Марина Серова

Автограф убийцы

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Глава 1

– Девушка, купите шарики. Вот этот красный, с зайчиком, прекрасно подойдет как для мальчика, так и для девочки! Что? Нет детей? Не беда, еще будут. Вот, возьмите тогда этот. Большое, горячее сердце. Подарите его своему бойфренду. Или вот, тоже чудесный шар. С изображением свадебных колец. Этот подойдет на тот случай, если ваш дружок слишком затянул с предложением. Ну, не проходите мимо, не пожалеете!

Зазывала старался изо всех сил. Он перегородил дорогу тележкой, увешанной разноцветными шариками, наполненными гелием. Их веселые головки пританцовывали в такт ласковому ветерку. Тележка норовила оставить своего хозяина и отправиться в самостоятельное путешествие, поэтому продавцу приходилось ногой удерживать строптивый транспорт. Торопливые прохожие все поголовно отказывали зазывале. Кто вежливо, а кто и не очень.

– Вы бы к другому входу перебазировались, – посоветовал сердобольный прохожий. – Тут много не заработаете. А у детской площадки контингент самый ваш.

– Я бы с радостью, только там раздачей невесомого счастья другие люди занимаются, – ответил продавец.

– Что ж вы зевали, когда места распределялись, а? Спать долго любите? – вступил в диалог второй прохожий.

– Поспать, друг мой, все любят, – нравоучительно произнес продавец, – в этом ничего зазорного нет. Но в моем случае пристрастие к чарам Морфея решительной роли не играет. Просто кое-кто кое с кем договорился, и, вуаля, ваш покорный слуга разжалован из ведущего клоуна в уличного зазывалу.

– Так вы клоун? – удивился первый прохожий.

– О, да! Король буффонады и гротеска. Сорок лет в Тарасовском цирке. Так купите шарик, или мне дальше идти?

– Извини, друг, – виновато пожав плечами, отказался прохожий. – Мне и подарить его некому.

– Я возьму! – крикнула я, вставая со скамейки и направляясь к тележке.

На ходу роясь в сумочке, я достала пятьсот рублей и попросила:

– Мне вот этот, с зайчиком. Потом этот зелененький, с цветочками. А еще желтый, в форме жирафа, – перечисляла я.

– Прекрасный выбор! – рассыпался в похвалах зазывала. – И цвет, и форма, и композиция.

– Вам тоже нравится? – обратилась я к прохожему.

– Пожалуй, – серьезно осмотрев получившийся букет, согласился прохожий.

– Значит, берем! – тряхнув головой, заявила я, протягивая продавцу купюру.

Король буффонады в недоумении переводил взгляд с купюры на меня и обратно. Я сделала то же самое. Не понимаю, что не так? Деньги не фальшивые, в этом я уверена. Может, у него сдачи с крупной купюры нет?

– Мелочь поискать? – предложила я.

– Что? Мелочь? Нет, столько мелочи у вас точно не будет, – поскучнел зазывала.

– Тогда берите все. Сдачи не надо, – решила я сделать широкий жест.

– Сдачи? Боюсь вас разочаровать, моя зеленоглазая принцесса, но до сдачи вам не хватает, по меньшей мере, еще одного такого же листочка.

Продавец указал на пятисотку, зажатую в моей руке. Я снова опустила глаза, разглядывая деньги. Еще такую же? Это что, шутка такая? За три шарика – тысячу рублей? Я решила проверить свою догадку.

– Сколько же я должна за это великолепие? – потрясла я шарами.

– Восемьсот девяносто рублей, – назвал сумму покупки клоун.

– Сколько? Вот эти три резиновых мешка на ниточке стоят восемьсот девяносто рублей? – пораженный еще больше, чем я, переспросил прохожий.

К тому времени он уже продолжил путь по своим делам, но, услышав сумму покупки, не выдержал, вернулся, и теперь мы вдвоем смотрели на зазывалу, требуя ответа.

– Так ведь принцесса самый дорогой шар выбрала, – начал оправдываться клоун. – Тут один жираф на семьсот рублей тянет. Он же фигурный. Вот видите, и копытца есть, и рожки.

У жирафа действительно имелись все признаки рогатого и парнокопытного животного. Видимо, это обстоятельство возвышало его над собратьями по тележке. Ну, что, мой пятнистый друг, видно, придется тебе остаться с хозяином. Слишком уж ты хорош оказался.

– Я возьму эти два, – объявила я продавцу. – На них ведь этих денег хватит?

– Еще останется, – разочарованно ответил клоун, выуживая из кармана сдачу.

Любопытный прохожий давно ушел, а клоун все рылся в карманах в поисках сдачи. Наконец терпение мое иссякло, и я спросила:

– Вы шары продавать собираетесь или будете продолжать изучать содержимое карманов?

– Может, без сдачи поищете? – виновато улыбаясь, попросил он. – Не успел наторговать. Да вам теперь всего сто девяносто рубликов набрать нужно.

– У вас что, совсем денег нет? – поразилась я.

– Нету. С девяти утра стою, а ни одного шара не продал, – объяснил клоун.

Я взглянула на часы. Стрелки приближались к двум. Да, хороша работенка. Я снова полезла в кошелек. Как назло, у меня были только крупные купюры. Приняв решение, я достала еще одну пятисотенную банкноту, добавила ее к той, что уже имелась, и протянула клоуну со словами:

– Вот, возьмите. Сдачи не надо.

Забрав у ошалевшего зазывалы выбранные шары, я быстро пошла по аллее парка.

– Постойте, девушка, да погодите же! – кричал мне вдогонку клоун.

Я не останавливалась.

– Возьмите хотя бы еще шаров! – надрывался зазывала.

– Оставьте себе. Дарю! – обернувшись на ходу, крикнула я.

– Спасибо! Большое спасибо! Будет помощь нужна, обращайтесь. Я тут каждый день стою, – горланил на весь парк продавец «невесомого счастья». – Запомните, меня Бим зовут.

Я помахала Биму рукой и свернула в боковую аллею. Эта аллея вела к центральным воротам, у которых я припарковала свой автомобиль. Мне предстояла встреча с новым клиентом. Появляться перед ним с таким «букетом» было как-то неуместно. Тем более что из телефонного разговора я поняла, что речь пойдет об убийстве. Представляю лицо клиента, когда он увидит перед собой частного детектива, увешанного разноцветными шарами. Да еще этот жираф в придачу! Убрав шары в салон, я поспешила в назначенное место. Чтобы снова не попасться на глаза зазывале, я выбрала боковую аллею. Пройдя по ней, я оказалась перед прудиком. Шикарная пара белых лебедей кружила по водной глади, навевая романтическое настроение. Ближе к берегу суетились утки всех мастей. Прикупив добрую порцию воздушной кукурузы, я выбрала место на узеньком мосточке и принялась скармливать ее пронырливым уткам.

– Татьяна? – услышала я за спиной мужской голос.

Обернувшись, встретилась взглядом с высоким, солидно одетым мужчиной. Утвердительно кивнув, я помахала рукой и направилась к нему. Пока шла, разглядывала своего потенциального клиента. Довольно молод. На вид не больше сорока. Симпатичен, дружелюбен. По виду не скажешь, что он убит горем. Впрочем, некоторые люди не любят выставлять свои эмоции напоказ. Поравнявшись с мужчиной, я спросила:

– Вы – Александр Могильников?

– Совершенно верно. А вы – Татьяна Иванова, детектив, – утвердительно произнес Александр и добавил: – Не думал, что вы такая.

– Какая такая? – переспросила я.

– Ну, молодая, красивая. Я бы даже сказал, шикарная, – пояснил Александр.

– Вас это смущает?

– Нисколько. Скорее наоборот, – ответил он. – Признаться, я несколько опасался встречаться с вами. Понимаете, раньше мне не приходилось прибегать к помощи частного детектива. Отправляясь сюда, я почему-то думал, что встречу кого-то вроде спецназовца в юбке. Короткая стрижка ежиком, мощные бицепсы, угрожающий взгляд на широкоскулом лице. А тут вы! Должен признать, это приятная неожиданность.

– Вот и прекрасно. Поскольку мы уже выяснили, что к представительницам феминистского движения я никакого отношения не имею, предлагаю перейти к делу. Предпочитаете беседовать на улице или пойдем в кафе? – оставляя выбор за клиентом, спросила я.

– Лучше здесь. Погода хорошая, прекрасный вид, и никакой навязчивой опеки со стороны официантов, – ответил Александр, беря меня под локоть и направляясь к ближайшей скамейке.

«Да мой новый клиент прямо поэт! Такие поэтические образы рисует, говорит, как по писаному», – подумала я про себя. Мы уселись на свободную скамью лицом к пруду, и Александр принялся излагать суть дела.

– У меня есть друг, – начал он и тут же осекся. – Вернее, был. Я похоронил его месяц назад. До сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что Дениса больше нет.

Он произнес это спокойно, без надрыва, но мне сразу стало понятно, что внешнее спокойствие – это напускное. Просто Александр старается держать себя в руках. Пауза, возникшая после этой фразы, была едва заметной. Далее он говорил без остановки.

– Прежде чем переходить к событиям тех дней, я должен рассказать предысторию возникновения нашей с Денисом дружбы. Думаю, это нужно для того, чтобы вы поняли, зачем я вообще все это затеваю. Так вот. Познакомились мы с Денисом в Московском университете. Он приехал туда из Пскова. Это на границе с Прибалтикой. Я же попал в столицу благодаря стараниям своей матушки. Была у нее мечта, чтобы единственный сыночек окончил столичный университет и таким образом получил широкие возможности для устройства в жизни. Я был робким, стеснительным провинциалом. Вырос в глухой деревушке на Среднем Урале. Покидать насиженное место боялся пуще смерти, но ослушаться мать – еще сильнее. Так и попал в Москву.

Столица встретила меня неприветливо. Она и так-то к приезжим неласкова, а уж к таким, каким был тогда я, и подавно. Надеясь на то, что провалю вступительные экзамены и смогу спокойно вернуться в свою вотчину, прожил в столице две недели. Когда пошел узнавать результат, всю дорогу кулаки держал. Как смогу посмотреть матери в глаза, когда вернусь с позором? Об этом я не думал. Я был семнадцатилетним юнцом, и мне до чертиков не нравилась Москва. Но сбылись мечты моей матери, а не мои. Я поступил. Получил место в общежитии.

С этого момента начались мои мытарства. Меня шпыняли все, кому не лень. И преподаватели, и студенты. И даже студентки. Никто не хотел водить дружбу с парнем, который все время мямлит, проглатывает целые слова и фразы. Да еще «окает», где надо и где не надо. Добавьте к вышесказанному цветущую прыщами физиономию, тщедушную фигуру и патологическую застенчивость, и вы получите почти точный портрет меня в те годы. Как думаете, согласились бы вы пойти со мной хоть куда-нибудь? О свидании я даже не заикаюсь!

– Мне кажется, вы преувеличиваете, – честно ответила я, силясь представить на месте этого красавца прыщавого заикающегося урода.

– О, нет! Поверьте, я еще преуменьшаю, – без тени улыбки ответил Александр.

– Ну, хорошо, поверю вам на слово. Что было дальше?

– Целый год я прожил в Москве, терпя всевозможные унижения. Вернувшись на летние каникулы домой, я как можно тверже заявил матери, что в университет не вернусь. Она промолчала, а в конце августа купила билет на поезд, собрала чемодан и отвезла меня на вокзал. Молча. Без каких-либо комментариев. Просто выставила за дверь, и все. Сейчас-то я понимаю, что она сделала это для моего же блага, но тогда… Тогда я почти возненавидел ее. Путь домой мне был заказан. Оставалось ехать в общагу и пытаться не свихнуться там.

И тут судьба приготовила мне сюрприз. Когда я прибыл в общагу, новые первокурсники уже готовы были въехать в стены своего временного дома. Парни, с которыми я делил комнату на протяжении прошлого года, договорились с комендантом общежития, и меня выселили в комнату первокурсников. Случилось так, что одним из студентов, заселившихся в нее, стал Денис Фирузов. Буквально в первый же день он оценил мое подчиненное положение, но вместо того, чтобы начать гнобить меня так же, как остальные, он решил взять надо мной шефство. Я дословно помню фразу, которую он сказал мне вечером первого дня его пребывания в общаге. «Через пару месяцев ты сам будешь выбирать, кому из этих мозгляков протягивать руку, а они будут в очередь становиться, добиваясь твоего расположения». Так он сказал.

Тогда я не придал значения его словам. Подумал, что просто бахвалится. Но все так и вышло. И даже раньше, чем истекли два отмеренных месяца. Непостижимым образом он устроил так, что всех остальных студентов перевели в другие комнаты, а мы с ним остались единовластными жильцами. Он и я. И все мои прежние недруги из кожи вон лезли, лишь бы заручиться его дружбой, а заодно и моей. Не спрашивайте, как ему это удалось. Я все равно не смогу ответить. Позднее, курсе на четвертом, я пытался выяснить этот вопрос, но Денис только отшучивался. А тогда мне было безразлично, как это произошло. Я просто наслаждался покоем и нежданно свалившейся на меня собственной значимостью. Все годы, пока я учился, Денис был моим единственным другом. Заводить приятельские отношения с теми, кто ранее ни в грош меня не ставил, желания не возникало. Да и дружбы с Денисом было вполне достаточно. Так я и дожил до диплома.

По окончании университета наши дорожки разошлись. Первый год я еще пытался поддерживать с Денисом связь, но он отвечал редко и как-то неохотно. Я решил, что ему больше неинтересна моя компания, и прекратил попытки. Начал строить свою жизнь самостоятельно. Та школа, что я прошел в столичной общаге, закалила меня. Сделала другим человеком. По большому счету, всем, что у меня есть, я обязан именно Денису. Если бы не он, я вряд ли выжил бы в Москве.

– Все это замечательно, – вклинилась я в рассказ Александра, – но хотелось бы знать, что заставило вас приехать в Тарасов? Известие о смерти друга?

– Я как раз подошел к этому вопросу, – продолжил Александр. – Много лет я не имел связи с Денисом. Не знал, где он, чем занимается. Конечно, время от времени я вспоминал о нем, однажды даже хотел найти, возобновить, так сказать, прежнюю дружбу. Но как-то не решался. Боялся получить отказ. Понимаете, я многого в жизни добился. Сейчас я владелец крупной строительной компании города Екатеринбурга. Это, конечно, не европейский уровень, и даже не столичный, но тоже неплохо. Так вот, я опасался, что Денис расценит мои попытки сблизиться как желание похвастаться своими достижениями. Особенно в случае, если у самого Дениса дела идут не так хорошо, как ему хотелось бы.

Короче, я все откладывал и откладывал, пока Денис сам не вышел со мной на связь! Это произошло ровно восемь недель назад. Он нашел меня в социальных сетях. Написал сообщение типа «Привет, как жизнь, куда пропал?» и все такое. Он писал так, будто мы не виделись всего неделю, а не годы. Естественно, я ответил. Завязалась переписка. Я узнал, что Денис живет в Тарасове, что не женат. Особых привязанностей в городе нет. Тогда я позвал его к себе в Екатеринбург. Предложил переехать на постоянной основе. Обещал помочь с работой, решить вопрос с жильем. Денис согласился подумать. Сказал, что ему порядком надоела кочевая жизнь, хочет остепениться, обзавестись собственным гнездом, так сказать. А потом он прислал мне странное письмо. Не в соцсетях, а на электронку, к тому времени мы уже тесно общались. Я сначала подумал, что он просто шутит или употребляет выражения в переносном смысле. А когда его не стало, тогда я понял, что это сообщение не было ни шуточным, ни фигуральным. Денис знал, что его жизни грозит опасность. Он пытался предупредить меня, но я не принял его слова всерьез, и вот теперь он в могиле, а я здесь и пытаюсь восстановить справедливость.

– Вы сохранили текст письма? – спросила я.

– К сожалению, нет. Но я могу в общих чертах изложить его суть. Там и текста всего три строчки, – ответил Александр.

– Слушаю.

– Денис написал, что с переездом вопрос почти решен. Сдаст объект, соберет все долги, и ко мне. И приписка: если должники не надумают рассчитаться со мной по-своему.

– Он так и написал «рассчитаться по-своему»?

– Не слово в слово, но смысл похожий.

– Что произошло с вашим другом?

– Бетонный блок упал на голову. Мгновенная смерть, – сообщил Александр.

– Где это случилось? – задала я следующий вопрос.

– На одном из объектов, который курировал Денис. Он работал инженером в фирме, специализирующейся по строительству крупных торговых сооружений и деловых центров, – ответил Александр.

– И вы под подозрением у следствия?

– Нет, конечно. Об этом и речи быть не может. Во-первых, в день гибели Дениса я находился за много километров от Тарасова, в Екатеринбурге. А во-вторых, следователь вообще не рассматривает версию убийства. Чистой воды несчастный случай. Так он сказал, когда я пришел к нему с тем же заявлением, что и к вам.

– Как вы узнали о том, что Денис погиб? – спросила я.

– Из полиции позвонили, – сообщил Александр. – Оказалось, что у Дениса в телефоне из всех сохраненных контактов только мой номер подписан.

– А родственники? Родители, сестры, братья, – уточнила я.

– Про родню Дениса я ничего не знаю. В полиции сказали, что сведения о родственниках отсутствуют.

– Кто же занимался организацией похорон? – удивилась я.

– Я приехал, как только получил известие о смерти Дениса, – спокойно объяснил Александр.

– Так это вы его хоронили?

– А чему вы удивляетесь? Денис мой друг. Не мог же я оставить его в морге или позволить бросить в общую могилу, как какого-то пса бездомного!

– Подведем итог, поправьте меня, если я в чем-то ошибусь. Вы не общались с Денисом лет пятнадцать, потом Фирузов вышел на вас с помощью сети Интернет, и вы месяц или около того общались дистанционно, так?

– Пока все верно, – не понимая, к чему я клоню, подтвердил Александр.

– Далее, вы узнаете, что Денис погиб, срываетесь с места, едете в незнакомый город и за свой счет организовываете его похороны, так?

На этот раз Александр отвечать не стал, только кивнул.

– А после этого решаете нанять частного детектива, что, надо сказать, тоже недешево, чтобы выяснить, кто мог желать зла человеку, про которого вам, по сути, ничего не известно.

– Это вовсе не так, – возразил Александр. – Денис мне не посторонний, и я знаю про него достаточно, чтобы желать выяснить правду!

– Какую правду? – перебила я. – Из всех фактов, которые могли бы указывать на смерть вашего друга как на убийство, является то ли шутка, то ли опасение самого погибшего о том, что с ним могут рассчитаться не так, как надеется он сам. Вы считаете этого достаточно для того, чтобы начать расследование?

– Почему бы и нет? Вам-то что за дело, если окажется, что несчастье, произошедшее с Денисом, действительно случайность? Деньги свои вы в любом случае получите! – выкрикнул Александр.

– Послушайте, я вам не шабашник, чтобы за любое задание хвататься, лишь бы подзаработать. Я пытаюсь прояснить ситуацию. Пытаюсь понять, насколько серьезно ваше заявление по поводу насильственной смерти Дениса, и лишь после этого буду решать, браться ли за вашу проблему или нет, – рассердилась я. – А если вам это не нравится, можете обратиться к другому специалисту.

Я сделала вид, что собираюсь уходить. Александр удержал меня за руку и тут же принялся рассыпаться в извинениях.

– Простите, Татьяна, прошу вас, останьтесь. Честное слово, у меня и в мыслях не было обижать вас! Ну же, забудьте все, что я тут наговорил, – молил он.

– Если я забуду все, то вам придется начинать весь рассказ сначала, – пошутила я, чтобы разрядить обстановку.

– Вот и прекрасно! – одобрительно улыбнулся Александр.

Что именно в моих словах заслужило его одобрение, я спрашивать не стала, а вот последний свой вопрос повторила:

– Александр, мне нужно услышать ваш ответ: вы считаете, что одно-единственное высказывание вашего друга о том, что кредиторы могут с ним рассчитаться, является достаточным основанием, чтобы начать расследование?

На этот раз, прежде чем ответить, Александр долго молчал, взвешивая все «за» и «против». Наконец он произнес:

– Именно так я и думаю. Вернее, не думаю, а чувствую! Если есть хоть один шанс на миллион, что Денис погиб от руки убийцы, то я должен его найти. Мы обязаны его отыскать и передать в руки правосудия! – делая ударение на слово «мы», проговорил Александр.

– А если в ходе расследования выяснятся нелицеприятные подробности жизни вашего друга? – осторожно намекнула я.

– Мне все равно, – решительно ответил Александр. – Поймите, найти и наказать виновного в смерти Дениса – это вопрос чести. Я хочу отдать ему долг! И это не денежный долг, как вы понимаете. Кем бы ни был в последнее время Денис, за какие бы проступки его ни настигла эта ужасная смерть, я все равно остаюсь его должником. И помогаю я не тому Денису, который уже целый месяц лежит в могиле, а молодому парнишке из Пскова, что не дал мне сдохнуть в «гостеприимной» Москве.

– Я вас поняла, – произнесла я. – Предлагаю поступить следующим образом: вы посвящаете меня в детали официальной версии следствия, предоставляете домашний адрес Дениса, координаты места его работы и места, где произошел несчастный случай. Я собираю информацию, анализирую факты, и если ваша версия подтверждается, обязуюсь провести расследование до полного выяснения обстоятельств.

– Пока убийца не будет наказан? – тихо спросил Александр.

– Пока убийца не будет установлен и разоблачен, – поправила я его. – Ну что, по рукам?

– С чего начнем? – выразил свою готовность Александр.

– Вы остановились в гостинице? – спросила я.

– Вообще-то нет. Я договорился с квартирной хозяйкой, у которой Денис снимал жилье, и она предоставила мне возможность пользоваться квартирой все лето, – ответил Александр.

– Значит, вы имеете доступ к личным вещам покойного? – переспросила я. – Прекрасно. Поехали.

– Куда? – не понял Александр.

– Хочу посмотреть, как жил ваш друг. Там и разговор продолжим. Вы на машине?

– Я брал такси, – сообщил Александр.

– Тогда поедем на моей, – предложила я. – Не возражаете?

– Ни в коем случае, – заверил меня Александр.

До машины шли молча. Я прокручивала в голове сведения, полученные от Могильникова. О чем думал сам Могильников, сказать было трудно. Возможно, блуждал в воспоминаниях дней давно минувших. Так же молча заняли места. Я за рулем, Александр – на переднем сиденье рядом с водителем. На невесомое чудо, приобретенное мной у циркового клоуна и занимавшее теперь все заднее сиденье, мой клиент не обратил ровным счетом никакого внимания. Я облегченно вздохнула. Признаться, предлагая проехать на квартиру Фирузова, я совсем упустила из виду то, что в моей машине находится надувной жираф в компании с разноцветными воздушными шарами, а когда вспомнила об этом, менять планы было уже поздно. Выяснив адрес конечного пункта следования, я повернула ключ в замке зажигания, и мы отправились в путь. Оказалось, что мы с Фирузовым ходили практически в соседях. Дом, в котором он снимал квартиру, располагался метрах в трехстах от моего, только на противоположной стороне улицы.

Надо признать, безвкусицей Фирузов не страдал. Жилье он выбирал с умом. Современный жилой комплекс, огороженный забором с индивидуальным входом. Охрана при въезде. Консьержки, правда, не было, зато имелось объявление, что по всем возникающим вопросам можно обратиться к управдому, в квартиру под номером один.

Лифт в доме отсутствовал. Поднявшись на последний, четвертый этаж, Александр открыл входную дверь. Я оказалась в просторной гостиной, совмещенной с кухонной зоной. Дизайн в стиле «хай-тек» как нельзя лучше характеризовал бывшего квартиросъемщика. Оттенки от белого до стального и от светло-серого до насыщенного черного приятно гармонировали с несколькими относительно яркими пятнами сливового цвета. Я прошлась по комнате, разглядывая безделушки, расставленные на стеклянных полках. На одной из них стояла небольшая фотография красивого мужчины. Траурная черная лента обрамляла правый нижний край.

– Красивая квартира, правда? – услышала я за спиной.

Обернувшись, я встретилась взглядом с Могильниковым.

– Вынуждена признать, интерьер впечатляет, – согласилась я. – Это Денис?

Я указала на фото в рамке.

– Да, это он. Единственное фото, которое удалось найти, – ответил Могильников.

– Я могу забрать его? – Видя, что Могильников колеблется, я добавила: – Оно может понадобиться в ходе расследования.

Клиент вынул фото из рамки, подержал в руках, точно прощаясь, потом протянул мне со словами:

– Не потеряйте. Хочу сохранить на память. Знаете, у меня ведь нет ни одного снимка, где мы с Денисом вместе. Так уж получилось.

– Обещаю обращаться со снимком очень аккуратно, – заверила я и перевела разговор на другую тему. – Вы не будете возражать, если я осмотрю здесь все?

– Конечно, конечно. А я пока чай организую. Или вы предпочитаете кофе? – направляясь в кухонную зону, спросил Александр.

– Спасибо, ничего не надо, – вежливо отказалась я.

– Тогда, быть может, сок? Или воды минеральной? – настаивал Александр.

– Чуть позже, – произнесла я, скрываясь в спальне.

Спальня была выдержана в том же стиле. Чуть больше сливового цвета, а так тот же белый, серый и черный. Я собиралась осмотреть прикроватную тумбочку, а затем гардеробную, но вовремя вспомнила, что новый хозяин мог так же воспользоваться мебелью. Пришлось вернуться в гостиную и уточнить этот вопрос. Сделала я это не напрасно. Оказалось, что Александр собрал все вещи Дениса и сложил их в гардеробной. Личных вещей оказалось совсем немного. Одежда разместилась на двух полках, а бумаги, документы и другая мелочовка – в коробке из-под обуви.

– Да, негусто, – протянула я, глядя на добро бывшего хозяина.

– Думаю, это оттого, что Денис не собирался пускать корни в Тарасове, – сделал предположение Александр.

– Вы так считаете? – задумчиво глядя на картонную коробку, произнесла я. – Не подскажете, сколько лет Денис прожил в Тарасове?

– Точно не знаю. Как-то не было об этом разговора, – смутился Александр.

– Я могу взять это с собой? – попросила я.

– Если с возвратом, – разрешил Могильников.

Я забрала коробку и переместилась с ней в гостиную. Присев в кресло, я обратилась к Александру:

– Каким образом складывались ваши взаимоотношения с Денисом, мне более или менее понятно. Теперь хотелось бы услышать, что конкретно с ним произошло. Максимально подробно.

Могильников расположился напротив меня и принялся описывать события месячной давности, ту версию, с которой в свое время его познакомил следователь.

Беда с Денисом приключилась в самом начале мая, а именно в тот промежуток времени, когда вся страна плавно переходит к празднованию Дня Победы после не менее значимого Праздника весны и труда. В этот внеплановый отпуск уходит большинство отечественных организаций. Частные фирмы, однако, этой традиции не придерживаются. Именно по этой причине сторож, дежуривший в тот день на стройке, которую курировал Фирузов, ничуть не удивился тому, что главный инженер пришел на объект ни свет ни заря. Не покидая будки, сторож поднял шлагбаум, пропуская машину Фирузова на территорию стройки. Кивнув в знак приветствия, Фирузов проехал прямиком к центральному входу строящегося здания. Оставил машину у крыльца, сам прошел в здание. Чем Фирузов занимался там, сторож не знает. В следующий раз он увидел главного инженера уже с пробитой головой.

А произошло это так. В обязанности сторожа входит обход территории один раз в час. Естественно, сторожа частенько пренебрегают этим требованием. Пройдутся по периметру пару раз в сутки, и достаточно. Но только не в том случае, если на объекте находится кто-то из начальства. А так как на стройку уже прибыл главный инженер, пришлось сторожу выполнять данную повинность. В семь часов утра он прошелся вдоль забора, начиная с будки охранника и ею же заканчивая. После этого, согласно инструкции, начал обходить здание. И вот когда он это делал, тогда и обнаружил тело Фирузова на крыльце северного крыла здания. Он лежал лицом к забору, спиной к зданию. Вокруг головы растекалось кровавое пятно. Даже не пытаясь выяснить состояние инженера, сторож помчался обратно в будку, вызывать «Скорую». Пока врачи не приехали, он к телу не подходил. Полицию вызвали уже медики.

Следственная бригада, приехавшая по вызову на место происшествия, допросила сторожа, осмотрела тело и сделала вывод, что Фирузов погиб вследствие нарушения техники безопасности на строящемся объекте. Мало того, что в оконном проеме оказались незакрепленными перегородочные блоки, которые использовались для формирования межкомнатных перекрытий, так еще и инженер разгуливал по объекту без каски, в результате чего получил удар по голове и мгновенно умер. Тело забрали, строительные работы приостановили на три дня, и на этом все закончилось.

Александру следователь позвонил в этот же день. Видимо, он все же пытался добросовестно отработать все возможные версии происшедшего. Могильникову были заданы все стандартные вопросы, требующие ответа в подобной ситуации. Александр дал подробные ответы, а потом начал задавать свои. Следователь сообщил, что Денис Фирузов погиб в результате несчастного случая. Оставив расспросы, Александр поехал в аэропорт, взял билет на ближайший рейс и в девять утра следующего дня уже стоял в кабинете следователя со своими выкладками по поводу умышленного убийства Фирузова. Следователь выслушал Могильникова внимательно, даже сочувственно. Однако предпринимать какие-то действия по поводу его заявления не спешил. Три дня Александр занимался подготовкой похорон, ожидая разрешения забрать тело. И все эти три дня он обивал порог кабинета следователя в надежде убедить его копнуть дело Фирузова поглубже. Сначала следователь отговаривался стандартными фразами, что все необходимые следственные мероприятия проводятся и при обнаружении злого умысла все виновные понесут наказание. Но потом сказал прямо, что никаких фактов, подтверждающих версию умышленного убийства, следственная бригада не обнаружила и расследовать мифическое убийство он не намерен.

Могильников похоронил друга и вернулся домой. Вещи Дениса он решил временно оставить в квартире, тем более что срок аренды истекал только в конце июня. Оставляя жилье друга нетронутым, Могильников подспудно надеялся, что всплывут новые факты, благодаря которым отношение следователя к словам Александра изменится. Или родственники Дениса найдутся, тогда хоть будет кому его вещи передать. Но ни того ни другого не произошло. Из родни так никто и не объявился, а следователь теперь и слушать Александра не хотел. Надо было решать вопрос с личными вещами Дениса, тем более что квартирная хозяйка уже намекала Александру, что пора бы ей уже подыскивать постоянных квартиросъемщиков.

Уладив дела на работе и взяв две недели отпуска, Могильников снова покинул Екатеринбург. Приехав в Тарасов, он не захотел селиться в гостинице, а занял квартиру друга. Не стал он тратить время и на уговоры следователя, решив провести расследование частным образом. Наведя справки, он раздобыл мой номер телефона и назначил встречу. И теперь мне предстояло решить главный вопрос: есть ли у Могильникова основание беспокоиться о том, что друг его погиб не по воле случая, а по замыслу недругов? Я снова принялась задавать вопросы.

– Фамилию следователя, который вел дело Фирузова, вы помните? – спросила я.

– Конечно. У меня и номер его телефона сохранился, – подхватился Могильников, – я даже в записную книжку его внес.

Порывшись на книжной полке, он протянул мне серебристый блокнот, открытый на первой странице.

– Вот запись. Шубин Алексей Евгеньевич. Старший следователь Октябрьского РОВД. И номер телефона.

– Шубин, говорите? – переспросила я.

– Совершенно верно. Вы с ним знакомы? – спросил Могильников.

– Было дело, сталкивались пару раз по работе, – призналась я. – Значит, Шубин сказал, что никаких оснований для возбуждения уголовного дела не имеется, так?

– Правильно. Но мне кажется, что это неправда. Есть у Шубина информация, которую он просто не пожелал обнародовать.

– Почему вы сделали такой вывод? – спросила я.

– Да с его же слов, – ответил Александр. – Понимаете, когда мы в первый раз с ним беседовали, он упоминал некие косвенные улики, способные повлиять на ход следствия. Более подробно он не говорил, да я и не настаивал. Я же тогда искренне думал, что этот Шубин раскрутит дело, как положено, вот и не вникал особо. А потом, когда он заявил, что дело закрыто и смерть Дениса квалифицирована как несчастный случай, я пытался напомнить об этих самых уликах, но Шубин отмахнулся. Версия, говорит, не подтвердилась. Вам бы с ним самой поговорить, вдруг удастся разузнать подробности.

– Постараюсь, – пообещала я и снова принялась за расспросы: – Скажите, у Дениса в квартире был компьютер?

– Ноутбук. Небольшой, дешевый. Я его вместе со всеми вещами положил, – объяснил Могильников.

– Я должна его увидеть, – заявила я.

– Можете забрать на время. Я все равно им не пользуюсь, – разрешил Могильников.

– Еще один вопрос. У Дениса была подружка?

– Он об этом не говорил, – ответил Могильников. – Он вообще мало о себе рассказывал.

– И о том, как проводит свободное время, тоже не упоминал? – не надеясь на положительный ответ, спросила я.

Александр утвердительно кивнул.

– Интересная картина получается, – произнесла я. – Вроде бы вы с ним и общались несколько месяцев, а что ни спроси, ответа вы дать не можете. В чем же заключалась ваша переписка?

– Денис больше интересовался моей жизнью, – подумав, ответил Александр. – Ну, и годы учебы вспоминали, конечно. Только в этом нет ничего удивительного. Денис ведь и раньше достаточно скрытным был. Так уж у нас повелось, что обсуждали мы все больше мои проблемы и вопросы.

– Ну, хорошо. На первый раз достаточно, – подытожила я. – Сколько времени вы планируете пробыть в Тарасове?

– Если дела не потребуют моего непосредственного присутствия в Екатеринбурге, то останусь на все время отпуска, – сообщил Могильников.

– Последний вопрос. Как называется фирма, в которой работал Денис?

– «АстронТарасовСтрой». У меня имеется телефон директора компании. Продиктовать? – услужливо предложил Могильников. – Мы встречались с ним на похоронах. Признаться, Анатолий Борисович сильно помог в их организации.

Я записала номер телефона директора, а заодно и адрес головного офиса. Прихватив коробку с личными вещами Дениса и его ноутбук, я простилась с Могильниковым. Оказавшись в салоне своей машины, я сложила трофеи на переднее сиденье и задумалась. Ехать к директору сейчас, не откладывая визит в долгий ящик, или же перенести все беседы на завтра, а сейчас отправиться домой и попытаться определить с помощью гадальных костей, что готовит мне грядущее дело? Перевес оказался на стороне первого варианта. Информации было слишком мало для того, чтобы пытаться делать какие-то выводы. До конца рабочего дня оставалось не так много времени, чтобы успеть заскочить домой, бросить кости и с их помощью определить направление расследования. Надо хорошенько постараться, чтобы успеть застать директора на рабочем месте. Вынув телефон, я набрала номер и стала ждать ответа.

Трубку взяла секретарша. Ага, значит, это не личный телефон Анатолия Борисовича.

– Компания «АстронТарасовСтрой, – услышала я мелодичный голос. – Чем могу быть полезна?

– Здравствуйте. Меня зовут Татьяна Иванова. Я частный детектив. Мне необходимо переговорить с Анатолием Борисовичем, – представилась я.

– Он ждет вашего звонка? – услышала я дежурный вопрос.

– Боюсь, что нет.

– Тогда я рекомендовала бы вам записаться на прием к Анатолию Борисовичу. Послезавтра, в среду, в одиннадцать тридцать вас устроит? – предложила секретарша.

– Дату и время встречи я смогу обсудить лично с Анатолием Борисовичем, – отрезала я. – Ваша задача передать ему следующее: поступил звонок от детектива Ивановой Татьяны. Речь идет о смерти Дениса Фирузова, главного инженера компании. Все остальное я сумею объяснить вашему директору без посредников.

Поддаваясь моему уверенному тону, секретарша попросила подождать, пока она свяжется с начальником, и переключила звонок на режим ожидания. Из трубки полились звуки фортепианного концерта. Что-то из Глинки. Спокойная мелодия приятно радовала слух. Дослушать концерт до конца мне не пришлось. Музыка исчезла, и на ее место пришел мужской бас. Тоже, впрочем, весьма приятный.

– Слушаю вас, – услышала я.

– Анатолий Борисович? – уточнила я.

– Да, это я, – отрывисто произнес бас. – Секретарь сообщила мне, что вы звоните по поводу Дениса. Это так?

– Совершенно верно. Мое имя Татьяна. Иванова. Я частный детектив. Вы могли бы встретиться со мной? – спросила я.

– А какое отношение имеет детектив к несчастному случаю, произошедшему с Денисом? – недоумевая, спросил директор. – Или теперь частный сыск занимается вопросами соблюдения правил охраны труда на производстве? Это был несчастный случай. Эксперты дали однозначное заключение. Чего же вы еще хотите?

– Вы собираетесь обсуждать этот вопрос по телефону? Не лучше ли выслушать ответ, глядя собеседнику в глаза?

– Простите, Татьяна, но у меня слишком мало времени, – попытался отделаться от меня директор. – Если у вас есть какие-то вопросы, я мог бы уделить вам несколько минут, но только по телефону.

– И все же я вынуждена настаивать на личной встрече, – напирала я. – Ваши ответы на вопросы могут оказаться весьма полезными свидетельскими показаниями. Неужели вам безразлична судьба человека, который несколько месяцев работал с вами бок о бок, выполнял ваши поручения, был, по сути, вашей правой рукой?

– Чьи интересы вы представляете в этом деле? – задал прямой вопрос Анатолий Борисович.

– Я уже сказала, что веду дело Дениса Фирузова. Этого достаточно. Если вы пытаетесь выяснить, кто нанял меня, то, боюсь, буду вынуждена вас разочаровать. Мой клиент пожелал остаться за кадром, – уклончиво ответила я.

– Нашлись родственники Дениса? – спросил директор.

Мне показалось, что в его голосе послышался испуг. Решив сыграть на этом, я строго произнесла:

– Анатолий Борисович, вы согласны на встречу, или мне передать своему клиенту, что бывший начальник Дениса чего-то испугался и отказался от беседы с детективом?

– Страх тут ни при чем, – сердито ответил Анатолий Борисович. – Если я и встречусь с вами, то исключительно в память о Денисе. А клиенту своему можете передавать все, что вам заблагорассудится. И запугивать меня не надо!

«Вероятно, потому, что ты и так до смерти напуган!» – усмехнулась я про себя. Вслух же сказала:

– Помилуйте, Анатолий Борисович! Запугивать вас? И в мыслях подобного не было. Все, что мне нужно, – это одна-единственная встреча. Один разговор с глазу на глаз. Вот и все.

– Хорошо. Завтра в девять в центральном офисе компании. Адрес найдете? – пошел на уступки директор.

– Я могла бы подъехать в офис сегодня. Через полчаса вас устроит? – нагло перебила я.

Анатолий Борисович хмыкнул в трубку, потом спросил:

– Вы всегда так нахраписто дела ведете?

– Только если собеседник несговорчивый, – стараясь подавить улыбку, ответила я.

– Считайте, что вам повезло. Уважаю людей, которые знают, чего хотят, – признался директор. – В офисе буду еще примерно час. Успеете добраться?

– Через двадцать минут я в вашем кабинете, – объявила я и дала отбой.

Вырулив на центральную улицу, я ударила по газам и помчалась в деловой центр Тарасова, где располагалась контора «АстронТарасовСтрой».

Глава 2

В холле головного офиса компании «АстронТарасовСтрой» стоял электронный турникет, преграждающий путь праздношатающейся публике. Я обратилась к вахтеру с просьбой доложить о моем прибытии директору. Вахтер, мужчина солидной комплекции, пошептал что-то в трубку переносной рации, после чего нажал нужную кнопку, и меня допустили на особо оберегаемую территорию.

Анатолий Борисович лично встречал меня в дверях своего офиса. Жестом радушного хозяина он указал в глубь просторной приемной, увлекая меня за собой. Дойдя до дальней двери, мы оказались в кабинете, еще более просторном, чем приемная. Мебель из мореного дуба придавала кабинету ощущение старины. Расчет дизайнера был направлен на то, чтобы у посетителей возникало чувство, что внезапно вернулись времена Петра Первого. Лично у меня создалось именно такое впечатление.

Хозяин кабинета исподтишка следил за моей реакцией. И, похоже, остался ею доволен, так как широко улыбнулся и произнес:

– Вижу, мой кабинет пришелся вам по вкусу. Что ж, весьма рад. В наши дни нечасто встретишь человека, способного оценить ручную работу мастеров-краснодеревщиков.

– Неожиданное решение, – польстила я хозяину.

– А ведь еще несколько месяцев назад эта комната выглядела иначе. Окажись вы здесь тогда, вашему взору предстал бы стандартный набор офисной мебели со всеми ее атрибутами. Между прочим, это Денис подал мне идею подобного дизайна. Теперь же даже самый взыскательный и несговорчивый партнер, попадая в этот кабинет, вынужден отдать должное вкусу хозяина. Жаль, что с Денисом произошло такое несчастье, – искренне произнес Анатолий Борисович. – Парень подавал большие надежды.

– Мне тоже жаль, – согласилась я с директором.

– Присаживайтесь, – предложил он, указывая на небольшой диван, рассчитанный на двух человек.

Я присела, ожидая, что Анатолий Борисович займет место рядом, но он выдвинул один из стульев, расположенных по периметру длинного стола, развернул его лицом ко мне и, заняв удобную позицию, спросил:

– Так о чем вы хотели поговорить?

– Меня интересует все, касающееся ситуации, произошедшей на стройке в день гибели Фирузова, – глядя прямо в глаза директора, произнесла я.

– Разве следователь не сообщил вам подробности? – спросил Анатолий Борисович.

– С ним я еще не встречалась, – призналась я. – Мне хотелось в первую очередь побеседовать с вами. Ведь вы являетесь лицом заинтересованным, следовательно, и сведения у вас должны быть более подробными.

– Вряд ли смогу удовлетворить ваше любопытство. О происшествии мне известно не больше вашего, – начал Анатолий Борисович, – но подчиняясь вашей настойчивости, постараюсь сообщить все, что удалось выяснить лично мне. Если по ходу беседы у вас будут возникать вопросы, не стесняйтесь, задавайте.

В отличие от телефонного разговора, при личной встрече Анатолий Борисович выказывал искреннее желание сотрудничать. Я не знала, радоваться такой перемене или пугаться.

– Непременно воспользуюсь вашим предложением, – заверила я его.

– Вот и прекрасно. Итак, вас интересует, как могло произойти, что на голову Дениса упал газобетонный блок, – интонация Анатолия Борисовича была утвердительной, поэтому я просто кивнула, подтверждая его предположение. – Что я могу сказать на это? К сожалению, иногда такое случается. Стройка – место повышенной травматической опасности. Люди, работающие там, знают, как важно соблюдать правила безопасности. Знают они и то, как легко переоценить свои возможности. Стоит ненадолго ослабить бдительность, и беда не заставит себя ждать. Именно это и случилось с Фирузовым. Он пренебрег основным правилом, не надел защитную каску – и жестоко поплатился за свою халатность.

– Это все понятно, – перебила я директора, – но меня интересует другое. Например, то, какова была причина столь раннего визита главного инженера на строительную площадку. Ведь, насколько мне известно, в тот момент ни рабочих, ни прорабов на объекте не было. Этот визит был предварительно запланирован?

– Фирузов был волен посещать строящийся объект тогда, когда сочтет нужным, – объяснил директор. – Для этого ему не требовалось особого разрешения. Раз он решил прийти на стройку в шесть утра, значит, так было надо.

– Это не ответ, это отговорка, Анатолий Борисович, – неодобрительно качая головой, произнесла я. – Если так пойдет и дальше, боюсь, беседа наша затянется до утра.

– А чего вы от меня ждали? – возмутился директор. – Признания в том, что это по моей указке Денис оказался на крыльце делового центра именно в тот момент, когда свалился этот злополучный блок?

– От вас я жду прямых ответов на прямые вопросы, – спокойно ответила я.

– Тогда задавайте эти ваши «прямые» вопросы, – потребовал директор.

– Фирузов говорил вам, что собирается посетить объект в шесть утра? – перефразировала я.

– Нет, накануне днем в телефонном разговоре он об этом не упоминал, – по-солдатски четко ответил директор.

– Как часто Денис появлялся на стройке? Был ли у него четкий график посещений?

– Никакого графика. Приезжал и уезжал по мере необходимости. Иногда по три дня подряд в офисе сидел, а иногда по нескольку раз в день мотался, – пояснил директор.

– Накануне того дня он сообщал вам о каких-то проблемах или неприятностях, касающихся курируемой стройки?

– Ни слова. Этот заказ вообще не проблемный был, – ответил Анатолий Борисович.

– В каком смысле не проблемный? – переспросила я.

– Заказчик покладистый. Что бы мы ему ни предложили, он тут же соглашался. Понимаете, когда разрабатывается проект здания, все нюансы предусмотреть не удается. И в ходе строительства приходится постоянно вносить коррективы. Естественно, на смете это тоже отражается. Обычно заказчика это обстоятельство жутко выводит из себя, но в данном случае заказчик всегда охотно шел на уступки. Подобная ситуация – большая редкость. Лично меня это радовало еще и потому, что в ходе строительства мы вынуждены были произвести кадровые перестановки, – пояснил Анатолий Борисович.

– Какого рода перестановки?

