Марина Серова

Гарем для дракона

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Марина Серова

Гарем для дракона

Глава 1

– …А какие там тренажеры, Тань! Качайся – не хочу! Один такой… для уменьшения талии… А есть еще для увеличения груди, для стройности ног.

– Тренажеры меня интересуют меньше всего: качаться я могу и дома, – парировала я.

– А сауна! Знаешь, какая там сауна?! Супер! Пар сухой, легкий, и все там новенькое, чистенькое… Уж сауны у тебя дома точно нет.

Мы со Светкой сидели у меня и пили кофе с пирожными. Я только что успешно закончила свое очередное дело и теперь расслаблялась в обществе лучшей подруги. Точнее, мы строили планы на ближайшие дни: куда пойти и чем заняться. Не пропадать же выходным! К тому же, по счастью, у Светки осталось неиспользованных четыре дня отпуска, которые она теперь намеревалась использовать во что бы то ни стало.

– Да, сауны у меня дома пока нет, – вынуждена была согласиться я.

Отпив еще глоток кофе, я откинулась на диванную подушку. Вытянула ноги и блаженно закрыла глаза. Светка сидела с ногами в кресле и пила свой кофе с шоколадными пирожными.

– А еще там есть фитнес, и еще делают массаж, – продолжала подруга, с шумом поставив чашку на тумбочку. – Кстати, делают классно! Профессионально. А массажисты там – это надо видеть! Молодые мужчины атлетического сложения. Греческие боги, а не массажисты!

– Откуда ты знаешь?

– Так я же говорю: один раз я там была. Недели две назад. Нет, три… Эмма Павловна меня пригласила. Хочу вот еще сходить побалдеть, но одной как-то скучно. Тань, ну, пойдем, а? Вот увидишь, тебе понравится. Ну, правда, пойдем, – канючила подруга.

Честно говоря, я не особо стремилась посетить сауну с массажистами и спортивными снарядами. «Железа» у меня и дома было – завались, я периодически качалась с ним, была и «шведская стенка», так что поддерживать форму я могла, не выходя из дома. Но массаж… И сауна… Что ж, пожалуй, стоит принять приглашение подруги. Попаримся хорошенько, окунемся в бассейн с ледяной водой, а потом пусть греческие боги помнут нас как следует. Тем более давненько я не была в руках профессионального массажиста.

– А откуда ты эту Эмму Павловну знаешь? Кто она вообще?

– Я ж тебе говорила! – Светка быстренько положила в рот последний кусочек пирожного, облизала палец, испачканный в креме. – Это моя новая клиентка. Хотя не такая уж и новая, она почти полгода у меня стрижется. Раньше она к Ритке Мышкиной ходила, помнишь такую? Высокая, худенькая, у нас кресла рядом были. Вот. А Ритка-то у нас полгода назад в декрет ушла, и Эмма стала стричься у меня. Ну, сама понимаешь, пока человек в кресле сидит, болтает от нечего делать. А мне-то что? Болтай себе, сколько хочешь! Мне еще лучше, так и время летит незаметно, и еще иногда полезную информацию получаешь… Так вот, Эмма однажды и заявляет: я, говорит, владею хорошим фитнес-клубом. А там у меня и тренажерный зал есть, и сауна, и массажный кабинет, и пара классных молодых массажистов. Короче, пригласила она меня, ну, я и сходила. И, поверь, не пожалела. Кроме всех остальных удовольствий, массажист целых полчаса лепил из меня богиню…

Светке я верила: моя подруга никогда не врала. По крайней мере, мне.

– Да сходим, сходим, – кивнула я, – мне теперь все равно делать нечего. Когда еще судьба пошлет нового клиента?! Опять же, мне сейчас просто необходимо отдохнуть, расслабиться: последнее дело было довольно трудным…

– Уверяю тебя, в плане расслабления лучшего места не придумать, – словно угадав мои мысли, продолжила Светка. – Только шапочку для сауны не забудь. И ароматическое масло, лучше эвкалиптовое… И простыню – массаж делать…

Подруга еще долго перечисляла, что мне необходимо для полноценного отдыха в сауне, а я блаженствовала, полулежа на диване, и мечтала, как завтра сильные руки массажиста будут лепить из меня богиню…

– А для нас точно гарантированы там свободные места? Разве не надо записываться заранее? – засомневалась я.

– Уж за это можешь не волноваться, – уверила меня Светка, подмигнув мне, – это я беру на себя. Думаю, с Эммой Павловной я договорюсь, мне она не откажет! Ей так нравится, как я делаю ей молодежные стрижки!

Подруга захихикала.

– А в чем фишка?

– Сама потом узнаешь, – усмехнулась Светка, загадочно улыбнувшись чему-то.

– Ну, тогда еще по кофейку!..

На другой день мы со Светкой ехали в моей «девятке» в фитнес-клуб. Настроение у нас было великолепным, к тому же апрельское солнце светило так старательно, что остатки грязного снега быстро исчезали с клумб и приствольных кругов деревьев, а асфальтовые дорожки буквально на глазах становились сухими. Щебетали птицы, в воздухе пахло не просто весной, а самой лучшей ее порой – приближался май.

Я свернула во двор кирпичной десятиэтажки и остановилась возле крыльца, отделанного плиткой шоколадного цвета. Яркая вывеска над крыльцом гласила: «ФИТНЕС-КЛУБ. САУНА. МАССАЖ».

Светка деловито выбралась из машины, забрала с заднего сиденья свою дорожную сумку, оправила спортивный ярко-желтый костюм и направилась к крыльцу. Я последовала ее примеру.

В просторном холле нас встретила молоденькая девушка в шортах и розовой футболке.

– Здравствуйте. Вы на фитнес?

Мы со Светкой дружно кивнули. Мы договорились испробовать здесь все, что только можно – фитнес, сауну, массаж, фитнес-бар, комнату релаксации… Обо всех этих прелестях Светка мне жужжала всю дорогу. Мало ей было вчерашнего дня! В конце концов я сдалась и согласилась пройти вместе с ней все круги новомодного оздоровительного ада.

– Наденьте, пожалуйста, бахилы и пройдите сюда, в женскую раздевалку…

– Спасибо, мы знаем, мы не в первый раз, – нетерпеливо оборвала розовую футболку Светка и достала из кармана две пары синих бахил.

Мы зашли в раздевалку, быстро переоделись, оставили сумки в шкафчиках и отправились в тренажерный зал…

Нет, прыгать и разминаться под музыку – это, конечно, здорово! Ничем не хуже домашней качалки с «железом». Я даже немного вспотела, а когда в конце занятия встала на весы (повторно), то увидела, что сбросила полкило. Неплохо для начала! Светка сбросила столько же и теперь радостно потирала руки:

– Не зря потела! Теперь – в бар…

Свежевыжатый апельсиновый сок порадовал нас своей прохладой, молочный коктейль придал новых сил, и мы, отдохнувшие и довольные, прошествовали в сауну.

Светка не обманула: пар там действительно был легким, мы лежали на полотенцах рядом с другими девушками и дамами и старательно потели. Пахло эвкалиптом и нагретым деревом, Светка старательно драила тело специальной рукавичкой.

– Это для того, чтобы больше потеть, – пояснила она, – больше потеешь – больше шлаков выйдет из организма, больше шлаков выйдет из организма – больше похудеешь и больше помолодеешь…

Я не терла себя никакими рукавичками, мне и так было очень хорошо. По расслабленному телу разливалась такая приятная истома, что хотелось закрыть глаза и подремать…

– Все, пора! – скомандовала подруга.

Она встала и сдернула с полкаґ свое полотенце.

– Теперь – в душ!

– Нет, теперь – в ледяную купель!

Светку передернуло. Она терпеть не могла контрастные души и ныряния в ледяную воду после парной, занятия подобного рода она называла экстримом и издевательством над собственным организмом. Мы подошли к краю крохотного бассейна, выложенного голубой плиткой, я взялась за хромированные поручни. Пока я три раза полностью погружалась в обжигающую, словно кипяток, ледяную воду, Светка стояла на краю бассейна и с замиранием сердца смотрела на меня. Тело ее покрыли пупырышки размером с горошину.

– Господи! Это же надо так измываться над собой! Вода ледяная, Тань, простудишься же! Схватишь воспаление легких!

– Наоборот, закалюсь.

Смыв с себя под горячими струями душа пот и шлаки, мы немного понежились в шезлонгах под раскидистой пальмой, а потом снова отправились в сауну.

– Нужно сделать не менее трех заходов, – поучала подруга, – причем каждый последующий должен быть дольше предыдущего.

Она решительно натянула на голову фетровую шапочку.

Когда, распаренные и довольные, мы в очередной раз блаженствовали под пальмой – с ананасовым соком в руках, – неожиданно до нашего слуха донеслись возмущенные возгласы:

– Я знаю, вы – преступники! Это вы с ним сделали, вы! Олег мне такое рассказывал!..

Мы со Светкой удивленно переглянулись. Кто мог так бесцеремонно нарушить покой этой тихой гавани, этого островка блаженства? Три другие дамы и молодой человек, отдыхающие рядом с нами в шезлонгах, тоже переглянулись между собой. Не сговариваясь, мы со Светкой встали и выглянули в коридор. По нему, выскочив из одной из дверей, бежала заплаканная девушка. «Это вы с ним сделали! Это вы!» – всхлипывая, бормотала она. Когда возмутительница спокойствия поравнялась с нами, мы, опять-таки не сговариваясь, схватили ее за руку.

– Что случилось? – спросила я. – Может, вам помочь?

Та всхлипнула, потом посмотрела на нас удивленно:

– Помочь? Но чем?

– Ну, не знаю… Вам что, плохо?

– Еще как плохо! – страстно подтвердила девушка. – Как же мне может быть хорошо, когда он пропал?!

– Ну, вот видите, кто-то пропал…

– Да не кто-то, а Олег! – почти закричала она.

– Так, спокойно. Я – частный сыщик, – сказала я.

Девушка уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

– Что, правда? Частный сыщик? – и посмотрела на Светку.

Та интенсивно закивала.

С минуту заплаканная красавица смотрела на нас растерянно, а потом вдруг схватила меня за запястье и страстно зашептала:

– Тогда помогите!!!

Я оглянулась.

– Есть здесь где-нибудь укромное местечко?

– Есть, – кивнула Светка и скомандовала: – За мной!

Мы втроем прошли по коридору, потом свернули налево, и Светка толкнула дверь с табличкой «Ж»:

– Вот – туалет, здесь тихо…

Мы зашли в комнату, отделанную зеленым кафелем. Здесь было два умывальника, огромное зеркало над ними и сушилка для рук, чуть дальше была еще дверь, ведущая в кабинки. Девушка метнулась туда, но вскоре вернулась и таинственным шепотом доложила:

– Там никого…

Я посмотрела на нее внимательно. Ей было не больше двадцати пяти, по крайней мере, на вид. Белокурые до плеч волосы обрамляли ее немного бледное лицо с красивыми, серыми, едва подведенными глазами. Аккуратный носик придавал лицу какое-то детское задорное выражение, пухлые губки носили следы помады светлого тона. Впрочем, помада практически стерлась, так как девушка все время кусала губы, очевидно, сильно нервничала. Я бы сказала, что она почти красавица, во всяком случае, такие, я знаю, нравятся мужчинам. Красавица была одета в черную куртку и джинсы, великолепно сидящие на ее стройной фигурке, на ногах у нее белели кроссовки, через плечо висела синяя сумка с нашитыми на нее разноцветными пуговицами.

– Так, давайте все по порядку, – сказала я, – и для начала скажите, как вас зовут.

– Полина.

– Хорошо. Меня зовут Татьяна Иванова, а это – моя подруга Света. Так что у вас случилось, Полина? Вы, кажется, говорили о каком-то преступлении?

– Да, именно о преступлении. Понимаете, у меня есть жених Олег, ему двадцать семь лет, он работает массажистом в этом фитнес-клубе. Мы с ним давно встречаемся, больше года, а месяца три назад он сделал мне предложение и даже подарил кольцо – вот…

Полина продемонстрировала нам золотое тоненькое колечко с крохотным сверкающим глазком, очевидно, бриллиантом. Оно отлично смотрелось на безымянном пальце ее правой руки.

– Так вот, – продолжила девушка, переведя дух, – мы начали готовиться к свадьбе, купили Олегу костюм, а мне – платье, и туфли, и фату, и всякую там мелочовку… А месяц назад (за неделю до свадьбы, представляете?!) Олег пропал!

Девушка всхлипнула.

– Как именно пропал? – уточнила Светка.

– Так. Пропал – и все! Нет его нигде, понимаете?!

– Откуда он пропал? – спросила я.

– С работы.

– Это точно?

– Да. Он пришел сюда, в клуб, как обычно, к десяти утра, поработал какое-то время, сделал нескольким клиентам массаж, а потом взял да и исчез! Причем так странно: все его вещи на месте, а его самого нет…

– Что? Вещи на месте?

– Ага, даже мобильник лежал на столе, а уж с ним-то он никогда не расставался: ему же клиенты звонили.

– Заявление в полицию писали? – спросила я.

– Естественно! А что толку! Они сюда приходили, опросили здесь всех, но, оказывается, никто ничего не знает. Кто-то видел, как Олег работал у себя в кабинете, а как он выходил, с кем, куда – никто не видел. Как такое может быть?!

– Камеры над входом в клуб есть? – спросила я.

Полина всхлипнула:

– Откуда я знаю?

– Ну, это не трудно выяснить…

Я подумала некоторое время.

– Так, Полина, я, возможно, смогу вам помочь.

– Да? – девушка удивленно похлопала ресницами. – А как?

– Пока не знаю. Но я – частный сыщик, как я уже говорила, и находить пропавших людей – моя работа.

– Вот здорово!

– Да, но это, сами понимаете, не бесплатно, а моя ставка – двести долларов в сутки. Плюс непредвиденные расходы. Так что подумайте хорошенько.

– А что тут думать?! Я согласна.

– У вас есть деньги?

– Да, есть… некоторая сумма. Мы же откладывали на свадьбу. Но если не хватит, я могу занять. И еще брат Олега поможет, Игорь. Мы с ним вместе Олежку ищем. Правда, пока безрезультатно.

Девушка вздохнула, мне даже показалось, что на ее глазах блеснули слезы.

– А с кем вы сейчас ругались? – быстро спросила я, чтобы отвлечь ее.

– С Эммой Павловной, – недовольно буркнула Полина.

Мы со Светкой переглянулись.

– С владелицей клуба? – ошарашенно спросила подруга. – Почему именно с ней?

– Как почему? Она имеет самое прямое отношение к исчезновению Олега.

В этот момент в туалет зашла какая-то дама в шортах и майке, и мы все трое открыли краны и принялись тщательно намывать руки. Впрочем, посетив туалет, дама тоже вымыла руки и быстро покинула наше убежище, а мы продолжили разговор.

– Эмма эта придурочная запала на моего Олега, – доверительно сообщила Полина почти шепотом. – Тварь! Гадина! Ненавижу ее.

При этих словах Светка хихикнула. Я удивленно посмотрела на нее.

– Вспомнила смешной анекдот?

– Да нет, просто… Полина, – подруга повернулась к девушке, – вашему Олегу сколько, говорите, лет?

– Двадцать семь.

Я посмотрела на Светку:

– А Эмме Павловне?

– Думаю, около шестидесяти. Хотя она старательно молодится, посещает салоны красоты, недавно уколы ботокса делала. Думаю, она бы и на пластику давно решилась, да, как сама призналась, панически боится операций: однажды ей что-то там неудачно удалили… А какие стрижки она мне заказывает! Только молодежные, несолидные, легкомысленные. Ты же знаешь, Тань, мне такие особенно удаются, потому-то Эмма ко мне и прилипла. А какие чаевые дает!..

– Подожди, Свет, – остановила я подругу и задумалась.

Это все выглядело очень странно: пожилая, не побоюсь этого слова, дама запала на молодого человека. Хотя, с другой стороны… Если посмотреть по «ящику» новости шоу-бизнеса, где постоянно показывают старожилок нашей сцены с молоденькими мужьями, которыми они, как новыми шмотками, хвастают друг перед другом, так чему ж тут удивляться?! Посмотрит женская половина публики на все это и скажет: а я чем не Алла Пугачева? Или, скажем, Надежда Бабкина. Или Лариса Долина. И тоже ударится в погоню за молоденькими мальчиками, которые дамочке не то что в сыновья – во внуки годятся. М-да-а… Хотя это ведь еще не факт, что она запала на двадцатисемилетнего парня, может, это только его невеста Полина так думает. Посмотреть бы на эту Эмму Павловну для начала. Я повернулась к Светке:

– Как нам лицезреть твою новую клиентку?

Та пожала плечами:

– Нет ничего проще: мы можем сходить к ней. Я знаю, где ее кабинет.

– Хотя вполне вероятно, что хозяйка клуба окажется совершенно ни при чем, – пробормотала я.

– Как ни при чем?! – возмутилась Полина. – Олег мне сам рассказывал, что она приглашала его к себе. И не раз.

– «К себе» – это куда? – уточнила я. – В кабинет?

– Нет, не в кабинет. В том-то и дело, что не в кабинет. Домой, в гости, понимаете?

– И что, он ездил?

– Да вы что?! – возмущенно вскрикнула девушка. – С чего вдруг он к ней потащится? Эта старуха совсем ополоумела. Бабе, вы сами сказали, под шестьдесят, а Олегу двадцать семь. И потом, он меня любит, он же мне предложение сделал! Зачем ему эта старуха?! Он же не геронофил какой-нибудь!

– Геронтофил, – автоматически поправила я.

В это время в туалет вошла девушка, и мы снова принялись мыть руки. Пока она была в кабинке, мы намыливали их и смывали мыло, намыливали и смывали. Наконец девушка покинула помещение туалета, и мы принялись сушить руки.

– Думаю, мне придется купить абонемент, – сказала я.

– Я же говорила, что тебе здесь понравится, – обрадовалась Светка.

– Нет, мне здесь, конечно, понравилось, но абонемент нужен для другого. Если придется вести расследование…

– Как это «если»? – возмутилась Полина. – Вы же сказали, что беретесь! Нет уж, Татьяна, раз вы сказали…

– Понимаете, Полина, для начала я должна кое-что проверить…

– Так проверяйте!

– Обязательнно проверю. И у меня к вам одна просьба: давайте перейдем на «ты».

– Давайте, – обрадованно кивнула девушка, как будто я уже сообщила ей местонахождение ее жениха. – То есть это… давай.

– В таком случае мы сейчас обязательно должны посетить массажиста. – Я посмотрела на Светку. – Кто-то делает массаж вместо Олега?

Светка кивнула:

– Кажется, сейчас работает парень по имени Роман. А что?

– Тогда идем к Роману.

– А мне что делать? – спросила Полина.

– Поезжай домой за деньгами, мне нужен будет аванс, таковы мои правила работы. Завтра я приеду сюда с договором, мы с тобой его подпишем, и я сразу начну искать твоего Олега.

Девушка кивнула и вышла из туалета.

– Ну, вот, – вздохнула Светка, – а ты вчера страдала из-за отсутствия клиентов. Не успели как следует побалдеть… Я так понимаю, теперь наши планы на отдых полетели к черту?

– Свет, ну, я же не нарочно… Эта Полина…

В этот момент в туалет снова вошла какая-то девчонка, Светка по привычке открыла воду и схватилась было за мыло, но я дернула ее за рукав:

– Хватит, руки до дыр сотрешь. Пойдем к массажисту.

Массажный кабинет находился в конце длинного коридора. Нам пришлось подождать, когда из него выплывет дама с роскошными формами с простыней под мышкой. Она плотно прикрыла дверь и тихо сказала нам с презрительной ноткой в голосе:

– Да-а, это вам не Олег! Это вам… Ро-о-ма! – и поплыла, как каравелла, по коридору, недовольно покачивая пышными бедрами.

Мы со Светкой переглянулись.

– Давай, – кивнула подруга, – мысленно я с тобой.

Я приоткрыла белую дверь:

– Можно?

В небольшой комнатке стояли два стола: массажный и письменный. За последним сидел молодой, даже, я бы сказала, очень молодой человек в светло-зеленом халате и такой же шапочке. На хирурга похож, отметила я про себя. «Хирург» пристально смотрел на экран монитора ноутбука, пальцы его бегали по «клаве».

– Я позову, когда освобожусь, – не глядя на меня, выдал он.

Я вернулась на свое место в коридоре.

– Ну что? – спросила Светка.

– Он меня фактически выставил, – шепнула я. – А какой молодой! Мальчишка.

– М-м, – сочувственно покивала подруга, – а я в прошлый раз к дядьке попадала. Юрий… не то Петрович, не то Василич… Но размял меня классно! У меня как раз сустав тогда болел…

– Пожилой? – спросила я.

– Сустав? Локтевой. И не старше меня, естественно.

– Юрий этот, Петрович-Василич.

– А, массажист… Да так… Лет сорока. Но ничего, дядька симпатичный…

В этот момент открылась дверь, и молодой-зеленый пригласил меня войти. На его груди висел бейджик с именем «Роман». Он указал на стул, стоящий возле массажного стола, сообщил, что я могу положить на него одежду, и отправился к раковине в углу мыть руки. Я постелила на стол свою простыню и начала раздеваться.

Когда через полчаса мне разрешили вставать, я поднялась со стола с чувством, что меня недомассажировали. Последний раз я была у мануала примерно полгода назад и ушла, как заново рожденная. Но сейчас… Нет, это совсем не то.

Когда Светка в свою очередь покинула Ромин кабинет, недовольство так и читалась на ее лице.

– Да, Юрий делает массаж лучше. А Рома этот…

– Какие его годы! – усмехнулась я. – Научится…

Выпив в баре еще по фруктовому коктейлю, мы благополучно вернулись домой.

– Значит, берешься за дело, – подытожила подруга, располагаясь, как всегда, в кресле.

– Не сидеть же без работы! И потом, отказывать клиенту нельзя: примета плохая. Пойдет дурная слава, что я отказываю людям в беде…

Я развесила в ванной купальник, полотенце и шапочку для сауны и начала заваривать кофе. Фруктовые коктейли – это, конечно, хорошо и для здоровья полезно, но мой любимый напиток ничто заменить не сможет. Светка достала из своей сумки пачку сигарет и зажигалку.

– Тань, сделай нам хоть по бутерброду, а то после этих фрешей так жрать охота!

Через десять минут на столе красовались чашки с моим любимым дымящимся напитком и бутерброды с ветчиной и сыром. Я позвала подругу за стол. В это время раздался телефонный звонок, я подняла трубку:

– Алло.

– Это детектив Татьяна Иванова?

– Да.

– Я – брат Олега Кирсанова Игорь… Старший брат, – зачем-то добавил он.

– Здравствуйте, Игорь.

– Здрасьте. Полинка сказала мне, что наняла вас для поиска моего пропавшего брата.

– Да, это так.

– Тогда я должен встретиться с вами, и желательно немедленно.

– Зачем?

– Во-первых, хочу на вас посмотреть.

– Посмотреть? Для чего?

– Судя по голосу, вы очень молоды…

– Ну, не так уж чтобы очень… – скромно возразила я.

– А во-вторых, если вы мне подойдете, я дам вам аванс.

Я – подойду – ему! Нехило закручено! А значит, если не подойду, он не даст мне аванс и пошлет куда подальше?! Хорошенькое дельце!

– Видите ли, Игорь, – начала было я, – вообще-то я договаривалась не с вами.

Собеседник бесцеремонно перебил меня:

– Поэтому предлагаю встретиться через час возле цирка.

Вот так, чисто конкретно: через час возле цирка. Интересно, а что, если я не соглашусь? В трубке раздались короткие гудки. Теперь уже и не откажешься. Я вернулась в кухню.

– Кто это? – спросила Светка.

– Брат пропавшего Олега. И, кажется, мне сейчас придется отправиться на встречу с этим братцем…

Ровно через час я стояла возле фонтана у входа в цирк. Игорь подошел ко мне и окинул с ног до головы оценивающим взглядом:

– Татьяна Иванова?

Я кивнула. Я не удивилась, что он сразу вычислил меня: просто рядом с фонтаном лиц женского пола в данный момент не было.

– Да, кажется, ничего…

– В каком смысле «ничего»? – насторожилась я и, в свою очередь, рассмотрела подошедшего.

На вид ему было лет тридцать, может, чуть больше. Высокий, плечистый крепыш с русыми короткими волосами и идеально голубыми глазами. Он был одет хорошо, со вкусом, и, пожалуй, его портил только нос: он был до безобразия кривым. Да еще над левой бровью красовался свежий шрам, а щека немного припухла. Может, боксер? Вон какие мощные скулы и подбородок! А руки… Если он сожмет их в кулаки, то каждый будет размером с мою голову.

– Ничего, значит, нормально, подходишь! А то Полинка прибежала, как с пожара, кричит: Игорь, гони бабло, я, мол, частного сыщика нашла, Олега будет искать!..

– Ну, во-первых, – уточнила я, – не она меня нашла, это я остановила ее в фитнес-клубе…

– Да какая разница, кто кого нашел! – перебил меня Игорь. – Главное, ты покажи лицензию. Кажется, это так у вас называется?

Сразу видно: клиент – человек серьезный. Я достала из кармана джинсов копию лицензии и удостоверение частного детектива и протянула боксеру. Тот взял, внимательно просмотрел бумаги и вернул мне.

– Нормально, – заключил он. – Сколько дел-то раскрыла?

– За три сотни перевалило, точнее сказать не могу.

– Ого! Солидно. А что заканчивала?

– Нашу Тарасовскую академию права.

– Небось в ментуре сначала работала?

– В прокуратуре.

– Ого! А чего ж слиняла оттуда?

Я пожала плечами.

– Не прижилась. По причине абсолютнейшего нежелания подстраиваться под кого бы то ни было. Вот – взяла лицензию частного детектива.

– Так, так… Неуживчивая, значит? Слушай, Татьяна, давай вот что: посидим сейчас в кафешке как люди да поговорим.

Я кивнула. Если клиент приглашает, зачем отказываться? Всегда приятно перекусить на халяву.

– Вон та подойдет? – Игорь кивнул на кафе на противоположной стороне дороги.

Привередничать не в моих правилах. Я согласилась.

Когда мы уселись за свободный столик и принялись уминать пирожки и пирожные с чаем (Игорь купил все это, даже не спросив меня), он продолжил прерванный разговор:

– Теперь расскажи, как ты будешь искать Олега.

– Простите, но это мой профессиональный секрет, – встала я в позу. – Могу сказать только в общих чертах: я собираю сведения о пропавшем, ищу, кому выгодно исчезновение человека, сопоставляю факты…

– Ладно, все равно я в этом не шарю, – перебил меня Игорь. – Ты мне одно скажи: ты гарантируешь, что найдешь его?

Я кивнула:

– Его или… его тело. Извините, но ваш брат не подавал вестей целый месяц. Это очень большой срок, понимаете? Очень большой. Если бы вы обратились ко мне сразу после его пропажи…

– «Если»! Мы тогда думали, что полиция его найдет… И потом, нам даже в голову не пришло обратиться к частному сыщику. Если бы ты не увидела в клубе Полинку, если бы она там не подняла хай, а ты не остановила ее… Да, и еще у меня такое условие: я хочу знать, как продвигается дело.

Я снова кивнула:

– Это как раз входит в мои обязанности: держать клиента в курсе.

– Тогда так: вот тебе бабло, и приступай к работе немедленно. Ты слышишь? Немедленно.

С этими словами мой новый знакомый полез в карман за кошельком.

– Вообще-то я хотела для начала заключить договор с заказчицей…

– Это с Полинкой, что ли? Заключишь, успеешь, – заверил меня Игорь. – Главное, начинай искать брата, а за деньгами дело не станет. Кончатся эти – звони. Понимаешь, мы уже извелись все: месяц, как парень пропал! Мать места себе не находит, по ночам плачет, работу бросила, горстями успокоительное пьет. Отец с сердцем в больнице валяется, Полинка воет, звонит мне по пять раз на дню. Я не знаю, как между ними всеми разорваться, а у меня соревнования на носу, мне режим соблюдать надо…

– Извините, Игорь, вы боксер?

– Как догадалась? – невесело усмехнулся молодой человек. – По сломанному носу?

Я кивнула.

– А ты молодец, наблюдательная! И это… если там надо будет кому-нибудь рыло начистить, зубы выбить или сотрясение мозга организовать, ты только скажи! У меня удар – пятьсот килограмм. Это правой.

– Хорошо, я учту, – пообещала я, посмотрев на его безразмерные кулачищи, лежащие на столе.

О том, что у меня черный пояс по карате, я, разумеется, скромно умолчала. Эти знания я применяла не очень часто, только в крайних случаях, так как считаю физическое воздействие на человека свидетельством недостатка ума и фантазии у сыщика.

– И еще, Игорь: мне нужны деньги на абонемент в фитнес-клуб. Это не моя прихоть, просто, раз вы считаете, что это заведение имеет отношение к пропаже Олега…

– А как же! Оттуда он и исчез. – Боксер отпил глоток из своего стакана и снова открыл кошелек. – Все его вещи на месте, а он… как будто вышел на минутку покурить и не вернулся. Чудеса!

– Скажите, ваш брат курит?

– Нет. Он одно время сам спортом занимался, но у него не очень-то получалось. Форму поддерживал, да, а результаты хромали. А потом вдруг он медицинский колледж закончил, стал спортивным массажистом. Вот это у него клево получалось, ребята были довольны, тренеры его ценили. Он самому Славке Бортнику сломанную ключицу восстановил! Да еще как! Залюбуешься. Ну, знаешь, наверное, Бортника?

Я отрицательно покачала головой, и в глазах Игоря сразу мелькнуло разочарование. Должно быть, этот спортсмен был чемпионом или еще кем-то там, только я была далека от профессионального бокса.

– А чуть больше года тому назад, – продолжил мой собеседник, – его к себе баба эта переманила, ну, эта, хозяйка фитнес-клуба. Старая карга! Золотые горы ему пообещала, вот он и купился, дурачок. Я ему говорил тогда: братишка, не уходи из спорта, а он…

Игорь в сердцах махнул рукой и вонзил зубы в очередной пирожок.

– А как он познакомился с Эммой Павловной?

– Она тогда ногу сломала, корова старая. Прыгала в своем клубе, девочку из себя изображала! Нога-то после перелома срослась, да только хромала она просто жутко, говорят, ее даже за глаза стали звать мадам Паниковская. Ну, помните, наверное, фильм про великого комбинатора? «Паниковский, бросьте птицу! Бросьте, вам говорят!» А тот бежит за машиной и хромает, а гуся ворованного не бросает! Ха-ха-ха!.. Так вот, кто-то этой жирной свиноматке и порекомендовал Олега, мол, хороший специалист, исправляет последствия травм и все такое. Она стала к нему на массаж ездить… Уж не помню, за сколько сеансов он ее вылечил, но очень быстро, ага. Массажировал ей ногу, разрабатывал коленный сустав. Говорят, через месяц она снова прыгала в своем клубе, кузнечик хренов! Как только под ней пол не проломился?

– А почему вы так не любите Эмму Павловну? – поинтересовалась я, внимательно посмотрев в глаза Игорю.

– А за что мне ее любить? Она мне что, жена? И потом, это же она перетащила Олега к себе, а значит, виновата в его исчезновении, пусть и косвенно.

– Но, может, его похитили? – предположила я.

– Если бы похитили, требовали бы выкуп. А нам никто не звонил, денег не просил.

– А у вашего брата были враги?

– У Олега?! Шутите! Не было у него врагов, не конфликтовал он ни с кем. Из-за чего ему конфликтовать?

– А конкуренты? Если у него была хорошая зарплата, может, кто-то метил на его место?

Боксер покачал головой:

– Это вряд ли. Ну, какая у него там зарплата? Тысяч тридцать – тридцать пять, не думаю, что больше. Стабильная, да, клиентов у него все прибывало, сейчас ведь стало модным делать массаж по делу и не по делу. Но это не такие деньги, из-за которых можно убить человека.

– Как сказать… В моей практике были всякие случаи…

– Ты хочешь сказать…

– Я пока хочу сказать только одно: нельзя сбрасывать со счетов никакую версию. Давайте обменяемся телефонами, и я, пожалуй, пойду, мне надо приступать к своей работе.

– Давай обменяемся…

Игорь достал из кармана мобильник. Через минуту я покинула моего нового знакомого и села в свою «девятку».

Первым делом я отправилась в фитнес-клуб и купила там абонемент на месяц. Теперь мне предстояло регулярно ходить сюда, прыгать, париться, пить свежие соки, а заодно разговаривать с посетителями и работниками и выведывать у них полезные для меня сведения. Не знаю, делала ли это наша многоуважаемая полиция, но мне без этого просто не обойтись. Потом я вернулась домой и заварила себе кофе. Усевшись со своим любимым напитком на диван, я предалась размышлениям.

Итак, у меня совершенно неожиданно – как часто и бывает в моей практике – появилось новое дело. Пропал молодой человек, исчез самым загадочным образом. И откуда? С рабочего места. Так, так… Находить пропавших мне, разумеется, приходилось, и не раз. Если нашего парня похитили, – а это я вполне допускаю, – то сделали это либо с целью получить за него выкуп, либо его решили убрать, то есть убить. Значит, он кому-то мешал. Чем? Олег работал массажистом… Кстати, почему все говорят о нем в прошедшем времени? Включая меня. Черт, а ведь это плохая примета. Хотя бывало и такое: люди находились спустя три месяца и даже полгода после исчезновения. Значит, не будем терять надежды. Пессимизм еще никому не помогал, тем более в расследовании. А если его похитили с целью устранения, то наверняка уже сделали это: месяц – срок достаточно большой. Конечно, не хотелось бы мне найти в конце концов труп, но тут от меня, к сожалению, не все зависит. Многое, но не все. Будем надеяться, что все-таки Олега похитили с целью получения выкупа. Непонятно только одно: почему тогда похитители столько времени не звонят родственникам? Набивают цену? Но обстановка и так уже нагнетена до предела. Да, это мне совершенно непонятно. Остается только одно: трясти всех, кто хоть как-то знал парня – дома, на работе… Кстати, предстоит еще выяснить, какое у него было хобби, где он бывал. Но начать, пожалуй, все-таки стоит с работы, раз пропал он именно оттуда.

Значит, завтра прямо с утра еду в фитнес-клуб, придется для пользы дела подрыгать ногами. С этими позитивными мыслями я отправилась в ванную готовиться ко сну.

* * *

На другой день, легко позавтракав и выкурив для настроения сигаретку, я отправилась прямо в фитнес-клуб. Поставила машину недалеко от входа в него и принялась наблюдать. Что я собиралась здесь высмотреть, я бы не могла сказать точно, просто хотелось, что называется, разведать обстановку. Занятия моей группы начинались в два часа, и до этого времени я сидела и тупо наблюдала за всем, что происходило возле клуба. Только, честно говоря, ничего интересного здесь не происходило, так что в первый день я так ничего и не высмотрела. В клуб входили и выходили какие-то люди – мужчины, женщины… В основном молодые, но были и среднего возраста. Кто-то приходил пешком, кто-то приезжал на машине и оставлял ее на стоянке возле крыльца. Да, а клуб-то пользуется успехом, недостатка в клиентах тут не наблюдается. Собственно, это и хорошо: больше людей – больше сведений.

В половине второго я покинула свой наблюдательный пункт и поднялась на крыльцо. Переодевшись, посетила бар и выпила молочный коктейль, потом отправилась к кабинету массажиста. Возле двери сидела молодая женщина в спортивном костюме со свернутой простыней под мышкой. Она читала что-то на своем айфоне и была так поглощена этим занятием, что не обратила на меня никакого внимания. Я плюхнулась на соседний стул и как бы невзначай толкнула ее локтем.

– Ах, извините, извините, пожалуйста! – прижав руки к груди, заворковала я.

– Да ничего, – отмахнулась любительница почитать и снова уткнулась в свой айфон.

– Не скаґжете, кто сегодня массажирует? – не унималась я.

– Роман, – не отрываясь от чтения, ответила соседка.

– Рома-а-ан, – разочарованно протянула я. – Да, жалко, что не Юрий Петрович.

– Васильевич, – поправила меня соседка. – А что, Юрий Васильевич лучше?

– Конечно, лучше! Опытнее, это во-первых, во-вторых, к клиентам относится внимательнее, что ли… Вообще-то Олег, говорят, был еще лучше, ведь он спортивный массажист, спортсменов когда-то лечил.

– Спортсменов? – заинтересовалась соседка, она даже подняла голову и посмотрела на меня. – Надо же, я и не знала… Нет, то, что Олег был лучшим из них, – это правда! Я сама к нему раза два попадала. Массажирует он – супер! И вообще, парень был – красавец и любимец многих женщин! Так жалко, что пропал!

– Да, и так загадочно, – подхватила я, понижая голос, – слышали: работал, работал, а потом – раз! – и исчез, прямо-таки испарился со своего рабочего места. Как такое может быть?

– Мистика! – восхищенно предположила дамочка. – Такое бывает. Вон по «ящику» однажды показывали, как тетка одна пропала из закрытой квартиры. Все было заперто: окна, дверь, к тому же она на восьмом этаже жила, не больно-то в окно сиганешь!

– Нашли ее? – живо спросила я.

– Нет, так и не нашли.

– Ни фига себе! Да-а-а… Вот и Олега ищут уже целый месяц, а найти не могут, – повернула я разговор в нужное мне русло. – Как вы думаете, могли его похитить?

– Похитить? Ну, не знаю… Да кому он мог помешать? Работал парень на совесть, все были им довольны… Говорят, женщинам он нравился… Нет, конечно, нравился, такой был красавец! Вы его видели? Не видели? М-м! Спортивная фигура, плечи – во! Руки крепкие, интеллигентный, в общении приятный. И зарабатывал, наверное, хорошо: клиенты-то к нему валом валили. Точнее, клиентки. Хотя и мужчины тоже охотно шли. У меня когда-то травма позвоночника была, спина жутко болела. Я, когда здесь начала заниматься, одновременно к массажисту записалась, спину подлечить. Так вот, Олег за два сеанса буквально сотворил чудо: боли в спине у меня практически прекратились! Представляете?

Я одобрительно покивала.

– Молодец… Слушайте, так, может, его похитили как хорошего специалиста? Может, кто-то решил держать его у себя дома, чтобы он делал массаж исключительно похитителю?

Дамочка пожала плечами:

– Кто знает! Полиция вон ничего не может сделать, целый месяц ищут, а толку-то!

