.

Кулеврина – вес 1750 фунтов – длина 7 футов – 10 лошадей.

Кулеврина – вес 2233 фунта – длина 8,5 фута – 5 пар запряженных волов.

Каннон – вес 2500 фунтов – длина 8 футов – 6 пар запряженных волов.

Кулеврина – вес 5387 фунтов – длина 10,5 фута – 12 пар запряженных волов.

Кулеврина – вес 13 000 фунтов – длина 15 футов – 28 пар запряженных волов.

Джон Мюллер в «Трактате об артиллерии», опубликованном в 1768 году, приводит следующую таблицу потребности тягловых лошадей:

В дополнение к типичным ранним, описанным здесь пушкам – железным и бронзовым – на картинах иногда встречались необычные экземпляры. Вероятно, для снижения веса или защиты от непогоды они покрывались кожей, некоторые имели особо усиленные стволы, закрываемые шкурами, как 4-фунтовая пушка Густава II Адольфа, или китайские образцы, обмотанные в шелк. Были описаны девять странных пушек, изготовленных так, что внутри и снаружи они были бронзовыми, а между – оловянные. Они были изготовлены в Челси полковником Людвигом Вайдеманом, саксонским офицером под патронажем королевского высочества герцога Камберлендского в 1747 и 1748 годах на предприятиях герцога. В марте 1749 года эти пушки вместе с другими пушками из Тауэра были отправлены в Виндзор на испытания. В ходе испытаний одна из этих странных 6-фунтовых пушек взорвалась, после чего полковник Вайдеман прекратил испытания. Впоследствии пушки были приобретены Комиссией по артиллерии и помещены на склады Тауэра. В конце концов они были признаны непригодными и утилизированы.

В течение первых двух веков истории артиллерии все пушки были гладкоствольными и выстреливали круглыми ядрами, поскольку использование нарезки в стволе считалось технически невозможным. Нарезка ствола была изобретена Джаспером Цоллером, оружейником из Вены, в конце XV века и усовершенствована Августом Коттером, оружейных дел мастером из Нюрнберга, около 1520 года. Август предложил круговую нарезку вместо прямолинейной, предложенной Джаспером. Нарезка придавала снаряду вращение, что делало его полет более стабильным, увеличивая дальность и точность выстрела. Удлиненная форма снаряда нарезного орудия позволяла увеличить его вес и вместимость, увеличивая, таким образом, ее разрушительную силу, энергию удара и эффективность. Все это было известно пушкарям, но пока мастера не освоили эту технологию, старая концепция орудий и стрелкового оружия оставалась доминирующей. Впервые нарезной ствол в стрелковом оружии бросил вызов гладкоствольному мушкету в конце XVIII века, особенно в Америке.

Термин rifling (нарезы) произошел от немецкого riefen – делать борозды, желоб. Когда удлиненному снаряду сообщается вращение, то его траектория будет перпендикулярна плоскости вращения. Поворот нарезки измеряется в терминах калибра. Так, нарезка в один оборот на 15 означает, что нарезка делает один оборот на расстоянии 15 калибров (шаг винтовой нарезки), соответственно наклон нарезки равен тангенсу угла π/15.

Шаг винтовой нарезки может быть однородный, увеличивающийся или их комбинацией. Все системы имеют свои преимущества и недостатки. При однородной нарезке снаряд начинает вращаться сразу, как только начинает движение по стволу. Это приводит к высокому давлению вращения, создавая значительные нагрузки в нарезке и на ведущий поясок снаряда, возникающие сразу и сохраняющиеся до конца выхода снаряда из ствола. Давление падает по длине ствола. В стволе с увеличивающимся шагом снаряд в начале движения вращается незначительно, движется более свободно, оказывая меньшие нагрузки на ствол и ведущий поясок снаряда. В то же время ободок все время должен вписываться в изменяющийся наклон нарезки, что снижает сообщаемую снаряду скорость вращения. В этом случае давление вдоль ствола сохраняется достаточно однородным. Чем длиннее ствол и выше скорость вылета снаряда, тем больше проявляются недостатки нарезки с увеличивающимся шагом.

Изначально использовалась нарезка с однородным шагом, но с появлением более медленных зарядов и еще больших пушек была сделана попытка использования нарезки с увеличивающимся шагом в начале ствола, переходящей в однородную. Позже нарезка с увеличивающимся шагом использовалась по всей длине ствола. В 1894 году внедрялась дальнейшая модификация нарезки, когда нарезы делались вдоль ствола на длине нескольких калибров, затем нарезка переходила в спиральную с неравномерно увеличивающейся крутизной от 0 до 30 на выходе. В конце концов нарезка с равномерным шагом (постоянной крутизны) заняла главенствующее положение. Число нарезов в стволах варьировалось от 4 на дюйм калибра до 6 и даже 8; малые пушки были более соразмерны, чем большие. Пушки Британского легиона имели нарезы, известные как PHS (polygroove, hook section – многонарезной, крючково-секционный). Затем были пушки «многонарезной оружейной компании Элсвик». В 1849 году появилась нарезка PPS (mod.) – многонарезная, простая секционная модифицированная; изначальная PPS была использована в поздних пушках RML (Rifled muzzle-loader — нарезные пушки, заряжаемые с дула). В конечном счете была принята нарезка многонарезная, простая секционная с более поздней модификацией.

Ширина нарезов и полей (выступов поверхности ствола между нарезами), а также глубина нарезов зависят от сопротивления сдвига металла, формирующего ведущий поясок снаряда. При большом количестве нарезов металл пояска разрезается на соответствующее число узких ребер, но полная прочность на срез не равна прочности того же объема металла с меньшим количеством более широких ребер. Поэтому, если нарезы слишком узкие или слишком мелкие, поясок срезается, что серьезно влияет на вращение снаряда. С другой стороны, глубокие узкие нарезы ослабляют прочность ствола. С мелкими нарезами износ ствола быстрее приводит к потере точности выстрела, чем в случае глубоких нарезов, поскольку при этом ведущий поясок снаряда стирается больше. Таким образом, число, глубина и профиль нарезов должны соотноситься с калибром оружия, давлением пороховых газов в стволе и требуемой скоростью на вылете.

Крымская война 1853–1856 годов подстегнула английскую артиллерию к развитию. Одним из результатов этого стал коренной переворот в сфере полевой артиллерии. Инженеры начали проводить широкомасштабные эксперименты. Ланкастер, Витуорт и Армстронг – основные имена, связанные с этим развитием, но были и такие, как Ванделер, Линолл Томас и другие, внесшие свою лепту. Все они производили пушки с нарезным стволом. «Нарезные» – может быть, не совсем в современном смысле слова, но способные просверливать стволы эллиптическими или гексагональными сверлами, таким образом, чтобы придать вращение снаряду. Ланкастер и Витуорт изготовляли много пушек, Витуорт, в частности, был поставщиком Крымской войны.

Кованое железо вернулось в пушечное производство около 1850 года, но настоящий прорыв, преобразовавший артиллерию в науку, произошел в 1855 году, когда мистер Армстронг, как его тогда называли, представил свою пушку с нарезным стволом и заряжаемую с казенной части, известную как 40-фунтовая RBL (Rifled Breech Loading). Она была принята на вооружение в 1859 году по отчету комиссии, специально созданной для отбора лучшей нарезной пушки для королевства, Шуберинесс, 16 ноября 1858 года{82}. В отчете говорилось, что они разделили представленные образцы пушек на два класса:

Класс 1. Витуорт, Армстронг;

Класс 2. Майор Ванделер, мистер Б. Ирвинг, мистер Линолл Томас, мистер Лоуренс и барон Варендорф.

Орудия класса 2 были отклонены практически сразу: по мнению комиссии, эти образцы представляли слишком незначительные преимущества перед гладкоствольными орудиями, и не было рекомендовано делать какие-либо вложения в разработку этих орудий.

По классу 1 комиссия пришла к заключению, что пушки Витуорта имеют следующие недостатки:

1) снаряды сильно и быстро отклоняются вправо;

2) различные формы снарядов и гильз оказывают сильное влияние на дальность, сохраняются отклонения, отмеченные выше;

3) приходится тщательно чистить орудие перед каждым выстрелом, чтобы зарядить снаряд, избегая заклинивания.

Комиссия не рекомендовала вкладывать средства в их доработку. С другой стороны, она нашла пушки Армстронга определенно лучшими орудиями: более точными, более мощными и более надежными. Один его снаряд может нести болванку, шрапнель или взрывчатку. В силу вышесказанного комиссия рекомендовала незамедлительно принять это орудие для адаптирования к условиям полевых боев. Сэр Джонс (тогда мистер) Андерсон также представил хвалебный отчет по предприятию Армстронга, производящему пушки и снаряды.

Пушки Армстронга изготовлялись из кованого железа методом усадки последовательных слоев или колец одно на другое. Именно эта система, использовавшая принципы внутреннего напряжения, позволяла внешним слоям изготовленного ствола выдержать значительную часть напряжения, испытываемого им при стрельбе, обеспечивая пути дальнейшего совершенствования орудий. Опыт, однако, показал, что пушки RBL оказались не совсем удовлетворявшими требованиям, проблемы возникли с боеприпасами и эффективностью обтюрации. В этих пушках использовалась обтюрация системы «чаша». Она состояла из неглубокой чаши, закрепленной на лицевой стороне поршня затвора, и медного кольца, ведущего в пушку. Основным недостатком такой системы является то, что чаши должны были жестко фиксированы. Чтобы обеспечить полную герметизацию, поверхности чаши и кольца должны быть абсолютно чистыми, и медное кольцо было постепенно увеличено.

Эти пушки использовались в Китае в 1860 году[53]. Тяжелые, 7-фунтовые пушки были заказаны королевским флотом. Эти, 40-фунтовые и другие пушки производились в спешке в больших количествах в 1859–1862 годах. До 1863 года 2 500 000 фунтов стерлингов было истрачено на вооружение обоих родов войск этими пушками. Обманутые надежды, возлагаемые на них, обрекли эти пушки в глазах командующих армией и флотом. В результате в 1864 году не было сделано ни одной пушки. Пушки, находящиеся на складах, были переоборудованы в пушки, заряжающиеся с дула.

Кроме Британии, другие страны также экспериментировали с нарезными пушками. В 1846 году майор Кавелли в Италии и барон Варендорф в Германии, совершенно независимо друг от друга, изготовили пушки из кованого железа с нарезными стволами. Пушка Кавелли имела два спиральных нареза, в которые вставлялись четвертьдюймовые выступающие штифты продолговатого снаряда. В Германии Крупп разработал нарезную пушку с очень удачным механизмом затвора. В отличие от принятого в то время кованого железа он использовал значительно более прочную тигельную сталь. В середине XIX века сталь уже использовалась и в производстве других нарезных пушек, например пушки Виарда в Америке. К концу 1850-х Соединенные Штаты широко экспериментировали с нарезными пушками, некоторые из которых изготовлялись на сталелитейных заводах в Южном Бостоне и Вест-Пойнте в Колд-Спринг в штате Нью-Йорк. Однако первое появление нарезных пушек в сколько-нибудь значительном количестве в Америке наблюдалось непосредственно перед Гражданской войной 1861–1865 годов. Хотя в этой войне обе стороны начали боевые действия гладкоствольными орудиями, федеральная армия вскоре вооружилась 300 3-дюймовыми пушками из кованого железа. Эти пушки стреляли 10-фунтовыми снарядами; изготовлены они были путем обкладки оправки листами котельного железа. Сформованный таким образом цилиндр нагревался и пропускался через ролики для сварки. После остывания он калибровался сверлением, и во вращающемся стволе наносилась нарезка. Эта довольно грубая технология сохранялась в Америке почти до 1900 года. Одним из самых эффективных орудий этого периода истории Америки была пушка Парротта. Ее изготовляли из железа в моделях от 10 до 300 фунтов. Пушки Парротта легко узнаваемы по их тяжелым обшивкам из кованого железа, усиливающего казенную часть. Обшивка делалась путем наматывания спирали из железного прута на оправку, затем кольца наковывались на сваренный цилиндр и, остывая, усаживались на стволе.

Неудача пушек RBL Армстронга была если не катастрофой, то, по крайней мере, серьезным ударом. По этому вопросу была создана комиссия, просуществовавшая с 1863 по 1865 год. После проведения всестороннего анализа она пришла к выводу:

1) что многонарезная система нарезки пушек RBL с ее снарядами, покрытыми свинцом и сложной системой казенника, требующей использования оловянных чаш и смазки, по сравнению с дульнозарядной системой, крайне неудобна для использования в условиях военных действий. Ее второй недостаток – высокая стоимость как изготовления, так и поставок амуниции;

2) что дульнозарядные пушки заряжаются и обслуживаются значительно проще;

3) что пушки, удовлетворяющие всем требованиям безопасности, можно изготовить со стволами из стали, усиленными наложенными обручами кованого железа, в то время как пушки, сделанные только из стали, имеют тенденцию взрываться без каких-либо видимых причин.

Другая комиссия в 1870 году также представила доклад о предполагаемых преимуществах дульнозарядных пушек с точки зрения стоимости и ремонта по сравнению с пушками, заряжаемыми с казенной части, и посчитала, что эти преимущества перевешивают преимущества укрытия орудийной прислуги во время боя.

Все это доказывает лишь то, что все страны переживали «родовые муки» рождения казнозарядных орудий и что пионеры 1850—1860-х этого направления опередили свое время не потому, что их видение было неверным, а потому, что конструкторы и изготовители еще не были готовы вдохнуть дух зарядки с казенной части в возрождаемое их реальное воплощение.

В результате рекомендаций этих комиссий нарезные дульнозарядные орудия, известные как RML, были приняты на вооружение, и RBL, казнозарядные, переделаны в RML. Первые модели были сконструированы по образцу пушек Армстронга, но конструкция казенной части была усовершенствована в соответствии с накопленным опытом. Как это ни странно, в это же время Соединенные Штаты также конвертировали многие свои орудия.

Наконец, была принята система производства Королевского оружейного завода. Она состояла из: А – трубы или ствола из стали, Б – намотки, В – трубы и кожуха с цапфой из свернутого в спираль железа и винграда из кованого железа со скобочным соединением для усиления продольной прочности. Эти пушки в дальнейшем стали известны как Woolwich ML Guns (дульнозарядные пушки Вулвич), а позже пушки RML. Их первые образцы были достаточно малого калибра, но затем появились пушки большего калибра, и в 1870 году была выпущена 35-тонная дульнозарядная пушка для башенно-палубных судов. Именно этот образчик артиллерии был известен как «Младенец Вулвич». В то же время в наземные войска поступила 38-тонная RML пушка. В 1871 году сэр Купер Кэй и адмирал Худ представили доклад о полном своем удовлетворении дульнозарядной артиллерией, известной как RML, после чего адмиралтейство отказалось от пересмотра вопроса замены дульнозарядных на казнозарядные пушки. В 1873 году ВМФ получил 80-тонную RML пушку. 2 января 1879 года одна из 38-тонных RML пушек взорвалась на борту английского военного корабля «Громовержец» (Thunderer) во время учений в Средиземном море. Это было время, когда приверженцы казнозарядных пушек доказывали их преимущества, и на голову военных министров и их советников обрушилась лавина осуждений. В результате взрыва пушки погибло и было ранено много людей. Комиссия морских офицеров, расследовавшая инцидент, пришла к выводу, что причиной взрыва была двойная перезагрузка пушки, а не ее дефект. Последовало длительное расследование, с множеством экспериментов, в которых пытались взорвать пушку-близнец, привезенную в Вулвич с «Громовержца». Наконец, 3 февраля 1880 года комиссия по вооружению провела испытание пушки с двойным зарядом. Она взорвалась почти точно так же, как ее двойник три месяца назад. Так что их отчет полностью подтвердил изначальное заключение. Этот эксперимент по взрыву пушки проводился в специально построенной взрывозащищенной камере напротив мишенного вала в Королевском арсенале.

В итоге RML артиллерия изготовлялась всех размеров, от полевых легких до больших пушек для кораблей и прибрежных фортов. Ее гигантский образчик – 17,72-дюймовая (45 см) 100-тонная пушка. В течение многих последующих лет главенствования RML были изготовлены и более значительные экземпляры, 10– и 12-дюймовые пушки были установлены для защиты узких проливов. Такие защитные сооружения назывались running past points (пробежка мишенью прямой наводки). Замок Херст, где сходятся воды пролива Те-Солент и воды эстуария рек Итчен и Тест, на берегу которого находится Саутгемптон, был выбран местом одного такого укрепления.

Американским аналогом того времени был колумбиад – тяжелая, с удлиненной каморой железная дульнозарядная пушка, разработанная на основе бронзового прототипа 1810 года. Дальность выстрела этих 8-, 10– и 12-дюймовых пушек была около 5000 ярдов (4572 м). Новый тип колумбиадов был выпущен в начале 1860-х. Когда артиллерийско-технический комитет США выпустил рекомендации конвертировать гладкоствольные орудия в нарезные, они специально оговорили условие, что все тяжелые железные пушки в дальнейшем должны изготовляться на принципах, предложенных капитаном Т.Дж. Родманом. Это означало, что отливка пушки должна вестись на оправе с охлаждаемой водой центральной частью. При этом внутренняя часть ствола затвердевала первой и сжималась внешними слоями металла по мере их более медленного остывания, обеспечивая, таким образом, более прочную круговую структуру. Родмановские гладкоствольные орудия 8-, 10– и 20-дюймового калибра были одними из лучших в своем роде. 20-дюймовая пушка, изготовленная в 1864 году, выстрелила ядром весом 1080 фунтов (490 кг). 15-дюймовые пушки этого мастера находились на службе США до конца XIX века.

Совершенствование пороха, приведшее к увеличению размеров каморы и удлинению стволов, заставило вернуться к вопросу о RBL в 1879 году[54]. Были проведены дополнительные исследования по выяснению пригодности таких орудий в новых условиях. В результате в 1881–1882 годах были заказаны пушки:

Между 1855 и 1880 годами экспериментировали с пушками Армстронга, Витуорта, Паллисера, Томаса Линалла, Б. Бриттена, Ланкастера, Джеффриса, Родмана, Круппа, Ванделера и др. Кроме капитана Скотта, офицера ВМФ, и В. Паллисера, офицера кавалерии, все остальные были гражданскими лицами. Среди них не было артиллеристов. Даже так называемые пушки «Вулвич» не были пушками, изобретенными Вулвичем, название прижилось по докладам совместной армейско-морской комиссии по французскому типу.

К 1880 году разработчики и изготовители пушек значительно продвинулись по сравнению с уровнем времен Крымской войны и теперь могли представить орудия, обеспечивающие надежную обтюрацию[55], более совершенные системы запора казенника, такие как поршень затвора Велина (Welin) с его прерываемой резьбой, усовершенствованная прокладка Де Банже (De Bange) и грибовидная головка, – все это определенно подтвердило доминирующее положение казнозарядных орудий. Признание того факта, что провал пушек Армстронга связан с техническими несовершенствами, а не недостатками BRL, открыло дорогу к новейшим орудиям. Изначально казнозарядные орудия изготавливались полностью из стали. Общая тенденция состояла в удлинении орудия и уменьшении числа внешних укрепляющих ствол элементов. Для увеличения продольной прочности использовались скобочные соединения. Однако к 1890 году Комиссия по артиллерии была убеждена, что стволы с проволочной обмоткой были лучше чисто стальных стволов. Преимуществами проволочной обмотки считались:

1) абсолютная прочность материала могла быть обеспечена испытанием каждого кольца дюйм за дюймом, что было невозможно в то время проделать со стальными обручами, в которых могли образовываться внутренние дефекты;

2) необходимое натяжение могло регулироваться послойной подстройкой;

3) разрыв в отдельном слое приводит к локальному дефекту, относящемуся исключительно к слою, в котором он произошел;

4) прочность на растяжение стальной проволоки в два раза выше стальных прессованных или кованых трубок или обручей.

К ее недостаткам относили:

1) необходимость преодоления продольной слабости;

2) недостаточную устойчивость при выстреле.

Таким образом, в британской армии стволы с проволочной обмоткой вытеснили чисто стальные стволы.

Современные орудия могут классифицироваться как казнозарядные (BL), так и скорострельные (QF). Термин «скорострельное» применяется к орудию, заряд которого заключен в латунную гильзу. Обтюрация обеспечивается расширением гильзы при выстреле. Казнозарядные – это пушки, заряд в которые закладывается в шелковом матерчатом мешочке. Обтюрация в этом случае обеспечивается уплотняющей прокладкой. Между 1880 и 1900 годами принятие латунных гильз значительно ускорило обслуживание пушки. В настоящее время различие между BL и QF носит чисто академический характер, поскольку оба обеспечивают высокую скорость стрельбы. Сегодня термин «скорострельные» применяется к орудиям малого калибра, таким как полевые и иные мобильные орудия, а казнозарядные – более тяжелые орудия.

Проектировщики пушек должны четко определять следующие параметры:

1) вес за боевым расчетом;

2) вес орудия и тип нарезки;

3) вес снаряда;

4) дальность и скорость полета;

5) параметры заряда, обеспечивающего заданную дальность и скорость полета;

6) прочность, необходимую, чтобы выдержать удар при выстреле;

7) наиболее подходящую марку стали;

8) толщину материала в различных точках орудия, обеспечивающую достаточную прочность конструкции в этих точках при выстреле;

9) требуемые параметры безопасности.

В большинстве случаев заранее предполагают, что давление за снарядом всегда сохраняет свое поведение во время прохода снаряда по стволу, например прямолинейный график зависимости давления от пройденного расстояния. Недопонимание этой проблемы в сочетании с недостаточностью научных знаний и игнорирование технологических недоработок сдерживали развитие артиллерии в ее первые 570 лет существования. Ни одно современное орудие не изготавливается из единого куска стали. Никакой стальной цилиндр, каким бы толстым он ни был, не выдержит давления при выстреле. Необходимая прочность достигается за счет сжатия/усадки одной стальной трубы на другой, что, следуя точно рассчитанным напряжениям и сжатиям, позволяет вдвое повысить стандартную прочность разрыва материала. Таким образом, коэффициент надежности дула обеспечивается на уровне 2, а казенной части – 1,5. При изготовлении пушек используются различные марки стали, обычно никель-хромовые легированные стали.

Идея усадки одной трубы на другую для значительного повышения прочности разрыва существовала более ста лет, однако ее эффективная реализация стала возможной лишь в XX веке. Еще в 1832 году французский инженер-артиллерист капитан А. Тьери (A. Thiéry) указывал на значение усиливающих колец, трубок или намоток. В Англии профессор Д. Тридвелл (D. Treadwell) пришел к тому же заключению в 1842 году. Роберт Маллет (Robert Mallet), конструктор 36-дюймовой мортиры, в своем докладе в Ирландской академии 25 июня 1855 года описывал метод изготовления стволов пушек, при котором на внутреннюю трубу усаживались шесть концентрических внешних труб, из которых три внутренних трубы насаживались в режиме сжатия, а внешние три – в состоянии напряжения. Пятью годами позже, 14 мая 1860 года, капитан А. Т. Блейкли (A. T. Blakeley), член Королевской академии, представил доклад «О практическом применении принципов, изложенных в академии мистером Маллетом», в котором он описал свои собственные эксперименты в изготовлении пушек и заявил о приоритете в развитии кольцевой структуры. Последовала горячая дискуссия, которая нас не касается. Достаточно сказать, что мортира Маллета была спроектирована в октябре 1854 года, в то время как предварительное описание изобретения патента Блейкли № 431 от августа 1855 года было заявлено 27 февраля 1855 года. Его первая публикация появилась в июле того же года. Предварительное описание изобретения Уильяма Армстронга датировано 11 февраля 1857 года, однако профессор Тридвелл, представивший план производства пушки в военном министерстве в 1855 году, был настолько удовлетворен тем, что почва под это была уже подготовлена, что в письме от 28 мая 1855 года капитану Дж. Х. Лефрою он пишет: «После того как Вы сообщили мне в нашей беседе на прошлой неделе, что правительство уже готово продолжить эксперименты по созданию пушки по плану, близкому к тому, что предложил я, я воздержался от того, чтобы занимать Ваше время множеством деталей, касающихся механики, которые могли бы, по моему мнению, усилить предложенную мной конструкцию и, в частности, элемента, являющегося предметом прилагаемого доклада».

Приведенные здесь данные показывают, что капитан Блейкли пытался «запрыгнуть в повозку пушки». Претензии профессора Тридвелла, после тщательного расследования Американской академией по искусству и науке, в 1865 году были признаны справедливыми, и он был награжден золотой медалью Румфорда.

Капитан Блейкли вскоре основал завод «Блейкли Орданс Уокс» в Гринвиче и изготовил свои пушки. Некоторые его полевые образцы использовались конфедератами в Гражданской войне в Америке 1861–1865 годов. Однако его завод в Гринвиче просуществовал недолго.

Помимо всего прочего, пушка должна удовлетворять четырем условиям. Она должна иметь:

1) достаточную продольную прочность;

2) достаточную тангенциальную (окружную) прочность;

3) достаточную устойчивость при выстреле;

4) полноценную обтюрацию, то есть предотвратить какую-либо утечку газа назад или вперед по стволу.

Первое условие требуется, чтобы предотвратить поперечное разрушение орудия при выстреле. Это достигается вырезами в трубах, образующих стыкуемые плечи отдачи ствола. При выстреле они сжимаются в единое целое. Второе условие гарантирует, что орудие не взорвется при выстреле. Это обеспечивается усадкой достаточного количества металла или намотанной проволоки на части, подверженные наибольшему давлению. Максимальное давление в средней части орудия может достигать 18–20 т на квадратный дюйм. Такое давление создается на первых нескольких футах пролета снаряда, после чего давление постепенно падает, пока снаряд не достигнет дульной части, где давление снова поднимается. В дульной части давление поднимается до 6 т на квадратный дюйм. Такое распределение давления по стволу объясняет, почему самая толстая (усиленная) часть пушки расположена в казенной ее части и каморы (зарядной камеры) и почему у дульного среза делается утолщение. Третье требование связано с гарантией того, что дуло при выстреле не «толкнется» вниз, сбивая прицельную настройку. Реально пушка всегда устанавливается с этим припуском, называемым «поправка на провисание ствола» (droop) и предусмотренным в таблице дальностей и прицелов. И последнее. Есть две причины предотвращения утечки газов. Первая – температура горения при выстреле достигает порядка 2000 °C, при такой температуре сталь «смывается» из ствола, этот эффект известен как эрозия. Вторая – чтобы орудие всегда стреляло в соответствии с таблицей дальностей и прицелов, необходимо обеспечить постоянство «выбрасывающего» давления за снарядом. Проволока имеет существенное преимущество – обеспечение высокой тангенциальной прочности, но не может обеспечить ни продольную прочность, ни устойчивость при выстреле. Устойчивость при выстреле может быть обеспечена только с применением стальных труб.

Изготовление типового тяжелого орудия с использованием проволочной намотки выглядит следующим образом.

Заготовки делаются в сталелитейном цехе путем разлива расплавленного в печи металла в соответствующие формы. Затем заготовки куют в гидравлическом прессе или паровым молотом. После поковки более 8 дюймов диаметром трепанируется центральное отверстие. Трепанирование отличается от высверливания тем, что первое означает удаление твердого осевого наполнителя отливки, в то время как высверливание означает удаление металла малыми порциями. Следующая операция – ковка. Для этого заготовка разогревается до температуры порядка 1050 °С и помещается на специальную оправку. Ковка заканчивается при температуре около 650 °С, в противном случае, если продолжить ковку при более низкой температуре, металл приобретает свойства наклепанности с формированием внутренних напряжений. Таким образом выковываются трубы приблизительно требуемой формы и диаметра. После ковки от заготовки отрезаются образцы для контроля ее механических свойств и химического состава, чтобы убедиться, что они соответствуют техническим условиям. Если ТУ выдержаны, заготовка подвергается закалке в масле и отпуску для снятия внутренних напряжений, возникающих в процессе ковки и закалки, и стабилизации твердости. После этого проводятся дополнительные контрольные анализы/испытания. Затем трубка А подлежит «чистовому сверлению», и в местах плеч отдачи ствола вырезаются щели. Манжета с выточками усаживается (в горячем состоянии) на задний конец трубки А. Она усиливает запальную втулку казенника и формирует соединение между трубкой А и обкладкой посредством кольца казенника. Затем на трубку А усаживается (в горячем состоянии) дульное стопорное кольцо. Это ступенчатое кольцо, служащее еще и передним фиксатором проволоки, формирует продольное соединение между трубками А и В, то есть между внутренней и внешней частью ствола. Следующая операция – намотка проволоки. Проволока представляет собой стальные полоски порядка 1/2 дюйма шириной и 1/4 дюйма толщиной, прочностью на разрыв порядка 150 т на квадратный дюйм. Процесс сложный и выполняется на специальном оборудовании, позволяющем изменять натяжение намотки от слоя к слою таким образом, чтобы каждая навивка несла свою полную нагрузку. Например, на 15-дюймовой пушке количество слоев насчитывает от 79 на казеннике до 20 на дульном конце, а натяжение варьируется от 40 т в начале до 28,5 т на квадратный дюйм в конце. Расходуется 185 миль такой проволоки. Затем трубка В, после аналогичной обработки, усаживается поверх проволоки. Эта операция проводится путем ее нагрева до температуры порядка 550 °F (288 °С), после чего она опускается на ствол, устанавливаемый вертикально в глубокой яме казенной частью вниз, и охлаждается разбрызгиванием воды на горячий металл. Затем на трубку В усаживается подогретый для вставки кольца казенника задний конец обкладки. И в завершение кольцо казенника, подогретое до температуры не выше 550 °F (288 °С), ввинчивается и усаживается в обшивку. На этом построение пушки заканчивается, проводятся отделочные операции, такие как окончательная внутренняя и внешняя обработка и нарезка ствола. Нарезка наносится на специальном станке, на нарезочной головке которого крепятся три резца. Резцы «выхватывают» металл на обратном ходу. Для завершения нарезки требуется многократный ввод/ вывод головки. Нарезка большого орудия может занимать три недели. После нанесения нарезов орудие оснащается затворным механизмом.

В последние 30 лет в некоторых случаях появилась тенденция возврата к полностью стальным орудиям. В некоторых последних моделях полностью отказались от проволоки. Примером такого полностью стального современного орудия может служить казнозарядное 6-дюймовое орудие «Марк XXIII», используемое ВМС во время Второй мировой войны. Приблизительно в это время был разработан новый метод изготовления орудий. Этот метод известен как auto-frettage (самоскрепление ствола) и основан на том, что каждый последующий слой стальных трубок упруго воздействует на слой под ним. В пушках малого калибра это имеет некоторое преимущество, например, орудие может отливаться целиком и затем получить эффект самоскрепления давлением жидкости. Таким образом, можно увеличить выпуск орудий и понизить их стоимость. Однако этот метод имеет свои недостатки.

Скорость снаряда на вылете (дульная, начальная) современного орудия варьируется в пределах 2500–2900 футов (762–884 м)/с[56], в зависимости от назначения. С целью сокращения износа орудия дульную скорость стараются снизить, компенсировав баллистику и дальность полета улучшением аэродинамических свойств снаряда. Самое тяжелое орудие Британии было изготовлено в конце Первой мировой войны – 18-дюймовое казнозарядное, весом 150 т. Оно выстреливало снаряд весом более тонны на расстояние 25–30 миль (40–48 км). Максимальная высота траектории при выстреле на максимальную длину достигала 12 миль (19,3 км). По решению Вашингтонской конвенции 1922 года это орудие было утилизировано.

Параллельно с развитием пушек развивались и гаубицы, как продолжение своего предшественника – мортиры. С самого зарождения артиллерии мортиры занимали свое особое место. Вплоть до начала XIX века такие орудия изготовлялись из бронзы, и многие типы мортир устанавливались в фиксированном положении под 45°, что с XVI века считается углом максимальной дальности полета. Джон Мюллер сетовал на глупость английских артиллеристов, продолжающих крепить минометы под фиксированным углом. Еще в 1788 году испанцы сделали mortero de plancha, или «плиту» – мортиру на подставке, отливаемую единым целым. Расстояние выстрела регулировалось подбором заряда, а не углом наклона. Мортира устанавливалась на подставке между двумя боковыми стойками, стянутыми поперечиной. Поскольку подставка не имела колес, мортира перевозилась на специальных повозках. В батарее мортира обычно устанавливалась ровной на деревянной платформе, а на борту корабля – на вращающейся подставке. Вес мортиры в сочетании с углом наведения удерживали ее на месте во время выстрела, хотя иногда ее приходилось привязывать для надежности. В мортирах не использовались пыжи, поскольку они препятствовали возгоранию запала. В былые времена снаряды мортиры всегда заряжались запалом к вылету. Канонир, выстреливая, делал двойной поджог: он поджигал запал одной рукой и взрыватель другой – рискованная операция. Большинство мортир имели долфины (ручки для поднятия орудия). Некоторые образцы имели поддоны для предотвращения рассыпания пороха запала при почти вертикальном расположении казенника.

Около 1750 года длина ствола французской мортиры равнялась полутора диаметрам снаряда; в Англии длина ствола мортиры равнялась двум диаметрам снаряда для малых калибров и трем для мортир больших чем 10—13-дюймовые чугунные мортиры. Дополнительная длина британских мортир утяжеляла их, например, 13-дюймовая английская мортира весила 25 cwt, а такая же французская – почти вполовину меньше. Джон Мюллер возмущался, что английские изготовители рабски следовали критериям пушечников. Он считал, что «упрочнение мортиры абсолютно излишне, поскольку оно лишь утяжеляет орудие совершенно бесполезным металлом там, где этого не требуется, и, как будто им мало этого лишнего металла, они еще и удлинили дуло, делая ее сверхтяжелой. Литейные формы также представляют собой помесь без системы и вкуса»{83}.

Я уже описал маленькую мортиру кохорн. Прежде чем ее признали в Англии, она с большим успехом применялась бароном ван Кохорном в 1673 году в войне против французов. Генерал Оглеторп (Oglethorpe) использовал их в довольно значительном количестве при бомбардировке Сент-Августина в 1740 году. Испанцы перевели кохорн как «cuernos de vaca» – «рога коровы». Много мортир применялось и в Гражданской войне в Америке.

Гаубица – название, заимствованное из немецкого haubitze, – была изобретена в Дании в XVII веке, когда потребовалось стрелять из полевых орудий снарядами большими, чем они могли, при том же калибре, по высокой, как у мортир, траектории, но более легких и мобильных. Значение этих орудий вскоре нашло всеобщее признание, и они заняли свое место в артиллерии всех европейских стран. В XVIII веке мобильность гаубицы обеспечивалась двухколесной прочной телегой. Относительно короткий хобот лафета позволял регулировать угол выстрела в широких пределах. Гаубица была орудием с большим углом и невысокой скоростью выстрела. Гаубицу отличала высокая траектория снаряда и отличная точность попадания. Ее назначение – это поиск узких целей, скрытых высокой стеной. Благодаря ее низким баллистическим свойствам гаубица стреляла более тяжелыми снарядами, чем пушки того же калибра. Благодаря широкому подбору подстраиваемых зарядов гаубица – оружие большой точности, дальности и угла поражения.

В Англии в середине XVIII века гаубицы были 5,8-, 8– и 10-фунтовыми, но последние были настолько тяжелы (иные 50 дюймов длиной весили более 3500 фунтов), что от них вскоре отказались. Мюллер, как всегда, сокрушался о сверхтяжелости этих орудий и, взамен, спроектировал 6-, 8-, 10-и 13-фунтовые гаубицы, которые, благодаря лучшему распределению металла, были значительно легче используемых.

Британцы завезли гаубицы в Новый Свет, во Флориду, в 1760 году. После Войны за независимость США (1775–1783) 12– и 10-фунтовые гаубицы были приняты Соединенными Штатами на вооружение.

Изначально гаубицы использовались при осадах, но позже применялись и в полевых операциях. В Англии появились 5-дюймовые казнозарядные (BL) полевые орудия и 6-дюймовые (BL) осадные гаубицы. Последние, впоследствии, были усилены австрийскими 9,45-дюймовыми. В ходе Первой мировой войны размеры гаубиц увеличивались. Первым таким образцом была французская гаубица «Мама» – 9,2 дюйма. Самая большая гаубица была принята на вооружение в Англии – 18-дюймовая, BL, 40-го калибра. Ее длина составляла 60 футов, и по виду она была очень похожа на пушку.

В целом в течение последнего века в пушках мало что изменилось, кроме, конечно, дизайна и технологий. Были разработаны новые образцы орудий, такие как 5,5-дюймовые и легкие 25-фунтовые пушки/гаубицы. Однако как пушки они не представляют собой чего-то нового, их «новизна» состоит в лафете, способах транспортировки/перемещений и амуниции, но не в принципах их изготовления. То же относится и к противовоздушным и противотанковым орудиям.

Достигло ли «пушечное» развитие своего предела? Конечно, с отказом от крупных пушечных кораблей и береговых фортов большая часть английских genus отправлена в запас и, в связи с развитием ракетной техники, уже вряд ли вернется на боевые позиции. Одно ясно, что темпы развития артиллерии за последние 70 лет далеко превзошли ее темпы развития в предшествующие пять столетий.

Глава 4. Лафеты и шасси

По изначальному предназначению лафет или шасси пушки должны обеспечить удобную позицию для стрельбы несомого орудия. Лафет означает средство транспортировки на колесах, для которого мобильность является важным параметром. Шасси означает более статичную структуру. Сразу же необходимо понять, что такое различие терминов возникло сравнительно недавно, во времена былые орудия устанавливались на любые, попавшие под руку повозки, посчитавшиеся приемлемыми. Вначале малые орудия, мало отличавшиеся от ранних ручных бомбард, монтировались либо на легких подставках, либо на опорах, называемых baculi, или перевозились на примитивных тачках, известных как petits charrois. Иногда легкие орудия устанавливались на ribaudequins. Первыми ribaudequin были грубо сколоченные двухколесные повозки, которые тянули люди, перевозившие малые орудия и снаряды к ним, carreaux – дротики или арбалетные стрелы. Деревянный мантелет[57] защищал канониров сзади, а впереди повозка щетинилась пиками, закрепленными на ней как chevaux de frise. Во время Гуситских войн 1419–1434 годов повозки (возы) иногда с закрепленными на осях косами использовались чехами как мобильные укрепления или в качестве щитовой ограды лагерных стоянок[58]. Фруассар повествует, как такие ribaudequins использовались в войне между городами Гент и Брюгге в 1382 году. В третьей четверти XV века такой вид телеги преобразился в четырехколесную повозку, которую тянула пара лошадей, возившую и канониров (пушкарей), имевших здесь малые «портативные» орудия.

Когда не требовалось вести огонь с подвижной платформы, повозка, везущая орудие и обслуживающую его команду, становилась легкой транспортной телегой. Когда боевые действия становились неизбежностью, телега разгружалась, и пушки крепились на подставках, устанавливаемых на земле. На Британских островах такие carriers[59] появились сначала к северу от реки Туид, поскольку впервые они упоминаются в парламентских актах Шотландии в 1456 году, в которых carts of warre называются для удобства легкой артиллерии.

С другой стороны, более тяжелые образцы артиллерии привязывались к деревянному каркасу, называемому telaria. Они возводились с обеих сторон орудия, устанавливаемого на земле с упором казенной части на прочную деревянную опору, сдерживающую отдачу при выстреле. Часто вертикально устанавливаемый амортизирующий упор встраивался непосредственно в подставку. Часто в этом случае упор усиливался прочными железными уголками. Это примитивное приспособление впоследствии заменил trunk – выдолбленное бревно, обмотанное железной проволокой и привязываемое к пушке железными прутьями или пеньковыми веревками. При установке орудия под нужным углом его дульный конец поднимался на крестовине, а казенник надежно закреплялся за скобу, вбитую в землю. Массивные, и часто фантастические, орудия, появлявшиеся во второй половине XV века, устанавливались на всевозможных, самых фантастических устройствах. Образцами могут служить бронзовая 25-дюймовая пушка Урбана, изготовленная для турецкого султана Мехмеда II Фатиха для сокрушения стен Константинополя в ходе его последней осады 1453 года, и 20-дюймовая «Монс Мег», используемая в осаде Думбартона. Для первой пушки требовалась подставка, составленная из 30 скрепленных вместе повозок, 60 волов для перевозки и команда из 200 человек, шагающих рядом в сопровождении. Крайняя громоздкость и неповоротливость не позволяли проделывать более пяти миль (8 км) в день. Для выстрела пушку необходимо было положить на землю, поднять дуло на подставку типа клина, а казенник упереть в землю. Изменение высоты или направления раз установленного положения было сложнейшей инженерной задачей, требующей больших затрат времени и людских ресурсов. Пушка, конечно, могла нанести большой урон любому строению и крепостной стене, если ее огромный каменный снаряд попадал в цель.

Так что будет правдой сказать, что до начала XV века не существовало того, что мы знаем как лафет.

Лафеты на колесах стали применяться в самом конце XV века. Конечно, они были грубо изготовлены по современным понятиям, но по своим принципам они вполне соответствовали практике современного применения. Основные его составляющие – это хобот лафета, колесный вал и колеса. Хобот лафета представлял собой сплошной деревянный брус, поддерживаемый спереди на грубо отесанном колесном валу твердого дерева, на концах которого крепились грубо сколоченные колеса, напоминающие сегодняшние колеса деревенских телег. Пушка укладывалась на деревянную опорную раму (люльку), которая крепилась на подкладке хобота лафета сразу над колесным валом. Для изменения угла подъема люлька оснащалась цапфой. Угол подъема устанавливался либо с помощью деревянной арки, положение которой фиксировалось штырем, пропускаемым между аркой и люлькой, либо удержанием люльки в требуемом положении с помощью клина или клиновой заключки, помещаемой под конец казенника.

Сейчас необходимо рассмотреть вопрос конструкции колеса, поскольку его размер определялся некоторыми факторами, особенно если это транспортное средство рассчитывалось на бездорожье. В общих чертах понятно: чем больше диаметр колеса, тем выше его тяговая способность, но существуют практические ограничения на размер колес, основным из которых является вес, необходимый для обеспечения требуемой прочности. Если тележка движется только по прямой, ровной горизонтальной дороге, реакция на землю будет вертикальна при правильной форме колеса в виде простого диска. Но на практике такие идеальные условия встречаются крайне редко, и колесам тележки в движении приходится противостоять значительным боковым напряжениям. При повороте центробежная сила оказывает боковое давление, действующее на ось колеса, преодолеваемое трением о землю. Эти силы тянут центр наружного колеса наружу, а внутреннего колеса – внутрь. Сила, действующая на внутреннее колесо, меньше, так как центробежная сила действует в сторону внешнего круга, увеличивая давление внешнего колеса на землю. Поэтому желательно, чтобы форма колес помогала сопротивлению давления, переворачивающего повозку на внешнюю сторону поворота. Аналогично, если дорога горизонтально не ровная, колеса, находящиеся внизу, подвержены дополнительной нагрузке на их ось, «выталкивающей» их из-под повозки, а несколько меньшая дополнительная нагрузка на стоящие выше колеса (поскольку увеличивающаяся вертикальная нагрузка увеличивает силу их трения о землю) толкает их под повозку. Эти силы могут быть настолько значительны, что смогут сломать спицы колес. Однако если спицы установлены с некоторым наклоном в сторону возникающих нагрузок, то нагрузки распределятся вдоль спиц, а не поперек, при радиальном их положении. Таким образом, блюдцеобразные колеса более устойчивы к поперечным нагрузкам.

Однако это означает, что спицы нижнего колеса в контакте с землей более не вертикальны. Соответственно, при контакте с землей они подвергаются поперечным нагрузкам. Чтобы компенсировать это, ось колесного вала изогнута вниз таким образом, чтобы выставить нижние спицы в вертикальное положение. Если выполнить все эти условия, то колесо принимает форму усеченного конуса, а не круга и если его не ограничить, то будет вращаться вокруг оси этого конуса. Шплинт и прокладка ограничивают вращение колеса при движении вперед, и, чтобы снизить давление и трение, колесный вал слегка выгнут вперед. Колеса такой формы называют «тарельчатыми», наклон спиц нижнего колеса называется «подкос», наклон колесного вала вниз называется «понижение», а наклон вперед – «укосина». Понижение и укосина вместе называется «посадка» оси.

С тех самых пор, как в XV веке венецианцы, как говорят, изобрели «колесную повозку для артиллерии», наших предшественников беспокоил вопрос колес. С начала XVI века столяры и колесных дел мастера вели спор о том, являются ли тарельчатые колеса лучшими для тяги. Луис Колладо (Luis Collado) говорил: «Одни заявляют, что тарельчатые колеса никогда не дадут перекоса на марше. Другие говорят, что колеса со спицами, свыше бочкообразного изгиба, под действием большого веса будут испытывать сильное вращающее напряжение, что значительно сократит срок их службы. Я разделяю это мнение, конечно, прямые колеса выдержат больший вес, чем колеса какой-либо иной формы. А вращающая нагрузка под большим весом на марше может быть компенсирована увеличением ширины, обычно принятой для тележек».

Однако приверженцы тарельчатых колес, очевидно, выиграли спор, поскольку колеса лафетов ранних пушек изготовлялись по описанным выше принципам.

В моторном транспорте этот вопрос решается дифференциалом.

При зарождении артиллерии традиции Средних веков довлели над всеми, и люди, ориентируясь в основном на осадные войны, а не полевые сражения, строили орудия громадных размеров. В этих условиях полевая артиллерия, естественно, чахла. Эта стратегическая концепция была общей для всех европейских государств, и каждое из них строило свою артиллерию, исходя из нее. Эта тенденция особенно проявилась в конце XVI века. В результате лафеты пушек стали массивными, неповоротливыми и чрезвычайно сложными для транспортировки. Они состояли из двух огромных боковых стоек, соединенных вместе, образуя жесткую раму, колесный вал, крепящийся на передней поперечине. Опора цапфы, обшитая железом, врезалась в боковые стойки выше оси, и цапфы, появившиеся к тому времени, крепились железными квадратными чашами. Ствол все еще поднимался клином или клиновой заключкой.

XVII век был отмечен началом мобильного ведения войны, и, наконец, была признана роль артиллерии в полевых баталиях. Это привело к модификациям. Шведский король Густав II Адольф, «апостол полевой артиллерии», первым оценил ее важность и представил две легкие пушки. Одна из кованых железных труб, покрытых кожей, стрелявшая картечью. Такие пушки оказались непрочными и были заменены второй моделью – 4-фунтовой (80 мм) чугунной пушкой весом 310 кг длиной 16 калибров, которую тянули две лошади. И хотя эти пушки не были столь уж эффективны, их маневренность была признана как параметр, который необходимо развивать. Это было большим шагом к открытию новой эры в полевой артиллерии.

Во время Гражданской войны в Англии 1642–1651 годов артиллерия, используемая как при осадах, так и в полевых условиях, была тяжелой, плохо управляемой, ее установка на месте довольно сложной. Легкая, удобно сконструированная повозка оставалась мечтой, но, будь эта мечта реализована в XVII веке, тягачи, всюду разъезжающие сегодня по дорогам, не смогли бы обеспечить мобильность в сегодняшнем понимании этого слова. Так что не приходится особенно удивляться тому, что писатели того времени мало уделяли внимания этим вопросам. В бою противники все еще выстраивались друг перед другом, а пушки рассредоточивались между пехотинцами, стреляя по приказу без малейшего понятия о последующих перемещениях, которые в условиях жаркого боя были практически невозможны. Это краткое описание положения дел во время кромвелевских войн типично для использования артиллерии в боевых условиях в середине XVII века. Оно применимо ко всем войнам на континенте[60]. Во время Гражданской войны было введено одно изменение в распределении артиллерии – приписывание одного или двух полевых орудий каждому пехотному полку. Кроме того, когда Кромвель воевал под Данбаром (город в Шотландии), он сконцентрировал свою артиллерию в одном, определенном из тактических соображений месте. Это указывает на то, что отношение к артиллерии в умах командующих менялось. Справедливо будет сказать, что Гражданская война породила новые идеи использования полевой артиллерии в Англии.

Передок орудия, как это понимается сегодня, впервые был использован в 1680 году. Это было важное нововведение. Оно преобразовало двухколесный лафет в четырехколесный, более пригодный для перевозок и сокращающий время подготовки орудия к бою. Передок орудия представлял собой, главным образом, колесный вал и два колеса с крюком в задней части для зацепа за кольцо на хоботе лафета, образуя, таким образом, гибкое соединение. Тяга обеспечивалась одной лошадью, запрягаемой между оглоблями, и, при необходимости, еще парами впереди. Полевая артиллерия все еще оставалась медленной на марше и далекой от желаемой эффективности с канонирами, шагающими рядом со своим орудием, и погонщиками, набираемыми из гражданского населения, недисциплинированного и ненадежного.

Англичане первыми использовали артиллерию как мобильное оружие в битве под Бленеймом[61] в 1704 году. Осознав значение полевой артиллерии, командование ввело батальонное 3-фунтовое орудие, приписанное к кавалерийскому батальону и перемещаемое во время боя тяговыми канатами. Эра управления тактическим огнем была (у англичан. – Ред.) в зачаточном состоянии. Герцог Мальборо, начальник артиллерии и, по совместительству, командующий армией, использовал артиллерию, демонстрируя, сколь важную роль он ей отводит. В своем знаменитом походе к Дунаю он взял с собой такое количество пушек, которое по тем временам считалось излишним, особенно учитывая сложность местности и зависимость успеха от быстроты перемещений. Во всех военных кампаниях британцы имели в войсках больший процент артиллерии, чем кто-либо еще, и, в частности, всегда больше французов[62]. Мальборо приходилось считаться с условиями, с которыми сталкивались все его предшественники: громоздкость орудий, неповоротливые повозки, непроходимые дороги, наемные погонщики и плохие тягловые лошади. К 1750 году британская полевая артиллерия состояла из 3-, 6-, 12– и 24-фунтовых пушек, не считая мортир/минометов и тяжелых осадных орудий. Они были разделены на два класса: легкие и тяжелые. Амуниция еще не перевозилась на передке орудия, а паковалась в деревянные ящики и грузилась на сопровождающие повозки, возчики которых шли рядом пешком. Три-четыре мили (4–6 км) в час – это все, на что они были способны. Описание лафетов этих полевых орудий можно найти в работе Мюллера «Трактат об артиллерии», часть IV. По сути, они оставались теми же, что и в предыдущие века, ходя сделаны лучше и конструктивно легче.

И все-таки в ходе Семилетней войны (1756–1763) определенный прогресс был достигнут: в битве при Варбурге, в 1760 году отличился капитан Филлипс, привезший свои пушки на важную высоту. Фридрих II Великий научился использовать артиллерию в ходе Семилетней войны. Этот болезненный урок он получил дорогой ценой – потеряв опытных кавалеристов (особенно при Кунерсдорфе в 1759 г.), ему пришлось всецело положиться на мощь своих пушек. Чтобы не отставать от кавалерии, ему пришлось сформировать «конную артиллерию»[63]. Его полевая артиллерия состояла лишь из легких пушек и гаубиц. Эти совершенствования, особенно орудийных лафетов, позволили ему устанавливать малые батареи в наиболее важных пунктах поля боя и открывать огонь, защищая расположение войск. Но еще более важным элементом боя была возможность передислоцировать батареи по мере необходимости[64].

В результате сражений с Фридрихом II французы также провели ряд реформ. Основным инициатором этих реформ был Жан-Батист Вакет де Грибоваль (Jean-Baptiste Vaguette de Gribeauval), генерал и военный инженер (1715–1789). Он принес в свою страну ряд идей после службы в австрийской артиллерии в войне против Фридриха II. Именно Грибоваль защищал Швайднитц (совр. Свидница) в Силезии от войск Фридриха II с 6 августа по 9 октября 1762 года. Кардинальные реформы во французской артиллерии Грибоваль начал в 1765 году, но он не мог реализовать все свои идеи, пока не стал генеральным инспектором артиллерии в 1776 году. Он практически революционизировал французскую артиллерию и оказал значительное влияние в этом вопросе на другие страны. Некоторые его усовершенствования касались конструкции лафетов: использование кованого железа или дерева, усиленного железом; увеличение диаметра колес передка орудия, применение железного колесного вала, замена оглобли дышлом. Он пристроил на лафете ящик для части амуниции и спроектировал новый тип повозки для амуниции со специальными отделами для снарядов в сборе. Еще одним нововведением было принятие стандартизации, позволявшей использовать взаимозаменяемость частей, в случае их повреждения или износа. Артиллерия Грибоваля влетала на поле боя галопом и сметала вражеские батареи подавляющим огнем. Он изменил лафеты не только полевых орудий, но и лафеты, используемые для осадных, гарнизонных и береговых орудий. Он сократил длину и уменьшил вес орудий, а также изменил зазор между снарядом и стенками канала ствола. Грибоваль перевел французских гражданских погонщиков в солдат. В качестве осадных и гарнизонных орудий он использовал 12– и 16-фунтовые орудия, 8-, 10– и 12-дюймовые мортиры. Для береговых укреплений он использовал поворотные платформы, которые, имея колеса на рельсах, в огромной степени облегчили перемещение пушек. Эти нововведения с большим успехом использовал в будущем Наполеон в сочетании с новыми тактиками. Своими успехами Наполеон во многом обязан своему искусству использования артиллерии, которому он специально обучался и офицером которой он являлся. Под его командованием не было неспешной артиллерийской подготовки кавалерийской атаки. Он предпочитал выдвигать артиллерию вперед на близкое расстояние и картечью расстреливать вражеские ряды, эффективно прикрывая свои наступающие колонны, позволяя им ворваться в образовавшуюся брешь практически без единого выстрела.

Значение быстроты маневра стало еще более очевидно, и в 1793 году это привело к созданию в Британии королевской конной артиллерии. На вооружение были приняты более легкие орудия, и, одновременно, их мобильность была повышена использованием лошадей парами. Погонщики так-же стали солдатами, а канониров посадили на лошадей или лафеты. Вопрос оглобли против дышла оставался спорным в течение многих лет. Англичане оставались приверженцами оглоблей, тогда как все остальные нации приняли дышло. Где-то в это же время стал внедряться однобрусный хобот лафета. Он позволял облегчить всю конструкцию и увеличить выставляемый угол, но он не был принят повсеместно в Британии до окончания Крымской войны.

Вопрос, тесно связанный с перемещением артиллерии, – это вопрос тягловой силы. Эксцентричные осадные орудия ранних веков тянулись в основном волами, и после их исчезновения более ортодоксальные образцы тянулись лошадьми. Принятые требования по количеству лошадей, необходимых для перевозки пушек эпохи Елизаветы I, представлены в таблице главы 3. В более близкие к нам времена и другие четвероногие, помимо лошадей, использовались для этих целей, особенно в Индии. Это были буйволы, слоны и мулы. Последние использовались конечно же для перевозки горно-вьючной артиллерии.

Кто-то, возможно, вспомнит слова старинной песни «Слоновая батарея» (The Elephant Battery):

See that rough-riding bombadier with a pole-axe for a whip

Such a seat upon an elephant, good heavens what a grip

And see the farrier sergeant’s camel’s stopped as if he knew

A shoe’d come off the battery sergeant major’s kangaroo.

Приблизительно:

Вот верховодит бомбардир с палкой-крюком вместо кнута.

Он на слоне как на троне, бог мой, ну что за вид.

И даже верблюд сержанта-кузнеца стал, как будто ожидал,

Что подкова вот-вот слетит с транспорта батарейного старшины.