– Строительство центра началось почти полгода назад. Тогда на должности главного инженера находился Сергей Развальный. Опытный, ответственный работник. С приличным стажем. Но несколько месяцев назад он внезапно отказался от должности. Расторг договор, потеряв при этом немалую сумму денег. Я пытался его отговорить, выяснить причину внезапного отказа, но мне это не удалось. А самое обидное, что ведь уходил он в пустоту! Я бы еще понял, если бы ему место более выгодное предложили. И даже в этом случае он мог бы довести строительство до конца, а потом спокойно идти работать на другой объект. Его репутации это уж точно не повредило бы. Но, насколько я знаю, никаких супервыгодных предложений Развальный не получал. На мои расспросы отвечал односложно. Заладил «по личным обстоятельствам», и все. Пришлось в срочном порядке искать ему замену, – сообщил директор.

– Его место занял Фирузов?

– Совершенно верно. Денис был ассистентом Развального. Выполнял надзорные функции с самого начала строительства, поэтому-то я и не стал искать человека со стороны. Так было проще всего выйти из щекотливой ситуации.

– Фирузов справлялся с новыми обязанностями?

– Вполне. Я уже говорил, что Денис подавал большие надежды, – повторил директор.

– Значит, никаких проблем на стройке не было?

– Ничего из ряда вон выходящего.

– И что могло привести Дениса в такую рань на объект, вам неизвестно?

– К сожалению, это так.

– Тогда что касается бетонных блоков. Как могло произойти, что незакрепленные блоки оказались в оконном проеме? – спросила я.

– Прораб, отвечающий за разгрузку и складирование строительных материалов, сообщил, что за день до гибели Дениса на втором этаже здания начались работы по монтажу внутренних перегородок. Как раз для этой работы и были предназначены блоки. Обычно их поднимают на этаж заранее. Так было и в этот раз. Необходимое количество блоков подняли на этаж и сложили вдоль наружной стены. Видимо, часть блоков оказалась выше уровня оконного проема.

– Думаете, прораб недоглядел? – переспросила я.

– Получается, что так. Никто не предполагал, что кто-то станет пользоваться боковым выходом. На меня, как на директора, был наложен штраф за нарушение техники безопасности. Я, в свою очередь, наказал прораба. Конечно, Дениса этим не вернешь, но тут уж ничего не поделаешь. На стройке иногда такое случается. Кто-то поторопился и неаккуратно сложил блоки, а Денис поленился надеть каску. Если бы Фирузов выполнил инструкцию, то самое большее, что ему грозило, – это сотрясение мозга. Больше мне добавить нечего, – подвел черту директор.

– Спасибо, что уделили мне время, – поблагодарила я, вставая.

– Рад был помочь, – ответил Анатолий Борисович.

– Могу я посетить стройку? – спросила я.

– Пытаетесь найти козла отпущения? – скорбно произнес директор. – Ну, поищите, палки в колеса я вам вставлять не собираюсь. Только напрасно вы это затеяли. Так родственникам Фирузова и передайте. Его этим не вернешь, а вот испортить кому-то жизнь – это запросто. Как ни жестоко это звучит, Денис сам виноват в том, что произошло. Он в нашем деле не новичок, должен был понимать, что стройка – не место для прогулок.

Я не стала спорить и убеждать директора в том, что речь идет вовсе не о том, чтобы обвинить кого-то в халатности. Пусть пребывает в блаженном неведении относительно истинной причины моего вмешательства. По крайней мере, до тех пор, пока я не получу хоть одно вразумительное доказательство того, что смерть Дениса не несчастный случай. Главное, я получила добро на посещение строящегося объекта и теперь могу, не таясь, осмотреть место происшествия. Конечно, с момента гибели Дениса прошло слишком много времени, но, как знать, быть может, мне удастся отыскать там подтверждение теории Могильникова.

Из головного офиса «АстронТарасовСтрой» я отправилась прямиком на стройку. К тому времени, как я туда добралась, на площадке оставался только сторож. Меня это обстоятельство несколько удивило. Вроде и контора частная, и сезон позволяет продлить время работы, а строительная бригада уже разбежалась. «Кот из дома, мыши в пляс», – подумала я, направляясь к вагончику охраны. При моем приближении дверь вагончика открылась, и моему взору предстал щуплый плюгавенький мужичок.

– Здравствуйте, вы сторож? – вежливо спросила я.

– Я-то, допустим, сторож, а вот вы кто, еще предстоит выяснить, – подозрительно глядя на меня, произнес мужичок.

– Я – Татьяна. Анатолий Борисович дал добро на осмотр площадки и здания, – сообщила я сторожу.

– Это с чего же вы взяли, что можете вот так, запросто, ввалиться на охраняемый объект, и, заявив, что вам-де разрешил директор, отправиться гулять где вздумается? Вы, часом, не журналистка? – прищурился мужчина.

– А почему вы решили, что я могу быть журналисткой? – улыбаясь, спросила я.

– А то кто ж? Только ваша братия так и поступает. Вы ж думаете, что двери и заборы придуманы специально для того, чтобы скрывать от вас самое интересное. Чуть дверь закрытую увидите, и давай в нее ломиться. А уж если забор на вашем пути встретится, пиши пропало. Не удастся в калитку войти, вы перелезете, а нет, так снесете его к едрене фене, – ворчал сторож, правда, беззлобно.

– Придется вас разочаровать, – продолжая улыбаться, произнесла я. – К когорте журналистов я не имею никакого отношения. И Анатолий Борисович действительно дал добро на мой визит.

После этих слов я достала телефон, отыскала в контактах номер директора и нажала кнопку вызова. Дождавшись соединения, я попросила Анатолия Борисовича подтвердить разрешение на посещение стройки. Передав трубку сторожу, я ждала, пока он окончит разговор. Беседа получилась односторонняя. Анатолий Борисович произносил короткие отрывистые фразы, а сторож только кивал, соглашаясь со всем, о чем говорил начальник. Беседа закончилась через тридцать секунд после того, как началась. Сторож протянул мне аппарат.

– Детектив, значит? Вот уж действительно… – неопределенно промычал он. – Пойдемте. Раз такое дело, покажу вам и крыльцо, на котором инженера нашел, и комнату, в которой блоки сложены были. Вы ведь за этим сюда приехали?

– Получается, что так, – произнесла я. – Можете не ходить со мной. Просто объясните, куда следовать. А уж на месте я сама разберусь.

– Ну, нет! Если Борисыч приказал все вам показать, то так я и должен поступить. Он у нас жуть как не любит, чтобы самовольничали, – признался сторож.

– Скажите, вас как зовут? – поинтересовалась я, поняв, что сторож станет моим сопровождающим.

– Меня-то? А на что вам мое имя сдалось? – опасливо спросил мужчина.

– Неловко общаться с человеком, когда он твое имя знает, а ты его – нет, – заявила я. – Или для того, чтобы узнать его, мне снова придется к Анатолию Борисовичу за помощью обращаться?

– Смеетесь? Ну, смейтесь, смейтесь. Юмор – дело хорошее. Юмор я уважаю, – одобрительно глядя на меня, произнес сторож. – А имя у меня самое что ни на есть русское.

– Иван, что ли? – опередила я сторожа.

– Ага, Иван Иваныч я. Фамилия, правда, не Иванов, а то бы полный комплект был, – представился сторож.

– Приятно познакомиться, Иван Иванович, – пожимая руку сторожу, проговорила я и, не утерпев, спросила: – А вот просто ради любопытства, какая у вас фамилия?

– А вы угадайте! Устрою вам что-то вроде викторины. Угадаете, задавайте любые вопросы, на все отвечу честно, без лукавства, – азартно блестя глазами, предложил сторож.

– Не обманете? – подыграла я ему.

– Да ни в жизнь! Ну, приступайте, – подзадоривал меня сторож.

– Сколько попыток даете? – спросила я.

– Ну, давайте, как в сказках, три попытки. Столько хватит?

– Вполне, – ответила я. – Можно начинать?

– Давайте, – разрешил сторож.

– А наводящие вопросы можно задавать? – снова спросила я.

– Валяйте.

– Фамилия тоже русская? – начала я.

– Русская, русская. Я и сам русский, – гордо произнес мужичок.

– Начинается на гласный звук?

– Э, нет, вы давайте фамилии называйте, а то, если по буквам отгадывать, так и до утра не управитесь, – замахал руками сторож.

– Как скажете, – согласилась я.

Сделав вид, что усиленно думаю, я постояла несколько секунд, а потом заявила:

– Фамилия ваша Макаров!

Сторож вытаращил на меня глаза.

– Эт, как же? А, вы заранее знали! У директора поинтересовались, а я, дурак, уши развесил, – теряясь в догадках, бормотал сторож.

– Ни то ни другое. У вас на двери график дежурств висит, – призналась я, кивая на открытую дверь.

Сторож обернулся. Дверь в вагончик оставалась открытой. На двери белел листок. В горизонтальных строчках значились три фамилии. Геваргян, Акимов и Макаров.

– Хитрая же вы девушка, – похвалил мою смекалку сторож. – Прочитали список, исключили Геваргяна, а после этого вариантов и вовсе не осталось.

– И тем не менее я выиграла, и теперь жду ваших ответов, – заявила я.

– Уговор дороже денег, – произнес сторож. – Пойдемте, покажу вам, где инженера нашел. Заодно и на вопросы отвечу.

Прикрыв дверь вагончика, Макаров пошел прямиком к северному входу. От основной строительной площадки крыльцо отделяли колышки, вбитые прямо в землю по четырем углам. Сигнальная лента красно-белого цвета выглядела свежей. Надпись на ленте предупреждала, что проход в этом месте запрещен.

– Неужели полиция все еще охраняет? – поинтересовалась я.

– Да нет. Господам полицейским до нас никакого дела нет. Это уж прораб расстарался. После того случая, что с инженером произошел, его тут костерили в хвост и в гриву. И от начальства влетело, и мужики длинными язычками за глаза виноватили. Так он, чтобы хоть как-то себя обелить, решил оба боковых крыльца закрытыми держать. А чтобы никто об этом не забывал, колышки эти и установил. И ленту периодически обновляет.

Я поднырнула под сигнальную ленту, прошла до крыльца и внимательно его осмотрела. Никаких следов трагедии не сохранилось. Ни пятен, ни обломков бетонного блока, ничего, что подсказало бы мне, в каком направлении вести расследование.

– Такое ощущение, что на крыльце кто-то тщательно прибрался, – пробубнила я себе под нос.

– Так и есть, – услышал мои слова Макаров. – Пашкевич мужикам пузырь поставил, они и расстарались. Даже пятна средством для мытья пола отдраили. А остатки блока на свалку оттащили.

– Пашкевич – это кто? – спросила я.

– Прораб, кто ж еще. Он у нас мужиками заведует, – пояснил сторож. – Как только следователь дал добро прекратить охранять место происшествия, так он мужиков и напряг.

– Давно это было?

– Да уж недели три прошло. Он, следователь-то, не особо пыжился. Припечатал диагноз и забыл про инженера нашего, – неодобрительно произнес Макаров.

– А вы, значит, считаете, что рано следователь успокоился? – спросила я.

– Этого я не говорил, – замотал головой Макаров. – Я вам не опер, запутанные истории – не по моей части. Только странно все это.

– Что именно вам кажется странным? – попыталась я разговорить Макарова.

– Да как же, что странного? – искренне удивился Макаров. – Взять хотя бы сам визит инженера нашего. Он ведь за все время работы стройки ни разу раньше двенадцати дня здесь не появлялся. А если приезжал, то всегда с эскортом. Либо зам его сопровождает, либо заказчик, или еще кого прихватит. Это вам не Серега, чтобы с первыми петухами на работу являться.

– Серега – это прежний инженер? – я вопросительно смотрела на Макарова.

– Он самый. Вот тот работал так работал, – восхищенно произнес Макаров. – Его и просить не надо было. Каждый день в шесть утра он уже на объекте. Даже в выходные частенько заезжал. А все потому, что любил свое дело.

– Чего ж тогда стройку в самый разгар бросил? – не удержалась я от вопроса.

– Обстоятельства сложились, – уклончиво ответил Макаров.

– А Фирузов, значит, работу не любил? – сделала я вывод.

– Кто его знает, – пожал плечами сторож. – Вроде и Денис парень старательный был, а только чувствовали все, что до Сереги ему далеко. Может, от этого у него с мужиками отношения-то не ладились.

Макаров испуганно посмотрел на меня, поняв, что проговорился. Я же не преминула воспользоваться сложившейся ситуацией. Не сводя глаз с лица сторожа, я спросила:

– Значит, отношения между Фирузовым и мужиками из строительной бригады были натянутыми, так?

– Да не слушайте вы меня, – принялся отнекиваться Макаров. – Я вовсе не это имел в виду. Какие у простых работяг с главным инженером могут быть отношения? Ну, сами посудите: где он, а где мужики.

– Это-то мне как раз очень хорошо понятно. Мужики по своим домам с женами сидят, пивко попивают. А Фирузов в могиле. Не думаю, что кто-то из строительной бригады может ему сейчас позавидовать. Так что же не так было в отношениях Фирузова и строителей? – повторила я вопрос.

– Не пытайте вы меня, я мелкая сошка. Вот о том, как Денис в тот день приезжал, или о том, как нашел его, я вам без утайки расскажу. А про остальное не спрашивайте. Не стану я людей под подозрение подводить. Тем более что никаких фактов, что кто-то из них причастен к смерти инженера, у меня нет!

– Хорошо, расскажите о визите Фирузова, – согласилась я.

Макаров посмотрел на меня с подозрением. Уж больно легко я согласилась. Эта мысль без труда читалась на его лице. Пожелав оставить щекотливую тему, сторож сделал вид, что не заподозрил подвоха, и принялся рассказывать про злополучный визит Фирузова.

Говорил он складно, не особо много, только по существу. Собственно, ничего нового он к рассказу Могильникова не добавил. Приехал, кивнул, оставил машину у центрального входа. А через час был найден на крыльце.

– Скажите, в этот день или накануне посторонние на объекте появлялись? Может быть, кто-то подозрительный у площадки крутился? – принялась я за расспросы.

– Не было никого, точно говорю. Меня уж и следователь пытал, и прораб, и Анатолий Борисович. Если бы что-то было, я бы обязательно вспомнил. Под таким-то давлением! – усмехнулся Макаров.

– Пожалуй, – согласилась я. – Ну, а с настроением у главного инженера в тот день как дела обстояли? Может, озабочен был, испуган или взволнован?

– Да мы ж с ним даже не разговаривали. Как тут разглядишь. Вроде спокоен был. По крайней мере, ничего особенно в глаза не бросилось. Проехал и проехал. На крыльцо взбежал и в здании скрылся.

– И предположений никаких о том, что ему здесь могло понадобиться, у вас нет?

– Никаких. Думаю, хотел проверить, на какой стадии строительство находится. Он в праздничные дни почти неделю тут не появлялся. А ему ведь перед Борисычем отчитываться приходится. Я тогда еще подумал, что директор наш нагоняй ему устроил, вот он и начал шевелиться.

Я подняла голову вверх, разглядывая оконный проем, из которого упал злополучный блок. Сейчас окно было закрыто фанерным щитком.

– В здание как попасть можно? – спросила я.

– К центральному входу вернуться придется. Здесь, сами видите, проход закрыт, – указывая в обратном направлении, сообщил сторож.

Войдя в помещение, Макаров ткнул пальцем в сторону лестницы:

– Вот по этим ступеням на второй этаж подниметесь. Там налево повернете и окажетесь в том крыле, где блоки сложены. Их Пашкевич велел к глухой стене передвинуть, а в остальном там ничего не изменилось. Основные работы по отделке сейчас ведутся в южном крыле.

– Это как-то связано со смертью Фирузова? – спросила я.

– Вовсе нет. Наоборот, в северное крыло рабочих перебрасывали временно, чтобы не простаивали. Там какие-то проблемы по планировке южного крыла образовались, вот мужиков наших и гоняли туда-сюда, пока вопрос решался.

– А кто вопросы эти решал? Фирузов?

– Понятия не имею. Я ведь только слухами богат. Об этом можете у Пашкевича спросить, а лучше сразу у Борисыча. Он наверняка в курсе.

– Спасибо за помощь, Иван Иванович, дальше я сама, – решительно произнесла я, давая понять, что больше в его обществе не нуждаюсь.

Макаров настырничать не стал. Вместо этого он отправился обратно в вагончик. Я подождала, пока он скроется из виду, и приступила к осмотру первого этажа. В недостроенное здание можно было попасть с нескольких сторон. Кроме центрального и двух боковых проходов, имелись еще два входа. Скорее всего, по плану они предназначались для служебного пользования. Не сейчас, конечно, а по окончании строительства. Оба эти входа располагались в задней части здания. Я прошла до одного из них и осторожно выглянула наружу. Расстояние до забора, ограждающего стройку, здесь было не больше полутора метров. Я прошлась вдоль забора. Мне показалось, что в одном месте профильные листы, из которых состоял забор, выглядят новее, чем их соседи. «Надо поинтересоваться у Макарова, меняли ли здесь листы, и если да, то по какой причине», – отметила я про себя, возвращаясь в здание.

На первом этаже больше ничего интересного не было, и я поднялась по лестнице на второй этаж. Там уже начали ставить внутренние перегородки. От этого помещение стало похоже на сотовые ячейки. Видимо, эта часть здания впоследствии должна была превратиться в нескончаемую череду кабинетов. Я методично обошла все комнаты. Добралась до окна, закрытого щитом. Осмотрела аккуратный стеллаж, сооруженный из газобетонных блоков. Блоки как блоки. Ничем не примечательные.

Ну, и что дальше? Да ничего! Наивно было предполагать, что по прошествии месяца я смогу обнаружить здесь нечто экстраординарное. Крыльцо тщательно вымыто заботливым прорабом. Блоки уложены в соответствии с инструкцией. Даже окно забито! Подойдя к оконному проему, я осмотрела откосы. Ничего! Облокотившись на стену возле окна, я окинула взглядом помещение. С такого ракурса мне была видна только противоположная стена да небольшой кусок коридора. Взгляд мой бесцельно перебегал с одной стены на другую. Пора возвращаться. Нет смысла оставаться здесь дальше. Я оттолкнулась от стены, намереваясь покинуть здание. Под рукой оказалось что-то липкое. Я резко отдернула ее. «Краска, что ли, не просохла? – подумала я. – Странно, мне казалось, Макаров говорил, что работы в этом крыле приостановлены».

Но это оказалась не краска. В стык металлических конструкций, обрамляющих оконный проем, был вдавлен некий пластичный материал серого цвета. «Замазка не просохла? – продолжая осматривать стену, предположила я. Однако при более внимательном осмотре я убедилась, что вещество это имеется только в одном месте. Я не поленилась и обошла несколько оконных проемов, пытаясь обнаружить серую массу в других комнатах. Поиски успехом не увенчались. Тогда я вернулась обратно, отделила небольшой кусок серой массы и пошла к выходу. Находку свою я до поры до времени спрятала в карман. Макаров поджидал меня на дорожке, ведущей к будке охранника.

– Нашли что-нибудь? – полюбопытствовал он.

– Увы, ничего стоящего, – напустив на себя беспечный вид, ответила я.

– Не расстраивайтесь, может, оно и к лучшему. Может, и искать-то тут нечего. Просто не повезло мужику, что тут еще скажешь, – попытался подбодрить меня Макаров. – Ведь блоки-то эти сами по себе мало весят. Такой на ногу упадет, и не почувствуешь. А тут, видно, высота роль сыграла. Вот и не верь после этого в судьбу! Один с девятого этажа вниз головой ухнет, и ничего. Отряхнется и дальше пойдет. А другой на ровном месте оступится – и насмерть расшибется.

– Возможно, вы и правы, – я не стала спорить, а задала волнующий меня вопрос: – Скажите, Иван Иванович, ту часть забора, что с тыльной стороны здания, давно отремонтировали?

– С чего это вы взяли, что ее вообще кто-то ремонтировал? – вскинулся сторож.

– Ну, как же, там профильные листы друг от друга отличаются, как апельсин от картошки, – заявила я.

– И что с того? – гнул свое сторож. – Какие привезли, такие и смонтировали. Это ведь всего лишь забор. Его потом все равно разбирать, чего ж привередничать?

– Значит, не было ремонта? – наседала я. – А вот мне кажется, что, по крайней мере, два листа появились там позже своих собратьев. И вы, как сторож, должны об этом знать.

– Знал бы, сказал, – проворчал Макаров и заторопился с прощанием. – Поздно уже, мне на обход идти надо. Да и вам пора. Все, что было нужно, вы уже осмотрели.

– И все же, если надумаете про забор рассказать или еще что-то вспомните, не поленитесь, позвоните мне. Номер телефона я вам оставлю, – предложила я.

– Некогда мне вашими номерами заниматься, – проворчал Макаров.

– Это много времени не займет. Дойдем до машины, там у меня визитки есть. Я вам одну оставлю. На всякий случай.

Я бесцеремонно ухватила сторожа за руку и потащила к машине. Покопавшись в бардачке, я протянула Макарову карточку, на которой были выбиты мои номера. Он нехотя взял ее и сунул в карман брюк.

– Не подскажете, где я могу Пашкевича найти? – осведомилась я.

– Он-то вам зачем понадобился? – недовольно спросил сторож.

После упоминания о ремонте забора сторожа как будто подменили. Добродушное настроение улетучилось, а вместе с ним и желание отвечать на вопросы назойливой девчонки. Но приказ директора он нарушить не решался, поэтому не выставлял меня за калитку, а ждал, когда я сама уберусь с территории охраняемого им объекта. Я же без интересующей меня информации уходить не собиралась.

– Вопросы к нему имеются, – невозмутимо сообщила я.

– Ладно, пишите адрес. Все равно узнаете. Не от меня, так от Борисыча, – успокаивая сам себя, произнес Макаров.

Он продиктовал адрес прораба. Я, как старательная ученица, записала его на листочек, выуженный из того же бардачка. На этом мы и распрощались. Я решила не откладывать визит к Пашкевичу, хотя и считала, что не особо вежливо вваливаться к незнакомому человеку домой на ночь глядя, да еще и без предварительного звонка.

Улица, на которой располагался дом Пашкевича, была мне знакома. Район не самый престижный, но и не окраина. Добралась я туда относительно быстро и теперь стояла перед дверью прораба, старательно вдавливая кнопку звонка. Пашкевич жил на первом этаже, и сейчас, судя по музыке, льющейся из-за закрытой двери, хозяин находился дома. Солист группы «Наутилус Помпилиус» рассказывал всем желающим историю одинокой птицы. Его надрывное пение заглушало трели дверного звонка, но я настойчиво продолжала звонить. Моя настойчивость принесла плоды. Музыка стихла, и торопливые шаги оповестили о приближении хозяина. Дверь распахнулась, и на пороге возник мужчина лет сорока. Одет он был не по-домашнему. Тщательно отутюженные легкие льняные брюки. Светлая сорочка с коротким рукавом. Дорогой кожаный ремень. Русые волосы, зачесанные назад, сохраняли влагу после недавнего мытья. Хозяин явно не собирался проводить вечер в одиночестве. Вопросительно глядя на меня, он поинтересовался:

– Вам кого, девушка?

– Здравствуйте. Я ищу Юрия Дмитриевича Пашкевича, – поздоровавшись, сообщила я.

– Считайте, что вы его уже нашли. Пашкевич – это я, – представился мужчина.

– А я – Татьяна Иванова. У меня к вам разговор. Разрешите войти?

Пашкевич на секунду замялся, но потом посторонился, пропуская меня в квартиру. Я вошла, и хозяин прикрыл за мной дверь.

– Проходите в гостиную, – предложил он и первым прошел в большую комнату, оформленную в светлых тонах.

Я последовала его примеру. В гостиной был идеальный порядок. Никаких разбросанных вещей, грязной посуды или остатков пищи. Огромный диван, практически единственный предмет мебели, аккуратно застелен белым шерстяным покрывалом. На квадратном журнальном столике, как и полагается, аккуратной стопкой сложены книги и журналы. На противоположной от дивана стене висит плоский телевизор последней модели. Он был включен. Ребята из группы «Наутилус» продолжали беззвучно петь. Я прошла к дивану и, заняв удобную позицию, спросила:

– Недавно вернулись или, наоборот, только собираетесь уходить?

При этом я кивком указала на свежую экипировку хозяина.

– У меня встреча. Собрались с друзьями в бар сходить, – просветил меня хозяин и добавил для ясности: – Погода шикарная. В такой день не хочется сидеть в одиночестве.

– Вы не женаты? – поинтересовалась я.

– А вы, случайно, не сваха? – засмеялся Пашкевич. – Если это так, то, боюсь, вы попали не по адресу. Вот уже пятнадцать с хвостиком лет я счастливо женат, имею двоих детей. Мальчика и девочку. Одним словом, все в лучших советских традициях.

– Сватать вас я не собираюсь, – улыбаясь, ответила я. – Просто вы упомянули об одиночестве, вот вопрос сам и вырвался.

– Жена повезла детей в деревню. Погостить у бабушки, пока в школе каникулы. Ну, а я решил воспользоваться случаем и отдохнуть в мужской компании. Только жене об этом ни слова, – подмигнув, пошутил он.

– Постараюсь удержаться, – поддержала я его шутку.

– Так что привело такую привлекательную девушку в мое временно холостяцкое жилище? – И, спохватившись, уточнил: – Вы ведь не Эллина подруга?

– Элла – это ваша жена? – в свою очередь, уточнила я.

– Совершенно верно. А вы кто? Насколько я помню, мы с вами раньше не встречались. Следовательно, моей подругой вы быть не можете. Остаются два варианта: либо вы приятельница Эллы, либо к нашей семье вообще никакого отношения не имеете. И тогда назревает вопрос: зачем вы здесь? – вслух рассуждал Пашкевич.

– Ваш адрес мне дал охранник строящегося объекта с улицы Бульварной. Вы там прорабом работаете, – сказала я.

Улыбка с лица Пашкевича сразу слетела. Он настороженно оглядел меня с ног до головы, пытаясь понять, кем я могу оказаться. Я не стала томить его дольше, чем это было нужно, и представилась второй раз.

– Меня зовут Татьяна. Я частный детектив, и мне нужна ваша помощь, Юрий Дмитриевич. Много времени я у вас не отниму. Успеете и со мной побеседовать, и к друзьям попасть, – пообещала я.

– Это касается смерти Фирузова? – напрямик спросил Пашкевич.

– Именно так. Я бы хотела задать вам несколько вопросов по этому делу. Надеюсь, вы не станете возражать?

– А вы примете отказ? – спросил Пашкевич и сам же ответил: – Раз уж вы не поленились разыскать меня дома, значит, не успокоитесь, пока не зададите эти свои вопросы. Так зачем же тянуть? Уж лучше за один раз отмучиться, чем каждый день придумывать причины для отказа от встречи с вами.

– Разумное решение, – одобрила я. – Тогда, пожалуй, и я тянуть не буду. Перейдем сразу к главному. Скажите, вы тесно общались с Фирузовым до его смерти?

– Только по работе, – кратко ответил Пашкевич.

– Значит, дружеских взаимоотношений у вас не сложилось?

– Фирузов появился в нашей компании не более полугода назад, а я с «АстронТарасовСтрой» сотрудничаю уже больше десяти лет. Мне есть с кем дружить, если вы понимаете, о чем я. В сорок лет, как правило, нет нужды обзаводиться новыми друзьями, – ответил Пашкевич.

– Абсолютно с вами согласна. Однако иногда такое случается. По роду своей деятельности люди начинают общаться. Сначала только по рабочим моментам, потом на корпоративных праздниках, а затем и в свободное время.

– Это не наш вариант. С Фирузовым мы контактировали только на объекте и только по работе, – повторил Пашкевич. – Позвольте полюбопытствовать, какова причина вашего интереса к этому происшествию? Насколько я знаю, дело уже закрыто. Следователь, который его вел, вполне конкретно выразился на этот счет. Несчастный случай на производстве. Начальство уже наказало меня в соответствии с тяжестью моей вины. Так что же теперь нужно вам?

– Близкий друг Фирузова не согласен с вердиктом, вынесенным следователем. К тому же открылись новые обстоятельства. В связи с этим появилась необходимость провести дополнительное расследование, – объяснила я.

– И что это за новые обстоятельства, вы сообщить, конечно же, не вправе, – резюмировал Пашкевич.

– Совершенно верно. Так вы согласны ответить на мои вопросы? – снова спросила я.

– Почему бы и нет? Мне скрывать нечего. Спрашивайте, – обреченно произнес Пашкевич.

– Собственно, к вам вопросов у меня немного, – призналась я. – Знаете ли вы, для чего Фирузов приехал на объект, когда там еще никого не было? Что привело его на стройку? Это главный вопрос, ответ на который мне до сих пор не удалось получить.

– Тут я вам не помощник. Мы с мужиками сами долго ломали над этим голову. Фирузов не относился к категории людей, которых принято называть трудоголиками. А тут вдруг такое рвение! В шесть утра, да еще и в праздничные дни инженеру на объекте делать было нечего.

– Он не сообщал вам о своем намерении? Не просил приехать на стройку пораньше?

– Последний раз я виделся с Фирузовым за несколько дней до его смерти. Он приезжал на объект проверить, укладываемся ли мы в график. Бригада работы выполняла исправно, поэтому и отчет был короткий. Новых встреч он мне не назначал и особых распоряжений тоже не давал. Это могут подтвердить все мужики из моей бригады. Хотите, спросите у них, – предложил Пашкевич.

– Что-то в поведении Фирузова показалось странным вам или кому-то из бригады?

– Да нет. Все было как обычно.

– А у вас к Фирузову были вопросы?

– Вы имеете в виду по объекту? Да тоже ничего особенного.

– А насчет того, в каком крыле сначала производить работы, – уточнила я.

– Что, уже наслышаны о том, как нас из южного крыла в северное гоняли? – усмехнулся Пашкевич.

Я утвердительно кивнула, а он продолжил:

– Вопрос там ерундовый был. И косяк, между прочим, инженера нашего. Это он прошляпил. Вовремя с заказчиком не обговорил детали. Заказчика в таких случаях заранее на объект приглашают, чтобы он воочию, на реальных размерах убедился в правильности чертежных расчетов и дал добро на возведение внутренних перегородок. Учесть нюансы, так сказать. С прежним инженером таких проколов не случалось, вот мы и начали перегородки возводить. К тому моменту, как заказчик приехал, добрую половину работы сделать успели. Он приехал, посмотрел и решил, что слишком тесно получается. Фирузов заверил его, что исправить это не проблема. Нас перебросили в северное крыло, а инженер занялся согласованием изменений, вносимых в проект. Бригада, конечно, недовольна этим была.

– Если подобное – обычная практика, чем были недовольны строители? – спросила я.

– Фирузов заявил, что выполненные работы в оплату не зачтет. Прежний инженер так бы не поступил. Для заказчика это копейки, а мужики зарплату за полмесяца потеряли. А их и вины-то в промашке не было.

– Отчего же Фирузов не сделал так, как обычно решал этот вопрос прежний инженер? Быть может, это от незнания? Опыта в подобных делах не хватило? – предположила я.

Пашкевич бросил на меня снисходительный взгляд. Мол, что с тебя, глупой бабы, возьмешь? Я взгляд проигнорировала и снова спросила:

– В последнюю вашу встречу с Фирузовым вы именно это обсуждали?

– Знаете, Татьяна, – начал он, – я ведь в этой бригаде и за прораба, и за бригадира, и за парламентера. У меня текучки кадров нет. Мужики со мной кто десять, кто двенадцать, а кто и все двадцать лет работают. Если какие вопросы спорные возникают, вот вроде этого, кого решать их отправляют? Пашкевича! Так что беседа наша не была исключительным случаем, скорее закономерным.

– Тогда у вас должно быть свое мнение насчет того, почему Фирузов принял решение не платить рабочим, – настаивала я.

– Естественно, оно у меня есть. Только озвучь я его, вы же меня первая в убийцы главного инженера и запишете. Скажете, что давняя вражда у нас и убил я его на почве постоянных разногласий. А я уже по горло сыт подобными обвинениями, – с горечью в голосе произнес Пашкевич.

– Вы все же попытайтесь, – попросила я. – Тем более что свою порцию недовольства вы уже получили. Одним больше, одним меньше, разница невелика.

– Ладно, так и быть, выскажусь, – согласился Пашкевич, – но только потому, что противно все это. У нас, в России, всегда так: пока жив человек, так любую грязь на него вылить готовы, а как умер, так к лику святых приставить норовят! А за что, спрашивается, этого Фирузова превозносить? Мое мнение такое, что, как был он при жизни дерьмом, так и после смерти им остался. Можно сказать, человечеству крупно повезло, что недолго он пожил, а то бы таких бед наворотить успел, мама, не горюй!

Признаться, меня ошеломил подобный поворот. Стараясь не подать вида, я поинтересовалась:

– Вы имеете в виду какие-то конкретные поступки или говорите о характере Фирузова?

– До его характера мне дела нет. Если бы он на работе не отражался, мне вообще наплевать было бы, будь он хоть каким уродом. Но он с людьми совсем не считался. Такому коллегу подставить – милое дело! Знаете поговорку «мягко стелет, да жестко спать»? Вот это про Фирузова, – уверенно произнес Пашкевич. – И лизоблюд еще тот! При начальстве он паинька. Голоса не повысит, вежливый, культурный, а как один на один с человеком останется, так хоть уши затыкай.

– На чем основано ваше утверждение, что Фирузов коллег подставлял? – остановила я поток возмущения.

– Об этом вы у Сереги Развального спросите, – бросил Пашкевич. – Думаете, он просто так объект бросил? Да Серега за каждый объект как за родное дитя переживал! А тут вдруг в один день собрался, только его и видели. Даже попрощаться не зашел.

– Вы утверждаете, что Фирузов причастен к увольнению Развального? – спросила я.

– А сами-то вы как думаете? Бывает в наши дни такое, чтобы человек без веской причины отказался и от должности, и от денег, и от привычного уклада жизни?

– Можете предъявить что-то конкретное? – допытывалась я.

– Не собираюсь я ничего предъявлять! Вам надо, вы доказательства и ищите. Мое дело сторона. Хотели услышать мое мнение, я высказался, а уж как распорядиться этим мнением, решать не мне, – не желая откровенничать, произнес Пашкевич.

Я поняла, что на эту тему прораб больше говорить не станет, и перешла к другим вопросам.

– Указание, куда складывать газобетонные блоки, вы давали?

– Не угадали. Сам Фирузов командовал. Ему, видите ли, хотелось, чтобы площадь помещения была свободна для работ! Влез куда не следовало, вот и получил свое. Я ему сразу говорил, что надо в три ряда выкладывать. Он только отмахнулся от меня. А теперь разве докажешь, что это его распоряжение было? Да и какая, в сущности, разница? Я с себя вины не снимаю. Надо было настоять на своем или по-тихому блоки переложить, как мы обычно делали. А я в бутылку полез. Обиделся, что Фирузов при ребятах мои указания оспаривать начал. Пусть, думаю, лежат. Вот развалится его пирамида, материал попортится, тогда я ему и напомню, кто в этом виноват. Кто ж мог предположить, что так все обернется, – тихо закончил Пашкевич.

– А забор когда ремонтировали? – перешла я к следующему вопросу.

– Вы и об этом знаете? – удивился прораб. – Тут-то Фирузов вообще не при делах. Это наркоши местные балуются. Там, за забором, у них что-то вроде блатхаты. Сарайчик хлипенький. Так наркоманы и алкаши со всего района в нем собираются. И участковые их гоняют, и сторожа наши, а они все равно туда возвращаются. Я Анатолию Борисовичу, директору нашему, докладывал. Просил разрешения получить на снос ветхой постройки. Да у него все руки не доходят, а без разрешения сараюшку снести не решаются. Вроде как владелец у нее имеется.

– А забор-то тут при чем? – напомнила я.

– А при том, что обитатели этого сарая время от времени со стройки кое-что приворовывают. Ущерб небольшой, а вот забор уже несколько раз чинить приходилось. Починим, починим, а они опять в том же месте листы снимут, и на стройку. Пошарят, приглядят, что утащить можно, и затихнут на несколько недель.

– Сторожа-то куда смотрят? – спросила я.

– А что сторожа? Они свое дело делают. Про дыру в заборе своевременно сообщают. Но, если начальство ничего не предпринимает, значит, все их устраивает. Это сторожам лишняя головная боль, всякий сброд со стройки гонять. Вот если бы алкаши эти что-то существенное стащить умудрились, тогда, глядишь, и решился бы вопрос с сараем, – пояснил Пашкевич.

– В тот день, когда Фирузов погиб, забор был цел?

– Разобран. Как раз перед праздниками я лично проверял его состояние, и все листы были на месте. А после того, как тело Фирузова нашли, следователь обходил территорию и обнаружил в заборе дырку. Видно, за праздники наркоши успели его «подправить».

– И последний вопрос, – заметив, что прораб стал все чаще на часы поглядывать, сказала я. – Не подскажете, для каких целей применяется подобный материал в строительстве?

Я вынула из кармана кусок пластической массы, который прихватила со стройки, и протянула его Пашкевичу. Он взял кусок в руку, помял, повертел и, вернув обратно, спросил:

– Это какой-то тест, да?

– Какой тест? – не поняла я.

– Вам лучше знать, – произнес Пашкевич. – Знания мои в области строительных смесей проверить или отпечатки пальцев получить. Я в этом не разбираюсь. Никогда в жизни криминальными историями не увлекался. Даже Агату Кристи не жалую.

– Никакой это не тест, – заверила я. – Просто хочу узнать название этого вещества и для чего оно применяется. Специальный герметик?

– Да какой герметик, Татьяна? Вы что, смеетесь надо мной? Это же обычный пластилин! – возмутился Пашкевич.

Я уставилась на серый комочек в моих руках. Пластилин? На стройке? Интересно! Быть может, я и не напрасно по ней лазила.

– Значит, вы такой материал при отделке внутренних помещений не используете? – как можно спокойнее спросила я.

– Ясное дело, не используем. С этим вопросом вам лучше в детский сад идти. Они вас просветят, как с ним обращаться и для чего применять, – приняв мой вопрос за шутку, засмеялся Пашкевич.

– Так я и поступлю, – заверила я. – Ну, что ж, не смею вас больше задерживать. Вы и так, наверное, на встречу уже опоздали. В качестве компенсации могу предложить подвезти до бара. Я на машине.

– Спасибо за предложение, но нет. Сам доберусь, – отказался Пашкевич, вставая.

Он проводил меня в прихожую, подождал, пока я дойду до подъездного тамбура, и только после этого закрыл дверь. Щелчок замка эхом отозвался в пустом подъезде.

Глава 3

Я сидела у открытого окна в своей однушке и размышляла. Во дворе раздавался гомон ребятни, опьяненной долгожданной свободой от школьной повинности. Начало лета – самая лучшая пора для школьников. Можно ни о чем не думать, никуда не спешить, а целыми днями гонять по окрестностям, сверкая босыми пятками. Это обстоятельство делало детские голоса настолько пронзительными, что счастливые крики долетали даже до седьмого этажа. У меня и у самой в начале лета настроение всегда становилось приподнятым. Видимо, подсознание срабатывало, как в детстве. Оттого и крики не приносили раздражения, как в хмурые осенние дни.

От Пашкевича я направилась прямиком домой. Для начала информации было достаточно. Теперь требовалось суммировать полученные сведения и решить, стоит ли копаться в этой истории. Признаться честно, личность Дениса Фирузова уже вызвала мой интерес. Слишком противоречивые отзывы давали о нем те, кто был знаком с ним лично.

Вот, например, Могильников. Уж как он тепло о друге своей юности отзывался! А копнуть немного глубже, так ни в те давние времена, ни в настоящем он Фирузова и не знал толком. Наделил его положительными качествами и наслаждается тем образом, который сам для себя создал. Ну, скажите на милость, разве можно назвать другом человека, который за столько лет ни горем, ни радостью с тобой не поделился? Ни совета не спросил, ни в жилетку не поплакался. Не человек, а робот какой-то! А вот поди ж ты, для Могильникова он чуть ли не Дон Кихот.

Или директор компании, Анатолий Борисович. Вроде и положительно о Денисе отзывался, и работой его доволен был, и подающим надежды считал, а репутацией своей жертвовать не стал. Замял дело, будто и не о человеческой жизни речь шла. Списал все на халатность самого Фирузова и забыл о нем, как о незначительном эпизоде в своей жизни. А между прочим, когда у самого форс-мажор произошел, кто его выручил? Тот же Фирузов. Понятное дело, что отношения у них чисто деловые были. Для более близких отношений слишком мало времени они вместе проработали. Опять же, со слов Могильникова, директор сильно помог с похоронами. Но родственников Фирузова искать не кинулся. Да и о потере Дениса, как ценного работника, не особо скорбел.

А прораб Пашкевич о Денисе мнения невысокого как в моральном, так и в профессиональном плане. И работу он, по его мнению, не особо любил, и к людям неважно относился. И как начальника ценил недорого. Вот уж действительно, сколько людей, столько и мнений. Каково же твое мнение, Танюша? На этот вопрос я ответ дать пока не могла.

В самом происшествии меня настораживало несколько моментов. Первое – это нетипично ранний визит Фирузова на стройку именно в тот день, когда произошло несчастье. Конечно, жизнь порой преподносит сюрпризы и не всегда эти сюрпризы приятными оказываются. В кои-то веки решил человек серьезно за работу взяться, а тут раз, и кирпич на голову. Заленился бы инженер, глядишь, и жив был бы. Но это в том случае, если голова его совершенно случайно оказалась в неподходящее время в неподходящем месте.

Второе – неохраняемый лаз в ограждении. То, что начальство не торопилось разобраться с обитателями сарая, было понятно. Возиться с отбросами общества никому неохота. Куда проще потребовать от сторожей повысить бдительность и несколько раз за период строительства дать распоряжение заделать брешь в заборе. Но вот то, что в день гибели инженера любой мог беспрепятственно попасть в здание и так же беспрепятственно его покинуть, наводило на размышления.

Третье – странные обстоятельства увольнения главного инженера Сергея Развального. В этом случае слова прораба попали в точку. Никто из здравомыслящих людей без особой нужды не станет отказываться от такого хлебного места. А он и репутацией пожертвовал, и деньгами, и положением. Почему? Что заставило его поступить подобным образом? На этот вопрос мог ответить только сам Развальный.

В свете этих трех фактов заявление Дениса о расчете должников действительно звучало подозрительно. Что за должники были у Фирузова? Что они ему задолжали? И не рассчитались ли и вправду с ним подобным образом? А кусок пластилина, который я обнаружила в непосредственной близости от места, где были сложены блоки?

Подобную игрушку можно приобрести в любом магазине канцелярских принадлежностей. Его продают в пластиковых баночках с отвинчивающейся крышкой. Такой способ упаковки пластилина появился сравнительно недавно. Он предотвращает преждевременное усыхание пластической массы и продляет срок ее службы. Но пользуются им исключительно в развлекательных целях. Мастерят слоников, чебурашек и другую детскую чепуху. Откуда же он на строительной площадке взялся? Неужели кому-то из бригады пришла в голову идея привести на объект ребенка, да еще отпустить бродить по всему зданию? Маловероятно. Однако наличие пластилина на месте происшествия очевидно.

Предположим, что на площадке и правда были дети. И им разрешили играть в комнате с блоками. Ребятишки резвились у стеллажа и нарушили его порядок. Но тогда возникает другой вопрос: почему блок упал не в тот момент, когда там находились дети, а в шесть утра другого дня? Что послужило тому причиной? Дверь на северном выходе, от удара которой мог свалиться плохо лежащий блок, отсутствует. А предположить, что Фирузов принялся прыгать на крыльце, отчего стена начала шататься и блок слетел, было и вовсе смешно. Да, это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Похоже, единственной зацепкой, которая поможет разрешить сомнения в том, имеют ли под собой почву подозрения Могильникова, является бывший главный инженер Сергей Развальный. Если выяснится, что он сбежал с подачи Фирузова, тогда, быть может, и прольется свет на темные делишки Дениса. А если ни в каких темных делах Фирузов не замешан, значит, смерть его действительно является несчастным случаем. В любом случае начинать надо с поисков Сергея.

Чтобы утвердиться в своем намерении, я достала замшевый мешочек, в котором хранила гадальные кости. Повертев их на ладони, я сформулировала вопрос и почему-то произнесла его вслух:

– Стоит ли мне приниматься за поиски Сергея?

Кости брошены. Их поспешный бег по столешнице все не кончается. Вот остановился первый кубик. Тринадцать. Вот завершил движение второй. Тридцать. Что дальше? Третий кубик все никак не желает замирать на месте. Он кружится, и кружится, и кружится. «Точно вечный двигатель», – успела подумать я про себя, прежде чем он окончательно остановился. Цифра «два». Ого! Неплохой результат. Особенно если учесть мои сомнения относительно беспочвенности подозрений Могильникова. «Это сочетание означает разоблачение чьих-то неблаговидных поступков». Ну а где неблаговидные поступки, там зачастую соседствует и преступление.

Решено, возьмусь за это дело. А если окажется, что никакого преступления совершено не было, то хоть любопытство удовлетворю. Ведь действительно интересно выяснить, каким человеком был этот Фирузов.

Для начала я решила пойти легким путем. Позвонила директору строительства, Анатолию Борисовичу, и поинтересовалась, не знает ли он случайно, где сейчас обитает Развальный. И не мог бы он поделиться со мной адресом и телефоном Сергея. С координатами Развального Анатолий Борисович расстался легко. Правда, предупредил, что они могли и устареть. А вот на вопрос о новом месте работы Сергея директор ответить не сумел. Сказал только, что еще два месяца назад тот точно нигде не работал. Мол, секретарша его видела и даже пообщалась. Тогда-то он и признался ей, что все еще находится в поисках приличного места. Я поблагодарила директора за информацию и, распрощавшись с ним, сразу набрала номер Развального. Как и предполагал Анатолий Борисович, телефон оказался недоступен. Промучившись десять минут, я снова позвонила директору. Узнав о моих затруднениях, Анатолий Борисович посочувствовал:

– Уж и не знаю, чем вам помочь! Разве что дать номер Ларочки? Вдруг она знает новый номер Сергея? Мне кажется, Сергей испытывал к Ларочке симпатию.