В этот момент из кабинета массажиста вышла девушка, моя соседка подхватилась и рванула в открытую дверь, а я осталась в коридоре в гордом одиночестве. Однако вскоре ко мне подсела другая женщина, с которой мне удалось поговорить. Она тоже хвалила Олега, называла его красавцем, умницей и лапочкой, но о его исчезновении ничего определенного сказать не могла. Я посмотрела на часы: мне пора было идти на занятия.

Хорошенько попрыгав и добросовестно попотев, я отправилась в душ. Здесь я тоже поставила ушки на макушку и внимательно слушала разговоры девушек. Один раз кто-то заикнулся и об Олеге, но ничего конкретного не сказал. В баре я сама заговорила на тему пропавшего массажиста, потом в раздевалке, затем в фойе…

На следующий день я, как Штирлиц, снова шныряла по клубу и подслушивала все разговоры, которые только можно было подслушать, снова выпытывала все и у всех, правда, с большой осторожностью: не хватало еще, чтобы меня поперли из клуба. Что ж, такова моя работа! Сыщик должен быть незаметен для окружающих, при этом должен иметь большие уши. Через три дня я имела кое-какое представление о загадочно пропавшем массажисте и, главное, о самом клубе. В конце третьего дня поздним вечером я уселась с чашкой горячего кофе на диван и принялась рассуждать.

Итак, что мы имеем, Татьяна Александровна? Что узнали нужного и для нашего дела полезного?

Во-первых, сам фитнес-клуб. Существует, в общем-то, не так давно, четвертый год. Его владелица – Полякова Эмма Павловна, дама пятидесяти восьми лет от роду. В клубе имеется сауна, два массажных кабинета, бар, тренажерный зал, комната релаксации. Заведение, похоже, дает неплохой доход, но и вложение в него сделано не маленькое: все там добротное и современное. Когда работал Олег, в клубе было два массажиста, но пропал именно он, прямо с рабочего места. Его невеста Полина была права: абсолютно все его вещи остались в кабинете, даже мобильник, даже кошелек и ключи от дома. Сейчас вместо Олега взяли другого массажиста, Романа, но все клиенты, а особенно клиентки, в один голос твердят, что это совсем не то: и руки у него какие-то не такие, и опыта маловато, и сам он не так приветлив, как Олег. И еще: наш пропавший был красавцем атлетического сложения, девушки от него ну просто тащились. Он поддерживал форму, качался здесь же, в тренажерном зале, не курил. Руководство им, похоже, тоже было довольно, раз он привлекал клиентов. Черт, но кому он мог понадобиться, этот красавчик?! Или помешать… Родственникам насчет выкупа так никто и не позвонил…

Ох, чует мое сердце: парня похитили не для выкупа, совсем не для выкупа, и, если вначале я еще сомневалась в этом, то сейчас была твердо уверена: дело будет совсем не простым. Так, завтра прямо с утра наведаюсь в полицию, в то отделение, которое ведет расследование. Может, там еще хоть что-то удастся нарыть.

В этот момент раздался телефонный звонок, я взяла трубку.

– Татьяна, это Полина. Привет.

– Привет.

– Удалось узнать хоть что-то об Олеге?

– Пока ничего, – вздохнула я.

– Ничего?! – голос девушки, казалось, дрожал.

– Да, пока ничего. Полина, давайте встретимся завтра, нам надо поговорить.

Я пожелала заказчице спокойной ночи и отключилась. Мне пора было на покой, голове сыщика периодически необходим отдых.

Глава 2

В Октябрьском отделении я представилась дежурному, сказала, по какому я вопросу, и мне предложили пройти в сорок восьмой кабинет. Там за столами сидели двое молодых людей в штатском, они с самым деловым видом обсуждали что-то, подкрепляя свои аргументы крепкими выражениями. Я представилась и им, показала свое удостоверение и спросила, кто ведет дело об исчезновении Олега Кирсанова. Один из присутствующих усмехнулся и откинулся на стуле:

– Ну, я веду.

Он был достаточно молод, вряд ли ему было больше двадцати восьми. У него были роскошные каштановые волосы, красиво обрамляющие смуглое лицо. Его карие глаза смотрели уверенно.

– Я тоже расследую это дело, меня наняла невеста пропавшего Кирсанова…

– Послушайте, – довольно бесцеремонно перебил меня обладатель шевелюры, – если вы думаете, что вам здесь безмерно рады, что я сейчас брошу все дела и кинусь в поте лица помогать вам в вашем расследовании…

– Не моем, а нашем расследовании, – поправила я, – мы оба ведем это дело и оба заинтересованы…

– Только я веду его официально, я – представитель власти, – снова перебил меня кареглазый.

– Я тоже веду его официально, – стояла я на своем, – у меня договор с невестой пропавшего.

Я достала из сумки договор в файле и протянула его следователю. Тот взял его с видимой неохотой, быстро пробежал глазами и вернул мне.

– Ну и что?

– Мы можем помочь друг другу…

Оба молодых человека рассмеялись. Это уже выглядело как хамство: мне не только не хотели помочь в моем расследовании, но и насмехались надо мной! Я почувствовала, как кровь начала приливать к моему лицу. Да знают ли они, над кем издеваются, невежды?! Я демонстративно откашлялась и медленно с расстановкой произнесла:

– Послушайте, господа сыщики! Я не любопытствующая тетка у подъезда, я – профессионал и могу конкретно помочь вам. У меня сотни раскрытых дел…

– Ага, а мы поможем вам… получить с клиента деньги. – Обладатель шевелюры поднялся с места, как бы давая понять, что разговор окончен. – Всего доброго!

Они отвернулись от меня и принялись снова обсуждать какие-то свои насущные проблемы, а мне ничего не оставалось, как покинуть их кабинет. На прощанье я пообещала молодым людям вернуться и вышла в коридор, просто кипя от гнева. Это что же, Татьяна Александровна? Нам с вами дали, мягко говоря, пинка под зад? Ну, нет, ребята, не на ту вы напали! От Тани Ивановой так просто вам не избавиться. Я на вас управу найду! Причем такую управу, что это не я за вами, это вы за мной бегать будете, чтобы поделиться добытыми сведениями, галопом поскачете! Я отошла к окну и достала из кармана джинсов сотовый. Так, где тут у нас номер Кири?

Киря, а в миру Кирьянов Владимир Сергеевич, подполковник полиции, был моим стариннейшим другом, многим мне обязанным. Мы вместе провели кучу дел, а его звезды на погонах я без ложной скромности считаю нашей общей заслугой. Да Киря давно бы был полковником, если бы не его прямолинейный характер, его привычка резать в глаза правду-матку, которая, как известно, нравится не всем.

На мой звонок он откликнулся практически сразу:

– О! Татьяна! Рад тебя слышать. Сколько зим, сколько лет?..

– Здравствуйте, Владимир Сергеевич. Как ваше «ничего»?

– Грех жаловаться, живем, не тужим. Как твои дела, как успехи?

– Дела хорошо, а вот успехи… – я многозначительно замолчала.

– Что случилось? Кто-то посмел обидеть нашу «королеву сыска»?

– Можно сказать и так, – ответила я уклончиво, но таким тоном, чтобы Киря не сомневался: насолили мне по полной.

– Ну, говори, говори конкретно, что там у тебя.

И я выложила ему все. Киря слушал внимательно и терпеливо, а когда я закончила, спросил, как фамилия того «недоумка», которого угораздило выставить меня из кабинета. Я честно ответила, что еще не успела с ним познакомиться, но он работает в таком-то отделении полиции в 48-м кабинете и ведет дело пропавшего Олега Кирсанова.

– Все понял. Жди. – Киря отключился.

Я убрала сотовый в карман и принялась, как мне и было велено, ждать.

Не прошло и десяти минут, как открылась дверь 48-го кабинета. Из-за нее показалась голова с роскошной шевелюрой:

– …Хорошенькое дело – «верните и извинитесь!». Вот как теперь ее искать?!

Обладатель шевелюры посмотрел в оба конца коридора. Увидев меня, сначала обрадовался, затем смутился.

– Девушка! Э-э-э… не знаю, как вас зовут…

– В удостоверении было написано: «Иванова Татьяна Александровна», – с готовностью подсказала я, – вы же видели мои документы.

– Да. Извините. Татьяна Александровна, пройдите, пожалуйста, в кабинет…

Ну, Киря! Силен. Не зря столько лет работает в органах. И хоть звание у него не генеральское, но связи – будь здоров! Знает, на какую кнопочку нажать. Через минуту я сидела в кабинете перед столом Евгения Кузнецова – так представился мне обладатель роскошной шевелюры, – и листала уголовное дело о пропаже Кирсанова Олега Сергеевича. Старший лейтенант восседал в своем кресле напротив и смущенно перебирал документы в какой-то папке, время от времени исподлобья посматривая на меня.

Пролистав весь материал, я вернула дело следователю.

– Значит, так ничего конкретного раскопать и не удалось?

Он пожал плечами:

– Не удалось. Опросили весь состав… то есть, это… всех сотрудников, которые работают в фитнес-клубе, но это, к сожалению, ничего не дало: никто не видел, как Кирсанов покидал клуб.

– А камера? – спросила я. – Там же есть камера над входом.

– Камера, как оказалось, не работает.

– И давно?

– Что «давно»? – не понял следователь.

– Давно она не работает?

– А это нам зачем?

Я внимательно посмотрела в карие глаза старшего лейтенанта.

– По-вашему, это не имеет значения? Камера есть, но она не работает! А она вообще когда-нибудь работала? Если никогда, если ее повесили, так сказать, для успокоения совести, для проформы – это одно. Если она перестала работать за три месяца до исчезновения парня – это другое, а если сломалась именно в тот злосчастный день либо накануне – тогда это…

– А-а-а… Я понял: если сломалась именно в тот день, так, значит, ее сломали нарочно!

Я посмотрела на Евгения и усмехнулась про себя. Потрясающие логические способности!

– Значит, к похищению готовились, – уточнила я. – Значит, не хотели, чтобы камера запечатлела момент похищения, и никак иначе!

– Завтра же выясним насчет камеры, – пообещал старший лейтенант.

– А в каком направлении вы работаете сейчас? Есть у вас рабочая версия?

– Наша рабочая версия – бывший одноклассник Кирсанова Вася Гоґлов по кличке Голяк. Сразу же после школы он подался в криминал, сидел пару раз за разбой, но несколько месяцев назад освободился…

– И что? – не поняла я.

– Мы считаем, Кирсанов подался в банду Голова.

Я не поверила своим ушам.

– Массажист – в разбойную банду?! Зачем?

– Как зачем? Разбойничать, естественно!

Я еще раз не поверила своим ушам.

– Вообще-то у него неплохая зарплата, – напомнила я следователю, – к тому же он законопослушный гражданин: собирался жениться, у него и невеста есть. Я знаю, что они даже заявление в загс подали. Если человек готовился к разбойной жизни, зачем ему заявление в загс подавать? Зачем покупать костюм, а невесте платье и фату? Записался бы себе в банду, если так приспичило, да и отправился грабить, прихватив с собой мобильник и ключи от квартиры. Но нет, все это он оставил на своем рабочем месте. Да и зачем было тратиться на ненужные теперь шмотки?

– Зачем? Чтобы отвлечь внимание. Чтобы никто не подумал, что он теперь бандит.

– А что, все бандиты сейчас так делают? Это веяние моды или такой обряд посвящения в гопники?

Евгений поморщился:

– Я знаю, это выглядит нелепо, но у нас есть сведения, что его видели с этим самым Голяком.

– А вы знаете, меня тоже недавно видели в компании одного известного маньяка! – съязвила я. – Да. Я помогала его задерживать. Но ведь нас видели рядом! Может, арестуете меня за то, что я была его соучастником?

Старший лейтенант отмахнулся:

– Мне сейчас не до шуток. При чем здесь вы? А пропавшего действительно видели в компании Голяка. Что делал порядочный гражданин с этим отморозком?

– А Голяк отморозок?

– Он бандит, и этим все сказано. Он сидел по сто одиннадцатой и сто шестьдесят первой.

– Так что, вы Кирсанова теперь и искать не будете?

– Будем. В банде Голяка.

Мне все было понятно. Я встала.

– Адресок этого отморозка не подкинете?

– Рабочая, сто сорок, квартира восемь.

– Спасибо за информацию.

Я направилась к выходу.

– Только предупреждаю: будьте с ним очень осторожны: все-таки преступник, – бросил мне на прощание Евгений.

– Я всегда осторожна. До свидания.

Прямо из отделения полиции я направилась по адресу отморозка и бандита Голяка. Разыскать его было нетрудно: в доме, где он проживал, соседи охотно сообщили мне, что «этот уголовник» проводит свой досуг в ближайшем баре, там у него есть и дружки, «очень подозрительные типы». Я тут же направилась в это пристанище уголовников и подозрительных типов.

Бар располагался в подвале старой девятиэтажки. Крутые ступени, ведущие вниз, к тяжелой деревянной двери, украшенной коваными узорами, сразу за дверью – тесное помещение с низким потолком, стилизованное под таверну: черные деревянные столы и скамьи, такая же барная стойка, светильники под старину.

За одним таким столом сидели четверо молодых людей не особо опрятного вида. Вернее, неопрятными были только трое, четвертый хоть и выглядел странно, но одежда его была более или менее приличной. Почему-то я сразу решила, что это и есть Голяк. При моем появлении все четверо повернули головы и неодобрительно уставились на меня, и я смогла рассмотреть преступного элемента по кличке Голяк. Он выглядел на все тридцать с лишком, как видно, зона сделала свое дело. Коротко стриженные «ежиком» волосы неопределенного цвета, маленькие желтые с прищуром глазки, нос картошкой и торчащие в разные стороны уши – таков был портрет бандита и отморозка Васи Голова. Вся компания тянула пиво, которого было предостаточно на их столе, в отличие от скромной закуски.

Я решительно направилась к ним, на ходу придумывая, как буду вести беседу с этим отморозком. Я подошла к Васе, пристально посмотрела в его лопоухую физиономию и напрямую спросила:

– Ты Голяк?

От моей наглости опешили все, включая бармена за барной стойкой. Вся шлеп-компания уставилась на меня, как на конченую идиотку, которой почему-то надоело жить. Первым вышел из ступора Вася, он скривил свой большой рот и, непристойно выругавшись, выдал:

– Ну, ты, телка! Ты, в натуре, кто такая? Ты по какому праву, блин, задаешь порядочным людяґм такие вопросы?

Я пропустила мимо ушей весь его блатной монолог, для меня главным было одно: это он. Я сделала вид, что сильно озабочена какой-то проблемой, и сказала, понизив голос:

– Перетереть надо.

– Чего-о?

– Я говорю, перетереть кое-что надо, и желательно наедине.

Голяк криво усмехнулся, его дружки начали что-то вякать насчет моей наглости, за которую «недолго и поплатиться».

– А ты, ваще, кто? – спросил Голяк.

– Скажем так: я от Паши Меченого.

За столом сразу воцарилась тишина. Вор-рецидивист Паша Меченый был не то чтобы коронованным авторитетом, но свой вес в криминальном мире нашего города имел. Я много слышала о нем от своих друзей-полицейских и даже пару раз имела счастье лицезреть этого урку, так что сейчас говорила о нем смело. Услышав имя Паши, Голяк и его дружки разом посерьезнели. Через пару секунд Вася сделал знак головой, и его собутыльники, нехотя поднявшись, вышли «покурить» за дверь бара.

Вася уставился на меня тяжелым взглядом своих желтых глаз.

– Так че надо-то?

– Я массажиста ищу, – сказала я.

Он посмотрел на меня недоуменно.

– Так ты не по адресу, здесь не массажный кабинет. – Вася криво усмехнулся.

– Голяк, ты не понял. Я же говорю: я массажиста ищу, – медленно, с расстановкой повторила я.

– Какого еще массажиста?

– Олега Кирсанова.

– А почему ты меня о нем спрашиваешь? – Голяк даже округлил свои узкие глазки и потянулся к своей бутылке пива.

– Знающие люди подсказали, что можно к тебе обратиться, что вы с ним скорефанились.

– Обманули тебя твои знающие люди: не корефаны мы. Он меня лечил, было дело. Я на зоне спину надорвал. Не была на зоне-то? А-а… Хорошо там, ой, хорошо! Но тяжело. Вот спину-то и сорвал. Массажист меня лечил, конкретно так лечил, дай бог ему денег побольше и жену богатую… Но это было давно.

– Когда именно?

– Месяца три тому назад… Нет, больше, месяцев пять.

– А говорят, тебя с ним недавно видели, буквально месяц назад.

– А, так это… случайно пересеклись. Поручкались, попытали друг друга, как дела, да и разбежались.

– Значит, где он сейчас, ты не знаешь?

– Да с чего мне знать-то? Менты им интересовались, теперь вот ты… Эти уроды меня даже прессовать пытались… А че случилось-то?

– Пропал он, найти нигде не могут.

– Ну, про это я слышал. Телка его, говорят, мечется, на уши всех ставит…

– Это его невеста.

– А кому же он понадобился?

– А ты не догадываешься? – ответила я вопросом на вопрос с ноткой издевки в голосе.

– Меченому? У этого что, тоже проблемы с мослами?

– У всех нас проблемы, – ответила я уклончиво. – А к тебе просьба будет: если массажиста встретишь… ну, так… случайно… Передай ему просьбу срочно найти Пашу. Иначе его найдут…

Я встала.

– Э-э, красивая, ты подожди. Ты что, торопишься? – Вася попытался схватить меня за руку. – Тут предложение поступило: посидеть, пивка попить в приятной компании. А? Как ты на это смотришь? Культурную программу гарантирую!

– Я за такое предложение тебе тоже гарантирую – перелом обеих ног. Причем во всех суставах.

Я развернулась и быстро направилась к выходу, давая понять, что я – девушка ну жутко серьезная.

– Да я пошутил! – вслед мне крикнул Голяк. – Ты не сердись, красивая! Слышишь?

Но я была уже за дверью. Собутыльники Васи, увидев, что я покидаю их уютное заведение, и обдав меня многозначительными взглядами с ухмылками, вернулись за стол к своему корешу.

Дома я сбросила куртку и кроссовки, вымыла руки и сразу прошла на кухню: мне чертовски хотелось выпить горячего крепкого кофе. Это помогло бы вернуть мне мое нормальное состояние. Через пять минут, сидя в кресле с чашкой дымящегося ароматного напитка и бутербродом, я прокручивала в голове события сегодняшнего дня, точнее, первой половины дня.

Итак, что мы сегодня узнали, Татьяна Александровна? Да, кое-что узнали, можно сказать, нарыли! Во-первых, налажен… ну, да, будем считать, что именно налажен контакт со следователем, ведущим дело Олега. Хотя он меня сначала и выставил за дверь, дав понять, что не желает делиться сведениями с каким-то там частным сыщиком (вот нахал!), но потом, после вмешательства Кири (спасибо ему еще раз), как миленький показал мне материалы дела. Я, разумеется, кое-что там усмотрела, возможно, даже полезное для себя. Что именно? Во-вторых, я выяснила, что версия, которую следователь принял за рабочую, вообще никуда не годится. Не мог Олег уйти в банду Голяка, это и школьнику понятно! Этот лопоухий главшпан – любитель пива – не врал мне, говоря, что давно не видел Олега: не стал бы он врать человеку, пришедшему от самого Паши Меченого! Не идиот же он и не враг себе. Паша – товарищ серьезный, за обман не то что ноги, шею переломает в пяти местах. Итак, версия следователя отпадает, а значит что? Значит, по-прежнему занимаемся клубом, подсматриваем, подслушиваем… Одним словом, рутинная работа, без которой в нашем деле не обойтись и которая дает нам необходимые сведения. Кстати, скоро у меня там занятия по фитнесу, так что, Татьяна Александровна, сейчас допиваем наш кофе и быстренько собираемся в клуб…

Телефонный звонок прервал мои размышления.

– Алло?

– Татьяна? Это Игорь. Я хотел бы знать, как там дела с расследованием?

– К сожалению, пока ничего определенного. Сегодня я была у следователя, ведущего дело вашего брата, но у него совершенно нелепая, на мой взгляд, версия: он считает, что ваш брат подался в банду Голяка.

– Это какого Голяка? Не того, что живет с нами в одном дворе?

– Того самого. Одноклассника Олега.

– Придурок!

– Кто? Голяк? Да нет, он, скорее, не придурок, а…

– Следователь твой придурок. Не мог Олег с этим уголовником иметь общих дел.

– Я почему-то тоже так подумала. Но, говорят, их видели вместе.

– Да, брат как-то рассказывал, что лечил этого урода, тот спину сорвал на зоне: проиграл там в карты и таскал весь день на хребте какого-то авторитета весом в сто кило. Между прочим, он даже не заплатил Олегу, посчитал, что тому и так за счастье лечить всяких урок. Я даже предлагал брату помощь, мол, дам пару раз Голяку в рыло – сразу заплатит, а ты потом ему еще и челюсть лечить будешь, опять – навар.

– А что Олег?

– Отказался. Сказал, что не хочет портить отношения ни с кем. Я же говорил, Олег – парень миролюбивый.

– Скажите, Игорь, а у вашего брата было какое-нибудь хобби? Как он проводил свободное время?

– Последний год у него одно хобби было – Полинка. Влюбился в нее Олежка, просто голову потерял. Решил жениться, нам сообщил… Мы что же, мы не против, женитьба – дело хорошее. Я так считаю, мужик при жене должен быть, чтобы не мотался по девкам, своим домом жил, детей растил. Кстати, у Олега своя квартира есть, в ней они и собирались с Полинкой после свадьбы жить.

– Откуда квартира? – спросила я.

– От бабки досталась, года полтора назад у нас бабушка умерла.

– Что ж, Игорь, спасибо за сведения, но мне пора: еду в клуб.

– Подожди, Татьяна. Слушай, я тут вот что подумал: может, следователю в морду дать?

– Зачем? – удивилась я.

– Чтобы соображать начал. А то, понимаешь, придумал всякую хрень: видите ли, брат мой в криминал подался…

– Да нет, думаю, пока не стоит.

– Но, если что, ты о моем предложении помни.

– Всенепременно.

Я выключила телефон и начала собираться в клуб.

Я мирно переодевалась в своей раздевалке, аккуратно вешала вещи в шкафчик, когда вдруг услышала в фойе шум. Две девушки, переодевавшиеся рядом со мной, недоуменно переглянулись. Быстро натянув на себя футболку для фитнеса, я выглянула за дверь.

– Вы убили его! Убили!..

– Что несешь, дура?!..

Ругалась моя заказчица Полина с какой-то полной дамой солидного возраста. Девушка была красной от возмущения, на ее глазах размазалась тушь, очевидно, до этого она плакала. Пышнотелая дама, как я поняла, была не кем иным, как самой владелицей сего заведения, Полянской Эммой Павловной. Она была одета в шикарный брючный костюм цвета фуксии, который портила лишь ее фигура, на ее ногах красовались туфли на таком головокружительно высоком и тонком каблуке, что даже было страшно за женщину: а вдруг как ляснется с такой высоты?! В ушах, на шее, запястьях и пальцах Эммы Павловны висела масса украшений из золота, обилие косметики делало ее круглое лицо похожим на маску, а на голове возвышалась копна платинового цвета волос в каком-то классическом беспорядке. Наверное, это и была та самая «молодежная» стрижка, которую делала ей моя подруга Светка. Теперь понятно, чему она усмехалась, говоря про эту самую стрижку. Крупные черты лица Эммы Павловны делали это лицо, мягко говоря, грубоватым, думаю, что и в молодости она вряд ли была первой красавицей, а уж в 58 вообще походила на языческого божка, вырезанного из дерева. Хотя, надо отдать даме должное, ее физиономия носила следы дорогих процедур, проводимых в кабинете косметолога.

Итак, в фойе происходила словесная дуэль двух женщин. Я и еще пять-шесть клиенток клуба явились невольными свидетелями этой не совсем красивой сцены.

– А куда же он тогда пропал? Вы убили его! – вопила Полина.

– Да я на тебя в суд подам за такие слова! Это же клевета! У меня и свидетели есть…

Дама бросила на нас возмущенный взгляд, словно ища поддержки.

– Олег говорил мне, что вы…

Но в этот момент к Полине подскочил какой-то мужик в черном костюме, грубо схватил ее за плечи и буквально выволок из фойе на улицу. Я сначала хотела вмешаться и помочь моей клиентке, но здраво рассудила, что особого вреда этот охранник (а это был скорее всего именно он) Полине не причинит, все-таки эту безобразную сцену наблюдали свидетели, а вот послушать и посмотреть, что будет дальше, для дела гораздо полезнее. Я так и осталась стоять в дверях раздевалки.

– Спасибо, Гена, – негромко сказала мужчине Эмма Павловна и добавила уже погромче – с дрожью в голосе – для «своих свидетелей»: – Накурятся, понимаешь, всякой дряни и лезут в приличное заведение деньги вымогать!

– А я тебе говорил: подавай на этих наркош в суд! – с театральной ноткой негодования и укора выдал Гена и отправился вслед за своей начальницей по коридору.

Я успела рассмотреть и его: это был худощавый мужчина лет сорока восьми, довольно высокого роста. Одет он был, как я уже говорила, в черный добротный костюм, но интеллигентом совсем не выглядел. Я бы сказала больше того: голос и манеры его были как у работяги. Грубоватое смуглое лицо с неправильными чертами имело презрительно-недовольное выражение, в то же время колючие глазки хищно так прищурились. Как только хозяйка с охранником скрылись в коридоре, я вышла из раздевалки и, чуть помедлив, отправилась за ними следом. Очень уж хотелось послушать, о чем они будут говорить, оставшись наедине. Вот парочка скрылась в конце длинного коридора за торцевой дверью, я на цыпочках подбежала к этой двери и чуть ее приоткрыла. Моему взору предстал еще один коридор, поменьше, с несколькими дверями, и я ступила в этот коридор, выстланный ковровой дорожкой. Возле двери с надписью «АДМИНИСТРАЦИЯ. Посторонним вход запрещен» я остановилась и припала ухом к щели. По счастью, я угадала: они разговаривали.

– Нет, это возмутительно! – кипятился женский голос. – Заявиться сюда и бросать мне обвинения! Мне!.. Хамка! Соплячка!

– Я этой соске объяснил на улице, когда вытолкал, что если она снова заявится в клуб, ее расчлененный труп найдут в ближайшем лесочке.

– …Эти молодые девки вконец оборзели! Шлюхи недоделанные!

– Слушай, Эм, а может, ее того?..

– Чего «того»?

– Ну, того… пришить…

– Мне только мокрухи здесь недоставало!

– А что, проблем бы было меньше…

– Ген, ты что, охренел?! Или по пятницам у тебя соображалка не пашет? «Проблем меньше…» Проблем будет больше, Гена! Она же в ментуру телегу накатала, забыл?! Тебе мало, что мусораґ уже наведывались сюда, вынюхивали здесь все, высматривали? Людей моих трясли: не видели ли вы, как Олег покинул свой кабинет?.. Нет уж, спасибо! Мне хватает того головняка, что уже есть!

– Так ведь из-за чего твой головняк-то? Сама, поди, знаешь, – в мужском голосе слышалась неприкрытая усмешка.

– Знаю, знаю, из-за чего страдаю, не сыпь мне соль на мою мозоль! Ты вон за порядком лучше следи: прощелкал девчонку, в клуб допустил! А ведь я тебя просила: сделай так, чтобы она здесь больше не светилась!

– Ну, виноват, прохлопал…

– Прохлопал он! Нужны нам вот эти скандалы?! Здесь же клиенты, они хотят тишины и покоя, они же сюда отдыхать приходят, здоровье поправить, а у нас здесь разборки! Клиентов распугаем, идиот, обанкротимся!

– Не, а ты ништяк придумала насчет нариков: накурятся, понимаешь, всякой дряни и лезут в приличное заведение деньги вымогать! Молодец, старуха!

– Но-но! Я тебе дам старуха! Хавалку прикрой!

– Да я это так… по-свойски.

– По-свойски он!.. Вот штрафану по-свойски за косяк, будешь знать!

– Не, ты че, Эм! Какой штраф? Я же сказал, не появится она здесь больше, зуб даю! Припугнул я ее, будь уверена… А насчет закопать девчонку… подумай.

– Гена, не дури, обойдемся без мокрухи.

– Нет человека – нет проблем!

– Ты не на зоне!

Парочка перебросилась еще несколькими фразами, расслышать которые мне не удалось. Потом вдруг Эмма Павловна воскликнула:

– Черт! Уже три часа! Мне же в салон! Беги, заводи машину, а то опоздаем.

– Я только кофейку попью…

– Потом попьешь! Идиот. У меня запись на полчетвертого, еще неизвестно, как доберемся по пробкам…

Я едва успела добежать до первой двери, ведущей в длинный коридор, как скрипнула дверь кабинета Эммы Павловны, и послышались шаги. Но Гена шел не в мою сторону, а в противоположную. Он вышел через какую-то дверь, очевидно, это был черный ход. Я облегченно вздохнула и подошла к окну. Отсюда была видна стоянка, на которой сейчас красовалась белоснежная «Тойота Королла». Гена подошел к ней и сел за руль. Через минуту возле машины появилась Эмма Павловна, водрузила свое тело на пассажирское сиденье рядом со своим охранником, и машина рванула со стоянки.

Я уже собралась отойти от окна, как вдруг поняла, что что-то зацепило мое внимание. Я быстро окинула взглядом весь двор. Да, вот оно. Это был парнишка, который стоял метрах в тридцати от того места, с которого только что уехала «Тойота Королла». Почему я остановила на нем взгляд? Он следил за машиной Эммы Павловны, прячась за деревом и выглядывая очень осторожно. Когда та скрылась за углом дома, парнишка вышел из своего укрытия и теперь открыто стоял и смотрел ей вслед.

Это еще что за новости? Кто-то следит за хозяйкой клуба? На всякий случай я хорошенько рассмотрела парня – насколько это можно было сделать из окна. Он был невысокого роста, худощав и очень молод – на вид я дала бы ему не больше восемнадцати. Парень носил стоптанные ботинки, изрядно потертые джинсы и старую черную куртку, явно с чужого плеча. Светлые вихрастые волосы обрамляли его скуластое худое лицо. К сожалению, больше ничего рассмотреть мне не удалось, к тому же юный «шпион», постояв минуту, резко развернулся и быстрым шагом скрылся за углом дома. А мне ничего не оставалось, как отправиться на занятия по фитнесу, которое уже давно началось.

Дома я первым делом перекусила купленной по дороге и разогретой в микроволновке пиццей с грибами, потом решила погадать на своих косточках. Что-то готовит мне судьба? Как пойдет мое расследование, стоит ли рассчитывать на успех? Я заварила себе кофе, достала кости из полотняного мешочка, уселась на диване поудобнее, сосредоточилась на своих вопросах и метнула кости.

Выпало: 14–25 – 1. Так-так, и что сие означает? Я открыла записи расшифровки. «Кажется, на вашем пути есть препятствие, но непредвиденная задержка в достижении цели пойдет лишь на пользу. Не следует слишком рваться вперед».

На моем пути есть препятствие? Интересно, какое? Впрочем, гадать сейчас бесполезно, расследование покажет, тем более в расшифровке четко говорится, что оно пойдет лишь на пользу. Что там еще? «Не следует слишком рваться вперед». Ладно, так и быть, не буду рваться, буду продвигаться вперед постепенно, хорошенько обдумывая каждый шаг. Я мысленно поблагодарила кости за подсказку и убрала их обратно в мешочек.

Так, теперь обдумаем, что интересного я сегодня узнала? А ведь кое-что есть, Татьяна Александровна! Молодец, хвалю. Итак… У Эммы Павловны имеется охранник, который разговаривает с ней как-то уж чересчур вольно. С чего бы это? Простой охранник-водитель, а ведет себя если не как муж, то уж по меньшей мере как старый и близкий знакомый. А может, это и есть ее муж? Конечно, для супруга такой бизнесвумен выглядит он не слишком презентабельно, но, как говорится, бывает. Сердцу не прикажешь, любовь-то зла, полюбишь и… такого вот Гену. А если это не муж, а действительно старый знакомый? Так сказать, друг счастливого розового детства. И на правах старого друга помогает ей, пытается предостеречь… Н-не знаю, что-то не похож Гена на старого друга. А его предложение «закопать девчонку»? Уголовщиной пахнет. Но пока Эмма против, за Полину можно не беспокоиться, я так понимаю, Гена хозяйку слушается и заказчицу мою вряд ли тронет.

Далее. Меня смутила одна фраза. «Так ведь из-за чего твоя головная боль-то? Сама знаешь…». Это сказал Гена. «Знаю, знаю, из-за чего страдаю, не сыпь мне соль на мою мозоль!..» – ответила Эмма. Что бы это могло означать? Что за головная боль такая у нашей дамочки, из-за чего она, бедняжка, страдает? Ой-ой-ой, кажется, тут какая-то тайна! Обожаю тайны! Вот просто жить без них не могу. Какое удовольствие раскрывать их! Да, похоже, теперь за нашей страдалицей придется следить денно и нощно, пока не удастся узнать, что у нее там за мозоль такая.

И вот что еще: Эмма Павловна выглядит как приличная дама, а лексикон у нее, как у закоренелой зэчки. «Хавалку прикрой!»… «Мокруха»… «Головняк»… «В ментуру телегу накатала». Да, это странно. А может, она когда-то сидела? Надо будет не забыть поинтересоваться на этот счет у моего друга Андрюши Мельникова.

Так, и еще одно немаловажное обстоятельство: за Эммой Павловной следит какой-то молодой человек, можно даже сказать, мальчишка. Хотя, подождите, Татьяна Александровна, почему именно за ней, может, он следит за Геной? Да, это вопрос, за кем именно велось наблюдение, но что велось, это не вызывает сомнений! И это уже интересно: оказывается, не меня одну волнует, чем занимается эта парочка. Ну, насчет того паренька не знаю, а что касается меня… Все, ребята, я вас поздравляю: теперь я у вас на хвосте! Пока не выведаю все ваши тайны, все, что вы прячете от посторонних глаз, пока не перетряхну все ваше грязное белье, я не успокоюсь. И верьте мне, я не буду рваться, буду, как и обещала, продвигаться вперед постепенно.

Итак, моя задача-минимум: слежка за Эммой и Геной, выяснение личности моего коллеги – юного любителя следить за бизнесвумен, а также дальнейший опрос клиентов фитнес-клуба.

И последнее. Сегодня Полина снова ругалась с мадам Полянской, обвиняла ее в смерти своего жениха. Пора поговорить с девчонкой серьезно. Или она что-то знает, но скрывает, или от горя совсем потеряла голову. Жалко, я не предупредила ее сразу, что не надо дергать за хвост крокодила. Вон уже и Гена предлагает ее пришить. А если Эмме надоест разбираться с моей заказчицей и она даст охраннику добро? Нет-нет, думаю, все-таки стоит подстраховаться.

Я взяла телефон и набрала номер Полины. Она ответила практически сразу:

– Слушаю.

– Полина, это Татьяна Иванова. Нам необходимо встретиться.

– Есть какие-то сведения об Олеге?

– Пока нет, но встретиться все равно надо.

– Хорошо, когда и куда подъехать?

Я назвала свой адрес, девушка сказала, что записала его, и обещала быть через час. В ожидании клиентки я сделала себе омлет и подзаправилась.

Она позвонила в дверь ровно через час. Сбросила в прихожей кроссовки и прошла в комнату.

– А у тебя ничего… миленько.

– Полина, садись, – я указала девушке на кресло.

Она опустилась в него, расстегнула куртку и посмотрела на меня удивленно:

– Что-то случилось?

– Случилось. Ты сегодня опять была в клубе, ругалась с Эммой Павловной…

– Откуда ты знаешь? – удивилась она.

– Работа такая, – отрезала я. – Полина, мне это не нравится.

– Что именно?

– Ты не должна приходить туда.

– Почему? – возмутилась девушка.

– Зачем ты туда ходишь? Ты что, мазохистка, тебе нравится, что охранник выволакивает тебя за дверь на глазах у зевак? Или ты хочешь, чтобы Эмма осуществила свою угрозу и подала на тебя в суд за клевету?

Полина округлила глаза:

– Нет, правда, откуда ты все это знаешь?

– Я была в клубе в то время, когда ты учиняла там разборки.

– А-а, – разочарованно протянула она.

– Полина, я заявляю тебе со всей ответственностью: если ты будешь каждый раз являться туда, тебя ждут неприятности.

– Да врет она! Не подаст она в суд, пугает только. Не в первый раз… А охранник… Тань, ну, как иначе мне им все высказать?!

– А тебе ничего никому не надо высказывать. Ты наняла сыщика, теперь жди. И потом, с чего ты взяла, что Эмма виновна в пропаже твоего Олега? То, что он исчез из ее клуба, еще ни о чем не говорит, его могли вызвать какие-то его знакомые, он мог выйти к ним на минутку, потому и не взял с собой свои вещи… Словом, чтобы обвинять Эмму Павловну, нужны доказательства, а у нас их пока нет. Пойми, своими скандалами ты только мешаешь моему расследованию, а значит, и себе.

– А я уверена, что Эмма имеет отношение к пропаже Олега! – стояла на своем Полина. – Я же тебе говорила, он мне рассказывал, что Эмма влюбилась в него. Сначала она переманила его из спортклуба к себе, потом там, в своем клубе частенько приходила к нему на массаж, причем вечером, после работы, ты понимаешь? Делала ему комплименты, какой, мол, ты красивый, как греческий бог! Какие у тебя широкие плечи, узкие бедра… Потом полезла к нему обниматься… Нет, Тань, ты представляешь, чтобы эта старая тетя бегемотиха обнимала моего Олега?!

– Он тебе сам это рассказывал?

– Да. Слово в слово. А еще как-то она пригласила его к себе домой.

– Зачем?

– Олег сказал, что Эмма хотела показать ему свой коттедж, она его не так давно купила. Хотела, чтобы он оценил, в каких хоромах она живет. Ну, он, естественно, сразу отказался, мало того, он ей намекнул, что несвободен, что у него есть девушка, ну, то есть я.

– Так. И как это восприняла Эмма?

– Она ему сказала что-то типа того, что не надо, мол, мальчик, отказываться, когда тебя приглашают за богато накрытый стол. Если ты брезгуешь дорогими угощеньями сейчас, то смотри, как бы не помереть потом с голоду! Полоумная жирная корова!

– А это можно расценить как угрозу, – пробормотала я.

– Что? – переспросила Полина.

– Да так, ничего. Что-то еще можешь добавить?

Она пожала плечами:

– Даже не знаю. Тань, но ведь это идиотизм! Она что, себя в зеркале не видела?!