В работе Джона Мюллера «Трактат об артиллерии», опубликованной в 1768 году, на с. 178 он приводит следующие наблюдения по вопросу о тягловой силе: «Прежде чем мы сможем рассчитать количество лошадей, необходимо знать вес каждого орудия; откуда получим, что 3-фунтовая пушка требует одну лошадь, 6-фунтовая – 2, 12-фунтовая – 3, а 24-фунтовая – 6 для орудий легкого типа; а для орудий тяжелого типа 3-фунтовая пушка требует 4 лошади, 6-фунтовая – 7, 12-фунтовая – 10, а 24-фунтовая – 17 или 18. Таким образом, число лошадей, требуемое для перевозки легкой артиллерии, – 12, а того же набора тяжелой артиллерии – 38, то есть более чем в три раза больше. А теперь представьте, сколько денег можно сэкономить в военной кампании, если использовать легкую артиллерию, только по этой статье, а ведь сюда еще следует добавить сэкономленный металл, изготовление и обслугу. Необходимо заметить, что указанный вес лошади могут везти на обычных повозках, но пушки сконструированы не под них, и пристегивание лошадей к ним требует особого внимания, как можно видеть на примере конструкции передка орудий, когда для перевозки 12-фунтовой и более тяжелых пушек требуется большее число лошадей, чем рассчитывалось здесь. Чтобы иметь какое-то представление о числе лошадей, требуемых для артиллерии в военных действиях, приведем данные кампании 1747 года, представленные полковником Мичелсоном (Michelson), из которых читатель может сам оценить их».

Затем Джон Мюллер приводит детальный перечень использования лошадей в кампании, который сводится к следующему: 738 для пушек, 186 для повозок с багажом офицеров, 609 повозок снабжения. Всего – 1533 лошади. Очевидно, что в этой кампании использовались тяжелые типы орудий, так что экономические соображения автора здесь не реализовались.

В оставшейся части этой главы эволюция ружейных лафетов и шасси будет рассмотрена по британским источникам. Однако это не столь ограничено, как может показаться, развитие этого направления в Британии шло параллельно с другими странами[65].

В течение второй половины XVIII века и первой половины XIX века мало что изменилось в конструкции лафетов, хотя в Викторианскую эпоху они были лучше изготовлены, легче и более аккуратно сконструированы, чем их прототипы предыдущих лет.

Лафеты под 12-фунтовые (полевые) и 9-футовые (под лошадиную тягу) RBL делались полностью из дерева. Соответственно, они были легкие, но так же легко и разрушались. На них стояла седловидная платформа, подстраиваемая гайками и винтами для наведения орудия независимо от хобота лафета. Лафеты под RML не имели такой платформы и делались из пластин кованого железа. Хобот лафета состоял из двух скрепленных боковин, концы которых сходятся на шворневом кольце и цапфовой опоре спереди хобота лафета, поддерживаемой на деревянном крепеже колесного вала, через который проходит сам железный вал с насаженными колесами. Подъем обеспечивался поднимающим винтом и болтами – системой, изобретенной еще в 1650 году, сохранившейся в течение почти двух столетий. Она проста и надежна, но медленна. На обустройстве передка орудия железо использовалось для общей рамы, а дерево – для платформ, ящиков и подножек.

К настоящему времени установлены общие принципы конструирования лафетов, которыми руководствуются при их разработке. Эти принципы касаются мобильности, прочности, устойчивости в боевых условиях и гибкости в соединении ружейной платформы и передка. В соответствии с этими требованиями вес орудия должен быть минимальным, согласующимся с требованиями мобильности, снижением воздействия на лафет отдачи при стрельбе. Центр тяжести орудия и лафета должен располагаться как можно ближе к оси цапфы и как можно дальше вперед, чтобы снизить спонтанные вращения в шворневом кольце. Подъем хобота лафета впереди должен быть минимальным для обеспечения стабильности и предотвращения возникновения переворачивающего момента при выстреле. Все это, конечно, зависит от диаметра колес и, таким образом, от требований к проходимости лафета. Кроме того, лафет должен обеспечить легкую зарядку орудия и подъем/опускание ствола по необходимости. Конструкция опоры цапфы должна предусматривать снижение нагрузки на шворневое кольцо, чтобы обеспечить легкое отцепление/зацепление передка, но в то же время обеспечить достаточное давление на землю, чтобы избежать возможности переворачивания вперед при выстреле. Чтобы это обеспечить, распределение веса рассчитывается таким образом, чтобы давление на землю составляло половину давления хобота лафета. Эти принципы также требуют того, чтобы центр тяжести передка находился перед его осью в зацепленном состоянии, но лишь настолько, чтобы гарантировать минимальную нагрузку на дышло и, соответственно, на тяговую команду. Практически нагрузка на ось передка составляет порядка половины нагрузки на ось лафета. Ко всему прочему, гибкость, способность преодолевать преграды и перемещения по пересеченной местности, быстрота перемещений и легкость отсоединения/присоединения передка обеспечивает крюк-кольцо соединением между передком и лафетом пушки. Другими словами, такой метод соединения является идеальным.

Потребность в повышении мощности орудий особенно возросла в последней четверти XIX столетия. В попытке удовлетворить это требование были созданы 16– и 13-фунтовые RML орудия. В дизайне лафета для 16-фунтового орудия не было ничего нового, а в лафете для 13-фунтового орудия использовалось больше стальных деталей. В продолжение удовлетворения этого требования, в 1881 году были приняты на вооружение полевой артиллерии заряжаемые с казны (BL) орудия с улучшенной баллистикой. Большие скорости вылета этого типа орудий потребовали внести изменения в конструкцию орудийных лафетов под 12-фунтовые орудия. Это в основном:

1) снимаемый прямоугольный колесный вал для транспортировки морем;

2) тормоза, действующие на ступицу колеса при отдаче выстрела;

3) улучшение системы вертикальной наводки ствола, состоящей из зубчатой дуги и приводимой в действие червячной передачей и шестеренным валом. Червячная передача и шестеренный вал соединялись фрикционным конусом таким образом, чтобы при выстреле они бы проскальзывали, смягчая удар зубьев дуги и вала;

4) телескопический прицел.

В сборке колесный вал прицеплялся к хоботу лафета сцепкой, содержащей тугую спиральную пружину с небольшим люфтом для смягчения первичного удара отдачи, принимаемой пружиной сцепки. Тормоза удерживались храповиком и защелкой, так что активировались только во время отдачи и не затрудняли перемещения. В то же время, при необходимости, они могли быть задействованы при движении с места посадки колесного вала.

В 1867 году д-р С. В. Сименс (C. W. Siemens) выдвинул предположение, что отдача при выстреле может быть погашена сопротивлением воды, протекающей через сопло. Идею проработали и, после ряда экспериментов, внедрили. Гидравлический амортизатор или тормоз состоит из цилиндра, наполненного жидкостью, плунжера и штока плунжера. Маленькое отверстие в плунжере или мелкий желобок в цилиндре, регулируемые соответствующими средствами, позволяют жидкости перетекать с одной стороны поршня на другую по мере выдвижения штока из цилиндра. Сопротивление жидкости, или, другими словами, сила, необходимая, чтобы вытянуть шток или протолкнуть его внутрь цилиндра, зависит от свойств жидкости и размера отверстий. Соответственно, сила сопротивления жидкости может контролироваться и подстраиваться под прилагаемую силу. Таким образом, если соединить орудие со штоком, а цилиндр закрепить на лафете, или наоборот, и установить их так, чтобы при выстреле отдача была направлена вдоль направляющей, то отдачу при выстреле можно контролировать. Это означает, что нагрузка от отдачи может постепенно поглощаться относительно лафета, и откат орудия по земле может быть сведен к минимуму. Возврат в боевое положение достигается за счет спиральной пружины, сжимаемой силой отдачи. Около 1890 года этот принцип, с применением пружины вместо жидкости, был использован в лафете 15-фунтовой BL пушки, которая могла быть закреплена на земле тормозом колес и сошником двуногилафета, размещенным под хоботом лафета. Рычаг сошника, вращающийся на оси, и трос сцепки крепились к мощной пружине, зафиксированной на хоботе лафета. Откат лафета при выстреле заставляет сошник «вгрызаться» в землю и останавливает всякое дальнейшее движение. Наиболее удачный лафет, построенный по этому принципу, был использован под знаменитой французской пушкой «75». Учитывая год ее создания, а это был 1898 год, конструкция была, можно сказать, триумфальной – она обеспечивала исключительную стабильность орудия при стрельбе. Чтобы достичь такой стабильности, лафет удерживался на земле сошником и тормозом под колеса в виде клиньев-башмаков с ребрами по краям, чтобы предотвратить боковое смещение. Отдача и накат были тщательно сбалансированы, пушка откатывалась на роликах по направляющим люльки. В положении для открытия стрельбы эти ролики отбрасывались в наклонные углубления в направляющих, и орудие лежало на них. Демпфер был гидравлический. В 1902 году был добавлен щит.

Скорострельность, как предварительный параметр орудия, был принят в британской полевой артиллерии по отношению к 15-фунтовой пушке немецкой конструкции, прежде чем этот параметр был принят для всех новых орудий в 1901 году. Вслед за этими рекомендациями последовал ряд экспериментов, в результате которых в 1905 году на вооружение полевой артиллерии было принято скорострельное 18-фунтовое орудие «Марк I» и на вооружение конной артиллерии – скорострельное 13-фунтовое орудие «Марк II». Их лафеты изготовлялись из стали и имели несколько новых конструктивных элементов. Хобот лафета у них был изготовлен из труб и заканчивался сошником; они были оснащены быстро отпускающими тормозами; оборудованы укрытием для обслуги; независимой системой прицеливания, по которой угол прицела мог быть отделен от дистанции; сиденьем для наводчика орудия, который теперь мог с помощью операционной системы вести огонь без отрыва глаз от телескопического прицела; промежуточным лафетом, на котором разместилась люлька, которая могла теперь перемещаться поперек хобота лафета; шкалой дистанций, градуированной в ярдах; и гидравлическим демпфером, контролирующим отдачу посредством прорезей различной глубины, вырезанных в цилиндре и сплошном плунжере.

Возврат в боевое положение обеспечивался двойным набором спиральных пружин.

Такая конструкция сохранялась почти до Второй мировой войны, хотя она была модифицирована в 1918 году, когда вводились лафеты под «Марка IV» и «Марка V». «Марк V» был первым полевым лафетом с раздвоенным хоботом. Такой лафет был, однако, тяжелее своего предшественника, имеющего коробчатый хобот, и поэтому после закрепления сошника сдвинуть его было значительно трудней. Поэтому рассматривалось предложение полковника В. Р. Пауля (W. R. Paul) применить для лафета орудия «Марк IV» круговую огневую платформу. Сошник закреплялся за центр платформы с помощью соединительных штоков, и, чтобы избежать его зарывания в землю, предусматривалась коробка сошника. С помощью такого приспособления орудие могло быстро разворачиваться вокруг центра платформы в любом направлении. Приспособления полевой артиллерии совершенствовались в 1920-х годах с целью применения механической транспортировки. Вплоть до 1920 года обычная деревянная подставка на колесах со стальным ободом и тормозами, прикладываемыми к ободу, удовлетворяли требованиям как мобильности, так и в качестве платформы для боевой стрельбы. Однако это никак не могло удовлетворить требования повышенных скоростей и увеличения дальности перевозок, предсказываемых в связи с внедрением механической тяги. Поэтому начали вводиться колеса на надувных шинах и с тормозными ступицами, что стало стандартом для всех последующих полевых артиллерийских лафетов.

В 1930-х годах появилась потребность в высокомобильном орудии, стреляющем более тяжелыми снарядами и на большие расстояния, чем 18-фунтовки, и в течение нескольких лет велись эксперименты с пробными устройствами. Необходимо было найти компромисс между этим требованием, с одной стороны, и весом орудия, простотой обслуживания, скорострельностью и поставками амуниции – с другой. В результате поисков был выбран компромисс: орудие калибром 3,45 дюйма, стреляющее 25-фунтовым снарядом. На выбор повлиял тот фактор, что на складах скопилось значительное количество лафетов под 18-фунтовые орудия, которые, как было известно, могли выдержать выстрел более тяжелых снарядов. В результате были приняты две конструкции: одна – 18-фунтовое орудие лейнеровалось вкладным стволом калибра 3,45 дюйма, вторая – применялось новое оборудование с сохранением баллистики и использованием амуниции, как в первом варианте. Таким образом, непосредственно перед началом Второй мировой войны британская артиллерия была оснащена скорострельной 25-фунтовой пушкой-гаубицей, орудием двойного назначения, которое, на момент его введения, было самым лучшим из когда-либо существовавших полевых орудий. Согласно общей практике последних лет, лафет был поставлен на пневматические колеса.

Даже в этой последней модели британской полевой артиллерии пришлось смириться с некоторыми жертвами. С целью снижения веса для изготовления лафета использовались материалы высоких марок и дорогие сплавы. Несмотря на это, предельный полный вес орудия был превышен, а требуемая дальность полета снаряда 15 000 ярдов (13 716 м) не достигнута.

Не очень высокие функциональные характеристики конструкции коробчатого хобота при отражении танковых атак были улучшены применением круговой огневой платформы, сконструированной по образцу платформы лафета для 18-фунтового «Марка IV» и, позже, усовершенствованной добавлением зарядного устройства для 20-фунтового бронебойного снаряда и дульного тормоза-компенсатора. Комбинация коробчатого хобота и платформы позволила поднять «горбатый» хобот лафета, что, в свою очередь, позволило подвесить платформу под хобот лафета при транспортировке. Добавление платформы перекрыло недостаток малых горизонтальных перемещений, дав возможность вести огонь во всех направлениях на 360° – весьма полезное свойство в экстренных случаях. Это свойство доказало свою исключительную полезность в боевых действиях в пустыне, когда вражеские танки могут появиться с любой стороны.

В ходе предварительных испытаний испытывалась и 4,1-дюймовая пушка, стреляющая 32-фунтовым снарядом, но от нее отказались в пользу 25-фунтового орудия. Интересно отметить, Германия, Россия и Соединенные Штаты приняли оружие этого калибра (105 мм)[66], стреляющее 33-фунтовым снарядом, в качестве стандарта вооружения полевой артиллерии.

Одним из основных различий между скорострельной 18– и 25-фунтовой пушками в пользу последней был отказ от боеприпасов унитарного заряжания, что обеспечивало ее скорострельность. Основной причиной этого была возможность использовать групповые заряды (кассеты), выбираемые в зависимости от обстановки и цели. 25-фунтовое орудие имело три группы таких зарядов и отдельную группу усиленных зарядов. Лафет позволял поднять ствол на угол до 40° и обеспечить максимальную дальность полета при усиленном заряде 13 400 ярдов (12 253 м). Сейчас уже есть лафеты с шарнирным хоботом, способные обеспечить подъем ствола до 76°.Такая «многонаправленность», включая углы, удовлетворяющие условию крутого угла падения, придает этому орудию некоторые свойства гаубицы, отсюда и номенклатурное название «пушка-гаубица».

Лафеты полевых гаубиц в целом развивались по той же схеме, что и под полевые пушки. Когда лафеты делали еще деревянными, они были более прочными и имели укороченный хобот, чтобы противостоять отдаче при выстреле и обеспечить больший угол выстрела. Однако условия, определяющие конструкцию этих двух типов лафетов, отличались в нескольких аспектах. Основной – это высота подъема ствола, что является определяющим фактором для гаубиц. Лафет полевой пушки должен обеспечить стрельбу на короткие и дальние расстояния. В случае гаубицы это означало изменение угла подъема ствола от 0° до, скажем, 70° или 80°, а это значительно усложняет проблему контроля отдачи при выстреле. Уже при 45° казенник гаубицы ударится о землю, если не поднять цапфу достаточно высоко, но если она будет находиться слишком высоко, то трудно гарантировать устойчивость орудия при выстреле, да и при транспортировке. Существует несколько методов решения этой проблемы. Контроль отдачи современных гаубиц, например, осуществляется с помощью зубчатого перебора, присоединенного к люльке таким образом, что его длина может изменяться в зависимости от угла подъема. При этом наибольшая длина отката отдачи будет при горизонтальном выстреле, создающем наибольшую нагрузку, что приводит к скачку или откату лафета. В другом крайнем случае, при выстреле под максимальным углом, при котором не возникает подскока лафета, отдача короткая, и требуемый зазор, соответственно, меньше. Контроль осуществляется вращающимся клапаном тормоза отката, управляемого нарезными прорезями в цилиндре таким образом, что при отдаче гаубицы клапан, вращаясь, перекрывает отверстия в плунжере. Когда отверстия в плунжере закрыты полностью, откат останавливается, так что, если клапан закрывается на коротком расстоянии от начала движения, откат будет короче. Зубчатый перебор, упомянутый выше, поворачивает плунжер, и, в соответствии с его поворотом, в нем открывается определенное количество отверстий, перекрываемых клапаном. Таким образом, откат устанавливается автоматически, в зависимости от угла подъема гаубицы. Лафет гаубицы обычно состоит из хобота лафета, оси и колес, люльки орудия и промежуточного лафета.

Хобот лафета гаубицы отличается по форме от хобота лафета полевой пушки: он глубже и прочнее, чтобы выдержать сильную отдачу при выстрелах под большим углом, и имеет широкий вырез, чтобы уложить казенник в поднятом состоянии. Поскольку сложно заряжать гаубицу под большим углом, а опускание и подъем после каждого выстрела приведет к большой потере времени, то предусматривается отделение люльки от подъемного механизма, и казенная часть поднимается в горизонтальное положение. Это позволяет не останавливать наведение во время зарядки орудия.

Перед Первой мировой войной скорострельная 4,5-дюймовая гаубица заменила заряжаемое с казенной части 5-дюймовое орудие на его несколько тяжелом устаревшем лафете.

Горная, или горно-вьючная, артиллерия – вид артиллерии, образованной специально для непроходимых или горных районов, таких как приграничные районы Индии. Обычно орудия тянут мулы, естественно, орудия должны соответствовать «грузоподъемности» животного, принятой на уровне 200 фунтов (91 кг). Если пушка или лафет превышают требования по весу или габариту, они должны разделяться на соответствующие требованиям части. Впервые горновьючная артиллерия была применена в начале XIX века. Орудия и их комплектующие были просты: гладкоствольная пушка или мортира, обычно бронзовая, составляла одно «место багажа», а лафет, изготовленный из дерева, составлял еще два-три места. Первым нарезным дульнозарядным орудием (RML), используемым в этом виде артиллерии, была 7-фунтовая пушка, устанавливаемая на стальном лафете. Позже, когда возникла необходимость в более тяжелых орудиях, появились пушки, собираемые/разбираемые на два «места». 7-фунтовую пушку в 1879 году сменила 2,5-дюймовая RML, в 1896 году ее, в свою очередь, сменила 10-фунтовая, заряжаемая с казны (BL) пушка.

Первым лафетом горно-вьючной артиллерии, оснащенным демпфером, был лафет скорострельного 2,95-дюймового орудия «Виккерс», использованного в Египте. Последними в списке вьючной артиллерии стали скорострельные 2,75-дюймовые пушки и 3,7-дюймовые гаубицы. Последние, введенные в 1917 году, стреляли 20-фунтовыми снарядами на максимальное расстояние 6800 ярдов, имели 6 кассет. На более поздних моделях устанавливались пневматические колеса.

Осадная артиллерия XVIII века была неповоротлива и ненадежна. Конструкция лафетов того времени не представляет интереса. Делались они из дерева и были очень тяжелыми, в соответствии с нагрузками. В течение более ста лет они практически не изменялись. В состав стандартной стенобитной артиллерии входили 16– и 24-фунтовые пушки, 8– и 10-дюймовые гаубицы и 5,5—13-дюймовые мортиры. Позже к ним добавили 68-фунтовые карронады. После освоения принципов заряжавшихся с казны (BL) орудий их заменили 6-дюймовые гаубицы. Лафеты гаубиц изготовлялись из стали со специальным верхом для обеспечения большого угла подъема. Около 1900 года на вооружение были приняты 9,45-дюймовые гаубицы австрийского образца. Во время Первой мировой войны для усиленных бомбардировок использовались более современные 6-, 8-, 9,2-, 15– и 18-дюймовые BL гаубицы. Последние, хотя и классифицировались как гаубицы, реально были пушками с укороченным стволом. Их длина составляла 40 калибров, вместо 45–50, требуемых для пушек. Вес больших орудий определял конструкцию лафетов, методы их транспортировки и размещение на огневой позиции. Обычно для самых больших орудий использовались железнодорожные составы. Использование тяжелых орудий в полевых условиях, кроме гаубиц, применялось по необходимости, но вплоть до настоящего времени (времени написания этой книги) тяжелая и средняя полевая артиллерия не были выделены в отдельный вид вооружений. Лафеты для этих тяжелых орудий делались точно так же, как для обычной артиллерии, проходя все их стадии модернизации: деревянных, железных и современных. Во время войны в Южной Африке в полевых условиях использовалась скорострельная 4,7-дюймовая пушка, установленная на лафете 6-дюймовой гаубицы, а заряжаемое с казны (BL) 5-дюймовое орудие – на лафете 40-фунтового RML. Через несколько лет последнее было заменено на 60-фунтовое BL, огневая мощь которого была значительно превышена во время Первой мировой войны 6-дюймовой BL «Марк XIX» на подвижном лафете. 60-фунтовое BL орудие и 6-дюймовый BL времен Первой мировой войны в 1930-х годах были заменены на 4,5-дюймовую BL пушку и 5,5-дюймовую пушку/гаубицу, используемые во Второй мировой войне. Обе они монтировались на одинаковых лафетах с раздвоенным хоботом, позволяющим поднять ствол на угол до 60°. Орудия могли быть опущены до минус 5° и подняты на 45°. Люлька была оборудована задними цапфами и балансировалась двумя пружинными уравновешивающими устройствами. 4,5-дюймовая BL пушка, длиной 41 калибр, стреляла 55-фунтовыми снарядами на расстояние до 20 500 ярдов (18 745 м). Пушка «Марк I» была модернизацией 60-фунтовой пушки, имела 3 кассеты. BL 5,5-дюймовая пушка/ гаубица была длиной 30 калибров и стреляла 100-фунтовым снарядом на расстояние до 16 000 ярдов (14 630 м). В 1944 году для нее был выпущен 80-фунтовый снаряд с максимальной дальностью полета 18 000 ярдов (16 459 м). Она имела 5 кассет.

К 1941 году тяжелая английская артиллерия, используемая в Первой мировой войне, была заменена на 7,2-дюймовые гаубицы, стреляющие 200-фунтовыми снарядами. Они монтировались на лафете 8-дюймовой гаубицы, имели 4 кассеты, максимальную дистанцию выстрела снаряда с максимальным запалом – 13 200 ярдов (12 070 м). В 1944 году это оружие было заменено на американские 155-мм пушки, поставлявшиеся по ленд-лизу. Эти пушки стреляли 95-фунтовыми снарядами на расстояние до 26 000 ярдов (23 774 м). В 1944 году была принята на вооружение 7,2-дюймовая BL гаубица «Марк VI». Она монтировалась на лафете 155-мм пушек США, стреляла теми же снарядами, что и предыдущие «марки», имела 5 кассет и стреляла снарядом с максимальным запалом на расстояние до 19 600 ярдов (17 922 м).

С ростом мощности, точности и гибкости действий тяжелых бомбардировщиков казалось, что дни полевой тяжелой артиллерии сочтены. В ходе Второй мировой войны выдвигались различные предложения воскресить массовые орудия Первой мировой войны, но ни одно из них не было реализовано в сколько-нибудь значительных масштабах, поскольку бомбардировщики были более эффективны. И хотя некоторое количество американских 8-дюймовых пушек и 240-мм гаубиц использовались как войсками США, так и британской армией, дни полевой «суперартиллерии» подошли к закату.

Во время Второй мировой войны тяжелая морская артиллерия была выставлена на юго-восточном побережье для защиты акватории пролива Ла-Манш.

Немцы, в свою очередь, установили аналогичные пушки в Кале, снаряды которых долетали до района Дувра. Однако это никак не может быть описано как использование тяжелой артиллерии в полевых условиях.

Зенитная артиллерия, необходимость в которой возникла в связи со сравнительно недавним развитием самолетостроения, выделилась в отдельный вид артиллерии. До 1914 года ее вообще не существовало. Из-за сильного давления (бурное развитие авиации и других средств воздушного нападения – дирижаблей) этот вид вооружения развивался особенно быстро. Первое временное противовоздушное орудие Британии было конвертировано из скорострельного 1-дюймового орудия, старого «пом-пом» времен войны в Южной Африке. Уже в конце 1914 года его заменило другое полукустарное скорострельное 13-фунтовое орудие из разряда конной артиллерии, устанавливаемое на трехтонном грузовике, которое вскоре было вытеснено скорострельным 3-дюймовым орудием, весом 20 cwt (ок. 1000 кг), монтируемым на подставке с большим углом подъема. Это было первое специально разработанное противовоздушное орудие. Оно монтировалось либо на фиксированной подставке, для охраны местных объектов, либо на подвижной опоре как мобильная установка. Одноосная платформа тянулась грузовиком, по прибытии на место колеса снимались, а платформа устанавливалась на четыре стереоскопические опоры с регулировочными выравнивающими винтами. С тех пор появились и более мощные скорострельные 3,7– и 4,5-дюймовые орудия. Эти орудия могут устанавливаться в зависимости от поставленных задач: защита кораблей, местных объектов или на поле боя. Это мобильные сложные установки с высоким углом подъема ствола, разработанные с учетом всех современных достижений противовоздушной обороны.

Результатом дальнейшего развития артиллерии явилось появление противотанковых орудий, разработанных исключительно для борьбы с бронированной техникой. Это была 2-фунтовая пушка, изготовленная в 1936 году, монтируемая на низком лафете с круговым обзором. За этим последовали скорострельные (СС) 6-фунтовые орудия, весом 7 cwt на лафетах с раздвоенным хоботом с углом обозрения 90°. Далее, уже в 1941 году, появились СС 17-фунтовые орудия, монтируемые на лафетах с раздвоенным хоботом, с углом обозрения 60°. В связи с особенностью цели, чтобы обеспечить прямой выстрел по танку, колеса лафета делались маленькими. В остальном конструкция и монтаж оставались прежними.

Существует оправданное возражение, что минометы, разработанные во времена Первой мировой войны[67], строго говоря, не являются ни орудийными установками, ни лафетным станком, да это и не орудие в полном смысле этого слова. Его ближайший «родственник» – древнее gonne или pot de fer. Эта мортира стреляла относительно недалеко и была неточна. Однако со времени своего изобретения конструкция минометов, этих простых «печных труб», значительно усовершенствовалась, и в настоящее время минометы используются во всех странах мира, особенно в военных действиях в джунглях. В Британии 3-, 4– и 6-дюймовые минометы времен Первой мировой войны уступили место 2-, 3– и 4,2-дюймовым ВМВ. Последние дульнозарядные, гладкоствольные модели выстреливают снаряды обтекаемой формы с хвостовым стабилизатором. Их данные:

Американский 4,2-дюймовый миномет был с нарезным стволом и, соответственно, сообщал снаряду вращение. Это позволило отказаться от хвостового стабилизатора мины.

А сейчас пришло время рассмотреть самоходные установки.

Когда появились первые экспериментальные установки в Британии, разработанные под руководством начальника артиллерии генерала Джеймса Фредерика Ноела Бэрча, они стали известны под общим названием «Бэрч» в его честь. Существует еще такое осторожное предположение, что их официальное название должно было быть Ichneumon (ихневмон[68]), нечто, связанное с dragon (драконом), но не с мистической рептилией, а от drag gun (волочильщик орудия), то есть то, для чего это создавалось. От идеи «мухи выслеживания и уничтожения» вскоре отказались. Самоходные орудия можно определить как артиллерию, монтируемую на колесах, особенно если речь идет о полу– или полностью гусеничной установке, способной вести огонь с шасси. В Британии была тенденция использовать для этого полногусеничные установки, кроме отдельных легких противовоздушных, устанавливаемых на колесные шасси. С другой стороны, немцы и американцы предпочитали для этих целей полугусеничные шасси. Целью самоходных артиллерийских установок было занятие позиций, недоступных буксируемым орудиям, и защита броней артиллеристов. Самый большой процент самоходных установок находится в полевых армейских частях и противотанковой артиллерии. В последнюю включены 25-фунтовые и 240-мм гаубицы. У всех этих орудий стрельба ведется под углом порядка 30° из стационарного состояния, броня обеспечивает защиту от стрелкового оружия и осколков снарядов. Противотанковые самоходные установки ос нащены скорострельными пушками калибра 3,5 дюйма. Они могут быть установлены на башне с круговым поворотом для полной защиты подразделения. Их последние конструкции мало отличаются от самих танков.

Наконец, появились совершенно новые, послевоенные разработки, находящиеся пока на стадии испытаний. Это известные как RCL, или безоткатные (БО), орудия. В теории эти орудия заряжаются снарядами с зарядом большей мощности, чем необходимо для его выброса с заданной скоростью. Избыток образующихся при этом газов отводится через трубку Вентури и используется для противодействия отдаче. Очевидно, что если свести к равновесию силу выброса снаряда и силу противодействия отдаче, то орудие останется неподвижным. Такое орудие может монтироваться на значительно более легкой мобильной установке, поскольку эффектом отдачи можно будет пренебречь. Перед такими орудиями открываются большие перспективы, особенно в странах с тяжелыми условиями транспортировки. С другой стороны, увеличение веса орудий (слегка) и веса снарядов (значительно) приведут к тому, что новые RCL/БО орудия с амуницией будут еще тяжелее современных. Кроме того, интенсивная обратная вспышка и взрывная волна создают проблемы для артиллерийского расчета (и не только). Так что, несмотря на свои сильные стороны, орудия RCL/БО имеют свои ограничения. Их широкое внедрение будет в сильной степени зависеть от компромисса между их преимуществами и недостатками. Достижение такого компромисса будет значительным шагом в развитии артиллерии.

Внедрение современных машин имело один очень положительный эффект – с поля боя вывели лошадей. Никогда больше самый благородный друг человека не будет тягловой скотиной. Пушки, как и другие транспортируемые средства, теперь «тянутся» механическими средствами: тягачами, тяжелыми грузовиками или гусеничными тракторами.

Береговая, фортификационная или гарнизонная артиллерия была основана в Англии, когда Генрих VIII построил свои фортификационные сооружения от города Бервик-апон-Туид (на северо-востоке Англии близ границы Шотландии) до Милфорд-Хейвен (на юго-западе Уэльса) в 1539 году, и, хотя установка артиллерии зависела от местных условий, монтировалась она на стандартизированных подставках-лафетах. Конструкция ранних лафетов долгое время оставалась очень простой. Изначально гарнизонные лафеты собирались из двух деревянных блоков, соединенных поперечиной и устанавливаемых на четыре диска малого диаметра. Цапфа устанавливалась в подшипники, укрепленные в скобы, и закреплялась квадратными чашами. Для выстрела орудие поднималось на рычагах, подсовываемых под казенник, используя блоки как точку опоры; под приподнятый ствол, для фиксации его положения, подкладывался клин, после чего рычаги вынимались. Для наведения на цель использовались канаты, привязанные к концам блоков, и с помощью все тех же рычагов блоки приподнимались и перетягивались. Отдача ограничивалась канатом, называемым breeching (бричинг), пропущенным через кольцо винграда и закрепляемым впереди орудия. После выстрела орудие откатывалось в положение для зарядки и возвращалось в боевое положение с помощью все тех же рычагов и канатов. Следующим усовершенствованием была установка лафета на салазки, которые закреплялись на оси впереди и катках в задней части. Это позволяло поворачивать пушку вокруг оси. Верхняя поверхность делалась с наклоном, ограничивая отдачу. Лафет на своих двух катках укреплялся клиньями-башмаками. Стало легче перемещать при необходимости лафет назад-вперед. Под задний клин был вставлен рычаг с катками. При нажатии на рычаг лафет поднимался на передних катках и на катках рычага и мог сдвигаться канатами и подсобными рычагами. Эта конструкция не претерпела сколь-нибудь серьезных изменений вплоть до Крымской войны, когда потребовалась реорганизация укрепленных позиций и фортификаций с позициями на них артиллерии. Эта реорганизация была связана с установкой тяжелых RML на железных и стальных лафетах, устанавливаемых на салазки. В этих установках отдача сдерживалась гасителем. Их было два типа. В первом задние башмаки прижимались к стенке установки винтами. Требуемое количество оборотов определялось опытным путем. У второго типа гасителей несколько продольных пластин, приклепанных на салазки, взаимодействовали с фрикционными пластинами, установленными на лафете. Все устройство скреплялось винтовой зубчатой передачей. При отсоединении гасителя лафет мог свободно перемещаться в любом направлении. Поскольку орудие заряжалось с дула, оно требовало длинного отката для зарядки, но при освоении зарядки с казенной части откат мог быть укорочен до расстояния, необходимого, чтобы погасить удар отдачи. Это, и автоматический возврат орудия в боевое положение, естественно, повысило скорострельность.

Пушка «Вавассор» соединила в себе все достижения – у нее были короткие салазки с большим уклоном и низкий лафет, закрепленный на установке двумя демпферами, соединенными уравнительным клапаном. Клапан демпфера открывался в конце отката, так что орудие возвращалось в боевое положение без задержек. Салазки могли вращаться на центральной оси и сдвигаться на роликах, что позволяло поворачивать орудие во всех направлениях.

Новый этап развития ознаменовался отказом от установки. Установки предназначались для того, чтобы пушки могли стрелять из-за высокого парапета. После выстрела пушка опускалась вниз за укрытие. Сила отдачи использовалась для запаса энергии, достаточной для возвращения орудия в боевое положение. Для этого использовались две системы: Moncreiff (Монкрейф) и гидропневматическая. По первой системе пушка смещалась на консоли с противовесом на другом конце: при выстреле отдача заставляла консоль скатываться по специально искривленной поверхности вдоль салазок, пушка опускалась, а противовес поднимался до положения равновесия. Изгиб консоли был таков, чтобы обеспечить увеличенный рычаг противовесу. Орудие удерживалось внизу тормозным устройством. В гидропневматической установке подъемник, на котором устанавливалась пушка, удерживался на пресс-штоке, головка которого, в свою очередь, удерживалась сжатым воздухом из цилиндра отдачи, действующего через столб жидкости. При выстреле орудие опускалось, и пресс-шток давил на цилиндр, сдавливая воздух, обеспечивая таким образом запас энергии для возврата орудия в боевое положение. Специальный клапан удерживал поднятие орудия, пока это требовалось. Ус тановка закрывалась щитом и была невидима до выставления орудия в боевое положение. После доказательств неудовлетворительной эффективности этих устройств от них отказались.

С тех пор вступило в силу современное береговое вооружение. Теперь установки делаются в соответствии с калибром орудия. Установка вращается на подставке, крепящейся на осевой колонне или на кольце шарикоподшипника, в зависимости от размеров орудия, защищена щитами и оснащена системой автоматического наведения. Малые скорострельные 2-фунтовые и 4-дюймовые орудия используются для борьбы с легкими судами, такими как торпедные катера, а тяжелые BL (заряжаемые с казны) 6-фунтовые и 9,2-дюймовые орудия, устанавливаемые на барбетных установках «Марк V», используются для борьбы с блокшивами, крейсерами и кораблями высшего класса. С 1918 года британская береговая артиллерия, включающая столь замечательные орудия, как 9,2-дюймовые (23,4 см), стреляющие 380-фунтовыми (172 кг) снарядами на расстояние 15 000 ярдов (13 716 м), и 6-дюймовые (15,24 см), стреляющие 100-фунтовыми (45,4 кг) снарядами на расстояние 11 000 ярдов (10 058 м), претерпела лишь незначительные изменения.

Однако развитие военно-морских сил с 1918 года сделало эти орудия отживающими свой век.

Дальность выстрела этих двух орудий стала недостаточной в связи с совершенствованием военно-морской артиллерии и методов ведения огня, а скорость современных эскадренных миноносцев, эсминцев и других скоростных морских судов требует большего, чем могут обеспечить 12-фунтовые и 4-дюймовые пушки. В 1920-х годах была проведена радикальная модернизация двух больших орудий. Недостаточность дальности выстрела 9,2-дюймовой пушки была связана с ограниченностью угла подъема ствола – не более 15°; 6-дюймовое орудие имело тот же дефект. Установки обоих орудий претерпели значительные изменения, включая увеличение угла подъема ствола, позволившее достичь максимальной дальности выстрела. Кроме того, 9,2-дюймовое орудие было оснащено системами ускорения его заряжения, досылки снаряда, вертикальной и горизонтальной наводки. Усовершенствованная установка 9,2-дюймового орудия позволила увеличить угол его наведения до 35°, что в сочетании с улучшением баллистики снаряда и небольшим увеличением скорости его вылета довело дальность выстрела до 30 000 ярдов (27 432 м). После аналогичных усовершенствований 6-дюймового орудия дальность его выстрела была увеличена до 25 000 ярдов (22 860 м). В связи со стратегическим значением порта Сингапур на стенах и башнях его крепости были установлены 15-дюймовые орудия. Для борьбы с современными легкими судами там же были установлены новые скорострельные 6-фунтовые автоматические пушки со сдвоенным стволом, со скорострельностью 60 выстрелов в минуту при максимальном угле в 70°, что позволяло использовать их и как противовоздушное оружие[69]. Эта тенденция двойного назначения орудий при защите портов нашла свое отражение в разработке 5,25-дюймовых тяжелых автоматических пушек образца 1942 года.

Эти огромные достижения были, вероятно, самыми значительными в береговой артиллерии, но тень вымирания нависла над всей береговой артиллерией Британского Содружества Наций. В Англии 17 февраля 1956 года, почти через 400 лет вышло постановление Армейского совета, в соответствии с которым это великолепное оружие больше не принадлежит нашему времени и его место на свалке.

Глава 5. Боеприпасы

Термин «боеприпасы» охватывает все то, что при помещении в оружие превращается из безобидного механического устройства в средство разрушения. В артиллерии это – заряд пороха (метательного взрывчатого вещества), гильза, средства воспламенения заряда, снаряд и детонатор. Иногда эти элементы комбинируются в отдельные «сборки», например в стрелковом оружии, где механизм выстрела и пуля скомбинированы в одном патроне.

Поскольку первоисточником энергии выстрела оружия является заряд, то и рассмотрим его первым.

Метательные взрывчатые вещества

Взрывчатые вещества могут быть разбиты на три класса:

Инициирующие ВВ

Метательные ВВ

Бризантные ВВ

Из перечисленных ВВ вторые используются для обеспечения выстрела оружия (выброса снаряда).

Взрывчатые вещества (ВВ) можно определить как вещества, которые, будучи соответственным образом «инициированы», способны оказать мгновенное интенсивное давление на окружение. В современной фразеологии термин «взрыв» используется в несколько расплывчатом смысле.

Взрывчаткой может называться настоящее ВВ или детонатор. Если это относится только к первому значению, то ее можно отнести к метательным ВВ или низкоэнергетическим ВВ. Если же это детонатор, то такое вещество относится к высокоэнергетическим ВВ и может быть использовано, в частности, как наполнение снаряда. Взрыв – это возгорание, то есть стремительное окисление кислородом. Другими словами, нет никакого различия между взрывом пороха и окислением железного гвоздя, кроме скорости окисления. С другой стороны, детонация – это волновой процесс со скоростью распространения в веществе порядка 4000–5000 м/с, аналогично распространению акустической волны в воздухе или распространению удара по металлическому пруту. Таким образом, бризантное ВВ должно содержать нестабильные химические группы с внутренним запасом кислорода, способным освобождаться под действием встряски. Метательные ВВ – это более стабильные составы, которые, если их изолировать от огня или искр, относительно безвредны. Основные свойства метательных ВВ это:

1) хорошо контролируемая интенсивность горения;

2) отсутствие дыма и продуктов сгорания после возгорания;

3) неподверженность самовозгоранию;

4) легкость поджигания;

5) не приводят к эрозии ствола орудия;

6) стабильность при хранении;

7) нечувствительность к влажности и температуре;

8) сыпучесть.

Это фундаментальные параметры метательных ВВ. Их незнание и невозможность их реализации были основной причиной неудач в большинстве первых опытов с пушками.

Взрыв происходит с высвобождением энергии в результате химической реакции между отдельными составляющими этого вещества, и эту, не высвобожденную пока энергию необходимо всегда иметь в виду химикам при составлении их магических формул и когда они склоняются над своими перегонными кубами. Однако, пока какой-то средневековый философ в своих бесконечных поисках неизвестного не натолкнулся на нужное соединение, все эти мечты оставались нереализованными. Первым был открыт черный дымный порох. В этом сомнений нет – все дальнейшие события подтверждают этот факт. Споры возникают лишь в вопросе, где и кем он был открыт. Он использовался и как инструментальный, и как высокоэнергетический, и был единственным метательным ВВ, используемым в первые пять веков артиллерии, до появления бездымного пороха в середине XIX века. Будучи в общем-то простой смесью, никакое другое вещество не вызвало такого отклика в литературе и не стало причиной такого количества смертей и разрушений. Его происхождение покрыто тайной, открытие приписывалось китайцам, арабам (и другим мусульманам стран Востока) и некоторым национальностям Европы. Из всего этого хаоса мнений о первооткрывателях отдельно стоит имя Роджера Бэкона (Roger Bacon). Он, несомненно, самый признанный авторитет, вписанный в издание «Ганпауд Дерби» (Gunpowder Derby), и может быть смело назван отцом английского пороха. Китайцы, византийцы, греки, арабы и индусы были знакомы с составами, возгорающимися при поджиге, и использовали их с различной степенью эффективности в раннем и среднем Средневековье. Китайцы вполне определенно были знакомы с селитрой, являющейся важным ингредиентом пороха. Они называли это «китайским снегом» и использовали еще до нашей эры при приготовлении фейерверков и ракет. Однако знакомство с природными залежами еще не означает знаний в области ВВ, все вышеупомянутые страны заявляли свои претензии на роль первооткрывателей в этой области. Современная наука утверждает, что все эти возгораемые смеси были в большей степени зажигательными, а не взрывными.

Роджер Бэкон был весьма незаурядной личностью, намного опередившей свое время. Как и Леонардо да Винчи, он был интеллектуальным гигантом, рожденным в век мракобесия. Он родился около 1214 года, в семье зажиточных родителей в Илчестере, графство Сомерсет (Ilchester, Somerset). Окончил Оксфорд магистром гуманитарных наук, в 1233 году был посвящен в духовный сан и, через год или два, поступил в Парижский университет. Париж того времени был центром научного образования, и за успехи Бэкона в области физики, математики и алхимии его прозвали Doctor Mirabilis (доктор Мирабилис) среди своих современников. В 1250 году он возвращается в Англию и вступает в орден францисканцев в Оксфорде, но его лекции вызвали столь бурную реакцию завистников и безграмотных собратьев, что в 1257 году генерал ордена Бонавентура (Bonaventura) отдал его под надзор ордена во францисканский монастырь в Париже на десять лет. Папе Клименту IV понравилась эрудиция ученого монаха, и он заказал ему написание монографии на тему господства науки. Бэкон это поручение выполнил, в результате вмешательства папы получил свободу и в 1268 году вернулся в Оксфорд. Десять лет спустя его снова арестовывают за неортодоксальные взгляды и освобождают лишь в 1292 году. Умер Бэкон в Оксфорде около 1292 или 1294 года. Наиболее известная его работа, касающаяся вопросов пороха, – это Epistolae de Secretis Operibus Artis et Naturae et de Nullitate Magiae («Послание монаха Роджера Бэкона о тайных действиях искусства и природы и ничтожестве магии»), посвященная Вильгельму Овернскому, епископу Парижа, который умер в 1249 году. Если посвящение подлинно, то автор должен был быть знаком с порохом до этой даты. Оригинал, вероятнее всего, утерян, сохранились две частичные копии манускрипта, одна в Бодлианской (Bodleian) библиотеке, а вторая в Британском музее. Основная тема работы – атака на магию, аргументируется утверждение, что наука может свершить большие чудеса, чем черная магия. Учитывая время, когда это было написано, такая научная работа заслуживает самой высокой оценки. В последующих частях работы Бэкон описывает то, что он, очевидно, считал самым замечательным доказательством своей идеи, но, то ли из соображений собственной безопасности, то ли из желания скрыть опасные знания от невежд, он написал это шифром или анаграммой. После долгих двух веков попыток разгадать послание труды подполковника Хайма (Lieut.-Colonel Hime) наконец дали ключ к разгадке этого набора бессмысленных слов, оказавшегося рецептом приготовления пороха и указаниями на его разрушительную силу.

Порох состоит из смеси селитры, древесного угля и серы, пропорции которых время от времени менялись. На заре артиллерии эти три ингредиента смешивались кому как вздумается, по вкусу изготовителя пороха. Такое послабление в век, когда баллистика как наука лишь зарождалась, вполне понятно. Основным критерием качества пороха в эти дни была его способность к взрыву при поджигании. Коль скоро это достигалось, изготовитель был доволен, вне зависимости от последующих результатов. Ниже приводятся данные из работы Хайма Origin of Artillery, показывающие, как различался со временем состав пороха в Англии.

Епископ Уотсон (Reverend Richard Watson) был заметной фигурой своего времени. Его преосвященство Ричард Уотсон – доктор богословия, член Королевского общества, епископ Лландафа, родился в 1737 году. Сын школьного учителя в Уэстморленде, в 1764 году он поступил стипендиатом в Тринити-колледж, Кембридж. За год до этого умер его отец, оставив ему 300 фунтов стерлингов. Два с половиной года спустя он закончил колледж. После каникул он вернулся в Кембридж, где стал куратором математики. В 1759 году он сдал экзамен на бакалавра и был признан вторым математиком года. В октябре 1760 года он был выбран членом Тринити, в 1762 году получил звание магистра и в следующем году стал модератором (председателем собрания) Тринити-колледжа, 19 ноября 1764 года научный совет избирает его профессором химии. В 1767 году он становится старшим куратором, а в 1768 году выбирается членом Королевского общества. В 1769 году он получает докторскую степень богословия и становится профессором, кафедра которого учреждена одним из английских королей. В 1782 году он был посвящен в епископы Лландафа.

В 1786 году правительство просило его совета, как увеличить мощность пороха. Он предложил приготавливать древесный уголь дистилляцией дерева в закрытом объеме. Предложение было принято.

Он был математиком, химиком, физиком, агрономом, анатомом, политиком и теологом. Человек разносторонних знаний, неистощимой энергии и богатейшей начитанности, он умер в 1816 году.

Джон Ардерн (John Arderne) (1307–1377) до 1350 года был практикующим хирургом в Ньюарке. Он оставил после себя несколько манускриптов, хранящихся сейчас в коллекции Слоун (Sloane collection) Британского музея. Они содержат рецепты греческого огня, летающего огня и пороха. Летающий огонь был маслянистой смесью, которая, будучи залита в трубку и подожжена, летела вперед.

Питер Вайтхорн (Peter Whitehorne) был военным писателем, служившим в армии императора Священной Римской империи Карла V (он же король Испании Карл I), воевавшего против мавров около 1550 года. Вайтхорн опубликовал переводы Макиавелли по искусству войны (1562) и итальянскую версию «Греческой стратегии» Фабио Котта (Fabio Cotta).

Бенджамин Робинс (Benjamin Robins) был выдающимся математиком и военным инженером.

Приведем иностранные составы пороха, описанные в «Истории греческого огня и пороха» Дж. Р. Партингтона (J. R. Partington):

Английский порох оставался все тем же с 1781 года, это: селитра 75, уголь 15, порох 10.

Самая ранняя форма пороха, известная как серпентин, состояла из частиц в состоянии очень мелкого дробления. Его основным недостатком было высокое влагопоглощение, связанное с гигроскопичной природой селитры. Другими недостатками этой смеси были: тенденция к слипанию составляющих смеси в отдельные комки во время перевозок, значительный остаток после сгорания, необходимость осторожной трамбовки, склонность смеси к медленному горению при излишне плотной трамбовке вместо взрыва и большое взрывоопасное запыление. Было предпринято несколько попыток преодолеть эти сложности. Боурни (Bourne) в статье «Проблемы стрельбы больших орудий» (Arte of Shooting in great Ordnaunce) 1587 года пишет: «При слишком плотно утрамбованном порохе и пыже приходится долго ждать выстрела… Слишком мягкая трамбовка делает выстрел слишком неточным… Трамбовать надо, но не слишком плотно».

Первые изготовители пороха добавляли камфару, хлористый аммоний и живицу, растворенную в спирте, с целью предотвратить слипание составляющих смеси. Так, Codex Germanicus XIV века предписывал: «Если вы хотите сделать хороший сильный порох, возьмите 4 фунта селитры, 1 фунт серы и 1 фунт древесного угля, 1 унцию salpractica (салпрактика, см. ниже), 1 унцию хлористого аммония и одну двенадцатую часть камфары. Все это хорошенько истолочь, хорошенько перемешать, добавить винный спирт, перемешать и дать высохнуть на солнце. Так вы получите порох, один фунт которого будет лучше 3 фунтов обычного пороха. Кроме того, он хорошо хранится и со временем становится еще лучше… Без камфары порох дробится и легко портится. Добавка камфары удерживает порошок и делает его сильнее и быстрее».

Салпрактика (salpractica) – смесь селитры, камфары и хлористого аммония, растворенная в винном спирте, изготовлялась путем соскабливания осадка, образующегося после выпаривания этой смеси. Считалось, что это придает мощность пороху, вводя больше «воздуха».

Самым большим недостатком раннего пороха была его гигроскопичность. Часто он оказывался сырым и бесполезным в самый нужный момент.

Такой недостаток не мог оставаться без внимания, поскольку он делал и наземные, и морские пушки бесполезными. Чтобы избежать этого, запасы приходилось время от времени просушивать. Другим способом избежать этого было паковать порох в мешки, пропитанные воском, метод, применявшийся в Шотландии в 1459 году.

Чтобы предотвратить стратификацию и понизить риск случайного взрыва опасной пыли, составляющие пороха часто перевозились отдельно и смешивались по мере необходимости.

Чтобы избежать излишнего засорения, Вайтхорн упоминает, что заряды для некоторых пушек были зашиты в «мешочки из ткани или бумаги» – ранние варианты гильз. Как видно отсюда, проблемы «прорезания зубов» младенческой артиллерии были достаточно серьезными и, до появления научных методов XVIII века, решались весьма рискованными методами. Все эти рассуждения считались лишь смягчающими обстоятельствами недостатков серпентина. Изготовители пороха знали решение: гранулированный порох, но они не могли использовать его для заряжания пушек, пока их изготовители не отольют орудия, способные выдержать возрастающее при этом давление. Такой порох, изготовленный в небольших количествах, был известен с XV века и использовался в стрелковом оружии, например в Англии еще до 1560 года, но мощность и дороговизна ограничивали его применение в ранней артиллерии. Поэтому, как отмечается в манускрипте Ричарда Райта 1563 года, в этой стране его применение в артиллерии относится к XVI веку. А на континенте впервые гранулированный порох использовался при Нюрнберге в 1450 году.

Гранулированный порох имел следующие преимущества:

1) был значительно менее гигроскопичен, особенно глазурованный;

2) оставлял значительно меньше нагара после выстрела;

3) он не стратифицировался (слипание составляющих смеси в отдельные комки) во время транспортировки;

4) он не требовал столь тщательного (требующего особого внимания) уплотнения;

5) в связи с зернистостью и, как результат, повышенной площадью поверхности и воздушных пустот, такой порох взрывался настолько быстро, что выделяющиеся газы не успевали улетучиваться. В результате мощность взрыва гранулированного пороха была выше на 33,5 % по сравнению с мощностью взрыва порошкового пороха того же веса;

6) вызывал значительно меньшее запыление.

Что касается производства пороха в королевской Британии. В целом было бы несправедливо сказать, что в эту эпоху Англия сильно отставала от континентальной Европы, она следовала общей тенденции развития этого направления. Прежде чем говорить о производстве, имеет смысл разобраться в положении вещей с основными поставщиками сырья – селитры.

Эта соль была первостепенным фактором производства. До разработки богатых залежей селитры в Чили в XIX веке ее единственным источником было выделение из других добываемых ископаемых. Нитрат калия образуется в определенных условиях при разложении животных и растительных останков в виде флуоресцентного налета на сырых стенах подвалов или на земле. Такие отложения никогда не бывают чистыми и содержат обычно лишь малое количество селитры, и, будучи очень похожей на соду, селитра, должно быть, часто принималась за нее. Таким образом, выделение достаточно чистого вещества, видимо, требовало незаурядных знаний химии в странах с достаточно теплым влажным климатом, способствующим разложению органических веществ с образованием флуоресцирующих веществ. Важно, чтобы этот климат был с регулярными жаркими сухими сезонами. Эти условия исключают Европу, кроме ее южных субтропических областей. Таким образом, Восток приобрел монополию, а монополия означает высокие цены.

В Европе селитра впервые появилась благодаря изготовителям пушек в Германии, но цена была чрезмерной.

В 1378 году селитра, изготовленная производителями пушек в Нюрнберге, стоила свыше 52 флоринов за центнер (cwt ок. 50 кг); в 1381 году она упала до 41 флорина за центнер. Так что цена падала. В Швейцарии она никогда не поднималась столь высоко. Как бы ни были высоки цены по отношению к себестоимости, предложение не могло удовлетворить потребности. Поэтому продавцы полагались на поставки из Азии, в основном из Индии.

Таким образом, когда артиллерия стала играть все возрастающую роль в военных кампаниях, европейские страны наконец осознали, что они оказались зависимы от поставок средств, необходимых для ведения войны. Для исправления столь нетерпимого факта они делали все возможное, чтобы открыть производство селитры у себя в стране. В 1477 году король Людовик XI создал во Франции специальную организацию Saltpêtriers Commissionés с правом доступа во все владения для повсеместного сбора селитры. В этом Англия последовала примеру Франции и создала свою аналогичную организацию. Ее представители имели право доступа в любой подвал, голубятню, скотный двор, овчарню и т. д. для поиска и сбора всех найденных ими солей, они имели право даже вторгаться в жилища, где имелось заплесневение. В 1558 году королева Англии Елизавета I даровала Ричарду Хиллсу и Джорджу и Джону Эвелинам монополию на сбор и производство селитры на 11 лет. Эта монополия распространялась на весь юг и центральные графства Англии, за исключением Лондона и двухмильной окрестности вокруг него. Другое королевское распоряжение, выпущенное 7 сентября 1599 года, продлевало монополию Джона Эвелина, Ричарда Хардинга, Роберта Эвелина, Джона Ренхама и Симеона ффурнера (ffurner?) на изготовление селитры и пороха еще на 10 лет с условием продаж торговцам по цене не свыше 10 пенсов за фунт. Им также позволялось поставлять серу на нужды вооружения. Продажи за рубеж разрешались только в дружественные страны. Импорт селитры и пороха был на это время приостановлен, что было необходимо для вышеупомянутых подрядчиков{84}. К концу правления Елизаветы злоупотребления монополий достигли нетерпимого размаха, когда даже предметы первой необходимости оказывались в руках монополистов. Вопрос, наконец, был поднят в парламенте, в 1601 году последовали жаркие дискуссии. Елизавете пришлось обещать, что у обвиняемых монополий привилегии будут отозваны, однако, по всей видимости, она не слишком строго выполнила свои обещания. И все-таки в 1624 году закон о монополиях (Statute of Monopolies) был принят.