– Кто у нас Ларочка? – спросила я.

– Это мой секретарь, – ответил Анатолий Борисович. – Я уже упоминал в разговоре с вами о ней.

– Ларочка встречалась с Развальным после его увольнения, правильно? – уточнила я.

– Совершенно верно. Так вам нужен ее телефон? – переспросил Анатолий Борисович.

– Непременно! – ответила я.

Получив телефон секретарши, я принялась названивать ей. Вне рабочего времени голос секретарши, уже знакомый мне, звучал так же мелодично, но менее официально.

– Слушаю, – пропела трубка.

На втором плане был какой-то странный звук. Стараясь заглушить его, я начала громко объяснять суть своего звонка. Выслушав меня, секретарша заявила, что не имеет представления, где искать Сергея. Встретились они случайно, и выяснять, не сменил ли он жилье, необходимости не было. Секретарша не собиралась к нему в гости, да и Сергей не особо зазывал. По крайней мере, мне была предоставлена именно такая версия. Пришлось смириться с мыслью, что легкий путь не сработал. Единственное, что мне оставалось делать в подобной ситуации, – это ждать утра и ехать на квартиру к Развальному в надежде застать его там.

Зато у меня появилась возможность без спешки ознакомиться с содержимым коробки из квартиры Фирузова. Устроившись поудобнее, я вытряхнула бумаги и приступила к изучению личных вещей покойного. Могильников добросовестно собрал по квартире все безделушки, которыми успел обрасти Денис за время пребывания в квартире. Одноразовые станки для бритья. Помазок из беличьей шерсти. Зубная щетка, французский одеколон. Несколько рекламных буклетов с предложениями посетить фирменные бутики мужской одежды с пометками хозяина. Сувенирная подставка для зубочисток в форме куклы «Вуду». Позолоченная безделушка в виде пьедестала с ключом посередине и надписью «Ключ к успеху». И еще целый арсенал подобных сувениров.

Из предметов, достойных внимания, в коробке был только ежедневник в переплете из натуральной кожи, ключница на двух молниях и портмоне с невероятным количеством отделений. Отложив эти три предмета, я сгребла остальное обратно в коробку. Повертев в руках ключницу, отправила ее до поры до времени вслед за сувенирами. Внутри ее находилось всего три ключа, судя по всему, все три от дверных замков. Надо будет уточнить, почему Могильников не вернул их квартирной хозяйке.

В ежедневнике тоже ничего стоящего не было. Записи почти отсутствовали. Либо Фирузов не так давно начал им пользоваться, либо не имел привычки на бумаге фиксировать перечень неотложных дел. Ежедневник был именным, скорее всего сделанным на заказ. На обложке, а также на каждой странице блокнота красовался витиеватый вензель из инициалов его владельца. Оригинальная вещица, но и только. Практического значения для хозяина она явно не имела. На первой странице имелась запись, датированная январем этого года. Далее, через две страницы от нее, еще одна. И на последнем листе – набор цифр. Вот и весь улов.

Очередь дошла до портмоне. Тут работы было побольше. Методично опустошая отделение за отделением, я внимательно просматривала содержимое кошелька. Основную массу кармашков занимали дисконтные карты магазинов, специализирующихся на торговле мужской одеждой. Визитки различных строительных компаний, поставщиков стройматериалов лежали отдельно. Имелось несколько чеков на кругленькую сумму. В основном они сообщали о покупке крупных вещей. Видимо, на эти приобретения еще не закончился гарантийный срок, вот Фирузов и хранил их. Один чек заинтересовал меня особо. Выдали его после покупки изделия из золота. В товарном чеке в графе «наименование товара» значилось: ювелирное украшение «цветок лотоса». Количество нулей в графе «стоимость» внушало восхищение щедростью покупателя. Только вот непонятно было, предназначен ли этот «цветок» для мужчин, или же куплен женщине? Название нейтральное. С одинаковым успехом так можно назвать и женское кольцо, и зажим для украшения мужского галстука. И ни одного листочка с записями личного характера!

Ладно, посмотрим, что поведает мне ноутбук. Блок питания компьютера отыскался в той же коробке. Когда чудо современной техники было готово к работе, я принялась методично просматривать все папки с документами. Начала с той, что была подписана как «Личное». Итак, что же Денис хранил в личной информации? Кое-что из музыки. Несколько фотографий. Несколько фильмов. И больше ничего. Просмотрев остальные папки, я поняла, что если Фирузов и держал где-то сведения о своих должниках, о которых упоминал его друг, то не в компьютере.

Попытка покопаться в содержимом его электронной почты не увенчалась успехом. Сам адрес в памяти компьютера, к счастью, сохранился, а вот пароль был удален хозяином или же не отображался по причине того, что почтовым ящиком долгое время никто не пользовался. Я решила воспользоваться универсальной программкой для взлома электронной почты. Мне несколько раз приходилось прибегать к подобным ресурсам, и, если верить отзывам о них, любой новоиспеченный хакер может с помощью нехитрых действий взломать пароль практически любой сложности. Увы, на этот раз мне не повезло! Промучившись полтора часа, я сдалась. Видно, придется все же прибегнуть к умельцам покруче.

Смирившись с тем, что сегодня новой информацией уже не разживусь, я убрала ноутбук. Полагаясь на народную мудрость, гласящую, что утро всегда мудренее вечера, я потушила свет и завалилась спать. Дождусь утра, вот тогда и приступлю к «разоблачению неблаговидных поступков».

* * *

Утро, как водится, внесло свои коррективы. Я едва успела выпить неизменную утреннюю чашку кофе, как позвонил Могильников и потребовал встречи. Немедленно! Так как я уже была готова к выходу, то возражать не стала. Пообещав быть у него через десять минут, я покинула квартиру. Недоумевая, что у моего клиента могло случиться за ночь, я в обещанный срок преодолела расстояние до дома Фирузова. Могильников предусмотрительно оповестил охрану о моем визите, поэтому пропустили меня без утомительного допроса. Взбежав по лестнице на последний этаж, я нос к носу столкнулась с Могильниковым. Он нетерпеливо свешивался через перила, высматривая меня.

– Как хорошо, что вы так быстро откликнулись на мою просьбу, – в голосе Александра слышалось явное облегчение.

Я поздоровалась кивком и прошла в гостиную. Могильников следовал за мной по пятам. Вид у него был взволнованный.

– Если позволите, я пропущу положенные радушному хозяину реплики и перейду сразу к делу. К сожалению, времени у меня в обрез, – объявил Александр.

– Уезжаете? – указав взглядом на открытый чемодан в дальнем углу комнаты, спросила я.

– Увы, неотложные дела требуют моего личного присутствия в Екатеринбурге. – Могильников виновато посмотрел на меня и тут же добавил: – Но я обязательно вернусь!

– И из-за этого вы дернули меня ни свет ни заря? – недовольно проворчала я, усаживаясь на диван.

– Нет, конечно. Как вы могли подумать такое? – возмутился Могильников. – Произошло кое-что странное, и мне хотелось успеть сообщить вам об этом до отъезда.

Я заинтересованно посмотрела на своего клиента, ожидая продолжения. Могильников некоторое время собирался с духом, а потом выдал:

– Вчера ночью в квартиру кто-то приходил!

– В каком смысле «кто-то»? – поняв, что продолжение затягивается, переспросила я.

– В самом прямом, – произнес Александр и снова замолчал.

– Давайте не будем играть в игру «Что? Где? Когда?». Если у вас есть что сообщить, говорите. Не нужно заставлять меня задавать вопросы, это лишь затянет разговор, – попросила я. – Рассказывайте все по порядку, без лишних пауз.

Могильников поморщился. Видимо, мой резкий тон пришелся ему не по вкусу. Ну и пусть! Никогда не любила упражняться в красноречии с утречка. Раз уж он вытащил меня из дому в такую рань, пусть терпит. Признаться честно, его манера делать театральные паузы между предложениями порядком раздражала. Оценив ситуацию, Могильников решил не принимать близко к сердцу мои слова, а приступить к делу.

– Вчера вечером я был немного на взводе от пережитых волнений, – начал он. – Наша встреча взбудоражила меня больше, чем я мог предположить. Я все думал, правильно ли поступаю, впутывая в это дело детектива.

Он снова примолк, смущенно глядя на меня. Но, увидев, что я никак не прореагировала на его замечание, продолжил:

– От этих мыслей я места себе не находил. Потом решил пораньше лечь спать. Привычка детства, – пояснил он. – Когда не знаешь, как поступить, лучше всего поскорее заснуть. Утром все видится в другом свете. На это я и рассчитывал. Лечь-то я лег, но уснуть никак не мог. Тогда я решил немного выпить. Вместо снотворного. И как-то так получилось, что со спиртным я немного перебрал. Не то чтобы я вырубился, но опьянел изрядно. Это помогло мне уснуть. А среди ночи я проснулся с ощущением, что в квартире кроме меня кто-то есть!

Могильников в очередной раз замолчал. На этот раз я его не торопила, уж больно вид у него был испуганный. Чтобы подбодрить Александра, я спросила:

– Вы что-то услышали сквозь сон?

– Именно! Я проснулся оттого, что услышал посторонние звуки. Сначала я решил, что мне это приснилось. И даже подумал, что не следовало избавляться от бессонницы с помощью спиртного. Собираясь повернуться на другой бок и попытаться снова заснуть, я вдруг отчетливо услышал шаги. В кухне кто-то ходил! Вы не представляете, как я испугался! – голос Могильникова сорвался.

Про испуг он мог и не говорить. Даже у меня, глядя на выражение ужаса в его глазах, по коже побежали мурашки. «Ему бы в театре играть! – подумала я. – Роль жертвы ему удается великолепно». Вслух же нейтральным тоном задала вопрос:

– Что было дальше?

– Сначала я лежал ни жив ни мертв. Все надеялся, что мне показалось. Но когда шаги приблизились к двери спальни, я не выдержал и закричал.

– И? – подтолкнула я Могильникова.

– Что «и»? – тупо глядя на меня, переспросил он.

– Вы закричали и… Дальше, дальше-то что? – теряя терпение, потребовала я.

– Да, да, я закричал: «Кто здесь? Что вам нужно?» Шаги замерли, а потом я услышал, как ночной посетитель уходит. Я еще немного подождал, потом подошел к двери и выглянул в гостиную. Там никого не было. Я прошел через гостиную к входной двери. Она оказалась открытой! Никаких сомнений в том, что ночной посетитель существовал в реальности, не осталось. Сначала я хотел вызвать полицию, но потом передумал.

– Почему передумали? – поинтересовалась я.

– А что бы я им предъявил? Свои ощущения? Или открытую дверь? Сами понимаете, изложи я эту историю полицейским в том виде, в каком преподнес вам, вердикт был бы однозначным. Нервный мужик напился в стельку, чтобы избавиться от беспокойства, по пьяной лавочке забыл запереть дверь, а когда проспался, решил, что его посетили воры. Да они до конца мою историю и дослушивать бы не стали! Вот, даже вы и то смотрите на меня с сомнением, а служители правопорядка церемониться не привыкли. Еще за ложный вызов штраф наложили бы, – объяснил Могильников.

– Выводы не лишены логики, – не смогла не согласиться я. – Ну, хорошо, давайте разбираться. Как думаете, кто это был? Мужчина или женщина?

– Ума не приложу. Это мог быть кто угодно! – ответил Могильников.

– Посетитель был один или их было несколько? Может быть, вы слышали, как они переговаривались? – продолжила я.

– Нет, разговоров я точно не слышал, – уверенно произнес Могильников. – Только звук шагов. Да, еще дверки хлопали. Не громко, но я узнал этот звук.

– Какие именно дверки?

– Вот эти, – показал на кухонную мебель Могильников. – У среднего шкафа петли слегка подскрипывают. А потом еще звук переставляемых по полке предметов. Как будто кто-то поднимал их по очереди и тут же ставил на место. Стеклянные полки при этом издают характерный звон.

– Что-то из вещей пропало?

– Ничего. Я проверял. Все хозяйские вещи в наличии, насколько я могу судить. Только кое-что сдвинуто с привычных мест.

– Дверь была открыта ключом?

– В том-то и дело, что замок просто открыли. Я специально с лупой разглядывал, пытался обнаружить следы взлома, – показывая свою осведомленность в этом вопросе, пояснил Могильников.

– Насколько я понимаю, ночной гость действовал в темноте, так?

– Не знаю, может, он фонариком пользовался. Верхний свет точно не включали.

– Отблеск фонаря мог пробиваться под дверь спальни. Вы этого не заметили? – спросила я.

– Ничего подобного видно не было. Да ведь звуки шли из кухонной зоны, а вы сами видите, насколько она удалена от спальни, – оправдывался Могильников.

– В котором часу это произошло?

– Не знаю. Поздно. Я как-то не сообразил время отметить, – виновато произнес Могильников.

– Хотя бы приблизительно. В час ночи? В два, в три?

– Нет, не могу сказать. Это могло быть в любом из указанных вами временных отрезков. Я вообще про время не думал. Первый раз на часы уже ближе к утру взглянул.

– Жаль, очень жаль. И то, что вы не успели разглядеть того, кто вторгся в квартиру Дениса, тоже плохо, – проговорила я. – Это бы облегчило нашу задачу.

– Я и сам об этом жалею. Но в тот момент я был так напуган, что ни о чем не мог думать, – сокрушенно произнес Могильников и следом задал вопрос, который не давал ему покоя: – Как думаете, это был убийца?

– Возможно, – уклончиво ответила я, а про себя добавила: «Если убийство вообще имело место быть».

– Что вы теперь собираетесь предпринять? – снова заговорил Могильников.

– Для начала нужно выяснить, как ночной посетитель проник на территорию жилого комплекса. Пообщаюсь с охраной, встречусь с управдомом. Кто знает, может, и выясню, если не имя, так хоть внешность вашего взломщика, – ответила я.

– А я? Ведь мне срочно уезжать нужно. Могу я это сделать? Я ведь вам здесь не очень нужен? – с надеждой в голосе спросил Могильников.

«Все с тобой ясно, голубчик. Как только жареным запахло, так ты деру даешь?» – усмехнувшись, подумала я. Однако вредничать не стала.

– Езжайте, Александр. Попытаюсь справиться без вашей помощи.

– Вот и хорошо, а то мне в Тарасове как-то неуютно стало, – облегченно вздохнув, признался Могильников. – А ключи от квартиры я вам оставлю. Пользуйтесь.

Александр бросился к чемодану, быстренько застегнул замки и сообщил:

– Ну, я готов. Вы идете или еще побудете?

– Останусь пока, – объявила я. – А вы охранника предупредите, что дали разрешение пользоваться квартирой.

– Все сделаю, – заверил Могильников и скрылся за дверью, бросив на ходу прощальную фразу: – До встречи, Татьяна. Удачи.

– И вам, Александр, – произнесла я в пустоту.

Шаги Могильникова стихли вдали. Комната погрузилась в тишину.

«Ну, что, Танюша, с чего начнем?» – задала я сама себе вопрос. И сама же ответила: самое время посетить управляющего. Щелкнув замком, я спустилась на первый этаж и, следуя указаниям объявления, позвонила в квартиру под номером один. Дверь открылась мгновенно.

– Вот это оперативность! – вырвалось у меня.

– Не подумайте, я не подглядываю. Просто собиралась уходить, а тут вы звоните, – посчитала нужным объясниться странная особа, появившаяся в дверях.

– Вы управляющая домом? – спросила я.

– Да, я. А вы по какому делу? – задала особа встречный вопрос.

– Войти позволите?

Игнорируя возражения хозяйки, готовые сорваться с ее уст, я протиснулась в пространство дверного проема и направилась прямиком в комнату. Странной особе не оставалось ничего другого, как только последовать за мной.

– Что-то случилось? – останавливаясь в дверях, спросила управляющая.

Просвещать ее насчет цели моего визита я не спешила. Сначала оглядела комнату, затем перевела взгляд на саму управляющую. Видок у нее был – закачаешься. Если бы я предварительно не получила положительный ответ на этот вопрос, ни за что не подумала бы, что попала по адресу. Тоненькая, как тростинка. Ручки и ножки хлипенькие. Глаза огромные, на пол-лица. Пушистый шар из золотистых волос обрамлял малюсенькое личико. Зато прикид отвечал самому взыскательному вкусу. Какой костюм! Какая обувь! Про аксессуары я вообще молчу. Похоже, «Одуванчик-гигант», как мгновенно окрестила я управдома за высокий рост и пышную шевелюру, все свое жалованье пускала на обновление гардероба в соответствии с последними требованиями моды. Мой внутренний калькулятор оценил облачение «Одуванчика» шестизначным числом. Как только итоговая сумма отразилась в моем мозгу, я поняла, как нужно действовать, чтобы добиться ее расположения и получить необходимую информацию. И начать я решила с запаха. А с чего же еще начинать, если квартира управдома была буквально пропитана ароматом дорогих французских духов.

– О, это ведь «Сисли»? – восхищенно глядя на «Одуванчик», с придыханием спросила я. – Мой любимый аромат! Из новой коллекции?

«Одуванчик-гигант» зарделась от удовольствия и согласно кивнула.

– Прекрасный выбор, – одобрила я. – И так великолепно сочетается с вашим изысканным костюмом! Британская коллекция, если не ошибаюсь?

– «Армани», – любовно поглаживая ткань, сообщила управдом. – Но из Британии у меня тоже кое-что имеется. Показать?

– Непременно! – радостно согласилась я. – В Тарасове так редко встретишь человека, умеющего ценить истинное качество!

После такого заявления «Одуванчик» расцвела еще сильнее и автоматически записала меня в список лучших друзей. На веки вечные. Она потащила меня в просторную гардеробную и принялась вытаскивать одну за другой эксклюзивные вещицы, сопровождая показ комментариями.

– Вот эту блузку мне привезли прямо из Парижа. Я надевала ее всего три раза. А вот этот брючный костюм – творение «Дольче и Габбана», – с упоением вещала она.

Пытку изучением брендовых вещичек я выдерживала почти тридцать минут. Добросовестно провосхищавшись все это время, я получила, наконец, возможность перейти к более насущным проблемам.

– Шикарная у вас коллекция, э… – я остановилась, давая возможность управдому представиться.

«Одуванчик» смущенно захихикала, как влюбленная студентка перед молоденьким преподавателем.

– Ой, мы же познакомиться забыли! – объявила она. – Я вам весь свой гардероб выложила, а имени не сказала.

– Да и я представиться не успела, – в тон ей произнесла я.

– Меня Изабелла зовут. Но вы можете называть меня просто Белла, – разрешила она.

– Татьяна, – протянув руку для рукопожатия, представилась я.

– Вот и познакомились, – удовлетворенно заключила Белла. – Чаю хотите? У меня есть прекрасный сорт английского чая «English Breakfast», как раз для такого случая.

– Не откажусь, – согласилась я.

– Пойдемте в гостиную, – пригласила Белла.

Мы прошли в комнату, вся меблировка которой состояла из миниатюрного столика и нескольких пуфиков с низкой спинкой. Предложив мне чувствовать себя как дома, Белла упорхнула в кухню, поколдовала там над плитой и заварочным чайником, и через десять минут мы уже мирно потягивали ароматный напиток из фарфоровых чашек.

– Давно вы тут работаете? – подводя Беллу к цели своего визита, спросила я.

– Почти четыре года, – подумав, ответила она.

– Наверное, всех жильцов в лицо узнать успели? От вашего внимания наверняка ничего нельзя скрыть, – не особо церемонясь, спросила я.

Однако Белла мои слова приняла как комплимент.

– А вы как думаете? Собственно, в этом и заключается моя работа. Знать все и про всех, – горделиво сообщила Белла. – Лучший управляющий домом тот, кто знает о привычках своих жильцов даже больше, чем сами жильцы. А я, между прочим, вхожу в число самых высокооплачиваемых работников этой сферы.

– Трудно, наверное, держать в голове столько информации, – восхищенно заметила я.

– Трудности меня не пугают. К тому же жильцы этого комплекса люди весьма разносторонних интересов. Так что мою работу можно считать очень познавательной, – Белла заливалась соловьем. – Вот, к примеру, Юшкины из двенадцатой квартиры. Они занимаются раскопками. Археологи, или что-то в этом роде. Так они из своих экспедиций привозят мне различные безделушки. Подарят сувенирчик и обязательно его историей попотчуют. Хорошо расширяет кругозор. А жилец из третьей квартиры – юрист. Специализируется на гражданском праве. Я у него что-то вроде тренажера. Ему частенько приходится на публике выступать, а перед своими выступлениями он речь отрепетировать должен. В таких случаях он всегда меня зовет и на мне свое мастерство оттачивает. А пока он тренируется, я тоже ума-разума набираюсь.

– Ну, а если жилец проблемный? – поинтересовалась я. – Есть у вас такие?

– Да что вы! У нас дом приличный, – отмела мое предположение Белла. – Ни одного пьяницы, ни одного дебошира. Это вам не трущобы какие-то. Элитное жилье.

Белла со значением подняла указательный палец, желая подчеркнуть абсурдность моего высказывания. Я ответила ей взглядом, полным скепсиса. Заливай, мол, другому, а я про подобные дома все знаю. Правильно истолковав выражение моего лица, Белла принялась оправдываться.

– Ну, может быть, и случаются проколы. Но это очень редко бывает. Если хотите знать, то за все то время, что я тут работаю, такой случай был лишь однажды, да и то связан он не с постоянным жильцом, – заявила она.

– А у вас бывают и непостоянные жильцы? Это вы про кого? – стараясь не дать Белле свернуть с нужного русла, полюбопытствовала я.

– Есть в доме одна квартира. Хозяйка ее жильцов туда пускает. Не каких-нибудь забулдыг, а солидных людей. Так вот ее последний жилец и устроил нам здесь показательные выступления на тему «Милые бранятся», – приблизив лицо вплотную к моему, заговорщицки зашептала Белла. – Шуму было, прямо светопреставление!

– Вот как? Что же он натворил? – проявляя искренний интерес, спросила я.

– Сейчас я вам все расскажу, – пообещала Белла. – Жилец этот, его, кстати, Денисом зовут, занимал квартиру на последнем этаже. Переехал туда примерно с полгода назад. Симпатичный такой мужчина. Неженатый. Вел себя тихо, ни дружков, ни подружек к себе не водил. Сам, правда, частенько ночевать не приходил, да ведь дело молодое. Какой мужчина в его возрасте бобылем жить станет? Вот он и завел себе подружку. Открыто она сюда ни разу не являлась, но я-то сразу поняла, что у Дениса постоянная подружка появилась. Такое, знаете ли, от соседей не скроешь, а мне к тому же по штату все знать и видеть положено. Ну, месяца полтора назад подружка его скандал в подъезде закатила! С чего там у них все началось, я не знаю. Пока шум до первого этажа докатился, ссора уже в самом разгаре была.

– Так вы что же, сидя у себя дома шум слышали? – удивилась я.

– Нет, конечно. Мне Виолетта из шестой квартиры сообщила. Прибежала, в дверь стучит и кричит, чтобы я полицию вызывала. Жильцы, мол, мои сейчас резать друг друга начнут. Я ей не поверила, из квартиры выскочила, чтобы проверить. Слышу, и правда на верхнем этаже ор стоит. Дело ближе к обеду было, в доме особо никого. А с четвертого этажа ругань и вопли летят, эхом по всему подъезду разносится. Я быстрей наверх. Прибежала, смотрю, возле двери Дениса девушка стоит. Одета вроде прилично, а ведет себя хуже бабы базарной. В дверь ногами колотит, Дениса последними словами поливает. А он, видать, с другой стороны двери стоит, помалкивает, делает вид, что его это не касается. Я – к ней. Успокойтесь, говорю, идите домой. В другой раз с хозяином квартиры пообщаетесь. Она на меня даже не взглянула. И шуметь не перестала. Тогда я пригрозила, что полицию вызову. А она как зыркнет на меня, как закричит: «Проваливайте, не суйте нос в чужие дела!» Я немного обиделась, как это, говорю, может быть, чтобы в моем доме да чужие дела были? Я, говорю, управдом местный. Меня тут все касается. Тут Денис голос мой услышал, замком защелкал. В подъезд вышел при параде, передо мной извинился, девушку свою под ручку взял и как ни в чем не бывало вниз пошел. А та и не сопротивлялась. Мне показалось, даже довольная была. Я обалдела! Только что грозила ему дверь выломать, а теперь без всяких объяснений и выяснения отношений в обнимку с ним рассекает! Будто не она минуту назад благим матом на весь подъезд орала. Будто просто по пути за приятелем зашла, на прогулку пригласить. Я за ними до первого этажа наблюдала. Они спускались, и я следом. Так вот, Денис всю дорогу так за локоть ее и держал. Я еще тогда подумала, может, она идти не хотела, да вырваться не могла? Хотя это вряд ли. Когда парочка из подъезда выходила, Денис перед скандалисткой этой дверь распахнул. Руку, следовательно, отпустил. Если бы девушка желала, запросто убежать могла.

Белла замолчала, давая мне возможность оценить историю. А у меня уже язык чесался от накопившихся вопросов.

– И что, вот так вот они и ушли? И вы объяснений не потребовали? – начала я.

– Ага, с них потребуешь! – покачала головой Белла. – Захотели и ушли. А Денис мне еще ручкой помахал.

– И чем же история закончилась?

– Сначала все тихо было, а потом другие жильцы про скандал разнюхали. Ну, как разнюхали? Виолетта всем растрезвонила. Стали они ко мне по очереди ходить, требования выдвигать. Утихомирь, говорят, жильца. Иначе мы сами его утихомирим. Да так, что и тебя зацепит. На увольнение намекали, ясное дело. За два дня все до единого у меня побывали. А требование одно и то же. Деваться мне некуда, пошла к Денису. Подкараулила его внизу, зазвала к себе и выложила все начистоту. Так, мол, и так. Соседи недовольны, грозятся в полицию донести. Денис выслушал спокойно, а потом сказал, чтобы я ни о чем не беспокоилась. Девушка эта больше здесь не покажется, пообещал он. А если все же придет, смело вызывайте кого следует. А про тот случай можете забыть, говорит, это просто недоразумение.

– Скандал – недоразумение или девушка? – переспросила я.

– Я поняла, что скандал, – пояснила Белла. – На этом разговор и закончился. Постепенно про происшествие забыли. А потом Денис и вовсе съехал.

– Что, жилье другое нашел? – удивилась я.

– Дело не в жилье. Умер он, – печальным голосом сообщила она.

Я постаралась придать лицу соответствующее выражение, чтобы раньше времени не выдать своей осведомленности.

– Что вы говорите! Умер? – вступая в игру «Хороший актер», спросила я.

– О, да! Он ведь на стройке работал, а при такой работе до несчастного случая рукой подать. То ли кирпич ему на голову упал, то ли сам он с верхотуры свалился, точно не знаю. Зато знаю, что похороны были за счет организации. У Дениса ведь совсем родни не осталось, – рассказывала Белла. – А теперь в этой квартире другой квартирант живет.

– Так быстро? Странно, – протянула я.

– Что ж тут странного, в нашем доме квадратные метры знаете какие дорогие? Квартирной хозяйке резона нет траур по бывшим жильцам выдерживать. Она женщина ушлая. Своего не упустит, – пояснила Белла.

– А к новому жильцу знакомые захаживают? Или вы за передвижениями посторонних не следите?

– Обязательно слежу. И днем, и ночью, – заявила Белла. – За всеми, понятное дело, не уследишь, но люди, которые впервые приходят, и те, что после одиннадцати появляются, тех мы даже в журнале фиксируем.

– В каком журнале? – оживилась я.

– У охраны на въезде специальный журнал имеется, – объяснила Белла. – Они посетителей записывают, и, если человек незнакомый, обязательно мне отзваниваются. А я их уже в подъезде на контроль беру.

– Скажите, а та девушка, что с Денисом скандалила, больше не появлялась? – вернулась я к началу истории.

– Не видела, врать не буду. Но ссор и шума больше точно не было, – заверила меня Белла.

– И Денис потом об этом не вспоминал?

– Нет. Он вообще все на шутку перевел. Вспылила, говорит, невеста. Приревновала меня к секретарше. Это когда я к нему с миссией ходила, тогда он про ревность и придумал. Только не в ревности там дело было, – снова переходя на шепот, сообщила Белла.

– Почему вы так решили? – полюбопытствовала я.

– Да потому что я кое-что из ее угроз хорошо расслышала! И, поверьте мне, про секретаршу там ни слова сказано не было.

– А про что было? – допытывалась я.

– Этого я не поняла, – досадливо поморщилась Белла. – Слишком быстро все произошло. Помню только, что девушка про какие-то махинации упоминала. Грозилась выложить всю правду. А кому и какую правду, я не в курсе.

– Понятно. Да, может, и несерьезно все это, – предположила я. – В гневе человек и не такое наговорить способен.

– Кто их знает, – протянула Белла. – Хотя я лично сомневаюсь, что слова эти на пустом месте сказаны были. Не похожа она была на ревнивую дурочку, понимаете?

– А как девушка выглядела? – ухватилась я за новую возможность выпытать подробности давнего скандала.

– Эффектная штучка, вот как! Высокая, зеленоглазая. Губы пухлые, хоть она их в гневе и поджимала. Костюм тысяч на пятнадцать потянет. Сумочка из натуральной кожи, туфли на высоченном каблуке. Тоже не на распродаже купленные. Короче, девушка не бедствует, это сразу ясно. Станет такая фифа из-за мужика убиваться? Да еще домой к нему приходить, отношения выяснять. Нет, тут дело не в ревности было, точно вам говорю.

Я была склонна согласиться с мнением Беллы насчет скандалистки, но выудить из нее дополнительные подробности, чтобы получить хоть намек на другую версию, мне не удалось. Минут двадцать я кружила вокруг да около, а результата не было никакого. Выяснила лишь то, что девушка пользовалась париком. Платиновый парик в форме стрижки «каре». Стильный, дорогой, и девушке к лицу был.

Обсудив достоинства и недостатки париков, я стала прощаться. Белла выразила надежду, что эта наша встреча не последняя, и, вдруг вспомнив, что не выяснила причины моего появления, запоздало спросила:

– А вы по какому вопросу заходили-то?

– Я ваш новый жилец, – огорошила я ее. – Временный, конечно. Какое-то время поживу в вашем доме.

– Правда? Вот здорово! А в какой квартире? – обрадовалась Белла.

– В той, где раньше Денис ваш жил, – объявила я и, пока Белла стояла с раскрытым от удивления ртом, попрощалась и ушла.

Мне предстояло пообщаться с охранниками у ворот жилого комплекса. К ним я заявилась с той же версией, что и к Белле. Представилась новым жильцом, сообщила, что буду проживать в квартире номер пятнадцать. Охранник невозмутимо выслушал мое сообщение и сказал:

– Александр предупредил, что вы будете задавать вопросы по поводу посетителей, которые заявляли, что идут в пятнадцатую квартиру. Я тут список подготовил. Посмотрите?

Одобрительно взглянув на охранника, я похвалила его предусмотрительность; и, взяв предложенный список, начала изучать его. Охранник выписал имена всех, кто был в квартире Дениса за весь период его проживания в этом доме. Напротив каждого имени стояла дата и время посещения. Глядя на скудно заполненный листок, я разочарованно протянула:

– За шесть месяцев всего девять посетителей? Он что, вообще никого к себе не приглашал?

– Практически никого. Все, кто приходил согласно этому списку, заранее приглашались хозяином квартиры. За исключением вот этой особы, – охранник ткнул пальцем в листок.

Я прочла запись. «Наталья Шереметьева. Одиннадцать – сорок». И дата посещения.

– Это случайно не та девушка, что скандал в подъезде учинила? – спросила я.

– Совершенно верно. Она пришла без предварительной договоренности. Охранник позвонил хозяину квартиры, но тот от встречи отказался. Согласно инструкциям, охранник не должен был пропускать ее, но ей как-то удалось уговорить его сделать это. В итоге, после скандала, он потерял место. Сам хозяин претензий не выдвигал, а вот другие жильцы молчать не стали.

– Жаль парня, – посочувствовала я.

– Думать головой надо было, прежде чем на поводу у красивой женщины идти, – отрезал охранник.

– А вы, значит, всегда только по инструкции действуете? – подтрунила я над ним.

– Всегда, – без тени улыбки ответил охранник. – Я своим местом дорожу.

– Имена посетителей записывают с их слов, или требуется предъявить какой-то документ? – переходя на серьезный тон, спросила я.

– По инструкции положено требовать документ, но иногда охранники делают исключение.

– Шереметьева входила в число дозволенных исключений?

– К сожалению, да, – неохотно признался охранник.

– Скажите, а в ночное время тоже вы дежурили? – спросила я.

– Да. График дежурства сутки – через двое. Заступил в восемь вечера, сменюсь тоже в восемь, только сегодня, – отчитался охранник.

– И вчерашней ночью мимо вас посторонние не проходили, так? – задала я следующий вопрос.

– Все положенные отметки есть в журнале, – отчеканил охранник.

– Так были вчера посторонние или нет? – неудовлетворенная ответом, повторила я.

– Простите, но мне было велено сообщить вам о посетителях пятнадцатой квартиры, а не предоставить полную информацию по дому, – попытался отбрить меня охранник.

«Нет уж, дорогой мой, избавиться от меня ты сможешь только после того, как я получу желаемое!» – пообещала я про себя ни о чем не подозревающему охраннику.

– Вот и выполните то, что вам велено. Просмотрите как следует свой журнал и выясните, приходил ли кто-нибудь в пятнадцатую вчера, – жестким тоном велела я.

– Я уже предоставил вам эту информацию, – не сдавался охранник.

– Позвольте с вами не согласиться, – парировала я. – Согласно списку, вчера в пятнадцатой квартире посетителей не было, а вот я утверждаю, что были. Я лично приходила к новому жильцу обсудить условия проживания. Квартира эта не его, но он частенько выступает в роли посредника. Укажите графу, в которой я записана!

– Этого не может быть! Все охранники строжайшим образом выполняют инструкции. Если в список вас не внесли, значит, вы приходили с самим хозяином. Вот в таком случае записи в журнале не требуется, – пояснил охранник.

– Вот оно что! Выходит, если кому-то надо попасть на вашу территорию, он должен всего лишь пройти вместе с другими жильцами! – размышляла я вслух.

– Это не совсем верное высказывание, но суть отражает, – улыбнулся охранник.

Первый раз за всю встречу!

– И утром мой визит никак в вашем пресловутом журнале не отображен? – цепляясь за соломинку, спросила я.

– Номера вашей машины я зафиксировал, – ответил охранник.

– Вы в этом уверены? – я притворилась недоверчивой совой.

– Могу показать, – устав от расспросов, предложил охранник.

– Уж будьте любезны, – попросила я.

Мы прошли в домик охраны. Там мне была предоставлена возможность увидеть номера моей машины, записанные напротив имени и фамилии. Остальные записи охранник прикрыл тетрадным листком, который выкопал в верхнем ящике письменного стола. Да, незадача! На сведения о себе я смотреть не собиралась. Я хотела видеть все записи. Надо было срочно придумать, как отвлечь внимание охранника. Я решила рискнуть.

– Что ж, благодарю за помощь, – произнесла я. – Не смею больше вас задерживать. У вас и без меня работы хватает.

Я двинулась к выходу, на ходу роясь в сумочке. Остановившись на полпути, я принялась бормотать вполголоса.

– Куда же я их засунула? Ох, как всегда, в нужный момент они просто испаряются.

– Потеряли что-то? – вежливо спросил охранник.

– Ключи от машины, – объяснила я. – Каждый раз кладу их в одно и то же отделение, и каждый раз они куда-то оттуда исчезают. Просто магия какая-то!

– Внимательнее смотрите, наверняка ключи именно там, куда вы их клали, – снисходительно улыбаясь, посоветовал охранник.

– Да, да. Они наверняка где-то здесь. Вы позволите?

Я вернулась к столу, на котором лежал журнал, сдвинула его в сторону и принялась вытряхивать содержимое сумочки на полированную столешницу. Действия свои я сопровождала непрекращающимся потоком бурчания.

– Ну, куда же вы запропастились? И почему в сумочке всегда скапливается столько ненужных вещей, а то, что нужно, никогда не находится? Вот приду домой и выкину половину этого хлама. Нет, я сделаю это прямо сейчас! – повернувшись к охраннику, я спросила: – У вас случайно не найдется пустого полиэтиленового пакета?

– Зачем вам пакет? – подозрительно спросил охранник.

– Соберу весь этот хлам и отправлю на помойку! – швыряя косметичку на стол, воскликнула я.

– Не стоит так горячиться, – попытался урезонить меня охранник. – Вернетесь домой и сделаете это без спешки.

– Да на чем я домой поеду? Ключей-то нет! – продолжала истерить я.

– А в машине запасные имеются? – спросил охранник.

– В бардачке. Только как вы до него доберетесь? Окно выбьете? – заламывая руки, причитала я.

– Могу попробовать открыть дверь подручными средствами, – предложил он.

– Правда? Вот здорово! А это не повредит ее внешнему виду? Мне потом не придется замки менять или дверь заново перекрашивать? – косила я под полную дуру.

– Не придется. Сделаю все аккуратно, – пообещал охранник.

– Я согласна, – радостно заявила я.

Охранник пошел к выходу. Я продолжала стоять на месте. Обернувшись, он сказал:

– Ну, пойдемте, что ли?

– Идите, я догоню вас. Только обратно вещи побросаю.

Я указала на гору барахла, живописной грудой лежащего на столе. Охранник хмыкнул и вышел из помещения. Оставшись одна, я схватила мобильный телефон, включила режим фотокамеры, придвинула журнал и принялась быстро щелкать исписанные страницы. Покончив с этим делом, я подставила сумочку к краю, сгребла свое добро и, вернув журнал на место, вышла наружу. Охранник все еще примерялся к замку. Стоя на крыльце, я окликнула его.

– Смотрите, что у меня есть! – радостно звеня ключами, произнесла я.

– Нашлись, что ли? – улыбнулся он.

– Ага, нашлись. В наружном кармане были, представляете?

– Хорошо еще сделать ничего не успел, – облегченно вздохнул охранник и посоветовал: – В следующий раз будьте внимательнее.

– Обязательно! Спасибо за помощь, – усаживаясь на водительское сиденье, пообещала я. – Спокойного дежурства. Еще увидимся.

Ударив по газам, я выехала за ворота и слилась с потоком машин.

Глава 4

Так как дом Фирузова находился в десяти минутах ходьбы от моего, я не стала изучать снимки журнала на улице, а просто вернулась в квартиру. Все-таки по поводу спешки охранник был прав. Ни к чему спешить, когда собираешься принять серьезное решение. А я как раз это и собиралась сделать. Время разоблачения неблаговидных поступков неких людей настало.

Чтобы получить более четкое изображение снимков, я перебросила их на компьютер и принялась изучать. Сначала просмотрела список посетителей за вчерашний день. Согласно записям, последний посетитель был зафиксирован в двадцать один ноль восемь. Суровцев Виктор. Приходил в восьмую квартиру. Цель посещения охранники не выясняли. А вот время ухода записали. Виктор восьмую квартиру покинул в два сорок. Допоздна вы, Виктор, загостились! Надо бы поинтересоваться у хозяев, что за фрукт к ним наведывался. Только повод благовидный придумать.

В пятнадцатую квартиру, как я и предполагала, никто не приходил. Ни вчера, ни позавчера, ни неделю назад. Я просмотрела все записи, которые успела отснять, и нашла упоминание квартиры Дениса только дважды. Но эти записи у меня и без того имелись. Их любезно предоставил охранник. Любопытно в них было то, что фамилия Развального, бывшего главного инженера «АстронТарасовСтрой», упоминалась дважды. Из этого следовало, что Сергей общался со своим помощником не только по службе, но и во внеслужебное время. Причем второй раз он приходил к Фирузову уже после того, как написал заявление об уходе. Вернее, в тот самый день, когда подал заявление.

Интересно, о чем они беседовали? Встреча продлилась всего двадцать минут или около того. Пришел к Фирузову Развальный в восемнадцать двадцать три, а ушел в восемнадцать пятьдесят. Если вычесть время, которое требуется для того, чтобы дойти до квартиры, а потом проделать обратный путь, чистого времени остается с гулькин нос. Об этой встрече Развального нужно спросить непременно.

А вот и запись о визите Натальи Шереметьевой. Фамилия наверняка вымышленная. Девушка специально выбрала такую звучную фамилию, чтобы ненароком не забыть, как представлялась. Кем она являлась покойному? Любовницей? Управдом Беллочка в этом сильно сомневалась, и я была склонна согласиться с ее мнением. При той профессии, которой владела Белла, она обязана была нюхом чуять, между какими людьми противоположного пола имелись отношения, а между какими только деловые контакты. Управдом упоминала об угрозах в адрес Фирузова, которыми сыпала Шереметьева. Ее не мешало бы отыскать. Даже если к происшествию на стройке она никакого отношения не имеет, про личные контакты Фирузова знать она должна. Но по вымышленной фамилии ее вряд ли удастся найти.

Итак, все снова сводится к тому, что в первую очередь необходимо встретиться с Развальным. Ночной визитер дал ясно понять, что в смерти Фирузова не все так просто, как может показаться на первый взгляд.

Было у меня и еще одно дело, которое требовалось провернуть, не откладывая. Взломать пароль почты Фирузова и восстановить все документы, которые когда-либо были удалены с его ноутбука. С этой работой справится любой мало-мальски подкованный компьютерщик. Поэтому я не стала пускать в ход тяжелую артиллерию, а отыскала номер телефона Лешика. Когда-то этот Лешик, желая по-легкому приподнять кругленькую сумму, влез в неприятную историю, которая окончилась убийством невинной девушки. Так уж получилось, что раскручивать это дело взялась я. Тогда-то мы и познакомились. Я нашла истинного виновника, благодаря чему Лешик остался в стороне от неприятностей. С тех пор мы поддерживаем теплые отношения. С ним и с его гиперобщительной женой Маечкой. Вернее, это Маечка поддерживает теплые отношения и с Лешиком, так как он является ее законным супругом, и со мной, так как считает, что только благодаря моему влиянию Лешик больше не ввязывается в сомнительные авантюры, сулящие баснословные прибыли.

Конечно же, трубку взяла Маечка. Я и слова сказать не успела, а она уже тараторила:

– Татьяна, приветик! Как хорошо, что ты позвонила. А я Лешику говорю, что-то давно мы с Танюшей не созванивались. Не случилось бы чего. А тут как раз ты звонишь. У тебя все в порядке? А мы через две недели на курорт уезжаем! В Геленджик. Лешика премировали за хорошую работу. Целых сорок тысяч выплатили. Вот мы и решили все их прокутить. А чего экономить, правда? Ведь жизнь-то одна! Мы тебе оттуда обязательно какой-нибудь сувенир привезем. И чурчхелу. Ты любишь чурчхелу? Я обожаю. Из-за одного этого лакомства на Черноморское побережье ехать готова.

По опыту многих лет общения с Маечкой я знала, что, если пытаться дослушать ее до конца, рискуешь состариться, не отходя от трубки. Набрав в легкие побольше воздуха, я громко, так, чтобы перекричать ее собственный голос, произнесла скороговоркой:

– Мне нужен Лешик! Срочно!

Способ подействовал. Речь Маечки на секунду прервалась и тут же полилась новым потоком:

– Так ты по делу? Что же сразу не сказала? А я думала, ты просто так звонишь, новости узнать. А Лешик тут, рядом сидит. У него сегодня выходной. Тоже за хорошую работу премировали. Он ко мне в музей пришел, чтобы мне не так скучно было. Но, раз он тебе срочно нужен, то пусть едет. Я возражать не буду. Мы ведь через две недели целыми днями вместе будем. Тогда и наобщаемся.

На мое счастье, Лешику удалось отобрать у жены трубку. В противоположность Маечке, он был на редкость немногословным.

– Привет, – коротко произнес он.

– Привет, Лешик. Дело есть. Сможешь подскочить? – спросила я.

– Когда и куда? – спокойно спросил Лешик.

– Через час у Парка Победы, – подстраиваясь под его манеру общения, предложила я.

– Жди.

Вот так! Четко, быстро, лаконично. Даже не спросил, в чем проблема заключается. Просто «жди», и все. Нет, все-таки правду гласит народная мудрость о том, что противоположности сходятся. На примере счастливой семейной пары «Маечка – Лешик» это видно невооруженным взглядом. Если бы Маечка и Лешик вдруг оба остались без работы, то без труда смогли бы подкалымить в каком-нибудь институте семейной психологии в качестве примера исполнения закона противоположностей. Упаковав ноутбук, я спустилась во двор, где была припаркована моя машина. Бросив поклажу на заднее сиденье, я поехала к Парку Победы. Место встречи я выбрала не случайно. Недалеко от парка находилась квартира Развального. Прекрасная возможность выполнить два дела одновременно.