– Между прочим, вынуждена признаться, одевается она со вкусом. Этот костюм цвета фуксии ей очень идет…

– Паранджа бы пошла ей больше, – съязвила Полина. – И вообще, тетка с прибабахом, у нее лампочки стряхнутые. Пенсионерка, пристающая к молодому человеку! Бабуля-маразматичка! Анекдот!

– Скажи, а у твоего Олега есть какое-нибудь хобби?

– Есть. Он рисует.

– Что рисует?

– Да все, что видит. У него всегда с собой мелки в кармане, ну, такие, знаешь, которые рук не пачкают. Я точно не знаю, как они называются. Так вот он, когда есть время или настроение, что-нибудь рисует – на стенах, на тротуаре, на ватмане, даже на зеркале в прихожей может нарисовать. На зеркале, конечно, потом стирает…

– Интересно.

Полина достала мобильник, включила его и начала показывать мне фотографии, на которых были запечатлены рисунки – на асфальте какая-то фантастическая птица, на заборе – белый конь, точнее, единорог, рядом – дерево, под ним – черная змея. Потом были рисунки на ватмане, много рисунков. На них Олег изобразил амурчиков, розовые облака, цветы; веселых, как из мультика, мышек…

– Здорово! – не удержалась я от восхищения. – Нет, правда, очень прикольно. Олег этому где-нибудь учился?

– Нет, но у него талант.

– Несомненно.

– Он в школе стенгазету выпускал, сам рисовал, сам статьи писал, даже стихи к праздникам. И в колледже тоже газету выпускал, причем его никто не просил, он сам…

Полина вдруг всхлипнула, потом разрыдалась.

– Таня, найди его! Очень тебя прошу! Я так не могу, я без него с ума схожу! Может, он сейчас где-нибудь один, может, ему помощь нужна? Что ты все выспрашиваешь и выспрашиваешь?! И ничего не делаешь. Ищи, ищи же моего Олега! Слышишь?

Я погладила ее по руке.

– Слышу. Но я не Господь Бог, я не всемогуща. А расспрашиваю тебя так подробно потому, что мне нужны сведения, как можно больше сведений. Потом я их изучу и сделаю вывод, кому было выгодно исчезновение твоего Олега. У меня такой метод работы – аналитический.

– Но ведь ты найдешь его, правда? – с надеждой в голосе спросила девушка, все еще всхлипывая.

– Конечно, найду, – пообещала я ей. – Будь уверена. Ты только наберись терпения и жди.

– Легко сказать «жди».

– Я тебя уверяю, твоего Олега я отыщу!

– Ну, хорошо, – Полина встала, – я буду ждать…

Проводив клиентку, я отправилась на кухню варить себе кофе.

Остаток вечера я отдала заслуженному отдыху на диване, смотря по «ящику» все подряд и не вникая особо в суть увиденного. В двенадцатом часу я почувствовала, что глаза мои начали слипаться, и поняла, что засыпаю. Последним, что я услышала, был прогноз погоды на завтра: ясно, солнечно, без осадков…

Глава 3

На другой день я проснулась в начале девятого. Почувствовав, что хорошо выспалась и готова к новому трудовому дню, отправилась в ванную. Пожалуй, качаться сегодня не буду, последние дни я и так достаточно хорошо прыгаю в фитнес-клубе, парюсь в сауне и балдею в кабинете массажиста. Так что сейчас завариваю кофе, доедаю остатки пиццы в холодильнике и еду на свое рабочее место.

Через полчаса я уже сидела в машине. Денек сегодня был пасмурным: небо затянули серые тучи, из которых шел мелкий противный дождик. Черт, вот только его мне не хватало! Конечно, когда сидишь в машине, на непогоду можно и наплевать. Но все-таки, выходя из дома, я на всякий случай прихватила с собой зонт. Да, прогноз на субботу оказался верным лишь отчасти: суббота действительно наступила. Машин на улице было не так много, я довольно быстро доехала до клуба, поставила свою боевую подругу на стоянку, отметила, что белой «Тойоты Короллы» там нет, и вошла внутрь.

Сегодня не мой день занятий. Я сидела в баре, потягивала ананасовый сок и пыталась разговорить бармена, молодого улыбчивого человека в ослепительно-белой рубашке с коротким рукавом. Он мыл соковыжималку, протирал стаканы и любезно отвечал на мои вопросы. Еще бы: в последние дни я стала здесь завсегдатаем!

– Хозяйка-то ваша, я смотрю, молодится. Небось тоже фитнесом занимается? – спросила я, играя розовой соломинкой.

– Кто? Эмма Павловна? Нет, сама она фитнесом не занимается, но, поверьте, ведет здоровый образ жизни.

«Еще бы! – подумала я про себя. – С такой фигурой прыгать! Небось боится, что под ее весом пол провалится и все рухнут в подвал». А вслух спросила удивленно:

– Да? Здоровый образ жизни? А какой именно?

– Питается по особой программе, не ест жирного, сладкого, мучного, не пьет спиртного и не курит. Два раза в неделю парится в сауне, ходит в бассейн. А еще регулярно посещает салоны красоты.

«Интересно, какое отношение имеют салоны красоты к здоровому образу жизни?» – удивилась я про себя, а вслух выдала восхищенно:

– Да что вы говорите?! Молодец! Нечасто встретишь женщину ее возраста, у которой столько силы воли. Только вот, говорят, салоны красоты – удовольствие недешевое.

– Эмме Павловне салоны по плечу: наш клуб дает хороший доход.

– Что ж, это радует… Налейте-ка мне еще и сока киви.

– Одну минутку! – бармен снова включил соковыжималку.

– Скажите, а ее муж тоже ведет здоровый образ жизни? – спросила я.

Бармен начал закладывать в соковыжималку очищенные им плоды киви.

– Кто? Муж? У Эммы Павловны нет мужа.

– Нет? Хм… А вот тот мужчина, который возит ее? Такой худощавый и высокий. Разве это не ее муж?

– Ну, что вы! Это наш охранник Гена. И по совместительству водитель Эммы Павловны.

– А-а… Я-то подумала… Но женщина она интересная, наверняка у нее есть муж.

Бармен поставил передо мной стакан свежевыжатого зеленого сока. Я воткнула в него соломинку.

– Нет, мужа у нашей хозяйки нет, – доверительно сообщил он. – Эмма Павловна вдова.

– Боже мой! Это печально, – покачала я головой. – Такая интересная женщина, такая видная, как говорит моя мама! Но наверняка у нее есть любимый человек.

Бармен, казалось, немного смутился:

– Этого я не знаю, я не лезу в личную жизнь хозяйки, не имею такой плохой привычки.

– О! И это правильно, – одобрительно покивала я и внимательно посмотрела в лицо парня.

А он действительно смутился. Наверняка знает что-то, но боится говорить. Ладно, не будем нажимать на него, дабы не вызвать подозрения, а то закроется, тогда вообще ничего не выудишь. Я решила на некоторое время резко сменить тему:

– Ой, какой у вас сок вкусный! – восхищенно выдала я. – Вот так бы пила и пила…

– Да, это потому, что у нас исключительно свежие фрукты. Я сам отбираю их на складе, я хорошо разбираюсь в этом…

Молодой человек принялся хвалиться своими небывалыми способностями фруктоведа и соковеда, а мне ничего не оставалось, как терпеливо ждать, пока он натреплется вдоволь, и выдавать восхищенные возгласы. Но вот в его длинном монологе появилась пауза, и я незамедлительно воспользовалась возможностью вклиниться в его прочувствованную речь:

– Скажите, а Эмме Павловне помогают ее родственники? Я имею в виду помощь в бизнесе. Ведь управляться одной с таким большим клубом очень тяжело! Я это по себе знаю: у меня маленький магазинчик. Так вот, маленький-то он маленький, а сколько с ним хлопот! Если бы не помощь моего мужа…

– Нет, – перебил меня бармен, – наша хозяйка трудится одна, родственников у нее нет.

– Да что вы? Одна и со всем справляется?! – ахнула я.

– Справляется! – усмехнулся молодой человек. – Так ведь у Эммы Павловны кроме этого клуба есть еще и гостиница!

– Как?! Еще и гостиница?! – снова ахнула я. – Ну, Эмма Павловна! Ну и молодец! Нет, честное слово, меня всегда восхищали такие женщины…

– Гостиница, правда, небольшая, но доход приносит тоже ничего, – прищурился с улыбкой бармен.

– Прекрасно. Слушайте, так мне как раз нужна такая гостиница: у одного моего родственника часто случаются командировки в наш город. Он, разумеется, предпочитает останавливаться у меня, но мне это… сами понимаете…

– Понимаю, – снова улыбнулся бармен, – вам это стеснительно.

– Еще как стеснительно! У меня же магазин, мне не до родственника, ему же и обед приготовить надо, и развлечь… Ему, видите ли, в нашем городе скучно. Опять же муж ворчит: вот, мол, снова твой двоюродный братец прикатил! Нам и без него тесно… У нас ведь всего-навсего двушка… Но не выгонишь ведь, как-никак родня… Я уж намекала брату про гостиницу, а он говорит: в вашем городе нет приличных маленьких гостиниц! Все только большие, и там скучно, вечером не с кем словом перекинуться…

– Нет, у нашей Эммы Павловны отличная гостиница! Чистая, уютная и расположена в удобном месте. И бар там – очень хороший бар. Я там работал одно время, можете мне поверить. Там делают отличный кофе, а какие гренки подают по утрам!

– Ой, скажите мне скорее адрес, пожалуйста! – взмолилась я, доставая сотовый.

Бармен продиктовал мне адрес, я записала его в телефонную книжку, хотя и так могла бы запомнить: память у меня отменная. Но нет, пусть видит, что она у меня самая обыкновенная, что я на нее не надеюсь. Я убрала сотовый в карман спортивной куртки и встала.

– Сколько с меня за сок?

Расплатившись с барменом, я вышла в коридор. Что ж, спасибо ему за полученную информацию, она для меня очень ценна. Проходя мимо окна, я автоматически посмотрела в него и увидела, как во двор въезжает белая «Тойота Королла». Ах, мадам, как вы вовремя! Вот за это – спасибо. Я стояла и наблюдала, как из машины грузно выползает тело, одетое в вишневого цвета роскошное манто. Выскочил и Гена, поставил машину на сигнализацию и вслед за своей хозяйкой прошествовал в клуб. Подождав минуту, я отправилась в тот коридор, где была дверь с табличкой «АДМИНИСТРАЦИЯ».

Парочка была уже внутри. Я не замедлила прижать ухо к замочной скважине и затаить дыхание.

– Ген, где мои туфли?

– Я надел! – с издевкой в голосе ответил охранник.

– Я серьезно спрашиваю. Я вчера переобувалась тут, возле двери и поставила их на эту полку…

– Ты вчера переобувалась возле стола, к твоему сведению, – снова с издевкой ответил охранник. – Что у тебя с памятью?

– Черт! Точно… Вот они…

Послышался какой-то грохот, не то отодвигали кресло, не то ломали какую-то мебель.

– Ген, ты вот что… – раздался после паузы голос Эммы Павловны, – иди, сделай обход, проверь, все ли в клубе в порядке.

– Эм, не указывай, а! Я что, без тебя не знаю, что мне по утрам делать?! Кирилл у монитора сидит, смотрит за всем, чего тебе еще?! Зачем тогда камеры понатыкали, где надо и не надо? Такие деньги отвалили! И еще сам при этом бегай, как пес бешеный…

– Тебе что, трудно сходить посмотреть? Или боишься, что ноги отвалятся? Так надо, понимаешь ты?! Наши люди должны видеть, что за ними – постоянный контроль, иначе они начнут расслабляться и халтурить. Иди давай, сделай строгое лицо и иди… Да не такое! Черт! Ты что, идешь грабить ювелирный?! А вот с таким лицом впору в подворотне «лопатники» собирать… Строгое лицо, Гена, строгое, а не страшное и свирепое! Ты понимаешь разницу? О, господи! Ну и оскал! Послал бог помощничка!.. Иди уже.

Я отскочила от двери и побежала к выходу из этого коридорчика. Хорошо, что на ногах у меня мягкие кроссовки, а на полу здесь постелена дорожка: мои шаги были практически не слышны. Я успела добежать до двери туалета, когда мимо тяжелой походкой прошагал охранник.

– Затрахала, блин!.. – донеслось до меня его злое шипение сквозь зубы.

Я быстренько нырнула в туалет. Через минуту, выглянув из двери, я не увидела в коридоре никого. Покинув свое убежище, я отправилась в раздевалку: до вечера мне здесь делать было нечего. Так что пока можно отправиться домой и поразмышлять там за чашечкой кофе, а также набросать план дальнейших моих действий.

Сев в машину, я решила тут же позвонить моему другу и бывшему одногруппнику по юридическому институту Андрюше Мельникову. Он у нас трудится в органах в звании капитана и помогает мне всегда, чем может, и я, разумеется, плачу ему той же монетой.

Я взяла телефон и набрала его номер.

– Андрюша! Привет, дорогой! А это я, Танюша…

– Привет, Тань! Рад тебя слышать.

– А уж как я-то рада, Андрюша! Как рада!..

– Так, судя по обилию эмоций, тебе от меня что-то надо. Я прав?

– Прав, Андрюша, прав, ничего не поделаешь, – притворно вздохнула я.

– Чувствую, сейчас будешь клянчить у меня что-нибудь.

– Буду, Андрюша, ой, буду.

– Ну, давай, начинай клянчить. Готов тебя выслушать, хотя, если честно, мне сейчас некогда.

– А тебе всегда некогда: работа у тебя такая. Но я свято верю, нет, знаю: для меня ты время найдешь.

– Да что ж с тобой делать?! Ну, давай, мать, чего там у тебя?

– У меня, Андрюша, одна интересная дамочка: Полянская Эмма Павловна, пятидесяти восьми лет от роду, владелица хорошего фитнес-клуба и мини-гостиницы.

– И чем же тебе не угодила эта фитнес-дамочка?

– Андрюша, эта дамочка, предположительно, имеет отношение к исчезновению молодого парня, который работал у нее массажистом.

– Личным?

– Да не личным, он работал у нее в фитнес-клубе, делал массаж всем желающим. А месяц назад пропал.

– А почему ты думаешь, что это она его похитила?

– Ну, почему сразу она? Может, и не она, но он пропал из ее заведения, прямо с рабочего места, из своего кабинета. Все его вещи на месте, а его самого нет. Чудеса, согласись!

– Тань, а ты слышала что-нибудь о телепортации? Человек исчезает из одного места, а затем появляется в другом.

– Слышала, Мельников, но мне кажется, это не тот случай. А поинтересоваться дамочкой я прошу потому, что она разговаривает со своим охранником на тюремном жаргоне. Такие словечки, знаешь, как будто она, что называется, срок мотала.

– Так, а я при чем?

– Андрюша, ну можешь ты пробить мне эту дамочку? Узнай хотя бы, не отбывала ли она срок? Если отбывала, то по какой статье, где?.. Ну, может, еще что нароешь…

– Ладно, мать, узнаю, так и быть. Как, говоришь, ее фамилия? Луганская?

– Полянская! Эмма Павловна.

– Ну, Полянская так Полянская. Как только что-то высветится, позвоню. Давай!

Мельников отключился, а я тут же перезвонила Светке.

– Привет! Работаешь?

– Нет, вчера только пахала как проклятая! Вчера же пятница была, у меня три невесты были, потом химия, затем две стрижки с укладками, после… А что?

– Подъезжай сейчас ко мне, если можешь. Посидим, поболтаем. Я прикуплю чего-нибудь съедобного по дороге. Кофейку попьем…

– Тогда купи курицу гриль и пиццу с беконом. Лады?

– Заметано!

Я убрала сотовый в сумку, выжала сцепление и отправилась в супермаркет за покупками. Думаю, не будет ничего страшного, если я немного отдохну в обществе лучшей подруги, а заодно почерпну еще какие-нибудь сведения о мадам Полянской.

– …Не вылезает из салонов красоты и бассейна… Тань, соус подай. Спасибо. Ой, какой острый! Надо было шашлычный взять. Так вот… Подожди, на чем я остановилась?

– Твоя Эмма Павловна не вылезает из салонов красоты и бассейна.

– Да!

Мы сидели у меня на кухне, обедали и болтали. Впрочем, это была не пустая болтовня: я расспрашивала подругу о ее клиентке. Я хотела знать об этой женщине все, все, что только можно. Почему я к ней прицепилась? Я и сама бы затруднилась ответить на этот вопрос, просто у меня такое правило: если что-то кажется мне подозрительным, я обязательно узнаю об этом предмете как можно больше и докопаюсь до разгадки тайны. Эмма Павловна вместе со своим охранником были жутко подозрительными типами. Моя задача на данный момент – собрать о них как можно больше сведений, что я и делала с помощью моей подруги.

– Свет, припомни что-нибудь еще.

– Да что припомнить-то? Я тебе и так все рассказала. Эта богатая дама владеет фитнес-клубом, говорят, одним из лучших в городе…

– Свет, я это знаю! Более того, у нее еще есть и гостиница.

– Да ты что?! Про гостиницу она мне ничего не говорила. А ты откуда знаешь?

– Раскопала. Еще я знаю, что она вдова.

– Да, вдова, точно! Извини, я это как-то упустила…

– Вот, а я просила рассказать мне все, что знаешь, – не удержалась я от укора.

Курица на блюде постепенно уменьшалась, пицца тоже. Я вытерла салфеткой руки и губы и включила кофеварку. Кофе в нее я засыпала заранее. Потом я достала из шкафчика две чашки с блюдцами и ложками, поставила на стол.

– Ой, Тань! Вспомнила! – закричала Светка так, что я даже вздрогнула. – Вспомнила! Вспомнила!

– Ну, чего орешь? Чего вспомнила? Куда тысячу долларов заныкала?

– Тань, я вспомнила, как Эмма говорила мне, что у нее есть любимый человек.

– Да ладно! – отмахнулась я.

– Точно. Она даже хвалилась, я, говорит, любима и люблю! Мой муж – гражданский муж – такой лапочка! Такой заводной в постели!..

– Это она тебе такие вещи сообщала? – удивилась я. – С чего это вдруг она так разоткровенничалась с парикмахершей?

– А что ты думала? Нам еще не такие вещи рассказывают. А Эмма тогда, по-моему, под градусом была, во всяком случае, от нее пахло дорогим вином, и этот запах даже французские духи не перебивали. И вообще, она тогда веселая была, шутила, даже пару неприличных анекдотов мне рассказала.

– Так, так… У нашей мадам есть гражданский муж. Это хорошо. Но бармен в клубе сказал мне, что она не замужем. Почему?

– Может, он не в курсе? Может, она скрывает это? Или ты хотела, чтобы она пришла на работу, собрала всех своих сотрудников и объявила им: «Так, дорогие мои, с сегодняшнего дня я замужем, муж у меня гражданский, зовут его Петя, фамилия Иванов, ему шестьдесят, жить мы будем у меня…» Представляешь картинку?

– Ладно. Больше она ничего не говорила насчет мужа?

– Нет, Тань, вот теперь точно: это все, что я знаю.

– Тогда тебе партийное поручение: когда эта дамочка снова окажется в твоем кресле, попытайся так ненавязчиво выведать у нее насчет мужа как можно больше. Пока будешь устраивать ей классический беспорядок на голове. Не теряй времени даром!

– Да не вопрос!.. Кстати, что там у нас насчет кофе?..

После кофе мы лежали на диване и продолжали разговор про Эмму Павловну, когда неожиданно раздался телефонный звонок. Я подняла трубку. Это звонил Мельников, он выдал с места в карьер:

– Значит, так, мать. Пробил я твою Полянскую. Можешь радоваться: срок она не отбывала. Ни-ког-да!

– И что дальше? – не выдержала я, когда Андрюша замолчал.

– А что тебе еще? – удивился мой друг. – Ты просила пробить дамочку насчет криминала, я ее пробил. Была у нее административная ответственность, однажды прав ее лишали за быструю езду, а больше ничего. Можно сказать, вполне законопослушная гражданка.

– Законопослушная?

– Законопослушная, – подтвердил Андрюша. – У нее свой бизнес, налоговики к ней тоже претензий не имеют. Что тебе еще?

– Да, наверное, все. Ну что ж… Спасибо тебе, дорогой, Родина тебя не забудет!

– Очень на это надеюсь. Давай, мать! – Мельников отключился.

Я положила трубку и посмотрела на Светку.

– Ну, что там? – уставилась она на меня.

– Эмма твоя – законопослушная гражданка, – сказала я.

– И что? – не поняла подруга.

– Как что? Свет, она выражается как уголовница. Ее воровскому жаргону позавидует любой урка.

– Да ладно! При мне она никогда ничего такого…

– Может, она перед тобой рисуется: вот, мол, какая я интеллигентка! И, поскольку она так выражается, у меня вопрос: откуда у нее этот жаргон? Где она так наблатыкалась?

– Ну, Тань, мало ли… Может, она детективов насмотрелась по «ящику»? Всякие там «Улицы разбитых фонарей», «Ментовские войны» и тому подобное.

– Нет, Свет, здесь что-то другое, у меня такое ощущение, что она имеет отношение к уголовному миру.

– Да ладно! – отшатнулась от меня подруга. – Эмма не похожа на уголовницу, ты же сама ее видела.

– Но я ее еще и слышала. И потом, далеко не все уголовники выглядят как уголовники, поверь мне.

– Как собираешься выяснять насчет ее уголовности?

– Выход один: следить за ней, подслушивать… Пожалуй, стоит даже подкинуть ей «жучка».

– Все-таки думаешь, она похитила массажиста? Но это же бред, Тань! Зачем ей похищать парня, который работает у нее?

– Кто знает?! Может, он услышал что-то лишнее или увидел. Да и потом, я пока не утверждаю, что именно она похитила Олега. Просто исчезновение произошло в ее клубе.

– Слушай, а может, она хочет, чтобы он делал массаж только ей одной? – предположила подруга. – Так сказать, персонально?

– И что? – пожала я плечами. – Он мог преспокойно делать ей массаж персонально и в клубе, похищать-то его зачем? Да и потом, обслуживая клиентов, он все-таки приносил ей доход. Ради чего тогда было брать его на работу? Нет, Свет, я чувствую, здесь что-то другое… Но что?

– Господи, Танька, как ты живешь?! Вот так все время голову ломать над подобными вопросами – это ж с ума сойдешь! Нет, я бы ни за что не смогла раскрыть преступление!

– А я бы не смогла быть парикмахером, – призналась я. – Потому мы и занимаемся каждая своей работой. Кстати, насчет работы… Кажется, не далее как вчера мне один товарищ клятвенно обещал выяснить насчет камеры…

– Какой камеры? – удивилась Светка.

– Камеры над входом в фитнес-клуб. Вчера я была у следователя, который ведет дело Олега Кирсанова, мы говорили насчет камеры, и он обещал мне пробить этот вопрос… Ну-ка, где тут у меня его номер?

Я достала мобилу.

– Евгений? Здравствуйте, это звонит Татьяна Иванова, частный детектив. Я вчера была у вас, помните?

– Как же, забудешь вас! – проворчал следователь недовольно.

– Я тоже вам рада. Вы обещали мне выяснить насчет камеры над входом в клуб – когда произошло отключение?

– Ну, обещал, и что?

– Результаты есть?

– Да вы что, Татьяна Иванова, вы же только вчера просили это сделать!

– Ну, да, и прошло уже больше суток.

– Вы что же думаете, у меня других дел нет, только как по клубам ездить, проверять, включены ли камеры над ними?! У меня, между прочим, семь дел сейчас в разработке, понимаете вы это? Семь дел!

– Да даже если их у вас будет семьдесят семь, вы все равно обязаны…

– Я вам никаких обязательств не давал, дорогая Татьяна Иванова, – с едва скрываемым раздражением выдал следователь.

– Но вы обещали мне выяснить насчет камеры…

– Когда у меня будет на это время.

– А если у вас его еще месяц не будет? – съязвила я.

– Значит, месяц не буду проверять эту гребаную камеру!

От возмущения у меня даже дыхание перехватило. Нет, каков наглец этот, с шевелюрой! Не будет он проверять! Еще как будешь!

– Евгений… – начала было я, но он тут же перебил меня:

– Все, извините, разговор окончен. Мне некогда, я на работе, слышите вы, Татьяна Иванова? Сегодня суббота, а я, как идиот, на работе!

В трубке послышались гудки. Я посмотрела на Светку. Она испуганно похлопала ресницами.

– Тань, чего там?

– Свет, он меня послал!

– Куда? – не поняла подруга.

– Туда! Свет, он отказался проверять камеру над входом в клуб.

– Почему?

– Сказал, что ему жутко некогда, что у него семь дел в разработке, и мое среди них, похоже, не самое главное. Человек пропал, а для следователя это – не самое главное!

– Да не возмущайся ты так! Тань, ты же сама можешь это выяснить! Чего ты на человека насела? – удивилась Светка.

Я пожала плечами:

– Могу, конечно, но для этого мне придется засветиться в клубе, а мне не хотелось бы этого делать.

– Тань, а ты можешь сделать это тайно?

– Как? Сначала мне придется обратиться к руководству, то есть к твоей Эмме Павловне. Она даст указание своей службе безопасности или тому человеку, который отвечает за работу камер. Потом мне надо будет изъять все записи, – и это при условии, что она согласится мне их отдать… Понимаешь, мне придется обратиться к ней официально! Она увидит меня… Как после этого я появлюсь у нее в клубе, как буду следить за ней? Мне придется постоянно гримироваться. Опять же, я не полиция, она может просто послать меня… как послал сейчас этот следователь.

Светка почесала в затылке:

– Да-а… Ну и следователь нам достался!.. Что будем делать?

– Главное, не вешать нос. Еще не хватало расстроиться из-за какого-то там старлея!

– А кто у нас старлей?

– Тот самый следователь, который ведет дело и который сейчас послал меня.

– А он хоть симпатичный? – заинтересовалась подруга.

– Это дело вкуса, но грива у него – как у льва. Вот такая шапка волос! Как у Эйнштейна.

– Женат?

– Кто? Эйнштейн? Понятия не имею… – пожала я плечами.

– Старлей твой. Женат?

– Свет, ты что думаешь, я приходила в полицию, чтобы выяснить, кто там из следаков женат, а кто холост? Делать мне больше нечего!

– А между прочим, могла бы и выяснить, – с укором выдала Светка.

– Зачем?

– Как это зачем? Мы с тобой две симпатичные, интересные холостые девчонки, не обремененные жилищными условиями…

– Материально независимые, – подсказала я.

– Да, материально независимые, не склонные к полноте… Что еще?

– Интеллигентные, разносторонне развитые…

Светка ахнула и даже подскочила на диване:

– Тань, это мы такие, да? Что, правда? Что ж ты раньше молчала? Да мы же просто идеалы! Да все мужики должны валяться у наших ног! Непонятно только одно: почему с такими-то данными мы до сих пор не замужем? Да что там не замужем – даже в загс никто не позвал!

– А вот это – вопрос, – согласилась я.

– Ну, с тобой-то еще понятно, ты стервозная и язвительная, – сказала Светка. – А я? Я же – сама кротость.

– Что-что? – вскинулась я. – Это я стервозная и язвительная?!

– А то нет! Ты слышала со стороны, как ты разговариваешь с мужчинами?

Я немного смутилась.

– А как я с ними разговариваю?

– Как стерва и язва.

– Да? Нет, что, правда?

– Правда, правда! Я вообще удивляюсь, что они с тобой общаются. Ты же иногда просто издеваешься над ними.

– Я? Над ними? Да быть этого не может! – запротестовала я.

– Может, – стояла на своем Светка.

– Вот над собой я издеваюсь, да, когда у меня что-то не получается, а над ними… Нет, нет, Свет, ты что-то путаешь.

– И над собой издеваешься, и над ними тоже. Могла бы, между прочим, быть и повежливее с мужчинами-то! И себе бы нашла симпатичного высокого капитанчика, да и мне.

– Уж тебе-то жаловаться на нехватку знакомых мужчин! – с укором в голосе усмехнулась я.

– А что толку от этих знакомых мужчин! В загс еще ни один не позвал! Я имею в виду, не позвал такой, с которым можно туда пойти. Нам ведь с тобой, слава богу, по двадцать семь стукнуло, самый возраст замуж выходить.

– По двадцать семь?! – притворно ахнула я. – Боже мой! Какой кошмар! Жить осталось так мало!.. А насчет «замуж выходить»… Еще чего! Замуж! Нет, Свет, ты как хочешь, а я пока желанием не горю. Выйди сейчас, так муж сразу запретит частным сыском заниматься. Мне же иногда приходится и дома не ночевать, и сутками слежку вести… Какой нормальный муж это вытерпит?

Светка сочувственно покивала.

– А если тебе дела попроще брать? Ну, там, за неверными мужьями следить – изменяет, не изменяет?.. Пропавших собачек разыскивать?..

– Свет, ты что?! Собачек… Да я от скуки сдохну!

– А, ну да! Тебе погони и стрельбу подавай! Чтобы непременно – трупы, расчлененка, убийцы и банда грабителей-извращенцев… Да, такую тебя никто из мужиков терпеть не будет.

– Да и тьфу на них!.. Тьфу на них еще раз!

– Тебе, может, и тьфу, а я, Тань, замуж хочу, – заныла подруга.

– Да? Ну, тогда знаешь что? Выходи за Мельникова. Чем не жених? Спокоен, надежен, никогда ничего для себя не требует.

– Угу. Если бы еще он проявил ко мне хоть малейший интерес, твой Мельников! И потом, по-моему, ты ему нравишься.

– Не говори глупости! – возмутилась я. – Мы с Андрюшей только друзья и никогда не забываем об этом.

– Ну, знаешь… Сегодня друзья, а завтра…

– Свет, у меня есть золотое правило: я никогда не перевожу друзей в разряд любовников! Один раз обожглась – хватит! На всю жизнь урок получила. Мужиков кругом – пруд пруди, а надежных друзей – как самородков в горном отвале. Кстати, насчет надежных друзей… Кажется, у меня появилась неплохая мыслишка!

Я взяла мобильник и включила номер Мельникова.

– Андрюша! А это снова я, Танюша…

Он слушал меня молча. Я старалась говорить без умолку, не давая ему возможности вклиниться в мой прочувствованный монолог. Когда я закончила фразой: «Заранее спасибо тебе, дорогой Андрюша!» – Мельников лишь спросил ошарашенно:

– Так я не понял, мать, что конкретно мне надо сделать?

– Проверить камеры над входом в клуб! Всего-то навсего. Когда они были отключены. Еще раз заранее спасибо тебе, Андрюша.

Я нажала «отбой» на телефоне, чтобы Мельников не успел мне возразить.

– Ну ты даешь! – с восхищением выдала подруга.

– На том стоим.

– Неужели пойдет проверять камеры?

– Сам-то вряд ли, скорее всего кого-нибудь пошлет, кого-нибудь из мальчиков на побегушках, ну то есть из практикантов. И результат потом доложит.

– Ну, Танька! Как ты мужиками крутишь! Загляденье… – ахнула Светка. – Мне бы так…

– Да в том-то и дело, Свет, что не мужиками, а старым другом. И не кручу я им вовсе, а прошу помочь. Вежливо прошу. И не забывай: я ему тоже много помогала. В раскрытии дел. Он благодарности от начальства получал, премии, повышения по службе, а я – свои денежки от клиентов. Так что у нас это взаимное.

– Что дальше будешь делать?

– Ждать понедельника, естественно. Что можно нарыть в выходные?.. Хотя нет, подожди… Я собиралась сегодня вечером смотаться в клуб, последить за нашей дамочкой.

Вскоре Светка стала собираться к себе, вечером она выезжала на дом к клиентке, а я после ее ухода принялась мыть посуду.

Вечером я сидела в своем автомобиле и наблюдала за фитнес-клубом. Ничего необычного здесь не происходило, на стоянке у входа стояли машины, правда, белой красавицы Эммы Павловны видно не было. Да оно и не удивительно: почти половина восьмого, что здесь делать начальству, тем более в субботу. Клуб работал до девяти, и, похоже, сегодня мне придется торчать тут до закрытия. Удивительно медленно тянулись часы. Из дверей время от времени кто-нибудь выходил, но ничего интересного для меня не происходило. Снова заморосил дождь, он тихо зашуршал по крыше моей машины, по стеклу потекли крупные капли. Да, в такую погоду хорошо сидеть дома, пить горячий чай с плюшками да пялиться в «ящик».

Я почувствовала, что начинаю проваливаться в дремоту, и включила музыку. На одной из станций неизвестный мне артист пел о любви, обещал неземное наслаждение и свою верность в придачу. Неожиданно я увидела, как с крыльца клуба сбегает молодой человек в джинсах и белой куртке. Я тотчас узнала его, это был один из тренеров по фитнесу, симпатяга-парень лет двадцати шести с восточной внешностью. Звали его Марат. Когда я пыталась разговорить его, он весьма неохотно отвечал на мои вопросы или отшучивался, и я оставила свои попытки, дабы не вызывать подозрения, однако отметила про себя, что Марат – субъект немного подозрительный.

Тренер быстро подошел к машине – синей «девятке», сел в нее, и вскоре она выехала со стоянки. Я тут же пристроилась ей в хвост. Для чего? Честно говоря, не знаю, может, просто потому, что мне надоело сидеть, слушать шум дождя и дурацкую песенку про любовь и ничего не делать. А может, Марат, вызвавший у меня подозрение своим молчанием, мог сейчас позволить мне хоть немного узнать о нем, хоть что-то, хотя бы где он живет. А может, потому, что следить мне сейчас было ну абсолютно не за кем.

Синяя «девятка» быстро неслась по вечерним, немного опустевшим улицам, по мокрому асфальту. Сначала я не могла понять, куда это он так торопится. Но вот машина направилась к выезду из города. Он что, в деревню едет? Может, он не тарасовский, а из какой-нибудь Багаевки или Сосновки, а сюда приезжает работать?

Вскоре Марат действительно вырвался за город и направился, как я поняла, в коттеджный поселок. Вот тебе и раз! Это уже интересно. Так, так, не отстать бы от него, вон как рванул, Шумахер! Еще бы! Постовых здесь сейчас и в помине нет, кому охота мокнуть под этим противным моросящим дождем, да еще и поздним субботним вечером?!

Вот и поселок. Мы въехали в него по очереди, миновав открытые большие ворота, в будке охраны было пусто. Синяя «девятка» немного сбросила скорость, я чуть поотстала от нее, чтобы не попасть в поле зрения Марата и не вызвать подозрение. Мы ехали по улице мимо коттеджей за высокими заборами, а я все гадала, куда же мы, в конце концов, заедем?

Но вот мой подопечный остановился возле высоких массивных ворот, украшенных кованым орнаментом. Прошла минута, ничего не менялось. Вдруг ворота медленно распахнулись, «девятка» въехала во двор, а ворота так же медленно закрылись за ней. Я подрулила ближе и посмотрела на номер возле калитки: «144». Остается еще выяснить улицу. Зачем? Вот чует мое сердце, Марат приехал не в свой дом. Почему? Его туда впустили. Я вышла из машины и рассмотрела высокий забор из белого кирпича. За ним едва был виден коттедж, этажа три, не меньше, над которым темнела крыша из металлочерепицы. Больше ничего рассмотреть мне не удалось.

Я поставила свою боевую подругу на тротуар чуть дальше от дома под номером 144 и приготовилась к ночевке. До самого утра я не сомкнула глаз, слушала веселую музыку, чтобы взбодриться, выходила из машины, бегала вокруг нее, чтобы прогнать сон. Заодно я узнала название улицы – Прямая. Что ж, название вполне соответствовало действительности.

Марат появился только в двенадцатом часу дня, когда я уже раз пятьдесят успела проклясть его. Синяя «девятка» плавно вырулила из ворот, которые тут же закрылись, и помчалась обратно в город. Я снова повисла у него на хвосте. Дождь, по счастью, кончился еще ночью, но асфальт был мокрый, местами на нем блестели лужи, которые проезжавшие машины превращали в веер сверкающих брызг.

Теперь тренер приехал на улицу Чернышевского, повернул во двор старой девятиэтажки, оставил машину возле третьего подъезда, вошел в него, а я мою поставила чуть поодаль, за трансформаторной будкой. Подождав минут десять, я вышла из машины и направилась к бабушке, сидящей возле подъезда на лавочке, возле нее вертелся мальчик лет пяти.

– Здравствуйте.

– Ну, здравствуйте, – женщина уставилась на меня вопросительно.

– Не скажете, в какой квартире живет молодой человек по имени Марат? Ему лет примерно двадцать шесть, он высокий, черненький…

– Это какой Марат? Бигильдинов?

– А у вас их два?

– Зачем два? Один, Бигильдинов… Димка, не крутись!.. Я это точно знаю, потому как я старшая по подъезду: деньги собираю на всякий там мелкий ремонт. Ну, и за порядком слежу… А живет он вот в этом подъезде, – кивнула бабушка на дверь.

– А на каком этаже, не подскажете?

– А вам, извиняюсь, зачем? – насторожилась бдительная старушка.

– Понимаете, раньше мы вместе работали в фитнес-клубе. Я у него деньги заняла, а потом уволилась из клуба… со скандалом. Появиться там не могу, сами понимаете, а долг-то отдавать надо. Я знаю, он в этом доме живет, он мне как-то показывал. Да вон и машина его…

– А как же! Его… Он же вот прямо перед тобой домой зашел, повезло тебе… Димка, не крутись! Иди, в песочек поиграй, на тебе ведерко.

– Так в какой квартире, говорите, он живет?

– На последнем этаже твой Марат, а вот номер квартиры так сразу и не соображу, бывать у него не приходилось. Как на этаж поднимешься, сразу направо, вон и окна его…

– Спасибо вам.

Бабушка не поленилась, подошла к двери и открыла ее своим магнитиком. Я еще раз поблагодарила ее и шагнула в сырую полутьму подъезда. Поднявшись на лифте на последний этаж, повернула направо и посмотрела на дверь, обитую по старинке коричневым дерматином. На ней висел металлический желтый номер – 162. Таким образом, я теперь знала два адреса, которые посещал тренер клуба. Постояв несколько минут возле лифта, я нажала кнопку вызова…

Я вернулась к себе домой примерно минут через сорок. Я была злой и голодной, мне страшно хотелось есть, спать и принять душ – все и одновременно, – и я не знала, чего мне хотелось сильнее всего. Но ноги сами понесли меня в ванную…

Когда через полчаса, сытая и чистая, я ложилась спать, в голове моей вертелась только одна мысль: как только проснусь, не забыть проверить, кто живет по этим адресам. Не забыть… не за…

Я открыла глаза и тотчас посмотрела на часы на стене: половина шестого. Уже вечер! Быстро вскочив с дивана, я бросилась в ванную. Холодная вода вернула мне способность соображать. Потом я заварила кофе покрепче и села с чашкой горячего напитка к компьютеру. Так, где тут у нас адресная база данных? Ага, вот она. Итак, улица Прямая, 144. Ищем… Оп-па! Вот так номер! Нет, вы только полюбуйтесь, любезная Татьяна Александровна, – коттедж принадлежит… Полянской Эмме Павловне! Значит, наш тренер по фитнесу ночевал дома у своей хозяйки. Однако!