Если поставщики селитры получали свободу комиссионных, которая в свое время была дарована Эвелину, они обещали выплачивать 1 пенс с фунта в течение 21 года в качестве добровольного налога. При ежегодном производстве в 300 ластов это сулило прибыль в размере 3000 фунтов стерлингов.

Они также обещали, что будут добывать селитру в Уэльсе без притеснений жителей в течение пяти-шести лет. С другой стороны, производители пороха предложили 2 пенса с фунта и согласились поставлять королеве 80 ластов пороха по цене 8 пенсов и 80 по цене 7,5 пенса{85}.

В 1625 году Джону Бруку и Томасу Расселу был выдан патент на приготовление селитры новым способом, используя значительное количество мочи, и в 1627 году король Карл I издал указ, призывая всех собирать мочу своей семьи и скота и сдавать ее специально назначенным людям. Однако этот метод оказался неэффективным, и в 1634 году вернулись к системе сбора селитры по условиям, дарованным Елизаветой I. В 1656 году парламентским законом сборщикам селитры было запрещено рыть землянки или землю без согласия владельцев. В Англии все источники селитры принадлежали короне, так же как и во Франции. В Германии жители строили стены из смеси навоза и соломы, а когда они пропитывались селитрой, их разрушали и перерабатывали. Эдиктом, выпущенным в 1729 году Фридрихом Вильгельмом I в Берлине, устанавливался штраф за сокрытие источников селитры и за отказ открывать подземелья (подвалы) для инспектирования. Слишком глубокое соскабливание, удаляющее «зародыши» селитры, также было запрещено. Работникам этой сферы деятельности запрещалось покидать свои дома и работать на иностранцев. Когда были налажены поставки селитры из Индии, ее производство в Англии зачахло и прекратилось. Было перепробовано много вариантов возродить его, но безуспешно. Между 1756 и 1764 годами Королевское общество выдвинуло премию за получение селитры, но претендентов на нее не нашлось. Причина одна – селитра, приготовленная в Англии, стоила в 4 раза дороже индийской.

Несмотря на то что порох стал известен лишь к концу XIII века, интерес к нему со стороны английского короля был проявлен около 1333 года. Записи Флита{86} показывают, что порох и его ингредиенты в его время уже использовались в Англии в военном деле. В марте 1346 года «порошок для машин» уже изготовлялся в лондонском Тауэре, который можно считать первым «пороховым заводом» в стране.

10 мая этого года большому королевскому гардеробу было приказано (и реально выполнено) снабдить Томаса Роллстона 912 фунтами селитры и 886 фунтами серы «на дело Короля, для использования его пушек»{87}. Три дня спустя последовало следующее аналогичное предписание{88}. В течение следующих 12 месяцев не менее 3638 фунтов селитры и 1662 фунтов серы было отпущено из гардероба короля на нужды Роллстона и его соратников{89}. Эти поставки были получены через Уильяма Стейнса – жителя Лондона, торговца пряностями, который был описан в 1344–1345 годах как Apothecarius regis{90}.

Вероятнее всего, порох продолжали, время от времени, приготовлять и складировать в Тауэре в последующие два века, и в 1461 году в этой крепости был построен «пороховой дом». Однако никакого национального производства пороха не создавалось в связи с необходимостью импортировать два основных его ингредиента – серу и селитру. Сера поступала в основном из Сицилии, с селитрой было сложнее. Европа, в целом хорошо обеспеченная лесом, никогда не страдала от недостатка древесного угля. В связи с действиями королевских властей, выдающих патенты на изготовление пороха на монопольной основе, по всей стране стали появляться соответствующие мастерские. В 1555 году одна такая мастерская была построена вблизи Ротерхита, а в 1561 году – другая в аббатстве Уолтем-Абби в графстве Эссекс. Это аббатство, основанное в XIV веке и помнящее еще короля Гарольда II, павшего при Гастингсе в 1066 году, расположено в красивой местности, в долине реки Ли, на берегах которой были мельницы, предназначенные для помола монастырского зерна. Неизвестно, когда произошла замена зерна на порох, но в 1561 году Джон Томуорт из Уолтем-Абби заключил договор от лица королевы на покупку селитры, серы и подставки под пушечные стволы. Селитра была предложена по цене 3 фунта и 10 шиллингов за центнер (cwt ок. 50 кг), что, по его мнению, было слишком дорого{91}.

Производство пороха в Уолтем-Абби имело свои взлеты и падения. Томас Фуллер, занимающийся хозяйством аббатства в 1641 году, писал{92}: «Непонятно, производство пороха более доходно или более опасно. Производство в моей обители взрывалось пять раз за семь лет, слава богу, без человеческих жертв».

Из записей Уолтем-Абби мы узнаем, что Томас Гутридж и Эдуард Саймонс «погибли вместе с цехом по производству пороха» 4 октября 1665 года, а Питер Беннут погиб во время взрыва 27 ноября 1720 года. Фармер описывает фабрику в 1735 году, когда ею владел Джон Уолтон, состоящую из 22 строений, включая цеха штамповки и мельницы с конным приводом. Кроме того, там были цеха по обогащению селитры, загрузочный и сборочный, цеха зернения пороха и глянцевания, несколько сушильных печей. Мельницы с конным приводом были, вероятно, нечто, напоминающее современные инкорпорированные цеха. Хотя лошади продолжали использоваться на тяжелых работах, они не были единственной движущей силой. Вода приводила в действие многие машины того времени и в 1814 году во многом заменяла лошадей. Эти уолтемские мельницы были закуплены государством у мистера Уолтона 18 октября 1787 года за 10 000 фунтов стерлингов. Во время покупки эти мельницы, должно быть, были в ужасном состоянии, поскольку потребовалось еще 7988 фунтов 18 шиллингов 8^3/4 пенса на приведение их в рабочее состояние. Производство началось лишь в феврале 1789 года, то есть через 16 месяцев после покупки. Фабрика по производству пороха в Уолтем-Абби была закрыта только в октябре 1943 года.

Британская корона не открывала своего производства пороха до 1759 года. До этого основным поставщиком пороха была Ост-Индская компания, но 11 мая 1759 года было выпущено постановление{93} о закупке цехов по производству пороха в Фавершеме (графство Кент) у компании, организованной как частное предприятие мистера Бенджамина Прайса (Benjamin Price), за 5682 фунта 1 шиллинг 7 пенсов, акт о передаче правового титула на производство был подписан 16 мая 1759 года{94}. Через несколько месяцев, 17 ноября 1759 года, было выпущено дополнительное постановление об учреждении предприятия. Это была весьма скромная сделка, с ежегодными затратами всего 398 фунтов 5 шиллингов{95}. Производство пороха в Фавершеме было продано правительством 25 ноября 1825 года компании «Джон Холл и сыновья», продолжавшей его в течение 80 лет. Впоследствии они были поглощены компанией «Кэртис и Харви» (Curtis & Harvey Ltd.), уступившей производство компании «Нобельс» (Nobels Ltd.). В конечном счете оно стало собственностью «Империал кемикал индастрис» (Imperial Chemical Industries Ltd.{96}).

Государство имело еще фабрику по производству пороха в Баллинколлиге (Ballingcollig). Эту фабрику продали в 1834 году.

Приблизительно в 1590 году Джордж Эвелин (George Evelyn), дед известного мемуариста Джона, приобрел патент на установку и оборудование производства пороха в Лонг-Диттоне и Лей-Плейс, недалеко от Годстона (Суррей). Братья Эвелин, ранее имевшие монополию на производство селитры, после получения лицензии были назначены эксклюзивными изготовителями пороха на юге Англии, при условии, что они ежегодно будут поставлять в королевские запасники «хороший, пригодный к употреблению гранулированный порох». Таким образом, братья стали известными промышленными магнатами среди производителей пороха.

В 1626 году Ост-Индская компания, находившаяся тогда еще в зачаточном состоянии, начала импорт селитры в Англию. Компания построила фабрики по производству пороха в графстве Суррей и, после обновления ее привилегий в 1693 году, согласилась ежегодно поставлять 500 т этой дорогостоящей соли в службу артиллерии. После этого, получив более надежные поставки составляющих, государство смогло организовать собственное производство пороха в более благоприятных условиях.

К концу XVII века значительное количество селитры обогащалось на предприятиях Тауэра в Вулвиче. Это вещество ценилось настолько высоко, что для него были назначены специальные хранители. В 1662 году Оуэн Херст подал заявку на то, чтобы стать таким хранителем, но ему было отказано{97}. 1 апреля 1670 года Джордж Вартон был назначен хранителем селитры в Минориесе и Вулвиче, и оставался на этом посту до 30 сентября 1681 года. В Вулвиче в октябре 1681 года его преемником стал Эдуард Хаббалд, сохранявший этот пост до 31 декабря 1694 года, когда этот пост был упразднен{98}.

Порох использовался для наполнения снарядов, но его основное назначение было метать заряды, и, как это описано в главе «Артиллерийские орудия» (гл. 3), его вес время от времени менялся. Положение нормализовалось 24 марта 1863 года, когда была выпущена таблица метательных зарядов для всех видов пороха, орудий и их калибров. Выбор веса заряда, проще говоря, следовал одному простому эвристическому правилу.

ДЛЯ ВЫСТРЕЛА ЯДРОМ ИЗ ПУШКИ

Средний штатный заряд: порядка одной четверти веса ядра

ДЛЯ ВЫСТРЕЛА СНАРЯДОМ ИЗ ПУШКИ

Средний штатный заряд: от одной шестой до одной двенадцатой самого тяжелого снаряда

ДЛЯ ВЫСТРЕЛА ИЗ КАРРОНАДЫ

Средний штатный заряд: порядка одной двенадцатой веса ядра

ДЛЯ ВЫСТРЕЛА МОРТИРЫ

Заряд зависит от дальности выстрела

До 9 декабря 1858 года в Англии практически не было разделений пороха на классы, когда была введена следующая классификация:

До 1865 года в Британии использовались нижеперечисленные виды пороха, здесь же показаны изменения, вступившие в силу 9 января этого года:

1) Mealed powder (молотый порошкообразный порох);

2) Mealed pit powder (молотый порох из хранилищ);

3) «Common FG» (обычный – мелкозернистый), переименован в просто «FG»;

4) «Medium rifle» (средний нарезной), переименован в «Shell FG» – «снарядный FG»;

5) «Started FG» (пусковой FG), переименован в «Exercising FG» – «тренировочный FG»;

6) «ER» (Enfield Rifle – увеличенная дальность выстрела) или «J2», переименован в «RFG» – мелкозернистый ружейный порох;

7) «Common LG» (обычный крупнозернистый), переименован в «LG»;

8) «Common LG классов 3 и 4», переименован в «Shell LG» (снарядный LG);

9) «Started LG» (пусковой LG), переименован в «Exercising LG» (тренировочный LG);

10) «А4», переименован в «RLG – Rifle Large Grain» – крупнозернистый ружейный порох.

До введения нарезного оружия заряд пушки всегда состоял из крупнозернистого черного пороха. Нарезные орудия стреляют значительно более тяжелыми снарядами, чем гладкоствольные одного калибра. Соответственно, давление внутри ствола при выстреле чрезмерно возрастает, и требуется менее быстро горящий порох, поэтому 1 апреля 1860 года для пушек Армстронга был утвержден порох RLG под названием «А4». Этот порох имел большую плотность, более крупные гранулы и считался улучшенным вариантом крупнозернистого пороха (LG), полностью заменившим его с 21 февраля 1866 года. Существующие запасы были использованы для гладкоствольных пушек, а когда их исчерпали, то и для них стали использовать RLG. Пушки Армстронга (40-фунтовые нарезные казнозарядные) заряжались зарядом весом в четверть веса снаряда, однако с увеличением размеров нарезных орудий проблема медленно горящего пороха становилась все более насущной. Это связано с тем, что большие заряды, необходимые для выталкивания снаряда, не свободно летящего, а следующего нарезке ствола, создают еще более высокое давление. Основными факторами, определяющими скорость горения заряда, являются плотность, твердость, форма и размер зерен пороха, а также количество глазури и влаги. Пожалуй, наиболее легко регулируемым фактором является размер гранул, естественно, его и попробовали изменить первым. Порох RLG вполне подходил для пушек малого калибра, но для RML (нарезных дульнозарядных) 7-дюймовых и больших орудий рекомендовалось использовать еще более медленно горящий порох. По результатам экспериментов, проведенных в Англии, Комиссия по пороху (Gunpowder Committee) 21 августа 1866 года осторожно рекомендовала введение пороха сферического зернения. Такой порох, предварительно утвержденный 18 мая 1867 года, так и не стал стандартом, поскольку дальнейшие эксперименты, проводимые Комиссией по ВВ, учрежденной 8 мая 1869 года под председательством артиллерийского полковника К. В. Янгхазбенда (C. W. Younghusband), члена Королевской академии искусств, 22 октября 1870 года инициировали принятие на вооружение комковатый, или к-порох (pebble or P powder) для всех пушек свыше 40 фунтов и всех пробойных зарядов. Теоретически, разница между порохом сферического и комковатого зернения незначительна, но практически последний оказался более постоянным по качеству и придавал одинаковые скорости полета снаряда при более низких давлениях. Плотность к-пороха составляла 1,765, его гранулы были значительно больше, чем RLG. 1 июля 1870 года порох был вторично переклассифицирован: введены некоторые незначительные поправки и появились дополнительные виды пороха для специальных назначений, отличающихся размером зерна и плотностью. Стало понятно, что горение не может контролироваться лишь размером зерна и что однородность горения зависит от других факторов. Последующие эксперименты привели к принятию формованного, или призменного, пороха, названного так по форме его гранул, для самых тяжелых RML орудий и BL (казнозарядных) орудий меньшего размера. Призменный-1 черный порох, изготовленный в 1881 году, был сформован в правильные гексагональные призмы порядка 1 дюйма в высоту со стороной 1/4 дюйма. Он использовался в гильзах 12,5– и 17,72-дюймовых RML орудий и BL орудий до 8-дюймовых. Призменный-2, произведенный в том же году, изготовлялся даже в еще более значительных объемах, но его было приказано использовать без воспроизводства. Вскоре черный порох заменил коричневый, или «кока», порох в BL орудиях. Такой порох впервые был изготовлен в Германии, изобретен Кастнером приблизительно в 1882 году. Его состав: 78 % селитры, 3 % серы и 19 % древесного угля. Последний ингредиент изготовлялся из ржаной соломы, придававшей пороху красновато-коричневый цвет, что и отразилось в его прозвище. Коричнево-призменный порох был принят в Британии в 1884 году. Он изготовлялся с использованием медленногорящего угля и вполне успешно работал как медленногорящий порох, но, будучи менее восприимчив к возгоранию, чем черно-призменный, он требовал для возгорания небольшого запала. Кроме использования различных видов угля, состав коричнево-призменного пороха отличался от стандарта:

Это почти точные пропорции оригинального немецкого коричневого пороха.

Наконец, в 1887 году порох ЕХЕ заменил П2, призменный-1 черный и призменный-2 во всех RML орудиях и всех BL 6-дюймовых орудиях, кроме «Марка V». Он похож по размеру на призменный-1 черный, но имеет врезанное кольцо на одной из сторон, как идентификационную отметку. Он черного, аспидного цвета за счет добавки смеси двух видов угля, поэтому ЕХЕ и коричнево-призменный порох оба использовались в качестве метательного взрывчатого вещества RML и BL орудий, пока его не заменил бездымный порох для всех артиллерийских орудий.

Существует множество бездымных порохов. К середине XIX века большинство государств разработали свои особые составы. Как правило, практически все они в качестве основы имеют пироксилин. Это вещество, получаемое путем нитрования целлюлозы, было открыто в 1846 году профессором химии в Университете Базеля Шенбейном, в ходе экспериментов с целью приготовления высокоокисляемых веществ. Шенбейн хранил свой секрет и пытался продать его разным правительствам. Однако пироксилин был открыт независимо от него в том же году профессором И. Ф. Бетгером из Франкфурта-на-Майне, и они договорились разделить поровну прибыль, которую может принести им открытие. После этого Шенбейн посетил Англию, провел здесь успешную демонстрацию, получил патент и организовал производственную компанию. Аналогичные подготовительные работы были проведены во Франции. Однако в следующем году в обеих странах построенные предприятия взорвались с таким количеством жертв, что производство было остановлено, и повторная попытка была предпринята лишь через 16 лет. Пироксилин обладал слишком высокой скоростью горения, чтобы использовать его в качестве метательного взрывчатого вещества (МВВ). Попытки использовать его в этом качестве привели ко многим взрывам в европейских странах. В 1852 году барон фон Ленк, интересовавшийся этим вопросом, в течение нескольких лет экспериментировал в Австрии. Однако его преследовали неудачи, и в конце концов австрийские власти отказались от идеи использовать пироксилин в качестве МВВ. Нимало не смущаясь неудачами, другие страны продолжили то, что начали пионеры движения, и в 1863 году Фредерик Абель начал интенсивные исследования в Англии с того, что разработал процесс, исключающий загрязнения нитроцеллюлозы. Это сделало производство значительно безопаснее, а обращение с конечным продуктом надежнее при использовании. Но и это совершенствование делало пироксилин пригодным лишь в качестве бризантного ВВ, оно оставалось слишком «активным» для использования в качестве МВВ. При горении внутри орудия, в связи с высокой пористостью, пироксилин абсорбирует все горячие газы, образующиеся под действием высокого давления, и весь его объем взрывается практически мгновенно, разрушая орудие. В 1846 году Собреро, профессор химии в Турине, открыл нитроглицерин. В связи с его крайне высокой взрывоопасностью его нигде не применяли, кроме как в минимальных количествах как стимулятор в медицине. В 1859–1861 годах Нобель начал с ним экспериментировать. Несмотря на ряд инцидентов, он развернул производство динамита, и к 1873 году только в Европе и Америке было открыто 15 фабрик по производству этой взрывчатки, в которой нитроглицерин смешивался с пористыми материалами[70].

Первый удачный вариант бездымного пороха был изготовлен прусским майором артиллеристом Шульцем в 1865 году. Он состоял из разновидности нитроглицерина, пропитанного селитрой или нитратом бария. Другой удачный вариант бездымного пороха, используемого в качестве МВВ, – «ЕС» – был изготовлен компанией «Экплозивс компани» (Explosives Company) в Стоумаркете, в 1882 году, и представлял собой смесь пироксилина, нитрата калия и бария. Такая смесь была представлена в виде зерен, частично загущенных смесью спирта с эфиром. Этот порох остается и поныне эффективным зарядом спортивных ружей, но он все еще слишком «быстрогорящий» для нарезного оружия. С 1885 года широкое применение нашли малокалиберные (ок. 8-мм) магазинные винтовки, что поставило вопрос о бездымном порохе еще более остро. Стало очевидно, что для того, чтобы получить требуемую медленную скорость сгорания, необходимо полностью разрушить изначальную структуру целлюлозы желатинизацией.

В 1884 году Вьель изготовил первый бездымный ружейный порох и назвал его «Пудре Б» (Poudre B) в честь генерала Буланже[71], занимавшего в то время пост военного министра Франции. Порох был загущен этилацетом. В его состав вошли:

Во Франции производство этого пороха было освоено для 8-мм магазинной винтовки системы Лебеля, принятой на вооружение в 1886 году. Его состав несколько раз изменялся. Порох, известный как «Пудре БН» (Poudre BN), содержал:

Буква «N» означала nouvelle – этот улучшенный вариант пороха был загущен смесью спирта с эфиром. Впоследствии все остальные твердые фракции были выведены и последние виды пороха состояли чисто из смесей растворимых и нерастворимых пироксилинов, загущенных смесью спирта с эфиром.

В 1896 году, для повышения стабильности, в него добавили 2 % амилового спирта. Позже его содержание увеличили до 8 %. Эти типы пороха получили названия В (АМ_2) и В (АМ_8). Позднее в него добавили дифениламин.

В России вопрос бездымного пороха был поручен Д. И. Менделееву[72]. Он начал работы над ним в 1891 (1890. – Ред.) году и обнаружил, что нитроцеллюлозу можно полностью растворить в смеси спирта с эфиром и произвести столь же высокий процент азота, какой получали французы в смеси пироксилинов. Это вещество (открытое в 1890 г. – Ред.), которое он назвал «пироколлодий», загущенное смесью спирта с эфиром, создавало значительно более однородную коллоидную структуру, чем в «Пудре Б»[73].

Американцы, после экспериментов с различными типами бездымных порохов в качестве метательного ВВ, в конечном счете приняли пироколлодийный порох для всех видов своих орудий. Только французы, русские и американцы приняли нитроцеллюлозную основу МВВ для тяжелого вооружения. Все остальные государства решили, что нитроглицерин имеет больший потенциал, чем одна нитроцеллюлоза. Однако полевая артиллерия и стрелковое оружие всех стран, кроме Великобритании и Италии, использовали нечто типа нитроцеллюлозного пороха.

Испанцы, после изначально используемого нитроцеллюлозного пороха, содержащего порядка 1 % камфары и небольшое количество производного мочевины, изготовляемого на заводах Ротвайль в Германии, начали свое собственное производство МВВ нитроцеллюлозного типа.

В 1887 году Альфред Нобель изобрел бездымный порох, в котором волокнистая структура пироксилина разрушалась не летучими растворителями, а их раствором в нитроглицерине. Эту новинку он назвал «баллистит». Его преимуществом была простота изготовления, а недостатком – сильное коррозийное воздействие на сталь ствола. Итальянское правительство приняло на вооружение разновидность такого пороха, в котором его шнурообразный вид изменялся на нормальный, чешуйчатый. Они называли такую адаптацию filite – «филит». Эти изменения внешнего вида никак не сказались на его свойствах и, в частности, его коррозийном воздействии на сталь ствола. Поэтому итальянцы стали использовать другой бездымный порох, называемый solenite – «соленит». Хотя он также содержал нитроглицерин, но был менее вреден для оружия.

Немцы применили баллистит в 1898 году для ВМФ под названием WPC/89. Он имел сходный состав с филитом, но изготовлялся в форме кубиков, отсюда и буквы WP – wurfelpulver, означающие кубический порошок.

Приблизительно в это же время Вьель изобрел «Пудре Б». Английское правительство назначило комиссию с целью определения наиболее приемлемого бездымного пороха для британских вооруженных сил (ВС). Комиссия исследовала все представленные образцы и пришла к заключению, что ее не удовлетворил ни один из них. Поэтому они поставили перед собой задачу найти порох, лучший из всех существующих. С этой целью Фредерик Абель, Джеймс Девор и д-р У. Келлнер срочно организовали проведение экспериментов. Успех пришел в 1889 году, когда были выданы патенты № 5614 от 2 апреля 1889 года и № 11664 от 22 июля 1889 года на имя Абеля и Девора – членов комиссии от лица британского правительства, отвечающей за кордит (нитроглицериновое ВВ, бездымный порох).

Производство началось на королевской фабрике пороха в Уолтем-Абби в том же году. Это МВВ было принято на вооружение в 1891 году.

В состав кордита «Марка I» входили:

Кроме того что это был бездымный и незасоряющий порох, кордит был еще и значительно мощнее черного пороха за счет большого теплосодержания. В то же время, за счет высокой однородности, он горел значительно медленнее, и скорость горения контролировалась значительно проще. В результате, хотя при этом максимально низкое давление не могло использоваться, как в случае с черным порохом, высокое давление могло поддерживаться значительно дольше. Это благотворно повлияло на конструкцию орудий.

Однако кордит «Марк I» имел очень высокую температуру горения, связанную со значительным содержанием нитроглицерина, это приводило к повышенной коррозии металла и, как следствие, раннему износу орудий. Кордит MD, принятый в 1901 году, был создан, чтобы устранить этот недостаток, – он медленнее горел и выделял меньше тепла при горении. Вот его состав:

Для достижения одинакового баллистического результата MD требовалось больше, чем «Марку I», зато срок службы орудий в столь щадящих условиях значительно продлевался.

Метод приготовления кордита позволял изготовить его практически в любой желаемой форме или размере, при весьма незначительных дополнительных затратах на смену выходного сопла последнего штампа, определяющего форму «зерна». Это позволяло выбрать наиболее подходящую форму для данного вида заряда и тут же, при необходимости, выполнить ее.

Различные формы «зерна» создают свой формфактор, оказывающий заметное влияние на баллистику орудия, и это делает такой заряд универсальным метательным ВВ. Круглые, трубчатые, овальные, рубленая лента, хлопья, водоросль и еще множество форм «зерна» успешно применялись для специальных целей. Кордит – это наиболее полиформный из всех бездымных порохов. Растворителем, используемым при его изготовлении, является ацетон, и сложности его хранения во время Первой мировой войны заставили срочно искать другие виды пороха, такие как nct, ncz и rdb. Однако эти заменители не обладали свойствами кордита, которые до сих пор являются принципиальными требованиями к метательным ВВ Британских во оруженных сил.

Кордит выдержал семидесятилетние испытания, пережил две мировых войны, подвергался суровым испытаниям в различных частях света и никогда не подводил. Все это говорит о том, что это самый удачный из когда-либо производимых бездымных порохов.

Новое направление развития метательных ВВ, появившееся после 1918 года, – это беспламенные ВВ. Эти ВВ производят больше дыма, чем обычные пороха. Их назначение – скрыть позиции артиллерии, особенно ночью. Они широко использовались всеми участниками Второй мировой войны.

Гильзы

Хотя преимущества использования контейнера с оптимальным количеством пороха перед бадьей с рассыпанным внавал порохом кажутся очевидными, не это послужило причиной появления гильз. Такой первопричиной послужило желание оградить заряд от загрязнений. Первоначальное ВВ – серпентин, особенно когда оно отсыревало, оставляло после выстрела такое количество осадка в каморе (зарядная камера орудия) и первых нескольких дюймах ствола, что после нескольких выстрелов это очень затрудняло зарядку орудия. Говорят, что первые бумажные гильзы использовались в Аугсбурге в 1377 году, но к этому заявлению следует относиться с осторожностью. Гильзы, изготовленные из льняных или бумажных пакетов, упоминаются в записях 1560 года, и, по свидетельству Ричарда Райта{99}, к 1563 году матерчатые мешочки были частью оснащения всех английских бронзовых пушек. Никаких других упоминаний о гильзах не встречается вплоть до начала XVII века, когда они использовались с целью повышения скорострельности, фактически это и есть начало использования гильз в современном понимании этого слова. Впоследствии их использование становилось все более повсеместным. Для их изготовления использовались различные материалы, с переменным успехом. Бумага различных сортов: сдвоенная, усиленная и королевская, вместе с пергаментом, парусиной, льняным полотном, мериносовой шерстью, шкурой кабана и бумазеей. Пока не появилась фланель, для изготовления гильз наиболее часто использовались бумага и пергамент. Все хлопковые и льняные материалы имели один серьезный недостаток – они не до конца сгорали при выстреле, что приводило к необходимости использовать специальный шомпол, да и сама операция очистки ставила пушку в опасное положение и снижала скорострельность. Пергамент также имел свои недостатки – он съеживался под действием тепла, взлетал и забивал запальный канал.

В 1778 году Чарлз Дуглас предложил, во избежание этих осложнений, использовать фланель, но его предложение было принято не сразу. Фланель наконец была принята в качестве материала для гильз в Британии в начале XIX века, и к 1828 году бумага в этом качестве практически не использовалась. Для изготовления гильз использовалась только лучшая фланель или саржа. Их основными преимуществами перед бумагой были:

1) более полное сгорание;

2) более высокая прочность.

Для старых гладкоствольных орудий гильзы делались двух видов:

1) цилиндрические – для всех, кроме орудий, стреляющих ядрами;

2) конические – для всех орудий, стреляющих ядрами.

Следующим испытуемым для этих целей материалом была шелковая ткань, примененная в полевой артиллерии для холостых зарядов 20 марта 1868 года. Результаты испытаний были настолько хороши, что они стали стандартами для британской артиллерии.

Гильзы гладкоствольных орудий забивались и скреплялись поясами камвольной ткани. Гильзы RBL (нарезные казнозарядные) орудий были, естественно, цилиндрические и составлялись из двух кусков саржи – один прямоугольный для корпуса и второй круглый для дна; они смазывались и завязывались шнуром. Все гильзы, изготовленные после 25 августа 1862 года, были перевязаны голубым камвольным шнурком. По мере увеличения калибра орудий оказалось, что фланель недостаточно прочна, чтобы выдерживать более тяжелые заряды, поэтому с 8 марта 1875 года для всех орудий Вулвича стали применять шелковые ткани. Мешочки перетягивались шелковым пояском и перевязывались шелковым шнурком. Для более мелких гильз использовался красный прокрашенный шаллун[74]. Гильзы из этих материалов, наряду с латунными для скорострельного оружия, используются и поныне.

Со времени внедрения кордита взрыватель пороха всегда помещался на дно гильзы. Жесткая форма гильзы, несомненно, помогла повысить ее прочность и упростить конструкцию. Гильзы для BL орудий цилиндрические по форме. Их типичная конструкция выглядит следующим образом.

Метательный ВВ обычно кордит в форме палочек. Палочки связываются шелковой нитью или, в случае тяжелых зарядов, лентой для обеспечения жесткости и помещаются в шелковый мешочек, после чего открытый конец мешочка закрывается порохом запала в красном мешочке из шаллуна в форме диска, который вшивается в шелковый мешочек. В большие гильзы вшиваются матерчатые ручки для переноса.

Гильзы больших оборонительных вооружений обычно делятся на две, а то и три части для того, чтобы облегчить их переноску и уменьшить заряд на учениях.

Идеальный материал для матерчатых гильз должен был быть достаточно прочным для переноски, стойким к химическим элементам заряда и разложению во время хранения, при выстреле он должен был сжигаться без остатка. Материал для запала должен, помимо всего этого, не допускать «протечки» пороха и быть проницаемым для вспышки запальной трубки. Этими свойствами обладают шелк и шаллун.

Введение латунных гильз для скорострельных орудий было продиктовано необходимостью максимально увеличить их скорострельность. С их внедрением скорострельность BL орудий стала сравнима со специализированным скорострельным оружием. Так что на практике разделение орудий на BL и «скорострельные» исчезает – с учетом того, что все скорострельные орудия обязательно оснащаются металлическими гильзами.

Корпус гильзы изготовляется из стандартной латуни (70 % медь и 30 % цинк). Во времена недостатка этих металлов пробовались другие металлы, например, стальные гильзы использовалась во время Второй мировой войны в американской и немецкой армиях. Однако, как показал опыт, латунь наиболее удобный металл для гильз.

Сравнение характеристик гильз для BL и QF скорострельных орудий:

Требования, предъявляемые к металлу гильз для скорострельных орудий:

1. Стойкость к высокой температуре и давлению.

2. Достаточная мягкость для расширения при выстреле без трещин или разрывов, возможность действовать как обтюратор, то есть предотвращать утечку газов через казенник.

3. Возможность восстановления и повторного использования.

4. Достаточная прочность к деформациям во время транспортировки и выброса из орудия.

5. Антикоррозийная стойкость по отношению к составным веществам заряда и внешней влаги.

6. Неподверженность образованию трещин или разрывов во время долгого хранения.

Гильзы для скорострельных орудий используются двояко: а) как унитарные боеприпасы; б) боеприпасы раздельного заряжания.

В случае унитарного боеприпаса гильза прикрепляется к носителю прессованием и вдавливанием, образуя единый снаряд и для переноски, и для зарядки. Такие снаряды используются в полевых установках, танках и противотанковых орудиях и т. д., когда скорострельность имеет первостепенное значение. По тем же причинам такие боеприпасы используются в зенитных и легких береговых орудиях.

Боеприпасы раздельного заряжания используются в тяжелых береговых орудиях, обычно это гаубицы, когда требуется изменение заряда носителя (метательного ВВ). Так, в случае скорострельной 25-фунтовой пушки/гаубицы снаряд заряжается отдельно, а метательный заряд устанавливается в мешочках, помещенных в гильзу, таким образом, чтобы иметь возможность изменять его количество по необходимости.

Для полевых и зенитных орудий, а также гаубиц гильзы оснащаются капсюльной втулкой (капсюль-воспламенитель), вставляемой посередине основания. Обычно она содержит достаточный запас тонкомолотого пороха, используемого в качестве первичного воспламенителя.

Когда артиллерия береговой обороны имела значительный вес в британской военной системе, корпуса гильз оснащались адаптерами подсоединения к зажигающему источнику электропитания. На случай отключения электропитания была предусмотрена его замена на воспламенитель ударного типа. Изначально использовался большой электрический воспламенитель, но он вышел из употребления еще до того, как отказались от береговой артиллерии.

Типичный заряд МВВ в латунной гильзе состоял из связки цилиндрических палочек кордита, перевязанных в нескольких местах лентами шаллуна. Палочки кордита в центре немного короче, чем по периферии, так, чтобы в центре образовалось углубление для установки взрывателя. Корпус гильзы изготавливается из круглых дисков, штампованных из специально подготовленной полосы латуни. В процессе производства используется ряд операций холодного проката с отжигом и очисткой. Количество кордита и глубина углубления зависят от типа и размера гильзы, но в целом они все аналогичны.

Средства воспламенения заряда

Самым первым средством воспламенения заряда выстрела был раскаленный докрасна стержень, втыкаемый в запальное отверстие. Ручные мехи, жаровня и запас горячих углей составляли часть снаряжения артиллерии в XIV и XV веках. В связи с постепенным увеличением размеров орудий этот метод воспламенения заряда становился все более неудобным и опасным, и еще до середины XV века он был заменен на размещение запала в виде порошкового пороха на подставке (полке) перед запальным отверстием. Этот порох, в свою очередь, воспламенялся раскаленным железом или каким-то подобием фитиля. Последнее выглядит более правдоподобно, хотя какие-либо фитильные запалы не упоминаются еще целое столетие. Здесь можно говорить о фитилях медленного горения, или funes ignarii. Это был медленно горящий состав, скорость горения которого составляла порядка 4 дюймов в час. Он состоял из трех неплотно тканных полосок пеньки, покрытых двумя внешними слоями полосок, проваренных в отстоях старого вина, или пепле дерева, или селитре. Никаких дальнейших усовершенствований не отмечалось вплоть до XVII века, когда канониры (пушкари) стали иногда снова обращаться к быстро зажигающим средствам, которые при помещении их в запальное отверстие действовали как фитиль-запал. Быстро горящие средства горели со скоростью ярд за тридцать секунд и, естественно, были гораздо более опасны, чем медленные. Их было два варианта: хлопковый и шерстяной. Хлопковые запалы делались путем кипячения их в смеси селитры, винного спирта, воды, рыбьего клея (желатина) и молотого пороха в следующих пропорциях:

После кипячения запалы выкладывались горячими в емкости, в которых они дополнительно тщательно пропитывались молотым порохом, разбавленным винным спиртом. После такой обработки запал еще раз пропускали через молотый порох и вывешивали сушиться. Шерстяные запалы изготовлялись из 10 унций шерсти, пропитанной 10 фунтами молотого пороха, растворенного в 3 пинтах винного спирта и 3 пинтах уксуса белого вина.

Запал, помещенный в запальное отверстие, назывался porte-feu, название, сохранившееся в port-fire – запал, огнепроводный шнур. Его можно принять как первую запальную трубку. Следующий шаг в развитии запалов был сделан в XVIII веке. Это была уже собственно запальная трубка, примененная на практике в артиллерии. Эта трубка, изобретенная в 1765 году, состояла из запала, помещенного в трубку из жести с взрывателем сверху. Вдоль такой трубки, диаметром плотно подходящим под размер запального отверстия, пропускалась нитка запала. Трубка вставлялась в запальное отверстие, сверху она закрывалась бумажной затычкой, наполненной молотым порохом, смоченным в винном спирте, и все это покрывалось фланелью, смоченной в растворе селитры в спирте. Это нововведение радикально повлияло на все дальнейшее развитие артиллерии, введя за собой три основных преимущества:

1. Увеличение скорострельности.

2. Защита запального отверстия от эрозии.

3. Абсолютная безопасность персонала.

Однако вскоре эти трубки оказались слишком слабыми, и было обнаружено, что трубки, заполненные составом, но полые по центру, гораздо эффективнее, производят более сильный взрыв при зажигании. В 1768 году такие трубки, заполненные молотым порохом, смоченным в спирту, были использованы во Франции. Для корпуса таких трубок использовались различные материалы. Изначально это была жесть, но вскоре от нее отказались, поскольку считалось, что она вредно влияет на помещаемое в такую трубку вещество и очень сильно корродирует. Французы в течение долгого времени использовали тростник. Пробовали использовать медь, безусловно значительно более стойкую к коррозии. Голландцы использовали бумагу. Пробовали, с переменным успехом, такие металлы, как сплав олова со свинцом, цинк, тонкое железо и латунь. Наконец, в 1778 году стали использовать крупное птичье перо. Медь, птичье перо и, в экстренных случаях, бумага были выбраны для изготовления запальных трубок в Британии.

До этого времени не было никаких механических средств запала трубок. Это приходилось делать фитилями или запалами. Последние были введены как часть оборудования орудия около 1700 года. Запал мог быть какой угодно длины, но на практике он редко превышал 21 дюйм. Он мог быть сухим или влажным. Запал состоял из зажигательной смеси, упакованной в прочный бумажный цилиндр, порядка полдюйма диаметром. Цилиндр прокатывался по влажному клейстеру, один его конец складывался. В состав влажной зажигательной смеси запала входили 6 частей селитры, 2 части серы и 1 часть молотого пороха, смешанного, просеянного и смоченного льняным маслом. Сухой состав зажигательной смеси состоял из 4 частей селитры, 1 части серы, 2 частей молотого пороха и 1 части сернистой сурьмы (антимонит).

Хотя кремневый замок был известен с начала XVII века[75], никакой серьезной попытки применить его в артиллерии не предпринималось до 1778 года, когда Чарлз Дуглас настоял на его применении на Королевском флоте. Однако в это время использование металлических запальных трубок на деревянных кораблях считалось крайне опасным, и адмиралтейство было не в восторге от этой идеи. Чарлз Дуглас, нимало не смущаясь, купил на свои деньги мушкетные затворы и привязал их проволокой к пушкам на своем корабле. Затем он купил комплект гусиных перьев и необходимые ингредиенты, из которых под его наблюдением изготовили запальные трубки. По его указанию капитан ВМС Гарднер был назначен капитаном английского военного корабля Duke, и в битве за Гибралтар в 1782 году скоростное и эффективное использование пушек этого корабля, доказавшего свое тактическое преимущество, решило все сомнения в этом вопросе. Это решило вопрос эффективности применения кремневых замков в артиллерии, но война на море закончилась, и официально кремневые замки были приняты на вооружение Королевского флота лишь в 1790 году. Первые кремневые замки были признаны неудовлетворительными, поскольку использовали лишь один кремень. Усовершенствованный замок с двумя кремнями и улучшенной направленностью поджога трубки был принят во флоте в 1818 году. В 1820 году за флотом последовали наземные войска, но не повсеместно, и трубки с запалом продолжали использоваться.

В это время каждый тип орудий имел свои отличительные запальные трубки, размеры которых зависели от запального отверстия орудия. В некоторых случаях они делались с острым концом, чтобы проткнуть гильзу, избавляя канониров от дополнительной операции «прокалывания» перед их установкой. Но позже выяснилось, что это создало сложности, в частности, при выстреле конец трубки деформировался, что создавало трудности изъятия ее из отверстия, а в некоторых случаях заряд взрывался до прокола гильзы. Трубки различной длины также были неудобны. Тем не менее долгое время считалось, что условие касания трубки с гильзой является необходимым условием надежного возгорания метательного ВВ. Когда выяснилось, что это не так, трубки стали делать одной длины. Изменения были внесены около 1820 года, а в 1824 году новые запальные трубки, очень близкие к тому, что было только что описано, были предложены лейтенантом ВМФ Финмором (Fynmore) и приняты под кремневые замки. Эти трубки были частью оборудования британской артиллерии до того, как были заменены на трубки толчкового действия несколько лет спустя. Применение ударного или детонирующего принципа в приложении к запальным трубкам было следующим значительным шагом развития этого направления. Это сделало орудия более скорострельными и точными и, кроме того, более экономичными в потреблении материалов и размеров заряжающей части за счет отказа от запала, запального пороха и т. д. Первые запальные трубки этого типа были изобретены врачом Королевского арсенала Маршем (Mr. Marsh, of the Royal Arsenal Surgery) и состояли из основного птичьего пера 2,5 дюйма длиной и бокового пера длиной в один дюйм. Боковое перо заполнялось детонирующим составом взрывателя 0,2 дюйма длиной, состоящего из молотого пороха, являющегося продолжением пороха в основной трубке, заполненной смесью равных частей хлората поташа и сульфида сурьмы. Трубки полностью покрывались красным сургучом, растворенным в винном спирте. Такие трубки, известные как прямоугольные трубчатые взрыватели ударного действия (Rectangular percussion quill tubes), были приняты для ВМФ в 1831 году, а в наземных войсках 21 ноября 1845 года. Королевская артиллерия получила их 20 мая 1846 года. С такими трубками замки крепились в стороне от запального отверстия, что, безусловно, является преимуществом, но первые трубки были замедленного действия. Были предложены несколько усовершенствований с целью устранения этого дефекта, и, наконец, возникла идея привязать детонирующую трубку поперек верха основной трубки. Некоторые такие «костыльно-привязанные» трубки нашли свое применение. Наконец, детонирующие трубки с поперечной головкой, предложенные полковником королевской артиллерии Данси, были одобрены 9 сентября 1846 года маркизом Англси, начальником Управления артиллерии. Эта усовершенствованная трубка состояла из трубки птичьего пера 2,5 дюйма длиной, просверленного в верхней части под прямым углом для вставки тройника, прошитого пером голубя или «кулика», связываемых плетеной ниткой тонкого шелка. Крестовидная головка наполнялась смесью хлората поташа, сульфида сурьмы и толченого стекла. Малая часть основного пера заполнялась крупно-гранулированным порохом, а открытый конец запечатывался шеллачной замазкой. Корпус трубки полировался черным лаком, а головка – красным. Трубка активировалась при ударе, наносимом молотком, крепящимся для этой цели на пушке и приводимым в действие вытяжным шнуром. При всем этом обычные трубки и запалы в полевой артиллерии продолжали использоваться. В 1844 году майор Якоб (Jacob) предложил использовать ударный капсюль-детонатор, закрепленный на трубке. Проведенные эксперименты доказали высокую эффективность этого предложения.

Следующее усовершенствование связано с применением фрикционного воспламенителя. Трубки этого типа были представлены в Королевском арсенале лейтенантом Сименсом из армии Ганновера в 1841 году, но, в связи с их дефектами, они были отклонены.

21 мая 1841 года некоторые виды фрикционных трубок, спроектированных полковником королевской артиллерии Данси (Dansey), были запрошены для экспериментов, но и они были отклонены. И лишь в 1851 году Тозеру (Tozer) из Королевской лаборатории удалось усовершенствовать медные фрикционные трубки-воспламенители. 24 июня 1853 года их одобрили для применения во всех видах наземной артиллерии. В ВМФ посчитали медные трубки на кораблях слишком опасными, поэтому здесь применялись фрикционные трубки птичьего пера, разработанные полковником королевской артиллерии Боксером (Boxer), с 16 июля 1856 года.

Фрикционные трубки были еще одним значительным шагом в развитии артиллерии. Их преимущества перед детонирующими и запальными трубками были настолько очевидны, что они были приняты к использованию во всех родах войск. 6 сентября 1866 года детонирующие трубки были объявлены устаревшими. Фрикционные зажигательные трубки с незначительными изменениями сохранили свое положение до сегодняшнего дня. Фрикционные трубки состоят из корпуса листовой меди порядка 3 дюймов длины, заполненного молотым порохом, в котором проделано центральное отверстие. Верх трубки запечатан шеллачной мастикой и вощеной бумагой, низ – диском вощеной бумаги. Вставка содержит медный фрикционный стержень с шероховатой поверхностью, смазанный детонирующим составом, состоящим из хлората калия, серы и сульфида сурьмы. Вставка прижимается к сторонам фрикционного стержня, выступающая часть которого имеет кольцо, в которое вставляется крючок вытяжного шнура. Трубка из птичьего пера аналогична по дизайну, корпус делается из гусиного пера. В головку помещается немного детонирующего состава, через который проходит шероховатый фрикционный стержень с кольцом. Намотка тонкой медной нити поддерживает верх трубки, когда она вставляется в запальное отверстие. В некоторых типах трубок петля, закрепленная на головке трубки, пропускается вдоль фрикционного стержня в пушку и придерживает трубку, когда ее дергают за вытяжной шнур при выстреле. Королевский флот поначалу возражал против применения фрикционных трубок на том основании, что медные фрикционные стержни будут засорять палубу после стрельбы и могут поранить ноги экипажа. Интересно заметить, что такое же возражение выдвигалось и против ударного капсюль-детонатора майора Якоба. Замена меди на гусиное перо удовлетворила ВМФ, несмотря на то что возражение против выброса фрикционных стержней осталось в силе.

Открытие статического или фрикционного электричества привлекло внимание специалистов к использованию его в артиллерии. Первые попытки использовать эти эффекты были предприняты в 1751 году, когда Бенджамин Франклин пытался с его помощью зажечь порох. В 1767 году Пристли (Priestley) последовал примеру американцев. В обоих случаях использовалось фрикционное электричество. В 1831 году Мозес Шау (Moses Shaw) из Нью-Йорка применил фрикционное электричество в горных работах и успешно разрушил большие куски скального грунта с помощью пороха и серебряного детонатора. В 1842, 1843 и 1845 годах были проведены ряд экспериментов, в ходе которых удавалось воспламенить порох средствами фрикционного электричества на значительном расстоянии. Первое использование гальванических элементов во взрывных работах горных разработок, вероятно, относится к 1831 году и было предложено неким мистером Харом (Hare). Идея была реализована в 1838 году, когда Робертс (Roberts) разработал электрозапал или гильзу, но система не принималась для стрельбы из пушек до 1853 года, когда пушка, установленная в Дувре, выстрелила от электрической гальванической батареи, установленной в Кале. В том же году индукционная катушка, изобретенная Румкорфом, обратила внимание ученых того времени на возможность проведения взрывных операций с помощью тока высокого напряжения. В 1852 и 1855 годах в Вулвиче имели место несчастные случаи при испытаниях орудий, обнаружившие дополнительные опасности, таившиеся в применяемых в то время запалах – когда запал, рассчитанный на трехминутное горение, время, достаточное, чтобы команда спряталась в укрытие, был приклеен к орудию клеем, спровоцировавшим его более быстрое сгорание, что привело к печальным последствиям. Это заставило мистера Мак-Кинли, заведующего испытаниями, обратиться к идее использования гальванических элементов. Он представил свою гальваническую запальную трубку, и она была одобрена 8 февраля 1856 года. Трубка состояла из птичьего пера длиной 2,75 дюйма, заряженного и установленного как обычно. Сверху, с помощью шеллачного лака, устанавливалась почти полусфера из самшита диаметром 0,75 дюйма. В ее центре проделывалось отверстие, в которое вставлялось перо. В двух противоположных отверстиях устанавливались две медные щетки, к концам которых припаивалась перемычка тонкой стальной проволоки в чаше под полусферой. Полусфера заполнялась крупногранулированным порохом. Провода от электрической гальванической батареи подсоединялись к медным щеткам, через которые ток поступал на перемычку и разогревал ее до красного каления, вызывая возгорание пороха и срабатывание трубки. Такие трубки использовались для испытаний и в экспериментах с 1856 по 1862 год, когда их заменили на разрядники Абеля. Гальванические трубки были объявлены окончательно устаревшими в 1866 году. Между прочим, эксперименты по использованию электричества высокого напряжения в горных и аналогичных разработках проводились и до открытия катушки Румкорфа. В 1851 году компания «Статхам и Брантон» (Statham and Brunton) изобрела «взрыватель Статхама», в котором использовался эффект искры, проходящей через взрываемый материал, вместо нити накаливания. Изначально этот взрыватель работал при низком напряжении, позднее Румкорф и полковник испанской армии Верду (Verdu) адаптировали его под сеть высокого напряжения.

Мистер Хенли (Henley) из Королевского арсенала Вулвича продолжал экспериментировать в этом направлении. Однако даже с его мощными инструментами он нашел, что такой метод подрыва пороха ненадежен и требуется искать более надежный взрыватель. Наконец, после долгих и скрупулезных исследований, компанией «Абель и Витстон» (Abel and Wheatstone) был найден состав взрывателя, удовлетворяющий их требованиям: субфосфористая медь, субсульфид меди и хлорат калия. В 1862 году сэр Фредерик Абель представил эту электрическую запальную трубку. 27 января 1866 года эти трубки были официально утверждены как «Трубки электрические, высоковольтные, патент Абеля, «Марк I» (Tubes, electric, high tension, Abel’s pattern, Mark I). К этому времени в британских вооруженных силах использовались несколько типов запальных трубок: запальные и фрикционные перьевые и медные трубки, голландские бумажные, ударные запальные трубки и трубки Абеля, последние – гальванические – к тому времени были объявлены устаревшими. Единственными не описанными здесь трубками остались голландские бумажные. Это обычные трубки с запальным фитилем, корпус которых сворачивался из бумаги вместо меди или птичьего пера. Название связано с тем, что голландцы впервые использовали для этой цели бумагу еще в XVIII веке. Во времена, о которых идет речь, такие трубки изготовлялись в королевских лабораториях по специальным заказам.

Трубки высокого напряжения Абеля состояли из несущего птичьего пера обычной длины, устанавливаемого и протыкаемого как обычно. Трубка вставлялась в головку из бука, к которой крепились два изолированных медных провода, подсоединяемые к медным щеткам. Очищенные от изоляции концы проволоки погружались в специальный запальный состав, описанный выше, другие их концы подсоединялись к медным щеткам. Поскольку конструкция рассчитывалась на высокое напряжение, изоляция обеспечивалась тонкой гуттаперчей, а расстояние для искры в ВВ составляло 1/16 дюйма. Такие высоковольтные трубки были объявлены устаревшими 29 января 1892 года.

В 1878 году были представлены электрические трубки низкого напряжения. Маятник истории опять качнулся в сторону постоянного тока. Конечно же это было связано с совершенствованием электрических батарей и средств передачи электроэнергии в целом. Главными элементами такой трубки были эбонитовая головка, два изолированных медных провода, платиновая перемычка, запал из пироксилиновой пудры и молотый порох, а также птичье перо, заполненное молотым порохом. Изначально это предназначалось для стрельбы RML (нарезные дульнозарядные орудия) с радиальным расположением запального отверстия, но под конец их использование ограничили уничтожением пришедшего в негодность кордита. В 1919 году такие трубки были объявлены устаревшими.

Последним эволюционным шагом в развитии запальных трубок было изобретение и внедрение так называемых трубок vent sealing (VS) – «запечатывающих запальные отверстия». Это конечно же могло быть реализовано только в сочетании с современной системой затвора казенника. Применение такой трубки повысило точность баллистических расчетов, поскольку «запечатанное» запальное отверстие в сочетании с эффективной системой обтюрации («запечатывания») между запирающим механизмом затвора и ствола позволяет значительно точнее рассчитывать объемы газов, образующихся за снарядом (выталкивающих снаряд). Этот шаг был сделан 17 апреля 1882 года, когда была утверждена «запальная трубка VS для стрельбы 6-дюймовых, 80-фунтовых казнозарядных орудий».

Эти трубки обеспечивали три несомненных преимущества:

1. Более точные стрельбы.

2. Увеличенный срок службы запала из-за отсутствия эрозии за счет отсутствия выхода горячих пороховых газов.

3. После выстрела трубка остается в орудии, что исключает выбросы металлических предметов и, соответственно, поражение орудийного расчета.

«Запечатывание» достигалось за счет того, что под действием давления и тепла взрыва латунные стенки запальной трубки расширялись, «впечатываясь» в стенки казенника, препятствуя выходу газов. Замок удерживал выстрелившую трубку, которая вытаскивалась после выстрела каким-либо механизмом. Еще через несколько лет на вооружение поступили Tubes, VS, electric, V and M – трубки запальные электрические V и M и Tubes, VS, friction, V and M – трубки запальные фрикционные V и M. Они были схожи по форме с последующими P-tube (П-тюб) запальными трубками и изготовлялись из латуни. Оба типа электрических трубок работали от низковольтовых источников с двумя проводами в головке. Фрикционные трубки имели центральный фрикционный стержень или проволоку, которые оставались в трубке и действовали как герметизирующее уплотнение газов после выстрела. Тип V использовался в тяжелых RML орудиях, M в более старых BL орудиях от 4– до 12-дюймовых соответственно.

Следующий тип трубок, утвержденный в 1884 году, был тип P-tube (П-тюб). Этот тип трубок улучшал газонепроницаемость как внутреннюю, так и внешнюю. Внешняя газонепроницаемость обеспечивалась, как и ранее, расширением корпуса трубки, а внутренняя достигалась за счет конусов, сдуваемых назад и зажимаемых отдачей выстрела.

Применялись трубки двух типов: один электрический с проводами, протянутыми от головки, и второй ударный. На головке последней располагалась капсула, по которой бил боек взрывателя замка. В 1894 году появились герметизирующие трубки Т-типа, классифицированные как Tube, friction, T (трубки фрикционные, Т). Они устанавливались на затворный механизм штыковым соединением. В головке трубки имелся фрикционный стержень. Этот стержень вытягивался шнуром под прямым углом к запальному отверстию. Внутренняя герметизация обеспечивалась медным шаром и конусным посадочным местом внутри трубки. Затем последовали электрические трубки этой формы, имеющие два провода, протянутые вдоль оси от головки. Эти трубки, в свою очередь, были заменены на Tubes, friction, push T (трубки фрикционные, толкач Т) и Tubes, percussion, T (трубки ударные, Т), последние были введены с середины Первой мировой войны. Последний тип трубок, которого мы здесь коснемся, – это электрические беспроводные P-tube, классифицированные как Tube, VS electric, wireless P (трубки, VS, беспроводные Р). Начальное название было присвоено 25 июня 1895 года. Трубки имели значительные преимущества перед предшественниками. Они позволили повысить скорострельность и, в сочетании с новыми конструкциями замков, общую эффективность стационарно установленных орудий.

В течение многих последних лет Р-конструкции запальных трубок претерпели незначительные изменения, несмотря на множество их вариаций. Их последующие названия, содержащие Tube, vent, electric и Tube, vent, percussion — «трубки, отверстия, электрические» и «трубки, отверстия, ударные», отражали высший уровень конструктивного решения. Эти трубки были практически универсальными, использовались и в орудиях береговой обороны, и в корабельных орудиях, и в сухопутных скорострельных казнозарядных орудиях, и в орудиях с раздельным заряжанием, но поскольку от последних сейчас в армии практически отказались, то они остались лишь на флоте.

В скорострельном полевом орудии ударный взрыватель вставляется в латунную гильзу, что делает применение отдельных зажигательных трубок ненужным.

Кроме различных видов зажигательных трубок, описанных выше, были еще и специальные трубки, устанавливаемые в замки гаубиц, использующих гильзы стрелкового оружия, известные как Tube, percussion, SA cartridge – трубки ударные, с гильзами стрелкового оружия. Такие инновации частично были вызваны высокой ценой и сложностью изготовления специальных трубок, особенно в ходе Первой мировой войны, и их нельзя рассматривать как развитие конструктивных решений воспламенения заряда.