На квартире Развального меня ждало очередное разочарование. Долговязый юнец, открывший мне дверь, протирая сонные глаза, меланхолично сообщил, что «дядя Сережа» уехал на заработки в Северную столицу нашей необъятной Родины и вернется в Тарасов не скоро. Десять минут я потратила на то, чтобы допытаться, как найти «дядю Сережу». Выяснилось, что номера телефона Развального у племянника нет, питерского адреса проживания дяди он не знает. Путем долгих расспросов мне все же удалось кое-что выяснить. Оказалось, что Развальный устроился в Питере в строительную компанию, в названии которой были слова «Лидер» и «Групп». Название этой компании отложилось в мозгу племянника по ассоциации с рок-группой, произведениями которой он заслушивался. Пришлось довольствоваться этим. Рассудив, что строительных фирм, в названии которых встречаются подобные сочетания слов, не так уж и много, я поблагодарила племянника за помощь и откланялась.

Чтобы не гоняться туда-сюда по пыльному городу, я решила дождаться Лешика, любуясь красотами парка. К счастью, помимо немногословности, Лешик обладал еще одним неоспоримо положительным качеством. Он был жутко пунктуальным. Оттого и ждать пришлось недолго. Не прошло и часа с момента нашего разговора, а Лешик уже вышагивал по аллеям парка, выглядывая меня. Я помахала рукой, привлекая его внимание. Он махнул в ответ. Приблизившись к скамейке, на которой я расположилась, он коротко кивнул и присел рядом.

– Слушаю, – произнес он одно-единственное слово.

– У меня есть ноутбук, в котором нужно покопаться. И адрес электронной почты. Ее надо взломать, – сообщила я основную информацию.

– Сделаем, – пообещал Лешик.

– Как скоро ты сможешь с этим справиться? – спросила я.

– А когда нужен результат? – спросил он.

– Как всегда, чем быстрее, тем лучше, – призналась я.

– Сделаем, – повторил Лешик.

– Тогда пошли. Ноутбук в машине. Заодно подброшу тебя, куда скажешь, – предложила я.

– Домой будет в самый раз. Маечка до шести работает, в тишине дело пойдет быстрее, – пояснил Лешик.

– Не представляю, как ты ежедневно выдерживаешь наплыв ее красноречия, – не удержавшись, посочувствовала я.

– Мне нравится, – улыбнулся Лешик. – Избавляет от необходимости говорить самому.

– Ну, если так смотреть на ситуацию, тогда понятно, – засмеялась я.

За тридцать минут мы домчались до дома Лешика. Прихватив сверток, в котором находился ноутбук Фирузова, Лешик попрощался и ушел. Я же снова поехала домой. Мне предстояли сборы в легендарный город на Неве.

Добравшись до дома, я первым делом решила выяснить, что же это за организация, в которой трудится Развальный. С этим вопросом я обратилась к всезнающей сети Интернет. Мне повезло. Почти с первого щелчка я обнаружила то, что искала. Полное название компании звучало как «Рэд Лидер Групп», она специализировалась на строительстве элитных жилых комплексов. Судя по отзывам, довольно солидная организация. На рынке более двадцати лет. Это, конечно, не вековой опыт, но тоже неплохо. Похоже, «дядя Сережа» хорошо устроился после увольнения. Нашла я и телефонный номер компании, но позвонить и уточнить, работает ли там Развальный, не решалась. Да и был ли смысл в таком звонке? Даже если в отделе кадров и подтвердят, что Развальный работает в этой фирме, я все равно не получу ни его номера телефона, ни адреса. Но и в том случае, если мне все же удастся раздобыть его телефон, не представляю, каким образом решить мой вопрос на расстоянии, не глядя в глаза собеседнику.

Рука машинально потянулась к магическим костям. На этот раз результат был предельно ясен. «1+18+27 – вас ждут приятные поездки», – гласил он. Значит, все же поездка. А что, тоже неплохо! В Петербурге есть на что посмотреть, даже если просто бродить по улицам или сидеть в кафе. Избавившись от сомнений, я побросала в дорожную сумку самое необходимое, достала из шкатулки, в которой хранила свои сбережения, пачку денег. Бросила ее вслед за одеждой. Подумав, прибавила банковскую карту. «Хорошо, что лето. Хоть домчусь с ветерком», – порадовалась я за себя. Предупреждать об отъезде было некого. И клиент, и Лешик, выполняющий мое поручение, знали, что я собираюсь уезжать. К тому же я могла поддерживать с ними связь и по мобильному телефону. К четырем часам я была полностью готова.

Выйдя из квартиры, я заглянула к соседям напротив и попросила присматривать за своим добром. Соседка, Катюха, заверила меня, что будет охранять мою недвижимость круглосуточно. Еле-еле убедила ее, что тотальная слежка не требуется. А просьба моя – не что иное, как небольшая страховка от обычных хулиганов. Получив обещание не усердствовать с охраной сверх меры, я простилась и, не дожидаясь лифта, сбежала с седьмого этажа по ступеням.

Вырулив на центральную магистраль, ведущую к городу-герою, я развила максимально предельную скорость и помчалась навстречу неизвестности.

* * *

Питер встретил меня своей излюбленной погодой, а именно – дождем. Меня это обстоятельство ничуть не расстроило. Подумаешь, дождь. По сравнению с той красотой, что открывалась из окна машины, мелкая морось казалась незначительной помехой. Центральный офис компании находился на Крестовском острове. Я ехала по Невской набережной и любовалась красотами самого невероятного города России. Разводные мосты, шпиль Адмиралтейства, Ростральные колонны. Каждое здание – шедевр архитектуры. Если бы получилось забыть о цели моего визита в Северную столицу, то поездку смело можно было бы назвать приятной.

Пока я добиралась до Крестовского острова, дождь прекратился. Я открыла окно до отказа. Свежий невский ветерок путался в волосах, а я представляла себе, как по этой самой дороге скакал на вороном коне Петр Первый, проезжала в прогулочной карете Екатерина Великая, окруженная многочисленной свитой. Нет, надо было издать закон, чтобы в Санкт-Петербурге запретили использовать для передвижения современные автомобили. Ну, правда, весь колорит портят. Пусть бы катались себе на иномарках где-нибудь в пригороде Питера, а в город въезд – строго на двуколках, шикарных экипажах, а может, и верхом. Представляю, какая была бы красотища!

Мечтания мои прервал резкий сигнал клаксона. Я обернулась и обнаружила за спиной целую вереницу автомобилей. Недовольные водители давили на сигналку, требуя прибавить скорость. Оказывается, замечтавшись, я сбросила скорость почти на «нет» и ползла как черепаха, отчего машинам, следующим за мной, тоже приходилось ползти. Обогнать меня не давал непрерывный поток машин в соседнем ряду. Да, это вам не восемнадцатый век! Темп жизни ускорился, тут уж на дилижансах не раскатаешься. Виновато улыбнувшись в зеркало заднего вида, я переключила передачу скоростей и помчалась по проспекту, приноравливаясь к езде местных жителей.

Здание, в котором располагался головной офис, было современной постройки и стояло в стороне от главной дороги. Чтобы его отыскать, мне пришлось изрядно поколесить по дворам. В распечатке, которую я сделала еще дома, значилось, что контора «Рэд Лидер Групп» находится недалеко от входа в Приморский парк Победы. Парк я отыскала, вход в него тоже, а вот с конторой вышла загвоздка. Никто из тех, кого я останавливала, не могли вспомнить фирму с таким названием. Наконец мне повезло. Одна молодая мамочка, неспешно прогуливающаяся с милым трехлетним карапузом, отправила меня с Крестовского проспекта на улицу Кемскую, пообещав, что там я сразу же увижу искомое здание. Так и вышло. Оказалось, что я просто кружила не с той стороны парка!

С трудом отыскав место для парковки, я оставила автомобиль и направилась в офис строительной фирмы. Войдя с главного входа, я обнаружила, что в офисе действует электронная проходная система. Выражение лица дежурного говорило о многом. Надменно поднятые брови, высокомерный взгляд, которым он окидывал каждого входящего, не оставляли надежды на то, что с ним можно договориться полюбовно и, назвав неопределенную цель визита, проникнуть на охраняемый им объект. Ничего, будем действовать по обстановке. Главное – не тушеваться.

Я решительным шагом приблизилась к турникету. Махнув красными корочками, я потребовала:

– Не спите, нажимайте свою кнопку, Андрей Станиславович уже трижды звонил!

Имя Андрея Станиславовича я вычитала все на том же сайте и случайно запомнила. В фирме он занимал должность начальника внутренней безопасности, и я решила, что для дежурного его личность самая что ни на есть значимая. Попасть в черный список главы внутренней безопасности не пожелает ни один здравомыслящий работник. Этот, по-видимому, со здравым смыслом не особо дружил. Ехидно прищурившись, он произнес, намеренно растягивая слова:

– Это какой же Андрей Станиславович вам названивает?

– Забыл фамилию начальника? – сухо поинтересовалась я.

– Я-то помню, а вот вы, сдается мне, подзабыли, – тем же небрежным тоном произнес дежурный.

– Хорошо, освежу вашу память, – нагло заявила я. – Андрей Станиславович Сухов занимает должность начальника внутренней безопасности компании, в которой вы пока работаете.

Я сделала ударение на слове «пока», но это не произвело на дежурного ровным счетом никакого эффекта. Поразительно, он что, настолько непогрешимый работник или родственник этого самого Сухова, раз и глазом не моргнул, услышав угрозу в моем голосе?

– И по какому же вопросу Андрей Станиславович смеет вас беспокоить? – все так же невозмутимо поинтересовался дежурный.

Ну, просто непробиваемый человек! Ни корочки на него не действуют, ни имя начальника. Я решила стоять на своем до конца.

– А вот это я намерена обсуждать только с самим начальником охраны, – заявила я.

– Пожалуйста! Не смею вам препятствовать, – ответил дежурный и кивком указал на что-то позади меня.

Я обернулась. За моей спиной на расстоянии двух шагов стоял высокий, подтянутый мужчина и внимательно следил за происходящим. Так вот в чем причина! Господин Сухов все это время находился у меня за спиной. А я тут распинаюсь! Вот вляпалась так вляпалась. Несколько секунд длилась молчаливая пауза. Потом Сухов, видимо сделав для себя какие-то выводы, спокойно произнес:

– Жарков, пропустите гражданку, – и, обращаясь ко мне, добавил: – Проходите в мой кабинет. Первый этаж, третья дверь налево. Я буду через две минуты.

Не говоря ни слова, я прошмыгнула между металлическими заграждениями турникета и, свернув налево, пошла отыскивать кабинет Сухова. Дежурный проводил меня недовольным взглядом. Видимо, его разочаровало поведение начальника. Еще бы, такой спектакль сорвал! Дверь кабинета Сухова была открыта. Я заглянула внутрь. Там никого не было. Подойдя к столу, я уселась на стул и стала дожидаться хозяина.

Как и обещал, Сухов появился ровно через две минуты. Заняв свое кресло, он вопросительно взглянул на меня. Я молчала. Удивленно приподняв брови, Сухов заговорил первым:

– Итак, вы хотели меня видеть. Для начала неплохо бы представиться, – произнес он.

– Иванова Татьяна, – ответила я, пытаясь справиться с неловкостью.

А смущаться было от чего. Нечасто я попадаю в подобные нелепые ситуации. И как теперь объяснять начальнику охраны то, что я пыталась тайно проникнуть на территорию его организации? Да, влипла ты, Танюша, по самые помидоры! Теперь выкручивайся, как можешь.

– И все? – переспросил Сухов.

– Есть еще отчество, но это вовсе не обязательно, – машинально ответила я, думая о том, как объяснить свое странное поведение у турникета.

– Прекрасно, даже отчество в наличии, – улыбаясь одними глазами, проговорил Сухов. – Быть может, еще и род деятельности имеется? Или вы являетесь безработной?

И что ему отвечать? Сказать правду о том, что я частный сыщик? Или снова соврать? Я никак не могла сосредоточиться. Опять возникла неловкая пауза. Я ругала себя всеми возможными словами, но придумать что-то вразумительное никак не получалось. Поняв, что ответа он дождется не скоро, Сухов снова заговорил:

– Быть может, вы предпочитаете, чтобы я сам догадался о роде вашей деятельности? Или подсказал, как половчее соврать? – язвительно произнес он.

Его издевка рассердила меня и вернула в рабочее состояние. Выпрямившись, я посмотрела Сухову прямо в глаза и выпалила:

– Вы имели удовольствие лично убедиться в том, что в тренинге по использованию фантазии я не нуждаюсь! То, что мои старания не увенчались успехом, это всего лишь досадное недоразумение. Если бы вы не появились за моей спиной так не вовремя, шансов застать меня возле турникета у вас уже не было бы. Уверена, через пять минут ваш охранник пропустил бы меня, да еще до места проводить предложил! Я бы, естественно, отказалась и сейчас сидела бы не в этом кабинете, а там, где и планировала!

– Вот мне и интересно, каковы были ваши планы? – не реагируя на мой выпад, спросил Сухов.

– Теперь это не важно. По большому счету, я уже добилась того, что хотела, – нагло заявила я.

– И что же вы хотели? – спросил Сухов.

– Встретиться с человеком, который владеет информацией обо всех сотрудниках организации, – честно призналась я.

– Любопытное заявление. Итак, начнем сначала. Кто вы и по какой причине вас интересуют сотрудники «Рэд Лидер Групп»? Только прошу вас, не нужно испытывать мое терпение и развлекать новыми сказками. Попробуйте для разнообразия говорить правду. Поверьте, таким образом вы гораздо быстрее добьетесь нужного результата, – посоветовал Сухов.

Я помолчала, взвешивая все «за» и «против», и пришла к выводу, что предложение Сухова можно принять. В конце концов, его интерес в том, чтобы выяснить истинное положение дел, должен быть не меньше моего. Ведь сейчас Развальный – это и его головная боль тоже. Я уселась поудобнее и выложила Сухову все без утайки. В результате чего через тридцать минут после начала разговора я стала обладательницей адреса проживания Развального и его номера телефона. Распрощались мы с Суховым уже как давние знакомые. Крепким рукопожатием, сердечными словами, разве что от прощальных поцелуев воздержались. Покидая здание конторы, я не утерпела, подошла к дежурному, который не желал меня пускать внутрь, и с ехидцей в голосе спросила:

– Ну, что, господин Жарков, вы уже подыскиваете себе новое место работы?

В ответ тот лишь поморщился. Я же, довольная тем, как быстро удалось заполучить адрес Развального, снисходительно улыбнулась и спокойно проговорила:

– Расслабьтесь, Жарков, я сегодня добрая. Поработаете еще немного. Сухов обещал не наказывать вас особо строго.

Оставив дежурного размышлять о том, сколько в моих словах процентов правды, а сколько вымысла, я благополучно миновала турникет и скрылась в дверях.

* * *

Рабочий день подходил к концу, можно было ехать по адресу, предоставленному Суховым, и попытаться разговорить Развального. Так я и поступила. Объект, которым заправлял Развальный, находился не в самом Питере, а в одном из пригородных микрорайонов. Там же он и квартировал. За счет фирмы он снимал отдельно стоящий дом, оснащенный всем необходимым для жизни. На дорогу туда ушло добрых два часа. Зато к тому моменту, как мой автомобиль остановился у ворот дома, Развальный уже был на месте. Увидев меня на пороге дома, он удивленно поднял брови и спросил:

– Чем обязан?

– Здравствуйте, Сергей. Меня зовут Татьяна. Я приехала из Тарасова. Есть разговор, – тоном, не терпящим возражений, произнесла я.

– Вот как? Странно. Мне казалось, с Тарасовом я полностью рассчитался. Что за дело привело вас в такую даль? – настороженно осведомился Развальный.

– Пройдем в дом. Разговоры подобного рода лучше вести за закрытыми дверями, – заявила я, протискиваясь мимо хозяина в его апартаменты.

Развальный пожал плечами, но в дом меня пропустил и сам прошел следом. Проводив меня в комнату, служащую одновременно и гостиной, и спальней, и столовой, он указал рукой на кресло. Сам занял стул напротив и повторил вопрос:

– Так что привело вас в Петербург?

– Денис Фирузов погиб, – с места в карьер заявила я.

– Знаю, – спокойно признался Развальный. – Это произошло месяц назад. Только почему вы решили, что меня это должно волновать?

– Есть основания считать, что смерть его не была несчастным случаем, – сообщила я.

– Все равно не вижу причины, из-за которой вам стоило покидать насиженное место и мчаться за сто верст, чтобы сообщить мне об этом, – ровным голосом произнес Развальный. – Мы с Фирузовым близки не были, в друзьях не ходили и вообще знали друг друга постольку, поскольку работали на одном объекте.

– А вот у меня имеются другие сведения, – возразила я.

– Что за сведения? – проявляя интерес к разговору, поинтересовался Развальный.

– Например, то, что вы встречались с Денисом вне работы. И даже приходили к нему домой. Минимум дважды, – начала я. – Или вы станете утверждать, что забегали к коллеге обсудить текущие дела?

– Возможно, что и так. Неужели в этом есть что-то сверхъестественное? – задал вопрос Развальный.

– В самом по себе – нет, а вот если учесть, что последний визит Фирузову вы нанесли именно в тот день, когда Анатолий Борисович, ваш директор, подписал ваше заявление об увольнении, то вполне резонно предположить, что с Фирузовым вас связывали не только производственные интересы. Теперь вы узнаете, что кто-то считает, что Денис умер не своей смертью, и тут же открещиваетесь от недавнего приятеля. Согласитесь, выглядит это весьма подозрительно, – недовольная тем, что разговор пошел не по тому руслу, я начала психологическую атаку.

– Повторяю, Фирузов мне не приятель и никогда им не был. И судьба его меня не интересует. Умер человек – земля пухом, а детали смерти оставьте для родственников, – жестко заявил Развальный.

– Скажите, почему вы уволились? – я резко сменила тему.

– Что? Уволился? – голос Сергея прозвучал как-то напряженно. – А почему вас вдруг заинтересовала причина моего увольнения? Разве это как-то связано со смертью Фирузова?

– Значит, есть повод, раз интересуюсь, – заявила я. – Сдается мне, ваш переезд имеет непосредственное отношение к событиям, произошедшим месяц назад.

Развальный вскочил со стула, хотел что-то сказать, махнул рукой и принялся бегать по комнате от окна к двери и обратно. Я спокойно дожидалась, когда ему надоест беготня и он готов будет разговаривать в нормальном тоне. Вскоре марафонская ходьба Развальному и впрямь надоела. Остановив свой бег напротив меня, он скрестил руки на груди и спросил уже спокойно:

– Ответьте мне, Татьяна, на каком основании вы вламываетесь в мой дом, оскорбляете, выдвигаете против меня отвратительные обвинения? Откуда вы вообще взялись?

– Во-первых, ни к кому в дом я не вламывалась, вы сами пустили меня. Во-вторых, ни одного оскорбления произнесено не было. Собственно, как и обвинений. На вопрос, откуда взялась, я вам уже ответила. Я ответила на все интересующие вас вопросы, по порядку их поступления. Новые будут, или очередь за мной? – не впечатлившись тирадой Развального, спросила я.

– Послушайте, я не понимаю, что происходит? – Он снова сел. – Что вам от меня нужно?

– Простите, Сергей, но, боюсь, понимаете вы гораздо больше, чем стремитесь показать. Оттого и вопросов столько задаете, и нервничаете, – припечатала я.

Подняв на меня глаза, Развальный тихо спросил:

– Вы подозреваете меня в убийстве Фирузова?

– Боюсь, что так, – ответила я, надеясь этим заявлением подстегнуть его к откровенности.

Мне это удалось. После двадцатиминутного кружения вокруг да около Развальный наконец-то перешел к конструктивному диалогу.

– Я не убивал Фирузова, хотя, сказать откровенно, мне ничуть не жаль, что с ним такое произошло. Он был подлым и мерзким человеком. Пиявкой-кровососом. Паразитом, живущим за счет других людей. В том, что он закончил жизнь подобным образом, есть своя закономерность. Я бы даже сказал, высшая справедливость, – перестав притворяться, признался мужчина. – Но лично я к его смерти непричастен. Сами понимаете, алиби у меня – надежнее не бывает. Я ж за тысячу километров от места гибели Фирузова находился. Так что придется вам поискать претендента на эту роль в другом месте.

– Фирузов имел отношение к вашему увольнению? – спросила я.

– Самое непосредственное. Собственно, это он вынудил меня написать заявление, – признался Развальный.

– Каким образом?

– Хотите знать, кем был ваш Фирузов на самом деле? – задал вопрос мой собеседник и, не дожидаясь ответа, начал рассказывать: – Я работал с Анатолием Борисовичем много лет. И, между прочим, был у него на хорошем счету. Когда Анатолий Борисович получил заказ на строительство Делового центра, у него не возникло ни грамма сомнений в том, кого пригласить на должность главного инженера. Я подходил на эту роль по всем параметрам. Мы подписали договор, и я приступил к работе. Фирузов появился в самый разгар работы. Моему помощнику, с которым я обычно работал, в силу семейных обстоятельств пришлось в спешном порядке выехать за рубеж. Его жене требовалась операция, которую могли сделать только в Германии. Дело, сами понимаете, серьезное. Тянуть с операцией было нельзя. Он уехал, а я остался без помощника. Дирекция объявила конкурс на место помощника инженера. Тут-то Фирузов и нарисовался. Уж не знаю, чем он околдовал нашего директора, только тот настоятельно рекомендовал мне взять в помощники именно Фирузова. Послужной список у него был довольно приличный, поэтому я и не стал особо возражать. К тому же я и сам был заинтересован в том, чтобы работа не простаивала.

Развальный перевел дыхание и продолжил рассказ.

– Поначалу все шло нормально. Фирузов с обязанностями справлялся. На мой взгляд, он был слишком любопытный, совал нос в такие вопросы, которые его вовсе не касались. Но кто из нас идеален? Я закрывал глаза на качества его характера, которые лично мне были неприятны, так как на рабочих моментах они никак не отражались. А потом он объявился на пороге моей квартиры. Наглый, самодовольный ублюдок! Мне следовало сразу выставить его за дверь, как только он начал говорить. Но я проявил малодушие. Знаете, вероятно, в каждом человеке сидит червь малодушия, и в самый неподходящий момент этот паразит поднимает голову и начинает нашептывать: не дури, не геройствуй, никто не должен узнать нелицеприятные подробности твоей биографии! По крайней мере, со мной произошло именно так.

– Что вы имеете в виду? – переспросила я.

– Все очень просто. Фирузов оказался банальным шантажистом. Паразитом, вытягивающим из людей деньги, играя на их стремлении выглядеть в глазах общества непогрешимыми или же на страхе быть разоблаченными и понести заслуженное наказание за преступление. И ко мне он пришел именно для того, чтобы поживиться за мой счет, предъявив информацию десятилетней давности. Фирузов, будь он неладен, подготовился к разговору на пять с плюсом. Покопался в моей биографии он добросовестно. Отыскал такие сведения, которыми, кроме меня и еще одного человека, на всем земном шаре больше никто не владел. Вернее, это я так думал. А Фирузову удалось найти третьего свидетеля моего давнего просчета. Не поверите, до сих пор эта картина стоит у меня перед глазами, даже когда они открыты, вот как сейчас.

Развальный в очередной раз умолк. Я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть момент откровенности.

– Эта история произошла десять лет назад. В тот год Анатолий Борисович в первый раз пригласил меня работать с ним. Намечался крупный проект строительства шикарного спортивного комплекса. Для меня это был шанс отличиться. Выйти на совершенно новый уровень. Я старался изо всех сил. Работал по двадцать часов в день. Да что там говорить, я практически жил на работе. Бывали времена, когда я по нескольку дней дома не появлялся. Душ принять и белье поменять, вот и все мои набеги на собственное жилье. И все бы было хорошо, если бы не одно происшествие.

Как говорится, беда пришла, откуда не ждали. У Анатолия Борисовича была секретарша. Молодая, пронырливая особа. Все время вертелась под ногами. Высматривала, вынюхивала, подслушивала. Короче, неприятная личность, но Анатолий Борисович, казалось, не замечал ее недостатков. И доверял ей, похоже, как самому себе. Случалось, что он проводил финансовые расчеты непосредственно в офисе. Так было удобнее заказчику. В такие дни в личном сейфе директора оказывалась крупная сумма наличными.

Однажды я, как всегда, засиделся в офисе до поздней ночи. И сам не заметил, как заснул прямо за рабочим столом. Мой кабинет находился напротив кабинета Анатолия Борисовича. Глубокой ночью я проснулся. От неудобного положения все тело затекло. Я встал и хотел пройтись по коридору, чтобы немного размяться. Только я собрался выйти в коридор, как услышал крадущиеся шаги. Потом стук двери. После этого звуки стихли. Я удивился: кому понадобилось бродить по пустому зданию? Приоткрыв дверь так, чтобы обеспечить себе обзор, я стал приглядываться к тому, что происходит в соседних помещениях.

Через какое-то время я увидел, как из кабинета Анатолия Борисовича выскользнула секретарша. На ней была куртка, наглухо застегнутая на молнию. Мне показалось, что она как-то подозрительно оттопыривается спереди. Посмотрев по сторонам, секретарша прошмыгнула в туалетную комнату, а через пять минут вышла обратно. И куртка уже не оттопыривалась. Не останавливаясь, секретарша пробежала по коридору и скрылась за углом.

Я постоял неподвижно минут десять. Потом, крадучись, пробрался в тот же туалет. Осмотрелся, но ничего подозрительного не увидел. Решив, что спросонья навыдумывал себе шпионских страстей, я вернулся к себе, собрался и пошел домой. Место охранника пустовало. Я удивился этому обстоятельству, но искать его не стал. Просто ушел домой. Сигнализации на входной двери у нас не было, поэтому личного присутствия охранника при моем уходе не требовалось.

Наутро, придя в офис, я обнаружил там целый полк полицейских. От коллег узнал, что ночью сейф директора вскрыли. Вынесли большую сумму. Я сразу понял, кто это сделал. Секретарша сидела на своем месте и невозмутимо рассказывала представителям закона, как покинула офис в пять часов вечера, а утром, в восемь часов, обнаружила дверь кабинета директора открытой и, заглянув туда, увидела раскуроченный сейф. При этом она так честно смотрела им в глаза, что я чуть не задохнулся от возмущения. Ну, думаю, подожди, вот сейчас пойду и расскажу, как на самом деле все было.

А потом начал соображать, чем мне грозит подобное разоблачение. Ведь я был в офисе в тот момент, когда произошла кража. Что, если полицейские обвинят в краже меня? Чем я докажу, что невиновен? Ее слово против моего? Я человек новый, веских доказательств виновности секретарши у меня нет. Вдруг следователь решит, что я таким образом пытаюсь отвести подозрение от себя? Одним словом, я смалодушничал. Сначала успокаивал себя тем, что нужно подождать, выяснить, какие показания дал охранник, а уж потом лезть с обвинениями. Ждал я не напрасно. Охранник заявил, что в этот день в семь часов вечера офис был абсолютно пуст и до восьми утра туда никто не входил и не выходил. Ни свои, ни чужие! Мне было понятно, что тем самым он прикрывает свое отсутствие. Что оставалось делать мне? Когда очередь дошла до моего допроса, я сказал то же, что и все. Ушел в семь, ничего подозрительного не слышал, никого постороннего не видел. Меня поблагодарили за информацию и отпустили.

Но даже тогда я все еще собирался рассказать правду Анатолию Борисовичу. Подожду, думаю, пока полиция уедет, и выложу ему все. Только к тому времени, как офис опустел, смелости во мне поубавилось. Я испугался, что Анатолий Борисович мне не поверит. Или поинтересуется, почему я не сказал правду следователю, и я вынужден буду признаться, что побоялся быть обвиненным в воровстве. Короче, директору я так ничего и не сказал. Секретарша в скором времени сказалась больной и на этой почве уволилась. Анатолию Борисовичу каким-то образом удалось утрясти вопрос денег с заказчиком. Особо никто не пострадал. Ни сам директор, ни его репутация. Деньги, конечно, были потеряны безвозвратно, но спорткомплекс в итоге был сдан вовремя. На этом все и закончилось. Я думал навсегда, да вот просчитался.

– Вы считаете, что подробности той истории Фирузов выбил из секретарши? – спросила я.

– Наверняка нет. Та девушка погибла через два года после кражи. Какие-то гопники напали на нее в темном переулке и истыкали ножом. Она скончалась от потери крови в местной больнице, – сообщил Развальный.

– Откуда вам это известно?

– Выяснил после того, как Фирузов пришел ко мне с предложением оплатить свое молчание, – ответил Развальный. – Я подумал, что мог бы договориться с ней и тем самым обезвредить шантажиста. Начал искать и нашел. На кладбище.

– Ну, хорошо, опустим подробности ваших разыскных мероприятий, – предложила я. – Сейчас меня больше интересует, чего хотел Фирузов.

– Фирузов заявил, что я должен выплатить ему двести тысяч, если не желаю, чтобы эта информация дошла до Анатолия Борисовича. Сказал, что вряд ли он благосклонно отнесется ко мне после разоблачения и место главного инженера в его проектах для меня будет навсегда потеряно. Он говорил еще что-то о репутации в строительном деле, о том, как изменится моя жизнь, откажись я платить. Грозил устроить так, что Анатолий Борисович не просто с позором уволит меня, но и постарается сделать так, чтобы ни в одну приличную компанию меня больше не приняли. А я стоял и молчал. Просто стоял и тупо молчал, понимаете? – голос Развального сошел на «нет».

– Что было дальше? – осторожно спросила я.

– Дальше? Вы имеете в виду, чем закончился разговор? – возвращаясь из мира воспоминаний к реалиям жизни, переспросил Сергей.

– И это тоже, – ответила я.

– В тот день я так ничего ему и не ответил. Озвучив свои условия, он ушел. Сказал, что дает мне неделю на то, чтобы собрать деньги, и отвалил. Я просидел остаток вечера, бессмысленно глядя в пол. Даже дверь за ним не закрыл. В этот день я не думал о том, как поступить: согласиться платить или попытаться выкрутиться из создавшейся ситуации? На следующий день я заставил себя выйти на объект. Фирузов приехал часам к двенадцати. Как ни в чем не бывало поздоровался со мной. Поболтал с мужиками из бригады, проверил качество выполненных работ и уехал. Про наш разговор даже не намекнул. Я же ни о чем другом думать не мог. Вчерашняя апатия сменилась паническим страхом. Что будет, когда Анатолий Борисович узнает правду? Как я смогу смотреть ему в глаза после того, как он узнает, что я его обманул? Пусть не по злому умыслу, но обманул же!

– И тогда вы решили отыскать секретаршу?

– Да. Я потратил на это три дня из отмеренной мне недели. Результат меня добил. Я понял, что про ту историю знает еще, по меньшей мере, один человек. И тогда я осознал, что если пойду на поводу у Фирузова, то уже никогда не смогу спать спокойно. Во-первых, сам Фирузов сможет шантажировать меня до тех пор, пока у меня имеются хоть какие-то деньги. А во-вторых, где гарантия, что с подобным предложением ко мне не придет тот, кто эту историю поведал Фирузову? И что же? Всю жизнь пахать на шантажистов? Нет, на это я согласия дать не мог. Тогда я пришел к Анатолию Борисовичу, положил на стол заявление и, ничего не объясняя, ушел. Все. Конец истории. После того как директор подписал мое заявление, я пришел домой к Фирузову и объявил о своем решении. Платить ему я отказался. Он начал грозить, что мое увольнение ничего не меняет и если я не заплачу, то все равно он обнародует мой неблаговидный поступок. На самом деле он понял, что проиграл. Его угрозы были блефом чистой воды. Я сказал, что он может поступать с добытым компроматом, как ему заблагорассудится, и ушел. Больше мы с ним не виделись.

– Но ведь вы приходили к Фирузову не один раз, верно? С чем был связан первый визит? – спросила я.

– О, тот визит был чисто деловым. Мне нужно было забрать важные документы у Фирузова, и он предложил мне заехать за ними домой. Я приехал, забрал папку и даже не задерживался, – объяснил Развальный.

– В тот ваш визит Фирузов был дома один или у него были посетители? – с надеждой в голосе спросила я.

– Оба раза у Фирузова в квартире никого не было. Если только гости не прятались в спальне, – без тени улыбки ответил Развальный.

– Как считаете, Денис не в первый раз прокручивал подобную операцию? – решив узнать мнение инженера, спросила я.

– Думаю, не в первый. И не во второй. Мне показалось, что это дело поставлено у него на поток, – поделился своими соображениями Сергей.

– Еще один вопрос. Есть предположения, где Фирузов мог хранить сведения о своих жертвах? – этот вопрос я задала без особой надежды на положительный ответ.

– Понятия не имею, – пожал плечами Развальный. – Если бы мне пришло в голову зарабатывать на жизнь подобным способом, я знаю точно, где не стал бы хранить информацию о тех, кого собираюсь шантажировать. Где угодно, только не дома!

– Что ж, больше вопросов не имею, – поднимаясь с места, произнесла я. – По крайней мере, теперь я знаю, что проделала столь долгий путь не напрасно. Вы мне очень помогли, Сергей.

– Был рад знакомству, – галантно ответил Развальный.

Подойдя к старинному секретеру, он вынул оттуда визитку и протянул мне со словами:

– Возникнут новые вопросы – звоните. И еще, если позволите, дам вам совет.

Я согласно кивнула.

– Не усердствуйте в поисках убийцы. Фирузов получил то, что заслужил, – проникновенно произнес он. – Лучше помогите тем, кто в этой помощи реально нуждается.

– А как же убийца? По-вашему, ему место на свободе? А если он задумает еще от кого-то избавиться таким способом? Что же, сидеть и ждать, пока он не выберет своей жертвой добропорядочного семьянина, отца семерых детей или престарелую бабульку, и только ради них попытаться изловить поганца? – намеренно утрируя ситуацию, спросила я.

– Об этом я как-то не подумал, – произнес Развальный.

– Прошу вас, если что-то важное вспомните, сразу звоните. В любое время суток, – попросила я.

Сергей принялся изучать визитку. Я не стала дожидаться, пока он налюбуется тем, что в ней написано. Махнув на прощание рукой, я села в машину и помчалась обратно в Тарасов.

Ехать пришлось через весь город. Мне посчастливилось: белые ночи были в самом разгаре. Если не смотреть на часы, не поймешь, что их стрелки перевалили за полночь. Мой автомобиль неспешно следовал по улицам Санкт-Петербурга. Я наслаждалась красотой и величавостью города, жалея о том, что не имею достаточно времени, чтобы налюбоваться им вволю.

Глава 5

В Тарасов я вернулась на следующий день ближе к ночи и без задних ног завалилась спать. Ночной сон полностью восстановил мои силы. Проснувшись в восемь утра, бодрая, готовая к новым свершениям, я принялась разрабатывать план дальнейших действий. В первую очередь нужно было выяснить достоверность версии, навеянной рассказом Развального о склонности Фирузова к шантажу. Если парень промышлял этим достаточно долго, врагов у него должно было накопиться изрядное количество. И кто-то из них мог настолько возненавидеть шантажиста, что решился пойти на убийство, лишь бы избавиться от постоянной угрозы быть разоблаченным.

Для этого нужно было собрать информацию обо всех фирмах, в которых Фирузов успел поработать. Где я могла раздобыть эти сведения? Естественно, в отделе кадров его последнего места работы. При приеме на работу соискатель вакансии подает резюме своему потенциальному работодателю. И старается преподнести себя в наиболее выгодном свете. Отсюда вывод: если Фирузов желал получить место в «АстронТарасовСтрой», он должен был перечислить в резюме все прежние места работы. Причем сведения должны быть подробные и достоверные, так как работодатель непременно станет их проверять. Как я могу заполучить копию резюме? Очень просто, нужно попросить об этом Анатолия Борисовича.

Звонок директору решил проблему. Анатолий Борисович пообещал отдать необходимые распоряжения, чтобы работники отдела кадров подготовили копию документа. Мне же оставалось съездить в контору и забрать его. С этой задачей я справилась в два счета. Разжившись нужной информацией, я вернулась домой и занялась изучением послужного списка Фирузова.

На это ушел весь день. Взяв за точку отсчета организации, в которых трудился Фирузов последние пять лет, я получила ни много ни мало одиннадцать компаний. Все они специализировались на строительстве объектов различной направленности. Я крутила список и так и сяк. Сопоставляла даты приема на работу и даты увольнения. Изучала финансовое положение компаний, чтобы рассчитать платежеспособность ее сотрудников. Даты начала строительств и даты их сдач. И еще кучу нюансов и деталей. В итоге вышло следующее. В трех компаниях Фирузов задержался недолго. Два-три месяца и увольнение. Еще четыре компании принимали его в качестве временного работника. Дополнительные сведения, предоставленные службой безопасности, сообщали, что в этих фирмах Денис подрабатывал помощником начальников среднего уровня и действовал по договору найма. Это значит, что там ему доверяли выполнять небольшие поручения, но до серьезного дела не допускали. И только в четырех из одиннадцати Фирузов доработал до момента сдачи объекта.

Я решила начать именно с них. Для того чтобы накопать чернуху на кого-то из сотрудников, необходимо время и возможность близко подобраться к жертве. Я имею в виду возможность личного общения либо с самой жертвой, либо с кем-то из ее близкого окружения. За месяц такое не провернуть. Да и при временном трудоустройстве добиться расположения коллектива не так-то просто. Поэтому самыми перспективными вариантами были те фирмы, в которых Фирузов продержался до конца.

С какой из этих фирм начинать разработку материалов, я выбрала методом «тыка». На отдельные листочки выписала названия организаций, перемешала и стала переворачивать по очереди. На первом листе значилось название фирмы «Самострой». На втором – предприятие «Автодор». Следующей по счету компанией была крупная организация «Тандем», специализирующаяся по муниципальным застройкам. И последняя фирма, в которой Фирузов задержался дольше остальных, занималась реставрацией фасадов и носила название банальнее не придумаешь – «Фасад-ко».

Определившись с направлением расследования, я принялась размышлять, как мою задумку осуществить. Ехать в каждую фирму и пытаться наладить контакт с представителями отдела кадров или с кем-то из сотрудников? Попробовать выведать у них сведения о тех временах, когда в фирме работал Денис? Постараться вычислить человека, который мог бы попасть под шантаж Фирузова? Нет, этот способ добывания информации слишком трудоемкий и к тому же нерентабельный. Если действовать по той схеме, которую использовал сам Денис, на раскрытие этого дела уйдет минимум полтора года, а такими временными ресурсами я не обладала. Надо было придумать более быстрый и эффективный способ действия.

Фирузов устраивался в каждую из этих организаций не простым рабочим. Следовательно, и кандидатов для шантажа выбирал не из числа обычных работяг. Большую часть времени он проводил в конторе, значит, и следы его деятельности надо искать там. А кто из работников офиса всегда в курсе всех событий? Правильно, секретарь. Выходит, мне нужно в первую очередь пообщаться с секретарем организации. И предстать перед ним я должна не как человек с улицы, а как лицо благонадежное. Как этого добиться? Выход один: прийти в фирму под видом секретаря. Придумать соответствующую легенду, да такую, чтобы ни у одного работника сомнений не возникло. Я прикинула, как это лучше сделать, и решила снова прибегнуть к помощи Анатолия Борисовича. Наверняка у того имеются связи в кругах строительного бизнеса. Конечно, увольнять действующих секретарей я не собиралась, а вот навязаться к ним в роли стажера – вполне подходящий вариант. Если повезет, я уже завтра буду играть роль стажера секретаря!

Анатолий Борисович согласился на мое предложение на удивление легко. Выслушав идею, он одобрил ее и пообещал к завтрашнему утру все устроить. Мне же посоветовал пораньше лечь спать, так как секретарская работа жутко выматывает. Я выполнила его совет на все сто процентов. Стрелки часов едва перешли рубеж с отметкой двадцать два, а я уже лежала в постели. Усталость, накопившаяся за последние дни, помогла отключиться мозгу, и через десять минут я мирно спала.

* * *

Утром Анатолий Борисович позвонил сам. Поздоровавшись, он бодрым голосом сообщил:

– Все устроилось как нельзя лучше. Собирайтесь, с сегодняшнего дня вы являетесь стажером компании «Самострой». Мой давний приятель переговорил с директором «Самостроя», и тот согласился принять вас на стажировку. Правда, без денежного содержания, но у вас ведь в этом деле не финансовый интерес? Поработаете задаром?

– Конечно! Спасибо за помощь, – поблагодарила я.

– Пустяки. Кто знает, быть может, когда-нибудь и вы мне поможете, – отшутился Анатолий Борисович.

Выяснив, к кому обращаться по поводу трудоустройства, я скоренько собралась и поехала в «Самострой». Добравшись до места, я отыскала начальника отдела кадров, который отвел меня к секретарю управляющего и передал с рук на руки со словами:

– Вот, Анастасия Юрьевна, вам подмога. Татьяна собирается работать по нашему профилю. Посмотрите, на что она способна, и поделитесь секретами своей профессии.

После этого начальник отдела кадров ушел, оставив меня наедине с миловидной женщиной лет сорока. Анастасия Юрьевна встретила меня доброжелательно. Указав на свободный стул, она предложила:

– Начнем, пожалуй, с самого приятного в нашей профессии?

– А что в профессии секретаря самое приятное? – поинтересовалась я.

– Утреннее чаепитие, – улыбаясь, сообщила Анастасия Юрьевна. – Сейчас подкрепимся, познакомимся поближе, а потом и за работу примемся.

Она включила электрический чайник, выставила на стол две чашки, заварочный чайник и вазочку с различными сладостями. Я молча наблюдала за ее манипуляциями. Когда чайник закипел, Анастасия Юрьевна разлила кипяток по чашкам, придвинула одну из них ко мне и предложила:

– Угощайтесь, чай отменный. А я тем временем введу вас в курс дела.

Я вежливо поблагодарила, сделала глоток и похвалила:

– Чай у вас, Анастасия Юрьевна, великолепный. Позвольте полюбопытствовать, что за сорт?

– О, это уникальный чай. «Глаз тигра». Его производят в китайской провинции Юньнань. Между прочим, у него масса полезных свойств. Понижает содержание сахара в крови, выводит из организма яды, способствует пищеварению и похудению. Хотя последнее вам без надобности, – окинув мою фигуру одобрительным взглядом, прокомментировала Анастасия Юрьевна. – А вот мне сбросить пару лишних килограммов не повредит.

– Вы слишком строги к себе, – заметила я. – На мой взгляд, вашей фигуре может позавидовать любая фотомодель.

Анастасия Юрьевна зарделась от удовольствия.

– Ну, что вы! За последние несколько месяцев я раздобрела, как пышка в духовом шкафу, – кокетливо заявила она.

– Не подскажете, где приобретаете этот сорт? В следующий раз захвачу для вас упаковку, – предложила я.

– Боюсь, вам это не удастся. «Глаз тигра» в Тарасове не найдешь. Этот чай привезли прямо из Китая партнеры нашей фирмы. Время от времени они меня балуют подобными гостинцами. И это еще одна приятная особенность нашей с вами профессии, – смеясь, призналась Анастасия Юрьевна.

– Тогда я принесу вам на пробу чай «Черный хрусталь» с острова Цейлон. Я не особая ценительница этого напитка, предпочитаю кофе, но отзывы об этом сорте весьма лестные, – пообещала я.

– Не стоит беспокоиться. В моем арсенале столько сортов чая, что хватит на тысячу чаепитий, – похвасталась Анастасия Юрьевна и перешла к рабочим моментам. – А теперь обсудим распорядок дня. Наша организация специализируется на строительстве и благоустройстве коттеджных поселков в пригороде Тарасова. Главная задача секретаря – организация рабочих встреч непосредственного начальника. Придя на работу, вам в первую очередь необходимо просмотреть почту. Рассортировать входящую документацию на второстепенную и первоочередную, составить список встреч, которые необходимо организовать за день. Далее, надо представить этот список на утверждение начальству. А потом все по мере поступления. Входящие звонки, отправление необходимых ответов, которые надиктует начальник, и так далее и тому подобное. До обеда работы невпроворот. После двух обычно затишье. По крайней мере, у нас все происходит приблизительно таким образом.

– Мне, право, неловко отрывать у вас время на свой инструктаж, – смущенно произнесла я.

– Пустяки. Как видите, вы не слишком злоупотребляете моим временем. Хотя это утро скорее исключение из правила, чем закономерность. Мой строгий босс в отъезде, так что сегодня режим несколько иной. Короче, вам просто повезло, что вы пришли именно сейчас, – объяснила Анастасия Юрьевна. – Но не думайте, что работы не будет.

В подтверждение слов секретарши зазвонил телефон. Анастасия Юрьевна сразу посерьезнела, сняла трубку, и для нее начался обычный рабочий день. До часу я только и делала, что подавала ей необходимые папки, записывала то, что она просила, и выполняла целую кучу мелких поручений. За всей этой суетой мне не удалось задать секретарше ни одного вопроса на интересующую меня тему. «Если так пойдет и дальше, я в совершенстве овладею навыками секретарской работы», – пришла мне в голову мысль.

Не успела я так подумать, как в дверях приемной возникла фигура начальника отдела кадров.

– Ну, как, справляетесь? – одним взглядом оценив обстановку, спросил он.

– Пытаюсь, – ответила я.

– Устали? – сочувственно произнес он.

– Есть немного, – призналась я.

– Ничего, это с непривычки. А я вам попроще работу нашел, – заявил он. – В нашем отделе не хотите постажироваться? Там Людочке срочно помощь понадобилась, а я сразу про вас вспомнил. Для вас подобная практика лишней не будет. Да и поспокойнее там, а Анастасия Юрьевна дальше и без вас справится. Правда, Анастасия Юрьевна?

– Как скажете, господин Казаков. Вашей Людочке помощь не помешает, – елейным голосом ответила секретарша.