Я отхлебнула ароматный обжигающий напиток. Что это может значить? Зачем Марат ездил к нашей мадам, что он делал там всю ночь и еще утро? Вряд ли он проводил с ней индивидуальное занятия по фитнесу, да и для планерки время, прямо скажем, не совсем подходящее. А уж в то, что молодой человек снимает у своей работодательницы комнату, я и вовсе не поверю. Но тогда я уж и боюсь подумать, зачем…

Мои размышления прервал телефонный звонок. Я посмотрела на дисплей: Мельников. Этому-то что не отдыхается в воскресный вечер?

– Да, Андрюша.

– Привет доблестным труженикам частного сыска!

– И вам от нас – пламенный… Что поведаешь хорошего?

– Поведаю, мать, поведаю, затем и звоню. Ты просила разузнать насчет камеры над входом в спортивный клуб…

– Фитнес-клуб, – поправила я автоматически.

– Да какая разница?! Клуб, он и в Африке клуб. Одним словом, камера там перестала работать, – и он назвал то самое число.

– В день исчезновения Олега… – автоматически пробормотала я.

– Что?

– Да это я так, о своем, о девичьем… Что еще скажешь?

– А тебе что-то еще надо?

– Ну, хоть как сломалась камера?

– А я откуда знаю?! Одно могу сказать с точностью: лично я ее не ломал.

– И я, Андрюша, почему-то тебе верю…

– А вот со следующего дня камера опять заработала! Самым волшебным образом. Есть там такой молодой человек по имени Кирилл, он у них главный по тарелочкам, ну, то есть по этой технике слежения. Сам-то он сидит в такой крохотной комнатке с большим монитором, на который поступают записи со всех камер клуба…

– И что этот молодой человек по имени Кирилл тебе поведал? Почему крякнулась камера над входом, да еще и в тот самый день, когда пропал их сотрудник?

– А вот это место, мать, в моем рассказе самое интересное! Когда их охранник Гена после долгих препирательств провел-таки меня к Кириллу, я заметил, как он на него многозначительно посмотрел.

– Подожди, подожди. Кто на кого многозначительно посмотрел? Кирилл на Гену?

– Мать, ты что? Наоборот: Гена, открыв дверь в потайную комнатку своим ключом, так многозначительно посмотрел на сидящего за монитором Кирилла, ну, просто просверлил его взглядом. А я этот взгляд перехватил. Парнишка, как мне показалось, не то смутился, не то испугался, и, отвечая на мои вопросы, – в присутствии охранника, замечу! – даже заикался.

– И сильно заикался?

– Не то чтобы очень, но было видно: парень волнуется.

– Это хорошо, что ты это заметил, значит, дело там нечисто… Что ж, спасибо тебе, Андрюша, спасибо, родной, что ты сам, собственной, так сказать, персоной посетил этот клуб. Честно говоря, я думала, ты пошлешь туда какого-нибудь практиканта.

– Да нет у нас еще практикантов, приходится вот самому… ножками… Кстати, «спасибой» ты, мать, в этот раз не отделаешься: с тебя пиво. Хорошее пиво.

– А я что, против? Итак, заметано: с меня – пиво… Двух бутылок хватит?

– Имей совесть!

– Поняла: три.

– Четыре! Я ж сам… своими ножками, не казенными…

– Согласна. Давай, созвонимся.

Я положила телефон и снова предалась размышлениям. Ну, вот, Татьяна Александровна, вам новые сведения: в клубе заволновались, когда их спросили про камеру. Замечу: менты спросили. Нет, все-таки хорошо, что я не сунулась туда сама, а послала Мельникова, теперь я стопроцентно знаю: клуб надо трясти по полной. Всех трясти, кого только можно, ведь я пока не могу сказать, кого мне подозревать в похищении Олега или кто имеет отношение к его похищению. И я, конечно, помню о том, что советовали мне кости: «не следует слишком уж рваться вперед».

Глава 4

Утро понедельника для меня началось с похода в супермаркет: мне просто необходимо было забить холодильник продуктами. Собираясь позавтракать, я открыла его, постояла минуту в раздумье и снова закрыла. В холодильнике, кроме холода, ничего не было. Пришлось одеться, взять деньги, сумку и спуститься к машине.

Я ходила между прилавками, собирая с них в свою корзину буквально все, что попадалось под руку: охлажденную курицу, крупы, хлеб, масло, ветчину, сыр… В кондитерском отделе я прихватила упаковку мини-пирожных с шоколадной начинкой и пакет кофейных зерен. Телефонный звонок застал меня в очереди у кассы, я достала сотовый из кармана.

– Алло?

– Татьяна? Это Игорь. Доброе утро!

– Очень на это надеюсь.

– Татьяна, мне хотелось бы встретиться с тобой.

Это что еще за новости? Зачем нам встречаться?

– Игорь, а по телефону нельзя? Можем мы обойтись без встречи?

– А почему ты так не хочешь увидеться со мной?

– Ну что вы! Не хочу… Просто сейчас мне немножко некогда. А в чем все-таки дело?

– Я бы хотел знать, как продвигается расследование.

– Хорошо продвигается. Я вчера всю ночь следила за одним очень подозрительным типом. В машине его караулила с вечера и до самого обеда.

– Что ты говоришь?! Это он похитил моего брата?

Ишь ты, какой шустрый! Вот так сразу тебе и скажи! Я что, ясновидящая или медиум?

– Видите ли, Игорь, я пока не готова ответить на ваш вопрос…

– А когда будешь готова?

Вот прицепился!

– …И учти: если надо попрессовать этого очень подозрительного типа или просто набить ему морду, – я всегда готов…

– Об этом я помню, но зачем сразу бить ему морду? – искренне удивилась я.

– Ну, может, он не сознается?

– Извините, Игорь, но я в данный момент нахожусь в магазине… и мне неудобно говорить. Я вам перезвоню.

Бросив пакеты с покупками на заднее сиденье машины, я отправилась домой. Пока не позавтракаю, никаких дел! Мой мозг требовал питания, в конце концов, я – живой человек.

Завершив трапезу моим любимым ароматным напитком, я достала сотовый и включила набор номера Игоря. Вот теперь можно и побеседовать. В желудке моем приятно урчало, по телу разливалась нега, а настроение заметно улучшилось. Но номер абонента оказался занятым, и я решила пока выкурить сигаретку. Для еще большего настроения. Однако не прошло и двух минут, как Игорь сам позвонил мне.

– Татьяна, я вижу, ты меня набирала? А я тут на тренировке… Через два часа она закончится, я смогу подъехать, куда ты скажешь…

– Игорь, подождите, не надо никуда подъезжать. Поверьте, я веду расследование, и у меня все под контролем.

– Что же ты так не хочешь встретиться со мной?

– Да просто… просто мне очень некогда: я сейчас еду в клуб, мне ведь надо следить за всеми его работниками.

– А вечером? Татьяна! В конце концов, ты обязана давать мне отчет о проделанной работе.

Да, кажется, мне все-таки придется встретиться с этим навязчивым клиентом. А заодно еще деньжат у него возьму, а то аванс-то мой кончается.

– Хорошо, вечером в том же самом кафе. В восемь.

– Жду вечера!

Ждет он! Ну, жди, жди. Я положила сотовый в карман и начала собираться в клуб.

Кажется, сегодня здесь все как обычно. Из-за двери «женского» зала доносится веселая ритмичная музыка и топот изящных ножек, в коридоре перед дверью массажного кабинета сидят две дамочки с простынями под мышкой, в открытую дверь тренажерного зала видны потеющие на тренажерах парни и девушки. Но до моего времени еще далеко, чем бы мне пока заняться? Может, отправиться в бар попить соку?

И тут вдруг я увидела, что в фойе зашел какой-то до невозможности странный гражданин, иначе не скажешь. Это был мужчина лет шестидесяти – шестидесяти пяти, одетый в старомодную куртку неопределенного цвета. Он был в оранжевой вязаной шапочке, которую в дверях стянул с головы, явив миру свою седую, начавшую лысеть голову. В руках он держал скромный букетик из трех красных гвоздик, завернутых в целлофан. Переговорив с подошедшим к нему администратором, мужчина кряхтя надел бахилы на стоптанные, но начищенные до блеска ботинки, расстегнул куртку и размеренным шагом направился по коридору в сторону кабинета мадам Полянской. Я успела заметить, что под курткой у мужчины был черный пиджак, белоснежная рубашка и галстук. В разговоре с администратором он упомянул имя хозяйки клуба, а девушка назвала вошедшего по имени – Михал Михалычем. Что-то потянуло меня вслед за этим странным гражданином, появившимся здесь явно не для того, чтобы покачаться в тренажерном зале.

Он действительно дошел до кабинета Эммы Павловны, пригладил волосы, поправил галстук, постучал, прежде чем войти, а я замерла у двери туалета, исподтишка наблюдая за новым посетителем. Когда тот скрылся в кабинете (очевидно, после приглашения), я тут же рванула к двери, ведь мне просто необходимо было послушать, о чем будут говорить мадам Полянская и этот странный гражданин.

– Ой, Миша! Ну, зачем ты пришел сюда? – это был голос, разумеется, Эммы Павловны, и голос, между прочим, недовольный.

Последовала секундная пауза.

– Я пришел засвидетельствовать тебе свое почтение, дорогая! – по-театральному напыщенно выдал вошедший.

– Мог бы засвидетельствовать твое почтение и дома, все равно ведь сегодня припрешься…

– Зачем ты так, Эмма? – обиженным тоном загнусил Михал Михалыч. – Припрешься!.. Я, может, пришел, чтобы подарить тебе этот скромный букет…

– Ну-ка, ну-ка… Что ты там называешь букетом?.. А-а, это вот этот символ Великой Октябрьской социалистической революции… три тоненькие былинки… Миша! И вот э-то ты называешь букетом? Боже мой! Как измельчали мужчины!

– Эмма! Я из лучших, так сказать, побуждений… из чувств к тебе… Я знаю, ты достойна большего, но…

– Да ладно! Не обижайся, это я так… шучу. Давай, поставлю твой символ в вазу, а то уборщица подумает, что это мусор, возьмет да и выбросит… Кстати, где моя ваза?

– А вон – на шкафу, хочешь, достану?

– Да уж достань, сделай милость. Будет от тебя хоть какая-то польза. Спасибо. Так, посиди тут, пойду налью воды.

Я опрометью бросилась по коридору к туалету. Эмма Павловна вошла туда, включила кран, а я стояла за дверью, ведущей в помещение с кабинками, и ждала. Вот шум воды прекратился, потом хлопнула дверь. Я вышла из туалета и снова вернулась на свой пост, чтобы опять приложить ухо к двери начальственного кабинета.

– Ну что, не скучал тут?

– Нет, ты же знаешь, я вообще никогда не скучаю.

– Молодец. Ну, что ты здесь стоишь, стену подпираешь? Садись вон в кресло…

– Эмма, знаешь, я хотел сказать тебе…

– Думаю, знаю.

– Эмма, я серьезно…

– Я тоже. Миша, поверь, я знаю все, что ты хочешь сказать мне, потому что ты говорил это уже много раз.

– Эмма…

– Миш, не надо! Я имею в виду, не сейчас… Я должна работать.

– Но в данный момент ты же не работаешь…

– Потому что ты мне мешаешь. Мне надо срочно сделать несколько звонков. По работе.

– Хорошо, Эмма, сделай эти звонки…

– Да? Спасибо, что разрешил! Так, где тут у меня телефон Валентины Петровны?

– Эмма! Я звонил тебе все утро, ты не отвечала… В половине одиннадцатого я приезжал сюда, в клуб, – тебя не было, по крайней мере, так сказала мне девушка-администратор…

– Я отдыхала после выходных.

– А что, выходные ты провела так бурно, что теперь тебе требуется отдых?

– А ты что, будешь учинять мне допрос?

– Эмма, ну зачем ты так? Я, может, волнуюсь о твоем здоровье: все-таки у тебя давление, к тому же твой возраст…

– Что?! Ты собираешься напомнить мне о моем возрасте?! Ну, Миша, ты нахал! Да я, чтоб ты знал, прекрасно себя чувствую! И выгляжу я молодо, все так говорят. Мне, между прочим, дают не больше сорока…

– Эмма, я же не спорю! И не на сорок ты выглядишь, а на… тридцать восемь.

– Да ладно тебе! Тридцать восемь… Скажет тоже!.. Нет, я своего возраста не скрываю, как говорится, «мои года – мое богатство», – кокетливо заворковала мадам Полянская.

– Так я ж и говорю, Эммочка, золотко…

– Ой, Миша, вот только не надо… вот только не сейчас… Очень тебя прошу, дай мне поработать, мне позвонить надо, а еще счета просмотреть… И в налоговую не мешало бы съездить, в пятницу звонили оттуда…

– Эмма, боже! Как тебе идет быть деловой женщиной! Ты – богиня! Может, тебе помочь?

– Господи, Миша, ну, чем ты можешь мне помочь?! Какая от тебя может быть польза?!.. Впрочем, подожди. Тут вот у меня письма, их надо отправить по почте заказом. Слышишь, Миша? А еще лучше, с уведомлением. Запомнил?

– Эмма, ну ты что? Не в первый раз…

– Вот тебе пятьсот рублей, думаю, этого хватит. Все, иди.

– Уже иду! Эмма, а сегодня действительно можно к тебе приехать?

– Зачем?

– Мне надо с тобой поговорить…

– Опять двадцать пять! Миша, ты что, не слышишь меня? Мне не-ког-да! А все твои разговоры – я знаю, о чем.

– Эмма, ну зачем ты так со мной?! – жалобно взмолился мужчина. – Я же к тебе всей душой…

– Как «так»? Господи! Ну, ладно, горе ты мое! Приезжай завтра вечером, в девять. Ужинать будем.

– Правда?! Ура! Кстати, скоро ведь начинается дачный сезон, будем сажать у тебя на участке все, как в прошлом году. Я недавно купил луковицы гладиолусов и такие георгины – супер! Эмма, они тебе понравятся… Вот только надо приобрести еще землю для рассады и пленку на теплицу…

– Миша! Иди, черт бы тебя побрал! Зануда… Денег на землю и пленку завтра дам, когда приедешь.

– Все, золотко, иду, иду, не сердись… До завтра, до вечера…

Через пару секунд дверь открылась, и Михал Михалыч, довольный и сияющий, как начищенный самовар, вышел, запахивая куртку, натянул на голову свою вязаную оранжевую шапочку и зашагал по коридору, что-то мурлыча себе под нос. Я даже не стала отбегать к туалету. Зачем? Этот счастливый павлин ничего и никого вокруг не видел, так был обрадован приглашением на ужин. Интересно, кто это? Поклонник Эммы Павловны? Дальний бедный родственник или друг розового детства? Во всяком случае, не любовник, это точно. Да, кажется, у нас только что нарисовался новый персонаж нашего детектива. Проводив его взглядом, я отправилась добывать еще хоть какие-то сведения.

Вечером, в половине восьмого я поехала на встречу с Игорем. Припарковав мою боевую подругу на стоянке возле кафе, я вошла внутрь помещения. Игорь поднялся из-за столика мне навстречу.

– Татьяна!

Я села напротив него.

– Что будем кушать?

– Мне расстегай с рыбой и кофе.

– Ты пьешь кофе вечером? – удивился он.

– Бывает, что я пью кофе даже ночью. Правда, редко.

– Это вредно, ты знаешь об этом?

– Это для вас, спортсменов, пить кофе вредно, а у меня без него мозг работает плохо.

– Хорошо, возьму тебе расстегай и кофе.

Игорь ушел, а я огляделась вокруг. В помещении было не так много народа, очевидно, основная масса людей уже схлынула. Многие заходили в кафе только для того, чтобы купить домой пирог или пиццу. Вскоре Игорь вернулся, неся наш ужин, поставил передо мной чашку дымящегося напитка и тарелку с расстегаем, себе он взял пирог с мясом и стакан зеленого чая.

– Приятного аппетита!

– И вам.

– Татьяна, может, расскажешь, как продвигается расследование?

– С удовольствием. Итак, мне удалось узнать, что в клубе, где работает ваш брат и где начальствует Эмма Павловна… Точнее, она является хозяйкой этого клуба. У нее есть охранник Гена…

Игорь слушал меня внимательно, правда, не забывая при этом уминать свой пирог. Я уже практически все рассказала ему про работников фитнес-клуба и даже взяла новый аванс, когда в дверях кафе совершенно неожиданно появился… Марат. Я даже кусок расстегая не донесла до рта, так и замерла. Игорь удивленно уставился на меня.

– И что? Что не так с этим твоим Маратом?

– Тише, Игорь, прошу вас! – прошептала я, делая страшное лицо.

– А че тише-то? Мы что, совершаем что-то незаконное?

– Как раз наоборот. Но здесь появился тот самый Марат.

– Где? – обрадованно оглядел зал Игорь.

– Я просила вас говорить тише, – напомнила я. – Он может услышать, мы его спугнем. Вон он стоит у прилавка.

Игорь посмотрел в сторону Марата и тоже начал говорить шепотом.

– А может, ему начистить рыло? – Он показал кулак размером с мою голову. – Он нам сейчас все и расскажет…

– Игорь, я уже устала говорить: не надо никому начищать рыло. Это не мой метод работы. И потом, я не могу утверждать, что он имеет отношение к похищению вашего брата, просто он… ночевал в доме Эммы Павловны.

– А он что, не должен был там ночевать?

– Марату лет двадцать шесть, ну, от силы двадцать семь, а мадам Полянской – под шестьдесят. Смекаете?

– Нет, – честно признался Игорь.

В этот момент я увидела, как Марат, купив что-то на кассе и положив в пакет, направился к выходу, на ходу доставая из кармана телефон.

– Игорь, извините, но мне надо уйти! – сказала я, вскакивая и хватая сумку.

– Ты куда? – мой собеседник тоже встал.

– Мне надо проследить за этим человеком.

В этот момент Марат уже покинул кафе, и я быстро направилась к выходу.

– Татьяна, подожди меня! – Игорь пошел за мной следом.

– Только в темпе!

– Я могу бегом!

Мы выскочили на улицу, и я увидела, как Марат подошел к своей «девятке». Он стоял и беседовал с кем-то по телефону. Я рискнула приблизиться к нему сзади, насколько было можно.

– Так, все, договорились, встречаемся ровно в девять в ночном клубе… Да, в «Желтой сове»… Да, взял… Да сделал, сделал!.. А ты скажи Лялечке, что Марик будет – собственной персоной… А в среду я не могу, я работаю, так что, если она хочет встретиться со мной, пусть приходит сегодня… Давай, до встречи!

Марат убрал сотовый в карман и сел в машину. Я подбежала к своей, возле которой ждал меня Игорь.

– Прыгаем! Едем!

– Куда?

– Туда, куда поедет синяя «девятка».

– Татьяна, подожди, зачем за ним следить? Давай я его просто вытащу из машины и…

– Он уже тронулся. Едем!!!

Мы сели Марату на хвост. Тренер, как и обещал кому-то по телефону, тут же направился в ночной клуб «Желтая сова». Вскоре он припарковал своего железного коня на стоянке возле клуба, затем вошел внутрь, и нам с Игорем ничего не оставалось, как тоже зайти в этот клуб. Мне доводилось бывать здесь и по работе – вот так же следила за подозреваемым, и на тусовке с друзьями, так что ориентировалась я в клубе довольно неплохо. Марат сразу же присоединился к какой-то веселой компании, где были четверо парней и три девушки, одну из них он даже приобнял за талию и начал флиртовать с ней, а мы с Игорем расположились неподалеку от них за столиком.

– Хорошая у тебя работа, Татьяна: ходишь по кафе, по клубам, – почти с восхищением сказал Кирсанов-старший.

– Завидуете? А вы возьмите лицензию частного сыщика, – посоветовала я, – тоже будете ходить по кафе и клубам.

– Еще чего! Я – спортсмен-профессионал! Кстати, все хотел тебе сказать… Что ты мне все время «выкаешь»? Переходи на «ты», а то мне как-то неудобно…

– Хорошо, – кивнула я, – уже перешла.

– Вот… А завтра у меня бой с самим Камориным!

– Впечатляет, – кивнула я, хотя понятия не имела, кто такой Каморин.

– Татьяна, а может, ты придешь болеть?

– Болеть? Куда? – не поняла я.

– В клуб. В спортклуб. Я объясню, где это.

Я удивленно посмотрела на моего клиента. В это время наш подопечный с той девушкой, которую он обнимал за талию, направился в бар. Я дала Игорю знак оставаться на месте и последовала за Маратом. У барной стойки было много народа, все здесь как-то хаотично толкались и шумели, и я смогла вплотную приблизиться к парочке. Они стояли, обнявшись, и, кажется, не замечали никого вокруг.

– Марик, возьми мне коктейль!

– Алкогольный?

– Разумеется! Я что, школьница?!

– А разве нет?

– Ну, ты нахал! Я уже на втором курсе, между прочим…

– Значит, нам уже исполнилось восемнадцать?

– Нам уже исполнилось девятнадцать!

– Ну, алкогольный так алкогольный. Но за это ты меня поцелуешь!

– Куда? – кокетничала нескромная девица.

– О! Я вижу, ты совсем взрослая девочка. Куда… – мечтательно повторил Марат. – Это мне нравится…

Они взяли высокие стаканы с коктейлем и соломинками и отошли от стойки. Я последовала за ними.

– Марик! – окликнул нашего тренера какой-то парень. – Привет!

Мне пришлось круто свернуть в сторону.

– Привет, Дэнис!

Между молодыми людьми завязался диалог. Подошел еще один высокий худой акселерат.

– О! Марик! Как дела?

– Грех жаловаться…

– Классно выглядишь.

– На том стоим…

Я вернулась за столик, где меня ждал Игорь.

– Ну, и что там? – спросил он.

– Мне удалось кое-что услышать. Этот субъект с восточной внешностью здесь завсегдатай.

– Это тот самый Марат?

– Да. Для друзей – просто Марик.

– А в прошлом он был спортсменом, – сделал свое заключение Игорь, рассмотрев нашего подопечного.

– Да? – удивилась я. – С чего ты взял? Стройная фигура и накачанные плечи?

– Не только. Смотри, Татьяна, какая у него осанка.

– Вижу: прямая.

– Ага. А плечи отведены назад, грудь выпуклая, а движения размеренные – движения уверенного в себе человека. Он занимался спортом, и занимался профессионально, можешь мне поверить.

– Верю.

– Как его фамилия?

– Бигильдинов. Марат Бигильдинов.

– Бигильдинов… Бигильдинов… – вслух вспоминал Игорь, морща лоб. – Нет, такого не помню. Но могу расспросить своих друзей-спортсменов.

– Да, это было бы неплохо, – кивнула я, продолжая пристально рассматривать Марата.

Игорь покосился на меня.

– Он тебе нравится?

– Кто? Этот холеный красавчик? Да ты что, Игорь, как ты мог обо мне так подумать?! Я таких терпеть не могу! Такие нравятся недалеким сопливым девчонкам.

– Татьяна, а давай сходим потанцуем, – кивнул он на зал, откуда доносилась веселая ритмичная музыка.

«Я под такую уже столько напрыгалась!» – подумала я, а вслух сказала:

– Видишь ли, Игорь, вообще-то я должна следить за объектом, это, так сказать, цель нашего визита в этот клуб.

– Да успеем еще и последить, куда он денется, твой объект!

– А если пропустим что-то важное?

– Да что может быть важного у этого хмыря? Зачем мы вообще приехали сюда? Что ты хотела здесь увидеть?

Я пожала плечами.

– Этот крендель показался мне подозрительным.

– Чем?

– Когда я в фитнес-клубе расспрашивала его, ну, так, как бы между делом, он не отвечал на мои вопросы, понимаешь? То говорил, что ничего не знает, то отшучивался. Это подозрительно: если человеку есть что скрывать, значит, у него совесть нечиста.

– Логично. Но я предлагаю другое: сейчас мы выведем этого красавчика на крыльцо, потом за угол, и я…

– Никого никуда мы выводить не будем. Игорь, запомни, наконец: кулаки – это не мой метод, он нецивилизованный.

– Зато действенный.

– Бесспорно, но может оказаться, допустим, что просто Марик – голубой, и потому скрытничает, а к исчезновению твоего брата отношения не имеет. За что же ему бить морду?

– За голубизну!

– Да это я так сказала, к примеру. Никакой он не голубой: вон с девчонкой как обнимается, аж облизывается от предвкушения… Голубые так себя не ведут. А потом, он ночевал в доме Эммы Павловны, а это, согласись, не просто странно. Если подчиненный ночует в доме своего босса…

– Чего же здесь странного?! Один мой знакомый боксер тоже живет с дамой на семь лет старше его.

– Игорь, семь лет и тридцать два года – есть разница?

Мой собеседник пожевал губами.

– Пожалуй, есть.

– Вот. И я должна узнать, что он там делал, этот красавчик с восточной внешностью!

– А если у них любовь? Нет, бывает же такое. Вон по «ящику» показывают, как наши старые артистки выходят за молоденьких мальчиков. Она еще Колчака помнит, сама на мумию похожа, так высохла от старости, а туда же… Раньше старые богатые деды брали себе девочек-содержанок, а сейчас… Ну, времена пошли!

– Знаешь, Игорь, я подумала о том же самом. Что-то подсказывает мне, что Марик наш не просто так оставался до утра у мадам Полянской, не потому, что ему переночевать негде. Я проверяла, у него есть своя квартира. Да и потом, Полина говорила, что Эмма Павловна не раз приглашала к себе Олега…

– Куда? – уставился на меня Игорь.

– В гости. Домой в гости.

– А почему я об этом ничего не знаю? – начал кипятиться Игорь, но я поспешила успокоить его:

– Он к ней не ездил, не волнуйся. И, как видишь, она нашла себе других гостей.

– Ну, баба! Ну, зараза! Старая жирная корова! Не зря я был против, чтобы Олежка пошел работать в этот чертов клуб.

Мы еще долго разговаривали с Игорем, пока вдруг я не заметила, как наш подопечный со своей кралей направляется к выходу.

– Игорь! Нам пора: объект покидает территорию наблюдения.

Мы вышли на улицу. Марик садился в свою машину вместе с девчонкой, которую только что подцепил. Нам ничего не оставалось, как снова упасть ему на хвост.

– Готова спорить, что он привезет ее на улицу Чернышевского, в старую панельную девятиэтажку, – сказала я, выжимая сцепление.

– А что там, в этой девятиэтажке? – Игорь пристегнулся ремнем.

– Его гнездышко.

– Тогда и спорить не буду.

Марик действительно отправился прямиком на Чернышевского и остановился возле того самого дома и того самого третьего подъезда, после чего вышел с девушкой из машины. Мы видели это из-за угла дома.

– Дальше неинтересно, – сказала я, разворачивая свою «девятку». – Думаю, дело обстоит так: наш Марик спит со своей престарелой начальницей, а в свободное время утешается в обществе молоденьких хорошеньких сверстниц. Да, я была права: мадам Полянской так и не удалось уговорить твоего брата, и она нашла ему достойную замену.

Игорь только сплюнул в сердцах. Мы вырулили на улицу.

– Куда тебя отвезти?

Он назвал адрес, и я направила свою машину прямо туда.

– Эх, жалко, у меня завтра соревнования, – сказал Игорь, – мне просто необходимо выспаться.

– А то что? – насторожилась я.

– А то я пригласил бы тебя куда-нибудь.

– Но мы с тобой уже были в ночном клубе, – напомнила я, – притом только что. Или ты забыл?

– Нет, это не то. Я бы пригласил тебя… и мы ни за кем не следили бы.

Я покосилась на моего заказчика. Этого мне еще не хватало! Он пригласил бы меня… А мне это надо?

– Игорь, понимаешь, я сейчас расследую дело о пропаже твоего брата, и мне… как бы это сказать? Немножко некогда. Вот ты сейчас приедешь домой и будешь спокойно спать, а я буду думать мои мысли. Анализировать, сопоставлять… Нудная кропотливая работа, называется «аналитический метод расследования».

В этот момент мы подъехали к дому Игоря, и он попросил остановиться. Вышел из машины и, прежде чем захлопнуть дверцу, сказал мне:

– Да не буду я спокойно спать! – и быстро зашагал прочь.

А я пожала плечами, развернула машину и поехала к себе. А что мне еще оставалось?

Дома я для начала приняла душ. Время было позднее, мне бы по-хорошему завалиться спать, но нет! Надо все обдумать, все, что удалось узнать сегодня. Я высушила голову феном, заварила кофе (правда, не очень крепкий, а то ведь и не уснешь до утра), сделала себе бутерброд и уселась с ногами на диван.

Итак, Татьяна Александровна, что мы имеем в активе на сегодняшний день? Во-первых, тренер Марик. Ночует у начальницы, одновременно встречается с девочками в ночных клубах. Это раз. Далее, у нашей мадам есть какой-то странный знакомый (предположительно, ее друг), который иногда навещает ее, и не только на работе. Я еще не разобралась с охранником Геной, а тут – новый персонаж! Господи, сколько же вокруг этой дамочки крутится народа! Я так до второго пришествия с ними всеми не разберусь. И ведь действительно придется разбираться с этой оравой, я же пока не могу сказать, кого мне подозревать в похищении Олега или кто имеет к нему отношение. А что, если мне попробовать проникнуть в дом Эммы Павловны? В качестве кого? Нет, за высокий забор мне вряд ли удастся пробраться, а вот последить за домом, точнее, за его хозяйкой – это было бы неплохо. Что ж, завтра этим мы и займемся, Татьяна Александровна. Поеду в коттеджный поселок вслед за мадам Полянской, оставлю машину невдалеке от ее дома и буду следить, кто в ее дом приходит, сколько времени там проводит… Кажется, назавтра на вечер имел счастье быть приглашенным Михал Михалыч? Да-да, Эмма Павловна так и сказала: «Приходи в девять, ужинать будем…» Значит, дамочка общается не только с молодыми симпатичными людьми, но и, так сказать, с другими представителями мужского пола, не совсем молодыми и не очень уж чтобы симпатичными.

А что, если сейчас записать их всех, тех, кто окружает нашу дамочку? Я достала из тумбочки блокнот и ручку. Итак, пишу. Номер первый. Охранник Гена. Подозрителен своим панибратским обращением с хозяйкой. Номер второй – друг Миша. Номер третий – тренер Марат, ночует у хозяйки. Четвертый… Так, четвертым номером у нас пойдет тот юный шпион, что следил за нашей дамочкой, стоя за деревом. О нем мы вообще пока ничего не знаем… Совсем ничего… А если мне бросить кости? Ну-ка, где тут мой мешочек?

На этот раз выпало: 5 – 20–27. «Грядут трудности, но вы сумеете овладеть ситуацией». Что ж, посмотрим!

Было уже далеко за полночь, когда я почувствовала, что мысли в моей голове начинают путаться. Я быстро разделась, постелила на диване и завалилась спать.

* * *

Утро вторника началось как обычно: я покачалась немного с «железом», потом приняла контрастный душ и сварила себе кофе. На занятия фитнесом сегодня не пойду, теперь мне там нечего делать, все, что можно было выжать из клуба, я выжала. Моя сегодняшняя задача – следить за Эммой Павловной, да, да, теперь именно она является объектом моей слежки. Поэтому сейчас попью кофейку и отправлюсь к фитнес-клубу. Телефонный звонок прервал мои размышления. Я взяла трубу:

– Алло.

– Татьяна Иванова? А это звонит следователь Кузнецов.

О! Объявился, пропащий! Ну, ну, и чем ты нас сегодня порадуешь?

– Я слушаю вас, Евгений.

Он откашлялся.

– Я тут это… Короче, вы просили узнать насчет камеры над входом в фитнес-клуб…

– Было дело, просила, – согласилась я.

– Так вот я это… узнал…

– Да вы что?! – ахнула я. – Узнали?! Уже?!

– Узнал… Короче, там камера отключилась как раз в день исчезновения пропавшего… Ну, то есть Олега Кирсанова.

– Что вы говорите?! Это вы так далеко продвинулись в расследовании дела?! – не удержалась я от сарказма.

– Ну, не так чтобы уж очень далеко… Короче, я сейчас начинаю заниматься этим клубом вплотную.

– Зачем это? – съязвила я.

– Считаю версию об уходе Кирсанова в банду Голяка ошибочной. Думаю, к исчезновению парня причастны работники клуба.

– Да вы что?! – с неприкрытой издевкой снова ахнула я. – Что ж, флаг вам в руки. Что касается меня, то я давно занимаюсь именно этой версией, и что-то подсказывает мне, что Олега живым мы уже вряд ли найдем.

– Ну, я не был бы так мрачен в прогнозах…

– Удачи в вашем расследовании!

Я выключила мобильник и бросила его в сумку, потом натянула джинсы, синий джемпер и куртку, обула кроссовки и перекинула сумку через плечо. Все, я готова к работе. По дороге заправлю бензин и положу деньги на телефон.

Возле клуба было полно машин: первые клиенты уже вовсю прыгали под музыку и качали мышцы в тренажерном зале. Я поставила свою «девяточку» немного поодаль, чтобы никому не бросаться в глаза: скромность в работе сыщика не последнее дело. Надо отметить, что погода сегодня была просто изумительной, ласковое солнышко согревало землю своими лучами, земля подсыхала, птички щебетали, и вообще, вторая половина весны – это такое прекрасное время, когда хочется петь от счастья. Я негромко включила бодрую музыку и даже приоткрыла дверцу, так как в машине было достаточно жарко, и приготовилась ждать.

Вот ко входу подкатила синяя «девятка» – прибыл Марик собственной персоной. Через четверть часа пожаловал массажист… Так, так, обслуживающий персонал подтягивается.

И тут раздался телефонный звонок. На дисплее светилось «Света». Интересно, что ей понадобилось?

– Да, слушаю.

– Тань, привет. Угадай, кто у меня сейчас был? Вот прямо вот только что…

– В гостях?

– В каких гостях? Я работаю…

– М-м… Тогда сдаюсь.

– Эмма Павловна! Я ей опять такую моднющую укладку сделала! Всю голову ей всклокочила. Клиентка осталась очень довольна.

– Не сомневаюсь. Тебе удалось что-то выведать?

– Не то чтобы выведать… Короче, пока она у меня в кресле сидела, ей звонили на мобильник. Она включила его и долго разговаривала с каким-то Лариком…

– С Мариком, – поправила я автоматически.

– Нет, Танечка, ошибаешься! Она говорила именно с Лариком.

– Свет, ты просто не расслышала. Марик, Ларик… слова очень похожи…

– Тань, не спорь, я же точно знаю! Она пару раз сказала: «Ларик, милый», а один раз строго-шутливо прикрикнула: «Илларион, негодник, не делай так больше!» Так что ее мужа зовут Ларик, ну, то есть Илларион. Гарантированно!

– Вот тебе – приехали! А кем же тогда ей приходится Марик? – растерянно спросила я себя.

– Что-что?

– Да это я так… Мысли вслух. Что-нибудь еще она говорила?

– Да так, несла всякую любовную чушь, ну, сама знаешь, типа: «Ларик, милый… Послушай, зайчик… Во сколько ты приедешь, маленький?.. Какую няшку-вкусняшку тебе приготовить?..» Короче, муси-пуси, воркование влюбленных воробышков.

– Да, представляю Эмму Павловну этаким воробышком, порхающим на цветущей сакуре!

Подруга прыснула со смеха.

– Ой, она сегодня в таком хорошем настроении была! Зашла – такая вся из себя, песенку мурлычет. А какие щедрые чаевые мне оставила!

– Рада за тебя.

– Может, по этому поводу сходим куда-нибудь вечером, в кафе например? Так хочется эти чаевые промотать.

– Свет, извини, но сегодня – никак! Сегодня у меня разыскное мероприятие и сбор доказательств.

– А-а… Ну, если так, тогда ладно. Созвонимся.

– Спасибо за ценные сведения.

Я выключила телефон и положила его перед собой на приборную панель. Ну что, Татьяна Александровна, поздравляю: нарисовался еще один загадочный персонаж в нашем детективе! Теперь еще какой-то Ларик! Причем нашей мадам он приходится «милым негодником», ни больше ни меньше. И откуда она их только берет, этих Мариков-Лариков?! Черт бы побрал эту любвеобильную даму! Нет, за ней точно надо следить, интуиция подсказывает мне, здесь дело нечисто. Итак, запишем в свой блокнот: «номер пятый – Илларион, подпольная кличка Ларик». И поставим большой знак вопроса. Кто такой этот Ларик, нам еще предстоит выяснить.

В скором времени к клубу подкатила белая «Тойота Королла», из нее не торопясь, с достоинством, вылезла Эмма Павловна. Легка на помине! Охранник Гена выскочил со стороны водителя, огляделся и взбежал на крыльцо, торопясь открыть дверь своей начальнице. Та взобралась по ступеням с грациозностью флегматичного бегемота. Когда эта парочка скрылась в клубе, я оглядела двор. Так и есть! За одним деревом стоял тот самый щуплый молодой человек, которого я уже однажды видела из окна. Он и тогда следил за Эммой Павловной. Ну что ж, на горизонте появился номер четвертый из моего списка, старый, можно сказать, знакомый. Этот невысокого роста худощавый и очень юный парнишка теперь исподтишка смотрел на дверь, за которой только что скрылись хозяйка клуба и охранник. Я принялась рассматривать юношу. Он, как и в прошлый раз, был одет в потертые джинсы и старую черную куртку на пару размеров больше, на его ногах по-прежнему были стоптанные ботинки. Парнишка пригладил рукой свои светлые вихрастые волосы и постоял некоторое время в нерешительности. Потом пошел и сел на скамейку, что была рядом с детской площадкой. Он достал из кармана пачку сигарет и закурил. Черт! Вот бы с ним познакомиться! Узнать, кто он и какого хрена тут отирается. Следит за моей подопечной? Но зачем? Кто его послал? А может, это тоже частный сыщик? Да нет, куда ему до сыщика! Мордой не вышел. Вон – сидит открыто и на клуб пялится… Кто же так ведет слежку?! Странно. А может, взять и подойти сейчас к нему? Попросить, допустим, закурить, поговорить с ним и так ненавязчиво и аккуратно все у него выведать… Нет, пожалуй, все-таки не стоит, по крайней мере, сейчас: можно спугнуть ненароком. Но, боюсь, рано или поздно мне придется познакомиться с этим юным шпионом, с этим загадочным четвертым номером.