Снаряды

Пушечное ядро

Не стоит удивляться, что первые канониры (пушкари), заряжая свои примитивные вазообразные орудия, в качестве снарядов начали применять то, что они использовали ранее для своих арбалетов, поэтому «снаряды» первых пушек делались в форме стержня и назывались a quarrel, carreau, garro, garrock и vireton. Это были своего рода дротики, порядка 7 унций (198,5 г) весом, с хвостовым оперением для стабилизации полета из латуни, размером почти в три раза больше стрел арбалета. Предполагается, что balista (баллиста) выстреливала более тяжелые болты, чем легкая arbalasta (арбаласта). Перед зарядкой они оборачивались в кожу, чтобы обеспечить как можно более плотную посадку, что говорит о том, что канониры уже тех далеких лет понимали значение утечки выталкивающего газа. Такие снаряды изображаются в манускриптах в Крайстчерче. Когда первые конструкции gonne себя изжили, эти дротики заменили pellotes – маленькие шарики, отлитые из свинца, обычно не превышавшие вес в 8 унций (227 г), пока Джон Моллинг (John Mollying) не отлил «великую латунную пушку» для Ранулфа Хаттона (Ranulph Hatton), хранителя частного гардероба, для которой он смог поставить лишь каменные ядра. Каменные ядра стали в свое время стандартными снарядами тяжелой артиллерии, включая бомбарды. С каменными ядрами экспериментировали во Франции еще в 1346 году. Они также использовались в Италии в 1364 г. и в орудиях крепости города Бреста в 1378 г. Их использование было общепринятым не только в Европе, но и в Турции, Индии и на Дальнем Востоке со времен Средневековья. Даже в XVII веке они все еще были в ходу. В XIV веке можно найти отдельные примеры использования свинцовых и железных ядер. Самые ранние упоминания о железных ядрах относятся к Англии около 1350 года, имеются свидетельства их использования и в других частях Европы. Бронза также использовалась для этих целей. В 1346 году Англия отправила морем свинцовые ядра для осады Кале. Применение металлических ядер в то время было строго ограничено в связи с их дороговизной по сравнению с каменными, кроме того, железные или свинцовые ядра, будучи более плотными, весили значительно больше аналогичных каменных ядер, что требовало большего заряда пороха, чтобы достичь той же дальности выстрела. В то время дальность выстрела, а не только его мощность определяла эффективность стрельбы. Поэтому металлические ядра, для достижения того же эффекта при тех же размерах, требовали большего заряда пороха, чем каменные. Необходимо еще учитывать и несовершенство конструкции, и недостаточную прочность орудий того времени, не всегда выдерживавших дополнительное давление, возникающее при «перегрузке» заряда пороха для утяжеленного снаряда. Все это привело к более широкому применению каменных ядер. Круглые снаряды (ядра), с незначительными усовершенствованиями, касавшимися в основном методов их отливки, использовались в течение нескольких столетий. В 1579 году король Польши Стефан Баторий предложил идею стрелять ядрами, раскаленными докрасна. Однако это революционное предложение не было оценено по достоинству до осады Гибралтара 1779–1783 годов в связи со сложностью совмещения раскаленного ядра и пороха. Проблема была решена с помощью вставки толстой влажной прокладки.

Помимо стандартных круглых каменных, железных и бронзовых ядер история упоминает и некоторые экзотические их варианты. Например, сцепленные 8-дюймовой цепью два ядра, предназначенные для того, чтобы ломать деревянные мачты кораблей. Говорят, их изобрел М. де Витт (M. de Witt) около 1665 года. А снаряды в форме гантели своим вращением наносили значительные потери в рядах солдат противника. Был снаряд для зацепления на палубе и поджога парусных кораблей, увешанный крючьями и имевший подцепленную поджигающую свечу. Было и ядро с выбрасываемыми, после вылета его из ствола, четырьмя лезвиями. Все это могло бы быть включено в арсенал Джеймса Бонда. Это были изыски пытливых умов своего времени и, безусловно, где-то когда-то использовались, но, кроме связанных ядер и «гантельного» снаряда, были малоэффективны.

В Британии чугунные ядра отливались двенадцати размеров и даже в середине XIX века их (разогретых докрасна) использовали в специальных случаях для уничтожения кораблей и иных целей. В основном они использовались против скоплений конницы и деревянных кораблей. Однако после появления стальной обшивки кораблей потребовались снаряды большей проникающей способности, и были изготовлены стальные ядра. Первым такими ядрами был оснащен 6 февраля 1865 года английский военный корабль Hector (Гектор). Только большие, 68-, 100– и 150-фунтовые пушки стреляли такими ядрами. Поскольку изготовление стальных ядер требовало отслеживания более сложной технологии их отливки, их изготовление обходилось очень дорого при том, что их применение не было гарантией успеха. 24 октября 1866 года они были объявлены вышедшими из употребления. В 1867 году стальные ядра были заменены на ядра из закаленного чугуна. Этот материал считался более чем достойной заменой, преимущества которого были в изготовлении продолговатых снарядов. Для тяжелых полевых и бронзовых пушек чугунные ядра закреплялись на деревянных подставках и доставлялись как готовые, неготовые или прикрепленные в зависимости от способа их применения. Стальные и ядра из закаленного чугуна никогда не крепились и всегда подавались свободными. Круглые снаряды продолжали использовать в течение всего времени применения гладкоствольных орудий.

С переходом на заряжание с казенной части и нарезные орудия начали использовать продолговатые ядра и снаряды, вскоре ядра, используемые в отдельных специальных случаях, были объявлены устаревшими. Такая модернизация снаряда, имевшая место после Крымской войны, оказала самое значительное влияние на развитие всей артиллерии. Сферические ядра были заменены удлиненными. 21 октября 1867 года майор Паллисер (Palliser) предложил улучшенный вариант удлиненного ядра, которое было принято для больших дульнозарядных орудий, с нарезкой по методу Вулвича, и долгое время находилось на вооружении британских вооруженных сил. Оно имело головку из закаленного чугуна и, естественно, несколько изменялось, в зависимости от совершенствования конструкции самого орудия, но по сути оставалось неизменным. Этот ядро-снаряд был объявлен выходящим из употребления с 1 октября 1909 года и устаревшим с 23 февраля 1922 года.

Вершиной конструкции снаряда-ядра был бронебойный снаряд, выпущенный 28 июня 1887 года. Он считался более сокрушительным, чем его современник, снаряд против военного корабля. Этот тип снаряда продержался недолго, до конца XIX века, и в начале XX века был заменен на бронебойные снаряды, изготовленные по технологиям и в соответствии с требованиями XX века. Несмотря на отмирание, снаряды-ядра еще сохранялись, оживая в танковых войсках. С наступлением бронированной техники бронебойные снаряды приобретали все большую значимость. Изначально против танков пытались использовать малые бронебойные снаряды. Однако в результате экспериментов было выяснено, что малое количество ВВ в таком снаряде очень сложно детонировать за броней, в то же время такой заряд снижает бронебойную способность снаряда. Поэтому еще до Второй мировой войны рассматривались бронебойные проблемы. Тяжелое положение, сложившееся в ходе Второй мировой войны, привело к дальнейшему совершенствованию малых противотанковых снарядов. Наращивание брони и повышение ее прочности требовало срочных решений. Так, с недавних пор с успехом использовался очень легкий снаряд, состоявший из легкого сплава, заключающего в себе тяжелый вольфрамо-карбидный сердечник. Такой противотанковый снаряд, известный как sabot shot – снаряд с отделяющимся поддоном, развивает скорость до 4500 фут/с (ок. 1400 м) и на коротких дистанциях превосходит всех своих предшественников.

Появились и другие специальные снаряды такого типа. Такие как, например, «дробный снаряд». Это маленькие круглые железные шарики различного размера весом от 3^1/4 унций до 4 фунтов, используемые для различных целей, одна из которых – замена пуль в шрапнели, выстреливаемой большими нарезными дульнозарядными орудиями. Капитан ВМС Манби (Manby) в 1803 году изобрел ядро как спасательное устройство. Их было два типа, 6– и 24-фунтовые. Сегодня их заменили спасательными ракетными аппаратами.

Существуют два типа ядер-снарядов, не предназначенных для военных целей. Это снаряды для испытаний и бумажные снаряды. Первые говорят сами за себя, это снаряды, используемые для испытаний орудий: изготовляются реального веса и формы, как и боевые, но с плоской головкой, чтобы обеспечить минимальное проникновение в цель. Бумажные снаряды использовались для испытаний установок, которые не стреляли боевыми снарядами в мирное время, например, орудия форта в Тилбери (на Темзе ниже Лондона), когда он был частью береговой охраны Темзы. Такие орудия должны иметь отдачу как при реальном выстреле и взорваться в стволе. Корпус такого снаряда делался из древесной массы или коричневой бумаги и заполнялся небольшим количеством пороха древесных опилок. С переходом этого форта под управление местных властей «бумажные стрельбы» потеряли raison d’étre (смысл).

Картечь дробная (фото 21)

Возможность закидать мелкими снарядами лучников, пикинеров и мушкетеров, построившихся для боя, была давней мечтой всех полководцев, и идея картечи, вероятно, зародилась одновременно с идеей первых выстрелов одиночными снарядами. Изначально такой «дождь» из всякой всячины реализовывался двумя способами: либо установкой нескольких бомбард на одном лафете, либо выстрелом контейнером, наполненным всякой всячиной, из одного орудия. Это было предтечей современной картечи. Изначально такой контейнер, называемый лангридж (langridge), наполнялся старым железом, гвоздями, камнями и т. д. и загружался в пушку. Безусловно, это было довольно эффективно с близкого расстояния. В дальнейшем идея такого контейнера с хламом получила свое развитие, и первая настоящая картечь была использована при осаде Константинополя в 1453 году. Снаряд, известный как hail shot (разрывная картечь), – знак дальнейшего развития этой идеи – был использован столетие спустя. Он состоял из свинцового цилиндрического контейнера, заполненного смесью «железных обрезков» и пороха. Взрыватель – простой запал – был прикреплен к концу цилиндра таким образом, чтобы взрыв пороха вызвал необходимую реакцию. На первый взгляд, такой снаряд выглядит более как шрапнель, чем картечь, немцы заявили, что их соотечественник ружейный мастер Зиммерманн предвосхитил открытие генерала Шрапнеля. Этот немецкий снаряд, изобретенный в 1573 году, был несколько похож на разрывную картечь с эффективным радиусом действия от пяти до шести сотен метров. В снаряде взрывался заряд, но он занимал половину объема контейнера, что отличало его от принципа Шрапнеля, по которому разрывной заряд должен быть минимальным, сравнимым с сечением контейнера. Развитие картечи заключается в стандартизации размеров и веса пуль, а также совершенствовании снаряда-контейнера. Все виды оружия стреляют такими зарядами, но в Британии для легких орудий они были запрещены постановлением от 25 ноября 1830 года. Для полевых орудий было разрешено использовать снаряды, содержавшие 41 пулю на фунт.

До 1860 года все кассеты оснащались деревянными днищами. Однако в связи со сложностью поставок полковник Боксер (Boxer) 27 марта 1859 года предложил заменить дерево на жесть или железо. Изменения были утверждены 27 марта 1861 года для всех картечных снарядов, используемых в гарнизонах и в ВМС, дерево оставили только для бронзовых орудий. Железный картечный контейнер для 8-, 10– и 100-фунтовых орудий был утвержден лишь 25 января 1866 года. Таким образом, с 1866 года картечные снаряды были разделены на три класса:

1. Жестяные кассеты с деревянным дном (изначальный тип).

2. Жестяные кассеты с железным дном (утверждены 27 марта 1861 года).

3. Железные кассеты (утверждены 25 января 1866 года).

Все такие снаряды состоят из цилиндрических контейнеров, заполненных «дробным снарядом» различных размеров, а также опилками или стружками. Некоторые типы оснащались ручками. Для орудий с гладким стволом использовались пакеты, которые должны были удовлетворять только двум требованиям:

1. Достаточная непрочность, чтобы разорваться при вылете из ствола.

2. Достаточная прочность, чтобы выдержать транспортировку.

Однако с нарезным оружием необходимо было учитывать третье условие: пакет должен быть достаточно прочным, чтобы не допустить возможности его разрыва при выстреле, поскольку при этом нарезка ствола приведет к значительному разбросу пуль, что, в свою очередь, значительно сократит эффективную дальность выстрела. В усовершенствованных моделях глина и песок заменили опилки и стружки, а пакеты стали делать из более прочного материала, выдерживающего возросшее давление при выстреле. В некоторых моделях, таких как последние для 12-и 15-фунтовых орудий, снаряды оснащались медным пояском, чтобы предотвратить утечку газов в сторону выхода из ствола. В остальном конструкция снарядов картечи оставалась неизменной с 1870 года. Ее использование также в течение всего этого времени. На практике такое оружие направлено против скоплений войск противника, а также войск, укрывающихся в узких окопах, и против оснащения парусных кораблей. В относительно недавнем прошлом картечь из орудий большого калибра, содержавшая шарики из закаленного чугуна весом в фунт каждый, использовалась при защите узких каналов против торпедных катеров. В наше время от такого использования картечи отказались. В полевых условиях картечи нанесла coup de grâce (последний удар из сострадания) шрапнель, выстреливаемая из орудий с установкой взрывателя на ноль – более удобно, эффективно и экономично как по габаритам, так и по транспортировке. Таким образом, дробная картечь была вычеркнута из списка вооружений.

Крупная картечь (фото 19, 20)

Ранняя история крупной картечи совпадает с историей дробной картечи. Обе могут рассматриваться как улучшенная форма лангридж (langridge). Первое упоминание относится к XIV веку – «мешок, наполненный камнями», которым стреляют из пушки как «холщовой гильзой, набитой маленькими шариками», все это было ни больше ни меньше, чем предвестником переплетенной веревками крупной картечи. Прутковые (гантельные) и сцепленные снаряды относятся скорее к крупной картечи, чем к дробной (методы их применения описаны выше). Крупная картечь 200-летней давности была «стеганого» типа (фото 17, 18) из прочных веревок. Схожесть с кистью винограда и определила название картечи (Grape shot). Разрыв такого снаряда обычно сравнивают с «дуновением винограда» (whiff of grape). В Британии 2 сентября 1822 года был утвержден новый тип крупной картечи, разработанный Каффином (Mr. Caffin) из Королевской лаборатории. Однако он не был изготовлен до 1856 года, поэтому продержался недолго. Картечь Каффина (фото 19) состояла из 4 горизонтальных стальных пластин. Нижняя пластина кованая, остальные литые. Пластины насажены на стержень из сварочного железа с резьбой под болт наверху. Между пластинами помещались три слоя картечи.

Заявленные преимущества картечного снаряда Каффина:

1. Более долговечный.

2. Более компактный.

3. Большая разрушительная мощь.

4. Взаимозаменяемость деталей.

В Британии такая картечь изготовлялась в 10 размерах от 6-фунтовых до 10-дюймовых. После 1856 года вся картечь, кроме предназначенной для 10-дюймовых пушек и карронад, которые использовали цилиндрическую картечь, была картечь Каффина. Картечь «стеганого» типа использовалась и позже, но была объявлена устаревшей для дальнейшего производства. Крупная картечь использовалась для тех же целей, что и дробная, но была более тяжелой, более эффективной на расстоянии до 600 ярдов и наносила больше разрушений, особенно оснастке кораблей. Такая картечь была признана устаревшей 28 февраля 1866 года для ВМС, а для наземных войск – 20 сентября 1868 года, когда был издан приказ разобрать и вернуть всю подобную картечь и картечь, предназначенную для карронад, в Вулвич. Исключение было сделано для отдельных местных установок, где допускалось использование такой картечи, пока они были пригодны к использованию. Картечь Каффина для всех видов орудий, и особенно для 10-дюймовых пушек, оставалась на вооружении, пока не были израсходованы запасы. Таким образом, крупная (виноградная) картечь сошла со сцены вместе с гладкоствольными орудиями.

Фугасный артиллерийский снаряд

Наши предки осознавали преимущества «душа» из малых предметов, падающего на головы противника из одного выпущенного снаряда, поэтому идея снаряда, разрывающегося во время полета, зародилась вместе с идеей самого артиллерийского орудия. В примитивном варианте такие снаряды использовались уже во времена зарождения артиллерии. Такой выстрел считался, по вполне понятным причинам, более эффективным. Однако воображение слишком далеко опередило возможности того времени, а отсутствие детонатора отсрочило реализацию этой идеи до начала XIX века, временно решив вопрос снаряд – ядро в пользу последнего. Единственным способом воспламенить заряд было помещение запала в ствол поверх пороха, взрыв которого выбрасывает снаряд, или поместить запал впереди снаряда, тогда можно поджечь запал до выстрела, сунув огонь в ствол. В любом случае такой поджог снаряда был сопряжен с большой опасностью для самого канонира и пушки. Все взрывчатые и зажигательные снаряды того времени назывались гранатами (grenades), поскольку по своей структуре они напоминали плод гранатового дерева. Слово shell – название такого снаряда – произошло от немецкого schale, означающего «внешнее кольцо» или «кора»[76]. В свое время слово «граната» (иногда grenados) использовалось исключительно для обозначения снаряда мортир. Снаряды были круглой или продолговатой формы, за первыми сохранилось название гранаты (grenade), а вторые стали называться бомбами (bomb). Это слово, имеющее единый корень с bombard и bombardier, произошло от греческого bombos, как производящего огромный шум при выстреле первых, примитивных орудий. Есть свидетельство того, что венецианцы стреляли такими снарядами на Ядране (Адриатическое море) в 1376 году. Снаряды с запалом использовались в 1421 году при осаде крепости Св. Бонифация на Корсике. Это были примитивные снаряды, выполненные из двух полусфер камня или бронзы, соединенные железным обручем с петлями и ключами; запал, в виде стальной трубки из листового железа, заправленный взрывателем, вставлялся в одну из полусфер. Другие военные писатели описывали снаряды, используемые в XVI веке, и, наконец, в 1543 году появились сведения об использовании снарядов для мортиры с wild-fire в Англии. Но такие снаряды нашли широкое применение в Европе только в XVII веке, и то лишь как добавление к ядрам, но не как замена. Около 1700 года такими снарядами начали стрелять из гаубиц с небольшим зарядом, и в 1779 году были проведены эксперименты, показавшие, что ими можно стрелять из орудий с большим зарядом. Такое сочетание свойств с увеличением дальности полета было признано ценным фактором и, с совершенствованием конструкции детонаторов, к концу XVIII века такие снаряды были приняты на вооружение крупной артиллерии, полевая артиллерия последовала примеру на 10–20 лет позже. С тех пор для изготовления снарядов пробовались различные материалы: чаще чугун, но пробовались и бронза, и свинец, и латунь, и даже стекло.

В первой половине XIX века типичный фугасный снаряд представлял собою пустотелую чугунную сферу с отверстиями под запал/детонатор, заполненную порохом. К 1860 году в Британии было три типа снарядов: фугасные для полевых орудий, снаряды для ВМС, а также для мортир. Все они отличались лишь незначительно, толщина металла была порядка одной шестой их диаметра, а вес около двух третей сплошного ядра того же калибра. Для того чтобы гарантировать их зарядку запалом/детонатором вперед, к ним приделывались деревянные днища. Такие sabots предназначались еще и для того, чтобы уменьшить вероятность заклинивания при зарядке и смягчить отдачу при выстреле. Необходимость создания запасов таких снарядов была признана комитетом по артиллерии в 1819 году, а 25 ноября 1830 года все деревянные днища должны были изготовляться единой толщиной в полдюйма. Введение нарезного орудия потребовало введения продолговатых снарядов, и такие снаряды со свинцовым покрытием для эффективного взаимодействия с нарезкой были одобрены для орудий Армстронга. Проблемы с затворным механизм и обтюрацией привели к временному отказу от зарядки с казенной части и возвращению к зарядке с дула. Для нарезных дульнозарядных орудий снаряды со свинцовым покрытием оказались непригодными, и вместо них были изготовлены снаряды со шпильками. Однако шпильки оказались крайне непрактичными, они не только ослабляли стенки снаряда, но и приводили к столь значимому зазору между снарядом и стенками канала ствола, что вскоре выводило орудие из строя. Это заставило искать средство для предотвращения проникновения газов, вызывающих эрозию ствола и потерю точности выстрела. Первый такой метод заключался в применении пыжа из папье-маше, выполненного в виде чаши, в которую помещалось основание снаряда, помещаемого между снарядом и зарядом. Однако он был практически сразу же в январе 1869 года заменен на Bolton wads (болтоновские пыжи), которые делались из пульпы, состоящей на 75 % из старого тряпья, известного как «тэмми» (шерстяная блестящая ткань), или woolens (сукно), и 25 % старых просмоленных канатов. Доказав их полную несостоятельность, 22 августа 1872 года от них отказались. Была создана комиссия для решения проблемы образования задиров в стволах тяжелых нарезных дульнозарядных орудий. Предварительные результаты работы комиссии были доложены в июле 1872 года, а окончательные в январе 1877 года. В результате в августе 1878 года были приняты медные обтюраторы затвора. Они устанавливались на снаряды с ведущими выступами (поясками). Это усовершенствование было введено на следующий год после того, как шпильки заменили на ребристый или вращающийся обтюратор, входящий в нарезы ствола. Такие обтюраторы, имеющие значительное преимущество перед шпильками как по дальности полета снаряда, так и по точности, были одобрены в 1818 году как автоматические обтюраторы. Они не только вписывались в нарезы ствола, но и обеспечивали независимую зарядку орудия. Введение заряжаемых с казны орудий привело к применению Vavasseur[77], ведущего пояска снаряда, который практически сохранился до наших дней. Ведущий поясок предотвращает утечку газа вперед, поддерживая таким образом постоянное давление и заставляя снаряд следовать нарезке ствола, придает ему стабильность и увеличивает дальность полета. Ведущий поясок выполняет три функции:

1. Придает вращение снаряду.

2. Центрирует снаряд в стволе.

3. Предотвращает утечку газов в область перед снарядом.

Ранние варианты пояска не всегда справлялись с третьей функцией, поэтому делался еще один газовый поясок. У него была подрезанная кромка или второй уклон, обычно большего диаметра в задней его части. Идея такого пояска была в том, что пороховые газы, упираясь в такую кромку, затолкнут снаряд в посадочное место на нарезы ствола, и, таким образом, более плотно перекроется доступ газам. На практике этого не происходит, но увеличение диаметра кромки помогает уменьшить чрезмерную нагрузку на изношенные нарезы ствола, делая ее целесообразной, даже если она выполняет эту единственную функцию. С тех пор выступающие пояски, похожие по форме, даже не выполняющие функции газовой герметизации, доказали свою полезность. Материал, используемый для ведущего пояска, должен быть чистым от примесей и мягким, но в то же время достаточно прочным, чтобы выдерживать напряжения сдвига, возникающие при придании снаряду вращения. Наиболее приемлемым материалом оказалась медь, хотя в отдельных случаях используются и медно-никелевые и медно-цинковые сплавы. Медно-цинковые сплавы (90 % меди и 10 % цинка) используются относительно недавно. Американцы с успехом используют их в огнестрельном оружии. Преимущество таких сплавов перед медью:

1. Уменьшается омеднение ствола.

2. Цинк, будучи окислителем, предотвращает накапливание каких-либо элементов, препятствующих выполнению функций медного пояска.

3. Экономия меди.

4. Цена.

Ведущие пояски делаются различных форм и размеров, в зависимости от условий применения и назначения. Кроме того, на них влияли и методы нанесения нарезов в стволе, применяемые всеми государствами, эволюционный путь развития которых был описан выше. До повсеместного внедрения нарезного оружия использовали различные методы сообщения снаряду вращательного момента. Две наиболее известные в Англии системы – ланкастерская и уитуортская. Ланкастерская система, предложенная в 1851 году, состояла в том, что ствол орудия выполнялся эллипсом с поворотом 1 на 30. Снаряды для такого орудия изготовлялись также соответствующей овальной формы. Несколько таких орудий сопровождали британские войска в Крымской войне 1855 года. Другой принцип сообщения вращательного момента снаряду был предложен Джозефом Уитуортом между 1856 и 1863 годами. Снаряд изготовлялся гексагонального сечения с закругленными углами под соответствующим образом скрученный ствол. С такими орудиями проводились всесторонние испытания в 1860–1861 годах, но ни одно из них не было принято на вооружение британских ВС.

Представленное выше описание триумфального шествия продолговатых снарядов к нарезным орудиям относится ко всем их типам, кроме дробной и крупной картечи.

Взрыватели фугасных снарядов устанавливались либо в носовой части, либо сзади. Первые использовались в полевой и противовоздушной артиллерии. Вторые были предшественниками бронебойных снарядов. Первый стреловидный снаряд, предназначенный для пробоя брони, был предложен майором Паллисером в 1863 году. Он был изготовлен из закаленного чугуна с овальной головкой 1,5 калибра радиусом и имел следующие характеристики:

1. Поверхностный слой высокой твердости.

2. Разрушительная мощь.

3. Хрупкость.

4. Повышенная плотность.

Снаряд изготовлялся путем вливания расплавленного металла в железную литейную форму, в результате получался твердый белый чугун. Позже для отливки стенок использовалась песчаная форма – для того чтобы охлажденной оставалась только головка. По форме эти снаряды очень напоминают современные бронебойные снаряды. Головка была цельной, стенки снаряда толстые. Относительно малые полости оставлялись для взрывного заряда. Они были очень эффективны против военных кораблей того времени, бронированных плитами из пудлингового железа, обладавшего высокими качествами свариваемости. В 1880–1890 годах стала появляться стальная броня[78], и было также признано, что сталь имеет значительные преимущества перед железом и при изготовлении корпуса снаряда, имеющего в этом случае более высокие боевые качества. Она позволяла увеличить силу взрыва и лучше выдерживала все возрастающую выталкивающую силу пороховых газов, в связи со все более широким применением заряжаемых с казны орудий. Были отлиты первые стальные снаряды с при менением ковки, которая еще более повысила прочность материала.

Порох использовался во всех фугасных снарядах до тех пор, пока в 1896 году не был изобретен лиддит (бризантное взрывчатое вещество). По химическому составу это была пикриновая кислота, или тринитрофенол. После этого фугасные снаряды заполнялись либо порохом, либо бризантным (мощным, фугасным) ВВ (далее БВВ. – Пер.). До 1913 года, в связи с опасениями взрыва БВВ при его размещении в задней части снаряда, все такие снаряды снаряжались только порохом, а снаряды, снаряжаемые БВВ, имели детонатор в передней части снаряда. Стальные бронебойные снаряды были приняты на вооружение британских ВС в 1900 году. Они отливались или выковывались с усиленной головкой и заостренным наконечником и отличались от обычных остроконечных снарядов значительно более толстым металлом в головной части. Вскоре после их введения стальные бронебойные снаряды были оснащены капсулами из мягкой, малоуглеродистой стали. Как было выяснено, такие капсулы сохраняли прочные стальные наконечники от первого удара о броню, увеличивая их пробойную силу, особенно на больших скоростях при ударе, которые увеличивались по мере совершенствования орудий. После 1913 года бронебойные снаряды начали наполнять вместо пороха такими БВВ, как лиддит, шеллит, тротил и амматол. Такие ранние бронебойные снаряды, в сочетании с высокими скоростями при ударе, оказались крайне эффективными против однородной бронезащиты того времени, но для борьбы со все возрастающей прочностью брони на кораблях и увеличением дульной скорости снаряда разрабатывались все новые конструкции с бронебойными наконечниками, к которым добавились баллистические наконечники из тонкой стали или сплавов алюминия.

Основной задачей этих обтекаемых наконечников, обычно радиусом 8 калибров, было улучшение баллистического коэффициента снаряда с целью сохранения высокой скорости удара на больших расстояниях. Совершенствования в металлургии, в ряду заполнителей снарядов и детонаторов значительно повысили эффективность современных типов бронебойных снарядов.

В целом можно сказать, что бронебойная сила современных снарядов возросла в два раза по сравнению с тем, что мы имели полвека назад.

Еще один способ борьбы с броней – это использование кумулятивного снаряда – заряд БВВ в полости – с использованием эффекта Мунро (Munro jet effect) – детонация БВВ в прочном цилиндре с вогнутой головкой. Сформировавшаяся при этом мощная реактивная струя обладает огромной разрушающей силой. Такие снаряды целесообразны для орудий с малой скоростью вылета снаряда, но в целом этот эффект не работает на разнесенной (экранированной) броне. Поэтому такие снаряды не пользуются большим спросом[79]. Как говорилось выше, бронебойные, в том числе кумумятивные, снаряды используются в основном против танков и поставляются для танков и противотанковых орудий для поражения бронированных машин, а также для вооружения пехоты – кумулятивные гранаты[80].

Во время Первой мировой войны фугасные снаряды с БВВ зарядом были включены в поставки полевой артиллерии. Сегодня такие снаряды могут рассматриваться как стандартные для самых разнообразных целей в современной войне. В период между двумя войнами было много сделано для улучшения их баллистических свойств и повышения их смертоносности. Что касается баллистики, все возрастающие требования по увеличению дальности полета заставляли уделять все больше внимания к внешним контурам снаряда, поэтому современные снаряды имеют более длинную вытянутую головную часть и более обтекаемую общую форму, чем их предшественники. Кроме того, современные снаряды имеют меньший зазор между снарядом и стенками ствола, что обеспечивает большую точность стрельбы. Что касается смертоносности, то недавние эксперименты доказали, что высокая степень фрагментации при разрыве снарядов даже превысила ожидаемые эффекты поражения живой силы противника. Такая повышенная фрагментация достигнута совершенствованием конструкций, использованием стали более высоких марок и, в определенной степени, более мощными ВВ и более совершенными системами детонации.

При конструкции снарядов необходимо учитывать:

1. Требуемый эффект на конечной цели.

2. Прочность орудия на воздействие выталкивающих сил. Основная проблема в этом вопросе – сила инерции, которая приводит к «раздуванию» стенок снаряда, что должно быть исключено в ходе расчета прочности материалов.

3. Хорошие баллистические характеристики снаряда.

4. Экономическую обоснованность производства.

Первое условие зависит от назначения снаряда. В фугасных снарядах с БВВ требуется всесторонняя разработка систем детонации для обеспечения наилучших эффектов «бронепробиваемости» различных целей. На войне повышение смертоносности – желаемый эффект. Поэтому детонаторы, обеспечивающие своевременный взрыв, составляют важный элемент конструкции БВВ снаряда. Второй пункт этих требований должен быть выполнен правильным выбором марки стали. Третье требование определяет вес и длину снаряда. Здесь ранее уже упоминались эти аспекты. Баллистические свойства снаряда определяются так называемым «баллистическим коэффициентом», числом, показывающим эффективность преодоления снарядом сопротивления воздуха. Этот коэффициент зависит от диаметра, веса, формы и стабильности полета, зависящей от длины снаряда. Диаметр снаряда определяется калибром орудия, а его оптимальный вес – отношением к диаметру, которое также лежит в довольно узких пределах. Коэффициент формы в целом зависит от внешних контуров, определяющих обтекаемость летящего снаряда воздухом. При скоростях ниже скорости звука давление, создаваемое летящим снарядом, распространяется кольцами быстрее полета снаряда, в то время как при полете со сверхзвуковой скоростью нос снаряда постоянно протыкает сферические волны, образуемые его полетом. В результате образуется конический фронт высокого давления с углом при вершине, зависящим от скорости полета. С увеличением скорости этот угол становится более острым и может взаимодействовать с корпусом снаряда, значительно повышая сопротивление движению. Таким образом, форма головной части снаряда имеет первостепенное значение, и чем выше скорость полета, тем такая форма должна быть более остроконечной. Внешне головная часть (включая детонатор) должна быть гладкой и обтекаемой. Стандарты на отношение длины к среднему диаметру носовой части изменялись от 2 до 8 и более, но длинная носовая часть снаряда сильно снижает точность выстрела, повышая поперечный момент инерции и, соответственно, снижая коэффициент стабильности полета. Баллистические наконечники позволяют повысить дальность полета без потери точности стрельбы. Поэтому они широко применяются для снарядов с детонаторами в задней части снаряда. Для снарядов с детонаторами в головной части они представляют определенные трудности. Устойчивость полета зависит от скорости вращения снаряда, отсутствия рыскания, поперечного момента инерции, положения центра тяжести и правильного размещения снаряда по центру ствола. Конструкторам приходится искать оптимальные компромиссы. Что касается длины, то у стандартного снаряда она должна составлять от 3,5 до 4,5 калибра. Четвертое и последнее условие относится к сфере производства.

Изначально фугасные снаряды имели одно белое кольцо, а бронебойные два. Однако уже давно фугасные снаряды потеряли одно кольцо. С тех пор бронебойные снаряды имеют одно белое кольцо. Формально бронебойные снаряды отмечены одним белым кольцом и белым наконечником. Все заряженные снаряды имеют красную полосу вокруг ската гильзы. Пороховые снаряды окрашены в черное, а снаряды с БВВ зарядом в желтый. Такая маркировка относится, естественно, только к британским ВС.

Зажигательные снаряды

Зажигательные снаряды имеют давнюю историю. Один из первых таких снарядов был изобретен неким Валтурио (Valturio) в 1460 году. Он состоял из двух бронзовых полусфер, скрепленных вместе обручами с маленьким отверстием для доступа огня к трубке птичьего пера, заполненной зажигательным веществом, поджигающим спрессованный пороховой заряд. Другой такой снаряд, приблизительно того же времени и конструкции из двух железных полусфер, заполнялся смолой и канифолью. Такие снаряды просуществовали до появления carcass – зажигательных снарядов «каркас», изобретенных в 1672 году канониром на службе у Кристофора ван Галена (Christopher van Galen), воюющего епископа Манстера (провинция Ирландии). Название Carcass, вероятно, связано с тем, что изначально огненные шары связывались железными обручами, обернутыми материей и стягивающими шнурами, что было необходимо в связи с постепенно совершенствующимися орудиями. Вначале пробовали изготовить снаряды продолговатой формы, чтобы вместить побольше зажигательной смеси, но их полет был столь хаотичен, что пришлось вернуться к сферическим формам. Постепенно железные обручи и материя уступили место толстым сферическим снарядам с вентиляционными отверстиями для разжигания огня после того, как горючее подожгли. Затем толщину стенок стали уменьшать для того, чтобы увеличить внутренний объем капсулы, при этом доходило до того, что тонкие стенки не выдерживали и снаряд рассыпался в стволе. При осаде Квебека в 1759 году, чтобы избежать этого, между «каркасом» и зарядом прокладывали дерн. Изначально количество вентиляционных отверстий в сфере не оговаривалось, их могло быть 4, 5 и даже 1 или 2. Однако к 1828 году все «каркасы» британских ВС имели 4 отверстия. Опыт Крымской войны, почти тридцать лет спустя, показал, что это было неудачное число, эксперименты, проведенные в 1855 году, показали, что идеально выполняли свои функции 3 отверстия, что и было принято на вооружение. Ко времени Ватерлоо (1815) устаревшие продолговатые «каркасы» уже исчезли, но новые трехдырочные не появились до 9 июля 1860 года. До 1854 года примитивный прототип осветительного снаряда использовался как зажигательный. Он состоял из «каркаса», наполненного составом «валансьенские звезды» – смесью селитры, серы, сурьмы и льняного масла, которое при горении еще и разбрызгивалось. Однако «звезды» имели нехорошее свойство взрываться, что снижало их эффективность. В 1863 году от такого типа зажигательных снарядов отказались официально. Новый тип зажигательного снаряда выстреливался гладкоствольными орудиями всех видов и калибров от 12-фунтовых и выше, кроме 100-фунтовых. Снаряд состоял из полой железной сферы, с тремя вентиляционными отверстиями. Поскольку толщина металла такого снаряда была немного больше, чем общепринятого снаряда, то, естественно, они были тяжелее. Заполнялись такие снаряды смесью селитры, серы, смолы, сернистой сурьмы, скипидара и жира, заливаемого в горячем состоянии; три углубления в наполнителе делались в продолжение вентиляционных отверстий. В отверстия вставлялся запал соответствующего состава и быстрогорящий огнепроводный шнур для воспламенения. Отверстия затыкались бурой бумагой, закрепляемой замазкой. Перед выстрелом замазка и бумага вынимались, огнепроводный шнур освобождался. Такие снаряды горели с неистовой силой огнем, который было сложно погасить. Большим недостатком таких снарядов была быстрая порча состава, слишком короткие сроки хранения, поэтому они не были включены в официальный перечень боеприпасов, хотя их делали время от времени для специальных целей до тех пор, пока применялись гладкоствольные орудия. Следующий зажигательный снаряд, достойный нашего внимания, – это снаряд Мартина. Этот снаряд, заполненный жидким чугуном, был предложен Мартином – гражданским лицом – в марте 1855 года. В апреле 1856 года были проведены испытания, и 29 октября 1857 года его 8-дюймовый вариант был представлен военному министру и утвержден для применения в ВС Британии. Последняя модель такого снаряда была утверждена 10 февраля 1860 года, и в том же году, 30 мая, был утвержден 10-дюймовый вариант этого снаряда. Производились только два этих калибра: 8– и 10-дюймовые. Снаряд состоял из чугунной полой сферы, покрытой с внутренней стороны суглинком и заполняемой через специальное отверстие жидким чугуном перед заряжанием орудия. Такой снаряд имел утолщенное днище, чтобы выдержать удар при выстреле, и соответствующую толщину в головной части с плоской внутренней поверхностью, чтобы охладить верхний слой горячего металла до температуры ниже точки плавления. Заполненный таким образом снаряд закупоривался самим остывшим расплавленным металлом. Боковые стенки отливались тонкими, чтобы разрушаться при ударе и выбрасывать расплавленное содержимое. Внутреннее покрытие суглинком действовало как теплоизолирующая среда, предотвращая перегрев внешней поверхности снаряда и сохраняя его содержимое в полурасплавленном состоянии.

Снаряды Мартина заменили снаряды, разогреваемые докрасна, применяемые против кораблей. Иногда они применялись против зданий и других воспламеняемых целей. Комитет по техническому перевооружению артиллерии рекомендовал снаряды Мартина по четырем причинам:

1. Они легко наполнялись.

2. С ними было легче обращаться, чем с раскаленными снарядами.

3. Они были более безопасны.

4. Их зажигательная мощность была выше.

Снаряды Мартина были объявлены устаревшими в 1869 году.

Со времени отказа от снарядов Мартина до начала XX века прошло много времени, в течение которого не рассматривалось ни одного зажигательного снаряда. В 1911 году один такой снаряд, разработанный д-ром Ходгкинсоном (Dr. Hodgkinson), был утвержден, но оставался в действии лишь на время Первой мировой войны, послужив возрождению интереса к этому типу снарядов. В ходе этой войны два патента были одобрены для использования в британских ВС. Один из них (снаряд AZ) был направлен против «цеппелинов» (немецких дирижаблей), а второй – для поджога препятствий, посевов и т. д. в полевых условиях. В снаряде AZ основание высверливалось и заменялось стальной пробкой, закрепляемой медными срезными штифтами и стальными штифтами, предотвращающими свинчивание. Снаряд заполнялся специальным составом и оснащался взрывателем с установкой времени срабатывания, размещаемым в носовой части. При срабатывании состав воспламенялся, и пробка в задней части снаряда вылетала. При этом воспламенение происходило в заданное время, и снаряд мог выгорать до падения на землю. Основание второго типа снарядов было цельным, а сам снаряд заполнялся семью зажигательными свечами. При срабатывании зажигательный состав зажигался от вспышки, проходящей вниз к взрывному заряду на днище, и затем свеча выбрасывалась. Их последовательное спонтанное выбрасывание поражало большую площадь. Зажигательные снаряды были объявлены устаревшими в сентябре 1920 года, но в 1940 году они были произведены в ограниченном количестве для скорострельных 25-фунтовых и казнозарядных 5,5-дюймовых орудий. Снаряды такого назначения не востребованы в мирное время, но Вторая мировая война пробудила интерес к разработке более совершенных методов распространения огня на вражеской территории и среди вражеских войск. Эти методы необходимо упомянуть исключительно в целях полноты изложения. Их два: зажигательные бомбы, сбрасываемые с самолетов над специально выбранными целями, и огнеметы – оружие ближнего боя. Огнеметы, такие как «крокодиловый танк» (на базе тяжелого танка «Черчилль»), не имели никакого отношения к зажигательным снарядам, это было скорее развитие способа сифонного метания греческого огня с носа судна. 7 февраля 1709 года{100} в Вулвиче (Вулидже) Уорреном были испытаны огнеметы «Орлебар» и «Пауэлл». Во время Первой мировой войны использовался немецкий flammenwerfer. Этот метод огнеметания основан либо на выбросе поджигаемой струи горючего, либо на выбросе сжатого воздуха из сосудов, размещенных в броневике. Основой метода является горящая жидкость, легко воспламеняемая при поджоге, обладающая достаточной текучестью, чтобы обеспечить эффект огненного шланга, но достаточной вязкостью, чтобы не разбрызгиваться в полете и прилипать к цели. Эффективная дистанция такого оружия порядка 175 ярдов (160 метров), эффект может быть описан одним словом – смертельный. Учитывая пути развития вооружения, вряд ли можно ожидать разработки новых артиллерийских зажигательных снарядов.

Осветительные снаряды

Теперь обратимся к альтернативному использованию горючих составов – освещению, типичный принцип действия снаряда-осветителя – «огненный шар». Огненные шары использовались веками, но лишь относительно недавно стали различать эти две их функции – поджог и освещение. Ранние ссылки на «огненные шары» всегда связывались и фактически были символами военных действий. Термины «огненный шар» и «световой шар» были взаимозаменяемы. Обычно это были шары, пропитанные горючим составом, каменные или железные снаряды, смазанные такими составами, или бумажные снаряды, содержащие воспламеняемые составы, но общая схема обычно была одна: загрузить воспламеняющееся вещество в мешок из прочной материи, усиленный деревянными или даже металлическими чашеобразными крышками. Последние применялись в XVII веке и остались практически неизменными в виде световых шаров до XIX века, за исключением тонких железных ребер, которыми цеплялись чашеобразные крышки. В начале ХХ века на вооружении британских ВС было пять осветительных снарядов для наземных орудий – 13-, 10-, 8-, 5,5– и 4-дюймовые. Самый большой калибр был объявлен вышедшим из употребления во время Наполеоновских войн. Остальные оставались на вооружении и в 1867 году и были объявлены вышедшими из употребления 30 августа 1883 года.

Осветительные снаряды для наземных орудий состояли из чугунного корпуса, частично покрытого прочной материей и заполненного смесью селитры, серы, смолы и льняного масла, заливаемого горячим. Через отверстия, оставленные в корпусе, вводился воспламеняющий материал (запал). Время горения такого снаряда составляло порядка 9—10 минут, вес – порядка половины – трех четвертей веса обычного снаряда такого же калибра. Выстреливали их значительно меньшим зарядом; затушить такие снаряды было крайне сложно, вода бесполезна. Такие осветительные снаряды постепенно заменили осветительными снарядами на парашютах – лучше с любой точки зрения. Такие снаряды были представлены полковником Боксером в 1850 году и запатентованы 4 сентября того же года. Однако ни одного такого снаряда не было изготовлено еще в течение пяти лет. Парашютные осветительные снаряды, выстреливаемые из пушек, послужили прототипом осветительных ракет, разработанных Уильямом Конгревом (Конгривом) (William Congreve) в начале XIX века. Эксперименты по совершенствованию конструкции продолжались, и в 1863 году были представлены новые патенты. 2 января 1866 года был одобрен лучший из таких проектов, но уже 21 июня был принят следующий, слегка улучшенный вариант. Парашютные осветительные ракеты, изготовлявшиеся трех размеров: 10-, 8– и 5,5-дюймовые, состояли из двух внешних и двух внутренних полусфер из луженого железа. Две верхние полусферы были слегка склепаны вместе, а две верхние соединены цепью. Внутренняя верхняя полусфера имеет сверху углубление для размещения взрывного заряда и запала/детонатора. Быстро горящий запал доносил вспышку от взрывного заряда до детонирующего состава в нижней внутренней полусфере. Во внутренней верхней полусфере размещался плотно сложенный парашют. Для его раскрытия шнур пропускался через его складки и отверстие в его вершине и привязывался к верхней внутренней полусфере таким образом, чтобы при отрывающем ее взрыве она вытянула за собой парашют. В нижней внутренней полусфере закладывалась смесь селитры, серы и красного аурипигмента. В ней делалось отверстие, куда обычным способом вставлялись запал и взрыватель. Эта полусфера соединялась с парашютом шнурами и цепями. При срабатывании запала внешняя полусфера отрывалась, и начиналось горение. Около 1870 года похожие инструкции были выпущены для «каркасов» в связи с изготовлением и использованием осветительных снарядов с парашютами, поскольку осветительные снаряды выгорали слишком быстро. Последний, 10-дюймовый, осветительный снаряд с парашютом не выходил в отставку вплоть до 13 декабря 1920 года. С приходом нарезных орудий значительное усовершенствование осветительных снарядов было отмечено 29 мая 1873 года с утверждением модели для 7-фунтового нарезного дульнозарядного орудия. Этот тип снаряда состоял из тонкостенного железного корпуса с камерой в основании, принимающей на себя взрыв выбрасывающего заряда, чугунного диска и 13 световых пакетов, заполненных смесью нитрата бария, хлористого калия, порошкообразного магния и кипящего масла. Снаряд запечатывался деревянной головкой, имеющей посадочное место из бронзы для запала. Осветительный снаряд, несмотря на многие усовершенствования, в целом остался неизменным со дня его изобретения. Единственное заметное усовершенствование – это использование парашюта, внедренного во время Первой мировой войны. Корпус такого снаряда из кованой стали оснащался разрывным зарядом в головной части. Под зарядом, через отражательную пластину, устанавливался контейнер, заполненный специальным осветительным составом с запалом сверху. К дну контейнера крепилось шарнирное соединение (вертлюг), к которому прикреплялись провода от парашюта. Плотно сложенный парашют находился в задней части снаряда, закрытой стальной пластиной. Вся система запускалась от взрывателя с установкой времени. При срабатывании взрывателя он подрывал разрывной заряд, создававший достаточное для взрыва осветительной смеси давление, и выбрасывал контейнер с горящей смесью и парашют. Парашют раскрывался, выравнивался и поддерживал горящую «звезду», медленно опускаясь на землю. Осветительные снаряды используются только легкой артиллерией, тяжелую артиллерию в этом вопросе подменяют самолеты.

Дымовые снаряды

Дымовая завеса, приобретающая в наше время все большее значение, впервые создавалась дымовыми шарами. Такие шары в XVII веке описывались так: «…их мы подготавливали таким образом, что, когда они горели, они выделяли столь отвратительный дым и в таком количестве, что это невозможно было терпеть». В данном случае горела смесь селитры, угля, дегтя, смолы, древесных опилок, неочищенной сурьмы и серы. Обычно все это паковалось в мешки. Позже стали применять бумажные пакеты-снаряды. Такие типы снарядов использовались до 30 августа 1883 года, когда их объявили вышедшими из употребления, хотя очень сомнительно, чтобы их много использовали в предыдущие годы. В последние годы дымовые снаряды производили пяти размеров. Состояли они из концентрических бумажных полостей порядка 1/15 полного диаметра по толщине. Наполнялись смесью крупнозернистого пороха, селитры, дегтя, угля и жировой смазки. В отверстие вставлялся запал, который покрывался замазкой. Во время наполнения сера и угольная пыль впрыскивались три раза. Такие снаряды использовались в целях:

1. Создания удушающего эффекта или «выкуривания» противника из укрытий, катакомб, межпалубного пространства.

2. Для скрытного проведения операций.

3. Для подачи сигналов.

По последнему пункту интересно отметить, что шесть судов арктической экспедиции Эдуарда Белчера (Edward Belcher) 1852 года имели на борту запас таких снарядов.

Промышленно изготовленные дымовые снаряды были введены и применены во время Первой мировой войны. Их было три типа: с двойной диафрагмой, разрывной заряд контейнерного типа и инжекционный. Из них только последний сохранился до наших дней. Первые два заполнялись белым фосфором, а последний – дымовым составом. Применяемый в этом заряде принцип инжекции через основание аналогичен тому, что описано в части парашютных осветительных снарядов. Такой снаряд содержит канистры, заполненные медленно горящей смесью, и вскрывается детонатором с часовым устройством.

Есть еще дымовые снаряды, называемые «целевые», это снаряды, создающие облака дыма для целеуказания. В Британии дымовые и «целевые» снаряды окрашиваются в зеленый цвет.

Химические снаряды

Впервые использовать химические заряды предложил восточноримский (византийский) император Лев VI (р. ок. 866, правил в 886–912 гг. н. э.) в «Тактике» – трактате, посвященном тактике ведения войны, где он предлагает использовать удушающий газ, получаемый из смоченной негашеной извести, забрасываемой на позиции врага в глиняных горшках. Он также предлагал забрасывать врага ядовитыми змеями.

Второе упоминание о подобном оружии относится к XVI веку, когда Христофор Габсбург (Christopher of Habsburg), германский офицер артиллерии, выдвинул свой фантастический план, который хранится (во всяком случае, хранился до 1920 года) в Большой библиотеке Страсбурга. Сколь ни эксцентричным и непрактичным был этот план, содержащий, в частности, предложение привязать к хвостам кошек банки с ядовитым газом и выпустить их на противника во время боя, он выдвинул его перед Советом одного и двадцати (Council of One and Twenty) в Страсбурге. Нет необходимости говорить, что этот план был отклонен. Следующий проект в этом направлении появился в начале XIX века, предложенный лордом Дандоналдом (Lord Dundonald) в его секретном военном плане подавления военного флота и фортов противника с помощью газов, образующихся при горении серы. План был с осуждением отвергнут в 1812 году и повторно в 1846 году как «слишком бесчеловечный, хотя и безошибочный». Этот бесчеловечный проект хранился до 1908 года, когда он просочился на страницы Panmure Papers.

Так случилось, что именно немцы начали эту ужасную форму ведения войны в ходе Первой мировой войны. В результате появились газовые снаряды. Их форма была похожа на форму современных дымовых снарядов, но снаряжались они отравляющим газом.

Поскольку отравляющие газы были запрещены международной конвенцией и не использовались во Второй мировой войне, надеюсь, что этот тип снарядов отомрет естественной смертью.

Осколочные снаряды

Осколочные снаряды были введены в арсенал вместе с нарезными казнозарядными орудиями (RBL). Первыми на вооружение 13 апреля 1860 года были приняты снаряды для 12-фунтовых пушек. Эти снаряды состояли из тонкого чугунного цилиндро-конусообразого корпуса длиной 2,5 калибра, покрытого чугунными сегментами, накладываемыми слоями вокруг цилиндрической, заполненной порохом камеры в центре. Основание было закрыто чугунным диском. На корпус и между слоями сегментов наносилось тонкое покрытие из свинцового сплава, что придавало снаряду вес и прочность. В таком виде снаряд был способен выдержать значительные внешние нагрузки и в то же время разлетался на мелкие осколки при подрыве внутреннего заряда. Такие снаряды являются чем-то промежуточным между кассетными снарядами и шрапнелью, в некоторых случаях их используют и как обычные снаряды. Такие осколочные снаряды используются только орудиями Армстронга, и когда те устареют, то, вероятно, и осколочные снаряды выйдут из употребления.

Кольцевые снаряды

Несколько схожие с осколочными по воздействию, кольцевые снаряды были приняты для нарезных дульно– и казнозарядных орудий в 1901 году. Изготовлялись они насадкой чугунных колец на стержень. Каждое кольцо насаживалось так, чтобы не разрушать соединения с другими кольцами. Кольца ослаблялись до состояния, при котором они разрушались, когда снаряд взрывался.

Хотя применение таких снарядов ограничивалось Индией, они все-таки входили в арсенал вооружений во время Первой мировой войны. Снаряды маркировались голубым наконечником.

Шрапнель

Снаряд, способный разрываться на мелкие осколки и, таким образом, быть эффективным средством уничтожения живой силы противника, был крайне необходим во время осады Гибралтара[81]. Такая необходимость, в определенной степени, была удовлетворена предложением капитана 39-го полка Мерсера (Mercier) стрелять 5,5-дюймовыми снарядами мортир из 24-фунтовых пушек. Предложение оказалось весьма эффективным. Однако всем было понятно, что это лишь временная полумера, и артиллеристы стали искать полноценное решение этой проблемы. Решением стало далекоидущее предложение английского лейтенанта Генри Шрапнеля (Henry Shrapnel), кадрового офицера сухопутных войск, предложившего в 1784 году[82] использовать «сферический контейнер» (Spherical case shot). Такой снаряд изначально состоял из тонкого стального корпуса, заполненного сферическими пулями карабина или мушкета, и достаточного количества пороха, чтобы разорвать корпус при соответствующем подрыве. Такой снаряд не предназначался для замены картечи, при схожем принципе шрапнель рассчитывалась на большие дистанции.

Сам генерал (коим он стал впоследствии) Шрапнель говорил о своем изобретении: «Целью, которой мы достигли, было расширить действие картечи до дальности выстрела орудия». Но идея, заложенная в этом снаряде, была совершенно иная, чем идея картечи. В картечи эффективность «разбрасывания» содержания снаряда зависела от заряда, разрывающего корпус снаряда, поэтому все усилия были направлены на увеличение этого заряда. Принцип Шрапнеля был совершенно иной – принцип разорванного контейнера с пулями, которые продолжали лететь со скоростью такого контейнера в том же направлении. Именно это делало данный эффект столь смертельным, и именно это составляло признанный предмет новизны. Такой признак новизны оспаривался и англичанами, и немцами, утверждавшими, что Шрапнель лишь улучшил существующие идеи. Время доказало несостоятельность этих возражений, и авторство Шрапнеля в конце концов было признано. Много лет спустя, в 1814 году, за свое изобретение он получил пенсию в размере 1200 фунтов стерлингов в год, и в знак признания его заслуг 11 июня 1852 г. правительство Великобритании выпустило указ, в котором снаряд «сферический контейнер» требовалось впредь называть «снарядом Шрапнеля» в честь его создателя – признание, пришедшее через десять лет после его смерти. Несмотря на всю его важность, изобретение Шрапнеля пролежало на полке несколько лет и лишь в 1792 году было формально представлено комитету офицеров артиллерии. Через четыре года бюрократической волокиты ставший к тому времени майором Шрапнель, наконец, 3 июня 1803 г. смог продемонстрировать свои снаряды, заряженные свинцовыми пулями, Комитету полевых офицеров артиллерии (впоследствии – Комитет по техническому перевооружению артиллерии (Ordnance Select Committee). В результате снаряд «сферический контейнер» был утвержден к применению, и его первое официально зарегистрированное применение против голландцев в бою за Форт-Амстердам в Суринаме в апреле 1804 года произошло лишь через 20 лет после первоначального предложения Шрапнелем своего изобретения.

Ценные свойства, заложенные в этой идее, были в значительной степени затушеваны недостатками первых конструктивных решений, имевших склонность к преждевременным взрывам. К этому еще необходимо добавить низкую эффективность стрельбы сферическими шрапнельными снарядами: интенсивные исследования, проведенные в 1819 и 1852 годах, показали что 17 % и 22 % выстрелов соответственно оканчивались неудачей. Изначально посчитали, что это связано с положением запала в сочетании с воздействием воздуха в момент выстрела; в некоторых случаях это связывали со слабостью стенок снаряда, не выдерживающих давления пороховых газов при выстреле. В 1850 году полковник Боксер предложил свой запал и увеличил толщину стенок снаряда. Но и это не решило проблемы. Основные причины неудачных выстрелов связывали с тем, что:

1. Запал при выстреле выталкивался весом пуль в снаряде, вызывая попадание вспышки пороха (МВВ) на взрывной заряд.