– Ну, ну, не злорадствуйте. Людочка, конечно, звезд с неба не хватает, но не такой уж она безнадежный работник. Бывают и хуже, – дружелюбно произнес Казаков. – Так что скажете, Татьяна, не откажете в помощи?

– Попробую, – ответила я, стараясь скрыть радость.

В отделе кадров можно попытаться добыть сведения обо всех работниках «Самостроя». Если у меня на руках окажется список сотрудников, можно будет обойтись и без помощи секретарши. Казаков довольно улыбнулся и, потирая руки, произнес:

– Вот и договорились. Пойдемте, отведу вас к Людочке, а уж она введет вас в курс дела.

Мы прошли по длинному коридору до самого конца, свернули на лестницу, спустились на один пролет вниз и оказались в помещении, заполненном папками. Молоденькая девушка, сидевшая за компьютером, подняла на нас глаза и спросила:

– Это и есть моя помощница?

– Так точно. Татьяна поможет вам внести в базу оставшиеся сведения. Только прошу вас, Людмила, не забудьте ненароком, что это она вам помогает, а не вы ей.

Выпалив это, Казаков ретировался, оставив меня один на один с девушкой. Окинув меня недовольным взглядом, Людочка спросила:

– Вы хоть компьютером пользоваться умеете?

– Приходилось, – спокойно ответила я.

– Неважно, вам все равно придется просто диктовать то, что написано в папках. Заносить буду я сама, – делая акцент на моем подчиненном положении, процедила сквозь зубы Людочка. – Вот в этой стопке материалы, которые нужно занести в базу. Берите по одной и диктуйте все подряд.

Она указала на стопку документов. Я взяла первую папку и принялась диктовать. Через двадцать минут я поняла, что Людочкины познания в тонкостях специальной программы для хранения сведений о сотрудниках фирмы не просто скудные, а практически нулевые. За то время, что я провела в архиве отдела кадров, совместными усилиями нам удалось занести сведения с первого листа. И все! Устав от долгого ожидания, пока Людочка вспомнит, на какой ярлык нажимать, чтобы внести фамилию, какое окно открыть, чтобы появилась графа «личные данные», и тому подобные мелочи, я принялась подсказывать ей последовательность действий. Сначала Людочка сердито обрывала мои реплики, потом начала прислушиваться, а под конец заявила:

– Послушайте, Татьяна, может быть, будет лучше, если мы поменяемся местами? Ужасно неохота проторчать в архиве до утра.

Перспектива встретить рассвет погребенной под грудой папок не вдохновляла и меня. Я быстро согласилась на предложение Людочки. Когда мы поменялись обязанностями, дело пошло быстрее. В силу своих способностей Людочка выдавала мне нужную информацию, а я заносила ее в определенные графы. Через час такой работы на лице девушки снова появилось недовольное выражение. Отложив папку в сторону, она проворчала:

– Не работа, а каторга! Все, с меня довольно. Я, между прочим, еще не обедала. Объявляю перерыв. Сходим в кафешку, подкрепимся, а потом с новыми силами за работу примемся.

Не дожидаясь моего согласия, Людочка взяла сумочку и прошествовала к выходу. На пороге она все-таки обернулась и спросила:

– А вы разве перекусить не хотите?

– Идите, Людмила, я тут побуду. Я не голодна, да и дел здесь не так уж много осталось. Если не возражаете, то, пока вы обедаете, я тут закончу. И вместе домой пойдем, – поспешила отказаться я.

– Как знаете, – лениво произнесла Людочка и скрылась за дверью.

Теперь я могла быть уверена, что раньше чем через три часа она в архиве не появится. Будет тянуть до последнего, чтобы дать мне возможность успеть выполнить всю работу без нее. А мне только этого и надо! Нет, все-таки в разыскном деле везение играет далеко не последнюю роль.

Выждав некоторое время, я выглянула в коридор, убедилась, что он пуст, и, вернувшись за компьютер, принялась копаться в базе. Мне было нужно выяснить, каким образом выудить из базы сведения о сотрудниках за последние пять лет. В соответствии с резюме Фирузова именно в это время он подвизался в «Самострое». Сначала я никак не могла сообразить, как этого добиться, но в конце концов мои попытки увенчались успехом. Пощелкав мышью, я открыла нужное окно, ввела временные параметры и запустила функцию фильтра. А десять минут спустя уже прятала во внутренний карман сумочки распечатку с личными данными всех сотрудников за интересующий меня период.

После этого я не спеша закончила работу, порученную Людочке, выключила компьютер и принялась ждать ее возвращения. К счастью, ожидание оказалось недолгим. Ровно через два с половиной часа после своего ухода Людочка впорхнула в комнату.

– Чего сидим, кого ждем? – шутливо произнесла она. – Врубайте программу, я готова к новым свершениям.

Настроение у нее явно улучшилось.

– А дел, собственно, никаких не осталось, – спокойно заявила я.

– Как это не осталось? А те папки, которые мы не успели занести? – напомнила она и тут же отмахнулась от собственных слов. – А, ерунда, завтра закончим. Пойдемте домой, поздно уже.

– Все сведения занесены, – повторила я. – На завтрашний день ничего откладывать не нужно.

– Правда? Вы все сделали? Вот здорово! – взвизгнула от восторга Людочка и, понижая голос, добавила: – Только Казакову не говорите. Пусть думает, что у нас еще куча дел. Тогда можно будет похалявить полдня. Идет?

– Без вопросов, – согласилась я. – Тем более что меня здесь уже не будет. А со своим начальником вы уж сами разбирайтесь.

Я подхватила сумочку и вышла из архива, желая поскорее добраться до дома и внимательно рассмотреть улов.

Добравшись к себе, я сразу приступила к изучению списка сотрудников «Самостроя». Отбросив все малозначительные должности, я выписала три фамилии, чей послужной список давал пищу для тщательного рассмотрения. Получилось следующее: главный инженер, главный бухгалтер и помощник управляющего. Все трое работали на одном объекте с Фирузовым, следовательно, могли оказаться в числе шантажируемых. Кто из них более тесно общался с Денисом? К кому он проявлял повышенный интерес? Этот вопрос можно было выяснить двумя способами. Первый: обратиться к каждому лично. И второй: воспользоваться осведомленностью Анастасии Юрьевны. Причем второй способ был предпочтительнее. Ведь не факт, что объект шантажа захочет открыть свои карты перед незнакомым человеком, а если учесть, что он же может оказаться причастным к смерти Фирузова, то шансы мои равны нулю. Придется еще денек попотеть в роли помощника секретаря.

А пока нужно связаться с Лешиком, узнать, удалось ли ему выжать что-то из персонального компьютера Фирузова. Набрав номер приятеля, я выслушала серию коротких гудков и отключилась. Попытка связаться с Маечкой принесла те же результаты. Все понятно! Болтливая супруга Лешика занимает линию. Пробиться через поток Маечкиного красноречия мне не удастся. Остается надеяться, что Лешик сообразит перезвонить мне, когда словесный марафон его жены подойдет к финишной черте.

Но Лешик так и не перезвонил, и мои повторные попытки не увенчались успехом. Прождав до полуночи, я оставила надежду получить необходимую информацию уже сегодня. Наутро мне предстоял нелегкий день в конторе «Самостроя», и я посчитала за благо не тратить драгоценное время на бесплодное ожидание, а просто лечь спать.

* * *

– Ох, Татьяна, не стоило вам беспокоиться. Право же, у меня огромный запас самых разнообразных сортов чая, – разглядывая фирменную упаковку с надписью «Черный хрусталь», воскликнула Анастасия Юрьевна.

Когда рано утром я открыла дверь приемной, секретарша уже была на месте. Она немало удивилась, увидев меня на пороге. По выражению ее лица я поняла, что моего повторного визита она не ожидала. Видимо, решила, что вчерашнее испытание оказалось мне не под силу. А уж когда я преподнесла ей красочную упаковку, то удивлению ее не было границ. Весь ее вид буквально кричал: мало того, что эта настырная девица явилась на работу вовремя, так еще и про обещанный презент не забыла! Я мысленно поздравила себя с победой. Мой авторитет в глазах секретарши возрос до самой высшей отметки по шкале возможных достоинств стажера. Надеюсь, что теперь она благосклонно отнесется к любым расспросам с моей стороны.

Все вышло именно так, как я и рассчитывала. До обеденного перерыва мы трудились не покладая рук. Когда же пришло время перекусить, Анастасия Юрьевна пригласила меня в ближайший пункт общепита. Я с радостью согласилась. Там-то я и учинила ничего не подозревающей секретарше настоящий допрос. Анастасия Юрьевна едва успевала пережевывать заказанные блюда, так коротки были промежутки между моими настойчивыми расспросами. Зато к концу обеденного перерыва я являлась обладательницей всей необходимой информации. И относительно личности Фирузова, и относительно всех трех кандидатов на шантаж.

Чтобы мое внезапное исчезновение не выглядело подозрительным, я, улучив момент, отправила Анатолию Борисовичу сообщение с просьбой вызвать меня к себе в контору. Надо отдать должное бывшему директору Фирузова, он с полуслова понимал, какого рода помощь от него требуется. Мы едва успели приняться за работу, как на столе секретарши зазвонил телефон. Подняв трубку, Анастасия Юрьевна выслушала собеседника и произнесла:

– Не беспокойтесь, я все передам.

После этого она вернула трубку на место и, с сожалением глядя на меня, выложила:

– Ваш начальник требует, чтобы вы немедленно возвращались в контору. Похоже, время стажировки закончилось. Я не совсем поняла, но, кажется, его секретарь то ли увольняется, то ли временно отсутствует, и он решил, что вы вполне готовы его заменить.

– Странно, я думала, что время обучения продлится не меньше месяца, – озабоченно протянула я.

– Не переживайте. Может, это и к лучшему. Чем быстрее вы приступите к выполнению секретарских обязанностей у своего непосредственного начальника, тем скорее адаптируетесь к работе. Жаль, что наше общение продлилось так недолго. Ну в любом случае я рада, что была вам полезна, – искренне проговорила Анастасия Юрьевна.

– Вы даже не представляете, как помогли мне, – так же искренне ответила я, имея в виду помощь в получении сведений по делу Фирузова.

Мы тепло простились. Анастасия Юрьевна взялась за работу, а я отправилась домой переваривать новости, полученные от секретарши.

Из ее рассказа я сделала вывод, что единственно возможным объектом для шантажа является помощник управляющего фирмы «Самострой» Виктор Ущепов. Во время совместного обеда Анастасия Юрьевна призналась, что хорошо помнит Дениса Фирузова. Он проработал в фирме примерно шесть месяцев. И почти все это время он был кем-то вроде правой руки у Ущепова. Причем на должность эту его назначил сам Ущепов. По документам Фирузов числился помощником начальника снабженцев. Но пробыл на этом месте около месяца, а потом Ущепов подтянул его к себе. За какие такие особые заслуги? Подобной информацией Анастасия Юрьевна не владела. Зато точно знала, что Ущепов и Фирузов встречались не только на объекте, но и в непринужденной обстановке. Та же Людочка из отдела кадров не раз упоминала о том, что видела мужчин вместе в кафе и даже в каком-то ночном клубе. Эта же информация доходила до Анастасии Юрьевны и из других источников. Любопытно то, что последнее упоминание о Фирузове было совсем свежим.

Три месяца назад ее начальник вызвал к себе Ущепова для беседы. Разговор происходил при открытых дверях, поэтому Анастасия Юрьевна слышала его дословно. «Самострой» получил большой заказ на строительство нового коттеджного поселка, и мужчины обсуждали технические детали предстоящей работы. Управляющий обсуждал с Ущеповым кадровые вопросы. Последнее время дела фирмы шли не ахти, и кое-кто из сотрудников уволился. Прежде чем начинать работу по новому объекту, необходимо было пополнить ряды сотрудников. В числе прочих управляющий предложил пригласить Фирузова снова поработать на «Самострой». К великому удивлению Анастасии Юрьевны, Ущепов был категорически против этой идеи. Она полагала, что Ущепов и Фирузов приятельствуют, и ей было непонятно, почему помощник управляющего не желает приглашать своего друга. Именно поэтому она и запомнила этот разговор. Чем закончилась беседа в тот раз, секретарша не знала. Спешные дела не дали возможности дослушать разговор до конца. Но в чем она была точно уверена, так это в том, что на новом объекте Фирузов не появлялся.

Понятное дело, только по этим данным я не могла с уверенностью утверждать, что Ущепов попался Фирузову на крючок. Но это было уже кое-что. Теперь оставалось вытащить всю подноготную Ущепова, и можно будет отправляться к нему для более подробной беседы. Все в тот же обеденный перерыв Анастасия Юрьевна под большим секретом сообщила, что в прошлом у Ущепова были проблемы с законом. В чем точно они состояли, никто на фирме не знал, включая директора, но слухов ходило много. Поговаривали даже, что Ущепов судимый. Анастасия Юрьевна выразила сомнение на этот счет. Не верилось ей, что управляющий «Самостроя» возьмет себе в помощники хоть и бывшего, но все же уголовника. А вот я была готова поверить такому раскладу.

Я решила воспользоваться помощью моего давнего приятеля, Андрюхи Мельникова, и проверить, насколько сильно отличаются вымышленные факты от реальности. Андрюха трудился в рядах доблестных правоохранительных органов. Его рабочий день был ненормированным. По его собственному высказыванию, у полицейского неделя вмещала в себя не семь, а девять дней, и сутки его состояли из сорока восьми часов. По крайней мере, если мерить не часами, отсчитывающими минуты обычного среднестатистического гражданина, а количеством запланированных и выполненных за определенный период дел.

Мне повезло: Мельников оказался на месте, а не на выезде, дома у какого-нибудь алкаша, порезавшего соседа. И голос его звучал бодро и даже приветливо. Честно говоря, мне было немного боязно услышать в трубке знакомое «Мельников у телефона», сказанное хоть и официальным, но участливым голосом. А потом следить за сменой этого самого тона на ледяное равнодушие. Дело в том, что мы с Мельниковым находились в контрах. Вернее, это он объявил, что знать меня не хочет и чтобы я напрочь забыла все его координаты и больше никогда, ни под каким предлогом не смела давать о себе знать. В подобном положении беспрецедентного остракизма я оказалась впервые. И если уж быть до конца честной с самой собой, то попала я в это положение исключительно по своей вине. Я бы даже сказала – глупости. Андрюхин бойкот длился ни много ни мало две недели. За это время я звонила ему всего лишь третий раз, но, судя по тому, как прошли две предыдущие беседы, рассчитывать на то, что Андрюха внезапно сменил гнев на милость, было верхом самоуверенности.

А виной всему был мой безудержный язык. Две недели назад мне, как это частенько случается, понадобилась Андрюхина помощь. Профессиональная, естественно. Я пришла к нему в кабинет и выложила суть своих затруднений, на что получила ответ, вернее, не ответ, а совет: не мешать серьезным людям работать и не путаться у них под ногами, отвлекая от дел действительно глобальных. Мне бы промолчать, ведь видела, насколько Мельников измотан. И о сложностях по последнему делу тоже знала. А вот, поди ж ты, не сдержалась. Подвел меня язык мой, ох как подвел. С невинным видом глядя на Мельникова, я вежливо так спросила:

– Что, сложное дело? Висяк?

Мельников подозрительно посмотрел на меня, ожидая в ответ чего угодно, только не вежливости.

– Да уж, не из легких, – продолжая смотреть на меня с опаской, согласился он.

– Ничего, вам любое дело под силу. Вы ведь команда. Глобальные дела для специалистов вашего уровня – это раз плюнуть, верно? Это же не вы в прошлом году упустили маньяка, терроризировавшего весь город на протяжении четырех месяцев. И не вы сорвали тщательно спланированную операцию работникам отдела по борьбе с организованной преступностью. И конечно же, не вы буквально месяц назад, пытаясь задержать вора-рецидивиста, подстрелили ни в чем не повинную девушку. Это были какие-то другие полицейские, правда? Нет! Это была глупая, несерьезная девочка, путающаяся у солидных людей под ногами.

Начав ерничать, я уже не могла остановиться. Признаться честно, неделя, предшествующая моему визиту к Мельникову, и для меня оказалась тяжелой. Я тоже, мягко говоря, устала, вымоталась и была не способна свести выпад Мельникова к шутке. Не давая ему вклиниться в мой монолог, я продолжала перечислять недостатки в его работе, перемежая их упоминаниями о моих личных победах.

– Забыла упомянуть о том, как завидно вы отличились в деле поимки особо опасного преступника, гоняясь за ним всем отделом, когда позволили обставить вас глупой девчонке, преподнесшей отделу того бандюгана на блюдечке с голубой каемочкой! Кажется, за его поимку вас наградили почетным званием оперативника года? – намекая на блестяще выполненную мной операцию, издевалась я.

Вот после этих самых слов Мельников сделал то, чего не позволял себе ни разу в жизни. Он обхватил меня за талию, перекинул через плечо, выставил за порог и захлопнул дверь перед моим носом со словами о том, чтобы я больше никогда не смела попадаться ему на глаза!

Сначала я думала, что это всего лишь временное помешательство, обрушившееся на голову Мельникова от переутомления, но когда на мой звонок он заявил, что не желает со мной разговаривать, я поняла, что проблема гораздо серьезнее. На этот раз я задела Андрюху за живое.

Но сегодня Андрюхино «Привет» звучало совершенно спокойно. Видно, он решил сменить гнев на милость. Я не преминула воспользоваться ситуацией.

– Привет, Андрюш, как жизнь? – делая вид, что последних двух недель бойкота не существовало, спросила я.

– Отлично! Помнишь того стрелка, что уложил охранника банка пару недель назад? Так вот, вчера мы его взяли! Причем с поличным. Теперь не отвертится. Там доказуха полная. Даже признательное выбивать не понадобится, – поделился радостью Мельников.

– Поздравляю, – искренне похвалила я. – Готовь место для новых звезд.

– Ага, дождешься от них, – засмеялся приятель. – Скорее на небе новые созвездия появятся, чем от моего начальства подобного дождешься. У тебя что нового? С последним делом разобралась?

Этим вопросом Мельников выдал себя с головой. Значит, переживал все-таки, что оставил меня без помощи. Ладно, не стану дразнить его.

– Все отлично. Кирьянов помог, – призналась я.

– Понятно, – слегка расстроившись, протянул Андрей. – Ты по делу звонишь или как?

– По делу, Андрей, по делу. Снова помощь твоя нужна. Срочно, – произнесла я. – Человечка одного пробить надо. Предполагаю, что у него когда-то судимость была. Или обвинение ему предъявляли, или еще что-то в этом роде. Поможешь?

– Куда я от тебя денусь? – довольный, произнес Мельников. – Что за человечек-то? Новое дело?

– Угадал. А человек этот помощник управляющего компании «Самострой» Виктор Ущепов.

– Ущепов, говоришь? Так это ж мой давний знакомец! На Водовозной проживает? – оживился Мельников.

– Этого я не знаю, но выяснить не помешает, – ответила я.

– Ну, если это тот Ущепов, про которого я думаю, то, считай, тебе повезло. Я с этим субчиком лет десять назад бодался. Тебя какая информация интересует?

– Полная, Андрюш, самая полная, – заявила я.

– И, естественно, как можно быстрее? – подколол Мельников.

– Само собой, – засмеялась я.

– Подъехать сможешь? Я в отделе.

– Уже выезжаю, – подхватывая сумку, сообщила я.

– Тогда до встречи. Пока едешь, успею кое-что уточнить, – пообещал Мельников.

А через тридцать с небольшим минут я сидела в кабинете Андрея, прихлебывала минеральную воду из граненого стакана и слушала рассказ о ратных подвигах бывшего «бомбилы», а ныне солидного бизнесмена Виктора Ущепова.

– Ущепов твой тот еще фрукт. По малолетке чем только не занимался. И гоп-стопом, и воровством, и вымогательством. Одно время входил в состав известной в Тарасове бандитской группировки. Но это по неофициальным данным. Привлечь его к ответственности ни разу не удалось. Потом остепенился, приобрел подержанный «Форд», занялся частным извозом. Тогда-то и попал под пристальное наблюдение полиции, в то время еще милиции. История там была мутная. В наш отдел пришла ориентировка, что в районе объявился «бомбила» с криминальными наклонностями. Подбирал возле ресторанов подвыпивших мужичков из тех, что побогаче, вывозил их в пригород, грабил и выбрасывал из машины. Долго на этого «бомбилу» никто выйти не мог. Пострадавшие, из тех, что заявления подавали, описание внешности водителя давали слишком противоречивые. Одни говорили, что водитель – молодой парень. Другие утверждали, что тому по меньшей мере лет сорок. И цвет волос разный, и телосложение. Короче, помурыжил нас «бомбила» этот основательно. Мне посчастливилось: нашелся один мужчина, который не только описание смог дать, но и портрет водителя нарисовал. Художником оказался. Да еще машину описал во всех подробностях. Память у него на детали профессиональная была. По его описанию мы на ущеповский «Форд» и вышли. Ущепова приняли. Начали дело раскручивать. Только с доказухой там полный облом вышел. Кроме художника, никто парня не опознал. Думаю, грабежом он не в одиночку занимался, вот пострадавшие разных людей и описывали. Может, Ущепов свой транспорт дружкам в аренду сдавал, а может, уговор у них был. Что-то вроде графика разбойных нападений. Сегодня Петька Хромой на «Форде» лохов собирает, завтра Колян Лимонка. Деньги на общак. Опера нашего отдела пытались из Ущепова правду вытрясти, да он в глухой отказ пошел. Короче, тогда обвинение ему только по одному эпизоду предъявить удалось. Но нападения после его ареста прекратились. Начальство посчитало это главным и закрыло глаза на остальные эпизоды. А Ущепову условный срок впаяли. Дружки его адвоката хорошего проплатили или сам парнишка подсуетился, точно не скажу. А вот то, что больше он ни по одному уголовному делу не проходил, гарантирую. Я, пока ты до меня добиралась, всю базу прошерстил. Ничего на твоего Ущепова не нарыл.

– Слушай, это сколько ж ему сейчас лет? Получается, он примерно одного со мной возраста? – производя в уме подсчеты, поинтересовалась я.

– Что-то около тридцати. Извозом он занялся, едва восемнадцать исполнилось. А на крючок попался года через полтора после этого. Вот и считай. А не хочешь считать, так дело его полистай. Я специально для тебя Василия в архив сгонял.

Я взяла в руки папку, протянутую Мельниковым. Пролистав несколько страниц, вернула ее на место. Согласно документам, Ущепову было двадцать девять лет, не считая небольшого хвостика. Интересно. Оказывается, Виктор достаточно молод. А мне он представлялся солидным мужчиной, разменявшим полтинник.

– Адрес его имеется? – спросила я Мельникова.

– Уже подготовил, – протягивая небольшой клочок бумаги, сообщил предусмотрительный приятель. – А ты никак наведаться к нему собралась?

– Надо задать господину Ущепову пару-тройку злободневных вопросов, – не стала отнекиваться я. – Не знаешь, со старыми дружками Виктор связь поддерживает?

– Кто его знает? Если опираться на сведения базы, с криминальным прошлым Ущепов покончил, но мы-то с тобой знаем, что бывших уголовников, как и бывших алкоголиков, не бывает. А то, что не попался ни разу, так, горьким опытом наученный, осторожнее стал. Такой вариант тоже возможен. На всякий случай нужно держать ухо востро, – предостерег Мельников.

– Спасибо за заботу. И за помощь, – поблагодарила я, вставая. – Ну, пойду. У тебя дел невпроворот, да и мне рассиживаться некогда.

Я почти дошла до двери, когда Мельников окликнул меня.

– Татьяна, погоди.

Я обернулась, вопросительно глядя на него. Он выдержал небольшую паузу, набираясь смелости.

– За тот случай – прости, – смущенно проговорил он.

– Ты о чем? – прекрасно понимая суть высказывания, произнесла я.

– Ну, о том, что я тебе в прошлый раз наговорил, – через силу выдавил Мельников.

Просить прощения он никогда не умел. Я, признаться, тоже не была особой любительницей виноватых расшаркиваний. Что сделано, то сделано. Что сказано, то сказано. И нечего воду в ступе толочь.

– По-моему, мы друг друга стоим, – спокойно сказала я. – Видно, поэтому и дружим столько лет. Пока, Мельников. До встречи.

– До скорой встречи, – облегченно вздыхая, попрощался Андрюха.

Я покинула здание городского отделения полиции, уселась в машину и отправилась прямиком к Ущепову. Пришло время познакомиться с помощником управляющего фирмы, в которой я целых два дня отработала стажером секретаря.

Глава 6

Как ни странно, но Ущепов оказался дисциплинированным и добросовестным работником. В шесть часов вечера он все еще был на работе. И в половине седьмого, и в семь. Лишь в семь пятнадцать помощник управляющего появился в районе улицы Водовозной. Несмотря на то что я никогда раньше с ним не встречалась, я сразу поняла, что это именно Ущепов. Еще до того, как он вошел в подъезд и направился к квартире, указанной в записке Мельникова.

Дождавшись, пока Ущепов откроет дверь, я быстро приблизилась и сказала:

– Здравствуйте, Виктор. Войти позволите?

Ущепов уставился на меня как на привидение. Я же с невозмутимым видом прошла в квартиру. Обернувшись, нагло спросила хозяина:

– Так и будете глазеть на меня с открытым ртом? Проходите, не стойте на сквозняке, продует.

Ущепов послушно захлопнул дверь и прошел вслед за мной.

– Присаживайтесь, Виктор. Разговор предстоит долгий, – заявила я, указывая на диван.

– Что происходит? Вы кто? – начиная сердиться, спросил Ущепов. – Это что, новый вид агрессивных продаж? Пылесосы предлагаете или средство от выпадения волос? Короче, с волосяным покровом проблем не имею, а пылесосу предпочитаю классическую тряпку и щетку, поэтому рекомендую быстренько собраться и уматывать куда подальше. Не заставляйте меня применять к вам силу.

– Не так быстро, господин Ущепов. Сначала ответьте мне на пару вопросов. Первое: где вы были пятого мая этого года с шести до восьми утра? И второе: чем шантажировал вас Денис Фирузов? – перешла я в наступление.

Ущепов вытаращил глаза. Не зная, как реагировать на мое заявление, он молча открывал рот, не сходя с места. Мне надоела эта немая сцена. Я вплотную приблизилась к Ущепову и прошептала:

– Не советую юлить. В этот раз вам адвокат не поможет. Преднамеренное убийство – серьезное преступление.

– Убийство? О чем вы? – непонимающе пробормотал парень. – А без загадок никак нельзя?

– Вам и не нужно ничего понимать. От вас требуется всего лишь ответить на мои вопросы, – наседала я.

– Да в чем дело-то? – снова рассердился Ущепов. – Короче, так, девушка: либо вы спокойно объясняете, что привело вас ко мне, либо я выставляю вас за дверь! Другие варианты можете не рассматривать.

Я поняла, что он говорит серьезно, поэтому сменила тактику.

– У меня имеется информация о том, что Денис Фирузов, работавший в вашей организации несколько лет назад, занимался шантажом. Среди прочих его жертв указаны и вы. Теперь мне необходимо знать, откуда у Фирузова на вас компромат и чем, собственно, ему удалось запугать вас?

– Вы блефуете, милое создание, причем довольно неловко, – улыбнувшись впервые с начала разговора, произнес Ущепов.

– Хотите проверить? Ну-ну, рискните! Лично я в любом случае ничего не теряю, а вы… – я многозначительно помолчала. – Что ж, по крайней мере, вы сможете гордиться тем, что сделали свой выбор добровольно. Удачи, господин убийца. Встретимся в суде.

Я обогнула кофейный столик, расположенный в центре комнаты, и направилась к выходу.

– Постойте, давайте поговорим, – услышала я за спиной, но не остановилась.

И не обернулась. И не ответила. Когда под моей рукой щелкнул дверной замок, Ущепов подорвался с места, в два прыжка настиг меня и, накрыв мою руку своей, вернул замок в исходное положение. Я с вызовом смотрела на него.

– Ну, куда вы торопитесь? Останьтесь, я вас чаем напою. Посидим, поговорим, – дал задний ход Ущепов. – Мы же с вами серьезные люди, а серьезные люди так дела не решают. Ведь мы же даже не познакомились толком. Вот меня, например, Виктор зовут, а вас как величать?

Поняв, что в первом раунде победа за мной, я вернулась в комнату и принялась укреплять свои позиции.

– Называть меня можете Татьяной. И временем для светской болтовни я не располагаю. Хотите говорить серьезно, будьте любезны, постарайтесь дать ответы на все интересующие меня вопросы без лишней волокиты.

– Татьяна, мы с вами в неравном положении. Вы знаете обо мне все, а я о вас ничего. Согласитесь, желание откровенничать с незнакомым человеком может возникнуть только в поезде. А мы с вами путешествовать не собираемся, верно? Так, быть может, для восстановления баланса вы хоть род деятельности своей сообщите?

«Ох, лис! Не зря тебя управляющий в своих помощниках держит. С таким красноречием любого заказчика уболтать – дело пяти минут», – мысленно восхитилась я. Идя на уступки, я сообщила, что являюсь детективом и провожу расследование обстоятельств гибели Дениса Фирузова. Ущепов поохал для приличия, изображая сожаление по поводу гибели бывшего коллеги, потом выяснил точные дату и время смерти парня и только после этого начал отвечать сам. Задавая вопрос за вопросом, я все больше убеждалась, что напрасно потратила время, гоняясь за Ущеповым.

Свои душевные излияния он начал с требования:

– Надеюсь, вы понимаете: что бы я ни сказал вам сейчас, какую информацию ни предоставил, она останется исключительно приватной. Ни перед следователем, ни перед родственниками Фирузова, ни в суде подтверждать свои слова я не буду. Поэтому, если хотите получить честные ответы на свои вопросы, предлагаю вам отказаться от мысли записать наш разговор.

– С чего вы взяли, что я буду делать нечто подобное? – спросила я.

– Богатый жизненный опыт, – ответил он.

– Можете не волноваться по этому поводу. Запись мне не нужна. У меня очень хорошая память.

– Вот и прекрасно. Можете задавать свои вопросы, – разрешил Ущепов.

– Спасибо, что обыскивать не стали, – пошутила я.

– О, поверьте, соблазн был велик, – в тон мне ответил Виктор.

Разговор продлился больше двух часов. Я все никак не могла смириться с мыслью, что вся предварительная работа пошла насмарку, и кружила вокруг Ущепова, повторяя вопросы по нескольку раз, надеясь ухватиться хоть за что-то. Увы, зацепиться было не за что. В этом деле Ущепов оказался чист, как слеза младенца.

Во-первых, по словам Виктора, пятого мая, в день гибели Фирузова, он находился за многие километры от Тарасова, а именно в Таиланде. Причем по туристической путевке. Проверить такого рода информацию не составит труда, поэтому врать не имело смысла. Конечно, для реализации своего плана Ущепов мог воспользоваться чьей-то помощью, а в Таиланд махнуть, чтобы обеспечить себе алиби. Это на случай, если им заинтересуется полиция. Но я чувствовала, что этот вариант не выдержит и первой проверки.

Во-вторых, мои предположения, что Денис продолжал вымогать деньги с Ущепова до последнего дня, не оправдались. Виктор утверждал, что Фирузов обращался к нему с требованием денег лишь однажды. И было это ни много ни мало пять лет назад. Получив свое, Фирузов оставил Виктора в покое. Доработал на объекте до окончания строительства и уволился. Больше Ущепов с ним не встречался. Это проверить было сложнее, но не так уж невозможно. Только был ли в этом смысл?

И, в-третьих, вот уже много лет, как Ущепов встал на путь исправления. Ведет добропорядочный образ жизни, честно трудится и со своими дружками-уголовниками оборвал все связи. Как ему это удалось? Говорит – откупился. Мельников тоже говорил, что Ущепов по его ведомству не проходит, что в очередной раз доказывало: никогда не стоит заранее навешивать ярлыки. Хоть Андрей и утверждал, что бывших уголовников не бывает, да жизнь доказывала обратное.

Одним словом, первая попытка выйти на виновника гибели Фирузова не удалась. Попрощавшись с Ущеповым и снабдив его на всякий случай номером своего телефона, я отправилась домой.

К моей великой радости, там меня поджидал Лешик. Он сидел на половике возле входной двери и дремал. Я тронула Лешика за плечо, пытаясь разбудить. От моего прикосновения он встрепенулся, затем встал, вытянулся во весь рост и только после этого поздоровался.

– Привет, а я вот с ответом пришел. Звонил, никто не отвечает. Я решил, чтобы туда-сюда не таскаться, подождать.

– Входи, – предложила я, пропуская Лешика в квартиру. – Я голодная как волк. Не будешь возражать, если мы для начала перекусим? А новости можешь за ужином сообщить. Я в соседнем кафе салатик прихватила и рыбу, тушенную с овощами. Могу еще печенье и сыр предложить.

– Овощи – это хорошо, – одобрил Лешик. – Пойду руки помою.

Пока он плескался в ванной комнате, я успела накрыть на стол. Первые десять минут ели молча. В кухне можно было услышать лишь чавканье да стук вилок о край тарелки. Когда первый порыв был удовлетворен, я спросила Лешика:

– Удалось раскопать что-то стоящее?

– Трудно сказать, я же не в курсе того, что мы ищем. В общих чертах ситуация следующая. Почту вскрыл. Комп прошерстил. Нашел скрытую папку, в которой целая куча документов. Взломал блокировку доступа. Теперь материалы этой папки в нашем полном распоряжении, – доложил он.

– Это же здорово. Покажешь? – попросила я.

Без лишних слов Лешик встал из-за стола и потащил свое долговязое тело в комнату. Я поспешила вслед за ним. Пока приятель налаживал работу ноутбука, я нетерпеливо постукивала пальцами по столешнице.

– Ну, вот. Все готово. Это наша заветная папочка. Любуйся, – меланхолично предложил он.

Я сдвинула Лешика на край дивана, сама устроилась перед монитором и впилась глазами в экран. Скрытая папка, которую удалось откопать Лешику, была подписана как «Неосновной доход». «Цинично, – усмехнулась я. – Значит, шантаж теперь у нас так называется». Материалов в папке была масса, но даже с первого взгляда было понятно, что это именно то, чего мне недоставало. Достаточно было прочитать две фамилии, Ущепов и Развальный, чтобы понять: архив содержит документы, с помощью которых Фирузов вытягивал деньги из своих жертв. Я повернулась лицом к Лешику и спросила:

– Что с почтой?

– Пароль в файле на рабочем столе, – лаконично ответил тот.

– Там есть что-то интересное?

– Я не изучал. Просто вскрыл почту, – ответил Лешик.

– Спасибо за помощь. Я твой должник, – пожимая ему руку, поблагодарила я.

– Пустяки. Правда, пришлось повозиться. Но если оно того стоило, то я рад, – смущенно произнес приятель.

– Будь уверен, твои старания даром не пропадут, – заверила я его.

Лешик начал прощаться, ссылаясь на то, что дома ждет Маечка. На дворе ночь, а к завтрашнему дню он должен основательно выспаться. У Маечки на этот день грандиозные планы. Собирается, мол, расширять кругозор Лешика. Поведет его в Тарасовский государственный художественный музей на выставку «Русское искусство восемнадцатого столетия».

– Если бы у тебя для меня еще работенка нашлась, я бы с радостью отменил этот поход. Но в любом другом случае Маечка ни за что не даст мне отлынить от «культурного мероприятия», – с надеждой в голосе сообщил парень.

– Ничего не поделаешь. Придется тебе подтягивать культурный уровень, – смеясь, заявила я. – К сожалению, новых поручений по твоей специфике у меня нет.

Тяжело вздохнув, Лешик махнул на прощание рукой и вышел из квартиры. Я вернулась за компьютер. Быстро пролистав папки, подписанные «Ущепов» и «Развальный», я приступила к изучению остальных материалов. Покончив с этим кропотливым, но необходимым занятием, я призадумалась. То, что список объектов, на которых Фирузов подбирал себе жертв для шантажа, совпал с моим с математической точностью, меня порадовало. И то, что теперь не было необходимости вычислять тех, кого именно шантажировал Фирузов, тоже вселяло оптимизм. Фамилии их были указаны в документах. Даже то, что ни Виктор Суровцев, ни Наталья Шереметьева, фамилии которых я добыла из журнала посещений дома Фирузова, ни разу не упоминались в записях, не было из ряда вон выходящим обстоятельством. Плохо было то, что люди, которых шантажировал Денис, даже по его собственноручно собранным досье, не входили в число отпетых негодяев. Каждый из них совершил в жизни всего лишь один незначительный промах, за который, по мнению Фирузова, и должен был расплачиваться крупной монетой. С таким списком далеко не уедешь. Мне казалось, что для того, чтобы решиться на убийство, нужно обладать определенным складом характера. А мои подозреваемые ну никак на роль убийцы не подходили. Тем не менее я была уверена, что один из этих людей решился на отчаянный шаг и остановил-таки Фирузова. И что прикажете делать мне?

Мои жизненные принципы в очередной раз вступили в противоречие с буквой закона. По этому самому закону я должна была разоблачить убийцу и отдать в руки правосудия, но по закону совести я считала так же, как Развальный. Фирузов получил то, что заслужил! Еще со школьной скамьи мы усваиваем простое правило: не рой другому яму, сам в нее попадешь. А вот Фирузов, похоже, в школе учился плоховато, поэтому правила такого не знал. Рыл, рыл другим яму, а в итоге сам за это и поплатился.

Ну, хорошо. Фирузов получил по заслугам. Дальше-то что? Взять и сказать Могильникову, что друг его погиб в результате несчастного случая? Смирись, мол, никто в смерти твоего приятеля не виноват? Нет, не докопавшись до истины, я это дело оставить уже не могла. Придется тебе, Татьяна, идти до конца. А вот когда имя убийцы будет у тебя в кармане, тогда и будешь разбираться с нравственными противоречиями.

Приняв такое решение, я обратилась к практическим задачам. Ущепова и Развального я из списка подозреваемых исключила. Оставались три кандидата. Директор дочернего предприятия «Автодор», некто Зубарев. Компания по муниципальным застройкам «Тандем», в которой были указаны сразу три лица, пригодные для шантажа. С этой компанией вообще было не все понятно. Материалы в папке Фирузова были собраны основательно, а вот того, кто же в итоге платил по счетам, Денис не указал. И фирма по отделке фасадов, в которой заправляет Светлана Ельник. Еще оставался таинственный незнакомец, посетивший квартиру убитого после его смерти, и скандальная девица, приходившая к Фирузову с обвинениями.

Версий много, а времени в обрез. И выбрать правильное направление довольно сложно. С чего следует начать? С поиска скандалистки? С выяснения личности ночного посетителя? Или действовать по заранее намеченному плану и отрабатывать версии причастности жертв шантажа к событиям на стройке? После долгих раздумий я остановилась на последнем варианте. Все-таки шансов, что Фирузова пристукнул кто-то из них, было гораздо больше. К тому же шансов, что на след полуночного гостя я нападу в результате общения с жертвами шантажа, было не так уж и мало. Да и личность скандалистки тоже могла всплыть в ходе знакомства с выбранными кандидатами.

Согласно установленной очередности, мне предстояло встретиться с директором «Автодора» Зубаревым. Им я займусь с утра пораньше. А пока мне, как и Лешику, нужно набраться сил для предстоящей беседы.

* * *

На следующее утро, сидя в приемной Зубарева, я прокручивала в голове материалы, собранные на него Фирузовым. За год до того, как Фирузов пришел наниматься к Зубареву на работу, тот провернул не совсем законную операцию. Фирма у Зубарева была не крупная, но процветающая. И процветать она начала в результате этой самой операции. Суть махинации заключалась в том, что при отборе кандидатов на сотрудничество с более крупной компанией того же профиля Зубарев по определенным каналам, пользующимся безоговорочным доверием компании, слил компромат на своих конкурентов. Причем компромат этот был сфальсифицированным и ничего общего с реальным положением дел фирм-конкурентов не имел. Фирузов же где-то добыл доказательство того, что Зубарев сговорился с одним из тех, кто проверяет достоверность информации о кандидатах к сотрудничеству, проплатил ему определенную сумму, и тот представил фирму Зубарева в самом выгодном свете, а остальных конкурентов банально «утопил». Махинации Зубарева так и не выплыли наружу, работала его фирма добросовестно, поэтому сотрудничество с той крупной компанией продолжалось и по сей день.

После получасового ожидания секретарь Зубарева сообщила, что тот готов принять меня. Я вошла в кабинет. Зубарев сидел за столом и делал вид, что безумно занят. Он просматривал документы в папке, лежащей перед ним, делал на полях пометки и, перевернув страницу, приступал к изучению следующего листа. Заняв стул напротив хозяина кабинета, я терпеливо дожидалась, когда он соизволит обратить на меня внимание. Спектакль затянулся на долгих пять минут, я уже начинала тихонько позевывать, бесцельно скользя глазами по картинам, развешанным на стенах, когда Зубарев поднял глаза и, будто только что заметил мое присутствие, спохватившись, спросил:

– Вы ко мне? По какому вопросу?

Я намеренно утрированно окинула кабинет удивленным взглядом и спокойно ответила:

– Ну, если вы – господин Зубарев, тогда к вам.

– Естественно, Зубарев – это я, – поняв намек на то, что его вопрос прозвучал глупо, недовольно ответил директор. – Так по какому вы вопросу? Желаете трудоустроиться? Так эти вопросы у нас решает начальник отдела кадров. Личных рекомендаций я не даю.

– Ваша секретарша не сообщила вам о цели моего визита? – продолжала «удивляться» я. – Странно. Мне казалось, я четко выразила цель своего визита.

– Конечно, сообщила, – в голосе Зубарева теперь звучало явное недовольство.

Еще бы ему быть довольным! Он намеревался показать, как мне несказанно повезло, что сам директор снизошел до аудиенции со мной, а я сижу тут и ерничаю! Я же знала истинную причину такого везения, поэтому и вела себя соответствующим образом. Дело в том, что в разговоре с секретаршей я упомянула фамилию Фирузова. Вот Зубарев и терялся в догадках, чего ради я сижу в его кабинете и каких последствий ожидать от моего визита. Я же выкладывать козыри перед Зубаревым не спешила, надеясь, что неизвестность заставит его наговорить лишнего. Мой расчет оправдался. Теряясь в догадках, директор начал прощупывать почву, давая мне новую пищу для размышлений. Сделав над собой усилие, он сменил тон и уже более доброжелательно спросил:

– Мой секретарь сказала, что вы являетесь частным детективом и желаете обсудить вопросы личного характера. Признаться честно, не понимаю, какое дело могло привести ко мне человека столь редкой профессии?

Вопрос повис в воздухе. Зубарев ожидал, что после этого высказывания я начну выкладывать все напрямик. Я же, решив, что игра в «кошки-мышки» принесет больше плодов, чем вопросы, заданные в открытую, четко придерживалась определенного плана. Откинувшись на спинку стула, я произнесла:

– Хороший у вас кабинет. Дела фирмы идут в гору? Судя по всему, в финансовом отношении у вас полный порядок, – я многозначительно постучала по дубовой столешнице, намекая на то, что мебель подобного класса может позволить себе не каждая фирма.

Зубарев напрягся, решив, что разговор о финансах не сулит ничего хорошего.

– Не могли бы вы пояснить суть своего визита? – волнуясь все больше, попросил он.

– О, не беспокойтесь, скоро вы все узнаете, – беспечно заявила я и как бы невзначай спросила: – Фамилия Фирузов вам о чем-нибудь говорит?

Зубарев побледнел. Упоминание этой фамилии в сочетании с вопросами финансового характера привело его в сильное волнение. Нервно перебирая бумаги, он попытался изобразить невозмутимое спокойствие. Держать себя в руках удавалось ему с трудом.

– Фирузов, Фирузов… Вы имеете в виду Дениса Фирузова? Да, мы с ним знакомы. Когда-то он работал в нашей фирме. Это было давно, – «вспомнил» Зубарев. – Вам нужен именно он? Так я его миллион лет не видел. С тех пор, как он уволился.

– Вот как? Денис заявлял обратное, – пристально глядя в глаза директора, объявила я.

– Не понимаю, о чем вы? Я не виделся с Фирузовым много лет. Если он и утверждает, что поддерживал со мной связь, это наверняка заведомая ложь! – голос Зубарева повысился.

– А если вспомнить хорошенько? Когда вы в последний раз общались? – настаивала я в надежде, что стоит только поднажать, и Зубарев расколется.

Внезапно в глазах собеседника загорелось понимание. Он привстал со своего места, приблизив свое лицо вплотную к моему, и зашептал:

– Послушайте, вы, не знаю, что за игру вы тут затеяли, только со мной больше такие фокусы не пройдут. Я расплатился с Фирузовым полностью. Больше разжиться за мой счет не удастся никому. Предупреждаю, если вы задумали портить мне жизнь, то горько об этом пожалеете!

Я слегка отодвинулась и спокойно произнесла:

– О, да вы никак угрожаете мне? Позвольте узнать, чем же я вас так напугала?

Видя, что с наскока припугнуть меня не удалось, Зубарев сел на место и снова спросил:

– Что вам от меня нужно?

– Все, что угодно, только уж явно не то, о чем вы подумали, – ответила я. – Вы ведь решили, что я собираюсь шантажировать вас так же, как и Фирузов?

Зубарев понял, что поторопился с выводами. Стараясь выиграть время, он произнес:

– О каком шантаже идет речь? Я в жизни не делал ничего предосудительного.