В этот момент я увидела, как к парнишке развязной походкой подошли трое ребят в сине-черных спортивных куртках. Двое встали с боков от него, поставив ноги на скамейку. Третий стоял прямо перед ними. Сначала они коротко переговорили, думаю, попросили закурить. Потом вдруг тот, что был спереди, ударил юношу в лицо – один раз, затем второй… Те, что были с боков, принялись помогать другу. Мой номер четвертый даже не сопротивлялся, только закрывал лицо руками…

Разве в такой ситуации я могла не вмешаться? Я выскочила из машины и в несколько прыжков подбежала к драчунам.

– Эй, джентльмены! Простите, что прерываю вашу, так сказать, интеллектуальную беседу…

Один из парней повернулся ко мне, сплюнул мне под ноги и грязно выругался. Если опустить все нецензурные выражения, то смысл сказанного им сводился к следующему: меня просят не вмешиваться в беседу старых друзей, а следовать куда-нибудь подальше от этого места, и желательно поскорее. В следующий момент мой «четвертый номер» буквально сполз со скамейки вниз, а один из парней открыто полез к нему в карман. Мне ничего не оставалось, как схватить этого наглеца за руку и рывком заломить ее назад. Тот взвыл от боли и грязно выругался.

– Вот так, теперь вынь вторую руку из кармана этого юноши. Ну, быстро, я ждать не люблю!

Наглец, продолжая выть, подчинился. Тут один из его приятелей попытался ударить меня. Но нет, ребята, не на ту вы напали, черный пояс по карате чего-нибудь да стоит! Ударом правой ноги в живот я уложила наглеца на землю. Тот успел лишь ойкнуть. Третий налетчик постоял пару секунд в нерешительности, потом все-таки набрался смелости и замахнулся на меня рукой. Ну и придурок! Неужели сразу не понял, с кем имеет дело?! Пришлось вырубить и этого непонятливого грабителя-любителя.

В ту же минуту проходившая мимо старушка остановилась и погрозила мне палкой:

– Ты чего хулиганишь? Чего ребятишек бьешь? Сладила, да? Дылда здоровая. Вот я полицию-то позову!

– Зовите, бабуля, зовите, – кивнула я, – она этих троих давно разыскивает.

Бабуля проворчала себе под нос что-то невнятное и поспешила удалиться.

– Ой-ой-ой, – стонал между тем грабитель с вывернутой рукой.

– Ну что, отпустить вас, что ли? – спросила я.

– Отпусти, дура, хуже будет, – пообещал тот, кого я продолжала держать за руку.

– Что-что? – спросила я, выворачивая еще больше его руку. – Что-то я не расслышала, мне здесь кто-то угрожает?

– Нет, нет, – заверил меня сквозь стоны грабитель. – Никто не угрожает, никто….

Он упал на колени и теперь стоял так, скрючившись, и скулил.

– Значит, никто никому не угрожает? – уточнила я. – Ну что ж, если все все поняли…

– Поняли, поняли…

– И если никто больше никого не будет бить и грабить…

– Не будем бить и грабить… не будем… нет, нет…

– Что ж, хорошо. Я сегодня добрая, считайте, что вам, мальчики, несказанно повезло.

Я выпустила руку налетчика, тот медленно встал с коленей, начал тереть кисть, его дружки тоже поднялись, слегка отряхнулись, затем троица заковыляла прочь, оглядываясь и бормоча что-то под нос. Я повернулась к юноше. Он так и сидел на земле, вытирая разбитый нос рукавом куртки.

– Зачем же пачкать одежду? – спросила я и, вынув из кармана платок, протянула ему.

Он взял его, как мне показалось, нехотя, зажал им нос и запрокинул голову.

– А вот этого как раз делать не надо, – сказала я. – А то наглотаешься крови. Просто зажми нос и держи, скоро кровь сама перестанет течь.

Парень послушался. Я стояла и рассматривала его лицо. Оно было худым и немного бледным, грустные серые глаза, выпирающие скулы и подбородок, пухлые губы, нос картошкой и торчащие уши – таков был портрет этого юного шпиона. Я присела рядом с ним на скамейку.

– Ну что, так и будешь сидеть на земле? На скамейке, по-моему, удобнее.

Он поднялся и сел со мной рядом.

– Тебя как зовут?

– Митя. Дмитрий.

– А я – Татьяна. Ты почему не ответил, когда тебя дубасить начали?

Он немного смутился, как мне показалось, даже покраснел.

– Не умеешь драться, что ли? – удивилась я.

– Их же трое! Вот если бы один на один…

– Один на один – это, конечно, благородно, но в жизни, к сожалению, так бывает нечасто. Что ж теперь, страдать? Хочешь, научу?

Он покосился на меня как будто даже испуганно:

– Драться против троих?

– Можно даже против четверых, – кивнула я. – Количество противников не имеет значения.

– Да ладно! – недоверчиво хмыкнул Митя. – Не имеет… А если пятеро на одного?

– И что? – пожала я плечами. – Запомни: чем большее количество людей нападает на тебя, тем хуже для них.

– Это как? А если десять нападут?

– Так они же будут мешать друг другу, – улыбнулась я. – Впрочем, это – отдельный разговор.

– А ты каким видом боевого искусства владеешь? – спросил мой новый знакомый. – Дзюдо?

– Нет, карате.

– Ни фига себе! – изумился парень. – А какой у тебя пояс?

– Черный.

Он посмотрел на меня где-то даже восхищенно. Конечно, это было приятно. В этот момент мимо нас прошла женщина с мальчиком лет шести. Пацан с аппетитом жевал пирожок, облизывая масляные губы. Я перехватила взгляд Мити. Мне показалось, что он смотрел на пирожок… голодными глазами! Я исподтишка разглядывала его одежду вблизи: да, куртка совсем старенькая, потертые джинсы, не совсем даже и чистые, ботинки… сильно стоптанные, мягко говоря. Такое ощущение, что парень очень беден. В этот момент Митя посмотрел на меня и, кажется, сильно смутился.

– Ну, я пойду, – сказал он, быстро вставая.

– Куда? – тут же спросила я и тоже поднялась со скамейки.

– Мне на работу пора.

– А где ты работаешь?

– А тебе зачем? Имя спросила, теперь вот место работы тебе скажи… Чего все выпытываешь, шпионка, что ли?

Я улыбнулась. Смешной он и очень, очень молодой.

– Я тебе хотела несколько приемов показать, – как можно более беспечно ответила я, – давай телефонами обменяемся. Созвонимся…

Он отрицательно мотнул головой.

– Некогда мне, я работаю.

Митя повернулся и быстро зашагал прочь, а я стояла и смотрела ему вслед. Вот он скрылся за углом дома. Да, странный парнишка. Теперь мне казалось, что ему лет семнадцать, не больше. Мальчишка совсем, усы вон начали пробиваться над верхней губой. Но какие у него грустные глаза! Нет, не грустные, а… тоскливые, вот! Пронзительно-тоскливые. Кто же он, откуда и почему следит за владелицей клуба? А может, он наврал, что работает? Может, он действительно очень-очень беден и от безысходности хочет ее ограбить? Да, ничего-то вы не выяснили, Татьяна Александровна! Ничего не разузнали, только загадочности в вашем деле прибавилось. Ну, хоть от мордобоя парня спасла, и то хорошо. Еще неизвестно, как эти юные грабители обработали бы мой «номер четвертый»! Мобильник точно бы слямзили, а могли бы и нос сломать. Попал бы парень в травмпункт… А давить на него я никак не могла, он мог заподозрить что-то, насторожиться и замкнуться. Хотя он и так, кажется, что-то заподозрил: отказался обменяться телефонами, быстренько слинял. Но ничего, думаю, он сюда еще вернется, ведь я его вижу здесь не в первый раз. Так что не вешаем нос, не все потеряно!

Я вернулась в машину. Итак, мы имеем молодого человека по имени Митя, сейчас я запишу это в мой список. Митя, как и я, следит за Эммой Павловной, так что у меня есть конкурент или коллега, это еще предстоит выяснить. А что мы пока будем делать, Татьяна Александровна? А мы будем продолжать следить за клубом, нам ведь еще и какого-то там Ларика надо найти или хотя бы разузнать про него что-нибудь. Да, задачка нам выпала! Из разряда «ни фига себе!». А что, если сейчас пойти на занятия фитнесом, а заодно и расспросить кого-нибудь из работников клуба про этого Ларика-Иллариона? Вдруг кто-то его знает или хоть что-то о нем слышал? А что мы теряем? Да ничего! Форма у меня с собой, я ее теперь всегда в машине вожу вместе с кроссовками. Заодно попрыгаю, форму поддержу, глядишь, килограммчик веса сброшу, да и к массажисту не помешает наведаться. Так что – вперед, Татьяна Александровна! Ну, в смысле, назад, в клуб…

Глава 5

Из клуба я вышла только вечером. Снова села в машину, включила музыку, достала из сумки сигаретку. Что ж, время, проведенное в этом уютном заведении, можно сказать, не пропало даром: нет, кто такой Ларик, я, к сожалению, так и не выяснила, никто из работников о нем слыхом не слыхивал, но зато теперь я точно знала, что этот загадочный «негодник» не является их сотрудником. Нет здесь мужчин с таким именем и никогда не было. А значит что? Значит, «негодника» надо искать в другом месте. Хорошенькое дельце! Знать бы еще, где оно, это другое место!

Бросив выкуренную сигарету, я сделала музыку погромче и приготовилась ждать выхода Эммы Павловны. Но дамочка меня порадовала гораздо раньше, чем я ожидала: выплыла из дверей клуба собственной персоной в сопровождении своего охранника Гены. Вот за это спасибо, значит, мне не придется торчать здесь до второго пришествия. Я завела машину и выехала со двора вслед за красавицей «Тойотой».

Как я и ожидала, мы прибыли в коттеджный поселок и остановились возле дома номер 144. Гена с разлета зарулил в открывшиеся перед ним ворота, а мне, разумеется, пришлось проехать немного дальше. Когда ворота за «Тойотой» закрылись, я вернулась и поставила машину на обочину недалеко от дома Эммы Павловны. Теперь мне предстоит сидеть здесь и ждать… Кого? Того, кто появится возле этих ворот.

Я посмотрела на часы: половина девятого. Хозяйка, если мне не изменяет память, пригласила Михал Михалыча к девяти. Как бы мне еще послушать, о чем они будут говорить! Перелезть через забор – это нереально, да и в дом таким образом все равно не попадешь. Стоп, а что мне сегодня говорила Светка, когда передавала разговор мадам Полянской по мобильнику? Как она там ворковала? «Ларик, милый… Послушай, зайчик… Во сколько ты приедешь, маленький?.. Какую няшку-вкусняшку тебе приготовить?..» А что, если она ждет своего маленького Зайчика сегодня? Да, конечно, сегодня приглашен на ужин Михал Михалыч, но, как мне показалось, Эмма Павловна не очень-то церемонилась с этим субъектом. Может, она ему уже и отказала ради «негодника Ларика»? Вот сейчас мы это и проверим.

Не успела я как следует обдумать эту мысль, как на дороге показалась черная Kia, именуемая в народе «килькой». Машина остановилась именно возле ворот дома номер 144. Через минуту они открылись, черная красавица грациозно заехала во двор дома, а ворота медленно закрылись. Насколько я успела рассмотреть водителя, это был молодой человек, во всяком случае, на Михал Михалыча он и отдаленно не был похож. Неужели это наш «негодник» Ларик пожаловал собственной персоной? Приехал откушать «няшки-вкусняшки»? Я, разумеется, запомнила номер машины – Л 889 РП. Дома обязательно посмотрю по базе данных ГИБДД, что это за фрукт.

Не прошло и десяти минут, как «килька» скрылась в воротах, а возле дома затормозило оранжевое такси. Из него выбрался Михал Михалыч, достал из кармана что-то, поднес к уху. Такси уехало, а мужчина подошел к калитке. Очевидно, позвонил хозяйке, доложил, что прибыл. В руках у него был букет, и на этот раз это были не какие-то там гвоздички, а, похоже, что-то более серьезное, завернутое в целлофан и завязанное бантиком. Вот Михал Михалыч зашел в калитку, торжественно неся перед собой букет, словно знамя, и на улице снова стало пусто.

Интересно, кто из мужчин выйдет после ужина часиков эдак в одиннадцать и отправится восвояси, а кто останется на ночь? Хотя, думаю, это и так понятно. Эх, жалко, поспорить не с кем, а то я поспорила бы, что в доме Эммы Павловны на ночь останется молодой.

Что ж, интуиция меня и в этот раз не подвела. В половине двенадцатого к дому подкатило такси, буквально через пару минут открылась калитка, и на пороге появился Михал Михалыч. Голова его была понуро склонена, он сел в машину, от полноты души хлопнув как следует дверцей, и такси тут же рвануло с места, увозя незадачливого ухажера прочь. А то, что мужчина был ухажером Эммы Павловны, я практически не сомневалась. Иначе с чего бы он носил ей букеты и напрашивался на поздний ужин?!

Итак, в доме остался молодой. Интересно все-таки, кто он? И почему к дамочке ездят эти «маленькие негодники»?

Возле дома мне пришлось просидеть до утра. В начале десятого из ворот выехала черная «килька», которой я, разумеется, тут же пристроилась в хвост. Мы благополучно добрались до улицы Челюскинцев и остановились возле дома, на первом этаже которого находился салон красоты «Секрет Клеопатры». Мой подопечный поставил машину на стоянке возле салона, вышел из нее и поднялся на крыльцо. Подождав, пока он скроется за дверью, я выскочила из машины и последовала за ним.

В просторном холле на ресепшене меня встретила девушка-администратор.

– Здравствуйте! – расплылась она в лучезарной улыбке. – Спасибо, что посетили наш салон. Что вы желаете? Вам к парикмахеру или к маникюрше?

– Я хочу сделать педикюр, – заявила я.

– Вы по записи? – тут же уточнила администратор.

– Нет, а к вам что, можно попасть исключительно по записи?

– Да нет, можно и так, по очереди. Просто кабинет педикюра сейчас занят, вам придется подождать. Если в одиннадцать ноль-ноль не придет клиентка по записи, у вас появится шанс…

– Скажите, – перебила я девушку, – а можно вообще узнать, какие услуги вы оказываете?

– Можно. Я вам расскажу, – с готовностью воскликнула администратор, – у нас несколько залов: мужской и женский парикмахерские залы, косметический кабинет, кабинет маникюра, педикюра, солярий – заметьте: турбосолярий! И кабинет тату.

– Тату? – ахнула я. – Прекрасно! И турбосолярий… А можно мне самой все это посмотреть?

– Вы что же, не верите мне? – удивилась администратор.

– Ну что вы! Верю, конечно. Но я как-то заглянула в один салон, – мне надо было срочно сделать маникюр, – а там такая грязь! И не только, как вы понимаете, на полу. Ужас, просто ужас! Даже форма у работников была какая-то… несвежая, в пятнах. А я так обожаю чистоту! Да-да. У меня дома, например, все сверкает чистотой. Даже продукты, которые я приношу из супермаркета, я тщательно мою под краном с моющим средством, прежде чем отправить в холодильник…

– Да у нас тоже чистота! – начала горячиться девушка. – Просто стерильно все, как в операционной. Да можете сами посмотреть: проходите, проходите, вот сюда, в этот коридор…

Я шагала по серо-голубым – под мрамор – плиткам и оценивающе осматривала все, что попадалось на моем пути – двери из светлого дерева с черными табличками, глубокие низкие кресла из красной кожи, пальмы и кулер. Все действительно сверкало чистотой, даже занавеси на окнах. В одном из кресел сидела молодая женщина и листала журнал.

– Простите, вы к кому сидите? – поинтересовалась я.

– Как к кому? – удивилась та и кивнула на табличку. – К маникюрше.

– А кто сегодня работает?

– Ирина.

Ирина так Ирина, мне-то что! Я прошла к кабинету тату и приоткрыла дверь. На столе лежало чье-то тело, обнаженное по пояс и прикрытое простыней, над ним склонился бугай, руки и лицо которого были разрисованы до безобразия. Но он совсем не был похож на того молодого человека, который ехал в «кильке»: слишком волосатый и слишком крупный. Бугай поднял голову и посмотрел на меня очень недовольно.

– Стучаться надо! – неожиданно заявил он дискантом.

Я даже вздрогнула.

– Извините.

Закрыв дверь, я отправилась дальше. Вот еще одна дверь с табличкой «Дамский зал». Так, а что у нас здесь? Ну-ка, ну-ка… Я осторожно потянула за сверкающую хромом ручку. В небольшом светлом зале было два кресла. В одном сидела девушка в фирменной форме и, смотрясь в зеркало, расчесывала сама себя. В другом восседала солидная дама, а вот ее волосы, разделенные на пряди, расчесывал… тот самый молодой человек, который меньше часа назад покинул дом Эммы Павловны. Он был приятной внешности: аккуратно уложенные волосы обрамляли его розовощекое лицо с правильными чертами и немнего пухловатыми губами. Симпатяга увивался вокруг клиентки и время от времени восторженно вскрикивал:

– Ах, какие волосы! Пышные, шелковистые… Боже! Держать такие в руках – одно удовольствие… Ах, какие маленькие аккуратные ушки!..

При моем появлении все дружно – как по команде – повернули головы и посмотрели на меня.

– Вам на стрижку? – спросила девушка, сидевшая в кресле. – Проходите, я свободна.

– Но я бы хотела вон к нему, – кивнула я на восторженного молодого человека.

– Да я вас не хуже постригу. И уложу, – заверила меня мастер, страдающая, как я поняла, от безделья.

– Нет-нет, – замахал на меня руками ее коллега. – Я принимаю только по записи. И потом, я не парикмахер, я – стилист!

– Он – стилист, – подтвердила девушка с некоторой долей сарказма в голосе.

Она поднялась из кресла и направилась ко мне.

– Ну что, надумали стричься? У Ларика сегодня весь день расписан, вы его не дождетесь…

– Ладно, – махнула я рукой, – стригите вы…

– Только придется голову помыть, – предупредила меня девушка. – Идемте сюда, к раковине…

Она вымыла мне голову, потом усадила в кресло, потрогала мои волосы.

– Как будем стричься?

– Хорошо, – сострила я.

– Уточните.

– Давайте так: все то же самое, что уже есть, только чуточку короче, – сказала я, а про себя подумала: еще не хватало, чтобы мне здесь сделали какую-нибудь хрень на голове. Я вообще всегда стриглась исключительно у Светки, другим мастерам не доверяла после одного неприятного случая… Впрочем, об этом в другой раз.

– А может, сделаем косую челку? – спросила мастер.

– Зачем? – напряглась я.

– А может, стрижку «а-ля вамп»?

– Ни за что! – испуганно вскрикнула я.

Кажется, сейчас мне будут навязывать что-то модерновое и совершенно для меня не приемлемое.

– Понимаете, – начала умничать мастер, – ваша стрижка давно вышла из моды… Сейчас такую не носят…

– Меня не интересует, носят такую или не носят, – заспорила я, – мне эта стрижка нравится, и она мне идет.

– Кто это вам сказал?! – усмехнулась мастер, вцепившись мне в макушку крепкими пальцами, словно собиралась оттаскать меня за волосы. – Она вам совсем не идет.

– Не идет?! – возмутилась я.

– Понимаете, у вас такое лицо…

– Какое у меня лицо? – еще больше напряглась я.

– Нет, оно хорошее, но…

Но, к счастью, тут в наш спор вмешался мурлыкающий до той поры со своей клиенткой Ларик. Он на минуту оставил даму и подошел к моему креслу.

– Машка, ты не права. У нее хорошая стрижка, – сделал он свое авторитетное заключение, смотря на меня через зеркало. – И волос хороший. Подровняй немного низ и челку. Потом уложи все наверх и шею открой, у девушки восхитительная шейка, просто ангельская, а ее за длинными волосами практически не видно… Пожалуй, все.

Ларик, мило подмигнув мне, вернулся к своей клиентке, а девушка-мастер, недовольно поджав губы, принялась, наконец, стричь меня. Я успокоилась, поняв, что навязывать мне ничего не будут, и постаралась услышать, о чем ворковал стилист со своей клиенткой.

– По-моему, у вас сегодня новые сережки?

– Да, – кокетливо подергала полными плечиками дама, – мне подарили их совсем недавно, и я сюда в них еще не приходила.

– Какой интересный камень!

– Опал. Редкий цвет.

– Изумительно! Вам очень идет.

– Спасибо за комплимент.

– Это вовсе не комплимент. Вам действительно очень идет, вот сейчас еще сделаю вам стрижку, которая вас будет молодить, и вы у меня будете совершеннейшей красавицей!

При этих словах моя парикмахерша усмехнулась. Но вот наконец Ларик сдернул с дамы накидку со словами: «Прошу вас!» – та встала и придирчивым взглядом окинула себя в зеркало.

– Волшебник! – ахнула она, заломив руки. – Ларик, ты – просто чудо!

Краем глаза я видела, как дама послала Ларику воздушный поцелуй и тут же сунула что-то в карман, очевидно, деньги. Тот взял клиентку под локоток и повел к двери. Когда они скрылись в коридоре, моя парикмахерша снова усмехнулась:

– Ларик молодец! Умеет дамочек охмурять. Комплиментами так и сыплет, а те, дурочки, покупаются… Голову нагните.

– Но дама-то, кажется, в самом деле довольна, – сказала я, прижав подбородок к груди.

– А чего ей не быть довольной-то?! – удивилась Машка. – Видели: он целый час возле нее танцевал, сто сорок комплиментов отвесил, сейчас вот до самого входа проводит, дверь перед ней распахнет да еще предупредит, чтобы была осторожной на ступеньках! Пожилым женщинам это очень нравится.

– И много у него таких дамочек?

– Хватает… Голову набочок наклоните.

– Но стрижет он в самом деле неплохо.

– Да ладно вам! «Неплохо»… Купил себе лицензию стилиста и носится с ней, как с писаной торбой. Просто он придумал, как деньги делать на таких вот доверчивых дамочках. У нас поговаривают, что он еще и спит с некоторыми клиентками, – доверительно шепнула девушка, щелкая ножницами возле моего уха.

– Да вы что?! – ахнула я. – Неужели спит?

– Ладно бы еще с молодыми, – продолжала возмущаться моя парикмахерша, – а то, говорят, видели его с тетками за шестьдесят.

– Господи! – снова ахнула я. – Но ведь он такой молодой! Сколько ему?

– Двадцать восемь… Теперь прямо голову…

– Двадцать восемь, – как эхо повторила я и покачала головой, поскольку девушка в это время разглядывала меня в зеркало.

– Пожалуй, еще вот тут немного сниму… Голову опять вперед наклоните… Да, Ларик у нас не промах! Думаете, с чего он машину купил?

– А у него и машина есть? – «удивилась» я.

– Есть, – подтвердила девушка многозначительным тоном. – У этого прощелыги много чего есть.

В это время открылась дверь, и в зал какой-то танцующей походкой зашел прощелыга собственной персоной. Физиономия его так и светилась. Он принялся убирать свое рабочее место: смахнул тряпочкой волосы с кресла, подмел щеткой пол, стал протирать инструмент.

– Проводил дамочку? – спросила его моя парикмахерша с долей иронии в голосе.

– Машка, не завидуй! – Ларик сдернул со спинки кресла мокрое одноразовое полотенце и театральным жестом бросил его в мусорное ведро. – Зависть – ужасное чувство.

– Больно надо! – усмехнулась Машка, продолжая стричь мою голову.

Ларик придирчиво осмотрел свое рабочее место и, кажется, остался доволен. Потом он поглядел на часы, висевшие на стене, и вышел за дверь.

– Новую клиентку пошел встречать, – заключила девушка. – Вот посмотрите, сейчас чуть ли не на руках ее сюда внесет.

Машка не ошиблась. Не прошло и двух минут, как дверь открылась, и Ларик под руку завел в зал новую клиентку. Это была женщина, что называется, далеко за пятьдесят, с оплывшими формами. Одета она была просто шикарно, увешана дорогими побрякушками, как новогодняя елка, а на ее голове возвышалась башня из волос неопределенного цвета. Ларик подвел клиентку к креслу, нежно усадил в него и запрыгал вокруг, щебеча, как воробышек:

– Эльвира Мансуровна, как давно вы у меня не были!

– Соскучился, малыш?! – засмеялась дамочка и… ущипнула Ларика за бедро. – Так ведь я в Германии у сына была, да, почти два месяца там жила! У моего сына там бизнес. Вот видишь, голову совсем запустила, черт знает на кого стала похожа у этих фрицев…

– Ну что вы! Скажете тоже – «черт знает на кого…». Вы всегда, с любой прической и даже без выглядите потрясающе!

– Да ладно, малыш, не льсти. Запустила, запустила… Некогда было там по парикмахерским ходить: мы с сыном новое предприятие открывали.

– О! Это дело хорошее. А прическу мы сейчас поправим! Снова будете выглядеть потрясающе. Головку мыть будем?

– Не будем! – грубовато отрезала дамочка. – Я же утром душ принимала, голова у меня чистая.

– Конечно, чистая! – подтвердил Ларик поспешно. – Это я так, на всякий случай. Просто мокрые волосы удобнее стричь.

– Вот и намочи их водой.

– Намочим, намочим… Как скажете… Вот так, вам удобно?.. А какое у вас красивое платье! Из Германии?

– Откуда же еще?! Фашисты шмотье шить умеют.

– М-м… Как оно вам идет!..

Ларик так и сыпал комплиментами. Но вот моя парикмахерша закончила стрижку, уложила мне волосы феном и стянула с меня накидку.

– Вам нравится? – спросила она.

Я придирчиво осмотрела себя в зеркало. Кажется, ничего, во всяком случае, не так плохо, как я опасалась. Конечно, это не Светкина рука, но сойдет. Так я подумала, а вслух сказала:

– Да, мне нравится. Спасибо.

– Пойдемте на ресепшен.

Мы с Машей вышли из зала.

– Да, ваш Ларик, кажется, действительно не промах! – сказала я. – Вон как выплясывает вокруг клиентки.

Девушка усмехнулась:

– За те деньги, которые они ему платят, он не только выплясывает перед ними. Он ведь многих на дому обслуживает, вкалывает, так сказать, в две смены!

Мы подошли к ресепшену, я расплатилась за прическу, причем заплатила в два раза больше, чем в парикмахерской у Светки. Нехилые у них, скажем прямо, цены! Но ничего, зато теперь я знаю, кто такой этот субъект на черной «кильке». На всякий случай я спросила у девушки-администратора телефончик Ларика.

– Что, понравился наш стилист? – спросила та, улыбнувшись понимающе и даже, как мне показалось, подмигнула мне.

– Не то чтобы понравился, но, думаю, пригодится. Все-таки стилист!

– Извините, но свой номер он дает сам. Но вы можете записаться к нему через ресепшен, вот вам наша визитка.

Я поблагодарила и убрала визитку в карман куртки. Вскоре я вышла на улицу и села в свою «девятку». Мне необходимо было выкурить сигаретку и подвести итоги.

Итак, Татьяна Александровна, теперь мы знаем, что наш Ларик не кто иной, как стилист Эммы Павловны! А то, что он иногда ночует у своей клиентки, так это, как только что выяснилось, издержки его нелегкой творческой профессии. Что ж, каждый зарабатывает, как может, быть стилистом – это не преступление. Интересно, а зачем тогда дамочке моя подруга Светка? Ну, и стриглась бы у своего негодника Ларика, и возможно даже, прямо на дому. А об этом мне может поведать сама Светка. Я тут же достала телефон и набрала ее номер.

– Привет, подруга! Ты говорить можешь?

– Да, у меня сейчас клиентов нет. А что?

– Свет, дело такое: я только что выяснила, что твоя дорогая Эмма Павловна имеет стилиста, – в лоб выдала я.

– Ну и что? – удивилась подруга.

– Как что? А ты? Зачем тогда она стрижется у тебя? – недоумевала я. – Деньги девать некуда?

Светка усмехнулась:

– Нет, Тань, ты меня удивляешь. Ну, подумай сама: какая Женщина (я имею в виду женщину с большой буквы) появится перед мужчиной в неприглядном, так сказать, виде? Без какой-никакой укладки, без косметики? Тем более такая любвеобильная мадам, как наша Эмма Павловна!

– То есть ты хочешь сказать, что сначала она приходила к тебе – привести себя в порядок…

– Ну, более или менее.

– …а уже потом представала пред своим «негодником Лариком»?

– Да. Он видел ее не какой-то растрепой, а красавицей – с прической, с макияжем. Ему оставалось, так сказать, наложить штрихи, завершить портрет Мадонны.

– Теперь понятно.

– А где работает этот ее стилист?

– В «Секрете Клеопатры».

– Серьезное заведение. Кстати, я догадывалась, что Эмма посещает стилиста: косметика у нее наложена профессионально, к тому же гармонирует с прической, одеждой и лаком на ногтях. Да и мою работу он корректировал: где-то что-то убирал, делал волосы чуть короче…

– То есть стилист у нее хороший?

– Скажем так: неплохой. Во всяком случае, вкус имеет.

– Все, Свет, спасибо за консультацию. Созвонимся.

Я отключила телефон и вернулась к своим размышлениям. Итак, на чем мы остановились? Ага, мы рассекретили Ларика, он у нас, как выяснилось, – стилист. Молодой, ухоженный и довольно симпатичный, женщин завлекает своими комплиментами и театральными манерами. Думаю, за интим тоже берет с них деньги, и немалые. Я с подобными типами сталкивалась, по работе, разумеется. Один такой вот Ларик умудрялся жить аж с тремя дамами! Денег с них имел!.. Одна от избытка чувств имела глупость купить ему квартиру, другая – шикарную машину, третья одевала его, как голливудскую звезду, и таскала за собой по заграницам. Кстати, там этот жиголо и познакомился с небедной гражданкой Франции и вскоре благополучно женился на ней, оставив своих менее удачливых соотечественниц с носом. Я, помню, тогда от души посмеялась над обманутыми простушками, одна из которых и обратилась ко мне, как к детективу, с просьбой найти дорогого ее сердцу Лелика. Разумеется, прохиндея этого я отыскала (не без помощи моего друга Андрюши Мельникова), тот даже позвонил потом из Парижа одной из своих щедрых «мамочек», от души поздравил бывшую возлюбленную с шестидесятилетием…

К сожалению, сегодня больше ничего мне узнать не удалось, и я решила пока отправиться домой, поесть, привести себя в порядок да и просто отдохнуть. Я захлопнула дверцу, вставила ключ в замок зажигания и собралась уже завести машину, как вдруг раздался телефонный звонок. Я посмотрела на дисплей: это была моя заказчица Полина.

– Слушаю.

– Татьяна, это я…

– Я догадалась. Здравствуй, Полина.

– Привет. Я хотела бы знать, как у нас дела?

– Хорошо. По крайней мере, они продвигаются.

– Тебе удалось что-нибудь узнать?

– Что-нибудь удалось. Я знаю, что у хозяйки клуба, где работает твой Олег, есть пара молодых мужчин, которые посещают ее дом в весьма позднее время суток.

– Ты хочешь сказать, они у нее ночуют? – уточнила девушка.

– Да.

– А Олег? Татьяна! Где мой Олег?

– Пока, извини, не знаю. Я ищу… – начала было я, но она перебила меня:

– Так долго?!

– Полина, я уже говорила тебе, такие дела быстро не делаются. Сбор информации…

– Татьяна! – снова перебила она меня. – Мне наплевать, кто ночует у этой старой чокнутой коровы, я хочу найти моего Олега.

– Знаю. Полина, поверь, я делаю свое дело…

– Что-то ты долго его делаешь! – в голосе девушки слышался сарказм.

– А ты хотела найти пропавшего за пару дней?! Тогда надо было обратиться ко мне сразу после его исчезновения, на другой день, а еще лучше – в тот же день. Об этом я тебе тоже говорила.

– И тогда ты нашла бы Олега быстро? – с сомнением спросила Полина.

– Думаю, да. А теперь тебе остается только ждать и молиться.

– Черт! Я не могу больше ждать! – вскричала она.

– Тогда найди себе другого парня, а я… я думаю прекратить свою работу.

– Что значит прекратить? – в голосе девушки слышалась некоторая растерянность.

– Это значит: расторгнуть наш договор.

– Почему?

– Не понимаешь? Ты не соблюдаешь его условия.

– Каким это образом я не соблюдаю?

– Ты торопишь меня, тем самым мешаешь мне работать.

– Татьяна, подожди… Я не хочу, чтобы ты прекратила работу, я хочу, чтобы ты нашла Олега!

– Тогда больше не подгоняй меня. Представь себе, я тоже заинтересована в результате.

– А я думаю, ты умышленно тянешь время: ты же получаешь повременную оплату.

– Ты считаешь, все дело в деньгах? А репутация? У меня репутация человека, который проводит расследование быстро и всегда доводит дело до конца, то есть до конкретного результата.

– И это называется быстро?!

– Полина, я сказала: если тебя что-то не устраивает, мы можем расторгнуть наш договор в любой момент. Лично я уже готова это сделать.

– А деньги? Я имею в виду аванс. Ты вернешь мне аванс?

– Нет, разумеется.

– Как?! – возмутилась девушка. – Ты не довела свою работу до конца, ты ее попросту не сделала, так что верни деньги.

Нет, и она еще смеет возмущаться! Я постаралась ответить клиентке как можно спокойнее.

– Я проделала определенную работу, за которую мне и заплатили. Кстати, не ты, а брат Олега Игорь. Но если тебя что-то не устраивает… Что ж, решено: с сегодняшнего дня я прекращаю работу, аванс оставляю у себя, а тебе желаю всего доброго!

Я выключила телефон, бросила его в сердцах на сиденье рядом с собой, завела машину и отправилась домой отдыхать. Вот они, «грядущие трудности»! Кажется, я только что потеряла клиента, и это не есть хорошо. Все-таки я уже рассчитывала на деньги, которые мне должны были заплатить. С другой стороны, претензии Полины, как я считаю, необоснованны. Я честно делаю свою работу, а ее звонки с требованием найти ее парня сию секунду просто выбивают меня из колеи, а я не могу работать в нервозной обстановке. Ну и пусть, пусть я потеряю клиента, черт с ними, с деньгами, зато нервы мои будут сохранены.

Но не успела я доехать до дома, как на мобильник снова позвонили. На этот раз это был Игорь. Я прижалась к обочине, остановила машину и включила телефон.

– Татьяна, здравствуй.

– Привет.

– Мне сейчас позвонила Полинка, сказала, что вы с ней расторгли договор…

– Да, это так.

– Что случилось?

– Игорь, извини, но я не могу работать, когда меня постоянно подгоняют или подозревают в непорядочности…

– Я в курсе, Полинка передала твои слова.

– Что ты хочешь? – в нетерпении спросила я.

– Чтобы ты продолжила расследование. В конце концов, я оплачиваю его.

Я подумала с минуту.

– Я готова продолжить расследование при одном условии…

Выдержав паузу, чтобы придать весомости своим словам, я откашлялась. Игорь ждал.

– …меня не будут подгонять.

– Я не буду тебя подгонять, – пообещал он.

– Хорошо, я продолжаю. Но тогда надо будет перезаключить договор.

– В каком смысле?

– Теперь ты будешь заказчиком расследования, а не Полина.

– Согласен. А сегодня вечером ты свободна?

– Нет. Извини, сегодня вечером я слежу за объектом. А что ты хотел?

Он помялся.

– Я хотел встретиться с тобой, поговорить… насчет нашего дела. Кстати, перезаключить договор…

– Хорошо, но как-нибудь потом. Правда, Игорь, мне нельзя терять время: кажется, я напала на след.

– Но ведь ты позвонишь мне, как только будешь посвободнее?

– Обязательно!

Я выключила телефон и убрала его в сумку, потом завела машину. Ну вот, Татьяна Александровна, расследование продолжается, а значит, денежки свои я все-таки получу!

* * *

Вечером, отдохнувшая и плотно поужинавшая, я снова была возле фитнес-клуба. Слава богу, Эмма Павловна не заставила себя долго ждать: вышла с Геной в начале девятого, села в машину. Странно, но они не укатили прочь со двора, как я ожидала, а сидели и, очевидно, кого-то ждали. Так и есть: около девяти из клуба вышел Марик и сел в машину Эммы Павловны! Вот это номер! А почему не в свою синюю «девятку»? Впрочем, на этот вопрос я могла себе ответить: синей «девятки» во дворе сегодня попросту не было. Едва Марик захлопнул дверцу красавицы «Тойоты Короллы», как та рванула с места и быстро скрылась за углом здания. Я, выждав несколько секунд, отправилась следом.

Компания приехала в ресторан восточной кухни. Гена поставил машину на стоянке, вся троица поднялись на высокое крыльцо, Марик галантно распахнул перед своей работодательницей стеклянную дверь, та, как каравелла, вплыла внутрь, Гена – следом. Ну вот, а меня не пригласили! Нет, это свинство! Может, я тоже хочу поесть роллы и суши, а на десерт транчо с рикоттой, попить вкуснейшего японского пива Sai, послушать протяжные восточные мелодии. Но нет, я должна сидеть в машине и ждать, когда эта компания набьет свои животы и изволит отправиться восвояси. Время тянулось медленно. Может, хотя бы посмотреть на эту шлеп-компанию через дверь? Я вышла из машины и поднялась на крыльцо.

Они сидели за столиком у окна. Что-то ели деревянными палочками, смеялись. На столе красовалась бутылка, Эмма Павловна держала в руке высокий бокал и просто светилась от счастья. Мне ничего не оставалось, как вернуться в свою «девятку».

Они вышли только через час, сели в машину. Наконец-то! Могу поспорить на что угодно, что сейчас они отправятся в коттедж. Ну, так и есть: «Тойота» бодро катила в сторону поселка, я прочно сидела у нее на хвосте. Когда мои подопечные скрылись за воротами, я решила отправиться домой. Что мне здесь делать? Все ясно как божий день: Эмма Павловна имеет любовную связь с Мариком, своим тренером, наверняка это она оплатила кутеж в ресторане, теперь тот будет расплачиваться с дамочкой за ужин. Сейчас поздний вечер, вряд ли здесь произойдет что-то интересное. Так что, Татьяна Александровна, едем домой! Нас ждет ванна и заслуженный отдых…

Я уже было завела свою машину, как вдруг открылась калитка, и из нее выскочила – именно выскочила – женщина. Она была в распахнутом светлом плаще, в руках держала большую дорожную сумку. Волосы у дамочки были растрепаны, она достала что-то из кармана, очевидно, заколку, быстро собрала волосы. Но что было самое интересное – женщина плакала! Она вытирала глаза рукой. Постояв минуту возле калитки, она медленно побрела в сторону города. Я тут же подъехала к ней. Поравнявшись, высунулась в окно и бодрым голосом спросила:

– Может, вас подвезти? Я как раз еду в город.