2. Трение снаряда вызывало достаточный нагрев, чтобы взорвать заряд.

Было предпринято две попытки исправить положение: покрытие внутренней поверхности снаряда цементом (чтобы снизить трение) и закрепление начинки снаряда (сферических пуль) смолой, серой, гипсом и другими материалами. Кроме того, уменьшили взрывной заряд. Ничто из этого не помогло.

Были проведены дополнительные эксперименты, с целью выяснить, наконец, причины этих преждевременных взрывов. Эксперименты 1852, 1853 и 1854 годов показали, что первопричиной проблем было взаимодействие пороха и пуль. В 1852 году полковник Боксер предложил отделить пули от пороха диафрагмой. Эксперименты со снарядами такой конструкции прошли очень успешно, и 1 октября 1853 года Комитет по техническому перевооружению артиллерии рекомендовал их расширенное производство с целью их внедрения. Диафрагма Боксера, предварительно утвержденная 23 марта 1854 года, отделяла порох от пуль цилиндрическим жестяным стаканом, вставляемым в отверстие под детонатор. Такие модернизированные снаряды назывались «Усовершенствованные снаряды Шрапнеля» (Improved shrapnel shell). Снаряды с диафрагмой претерпели еще несколько незначительных изменений и были, опять-таки предварительно, утверждены 29 сентября 1858 года. Окончательно такие снаряды были утверждены 27 сентября 1864 года. Снаряды с диафрагмой изготовлялись для орудий разных калибров от 6-фунтовых до 150-фунтовых, за исключением 10-дюймовых. Ими стреляли из пушек, гаубиц и карронад. Снаряд состоял из тонкого чугунного корпуса, ослабленного четырьмя бороздками вдоль него для облегчения его раскрытия, с утолщением в месте установки диафрагмы, чтобы не допустить его развала на две части, с усилением отверстия детонатора, удерживающего стакан диафрагмы в снарядах для орудий свыше 12 фунтов, для противодействия удару при выстреле. Чугунная диафрагма разделяла снаряд на две неравные части: меньшую верхнюю под порох и нижнюю, большую, под свинцовые пули и сурьму, спрессованную с угольной пылью. Стакан, устанавливаемый через диафрагму, служил и в качестве воронки для засыпки пуль, и как место установки детонатора. Зарядка мелкозернистого пороха проводилась через отверстие загрузки, закрываемое заглушкой. Такие снаряды выпускались либо:

1) пустыми, готовыми к заправке насыпью (только для Индии);

2) пустыми, клепаными;

3) полностью снаряженными.

Снаряды с диафрагмой Боксера имеют шесть преимуществ перед первыми сферическими снарядами:

1. Абсолютная гарантия от преждевременных разрывов.

2. Возможность полноценного заряжания орудия, что повышает их эффективность до расстояний, определяемых параметрами орудия.

3. Снижение дисперсного эффекта вышибного заряда на разлет пуль.

4. Решается проблема слипания пуль.

5. Упрощается хранение снарядов.

6. Повышенная безопасность при транспортировке полностью снаряженных снарядов.

Усовершенствованные снаряды Шрапнеля, узнаваемые по выступающим стаканам, оказались «устаревшими, вышедшими из употребления» уже через несколько лет после их внедрения.

Отказ от гладкоствольных орудий сделал все сферические снаряды «вышедшими из употребления», а введение нарезных пушек и гаубиц, можно сказать, открыло новую эру современной шрапнели, по крайней мере ее внутреннего строения. Применение нарезных казнозарядных орудий привело к ослаблению продольными бороздками стенок чугунного корпуса снаряда, к которому крепилась головная часть, усиленная слоем чугуна. В нижней части корпуса монтировался отсек, в котором размещался жестяной стакан с взрывным зарядом. Над стаканом устанавливалась железная диафрагма с отверстием посередине, через которое пропускалась центральная трубка, соединявшая детонатор с жестяным стаканом с порохом. На диафрагму укладывались свинцовые пули и сурьма, спрессованная со смолой. Капсюль, ввинчиваемый в верх трубки, обеспечивал пропускание разряда из детонатора к взрывному заряду.

Современный снаряд лишь немного отличается от своего предшественника – снаряда для орудия Армстронга, это небольшие изменения, вносимые с приобретением опыта производства и использования. Например, пропали ослабляющие бороздки, чугун заменен на кованую сталь, и головная часть обычно крепится заклепками и специальными шпильками. Кроме того, все снаряды с детонатором в носовой части объединяет ставшее стандартным в широком производстве 2-дюймовое калиброванное отверстие под держатель детонатора. Было опробовано множество различных вариантов. В некоторых для загрузки пуль использовались жестяные цилиндры; некоторые обходились деревянными головными частями. В некоторых моделях в качестве разрывного заряда использовались спрессованные катушки мелкодисперсного пороха в магазине и перфорированные в центральной трубке; были модели, в которых головная часть была единой частью корпуса, а отдельное днище прикручивалось. В другой модели разрывной заряд размещался в головной части снаряда. Однако все эти конструктивные вариации не коснулись основных принципов, остающихся неизменными в течение последних ста и более лет.

Применение шрапнели ограничено полевой артиллерией, хотя в связи с улучшенной фрагментацией (осколочностью) других снарядов спрос на шрапнельные снаряды падает. В британской маркировке эти снаряды отмечаются красным наконечником.

Взрыватели

Слово Fuze (взрыватель) – сокращение от fuzee, означающего трубку, заполненную горючим материалом, происходит от fusus — «веретено» и французского fusée — «веретено, полное ниток». Это нам потребуется в дальнейшем.

Снаряды предназначены для взрыва с помощью взрывателя, когда потребуется. Существует два различных класса взрывателей:

1. С таймером; и с таймером, и ударного действия («таймер и удар»).

2. Ударного действия.

Оба этих класса взрывателей устанавливаются в головной части снаряда, но взрыватель ударного действия может устанавливаться и в хвостовой его части. Некоторые взрыватели ударного действия оснащаются устройствами задержки времени. Оба типа взрывателей могут инициироваться при выстреле орудия, но взрыв (или детонация) самого снаряда произойдет лишь спустя расчетное предустановленное время. С другой стороны, взрыватели ударного действия могут устанавливаться в положение без задержки времени, когда такой взрыватель инициирует взрыв непосредственно при попадании в твердое препятствие. Эволюция взрывателей прошла долгий и тяжелый путь от начального раскаленного прута железа до современных сложнейших конструкций.

Существует два типа взрывателей с задержкой:

1. Задержка на время горения горючего материала, обычно это сложенный в кольцо шнур. Такие взрыватели называются взрыватели с «горящей» или «огнепроводящей» задержкой (ВГЗ).

2. Задержка, задаваемая таймером. Так называемые взрыватели с механической задержкой (ВМЗ).

То же для взрывателей ударного типа:

1. Взрыватели, срабатывающие от прямого удара бойка (огнестрельного оружия) или иглы – взрыватели прямого ударного типа (ВУТ).

2. Взрыватели, срабатывающие от смещения скользящего шарика относительно тела взрывателя – взрыватель инерционного типа (ВИТ).

Кроме того, иногда взрыватели оснащаются предохранителями, предотвращающими их срабатывание при транспортировке и хранении.

Ранняя история взрывателей начинается с попыток контролировать взрывы зарядов с помощью примитивных составов, природа которых была выше понимания современников.

Первое упоминание взрывателя относится к 1421 году. В описании осады крепости Св. Бонифация на Корсике встречается запись «трубка из листового железа, заполненная взрывчатым веществом». Усовершенствованный взрыватель появился в 1543 году, описываемый как полая цилиндрическая трубка, содержащая нечто вроде запала, с внешней резьбой под соответствующую резьбу в снаряде. К концу того же века губернатор Жемап изобрел взрыватель, состоящий из трубки, заполненной влажным порохом. Однако проведенные эксперименты показали, что такие взрыватели опасны, и от них вскоре отказались.

Взрыватели, используемые в XVI и XVII веках, представляли собой чугунные цилиндрики размером с палец, иногда больше, в зависимости от применения. Наполнялись они смесью селитры, серы и молотого пороха. Основной проблемой был способ воспламенения взрывателя, в то время их было четыре:

1. Взрыватель закладывался в отверстие заглушки ствола в сторону заряда.

2. Помещая просверленную деревянную заглушку с молотым порохом между снарядом и вставляемым взрывателем к выходу из ствола и зарядом таким образом, что порох воспламенял взрыватель.

3. Использование пушек с двумя запальными отверстиями: одно для заряда, второе для взрывателя, таким образом, чтобы можно было поджечь оба в быстрой последовательности.

4. Закладывание снаряда взрывателем вперед и воспламенение взрывателя запалом со стороны дула.

Вплоть до середины XVIII века канониры (пушкари) не понимали, что зазор в стволе между снарядом и его стенками был достаточно большим, чтобы вынесенный вперед взрыватель воспламенялся сразу же с воспламенением основного порохового заряда, пламя которого «обтекало» сам заряд.

Лишь в 1747 году стали использовать «одноподжоговый» запал. Такие взрыватели не имели иной системы задержки времени, кроме длины запального шнура и подбора взрывной смеси.

Взрыватель с таймером

Первым, кто выдвинул идею регулировать время срабатывания взрывателя, был Себастьян Халле (Sebastian Halle) в 1596 году. Однако он имел славу мечтателя, и его предложение оставалось незамеченным до 1682 года. Эффективность взрывателя с таймером определяется точностью отмера времени, поэтому отсутствие надежного прибора для его измерения, до изобретения часов в 1674 году[83], было серьезным препятствием в этом вопросе. К середине XVIII века взрыватели в основном изготовлялись из древесины бука: буковая чурка высверливалась, заполнялась порохом и отрезалась до определенной длины, в зависимости от требуемого «времени задержки». Болезненный опыт показал, что на практике есть предел, ниже которого обрезать такой взрыватель небезопасно, что это может привести либо к осечке, либо к слишком раннему его срабатыванию. Чтобы исправить этот недостаток, в 1779 году были предложены и приняты к использованию в британских ВС три взрывателя, горевшие со скоростью 1 дюйм за 4, 4,5 и 5 секунд. Следующее усовершенствование было предложено капитаном Мерсером, о котором уже упоминали выше, при осаде Гибралтара. Он предложил применять взрыватели с расчетной задержкой времени. К концу 1819 года в британских ВС использовался 21 различный вариант взрывателей для шрапнельных, фугасных снарядов и снарядов мортир. Это показалось излишним, и в том же году была создана комиссия, чтобы рассмотреть вопрос столь большого разнообразия взрывателей, с целью сократить их число в целом, а для фугасных снарядов и снарядов мортир с пяти до трех. Хотя комиссия и признала эту проблему, однако она воздержалась от принятия таких рекомендаций по причине сложности утилизации имеющихся запасов снарядов. Приблизительно в это же время в армии было принято восемь типов взрывателей. Их спецификации были отмечены на шкале прицелов орудий, на ящиках и на них самих. 17 октября 1828 года было выдвинуто пред ложение сократить число взрывателей сферических снарядов с семи до трех. Хотя это предложение и было утверждено 19 ноября того же года, оно так и не было реализовано, и эти семь типов взрывателей оставались в войсках до 1850 года. В 1829 году металлические взрыватели с задержкой времени, более приемлемые для ВМС, были утверждены для использования на флоте. 25 ноября 1830 года число взрывателей для каждого типа снарядов было сокращено с восьми до четырех. В 1845 году была учреждена еще одна комиссия с целью упростить спецификацию взрывателей и сократить их число, но и эта комиссия не добилась желаемого результата. До середины XIX века никаких усовершенствований конструкций взрывателей не предпринималось. Участившиеся в этот период случаи отказов зарядов шрапнельных снарядов заставили вновь обратиться к этому вопросу, и 27 апреля 1849 года полковник Боксер предложил свои деревянные взрыватели для решения этой проблемы. В это время в армии использовались 19 типов взрывателей: 16 деревянных и 3 металлических. Из 16 деревянных 10 использовались для шрапнельных снарядов, 5 для мортир и 1 для ручных гранат. Все эти взрыватели подготавливались либо обрезкой требуемой длины, либо сверлением их дна, оставляя их содержимое свободно рассыпающимся. Боксер предложил избежать этого, просверливая отверстие в стенке. Такие взрыватели были подвергнуты жестким испытаниям, которые они прошли столь успешно, что Комитет по техническому перевооружению артиллерии рекомендовал их для снарядов всех пушек и гаубиц. Эти рекомендации были утверждены 2 сентября 1850 года. Такие взрыватели представляли собой деревянные конические капсулы с одним каналом для пороха и рядом отверстий с интервалом 0,2 дюйма. Для каждого снаряда делалось два взрывателя: один с нечетным количеством отверстий и второй – с четным. Отверстия располагались концентрически, и взрыватели прикрывались колпачками, окрашенными в белый цвет, – с нечетным количеством десятичных отверстий, и в черный – с четным количеством десятичных отверстий. 21 августа полковник Боксер предложил внести сюда некоторые незначительные изменения, адаптирующие их для головной части снарядов. В августе 1853 года был усовершенствован метод запала взрывателей. 21 декабря 1853 года был утвержден двухканальный взрыватель с однодюймовым композиционным отверстием для всех шрапнельных снарядов и двухканальный с двухдюймовым композиционным отверстием для фугасных и гаубичных снарядов. Это решение было реализовано, и 8 февраля 1854 года такие взрыватели поступили на вооружение. Головная часть снаряда, утвержденная в 1852 году, не только подвергала взрыватель опасности повреждения, но и легко выбивалась из посадочного места. Полковник Боксер предложил убрать взрыватели оттуда. Его предложение было принято 16 марта 1854 года. Взрыватель Боксера хотя и считался значительным шагом в их развитии, но у него оставался один значительный недостаток – нерегулярность горения. Летом 1854 года проводились эксперименты для выяснения причин этого недостатка. Было выявлено, что смазка, использовавшаяся при сверлении, впитывалась в дерево и засоряла состав ВВ. Последующее использование сухих сверл в значительной степени устранило этот недостаток, но теперь возникли проблемы с хранением конусных взрывателей. Они либо разбухали во влажной атмосфере и не вставлялись в снаряд, либо «усыхали», проникая слишком глубоко в снаряд, что приводило к преждевременному срабатыванию. Тогда 11 мая 1855 года полковник Боксер предложил увеличить угол конуса взрывателей всех фугасных снарядов, шрапнели и снарядов мортир. В тот же день Комитет по техническому перевооружению артиллерии рекомендовал использовать для взрывателей железные колпачки вместо используемых в то время бумажных колпачков. Оба этих новшества были утверждены 18 августа 1855 года – день, который можно считать официальной датой принятия взрывателей Боксера в их окончательном виде. Первый взрыватель Боксера с малым конусом на снаряде мортиры был применен 27 января 1855 года, и уже с 10 августа того же года он стал устанавливаться на снаряды пушек и гаубиц. Следующая модификация металлических взрывателей Боксера для ВМС была одобрена 21 января 1857 года. Было предложено два варианта взрывателей: на 20 и 7,5 секунды, но последний был одобрен лишь 22 февраля 1858 года. Они были несколько модифицированы и утверждены окончательно 11 августа 1859 года. Однако металл не был признан идеальным материалом для изготовления корпуса взрывателей, поскольку после недавних удачных модификаций деревянных взрывателей против них выдвигались те же аргументы, что в свое время выдвигались против использования деревянных взрывателей на море. Поэтому представленные 26 июня 1866 года металлические взрыватели с задержкой 9 секунд для дульнозарядных орудий и 7 июня 1867 года с задержкой 20 секунд для тех же орудий рассматривались как последние такие модификации. Было заявлено шесть преимуществ металлических взрывателей Боксера перед предшествующими вариантами взрывателей:

1. Гарантии от преждевременного срабатывания.

2. Улучшенная регулярность горения.

3. Повышенная безопасность подготовительных операций.

4. Упрощение подготовительных операций.

5. Значительное сокращение числа типов взрывателей.

6. Улучшенные общие характеристики.

Эпоха деревянных взрывателей была окончательно и триумфально установлена.

В целом процесс изготовления деревянных взрывателей был следующим.

Корпус делался из бука в форме усеченного конуса с усеченной вершиной, куда вставлялся запал. Внутренность высверливалась, обкладывалась бумагой и заполнялась смесью селитры, серы и молотого пороха. Отверстия в стенках, отмечающие десятые доли дюйма, заполнялись ружейным порохом (замазка, используемая в предыдущих моделях, была отменена). Днища пороховых каналов соединялись быстрогорящими огнепроводными шнурами, а на уровне верхнего отверстия состав присыпался молотым порохом, чтобы обеспечить точность на коротких расстояниях. Головную часть образовывала заглушка из пушечной бронзы, ввинчиваемая в верхнюю часть корпуса, на которую засыпалась смесь на один уровень с верхом взрывателя. Из центра этой заглушки выступал к низу медный штырь, обхватывающий часть быстрогорящего шнура, концы пропускались через два отверстия на стороне головной части. Быстрогорящий шнур прокладывался в пазу вокруг головной части взрывателя и защищался тонкой медной полоской, закрываемой лентой, конец которой оставался открытым. Полоска меди служила как защита от влаги и предохраняла от преждевременного срабатывания и взрыва. Для приведения взрывателя в боевое положение надо было открыть необходимое отверстие с помощью специального крючка-сверла из расчета полсекунды на десятую дюйма и, после установки в снаряд, снять ленту. При выстреле вспышка пуска зажигала взрыватель, и состав начинал гореть со скоростью 1 дюйм за пять секунд, пока не достигал открытого отверстия. По нему огонь проникал в канал с порохом. Если никакого отверстия не было открыто, то это откладывало взрыв на максимальное время.

Американцы использовали деревянные взрыватели аналогичной конструкции, но сохраняли бумажные колпачки. Также у них были конические взрыватели, вставляемые в металлическую или деревянную заглушку, вставляемую, в свою очередь, в запальное отверстие снаряда.

Имелось четыре типа таких взрывателей, отличающихся скоростью горения (срабатывания), различаемых цветом. Черный горел один дюйм за 2 секунды, красный – 3, зеленый – 4, желтый – 5 секунд. Бумажные взрыватели были 2 дюйма длиной, и, при необходимости, их можно было обрезать. Они отбирались исходя из времени полета снаряда. Взрыватели подобного типа использовались Американской береговой охраной на 15-дюймовых гладкоствольных орудиях системы Родмана до начала ХХ века. Введение нарезных орудий привело к изменению конструкции деревянных взрывателей. Поскольку зазор между снарядом и стволом в этом случае сводился к минимуму, пламя при выстреле снаряда не могло более поджечь запал взрывателя. Поэтому в конструкцию взрывателя были введены детонатор – колпачок с соответствующей смесью и боек, поддерживаемый на медной проволоке. Отдача от выстрела инициировала спуск бойка. Такой взрыватель был предварительно утвержден 13 января 1864 года. Приблизительно в это же время в США внедрялся взрыватель Бормана. Изготавливаемый из сплава олова со свинцом (pewter – пьютер) и легко устанавливаемый, он долгое время использовался в полевой артиллерии для шрапнели и фугасных снарядов. В этом взрывателе использовалось кольцо временной задержки, заполненное специальным составом. На крышке взрывателя был нанесен круг с делениями в секундах. Для установки в рабочее положение необходимо было сделать надрез на соответствующей метке: 3 – задержка на 3 секунды, 4 – на четыре и т. д., чтобы вскрыть заряд в нужном месте. Кольцо горело, пока не выгорало до нулевой отметки, на которой взрыватель срабатывал. Его взрыв выбрасывал жестяную пластинку со дна взрывателя и подрывал заряд снаряда.

Поскольку такой взрыватель мог задерживать разрыв снаряда не дольше шести секунд, от него пришлось отказаться при увеличении дальности полета снаряда. Его самым большим недостатком было то, что он иногда не срабатывал.

Взрыватели Армстронга были приняты для применения британскими ВС 13 апреля 1860 года для снарядов нарезных казнозарядных орудий. Первые такие взрыватели назывались модель А и изготовлялись из белого металла. За ней последовала целая серия модификаций, закончившаяся моделью F, утвержденной 21 сентября 1867 года как первый взрыватель типа «таймер и удар» (time and percussion). Поскольку ударный механизм часто не срабатывал, его вывели из употребления, оставив, таким образом, свободное поле для E Mark III как единственного взрывателя снарядов пушек Армстронга. Этот тип взрывателя стал прототипом современных взрывателей с таймером. Изготовлялись они из латуни, содержали кольцо с медленногорящим составом, который поджигался детонирующей капсулой, удерживаемой специальным диском, который срывался при выстреле и «насаживал» капсулу на боек взрывателя. Такой взрыватель превосходил взрыватель Боксера по точности срабатывания и, хотя изначально был предназначен для использования только для осколочных снарядов в ВМС, вскоре был утвержден для использования в шрапнельных снарядах. Следующий комбинированный взрыватель «таймер и удар» был представлен Уильямом Армстронгом (William Armstrong) 12 декабря 1881 года. В последующей классификации он был определен как «таймер и удар № 52» (Time and Percussion No. 52). Это было слияние Е-таймер-взрывателя и взрывателя инерционного типа (ВИТ).

Нерегулярность горения оставалась значительным недостатком взрывателей, но была надежда на то, что это препятствие будет преодолено после введения «взрывателя Т и П короткий» (Fuze T and P short). Разработчики надеялись, что их взрыватель будет гореть с большой регулярностью, точно сработает на коротких и длинных дистанциях и обеспечит срабатывание взрывателей ВИТ. Их надежды, в определенной степени, оправдались. Предполагалось, что такой взрыватель заменит «таймер и удар № 52» для небольших казнозарядных орудий. Совпавшее по времени поступление дальнобойных орудий этого типа, имевших более высокую дульную скорость, усложнило их задачу. Сразу возникла проблема эффективности их срабатывания на больших расстояниях. Стало понятно, что применение медленногорящих составов не может решить этой задачи, поскольку нерегулярность их горения с замедлением лишь возрастает. Существовало только два альтернативных решения этой проблемы: либо увеличить эффективный диаметр кольца, либо ввести второе кольцо. Второе решение было опробовано безрезультатно Уильямом Армстронгом. Поэтому 28 мая 1887 года был принят вариант увеличения кольца «взрыватель Т и П чувствительный, средний № 24» (Fuze T and P sensitive, middle No. 24). В этом взрывателе использовался иной механизм активации. Ранее все взрыватели активировались при выстреле: либо рвалась нить, удерживающая боек, либо переворачивался шарик, удерживающий капсюль. Но у некоторых орудий с малой скоростью вылета снаряда приходилось делать эти нити очень тонкими, такие взрыватели становились опасными при зарядке. Эта проблема была решена за счет использования центробежных сил, отбрасывающих бойки в виде шариков с иглами. Затем последовал «взрыватель Т и П № 56» (Fuze T and P No. 56), но лишь в 1901 году «взрыватель Т и П № 58» (Fuze T and P No. 58), первый двухрядный взрыватель, был утвержден для применения в вооруженных силах. Это изобретение открывало новые возможности при проектировании взрывателей шрапнельных снарядов на дальних дистанциях.

Последний значимый шаг в развитии конструкций взрывателей был сделан в 1905 году, когда был принят тип Fuze T and P No. 80, основанный на модели Круппа, для скорострельных 3– и 18-фунтовых орудий. За ними, естественно, последовали другие модели T & P, например, № 88 и 202, лишь слегка отличающиеся отдельными деталями. Например, номер 88 имеет больше сходства с № 80, чем с № 220. Однако у него только одна удерживающая пружинка, один никелированный стальной шарик, который под действием центробежной силы воздействует на шарик-боек. 220-й номер, с другой стороны, не имеет кольца или удерживающей пружинки. У него два отдельных механизма: один для отсчета времени и второй – ударный механизм. Поэтому у него две иглы вместо одной двусторонней, как в № 80 и 88; кроме того, у него несколько изменен предохранительный механизм. В целом различия № 80 и последних номеров сводятся к мелочам, не затрагивая принципа их действия, отдавая дань современным конструкторским требованиям.

Современный «взрыватель Т и П № 80» (Fuze T and P No. 80), изготавливаемый из G-металла, имеет два кольца, закрепленные в верхней части корпуса, нижний на площадке, отградуированной от 0 до 22. Каждое кольцо имеет с нижней стороны желобок, образуя круглый канал, разделяемый металлическими прокладками. Состав, горящий на время, впрессовывается в эти желоба. Прокладки из упаковочного материала укладываются между кольцами, и бумажные кольца прикрывают состав, чтобы предохранить его от сырости. Отверстие с установленным латунным диском и с выпускным отверстием в центре врезается в оба кольца в начале порохового канала для отвода продуктов сгорания. Латунный диск играет важную роль в работе взрывателя. Верхнее кольцо удерживается от вращения штифтами; нижнее может вращаться при настройке. Непосредственно под крышкой размещается шарик с детонатором, поддерживаемым пружинкой над иглой. Ударный механизм размещается в корпусе выше заложенного заряда. Он состоит из шарика с детонатором, на котором устанавливается вторая удерживающая пружинка, и поверх нее помещается металлический ободок и еще одна пружинка. В нижнюю часть взрывателя засыпается порох RP или G.20. При выстреле шарик отсчета времени и ободок отбрасываются назад, растягивая обе пружины. Шарик отсчета времени подтягивается пружиной назад к игле. Происходящая при этом вспышка детонатора проникает через отверстие в стволе и поджигает состав, горящий определенное время, в верхнем кольце и пороховую таблетку в выпускном отверстии. Это взрывает диск выходного отверстия. Пламя проходит по верхнему кольцу в направлении вращения снаряда до момента, определенного установками, достигает прохода в нижнее кольцо с установленной здесь таблеткой пороха, чтобы гарантировать зажигание. Так зажигается второе кольцо, взрывается диск выходного отверстия, и воспламеняется запал взрывателя. Все это время шарик бойка удерживается от иглы усилием пружинки. После смещения или удара этот шарик вылетает, преодолев силу пружинки, и насаживает детонатор на иглу. Пламя проходит через шарик и поджигает запал взрывателя, если этого еще не сделала временная часть взрывателя.

Взрыватели «Т и П» (T & P) используются только в полевых орудиях, снаряды которых обычно взрываются через установленное время. Ударный механизм используется как последнее средство, если не сработал временной, лучше, когда снаряд взорвется хотя бы от удара, чем останется невзорвавшимся на территории врага, – как гласит народная мудрость, полкуска хлеба лучше чем совсем без хлеба. Изначально снаряды с таймерами использовались только как осветительные, но зенитная артиллерия значительно расширила их использование. Большая часть зенитных снарядов летит мимо цели и падает на своей территории. В этом случае, безусловно, неразорвавшийся снаряд лучше, чем разорвавшийся при падении. По этой причине с развитием авиации взрыватели с таймером становились все более востребованны.

Это были специально модифицированные взрыватели типа Fuze, time No. 199, в которых ударная часть взрывателей T & P была блокирована. В маркировку таких снарядов была добавлена сотня (100), например «взрыватель, таймер № 180» (Fuze, time No. 180). Такие снаряды использовались в Первой мировой войне. Использовались также и комбинированные взрыватели, известные как «детонирующие с задержкой времени», например «Fuze, time No. 80/44».

В течение последних 100 лет номенклатура таких изделий значительно выросла. Естественно, что значительная их часть устарела и больше не используется. Мы описали лишь малую толику таких взрывателей, чтобы иметь представление о принципах их действия.

Основные требования к таймерным механизмам:

1. Способность выдерживать жесткие условия обращения с ними, оставаясь безопасными.

2. Способность срабатывать (надежно детонировать) при малых ускорениях.

Имея в виду эти основные принципы, разработчики должны обратить особое внимание на два существующих динамических фактора:

1. Высокое ускорение снаряда в стволе при выстреле.

2. Вращение снаряда.

Используя первый фактор, они могут решить свои задачи по трем вариантам:

1) срезающим проводом;

2) пружинным хомутиком;

3) спиральной пружиной.

Первый вариант в британских ВС был признан устаревшим. Он использовался во взрывателе T&P 65А. Его недостатками были: первое – необходимость использования предохранительного стопорного штифта, чтобы не допустить случайной детонации, второе – у него были слишком ограниченные возможности повысить чувствительность. Второй вариант не требовал такого предохранителя, поскольку он срабатывал при значительных ускорениях, детонатор мог быть размещен на значительном расстоянии от иглы и пружинный хомутик мог быть достаточно жестким. Его недостатком являлось то, что он был подвержен накопительному эффекту последовательных встрясок при транспортировке, что могло привести к непреднамеренному введению взрывателя в боевую готовность. Взрыватель T&P 80 использует этот эффект. Последний вариант свободен от недостатков, перечисленных выше, и, если только он не установлен в крайне чувствительный режим, не требует предохранителя благодаря большому расстоянию, которое может быть установлено между иглой и детонатором. Этот вариант используется в взрывателях T&P 220 и 199.

Второй динамический фактор используется только при разработке взрывателей для снарядов с малой дульной скоростью, например в гаубицах. В этом случае ускорение снаряда относительно небольшое, и, соответственно, силы, прикладываемые к элементам взрывателя, могут быть столь незначительными, что проволочки и пружинки, удерживающие бойки и иголки детонаторов, приходится настраивать на очень чувствительный, а потому и небезопасный для транспортировки режим. Для таких снарядов целесообразно использовать центробежную силу, возникающую при вращении снаряда в нарезном орудии. Этот принцип использовался в устаревшем взрывателе Fuze T and P sensitive, middle No. 24.

Таким образом, конструирование механизма активации заряда с временной задержкой особой трудности не представляет, а вот проблема собственно задержки остается. Было нелегко создать огненесущий таймер, который надежно горел бы более минуты. Для увеличения времени горения необходимо было либо создать медленногорящее вещество, либо значительно удлинить путь горения. Последнего можно достичь, увеличив размеры кольца или их количество. Обе возможности и по отдельности и вместе еще ждут своего решения.

Медленногорящая смесь может быть либо собственно порох, либо какая-либо иная смесь. Скорость горения пороха может быть замедлена, если его смешать с древесным углем, получаемым из дерева при его высокотемпературной обработке. Тонкомерные деревья обжигаются при более низкой температуре и делают смесь более быстрогорящей. Средняя скорость горения может быть обеспечена подбором соответствующей смеси. В британских ВС применяется ряд таких смесей с различной скоростью горения. Существует состав с еще более медленной скоростью горения, известный как РД 202 (RD 202). Он состоит из 77 % перхлората аммония, 20 % древесного угля и 3 % крахмала. Помимо медленного горения, у него есть еще одно преимущество – оно оставляет меньшее количество пепла.

Как правило, T & P взрыватели с таймером имеют два кольца, хотя встречаются и с тремя, и с четырьмя кольцами. В стандартных конструкциях верхнее кольцо обычно зафиксировано, а нижнее может вращаться для настройки времени горения, в зависимости от дальности полета снаряда. В трехкольцевых взрывателях обычно фиксируются верхнее и среднее кольца, если только не применяется специальная перемычка, в которой верхнее и нижнее кольца вращаются вместе, оставляя среднее кольцо неподвижным. Таймер взрывателя может быть выполнен идеально, но его эффективность во время полета в значительной степени зависит от его наполнения, так что инженерные совершенства взрывателя могут быть сведены на нет физическими и химическими свойствами наполнителей. Так что проблемы успешного производства взрывателей в большей степени ложатся на плечи химиков, чем инженеров. Другими словами, перед изготовителем стоит меньше проблем, чем перед поставщиком наполнителя, поэтому ему отводится особая роль в обсуждении эффективности изделия. Как разлитое по бутылкам вино, эффективность каждой партии взрывателей зависит от их наполнителя, даты наполнения, сроков и условий хранения. Но в отличие от вина взрыватели с «возрастом» не становятся лучше. Впоследствии время их горения увеличивается в связи с тем, что в любых климатических условиях ВВ поглощает и удерживает влагу. С другой стороны, выдержанный порох горит быстрее, чем свежеприготовленный. Поэтому взрыватели, заполненные выдержанным порохом, срабатывают быстрее, чем взрыватели, заполненные свежеприготовленным порохом. Влажность при хранении – основной враг взрывателей. Кроме того что влага разъедает корпус взрывателей, она еще и увеличивает время горения. К тому же влага поражает их механизмы, особенно в жарком влажном климате. Наносимые влагой повреждения кумулятивны и перманентны даже при устранении первоисточника этих повреждений. Повреждаются детонаторы, что приводит к частым осечкам и нежелательным разрывам. Продолжительное воздействие влаги не только увеличивает время горения, но может и совсем предотвратить воспламенение, что приводит к осечкам или преждевременным взрывам. Например, смесь может чрезмерно вздуться и вытолкнуть крышку, так что, высохнув, смесь между кольцами образует связь, особенно если рассыпались прокладки. Это приводит к «общей вспышке» и преждевременному срабатыванию заряда снаряда. Общее поражение коррозией корпуса и других стальных деталей также приводит к нежелательным результатам. Поэтому очень важно, чтобы взрыватели испытывались не только во время приемки, но и периодически в течение всего срока их службы. Вновь изготовленные взрыватели подвергаются двум видам испытаний: стендовым и полевым. В стендовых испытаниях отстрел определенного процента снарядов проводится с целью определения соответствия времени горения условиям спецификаций. В полевых испытаниях проводится стрельба из орудий, в этом случае взрыватели испытываются в составе всего комплекса снаряд – орудие. Безусловно, полевые стрельбы наиболее важная часть испытаний, поскольку именно они выявляют все особенности поведения снаряда в реальных климатических условиях, особенно – эффективность передачи вращения, что во многом определяет поведение всех систем взрывателя. При этом определяются отклонения средних и максимальных параметров. Эти отклонения описываются как усредненное отклонение времени срабатывания, отдельное срабатывание от заданного среднего и разность между самой короткой и самой продолжительной задержками. Эти параметры, называемые m.d. и g.d. соответственно, математически связаны между собой и находятся в соотношении 1 к 6. Если требуется проведение более строгих испытаний, то устанавливаются дополнительные требования, например ограничение на допустимые отклонения от средних значений. Однако в настоящее время эти три параметра – скорректированное среднее время срабатывания, среднее и максимальное отклонение от него – считаются достаточными, хотя и это, по своей природе, еще остается рискованным.

Требования, предъявляемые к взрывателям зенитных снарядов, отличаются от аналогичных требований к фугасным снарядам. Для стрельбы по воздушным целям кучность – более важный фактор, чем среднее значение срабатывания, и отстрелянная партия снарядов с хорошими показателями не гарантирует, что оставшиеся снаряды сработают хорошо и в этом случае. Такие «взрывы в ближней зоне» на дальность могут привести к значительным разрушениям, если не предусмотреть соответствующие меры защиты. При испытаниях взрывателей зенитных снарядов присутствие единичного «выброса» не так важно, как в случае взрывателей типа T & P. Периодические испытания взрывателей, находящихся на складах военных частей, ограничены стендовыми испытаниями, полевые испытания столь дороги, что признаны нецелесообразными. Воздействие климатических условий при хранении в значительной степени нейтрализуется упаковкой взрывателей в герметично запаянных луженых банках, но если в эти банки попадает хотя бы незначительная влага, то процессы их деградации значительно ускоряются. Поэтому использование абсорбентов в банках запрещено, и необходимо очень внимательно отнестись к обеспечению их герметизации.

При срабатывании взрывателя важны три фактора:

1. Скорость вращения (спин) снаряда (взрывателя).

2. Давление со стороны горящего заряда.

3. Воздействие высоких температур на состав (определяющий время срабатывания).

Эти факторы не слишком усложняют жизнь, если снаряд летит по низкой (настильной) траектории на малые или средние расстояния, но, когда речь заходит о высоких (навесных) траекториях и дальних дистанциях стрельбы, они приобретают первостепенное значение. Чем выше траектория и длиннее дистанция, тем менее надежно срабатывание взрывателя, и значительно возрастает число осечек. Эти физические эффекты в значительной степени взаимозависимы. Например, спин на уровне моря невообразимо мал, ниже 12 000 оборотов в минуту, но на высоте, например, 15 000 футов (4572 м) в силу уменьшения давления эти эффекты становятся весьма значимыми.

Однако на практике в нормальных условиях считается, что влияние этих факторов является накопленным, и при стрельбе вводятся соответствующие коррективы. Спин производит двоякий эффект:

1. Механический распад пороха в плоскости горения.

2. Закупорка шлаками выхлопных отверстий колец.

При высокой скорости вращения часть разогретой смеси размягчается и, едва воспламенившись от предыдущего слоя, сразу же отбрасывается к внешнему краю желоба кольца задержки времени, прежде чем воспламенится следующий слой. Горение, таким образом, замедляется и становится нерегулярным. Этот эффект незаметен с обычным порохом при медленном вращении, но, поскольку центробежная сила прямо пропорциональна квадрату угловой скорости, эффект резко возрастает при повышенных скоростях вращения, а при 30 000 оборотах в минуту горение становится нерегулярным и может прекратиться совсем. Содержание серы в порохе оказывает значительное влияние на этот процесс, поэтому ее содержание ограничено 10 %. Шлаки, или продукты горения, под действием центробежных сил засоряют выхлопные отверстия колец, что приводит к увеличению давления внутри их. Такое давление может взорвать ограничения колец, нарушая временные циклы. Последовательность таких маленьких взрывов приводит к пульсации давления, уменьшению общего давления на горящую поверхность, вызывая снижение скорости горения. Все это усугубляет необходимость искать бесшлаковые горючие вещества для систем задержки времени взрывателей.

Эффекты, связанные с давлением, можно рассматривать с двух точек зрения:

1. Статическое давление атмосферы, при котором горит система контроля взрывателя.

2. Динамическое давление, связанное с движением снаряда в потоке воздуха.

Любое увеличение давления на горящую поверхность увеличивает скорость горения и, соответственно, уменьшает время горения и расстояние до взрыва. Таким образом, чем выше траектория полета, тем меньше статистическое давление и дольше время горения. Падение барометрического давления приводит к тому же эффекту. Динамическое давление максимально на головку взрывателя, находящегося в головной части снаряда, летящего в воздушном потоке. Эксперименты показали, что давление на боковые части снаряда понижено, фактически давление на цилиндрическую часть снаряда оказывается ниже атмосферного. Давление конечно же зависит от скорости полета, но кривая его распределения вдоль снаряда практически неизменна. При скорости ниже 800 футов (244 м)/с давление на головную часть снаряда невелико, но при скоростях, сравнимых со скоростью звука, оно резко возрастает, и область повышенного давления распространяется дальше по корпусу снаряда. Поэтому для всякого снаряда и взрывателя повышение скорости влечет за собой увеличение давления на выхлопные (или вентиляционные) отверстия. Кроме того, давление на взрыватель будет тем больше, чем больше будет снаряд, на котором он установлен, так как выхлопные отверстия на взрывателе снаряда крупного калибра будут выдвинуты дальше вперед от ската гильзы. Контуры взрывателя должны как можно меньше влиять на распределение давления по поверхности снаряда, поэтому они должны гладко вписываться в его формы. Необходимо избегать каких-либо выступающих частей, которые могли бы создать вакуум непосредственно за такими выступами.

Влияние температуры можно разбить на три фактора:

1. Начальная температура взрывателя.

2. Изменения температуры, связанные с «включениями» (горением) отдельных его частей.

3. Потеря тепла или нагрев за счет теплообмена с окружающими телами и атмосферой, учитывая, что повышение температуры приводит к увеличению скорости горения и, соответственно, времени срабатывания взрывателя.

Рассмотрим эти три фактора:

1. Изменения начальной температуры можно не рассматривать, поскольку они зависят лишь от температуры газов в стволе орудия.

2. Изменения температуры, связанные с теплопроводностью при «включении» (горении) отдельных частей, заметны лишь в состоянии покоя (тестовых режимах). В полете они компенсируются охлаждающим действием потока воздуха.

3. Потеря тепла или нагрев взрывателя происходят лишь при контактах с атмосферой и по следующим трем причинам:

а) начальная разница температуры взрывателя и окружающей среды;

б) падение температуры с высотой. При подъеме на высоту 10 000 футов (3048 м) над уровнем моря происходит падение температуры примерно на 21° Цельсия[84]. На высотах между 10 000 и 20 000 футов разница еще больше – 29°. Далее температура изменяется резче, так на 30 000 футах над уровнем моря, при половинной влагонасыщенности, температура воздуха будет составлять минус 31,2 °F, или ниже минус 60 °С, так что при больших углах стрельбы влияние температуры может быть значительным;

в) эффект быстрого движения заключается в сжатии воздуха вокруг головной части снаряда. Такое сжатие происходит быстро, и его энергия приводит к повышению температуры.

Приведенный выше обзор проблем, которые необходимо решить для создания надежного взрывателя, ясно показывает, почему канониры (пушкари) прошлого не смогли предложить сколь-нибудь стоящего устройства контроля времени взрыва, хотя им не усложняли жизнь вопросы высоких скоростей, больших высот и дальности полета. Скрытые под этим на первый взгляд простеньким устройством проблемы потребовали для их решения изобретательности самых современных инженеров, химиков и физиков. Приведенный анализ показывает также, что и при всех достижениях последнего времени мы еще не нашли эффективных решений против современных воздушных целей. Эта проблема практически нерешаема в рамках взрывателей воспламеняющего действия. По этой причине немцы после Первой мировой войны обратили свои поиски в область механических таймеров – устройств, работающих на принципах часовых механизмов, вместо горения. За ними последовали британцы. Преимущество механических таймеров прежде всего в преодолении большинства, если не всех, сложностей, связанных с горением. Дополнительные, весьма значительные их преимущества – возможность периодических испытаний без разрушительных взрывов и линейная установка времени срабатывания. Последнее позволяет использовать единую модель практически на всех снарядах, если известно время полета, поскольку оно практически не зависит от спина снаряда, кроме крайне высоких скоростей вращения. Однако взрыватели с механическими таймерами также не без недостатков, так, первая такая модель, утвержденная для использования в британских ВС, – Fuze, time, mechanical, No. 200 («взрыватель, время, механический, № 200»), была далеко не безупречна. Центральную роль в механизме играет спусковая (боевая) пружина, поскольку от ее качества изготовления и закалки зависит надежность и точность срабатывания взрывателя. К этому необходимо добавить условие сохранения упругости в течение долгого времени хранения. Нельзя игнорировать и стоимостные соображения. Это были основные факторы, сдерживающие широкое применение механических таймеров на первых порах их появления. В период между Первой и Второй мировыми войнами было рассмотрено порядка полдюжины незначительно отличающихся конструкций таких таймеров, и во Второй мировой войне их применение было значительно расширено.

Необходимо отметить еще два типа «безударных» взрывателей. Первый – механический дистанционный взрыватель, срабатывающий после полета на определенное расстояние, но не за счет отсчета времени. Его срабатывание зависело от количества оборотов шпинделя, проходящего через его центральную ось. Шпиндель удерживался от вращения лопастями или иными подвесными «инерционными» приспособлениями. Такой таймер не включался до выстрела. Время его срабатывания зависело от дульной скорости, шага нарезов и калибра орудия, выстреливающего снаряд. Хотя такой взрыватель и не имел внутреннего источника движения, такого, как, например, пружина, его выступающие лопасти или «инерционные» приспособления создавали риск несрабатывания в случае их повреждений при зарядке снаряда в орудие. Ни один такой взрыватель не был принят британскими ВС, хотя модель Томпсона и проходила апробирование. Второй тип «безударных» взрывателей был представлен в 1944 году. Он принципиально отличался от всех предыдущих взрывателей, был известен как «взрыватель сближения» (proximity fuse) и срабатывал от команды радара.

Взрыватели ударного действия

Существует два вида динамических факторов, которые могут быть использованы во взрывателях ударного типа:

1. Давление выбрасывающих снаряд из ствола орудия газов на взрыватель, в случае если он устанавливается в основание снаряда.

2. Торможение при столкновении снаряда с целью.

Эти два фактора не были оценены по достоинству канонирами прошлых лет, хотя первое предложение детонировать заряды ударом было сделано еще в 1506 году Себастьяном Халле (Sebastian Halle). Но его предложение было отклонено, как и его предложение, касающееся взрывателей с расчетной временной задержкой. В 1610 году была изобретена двуручная граната, взрывающаяся при падении на землю и оснащенная предохранителем, предотвращающим преждевременный подрыв гранаты. Оба устройства работали по принципу, предложенному Халле. Первое упоминание о взрывателе ударного типа для орудийного снаряда относится к 1650 году. Он состоял из железной трубки, почти пустой до самого верха, вкручиваемой в снаряд. Стенки взрывателя перфорировались, а его внутренняя поверхность делалась грубой, как напильник. Железный штырь, к концу которого привинчивалась железная пластина, нес на конце, вставляемом в трубку, два кремня. При ударе о цель вес снаряда толкал штырь в трубку, высекая искры из кремней, которые через перфорацию трубки подрывали заряд снаряда. Но при этом снаряд должен был упасть в определенном положении, что было трудно гарантировать при его шаровидности. Поэтому канониры того времени, вероятно не без иронии, назвали такие снаряды «слепыми»[85]. Предложение использовать порох, взрывающийся при ударе, было сделано еще в 1655 году, но никто не предпринял попытки использовать это на практике. Возможно, это было связано с рисками и сложностями его применения. Открытие французским химиком Бертолле (1748–1822) серебряной соли гремучей кислоты в конце XVIII века не решало проблемы, поскольку опыты показали, что ее реакция была слишком сильной. Поэтому лишь после получения Ховардом гремучей ртути в 1800 году что-то можно было сделать. 1 апреля 1807 года преподобный Александр Форсайт (Alexander Forsyth) запатентовал детонирующую смесь для взрывателей огнестрельного оружия, а 11 лет спустя появился медный ударный капсюль. Принцип ударного взрывателя был одобрен для применения британскими ВС 31 марта 1842 года, и с его введением, особенно после появления медного ударного капсюля, проблемы ударного взрывателя упростились. Несколько таких взрывателей испытывалось в 1845 году смешанной морской и сухопутной комиссией под председательством Томаса Гастингса (Thomas Hastings), главного хранителя управления служб артиллерийско-технического ведомства. Из пяти представленных типов взрывателей ни один не был принят, но результаты признаны достаточно удовлетворительными для признания идеи в целом, и через год, когда квартирмейстер Фрибэрн (Freeburn), кадровый офицер сухопутных войск, предложил свой ударный взрыватель, он был одобрен для использования в войсках 12 октября 1846 года. Взрыватель изготовлялся из древесины бука, головка выполнялась в виде заглубленной чаши, а корпус высверливался для размещения зажигательной смеси. Его полная длина составляла порядка 6 дюймов. На расстоянии порядка 2–3 дюймов от головки в корпусе проделывались три прямоугольных отверстия, и каждое затыкалась клиновидной вставкой из пушечной бронзы, штампованной вовнутрь. С внутренней стороны эти вставки поддерживались взрывчатой смесью, а с внешней стороны деревянными клиньями, закрепленными тонкой медной проволокой, приклеиваемой полосками бумаги. Длинный отрезок воспламенителя укладывался в кольца в чаше головки, один конец пропускался через зажигательную смесь. Головка закрывалась бумагой. При выстреле пламя заряда воспламеняло зажигательную смесь. При ударе медные проволоки рвались, и вставки из пушечной бронзы падали вовнутрь, в пламя зажигательной смеси на заряд, подрывающий снаряд, через три открытых отверстия. Взрыватель работал в течение порядка 12–13 секунд. 1 декабря 1847 года, после незначительных изменений, взрыватель был одобрен. Поскольку такой взрыватель делался из дерева, он не был принят в ВМФ, поэтому было предпринято несколько попыток сделать взрыватель в металлическом исполнении. Однако все они были безуспешными, пока в 1850 году капитан корабля ВМС Мурсом (Moorsom) не предложил свой взрыватель ударного действия, который был, наконец, одобрен к использованию на море 16 июля 1861 года. Его взрыватель был сделан из пушечной бронзы, цилиндрической формы с правосторонней резьбой под калибр и был большим по диаметру, чем предыдущие системы. Взрыватель состоял из трех отделений, каждое содержало порцию детонирующего состава, над которым на проволоке подвешивался боек из пушечной бронзы. Свинцовый столбик и предохранительная проволока вставлялись как предохранитель от преждевременного срабатывания. При выстреле проволочки рвались, бойки били по детонирующему составу, пламя проходило через имеющиеся отверстия и воспламеняло заряд снаряда. Таким образом, в 1851 году ВМФ и сухопутные войска имели каждый свои взрыватели ударного действия. Введение в 1850 году взрывателя замедленного действия Боксера привело к появлению нового стандарта на их установку. Решение было принято в 1852 году и сделало взрыватели Фрибэрна бесполезными. С этого времени и до времени, когда Петтман (Pettman), сотрудник Королевского арсенала, предложил свой взрыватель, сухопутные войска не имели взрывателя ударного типа. Взрыватель Петтмана успешно прошел испытания в своем подразделении и с незначительными поправками был одобрен 3 октября 1861 года. Аналогичная конструкция для ВМС была представлена в 1860 году и одобрена для флота 2 августа 1862 года. Во времена, когда появилось то, что мы сегодня называем «взрыватель ударного действия», было введено различие «толчковое действие» и «ударное действие». Это различие было совершенно условным, и оба термина использовались произвольно до 1863 года. Идея заключалась в том, чтобы термин «ударное» означал лишь прямое ударное воздействие на взрыватель, а «толчковое» ограничивалось воздействием энергии отдачи при выстреле. С целью стандартизации этих понятий 6 января 1864 года Комитет по техническому перевооружению артиллерии принял следующее определение: «Взрыватель ударного типа – это взрыватель, приводимый в действие инерцией покоя при выстреле и срабатывающий под действием второго удара при поражении цели. Взрыватель толчкового типа приводится в действие при выстреле, но его срабатывание задерживается до времени, когда снаряд поразит цель».

По этому определению все существующие взрыватели автоматически попадали в разряд «ударных», поскольку со времени введения взрывателя Фрибэрна все взрыватели, подпадающие под определение «толчковые», уже были объявлены устаревшими и вышедшими из употребления. В современной терминологии старое определение «ударного типа» может быть сравнимо с «взрывателем прямого действия» (direct action fuze), подготовка к действию которого зависит от последовательного открытия затвора после выстрела, а «толчковый тип» сравним со «скользящим взрывателем» (graze fuze). В боевое положение он ставился при выстреле, а срабатывал от сжатия ползущей пружины. Мистер Петтман предложил модификацию своего взрывателя для военно-морских сил, делающую его пригодным для нарезного орудия. Этот взрыватель общего назначения был утвержден к использованию 19 мая 1866 года и постепенно заменил взрыватель Мурсома, который объявили вышедшим из употребления 2 мая 1865 года.

В 1867 году оставалось лишь три взрывателя ударного действия для сферических снарядов:

взрыватель ударного типа Петтмана LS;

взрыватель ударного типа Петтмана SS;

взрыватель ударного типа Петтмана GS.

Последний взрыватель, способный работать со снарядами гладкоствольных, нарезных казнозарядных и нарезных дульнозарядных орудий, имел весьма оригинальную конструкцию. Его основу составлял пустотелый латунный конус с резьбой с наружной стороны, в центре которого размещался шероховатый латунный шар, покрытый детонирующим составом. Шар удерживался в положении между латунными шариками, нижний из которых поддерживался свинцовым кольцом-подставкой. На верхний шарик сверху наносился детонирующий состав, и он просверливался через центр насквозь, устанавливая латунный шар под закрывающую заглушку. При выстреле инерция покоя разрушала кольцо-подставку и освобождала детонирующий шарик для удара о стенку при столкновении. В нарезных орудиях детонирующий шарик не срабатывал в связи с положением снаряда при ударе. В этом случае взрыватель срабатывал следующим образом: шар, освободившийся при выстреле, удерживался прижатым к стене центробежной силой и был в готовности ударить детонирующий состав, нанесенный на верх верхнего шара, когда тот сдвинется вперед при столкновении. Небольшой запас пороха находился на нижнем латунном шарике для передачи вспышки на заряд снаряда.

Еще оставались приверженцы толчкового типа взрывателей, пытавшиеся реанимировать это направление. Они утверждали, что такие взрыватели менее взрывоопасны при хранении и работе с ними. Однако, поскольку такие взрыватели были непригодны для орудий с малым зазором снаряда в стволе, в частности, заряжающихся с казенной части, которые уже тогда считались перспективными, их планам не суждено было осуществиться, хотя несколько вариантов таких взрывателей было предложено в 1870 году. В это время существовало шесть взрывателей для снарядов нарезных орудий, включая петтмановский GS, который был общим для всех классов орудий. Один из них, «Армстронг С ударного типа», был модифицирован в «взрыватель, ударный, заряжаемый с казенной части, гладкий» (Fuze, percussion, BL plain), когда гладкоствольные орудия перестали играть главенствующую роль в артиллерии. Этот тип взрывателей, представленный 13 октября 1870 года, был конструктивно аналогичен «взрывателю ударному нарезному» (Fuze, percussion RL), утвержденному 23 января 1872 года. Наверху этих взрывателей была пластинка с иглой по центру, устанавливаемая к низу, в сторону шарика из сплава свинца, оснащенного детонирующим колпачком и небольшим количеством пороха. Под иглу укладывалась шпилька-предохранитель, обеспечивавшая безопасность при транспортировке, которая вынималась перед зарядкой. На шарик устанавливалось выступающее оперение, которое поддерживало поясок, удерживавший шарик при транспортировке. При выстреле поясок отбрасывался назад, сметая оперение, и, когда полет снаряда останавливался попаданием в цель, свободный шарик сдвигался вперед, толкая иглу, прокалывающую капсюль. Вскоре последовали взрыватели прямого действия. 17 ноября 1880 года был представлен взрыватель Fuze, percussion DA No. 3 (взрыватель, ударного действия, DA № 3). Этот взрыватель состоял из медного диска с иглой, подвешенного над капсулой детонатора и запасом пороха. При выстреле ничего не происходило, но при попадании в цель медный диск протыкал капсюль и поджигал порох. С тех пор общая схема взрывателей DA[86] оставалась неизменной. Последние модификации касались совершенствования обтекаемости, включения дополнительных элементов безопасности при транспортировке и предотвращения преждевременных взрывов. Вместо пороха теперь используется бризантное (дробящее) ВВ. Стоит упомянуть еще лишь два взрывателя: первый – это «взрыватель, ударного действия, DA № 106» – взрыватель, широко использовавшийся во время Первой мировой войны. Он имел ленту, оборачиваемую вокруг подвески бойка, которая действовала как предохранитель. После выстрела лента не разматывалась и не освобождала боек, пока снаряд не набирал достаточную скорость вращения, обеспечивая безопасность расчета орудия от преждевременного взрыва. Позже сюда была добавлена заслонка, и взрыватель получил номер 106Е. Однако заслонка, повысив безопасность, создала и некоторые проблемы с задержкой взрыва, что приводило к «зарыванию» снаряда, образуя большие воронки. Поэтому эта модель была признана менее эффективной, чем «106». Уникальность этого взрывателя заключается в количестве модификаций, которые он претерпел, – существенных и несущественных – беспрецедентные 55 модификаций. Второй взрыватель, который хотелось бы здесь отметить, – это «взрыватель, ударного действия, DA № 117». Этот взрыватель, более поздней разработки, предусматривает оригинальную предохранительную систему: четыре металлических сегмента, удерживаемые с помощью бойка и предохранительной трубки взрывателя. Сегодня на время транспортировки детонирующие капсюли удаляются из всех взрывателей прямого действия, например, № 44, 45, 106Е, 117 и т. д. Взрыватели инерционного действия без задержки времени, будучи крайне чувствительны, требуют специальных предохранительных систем. В дополнение к задвижкам здесь используются центробежные держатели и стопоры и, в качестве временной задержки, замедленная (ползучая) пружина.