– А вот ваши партнеры могут посчитать иначе. Особенно если до них дойдет информация о том, каким образом вы стали их партнером, – возразила я. – Денис прихватил вас серьезно. От таких обвинений не отмахнешься.

– Ничего подобного. С Фирузовым нас связывает лишь шапочное знакомство. Он являлся наемным работником, только и всего. Никаких личных отношений между нами не существовало. А если он заявляет обратное, это его трудности. С ним и разбирайтесь, – обретая уверенность, проговорил Зубарев.

– Фирузов мертв, – произнесла я.

– Что? Мертв? Как? Когда это произошло? – вопросы посыпались как из рога изобилия.

Я внимательно наблюдала за Зубаревым и никак не могла понять, что в его поведении напускное. То ли он старается сделать вид, что ничего не знал о смерти Дениса, и от этого слова его звучат ненатурально. То ли пытается скрыть что-то важное и переигрывает с изображением удивления, а на самом деле ни сном ни духом о том, что шантажиста больше нет в числе живых. То ли хочет, чтобы я сделала вывод, что с Фирузовым он не общался, следовательно, и о его смерти знать не может. Возможно, была и другая причина. Одно мне было понятно точно: Зубарев не станет откровенничать со мной, даже если непричастен к смерти Фирузова. Но попытаться вызвать его на откровенность все же стоит.

– Это случилось пятого мая. Бетонный блок упал ему на голову. Смерть наступила мгновенно, – выдала я информацию, которую он мог теперь получить и сам.

Облегчения на лице Зубарева я не заметила. Он продолжал все так же настороженно смотреть на меня. Потом, видимо приняв какое-то решение, он сказал:

– Мне жаль, что с Денисом стряслась такая беда. Но, как я уже сказал, я ничего ему не должен. Если у вас остались ко мне еще вопросы, придется отложить их до следующей встречи. Сейчас мне нужно отправляться на совещание. И мой вам совет: если соберетесь предъявлять мне какие-то обвинения, лучше запаситесь неоспоримыми доказательствами или заручитесь поддержкой адвоката. Обещаю, не оставите меня в покое, адвокат вам непременно понадобится.

Что-либо ответить я не успела. Дверь открылась, и на пороге выросла фигура секретарши. Вежливо глядя в мою сторону, она заявила:

– Прошу меня простить, но аудиенцию придется прервать. Господина Зубарева ждут в зале для переговоров. Срочное совещание.

«Заранее они договорились, что ли?» – подумала я. Возражать не стала. Решила покинуть кабинет цивилизованным образом. От Зубарева можно было ожидать и применения физической силы, вздумай я сопротивляться. На прощание я произнесла:

– Это не последняя наша встреча, господин Зубарев. Я вам советов давать не стану. Думаю, поразмыслив, вы сами сделаете правильные выводы. В вашем случае самым лучшим будет сотрудничать со мной, а не воевать.

Зубарев не ответил. Секретарша проводила меня до самого выхода из здания. Обернувшись на пороге, я заметила, как она о чем-то шепчется с охранником. «Итак, Танюша, тебя внесли в черный список», – усмехнувшись, подумала я.

Сейчас было важно проанализировать свои ощущения от встречи с Зубаревым. Чтобы обдумать все спокойно, без спешки, я уселась на скамейку недалеко от покинутого только что офиса. Впечатление Зубарев производил неоднозначное. Мужик он мутный, это бесспорно, но вот способен ли на решительные действия, в этом я сомневалась. Выяснить, чем Зубарев занимался пятого мая в шесть часов утра, еще полдела. Если избавиться от Фирузова Зубарев задумал заранее, то он наверняка позаботился и о железном алиби. Другое дело, если это произошло спонтанно. Допустим, Фирузов потребовал принести деньги на объект. Там они повздорили, и Зубарев решил, что с него хватит, а тут подвернулся подходящий момент. Тогда еще можно надеяться отыскать свидетелей, которые видели Зубарева на стройке в день убийства или хотя бы поблизости от объекта. С другой стороны, зачем выбирать местом передачи денег стройку, если ты не задумал ничего предосудительного?

Пока я так размышляла, из дверей офиса вышла секретарша Зубарева. Не останавливаясь, она пошла в направлении к перекрестку. Оказавшись вне поля видимости из офисных окон, она остановилась и принялась призывно махать рукой. Я сообразила, что жест обращен ко мне. Оставив скамейку, я перешла дорогу и направилась к секретарше. Не успела я поравняться с ней, как она отчетливо прошептала:

– Идите в магазин готовой одежды и ждите меня там. Не останавливайтесь, за нами могут наблюдать.

Я огляделась. В угловом здании располагались два объекта: аптека и магазин готового платья. Я послушно направилась в угловое здание. Войдя туда, я принялась изучать витрины. Через несколько минут ко мне присоединилась секретарша. Сняв с кронштейна первое попавшееся платье, она прошествовала в примерочную, шепнув мне, чтобы я занимала соседнюю кабинку. Я выбрала яркую блузку и тоже прошла в примерочную. Задернув за собой штору, я громко спросила:

– Что это за шпионские страсти? Неужели мы не можем побеседовать в более подходящем месте. В кафе, например, или в парке?

– Не так громко, нас могут услышать, – донесся до меня шепот секретарши. – Я должна вам кое-что сообщить. Только никто не должен знать, что мы встречались.

Я вышла из кабинки и нырнула в соседнюю.

– Никогда не любила вести разговор, не видя лица собеседника, – заявила я в ответ на испуганный взгляд секретарши. – Предлагаю перебазироваться в кафе. Можем выбрать место подальше от офиса. Обнаружение «хвоста» беру на себя.

Секретарша от испуга не могла произнести ни слова. Тогда я решила взять инициативу в свои руки:

– Если согласны, кивните, – попросила я.

Секретарша кивнула. Тогда я взяла из ее рук вешалку, подхватила девушку под локоть и поволокла к выходу. Бросив платье и блузку на руки проходящей мимо продавщицы, я вывела секретаршу из магазина и бодро зашагала в направлении, противоположном тому, где находился офис. Оглянувшись несколько раз, я убедилась, что за нами никто не следует. Впрочем, я и не ожидала обнаружить слежку. Затащив секретаршу в первое попавшееся кафе, я заняла дальний столик, заказала официанту две чашки кофе и только после этого заговорила.

– Итак, вы слышали наш с Зубаревым разговор, – утвердительно произнесла я.

– Да, так получилось, что селектор оказался включен на громкую связь, – оправдываясь, призналась секретарша.

– Оно и понятно. Когда к твоему боссу приходит незнакомая девушка, да еще заявляет, что собирается обсуждать вопросы личного характера, селектор просто не может не включиться на громкую связь, – усмехнулась я. – Естественно, совершенно случайно.

– Ну, да. Я специально включила его, но сделала я это исключительно в ваших интересах. Мой босс, он бывает непредсказуем! – воскликнула секретарша.

– А хотите, скажу, почему вы в действительности сделали это? – спросила я, догадавшись об истинных мотивах секретарши. – Вы решили, что я любовница вашего босса, и хотели получить на него компромат. Верно? Зачем вам это? Нет, не отвечайте, я сама скажу. Зубарев ваш – тот еще ходок. Он вас бросил? Променял на молоденькую профурсетку? А вы решили отомстить. Рассказать жене босса про свои отношения вы не решались, уж больно не хотелось место терять. А про другую – святое дело. Убить сразу двух зайцев – умно придумано. И для босса чистой остаться, и у жены в союзниках оказаться. Ах, да, забыла упомянуть про обезвреженную соперницу!

– Как вы догадались? – ничуть не обидевшись на мои предположения, искренне удивилась секретарша.

– Да у вас же все на лице написано, – призналась я. – Тут и младенец догадается, что к чему.

– Вы правы. И я ничуть не жалею, что подслушала ваш разговор! – с вызовом заявила секретарша. – Я, естественно, поняла, что вы никакая не любовница, но то, что говорил вам Зубарев, – чистой воды ложь.

– Ложь чистой не бывает по определению, – заметила я.

– Пусть так. Сути это не меняет. Я знаю, что за дела были у Зубарева с Фирузовым, – объявила секретарша. – И готова поделиться с вами информацией.

– Естественно, не за просто так, – подытожила я.

– Разумеется, – согласилась секретарша.

– Чего вы хотите?

– Денег, конечно, – честно призналась она. – Как насчет тысячи?

– Надеюсь, вы имеете в виду рубли? – догадываясь, что девушка не удовлетворится малой суммой, уточнила я.

– Увы, я имею в виду доллары. Думаю, мои сведения того стоят.

– Не пойдет, – решительно воспротивилась я. – Три тысячи отечественных, или мы прощаемся. И это только в том случае, если ваша история меня заинтересует.

– Нет, это слишком мало, – принялась торговаться секретарша. – За эти деньги я свою шкуру подставлять не намерена.

– Ну, нет так нет, – спокойно ответила я. – Можете оставаться со своей информацией. А подставиться вы уже и так успели.

Я сделала вид, что собираюсь уходить. Секретарша помедлила, надеясь на мое благоразумие, но, поняв, что я не блефую, остановила меня.

– Ладно, согласна на деревянные. Только деньги вперед.

Усевшись на место, я порылась в сумочке, вынула тысячу рублей и, придвинув ее к секретарше, пообещала:

– Остальные получите после того, как все расскажете.

Секретарша проворно сграбастала деньги и принялась излагать:

– Фирузов действительно доил Зубарева. Он назначил тому кругленькую сумму. Зубарев не смог или не захотел собрать всю сумму целиком и договорился с Фирузовым, что будет отдавать ее по частям. Так вот, на настоящий момент он отдал лишь половину тех денег, которые запросил Фирузов. Последний раз Денис приходил к Зубареву накануне майских праздников. Зубарев отдал ему конверт. Фирузов пересчитал деньги и возмущенно заявил, что там нет и половины того, что обычно. Зубарев начал изворачиваться. Жаловался на то, что дела фирмы пошатнулись, что пришлось вложить собственные средства, чтобы залатать брешь. Обещал отдать недостающее в следующий раз. Фирузов на компромисс идти не хотел. Он начал грозить, что разорвет все договоренности и выложит партнерам Зубарева всю правду про него. Тогда и Зубарев вспылил. Начал ругаться, обзывать Дениса разными мерзкими словами. А под конец заявил, что не удивится, если тот в конце концов плохо кончит. Фирузов закричал, что не стоит ему угрожать, а Зубарев ответил, что ему не просто угрожать, его убить мало!

Секретарша замолчала. Я ждала продолжения, но его не последовало. Видно, секретарша считала, что и так слишком много сказала за те деньги, которые я пообещала ей.

– Это все? – уточнила я на всякий случай.

– А разве этого мало? Теперь вы точно знаете, что Фирузов шантажировал Зубарева. И что Зубарев угрожал его убить. И вот, Фирузов мертв, а Зубарев освобожден от необходимости выплачивать деньги, да к тому же над ним теперь не висит угроза быть разоблаченным. Чего же вам еще нужно? Арестовывайте его, и дело с концом! – кровожадно произнесла секретарша.

«Да, правду говорят: только мужчина знает, что нет ничего страшнее, чем месть женщины, оскорбленной в своих чувствах, – подумала я. – Только что она клялась вам в любви, а уже через короткое время готова стереть с лица земли само упоминание о вас».

– Зубарев встречался с Денисом у себя в кабинете? – стараясь отвлечь секретаршу от мыслей о сладости мести, спросила я.

– Ну, да. Раз в месяц или около того. Фирузов приходил открыто, это могут подтвердить десятки людей. Видеть его могли многие. И девушки из планового отдела, и ребята-техники, – сообщила секретарша.

– Не особо дальновидно со стороны обоих, не так ли? – высказала я свое мнение.

– Мужики, что с них взять? – пренебрежительно поджала губы секретарша. – Они ведь дальше своего носа вообще ничего не видят.

– Не могу с вами не согласиться, – произнесла я, вынимая остальные купюры и протягивая их секретарше. – Что ж, благодарю за помощь.

– О, мне это доставило удовольствие. С радостью понаблюдаю за тем, как на боссе защелкнут наручники, – хищно улыбнулась секретарша. – Надеюсь, когда это произойдет, я буду поблизости.

После этого высказывания она ушла, не попрощавшись. Я же осталась в кафе. Заказав еще одну чашку кофе, я стала думать, как лучше использовать полученные сведения. Вернуться в офис и попытаться расспросить других сотрудников о визитах Фирузова? Или выловить Зубарева в домашней обстановке и заставить сделать признание? Ясно одно, надо ковать железо, пока горячо. Промедление пойдет на руку Зубареву. Чего доброго, он еще сбежать надумает, если, конечно, у него рыльце в пушку. А, судя по рассказам секретарши, нос у Зубарева шерстью оброс почище длинношерстного яка. Довелось мне однажды видеть такого в передаче «В мире животных». Понятное дело, соваться сейчас в офис с главного входа – только неприятности на свою голову наживать. Хотя можно попробовать воспользоваться служебным входом. Ведь должен же быть в офисе аварийный выход? А если таковой имеется, то я уж сумею использовать его в своих интересах.

Покончив с напитками, я выдвинулась в направлении «Автодора». Обойдя сторонкой крыльцо центрального входа, я свернула в подворотню и тут же увидела указатель. На золотой табличке крупными буквами было написано: «Агентство недвижимости «Верный шанс». Стрелка на указателе предлагала желающим приобрести жилье двигаться направо. Следуя в указанном направлении, я обнаружила дверь, которая вела в агентство. И приютилось это агентство как раз в том же здании, что и «Автодор».

Неслышно открыв дверь, я осторожно протиснулась внутрь. Коридор встретил меня приятной пустотой. Четыре двери, расположенные по обе стороны коридора, были закрыты. В дальнем конце коридора виднелся поворот. «Если здесь и имеется сообщение с основным зданием, то только в этом месте», – решила я, медленно продвигаясь по коридору. Благополучно миновав поворот, я уткнулась в узкую дверь. Табло над ней говорило само за себя. Надпись «Выход» светилась зеленым светом, радуя взор. Подергав ручку, я поняла, что проход закрыт. Не беда. В таких случаях ключ всегда держат поблизости, стоит только поискать, и путь свободен. Ага, похоже, я знаю, где хранится недостающая деталь. Сбоку от запасного выхода висел огнетушитель. Заглянув за него, я обнаружила то, что искала. Плоский кусок металла с красным ярлыком оказался здесь не случайно. Завладев ключом, я вставила его в замочную скважину, сделала два оборота и удовлетворенно улыбнулась. Итак, первое препятствие преодолели. Идем дальше?

Желая для начала изучить обстановку, я приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы можно было осмотреть смежное помещение. Там оказался точно такой же коридор, только гораздо короче. Стены были глухими, а заканчивался он обычной аркой, за которой просматривалась лестница. Я шагнула в соседнее помещение, не забыв плотно прикрыть за собой дверь. Пересекла проход и стала быстро подниматься по лестнице.

Кабинеты, принадлежащие «Автодору», располагались на втором этаже. Добравшись до него, я уверенным шагом спешащей по делам служащей прошлась вдоль всего этажа, стараясь запомнить надписи около кабинетов. Взглянув на часы, я поняла, что скоро здесь может начаться столпотворение. Приближался обеденный перерыв. Жаль, что я не сообразила поинтересоваться у секретарши, где принято обедать у работников фирмы. Ну, теперь уже ничего не изменишь. Мне попалась на глаза табличка с надписью «Планово-экономический отдел». Помнится, секретарша упоминала о том, что сотрудницы этого отдела были в курсе посещений Фирузова. Начну, пожалуй, с них.

Подойдя к двери вплотную, я прислушалась. Гомон женских голосов то нарастал, то затихал. Одна из девушек щебетала громче других.

– Послушайте, ведь нельзя же до бесконечности терпеть подобное. Лично я категорически не согласна ежемесячно отдавать из своего кармана половину премии! – возмущалась она. – Надо же с этим что-то делать!

Судя по повисшей тишине, коллеги девушку не поддержали. В подтверждение моей догадки другой голос возвестил:

– И чего ты, Белла, всегда всех подстрекаешь? Ведь понятно же, никто нашего согласия спрашивать не собирается. По закону премиальные выплачиваются по усмотрению начальства.

– А если начальство усматривает только тех, кто ему пятки лижет? – возобновила атаку первая девушка. – Что же мы так и будем молчать? Или все начнем перед Зубаревым выслуживаться?

– Да ну тебя, Белка. При чем здесь Зубарев? За распределение премиальных Хучик отвечает, – возразил кто-то из девушек.

– Ага, Хучик! Да он за собственный насморк ответственности на себя не возьмет. Как Зубарев скажет, так и сделает. А Зубареву, сами знаете, и всю премию отобрать ничего не стоит, – распалялась Белла.

– Слушай, хочешь быть уволенной, иди и выскажи все Зубареву. Лично я за свое место держусь, – это вступила еще одна девушка.

– Эх, вы, трусихи! Вот из-за таких, как вы, профсоюзы и бездействуют! – припечатала Белла. – Все, с меня хватит, сейчас пойду и потребую вернуть мне премию, а вы оставайтесь с носом. Только, когда я своего добьюсь, в мою сторону слюной не брызгайте.

Я поспешно отошла на несколько шагов от двери, опасаясь, как бы Белла не снесла меня в порыве гнева. Сделала я это вовремя. Дверь с шумом распахнулась, и из нее вылетела молоденькая черноволосая девушка. На вид ей было не больше восемнадцати. Она проскочила мимо меня, даже не заметив. Зато я успела разглядеть непролитые слезы в ее глазах. Ох, уж этот мне юношеский максимализм! Все-то им кажется, что они способны изменить мир. Я поспешила за Беллой, намереваясь перехватить ее до того, как она переступит порог зубаревского кабинета.

– Простите, не могли бы вы мне помочь, – крикнула я вслед девушке.

Белла оглянулась и остановилась.

– Мне бы кто помог, – машинально произнесла она.

– Как знать, быть может, я и смогу сделать это, – переходя на шаг, заявила я. – Нам бы побеседовать так, чтобы никто не мешал. Это возможно?

– Самое спокойное место в курилке. Пойдемте, – позвала Белла.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, она двинулась в конец коридора. Я следовала за ней. Курилка представляла собой отдельное помещение с мощной вытяжкой и галереей диванов. Мы уселись на один из них, и я сразу приступила к делу.

– Скажите, Белла, вас ведь Белла зовут? – начала я.

– Откуда вы меня знаете? – удивилась она.

– Случайно услышала. Вы очень громко разговаривали там, в кабинете. Девушки называли вас по имени. Стены здесь слишком тонкие, – пояснила я.

– Не удивительно. В этой компании все на соплях держится, откуда же взяться толстым стенам, – заметила Белла. – Ну, если вы все слышали, то знаете, что наш незабвенный директор зажимает премию работников. Вы можете заставить его вернуть деньги, это так?

– Не совсем, – призналась я. – Но я могу компенсировать разницу. При одном условии, конечно.

– Я согласна, – заявила Белла. – Что нужно сделать?

Из бокового кармана сумочки я вынула фото Фирузова, которое с посещения квартиры носила с собой, и показала девушке.

– Вам знаком этот человек? – спросила я.

– Общаться не общались, но видеть приходилось не раз, – вглядываясь в фотографию, ответила Белла. – Это бывший работник «Автодора». У него какие-то дела с Зубаревым. Он приходил к директору несколько раз.

Я ликовала. Такая удача! Первый же человек подтвердил слова секретарши. Теперь остается убедить девушку повторить свои слова в нужное время, в нужном месте – и все, Зубареву не отвертеться.

– Не могли бы вы вспомнить, когда вы видели его в последний раз?

– Могу. Перед майскими праздниками. Я заходила в приемную Зубарева, документы на подпись отдать, а когда выходила, столкнулась с ним в дверях, – ответила Белла.

– Ошибиться вы не могли? Это точно был этот мужчина? – спросила я на всякий случай.

– Чтобы я не запомнила такого красавца? – усмехнулась Белла. – Да он это, он. К тому же я не первый раз его видела. Ошибки быть не может.

– Какую сумму вам недоплатили? – задала я следующий вопрос.

Белла назвала. Сумма была смехотворная. Я поразилась. Фирма процветает, а ее директор экономит на грошах! Вынув из кошелька деньги, я протянула их Белле.

– Вот то, что я обещала. От вас же потребуется сущий пустяк. При необходимости подтвердить факт присутствия мужчины с фото в кабинете директора. Согласны?

– Без вопросов, – согласилась Белла, забирая деньги. – А что этот парень натворил?

– Пустяки. Вам лучше в подробности не вдаваться. Все, что от вас требуется, ждать моего звонка и быть готовой повторить свои слова.

Я достала блокнот и попросила:

– Оставьте свой номер, по которому я смогу связаться с вами.

Белла выполнила просьбу и, поднимаясь, спросила:

– Теперь я могу идти? Обеденный перерыв вот-вот начнется. Хочу попасть в столовую первой.

– Последняя просьба, – задержала я ее. – Пока о нашем разговоре – никому. Идет?

– Не вопрос! Язык за зубами я держать умею.

«Почему-то я в этом сильно сомневаюсь», – произнесла я про себя. Белла отправилась в столовую, а я, вооруженная новыми фактами, в кабинет Зубарева. Там меня ждало разочарование. В приемной сидела секретарша, а прямо напротив нее – мужчина в форме охранника. Увидев меня на пороге, секретарша заверещала:

– Что вы здесь делаете? Кто вас впустил? Вам же русским языком было сказано оставить директора в покое!

Охранник сообразил, кто я, и, поднявшись с места, начал надвигаться на меня.

– А ну, гражданочка, освободите помещение!

– У меня срочное сообщение к вашему боссу. В его же интересах принять меня, – успела произнести я, прежде чем охранник выставил меня за дверь. До меня долетели слова секретарши, брошенные вдогонку.

– Зубарева нет. Он давно уехал и сегодня уже не вернется.

Я поняла, что сказала она это исключительно для меня. Итак, пытаться пробиться в кабинет Зубарева не имело смысла. Он улизнул прямо из-под носа. Я не стала вступать в пререкания с охраной, а спокойно покинула здание «Автодора». Уходя, я видела, как охранник, который сопровождал меня, отчитывает того, что стоял при входе. Тот неловко оправдывался, пытаясь доказать, что мимо него я не проходила, но мне это было уже не интересно. У меня имелся домашний адрес Зубарева, и я надеялась застать его там.

Глава 7

Я подъехала к дому Зубарева и сразу поняла, что чуть не опоздала. Зубарев как раз выходил из подъезда. Через его плечо была перекинута дорожная сумка. Он разговаривал с кем-то по телефону и чуть не пропустил меня. Увидев, как я выхожу из машины, он испуганно остановился, сунул телефон в карман и бросился бежать. Я припустила за ним. Расстояние между нами стремительно сокращалось. Еще чуть-чуть, и я настигну его! И тут из подворотни выскочила малюсенькая собачка. Длинный поводок тянулся за ней, как тело удава. Собачка бросилась в мою сторону, заливаясь истерическим лаем. Я попыталась обогнуть возникшее препятствие, но в этот момент откуда ни возьмись появился хозяин собачки. Он резко натянул поводок, стараясь оттащить пса, я сделала стремительный прыжок, пытаясь с ходу взять барьер. Не тут-то было. Хозяин от неожиданности дернул его круто вверх, и я кубарем полетела на асфальт. Еще будучи в полете, я услышала истошный крик хозяина собачки. Кричал он не напрасно. Маленькое визжащее создание, как бумеранг, летело на меня с неба. Я закрыла глаза, приготовившись к удару. Собачка приземлилась прямо на мою спину. Жалобно визжа, она сползла на землю и затихла. Я приоткрыла один глаз, стараясь разглядеть, жива ли она. В этот момент к нашему колоритному лежбищу подскочил хозяин.

– Малышка моя, ты жива? – услышала я сюсюканье хозяина.

На меня он даже не взглянул. Бесцеремонно вытянув из-под меня поводок, он поднял своего питомца на руки и, продолжая причитать, побежал к дому. Я лежала на земле и думала о том, насколько «заботливыми» могут быть владельцы домашних питомцев. Угробил девушку и даже самочувствием ее не поинтересовался, не то что помощь предложить! Я приняла вертикальное положение и осмотрела себя. Особых повреждений не было. Если не считать ободранных ладоней, дырки на колене и упущенной возможности. Понятное дело, Зубарев ускользнул. Я поплелась к машине, проклиная всех любителей выгула собак на придомовой территории.

Заведя мотор, я двинулась домой. Надо было привести себя в порядок. В таком виде продолжать поиски Зубарева я не могла. По дороге я пыталась придумать, как действовать дальше. То, что Зубарев обложил офис охраной, дав четкую установку ни в коем случае не пропускать меня в здание, а сам собрал манатки и бросился в бега, наводило на определенные мысли. Чего ради ему бегать, если к смерти Фирузова он не имеет никакого отношения? Мог ведь просто ответить на пару вопросов, предоставить информацию о том, чем занимался в день его убийства, и жил бы себе спокойно. Вместо этого он устроил форпост в офисе, а во дворе дома – марафонские бега. Куда мог податься Зубарев? К друзьям? К любовнице? В гостиницу? И каким образом теперь его вычислять?

Входя в квартиру, я все еще не отыскала ответа на свои вопросы. Дома я стянула испорченную одежду, бросила ее в стиральную машину и, включив душ, принялась смывать с себя пыль, а вместе с ней и разочарование от неудачи. Высушив волосы, я сварила кофе, устроилась на диване и продолжила поиски ответов. Ароматный напиток взбодрил меня. Я сбросила с себя хандру и начала действовать. Отыскав номер телефона «Автодора», я произвела необходимые манипуляции с кнопками и услышала знакомый голос секретарши:

– Компания «Автодор». Чем могу быть полезна?

– Нужна информация обо всех связях Зубарева, – не представляясь, произнесла я в трубку.

На другом конце повисла пауза. Затем спокойный голос секретарши произнес:

– К сожалению, господина директора сейчас нет на месте. Но я могу отправить вам всю интересующую вас информацию по электронной почте. Условия сотрудничества остаются без изменений.

«Хитрая бестия! – восхищенно подумала я. – Такой лучше дорогу не переходить».

– Все поняла, пишите адрес. Меня интересуют контакты его друзей и любовниц. Любое место, которое он может использовать для того, чтобы отсидеться. Оплату гарантирую.

– Ваш звонок очень важен для нашей компании, – секретарша заливалась соловьем. – Мы рады любой возможности сотрудничать с вами.

В трубке пошли короткие гудки. Я нажала отбой, включила компьютер и стала ждать письма. Ожидание оказалось недолгим. Открыв послание секретарши, я уставилась на экран монитора. Я надеялась увидеть целый список адресов, а вместо этого созерцала единственную запись, которую посчитала нужным прислать секретарша. Интересно, почему она выбрала именно этот адрес? Неужели знает наверняка, где ее босс собрался пересидеть лихолетье? Мой телефон внезапно зазвонил. Я взглянула на дисплей. Номер незнакомый. Кто бы это мог быть? Я нажала кнопку приема и услышала приглушенный голос. На заднем фоне шумела вода.

– Это я. Письмо получили?

Я догадалась, кому понадобилось связаться со мной. Не удовлетворившись посланием, секретарша решила позвонить.

– Получила. Только не особо поняла, отчего столь скудная информация? – произнесла я.

– Это адрес моей квартиры. Я сама предложила ему отсидеться там. Так что можете смело ехать. Соседей нет, они на отдыхе, на даче. Деньги оставите в прихожей в верхнем ящике комода.

Вот и вся любовь! А ведь будь Зубарев не настолько уверен в своей неотразимости для женского пола, мог бы догадаться, что задумала секретарша. Размышления над превратностями судьбы я оставила для более спокойных времен. Сейчас же меня ожидало новое приключение.

* * *

Опасаясь, что, увидев меня в дверной глазок, Зубарев просто не станет открывать дверь, я решила пойти на хитрость. Квартира секретарши располагалась на среднем этаже. Поймав во дворе подростка, я показала сторублевку и сказала:

– Она легко может стать твоей, если выполнишь одно небольшое поручение.

– На шухере стоять не буду, – решительно заявил подросток. – Мне, между прочим, уже четырнадцать, и чалиться в колонии ради «катьки» – ищи другого лоха.

– Ни на каком шухере стоять тебе не придется. Речь идет о вполне безобидном поручении. Дело в том, что мой муж – порядочный кобель, – переходя на жаргонную речь, сообщила я. – Он сейчас со своей курвой в ее хате закрылся. А я хочу застукать его с поличным. Посмотреть в глаза его бесстыжие. Понятно, что мне он дверь не откроет. А ты лицо нейтральное. Позвонишь в дверь, скажешь, что уронил что-то на его балкон, он тебе не откажет. Дверь откроет, а тут я. Ты же спокойно уходишь. Как тебе такой план?

– Точно не подстава? – сомневаясь, спросил подросток.

– Стопудово! – заверила я.

– Ладно, гони бабки, так и быть, выручу, – смилостивился подросток.

Поднявшись на нужный этаж, я заняла позицию у стены, приготовившись вломиться в квартиру, как только дверь откроется. Подросток вдавил кнопку звонка. За дверью послышались крадущиеся шаги. Открывать не спешили. Видимо, Зубарев изучал посетителя в глазок. Подросток снова затрезвонил. Переливы звонка раздавались по всей квартире. Наконец мы услышали приглушенный голос:

– Чего надо? – не очень вежливо прохрипел Зубарев.

– Дяденька, откройте. Я парашютиста упустил! – просительно заныл подросток.

– Какого еще парашютиста? – не понял Зубарев.

– Американского. Восемнадцатый воздушно-десантный корпус. Третья группа обеспечения в Форт-Ноксе, – принялся перечислять достоинства несуществующего парашютиста подросток.

Я удивленно подняла брови, теряясь в догадках, откуда у российского мальчишки такие глубокие познания в области военного обеспечения чужой страны? Видимо, этот же вопрос беспокоил и Зубарева, так как он произнес из-за двери:

– Ты что, обкурился? Откуда в Тарасове взяться американскому парашютисту?

– Из супермаркета. Полный набор, тридцать два парашютиста. Восемьсот двадцать рублей по акции, – продолжал сочинять подросток.

– Да я-то тут при чем? – сердито проворчал Зубарев.

– Так он же на ваш балкон улетел! – поражаясь недогадливости соседа, ответил мальчишка.

– Это игрушка, что ли? Так бы сразу и сказал, а то группы какие-то приплел, корпуса, – сообразив, что к чему, успокоился Зубарев и начал щелкать замками. – Ну, входи, забирай своего американца.

Договорить он не успел. Я выскочила из-за угла, втолкнула Зубарева в квартиру и поспешно захлопнула дверь.

– Спасибо за помощь! – крикнула я, надеясь, что подросток меня услышит.

– На том свете сочтемся, – подпустил черного юмора тот.

Его удаляющиеся шаги возвестили о том, что мы остались с Зубаревым один на один.

– И что все это значит? – приходя в себя после ловко проведенного захвата, спросил Зубарев.

– Разговор у нас не законченный, а цивилизованно общаться вы отказываетесь, – объяснила я. – Зато теперь нам никто не помешает. Можем болтать вволю.

– Как вы узнали, что я здесь? – спросил он.

– Умение добывать нужную информацию в кратчайшие сроки – одно из требований моей профессии, – ответила я. – А теперь я жду от вас подробного отчета обо всех встречах с Фирузовым. И на этот раз без сочинительства. У меня имеется минимум два свидетеля, которые встречали Дениса в вашем кабинете с завидной систематичностью. Скажите, зачем вам понадобилось проводить встречи именно в офисе? Это же глупо! Вашу связь теперь легко доказать. А сделать нужные выводы о предмете ваших встреч и вовсе труда не составит. Одним словом, подставились вы по полной, господин Зубарев. Придется за убийство отвечать.

– Татьяна, давайте прекратим игру. Я прекрасно знаю, зачем вы здесь. Ведь Фирузов – это только предлог, верно? – заявил вдруг Зубарев. – Мы оба знаем, кто вас нанял и для чего. Предлагаю договориться. Сколько вам заплатили? Штуку баксов? Две? Десять? Неважно. Я дам в два раза больше.

– И за какие заслуги вы готовы расстаться с такой суммой? – не совсем понимая, о чем идет речь, спросила я.

– За то, чтобы вы представили правильный отчет о моей финансовой деятельности, конечно, – объяснил Зубарев.

– Кому и куда я должна представить этот отчет?

– Татьяна, умоляю, перестаньте строить из себя невинную овечку. Да будет вам известно, накануне вашего визита Борисов намекнул мне, что пошлет по мою душу человека. И вот вы здесь. Я же пытаюсь спасти свою шкуру. И ценю ее я довольно дорого. Так что скажете? Сумеем мы договориться? – повторил предложение Зубарев.

– Кто такой Борисов? – спросила я.

– Вы издеваетесь? – разозлился Зубарев. – Ну, хорошо, хотите, чтобы я играл по вашим правилам, не вопрос. Борисов – генеральный директор самой крупной в Тарасове компании по реконструкции, ремонту и строительству автомобильных дорог. Через него проходят все муниципальные заказы. И от него зависит, какая из компаний выиграет тендер на ведение соответствующих работ. Проще говоря, Борисов – монополист в этой области. Довольны?

– Пока не совсем. С какой стати Борисову отправлять людей за вашей, как вы выразились, душой? – стараясь докопаться до истины, спросила я.

– По той простой причине, что он никому и ничему не доверяет. И панически боится быть обманутым. Ему везде мерещатся воры, жулики и мошенники, – охарактеризовал Зубарев Борисова.

– А вы, значит, перед Борисовым чисты, так? – подколола я.

На этот раз Зубарев промолчал. Я и не ждала ответа. В целом картина мне была уже ясна. Зубарев, тот еще жук, проворачивал какие-то финансовые махинации за спиной у своих компаньонов. Те пронюхали про его темные делишки и решили для первого раза просто припугнуть, мол, отправим к тебе человека с проверкой. И когда на горизонте появилась я, Зубарев решил, что меня послали его компаньоны, а разговор про Фирузова – просто хитрый ход. Зубарев запаниковал и кинулся в бега. Истинное положение дел ему до сих пор неизвестно. У меня оставался один-единственный нерешенный вопрос: просвещать Зубарева насчет того, что я не имею к Борисову никакого отношения, или же оставить его в неведении. В том, что к смерти Фирузова он непричастен, я теперь была абсолютно уверена. Ну, не может человек, которому грозит обвинение в убийстве, думать о том, какое впечатление он произведет на партнеров по бизнесу! В конечном итоге я решила, что обойдется Зубарев без правды. Пусть это будет моей маленькой местью за порванные джинсы, решила я.

– Короче, делаем вам последнее китайское предупреждение, – заявила я директору «Автодора». – Если впредь вам придет в голову мысль надурить Борисова, будьте готовы к тому, что ваш бизнес полетит под откос. Не советую испытывать терпение моего босса! И еще. Прекратите тиранить своих подчиненных. Каждое лишение премии сотрудников «Автодора» будет расценено как посягательство на финансовое благополучие Борисова. Он, знаете ли, не любит, когда в коллективе прослеживается нестабильность или текучка кадров. Надеюсь, вы воспримете мои слова всерьез.

После этого я покинула квартиру секретарши, провожаемая удивленным взглядом Зубарева. Уходила я довольная, несмотря на то, что расследование смерти Фирузова нужно было в очередной раз начинать с самого начала.

В моем списке осталось только две фирмы. Чтобы принять правильное решение, я собиралась воспользоваться помощью гадальных костей. А для этого нужно было, как минимум, вернуться домой, что я с удовольствием и сделала. И бросила кости. Даже не передохнула. Даже разуваться не стала. Даже не дала себе возможности задуматься. Так уж мне хотелось поскорее узнать, разработкой какой из фирм следует заняться в первую очередь. За свою торопливость я получила «шикарный» ответ. 21+33+8 – «Если при разговоре с вами, оправдываясь, вам скажут, что это всего лишь вымысел, – не верьте! Это самый настоящий замысел».

Я разочарованно смотрела на неподвижные кости. Ну, надо же! Стоило так торопиться домой, чтобы получить в ответ прописную истину? Ведь это же очевидно, что все люди, с которыми сталкивает меня судьба в ходе любого расследования, стараются выдумать историю поправдоподобнее. А на самом деле просто тянут время, чтобы их коварный замысел либо воплотился в жизнь, либо канул в Лету. Данное предсказание могло относиться к любому человеку, с которым я собиралась встретиться! Что ж, придется придерживаться первоначальной очередности и иметь в виду, что все добытые мною сведения окажутся коварным замыслом людей, неблаговидные поступки которых, следуя предсказанию, полученному ранее, мне предстоит разоблачить.

Вариант с фирмой, которой заправляет молодая женщина, Светлана Полянская, казался более перспективным. К нему тяготела моя интуиция. И не только по причине наличия у Фирузова приятельницы-скандалистки, на роль которой та могла бы подойти. Просто вся создавшаяся ситуация в целом казалась какой-то непродуманной, случившейся спонтанно, начиная с выбора места для сведения счетов и заканчивая способом, с помощью которого Фирузова отправили на тот свет. Ощущение складывалось такое: Фирузов кого-то так сильно достал, что этот человек решил избавиться от него раз и навсегда, чем бы ему это ни грозило. Причем срок себе поставил в пределах двадцати четырех часов. Ну, а что толкового можно придумать за такое короткое время? Единственное, с чем убийце повезло, – это с тем, что на месте преступления его никто не видел и сам убитый явного намека на существующую связь не оставил. Но я была уверена, что стоит мне ухватить за правильный кончик, и клубок распутается в мгновение ока. Мне даже голову ломать не придется.

И я отправилась знакомиться со Светланой Полянской. Фирма у Полянской была скромная. Всех работников не больше двадцати человек, включая две бригады рабочих. Специализацию фирма имела довольно узкую, принимая заказы исключительно на отделку и реставрацию фасадов. Брались за работу практически любой сложности. Два года назад фирма удостоилась награды «Восемнадцатого Всероссийского конкурса «Строительство и бизнес». Всю эту информацию я почерпнула, изучая стенд в коридоре компании.

Официально владельцем компании со смешным названием «Фасад-ко» являлся молодой предприниматель Виктор Суровцев, но, как я успела выяснить, главным действующим лицом была все же Светлана. Она единолично выполняла практически все административные функции. Она была финансовым директором, занималась и сотрудничеством с инвесторами, и связями с общественностью. Кроме того, Светлана подбирала персонал, отвечала за организацию и охрану труда, контролировала денежные выплаты работникам и многое, многое другое. Официально ее должность определялась как «управляющий фирмы».

Поведала мне обо всем этом секретарь Суровцева, Юленька. Когда я появилась на пороге кабинета директора, Юленька откровенно скучала. Ее босс не особо утруждался на работе, поэтому предпочитал появляться в конторе не чаще одного-двух раз в неделю. А Юленька была вынуждена ходить в офис независимо от того, придет босс или нет. Кроме Суровцева, поручений Юленьке никто не давал. У нее была единственная обязанность – просматривать почту, сообщать всем звонящим, что «господин Суровцев временно отсутствует», и просить оставить контактный телефон, по которому сможет перезвонить помощник директора. Немудрено, что девушка заскучала.

Так как мне было велено ждать полчаса, пока Светлана Полянская не вернется с объекта, я решила воспользоваться ее отсутствием и расспросить Юленьку об атмосфере в фирме. Девушка весело защебетала, встретив, как говорится, «свободные уши». Болтала Юленька обо всем подряд. И о дорогом подарке, полученном от благодарного клиента фирмы. И о сорванных начальником отдела материально-технического снабжения поставках сырья. А самое главное, проболталась о романе нынешнего управляющего с боссом. Я этому заявлению ничуть не удивилась.

К тому моменту, как вернулась Светлана, болтовня Юленьки мне порядком надоела, и я была рада сбежать от ее назойливости. Если Полянская и удивилась моему визиту, то вида не подала. Радушно пригласила в кабинет, распорядилась принести прохладительные напитки и только после этого спросила:

– Что за вопрос привел вас ко мне? Юленька сказала, что вы ведете что-то вроде частного расследования, это так? – вежливо поинтересовалась Полянская.

– Совершенно верно. Я собираю информацию о Денисе Фирузове. Вы ведь с ним знакомы, не так ли? – принялась я прощупывать почву.

– Да, я знаю Дениса, – осторожно произнесла Полянская. – А почему он вас интересует? Неужели от алиментов скрывается или дело в просроченном кредите?

– Ни первое, ни второе, – ответила я и тут же спросила: – А вы, значит, считаете, что от Дениса можно ожидать подобного поведения?

– Я действительно считаю, что от Фирузова можно ожидать чего угодно. Но это строго между нами. Не хочу, чтобы Денис решил, что я ему мщу за прошлые обиды, – доверительным тоном заявила Светлана. – Принимая во внимание, что им заинтересовался частный детектив, дела у него и так оставляют желать лучшего.

– Вы даже не представляете себе, насколько правы. Дела у Фирузова обстоят – хуже некуда. Дело в том, что Денис уже больше месяца как мертв, – заявила я.

– М-м-м-ертв? В смысле – умер? – испуганно глядя на меня, переспросила Светлана.

– Его убили, – пояснила я. – Сбросили на голову бетонный блок.

– Какой ужас! Не представляю, кто мог пойти на такое? – взволнованно произнесла Светлана.

– Вот за этим я к вам и пришла, – объяснила я.

– Зачем «за этим»? – испугалась она. – Вы что, считаете меня виновной в смерти Дениса? Но ведь это же полнейший бред! Я никогда в жизни никого не убивала и никогда не собиралась делать ничего подобного! Да и с какой стати мне желать его смерти?

– Фирузов шантажировал вас. Это неоспоримый факт. У меня имеются документы, подтверждающие это, – заявила я.

Полянская пристально посмотрела мне в глаза, будто оценивая, насколько серьезна я в своих обвинениях. То, что она там увидела, заставило ее говорить более открыто.

– Вижу, что отпираться бессмысленно, – вздохнув, начала она. – Придется просветить вас, как все было на самом деле.

Она немного помолчала, собираясь с мыслями, а затем приступила к подробному рассказу.

– Фирузов действительно пытался вымогать у меня деньги под предлогом того, что некоторые факты моей биографии лучше держать в тайне от владельца фирмы. Хотите знать, на чем он меня подловил?

Я кивнула в знак согласия. Полянская печально улыбнулась и продолжила:

– Когда-то я жила в одном малюсеньком городишке. Даже не стану произносить его название вслух. Я сбежала оттуда, едва мне исполнилось шестнадцать, с твердым намерением навсегда вычеркнуть всяческие воспоминания об этом гиблом месте. В Тарасов я перебралась после пятилетних мытарств по городам и весям нашей необъятной Родины. И приехала я сюда со сформировавшимся убеждением, что на чужбине я никому не нужна. Кое-как мне удалось устроиться в фирму «Фасад-ко». Начинала я с самых низов. Несколько месяцев горбатилась курьером. Работы было много. Бывали дни, когда я в кровь разбивала ноги, мотаясь с разнообразными поручениями начальников всех уровней из одного конца города в другой. Случилось так, что меня заметил управляющий фирмой. Не поверите, но он решил дать шанс молоденькой девушке. Пригласил в офис. Для начала дал должность помощника секретаря. Денег мизер, зато шанс изучить азы профессии. Дальше много чего происходило. Если описать в двух словах – я свой шанс не упустила. Когда в фирме появился Фирузов, я занимала пост помощника управляющего. В то время нас было двое. Я имею в виду – два помощника. Фирузов занимал незначительную должность консультанта по каким-то там инженерным вопросам, но имел неограниченное влияние на владельца компании. Поначалу мне казалось, что он вполне безобидный парень. Мы даже подружились. Знаете, как это бывает, когда ты чувствуешь, что все норовят получить выгоду от общения с тобой, и вдруг находится человек, которому ничего от тебя не нужно? Нечто подобное я чувствовала по отношению к Денису.

Светлана приостановилась, пытаясь понять, какое впечатление производит на меня ее рассказ.

– А потом все изменилось, – продолжила она. – В один из вечеров Фирузов пригласил меня в ресторан, якобы желая пообщаться в неформальной обстановке. Я согласилась, не ожидая подвоха. Тут он и раскрыл свое истинное лицо. Оказалось, что все это время он собирал на меня досье. Причем в это досье вошла информация лишь о той стороне моей жизни, о которой я всеми силами пыталась забыть. Ниточка тянулась в мой родной город. Сейчас я уже могу себе позволить рассказывать об этом без страха быть разоблаченной, но тогда… Тогда я жутко испугалась. Дело в том, что для того, чтобы вырваться с опостылевшей «малой родины», я совершила не особо благовидный поступок.

Светлана снова замолчала, собираясь с силами. Набрав в легкие побольше воздуха, она выпалила на одном дыхании:

– В своем родном городе я обокрала местного богатея. Присвоила его денежки, чтобы иметь кое-какие сбережения на первое время. Как об этом стало известно Фирузову, я не знаю. Только он представил все факты так, будто сам присутствовал при краже. Тот богатей домогался меня. Мы несколько раз встречались, сами понимаете, с какой целью. А потом я ограбила его. Денег взяла по тарасовским меркам немного, но сам факт такого поступка говорил не в мою пользу. Угрызения совести меня не мучили. Боялась я лишь разоблачения. И вот, когда моя жизнь только-только стала налаживаться, появляется этот негодяй и заявляет, что за молчание я должна выплатить ему десять тысяч баксов! Да у меня в то время зарплата была не больше тысячи! Я пыталась объяснить, что таких денег мне взять неоткуда, но Фирузов и слышать об этом не хотел. Сказал, что дает мне времени неделю, а по истечении этого срока, если не заплачу, он расскажет все Суровцеву.