Дамочка удивленно посмотрела на меня, постояла в нерешительности, потом взялась за ручку дверцы. Когда она села в машину, я рассмотрела ее. Ей было лет тридцать или чуть больше. Худощавое курносое лицо без косметики, светлые волосы, сережки в ушах, запах дешевых духов, розовый шейный платок – так выглядела моя пассажирка. Заплаканные красные глаза смотрели на меня жалобно.

– Сколько? – спросила она каким-то хриплым голосом.

– Ну что вы! Какие деньги? Мне же все равно надо в город, а вдвоем ехать веселее.

– Веселее, – горестно усмехнулась моя пассажирка. – Уж куда как весело!

– У вас что-то случилось? – осведомилась я участливо.

Она кивнула.

– Случилось. Я только что потеряла работу…

– Да вы что?! – ахнула я. – Боже мой, какое несчастье!

Мое участие сыграло свою роль: дамочку вдруг прорвало.

– Нет, вот скажите, разве можно так поступать с людьми?! Я у нее больше трех лет проработала, ни одного замечания! В отпуске ни разу не была… Я что, плохо убиралась? Весь дом вылизывала, а дом у нее – дай боже! Три этажа, семь комнат, три санузла, подвал… Все, все на мне было! А она… Свинья неблагодарная! Дрянь!

Женщина снова расплакалась, я ждала.

– Простите, вас как зовут? – спросила я.

– Наташа, – сквозь слезы ответила она.

– А я – Татьяна. Так за что вас уволили, Наташа?

– Эта старая грымза приревновала меня к… к одному человеку, к своему любовнику. И, что самое обидное, я на него даже не глядела! Зачем он мне, он же моложе меня, да и потом, у меня парень есть. А она говорит, что я ему глазки строила, заигрывала с ним. Это я-то заигрывала?! Когда мне было заигрывать?! Вот дура баба! Короче, приревновала и уволила…

– Вы про Эмму Павловну? – уточнила я.

Наташа перестала плакать и посмотрела на меня широко открытыми глазами:

– А ты откуда знаешь?

От удивления она сама не заметила, как перешла на «ты». Я тоже решила больше не расшаркиваться и не делать реверанс.

– Так ведь я эту дамочку знаю. Немного. И ты права – скверная баба. Покупает любовь молодых мужиков за деньги.

Наташа помедлила какое-то время, подумала, а потом сказала нерешительно:

– Скверная-то она скверная, да только платила мне неплохо. Где еще я работу с такой зарплатой найду?

– И сколько же она платила? Если, конечно, не секрет.

– Двадцатка в месяц выходила, – вздохнула моя новая знакомая. – Для меня это много.

– Ты что же, и жила здесь?

– Да, у меня в коттедже комнатка была, маленькая, правда, зато хозяйка за нее и брала мало. Я и питалась здесь… А теперь мне не заплатили за последнюю неделю. И, главное, за что уволили?! Я на этого сопливого пацана даже не взглянула, веришь? А она говорит, я, мол, глазки строила… Дура, дура! Старая идиотка! Совсем свихнулась со своими мальчиками!

Наташа в сердцах долбанула кулаком по своей дорожной сумке, которая стояла у нее на коленях. Я подумала пару минут. Нет, упустить такой шанс было бы вершиной глупости!

– Наташа, послушай, у меня к тебе деловое предложение.

– Что? – не поняла она. – Какое предложение?

– Деловое. В общем, так. Ты сейчас рассказываешь мне все подробности: как тут, в этом доме, все устроено, кто живет, кто в гости приходит… Словом, все, что можешь рассказать. А я плачу тебе деньги, которые не заплатила Эмма Павловна, возмещаю, так сказать, ущерб. Ну как, согласна?

Женщина, казалось, растерялась. Она недоуменно посмотрела на меня.

– А зачем тебе это? Ты что, хочешь ее ограбить?

– Да я что, идиотка, по-твоему? Нет, грабить, тем более кого-то валить я не собираюсь. С законом я сама дружу и другим советую. А сведения эти мне нужны для того, чтобы устроиться сюда работать, горничной, вместо тебя.

– А тебя возьмут?

– Должны взять.

– А зачем тебе это?

– Я сейчас без работы, – сказала я первое, что пришло мне на ум.

Наташа оглядела меня с ног до головы подозрительно.

– Что-то не похожа ты на безработную, – с сомнением в голосе произнесла она. – У тебя вон и машина, и прикид нормальный.

– Ладно, – согласилась я, – ты права: работа эта мне не нужна. Я – частный детектив, я ищу одного молодого человека. Он пропал с месяц тому назад, его невеста и брат заказали мне расследование этого дела. Есть подозрение, что он мог посещать дом Эммы Павловны. Говорят, она не раз приглашала его в гости. Упорно приглашала.

– Красавец? – спросила Наташа.

– Кажется, да.

– Тогда, возможно, он там был. Она собирает исключительно красивых ребят. И молодых. Вот старая дрянь! Самой уже почти шестьдесят…

– Так, значит, молодые ребята в доме бывают?

Женщина кивнула.

– Бывают. Хозяйка любит, как она выражается, «молодое мясцо».

– Любвеобильная дамочка?

– Еще какая!

– И много ребят ты видела?

Наташа подумала, даже подергала себя за мочку уха.

– Лично я человек пять видела. Нет, больше.

– А не помнишь, был среди них молодой человек по имени Олег? Ему двадцать семь лет, он работает массажистом в фитнес-клубе. У него такое спортивное телосложение.

– Ты шутишь? Думаешь, я знаю их по именам? Да я даже не смотрела в их сторону! Ну, пришел кто-то к хозяйке, ну, поднялся на ее этаж… Какое мне дело?! Она же ревнивая до жути, еще прибьет, чего доброго, под горячую руку! И так вон выгнали ни за что… Нет, я по именам никого не знаю, тем более кто кем работает. Да и потом, она их то котиками, то зайчиками называет, еще малышами или тому подобное. Привозит она их к себе время от времени, или они сами приезжают, как правило, поздно вечером, ужинают, естественно, потом в спальню к ней поднимаются.

– А какой этаж занимает Эмма?

– Второй, самый удобный. С ее комплекцией высоко подниматься, сама понимаешь…

– А охранник Гена тоже живет в коттедже или только приезжает?

– Гена – брат Эммы, – выдала Наташа, – хотя по совместительству, да, и охранник.

– Да ты что? – удивилась я. – Родной брат?

– Двоюродный. У него роман с поварихой Галей.

– А в коттедже и повариха есть? Живет или приходящая?

– Приходящая, но часто здесь ночует. В Гену вцепилась мертвой хваткой. Едва я появилась в доме, она мне сразу заявила: если, мол, замечу, что ты с моим Геной заигрываешь, – отравлю!

– Серьезная дамочка, – подытожила я. – А у них что, прям настоящий роман?

– Хуже. Роман – это так, шуры-муры, любовь-морковь… А эта смотрит на Гену как на будущего мужа, мол, привыкнет и женится, никуда не денется. А раз он брат хозяйки, сама понимаешь, не бедный родственник. У него и квартира своя есть в городе, и тачка.

– И давно у них это «хуже»?

– Я сюда пришла чуть больше трех лет тому назад, и они уже вовсю крутили. А когда у них началось, кто же знает!

– И сколько лет нашей поварихе?

– На прошлой неделе тридцать восемь справили. Одинокая она, семьи нет. Говорят, с мужем давно развелась, а детей так и вовсе не было. Я как-то случайно услышала, хозяйка сказала ей, уж не знаю, по какому там поводу: мол, сама ты, Галя, виновата, не надо было аборты делать.

– Значит, грехи молодости… А Гена – это последний, так сказать, шанс…

– Похоже, что так. Только он, по-моему, на ней жениться и не собирается.

– Почему?

– А зачем она ему? Мужики, сама, поди, знаешь – кобели еще те! За каким ему семью заводить, хомут на шею вешать? С поварихой все просто: справил, так сказать, естественную нужду – и никакой тебе ответственности. Кормить ее не надо, она ни на что претендовать не может. Даже зарплату не он ей платит, а сестрица его. Чем ему не житье?! Так что она может перетравить всех горничных, каких Эмма наймет, ей от этого все равно толку не будет.

– Так, с поварихой худо-бедно разобрались. А Михал Михалыча ты случайно не знаешь?

– Как не знать! Друг детства, хозяйка его так и называет. Он к ней даже сватался, и не раз.

– Да ты что?! А она?

– Смеется над ним, что ей еще делать!

– Почему?

– Ну, подумай сама: какой из него жених?! Ему уже шестьдесят два стукнуло, а хозяйка у нас молоденьких любит, свеженьких, красавчиков. Так что она над ним просто издевается, иногда подкалывает его, а порой и недобро так шутит.

– А он что, терпит?

– А что ему, бедолаге, делать? Терпит, конечно. А как в очередной раз предложение сделает, так она за ужином и говорит: опять, мол, этот дурачок влюбленный предложил мне руку и сердце. Да и что еще он может предложить, ведь гол, как сокол! А Гена ей поддакивает: да с чего, мол, ему богатым-то быть, ведь на зоне взяток не дают! И ржет, как конь. И Эмма при этом тоже смеется, аж заливается.

Я тут же уточнила у Наташи:

– А ты точно помнишь, он так и говорил: «на зоне взяток не дают»?

– Да, слово в слово!.. Ой, Татьяна, мне домой пора, – женщина посмотрела на часы, – поздно уже, как я добираться буду?

– А машина моя на что? Не переживай, я тебя до самого твоего подъезда довезу, если хочешь, и на твой этаж с тобой поднимусь, только расскажи что-нибудь еще.

– Да я не знаю, что еще тебе рассказать.

– Тогда так, давай обменяемся телефонами. Доставай свой, я тебе продиктую номер моего.

– А деньги? Ты обещала заплатить за сведения.

– Обещала – заплачуґ. Сколько тебе осталась должна хозяйка?

– Четыре тысячи.

Я полезла в сумку за кошельком…

Глава 6

– …Свет, пойми: очень нужно! И без тебя – никак! Помоги!..

Подруга кусала губы, теребила в руках полотенце. Я сидела в ее рабочем кресле, а она стояла рядом со мной и смотрела на меня через зеркало.

– Ну, как? Как я это сделаю? – в который раз вопрошала она.

– Свет, ты же у меня умная, сообразишь.

Подруга почесала затылок.

– А у нее точно теперь нет горничной?

– Точно. Она ее уволила. Вчера.

– Почему уволила?

– Приревновала к Ларику.

– Приревновала? Ну, дела!.. Тань, а если она спросит, откуда я знаю, что ей теперь нужна горничная, что я ей скажу?

– Скажи… Да ничего не говори. Или нет, скажи так: мол, одна моя хорошая знакомая ищет работу горничной. Не нужна ли вам, случайно, горничная? Слышишь? Случайно. Если она ответит, что нужна, дай ей мой телефон.

– А вдруг она уже нашла себе другую?

– Свет, не будем гадать. Ты спроси, а там видно будет.

Подруга пожала плечами:

– Хорошо, спрошу, жалко, что ли?! Но не гарантирую, что получится сосватать тебя ей.

– Разумеется. Если не получится, я, ты же знаешь, без претензий.

Я встала.

– Уходишь?

– Да, у меня дела. Жду твоего звонка, пока!

Я вышла на улицу, осмотрелась по сторонам. Дул легкий ветерок, гнал по небу белые ажурные облачка. На клумбе возле Светкиной парикмахерской вылезли тюльпаны, зеленела травка, почки на деревьях лопались, выпуская на волю молоденькие листочки. Хорошо! Эх, сейчас бы куда-нибудь на природу! Посидеть на берегу реки, у костра, полюбоваться серебристой гладью, поесть шашлычка и печенной в углях картошечки… Но нет, мне надо работать, время не ждет! Еще неизвестно, где находится пропавший Олег. Может, ему сейчас каждая минута за год… Я села в машину.

В этот момент зазвонил мобильник. Это был Игорь:

– Татьяна, здравствуй.

– Привет.

– Спроси меня, как прошли соревнования.

– Как прошли соревнования? – послушно спросила я.

– Я занял третье место.

– Поздравляю.

– Жалко, тебя там не было… Но, я надеюсь, ты как-нибудь сходишь со мной.

– Возможно.

– Ну, ладно. Я хотел сказать тебе, что узнал кое-что о том кренделе, за которым мы следили в ночном клубе.

– О Марате Бигильдинове?

– Да. Этот крендель сейчас пашет тренером в клубе, а в прошлом был мастером спорта по легкой атлетике. Говорят, одно время имел неплохие результаты, а потом взял и влюбился до потери пульса. Но неудачно: девчонка не ответила ему взаимностью, и Марат, что называется, сдал: стал проигрывать соревнования, тренировки пропускал. Потом вообще ушел из спорта. А она вышла за другого…

– Печальная история, – согласилась я. – Теперь, кажется, он решил больше не связываться с молоденькими и ветреными, завел дружбу с серьезной дамой солидного возраста.

– Вот что делает с человеком несчастная любовь! – с чувством выдал Игорь. – Кстати, ты не можешь сейчас встретиться со мной?

– Наверное, могу, почему нет? Давай в том же кафе, через полчаса. Успеешь подъехать?

– Успею!

Он отключился, а я повернула ключ в замке зажигания.

Мы едва успели сесть за столик у окна и приступить к поглощению ароматной пиццы с ветчиной и горячего кофе, как снова мой мобильник нетерпеливо зазвонил. Я извинилась перед Игорем, достала телефон из сумки и включила:

– Слушаю.

– Татьяна Иванова, это Евгений Кузнецов.

Мне показалось, что голос следователя был не таким, как обычно, а каким-то печальным, что ли. Или уставшим. Заработался, бедолага.

– Да, Евгений, я вас слушаю.

– Понимаете, Татьяна Иванова, тут такое дело… Я подумал, что вам тоже нужно знать… Одним словом, сегодня ранним утром в лесу недалеко от города нашли тело молодого человека, по описанию очень похожего на нашего потеряшку.

– Олега Кирсанова?

– Да.

– Так, и что? – Я посмотрела на Игоря, тот сразу перестал есть и напрягся.

– Я сейчас вызову кого-нибудь из родственников на опознание, а вы, если хотите, можете тоже подъехать.

– Куда?

– В морг, разумеется. Записывайте адрес…

Я запомнила адрес, продиктованный мне следователем, тем более что моргов в нашем городе было не так уж много, и мне волею судьбы приходилось бывать во всех.

– Евгений, – сказала я, – не надо звонить родственникам, один из них сейчас как раз рядом со мной. Это брат… пропавшего. Сейчас мы приедем.

– Жду вас в морге.

Я бросила телефон в сумку и посмотрела на Игоря:

– Нашли тело мужчины, похожего на Олега, – тихо сказала я.

Игорь заметно побледнел. Я положила свою руку на его руку, лежащую на столе.

– Еще неизвестно, Олег ли это, так что нам сейчас надо подъехать в морг на опознание.

– Да, конечно… конечно…

Он встал, растерянно посмотрел вокруг.

– Игорь, ты заранее не переживай так, может, это еще не Олег, – сказала я.

– Да, конечно… конечно, не Олег… Ведь Олег-то жив!

Мы вышли из кафе и сели в мою машину.

– Господи! Только бы это был не мой брат! – взмолился Игорь, посмотрев куда-то вверх.

Я завела машину…

В помещении морга было прохладно, пахло формалином и чем-то еще, неприятным и кисловатым. Узкий коридор был плохо освещен, белые широкие двери с табличками расположились по обе его стороны. Нам навстречу вышел следователь, под мышкой у него темнела кожаная папка. Евгений бросил быстрый взгляд на Игоря, поздоровался с ним, зачем-то пригладил пятерней свою непослушную гриву.

– Пришли? Так, значит, вы – брат, это хорошо.

– Что хорошо-то?! – возмутился Игорь. – Так вы скажете мне, это Олег или нет?

– Сейчас мы все и выясним… Пройдемте со мной…

Евгений направился по коридору, мы с Игорем – за ним. В помещении с зеленым кафелем и белыми металлическими шкафчиками вдоль одной из стен посередине стоял большой стол, в нем размещалось никелированное углубление и шланг с лейкой. Рядом на каталке лежало прикрытое белой простыней тело. Игорь покосился на это тело и удивленно посмотрел на меня. Я взяла его за руку.

– Игорь, не волнуйся.

К нам подошел неизвестно откуда появившийся маленький полный человечек в зеленом халате, шапочке и фартуке. Это был патологоанатом Неумывайкин. Я знала его, нам приходилось встречаться по работе. Евгений кивнул ему, и патологоанатом, подойдя к столу, взялся за край простыни.

– Вы готовы? – участливо спросил он Игоря.

– Готов… к чему? – не понял мой заказчик и снова посмотрел на меня.

– Увидеть того человека, который лежит на столе, – пояснила я. – Тебе надо будет опознать его и сказать следователю, твой ли это брат.

Игорь кивнул, как мне показалось, автоматически. Он был немного бледен. Неумывайкин откинул простыню. Нашему взору предстал труп молодого человека, голова которого была сильно запрокинута назад. На его с синеватым оттенком лице, груди, плечах были видны кровоподтеки и ссадины. Тело было грязным, а лицо с небольшой бородкой и усами. Я посмотрела на Игоря. Тот подошел чуть ближе к столу, широко открытыми глазами уставился на труп и замер.

– Так что, гражданин Кирсанов, узнаете вы своего брата? – спросил следователь.

– Да, это он, – тихо, сдавленным голосом сказал Игорь. – Но что с ним? Почему он… такой?

– У него жуткое истощение, – пояснил патологоанатом. – Кажется, его не меньше месяца где-то держали, морили голодом и истязали. Он грязен, небрит, ногти отросшие…

– Кто же это с тобой сделал, братишка? – тихо спросил Игорь и низко опустил голову. Казалось, он старался подавить рыдания.

– Тогда вам надо будет подписать протокол опознания. – Следователь открыл свою папку, достал документ.

– Кто же его… так? – продолжал спрашивать Игорь, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Будем выяснять… А сейчас протокол подпишите… Здесь, здесь и вот здесь…

– За что его? – не слыша Евгения, продолжал Игорь.

– Извините, сейчас я не готов ответить на ваш вопрос: следствие ведется. Протокол подпишите…

Кирсанов-старший, не обращая на следователя внимания, продолжал стоять и хмуро смотреть на покойника.

– Протокол…

– Да что ты привязался со своим протоколом? – рявкнул вдруг Игорь, повернувшись к Евгению. – Я тебя спрашиваю: кто убил моего брата и за что?

Следователь удивленно посмотрел на него, потом на меня, затем опять на Игоря.

– Вы что на меня кричите?!

– Евгений, не надо, – мягко сказала я, – видите: человек не в себе от горя… Игорь, подпиши быстро протокол, и мы уйдем отсюда.

Я вывела моего заказчика в коридор и усадила на стул, попросив немного подождать, а сама вернулась к следователю. Патологоанатом уже закрыл покойника простыней.

– Какова причина смерти? – спросила я.

– Ему проломили голову. – Следователь, как мне казалось, прятал от меня глаза.

– Понятно, – кивнула я, – значит, все-таки похищение… А синяки и ссадины – это, я так понимаю, следы побоев?

– Да, – кивнул патологоанатом, слышавший наш разговор, – его били, причем постоянно и в течение длительного времени: одни синяки уже практически прошли, но есть и более свежие.

Я поблагодарила патологоанатома, затем вернулась к Игорю. Мы с ним вышли из морга и сели в машину.

– И куда мне теперь? – сдавленным голосом спросил Игорь, смотря прямо перед собой.

– Поезжай домой, тебе предстоит очень трудное дело: сообщить близким плохую новость.

– Домой?! Как я скажу матери, отцу, что у них больше нет младшего сына?! Как я скажу Полинке, что у нее больше нет жениха?! Как я сам буду теперь жить, после того, что я сейчас видел?!

Он сжал кулаки и в ярости скрипнул зубами, скулы его побелели. Что я могла ему ответить? Как вообще можно утешить человека в такой ситуации? Я и сама была потрясена до глубины души. Я молча завела машину и повезла Игоря к нему домой…

Он позвонил вечером, когда я сидела у телевизора с чашкой кофе и печеньем. Остаток дня прошел у меня более чем бестолково: я ничего не могла делать, все просто валилось у меня из рук. Я попробовала было заняться уборкой, но через десять минут бросила. На сердце было очень тоскливо, из головы не шел Олег. Кто, кто мог похитить парня и, главное, зачем? Зачем его держали где-то взаперти целый месяц, били, морили голодом, чего добивались? Денег у родственников так и не потребовали, значит, похищали не ради них. Но тогда зачем? Может, он узнал чью-то тайну, и ему хотели заткнуть рот? Но тогда его убрали бы сразу, зачем держать человека в заточении больше месяца? Зачем рисковать схлопотать серьезную статью за похищение? Миллион вопросов…

Я тупо пялилась в «ящик», понимая, что не слышу, о чем идет речь в передаче. В этот-то момент и раздался телефонный звонок, я нехотя потянулась к трубке.

– Татьяна, это я…

Голос Игоря был таким, что я даже не сразу поняла, кто звонит.

– Да, я тебя слушаю.

Он помолчал минуту, потом сказал тихо, но твердо:

– Ты ведь не считаешь, что расследование закончено?

Я даже не знала, что ему сказать. Вообще-то меня просили найти пропавшего, но теперь он найден – мною или нет, уже не имеет значения, – Олег найден, стало быть, дело закончено. Подумав некоторое время, я так и сказала Игорю. Он терпеливо выслушал меня, потом спросил:

– А если я попрошу тебя продолжить расследование и выяснить, кто убийца моего брата?

– Это будет уже другое расследование, но, думаю, я возьмусь. Только, Игорь, ты же знаешь, полиция тоже занимается этим…

– К черту твою полицию! Они больше месяца искали Олега, и каков результат?! Знаешь, о чем они меня спрашивали, и не раз? Дружил ли Олег с Голяком! Идиоты! Я там чуть скулы им не посворачивал!

– Хорошо, Игорь, я приступлю к расследованию прямо завтра, с утра.

– И помни, за деньгами дело не станет: у Олега ведь было отложено на свадьбу. Только найди мне эту гадину.

Мы попрощались, я положила трубку, быстро допила кофе и отправилась в ванную готовиться ко сну. Если завтра с утра я снова работаю, значит, голова моя должна быть свежей.

Утром я первым делом позвонила следователю:

– Евгений? Это Татьяна Иванова.

– Здравствуйте, Татьяна Иванова.

– Евгений, скажите, где было найдено тело Кирсанова?

– В лесу, недалеко от поселка Юбилейный.

– Вы сами выезжали на место?

– Я – нет, собирался поехать сегодня. Но там были наши оперативники и криминалист. Они все осмотрели и запротоколировали… Ну, вы знаете…

– Значит, вы едете сегодня… Возьмете меня с собой?

– А вы что, продолжаете расследование?

– Да, брат убитого заказал мне его. Теперь он хочет знать, кто убийца.

– Ну, хорошо, – нехотя согласился Евгений, – что ж с вами делать! Поедем на место… Но машина будет свободна только в двенадцать…

– Тогда я подъеду к вам к двенадцати. До скорого!

Я положила трубку и отправилась на кухню позавтракать. Времени у меня еще много, успею обдумать новый план работы за чашечкой кофе и съесть бутерброд.

Ровно в двенадцать я переступила порог кабинета Евгения Кузнецова. Он сидел за своим столом и листал папку с документами. При моем появлении Евгений поднял на меня глаза и указал на стул рядом со своим столом.

– Присаживайтесь, сейчас поедем.

Я опустилась на старый скрипучий стул.

Евгений поднял трубку внутреннего телефона:

– Серега, что там с машиной?.. Готова? Что, и ехать можно?.. Сейчас выходим!

Он посмотрел на меня.

– «Рота, подъем»? – спросила я.

Он кивнул. Мы спустились во двор и подошли к дежурному «Форду». За рулем сидел молодой человек в форме, Евгений распахнул передо мной заднюю дверцу…

В лесу было прохладно, во всяком случае, холоднее, чем в городе. Мы поставили машину у обочины дороги и довольно долго шли по лесу по сырой земле. Здесь в овражках, в тени еще кое-где лежал снег, а на сухих пригорках из-под прошлогодней коричневой листвы вылезли подснежники. Под ногами трещали ломающиеся сухие ветки, пахло влажной землей, над нашими головами заливались неугомонные птицы. Наверное, им было непонятно, зачем люди пришли в их лес, такой радостный, такой весенний и солнечный. Что они здесь хотят найти?

Но вот Серега сделал знак, мы остановились возле строенной березы: из одного корня росли три ствола. Дерево находилось в углублении, что-то, похожее на широкую яму, дно которой было засыпано прелой листвой.

– Здесь, – кивнул водитель, – вон и следы крови.

Я разглядела на некоторых листочках бурые пятна, они были едва заметны. Я начала осматривать все вокруг. Листва кое-где была примята, очевидно, вчера здесь хорошо походили. А вот и следы волочения тела. Я присела на корточки.

– Что-нибудь нашли? – спросил меня Евгений. Он тоже осматривал местность.

– Оттуда его приволокли, – сказала я, кивнув в сторону дороги.

– Ясное дело, оттуда, не из чащи же леса! – усмехнулся Евгений.

– А как было обнаружено тело и кем?

– Вчера рано утром один абориген гулял тут со своими собаками. Собачки-то у него бойцовской породы, серьезные такие песики, так он привозил их сюда на машине и выгуливал здесь, в лесу, причем рано утром, чтобы, сами понимаете, его подопечные случайно никого не скушали.

– И эти-то песики, как я понимаю, и нашли труп?

– Да, мужик рассказал, что одна из собак вдруг повела себя странно: стала выть, потом побежала, команды не слушалась. Он побежал за ней, увидел, что она остановилась возле строенной березы, стала выть…

– Понятно. – Я продолжала ходить вокруг этого места, рассматривая землю и кусты.

– Что вы ищете, Татьяна Иванова? – спросил Евгений.

– Что-нибудь, что поможет в поиске убийцы.

– Да наши здесь вчера все осмотрели, запротоколировали…

– И что, ничего не нашли?

– Кроме трупа, ничего.

– Верю, охотно верю… Так, а это у нас что? – Я указала на валяющуюся неподалеку зажигалку.

Я надела резиновые перчатки, которые у меня всегда были с собой, и подняла ее. Это была металлическая зажигалка желтого цвета. На ней красовался логотип «Zippo». Евгений подошел ко мне и через мое плечо посмотрел на находку.

– Старая, – заключил он, – видите: грязная.

– Может, и старая, – согласилась я, – а то, что она грязная, я и спорить не буду.

– Поверьте, Татьяна, зажигалка появилась здесь уже после вчерашнего осмотра местности нашими экспертами. Они тут все тщательно перерыли…

– Охотно верю, – снова кивнула я. – Но я на всякий случай ее прихвачу, если не возражаете. Кажется, вам она все равно не нужна.

Евгений только пожал плечами.

– А что, сейчас в лесу бывает так много народа? – спросила я.

– Что? – не понял Евгений.

– Я говорю: сейчас что, такое время года, когда народ толпами валит в лес за грибами, ягодами или на шашлыки? Они второпях теряют зажигалки, которые вываливаются у них из переполненных грибами корзин…

– Вы все шутите? – недоуменно пожал плечами следователь.

Он отвернулся от меня и отошел в сторону. Я положила зажигалку в целлофановый пакет и убрала его в сумку. Я не верила, что эта моя находка потеряна человеком, не имеющим отношение к убийству Олега, во всяком случае, я ее приберегу. Мы продолжили обследование местности.

– Скажите, Татьяна Иванова, вы подозреваете клуб? – спросил следователь.

– Точнее, его работников.

– Почему?

– Как почему? Пропал-то Олег оттуда.

– Вы подозревали их с самого начала?

– С самого.

– Но мы опрашивали всех работников клуба, никто ничего не знает о похищении Олега.

– Не знает или утверждает, что не знает? – Я резко повернулась к Евгению и посмотрела ему в лицо. – А невеста погибшего не говорила вам о том, что хозяйка клуба Эмма Павловна, что называется, положила глаз на молодого симпатичного массажиста?

– Это на погибшего, что ли? Ну, говорила, и что? Это-то здесь при чем?

– Вы считаете, ни при чем?

– Да мало ли кто на кого положил глаз?!

– А то, что престарелая дама имеет связь с молодыми людьми, об этом вы знаете?

– Татьяна Иванова, вы что? Любовные связи, молодые люди… При чем здесь все это?! – возмущенно воскликнул Евгений. Он даже пнул в сердцах старый трухлявый пень.

– Хорошо, – согласилась я, – пусть работники клуба ни при чем. Какая у вас рабочая версия на сегодняшний день?

– М-м-м… Этого я не могу сказать, это тайна следствия. Но мы отрабатываем и работников клуба, опрашиваем клиентов…

– Бог вам в помощь!

Я отошла от следователя. Походила еще немного вокруг, прошла по следу волочения тела до самой дороги. Через пару минут Евгений подошел ко мне:

– Ну, хорошо, я скажу вам… все-таки одно дело делаем…

Я вопросительно уставилась на следователя:

– Я – вся внимание.

– Понимаете, вы тут вот зажигалочки собираете… Нет, может, конечно, она вам и пригодится… А вот у нас есть сведения, что Кирсанов незадолго до исчезновения поругался с неким гражданином Захаровым. Это один из его друзей. Кирсанов купил у него машину, но та оказалась битой.

– Вот как? И что?

– Вообще-то нам пора ехать, я не могу долго держать машину. Мне звонили из отдела…

Я кивнула:

– Да, да, едем. А про Захарова расскажете по дороге.

– Так вот, – продолжил Евгений, когда мы уселись в машину и водитель выжал сцепление, – «девятка» этого Захарова оказалась битой, и Кирсанов просил друга вернуть часть денег, мол, битая машина столько не стоит, верни разницу. А Захаров этот оказался ушлым парнем, мол, знать ничего не знаю про какую-то там аварию, ты докажи и все такое.

– Короче, вернуть деньги отказался, – подытожила я.

– Отказался, – кивнул Евгений. – Друзья поругались, Кирсанов-то был, как я понял, человеком принципиальным. Короче, стал настаивать, а Захаров давай орать, вышла ссора, говорят, Захаров даже грозил нашему пострадавшему.

– Есть свидетели? – тут же уточнила я.

Евгений помялся:

– Есть-то есть, только вот свидетель наш трусоват, давать показания под протокол отказывается, я, говорит, этого Захарова боюсь, он, мол, и меня, как Олега, похитит и где-нибудь в лесу закопает.

– А что, этот Захаров действительно такой свирепый и кровожадный? Вы его допрашивали?

– Да я бы и рад, только он пропал.

– Как пропал?! И этот?!

– Да, буквально через неделю после исчезновения Олега.

– Надеюсь, не из того же спортивного клуба?

– Нет, жена говорит, что Захаров ушел, как обычно, утром на работу, а когда она позвонила ему в обед, он уже не отвечал, а вечером не пришел домой.

– Она подала заявление об исчезновении?

– Разумеется! Поэтому эта версия для нас сейчас – основная. Я имею в виду, что Захаров причастен к смерти Кирсанова и потому скрывается.

– А помнится, Евгений, вы говорили, что Олег ушел в банду Голяка. Да, как видно, он туда не дошел, заблудился в лесу по дороге…

– А вы все язвите? Что за характер у вас, Татьяна Иванова?!

Следователь отвернулся к окну и остаток дороги не проронил ни слова. Я тоже молчала, обдумывая последние события и сообщения Евгения. Едва мы подъехали к отделению полиции, как мне позвонила Светка. Я вышла из «Форда», попрощалась со следователем и водителем и включила телефон.

– Тань, привет! У меня для тебя хорошая новость: Эмме Павловне нужна-таки горничная.

– К тебе приходила Полянская?

– Нет, сегодня она у меня не была, я рискнула и позвонила ей сама.

– Да ты что?! Вот здорово! Светка, ты молодец. Что ты ей сказала?

– Сказала, что моя подруга ищет работу горничной. Мол, женщина порядочная, чистоплотная, имеются рекомендации, ну, и все в этом духе. Эмма говорит, мол, вот, как нельзя кстати, я, мол, свою только что выгнала. Короче, мы договорились, что ты придешь к ней сегодня в семь. Она и адрес свой сказала.

– Ну, это нам известно.

– Ты номер ее мобильного запиши, тебе придется позвонить ей, когда будешь стоять возле калитки.

Светка продиктовала мне номер мобильного, я, как обычно, запомнила его.

– Свет, тогда сегодня в половине пятого я у тебя: будем делать из меня горничную, которой позарез нужна работа.

– Жду!

Поблагодарив подругу, я выключила телефон и убрала его в сумку. Итак, сегодня вечером мне предстоит познакомиться с нашей любвеобильной дамочкой лично.

Вечером, без двух минут пять, я сидела в кресле у Светки. Она придирчиво осматривала меня.

– Во-первых, меня надо состарить, – сказала я.

– Вот как! Тогда красим тебя в жгучую брюнетку! Да, именно в брюнетку, никак иначе!

– Уверена?

Подруга усмехнулась и достала из шкафчика тюбик с черной краской, мисочку и накидку на плечи.

– Не переживай: краска натуральная, держится недолго.

– Свет, и прическа мне нужна… что-то более простое и несовременное.

– Сейчас, сейчас, не переживай. Все поправим, все сделаем, и состарим, и упростим, и онесовременим… Какой-нибудь пучок на затылке, челку на самые глаза… На сколько, говоришь, ты хочешь выглядеть?

– Ну, не знаю… Лет на тридцать пять или что-то около того. И, Свет, сделай так, чтобы я была очень несимпатичной: нельзя, чтобы Эмма ревновала ко мне своих мальчиков. Иначе просто смысла нет туда соваться!

Светка вздохнула и взяла в руку шампунь:

– Испортить красоту сложно, но возможно… если как следует постараться. Пошли мыть голову, Иванова. Обещаю тебе: часа через полтора ты сама себя не узнаешь…

Через два часа я стояла возле калитки дома номер 144 по улице Прямой. Такси уехало, и я осталась на дороге одна. На мне было допотопное пальто и немного стоптанные, но начищенные демисезонные сапожки. Мне приходилось держать дома небольшую костюмерную. Так я называла старый шкаф, который добросовестно хранил в себе вышедшие из моды одежду, обувь и другой необходимый в моей работе реквизит. Все это помогало мне гримироваться, если надо было изменить внешность. Сейчас, достав из старой потертой сумки (откопанной мною там же) мобильник, я набрала номер Эммы Павловны.

– Слушаю, – раздался в трубке ее грудной голос.

– Здрасьте, – сказала я немного писклявым, измененным голосом. – Это говорит Валя, горничная. Парикмахерша Света сказала мне, что вам нужна прислуга…

– Открываю, – не дослушав меня, заключила Эмма Павловна.

Раздался мягкий щелчок, я толкнула калитку и вошла. Моему взору предстал широкий двор, выстланный тротуарной плиткой. Клумбы, беседка, кусты сирени и жасмина, пара елочек, декоративная горка из огромных камней – таков был двор трехэтажного добротного дома. В стороне, напротив ворот, стояла знакомая мне красавица «Тойота». На деревянном крыльце на лавочке восседал Гена, он курил и смотрел в мою сторону. На нем были домашние спортивные брюки и майка. Я подошла к нему, сделав несколько глуповатое выражение лица.

– Здрасьте, – сказала я, – а я вот тут пришла устраиваться на работу.

– Заходи, – кивнул он на дверь, приоткрыв ее. – Тебя ждут. Можешь там раздеться.

В просторном холле с пальмами, деревянными скамьями и огромным встроенным шкафом я сняла сапожки, надела на ноги какие-то гостиничные белые тапочки, стоящие на коврике, повесила на вешалку пальто. В это время в холл вплыла сама хозяйка. Она была в роскошном японском шелковом халате, закрывающем ее ноги почти полностью, но оставляющем открытой ее внушительных размеров грудь. Дамочка подошла ко мне, бесцеремонно окинула меня взглядом с головы до ног.

– Здрасьте, – еще раз сказала я на всякий случай, делая вид, что несколько смущена.

– И тебе не хворать. Значит, горничная… Ну-ну. А я – хозяйка этого дома, Эмма Павловна. Пойдем за мной.

Женщина поплыла к двери, ведущей в какую-то комнату, я последовала за ней. Комната была не очень большая, но с двумя окнами и потому светлая. Вдоль стен стояли кресла и диван, а также пара журнальных столиков и этажерка, на полу красовался огромный ковер, похоже, натуральный. Хозяйка плюхнулась в одно из кресел, кивнув мне на другое. Я несмело опустилась на его краешек, потупив глазки: пусть знает, что я – девушка скромная.

– Где раньше работала? – спросила женщина.

– В гостинице работала, в мини-отеле, – с готовностью доложила я, – потом еще в двух домах работала… У меня и рекомендательные письма есть…

Я полезла в свою сумку, в которой у меня лежали подготовленные письма. Одно написала Светка, другое – ее подруга, работающая с ней в том же салоне. Эмма Павловна махнула рукой:

– Да черт с ними, твоими письмами, все равно будешь проходить у меня испытательный срок. И учти: если ты мне не подойдешь, – выгоню, как прежнюю горничную, и не заплачу.

Я кивнула головой, давая понять, что согласна.

– С домашней химией ты, надеюсь, в ладах? (Я снова кивнула.) У меня пылесос навороченный, – предупредила хозяйка.

– Я работала с очень современными пылесосами, – заверила я ее.

– Хорошо. Приходить будешь к девяти. Рабочий день – до пяти, ну, там плюс-минус… Короче, пока не закончишь. Твоя ставка – тысяча в день, согласна?

Я кивнула.

– Два выходных… ну, и праздники, само собой… Так, что еще? А! У меня есть свободная комната, прежняя горничная жила там. Ты как будешь сюда добираться? Может, хочешь жить у меня?

– Нет, нет, – запротестовала я. – Я замужем, муж будет против.

– Это хорошо, что замужем, – значит, баба ты серьезная.

Эмма Павловна кряхтя встала. Я тоже моментально вскочила со своего краешка.