Первый донный взрыватель Fuze, percussion, base, Hotchkiss (взрыватель, ударного типа, днище, Гочкис) был представлен 9 апреля 1886 года, принцип действия основан на пластичности свинца. 24 августа 1890 года был представлен взрыватель Fuze, percussion, base, Armstrong No. 9 (взрыватель, ударного типа, днище, Армстронг № 9) для скорострельных орудий. Он был оснащен инерционными шариками, которые удерживались в безопасном положении двумя болтами, ввинченными в нажимную пластину в основании. Кроме того, шарики удерживались двумя центробежными болтами, один из которых удерживался пружинным держателем. Замедленная (ползучая) пружина устанавливалась, чтобы предотвратить сдвиг шариков вперед во время полета снаряда. В головной части взрывателя располагался небольшой запас пороха. Активизация происходила следующим образом: давление пороховых газов, выбрасывающих снаряд, на нажимную пластину в основании взрывателя освобождало шарики, удерживаемые болтами. Пружинный держатель также сдвигался вперед, освобождая центробежные болты, которые сдвигались вперед под действием вращения снаряда. Теперь шарики, удерживаемые лишь ползучей пружиной, могли двинуться вперед и готовы к удару.

В 1894 году появились взрыватели Fuze, percussion, base, large No. 11 (взрыватель, ударного типа, днище, большой № 11) для снарядов Паллисера. Изначально снаряды Паллисера выпускались без взрывателя, поскольку сил трения в его конструкции считалось достаточно, чтобы сгенерировать тепло для подрыва его заряда. Этот большой донный взрыватель отличался от системы «Армстронг № 9» в основном наличием гибкой медной пластины и одним центральным удерживающим болтом или шпинделем. Здесь использовался только один центробежный болт, удерживаемый в безопасном положении винтом на шпинделе. При выстреле нажимная пластина разрушалась, и винт на центральном шпинделе отвинчивался, освобождая центральный центробежный болт, который, в свою очередь, под действием вращения снаряда освобождал игольчатый боек. Усовершенствованные донные взрыватели, такие как № 16, в дальнейшем использовались с бронебойными снарядами. Эти взрыватели отличались лишь незначительными деталями, но принцип действия оставался неизменным. Эти принципы, достаточно простые, фактически оставались неизменными с первых же моделей таких взрывателей. Такие вспомогательные элементы, как центробежный болт, ленты безопасности, предохранительный затвор, ползучая пружина и капсюли, конечно же важные элементы систем безопасности, являются все-таки второстепенными по отношению к принципу действия, поэтому должны рассматриваться скорее как усовершенствования, нежели принципиальные решения подрыва зарядов снаряда.

За исключением материалов, используемых на раннем этапе развития, таких как жесть, железо и бумага, основным материалом для изготовления взрывателей было дерево. Однако от этого материала давно отказались, поскольку дерево не удовлетворяет требованиям современной технологии. В наши дни для этих целей используются цветные и черные металлы, включая различные марки нержавеющей стали, холоднокатаная латунь, сплавы меди, алюминия и отдельные изделия из бронзы. Сплавы меди используются в силу их антикоррозийных свойств, доступности и простоты механической обработки. Бронза используется там, где требуется большое сопротивление удару.

Глава 6. Гигантизм в артиллерии

Одна из характерных черт природы – это тенденция создавать все большие и большие формы жизни, пока не достигается некоторый предел, после которого эта тенденция идет вспять – к сокращению размеров. Когда-то по земле бродили огромные ящеры-динозавры, хозяева всего и вся на нашей планете. Изменились условия, и эти громадины исчезли, их заменили сородичи-пресмыкающиеся – пигмеи в сравнении с динозаврами. Птицы тоже следовали этому закону. Где большая гагара? То же с млекопитающими – мастодонты уступили место меньшим собратьям своим – слонам. Это можно подвести под закон уменьшения величин.

Человек следует тем же законам. Колосс Родосский, бронзовая статуя высотой около 100 футов (ок. 36 м), созданная в 289[87] году до Рождества Христова в честь Аполлона[88] Харесом из Линда, учеником Лисиппа, и стоящая у входа в порт Родоса, была разрушена землетрясением около 224 года до н. э. и уже не восстановлена. Она пролежала в руинах девять веков, пока сарацины не захватили остров, разбили ее на куски и продали металл весом почти 324 т одному еврею, которому пришлось нанять 900 верблюдов, чтобы перевезти купленное в Александрию в 634 году[89] уже нашей эры. Очевидно, это была одна из самых больших когда-либо отлитых статуй. Неудивительно, что ее называли одним из семи чудес света, с тех пор габариты статуй значительно уменьшились.

Пароходы малого тоннажа затмил «Грейт Истерн» (Great Eastern) водоизмещением 12 000 т, спущенный в 1858 году. Технический шедевр своего времени, его в XX веке легко превзошли «Нормандия» (Normandie), 1932 год, водоизмещение 79 280 т, с 1935 года 83 423 т, и «Королева Елизавета» (Queen Elizabeth), 1940 год, 83 673 т. Сегодня трансатлантические лайнеры скромнее в своих размерах[90], хотя танкеры все еще их наращивают. В сфере строительства высота современных строений достигла небес.

Два фактора определяют эту человеческую слабость: соперничество и страсть к рекордам.

Разработчики артиллерийских орудий не были исключением. Создание более мощного инструмента разрушения всегда было их целью со времен первого появления артиллерии на поле боя.

Орудия, как класс, следовали тем же курсом развития. Их современные размеры уменьшились в связи с появлением авиации и ракет дальнего действия. Во времена нарезных дульнозарядных орудий самым большим орудием в британских фортах была 17,72-дюймовая (450-мм) 110-тонная пушка. Позже 15-дюймовые казнозарядные орудия были установлены в особо ответственных местах, таких как береговая оборона Сингапура[91]. Сегодня береговая артиллерия Британии упразднена, и большие орудия сдаются в утиль. Самыми тяжелыми морскими орудиями были 18-дюймовые (456-мм) казнозарядные пушки (например, на японских линкорах «Ямато» и «Мусаси»), хотя рассматривался вопрос строительства 21-дюймовых орудий, и даже снаряды для них были уже изготовлены. Однако эволюция крупных боевых кораблей (появление авианосцев) подписала смертный вердикт этому исключительному образцу морской артиллерии.

Как видно, развитие артиллерии также подчиняется этому универсальному закону.

В течение последних пятисот лет гигантизм в артиллерии, имеется в виду строительство пушек, размеры которых превышали всякие нормы естественного развития техники своего времени, был одним из характерных черт этого развития, несмотря на то что эти геркулесовы усилия часто заканчивались безрезультатно. В этой главе приводится краткое описание некоторых особо выдающихся образцов этого мелодраматического действа.

«Безумная Грета» (the dulle Griet)

Хотя она и не относится к категории турецких гигантов, о которых речь пойдет ниже, эта бомбарда была своего рода Тритоном среди мелкой рыбешки своих современников, поскольку ее мощь намного превышала все известные орудия XIV века.

Известная еще и под именем «Великая бомбарда из Гента» (Great Bombard of Ghent), как утверждают, она была изготовлена где-то около 1382 года и использовалась защитниками Гента в 1411 году. Ее вес составлял 13 т, длина – 16 футов 5 дюймов (5,25 м), калибр – 25 дюймов (63,5 см); вес выстреливаемого гранитного ядра порядка 700 фунтов (317,5 кг).

Пушки Мон-Сен-Мишеля

Две пушки, изготовленные, вероятно, в Англии, были оставлены англичанами в 1424 году при Мон-Сен-Мишеле, Нормандия. Самая большая из них 16 футов (4,9 м), длина зарядной камеры – 4 фута (1,2 м), диаметр 5 дюймов (14,6 см); калибр – 19 дюймов (46,3 см); вес приблизительно 5,35 т. Исследования показали, что одна из них изготовлена из сварочного железа. Внутренняя часть сформирована продольными полосами 2 дюйма шириной и 1 дюйм толщиной. С наружной стороны прослеживаются обручи, каждый 2 дюйма шириной, расположенные тесно друг к другу. Внешне зарядная камера сформирована продольными полигонально сваренными прутьями. На пушке с обеих сторон имеются кольца, с помощью которых ее закрепляли в примитивной колоде, очевидно из выдолбленного бревна. Клин, вставляемый между каморой и задней вертикальной стенкой колоды, прижимал камору к стволу. Длина меньшего из этих двух орудий составляла 12 футов 6 дюймов (3,8 м); калибр – 15 дюймов (38 см); длина каморы – 3 фута (0,9 м), ее диаметр чуть больше 5 дюймов (12,7 см); вес – 3,35 т. Вес каменных ядер этих двух орудий, вероятно, составлял соответственно 300 фунтов (136 кг) и 140 фунтов (63,5 кг).

«Монс Мег»

Еще одним примером этого типа орудий является знаменитая «Монс Мег», находящаяся сейчас в экспозиции Эдинбургского замка. Это была одна из самых больших бомбард, изготовленных по модели бомбард, оставленных англичанами при Мон-Сен-Мишеле. Пушка, как утверждают, была изготовлена в Монсе около 1460 года, и, вероятно, это правда, поскольку в это время Монс был большим, процветающим центром литейного производства средневековой Европы. Впервые о пушке упоминается в связи с походом Якова IV Шотландского при осаде Думбартона, где, без сомнения, она произвела сильное впечатление. Последний раз «Монс Мег» выстрелила в 1680 году, когда она салютовала в честь герцога Йоркского, при этом ее явно перегрузили, и она получила повреждение, которое заметно и сейчас. Образовавшаяся при этом щель рядом с казенником обнажила ее конструкцию: прутья из сварочного железа 2,5 дюйма толщиной сварены на оправке; поверх них насажены (сжатием при остывании) ряд колец из того же материала толщиной 3,5 дюйма. Надпись на камне, являющемся частью ворот Эдинбургского замка, гласит, что пушка была установлена на старой колоде. В отчете министерства финансов от 24 июня 1497 года есть статья «новая колода» для «Монс Мег»{101}, которая конечно же не была первоначальной. «Новая колода» была изготовлена для осады замка Норхам в 1497 году. Следующий станок был сделан в Вулвиче (Вулидже) в 1836 году, в свою очередь, не так давно он был заменен на более новый. Статистические параметры пушки: длина – 13 футов 2 дюйма (4 м), калибр – 19,5 дюйма (49,5 см); вес 5 т. Ядро – гранитное, 330 фунтов (150 кг).

Турецкий «Голиаф»

Мехмед II, чей интерес к наукам был воспитан его врачом, Якобо из Гаэты, итальянским евреем, был одаренным артиллеристом, он одним из первых почувствовал, что артиллерийские орудия, если их сделать достаточно большими, могут значительно превосходить осадные машины прошлого по разрушительной мощи при сокрушении стен крепостей. Уже на раннем этапе своего правления он приказал своим литейщикам экспериментировать в этом направлении, и результаты их работ для XV века были фантастическими. Несмотря на то что при походе на Константинополь армия султана выглядела внушительно, имея новые осадные машины, его решение штурмовать город во многом основывалось на успехе мастеров, отливших громадные по тем временам артиллерийские орудия, способные разрушить каменные стены.

В середине 1452 года венгерский инженер по имени Урбан (или Орбан) (Urban) (хотя Холиншед (Holinshead) утверждает, что он был датчанином)[92] предложил свои услуги императору Византии в качестве мастера-пушкаря. Однако Константин XI оказался не в состоянии заплатить требуемую сумму и не мог предоставить требуемый металл. Поэтому Урбан оставил Константинополь и сделал это предложение Мехмеду. После успешных переговоров, во время которых он убедил султана, что сможет построить пушку, способную разрушить стены самого Вавилона, был нанят султаном с оплатой в четыре раза большей, чем просил, и заручился обещанием предоставить все необходимые материалы и техническую поддержку. Менее чем за три месяца Урбан изготовил огромную пушку, которую султан поставил на стене своей крепости в Румели-Хиссар и потопил венецианский корабль, пытавшийся уйти из блокады. После этого Мехмед приказал Урбану построить пушку в два раза больше первой. Такая пушка была отлита в Адрианополе в январе 1453 года.

Ее размеры:

Как только пушка была готова, команда из 700 человек поместила ее на повозку, которую тянули 15 пар волов. Два месяца потребовалось, чтобы привезти ее из Адрианополя во дворец султана на подступах к Константинополю – 150 миль (241 км). При тестовом выстреле ядро пролетело 2000 ярдов (1829 м) и зарылось в землю на 6 футов (1,8 м).

Султан, весьма довольный результатом, послал 200 человек выравнивать дорогу (и укрепить на ней мосты) к осажденному городу. В марте 1453 года пушка отправилась в свое тяжелое путешествие, с 60 волами в упряжке и 200 воинами, поддерживающими пушку на марше. А Урбан в это время уже закладывал другие, хотя и меньшие, чем этот бронзовый монстр, пушки.

В XV и XVI веках в турецкой артиллерии было много гигантских пушек, некоторые из которых оставались на вооружении вплоть до середины XIX века. Турция являлась поистине источником тяжелой артиллерии Средневековья.

Из больших турецких пушек, дошедших до 1868 года:

№ 8 и 9 отлиты Ахметом, сыном Абдулы, главного канонира, № 10 отлита Муниром Али, № 12 и 21 отлиты Мустафой, сыном Мурада, главного канонира.

Майор фон Мольке, опытный путешественник, говорит, что в 1829 году вдоль Дарданелл было установлено 63 пушки, стрелявшие каменными ядрами, некоторые из которых весили 1570 фунтов (712 кг). Он добавляет: «Это гигантские пушки, некоторые из которых достигают 28 дюймов в диаметре, и в них может пролезть человек до казенника. Они размещены на земле на колодах из дуба вместо орудийных станков, а задней частью упираются в прочную стену, чтобы гасить отдачу, поскольку поставить их на место после выстрела было бы невозможно. Заряд некоторых из них составляет до 1 центнера (cwt) (ок. 50 кг) пороха».

Греческий автор Критобулос (Kritoboulos) в своих заметках 1467 года, описывая эти громадные орудия, описывает и метод изготовления великой пушки Мехмеда II. Он пишет:

«После расстановки своих войск вокруг Константинополя (в 1451 г.) Мехмед II собрал мастеров-оружейников и обсуждал с ними изготовление пушек и силы обороняющихся и какие пушки ему нужны для разрушения стен крепости. Оружейники ответили, что проделать брешь в стене было бы просто, если бы они могли из пушек, которые они сейчас делают, сделать одну большую и разрушить крепостную стену. Однако для изготовления такой пушки потребуются специальные условия и большое количество бронзы. Мехмед II отдал распоряжение предоставить им все, что они потребуют, а оружейники, со своей стороны, изготовили машину (пушку), на которую было страшно смотреть, и невозможно поверить, если услышишь. А сейчас я объясню, как ее изготавливали, опишу ее вид и как ее использовали. Они брали большое количество очень жирной глины, самой чистой и легкой, какую могли достать, и делали ее очень пластичной, разминая ее в течение нескольких дней. Затем массу спрессовывали и, чтобы она не растрескивалась, обматывали тканью, пеньковыми шпагатами и другим тряпьем. Затем они делали круглый цилиндр (en forme de flute), очень длинный, который использовался как оправка или основа формы. Она была 40 ладоней{102} длиной, окружность передней части цилиндра равнялась точно 12 ладоням. Задняя его часть, то есть камора, предназначенная для заполнения порохом (l’herbe), была четыре с небольшим ладони в окружности, в соответствии с правилами пропорций всей пушки, то есть одной трети.

Затем была изготовлена вторая, внешняя форма, в которую вставлялась первая. Полая, служащая как бы ножнами для цилиндра, но не плотно прилегающая, а оставляя равномерное по окружности пространство между ними, шириной в ладонь или чуть больше. В это пространство заливалась бронза из печи, формируя пушку. Внешний цилиндр делался из той же глины, как и описанная ранее, но был полностью обложен и усилен с внешней стороны железом, деревом, землей и камнями, чтобы удержать громадный вес бронзы, не растрескавшись и не разрушив, таким образом, структуры пушки. Затем они возвели две башни-печи по одной с каждой стороны рядом с литейной. Эти башни-печи были укреплены с внутренней стороны каменной кладкой и обложены очень жирной, хорошо размятой глиной, а с внешней стороны обложены большими каменными глыбами, цементом и всем, что может усилить их прочность. Затем мастера загрузили литейную бронзой и оловом, порядка 1500 талантов (38 т), заполнили углем и деревом, расположив их так, чтобы металл был покрыт и снизу, и сверху, и со всех сторон, и вся печь закрыта, кроме запечатанных выходных отверстий. Вокруг были установлены воздуходувные мехи, работающие без остановки в течение трех дней и трех ночей, пока вся бронза не расплавилась и не потекла как вода. После чего выходные отверстия открылись, и бронза по земляным трубам заполнила полость цилиндра и сверх него толщиной порядка одного пика (27,9 дюйма). Пушка была отлита.

Когда бронза дала усадку и остыла, внешние и внутренние формы удалили, и металл, очищенный и отполированный, засиял во всем блеске. На этом изготовление пушки закончилось.

Теперь я объясню, как ею пользоваться.

Прежде всего, в нее закладывается то, что называют порохом, полностью заполняя ее заднюю часть до места, где она расширяется, это место для каменного ядра. Затем вставляется большая пробка – деревянная, но очень прочная крышка, которую они забивают железной трамбовкой, так, чтобы крышка плотно запечатывала порох, так что ничто ее не может вышибить, кроме взрыва пороха; затем закладывают каменное ядро и вдавливают его в деревянную крышку так сильно, чтобы в крышке образовалось углубление. После этого пушку разворачивают в сторону противника и устанавливают под углом, определяемым искусным и опытным канониром, укладывая на деревянные подкладки, и обкладывают со всех сторон, чтобы пушка не сдвигалась далеко под действием отдачи выстрела. После всего огонь подносится к маленькому отверстию на задней части пушки, из которой полоска пороха ведет к поджогу всего заряда».

Д-р Десьер (Dethier), переводчик неопубликованного манускрипта на французский, подтверждает мнение, что Мехмед II был первым, кто применил стрельбу под значительным углом к горизонту. После описания неудачной атаки на пролив и суда, защищавшие вход в залив Золотой Рог, в результате чего турецкий адмирал Балоглу (Balloglou) был отправлен в отставку, доктор продолжает: «Но император Мехмед, видя, как была отбита эта атака, обратил свое внимание на изготовление других машин. Он созвал тех, кто делал ему пушки, и спросил у них, неужели невозможно сделать орудия, которые позволили бы потопить корабли, стоящие на якоре в порту. Они ответили, что нет такой пушки, которая смогла бы это сделать, добавив, что их закрывают со всех сторон стены Галаты[93]. Тогда император предложил им другой подход к проблеме и абсолютно новое описание пушки, форма которой должна быть немного изменена таким образом, чтобы дать возможность стрелять под большим углом, так чтобы падающие ядра могли разбивать корабли. Он объяснил им, как, после соответствующих расчетов, основанных на аналогиях, такие машины могли бы действовать против кораблей. И они задумались и увидели возможность сделать такие пушки, и сделали пушки в соответствии с идеями, изложенными императором. Рассмотрев возможности местности, они расположили орудия немного ниже Галаты на небольшой гряде, поднимающейся напротив кораблей. Удачно разместив пушки и выставив их под расчетным углом, они поднесли огонь к запалу, и мортиры выстрелили каменными ядрами на большую высоту и упали вблизи кораблей, промахнувшись в первый раз. Тогда они поправили положение и ориентацию пушек, и, на этот раз поднявшись на невероятную высоту, ядра с треском упали на середину кораблей, разбив и потопив их, убив и утопив их матросов, лишь немногим удалось спастись, переплыв на другие корабли».

Еще одной идеей Мехмеда II было отливать пушки на месте, там, где их используют в военных действиях. Это требовало богатого опыта, подготовки и энергии. Это означало сборку плавилен со всеми их атрибутами в полевых условиях. При первой осаде Родоса в 1480 году султан рас порядился отлить в полевых условиях шесть больших орудий, названных базилисками (базиликами) или двойными пушками: 18 футов (5,5 м) длиной и калибром 12 дюймов (46 см). Вертот (Vertot){103} пишет, что турецкие мортиры «выбрасывали камни непомерных размеров, которые летели по воздуху силой пороха, падали на города и, попадая на дома, проламывали крыши, пробивая несколько этажей, круша все на своем пути; никто не мог укрыться от них, и это приводило в ужас жителей Родоса».

Пушка под номером 10 в списке турецких пушек, перечисленных в приложении II, – знаменитая «Дарданелльская пушка», сейчас хранится в лондонском Тауэре. Она была подарена королеве Виктории султаном Абдул Азизом (р. 1830, правил в 1861–1876 гг.). Долгое время она считалась творением Урбана, но позже оказалось, что пушка отлита Муниром Али. Несомненно, вершина мастерства (chef d’oeuvre) Урбана за эти пять столетий утеряна.

«Дарданелльская пушка» собрана из двух свинчиваемых частей, образующих целое. Стволовая часть самая легкая из них, поскольку в части казенника больше металла. Первая весит 8 т, вторая 9 т, то есть всего 17 т. Трудно передать ее грубую красоту и великую простоту. Пушка цилиндрической формы, и стволовая и казенная части одного размера, но обе половины отмечены рельефными выступами на концах, разделенными поперек шестнадцатью крестовинами и таким же числом углублений. Эти украшения завораживают, но функциональность – вот что составляет основную ее притягательную силу. Все спроектировано как револьверные головки, так, чтобы в щели могли вставляться рычаги, облегчая скручивание или раскручивание пушки для транспортировки или чистки. В самой идее не было ничего нового. Такой прием использовался и ранее, часто облегчая изготовление пушек, но применение этого принципа в изготовлении столь большой пушки требовало огромного мастерства отливки наружной и внутренней 23-дюймовой (58,4 см) резьбы с такой точностью, чтобы две огромные половины могли соединяться в единое целое без перекрытия.

«Дарданелльская пушка» – это конструкторский шедевр и проявление высочайшего таланта изготовивших ее мастеров.

Малик-и-Майдан

Малик-и-Майдан (Malik-i-Mydan) или «Повелитель равнин», великая пушка Биджапура, был отлит в Ахмаднагаре в 1548 году, во времена правления Бурхана Низана Шаха I (Boorhan Nizan Shah I). Она была отлита под руководством начальника артиллерии Мухаммада бин Хассана Руми (Muhammad bin Hassan Roumi). В этом ему помогал Руми-хан, кто, собственно, и отлил пушку и чья могила находится в Ахмаднагаре, чье имя упоминается в истории Гуджарата, основатель крепости в Сурате в 1540 году. При отступлении из Куллиани (Kulliani) в 1562 году Хусейн Низан-шах (Hosain Nizan Shah) бросил 701 пушку. Среди них Малик-и-Майдан, который попал в руки Али Адель-шаха (Ali Adel Shah) из Биджапура. Когда в 1685 году Биджапур был захвачен Аурангзебом (правил в 1659–1707 гг., правитель державы Великих Моголов) во времена правления здесь Искандера Адельшаха (Iskander Adel Shah), на пушку была нанесена надпись на персидском языке в честь этого события. Надпись занимает значительную часть поверхности пушки. Она гласит:

«1. Нет Бога, кроме Аллаха, и никого кроме него.

2. Абу I воин Низан-шах – царь; слуга апостольский и Дома Бога. 1548.

3. Дело Мухаммада бен Хассана Руми.

4. Шах Алум Гир [Аурангзеб], победоносный царь, защитник веры. Он тот, кто судит праведно и имеет власть царей, победитель Биджапура, и в честь победы Судьба повернулась к нему лицом и сказала: ”Ты теперь властитель равнин”. Выполнено в тринадцатый год правления верховного правителя, соответствующий 1097 году Хиджры [1685]».

Пушка была установлена на огромную железную подставку, образующую специальное поворотное устройство с казенной частью, опирающейся на деревянную подставку и толстую стену, чтобы удержать орудие при отдаче. Бастион, на котором была установлена пушка, был украшен помпезной надписью: «Во времена правления победоносного царя по имени Али Адель-шах, кому, по благосклонности Муртузы, Аллах даровал знаменательную победу, за пять месяцев был возведен этот бастион, прочный как скала, в честь победоносных походов могучего шаха, во имя которого ангел, возрадовавшись, воскликнул: «Нет равного бастиону Ширза». Хиджра 1079 [1668]».

По некоторым сведениям, эта пушка стреляла последний раз по случаю приезда раджи Саттара в Биджапур в XVIII веке. Некоторые источники уверяют, что при этом у всех беременных женщин на расстоянии слышимости случился выкидыш.

Вес пушки 40 т, калибр – 28,5 дюйма (72,4 см), длина – 14 футов 2 дюйма; вес заряда – 80 фунтов (36,3 кг) пороха; снаряд – каменное ядро 1000 фунтов (454 кг).

Царь-пушка

Царь-пушка в Москве – один из самых больших образцов артиллерии по калибру и, в определенном смысле, одно из самых замечательных орудий.

Пушку отлил в 1586 году литейных дел мастер Андрей Чохов. На передней части изображение царя Федора Иоановича с надписью: «Божиею милостию царь и великий князь Федор Иоанович государь и самодержец всея великая Россия». С правой стороны надпись: «Повелением благоверного и христолюбивого царя и великого князя Федора Иоановича государя самодержца всея великия Россия при его благочестивой и христолюбивой царице великой княгине Ирине»; на левой стороне надпись: «Слита бысть сия пушка в преименитом граде Москве лета 7094, в третье лето государства его. Делал пушку пушечный литец Андрей Чохов». Размеры пушки:

* 35. – Ред.

** 39,31. – Ред.

*** Царь-пушка должна была стрелять картечью и т. д., ликвидируя одним выстрелом массу вражеских воинов, рвущихся в сделанный артиллерией врага пролом в стене. Этого ей делать не пришлось. Ядра же рядом с Царь-пушкой в Кремле – декоративные, сделанные позднее. – Ред.

Дхул Дхане

Дхул Дхане (Dhool Dhanee), или «великая пушка Агры», была отлита в 1628 году. Пушка была уничтожена в 1832 году по приказу лорда Уильяма Бентинка (William Bentinck). Это была гигантская пушка, не представлявшая особого интереса ни с исторической, ни с технической точек зрения. Ее ценность как лом была признана выше, чем как памятник. Ее параметры:

Вес заряда составлял, вероятно, 50–60 фунтов пороха; вес ядра – приблизительно 600–700 фунтов.

Зуфр Букх (Zufr Bukh)

Это был еще один образец крупной артиллерии Индии из крепости Агры. Вес пушки составлял 52 т, и, вероятно, размерами она превосходила Малик-и-Майдан. Об этой пушке известно мало, дата ее отливки не установлена, но точно до 1627 года. Ее имя означает «Даритель победы». На стороне пушки имеется надпись: «Работа мастера Султан Мухаммада. Вес пушки одна тысяча четыреста шестьдесят маунд (maund) и 6^3/4 сир (seer)». Принимая маунд равным 81 фунту по эвердьюпойс[94], вес пушки составлял 52 т 1 квартер и 17^1/2 фунта.

Никаких других сведений об этой пушке нет, но можно предположить, что ее калибр был порядка 36–40 дюймов, длина – 16 футов, заряд – 350 фунтов пороха; вес ядра порядка 2500 фунтов. Это могла быть одна из самых больших когда-либо отлитых старинных пушек.

Мортира Маллет (mallet’s Mortar)

К началу Крымской войны (1853–1856) в 1854 году самая тяжелая мортира Британии была калибром 13 дюймов, стрелявшая снарядами весом 167 фунтов. Условия Крыма[95] требовали нечто большее, и вскоре талантливый инженер Роберт Маллет (Robert Mallet) выполнил это требование. Он задумал построить огромную мортиру секциями, которые могут доставляться отдельно и собираться на месте. Таким образом решалась одна из основных проблем доставки тяжелых орудий к полю боля, от чего ранее приходилось отказываться из-за бездорожья. Кроме того, его конструкция содействовала созданию системы обручной сборки, при которой прочность орудия повышалась методом усадки. Предложения Маллета расходились с принятой на то время практикой сразу в нескольких направлениях.

Первый проект Маллета датируется октябрем 1854 года. Он предлагал разместить мортиру без деревянных «подушек» (подкладывавшихся под дульную часть мортир для придания 2–3 заданных углов возвышения), прямо с упором на платформу, построенную из трех рядов грубо обтесанных бревен, положенных крест-накрест, уложенных на склоне по 45°, с упором в вырытый в земле уступ.

Вначале предлагалось сделать каморы малых размеров, поскольку по плану предполагалось разместить эти мортиры в пределах нескольких сот ярдов от цели – укреплений Севастополя – и затем, с малым зарядом, по высокой траектории забрасывать большие снаряды через стены укреплений. Проект был представлен капитану Боксеру и другим военным экспертам Вулвича (Вулиджа) в декабре 1854 года. Однако уже в первой половине января 1855 года Маллет понял важность возможности использовать такие мортиры на море и расширить их применение на земле. Поэтому он внес поправки в свой проект, допустив использование большего заряда, возможность передвижения, применение средств для изменения угла выстрела.

Первое представление проекта властям состоялось 8 января 1855 года, когда Маллет представил свои чертежи Комитету по техническому перевооружению артиллерии. Кроме подтверждения приема и интервью, ничего не последовало. Комитет не был готов к столь революционным предложениям и возражениям, сосредоточились на их нетрадиционности и непроверенности. Тогда 24 марта 1855 года Маллет написал письмо лорду Палмерстону, премьер-министру. Палмерстон был поражен потенциальными возможностями предложенных идей и пожаловал Маллета аудиенцией. Затем последовали новые посещения Уайтхолла (то есть правительственных учреждений) и поездка в Виндзор с целью более подробного описания его предложений принцу-консорту[96], который также признал, что идеи стоят дальнейшей разработки. В результате этих переговоров премьер-министр принял предложения и связался с членами Комитета по артиллерии по официальным каналам. Однако Комитет по артиллерии был консервативной организацией и продолжал следовать политике бездеятельности, вследствие которой последовали неизбежные проволочки. Однако лорд Палмерстон был не тот человек, которым можно было пренебречь. Он не терпел преград. Англии повезло иметь у руля человека, который, как и его преемник через 90 лет, знал, чего хотел, и действовал решительно, чтобы добиваться намеченного. 1 мая 1855 года он обратился к генералу (впоследствии фельдмаршалу) Хью Далримплу Россу (Hew Dalrymple Ross), генерал-лейтенанту артиллерии, со следующими словами: «Я настолько убежден в успехе предложенных мистером Маллетом проектов, что готов взять на себя, как премьер-министр королевства, полную ответственность за их исполнение, а посему я требую, чтобы Вы, без промедления, предприняли все необходимые меры к немедленному началу строительства двух мортир по проектам, предложенным компанией «Маллет и Барри» (Mallet and Barry). Время в этом деле играет важную роль, а мы уже потеряли месяцы на беспочвенные сомнения».

Мистер Барри, упомянутый в письме лорда Палмерстона, был к тому времени партнером Маллета всего три месяца и не имел никакого отношения к 36-дюймовой мортире.

Комитет по артиллерии проснулся от спячки и немедленно организовал тендеры на реализацию проекта. 7 мая 1855 года компания «Темза Айрон уокс» (Thames Iron Works) из Блэкуэлла предложила изготовить две мортиры по проекту Маллета в течение 10 недель, по получении заказа, по цене 4900 фунтов стерлингов каждая; за превышение веса в 35 т взималось дополнительно 140 фунтов стерлингов за тонну. Предложение было принято, и заказ размещен уже на следующий день.

В то время только две компании в стране имели оборудование для выполнения такого заказа, вторая компания – «Мерси Стил энд Айрон компани» (Mersey Steel and Iron Company), впоследствии «Хорсфолл и Ко» (Horsfall & Co.) в Ливерпуле. Было несколько причин, по которым работы решено было провести в порту Лондона.

Состав работ и срочность их исполнения обсуждались с мистером Мейром из компании «Темза Айрон уокс» и его менеджером кузнечного производства. Они были обеспокоены объемом предстоящих работ и заявили, что отливка, гибка и сварка широких и тяжелых колец, составляющих мортиру, слишком сложная задача на сегодняшний день и задержит выполнение заказа. Они предложили отлить большие квадратные листы и вырезать из них эти кольца, избегая, таким образом, гибки и сварки, и заявили, что возьмутся за проект только при этом условии. С большой неохотой автор проекта согласился с ними, и работы начались 11 июня 1855 года.

Двух недель оказалось достаточно, чтобы доказать несостоятельность их метода, и от него пришлось отказаться. Увы, вскоре после этого компания обанкротилась. Последовали судебные тяжбы и необходимость организовать работы по контрактам с правопреемниками банкрота, часть работ которых была уже на достаточно продвинутой стадии. В результате работы над мортирами проводились тремя компаниями: «Мейр и Ко» (Mare & Co), «Хорсфолл и Ко» из Ливерпуля и, частично, «Фосетт, Престон и Ко» (Fawcett, Preston & Co). Последняя компания занималась токарными работами, сверлением и обработкой больших отливок, поставляемых «Хорсфолл и Ко». Все это, конечно, приводило к нескончаемым задержкам. Доклады о практической готовности мортир начали поступать в марте 1857 года, а поставлены они были в мае 1857 года – через 96 недель после размещения контракта и более чем через год после окончания Крымской войны, как говорил позже незабвенный мистер Невилл Чемберлен, «опоздали на автобус» («completely missing the bus»). Между тем под эту компанию было заказано и получено 50 снарядов от компании «Худ» (Messrs. Hood) по цене 16 фунтов стерлингов за тонну.

Было изготовлено три типа снарядов: легкие, средние и тяжелые, весом от 2362 до 2940 фунтов. Объем заряда снаряда, проектированный Маллетом, составлял 480 фунтов пороха. Объем метательного заряда подбирался экспериментально, максимум – 80 фунтов в мешках по 10 фунтов. Снаряд представлял собой полую железную литую сферу. Полость слегка эксцентрическая. Взрыватель металлический, с надежным детонатором, запускаемый при выстреле или бикфордовым шнуром – отголосок ранней истории артиллерии; зазор между снарядом и стволом порядка 0,4 дюйма.

Мортира состояла из:

1. Литого чугунного основания толщиной 30 дюймов, весом 7,5 т. На нем устанавливалась цапфа, фланец под продольные стержни и желоб под клиновидную опору, образуя систему выставления угла выстрела. В основании было высверлено углубление диаметром 37 дюймов, слегка конусное с расширением кверху до 48 дюймов диаметром и 13 дюймов глубиной.

2. Камора – кованная из сварочного железа, длиной порядка 70 дюймов, весом 7 т. Максимальный внешний диаметр – 36 дюймов – уменьшался тремя ступенями до 24 дюймов. Камора была усилена двумя слоями обручей из сварочного железа по корпусу и одним тяжелым обручем ближе к концу. Корпус – конусообразный под чугунное основание. Собственно камора, высверленная в отливке, была глубиной 48,5 дюйма, конусообразная, диаметром от 14 дюймов у «чаши» до 19 в дальнем конце. Передняя часть была выполнена чашевидной формы для размещения снаряда.

3. Три больших сложносоставных кольца из сварочного железа с кольцами ствола составляли дульную часть орудия 80 дюймов длиной. Эти три кольца были собраны, соответственно, из 21, 19 и 11 сборных колец, расположенных таким образом, чтобы образовать разъемное соединение, в котором внутренняя («А») труба каждого была одной длины. Внешний, самый большой обруч диаметром 67 дюймов собирался из прутьев длиной 19 футов; самый маленький был 40 дюймов диаметром. Самое толстое место ствола было 16 дюймов, самое тонкое – толщиной 9 дюймов.

4. Площадь поперечного сечения тяжелого кольца жерла и профильного литья составляла 78 кв. дюймов. Эта часть обрабатывалась с фланцем, вставляемым в верхнюю часть ствола.

5. Шесть продольных стержней из сварочного железа, почти квадратного сечения, соединяли ствольное кольцо и чугунное основание, образуя единое целое. Площадь сечения каждого из них 21 кв. дюйм. К основанию они крепились поджимными клиньями и шпонками. На каждом стержне был наконечник, опиравшийся на нечто вроде круглой железной шайбы, и, чтобы погасить сильную отдачу при выстреле, прокладывалась тонкая деревянная прокладка между внешним кольцом и кольцом жерла. Стержни вставлялись в квадратные углубления, вырезаемые в кольце ствола, и удерживались на месте пружинным кольцевым замком.

В сборе мортира калибром 36 дюймов весила 42 т и была сконструирована таким образом, что самая ее тяжелая часть весила не более 12 т.

Вся конструкция размещалась на основании, покрытом железной плитой, служащей опорой для «подушек» – двух тяжелых клиньев из древесины бука, позволяющих выставлять угол выстрела от 40° до 50°. Платформа, несущая мортиру на основании, имела наклон в 12°, и отдача никогда не превышала 15 дюймов. Все элементы конструкции были скомпонованы так, что центр тяжести мортиры при полной загрузке в положении 45° проходил вертикально вдоль оси цапфы.

Накануне поставки мортиры приемная комиссия Вулвича доложила, что укладка фундамента из дартфордского гравия под одну платформу будет стоить 300 фунтов стерлингов. Однако, по оценке подполковника А. Туллоха (A. Tulloh), суперинтенданта отдела королевских поставок, их стоимость составляла 150 фунтов. К тому времени мир был подписан, пришло время сокращений, и лорд Панмур (Panmure), военный министр, решил, к большому разочарованию Маллета, испытать только одну мортиру. Приготовления к испытаниям закончились 15 октября 1857 года. Через четыре дня на Пламстедских (Plumstead) болотах начались стрельбы. После 7 выстрелов на одном из внешних колец образовалась трещина, и стрельбы были приостановлены. Мортиру отремонтировали за 56 фунтов стерлингов, и 18 декабря 1857 года стрельбы продолжились. После 6 выстрелов порвался центральный обруч внешней обкладки нижнего кольца. Было разрешено провести еще один ремонт за 156 фунтов стерлингов. В это время в королевской лаборатории были изготовлены двадцать более легких снарядов весом по 2400 фунтов по цене 11 фунтов стерлингов каждый. Стрельбы возобновились во второй раз 21 июля 1858 года. Все прошло почти без неприятностей, кроме трещины в одном из клиньев при втором выстреле и трещины в прорези для еще одного клина. Эти мелкие поломки были устранены силами королевского орудийного завода, и стрельбы вновь возобновились в четвертый и последний раз 28 июля 1858 года. В этот день был сделан самый дальний выстрел на расстояние 2750 ярдов снарядом весом 2395 фунтов под углом 45° метательным зарядом 80 фунтов. Время полета снаряда – 23 секунды. Впоследствии неудачи преследовали мортиру. Небольшие неприятности были вскрыты после второго и третьего выстрелов, а при четвертом выстреле разорвался один из шести продольных стержней, и дальнейшие стрельбы стали невозможны. Маллет настаивал на замене детали и продолжении стрельб для выяснения максимальной дальности полета, но его друзья к этому времени покинули палату. Генерал-майор Джонатан Пил (Jonathan Peel) занял место военного министра вместо лорда Панмура, и, хотя затраты на ремонт составляли всего 150 фунтов стерлингов, он отказался их санкционировать. Через год Сидней Херберт (Sidney Herbert), заменивший генерала Пила в военном министерстве, приказал Комитету по техническому перевооружению артиллерии вернуться к этому вопросу, и королевский орудийный завод представил счет на ремонтные работы, включающие полный капитальный ремонт и замену всех продольных стержней, на которых настаивал Маллет. Однако комитет посчитал, что эти расходы и расходы на продолжение экспериментов не послужат на пользу обществу, и, желая сократить излишние расходы, приказал закрыть их. На всю разработку было затрачено 14 000 фунтов стерлингов государственных средств, учитывая стоимость 19 выстрелов, в среднем порядка 675 фунтов стерлингов каждый – высокая цена за проект без какой-либо отдачи.

Так ушла в небытие самая большая когда-либо построенная мортира. Это было великое достижение Маллета, и он заслужил лучшей участи. Он был первооткрывателем, чье несчастье заключалось в том, что родился во времена, когда замечательные открытия в области вооружения не приносили дивидендов.

К 1869 году платформа пришла в столь жалкое состояние, что пришлось принять специальные меры, чтобы она не рухнула бесконтрольно под весом мортиры. Платформу взорвали пироксилином, и мортира упала стволом вниз.

В то же время вторая, не стрелявшая мортира, по прошествии времени, была установлена в Королевском арсенале; здесь к ней присоединился ее стрелявший близнец, где они и стоят на бетонном постаменте, молчаливо напоминая строки:

There is a tide in the affairs of men,

Which, taken at the flood, leads on to fortune;

Omitted, all the voyage of their life

Is bound in shallows and in miseries.

Приблизительно:

Так протекают дни людей,

Когда надо попасть в поток —

Несет тебя он к славе и богатству,

А не попал – остался в забвении нищеты.

«Большая Берта» (Big Bertha)

Это было обобщенное имя сверхдальнобойных орудий, обстреливавших Париж в 1918 году в конце Первой мировой войны. Было несколько таких специфических орудий. Одной из особенностей таких орудий был срок их службы – вероятно, 50 выстрелов вместо 120 и более для тяжелых орудий того времени.

В их основе лежала новая немецкая 15-дюймовая пушка ВМС 45-го калибра. Ее калибр был уменьшен до 8,26 дюйма за счет дополнительных обкладок ствола, а его длина увеличена почти вдвое. Максимальное давление доходило до 21,8 т на кв. дюйм, дульная скорость – 5260 фут/с; скорость снаряда в верхней точке – 2250 фут/с, на остальной траектории приблизительно 2220 фут/с; угол выстрела порядка 50°, угол падения 54°40´; вес снаряда – 228 фунтов; вес заряда метания порядка 160 фунтов пироксилинового пороха; время полета 176 секунд; максимальная высота траектории – 24 мили, 50 миль снаряд летел в безвоздушном пространстве, цель могла находиться на расстоянии более 70 миль.

Котлован под такое орудие вырывался размером: 54 фута длиной, 35 футов шириной и 11 футов глубиной, в нем на месте под орудие отливался станок 25 футов высотой. Боеприпасы и прочее необходимое снабжение доставлялось по рельсам.

Несмотря на то что до этого рекордное расстояние выстрела было 21–25 миль, в этом новом рекорде не было ничего нового. Его создатели следовали обычной практике до такой степени, что траектория полета снаряда и все баллистические данные рассчитывались заранее, и расчеты оказались поразительно точными.

«Швере Густав I» (Schwere Gustav I)

Еще большую пушку использовали немцы в ходе Второй мировой войны. Это была пушка «Швере Густав I», разработанная под кодовым названием «Дора» (Dora) в 1937 году и в 1941 году изготовленная группой Круппа[97]. Она использовалась в ходе осады Севастополя в 1941–1942 годах. Аналогичная пушка использовалась для обстрела Ленинграда. Пушки имели очень длинный ствол и изготовлялись из двух сворачиваемых частей. Ее калибр был 80 см[98], или 31,96[99] дюйма; вес 1500 т[100], вес снаряда – 7,5 т[101], дальность выстрела до 28 миль (45 км). Пушка была изготовлена из кованой стали. Такие пушки доставлялись на место боевых действий по железной дороге, их монтаж занимал три недели; «скорострельность» – два-три выстрела в день, срок службы (время жизни) оценивался как 100 выстрелов. Одна такая пушка реально отстреляла 60 выстрелов. Орудие было установлено на ж/д пути, его обслуживали 1500 солдат под командованием генерал-майора[102].

Это был супермонстр всех времен. Ни одно из ранее созданных орудий не могло сравниться с ним по размерам, и ни одно будущее орудие его не превзойдет, поскольку многие его элементы признаны устаревшими.

Это орудие можно назвать тираннозавром поля сражений.

Времена таких монстров артиллерии прошли, и только их карликовые потомки сохранились, как реликты далекого прошлого.

Глава 7. Что общего между геральдикой и артиллерией

Возможно, кто-то удивится, что может быть общего между геральдикой и артиллерией, столь различными по своей природе и назначению. Понятия, кажущиеся столь несочетаемыми, что представить их себе в одной постели как семейную пару, или хотя бы их внебрачные отношения, немыслимо.

А между тем веками они тесно ассоциировались друг с другом. Почему? Потому что источником обеих было одно – поле боя. Обеих, можно сказать, породило соперничество, вражда.

Геральдика включает в себя правила и законы, управляющие использованием, демонстрацией щитов, шлемов и знамен. Таким образом, военная геральдика является частью общей геральдики, которая охватывает более широкий круг вопросов, таких как прокламации (официальные объявления), церемонии и вопросы генеалогии.

И геральдика, и артиллерия – обе могут гордиться своими глубокими корнями, геральдика, вероятно, с XIII века (во времена Крестовых походов), а артиллерия – с XIV. Их зарождение скрыто во тьме веков, потому что само «зарождение» длилось долгие годы и не имело какой-то определенной исторической «точки». Нет какого-то исторического лица, которому можно было бы предписать их появление, как говорил детский персонаж Топси, «они просто выросли».

Существует общее мнение, что Крестовые походы послужили причиной создания свода законов геральдики, но ни одна страна не может назваться родиной артиллерии. Все, что известно, – так это то, что она вдруг появилась около 1326 года и вскоре распространилась по всей Европе и Востоку. Эту дату можно считать отправной точкой появления пушки, оружия, которое впоследствии стало известно как Ultima ratio regum — последний аргумент королей.

Изначально и геральдика, и артиллерия считались искусством, и, когда они перестали считаться таковым, а стали наукой, каждый может определить для себя сам. Такой датой может послужить, например, 1855 год, когда появились нарезные орудия, вытеснившие гладкоствольные. В период между английской династией Тюдоров (1485–1603) и Крымской войной (1853–1856) мало что изменилось в конструкции или технологии изготовления орудий, но с заменой круглых снарядов продолговатыми в середине XIX века развитие артиллерии приобрело беспрецедентный размах, особенно в XX веке, когда принцип «попал – не попал» был заменен на систему точного прицельного наведения.

В дни примитивных орудий, то есть типа «горшок» и бомбард «кованого железа», на них не было каких-либо эмблем или иных отличий, но с появлением литых орудий геральдика и артиллерия соединили свои «руки» и закрепили свои отношения. Это продолжалось вплоть до середины XIX века, хотя и сегодня британские орудия носят эмблему королевства. Это содружество было важным фактором при идентификации древних орудий.

Результат такого содружества был обоюдно полезным: артиллерия обогатила геральдику, а геральдика украсила артиллерию.

Рассмотрим сначала влияние артиллерии на геральдику.

Изображение артиллерии на щитах обычно ограничивалось изображением собственно орудия, хотя иногда на них и изображались гранаты, полевые орудия, лафеты, ядра и даже пулеметы. Полевые орудия также были приняты в качестве геральдических образов. Согласен, таких символов не много, но они встречаются.

Вот несколько примеров:

По указу английского короля Карла II (р. 1630, правил 1660–1685), начальнику Управления артиллерии было даровано право использовать полевые орудия в качестве геральдического знака на его персональном оружии.

Лондонская гильдия оружейных мастеров имела на своем гербе две пушки.

Обращаясь к не столь отдаленным временам, Джошуа Вавасор, изобретатель лафета «Вавасор», имел на своем гербе: щит, разделенный поперек на две разноцветные половины, на верхней изображено перевернутое V, один из самых ранних символов артиллерии в Англии, и две гранаты, а внизу на зеленом постаменте – пулемет на лафете «Вавасор».

Герб, дарованный в 1864 году Иоганну Николасу Дрейзе (Johan Nicholas Dreyse), изобретателю известного прусского игольчатого ружья, интересный, хотя и не самый удачный в геральдике: на красном фоне два игольчатых ружья внутри креста, на щите прусской армии. Внизу старомодный мушкет. И все это на фоне восходящего желтого солнца.

Эти примеры показывают, что геральдика не чуралась оружия.

Однако что еще важнее, так это ее влияние на артиллерию, способствующее идентификации обнаруженных орудий. Без наносимой на орудия геральдики классификация старых пушек была бы труднее. Гербы или знаки отличия монархов и других правителей точно определяли место данного орудия в истории.

Принадлежность некоторых пушек какому-либо государству определяется достаточно просто именно по их украшениям геральдическими знаками правителей или надписям. Последнее особенно важно в случае азиатских стран, где геральдика не получила такого развития, как на Западе. Поэтому знание геральдики является важным элементом исследований в области истории артиллерии. Наиболее педантичным в этом плане был Мальтийский орден, где рыцари всегда украшали свои орудия не только крестом ордена, но и гербом Великого магистра, во времена которого орудие было отлито.

Вот несколько иллюстрирующих это примеров.

Пушка, находящаяся сейчас во владении ордена Св. Иоанна Иерусалимского[103] в Клеркенвелле, была поднята со дна моря ловцом губок из гавани Фамагусты (о. Кипр) в 1907 году. Ее выставили на террасе во дворе дома губернатора в Никосии до 1960 года, когда ее перевезли в Лондон после того, как Кипр получил независимость. Это была одна из 19 пушек, подаренных Генрихом VIII в 1527 году последнему Великому магистру рыцарей-иоаннитов Родоса, когда он приехал в Англию просить помощи в восстановлении своего положения[104]. В 1530 году брат Джон Суттон (John Sutton) отвез эти пушки в Сиракузы, а оттуда на Мальту, где теперь обосновались иоанниты. Мальтийские рыцари использовали эти орудия против турок в Северной Африке в 1551 году, и в Триполи эти орудия были захвачены турками. Турки использовали их в 1570 году при осаде Фамагусты, и здесь они были потоплены. Исследование этого реликта было чрезвычайно познавательно. Эта восьмиугольная серпентина столь замечательной отливки не оставляет никаких сомнений, что это работа Франциска Аркануса (Franciscus Arcanus), одного из членов семьи Аркан, которых Генрих VIII привез из Италии. Их литейное предприятие располагалось недалеко от Солсбери, около Блэкфриарс-Бридж (Blackfriars Bridge). То, что это творение Франциска, не вызывает никаких сомнений. Пушка в Клеркенвелле несет на себе ранний герб Генриха VIII, французский и английский в четырех полях щита, в круге ордена Подвязки и увенчанный короной с геральдической лилией. Справа изображение красного зловещего дракона и серебристой борзой. Впоследствии изображения на гербе Генриха VIII справа: морда льва, либо коронованная, либо зловещая, и дракон в красном цвете. Это доказывало, что пушка отлита в ранние годы правления Генриха VIII. Кроме того, на пушке имеется герб ордена госпитальеров (иоаннитов), крест ордена со знаком Великого магистра того времени – рука с повязкой. Поскольку его магистрат длился с 1518 до 1530 года, в сочетании с другими особенностями королевского оружия того времени доказывает, что эта пушка, серпентина, отлита в Англии Франциском Арканусом в период 1523–1527 годов. Обнаруженные документы подтвердили, что в 1523 году ему заплатили за изготовление орудий для Генриха VIII. Без помощи геральдики эта пушка так и осталась бы одной из многих, поднятых со дна морского.

В другом случае потребовалась идентификация пушки по ее серебряной модели. Имелись четкие признаки того, что серебро отлито мальтийскими мастерами, но, что еще важнее, на ней обнаружили корону, увенчанную мальтийским крестом, – герб Мальтийского ордена. Кроме того, здесь было изображение щита под гербом Мальтийского ордена в четырех полях и лев, стоящий на задних лапах. Это был герб Жана де ла Кассьера (Jean de la Cassière), 8-го Великого магистра ордена в период между 1572 и 1581 годами. Эти образы указывали на то, что модель изготовлена в масштабе. Пушка, с которой была изготовлена эта модель, была бронзовая полупушка калибра 6,5 дюйма, 8 футов 9 дюймов длиной, весом 55 центнеров (ок. 275 кг) (cwt); отлита в период между 1572 и 1581 годами.

В Тауэре хранится интересная бронзовая пушка, привезенная с Мальты. Пушка датируется 1607 годом, очень красиво сделана, не как «карманный пистолет королевы Елизаветы» в замке Дувр. Она 19 футов длиной, калибр 6 дюймов, вес 115 центнеров (cwt) и 2 квартера (1 квартер – 12,7 кг). Ее ядро весило, должно быть, 30,5 фунта. Отливка ствола украшена рельефными фигурками херувимов по всей окружности ствола. На втором усилении рельефное изображение архангела Михаила, поражающего копьем Сатану, упавшего на спину. На первом усилении три щита: на первом – мальтийский крест, герб рыцарей Мальтийского ордена; на втором четыре поля щита и геральдическая лилия, герб Алофа де Виньякура (Alof de Wignacourt), Великого магистра Мальтийского ордена, 1601–1622 годы, и на третьем усилении – три полумесяца, герб Раймонда де Вери (Raymond de Veri), бейлифа ордена. И наконец, на первом усилении надпись на латыни: «Изготовлено в 1607 году, во времена Великого Хранителя, Брата Михаила де Лентома, из пожизненного дохода, получаемого из поместья Модиса, основанного Братом Раймондом де Вери из Мальорки, бейлиф в год 1590, и зарегистрировано Братом Раймондом де Берга, Великим Хранителем».

И опять, без традиции украшательства символами геральдики, пушка осталась бы безымянным раритетом.

Чугунные пушки не украшались геральдикой в такой степени, как бронзовые – обычно называемые «брас-пуш ки» (brass cannon). В целом чугунные пушки были значительно дешевле и более грубого исполнения, чем их бронзовые собратья, и, поскольку черный металл не так легко поддается столь тонкому литью, как пушечная бронза, геральдика и украшательства им не свойственны и сводятся, в значительной степени, к утилитарным данным, а не к искусству. В Англии чугунные пушки для короны изготовлялись подрядчиками до 1855 года, и такие орудия отмечались лишь инициалами мастера и королевским символом.

Эмблемы геральдики на английских бронзовых пушках появились во время правления Генриха VIII, и эта традиция сохранялась до середины XIX века. Позже королевская геральдика была заменена на изображение короны и розы с его инициалами под ними; королевская монограмма на пушках сохранилась до конца правления Стюартов (то есть до 1714 г.). В 1719 году правительство начало производство орудий на королевской фабрике бронзового и медного литья в Вулвиче (Вулидже) и закрыло его в 1855 году, когда был распущен отдел артиллерии. Все королевские орудия изготовлялись из бронзы, и каждое украшалось, в дополнение к королевским инициалам, гербом начальника управления артиллерии на данный момент или его инициалами и короной. Это служит еще одним полезным фактором в определении даты отливки пушки. В дополнение к этому многие имеют надпись «X me fecit» и год отливки, «X» – имя мастера. В Вулвиче было не так уж много мастеров-литейщиков. Ниже приводится таблица назначений на этот пост:

Эндрю Шалч (Andrew Schalch) 29.9.1717—19.1.1770 Иоганн Вербрюгген (John Verbruggen) 20.1.1770–1782 Петер Вербрюгген (Peter Verbruggen) 20.1.1770–1782 Петер Вербрюгген (Peter Verbruggen) 1782 – февраль 1786 (Назначения были отменены 1 января 1789 года приказом Комиссии по артиллерии от 11 января 1789 года и восстановлены приказом комиссии от 1 апреля 1797 года.)