Светлана встала, налила полный стакан минеральной воды и залпом опустошила его.

– В тот вечер я не смогла уснуть. Все думала, как поступить? Как выпутаться из затруднительной ситуации? Денег на оплату молчания шантажиста у меня не было. Да и взять их было неоткуда. И тогда я решила: будь что будет. Не стану всю жизнь ходить под дамокловым мечом. Наутро я пришла к Суровцеву и все ему рассказала. И про себя, и про Фирузова. И знаете, что сделал Суровцев? – задав вопрос, Светлана не ждала ответа. – Он рассчитал Фирузова, а меня назначил единственным помощником управляющего! Вот так-то!

В словах Полянской слышалось торжество. Еще бы! Так удачно все сложилось. Не зря девушка ночь не спала, просчитывая варианты, стараясь предугадать реакцию босса. В умении изворачиваться ей не откажешь. Но мне от этой истории пользы было мало. Если все обстоит именно так, как рассказывает Светлана, то ее проблема была исчерпана задолго до смерти Фирузова. Думаю, ради этого Полянская и открыла передо мной все свои козыри.

– Как отреагировал Фирузов на изменившиеся обстоятельства? – спросила я, чтобы хоть что-то спросить.

– Вел он себя не очень красиво, если вы это имеете в виду, – призналась Светлана. – На прощание он пригрозил, что найдет способ поквитаться со мной. Но, как видите, угрозу свою в жизнь не воплотил. Думаю, в конечном счете, Денис смирился с поражением. Он ведь парень неглупый, должен понимать, когда игра проиграна.

– Скажите, я могу обратиться к Суровцеву для того, чтобы он подтвердил ваши слова? – спросила я.

– Если это действительно необходимо, – протянула Светлана.

– Светлана, каковы сейчас отношения между вами и Суровцевым? – вспомнив сплетни Юленьки, решила уточнить я.

– В курсе уже? – засмеялась Полянская. – Кто насвистел? Юленька?

Я оставила вопросы без ответа.

– Что ж, мне скрывать нечего. Теперь нечего! – с вызовом произнесла Светлана. – Мы с Виктором состоим в близких отношениях. До свадьбы еще далеко, но все к этому идет.

– Рада за вас, – искренне поздравила я. – Прежде чем уйти, я должна задать один деликатный вопрос. Можете вспомнить, где вы были пятого мая с шести до восьми утра?

Я постаралась, чтобы мои слова прозвучали как можно мягче.

– Так вы все-таки подозреваете меня, – покачала головой Светлана. – Хотя это вполне логично. Не буду ходить вокруг да около. Представьте себе, я прекрасно помню, как провела майские праздники и что делала в тот день. С первого по четвертое мы с Виктором уезжали на турбазу. Были там одни. А четвертого вечером немного повздорили. Я собрала вещи и уехала. На попутке. Поехала не домой, а в гостиницу. Я подозревала, что Виктор может сорваться следом за мной и будет обивать порог, требуя немедленного примирения. Мы ведь с некоторых пор живем вместе. У Виктора просторная квартира.

Светлана украдкой следила за моей реакцией.

– Мне же нужно было время, чтобы остыть, – продолжала она. – В гостинице я пробыла до восьми утра. К девяти приехала в офис. Прямо из гостиницы. Это могут подтвердить администратор, горничная и девушка на ресепшне. Я достаточно исчерпывающе ответила на ваш вопрос?

– Название гостиницы помните?

– «Онегин», – односложно ответила Светлана.

– Поэтичное название, – улыбнулась я.

– И обстановка соответствующая, – заметила Светлана.

– Надеюсь, мои расспросы не доставят вам хлопот, – произнесла я, поднимаясь.

– Я тоже на это надеюсь, – проговорила Светлана, провожая меня до выхода. – Надумаете пообщаться с Виктором, звоните по этому номеру телефона.

Светлана достала визитку, сунула ее мне в руку и почти насильно выпроводила из кабинета. Номер Суровцева я набрала сразу, как только осталась одна, надеясь опередить Полянскую. Я понимала, что Светлана непременно поставит Виктора в известность насчет частного детектива, интересующегося давней историей с увольнением Фирузова. Линия была занята. Я подождала пять минут и повторила попытку. На этот раз Суровцев ответил. На встречу он согласился без лишних уговоров, из чего я сделала вывод, что Полянская меня опередила. Ну, что ж, будем пользоваться тем, что есть.

Беседа с Суровцевым заняла еще меньше времени, чем разговор с Полянской. Суровцев слово в слово подтвердил показания невесты, добавив от себя парочку нелестных отзывов о поведении Фирузова. Съездила я и в гостиницу «Онегин». Там тоже подтвердили, что Полянская занимала номер в ночь с четвертого на пятое мая. Горничная вспомнила, что лично будила постоялицу по ее просьбе. Только время точное не запомнила. Сказала лишь, что было раннее утро. История получалась слишком складная и от этого подозрительная, но в целом придраться было не к чему.

Пока я занималась расспросами, наступил вечер. Пора было возвращаться домой. Так бы я и поступила, если бы не внезапный телефонный звонок. Он застал меня в тот момент, когда я собиралась заводить машину. Взяв трубку, я услышала взволнованный голос сторожа Макарова.

– Татьяна, вы просили позвонить, если я что-то новое вспомню! – без предисловий начал он. – Можете сейчас приехать на стройку?

– А что случилось? – полюбопытствовала я.

– Фрукт один объявился. Утверждает, что может назвать человека, по чьему наущению в мае алкашня забор сломала. Естественно, не задаром, – заявил Макаров. – Интересует вас это?

– Спрашиваете! Держите своего фрукта в боевой готовности, я уже выезжаю!

Бросив телефон на соседнее сиденье, я хлопнула дверцей автомобиля и помчалась к объекту. Макаров поджидал меня у ворот. Я поздоровалась и огляделась, ища глазами того, кто владел нужной мне информацией.

– В домике он, – поймав мой вопросительный взгляд, сообщил Макаров. – Только сомневаюсь, что он сможет вам что-то рассказать.

– Передумал? – спросила я.

– Не то чтобы передумал. Скорее способность внятно изъясняться потерял, – смущенно пояснил Макаров. – Ума не приложу, как так вышло. Я ж с него глаз не спускал! Всего-то один раз его на пять минут без присмотра оставил. Да у него, видать, с собой было.

– Да что случилось-то! – вскричала я.

– Пойдемте, сами все увидите, – ответил Макаров и повел меня в домик.

Войдя туда, я без объяснений поняла, что произошло. В домике стоял тяжелый запах перегара. На топчане примостился мужичонка. Широко открыв рот, он мирно похрапывал, добавляя к имеющемуся «аромату» смрадный дух спиртных паров.

– Да, клиент, что называется, не «комильфо», – озадаченно глядя на мужичка, произнесла я. – Попробуем растолкать?

– Попытаться можно, – согласился Макаров. – Да погодите вы, дайте я сначала объясню, что к чему.

Макаров остановил мои попытки привести мужичка в чувство. Я уселась на свободный стул и приготовилась слушать.

– Мужик этот сам ко мне пришел. В округе слух прошел, что инженер наш не своей смертью помер. После вашего посещения, кстати сказать. Так вот, мужичок этот денег заработать решил. Пришел и заявил: знаю, мол, кому лаз в заборе понадобился. Я сперва погнать его хотел, а потом про вас вспомнил. Ну, думаю, хоть и не больно мне Фирузов нравился, да все же живой человек. И Пашкевича жалко. Многие ведь до сих пор его виноватым в случившемся считают. А что, думаю, если и вправду кто-то поквитаться с Фирузовым решил? Сиди, говорю мужичку, сейчас кредитора вызову. Ей все расскажешь и денежки свои получишь. Вышел из домика, вам позвонил, вернулся, а он соловый сидит. Успел, видать, дерябнуть. Пока вас ждали, он все про какого-то Ушлого твердил. Кто этот Ушлый, понятия не имею. Дружок, похоже, мужичка этого. Я так понял, что Ушлому кто-то заплатил за то, чтобы он лаз в заборе организовал. А вот кто платил, мужичок сказать не успел. Совсем его накрыло. Свалился на топчан и захрапел. А я на улицу вышел, вас поджидать, – завершил рассказ Макаров.

– Он даты называл, когда это произошло? – спросила я.

– Я про это первым делом поинтересовался. Сказал, аккурат перед фирузовской смертью.

– Надо будить, – поднимаясь со стула, проговорила я.

Мы принялись вдвоем расталкивать мужичка. Двадцать минут бились, все безрезультатно. Обессиленная, я свалилась на стул. Макаров стоял рядом, тяжело дыша.

– Нет, милая, не оживим мы его сегодня. Отложить допрос придется. До утра оклемается, тогда и продолжим, – предложил Макаров.

– Не могу я здесь до утра торчать, – возразила я.

– Вам и не надо. Поступим так: я караулить его буду. Как в себя придет, сразу вам позвоню. Или сам попытаюсь имя заказчика у него выведать. Деньги оставляйте и можете домой ехать, – сжалился надо мной Макаров.

– Другого выхода нет, – согласилась я, доставая деньги. – Вот, этого должно хватить. А я пойду в сарайчик загляну. Вдруг приятели его там? Может, удастся с Ушлым пообщаться.

– Да ты с ума сошла, девонька! – переходя на «ты», запричитал Макаров. – Там же отпетые негодяи собираются! Обчистят как липку, пристукнут, и поминай как звали.

– Я осторожно, – пообещала я. – А деньги и вещи ценные я в машине оставлю. Вы покараулите?

– Нет, одну я тебя туда не отпущу! – заявил Макаров. – Вместе пойдем!

– Тогда нам ничего узнать не удастся, – резонно заметила я. – Вы бы еще полицию пригласили. Или прокурора. Одной надо идти. Если они что и скажут, то только так.

Пришлось Макарову согласиться с моими доводами.

– Но смотри, если через полчаса тебя у машины не будет, я полицию вызываю, – пригрозил он. – Мне еще один труп на объекте без надобности.

– Договорились, – улыбнулась я.

После этого я оставила сумочку, телефон и ключи от машины Макарову, прихватив с собой небольшую сумму наличными, и направилась вдоль забора к бесхозному сарайчику. Не доходя метров десять, я услышала громкие вопли внутри его. Временные постояльцы были на месте. Заглянув в окно, лишенное стекол, я увидела следующую картину: трое мужиков неопределенного возраста возлежали на прогнившем матрасе, брошенном прямо на грязный дощатый пол. Понять, какой у них настрой, было проблематично. Один из мужиков дремал в углу сарая, двое других делили остатки водки и были явно недовольны дележом. На этом можно было попробовать сыграть.

Протиснувшись в дверной проем, наполовину загороженный перекособочившейся дверью, я стала медленно приближаться к компании бомжей. Увидев гостью в своем убогом жилище, бомжи прекратили ссору и уставились на меня, ожидая, что последует дальше.

– Здравствуйте. Я ищу человека по кличке Ушлый, – звонким голосом произнесла я. – Не подскажете, где его можно найти?

Бомжи переглянулись. Один из них встал и направился в мою сторону. Я отступила к стене. Он усмехнулся и сказал:

– Ну, я Ушлый. Чего надо?

– Может, по жизни вы и ушлый, только кличка эта вам не принадлежит, – догадавшись по тому, как переглядывались между собой бомжи, что они собираются меня надуть, заявила я. – Так где его найти можно?

– Умная, да? – снова усмехнулся бомж. – Чего тебе от него нужно?

– Разговор есть. Деловой, – сообщила я.

– Если деловой, то должна понимать, задаром тебе здесь никто другана сливать не станет, – заявил бомж. – Откуда нам знать, может, ты на Ушлого висяк какой повесить надумала? Сразу видно ж, что ты из ментовки.

– Я частный детектив, – пояснила я. – К полиции никакого отношения не имею. А с Ушлым хочу обсудить вопрос про возникновение лаза в заборе. Месяц назад это было, помните?

– Так это ты та баба, которая по стройке шатается, следы убийства ищет? – вступил в разговор второй алкаш. – Слышь, Леший, это про нее Виталик зачехлял. Она к Макарычу несколько дней назад приезжала.

– А с чего ты взяла, что Ушлый что-то про это знает? – не реагируя на высказывание приятеля, спросил Леший.

– Наводку получила, – ответила я.

– Вот и мы на водку хотим получить, – скаламбурил Леший и заржал на весь сарай.

Другой алкаш вторил ему. Я достала из кармана приготовленные деньги, помахала ими в воздухе и пообещала:

– Станут вашими, если сведете меня с Ушлым.

Тот, что заговорил вторым, рванулся в мою сторону, намереваясь отобрать деньги. Леший остановил его.

– Осади, торопыга, за ней наверняка куча мусоров придет. Договоримся полюбовно, правда, мадам детективша?

Я согласно кивнула. Второй бомж недовольно зыркнул на Лешего, но возражать побоялся.

– Ушлый на заработки подался, – сообщил Леший. – Если он тебе срочно нужен, ищи его в дачном поселке. Гуселка называется. Слыхала о таком?

Я снова кивнула и спросила:

– Вернется когда?

– Завтра к вечеру обещал, – ответил Леший. – Приходи часикам к восьми, точно застанешь.

Я положила деньги на пол, развернулась и пошла к выходу. Леший бросил вдогонку:

– Ушлому-то что передать? Ждать тебя или не стоит?

– Там видно будет, – надеясь до завтрашнего вечера получить информацию от мужичка из домика Макарова, ответила я на ходу.

Благополучно выбравшись из сарайчика, я облегченно перевела дух и поспешила вернуться к Макарову, пока он не успел поднять на уши местного участкового. Возле домика Макарова не было. Я заглянула внутрь. Мужичок продолжал сладко храпеть. Я вернулась к машине. Неужели Макаров успел-таки выполнить свою угрозу и помчался за подмогой? Волновалась я напрасно. Из-за угла домика показалась голова сторожа. Оглядев меня с ног до головы, он спросил:

– Как прошла встреча?

– Спокойно, – ответила я. – Ушлого найти не удалось. Приятели его сказали, что он в Гуселке. На заработки уехал.

– Знаем мы их «заработки», – проворчал Макаров. – Обворует с десяток дач, вот и весь заработок.

– Возможно, – согласилась я. – Суть не в этом. Придется вам все же подержать духовитого мужичка до утра. Оклемается, тогда и поговорим.

Я забрала у Макарова свои пожитки и уехала. В свете новых фактов мне предстояло заново прокрутить в голове майские события. По дороге я заехала в супермаркет запастись провизией.

После сытного ужина и доброй порции горячего кофе я принялась в очередной раз перетасовывать собранные сведения. Пятого мая, в семь утра, Фирузов приехал на стройку. Приехал один. Никто из работников строящегося объекта, включая сторожа, не знал, что понадобилось там Фирузову. Принимая во внимание тот факт, что работой Денис себя никогда не утруждал, вывод можно было сделать только один: он собирался с кем-то встретиться. С кем? Пока неизвестно. Скорее всего, это был кто-то из тех, кого он шантажировал. Вероятно, место встречи было выбрано самим объектом шантажа. Об этом говорил ранний приезд и сведения о человеке, заранее позаботившемся о том, чтобы на заднем дворе, не просматривающемся с улицы и от домика сторожа, появился потайной лаз. Именно этим путем убийца планировал попасть на стройку незамеченным. Ушел он тем же путем. Макаров, дежуривший в тот день, утверждал, что посторонних на объект не впускал и не выпускал. Тут все совпадало. Каким образом убийце удалось выманить Фирузова под окно? Это вопрос риторический. Выманил, и все. А дальше дело техники. Небольшое усилие, и голова Фирузова превратилась в кровавое месиво. Еще две минуты на то, чтобы удостовериться в результатах своих действий, и убийца спокойно покидает место преступления. А через некоторое время Фирузова находит сторож. На мой взгляд, так все и было. Риск, конечно, имелся. Убийцу мог застукать сторож. Бомжи могли запомнить того, кто заказал проделать дыру в заборе. Но кто ж поверит показаниям бомжей? Для суда это вообще не свидетели. К тому же, по моему стойкому убеждению, убийца подготовил себе железное алиби.

Вот тут-то и начиналось самое интересное. Дело в том, что все мои подозреваемые имели именно такое алиби! Как на заказ подготовленное! И Развальный, находившийся за сотни километров от места убийства. И Ущепов, так удачно отправившийся в Таиланд именно тогда, когда на голову шантажиста сбросили бетонный блок. И Светлана Полянская, заночевавшая не в своем доме, а в гостинице, да еще позаботившаяся о том, чтобы рано утром работники гостиницы увидели ее именно в номере. Не было алиби лишь у Зубарева, но его кандидатуру отмела я сама. Ну, не мог Зубарев быть убийцей Фирузова, и все тут! Оставалась надежда на то, что отыщется Ушлый и представит мне компромат на одного из них. Или же я найду убийцу в последней компании, что тоже вполне вероятно.

Мне не давали покоя два обстоятельства. Человек, вломившийся в дом Фирузова несколько дней назад, и кусочек пластилина, который я нашла на месте преступления. Ни то ни другое пока в мою стройную картину не вписывалось никаким боком. И если посещение квартиры ночным гостем еще хоть как-то можно было объяснить, то наличие серой массы для лепки было абсолютно необъяснимо. Между тем я чувствовала, что этот, незначительный на первый взгляд, факт сыграет не последнюю роль в разоблачении преступника. Основывалось мое убеждение исключительно на интуиции, но за долгие годы ведения расследований я привыкла доверять ей безоговорочно. В данной ситуации мне оставалось только одно: положиться на удачу и довести дело до конца, посетив оставшуюся фирму.

Глава 8

Утром мне позвонил Макаров и сообщил, что духовитый мужичок проспался, но никакой новой информации выдать не смог. Только то, что успел рассказать вчера. За всеми подробностями он отослал Макарова к Ушлому. Его же раньше восьми часов вечера на месте застать было нереально. Поэтому я, не тратя времени даром, отправилась в единственную компанию, которую еще не успела осчастливить своим присутствием.

Компания по муниципальным застройкам «Тандем» занимала три этажа в здании, отстроенном в современном деловом стиле. Попав туда, я пришла к выводу, что служащие компании вообще не сидят в своих комфортабельных кабинетах, а только и делают, что бегают туда-сюда по коридорам, перенося всевозможные бумажки с одного стола на другой. Уже через пять минут пребывания в «Тандеме» у меня закружилась голова от водоворота, образованного непрерывным передвижением его работников. Шум в коридорах стоял, как в богатом улье. Аж уши закладывало.

«И как тут можно найти кого бы то ни было? – озираясь по сторонам, подумала я. – Чудо будет, если мне удастся хотя бы остановить кого-то из них». Обойдя все три этажа, я не смогла отыскать ни одной фамилии из списка, добытого стараниями Лешика. Либо в «Тандеме» жуткая текучка кадров, либо все эти люди настолько скромны, что им таблички не положены. Я склонялась к первому варианту. С того времени, когда в компании работал Фирузов, прошло более трех лет. За это время ни одного из претендентов на шантаж могло и не остаться в суматошном «Тандеме».

Тогда я решила действовать иначе. Ухватив за рукав пробегающую мимо девушку, я потребовала показать, где находится отдел кадров. Та, стараясь избавиться от меня как можно быстрее, указала рукой на лестницу и скороговоркой произнесла:

– Второй этаж. Третья дверь налево.

И девушка понеслась по коридору с такой скоростью, точно от этого зависело благополучие всего земного шара. Я спустилась на второй этаж, отсчитала три двери. Прочитав табличку, я смущенно вернулась обратно к лестнице. Снова отсчитала положенное количество дверных проемов и снова оказалась у той же двери. Интересно, это девушка ошиблась, или у меня возникли проблемы с чтением? Надпись на табличке гласила: «Начальник отдела комплектации оборудования». Далее шла фамилия.

Я заглянула внутрь. Там сидела веселая девица и самозабвенно болтала по телефону. Разговор носил явно не рабочий характер. Слегка кашлянув, я постаралась привлечь ее внимание. Девица насупила брови, но разговор не прервала. Я вошла в кабинет, закрыв за собой дверь. Девица демонстративно отвернулась к окну, всем своим видом показывая, что беседу заканчивать не собирается. Я уселась на свободный стул, твердо решив, что без ответов на интересующие меня вопросы отсюда не уйду. Хоть стреляйте, а в улей, кишащий озабоченными без меры пчелами, я больше ни ногой!

Мое присутствие раздражало девицу. Сначала она просто понизила голос, потом перешла на шепот, но шептать в трубку было не особо удобно. Собеседник на другом конце провода то и дело переспрашивал, требуя повторить фразу более внятно. Наконец девица сдалась. Осуждающе глядя на меня, она произнесла:

– Ладно, лапуля, я тебе перезвоню. Ко мне тут одна бесцеремонная особа заявилась. Совершенно нет возможности спокойно пообщаться.

Девица положила трубку и невежливо спросила:

– Ну, и чего вам надо?

– Вообще-то, мне нужен отдел кадров. Меня послали в этот кабинет, – объяснила я.

– Правильно послали, только сегодня не приемный день. Приходите завтра после четырнадцати, и я с удовольствием выдам всю интересующую вас информацию.

Девица снова потянулась к трубке, полагая, что разговор можно считать оконченным. К сожалению, у меня на этот счет имелось собственное мнение. Отобрав у девицы трубку, я решительно заявила:

– Лучше будет, если вы уделите мне время сейчас.

Я достала красные корочки, которые в таких случаях творят чудеса. Красная книжечка возымела действие и в этот раз. Девица выпрямилась и, даже не взглянув на содержание книжечки, произнесла:

– Что же вы сразу не сказали, что из полиции? – Она сделала сосредоточенный вид и поинтересовалась: – Вы по какому вопросу?

– Мне необходимо узнать, работают ли в вашей организации вот эти люди, – я протянула листок с фамилиями претендентов на шантаж.

Девица прочитала каждую из них по несколько раз. Потом подчеркнула одну из них и отдала листок обратно.

– Вот этот является сотрудником нашей компании. Остальные уволились, – объявила она.

– Мне нужно знать причину увольнения и сроки, – попросила я.

– Ждите, – ответила девица и защелкала по клавиатуре, отыскивая нужную информацию. – Вот, нашла. Сейчас распечатаю.

Принтер выдал два листа стандартного формата. Я забрала их и, мельком просмотрев, сунула в карман.

– Что касается последнего, идите на третий этаж. Комната триста восьмая. Геннадий Петрович должен быть на месте, – посоветовала девица.

– Благодарю за помощь, – произнесла я, вставая.

– Всегда рада помочь, – заявила девица, обрадовавшись тому, что так легко отделалась от меня.

Я собиралась покинуть кабинет, когда увидела на шее девицы необычный кулон в виде цветка с крупными лепестками. В голове что-то щелкнуло, я села на место и уставилась на девицу. Не понимая, что произошло, девица переводила взгляд с меня на дверь и обратно. Я же не сводила пристального взгляда с ее кулона. Это же цветок лотоса! Тот самый кулон, чек от которого я нашла в личных вещах Фирузова!

– Что-то не так? – не выдержав, спросила девица.

– Красивый кулон, – похвалила я. – Дорогой, наверное?

– Не знаю, – хвастливо ответила девица. – Подарок поклонника.

– Видимо, ваш поклонник имеет серьезные намерения, – подольстилась я. – Такой кулон стоит не меньше тридцати тысяч.

– Тридцать шесть, – уточнила девица. – Только с поклонником этим у меня не срослось. Поначалу и я думала, что он серьезный парень, а потом оказалось, что так себе. Гуляка, одним словом.

– Давно у вас этот кулон? – продолжала допытываться я.

– Недавно. Вообще-то, это нечто вроде отступного. Мы с Дэном были вместе три года, – разоткровенничалась девица. – Время от времени он пропадал, но всегда ко мне возвращался. А на этот раз решил слиться окончательно. И знаете, к кому эта свинья переметнуться решила? К Светке, чтоб ей пусто было. Мало этой стерве своих мужиков, так она задумала и моего к рукам прибрать. А чего? Парень он видный, при деньгах. Я их случайно в ресторане застукала. Там-то скандалить не решилась. Зато уж дома у него пошумела основательно. Я тогда разрядилась, как на парад. Пришлось даже у подруг кое-что выпросить. Туфли дорогущие, костюм. Для форса. Пусть, думаю, знает, от чего отказывается! Я, мол, не хуже его Светки выглядеть могу. Даже парик нацепила, чтобы Дэн ахнул! Заявилась неожиданно и такой скандал закатила, весь дом собрался. Меня даже их управдом утихомиривать приперлась. Дэн испугался и поспешил замять скандал. Тогда-то и подарил мне кулон. Чтобы я ему жизнь не портила. Я посчитала кулон хорошей компенсацией за упущенное время. А как же? Я ведь целых три года на этого гада угрохала, а могла и замуж выйти. У меня и кандидатура подходящая была.

Слушая откровения девицы, я пыталась представить ее в дорогом костюме и платиновом парике. Именно так описывала ее управдом Изабелла. Выходит, нашлась Наталья Шереметьева? Вряд ли у Дениса имелась еще одна подруга-скандалистка. Правда, Белла утверждала, что девушка никак не могла быть просто ревнивой любовницей. Да, сдается мне, девица, что сидела напротив, от ревности к Дэну не страдала. Скорее поживиться хотела за его счет. А может, имела обыкновение со своих дружков деньги тянуть. А тут такая возможность подвернулась, вот она и воспользовалась ею. Кулоны стоимостью тридцать шесть тысяч за красивые глаза не раздают. Ясно, что Фирузов молчание ее покупал. Выходит, не так уж сильно Изабеллу чутье подвело.

– А Светку, значит, простили? – подначила я.

– Да ну ее. С ней связываться – себе дороже. Она, еще когда у нас работала, такие интриги плела! Не одна секретарша от ее козней пострадала. И потом, если мужик захотел свалить, то его уже не удержишь. Я так решила: пусть забирает. Намается с ним, сама свое получит. Дэн ведь не подарок, если уж откровенно говорить.

– Значит, Светлана работала у вас? Интересно, – протянула я.

– Ну, да, работала. Ничего удивительного. Эта бестия в любую дырку пролезет.

– Они с Дэном работали в «Тандеме» в одно и то же время? – снова задала я вопрос.

– Мало того, они и уволились одновременно. Почти день в день. Вообще, скажу вам по секрету, парочка эта друг друга стоила. Уж не знаю, что за дела их связывают сейчас, только Светка сильно Дэну насолила тогда, – переходя на шепот, сообщила девица. – Однажды, по пьяной лавочке, Дэн мне рассказал, как Светка его подставить решила. Вроде как он, Дэн, собрал компромат на одного из сотрудников фирмы и хотел предъявить его нашему генеральному директору. Вот, мол, какую змею вы на груди пригрели. А Светка прознала и пригрозила сдать Дэна тому типу, на которого он компромат собирал. Дэну спешно уволиться пришлось. Ух, и злой он был! Даже грозил, что непременно отомстит ей. Кричал, что заставит ее умываться кровавыми слезами. Да, думаю, все это только треп был. А Светка вскоре сама уволилась. Так Дэн и не успел ей отомстить.

– Вы, случайно, фамилию Светланы не помните? – спросила я.

– Такую забудешь! – зло произнесла девица. – Светлана Полянская, вот какая у нее фамилия. А вам-то зачем?

– Для общего развития, – отшутилась я. – Вдруг когда судьба сведет. Буду знать, чего от нее ожидать. У меня, между прочим, тоже жених имеется. И тоже в строительном бизнесе. Как знать, может, она на него глаз положит?

– Эта может, – уверенно проговорила девица. – С такими нужно всегда начеку быть.

– Ладно, пойду. У вас, наверное, дел полно, а я сижу тут, отвлекаю вас, – «спохватилась» я.

– Приятно было пообщаться, – произнесла девица. – Так вы про Геннадия Петровича не забудьте. В триста восьмой он.

– Непременно загляну, – заверила я и ушла.

Выйдя из кабинета, я прислонилась к стене, пытаясь переварить полученную информацию. Вот и сложилась головоломка. И невеста-скандалистка нашлась, и слабое звено в расследовании раскрылось. Не зря меня кости предупреждали, что среди вымысла нужно искать коварный замысел. Замысел отыскался, осталось подобрать к нему подтверждающие факты, и можно считать дело закрытым. Сомнений в том, что убийство Фирузова дело рук Светланы Полянской, больше не оставалось.

Только вот что я могу ей предъявить? Полюбопытствовать, почему она не упомянула о том, что до «Фасад-ко» работала в «Тандеме» и что в это же самое время там трудился Фирузов? Спросить, почему предпочла оставить крупную фирму, имеющую все перспективы, и пристроилась в маленькую компанию? Потребовать отчета о том, каким образом за полтора года дослужилась до должности управляющего? Нет, к Полянской я должна идти во всеоружии.

Я сбежала по ступеням на первый этаж и направилась в первое попавшееся кафе. Посетителей было немного. Время обеденного перерыва еще не наступило, и официанты лениво двигались от стойки до столиков, обслуживая тех немногих, которые предпочитали есть в неурочное время. Заказав овощной салат и стакан сока, я принялась размышлять. В целом картина была мне ясна. А вот детали все еще оставались в некотором тумане.

Из имеющихся фактов складывалась вполне определенная картина. Впервые Полянская и Фирузов столкнулись три года назад. В «Тандем» Денис пришел с определенной целью: найти новую жертву для шантажа. Он провел тщательное расследование, о чем свидетельствовали материалы из компьютера. Те же материалы доказывали, что наработками Фирузов не воспользовался. Отсюда и неопределенность в выборе кандидата. Почему он не довел дело до конца? Об этом сообщила девица из отдела кадров. Полянская спутала Фирузову карты. Возможно, добывая информацию, Денису пришлось прибегнуть к ее помощи. Полянская, будучи той еще штучкой, сообразила, для чего Фирузову подробности частной жизни сотрудников фирмы. И тогда она решила поживиться за счет своей догадливости. Она пригрозила Фирузову разоблачением, и ему пришлось спешно ретироваться. Думаю, Полянская сама завершила дело, начатое Фирузовым. Оттого и уволилась из «Тандема». Погрела ручки и сбежала.

Фирузов на какое-то время потерял свою обидчицу из виду. Но потом, продолжая промышлять шантажом, наткнулся на нее в фирме «Фасад-ко». Думаю, в эту фирму он устроился исключительно для того, чтобы отомстить Полянской. Не зря он согласился на более чем скромную должность консультанта. Вероятно, Светлана узнала имя нового работника не сразу. А когда поняла, что за специалист консультирует ее босса, было поздно что-либо менять. Фирузов уже заработал авторитет у Суровцева. Фирузов понимает, что Светлана пойдет на все, лишь бы ее босс не пронюхал про ее прошлые грешки. Он начинает шантажировать девушку. И тогда та идет на отчаянный шаг. Она приходит к Суровцеву и открывает «правду». Но не ту правду, которую грозил открыть Фирузов, а свою. Ставка была сделана правильно. Суровцев, будучи человеком великодушным, даже слушать Фирузова не стал. Он просто отказался от его услуг. Пришлось Фирузову проглотить новое оскорбление, нанесенное его самолюбию интригами Полянской.

А Светлана от этой истории только выиграла. Получила сразу две выгоды. И богатенького жениха, и солидную должность. Так сказать, два в одном флаконе. Фирузов решает выждать время, но не отказаться от мысли отомстить обидчице. Он начинает собирать материал на Полянскую. Параллельно с этим он устраивается в компанию «АстронТарасовСтрой» и роет под Развального. И то и другое подтверждают все те же материалы из компьютера погибшего.

Но и тут его ждет неудача! Перспективе быть на крючке у шантажиста Развальный предпочитает увольнение. Кого винит в полосе своих неудач Фирузов? Логично предположить, что на эту роль он выбрал Полянскую. Он бросает все свои силы на то, чтобы уничтожить благополучие девушки. Именно тогда он встречается с Полянской в ресторане, о чем свидетельствует рассказ девицы из «Тандема». В то же время он готовит себе путь к отступлению. В письме к Могильникову он соглашается на переезд. Пришло время сменить опостылевший город и перебраться в невозделанный край. Упоминание о должниках говорит о том, что он собирался оборвать в Тарасове все концы. Только вот уехать, не отомстив Светлане, он не мог.

А Полянскую перспектива потерять в одночасье и жениха, и работу не устраивала. И тогда она задумала избавиться от Фирузова раз и навсегда. Скорее всего, она сделала вид, что согласна платить Денису за молчание. Под этим предлогом она выманила его на стройку, заранее разведав обстановку и подготовив сцену отступления. Включая «железное» алиби. Теперь становился логичным и выбор места встречи. Чем могла мотивировать свой выбор Полянская? Очень просто. Один раз их уже застукали вместе, когда встреча происходила в людном месте. Полянская могла заявить, что не желает, чтобы об их встречах узнал ее жених. Ведь в его представлении Фирузов был заклятым врагом Светланы. Узнай он про их тайные встречи, он мог бы перестать считать ее невинной жертвой. Этого Полянская допустить не могла. Да и Фирузову такой поворот событий был нежелателен.

Итак, он соглашается провести встречу на стройке. Скорее всего, он собирался сначала забрать у Полянской деньги, а потом, перед отъездом, подкинуть Суровцеву «бомбу» о его возлюбленной. Вряд ли он удовлетворился бы только деньгами. Думаю, это понимала и Полянская. Пробравшись на объект незамеченной, она отдает Фирузову деньги и предлагает разойтись полюбовно. Фирузов соглашается. Полянская остается наверху, якобы для того, чтобы сторож случайно не увидел их вместе. С этой же целью она могла предложить Фирузову выйти через боковой вход. Не ожидая подвоха, Фирузов соглашается. Чтобы заставить его остановиться на крыльце, Светлане достаточно было окликнуть его из окна. Вот как-то так все и происходило. В принципе, все сходится идеально. А вот предъявить Полянской из моей идеальной версии нечего. Мне позарез нужны свидетели и их показания! Я буду не я, если не добуду их!

С чего же начать? А начать я могу с ночного посетителя. Теперь я знаю, кто наведывался в квартиру Фирузова. Это могла быть только Полянская! Вопрос в том, как она пробралась незамеченной через охрану? И откуда у нее ключи от квартиры Фирузова? Это мне и предстоит выяснить.

Начнем с ключей. Помнится, в личных вещах Дениса их имелась целая связка. Я еще тогда подумала, почему это Могильников не вернул их квартирной хозяйке? Пришло время выяснить это. Я набрала номер Могильникова. Он ответил мгновенно, будто только и делал, что сидел и ждал моего звонка.

– Здравствуйте, Татьяна. Есть новости? Вы нашли убийцу Дениса? – набросился он на меня с вопросами.

– Пока рано об этом говорить, – охладила я его пыл. – У меня тут вопрос назрел. Скажите, квартирная хозяйка не требовала от вас, чтобы вы вернули комплект ключей, принадлежащий Денису при жизни?

– Странный вопрос, – удивился Александр.

– Ничего странного. Я нашла ключницу среди личных вещей Фирузова, и вопрос возник сам собой. Обычно хозяева съемных квартир довольно щепетильны в такого рода делах.

– Да ведь я никак не мог сделать этого. Я имею в виду, вернуть ключи, – озадаченно произнес Александр. – А хозяйке я компенсировал затраты на изготовление дубликатов лично для меня.

– Вы пользуетесь дубликатом? Почему же вы раньше молчали об этом и отчего не могли воспользоваться теми, что имелись у Дениса? – теперь недоумевала я.

– Откуда я мог знать, что это важно? Да, хозяйка изготовила дубликат ключей, потому что те, что были у Дениса, исчезли в день его смерти. В полиции сказали, что при нем ключи обнаружены не были. Мы с хозяйкой решили, что полицейские потеряли их при транспортировке тела. Дениса ведь сначала в морг отправили. Мне его тело выдавали уже оттуда. И среди личных вещей ключей не оказалось.

– А те, что в ключнице, в коробке? – спросила я.

– Эти вообще неизвестно откуда взялись, и непонятно, почему Денис хранил их у себя, – признался Могильников.

– Что же вы мне не рассказали всего этого в тот день, когда к вам в квартиру ночной гость пробрался? – досадовала я, но досадовала скорее на себя.

Такой важный факт пропустила! И ведь имела же возможность сравнить ключи из коробки с теми, что оставил мне Могильников, а не сделала этого. Если честно, то я напрочь забыла о том, что собиралась поинтересоваться наличием ключницы. Вот и получила щелчок по носу! Зато теперь еще один кусочек головоломки встал на место. Убийца имел возможность забрать ключи у Фирузова после того, как сделал свое черное дело. Для чего? Ответ очевиден. Чтобы заполучить компромат, собранный Фирузовым. Только вот непонятно, почему убийца медлил. Ведь с момента смерти Дениса и до момента проникновения постороннего в квартиру прошел целый месяц! За это время вещами покойного могли завладеть работники полиции, квартиру могли сдать новым жильцам. Да мало ли что еще могло произойти за это время? Наверняка этому тоже имеется логическое объяснение. Надеюсь, у меня будет возможность потребовать его от убийцы.

Могильников уже давно говорил что-то в трубку, но я не слушала его, занятая самобичеванием. Сообразила я это лишь тогда, когда в трубке повисло молчание. Я очнулась от своих мыслей, пытаясь сообразить, о чем спрашивал меня Могильников.

– Простите, Александр, я немного отвлеклась, – пришлось признаться мне. – Повторите свой вопрос.

– Да я ни о чем и не спрашивал, – заявил Могильников. – Я объяснял, что не подумал о необходимости сообщить о дубликате. И еще сказал, что возвращаюсь в Тарасов через неделю. Вас этот срок устраивает?

– Надеюсь, что вы понадобитесь гораздо раньше, – ответила я и отключилась.

Объясняться с клиентом у меня сейчас не было ни сил, ни времени, ни желания. Я должна была срочно выяснить, как Полянская пробралась на территорию жилого комплекса и почему решила посетить квартиру Фирузова именно в эту ночь. И похоже, я знала, к кому с этими вопросами обратиться.

Из кафе я направилась прямиком в дом Фирузова. Только целью моей была не его квартира, а жилище любительницы фирменных шмоток, «Одуванчика-гиганта». На мое счастье, дежурил охранник, с которым мы общались в день отъезда Могильникова. Это избавляло меня от нудных объяснений, кто я и зачем явилась. Кивнув охраннику, я въехала в ворота, припарковала машину возле подъезда и вошла в холл. С моего последнего посещения здесь ничего не изменилось. Все та же тишина и чистота. Я прошла прямиком к двери «Одуванчика» и нажала кнопку звонка. Как и в первый раз, дверь открылась моментально. «Одуванчик» встретила меня радостным воплем.

– Танюшенька, как мило с вашей стороны, что вы решили навестить меня. Знаете, работа управляющего дает много преимуществ, но имеет один существенный недостаток. Ты постоянно привязан к месту работы! Это ужасно утомляет и не дает абсолютно никакой возможности общения.

– Я тоже рада видеть вас, – сдержанно ответила я, опасаясь, как бы Изабелла не надумала еще и обниматься.

Опасения мои оказались беспочвенными. Телесные контакты, видно, не входили в число излюбленных привычек хозяйки, что лично меня несказанно порадовало. Приглашающим жестом «Одуванчик» указала на гостиную.

– Проходите, Татьяна. Я как раз собиралась пить чай. Составите компанию?

– С удовольствием, – согласилась я.

Заварочный чайник уже стоял на столике и призывно дымился. Хозяйка живо принесла вторую чашку, а я выложила на стол жестяную коробку дорогого печенья, которую предусмотрительно приобрела по дороге к Изабелле. Гостинец привел хозяйку в полный восторг.

– Ох, какое прелестное печенье! – восхитилась она. – Наверное, жутко дорогое? Право, не стоило так тратиться.

– Хотелось сделать вам приятное. В прошлый мой визит вы были весьма любезны, а я, признаться, пока не обзавелась знакомыми на новом месте. И так же, как и вы, страдаю от одиночества, – «смущенно» объяснила я.

– Правда? Чего же вы раньше не пришли? Знайте, я всегда к вашим услугам, – заверила меня Белла.

– Учту на будущее, – произнесла я и перешла к вопросам, которые меня действительно волновали. – Как ваши успехи в области приобретения новых брендов? Я слышала, что у Адрианы Виттадини вышла новая коллекция. Вы еще не видели ее?

– К сожалению, нет. Я редко имею возможность устроить себе настоящий шопинг. Сами понимаете, работа есть работа. Но в июле у меня всегда отпуск. Основная масса жильцов разъезжается, кто куда, мое постоянное присутствие в доме не требуется. Этот месяц я целиком посвящаю магазинам. А пока приходится довольствоваться интернет-шопингом, – сообщила Белла.

«Наверняка миф о необходимости постоянного присутствия в доме управляющего выдуман самой Беллой, – подумала я. – А вот известие о том, что доставка товаров из интернет-магазинов привычное дело для местных охранников, – это хорошая новость».

– Белла, вы настоящая героиня! Это же форменная пытка – иметь желание пройтись по магазинам – и не иметь такой возможности, – посочувствовала я. – Хотите, я поговорю с жильцами? Пусть они ослабят свои требования. Должна же у человека быть личная жизнь? Выторгуем у них часа два ежедневно, тогда вы сможете знакомиться с новинками сезона не только по Интернету.

– Что вы, в этом нет абсолютно никакой необходимости! – в испуге воскликнула Белла. – К тому же у меня есть одна знакомая, она частенько приносит мне замечательные брендовые вещицы прямо домой. Прошу вас, не стоит так беспокоиться обо мне.

«Испугалась, что жильцы посчитают твои услуги не столь неоценимыми и откажут от места? – подумала я про себя. – Ладно, можешь расслабиться, лишать тебя жирного куска не входит в мои планы. Все, что мне нужно, – это приметы и координаты твоей «знакомой». Посчитав, что нагнала на управдома достаточно страха, я продолжила расспросы, не опасаясь, что Белла раскусит истинную причину моего любопытства.

– Надо же! Вам повезло. Найти такую заботливую знакомую в наши дни – большая редкость, – порадовалась я за Беллу.

– Ну, ей тоже повезло, – возразила Белла. – Признаться честно, это не совсем знакомая. Таким образом она зарабатывает себе на жизнь. Между прочим, в прошлый раз я приобрела у нее одежды на внушительную сумму. Так что, сами понимаете, наше сотрудничество обоюдовыгодное.

– И как часто она появляется у вас? Может быть, в следующий ее приход я тоже смогу выбрать себе парочку подходящих обновок? – поинтересовалась я.

– Да она и была-то у меня всего раза три, – призналась Белла. – Первый раз, когда она появилась в нашем доме, я случайно высмотрела ее. Гляжу, женщина незнакомая. Список жильцов изучает. Естественно, я вышла и поинтересовалась, что она делает в холле и как попала туда. Охране строго-настрого запрещено пропускать в дом разного рода распространителей.

– И что она вам ответила? – заинтересованно спросила я, чувствуя, что напала на нужный след.

– Сначала она испугалась, начала мямлить, что пришла к знакомой. А сама ни номер квартиры сказать не может, ни имени знакомой вспомнить. Потом уж призналась, что проскользнула мимо охранников, чтобы предложить жильцам французские духи. Я, естественно, отругала ее за обман. Она принялась извиняться и в знак примирения предложила подарить эти самые духи мне. Не подумайте, я долго не соглашалась. Да ей как-то удалось убедить меня. Я растаяла и разрешила прийти еще. Она пообещала принести совершенно сногсшибательное платье от «Армани». Это мой любимый бренд. Так и завязалось наше знакомство, – закончила Белла.

– Она что же, получила разрешение и другим жильцам свои услуги предлагать? – удивилась я.

– Не сразу. Тут уж, признаться, я постаралась. Опросила женскую половину жильцов, заручилась их одобрением и только после этого позвонила Катерине, – будто оправдываясь, заверила меня Белла.

– О, так у вас есть номер ее телефона? – обрадовалась я.

– Скорее был, – виновато ответила Белла. – Не знаю, как так вышло, но либо Катерина сменила номер, либо я цифры неправильно записала. Вот, буквально на днях Виолетта из шестой квартиры просила вызвать Катерину. Я позвонила, а мне в ответ: неправильно набран номер! – удрученно призналась Белла. – А Виолетта думает, что я просто не хочу, чтобы девушка приходила. Будто завидую ей, что она может себе позволить покупать новые платья хоть каждую неделю, а мне на это средств не хватает.

– И давно номер не отвечает? – догадываясь, какой услышу ответ, спросила я.

– Как раз с того дня, как мы с вами познакомились, – подумав, сказала Белла. – Накануне еще отвечал, а в этот день перестал.

– Как ваша Катерина выглядит? – забыв об осторожности, спросила я напрямик.

Но Белла была так расстроена, что даже не обратила внимания на требовательные нотки в моем голосе.

– Прекрасно выглядит, – начала она. – Молодая, не больше тридцати, но выглядит гораздо моложе. Волосы длинные, слегка волнистые. Она их так красиво по плечам распускает! Глаза голубые, слегка раскосые. Губы красит ярко-красной помадой.

Пока под описание Беллы могла попасть добрая половина женщин Тарасова. Чтобы быть уверенной наверняка, что Светлана Полянская выдавала себя за продавщицу брендовых коллекций, а именно так я и считала, мне требовалось что-то посущественнее.

– Ну, а особые приметы какие-то у вашей Катерины имеются? – допытывалась я.

Белла наконец осознала, что я задаю, мягко говоря, странные вопросы. В испуге она спросила:

– А почему вас так интересует ее внешний вид? Вы разве знакомы?