– Что ж, пойдем осматривать дом.

Мы вышли из комнаты.

– И учти: я очень требовательная! Пыль и грязь не терплю! – по дороге стращала меня дамочка. – Найду косяки – оштрафую! Пальм у меня много, целых двенадцать по всему дому, с них надо периодически смывать пыль… Ну, я тебе потом покажу, как это делается. Так, что еще? Окна будешь мыть раз в месяц, начиная с апреля. До тебя тут одна свинья работала, так она их недавно мыла…

– Простите, а почему ушла ваша прежняя горничная? – осмелилась я задать вопрос.

Мы в это время закончили осмотр холла, стали подниматься по лестнице наверх.

– Потому что нос свой совала, куда собака гадить не ходит! – с чувством выдала моя работодательница. – Так что ты работай себе скромненько и старайся ничего не замечать вокруг, поняла?

Я посмотрела в глаза женщине. Она тоже смотрела в мои, и я чувствовала в ней скрытую угрозу. Я с готовностью кивнула, Эмма Павловна выдержала паузу, после чего мы возобновили нашу ознакомительную экскурсию по дому. Надо отдать хозяйке должное: он был добротным, построенным где-то даже со вкусом. Отделка самая современная, как сейчас принято говорить, евроремонт. В оформлении комнат поучаствовал опытный дизайнер, не иначе: все они были обставлены по последнему слову интерьерной моды.

Эмма Павловна показывала мне комнаты, санузлы, душевые, прачечную, кухню, две шикарные гостиные, а я с самым деловым видом все это осматривала, кивала, как китайский болванчик, и думала о том, что, пожалуй, мне надо поторопиться с раскрытием этого преступления, потому что мыть полы, пылесосить ковры и вытирать пыль на мебели – не самое любимое из моих занятий. Даже за хорошие деньги. Однако, стоп. Что там советовали мне кости? «Не следует слишком рваться вперед»? Может, и не следует, но и застревать в доме Эммы Павловны не входило в мои планы.

Последним, что показала мне хозяйка, была кладовка, в которой хранились пылесос, ведра, швабра, щетки, тазики и всевозможные тряпочки. На полочках аккуратно стояли чистящие и моющие средства, пакеты с резиновыми перчатками. Именно этим я должна была пользоваться во время уборки. Меня даже передернуло. Чего только люди не придумают, чтобы превратить простую уборку дома в долгое и утомительное занятие! Но при Эмме Павловне я, разумеется, и виду не показала, что мне все это претит. Я рассмотрела весь арсенал уборщицы с самым серьезным и заинтересованным видом.

– Ну, и как тебе? – вопрошала между тем дамочка.

– Впечатляет, – кивнула я. – Вы, я вижу, не скупитесь на средства для уборки.

– Я же тебе сказала: я люблю чистоту, – напомнила она. – И не вздумай воровать у меня мыло и отливать в пузыречки шампуни!

Дамочка рявкнула так, что я даже вздрогнула от неожиданности. Я посмотрела на женщину удивленно и смиренно. Она воткнула свои полные руки в крутые бока и ехидно сузила глаза.

– Нечего мне тут невинность разыгрывать! Я прекрасно знаю, что некоторые горничные приносят с собой из дома маленькие пузырьки из-под лекарств, а потом отливают в них жидкое мыло, шампунь или средства для посуды. Я таких сама ловила, вот этими вот руками! Так что, Валя, давай договоримся так: ты работаешь у меня добросовестно и честно, иначе…

Женщина многозначительно помолчала, так что мне самой предстояло догадаться, что будет, если меня поймают на воровстве.

– И еще, чтобы ты знала: в доме в некоторых местах стоят камеры.

– Какие камеры? – Я удивленно похлопала ресницами.

– Камеры слежения.

– А-а… Ну да, это правильно, это вы хорошо придумали. Я таких штук не боюсь, я сюда работать пришла, а не воровать! – с пафосом выдала я.

Эмма Павловна усмехнулась:

– Посмотрим…

Мы спустились по лестнице вниз в холл.

– Ну, как? Тебя все устраивает? – спросила хозяйка.

– Все, – кивнула я.

– Тогда, значит, завтра прямо с утра приступай к работе. Как будешь сюда добираться?

– У меня есть машина, – бодро пропищала я, – правда, старенькая, но, главное, на ходу. Так что я – без опозданий!

– Лады. Я завтра рано уеду, часов в восемь, у меня дела. В доме будет повариха Галя, она тебе откроет калитку. Сами познакомитесь. Из жрачки ничего с собой не бери, Галька готовит нормально, она тебя покормит. Так, кажется, я обо всем рассказала… Если какие вопросы появятся, к поварихе обращайся, она в курсе всего…

Женщина на секунду задумалась и тут же, немного понизив голос, выдала:

– Да, вот еще что: в доме есть подвал, так ты туда не ходи. Там нечего убирать, там, собственно, ничего и нет. Мы там сами наводим порядок… время от времени. Поняла?

Я кивнула в очередной – сто сорок девятый – раз…

На другой день с утра пораньше я отправилась в пункт проката авто. Выбрала себе старенькую миниатюрную «Оку» и уже на ней поехала в коттедж. Калитку мне действительно открыла повариха Галя. Это была женщина лет под сорок, высокая, худощавая, с рыжими волосами, забранными под белоснежную косынку. У Гали были зеленые глаза, остренький носик и тонкие губы, сложенные в ехидную ухмылку. Хотя, если приглядеться, в ее лице было и что-то приятное: например белая кожа, нежный румянец на щеках, правда, кое-где у нее появились и морщинки. На женщине было розовое(!) платье и белый в мелкий цветочек фартук. Она стояла в холле, сложив на груди руки, и бесцеремонно рассматривала меня, совсем как Эмма Павловна вчера. Удовлетворив свое любопытство, повариха вместо приветствия выдала с усмешкой в голосе:

– Так, значит, ты у нас – новая горничная?! Ну-ну!

После чего развернулась и пошла вверх по лестнице, очевидно, к себе на кухню. Что означало это «ну-ну!», мне оставалось лишь догадываться.

Я переобулась, разделась и отправилась следом за ней.

Владения Гали располагались на втором этаже, я же начала уборку с третьего. Я заходила в каждую комнату, вытирала с мебели и подоконников пыль, потом мыла пол, пылесосила ковер, если таковой имелся, и шла в следующую комнату. Закончив работу на третьем этаже, я спустилась на второй. Убирая комнату за комнатой, я исподтишка осматривала их, пытаясь понять, где здесь установлены камеры, однако ни одной так и не заметила. Может, они совсем крохотные, эти камеры? Наконец, я закончила уборку второго этажа, сменила воду в ведре и спустилась на первый. Где тут у нас кухня? Я толкнула застекленную матовым стеклом дверь и застыла на пороге с ведром в руках. Галя стояла у плиты и помешивала половником в огромной кастрюле. Рядом на сковороде что-то шипело, вкусно пахло гороховым супом с копченой свининой и котлетами. При моем появлении повариха повернулась и, как мне показалось, недовольно посмотрела на меня.

– Обедать пришла?

– Убираться. Там, наверху, я уже все…

Галя посмотрела на часы, висевшие на стене.

– Значит, так. Я через полчаса закончу готовить, тогда и придешь, – отрезала она.

– Хорошо, – покорно согласилась я, повернулась и ушла убирать гостиную. Через некоторое время из кухни до меня донесся зычный крик:

– Эй, новенькая! Иди обедать!

С неимоверной радостью бросив швабру и тряпку, я кинулась на зов, на ходу стягивая со вспотевших рук резиновые перчатки.

– Садись за стол, – приказала Галя, кивнув на стул, стоящий у небольшого обеденного стола у окна. – Мы едим здесь, а Эмма Павловна обедают либо у себя, либо в зале.

Повариха взяла тарелку, начала наливать мне суп. Я удивилась, что она говорит про свою хозяйку во множественном числе. В то же время я и обрадовалась: сейчас, за разговором, в приватной обстановке можно выведать у Гали хоть какую-то полезную для меня информацию. Я взяла в руки ложку и кусок хлеба, придвинула к себе тарелку. Суп был, как я сказала, гороховый, с копчеными свиными ребрышками.

– Меня Валей зовут, – доложила я и принялась есть. Суп был вкусен, я даже языком поцокала.

Галя налила и себе тарелку, села за стол напротив меня.

– А меня – Галей… Вкусно, значит?

Я кивнула.

– Еще бы! Я свое дело знаю! Эмме Павловне нравится, как я готовлю, они меня всегда хвалят! И Геннадий Петрович тоже. Сейчас еще котлеты будут со спагетти…

– А Геннадий Петрович – это кто? – спросила я, сделав вид, что впервые слышу это имя.

У Гали сразу как-то помрачнело лицо. Она перестала есть, положила ложку в тарелку и серьезно посмотрела не меня долгим тяжелым взглядом. Глаза ее гневно сузились.

– Слушай, ты, новенькая! Хочу предупредить тебя сразу: если положишь глаз на моего Гену – отравлю!..

Я опешила.

– Галя, вы что?! – Я тоже перестала есть и тоже посмотрела поварихе в лицо. – Вы не в курсе, но я замужем…

– Это твои проблемы, – отрезала Галя и снова принялась за еду.

Я опешила еще раз. Мои проблемы, что я замужем? В каком смысле? Я покосилась на повариху. Та уплетала свой суп за обе щеки и время от времени бросала на меня многозначительные взгляды. Я решила сразу расставить все точки над «и», нечего подвергать свою жизнь опасности, ожидая, что меня отравят на моем новом рабочем месте.

– Галя, – осторожно начала я, – вы, может, не поняли? Я замужем, у меня есть муж, я его люблю, и он, надеюсь, тоже меня любит.

Я говорила это чуть ли не по складам, стараясь донести до поварихи смысл моего заявления.

– Да плевать мне на твоего мужа! – перебила Галя. – Я вот тоже люблю Геннадия Петровича и никому не позволю отбить его у меня.

– Но я не собираюсь отбивать у вас какого-то Геннадия Петровича! – заверила я повариху.

– А у тебя это и не получится, – убежденно сказала женщина. – К тому же он не какой-то Геннадий Петрович, он – брат Эммы Павловны.

– Брат? – переспросила я, делая вид, что удивлена. – А! Так это тот мужчина, который курил вчера на крыльце? Так это брат Эммы Павловны? Он тоже живет здесь? А муж?

– У Эммы Павловны мужа нет, они – вдова. А Геннадий Петрович – их двоюродный брат.

– Понятно, – кивнула я, – хотя мне нет дела до брата нашей хозяйки.

– Дай бог! Так я тебя предупредила.

Галя взяла свою пустую тарелку и подошла к плите, чтобы наложить себе спагетти.

– А кто еще живет в доме? – спросила я с самым равнодушным видом, на какой только была способна.

– А тебе-то зачем?

– Да так, – пожала я плечами, – просто интересно. В последнем доме, где я убиралась, проживали целых шесть человек! Да еще кто-то постоянно приходил в гости. Народа было! До пятнадцати человек собиралось… А мне ж потом за ними убирать!..

Галя поставила на стол свою тарелку, взяла мою – тоже опустевшую к тому времени, и положила мне спагетти и котлету. Потом она уселась на свое место и принялась есть.

– Нет, у нас в этом плане спокойно. Ты не переживай, у Эммы Павловны гости бывают, но редко и не в таком количестве. Иногда заходит к ним друг детства – это у нас Михал Михалыч. Хороший мужик, мою готовку всегда хвалит. Молодец, говорит, Галочка, – это он меня так ласково называет. Ну, еще… пара молодых людей заглядывает… исключительно по делам. Но нас с тобой это не касается.

– Разумеется, – охотно согласилась я, а про себя подумала: а вот фиг тебе! Именно это меня очень даже касается.

– Вот и все наши гости. Честно сказать, Эмма Павловна не особо любят гостей, предпочитают больше тишину и покой, потому как работают они много, им отдых требуется. А иногда они и в ресторане могут поужинать.

– Так вам же лучше: готовить меньше!

Галя обдала меня презрительно-холодным взглядом:

– Мне платят за то, что я готовлю, а не за то, что не готовлю.

– Да-да, – спохватилась я, – это я глупость сказала…

Я уткнулась в свою тарелку.

– Вот именно… Так ты, я вижу, доела. Чай будешь пить? Есть зеленый, черный и цветочный.

– Черный, пожалуйста.

Галя налила мне бокал чая, придвинула сахарницу.

– Есть еще яблочное варенье, правда, прошлогоднее, засахарившееся. Будешь?

Я отрицательно покачала головой.

– Для кого я, спрашивается, его варила? – проворчала повариха, встала из-за стола и, подойдя к раковине, принялась мыть посуду.

Я быстро допила чай, поблагодарила Галю за «очень-очень вкусный обед» и, надев перчатки, отправилась домывать первый этаж. Повариха только фыркнула мне вслед.

В половине четвертого я увидела в окно, как в ворота въехала белая «Тойота». Из нее вышел Гена, захлопнул дверцу и направился к крыльцу. Я к тому времени практически закончила уборку, домывала холл. Гена зашел в дверь, увидев меня, едва кивнул вместо приветствия, сбросил туфли, напялил на ноги зеленые тапочки и направился к лестнице, ведущей наверх. Я быстро домыла пол в холле, вылила из ведра воду в туалете на первом этаже и тоже пошла на кухню. Галя бойко резала что-то на разделочной доске.

– Я все убрала, – доложила я поварихе.

– И что? – уставилась та на меня.

Я немного помялась.

– Но еще нет пяти часов, а Эмма Павловна сказала, что я работаю до пяти. Что мне делать?

Галя открыла было рот, чтобы ответить мне, но тут в дверях появился Гена – собственной персоной. Повариха аж подскочила на месте:

– Геночка Петрович! Вы приехали?! Обедать будете?

– Буду, – буркнул Гена, покосился на меня и, зайдя в кухню, плюхнулся на стул.

Повариха перехватила его взгляд.

– А уборщица уже уходит, – радостно выдала она и многозначительно посмотрела на меня. – Уже – уходит…

– Да-да, я ухожу, – поспешила согласиться я, – ну, если, конечно, можно…

– Можно, можно, – заверила меня Галя, подталкивая к двери. – Я скажу Эмме Павловне, что ты все тут убрала, а ты иди! Входную дверь просто захлопни, а калитка у нас открывается такой кнопочкой… Короче, не маленькая, сообразишь.

Я кивнула и поспешила удалиться.

Глава 7

Вот и хорошо, освободилась раньше времени. В кладовке я переоделась, потом спустилась в холл, надела пальто, сапожки и вышла на крыльцо.

Сев в свою машину, я первым делом включила прослушку. Во время уборки дома я распихала целых четыре «жучка»: в спальне Эммы Павловны, в гостиной, в спальне Гены и в кухне. Последний, улучив момент, я приколола под крышку стола, когда Галя накладывала мне спагетти. Теперь благодаря моим «ушам» я могла слушать, о чем говорили обитатели дома, в частности, повариха со своим Геночкой Петровичем.

– …Ну, и как она? – это был хриплый мужской голос.

– Да сам посмотри, как убралась. Мне-то что, я за уборщицу не отвечаю!

Значит, разговор шел обо мне, Галя упорно называла меня уборщицей, а не горничной, очевидно, давая понять своему возлюбленному, что она по статусу несравненно выше, чем я. Ну еще бы, варить спагетти – это вам не полы драить!

– Я не спрашиваю, как она убралась, мне на это начхать… Подлей еще… Этим пусть сестра интересуется. Я спрашиваю, как она себя вела?

– Да как вела? Так себе… убралась, поела, опять пошла убираться. Ген, а ты не находишь, что эта швабра страшна, как атомная война?

– Нахожу.

– Ха-ха-ха! А говорит, что у нее муж есть…

– Представляю, какой у нее муж!.. Хлеба еще нарежь, не видишь – хлеба нет.

– Сейчас, сейчас… Геночка, держи, вот – домашний…

– А че хрена-то нет?

– Да вот же он! И хрен, и горчичка… Кушай, родной, у меня и котлетки приготовлены из индейки, специально для тебя жарила.

– Надеюсь, не на пару?

– Ну что ты! Паровые – для Эммы Павловны.

– Спасибо за котлетки. Завтра свининки пожарь, да чесночка побольше, как я люблю…

– Как скажешь! А салатик будешь? Вчерашний остался, «Русская красавица».

– Клади, разберемся… А в подвал новенькая случайно не совалась?

– Уборщица? Нет, не совалась, все нормально, я подглядела за ней сверху.

– Молодец.

Раздался звук шлепка.

– Ой! Ну, ты чего своими ручищами-то?.. Задницу отобьешь…

– Не отобью, я ж нежно…

– Ничего себе нежно!

– Ну, иди ко мне…

Послышались звуки возни, женский визг, смех, грохот стула… Так, ну, это нам не интересно, я не извращенка слушать любовные сцены. Пусть себе голубки милуются, а я выключила прослушку, выжала сцепление и поехала в лесок, в тот самый, где был обнаружен труп Олега. Я хотела проверить, сколько времени займет поездка от дома Эммы Павловны, и можно ли проехать туда через коттеджный поселок.

Так, вот оно, это место. Я заметила его по столбу, на котором висела табличка с цифрами «62». Я посмотрела на часы: шесть минут. Ехала я со скоростью девяносто километров, если бы ехала со скоростью сто, добралась бы за пять минут. И следовала я не по той дороге, по которой вез меня Евгений, а, так сказать, задами, через весь коттеджный поселок. Значит, пять-шесть минут езды… То есть если предположить, что труп везли из дома Эммы Павловны, то очень даже может быть, место его обнаружения близко от ее дома, по спидометру всего-то десять километров, ну, чуть больше. Так что же это получается, Татьяна Александровна? Труп вывезли из дома Эммы Павловны? А почему нет? Десять километров – это на машине всего ничего! Труп вывозили ночью, это и козе понятно, вывезли в чем-нибудь… типа ковра или старого покрывала, ведь преступники, как я заметила, не любят пачкать машину в крови. Но тело нашли без упаковки, значит, ее где-то выбросили по дороге. Может, поискать? Я выжала сцепление и медленно поехала вдоль дороги, внимательно смотря по сторонам.

Километра через два от столба с табличкой «62» недалеко от дороги в кустах я заметила какой-то странный большой светлый предмет. Остановив машину, я вышла из нее и приблизилась к этому предмету. Оп-па! Это была парниковая пленка, большой сверток, скомканный как попало. Он валялся, как я сказала, в кустах, на траве, и было такое впечатление, что кто-то просто выбросил ненужную старую пленку. Но я не покупалась на такие впечатления. Я присела на корточки и начала рассматривать находку очень пристально. Ну, вот вам, пожалуйста! Странность номер один: пленка абсолютно новая! А зачем, спрашивается, выбрасывать абсолютно новую пленку, да еще такую большую? Здесь не один метр и не два, хотя, пока она в таком скомканном виде, я навскидку не скажу, сколько точно. Далее, странность номер два: в одном месте я заметила пятна бурого цвета. Я не берусь утверждать, что это кровь, но выглядят эти пятна очень подозрительно, во всяком случае, думаю, будет нелишним побеспокоить моего знакомого следователя Евгения. Я достала из кармана пальто телефон.

– Евгений? Это говорит Татьяна Иванова…

Я коротко объяснила обладателю пышной шевелюры суть дела. Он слушал меня, не перебивая, пока я не закончила.

– Где, говорите, эта пленка? – тут же уточнил он.

– Знаете что, приезжайте на то место, где мы осматривали труп Олега, я буду ждать вас там.

– Хорошо, постараюсь быть примерно через полчаса.

Я села в свою машину, быстро развернулась и вернулась к столбу с цифрами «62».

Увидев пленку, Евгений задумчиво пошкрябал в затылке.

– Как вы ее нашли, Татьяна Иванова?

– Как? Да очень просто, – пожала я плечами, – нетрудно предположить, что окровавленный труп Олега не могли везти в машине безо всего, значит, должен быть, так сказать, упаковочный материал. Я поехала вдоль дороги – буквально на удачу, и вот…

– А вы молодец, Татьяна Иванова! Хотя… Еще ведь неизвестно, тот ли самый это «упаковочный материал». Мне сейчас надо пригласить сюда нашего эксперта и понятых и забрать эту улику по всем правилам УПК.

– Флаг вам в руки! – Я повернулась, давая своим видом понять, что ухожу.

– А вы? – спросил Евгений.

– Я еду домой отдыхать: убрать трехэтажный коттедж – это вам не шутки!

– Какой коттедж? В каком смысле убрать?

– Долго объяснять. Всего вам доброго!

– Но как же?.. А как же пленка? Ведь это вы нашли ее!

– И что? – пожала я плечами. – Можете доложить начальству, что это ваша находка!

Я направилась к дороге, где меня ждала «Ока».

Хлопнула дверкой и поехала домой. Евгений остался стоять у дороги, он звонил своим…

Переодевшись и приняв душ, я, естественно, первым делом заварила кофе и уселась с чашкой на диван поразмышлять.

Итак, Татьяна Александровна, подведем сегодняшние итоги. Пропавшего Олега Кирсанова находят убитым недалеко от дома Эммы Павловны. Если кто-то будет уверять меня, что это случайность, я с ним очень серьезно поспорю. Олег работал у этой дамочки, она активно приставала к нему, об этом говорила невеста погибшего, и я ей верю. Стало быть, Эмма Павловна имеет непосредственное отношение к этому делу. Кто из ее дома убил Олега и по какой причине, это еще мне предстоит выяснить, но одно могу сказать с уверенностью: наша фитнесвумен приложила сюда свою пухлую ручку. Она любит молодых людей, некоторые отвечают ей взаимностью. Да еще этот загадочный юноша Митенька, который, как и я, следит за мадам Полянской! Ведь я до сих пор не выяснила, кто он! А время идет… Но разве это так просто?! Ведь если предположить, что этот юный следопыт тоже набивается в любовники к нашей дамочке… Черт! Неужели и этот?! Но он так молод, совсем мальчишка, да и выглядит, прямо скажем, не очень респектабельно. Но ведь зачем-то он за ней следит! А может, он хочет ее ограбить?

Итак, вернемся к нашим баранам, то есть к обитателям дома мадам Полянской. Если они имеют отношение к смерти Олега, то кто именно мог бы убить его? Во-первых, сама Эмма Павловна. А что? Не ответил Олег ей взаимностью, она его – бац! – кочергой по башке… А что, вполне возможно, в порыве, так сказать, страсти или обиды. Да и кочерга в ее доме имеется – возле камина в гостиной на втором этаже. Далее, ее братец Гена. Мог он убить Олега? А почему нет? Его любимую сестру обидели: не ответили взаимностью… Мог. Так, кто еще? Повариха Галя? А этой-то зачем убивать парня? Ну, разве что он не оценил по достоинству ее стряпню…

Мои размышления прервал резкий звук телефонного звонка. Это была Полина.

– Татьяна? – ее голос дрожал, и я сразу почуяла неладное.

– Я. Полина, прими мои соболезнования…

– Соболезнование?! Ты мне соболезнуешь? Да как ты можешь?! Это же все из-за тебя!!!

– Что из-за меня? – не поняла я.

– Олег погиб из-за тебя! Ты виновата в его смерти! – кричала девушка.

Я даже опешила.

– Полина, ты…

– Если бы ты искала его, если бы не занималась всякой хренью, всякими там опросами, расспросами…

– Извини, но в этом заключается моя работа…

– Твоя работа – искать пропавшего, понимаешь? ИСКАТЬ! А ты… ты… взяла деньги и просто тянула время, думала, все утрясется само собой… А вот поди ж ты, не утряслось!

Я даже поперхнулась от возмущения. Конечно, у девчонки горе, ее можно понять, но обвинять в смерти Олега меня!.. Нет, это просто возмутительно!.

– Полина, как ты можешь?! – тихо и печально спросила я.

– А как ты можешь? Я потеряла любимого человека, я осталась одна! У меня вся жизнь сломана…

– Полина, Олег погиб не из-за меня!

– И из-за тебя тоже! Если бы ты искала его…

Черт! Сколько можно обвинять меня?!! И почему я должна оправдываться? Интересно, а полиции она тоже высказала свое возмущение? Уж они-то точно его заслужили, ведь фактически они не искали Олега. Но задавать этот вопрос девушке я не стала.

– Полина, давай об этом поговорим с тобой чуть позже…

– Да я вообще не желаю больше с тобой разговаривать! Я тебя ненавижу, знай это! Не-на-ви-жу!!!

В трубке раздались гудки.

Я сидела некоторое время на диване и тупо смотрела в окно, в котором виднелись резко очерченные белые облака на синем-синем небе. В моей душе было пусто и холодно. Обида отступила – какой смысл обижаться на убитого горем человека? Разве Полина сейчас отдает отчет своим словам? Сейчас трудно что-то доказать ей: она никого, кроме себя, не слышит. Но мне все равно было тошно…

Я очнулась минут через десять. Встряхнула головой, встала с дивана. «Грядущие трудности…» Все, погоревали и хватит! Продолжаем работать, Татьяна Александровна. И для начала сварим себе свежего кофе. Я отправилась на кухню.

Через пять минут я снова сидела на диване с чашкой и продолжала размышлять.

Итак, Олега нашли убитым, обнаружили в лесу недалеко от города… Господи, в который раз я говорю себе это?! Наверное, в сотый. Ладно, неважно. Думаю, дело было так: однажды владелица фитнес-клуба Эмма Павловна страстно влюбилась в своего массажиста, воспылала, так сказать, всепоглощающей страстью. Ага. Он, дурак, не ответил ей взаимностью, так как его угораздило влюбиться в девушку Полину и даже сделать ей предложение. Отверженная и разгневанная женщина подговаривает братца Геночку похитить несговорчивого массажиста и отвезти его в ее загородный дом. Там они запирают его где? Естественно, в подвале (не зря же мне было запрещено туда соваться!). Так, так… Запирают и что с ним делают? Истязают. Бьют, морят голодом, об этом и патологоанатом говорил. И чего они добиваются? Чтобы Олег с голодухи воспылал любовью к «старой корове», как называла Эмму Павловну Полина? В таком случае, это они дураки: разве можно человека заставить насильно полюбить кого-то?! Ну а если они действительно вот такие дураки? Ну, не понимают они, что от побоев молодой человек вряд ли изменит отношение к своей работодательнице как к женщине! Допустим, что все так и было. Что дальше? Вот они его били-били, голодом морили-морили, а потом и совсем убили. Насмерть. Нечаянно. Так… Убили и испугались: ой, что же это мы натворили-то?! Надо же теперь как-то избавляться от трупа, не будет же он лежать у них в подвале вечно. А как избавляться? И вот они взяли и положили Олега в багажник машины, предварительно завернув его в парниковую пленку, и вывезли темной ночью в лес. Там отволокли подальше от дороги и бросили (уже без пленки). Потом и от нее избавились по дороге. И с чувством облегчения вернулись домой.

Здорово! Все как по маслу! Если все было действительно так.

Но кто именно нанес Олегу тот последний удар по голове? И как мне доказать, что все было именно так? Думаю, надо проникнуть в подвал дома. У меня такое правило: если мне что-то запрещают делать, значит, именно это и надо сделать! Да и Гена со своей поварихой говорили сегодня про подвал, когда я подслушивала их разговор в машине. «…А в подвал новенькая случайно не совалась? – Уборщица? Нет, не совалась, все нормально, я подглядела за ней сверху. – Молодец…»

Значит, Гена попросил свою возлюбленную последить за мной, чтобы я не совала нос куда не следует. Так-так, похоже, я на верном пути – в подвал! А как я туда проникну? Наверняка он заперт, не дураки же они держать его открытым после того, что в нем произошло! Завтра первым делом попробую все-таки туда пробраться, дверь расположена под лестницей на первом этаже, это я заметила. Попытаюсь, а там посмотрим. Насчет камер можно не париться: никаких камер в доме я не заметила, скорее, меня ими просто стращали.

Далее, мне необходимо позвонить Игорю и осведомиться насчет ссоры Олега с другом Захаровым. Что это еще за субъект такой нарисовался в нашем расследовании? Я набрала номер Игоря. Он ответил практически сразу:

– Да, Татьяна, слушаю тебя!

– Вечер добрый. Скажи, пожалуйста, ты знаешь такого человека – Захарова… к сожалению, не могу назвать имени… Он продал твоему Олегу «девятку»…

– Знаю. Захар Захаров. Да, было дело незадолго до того, как Олег пропал.

– Что можешь рассказать про их ссору?

– Конкретно – немного. Олег купил у Захара машину, не новую, года два ей, что ли… Но состояние хорошее. А вскоре после покупки обнаружил, что машина битая, сказал об этом Захару, мол, что ж ты меня надул? Друг все-таки… Тот на дыбы: да как ты мог подумать?! Я ни сном ни духом… То да се…

– Короче, вернуть часть денег отказался. А что Олег?

– Сказал, что подаст в суд.

– А Захаров?

– Заявил, что пусть, мол, докажут, что машина битая, короче, возвращать деньги отказывался наотрез. Они повздорили…

– А ты говорил, что у твоего брата был неконфликтный характер, – укорила я Игоря. – Значит, кое с кем он все-таки конфликтовал.

– Да он сам особо-то и не ругался, высказал все достаточно спокойно, с достоинством, это Захар полез в бутылку…

– Сильно полез? Грозил Олегу?

– Вот насчет угрозы я не знаю, Олег не говорил… А что, угрожал?

– Говорят, да. Знать бы еще, кто был свидетелем этой их «спокойной» беседы?

– Если хочешь, я разузнаю, – предложил Игорь. – Поспрашиваю у друзей Олега… А ты сама откуда знаешь про конфликт?

– Работа такая… Поспрашивай, Игорь, обязательно поспрашивай, это очень важно.

– Ты же подозревала работников клуба… И я тоже.

– Я должна отрабатывать все версии. Мало ли…

– Ладно… Мы тут с похоронами… Но как освобожусь, сразу все разузнаю и позвоню тебе.

– Хорошо. И… прими мои соболезнования, – я попрощалась с Игорем и положила трубку.

Вечером того же дня я снова сидела в машине (другой, взятой мною опять-таки в прокате) буквально в пятидесяти метрах от ворот дома Эммы Павловны и снова подслушивала разговоры. Вот в начале девятого прикатила хозяйка с Геной и Лариком. «Жучок», поставленный мною в гостиной, передавал их голоса. Сначала разговор был, что называется, ни о чем: о погоде, о природе и французской моде… Но вот Гена, наскоро перекусив, откланялся и ушел к себе в комнату. Мадам Полянская осталась в гостиной наедине с Лариком.

– Как тебе сегодняшний ужин, мой мальчик? – заворковала дамочка сладким голоском.

– Восхитительно, мамочка! Такой нежный кролик, такое ароматное мясо…

– Ароматное мясо? М-м… как это сексуально звучит, ты не находишь?

– Нахожу-у…

– Малыш, а как тебе вино?

– Пьянит.

– Ух, ты мой нежный кролик! Так бы и съела тебя!

– А кто тогда поцелует мамочку в постели?

– Ах ты шалун!.. Кстати, как тебе твой новый ноутбук?

– Потрясно! Нет, правда, мамочка, спасибо еще раз за подарок! Я просто счастлив…

– Ну, вот видишь: мамочка добрая, мамочка делает тебе дорогие подарки.

– Да, сам бы я не купил такой крутой ноутбук.

– Да разве это крутой, Ларик? Вот скоро я тебе сделаю по-настоящему щедрый подарок!

– Да? И какой же?

– А это секрет. До поры до времени. Сам потом увидишь, но одно могу сказать наверняка: тебе он точно понравится!

– Мамочка, ты меня интригуешь.

– Да, я такая: люблю интриговать… Галя! Где у нас там десерт? Что ты тянешь с десертом?.. Что это? Рулет с абрикосовым джемом? Ларик, малыш, ты будешь абрикосовый рулет?

– Буду.

– А еще вина хочешь?

– Я потом скажу, чего я хочу…

– Галя, иди. Свободна, я сказала!.. Видишь, малыш, я ее прогнала! Это чтобы она нам не мешала. Так чего ты хочешь, мой нежный кролик?

– Поцеловать твою ручку… и ножку… и…

– Ха-ха-ха… Шалун! Доедай скорее десерт, пойдем в мою спальню, мамочке не терпится остаться со своим малышом наедине…

В скором времени послышался разговор из спальни Эммы Павловны. Точнее, это был не разговор, а воркование влюбленных голубков, потом охи-вздохи, ахи-махи, стоны и даже жуткий крик оргазма. Да, сильна дамочка, ничего не скажешь! Что называется, седина в голову, а бес – ниже пояса. Впрочем, это ее личное дело, она вольна заниматься сексом с кем хочет. Точнее, чью «любовь» способна оплатить. Мне бы услышать хоть что-нибудь о моем деле.

Но, к сожалению, ничего полезного в этот вечер мне услышать так и не удалось. Влюбленные долго отдыхали после бурного секса, болтали о всякой ерунде, ворковали. Ларик принес из гостиной еще вина и фрукты, и сладкая парочка пировала часов до двух ночи. Когда их воркование, наконец, стихло и в прослушке раздался басистый женский храп, я завела машину и отправилась домой спать.

Утром меня разбудил телефонный звонок, это звонил Евгений. Я к тому времени уже успела встать и посетить ванную.

– Татьяна Иванова? Доброе утро. Надеюсь, я не разбудил вас?

– Ни в коей мере! Я давно на ногах.

– Ну и прекрасно. Я звоню, чтобы сообщить вам: кровь, обнаруженная на парниковой пленке, принадлежит Олегу Кирсанову.

– Почему-то я не сомневалась в этом. Кстати, как это вам так быстро удалось сделать анализ?

– Эксперты по приказу начальства работали буквально ночью: нас с этим делом торопят… А я хочу сказать вам, Татьяна Иванова, спасибо, за находку спасибо.

– Да не за что! Если найду что-то еще, обязательно сообщу вам, обещаю.

– М-м-м… да, да, спасибо.

– Евгений, извините, мне некогда: надо собираться на работу.

– Да, конечно! До свидания!

Я положила трубку и стала одеваться. Через сорок минут я уже подъезжала к дому Эммы Павловны.

Я снова мыла комнаты, пылесосила ковры и думала только об одном: как бы мне заглянуть в подвал? В начале второго Галя позвала меня обедать. Мы с ней сидели за столом, уминали вкуснейшую домашнюю пиццу и пельмени, я пыталась рассказать ей о своем муже, но Галя оставалась равнодушной к моим откровениям: она скучала и даже не скрывала этого. Наконец, я допила свой компот, поблагодарила повариху за обед и отправилась заканчивать уборку дома. Галя принялась мыть посуду. Я спустилась на первый этаж, прислушалась: все было тихо, лишь из кухни едва доносился шум воды, льющейся в раковину, и звяканье тарелок. Я заглянула за лестницу. Да, вот она, дверь, ведущая в подвал. Она была точно такая же, как и все остальные двери дома – деревянная, покрытая лаком, красивая. Только размером чуть меньше и ручка у нее была другой: большая и черная, а не под золото, как на других дверях. Я подошла и подергала за эту ручку. Дверь, разумеется, не поддалась. Я подергала еще: нет, заперто, а дверь даже не качается. Понятно, она более массивная по сравнению с другими дверями в доме, и, думаю, это неспроста! И что же нам теперь делать, Татьяна Александровна? В этот момент я вдруг вспомнила, что советовали мне кости: «Кажется, на вашем пути есть препятствие, но непредвиденная задержка в достижении цели пойдет лишь на пользу. Не следует слишком рваться вперед». Не рваться так не рваться, как скажете. Я вернулась в холл и продолжила мыть его.

В три часа я увидела в окно, как к дому подъехала синяя «девятка». Я узнала ее, это была машина небезызвестного мне Марата Бигильдинова. «Девятка» лихо зарулила во двор и остановилась, из нее вышли Эмма Павловна собственной персоной и, разумеется, сам Марик. Они поднялись на крыльцо. Я принялась с особым рвением драить пол холла.

– Валя, привет! – послышался голос моей работодательницы.

Я подняла голову, сделав вид, что так заработалась, что не заметила приход хозяйки.

– Ой, Эмма Павловна! – радостно воскликнула я. – Здрасьте! И вам, молодой человек, здрасьте!

Марик, сбрасывая туфли на коврике возле двери, буркнул что-то невнятное мне в ответ. Он помог своей возлюбленной снять ее синий плащ, повесил его на вешалку, натянул на ноги домашние тапки, и парочка направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Ты там все убрала? – строго спросила хозяйка.

– Да, все! – заверила я ее. – Остался вот холл и крыльцо.

– Хорошо. Закончишь убирать – вытри пыль на пальмовых листьях, – распорядилась Эмма Павловна и начала подниматься по лестнице.

Меня даже передернуло от такого заявления: терпеть не могу мыть растения! Сама из-за этого не держу дома цветов, а когда вижу, как другие протирают листья тряпочкой или брызгают на них водой из пульверизатора, так меня просто коробит. Но тут уж делать нечего, любишь не любишь, а мыть придется. Я пошла в кладовку на втором этаже.

Из гостиной доносились веселые голоса. Я, как могла, напрягалась, прислушиваясь. Эмма Павловна смеялась, Марик ей с удовольствием что-то рассказывал, но слов разобрать было невозможно. Так, еще один герой-любовник зарабатывает себе крутой подарок. Ну-ну! Я поставила пылесос и швабру на место, взяла пульверизатор, тряпку и отправилась по дому в поисках пальм. Кстати, две из них, насколько я помню, росли именно в гостиной, той самой, где сейчас обедала «мамочка» с очередным «нежным кроликом». Вот туда и отправимся.

Эмма Павловна сидела за накрытым столом рядом со своим возлюбленным. Он нежно гладил ее ручку, держащую вилку, а дамочка целовала его в ухо. Увидев меня, она чуть не подскочила на стуле:

– Ты какого черта сюда приперлась, идиотка?!

– Пальмы мыть, – кивнула я с самым невинным видом на растения, стоящие по обе стороны самого большого окна.

– Ты что, не видишь, что у меня гости?! – визжала дамочка, гневно тряся головой, при этом ее всклокоченные волосы от этого растрепывались все больше.

Она немного отодвинулась от молодого человека, а тот, перестав гладить мамочкину ручку, принялся усердно поедать что-то в своей тарелке.

– Валька! Черт тебя побери! – визжала Эмма Павловна, сделавшись мгновенно красной, как вареный рак. – Потом вымоешь эти чертовы пальмы!

– Но эти…

– Тебе что, других в доме мало?! Пошла вон!

Я, сделав испуганное лицо, выскочила из комнаты.