Джон Кинг (John King) 1.4.1797—25.3.1813 Генри Кинг (Henry King) 26.3.1813—31.12.1817 (Должность была окончательно отменена приказом комиссии от 29 апреля 1818 года.)

Корнелиус Кинг (Cornelius King) (исполняющий обязанности) 1.1.1818—1.7.1822

Необходимо упомянуть еще один интересный момент, связанный с геральдическими рисунками. На предписании, выпущенном 27 февраля 1692 года, изображен литаврист и его кучер, Фернандо Доминго (Fernando Domingo). Это первое упоминание о великих литавристах, которые сопровождали артиллерию во всех кампаниях герцога Мальборо и в конце организовали столь впечатляющее зрелище на его похоронах. Сегодня вышитые шелком и золотом интерьеры дома и чехлы литавр и знамена выставлены в Королевской академии искусств в Вулвиче (Вулидже). Несомненно, это те самые инструменты, которые играли на похоронах герцога Мальборо, поскольку они украшены королевскими гербами Георга I, и геральдика доказывает, что это не могли быть изображения, украшавшие артиллерию 1692 года.

Что же дальше? Когда артиллерия устареет, а историческая взаимосвязь между ней и геральдикой распадется? Кто может сказать?

Причин для изображения межконтинентальной ракеты в геральдике не намного больше, чем для изображения снаряда, а пусковая ракетная площадка вряд ли подходящий предмет для геральдики. Так что, когда занавес окончательно упадет перед артиллерией, ее долгая и тесная связь с геральдикой уйдет в историю и останется лишь в памяти.

Глава 8. Аксессуары артиллериста

Диапазон вспомогательных приборов артиллериста лежит в пределах от простейших приспособлений до самых современных приборов; от молотка до дисплея локатора и электронно-вычислительной аппаратуры полевой артиллерии. Изначально это были средства помощи в обслуживании пушки, в наши дни это приборы современной науки, позволяющие артиллеристу точно навести орудие на цель в кратчайшее время. Как человечество двигалось от пороха до термоядерной энергии, так и артиллерия развивалась от стрельбы наугад до прецизионного прицеливания. В течение первых пятисот лет существования артиллерии развитие ее аксессуаров было незначительным, зато от темпов развития этого направления за последнее столетие захватывает дух. Если бы герцог Мальборо или Густав II Адольф смогли наблюдать за стрельбами сегодня, они, вероятно, не поверили бы своим глазам, только, пожалуй, Леонардо да Винчи, с его сверхъестественными предвидениями, смог бы по-настоящему оценить увиденное.

Аксессуары артиллериста можно, условно, разделить на две категории: инструменты и приспособления для техобслуживания орудия и системы, разрабатываемые в последнее время, направленные на повышение эффективности стрельбы.

Инструменты, имеющиеся в распоряжении артиллериста прошлого, это: шомпол, банник, шнек, скребок, черпак, правило (рычаг), прибор для осмотра канала ствола, игла и штырь.

Шомпол (прибойник) служил для утрамбовки заряда, забивки пыжа и посадки ядра. Он представлял собой деревянный цилиндр диаметром приблизительно равным диаметру ядра, насаженный на длинную ручку. В качестве предохранения от закладки двойного заряда шомпол иногда имел отметки, указывающие на требуемый объем заряда, пыжа и положение ядра.

Банник, представляющий собой также деревянный цилиндр порядка одного фута длиной, диаметром равным диаметру ядра, крепящийся на длинной палке. Он покрывался овчиной и, смоченный водой, использовался для промывки ствола после каждого выстрела, удаляя остатки горения предыдущего выстрела для безопасной загрузки нового заряда. Иногда овчина менялась на щетину. Щетка из канатной пальмы, используемая в британских ВС, обматывалась и овчиной, и щетиной. Она сочетала функции шомпола и банника.

Шнек представлял собой двойной винт, как пара переплетенных штопоров, закрепленных на длинной ручке. Его просовывали в ствол и прокручивали для извлечения пыжа и всего, что не сгорело, например мешочков-гильз, которые могли забивать ствол после выстрела. Иногда шнек свинчивался с банником, чтобы провести эти две операции в одно действие.

Скребок использовался для очистки ствола пушки.

Черпак был одним из наиболее важных инструментов канонира. По конструкции это был простой металлический совок, закрепленный на деревянном диске с длинной ручкой, но фактически это был ценный дозатор. Это было не просто единственное средство определения требуемого количества пороха в заряде, но и единственное средство, обеспечивающее его правильное распределение в казеннике. Черпак обычно изготовлялся из меди такого же диаметра, что и ствол. Заполненный требуемым количеством пороха, черпак просовывался через ствол в его заднюю часть (камору), где переворачивался, высыпая порох. Затем порох плотно трамбовался шомполом. Поскольку черпак был мерилом и средством заряжания одновременно, то каждое орудие имело свой собственный черпак. Таким образом, до внедрения гильз-мешочков изготовление черпака требуемого размера было одной из наиболее важных задач канониров, поскольку от этого во многом зависела точность их стрельбы. Луис Колладо (Luis Collado), испанский военный инженер, написавший руководство по артиллерии, опубликованное в 1586 году, определил «эталонный шаблон» для черпака кулеврины. Его длина составляла 4,5 калибра, и он вмещал количество пороха, точно соответствующее весу ядра. Черпаки для меньших орудий могли изготовляться пропорциональным уменьшением размеров «эталонного шаблона». По мере уменьшения порохового заряда черпак-эталон укорачивался и к 1750 году был уже длиной три диаметра. После повсеместного внедрения гильз потребность в черпаках как средствах зарядки орудия, отпала, однако они нашли свое применение как инструмент вытаскивания гильз (при необходимости). Рикардо Райт (Richarde Wrighte){104} мог много рассказать о конструкции черпаков. Его описания несколько многословны; если освободиться от этого многословия, то основные выводы можно представить в следующем виде.

ДЛЯ БЕСКАМОРНЫХ ПУШЕК

Ширина черпака – 3/5 окружности ядра. Диаметр ядра называется «шар», и черпак длиной 9 шаров вмещает пороха по весу эквивалентно соответствующему ядру. Таким образом, черпак длиной 3 шара должен наполняться трижды, а черпак длиной 4,5 шара – дважды, чтобы загрузить порох, количество которого соответствует весу ядра.

ДЛЯ ПУШЕК С КАМОРОЙ

Ширина черпака – 9/5 диаметра каморы. Чтобы изготовить черпак для орудия с каморой, измерьте внутренний диаметр каморы и определите, сколько пороха вместит такой черпак длиной в один шар. Затем увеличьте его длину до размера, вмещающего пороха вполовину необходимого для веса соответствующего ядра минус 1/9 часть этой половины. Дважды заполненный, такой черпак загрузит требуемое количество пороха заряда.

Затем он приводит следующие примеры: сейкер, фальконет, полукулеврина и кетайл. Ограничимся примером сейкера.

СЕЙКЕР

Калибр – 3,5 дюйма, вес ядра 5 фунтов; черпак 5 шаров, то есть 17,5 дюйма длиной, должен вмещать 2,25 фунта пороха. Загрузите два таких черпака, и получите требуемое количество пороха заряда, то есть 4,5 фунта.

Правило (рычаг) использовалось для перемещения пушки: сдвинуть лафет или приподнять казенник для подставки клина и т. д. Это были деревянные брусья из ясеня, специальной формы, порядка шести футов длиной; иногда их «подбивали» железом. Некоторые типы таких рычагов, например правила Марсийи (Marsilly), оснащались роликами для того, чтобы можно было приподнимать заднюю часть пушки и достаточно легко перекатить ее, разворачивая пушку.

Прибор для осмотра канала ствола использовался для выявления дефектов ствола пушки. В «Общих указаниях для офицеров в Вулвиче», выпущенных в 1725 году генерал-лейтенантом артиллерии сэром Чарльзом Виллсом (Charles Wills){105}, в разделе F «Инструкции для офицеров артиллерии в Вулвиче» написано следующее: «Сразу же после разгрузки пушек, лафетов и т. п. с кораблей вам надлежит осмотреть и проинспектировать их, прежде чем передавать на хранение. <…> Все корабельные пушки, прежде чем передавать на хранение, должны быть тщательно осмотрены, очищены и протерты с дула пробкой».

Прибор представлял собой железный патрон с 4–8 «усиками», слегка согнутыми наружу, закрепленный на деревянной ручке 8—12 футов длиной и 1,5 дюйма диаметром. Он вставлялся в ствол и прокручивался.

Игла канонира – это острый штырь, используемый для прочистки запального отверстия и протыкания (бумажных, матерчатых) гильз, обеспечивая проникновение пламени запала к заряду.

Штырь – это отдельный инструмент, предназначен для того, чтобы в случае, если придется оставлять орудие на поле боя врагу, его можно было «заклепать» и не дать возможности им воспользоваться. Это был тонкий металлический стержень, который забивали в запальное отверстие, выводя таким образом орудие из строя, по меньшей мере на это сражение.

Со временем появлялись все более сложные приспособления, такие как тали, лебедки, рычаги, тяги, такелажные средства и т. д. – набор инструментов артиллериста. Они использовались для перемещения, установки и снятия пушек с позиций.

Поначалу пушки не имели приспособлений для прицельной стрельбы. На поле боя обычно стреляли по видимым целям, в досягаемости выстрела прямой наводкой, и большого смысла в приспособлениях для прицельной стрельбы не было. Однако при стрельбе под углом дальность полета снаряда увеличилась; при осаде крепости стволы пушек поднимались либо на клиньях, либо на крестовинах, либо опуская казенную часть в вырытую для этих целей яму. Если ядро не долетало, то командовали «подкинь ее немного, господин канонир» («Cock her up a bit, master gunner»). Тогда еще не существовало методов иного увеличения дальности полета.

Первой попыткой ввести какую-то оценку наведения орудия на цель было изобретение Никколо Тарталья (Tartaglia) квадранта в 1545 году. Идея настолько проста и фундаментальна, что ее принцип используется и по сей день. Инструмент напоминает плотницкий квадрат с четвертью круга, закрепленного на направляющих. Из угла квадрата свешивается отвес. Канонир закрепляет длинную сторону квадрата на стволе, и отвес, показывая отметку на полукруге, указывает угол поднятого ствола. Появление квадранта в арсенале канонира стимулировало математиков разработать сложное и ревниво охраняемое руководство по обучению канониров. Теория, лежащая в основе применения этого инструмента, – сама простота. Сам Тарталья, с проницательностью пророка, предсказал, что максимальная дальность полета снаряда достигается при угле подъема ствола орудия на 45° и что при этом дальность полета увеличивается в десять раз по сравнению с горизонтальным выстрелом. Поэтому все, что оставалось сделать, – это разделить квадрант на десять равных частей, так что каждое его деление увеличивало дальность полета ядра на одну десятую. Другими словами, канонир получил возможность оценить дальность полета ядра, подняв ствол пушки на требуемый угол / деление. Колладо (Collado) объяснял в конце XVI века, как это работает. Он говорит: «Мы экспериментировали с кулевриной, стреляющей 20-фунтовыми ядрами. Дальность выстрела прямой наводкой составляла 200 шагов, а при выстреле под углом 45° в десять раз дальше – 2000 шагов. <…> При дальности полета прямой наводкой в 200 шагов поднятие ствола на угол до первой отметки квадранта увеличило дальность полета на 180 шагов, и подъем на следующее деление увеличил дальность на столько же. То же имело место и на последующих делениях, вплоть до 45°, – увеличение дальности полета на 180 шагов». Колладо был достаточно честен, чтобы признать, что на практике результаты не всегда совпадали с расчетами. Это была хорошая концепция, но в ее основе не было надежного принципа, в частности, она не учитывала эффекта сопротивления воздуха, так что реально это были небылицы. Прошло почти два века, пока артиллеристы поняли различия между полетом снаряда в атмосфере и в вакууме. Это считалось большим достижением. Благие надежды – канониры XVI века не имели ни средств для точного определения расстояния до цели, ни методов контроля дульной скорости ядра. Так что стрельба оставалась, несмотря на наличие квадранта, скорее искусством, чем наукой.

Как уже говорилось выше, систем наведения (прицеливания) в то время не было. В 1610 году использовалась компенсация непараллельности линии прицеливания и оси канала ствола, но большинство артиллеристов того времени предпочитали прицеливаться через ствол. Испанский канонир использовал прием, позволяющий выставить ствол параллельно линии прицела. Он называл это matar el vivo, или «убить vivo». Несложно понять, как так называемый vivo влияет на прицеливание: дальность выстрела 4-фунтового фальконета 250 шагов при горизонтальном положении ствола, но, когда поверхность земли немного подчистили, ствол слегка поднялся так, что ядро летело уже на 440 шагов. Чтобы убить vivo, надо прежде всего в этом убедиться. Для этого канонир вставлял свою иглу в запальное отверстие как можно глубже и отмечал это положение, затем вставлял иглу в отверстие со стороны дула и отмечал его высоту. Разница между этими двумя метками, отражающая поправку кольцевого основания, которое было выше, чем запальное отверстие, и есть vivo. Клин соответствующего размера, подставленный под казенник, устранял это vivo.

В первой половине XVIII века испанские пушки изготовлялись с надрезом на верхней кромке кольцевого основания и выступом на дуле. Это новшество было принято и во Франции. Однако от него вскоре отказались. Вплоть до 1750 года шли дебаты о том, чтобы отливать дульное кольцо одного размера с кольцевым основанием, чтобы линия прицела была параллельна стволу, но поскольку ствол необходимо было поднимать под углом к горизонту, то канониры жаловались, что увеличенное кольцо на дуле загораживает им цель.

Обычная практика прицеливания, используемая вплоть до середины XIX века, состояла в определении осевой линии по верху пушки и пропиливании надреза как продолжения линии прицела. Для определения осевой линии канонир ставил уровень сначала на кольцевое основание, а затем на дуло. Когда уровни на обоих концах выравнивались, то, теоретически, отвес проходил по осевой линии пушки. Однако пушки изготавливались достаточно грубо, и определяемая таким образом линия на боку орудия редко совпадала с осевой линией пушки, оставляя канониру свободное поле для применения своего искусства.

Фиксированный задний прицел стал применяться в начале XIX века и вскоре получил свое продолжение в виде прямоугольного прицела. Такой прицел состоял из пластины, устанавливаемой в крепление со стороны казенной части, которое могло подниматься и опускаться в вертикальной плоскости прицела. На пластину наносились отметки в ярдах дальности выстрела или градусах углов наклона, а на верхней части имелась прорезь. На дуле, или вблизи цапфы, в зависимости от длины пушки, устанавливалась мушка. Подняв пластину прицела до требуемого значения дальности выстрела или уровня наклона, прицелы совмещались, рычагами устанавливались угол и направление, выставляя ось орудия по углу квадранта. К орудию прилагалась таблица отклонений. Прямоугольный прицел был заменен на дуговой, а позднее на прицел с качающимся стеблем.

В дуговом прицеле прямоугольную шкалу заменили на изогнутую, радиус кривизны которой соответствовал расстоянию между задней и передней засечками, передняя засечка могла сдвигаться вверх и вниз по направляющим на пушке или станине. В более поздних моделях дуговой прицел включал всю систему за счет применения телескопа. Если прицел включает в себя телескоп, то его оптическая ось выводится на цель, поскольку при этом прицел выставляется по одной точке, его ось будет выведена на цель, когда она окажется в центре перекрестья (иногда центрального кружка). Прицел с качающимся стеблем – более универсальная модель. Обычно такой прицел имеет две подставки: наводящую и качающуюся. Наводящая подставка несет переднюю и заднюю засечки на концах и телескопический прицел. Он прикрепляется к качающемуся стержню вертикальным штифтом, что позволяет сдвигать его вправо-влево по азимуту с помощью прецизионных винтов, задавая отклонения. Качающийся стержень имеет горизонтальную ось поворота в раме вблизи цапф, и его задний конец поднимается или опускается по дуге червячной передачей. Диапазон дистанций может наноситься на дугу, но, как правило, он наносится на ручку или круговую шкалу механизма, вращающего эту дугу.

Оба этих прибора наведения применяются в пределах прямой видимости, что в современных боевых условиях практически не встречается. Когда наводчик не видит цели, ему приходится полагаться на то, что называется «точка наведения», или наводить орудие по двум предметам, выбирая направление выстрела. Расстояние выбирается по карте или другими методами. Для наведения на невидимую цель используются следующие инструменты:

стрельба по записанным установкам;

орудийный квадрант;

индикатор дальности.

Существует несколько различных типов квадрантов, заменивших уровни канониров прошлого.

Системы наведения береговой артиллерии отличаются от таких систем полевой артиллерии. Во многом они проще, поскольку прочно закреплены на месте и выставлены на определенном уровне моря. Поэтому в этом случае орудие может наводиться либо телескопическим прицелом, либо средствами ручного наведения с системами дальномеров. В случае скорострельной артиллерии, предназначенной для атак на быстро перемещающиеся цели, используются автоматические системы наведения. Такие системы управляются специальными средствами видеокамер и автоматики, определяющими положение объекта и пере дающими эти сведения непосредственно на управление орудием. Система организована таким образом, что, настроившись на цель посредством телескопа, орудие выставляется на нее с точностью, ограниченной лишь теорией ошибок.

Со времени простейших квадрантов 150 лет назад системы наведения орудий на цель проделали огромный путь.

Тарталья в момент озарения писал, что, если канонир хочет стрелять по правилам, а не наудачу, «ему необходимо знать две вещи, при этом знание одной бесполезно без знания другой. Первое – он должен уметь рассчитать расстояние до цели и второе – знать дальность выстрела его пушки под разными углами. Зная это, канонир не допустит много ошибок». Если же эти факторы ему неизвестны, «он не сможет ни при каких обстоятельствах стрелять по правилам, но только по наитию». Тарталья мог бы добавить, что без этих знаний каждое удачное попадание канонира – это всего лишь случай, но не хорошее владение орудием.

Такое заявление в XVI веке остается абсолютной истиной и по сей день. Жаль, что во времена Тартальи не было средств определения точного расстояния до цели или дульной скорости орудия, определяющей его дальнобойность. Все, что имел в своем распоряжении несчастный канонир, – это набор эмпирических правил, выведенных из его личного ограниченного опыта.

Лишь во второй половине XIX века начали появляться инструменты, позволяющие определить расстояние до цели. Первым таким прибором был мекометр (mekometer) (дальномер). Затем последовал телеметр (telemeter). Принцип действия обоих приборов основывался на измерении угла с вершиной на известной фиксированной длине. В наши дни повсеместно применяются стереоскопические дальномеры, такие как «Барр и Строуд» (Barr and Stroud). Система наведения береговой обороны Британии получает данные от депрессивных дальномеров и систем позиционирования цели. Система позиционирования цели, представляющая собой сложнейший механизм, управляющий наведением орудий на судно противника, была изобретена полковником Х.С.С. Воткином (H.S.S. Watkin).

Довольно забавная история ходила во времена, когда автор этой книги получил свое назначение. Во время, когда система позиционирования цели была принята на вооружение британских ВС, военное министерство организовало курсы по подготовке офицеров для работы на этом комплексе. В установленном порядке Воткин получил распоряжение пройти эти курсы, и провалил экзамен. Поскольку после этого 1 апреля 1896 года он получил назначение на должность начальника службы позиционирования цели, то очевидно, что эта история была выдумана.

Лишь к концу XVIII века появились сколь-нибудь надежные данные по дульной скорости орудий, полученные из экспериментов, проводимых в связи с баллистическим маятником, разработанным Бенджамином Робинсом (Benjamin Robins). Это была первая серьезная попытка решить вопрос, поставленный во второй аксиоме Никколо Тартальи. Однако реальный прорыв в этом вопросе случился лишь после появления хронографа Буланже (Boulengé). Первоначальный вариант этого инструмента был улучшен капитаном Брегером (Breger) ВМС Франции, затем последовали дальнейшие модификации. Хронограф – сложный электрический прибор, состоящий из двух частей: одна его часть ориентирована на определение дальности выстрела, а вторая аппаратная. Две сетки проводов, подключенных к электрической системе, располагаются на некотором расстоянии от дула пушки, через которые проходит выстреливаемый снаряд, разрывая провода. В аппаратной средствами электроники измеряется время пролета снаряда между экранами. По горизонтальному расстоянию между экранами рассчитывается средняя скорость полета снаряда, как скорость его в точке посередине между экранами. По расстоянию до этой точки и баллистическому коэффициенту снаряда из уравнения Сиаччи (Siacci’s equations) рассчитывается дульная скорость.

Знание дульной скорости позволяет рассчитать с помощью баллистических таблиц данные таблицы дальностей и прицелов. Таким образом, поднявшееся солнце науки разогнало туман сомнений и спекуляций, закрывающих горизонты ранним канонирам.

И наконец, мощные средства предикторов, акустических локаторов и дальномеров, артиллерийская инструментальная разведка, самолеты-разведчики, радары и компьютеры впряглись в колесницу полевой и зенитной артиллерии. Все эти разработки были реализованы после Второй мировой войны. Какие совершенствования последуют далее? Трудно представить. Сказано ли последнее слово в развитии управления огнем? В любом случае это необозримо далеко от тех дней, когда канонир (пушкарь) был командиром своего орудия, следовал своим планам боя, не координируя свои действия с кем-либо еще.

Глава 9. Ракетная техника

Ракеты как оружие войны мелькают по страницам истории, как кометы на звездном небе. Они возникают, пропадают и вновь возникают с удивительной регулярностью. Основным соперником ракет всегда было артиллерийское орудие, соперничество двух систем доставки снаряда – реактивного и давлением – длится уже 600 лет. Оба этих средства разрушения имеют своих поклонников, заявляющих о преимуществах своих протеже. Ракета первой появилась на поле боя и, если принять современные тенденции развития ракетной техники, последней покинет его, а если не произойдет коллапса компьютерных систем, то станет альтернативой бомбардировок на дальних расстояниях.

Эволюцию ракетной техники можно условно разделить на четыре фазы, по развитию систем наведения, которые можно назвать как «случайное», «неточное», «полуточное» и «точное». Приняв такую классификацию, эти фазы можно определить как:

древние ракеты до 1804 года;

«средневековые» ракеты 1804–1870 годов;

современные ракеты 1936 —;

управляемые ракеты 1945 года.

Первые две фазы в прошлом, третья – текущая, а четвертая, получившая огромное развитие со времени Второй мировой войны, занимает ум современного человека.

Искусство пиротехники, чем руководствовались ракетчики древних и средневековых времен, уходит корнями в глубокое прошлое. Его знали и практиковали на Востоке, особенно в Китае, китайцы с древних времен славились искусством пиротехники. Изначальной причиной ярких пиротехнических представлений были, очевидно, религиозные ритуалы и празднества. Впечатление, производимое такими представлениями на необразованных крестьян, должно было быть неотразимым, и благоговение, которое они внушали, в значительной степени способствовало боевому духу. С совершенствованием технологий возможность использования ракет как зажигательных средств начала превалировать над их морально-психологическим воздействием, в результате они стали частью искусства войны.

Первые древние ракеты оставались неизменными в течение веков. Несомненно, совершенствование топлива делало ракеты более мощными, но недостаток научных знаний в это время заставляет предположить, что ракеты времен правителя Майсура Типу Султана (1750–1799) мало чем отличались от ракет времен Тимура (1336–1405). Древние ракеты были просты по конструкции и весьма ненадежны в полете. Они делались из бумаги, папье-маше или деревянного корпуса, заполняемого специальным порохом на определенную глубину; стабильность в полете обеспечивалась направляющими или лопастями. В интересной старой книге, содержащей раздел «Школа фейерверка» и главу «Необходимые и надежные фейерверки для наземного и морского применения и для башен», выпущенной в 1683 году, приводится подробное описание изготовления ракет, их заполнения и пуска. Иллюстрации показывают, что по сути эти ракеты мало чем отличаются от сегодняшних, разве что корпус их изготавливался из плотной бумаги. Ракета, описанная в этой книге, заправлена молотым порохом и угольной пылью и «звездами», составленными из металлического порошка, селитры, «живой воды» (aqua vitae) и лавандового масла. Состав смешан и спрессован в бумажном пакете, один конец которого обсыпан порохом, а другой покрыт клеем. Другой рецепт предлагал камфару и масло терпентина вместо спирта и лавандового масла. Казимир Семенович (Casimir Simienowicz, ок. 1600 – ок. 1651), инженер и теоретик артиллерии Речи Посполитой[105], посвятил значительную часть своей книги «Великое мастерство артиллерии» (Artis Magnae Artilleriae Pars prima) вопросам ракет, и в обоих случаях их полет контролировался направляющими или лопастями. Как и многие писатели раннего периода, он чрезвычайно многословен, но если очистить его опус от экстравагантности, то во многом он совпадает с мыслями его предшественников. Семенович подробнейшим образом описывает конструкцию и приводит множество примеров летающих петард. Однако нельзя отрицать, что Семенович большой мистификатор, как это следует из его пространных рассуждений о расточке ракет. Почти две страницы этой объемной книги посвящены сожалениям об отсутствии письменных свидетельств, о нежелании древних пиротехников раскрыть секреты своего мастерства, сравнениям их с заклинаниями древних мистиков, хранивших свои тайны до смертного конца из-за угрозы возмездия магических сил за раскрытие секретов. В конце такого вступления он говорит об услуге, которую готов оказать своим друзьям, о своем служении народу без надежды на награду, и, несмотря на все опасности, связанные с наказанием за раскрытие тайн, он готов рассказать, чему научился столь дорогой ценой. Опускаясь на землю, Семенович пишет: «Ракеты должны быть расточены на 2/3 заправленного состава минус диаметр их внутреннего цилиндра. Размер отверстия выхода должен быть 2/3 внутреннего диаметра и сходиться конусом таким образом, чтобы его вершина была 1/6 от нижней. Такая форма полости наиболее удобна для формирования огня, который заставляет ракету лететь».

Неудивительно, что технология ракетостроения на этом этапе жила в атмосфере шарлатанства. Лейтенант Роберт Джонс (Robert Jones) в книге «Новые исследования искусственных фейерверков» (New Treatise on Artificial Fireworks), опубликованной в 1765 году, рассказывает очень похожую историю, но более здравым языком. Г. В. Мортимер (G. W. Mortimer) в работе «Руководство по пиротехнике» (Manual of Pyrotechny), выпущенной в 1824 году, описывает эту технику более квалифицированно. Необходимо понять, что эти авторы рассматривали ракеты в XV–XVIII веках лишь как фейерверки. Европейцам и в голову не приходило рассматривать их как оружие, что неудивительно, если вспомнить возрастающую роль артиллерии.

Древние писатели настолько были невежественны в вопросах ракетостроения, насколько являлись большими мастерами метафор. В их работах трудно разделить зажигательные смеси, состоящие из пакли, вымоченной в лигроине, и фейерверки, но в потоке многословия ракеты узнаются легко. Говорят, их использовал римский император Калигула (р. 12, правил в 37–41 гг., убит), но, так как в его времена не было взрывчатых веществ, к этой информации необходимо относиться осторожно. Китайцы заявляют об использовании зажигательных ракет против монголов в 1232 году, а Тимур, возможно, использовал их в битве при Дели в 1399 году. В исторических хрониках говорится о том, что падение форта Битар (Bitar Fort) было вызвано попаданием ракеты в погреб с ВВ, что разрушило здание и все надежды оборонявшихся. В Европе первое использование ракет в военных действиях упоминается в описании боев у города Кьоджа в 1379 году, при осаде Местре (Mestre) в 1380 году и при защите Падуи в 1390 году, однако это оружие на Западе не было признано так широко, как на Востоке. Как отмечалось выше, военное применение ракет в Европе прекратилось около 1400 года и оставалось в забвении до тех пор, пока в начале XIX века не начало потихоньку возрождаться французами и итальянцами и более серьезно Конгревом (Конгривом) (Congreve) в Британии. В Индии во времена Типу Султана (Tipu Sultan) в военных целях применялись ракеты 8 дюймов длиной и 1,5 дюйма диаметром[106]. Это были взрывные и зажигательные ракеты, значительно усовершенствованные за короткое время. Во время осады Серингапатама в 1799 году полковник Геррард (Gerrard), генерал-адъютант индийской армии (индийских солдат на службе у англичан, которые всегда старались воевать чужими руками), докладывал, что он лично видел, как одна такая ракета убила троих и тяжело ранила четверых солдат, что его войска понесли больше потерь от ракет, чем от вражеской артиллерии.

Оценив значение ракет на войне, Комиссия по артиллерии запросила Королевскую лабораторию прислать специалиста, знакомого с изготовлением ракет. Лаборатория не смогла предоставить такого специалиста и, в свою очередь, обратилась в Британскую Ост-Индскую компанию, но тоже безрезультатно, такого эксперта не нашлось. Отсутствие такого эксперта побудило полковника армии Ганновера Конгрева, коим он являлся в это время, самому заняться этом вопросом. И надо сказать, что занялся он этим достаточно успешно, став в 1804 году первопроходцем в направлении, которое сегодня мы называем «средневековое ракетостроение». По его мнению, основное преимущество ракетных пиротехнических средств заключалось в том, что силы, заставляющие их лететь, не оказывали никакого влияния на объекты в месте пуска.

В этом он видел возможность наносить значительный урон противнику с малых судов и силами отдельных солдат там, где для этого потребовалось бы применение тяжелой артиллерии того времени. Конгрев также предвидел возможность рассредоточения больших масс войск и возможности обстреливать вражеские позиции продольным огнем силами соответствующим образом вооруженных войск. Как говорил сам Конгрев: «Ракетный снаряд не только выстреливает без каких-либо воздействий на предметы в месте пуска, но и освобождает вас от обузы тащить за собой всю эту тяжелую оснастку, требуемую для запуска снарядов иных конструкций. Эти возможности первыми привлекли мое внимание к ракетам; именно на этих свойствах основано их применение на море и на суше, как я более полно представлю далее. Это амуниция без артиллерии, это душа артиллерии без бренного тела; неоспоримое преимущество ракеты перед ядром заключается в принципе ее полета».

Принимая во внимание ограниченность артиллерии того времени, заключения Конгрева звучали очень убедительно. В конце концов он разработал ракету, которая превосходила артиллерию не только по дальности полета, но и по точности. Уильям Конгрев привнес в свой проект богатое воображение. Он расширил возможности изначально проектируемой зажигательной ракеты до использования в ней ВВ, то есть взрывных боеголовок, шрапнели и картечи. Он также инициировал разработку системы подрыва ракеты под действием собственного веса. Англия многим обязана ему победами в последующих войнах[107]. Первые эксперименты Конгрева, проводимые им на собственные средства, были не вполне успешными. Как бы он ни старался, он никак не мог добиться дальности полета более 500–600 ярдов. После нескольких модификаций он смог запустить ракету на 1500 ярдов. Дальнейшие совершенствования позволили запустить 6-фунтовую ракету на 2000 ярдов. Наконец весной 1806 года он внес свое фундаментальное конструктивное изменение (использовав за основу конструкцию индийских ракет, внеся некоторые усовершенствования), заменив бумажный корпус на железный (как у Типу Султана в 1799 г.) и уменьшив длину направляющих. Он также сконструировал несколько 32-фунтовых ракет с начиненными боеголовками, с учетом последних достижений своего времени. Результаты превзошли его ожидания, когда средняя дальность их полета составила 3000 ярдов. Эти 32-фунтовые ракеты внешне представляли собой железный цилиндрический корпус с конической головной частью. Длина ракеты составляла 3 фута 6 дюймов; диаметр – 4 дюйма; вес – 32 фунта и направляющие длиной 15 футов. Головная часть была начинена зажигательным средством, эквивалентным загружаемому в обычный 10-дюймовый сферический снаряд; выстрел таким снарядом требовал применения тяжелой пушки, при этом дальность такого выстрела составила бы приблизительно 2000 ярдов. Неудивительно, что Конгрев считал, что он создал идеальное оружие. Дальность полета ракеты контролировалась углом запуска от 1500 до 3000 ярдов, максимальная дальность достигалась при угле запуска 55°.

Ракеты Конгрева, принятые на вооружение, имели следующие параметры:

Проводились эксперименты и с более крупными конструкциями, но безуспешно. Экспериментировали с 100-, 200– и 300-фунтовыми ракетами; сборными (до шести единиц) головными частями и составными ракетами. Вес, несомненно, «неподъемный» для мощности имеющихся в то время зарядов. Основной спрос был на 32-фунтовые ракеты общего назначения.

Планировалось использовать ракеты при атаке на французский порт Булонь 21 ноября 1805 года[108], но изменение направления ветра заставило отказаться от затеи. Однако 18 октября 1806 года[109] 18 кораблей выпустили 200 ракет по городу в течение получаса, вызвав значительный пожар, и не встретили ни малейшего сопротивления. В 1807 году Копенгагену (Дания) ракетной атакой был нанесен значительный ущерб, аналогичной атаке подвергся и о. Валхерен (Голландия). В 1813 году только что сформированный 2-й ракетный полк оправдал надежды Конгрева в эффективности таких войск в боях под Лейпцигом; наконец, ракеты замечательно себя показали против французских кораблей в устье реки Адур (юго-запад Франции).

В 1821 году появились 9-, 12– и 24-фунтовые ракеты с плавникообразным хвостовиком. В головной части таких ракет размещался снаряд, а на хвостовой части крепилась пластина порядка 4 дюймов шириной, по форме напоминающая плоскую лопасть или плавник.

14 сентября 1864 года 6-, 12– и 24-фунтовые ракеты Конгрева были временно заменены ракетами, разработанными Боксером (Boxer), а в августе того же года эта замена была утверждена.

Новые ракеты имели два преимущества:

1. Усиленный корпус за счет изменения положения отверстий. В ракетах Конгрева использовался стержень, крепящийся к диску, закрывающему коническую полость, поэтому приходилось делать пять вентиляционных отверстий через основание топливного состава по кругу. В результате при старте ракета могла взорваться. Этот дефект был исправлен Боксером путем прорезания трех вентиляционных щелей в диске напротив основания конической полости, оставляя топливный состав нетронутым.

2. Повышена точность за счет использования более сильного топлива. Это позволило ракете стартовать с более высокой начальной скоростью.

Со временем было проведено еще несколько небольших усовершенствований.

3-фунтовая ракета Боксера была предварительно утверждена 1 октября 1866 года, но 24 апреля следующего года было принято решение отказаться от использования боевых ракет как снарядов. Наконец, 14 августа 1866 года ракеты Конгрева были признаны устаревшими и вышедшими из употребления, а в следующем году ракеты Боксера заменили на ракеты конструкции Хэйла (Hale), признанные более совершенными. Первыми были выпущены четыре размера ракет Хэйла:

3-, 6– и 12-фунтовые ракеты – 25 июля 1867 года;

12-фунтовые – 31 августа 1867 года.

Однако 3– и 12-фунтовые ракеты вскоре были забыты и выпускались лишь 6– и 24-фунтовые. Реально 6-фунтовые ракеты весили 9 фунтов, и их номенклатура была приведена в соответствие 27 ноября 1867 года. В это же время они были приняты на вооружение в полевых условиях. Ракеты Хэйла обладали значительной дальностью полета, некоторые 24-фунтовые ракеты в 1868 году достигали высоты 150 и средней дальности 1896 ярдов.

Хэйл, механик Королевского арсенала, изобрел свои ракеты около 1845 года. Их испытания (часть ракет была представлена самим изобретателем) прошли в Вашингтоне, США, округ Колумбия, 1 декабря 1846 года в присутствии представителей армии и флота США. Дальнейшие испытания проходили в Вашингтонском арсенале 5 января 1847 года. В обоих случаях испытания прошли с большим успехом{106}. Однако прошло почти семь лет, прежде чем решился вопрос об официальном открытии производства ракет Хэйла в этой стране, а на вооружение они были поставлены лишь в 1867 году, более чем через 20 лет после их первого появления.

К тому времени пришло понимание того, что военные ракеты, считавшиеся до тех пор лучшим оружием с психологической и боевой точек зрения, обладают пятью недостатками, делающими их менее привлекательными, чем совершенствуемая артиллерия. Несмотря на эти недостатки, ракетостроение имело своих приверженцев, и в 1863 году Хэйл опубликовал свою небольшую работу «Мерки сравнения нарезного орудия и вращающейся ракеты», в которой он пытался убедить общественное мнение, что ракеты – это лучшее оружие обороны. Он заканчивает этот трактат следующими словами: «Из всего вышеизложенного следует, что можно с уверенностью утверждать: ракеты и впредь будут непревзойденным оружием разрушения, порожденным, к несчастью, войной».

Мало кто мог представить себе, насколько правдиво будет такое заявление, насколько полно окажется его предсказание во второй половине XX века.

Пять недостатков «средневековых ракет» заключались в следующем:

1. Слабость в противостоянии коррозии и быстрый износ.

2. Из-за постепенного набора скорости их полет был сравнительно медленным и неравномерным, подчас неуправляемым.

3. Они были подвержены сильному влиянию ветра, что часто приводило к сбою курса в полете.

4. Ракеты со стабилизатором в виде направляющих (как в ракетах Конгрева) были особенно чувствительны к давлению ветра и воздушным потокам.

5. Поскольку ракетное толпиво горело все время полета, центр тяжести ракеты постоянно смещался, что нарушало стабильность полета.

В течение времени эксплуатации ракеты Хэйла претерпели несколько модификаций. Они коснулись головной части, корпуса, основания, хвостового оперения и предохранительной головки. Корпус, изготовлявшийся изначально из лучшего древесноугольного чугуна, вскоре заменили на листовой металл, раскатывавшийся в цилиндр с соединяемыми внахлестку краями. Все это соединялось заклепками и запаивалось продольными стыками. В последних моделях использовались стальные трубчатые конструкции заданной длины. Головная часть, конусной формы, отливалась из чугуна с полостью, заполняемой древесиной дуба, соединялась с корпусом заклепками. Корпус гофрировался в трех местах, чтобы прочнее закрепить ракетное топливо и предотвратить его смещение под действием напряжений, вызванных вращением. Ракетное топливо, состоящее из селитры, серы и древесного угля, отделялось от головной части диском из толстого картона. Его вставляли в корпус брикетами и последовательно гидравлически запрессовывали на место, затем в нем проделывали коническое углубление на, приблизительно, две трети длины. Затем, прежде чем устанавливать основание из сварочного железа на дне корпуса, вставлялся картонный диск, который затягивался винтами. В основании, толщина которого варьировалась от 0,8 дюйма в 9-фунтовой ракете до 1,25 дюйма в 24-фунтовой, высверливались отверстия, в которых нарезалась внутренняя резьба для крепления хвостовика и внешняя резьба для крепления предохранительной головки. Хвостовик отливался из чугуна и имел три конических отверстия, расширявшиеся вовнутрь ракеты. Отверстия вырезались на одну сторону – с тем, чтобы газ, образующийся в результате горения, на выходе из этих отверстий встречал сопротивление со стороны их стенок и, не имея противодействия с другой стороны, придавал ракете вращающий момент. Предохранительная головка, изготовляемая из мягкой стали, прикручивалась к основанию, чтобы предотвратить взрыв ракеты на месте пуска в случае непредвиденного воспламенения. Таким образом, эти ракеты принципиально отличались от ракет Конгрева и Боксера тем, что вместо длинных стабилизаторов полета использовалось их турбинное вращение во время полета. Корпус первых ракет Хэйла покрывался смазкой, но с 1 сентября 1870 года ее заменили на покраску. Сначала корпуса красили с внешней стороны битумной черной краской, а в 1870 году стали красить красной краской, в 1873 году краситель улучшили. Хотя самой большой ракетой, стоящей на вооружении, была 24-фунтовая, в Шуберинессе экспериментировали с 6-дюймовой ракетой, весившей 100 фунтов. Эта ракета несла в головке заряд сырого пироксилина весом порядка 13 фунтов, с детонатором из 45 гран гремучей ртути, работающим по принципу, напоминающему «взрыватель ударный, нарезной» (Fuze RL percussion). В ходе испытаний ракета, запущенная под углом 20°, пролетела порядка 3000 ярдов.

Пусковая установка для ракет Хэйла была представлена 17 сентября 1867 года; на флоте такая установка уже существовала с 13 июня 1866 года. Эта морская установка была заменена на установку Хэйла, которая, в свою очередь, была заменена на «морскую ракетную установку „Марк II”» (Sea service rocket tube machine Mark II), предложенную лейтенантом ВМС Фишером (Fisher, RN) и одобренную для ВМС 7 сентября 1869 года. Установки Хэйла прослужили недолго, и выпущено их было немного, его специальная установка для 9-фунтовой ракеты была предварительно утверждена 19 ноября для Абиссинской экспедиции. Наконец, установки для 9– и 24-фунтовых ракет были утверждены, соответственно, 8 июня и 10 июля 1868 года. Таким образом «выжили» только эти две модификации боевых ракет, а усовершенствование баллистики и артиллерии в целом снижало целесообразность затрачиваемых на ракеты средств, и их использование все более и более ограничивалось. К 1870-м годам они практически были выведены из употребления, кроме каких-то особых случаев. Однако ракеты все еще как-то выживали, одна модель сменяла другую, пока Первая мировая война не нанесла им последний coup de grace (удар из сострадания), и 11 сентября 1919 года последняя модель («Марк VII») обоих ракет была объявлена устаревшей и вышедшей из употребления.

Таким образом, к 1870 году военные ракеты стали покидать сцену военного театра, в то время как усовершенствованные казнозарядные нарезные орудия занимали лидирующее положение[110]. Потребовалось порядка 60 лет, чтобы ракеты, под давлением развивающихся событий, возродились в новом, современном виде. Надвигающаяся угроза войны способствовала скорейшему возрождению ракетостроения и заставила власти начать исследования в этой области. Хорошо известно, что Германия вложила значительные средства и усилия в ракетостроение и, что еще важнее, добилась значительных успехов в нетрадиционных конструктивных разработках ракет. Эти обстоятельства заставили Хью Эллиса (Hugh Elles), генерала от артиллерии, собрать в декабре 1934 года совещание, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию в области ракетостроения. В результате восемнадцать месяцев спустя был создан Консультативный совет по ракетостроению, под началом председателя Комиссии по артиллерии. Основными задачами Совета было выяснение возможностей использования ракет:

для противовоздушной обороны;

как оружия, способного использоваться авиацией;

как дальнобойное оружие.

После определенных колебаний, принимая во внимание мощь ВВС Германии и уязвимость Британии, было принято решение отдать приоритет противовоздушной обороне. Следующей по важности была разработка ракет, которые можно было бы использовать с истребителей, и последней – разработка ракет дальнего радиуса действия. Остальное было решено отложить до лучших времен. Совет проводил регулярные заседания, исследования поручили доктору Олвину Кроу (Alwyn Crow) из отдела исследований. Из соображений секретности проект называли «разработка снаряда», и вскоре, когда работы развернулись в полном объеме, был создан специальный отдел со штаб-квартирой в районе Уилд графства Кент и отделениями в Уэльсе. Угроза войны заставляла принимать особые меры предосторожности вокруг мест проведения экспериментов. Поэтому слово «ракета» было под запретом и заменено на код up, означавший «невращающийся снаряд» (unrotated projectile). Вскоре эта аббревиатура стала произноситься как «Юпии» (Upee) (созвучно Whoopee – возглас восторга, а также имеющий значение «пирушка, кутеж») к недовольству военных офицеров, отвечающих за ракетостроение, которых каждый раз, когда они проходили коридорами этого солидного здания, встречали приветствием «Whoopee King» (Да здравствует король!). Интенсивные исследования, включая серию испытаний на Ямайке, проведенные осенью 1939 года, показали бесспорную целесообразность применения современных ракет против вражеских самолетов, и план их производства был утвержден. В производство были запущены три типа ракет: 2-, 3– и 5-дюймовые, но для целей противовоздушной обороны были задействованы в основном 3-дюймовые, запускаемые с одиночных или сдвоенных установок. Эти ракеты изготовлялись из стальных труб, порядка 6 футов длиной и весивших 54 фунта; они несли на себе бризантное взрывчатое вещество с детонатором, срабатывающим от давления воздуха. Горючим служил полый цилиндр кордита при безопасной температуре 80 °F, поджигаемый электрическим контактом, установленным на пусковой установке. Этот предел 80 °F оказался на практике слишком низким, притом что даже более высокая температура не сказывалась на транспортировке и хранении, однако при такой температуре ракетное топливо начинало смягчаться и, не имея достаточной поддержки, разбухало и забивало сопло. Как следствие, резко возрастало давление газов, и ракета могла взорваться на старте. В апреле 1943 года ракеты модернизировали, заменив пруткообразный заряд топлива на крестообразный. Это увеличило безопасную температуру до 45 °F, обеспечило равнозначную поверхность горения и эквивалентное газообразование. Кроме того, плотная посадка заряда ракетного топлива теперь хорошо держала форму почти до конца горения. Тогда же, после интенсивных испытаний стали применять фотоэлектронный детонатор, повысивший их эффективность в борьбе против вражеских самолетов. К сожалению, все, что взлетело, должно когда-то упасть, это касалось и 3-дюймовых ракет. Это были значительные по размеру изделия, падавшие на жилые кварталы и прозванные «ломами».

Последовала адаптация к новым требованиям, поскольку ход Второй мировой войны показал, сколь широко возможное применение новых ракет. Война послужила катализатором развития этого вида оружия, определив его назначение и подчеркнув его значимость. Ракетное оружие применимо на суше и на море, в воздухе против самолетов противника, подводных лодок, танков, против отдельных целей и сосредоточений людей и техники. Изобретательность находит ему столь широкое применение, о котором Конгрев, при всем его богатом воображении, и мечтать не мог. Было разработано множество типов специальных пусковых установок. Одна из них, называемая «матрац» (mattress), позволяла запускать 5-дюймовые ракеты на 3800 ярдов (3,5 км) и монтировалась на десантных судах в помощь десантированию, другие устанавливались на кораблях и эсминцах. Последней модификацией была 32-спиральная рельсовая цилиндрическая установка, «выстреливающая» 5-дюймовые боеголовки с 3-дюймовым хвостовым оперением, монтируемая на 20-cwt тягаче общевойсковой поддержки. Это оборудование, используемое для заградительного огня реактивными снарядами на дальность до 8000 ярдов (7,3 км), с большим успехом использовалось при форсировании рек Шельда и Рейн на заключительной стадии войны.

В то же время к 1942 году удалось реализовать и второй, воздушный, приоритет проекта. Была найдена возможность вооружить истребитель «Харрикейн» восемью ракетами, по четыре под каждым крылом. Эти ракеты, выпущенные с расстояния 400 ярдов (366 м) опытным воздушным наводчиком, могли навести панику на врага. Предназначенные изначально для борьбы с подводными лодками, они были успешно применены против наземных целей. После высадки в Нормандии эти рокафоны (rockaphoons), как их называли, наделали большой переполох среди танковых частей немцев и перегруженных транспортом противника дорог.

Для анализа положения с ракетами дальнего радиуса действия нам придется обратиться к Германии, где на это было направлено больше внимания, чем страна могла себе позволить. История разработки последней модели такой ракеты А4, известной в этой стране как V2 (Фау-2), насчитывала 11 лет. Ее прототип А1, разработанный в 1933 году, был относительно небольших размеров – 4,5 фута длиной, 1 фут в диаметре и 330 фунтов весом. За этим в 1934 году последовала модель А2, ракета тех же размеров, но более мощная, способная подняться на 6500-футовую высоту. В 1938 году появилась А3. Эта модель была значительно больше. Ее длина составляла 25 футов, диаметр 2,5 фута, вес – 1650 фунтов, дальность полета 11 миль (17,7 км), высота подъема – до 40 000 футов. Модель А4 была представлена в 1940 году. После успешных экспериментов, проведанных в июле 1942 года, ракета была запущена в производство в конце этого же года и в сентябре 1944 года впервые появилась в небе над Англией. Она была значительно крупнее своих предшественников. Ее длина составляла 46 футов, диаметр 5,5 фута, вес 12,5 т, из которых порядка 8 т составляло жидкое топливо; боеголовка содержала 2150 фунтов амматола; ракета при полете достигала 60 миль в высоту, двигатель работал порядка минуты, время всего полета порядка 4 минут, максимальная скорость приблизительно 5000 футов (1,5 км) в секунду, дальность полета от 180 до 220 миль (290–354 км). Боеголовка размещалась в носовой части ракеты, а за ней основное контрольное и радиооборудование. Продолжение корпуса за этим оборудованием было оснащено большой поворотной панелью, обеспечивающей доступ к оборудованию. Два бака горючего из легких сплавов, один с 75 %-м раствором этилового спирта в воде, а второй с жидким кислородом, размещались в центральной части ракеты. В остальной части корпуса размещались турбины, приводящие в действие два топливных насоса и дополнительное топливо. В хвостовой части находилась основная камера сгорания и выходные сопла, окруженные стабилизирующим оперением. За выходные сопла выступали лопатки, направляющие газовый поток. Направляющие лопатки управлялись с центрального пульта, автоматически отслеживающего плоскость тангажа. Система управления обеспечивала:

1) удержание ракеты в определенной плоскости;

2) стабилизацию вращения;

3) вращение с заданным шагом;

4) измерение скорости полета, прерывание подачи топлива в заданном месте полета.

Ракета запускалась вертикально с небольшой поворотной платформы, устанавливаемой в положение, при котором, переходя в горизонтальный полет, она летела бы перпендикулярно плоскости цели. После запуска она отклонялась от вертикали, пока не наклонялась под углом 45° к горизонту в точке «все сожжено» на высоте 22 мили (35,5 км). Контроль во время полета позволял запускать ее с минимальной начальной скоростью порядка 32 футов в секунду. На пусковую площадку ракета доставлялась незаправленной, на специальном транспорте, и устанавливалась на площадке до заправки. Заправка занимала достаточно долгое время – порядка трех часов. Поэтому максимальное число пусков с одной площадки было 8 за 24 часа. Максимальная температура корпуса во время полета составляла 647 °С.

Если бы ракета была строго цилиндрической, у нее была бы тенденция вращаться вокруг своей короткой оси. Эта тенденция в сочетании с постоянно меняющимся центром тяжести по мере потребления горючего сделала бы полет неравномерным и трудно управляемым. Потребовалось принять специальные меры, чтобы держать нос по курсу. Древние изготовители фейерверков знали эту проблему, несмотря на несовершенные знания в области механики полетов. Стабилизация полета достигается четырьмя способами, представим их в последовательности применения:

1. Крепление стабилизирующего стержня на хвостовой части или сбоку.

Это смещает центр тяжести ближе к носу ракеты, и обтекание воздуха во время полета удерживает ее на курсе. Так что в спокойную погоду полет такой ракеты достаточно прямой. Однако в ветреную погоду ракета будет отклоняться от курса под действием равнодействующей силы сопротивления воздуха в заданном направлении полета и давления со стороны ветра. При этом траектория полета чем дальше, тем больше смещается в сторону «глаза ветра».

Некоторый усредненный размер такого направляющего стержня определялся эмпирически. Было разработано руководство по определению длины направляющей для каждого размера ракеты. Этот метод «руля» контроля полета ракеты используется и поныне для боевых ракет.

2. Применение хвостового оперения.

Ветер, действующий на оперение, создает силы, противодействующие повороту ракеты вокруг своей оси, поскольку центр приложения силы его давления сдвинут к головной части, в результате суммарная действующая сила приложена позади центра тяжести и удерживает ее носовую часть в направлении ветра.

В древних ракетах оперение выполнялось в виде направляющих ребер, жестко закрепленных вдоль практически всей длины корпуса, в современных ракетах обычно они изготавливаются отдельно и крепятся на ракете непосредственно перед пуском.

3. Вращение под действием образующихся при горении ракетного топлива газов.

Это относительно новый метод, основанный на принципах стабилизации полета продолговатых снарядов нарезных орудий. Требуемая скорость вращения пропорциональна отношению длины к диаметру ракеты. Поскольку состав ракетного топлива не выдерживает больших перегрузок, высокая скорость вращения не применяется. Соответственно, этот способ стабилизации полета применяется только на «приземистых» типах ракет. Вращение создается дополнительными соплами, располагаемыми наклонно к оси ракеты; газ, выходящий через эти сопла, создает вращательный момент ракеты.

На этом принципе, который можно назвать «гироскопическим», летали ракеты Хэйла.

4. Автоматический контроль во время полета.

Это новейший метод контроля полета ракеты. Он был использован в немецких ракетах дальнего действия. Аналогичный принцип используется в управляемых ракетах.

Несмотря на то что стабилизация полета в значительной мере может быть обеспечена одним из вышеперечисленных методов, еще остаются факторы, влияющие на точность наведения ракет. В отличие от артиллерийского снаряда, на который воздействуют сила тяжести, сопротивление воздуха и ветер – все факторы, которые можно компенсировать, на полет ракеты воздействуют дополнительные факторы, такие как малейшая неточность в изготовлении и постоянно выгорающее топливо, что смещает центр тяжести ракеты. В течение всего времени сгорания топлива (работы двигателя) на ракету действует толкающая сила (сила тяги), и если не обеспечить аксиальное действие этой силы, при котором оно проходит через центр тяжести ракеты, то это также приведет к отклонениям в полете. Таким образом, неточности изготовления играют важнейшую роль в ракетостроении и могут быть устранены только путем совершенствования конструкций и производства.

В XVII веке умы многих ученых занимали проблемы принципов, управляющих полетом ракет, и возникающих при этом сложностей. Все соглашались с тем, что при запуске ракета взлетает с «удивительной скоростью» и что ее полет зависит от окружающей среды, но споры разгорались вокруг механики движения. Было выдвинуто несколько теорий, среди которых интерес представляют теории, предложенные Мариоттом (1620–1684, французский физик), Дезагюлье (Desaguliers) (1683–1744, английский естествоиспытатель французского происхождения – из гугенотов Ла-Рошели) и Хаттоном (Геттоном) (Hutton) (1726–1797, шотландский естествоиспытатель, физик и химик). Мариотт объяснял взлет ракеты сопротивлением воздуха, создаваемым истечением газов, образовавшихся в результате горения заряда. Гипотеза была отклонена на основании того, что уменьшение движущей силы, увеличивающей скорость, образовало бы частичный вакуум в некоторой точке полета, что неприемлемо для природы. Доктор Дезагюлье предложил другое решение. Он утверждал следующее. Предположим, мы зажжем ракету без выходного сопла, тогда она либо разорвется в слабом месте корпуса, либо прогорит без движения, если корпус окажется достаточно прочным. Предположим, мы проделаем отверстие для выхода газа, тогда сила, с которой газ будет давить вниз, вызовет равную силу в обратном направлении, поднимающую ракету. Объяснение доктора Хаттона, пожалуй, наиболее близко к истине. Он заявил, что при горении ракетного топлива расширение газа создает поток упругой текучей среды, действующей одинаково во все стороны, в том числе и на верхнюю часть корпуса ракеты, и на окружающую среду. Однако давление газов (текучей среды) будет больше, чем вес ракеты, за счет чрезвычайно высокой скорости, с которой эта текучая среда вытекает из сопла ракеты, что заставляет ракету подниматься, поскольку подъемная сила будет больше массы ракеты. Он также говорил, что преобладание подъемной силы может быть достигнуто только при проколе ракетного горючего на определенную глубину, поскольку в противном случае горение будет ограничено внешним поверхностным слоем, равным по диаметру корпусу ракеты, и будет недостаточным для образования необходимого количества текучей среды, создающей подъемную силу. Таким образом, горючий состав должен быть просверлен изнутри в форме конуса, таким образом, чтобы коническая структура увеличивала поверхность горения и создавала достаточное количество газа – «текучей среды».