– Это зависит от того, какие подробности вы о ней вспомните, – напуская тумана, ответила я.

Белла испугалась еще сильнее. У нее даже руки затряслись.

– Она что, воровка? Кто-то из жильцов пожаловался? Ну, говорите же, не томите!

– Есть подозрение, что вышеназванная Катерина проникает в квартиры зажиточных граждан под видом продавца фирменных вещей, изучает обстановку, оценивает финансовые возможности, а потом обворовывает их, – ухватившись за подсказку Беллы, сочиняла я на ходу.

– О, какой ужас! Она уже успела обокрасть кого-то из наших жильцов? – взволнованно спросила Белла.

– Пока нет, но такой поворот событий не исключается, – заявила я. – От вас зависит, произойдет это или нет. Прошу вас, вспомните максимально подробно, как выглядела ваша Катерина.

– Я постараюсь. Как же она выглядела? – Белла закрыла глаза и принялась вспоминать. – Так. Волосы русые. Роста примерно вашего. Правда, она на каблуках была, поэтому насчет роста могу ошибаться. Руки тонкие такие, и пальцы, как у пианистки. А на пальцах куча колец. Практически на каждом пальце по кольцу. И все дорогие. Это уж точно. А еще она постоянно мяла что-то в пальцах. То ли пластилин, то ли резину. Я еще тогда подумала, что она хочет форму сохранить, чтобы играть хорошо. А продажами подрабатывает, чтобы иметь возможность любимым делом заниматься. Я имею в виду игру на фортепиано.

На последней фразе Белла открыла глаза и уставилась на меня вопросительно. То, что Беллина Катерина является моей Полянской, это бесспорно. Я, правда, никакого пластилина у нее в руках не наблюдала, зато кольца разглядела отлично. И тоже подумала, что пальцы у нее, как у пианистки. Похоже, все сходится. И даже пластилину объяснение нашлось!

– Белла, постарайтесь вспомнить, когда вы впервые увидели Катерину в холле? Дату и время. Это крайне важно! – волнуясь не меньше управдома, спросила я.

– Это-то я как раз хорошо помню! – радостно объявила Белла. – Она приходила в тот день, когда Дениска умер.

– Вы в этом уверены? – переспросила я.

– Конечно. Катерина появилась часов в десять. Пробыла здесь не больше получаса. А в двенадцать пришел участковый и сообщил, что Дениску на стройке убило. Разве я могла такое забыть?

Да уж, в решительности Полянской не откажешь. Надо же было не побояться прийти в дом к Фирузову сразу после его убийства! Видно, сильно хотелось завладеть теми материалами, что насобирал на нее Денис. Теперь понятно, почему она не смогла проникнуть в дом раньше, чем через месяц. Попытки-то она делала, да не вышло. А уж когда получила официальное «добро» на посещение дома, тогда и стала действовать. То, что полиции досье не досталось, она поняла из того, что никто ее не трогал. Но ведь все могло измениться в любой момент. И успокоиться она не могла до тех пор, пока не завладеет материалами и лично не уничтожит их.

– Скажите, вы обсуждали с Катериной смерть Дениса? – спросила я.

– Было дело. По-моему, она расспрашивала о жильцах, и я ей сказала, что в пятнадцатую можно не ходить. Там жилец умер. Квартира пока пустует.

– А когда она во второй раз пришла, квартира все еще пустовала?

– Там временно хозяйка обреталась. Только я Катерине запретила ее беспокоить. Владелица пятнадцатой квартиры продавцов не жалует, а мне неприятности не нужны, – объяснила Белла.

Значит, второй визит тоже сорвался. Понятно, почему на третий раз Полянская пришла ночью. Надо уточнить, приходила ли она днем или рискнула проникнуть на территорию именно ночью.

– На какой день вы в последний раз вызывали Катерину? – задала я решающий вопрос.

– Прямо накануне вашего визита, – получила я именно тот ответ, которого ожидала.

– Вы сами встречали ее?

– Встречала лично, а вот проводить не успела. Катерина быстренько по квартирам пробежалась и, не прощаясь, ушла, – призналась Белла. – Я даже слегка обиделась на нее за это. Вот, думаю, и делай людям добро, а они потом даже «до свидания» не скажут.

– Откуда вы знаете, что она по квартирам ходила?

– Так я ж ее в глазок высматривала. Все ждала, ждала, а когда ждать устала, решила поискать. Пошла в те квартиры, что ей указывала. Хозяйки и рассказали. Прибежала, мол, Катерина, наскоро шмотки показала и умчалась. Тогда у нее никто ничего купить не успел. Да и вещи все какие-то никчемные были. Это хозяйки так говорили, – пояснила Белла.

– И вам это странным не показалось? – укорила я управдома.

– Конечно, показалось. Только особо задумываться о странностях поведения Катерины мне было некогда. Мне-то она шикарный костюм подогнала. И почти задаром. Да вы его на мне видели. В прошлый визит, помните?

«Вот хитрая бестия, – я снова невольно восхитилась предусмотрительностью Полянской. – Усыпила бдительность управдома и спокойно провернула свой план».

– А в тот визит Катерина спрашивала про жильцов пятнадцатой квартиры? – уточнила я.

– Что-то такое было, – задумалась Белла. – Точно. Она спросила, съехала ли хозяйка пятнадцатой. Волновалась, как бы мне из-за нее не влетело. Я и сказала, что хозяйки уже неделю нет. А про нового жильца она не спрашивала.

Понятно. Полянская услышала то, что хотела. Хозяйка съехала. Дождавшись, пока наступит ночь, чтобы не быть застигнутой врасплох, она пробралась в квартиру Фирузова, а там оказался Могильников. Он-то и спугнул ее. Вопрос в том, где она время пережидала и как среди ночи мимо охраны прошла?

– Скажите, в подъезде имеются какие-то подсобные помещения? – поинтересовалась я.

– На первом этаже кладовка. Там уборщица инвентарь держит. И на чердаке помещение автономной котельной.

– Там кто-то дежурит? – спросила я.

– Отдельный человек бывает там только днем. Ночью, если возникают какие-то проблемы с водой, за котельную отвечаю я, – ответила Белла.

– Дверь котельной открыта?

Белла кивнула, догадываясь, на что я намекаю.

– Ладно. Пока на этом закончим, – произнесла я. – Если вдруг Катерина объявится, ни в коем случае ничего ей про мои расспросы не говорите. Это в первую очередь в ваших интересах. И еще, о нашем разговоре жильцам ни слова. Понятно?

Белла энергично закивала. В том, что ни одна живая душа о моих расспросах не узнает, я могла быть уверена. Белла за свое место держится мертвой хваткой.

– Скажите, Татьяна, а вы кто? – робко спросила управдом, когда я уже собралась уходить.

– Пока вам лучше об этом не знать, – строго произнесла я. – И вообще, меньше знаете, целее будете.

Окончательно застращав «Одуванчика», я удалилась. В доме Фирузова делать мне больше было нечего. Осматривать котельную я не пошла. И так было понятно, что именно в котельной отсиживалась Полянская, дожидаясь ночи. Скорее всего, там же она спряталась после того, как Могильников спугнул ее. А может быть, рискнула и выбралась из дома, прокравшись мимо охраны. Вряд ли местные охранники всю ночь не сводят глаз с ворот. Оставалась ли Полянская на территории жилого комплекса или сбежала при первой возможности, для меня это роли не играло. Важно, что теперь у меня был свидетель, который видел ее в доме в тот день, когда незнакомец проник в квартиру Фирузова.

Оставалось встретиться с Ушлым. Надо добиться от него признания в том, что некая особа заказала поломку забора. Ну, и получить описание этой особы, естественно.

Глава 9

Я едва дождалась обещанных восьми часов вечера. Времени, в которое обещался вернуться Ушлый. С половины восьмого я сидела в знакомой уже комнате в сарайчике. Леший резался в карты с незнакомым алкашом. Тот все время норовил сжульничать, за что всякий раз получал от Лешего тумака. На меня ни Леший, ни второй алкаш внимания не обращали. После того как я пришла и объявила, что буду сидеть здесь до тех пор, пока не появится Ушлый, Леший покрутил пальцем у виска и тут же забыл о моем существовании.

– Уже восемь! – подала я голос, взглянув на часы.

– И че? – Леший слегка повернул голову.

– Ушлого нет, – вымолвила я.

– Сам вижу, что нет, – бросил Леший.

– Делать-то что? – нервничая, спросила я.

– Жди, – посоветовал Леший. – Ушлый точность любит. Сказал – вернусь в восемь, значит, вернется.

– Ты, Леший, бабу, что ль, себе завел? – послышался голос из-за двери.

Не прошло и двух секунд, как пред моим взором предстал коренастый мужик с рыжей бородой, в роговых очках и с тросточкой в руке. На плечах у него висел тяжеленный рюкзак. Леший подскочил с места, засуетился, кинулся помогать вошедшему.

– Здорово, Ушлый. С возвращеньицем. Как улов, удачный? – принялся расспрашивать он. – А я Воротилу на вокзал отправил. Пусть разживется маленько, верно ведь? И так третью неделю на нашем горбу едет.

– Не трещи, Леший, голова раскалывается, – поморщился Ушлый. – И не увиливай. Отвечай, твоя баба?

Взоры всех присутствующих обратились на меня. Я отвернулась от Лешего, брезгливо поджав губы, и произнесла:

– Полагаете, у нас может быть что-то общее?

– Кто вас, баб, разберет? Может, тебя на экзотику потянуло? – усмехнулся Ушлый. – А иначе чего тебе тут торчать?

– Так она ж к тебе пришла, – обрадованно заявил Леший. – Вчера приходила, да не застала. А сегодня пришла и сидит уже полвечера.

– Видать, сильно надо, раз столько времени вонь вашу нюхать готова, – задумчиво произнес Ушлый.

Запах в сарайчике был и правда не ахти. Ушлый махнул мне рукой, призывая двигаться за ним, и прошел в соседнее помещение. Комнатка, в которой мы оказались, завидно отличалась от первой. Метраж, правда, маловат, зато чистенько. Обои в бабочках, половичок на полу. Занавесочки на окошке. И даже герань в горшке на круглом столике возле окна.

– Присаживайся, рассказывай, – предложил Ушлый.

– Меня интересует некая особа, которая больше месяца назад наняла вас для поломки забора, – с места в карьер начала я.

– На что она тебе? – спросил Ушлый.

– Я подозреваю ее в убийстве человека, – честно призналась я.

Ушлый присвистнул.

– Серьезное обвинение, – произнес он.

– Знаю. Только против фактов не попрешь, – ответила я.

– Чего ж сюда пришла, а не в полицию? Мстить собираешься? – снова спросил Ушлый.

– Ни в коем случае. Воспитывать, – улыбнувшись, ответила я.

– Воспитательница, что ль?

– Детектив, – представилась я.

– Что правду сказала, это молодец. Наври хоть слово, разговор бы вести не стал, – подумав, начал Ушлый. – Терпеть не могу тех, кто без нужды врет. Интересующую тебя особу помню. Да толку от этого немного. Мы с ней ни адресами, ни телефонами не обменивались. Имен тоже никто не требовал. Пришла, озвучила просьбу, заплатила щедро, причем авансом. Мы работу выполнили. Все, конец истории.

– Но ведь как выглядела она, вы можете вспомнить? Описание дать? Для начала мне и этого достаточно, – объяснила я.

– Да как выглядела? Баба и баба. Маскироваться пыталась. Платок на голову, очки солнечные в пол-лица, балахон до пят. Вот и выходит, что рассказать-то мне нечего.

– Что ж, жаль. Признаться честно, я сильно рассчитывала на вашу помощь, – протянула я, вставая.

– Сядь, не спеши, – остановил меня Ушлый. – Вот вроде умная ты баба, а дура. Кто ж деловые переговоры на полпути бросает? Ты сначала заинтересуй потенциального партнера. Предложение выгодное сделай. Такое, от которого он отказаться не сможет, а уж потом выжимай из него все, что сможешь.

Я пораженно уставилась на бомжа, до того складно он говорил. Правильно истолковав мой взгляд, он рассмеялся и сказал:

– А ты думала, мы бомжами-то прямо с пеленок становимся? Как родила нас мамка где-нибудь в подвале, так в нем мы и сдохнем? Да будет тебе известно, я в прошлом не последний человек в Москве был. Такими делами ворочал, Абрамовичу и не снилось! Ну, продолжим переговоры?

– Продолжим, – согласилась я, доставая кошелек.

Выложив тысячную купюру, я спросила:

– Этого хватит?

– Еще столько же добавь, плюс на водку, сколько не жалко, – командовал Ушлый.

Я послушно выполнила указания, добавив две купюры по тысяче рублей. То, что поведал мне Ушлый, тех денег стоило.

– Лицо и фигуру твоя баба замаскировать сообразила, а про остальное не догадалась. Я ведь не дурак. Сразу смекнул, что она не ради забавы лаз в заборе оплачивает. Мульку придумала складную, только уж очень неправдоподобную.

– А чем она мотивировала желание заполучить дыру в заборе? – из чистого любопытства спросила я.

– Сказала, что прораб, мол, ее с покупкой сырья прокатил, она большие бабки через это потеряла. Хочет, мол, отомстить. Придут мужики, стройматериалы попортят, тогда уж он никуда не денется, прибежит к ней, как миленький. Я сделал вид, что верю. А когда она расплатилась, я за ней и проследил. Она в сарай пешком притопала. Машину в соседнем дворе оставила. Номерок авто я записал для страховки. А то, думаю, вынесет пройдоха все, что плохо лежит, а подтянут за эту байду меня да дружков моих.

Ушлый порылся в бездонном кармане брюк, вытащил кусок картона, оторванный от какой-то коробки, и протянул мне.

– Белая «Тойота». Седан. Номерной знак спиши, а картонку мне оставь, – велел он.

Я переписала номер в блокнот.

– Случайно не заметили, у девушки на пальцах кольца были? – спросила я, возвращая Ушлому кусок картона.

– Вот сейчас сказала, и я вспомнил, – спокойно произнес Ушлый. – На двух руках. На каждом пальце. Крутила она их нервно. Потом сообразила, что колечки-то приметные, и прятать начала. В карман руку засунула, потихоньку кольца сняла, потом только вынула.

Я распрощалась с Ушлым и, усевшись в машину, принялась рыться в сумочке. Мне срочно требовалось выяснить, какой автомобиль у Полянской. Хорошо, что болтушка Юленька, секретарша Суровцева, навязала мне директорскую визитку, а на обратной стороне приписала свой номер.

Юленька взяла трубку сразу, но вспомнить, кто же такая Татьяна Иванова, смогла только после того, как я представилась детективом. На имена у девушки память оказалась никудышная, зато на профессии – отменная. Юленька сообщила, что прекрасно знает, какая машина у Светланы. Естественно, Полянская рассекала по Тарасову на белой «Тойоте». Что и требовалось доказать! Заодно я поинтересовалась, как часто Полянская покидает рабочее место в утренние часы. Оказалось, что функции, которые выполняет Светлана в фирме, требуют постоянных разъездов. То есть ей ничего не стоило прийти в офис, а через некоторое время, сославшись на неотложные дела, отправиться в дом Фирузова, выдать там себя за представителя торговой фирмы и попытаться, проникнув в его квартиру, забрать компромат.

Оставалось что-то сделать с «железным» алиби Полянской на день смерти Фирузова. Я снова поехала в «Онегин», намереваясь задать обслуживающему персоналу гостиницы хорошую трепку за дезинформацию. Первой на глаза мне попалась девушка с ресепшн. Доброжелательно улыбаясь, она принялась уговаривать меня воспользоваться услугами местного сервиса. Пришлось разочаровать ее, объяснив, что перед ней коренная тарасовчанка, не нуждающаяся во временном жилье.

– Чего же вы сразу не сказали? – надула губы девушка. – Я тут распинаюсь, а вы и не собираетесь номер снимать!

– Не расстраивайтесь так, – проговорила я, выкладывая перед ней плитку шоколада.

– Так что вы хотели? – подобрев, спросила девушка, проворно пряча подношение.

– Я была у вас на днях. Интересовалась клиенткой по фамилии Полянская. Она гостила в «Онегине» месяц назад, или около того, – принялась я объяснять.

– Я вас помню, – спокойно призналась девушка. – Решили что-то уточнить?

– Вы угадали. В тот раз я общалась с горничной. Риммой зовут. Теперь хочу поговорить с ней снова, – попросила я. – Если подскажете, где искать, будет здорово.

– И только? – удивилась она. – Тогда вам прямо по коридору. В конце коридора общее помещение для обслуживающего персонала. Если Римма сегодня дежурит, то сейчас она может быть только там.

– До которого часа обычно работают горничные? – спросила я.

– У них гибкий график, насколько я помню. Кто-то выходит только с утра. Кто-то после обеда. А время от времени назначают дежурных горничных. Это на случай внезапной необходимости. Ну, знаете, если клиент проблемный. Белье постельное ему не понравилось, или пыль в номере обнаружил, или еще что-то подобное. Вот для таких случаев и держат дежурную горничную, – объяснила девушка.

– Значит, Римма может быть в общей комнате, так? – переспросила я.

– Скорее всего. Она месяца два уже почти каждый день дежурит. Муж из дома выставил, ей ночевать негде, вот она и тусит в подсобке. А чтобы администратор не возбухал, соглашается на дежурства вне графика, – доверительно сообщила девушка.

– Спасибо за помощь, – поблагодарила я, направляясь в коридор, ведущий к комнате отдыха для персонала.

– Удачи.

Римма встретила меня неприветливо. Как только я вошла в комнату отдыха, она подскочила с дивана, намереваясь покинуть помещение. Я торопливо ухватила ее за рукав.

– Не спешите, Римма, разговор есть, – произнесла я.

– Мне не о чем с вами разговаривать, – нервно сказала Римма, пытаясь избавиться от моих цепких рук. – И вообще, кто вас сюда впустил? Это помещение предназначено для технического персонала.

– Считайте, что с этого момента я работаю в «Онегине», – заявила я, усаживаясь на диван и вынуждая Римму сесть рядом. – Итак, слушаю. Только на этот раз, чур, без вранья.

– Что вы от меня хотите? Я ничего не знаю. И ничего предосудительного не делаю. Прошу вас, отпустите меня, – взмолилась горничная.

– Не раньше чем узнаю правду о госпоже Полянской, – заявила я. – В первую нашу встречу вы сообщили, что Светлана Полянская была в номере до восьми утра. На самом же деле он был пуст, так?

– Нет. Не знаю. Я не говорила, что она была в номере, и даже не упоминала времени. Я сказала, что должна была утром разбудить постоялицу из этого номера. Я сделала то, что мне было велено, и все. Больше я ничего не знаю.

– На самом деле вы знаете гораздо больше. В котором часу вы пришли будить Полянскую первый раз? – спросила я.

– Послушайте, мне не нужны неприятности, – в отчаянии взмолилась Римма. – Прошу вас, добывайте сведения с помощью другого источника. У меня и так проблем выше крыши!

Неожиданно Римма расплакалась. Да, похоже, я перегнула палку. Довела человека! Я принялась успокаивать ее, стараясь осушить водопад слез, изливающийся из глаз девушки.

– Ну, что вы плачете? Ведь ничего страшного не произошло. Ну, подумаешь, перепутали время. Ну, не стали говорить о том, что постоялицы не было на месте. Так вы же не знали, в чем ее подозревают. Наверняка хотели помочь девушке. Защитить от обвинений, верно? – монотонным голосом приговаривала я, поглаживая горничную по голове.

– Жалко ее стало, – сквозь слезы заговорила Римма. – Она ужасно боялась, что ее жених все узнает, понимаете? А у меня у самой муж – форменный Отелло. По любому пустяку повод для ревности найдет. Вот и у той девушки жених не лучше.

– Светлана боялась, что про ее утреннюю отлучку узнает жених? – осторожно, чтобы не спугнуть соответствующий настрой, спросила я.

– Да. Она так прямо и сказала, когда в номер вернулась. Понимаете, с вечера она просила поднять ее в восемь. Я пообещала. Это обычная практика. Мы, горничные, с шести утра на ногах, так что нам, трудно лишний раз в дверь стукнуть? А тут время чуть больше семи было, я по коридору прогуливалась. Бессонница у меня, – пояснила Римма. – Смотрю, аварийный выход открывается. И оттуда голова новой жилички появляется! Волосы всклокоченные, лицо красное, от пота блестит, будто бегом бежала. Вот те раз, думаю, делала вид, что проспать боится, а сама всю ночь где-то шастала.

– Она вас увидела? – спросила я.

– Конечно. Можно сказать, мы с ней нос к носу столкнулись, – объяснила Римма. – Девушка испугалась, хотела обратно спрятаться. Потом поняла абсурдность своего поведения. Вошла в коридор, пригласила меня в номер и все объяснила.

– Что же поведала вам Полянская? – поинтересовалась я.

– Суть сводилась к следующему. У Светланы есть жених. Накануне они поссорились, и девушка сбежала от него. От волнения всю ночь уснуть не могла. К утру, чтобы взбодриться, решила устроить небольшую пробежку. Тут я ее и застукала!

– Так что в этом ужасного? Я имею в виду пробежку. Или Светланин жених противник спорта? – переспросила я.

– Дело не в спорте. Просто, узнай он, что Светлана в семь утра в гостиничный номер возвращается, ни за что не поверит, что она действительно спортом занималась. Скажет, что по мужикам шлялась, – просветила Римма.

– Это Светлана так сказала? – уточнила я.

– Да зачем об этом говорить? Ведь и без слов все понятно: раз ревнивец, значит, лучше ему лишнего повода не предоставлять, – ответила Римма.

– Так вы сами сделали вывод, что Светлана боится разбудить ревность в женихе, или такое предположение сделала она? – допытывалась я.

– Ну, Светлана сказала, – призналась Римма. – Жених, говорит, помешан на слежке. Сам не придет, а детектива прислать может. Велела всем, кто будет спрашивать, куда она ходила, когда возвращалась, во сколько номер покинула, отвечать, что всю ночь пробыла в номере, ушла только в восемь. Я согласилась. Пообещала не выдавать. Месяц прошел, никто про девушку не спрашивал. Я уж решила, что никаких последствий мое обещание иметь не будет, а тут вы пришли. Растерялась я, забыла, что говорить требуется. Плела, лишь бы вы от меня быстрее отстали.

– Откуда Светлана ключ от аварийного входа достала?

– Так он всегда в одном месте висит. В окошке с пожарным рукавом. Прямо у выхода, – объяснила Римма.

– Вот теперь все сходится, – удовлетворенно произнесла я. – Пора переходить к последнему акту.

– К какому акту? – не поняла Римма.

– Под названием «Справедливая кара». Пришло время заставить убийцу заплатить по счетам, – задумчиво проговорила я.

– Не поняла… Светлана – убийца? Не может быть! Она же такая милая девушка, – не веря своим ушам, запричитала Римма.

– В жизни, Римма, и не такое бывает. А Светлана ваша – самый настоящий убийца. Жестокий, циничный, злонамеренный. От таких людей лучше держаться подальше. А еще лучше и вовсе их не встречать, – нравоучительно вещала я.

– Выходит, я убийцу покрывала? – ахнула Римма, когда до нее дошел смысл моих обвинений. – И что мне теперь за это будет?

– Пока живите, – «разрешила» я, закрывая за собой дверь.

* * *

Сегодня для меня решающий день. Я иду к Полянской добиваться признания в убийстве Фирузова. Я даже Могильникова из Екатеринбурга вызвала. Надеюсь, что к тому времени, как он доберется до Тарасова, с Полянской будет покончено. Всю операцию по разоблачению убийцы я решила провести в офисе «Фасад-ко». Почему там? Да потому что надеялась отыскать в кабинете неопровержимое доказательство в виде ключей от фирузовской квартиры. Своего жилья у Светланы в Тарасове отродясь не было. Пока с Суровцевым не съехалась, она снимала однокомнатную в центре. Переехала Полянская недавно. По моим расчетам, от всего подозрительного, того, что может скомпрометировать невесту, она должна была либо спешно избавиться, либо найти всему этому место, нейтральное. Не такое доступное для Суровцева.

В том, что Полянская не выкинула ключи от дверных замков квартиры Дениса, я была почти уверена. Хотя бы по той причине, что так до сих пор и не нашла материалы, собранные на нее Фирузовым. Ни документов, ни их копий. А где в этом случае она могла их спрятать? Я была на девяносто процентов уверена, что найду ключи в кабинете Полянской.

Надеясь на удачу, я приехала в офис «Фасад-ко» к десяти утра. Как я и предполагала, Полянской на месте не было. Зато Юленька восседала в приемной Суровцева, скучающе щелкая компьютерной мышью по картинкам на сайте интернет-магазина готовой одежды.

– Здравствуйте, Юленька. Скучаете? – заходя в приемную и плотно прикрывая за собой дверь, спросила я.

– Татьяна? Снова к нам? А Полянская опять на выезде, – сообщила девушка, ничуть не смутившись тем, что ее застали за таким неделовым занятием.

– А Суровцев? – спросила я, кивком указав на дверь кабинета босса.

– Его нет. Впрочем, как и всегда, – заявила Юленька.

Прекрасно. Все складывается как нельзя лучше. Я не особо надеялась на помощь Суровцева. А вот заручиться поддержкой Юленьки будет не лишним.

– У меня к вам дело. Деликатное, – заговорщицким шепотом произнесла я.

Юленька отодвинула мышь и обратилась в слух. Я в нескольких словах ввела ее в курс дела. Не давая возможности поохать и поудивляться вволю, я объяснила, что от нее требуется.

– Как думаете, справитесь? – спросила я.

– Конечно, – уверенно ответила та, получив возможность поучаствовать в таком захватывающем деле.

– Повторите, что вам нужно делать, – попросила я.

– Постоять в коридоре, пока вы обыскиваете кабинет Полянской. Если Светлана появится до того, как вы выйдете, подать сигнал, – отчеканила Юленька и спросила: – А вы уверены, что господин Суровцев не будет возражать против ваших действий?

– Поверьте, Юленька, если все пройдет так, как я планирую, Виктор Суровцев будет нам благодарен, что мы избавили его от такой невесты, – заверила я.

– Ладно, я согласна. Когда приступаем?

– Прямо сейчас, – ответила я.

Мы направились к кабинету Полянской. Коридор был пуст. Юленька остановилась в двух шагах от апартаментов Светланы. Я, получив запасной ключ, открыла дверь и скользнула внутрь. Там я прошла прямиком к столу. Открывая ящики один за другим, я мельком просматривала их содержимое и возвращала на место. Ни в одном из ящиков ключей не было. Зато в верхнем я нашла целую банку серого вещества, кусок которого выковыряла из стены на стройке! Неплохой улов. Тот кусочек пластилина Полянская оставила на месте преступления машинально. Привычка мять в руках массу для детского творчества сыграла с ней злую шутку. Теперь при желании можно сделать анализ того образца и сравнить с массой из баночки. Уверена, совпадение будет стопроцентным. Но это не самый важный предмет, который я собиралась отыскать в кабинете.

Тогда я перешла к стеллажам, заполненным картонными архивными папками. Развязывала тесемки, извлекала содержимое и, не найдя ничего подозрительного, ставила папки на место. Стеллаж был длинный. На изучение каждой папки уходило приличное количество времени. Просмотрев все до единой полки, я взглянула на часы. Ого, оказывается, я пробыла в кабинете Полянской полтора часа! Хозяйка могла вернуться с минуты на минуту, а я до сих пор не нашла то, что искала. Неужели я ошиблась в своих расчетах? Неужели она избавилась от ключей?

Я перешла к единственному предмету мебели, осмотреть который еще не успела. Скромная тумбочка в дальнем углу кабинета, на которой располагался чайный сервиз. Я не планировала осматривать ее, полагая, что внутри находятся принадлежности для чаепития. Но неудача с письменным столом и архивными папками заставила меня поменять решение. Приблизившись к тумбочке, я открыла дверку и заглянула внутрь. Как я и предполагала, обе полки занимали всевозможные чашки, салфетницы, сахарницы и подставки для чайных ложек. Присев на корточки, я осмотрела тумбочку более тщательно и обнаружила, что под самой крышкой имеется аккуратный ящичек. Подергав ручку, я поняла, что он закрыт на замок. А это уже любопытно! Что понадобилось закрывать в хозяйственной тумбочке? Элитные сорта чая? Позолоченные ложки? Или же предназначение потайного ящичка совсем в другом?

Я бегом вернулась к письменному столу, схватила канцелярский нож и вернулась к тумбочке. Промучившись с замком минуты три, я удовлетворенно услышала щелчок. Дернув ручку в очередной раз, я почувствовала, что ящик поддается. Вытянув его полностью, я заглянула внутрь. Ключи лежали на самом видном месте. Для сравнения я достала ту связку, что оставил Могильников. Ключи совпадали один в один. И еще одна деталь порадовала меня несказанно. На брелоке, представляющем из себя круглый кусочек кожи, были выбиты инициалы «ФД». Фирузов Денис! Все, попалась красавица. Теперь тебе точно не отвертеться! Я просмотрела остальное содержимое ящика. Какие-то бумаги, чеки, счета. Документы относились к деятельности «Фасад-ко». Разбираться, что тут к чему, времени не было. Решив, что бумаги подождут, я собралась вернуть все на место. И как раз вовремя. В коридоре послышался звонкий голос Юленьки. Я поспешно задвинула ящик на место.

– Светлана, вы уже вернулись? Как прошла встреча? – утрированно громко вопрошала Юленька.

Светлана что-то отвечала, но ее слов разобрать было невозможно. Я замерла с канцелярскими ножницами в правой руке. Левой я держала дверку тумбочки, стараясь закрыть ее неслышно. Снова послышался голос Юленьки, но уже гораздо ближе к двери.

– А у вас в кабинете посетитель. Помните Татьяну? Детективша, которая приходила на днях? Так вот, она вас ждет! – в голосе девушки послышались нервные нотки.

Видимо, реакция Полянской была отрицательной, так как Юленька полным слез голосом произнесла:

– Вы не предупреждали, что детектив – нежелательный посетитель. Если господин Суровцев кого-то видеть у себя не хочет, он говорит об этом прямо. И я слежу за тем, чтобы человек этот больше на глаза ему не попадался. Могли бы четко сказать – детектива не пускать.

Последние слова были произнесены уже при открытой двери. Я едва успела выпрямиться и, метнувшись к окну, замереть в скучающей позе. Полянская стремительно вошла в кабинет. Окинув меня подозрительным взглядом, она грубо спросила:

– Что вы здесь делаете?

– Пришла к вам. Поговорить, – не обращая внимания на грубость, ответила я.

– В прошлый раз не наговорились? – продолжая грубить, произнесла Полянская.

– Представьте себе – нет. Вы оказались на редкость интересным собеседником. Не удержалась, чтобы не вернуться и не продолжить общение с вами, – язвительно проговорила я.

– У меня нет ни времени, ни желания общаться с вами, – сердито сказала Полянская. – Будьте так любезны, покиньте мой кабинет и впредь, если у вас снова появится желание почесать языком, предварительно звоните. Представьте себе, остальные люди вынуждены иногда работать. Тратить рабочее время на пустые разговоры – слишком большая роскошь для современного человека.

– Браво, браво! Прекрасная речь, – поаплодировала я. – Даже прерывать жалко. Но, увы, время в наши дни и вправду дорого. Поэтому не стану ходить вокруг да около, а спрошу напрямик: когда вы задумали убить Фирузова?

Полянская, имеющая до этого момента вызывающий и даже дерзкий вид, дернулась, как от удара. Тщательно подбирая слова, она проговорила:

– Вы понимаете, что я могу привлечь вас за клевету?

– Боюсь, подобного шанса вам не представится. Слишком сильно вы наследили, чтобы иметь возможность назвать меня клеветницей, – возразила я.

– Почему вы так со мной разговариваете? Мне казалось, я все объяснила еще в прошлый раз. И про наши отношения с Денисом, и про попытку очернить меня, и даже про неоспоримое алиби на момент смерти Фирузова, – еле сдерживаясь, произнесла Светлана.

– Мне тоже так казалось. Сначала. Но потом я встретила кое-кого, поговорила кое с кем, побывала кое-где, и вот результат: мое мнение кардинально изменилось. Причем не в вашу пользу, – подытожила я.

– Вы говорите загадками, – поморщилась Полянская. – Если кроме ваших инсинуаций предъявить вам нечего, то я настоятельно требую, чтобы вы избавили меня от своего присутствия.

– Слишком поздно. Даже если я сейчас уйду, пользы вам это не принесет. Сюда уже едет человек, по инициативе которого было проведено расследование обстоятельств смерти Фирузова. С уверенностью могу сказать, что Денис погиб не в результате несчастного случая, а по причине коварного замысла. Вашего коварного замысла, – повторила я.

– Вам нечего предъявить, поэтому вы и пришли сюда, – взорвалась Полянская. – Хотите вывести меня из себя, заставить наговорить лишнего, оклеветать себя. Не выйдет! Я никого не убивала! Никогда не была на стройке, на которой погиб Фирузов. И вообще не имею к нему отношения! У меня алиби!

– Ваше алиби рассыпалось при первой же серьезной проверке, – спокойно возразила я. – Допустим, горничная могла поверить в то, что девушка вашего склада характера пытается обрести душевный покой, занимаясь бегом в шесть утра. Но поверит ли этому прокурор? Если бы не случайность, приведшая горничную в тот день к дверям вашего номера раньше назначенного срока, возможно, ее показания были бы существенным препятствием при доказательстве вашей виновности. Но, увы, горничная пришла тогда, когда пришла. И застала вас в тот момент, когда вы возвращались в гостиницу после убийства Фирузова. Следователь без труда просчитает время, необходимое на дорогу от строительной площадки до гостиницы.

– Вы несете чушь, – стараясь не поддаваться панике, сказала Полянская.

– И то, что вы наняли бомжа Ушлого для того, чтобы он и его дружки проделали дырку в заборе, тоже чушь? И то, что вы не один раз приходили в дом Фирузова под видом распространителя фирменной одежды и первый раз приходится на день смерти Дениса. Какая циничность! Заявиться в дом убитого, когда еще и нескольких часов не прошло с момента смерти, – потеряв самообладание, бросила я обвинение в лицо Полянской.

– Вы ничего не докажете, – нагло произнесла она.

Моя горячность привела ее в состояние покоя. Какие уж она сделала для себя выводы, не знаю, но только смелости ей это прибавило. «Впредь надо стараться сдерживать эмоции», – одернула я сама себя. Выдержав небольшую паузу, я продолжила:

– Вы глубоко заблуждаетесь, Светлана, если думаете, что ничего невозможно доказать. У меня имеется масса свидетелей, которые подтвердят вашу с Фирузовым связь. Любовница Фирузова видела вас в ресторане накануне смерти Дениса. Как вы объясните это?

– Почему я должна что-то объяснять? Ну, встретились. Случайное свидание. Пришли в один и тот же ресторан. Узнали друг друга. Решили поесть за одним столом. Достаточно или продолжить? – выдала возможный вариант событий Полянская.

– После того что он с вами сделал, у вас появилось желание разделить с ним трапезу? – с сомнением в голосе проговорила я.

– Я вообще человек незлопамятный, – усмехнулась Полянская.

– Вот это вряд ли, – возразила я. – А хотите, расскажу, как все было?

– А почему бы и нет? С детства сказки обожала, – согласилась Полянская, усаживаясь на стул возле входной двери.

Я удивилась такой покладистости. Предлагая рассказать все, что знаю, я никак не предполагала, что Полянская согласится. Но она не возражала и даже место поудобнее выбрала. «Или пытается выиграть время, или что-то серьезное задумала», – решила я, но рассказ начала. Говорила я долго. И про встречу Дениса и Могильникова, и про совместную работу в «Тандеме», и про откровения «Одуванчика». Светлана слушала внимательно. По мере продвижения повествования выражение ее лица не менялось, отражая лишь вежливую заинтересованность. Но когда я дошла до того места, как проникла в ее кабинет с целью отыскать ключи от квартиры Фирузова, нервы Полянской сдали. Вскочив со стула, она бросилась к двери. Я настигла ее в тот момент, когда она, схватившись за дверную ручку, пыталась выскочить из кабинета. Оттолкнув Светлану от двери, я крикнула:

– Все кончено, Светлана. Вам некуда бежать.

– Отойди от двери, – с металлом в голосе произнесла Полянская.

В руках у нее появился пистолет. Наставив дуло на меня, она прицелилась. В самый последний момент я поняла, что она сейчас выстрелит, и ничком упала на пол. Пуля рикошетом отскочила от стены и вошла мне в предплечье. В следующее мгновение Светлана оказалась прямо надо мной. Глухой удар, и я полетела в черную бездну.

* * *

Очнулась я на больничной койке. Голова раскалывалась от нестерпимой боли. Предплечье, туго стянутое повязкой, ныло. Во рту пересохло.

– Пить, – произнесла я.

Вместо привычного звука горло издало лишь слабый писк. Несмотря на это, надо мной возникло лицо Могильникова. Радостно улыбаясь, он поднес стакан живительной влаги к моим губам и проговорил:

– Очнулись? Вот и славно. Ну, и напугали вы нас, Татьяна. Когда я увидел вас лежащей на полу в кровавой луже, то решил, что вас уже не спасти!

– Что произошло? Где Полянская? – окрепшим голосом спросила я.

– Успокойтесь. Все в порядке. Полянская сейчас в полиции. Дает признательные показания. Юленька, секретарша той фирмы, в которой работала Полянская, все мне рассказала. И следователю тоже. Представляете, она записала весь ваш рассказ на диктофон! – восхищенно произнес Могильников.

– Как удалось задержать Полянскую? – снова спросила я.

– О, это удивительная история. Когда-нибудь, когда я обзаведусь семьей, кучей ребятишек, а они, в свою очередь, настрогают мне две кучи внуков, я буду рассказывать им эту историю, как самое поразительное происшествие в своей жизни, – Могильников по обыкновению заговорил поэтическим слогом.

– А без литературных отступлений можно? – попросила я.

– Я прилетел в Тарасов и сразу поехал в «Фасад-ко», как вы и просили. Не успел я пройти и трех шагов, как на меня налетела какая-то женщина. Оттолкнув меня с дороги, она бросилась вон из здания. Я почуял недоброе. Бросился к дверям, из которых та выбежала, и увидел вас лежащей на полу и истекающей кровью. Около вас уже суетилась девушка. Потом я узнал, что ее зовут Юленька. Она крикнула мне, чтобы я немедленно задержал беглянку. Я понял, о ком идет речь, и помчался обратно на улицу. Та женщина, что выскочила из здания, голосовала на дороге, пытаясь поймать машину. Я понесся к ней, крича на ходу, чтобы она остановилась. Увидев меня, она поняла, что я не оставлю ее в покое, и бросилась наутек. Бегает она хуже меня. К тому же на каблуках участвовать в забегах на длинные дистанции не очень-то сподручно. Я догнал ее на перекрестке. К тому времени кто-то уже вызвал полицию. Полицейская машина затормозила возле нас. И Полянскую, и меня отвезли в участок.

– А вас-то за что? – удивилась я.

– А как же? Полицейский меня спрашивает, что произошло, а я ничего толком объяснить не могу. Твержу только, что девушка из офиса велела поймать беглянку. Он спрашивает, кто эта беглянка, а я не знаю. Он снова спрашивает, что за девушка велела ловить убегающую, а я снова ничего вразумительного ответить не могу. Он предпринимает новую попытку выяснить, что я делал в здании офиса «Фасад-ко», а я только и могу сказать, что меня вызвала туда еще одна девушка. Он плюнул и велел ехать с ним в участок. Не можешь, говорит, со своими девушками разобраться, будешь в «обезьяннике» сидеть. Память восстанавливать. Да чего вы смеетесь-то? Мне вот в тот момент не до смеха было.

Я действительно смеялась. Из уст Могильникова рассказ о встрече с полицейским звучал комично. И вообще, приехал мужик в офис, а там кино с перестрелкой, погоней и арестом! А если учесть, что буквально несколько дней назад Могильникова до смерти напугал обычный ночной взломщик, да так, что он тут же в другой город свалил, преследование вооруженной женщины и заключение под стражу можно считать высшим героизмом. Насмеявшись так, что простреленное предплечье начало сводить судорогой, я велела Могильникову уходить.

– Возвращайтесь со следователем. Сообщу вам подробности этого дела.

Уйти Могильников не успел. Дверь распахнулась, и в палату впорхнула Юленька. Ее сопровождал серьезного вида полицейский и Виктор Суровцев. В полицейском я признала следователя Алексея Шубина с участка, в ведомстве которого находился дом Фирузова. Компания шумно поздравляла меня с возвращением на этот свет, а я благодарно улыбалась. Все-таки приятно осознавать, что кому-то небезразлично, будешь ли ты жить или отправишься к праотцам на веки вечные.

– У нас в офисе такой бедлам, – запричитала Юленька. – После той перестрелки сотрудники боятся в кабинетах оставаться. Я им твержу, что Полянская в СИЗО под надежной охраной, а они заладили свое: вдруг она на нас отыграться решит? Кто нас защитит? Оказывается, они все жутко ее боялись. С виду такая приятная женщина, а наедине с сотрудниками была настоящей мегерой! Короче, работники «Фасад-ко» благодарны вам, Татьяна, что вы помогли разоблачить ее!

Я взглянула на Суровцева. Он, похоже, мнения секретарши не разделял. Печально глядя в окно, он спросил:

– Как вы догадались, что это Светлана убила Фирузова?

– О, это долгая история, – уклончиво произнесла я. – Боюсь, в моем состоянии такого длинного рассказа не потянуть.

– А вы все же попытайтесь, – присоединился к Суровцеву Могильников.

– К сожалению, и вам, Александр, мой рассказ радости не добавит, – вынуждена была признаться я.

– Ничего. Половину из того, что вы можете рассказать, я уже знаю, – сказал он. – Денис оказался не таким добросердечным человеком, каким виделся мне.

– Думаю, он и в Екатеринбург собрался только потому, что в Тарасове слишком опасно стало. Еще бы, у стольких людей деньги вымогать! – выдал свое мнение следователь.

– А вы откуда про остальных узнали? – удивилась я.

– Полянская рассказала. Она вообще соловьем заливается. Рассказывает все, что надо и что не надо. Надеется чистосердечным срок себе скостить. Она вашего Фирузова со всеми потрохами сдала.

«Неудивительно. Сама в тартарары полетела, но и Фирузова за собой потащила. Даже после смерти он ей покоя не дает», – подумала я. А насчет Екатеринбурга и проживания у своего старого приятеля я тоже иллюзий не питала. Скорее всего, Фирузов и разыскал-то Могильникова лишь для того, чтобы он ему тылы обеспечил и новый плацдарм для шантажа. Жаль! Александр оказался настоящим другом!

– Ну же, Татьяна, не томите. Расскажите, как вам удалось напасть на след Полянской? Как вы вообще поняли, что это не несчастный случай? Ведь все улики говорили об обратном.

– А вот Александр утверждал, что у вас, господин Шубин, имеются косвенные улики, способные опровергнуть версию несчастного случая, – ехидно произнесла я, вспомнив слова, сказанные Могильниковым при первой нашей встрече.

В ходе расследования я так и не собралась к Шубину, считая свой поход неоправданным. Шубин смущенно улыбнулся и искренне признался:

– Из-за забора все. Мне тогда подозрительным показалось, что дыра в заборе так своевременно появилась. Потом с бомжами из сарая потолковал, они меня заверили, что лаз этот уже сто раз появлялся. Кто собирается поживиться за счет стройки, тот этот лаз и организует. Я проверил, показания совпали. Ну, я и успокоился.

– А между тем лаз этот – одно из звеньев тщательно спланированного преступления, – заявила я. – Полянская крутится в строительном бизнесе не первый год. И прекрасно знает: неподалеку от каждого объекта всегда можно найти желающих быстро и легко заработать. Ей повезло. Она наткнулась на заброшенный сарай и сразу поняла, что тут проблем с тайным проникновением на объект не будет. Но лично меня интересует совсем другой вопрос.

– Какой? – голоса слились в единый хор.

– Что за серая масса хранится у Полянской в верхнем ящике, почему она постоянно таскает ее с собой, и как могла она оставить ее на месте преступления? – выдала я целую серию вопросов.

– А на эти вопросы ответы знаю я! – торжествовала Юленька. – Светлана Полянская в детстве мечтала стать известной пианисткой. Даже в школе музыкальной училась. Между прочим, на «отлично». Это она сама рассказывала. Она и по сей день не оставляет надежды играть на фортепиано для изысканной публики. Светлана знает, что для того, чтобы суставы не теряли пластичности, нужно постоянно их разрабатывать. Вот она и придумала такой простой способ. Покупает баночку детского пластилина, отделяет кусочек и мнет его в руках, как только возможность появляется.

– Тогда понятно. Там, на стройке, она ждала, когда придет Фирузов. Руки были свободны, вот она и занялась привычным делом, – предположила я, – а когда Денис пришел, она машинально прилепила кусок к стене, чтобы освободить руки. А потом, в спешке, забыла про него. Ну, а я его нашла.

– Ну, что, Татьяна, Юленька удовлетворила ваше любопытство? Теперь очередь за вами. Признаться, мне не терпится услышать все с самого начала, – высказал общую мысль Шубин.

Я оглядела всех присутствующих долгим, изучающим взглядом, набрала в легкие побольше воздуха и приступила к рассказу.

– Все началось с продавца «невесомым счастьем». Вы знаете, что клоуны называют таким красивым термином? Это воздушные шарики! И цена этих шариков – детская радость…

Content

Марина Серова
Автограф убийцы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9