На самом деле движение ракеты управляется законом, известным как «закон сохранения количества движения (импульса)», то есть равенства действия и противодействия. Условия полета ракеты могут рассматриваться как условия непрерывной отдачи пушки, как если бы из нее стреляли бесконечным «бестелесным» снарядом. Импульс (количество движения) определяется как произведение массы на скорость. Таким образом, когда тело выбрасывает некоторую свою часть, эта часть действует на тело, заставляя его двигаться в обратном направлении со скоростью равной импульсу частицы, деленному на массу тела. Ракета, выбрасывая назад поток газов с высокой скоростью, движется вперед с равным импульсом. В то время как ускорение ракеты меняется в зависимости от скорости горения, скорость в целом зависит от скорости истечения газов. Скорость истечения газов зависит от трех факторов: давления, под которым горит горючее, размера и типа сопла и состава горючего. Мало чем можно повлиять на первые два фактора, а вот увеличение скорости и, соответственно, дальности полета может достигаться путем применения более мощного горючего. В.Р. Кук (W.R. Cook) в журнале «Королевская артиллерия»{107} представил список ракетного топлива (см. ниже). Он также говорил о сложности применения высокоэнергетического топлива в связи с высокими температурами его горения.

Каковы же преимущества ракет перед снарядами? Ответ зависит от требуемой точности.

При равном уровне точности преимущества ракет неоспоримы:

1. Дешевизна производства.

2. Дешевизна и простота применения по сравнению с затратами и сложностью применения артиллерии.

3. Легкость пусковой установки и отсутствие отдачи.

4. Малое ускорение, позволяющее применять широкий выбор боеголовок.

5. Гибкость в использовании.

6. Универсальность применения.

При упрощенном производстве артиллерийских орудий и пренебрежении точностью ракеты превосходили артиллерию, но усовершенствование технологии артиллерии отодвинуло ракеты на второй план. Современное развитие ракетостроения развернуло эту тенденцию, и в результате революционных усовершенствований за последние 20 лет мы вошли в четвертую фазу – управляемых ракет, – которая может быть описана как беспилотное средство доставки через космическое пространство с автоматическими средствами контроля полета по заданным параметрам.

Во время Второй мировой войны работы в области управляемого полета ракет велись как в Германии, так и в других странах мира. Небольшое местечко Пенемюнде (Peenemünde) было центром исследований Германии в этом направлении. Здесь изготовлялись все более мощные и лучше управляемые ракеты. После войны специалисты этого ведомства были распределены между США и Россией. С тех пор началась гонка этих стран за первенство в ракетостроении, и за последние два десятка лет были достигнуты огромные успехи в разработках и производстве, поскольку к этому времени ракета из «былого, земного» средства уничтожения «слилась в нечестивый союз» с ядерным вооружением. Иными словами, сегодня управляемые ракетные снаряды способны нести термоядерные головки. Яркие перспективы для человечества!

Из четырех категорий управляемых ракет осталось две[111]:

«земля – земля»,

«земля – воздух», —

заменившие классическую артиллерию. Новое вооружение, замещающее устаревшее артиллерийское, впечатляет своими возможностями, реализуемыми на расстояниях от 50 до 5000 миль (80,5—8047 км). Оно может сочетать тактическое применение местного значения с управлением межконтинентальными баллистическими ракетами. Такие привычные имена, как «Капрал» (corporal), «Сержант» (sergeant), «Честный Джон» (honest John), «Бладхаунд» (bloodhound), «Тандербёрд» (thunder-bird), «Ника» (Nike)[112] и другие, были обречены этими переменами на полное упразднение. Почему не кобры, богомолы или барракуды?

Автоматическое управление ракетами – это одна из фаз отстранения человека от функций, в которых он прежде играл ключевую роль, и разрабатывалось оно потому, что сам человек был уже не способен контролировать действия новых, созданных им же машин. На научное развитие невозможно надеть смирительную рубашку, и стремление создавать все новые виды вооружения проистекает из стремления выжить. В этом и есть парадокс: как только создается новый метод разрушения, то стремление к выживанию вызывает необходимость разработки противостояния ему. Это старая история: латы против стрел и копий, броня корабля против бронебойных снарядов. Этому вековому противостоянию, кажется, не будет конца, но, заглядывая в будущее, мы видим, насколько возросли ставки, насколько смертельна опасность, которую может спровоцировать случай. Уже появились противобаллистические ракеты (ПБР), хотя они пока и не установлены повсеместно. Станут ли системы ПБР абсолютно «непробиваемы»? Пока они могут лишь ограничить опасность ядерной атаки, но не предотвратить ее полностью. Причина этого в основном в огромных затратах на такую систему. Система ПБР, способная противостоять 100 баллистическим ракетам, может стоить намного больше, чем стоимость 100 баллистических ракет для сохранения статус-кво. Поэтому современная политика сдерживания строится на возможности ответного удара. Применение массированных систем остается единственным ответом, гарантирующим выживание. Что нас ожидает в будущем, неясно, но одно кажется бесспорным: если создать абсолютную систему ПБР, то последует создание систем анти-ПБР. Процесс нескончаем до тех пор, пока мир не станет раем для сумасшедших.

Как все это повлияет на артиллерию? Сможет ли она сохраниться в своем настоящем виде? Сегодня артиллерийское орудие с трудом сохраняет свои позиции. Многие из функций артиллерии перешли к другим видам вооружений. Она представляется изношенным активом на военной сцене.

Однажды мы проснемся и обнаружим, что пушки списаны в утиль, как когда-то их предшественники метательные машины, и выражение «последний довод королей» (Ultima ratio regum) прозвучит как «последний довод толпы» (Ultima ratio populorum). В Британии конная артиллерия (кроме Королевского полка) распущена, береговая артиллерия исчезла, как и тяжелая полевая, а зенитная артиллерия лишь тень былого. Мало что осталось от арсенала артиллерии, кроме разве что полевых орудий, дни которых тоже, вероятно, сочтены. Когда орудия присоединятся к сонму призраков оружия наших предков, с их уходом уйдут и остатки церемониалов и рыцарства, которые так долго создавали атмосферу респектабельности вокруг артиллериста и его мастерства. Это печально, но развитие науки и технологий не остановить, а они требуют жертв. Когда придут эти времена, нам всем придется расплачиваться, и не столько деньгами, сколько потерей романтики.

Приложение. Правила идентификации старых орудий

1. Точно установите материал, из которого орудие изготовлено.

2. Измерьте калибр и, по возможности, длину окружности орудия в дюймах. Также измерьте его длину в футах, внешнюю и внутреннюю.

3. Внимательно посмотрите, не указан ли вес орудия в надписях на нем. Если нет, его без труда можно вычислить.

4. Посмотрите, не указана ли дата отливки и имя мастера в надписях на орудии.

5. Если орудие изготовлено из бронзы, установите, кому принадлежат геральдические знаки. Это должно помочь определить страну происхождения.

6. Если орудие изготовлено из чугуна, поищите инициалы мастера, или торговую марку, или иные знаки отличия на нем.

Одно необходимо помнить всегда: где бы ни было изготовлено орудие, в нем всегда имеются определенные соотношения между калибром, длиной и весом ядра, которые если и отличаются, то очень ненамного. Вес орудия и вес его ядра могут быть рассчитаны по простой формуле.

Вот данные, требуемые для таких расчетов:

1 галлон воды весит 10 фунтов.

1 кубический фут воды весит 62,5 фунта.

1 кубический фут воды содержит 6,25 галлона.

1 кубический дюйм гранита весит порядка 1,33 унции.

1 кубический фут гранита весит 144 фунта.

1 кубический дюйм железа весит порядка 4 унций.

1 кубический фут железа весит 450 фунтов.

1 кубический дюйм бронзы весит порядка 4,7 унции.

1 кубический фут бронзы весит 520 фунтов.

1 унция (тройская) = 480 гран = 31,1 грамма.

1 унция (эвердьюпойс) = 437,5 грана = 28,3 грамма.

1 гран = 0,0648 грамма.

1 дюйм = 2,54 см.

10 см = 4 дюйма (приблизительно).

π = 22/7, или 3,1416.

Объем цилиндра равен πr^2l, где r – радиус, а l – его длина. Объем цилиндра можно представить и другой формулой: cdl/4, где с — длина окружности цилиндра, а d – его диаметр.

Объем сферы (например, шара или ядра) = πd^3/6, где d – диаметр сферы.

Плотности некоторых материалов:

Сравнительные веса ядер:

Камень – 1. Железо – 2,9. Бронза – 3. Свинец – 4.

В следующей таблице приводятся диаметры и соответствующие веса ядер.

Для наших целей большинство орудий можно рассматривать как цилиндры, но поскольку они полые (камора и ствол), то весить они будут меньше, чем если бы они были сплошными из металла, за вычетом объема каморы и ствола. Сделав соответствующие допуски на соотношение диаметров каморы и ствола, можно рассчитать приблизительный вес пушки в фунтах:

3(D^2L–5/6d^2l), если пушка сделана из бронзы, 2,5(D^2L–5/6d^2l), если пушка сделана из железа, – где D – средний внешний диаметр пушки в дюймах, d – калибр в дюймах, L – полная длина пушки в футах, l – внутренняя длина в футах. Это, конечно, неточная формула, но достаточная для наших целей.

Таблица артиллерийских орудий – их вес, длина, калибр, вес ядра и т. д. XVI–XVII века

Помимо пушек, представленных в этой таблице, есть еще много старых типов пушек, описанных в этой книге; их вес может отличаться от данных, приводимых другими авторами. Однако приведенные здесь цифры достаточно представительны.

До 1540 года миньон назывался серпентина.

В большинстве случаев зазор между снарядом и стенками ствола пушек составлял 0,25 дюйма, то есть диаметр ядра был на четверть дюйма меньше калибра.

XVIII век и первая половина XIX века

БРОНЗА

ЧУГУН

Подписи к фотографиям

1. Роджер Бэкон

2. Бертольд Шварц

3. Изображение пушки в манускрипте Вальтера де Миллеме (Walter de Millemete), 1326 г.

4. Ствол с зарядной камерой (камора) раннего типа бомбарды на деревянной постели (люльке). По описанию Редусио.

5. Две казнозарядные пушки, датированные концом XIV в. Музей артиллерии, Париж.

6. Feldschlange (фелдшланге), участвовавшая в бою при Грансоне в 1476 г.; сейчас находится в музее Ховевилл (Hauveville)

7. Пушки на Гернси (Guernsey), отлитые Томасом Оуэном (Thomas Owen) в 1550 г. Подарены компании «Хонорбл артиллери» (Honourable Artillery Company), Массачусетс, в 1921 г.

8 и 9. Модели немецких полевых орудий XVI в.

10. Четырехколесный лафет на пять орудий. Датировано 1470–1480 гг. (немецкая рукопись 599, Мюнхен)

11. Двухколесный лафет с одним орудием (немецкая рукопись 599, Мюнхен)

12. Кулеврина (couleuvrine), XV в., в Порте-де-Хал, Брюссель.

13. Мортира бодиам, начало XV в. Найдена в замке Бодиам (Bodiam), Суссекс

14. Мортира кохорн (Coehorn) (4,4 дюйма)

15. Мортира маллет (Mallet) (36 дюймов)

16. Снаряд для зацепления на палубе и поджога парусных кораблей

17. Прутковый (гантельный) снаряд

18. Сцепленный снаряд

19. Крупная картечь Каффина

20. Крупная картечь Квилтеда

21. Картечь мелкая, 2-я пол. XIX в.

22. Шрапнельный снаряд, 2-я пол. XIX в.

23. Сегментный снаряд, середина XIX в.

24—30. Различные экспериментальные снаряды, ок. 1855–1857 гг. (Ванделер, Томас Линалл, Секомбе, Бриттен, Уитуорт, Биддл и т. д.)

ГИГАНТИЗМ В АРТИЛЛЕРИИ (фото 31–35):

31. «Карманный пистолет» королевы Елизаветы, Дувр, Кент (воспроизводятся с разрешения министерства общественного строительства и работ Великобритании)

32. «Монс Мег» (Mons Meg), Эдинбургский замок (воспроизводятся с разрешения министерства общественного строительства и работ Великобритании)

33. Царь-пушка в Москве (калибр 890 мм, вес ок. 40 т)

34. «Дулле Грите», большая бомбарда из Гента

35. «Большая Берта» (автор ошибочно называет так пушку «Колоссаль». – Ред.). Сверхдальнобойное (до 130 км) орудие, обстреливавшее Париж во время Первой мировой войны (в 1918 г.)

36. Казнозарядное 60-фунтовое орудие

37. Современная тяжелая полевая пушка

38. Скорострельная 3,7-дюймовая гаубица с хоботом с раздвижными станинами

Примечания

1

Эразм Роттердамский (Erasmus Roterodamus), Дезидерий (1469–1536) – писатель, богослов, библеист, филолог, гуманист эпохи Возрождения. – Пер.

2

Образ действия (лат.).

3

Имеется в виду гражданская война в Англии 1642–1651 гг. – Ред.

4

В 1944 и особенно в 1945 гг. – Ред.

5

Требюше, или требучет, – метательная стенобитная машина. – Пер.

6

Иначе фрондибол (фрондибола). Известны (по описаниям) с V в. до н. э. в Китае и с V–VI вв. в Европе (достоверные сведения). Широко распространились позже благодаря простоте конструкции, когда античные технические наработки пришли в упадок из-за общего примитивизма и деградации Темных веков (раннее Средневековье). – Ред.

7

Арбалет, называвшийся гастрафетом, появился в Древней Греции в V в. до н. э. и, независимо, был изобретен в Китае во II (или IV) в. до н. э. Затем был период частичного забвения арбалета, и вновь он начал широко применяться в Римской империи периода упадка (III–V вв.). – Ред.

8

Вегеций Флавий Ренат – римский военный историк и теоретик конца IV – начала V в., автор историко-теоретического труда «О военном деле» в 4 книгах (118 глав).

9

Т. н. Крестовый поход 1202–1204 гг., в ходе которого горе-крестоносцы на деньги и по наущению Венеции сначала захватили христианский город Задар, а затем осадили, взяли штурмом и варварски разгромили Константинополь, столицу Восточной Римской империи (которую западные, а за ними и другие историки назвали Византийской, хотя она так никогда не называлась, просто Константинополь был построен в IV в. на месте греческого Византия). В ходе погрома было уничтожено огромное количество бесценных рукописей и другого культурного наследия, сохранявшегося в Константинополе после падения и разгрома Западной Римской империи западными варварами в V в. – Ред.

10

Гораздо больше карфагеняне сдали сами в 149 г. до н. э., пытаясь спасти свой город от разгрома римской армией, – римлянам передали 2 тыс. катапульт и свыше 200 тыс. комплектов оружия. Однако это не помогло, римляне решили разрушить город, бои за который велись до 146 г. до н. э. – Ред.

11

В ходе войн XVI в. блестяще показала себя и часто играла решающую роль мощная французская, сильная испанская и могучая русская артиллерия (последняя – при взятии Казани в 1552 г., в ходе Ливонской войны, где под ее огнем пали десятки замков и крепостей, а в ходе героической обороны Пскова – в 1581 г. мощные русские пушки «барс» и «трескотуха», стрелявшие более чем на 1 км, могли сносить огнем целые крепостные башни, когда их захватил враг, срывали штурмы, вынуждая войска Батория отходить из зоны обстрела). – Ред.

12

Таких весьма примитивных ручных бомбард с фитильным замком (а вначале и без него, просто с фитилем) было много уже в XIV в. – Ред.

13

Privy wardrobe – королевский гардероб включал не только одежды, но и корону, драгоценности, доспехи и другое вооружение, и не только ручное, но и, как следует из текста, осадные машины, пушки и их обеспечение.

14

Русские пушкари под Венденом в 1578 г., сражавшиеся до последнего и изрубленные на своих пушках, были другими. – Ред.

15

Уже в XVI в. массированный и согласованный огонь артиллерии решал судьбу важнейших сражений и осад. А в XVII в. точность стрельбы опытных пушкарей была такова, что, например, 26 июля 1675 г. выехавший на рекогносцировку великий французский полководец Тюренн был убит ядром в результате единственного пушечного выстрела со стороны имперцев под предводительством Монтекукколи. – Ред.

16

Роль артиллерии оценили гораздо раньше и Ян Жижка, и Иван IV Грозный, и короли Франции, начиная с конца XIV в. (а в XV в. их артиллерия громила англичан с их «очень длинными» луками, отчего Столетняя война закончилась для Англии прискорбно). Густав II Адольф после неудачи в 1615 г. в ходе осады Пскова (как и в 1581 г. отразившего все штурмы врага), реорганизовал всю шведскую армию, в том числе артиллерию, сделав последнюю более подвижной и скорострельной. – Ред.

17

Такие пушки, оказавшиеся непрочными, Густав II Адольф заменил чугунными пушками того же калибра весом 310 кг. – Ред.

18

При Мальплаке, где союзники (Мальборо и Евгений Савойский) имели 117 тыс. человек против 90 тыс. у французов (маршал Виллар), Мальборо тупо бросал под огонь артиллерии и ружей правого фланга французов пехоту и конницу, неся огромные потери. Только угроза левому флангу Виллара со стороны Евгения Савойского заставила французов, потерявших 14 тыс. человек убитыми и ранеными, организованно отступить. Союзники потеряли 25–30 тыс. (то есть вдвое больше) и объявили о своей победе. – Ред.

19

От фр. couleuvrin – змееподобный, во Франции XIV–XVI вв. ручное огнестрельное оружие раннего типа. – Пер.

20

Первые достоверные упоминания о применении артиллерийских орудий (бомбард) в Европе следующие. В 1118 г. мавры использовали их при осаде Сарагосы, в 1280 г. – против Кордовы. В XIV в. от арабов новое оружие заимствовали испанцы, в 1326 г. оно появилось в Италии, в 1338 г. во Франции, в 1348 г. – в Англии.

В Северном Китае артиллерийские орудия абсолютно достоверно использовались при обороне от монголов в 1232 г. столицы существовавшей здесь в 1126–1234 гг. чжурчжэньской империи Цзинь города Кайфын. – Ред.

21

Камора – зарядная камера орудия. – Пер.

22

Cwt – hundredweight, центнер: в Великобритании – 50,8 кг, в США – 45,36 кг, международный – 50 кг.

23

К концу XIV в. во Франции появились бомбарды, заряжавшиеся с дула, весом до 14 500 кг и бросавшие ядра весом в 410 кг. Французская артиллерия в конце концов переломила ход Столетней войны, и англичанам с их длинными луками пришлось капитулировать. – Ред.

24

Первые маленькие бомбарды в Англии появились позже. – Ред.

25

Оба названия, latone и roleres, орудий, отметим, французские. – Ред.

26

Креси – местечко в Северной Франции, где во время Столетней войны в 1346 г. Эдуард III в оборонительном бою нанес поражение атаковавшим по грязи французам. – Пер.

27

В Испании орудия применялись еще в XII–XIII вв., а французами в 1338 г. В данном случае автор называет «полевой артиллерией» недоказанное применение англичанами маленьких бомбард с холма, где засел Эдуард III со своим войском в ожидании атак французов. Если и были эти бомбарды, то применялись, как из крепости. – Ред.

28

Всего во время эпидемии чумы в Европе в 1346–1351 гг. погибло в разных странах от четверти до половины населения, всего до 25 млн человек. – Ред.

29

Маловероятно. Генуэзские арбалетчики проиграли в ходе взаимного обстрела английским лучникам, стрелявшим сверху, тем более что из-за дождя отсырели тетивы генуэзцев. – Ред.

30

Ичетор (escheator) – чиновник, отвечающий за передачу в казну выморочного или конфискованного имущества. – Пер.

31

Все гладкие длинные орудия, а также частью нарезные пушки, заряжаемые с дула, на конце казенной части имели прилив, называемый винградом. Он служил для облегчения вспомогательных действий с орудием, как, например: при перевозке, при наложении орудия на лафет и т. п., к винграду прикреплялся канат или крюк.

32

Констебль в Англии и Шотландии в Средние века – один из высших придворных чинов, комендант крепости, замка или дворца. – Пер.

33

Француз. – Ред.

34

Возможности Англии (экономика и население) были в несколько раз меньше, чем, например, Испании и Франции. Поэтому Англии приходилось до поры до времени ждать своего часа, наблюдая, как могучие континентальные державы крушат друг друга в одной войне за другой. – Ред.

35

В это время Франция оказалась в сложном положении, так как начала новую войну (1527–1529) со Священной Римской империей и Испанией. Английский король хотел из принадлежавшего тогда Англии города Кале (в 1558 г. французы англичан отсюда изгнали) прихватить находившийся рядом город Булонь, но вовремя передумал, найдя подходящее оправдание. – Ред.

36

Ласт – мера вместимости или веса, различная для разного товара, например: для зерна = 80 бушелям = 29,08 гл, для шерсти = 12 мешкам = 1981,3 кг. – Пер.

37

Особенно в количестве жен, что и привело к разрыву с папским престолом и образованию специфической англиканской церкви во главе с монархом, которому теперь ничто не мешало. – Ред.

38

Поскольку возможные противники на континенте, Франция и Испания, имели намного более мощные сухопутные силы. – Ред.

39

По другим данным, в 1774 г. – Ред.

40

В этом же 1338 г. французы применяли бомбарды при осаде Пюи-Гийома. – Ред.

41

Французская артиллерия в XV и начале XVI в. бурно развивалась, занимая лидирующие позиции. В первой четверти XVI в. она стала самостоятельным родом войск.

42

Битва при Танненберге (Грюнвальде), где действительно использовались бомбарды, произошла 15 июля 1410 г. Орудия Тевтонскому ордену не помогли – его армия была разгромлена, великий магистр Ульрих фон Юнгинген пал в бою. – Ред.

43

Мавры в Испании использовали артиллерию еще в 1118 г. при Сарагосе, в 1280 г. против Кордовы.

44

Огнестрельное оружие на Руси применялось, как отмечают летописи, уже в последней четверти XIV в., оно называлось «пускичами», «пушками». В середине XV в. в Москве был построен Пушечный двор, где ковались, а впоследствии отливались пушки и пищали. Первые орудия были примитивны и представляли собой железные цельнокованые стволы, вкладывавшиеся в деревянные колоды. Заряд закаливался железным раскаленным прутом. Мастер, делавший орудие, был и артиллеристом. В 1408 г. при осаде Москвы Едигеем (ставленником Тимура в Золотой Орде) русские пушки, обстреливавшие подступы к Кремлю, заставляли татар держаться на значительном расстоянии. Уже в XV в. различали пушки (орудия навесного огня) весом до 280 кг и калибром около 60 мм, пищали весом до 50 кг и калибром 30–40 мм и тюфяки для стрельбы картечью (вес 57—113 кг, калибр 50–70 мм).

В XVI в. в Русском государстве была создана мощная артиллерия, не уступавшая артиллерии европейских стран. Это были гафуницы, стрелявшие картечью и ядрами (например, гафуница 1543 г. мастера Игнатия имела калибр 131 мм, длину 98 см, вес 110 кг). Это были орудия настильной стрельбы – пушки (так, пушка 1563 г. мастера Богдана имела калибр 91 мм, длину 2 м, вес 800 кг). Были казнозарядные орудия, опередившие свое время, закрывавшиеся клиновым затвором (пищаль «Три аспида» с длиной ствола 100 калибров). Русский мастер Андрей Чохов с 1568 по 1632 г. изготовил большое количество орудий калибром от 92 до 470 мм, длиной до 6 м, весом от 1,2 до 7,5 т. В 1585–1586 гг. он отлил Царь-пушку, которая находится в Кремле. Ее калибр 890 мм, длина ствола более 5 м, вес 40 т. Это картечница, задача которой одним выстрелом уничтожить массу воинов противника, устремившихся в пролом в стене. В дальнейшем рядом с этой пушкой в Кремле поместили ядра декоративного характера. В XVI в. русские мастера делали многоствольные орудия – «сороки», «органы» – прототипы орудий залпового огня. «Орган» имел четыре-пять рядов стволов на вращающемся барабане и давал последовательно четыре-пять залпов. Сохранилась «сорока» Ермака – 7 стволов калибром 18 мм на двухколесной тележке. В 1547 г. на Московском пушечном дворе были отлиты 16-пудовые «соколки», пригодные для полевого боя. Много делалось фальконетов – легких орудий малых калибров, стрелявших ядрами. По своему тактическому назначению русская артиллерия XVI в. делилась на «большой наряд» (крепостная и осадная артиллерия – крупного, до 250 мм, калибра) и «полковой наряд» (полевая артиллерия – легкие подвижные 6—8-фунтовые орудия калибра 90– 100 мм).

К концу XVI в. русская артиллерия насчитывала до 3500 орудий (включая крепостную). Крупнокалиберные орудия стреляли до 3 км, пушки малого калибра на 600 м, мортиры до 500 м, картечницы (тюфяки) до 200 м. – Ред.

45

В 1595 г. тульские оружейники, делавшие и доставлявшие в казну орудия (пищали), получили ряд привилегий. – Ред.

46

Тульские оружейные заводы использовали металл разных заводов. Заводы Тулы поставляют самое разное вооружение и сейчас – в Российскую армию и на экспорт. Но основным центром пушечного производства в XV–XVII вв. оставался Московский пушечный двор (в конце XVII в. в Москве был построен новый пушечный двор). Орудия отливались также в Пскове, Новгороде, Устюге, Вологде, Тобольске и других городах. В 1678 г. в 150 русских городах и пригородах насчитывалось 3575 орудий. Русское войско в Смоленском походе 1632–1633 гг. на 32 500 человек имело 158 орудий, из них 151 пищаль и 7 мортир. К концу века походное войско обычно располагало 300–350 орудиями.

47

Массовое производство артиллерийских орудий при Петре I в России осуществлялось в Москве, на Олонецких заводах, на Урале и др. – Ред.

48

Мощным артиллерийским заводом был Александровский (совр. Петрозаводск в Карелии). Работал с 1774 г. Только за 12 лет перед войной 1812 г. произвел 5701 орудие. Работали орудийные заводы в Брянске, Луганске, Липецке, на Урале Каменский, Екатеринбургский, Златоустовский… А до Екатерины, при правлении Елизаветы в 1757–1759 гг. под руководством генерала П. Шувалова артиллерийские офицеры И. Мартынов, И. Меллер, М. Рожнов разработали несколько образцов (3-, 8-, 12-фунтовых, 1/2-, 1– и 2-пудовых калибров) гладкоствольных гаубиц для стрельбы настильным и навесным огнем, называемых «единорогами». Они имели ствол длиной от 7,5 до 12,5 калибров с конической зарядной каморой, значительно ускорявшей заряжение, обеспечивавшей лучшую обтюрацию газов при выстреле и меньшее рассеивание снарядов. Наличие у единорогов облегченных лафетов способствовало их маневренности. Вели огонь и разрывными снарядами. Применение зарядов в картузах (холщовых мешочках) и прицелов в виде диоптра позволяло добиться большой скорострельности (3–4 выстрела в минуту). Состояли на вооружении русской артиллерии свыше 100 лет, сильно повлияв и на артиллерию Запада. – Ред.

49

В Ижевске производили (и производят) ружья и холодное оружие, позже винтовки, автоматы, пулеметы… – Ред.

50

Автор некомпетентен в истории русской артиллерии. В конце XIX – начале XX в. русская артиллерия ни в чем не уступала артиллерии ведущих держав мира. Вопрос был в ее количестве. Артиллерийские же системы, начиная с 76-мм полевой скорострельной пушки образца 1902 г., 122-мм полевой скорострельной гаубицы образца 1910 г. и кончая морскими 305-мм орудиями и тяжелыми орудиями ТАОН (тяжелая артиллерия особого назначения), были великолепны. После 1917 г. до 1930-х гг. был провал (как и во всем). С 1930-х в ходе безжалостной, но необходимой сталинской модернизации страны артиллерия, как и другие рода войск, бурно развивалась, что позволило подготовиться к неизбежной войне на уничтожение с гитлеровской Германией и выиграть эту войну. Всестороннее развитие артиллерии продолжалось в СССР и в послевоенное время, несмотря на приоритет ракетных войск. – Ред.

51

Автор не совсем компетентен в этом вопросе. – Ред.

52

Желающие могут справиться по этой теме в различных источниках, относящих появление первых орудий на Востоке к XII–XIII вв. – Ред.

53

В ходе третьей «опиумной войны» против Китая (первую Англия вела в 1839–1842 гг., вторую совместно с Францией в 1856–1858 гг., третью в 1860 г. тоже совместно с Францией). Поводом для новой войны послужили ограничения правительства маньчжурского Китая на ввоз англичанами опия, что превращало миллионы китайцев в наркоманов и дегенератов. В дальнейшем англичане уже совместно с французами «развили успех», выколачивая из Китая гигантские контрибуции, а в 1860 г. разграбили столицу страны Пекин, разгромили и сожгли знаменитые летние дворцы императора, растащили сокровища и культурные ценности, убили, изнасиловали и ограбили сотни тысяч китайцев, в основном мирное население. А заодно Англия и Франция добились привилегий, низводящих Китай до положения полуколонии, создали здесь свои форпосты. – Ред.

54

В России заряжаемые с казенной части нарезные орудия были приняты на вооружение в 1867 г. – Ред.

55

Обтюрация – закупорка выброса газов из задней части пушки. – Пер.

56

И выше, в частности, скорость снаряда зенитных орудий часто более 1000 м/с. – Ред.

57

Мантелет – подвижный щит на колесах, используемый для защиты от обстрела при рытье траншеи. – Ред.

58

Табориты Яна Жижки и его наследников в Гуситских войнах использовали полевые и осадные орудия. К полевым орудиям относились короткоствольная «гауфница» (гаубица), стрелявшая каменными ядрами, и длинноствольная «тарасница» на деревянном лафете, стрелявшая каменными и железными ядрами. Одно полевое орудие приходилось на 5 возов. Главным осадным оружием были бомбарды калибром до 850 мм с дальностью стрельбы 200–500 м. Чехам удалось разгромить всех своих противников, которые вторглись на территорию Чехии с целью подавить движение гуситов (особенно его радикальное течение – таборитов). После этого табориты сами начали совершать дальние походы, и были непобедимы, громя немцев и венгров. В 1434 г. умеренное течение гуситов, гашники, объединившись с феодало-католиками, сумели, имея тройное превосходство в силах, хитростью разгромить таборитов, выманив их из «вагенбурга», передвижной крепости из сцепленных возов. – Ред.

59

Перевозчики. Gun carriage (англ.) – лафет. – Пер.

60

На континенте артиллерия применялась на порядок более искусно, нежели в ходе довольно простецких боестолкновений Кромвеля и его противников. – Ред.

61

Так в Англии называют сражение при Гохштедте (Хехштетте) в Баварии. – Ред.

62

При Мальплаке, например, в 1709 г. у союзников, включая Мальборо, на 117 тыс. войск было 100 орудий, у французов (90 тыс. человек) 80 орудий. У Петра I под Полтавой в том же 1709 г. в битве участвовало 42 тыс. человек и 72 орудия. – Ред.

63

Конная артиллерия впервые появилась в России на полстолетия раньше. В 1701 г. драгунские пушки и мортиры перевозились «на седлах мортирных». Прислуга полковых пушек была посажена на лошадей. А Фридрих II ввел конную артиллерию только в 1759 г. Причем прусский король признавал, что это военное нововведение заимствовано им у русских. – Ред.

64

Это образцово осуществляли и русские войска. В 1759 г. при Кунерсдорфе русскими войсками (41 тыс.) при поддержке 18 тыс. австрийцев и 248 орудий Фридрих II, имевший 48 тыс. и 200 орудий, был полностью разгромлен, потеряв около 19 тыс. убитыми и ранеными и 172 орудия. Русские потеряли 13 тыс., австрийцы более 2 тыс. – Ред.

65

Передовые позиции в сухопутной артиллерии занимали, как правило, вплоть до XX в., другие страны. – Ред.

66

Также Франция, а насчет России автор ошибается – была только 107-мм пушка образца 1940 г., но в большом количестве не выпускалась. – Ред.

67

Первый в мире миномет был создан в русской армии в сент. – окт. 1904 г. помощником начальника артиллерии Порт-Артура по технической части Л. Н. Гобято (1875 – 19.5 (1.6) 1915, Перемышль, погиб в ходе обороны крепости от перешедших в наступление австро-венгров и немцев, ему посмертно присвоено звание генерал-лейтенанта артиллерии). Для первых минометов Гобято использовал стволы 47-мм морских орудий, установленных на колесных лафетах, и надкалиберные мины со стабилизатором, весом 11,5 кг. Огонь велся на 50—400 м, углы возвышения ствола от 45 до 65°. Опыт применения русскими минометов был заимствован армиями других стран, где началась разработка минометов различного калибра. – Ред.

68

Ихневмон, или египетский мангуст, то же, что фараонова мышь – длиннохвостое хищное млекопитающее. – Пер.

69

Все это англичанам в 1942 г. в Сингапуре не помогло. В ночь на 9 февраля японцы (30 тыс.) форсировали Джохорский пролив и начали штурм крепости Сингапур, обороняемой 70-тысячным британским гарнизоном, имевшим в изобилии боеприпасы, продовольствие, не говоря уже о всех видах оружия. 15 февраля японцы полностью овладели крепостью, гарнизон которой, включая группу английских генералов во главе с Персивалем, капитулировал. Всего в Малайской операции 8 декабря 1941 г. – 15 февраля 1942 г. японцы потеряли 10 тыс. человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести из 70 тыс. человек выделенных для этого сухопутных войск, а также 600 самолетов, 9 крейсеров, 16 эсминцев, 16 подводных лодок и большое количество транспортных судов. Англичане из 145 тыс. (100 тыс. первоначально, 45 тыс. – переброшенные подкрепления) потеряли 140 тыс. убитыми, ранеными и пленными, а также 400 самолетов. Японцы потопили британские линкор «Принс оф Уэльс» и линейный крейсер «Рипалс». Напрашивается сравнение с героической обороной в похожих условиях русскими Порт-Артура с 27 янв. (9 фев.) 1904 г. по 20 дек. 1904 г. (2 янв. 1905), в ходе которой японцы при большом численном и техническом превосходстве потеряли 110 тыс. убитыми и ранеными, а русский гарнизон капитулировал, только исчерпав практически все ресурсы и возможности. – Ред.

70

Впервые динамит был разработан в 1864 г. русским военным инженером В. Ф. Петрушевским. – Ред.

71

Georges Ernest Jean Marie Boulanger, 1837, Ренн – 30 сентября 1891, Брюссель – французский генерал, политический деятель и вождь реваншистско-антиреспубликанского движения, известного как буланжизм. – Пер.

72

Менделеев Д. И. (1834–1907) – русский ученый-энциклопедист, общественный деятель и педагог. В 1869 г. открыл один из основных законов естествознания – закон периодической зависимости свойств химических элементов от их атомных масс, руководствуясь которым составил Периодическую систему химических элементов («таблицу Менделеева», знакомую каждому человеку). – Ред.

73

Промышленное производство «пироколлодия» Менделеев организовал в 1892 г. Этот тип пороха по своей универсальности и приспособляемости мог использоваться для всех видов стрелкового оружия и артиллерийских систем армии и флота того времени. – Ред.

74

Шаллун – легкая камвольная саржа. – Пер.

75

С XVI в. – сначала появился колесцово-кремневый замок, а в конце XVI в. ударно-кремневый замок. В начале XVII в. последний получил широкое распространение. – Ред.

76

В немецко-русском словаре это скорее «скорлупа, оболочка, чаша». – Пер.

77

Подданный вассала (фр.). – Пер.

78

В России стальная броня появилась в 1850-х гг. – изготавливалась на заводах Урала. В 1854–1855 гг. горный инженер П. М. Обухов создал броневую сталь, качественно превосходившую все сорта стали своего времени. А в 1859 г. мастер-самородок из Златоуста В. С. Пятов впервые в мире разработал и предложил способ изготовления броневых плит прокаткой. Прокатные стальные плиты имели снарядостойкость на 30 % выше снарядостойкости броневых плит, сваренных из отдельных полос пудлингового железа. Кроме того, Пятов изобрел цементацию брони, упрочняющую ее, – в 1859 г., на 25–30 лет раньше Круппа и Гарвея. – Ред.

79

Кумулятивные снаряды постоянно совершенствуются. Появились, например, кумулятивные боеприпасы «тандем» с последовательно расположенными зарядами, способные пробивать разнесенную и так называемую «активную» броню. – Ред.

80

Как ручные противотанковые гранаты, так и кумулятивные гранаты, выстреливаемые из ручных противотанковых гранатометов. – Ред.

81

Имеется в виду т. н. Великая осада 1779–1783 гг., когда испанцы пытались вернуть захваченный в 1704 г. англичанами Гибралтар. – Ред.

82

Во всех источниках – в 1803 г. – Ред.

83

Механические часы были известны довольно давно, первые упоминания от якобы 578 г. (Византийская империя) до IX–X вв. Однако точностью они не отличались. В 1640 г. Галилей предложил конструкцию маятниковых часов. Изобретателем же современных механических часов является Гюйгенс. В 1657 г. он предложил маятник в качестве регулятора часового механизма. В усовершенствованных им в 1673 г. часах был применен маятник с горизонтальным шпинделем, что довело точность часов до сбоя всего 5—10 секунд в сутки. В 1675 г. Гюйгенс предложил в качестве регулятора систему баланс – спираль, что позволило создать точные переносные часы, удовлетворяющие требованиям мореходства (и не только). – Ред.

84

Примерно на 0,6° на каждые 100 м подъема, однако картина обычно осложнена ледниками, особенностями рельефа и др. – Ред.

85

Blind – слепой (англ.), в артиллерии – «невзорвавшийся снаряд». – Пер.

86

Direct action (англ.) – прямое действие. – Пер.

87

Между 292 и 280. – Ред.

88

По другой версии – после снятия годовой осады города «народ Родоса решил продать брошенные осадные орудия и построить статую почитаемого ими бога Солнца Гелиоса, чтобы отблагодарить его за заступничество» (Википедия). – Пер.

89

Александрию арабы захватили только в 642 г., о. Родос в 672 г., а обломки статуи продали в 977 г. – Ред.

90

В конце ХХ – начале XXI в. стали строить крупные лайнеры еще большего размера. Так, «Коста Конкордия», разбившаяся в 2012 г. у берегов Италии из-за разгильдяйства и бравады капитана, имела водоизмещение 114 500 т. – Ред.

91

Который 15 февраля 1942 г. после всего недели боев британцы позорно сдали более чем вдвое уступавшим в численности и многократно в вооружении японцам. – Ред.

92

Во всех серьезных источниках Урбан венгр. – Ред.

93

Галата – предместье Константинополя. С XIV в. стала колонией (до 1453 г.) генуэзцев, получивших самоуправление. – Ред.

94

Система мер и весов, используемая в Великобритании и США. – Пер.

95

Имеется в виду героическая оборона русскими войсками и флотом Севастополя 13 (25) сентября 1854 – 27 августа (8 сентября) 1855 г. против осаждавших и штурмовавших его земляные, срочно построенные укрепления французов и англичан, поддерживаемых мощными флотом (при участии стоявших на подхвате турок и сардинцев). В ходе осады враг 6 раз устраивал массированные бомбардировки русских позиций и города. Только 27 августа (8 сентября) 1855 г. после падения своей ключевой позиции, Малахова кургана, русские войска оставили южную сторону Севастополя, переправившись на северную сторону по наплавному мосту в течение ночи. – Ред.

96

Муж королевы Виктории принц Альберт (р. 1819, с 1840 г. – супруг королевы, ум. 1861). – Ред.

97

Первое орудие было названо «Дора» в честь жены главного конструктора. Второе орудие «Толстый Густав» – в честь директора фирмы Густава фон Болена. Третье орудие калибром 520 мм, зато длиной 48 м, «Длинный Густав», не достроили. – Ред.

98

807 мм. – Ред.

99

31,5. – Ред.

100

1350 т. – Ред.

101

4,8 т – фугасный снаряд, 7,1 т – бетонобойный. – Ред.

102

250 человек для подготовки орудия и 2500 дополнительного персонала, 2 батальона ПВО. Непосредственное обслуживание – ок. 500 человек под командованием полковника. – Ред.

103

С XVI в. орден всадников госпиталя Св. Иоанна Иерусалимского называется также Мальтийским орденом. – Ред.

104

В 1522 г. после трех месяцев осады турецкий султан Сулейман Кануни изгнал иоаннитов с Родоса, проявив милость (оставил в живых, помог с эвакуацией). – Ред.

105

Очевидно, белорус. – Ред.

106

Типу Султан при обороне от англичан Серингапатама использовал ракеты массой от 3 до 6 кг с железной гильзой и бамбуковой палкой-стабилизатором.

107

В основном над индусами, китайцами и другими тогда слаборазвитыми народами. – Ред.

108

Отсюда Наполеон в 1805 г. планировал высадку в Англии, чтобы раздавить ее своей мощной сухопутной армией, однако ему пришлось менять планы и бросить в 1805 г. свою армию против Австрийской империи и шедших на помощь австрийцам русских войск. Та война закончилась победой французов при Аустерлице 2 декабря 1805 г. Характерно, что англичане планировали напасть на Булонь, когда Наполеона здесь уже не было – он отправился на восток в конце августа и за 28 дней, 24 сентября, достиг верховьев Рейна, пройдя 600 км. Так англичане действовали всегда. – Ред.

109

Когда армия Наполеона сражалась в Пруссии. – Ред.

110

Упомянем о русских ракетах. Уже в начале XVIII в. в русской армии состояли на вооружении сигнальные ракеты. В 1814–1817 гг. И. Картмазов и А. Д. Засядко разработали 2–2,5– и 4-дюймовые фугасные и зажигательные ракеты с дальностью полета 1,5–3 км. Продолжая работать над совершенствованием ракетного оружия, Засядко создал также 6-зарядные ракетные станки, позволявшие вести залповый огонь. В 1826–1828 гг. ракеты на дымном порохе с 1– и 6-зарядными пусковыми станками были приняты на вооружение и успешно использовались в Русско-турецкой войне 1828–1829 гг. В 1834–1836 гг. русский генерал К. А. Шильдер разработал проект подводной лодки и специального парома, вооруженных ракетами, а русский изобретатель А. И. Шпаковский – проект реактивной торпеды. В 1850—1860-х гг. большой вклад в развитие ракетного оружия внес генерал К. И. Константинов (р. 1817 или 1819 – ум. 12 (24).01.1871). Его боевые ракеты успешно применялись при обороне Севастополя в 1854–1855 гг. и в Русско-турецкой войне 1877–1878 гг. Константинов разработал также основы экспериментальной ракетодинамики и стендовых испытаний, определил место боевых ракет в системе артиллерийского огня, обосновал оргструктуру ракетных частей и первым высказал мысль о необходимости создания самостоятельных ракетных войск. Боевые ракеты К. И. Константинова 2-, 2,5– и 9-дюймовые, имели дальность полета 4–5 км. – Ред.

111

Автор не упомянул о ракетах «воздух – земля». – Ред.

112

«Капрал», «Сержант», «Честный Джон», «Бладхаунд», «Тандербёрд», «Ника» – названия различных образцов ракетной техники. – Ред.

Комментарии

1

Список государственных документов, относящихся к Шотландии.

2

2 Пар., 26: 15.

3

Иезекииль, 28: 8, 9.

4

Ок. I в. н. э. Изобрел множество механизмов.

5

Инженер и механик, ок. II–I вв. до н. э.

6

(a) Афиней из Навкратиса (Naukratios), Египет, III–II вв. до н. э.

(b) Битон, ок. 250 до н. э.

(c) Аполлодор из Дамаска (? – ок. 125 н. э.). Архитектор и инженер. Современник императоров Адриана и Траяна.

(d) Диодор Сицилийский. Историк. Ок. 90–21 до н. э.

(e) Прокопий, византийский историк, родом из Кесарии, Палестина, между 490 и 507 – после 562 н. э.

(f) Полибий, историк, родом из Мегалополя в Аркадии, ок. 200 – ок. 120 до н. э.

(g) Иосиф Флавий, еврейский историк на римской службе (сдался римлянам во время Иудейской войны и стал на них работать), р. ок. 37 н. э., умер ок. 101 н. э.

7

Витрувий, архитектор и военный инженер 2-й половины I в. до н. э.

8

Римский историк (ок. 330 – ок. 400).

9

См. 6.

10

Тиран Сиракуз, р. 430 до н. э., ум. 367 до н. э.

11

382–336 до н. э., царь Македонии в 359–336 до н. э.

12

Р. 356, царь Македонии.

13

Французский историк, 1625–1705.

14

См. 6 (е).

15

Гай В. Археологический глоссарий Средних веков и Ренессанса. Париж, 1887.

16

Принцесса Анна Комнин, р. 1083, ум. ок. 1148. Автор «Алексиады» в 15 книгах.

17

Король Западнофранкского королевства (Франции) Людовик IV (р. 920 или 921, правил в 936–954).

18

Король Западнофранкского королевства Лотарь (р. 941, 954–986).

19

Джон Бромптон, монах из Джерво (Jervaulx), аббат в 1437. Его хроники описывают события с 588 по 1198 г.

20

Гильом ле Бретон, епископ Турский. Французский летописец. Р. ок. 1170, ум. 1230.

21

Плутарх, около 66 н. э.

22

См. 7.

23

Жан Теофил Дезагюльер (1683–1744). Родился в Ла-Рошели (Франция). Сын пастора гугенотов. Учился в Церкви Христа (колледже) в Оксфорде, где и принял духовный сан. С 1710 г. читал лекции по оптике и механике. Опубликовал 14 работ.

24

См. 4.

25

От 90 до 180 футов (27,4—55 м).

26

Жан де Жуанвиль. Р. 1224. Сенешаль у графа Шампанского и короля Наварры Тибо IV Наваррского. Ум. 1317.

27

В XIII в. соусы изготовлялись отжимом сока дикой лесной яблони. Такие соусы изготовлялись в Англии и в последующие века.

28

Король Франции Людовик IX (р. 1214, король в 1226–1270).

29

Арабский историк, 1625–1705.

30

Roll T.G. I 1907.

31

Muratore Rerum Italicum Scriptoreo, T 18c 176 (цитируется в Proceedings R.A. Vol. V. P. 26).

32

Coran Rege, Hil. 50, Edward III.

33

Ancient Armour. Vol. II. P. 298.

34

Firearms in England in the 14th century / English Historical Review. Vol. XXVI. № 104. P. 684.

35

Джон Дерби, казначей города Берик-апон-Туид. До этого с 1 марта 1370 г. по 30 марта 1374 г. он был клерком при королевской артиллерии (Archaeologia. Vol. XXXII. P. 386–387).

36

«И вышеупомянутому Джону (см.6) рукой шерифа Нортам-берленда сделана опись: одна большая пушка с двумя голов ками на одном стволе, три малые пушки, называемые ручными (handgun: hand – рука, gun – пушка), одна бронзовая форма для отливки пуль».

37

Лорд-хранитель королевского гардероба с 9 мая 1382 г. по 16 января 1396 г. (C.P.R. 1381–1385. P. 114 and C.P.R. 1391–1396. P. 668).

38

Pat. 2 Henry V. P. 2 m. 2. 22nd September 1414.

39

A History of Greek Fire and Gunpowder. История греческого огня и пороха. P. 116.

40

Guttman O. Monumenta Pulveris Pyrii. 1906. Fig. 6.

41

Партингтон Дж. Р. История «греческого огня» и пороха. 1960. С. 96.

42

Этот витраж определенно был в Королевском арсенале в 1750 году и, как говорили, был работой позднего XVI века. Предполагается, что композиция была скопирована со старого гобелена. По слухам, он попал туда из лондонского Тауэра.

43

Партингтон Дж. Р. Указ. соч. С. 101.

44

Riley H.J. Memorials of London and London Life in the 13th, 14th and 15th Centuries (Хроника Лондона и Лондонской Жизни в XIII, XIV и XV веках). 1868. P. 205. 13 Edward III 1339. Letter Book F. Fly-leaf.

45

Латон, или латтен, – твердый желтый металл, весьма напоминающий латунь. В Notes and Queries, 3rd Series, Vol. XII имеется исчерпывающая статья по этому металлу.

46

Roll P. 27 Edward III, m. 34.

47

Roll P. 27 Edward III, m. 34.

48

C.C.R., 1343–1346. P. 340.

49

Зарегистрированные счета (Wardrobe and Household / Королевский гардероб и двор). № 3, m. 42.

50

Froissart’s Chronicles / Johnes’ Edition. 1849. Vol. I, cap. CXLIV. P. 185.

51

Journal R.A. Vol. LXXVII. № 4. P. 335.

52

Muratori. Rerum Italicarum Scriptores. Tom. II. Col. 516.

53

Rapin’s History of England. Написано на французском и переведено на английский Е. Тинделом. Лондон, 1732. 2nd Edition. Vol. I. Book X. P. 425.

54

Abrege Chronologieuse de I’histoire de France: Francois de Mezeray in 7 vol. Vol. III. P. 26, 27.

55

Cotton ms, Nero E II, part 2, fol. 397.

56

Harl. ms 782, fol. 63.

57

Archaeologia. Vol. XXXII. P. 386, 387.

58

Exchequer Accounts / Счета (King’s Remembrancer) 396/15. 6th November 1375.

59

Его имя показывает, что он предок экспертов по арбалетам.

60

Roger’s History of Agriculture and Prices. Vol. II. P. 559.

61

Devon’s Issue Rolls, Henry III – Henry VI. P. 226.

62

Exchequer Accounts, E 101, 400/22, 23.

63

Harl. ms № 433. P. 105.

64

C.P.R. Edward IV and V and Richard III 1476–1485. P. 405. Pat. Roll 1 Richard III, m. 25.

65

C.P.R. Henry VII. Vol. I. 1485–1494. P. 48. Pat. Roll 1 Henry VII Part 2, m. 9 (17).

66

Harl. ms 2264, 245.

67

C.P.R. Henry VII. Vol. I. 1485–1494. P. 8.

68

Марка стоила 13 шиллингов 4 пенса.

69

Ffoulkes. The Gunfounders of England. 1937. P. 101.

70

L & P, F & D Henry VIII. Vol. 16. № 380.

71

Holinshed. Vol. III. Part II. P. 960.

72

L & P, F & D Henry VIII. Vol. I. № 4633.

73

S.P.D. Eliz. I, Vol. CCXLII. № 64.

74

Manucy A. Artillery through the Ages. Washington, 1949. P. 43.

75

Этот документ впервые был опубликован М. Леоном Лакабате в его Bibliothéque de l’Ecole des Charles, 2me Série, tom. I. P. 51. (Proceedings of the RA Institution. Vol. IV. P. 291).

76

Lacabane M.L. De la poudre à canon et son introduction en France. Paris, 1845.

77

Proceedings of the RA. Institution. Vol. V. P. 8.

78

Prescott W.H. History of the Reign of Ferdinand and Isabella. London, 1849. Vol. II. P. 428.

79

Froissart’s Chronicles / Johnes’ Edition. 1849. Vol. I. P. 710.

80

Ordnance Journal Book, PRO/wo/47/31. P. 289.

81

Harl. ms 168. P. 173, 174.

82

PRO/wo/33/6. P. 811.

83

Muller J. A Treatise of Artillery. 2nd Edition. London, 1768. P. 73.

84

Диксон. Мемуары / Dickson Memoirs. Series A. P. 11.

85

S.P.D. Eliz. I, Vol. CCLV. No. 63.

86

Флит Дж. де. Отчеты / Account of John de Flete, clericus camere, 25th January 1333 to 31st July 1334. Exchequer Accounts kr 386/15.

87

Кук Дж. Записи хранителя королевского гардероба. Great Wardrobe Accounts of John Cook. Enrolled Accounts; Wardrobe and Household No. 3 m. 44d.

88

Кук Дж. Записи хранителя королевского гардероба. Great Wardrobe Accounts of John Cook. Enrolled Accounts; Wardrobe and Household No. 3 m. 46.

89

Кук Дж. Записи хранителя королевского гардероба. Great Wardrobe Accounts of John Cook. Enrolled Accounts; Wardrobe and Household No. 3 m. 44d and m. 45.

90

Кук Дж. Записи хранителя королевского гардероба. Great Wardrobe Accounts of John Cook. Enrolled Accounts; Wardrobe and Household No. 3 m. 42.

91

C.S.P. Foreign, Eliz. I.

92

Английские знаменитости / English Worthies. Vol. I. P. 338.

93

Постановления и Приказы Совета / PRO/WO/55/359. Warrants and Orders in Council.

94

Постановления и Приказы Совета / PRO/WO/55/359. Warrants and Orders in Council.

95

PRO/WO/55/360. Warrants and Orders in Council.

96

PRO/WO/55/360. Warrants and Orders in Council.

97

Инженерные записи / Engineer Papers. PRO/WO/55/764.

98

Распоряжения начальника главного управления вооружения и боевой техники и комитета / Warrants of M.G.O. and Board. PRO/ WO/55/470.

99

Манускрипт Ричарда Райта (Richard Wrighte) 1563, находящийся в распоряжении Лондонского общества антиквариата (Society of Antiquaries of London).

100

Вестник артиллерии / Ordnance Journal Book. PRO/WO/47/25. P. 299.

101

Археологический журнал / Archaeological Journal. Vol. X. P. 28.

102

Это римская ладонь, приблизительно 8 дюймов (20,3 см) длиной.

103

История рыцарей Мальты / History of the Knights of Malta. Vol. I. P. 373.

104

См. примеч. 16 к главе 5.

105

PRO/WO/55/1809.

106

PRO/WO/44/644.

107

Vol. LXXII. No. 3.

Content

Оливер Хогг
История артиллерии. Вооружение. Тактика. Крупнейшие сражения. Начало XIV века – начало XX

Предисловие

Введение

Глава 1. Военные машины (метательные орудия)

Глава 2. Артиллерия в целом

Глава 3. Артиллерийские орудия

Артиллерия в Англии в XIV веке

Артиллерия в Англии в XV веке

Артиллерия в Англии в XVI веке

Артиллерия в Англии в XVII веке

Артиллерия в Англии в XVIII веке

Французские пушки

Немецкие пушки

Испанские и Португальские пушки

Фламандские пушки

Итальянские пушки

Русские пушки

Голландские пушки

Артиллерия на Востоке

Глава 4. Лафеты и шасси

Глава 5. Боеприпасы

Метательные взрывчатые вещества

Гильзы

Средства воспламенения заряда

Снаряды

Пушечное ядро

Картечь дробная (фото 21)

Крупная картечь (фото 19, 20)

Фугасный артиллерийский снаряд

Зажигательные снаряды

Осветительные снаряды

Дымовые снаряды

Химические снаряды

Осколочные снаряды

Кольцевые снаряды

Шрапнель

Взрыватели

Взрыватель с таймером

Взрыватели ударного действия

Глава 6. Гигантизм в артиллерии

«Безумная Грета» (the dulle Griet)

Пушки Мон-Сен-Мишеля

«Монс Мег»

Турецкий «Голиаф»

Малик-и-Майдан

Царь-пушка

Дхул Дхане

Зуфр Букх (Zufr Bukh)

Мортира Маллет (mallet’s Mortar)

«Большая Берта» (Big Bertha)

«Швере Густав I» (Schwere Gustav I)

Глава 7. Что общего между геральдикой и артиллерией

Глава 8. Аксессуары артиллериста

Глава 9. Ракетная техника

Приложение. Правила идентификации старых орудий

Подписи к фотографиям

Примечания