– Вот дура! Ни хрена не соображает, – послышалось мне вслед. – И почему все горничные такие тупые?!

Вымыв кое-как листья всем пальмам в доме, кроме тех, что росли в гостиной, я засобиралась домой. Потом так потом, как скажете, Эмма Павловна, я могу и завтра ваши пальмы помыть. У вас гости, я же понимаю, не такая уж я и тупая идиотка, как вы изволили выразиться.

Сев в машину, я включила прослушку. Мадам была уже в своей спальне, развлекаясь там с темпераментным Мариком. Надо отдать парню должное: он старался изо всех своих мужских сил. Эмма Павловна была в восторге, она визжала, стонала, кричала, рычала, выла, а порой издавала какие-то вовсе уж нечленораздельные звуки. Если бы я была не в курсе того, чем она занималась с молодым человеком, я бы подумала, что ее истязают самые рьяные представители святой инквизиции: жгут ее пышное тело каленым железом или вырывают ей ее длиннющие наманикюренные ногти. С мясом.

– Марик, малыш, тебе было хорошо? – едва ворочая языком, простонала любвеобильная дама.

Что за вопрос?! Марику было если уж не совсем хорошо, то, во всяком случае, весьма неплохо. Послышался звук наливаемого в бокал вина.

– За что выпьем, солнышко?

Солнышко промычало что-то в ответ, скорее всего поддержало предложение своего возлюбленного выпить. Звякнули бокалы, Эмма Павловна произнесла не совсем оригинальный, но вполне подходящий моменту тост «За любовь!». Потом голубки поворковали минут двадцать, наконец Марик, вздохнув, грустно произнес:

– К сожалению, солнышко, мне пора.

– Куда это ты собрался? – возмутилось солнышко. – А ну лежать!

– Я бы с удовольствием, но я обещал встретить маму с поезда, – еще более грустно ответил Марик.

– И куда же ее носило, твою мать? – недоверчиво осведомилась Эмма Павловна.

– В Ростов к сестре и ее детям.

– И что, ее обязательно надо встречать? Сама дорогу домой не найдет?

– Ну, что ты, солнышко, у нее же тяжелые сумки: тетка и племянники всегда дарят ей столько подарков! Просто ужас! В прошлый раз, например, мама привезла огромный пылесос.

– Да? – недоверчиво спросила мадам Полякова. – А что она везет в этот раз? Холодильник?

– Ну, откуда я знаю! Но допускаю и это.

– Щедрые же у вас родственнички!

– Да, они очень богаты: муж моей тетки – большой начальник в Ростове.

– Значит, встречать маму…

– Встречать, солнышко, встречать.

– Хорошо, – недовольным тоном проворчала мадам Полянская, – отправляйся встречать свою мамочку, но помни: кайф ты мне сегодня поломал! Я хотела еще поваляться с тобой, поговорить…

– Ну, солнышко!..

– Да ладно, иди, иди. Завтра на работу смотри не опаздывай.

– Ни за что! Целую… и здесь целую…

– Ой, шалун! Ха-ха-ха…

– И здесь целую…

– Ай! Щекотно… Ой!.. Ха-ха-ха… Иди!

– А солнышко не подкинет мне на прощание немножко деньжат? Солнышко обещало…

– Да, на вот, возьми тут… Сегодня ты был в ударе и порадовал меня.

– О! Щедро! Спасибо.

– Тебе спасибо, малыш.

– Когда пригласишь меня в гости в следующий раз?

– Скорее всего послезавтра… нет, точно не скажу. Посмотрим по обстоятельствам.

– Ну, я всегда готов! Так я пошел…

– Давай. Не надорвись там с холодильником…

– Я найму носильщиков.

Все стихло. Я сидела и продолжала слушать, но через пять минут из прослушки донесся прямо-таки лошадиный храп: кажется, наша дамочка, устав от любовных утех, предалась крепкому здоровому сну. Что ж, дело житейское. В этот момент я увидела, как Марик выехал из ворот ее дома на своей машине. Так-так, и куда это мы навострили лыжи? Неужели и впрямь на вокзал – встречать любимую мамочку с ростовским холодильником? А вот мы сейчас и посмотрим. Я выключила прослушку, выжала сцепление и осторожно села Марику на хвост…

Он стоял у барной стойки с приятелем, коренастым рыжеволосым увальнем. Это был ночной клуб «Желтая сова», в котором, как я поняла, наш Марик был завсегдатаем. Он успел смотаться домой, на улицу Чернышевского, привести себя в надлежащий вид, и теперь приехал сюда потусоваться с приятелями и приятельницами. Я тоже смоталась домой, быстро разгримировалась, превратившись из тридцатипятилетней недалекой горничной в молоденькую легкомысленную девчонку в коротком топике и стильных джинсах. Волосы пришлось по-быстрому взлохматить и нанести на лицо яркую косметику. Я придирчиво осмотрела себя в зеркале. Нет, вряд ли Марик узнает меня, даже если увидит вблизи. В клубе было достаточно много народа, и я смогла приблизиться к этим двоим практически вплотную. Они потягивали алкогольные коктейли и беспечно болтали, точнее, болтал в основном Марик. Я слышала не все из того, что он говорил, из-за громкой музыки, но и того, что удавалось разобрать, мне было достаточно.

– Нет, Веня, мне не просто повезло, мне крупно повезло! – вещал тренер с блаженной улыбкой на губах. – Найти такую… с большой задницей и не менее большим кошельком – большая удача! Такие деньги, которые эта… мне платит за каждый мой визит к ней, ты зарабатываешь, ну, разве что за месяц, да и то вряд ли.

– Счастливчик ты, Марик! И удовольствие получаешь, и карман пополняешь.

– Удовольствие?! Ха-ха-ха! Ты что, дебил?! Трахать эту жирную потную свинью – удовольствие?! Может, сам попробуешь? И если найдешь ее прелести среди целлюлитных складок…

Марик наклонился к уху товарища и что-то прошептал. Они оба так грохнули, что даже расплескали свои коктейли.

– И еще постарайся не сблевать при этом! – сквозь смех выдавил из себя герой-любовник. – Вот тогда мои денежки не покажутся тебе такими уж легкими.

– Но на тачку-то ты уже накопил? Ты говорил, что собираешься машину поменять.

– Поменяю, обязательно поменяю, вот увидишь. И зарплата у меня ничего, и калым нехилый. Думаю к осени хорошую иномарочку взять. А летом с Лялечкой на море смотаюсь, отдыхать от такой жизни обязательно надо, а то недолго и надорваться, паховую грыжу получить.

– Красиво живешь! – вздохнул с завистью рыжий.

– Я живу по принципу «выполнил работу – получил деньги – свободен», а как именно их зарабатывать, меня не волнует, хоть бы пришлось и грохнуть кого-то.

Приятель посмотрел на Марика настороженно-удивленно. Похоже, такие слова он слышал от друга впервые. Надо сказать, я тоже насторожилась: ничего себе заявки! А что, если это Марик грохнул Олега по просьбе Эммы Павловны? В самом деле, зачем ей убивать самой или подставлять своего братца, когда есть такой преданный… нет, не преданный, а купленный человек? Да, да, именно купленный. Такой за деньги сделает все, что ни попросят. Так, кажется, у меня появился новый подозреваемый. Что ж, сегодня вечером мне предстоит хорошенько обдумать эту кандидатуру на роль убийцы.

Молодые люди между тем продолжали трепаться, но в скором времени Марик сказал:

– Так, на деньги, возьми нам еще по коктейлю, можно такого же, а я сейчас подойду.

Он отошел от барной стойки, а я – следом за ним. Марик посетил туалет, а когда вышел из него, достал из кармана брюк телефон и поднес его к уху. Я топталась недалеко, и до меня долетели слова:

– Да, встречаемся ровно в одиннадцать в ночном клубе… Это все потом… У меня сегодня хорошая премия, киска, гуляем!

Марик вернулся в зал. Они с рыжим успели высосать еще по коктейлю, когда к ним подошли две молоденькие симпатичные девушки. Кажется, одну из них я видела с Мариком в прошлый раз. Пошли восторженные возгласы, приветствия, поцелуи, обнимашки… Все, теперь подслушивать их разговоры нет никакого смысла, при подружках эти двое умников вряд ли продолжат развивать интересующую меня тему. Я наскоро выпила безалкогольный коктейль, покинула клуб и спокойно отправилась восвояси. Надорваться Марику в эту ночь вряд ли грозило…

* * *

Я сидела на диване и с удовольствием потягивала кофе. Ну, и что нам сегодня удалось узнать, Татьяна Александровна? Кое-что, конечно, удалось, только до обидного мало. Во-первых, дверь в подвал дома заперта очень хорошо и, возможно, даже не на один замок. Думаю, завтра придется взять с собой отмычки, иначе мне в подвал не попасть. Так, теперь Марик. Что я услышала от него только что в баре? «Да, я живу по принципу «выполнил работу – получил деньги – свободен». А как именно зарабатывать деньги, меня не волнует, хоть бы пришлось и грохнуть кого-то». Некрасиво, господин тренер, ох, некрасиво! Одно дело – гонять девчонок на тренажерах, другое – спать с престарелой дамой за деньги, но и это еще полбеды. Грохать людей за деньги – вот это ни в какие ворота не лезет! А еще тренер! А может, наш Марик и впрямь убил Олега по просьбе своего солнышка? Олег отказался спать с ней, дамочка сильно огорчилась и пожаловалась своему малышу. А наш малыш – спортсмен-здоровяк, что ему стоило приложить хорошенько по макушке своего коллегу по спортклубу? Ничего не стоило! Это солнышку стоило. Сколько? Трудно сказать, но ведь хвастал же он сейчас в «Желтой сове» этому рыжему, что собирается поменять тачку на более крутую… Да, дела. Еще один подозреваемый. Сколько вас на мою голову?!

Я встала с дивана и полезла в нижний ящик шифоньера. Там у меня был кое-какой воровской инструмент: отмычки, фомки. Настоящему сыщику без него никак нельзя! Я отобрала связку хороших отмычек, которыми мне уже не раз доводилось пользоваться и которые меня не подводили. Надеюсь, не подведут и на этот раз. Эти отмычки я конфисковала у одного вора, пойманного мною с поличным. Парня, правда, пришлось отпустить… были на то свои причины, зато в награду я оставила себе его «фирменный» инструмент. Я положила связку отмычек в свою рабочую сумку.

Итак, завтра у нас что? Пятница, последний день на этой неделе, значит, мне необходимо именно завтра проникнуть в чертов подвал. А в субботу мне, скорее всего, надо будет последить за красавчиком Мариком, что-то не понравилось мне его пьяное бахвальство. Хотя нет, он был вовсе не пьян, так, немного выпивши. Да, придется-таки проверять, он ли сделал это черное дело. А теперь пора на покой, завтра нам рано вставать, гримироваться, одеваться… А сколько полов опять драить в этом проклятом коттедже, сколько мебели вытирать! Эх, нелегок ты, хлеб частного сыщика!

На другой день, сразу после обеда, Галя отправилась в душ. Она с утра столько нажарила и напарила, что во время обеда постоянно пила холодный квас и вытирала шею мокрым полотенцем. Убедившись, что мне никто не сможет помешать осуществить мой план, я сбегала в кладовку, взяла из своей сумки отмычки и рванула на первый этаж в холл. Вот и наша таинственная дверь. Я вставила первую отмычку в замочную скважину, покрутила там ею, но должного эффекта это не возымело. Я вставила в скважину другую… Черт, что же у них за замок такой?! Какой великий умелец его изготовил? Так, попробуем третью… Четвертую… Что-то щелкнуло… Неужели замок поддается и скоро можно будет крикнуть шепотом «ура»?

В этот момент я услышала за окном шум поехавших в сторону металлических ворот и въезжающей во двор машины. Кого там еще принесла нелегкая? Я быстро вынула отмычки из замочной скважины, убрала их в карман и подбежала к окну. Во дворе стояла машина Эммы Павловны. Ах, как ты не вовремя! И какого рожна тебе понадобилось дома в такое время?! Что тебе не сидится в своем клубе? Я схватила швабру и усердно принялась драить полы, косясь в окно.

Гена вышел из машины, но остался возле нее, копошась в багажнике. Эмма Павловна поднялась на крыльцо, ее сопровождал Михал Михалыч. Они стояли, говорили о чем-то и смеялись. Но вот престарелый кавалер галантно распахнул перед дамочкой дверь, и до меня донесся ее грудной тембр:

– …Ты же знаешь, Миша, я – человек тонкой душевной организации, мне это просто необходимо!

– Да, Эммочка, да… как скажешь.

– Тебе что, нравится во всем соглашаться со мной?

– Нравится. Ты же знаешь, ты для меня – идеал!

– К сожалению, не могу того же сказать о тебе… Привет, Валя…

– Здрасьте, Эмма Павловна! И вам здрасьте.

– Приветствую, – сдержанно кивнул мне Михал Михалыч, даже не удостоив меня взглядом.

Впрочем, я не обиделась.

– …И вот что еще, Миша… кажется, мне еще раз будет нужна твоя помощь…

Парочка удалилась на второй этаж. Я перестала натирать пол, все равно он и так уже блестел, как масляный. Я смотрела вслед этим двум. Ну, Эмма Павловна, ну, и артистка! «Я – человек тонкой душевной организации…» Слышал бы Михал Михалыч, как она матерится, как выражается на воровском жаргоне, когда разговаривает наедине со своим братцем! Кажется, я злюсь на них за то, что сорвали мне мероприятие по проникновению в их подвал. Да, теперь туда уже не сунешься: сейчас еще и «Геночка Петрович» соизволит завалиться сюда, наковырявшись вдоволь в багажнике… Я с остервенением домывала пол и осмысливала услышанное выражение Эммы Павловны: «…И вот что еще, Миша, кажется, мне еще раз будет нужна твоя помощь…» Это что еще за помощь такая? В чем? Может, наша неуемная дамочка собирается похитить кого-нибудь еще?

Закончив уборку, я поднялась на второй этаж, оставила в кладовке все свои причиндалы, переоделась и спустилась на первый этаж. Проходя мимо кухни, я как бы от нечего делать заглянула туда. Галя сидела там со скучающим видом, лениво перебирая высыпанную на стол фасоль.

– А я уже все домыла, – радостно доложила я, – сейчас домой поеду.

Повариха подняла на меня свою грустную физиономию. А выглядела она сегодня не очень, даже ее розовые щечки были сейчас какими-то бледными и тусклыми, а губы так просто скривились.

– Тебе тут зарплата за эту неделю, – недовольно проворчала она, достала из ящика рабочего стола несколько пятисоток и протянула мне, – Эмма Павловна просили передать.

– Ой, спасибо, – с довольным видом сказала я, убирая деньги в карман, – денежки – это нам как раз вовремя.

– Кофе хочешь? – неожиданно предложила повариха.

Какой же дурак откажется от кофе? – хотела спросить я, но вместо этого кивнула:

– Хочу, с удовольствием. Кофе – это я люблю.

– Садись, – кивнула она на стул, – сейчас налью.

Галя встала из-за стола и как бы нехотя подошла к кофеварочной машинке. А она сегодня какая-то невеселая, подумала я. Никак, с Геночкой Петровичем своим поругалась? Что-то не видно его здесь, наверное, так и торчит возле машины, весь багажник, поди, уже сорок девять раз перевернул.

– Сахара сколько?

– Спасибо, я сама положу.

Галя поставила передо мной белую чашку с дымящимся ароматным напитком. Я с удовольствием потянула носом этот запах. М-м-м… Это что-то! Потом повариха пододвинула ко мне сахарницу и круассаны.

– С абрикосовым джемом, – недовольно проворчала она, и я поняла, что ей действительно сейчас просто хреново.

– Галя, а вы, случаем, не заболели?

Она посмотрела на меня, как на конченую идиотку. В самом деле, что это я? Я сделала вид, что смутилась.

– Выглядите вы того… не очень…

– Да ладно, это личное… Не обращай внимания. Пей вон, а то остынет…

– А вы хорошо готовите кофе, – поспешила я сменить тему разговора.

– Я знаю. Хотя некоторым это по фигу.

Галя сделала такое ударение на слове некоторым, что нетрудно было догадалась, кому именно это было по фигу: так сильно женщина может страдать, только поссорившись со своим возлюбленным. Что ж, это нам на руку, это очень хорошо. Поддержим беседу, пусть повариха успокоится, заодно хоть что-нибудь выведаем.

– А вот я готовить не умею, – призналась я и, собственно, практически не солгала в этом. – Убираться люблю, стирать, даже гладить, а готовить и не люблю, и не умею.

– Как же ты мужа кормишь? – усмехнулась повариха.

– А он у меня сам готовит, – выдала я первое, что пришло на ум.

– И не ворчит? – удивилась Галя.

– Нет, он в армии того… поваром был, так что научился.

Она покачала головой.

– Бывает… Хорошо живете-то?

– Нормально. А как у вас с Геннадием Петровичем?

Она поморщилась.

– Давай о другом. И это… давай на «ты», что ты мне все выкаешь-то?

– Как скажешь, – пожала я плечами. Потом помолчала минуту, затем спросила как бы между прочим:

– У Эммы Павловны, кажется, гости?

– Ты о Михал Михалыче? – усмехнулась Галя. – Да какой он гость? Это наш друг детства.

– А я думала, он ухаживает за нашей хозяйкой.

– Ухаживает, это точно.

– А она?

– Да ты что, с луны свалилась? Зачем он ей нужен, у него же ничего нет!

– В каком смысле ничего?

– Денег нет, квартирка захудалая: двушка в старой пятиэтажке, опять же пенсия маленькая…

– Интересно, сколько ему лет?

– Да уже за шестьдесят. Так что для нас он – старик.

– В каком смысле?

– Да это я так… – немного смутилась Галя и отвела глаза.

– А что же, жены у него нет?

– Он вдовец.

– Интересно, кто он?

– Говорят, бывший охранник на зоне.

– Охранник на зоне?! Подожди, это он что, в тюрьме, что ли, работал?

– Ага. Несколько раз предлагал нашей Эмме Павловне руку и сердце. А они смеются над ним, говорят, мол, больше ему и предложить-то нечего!

– Значит, она не отвечает ему взаимностью.

– Скорее, лишь терпит его назойливое присутствие: он иногда выполняет ее мелкие поручения.

– Жалко мужика, – вздохнула я.

– Их жалеть – себе дороже! – с ноткой злости в голосе выдала повариха. – А впрочем, если бы меня так любили, я бы за такого и замуж вышла. Тем более Михал Михалыч, по моим понятиям, не так уж и беден: у него и машина имеется – «Волга».

Галя грустно вздохнула.

– Значит, сильно Эмму Павловну любит?

– Безумно! Готов за нее и в огонь, и в воду! Ведь сколько лет уже ухаживает за ней – подумать страшно! А она – ни в какую… Да, может, для нее это и лучше: в самом деле, зачем ей этот старпер, с ее-то деньгами!

Так-так, значит, наш бывший охранник зэков страстно любит Эмму Павловну! Так, может, он и грохнул Олега? Зачем? Чтобы, например, убрать конкурента. Или, опять же, по просьбе возлюбленной, обидевшейся, что ей не ответили взаимностью. Я задумчиво постучала пальцами по столу.

– А что же он на своей «Волге» не ездит? – спросила я.

– Почему не ездит? Ездит, только к хозяйке нашей не приезжает: она смеется над ним, точнее, над его машиной. А Михал Михалыч обижается, надует губки, как малый ребенок, говорит: Эммочка, золотко, ну, зачем ты так со мной? Разве машина – это главное в жизни?

Ну, это она напрасно, подумала я. Зачем же смеяться над человеком, если у него нет денег?! Не всем повезло, как ей, да еще неизвестно, откуда деньги у самой мадам Полянской!

Мы с Галей поболтали еще немного, потом я попрощалась с ней и направилась было к выходу, но, вспомнив, что оставила в кладовке сумку, поднялась на второй этаж. Проходя мимо комнаты Гены, я увидела, что дверь в нее немного приоткрыта. Ну, как можно было пройти мимо и не заглянуть внутрь? Хозяин отсутствовал, должно быть, все еще ковырялся во дворе в своей машине. Зато на кровати я увидела его коричневую борсетку. Значит, Гена все-таки поднимался к себе, ведь когда я убиралась здесь, борсетки не было. Я оглянулась: в фойе ни души. Упустить такой момент я не могла. На цыпочках зайдя в комнату, я взяла борсетку. Первым, что попалось мне в руки, был паспорт в дорогой кожаной обложке. Какая удача! Я тут же открыла его. Вострецов Геннадий Петрович, дата рождения такая-то. В это время я услышала, как внизу хлопнула входная дверь, я быстро положила паспорт на место, закрыла борсетку и бросила ее на кровать, затем выскользнула из комнаты. С Геночкой мы столкнулись на лестнице, раскланялись, и я как ни в чем не бывало покинула дом Эммы Павловны.

Глава 8

Сев в свою машину, я, разумеется, первым делом включила прослушку, ту, что поставила в гостиной. Из нее доносились голоса – мадам Полянская мило беседовала со своим гостем.

– …Рассаду томатов я привезу, – говорил Михал Михалыч, – у меня уже большая, на балконе стоит. Вот как хорошо я сделал, что три года назад балкон застеклил! Теперь лучшего места для рассады не придумаешь… Так, не забыть оба ящика привезти, там в основном ранние сорта.

– Да вези ты свои томаты, – снисходительно согласилась Эмма Павловна, что-то жуя и аппетитно чавкая.

– …И еще, Эммочка: уже пора высаживать огурцы под пленку.

– Да? Разве уже пора?

– Пора, дорогая, пора. Что ж вы до сих пор тепличку не накрыли? Я же просил, а ты сказала, накроете к этим выходным.

– Черт, забыла… Хорошо, пленку Гена завтра купит в «Садовом мастере».

– Да зачем покупать? Сойдет и та, что была в прошлом году, она еще совсем новая, не рваная.

– Ту мы это… использовали для другого… Короче, к понедельнику все будет, приезжай вместе со своей рассадой в понедельник вечером.

– И еще я купил новую насадку на шланг, твоя старая уже не так разбрызгивает воду, а полив – не последнее дело в садоводстве…

– Боже мой! Миша, какой ты хозяйственный! И как ты задолбал этой своей хозяйственностью! – вскричала женщина. – Давай, доедай скорее свой пирог и чеши к себе домой, мне с тобой некогда рассиживать: у меня дел до чертовой кучи!

– Ну, Эммочка, не ругайся, видишь: я уже все, я доедаю… я сейчас ухожу… ухожу…

– Как-то долго ты уходишь, Миша.

Послышался звук отодвигаемого стула.

– Э-э-э… Все, Эммочка, спасибо за ужин. Я завтра позвоню, обязательно позвоню…

– Да звони, звони.

Послышались шаги, потом все стихло. Ну вот, кажется, дорогой гость покинул мадам Полянскую, потому что из прослушки больше ничего не доносилось. Я задумалась. Так-так, что я сейчас услышала? У Эммы Павловны больше нет старой тепличной пленки? Ай-ай-ай, какая жалость! Ну и кто теперь будет спорить, что именно в эту пленку было завернуто тело несчастного Олега? Я сидела и продолжала слушать, так, на всякий случай: вдруг да подфартит! Через некоторое время хозяйка заговорила с братцем Геночкой, причем речь шла о каком-то «наследничке». К сожалению, было очень плохо слышно, очевидно, родственники беседовали не в зале, а в дверях или в фойе возле зала.

– …твой наследник, черт бы его побрал! – ворчал Гена.

– А ты (далее следует непечатное выражение) что, боишься свое бабло потерять?

– …потерять не боюсь, я его скорее…

– Заткнись, и чтобы я этого больше не слышала! – закричала Эмма Павловна.

– А ты подумала… наследник… что ж ты его раньше… а теперь проблемы из-за него!

– Закрой хавалку, говорю! Забываешь, чье здесь все?

– А мои деньги? Ты получила… откуда взяла… я своим горбом, кровью, можно сказать… а ты на все готовое…

– Это я создала клуб и гостиницу, а ты…

– Начальный капитал… да с такими деньгами…

– Да ты все равно все промотал бы, а я хоть сберегла и приумножила!

– Так если бы не те деньги…

– Про те деньги забудь! Сам знаешь, какие они…

В этот момент голоса стали нечеткими, а вскоре и вовсе затихли. Куда это родственнички отправились поскандалить? Уж не в сортир ли? Да, там поставить прослушку я не догадалась, а жаль. Посидев в машине еще с час и не услышав больше ничего полезного, я отправилась домой.

Поставив на стол возле монитора компьютера чашку с кофе, я первым делом открыла базу данных на жителей нашего славного города. Итак, ищем: Вострецов Геннадий Петрович, дата рождения такая-то… В базе был указан адрес этого господина, и адрес вовсе не в коттеджном поселке. Так. Улица… номер дома… квартиры… Значит, это его собственная квартира, та, о которой говорила бывшая горничная Наташа. Но это нам не очень-то и интересно, бог с ней, с этой квартирой Гены, нам бы нарыть хоть что-то о нем самом. Так, ну, к Гене мы, думаю, еще вернемся, а вот о пленке стоило бы сказать следователю Кузнецову. Я взяла телефон и набрала его номер.

– Слушаю, – ответил обладатель пышной шевелюры уставшим голосом.

– Здравствуйте, Евгений, это Татьяна Иванова.

– Здравствуйте, Татьяна Иванова. Слушаю вас.

Ну, почему он называет меня по имени и фамилии? Что это за манера у него такая? Кажется, меня это немного раздражает. Но я убрала эмоции подальше и коротко изложила следователю Кузнецову суть дела. Он выслушал внимательно, потом, когда я замолчала, спросил:

– И что вы хотите от меня?

– Как что? – опешила я. – Пленка у вас в полиции, тем более со следами крови Олега, вы сами это сказали. Найдите на ней отпечатки пальцев обитателей коттеджа номер сто сорок четыре по улице Прямой. Я могу назвать их фамилии. Владелица коттеджа – Полянская Эмма Павловна…

– Спасибо, не стоит. Про гражданку Полянскую я знаю, знаю, что она проживает там со своим охранником и водителем Вострецовым.

– Значит, вы еще не все знаете, Евгений. Этот охранник и водитель Вострецов Геннадий Петрович по совместительству является также и двоюродным братцем мадам Полянской.

– Вот как? – удивился Евгений. – И что с того?

– Как что? – возмутилась я. – Два работника фитнес-клуба проживают вместе, то есть в одном доме, откуда пропал Олег Кирсанов, – это не кажется вам как-то уж чересчур подозрительным? Найденная нами парниковая пленка…

– Дело в том, – уставшим голосом перебил меня Евгений, – что, кроме следов крови Олега Кирсанова, на пленке мы ничего не обнаружили.

От такого сообщения я прямо-таки опешила:

– Как это ничего?! Что, никаких «пальчиков» нет? Совсем никаких?

– Никаких, – подтвердил следователь грустно.

– Не может быть, – продолжала я упорствовать. – Пленка точно из ее дома, я сама слышала разговор Полянской с… одним человеком. Они говорили о пленке, что, мол, надо купить новую…

– Они что, прямо при вас говорили? – усмехнулся следователь.

– Нет, я подслушивала их милую беседу через прослушку, – нехотя призналась я.

– К сожалению, это нам ничего не дает. Отпечатков нет, и мы ничего не сможем им предъявить. При таком раскладе они легко отопрутся: доказательств, сами понимаете, никаких! А ваши прослушки, сами знаете, незаконны.

Вот черт! Но как же получилось, что пленка чистая? Словно угадав мои мысли, Евгений продолжил:

– Наш эксперт говорит, что пленкой, похоже, пользовались в рукавицах, либо тщательно вымыли ее перед тем, как завернуть в нее тело, а уже потом брали в рукавицах или резиновых перчатках.

– Понятно, – вздохнула я, – наши преступники совсем не дураки. Или люди с опытом. Евгений, тогда у меня к вам будет одна просьба: раздобудьте мне, пожалуйста, сведения на Вострецова Геннадия Петровича.

– Зачем вам?

– Что-то не нравится мне этот родственный союз.

– Ну, хорошо, сведения я вам раздобуду, только, Татьяна Иванова, послушайте мой добрый совет: ищите преступника в другом месте.

– Да? В каком именно? – осведомилась я. – Может, адрес дадите?

– Адреса, естественно, не дам, но подумайте сами, Татьяна Иванова: разве выгодно было Полянской убивать своего массажиста? Он приносил ей хороший доход, я справлялся у ее бухгалтера. Поверьте: она сильно потеряла на этом деле, очень сильно. Другие свидетели также подтвердили: дамочка страшно переживала, что с Олегом случилось несчастье.

– Неужели? Но пропал-то он из ее заведения – это раз. Нашли его практически рядом с ее домом, буквально в нескольких километрах, – это два! И третье: камера над входом в ее гребаный фитнес-клуб, как по заказу, сломалась именно в день исчезновения Кирсанова, ни раньше ни позже! И вы хотите меня уверить, что она тут совсем-совсем ни при чем, а все эти события – чистейшая случайность?!!

– Но доказательств у нас пока нет, – парировал Евгений.

– И когда же они у вас будут? – съязвила я.

– Мы занимаемся, ищем, – уклончиво ответил он, – и, вы уж извините, мне очень некогда, уже вечер пятницы, а я все еще на работе, и неизвестно, когда уйду отсюда, и уйду ли вообще.

– Бедный вы наш, несчастный, погрязший в рутинной работе, – притворно посочувствовала я следователю. – Ладно, хоть сведения на Вострецова мне добудьте, раз уж сами его не разрабатываете.

– Да почему не разрабатываем? – возмутился Евгений. – Мы всех разрабатываем, только вот доказательства его вины нам найти пока не удалось.

– Всего доброго!

Я выключила телефон и практически швырнула его на стол, потом пошла на кухню сделать себе бутерброд: разговор с обладателем пышной шевелюры вывел меня из себя, и мне необходимо было немного успокоиться. Намазывая масло на хлеб, я вдруг почувствовала, как меня буквально осенила мысль: а ведь Михал Михалыч не убивал Олега! Да-да, Татьяна Александровна, не убивал, и вообще не причастен к этому делу. Почему? А иначе он знал бы, что парниковой пленки у его возлюбленной нет. А он очень удивился, когда она сказала ему, что пленку Гена еще только собирается покупать. Экономный Михал Михалыч спросил несколько даже возмущенно: «Да зачем покупать? Сойдет и та, что была в прошлом году, она еще совсем новая…». Значит, не знал наш хозяйственный друг детства, на что пошла прошлогодняя пленка, и, думаю, потому к убийству не причастен. К тому же он ведет себя очень спокойно, как ухаживал, так и ухаживает за своей дамой сердца, просто поглощен этим занятием. Так что, Татьяна Александровна, хотя Михал Михалыч и бывший тюремный охранник, смело вычеркиваем нашего галантного кавалера из списка подозреваемых! Ура! Одним подозреваемым меньше…

Я снова села к компьютеру, уже с бутербродом, отхлебнула немного остывший кофе. Конечно, остальные – Эмма Павловна и ее любезный братец – в нашем списке остаются, и мы продолжаем их разрабатывать. Разрабатывать… А что мы услышали сегодня из прослушки? Да уж кое-что интересное услышали! Разговор про какого-то наследничка. Так-так… А вот интересно, мужа у нашей дамочки нет, работники фитнес-клуба сказали, что она вдова. Ну, это вполне понятно. А дети? Если вдове под шестьдесят, у нее должны быть уже совсем взрослые дети. Ну, если, конечно, они у них с мужем были. Сколько им сейчас может быть, этим деткам? Думаю, лет тридцать-сорок. Да, где-то в этом промежутке… А вот мы сейчас спросим об этом у бывшей горничной Наташи. Ну-ка, где тут у меня номер ее телефона?

Она ответила мне практически сразу:

– Слушаю тебя, Татьяна.

– Привет, Наташа. Скажи, пожалуйста, ты знаешь что-нибудь о детях Эммы Павловны? В частности, они вообще есть?

– Нет.

– Это точно?

– Да. Я проработала у нее больше трех лет, и никогда никто из ее детей в доме не появлялся. А однажды я чисто случайно услышала разговор хозяйки с братом, она сказала что-то типа: «Да если бы у меня были дети!..»

– Это точно, она так именно и сказала?

– Нет, за точность не ручаюсь, разговор-то давно был, но приблизительно – да, так сказала, что, мол, детей-то и нет!

– То есть получается, наследников у нее нет, – подытожила я. – А у Геночки?

– Тоже. Точнее, у них с его бывшей женой есть не то один ребенок, не то два, но я слышала, они совсем не общаются, уже много лет. Жена категорически против, ну, то есть бывшая жена, а он, как я поняла, не особо и настаивает. Ему, должно быть, так проще: у него ведь давно другая… хм, жена.

– Что ж этим двоим так не повезло с детьми-то?! Впрочем, это уже риторический вопрос. Ладно, Наташа, спасибо за сведения.

– Да было бы за что!

Я отложила телефон в сторону. Итак, детей у наших подозреваемых нет. Точнее, нет у Эммы Павловны, у Геночки детишки, похоже, все-таки имеются, но он не поддерживает с ними отношения. Хорош папаша! А как интересно было бы побеседовать с его бывшей женушкой! Как правило, именно бывшие жены знают о своих мужьях много чего полезного для частных сыщиков. А кто нам поможет разыскать этого ценного носителя информации? Ну, на Евгения, понятно, надежда слабая, а вот наш друг и незаменимый помощник в делах Андрюша Мельников – этот точно поможет. Ну-ка, где он у нас в контактах? Я набрала номер моего друга:

– Андрюша, привет, дорогой.

– И тебе – наш самый пламенный!..

– Как оно, твое «ничего»?

– Сама видишь: вечер пятницы, а я еще…

– На работе. Так?

– Да, мать, угадала, – вздохнул Мельников тоскливо.

– Ну, это было совсем нетрудно. Что ж, сочувствую. Жалко, помочь ничем не могу.

– Спасибо хоть за сочувствие.

– Пожалуйста. Сочувствия – это у нас сколько угодно! И даром… А как твои дела?

– Какие у меня дела! Два приостановленных и одно в суде… А еще одно передали в прокуратуру…

– Прости, дорогой, я не о том.

– Это ты прости: совсем заработался…

– Вижу.

– Ну, в общем и целом все нормально.

– Рада за тебя. Слушай, Андрюша, будь другом, помоги, без тебя, понимаешь, никак… Мне нужны хоть какие-то сведения на двух граждан нашего славного города Тарасова. – И я назвала данные Эммы Павловны и ее братца.

– Подожди, мать. Я тебе уже давал сведения, что эта твоя Полянская не связана с криминалом. Было дело?

– Было, Андрюша.

– Так чего тебе еще, неуемная?

– А теперь мне надо знать, есть ли у этих двоих дети.

Мельников буквально взорвался:

– Мать, да ты что! Делать мне больше нечего, как выяснять, имеются ли спиногрызы у каких-то там подозрительных типов! У меня тут такое!.. У меня два приостановленных дела, и одно в понедельник сдаю в суд. А еще сегодня свежий труп, и начальство, разумеется, повесило дело на меня и, как всегда, потребовало раскрыть быстро по свежим следам. А еще есть «потеряшка», молодой парень… Короче, я вообще не знаю, пойду ли сегодня домой ночевать, а ты…

– Подожди, Андрюша, не поднимай волну! Ты можешь хотя бы разузнать про бывшую жену нашего господина Вострецова?

Мельников немного поутих:

– Ладно, это я тебе разузнаю, но, Тань, честное слово, не нагружай меня сейчас: я тут уже просто зарылся в делах, замотался! Я сегодня и в морге был, и в тюрьме… Нет, мне сейчас хоть пару-тройку дней надо, чтобы немного разгрести эти авгиевы конюшни, иначе мне выговора не миновать, а это, сама понимаешь, лишение премии. Не хотелось бы потерять, пусть и небольшие, но деньги.

– Господи, да какая там у вас премия! Слезы… Ладно, Андрюша, я вижу, ты действительно просто в бедственном положении. Давай, раскопай мне бывшую женушку Геночки, и я от тебя отстану.

– Ну, если отстанешь… Считай, что уже начал копать.

– Все, не буду тебя задерживать. Пока!

Я положила трубку и снова задумалась. Собственно говоря, зачем нам эти детки, Татьяна Александровна? А черт их знает, зачем, просто пришла на ум мысль: у брата с сестрой ни мужа, ни жены, да еще и детей нет! Подозрительно как-то. А люди они небедные, далеко не бедные. И в случае их смерти (не дай бог, конечно, я им такого не желаю!) кому же все это достанется – большой коттедж, квартира в центре, фитнес-клуб да еще гостиница в придачу? Я уж не говорю о машине, которая, подозреваю, у них не одна, и наверняка денежные сбережения имеются. Итак, кому? Детям Геночки Петровича? Наверное, им, если, конечно, заботливый папашка не написал завещание, в котором указал другого счастливца. С поварихой Галей господин Вострецов, как известно, не расписан, да и вряд ли когда-нибудь совершит такой безрассудный поступок: отношения у них, как я сегодня убедилась, временами бывают не самыми теплыми. Так кто же тот счастливчик, который унаследует бизнес и имущество брата и сестры? И почему они горячо спорили сегодня о каком-то наследнике? А Эмме Павловне так вовсе эта тема не в кайф: ругалась она некрасиво, даже материлась. Да и Гена… ворчал, как пес побитый… Значит, эта тема для них обоих не совсем приятная, так?

Впрочем, ответить на этот вопрос сию минуту мне все равно не удастся, так что нечего и пытаться. Вот сейчас доем свой бутерброд, допью кофе и отправлюсь, пожалуй, баиньки, что-то у меня глаза начинают слипаться. А вот когда Андрюша раздобудет для меня сведения…

* * *

Утро субботы началось для меня в половине десятого. Посмотрев на часы, я просто обалдела: я давно не позволяла себе просыпаться так поздно, должно быть, сказалась усталость последних дней. Еще бы! Если кто-то думает, что драить трехэтажный коттедж легко и радостно, пусть сам попробует это сделать. Я сладко потянулась раз, другой и, отдернув штору, посмотрела в окно. Солнце светило совсем по-летнему, небо просто ослепляло чистой голубизной. Открыв пошире форточку, я, зевая, пошлепала в душ.

Полчаса спустя я пила на кухне горячий кофе с тостами и снова невольно думала о парочке моих подозреваемых. Что-то они сейчас делают? Ну, Геночка скорее всего помирился с поварихой Галей, и она на радостях кормит его на кухне разной вкуснятиной. А Эмма Павловна небось изволят еще почивать в своей роскошной спальне и гадать: кого из ее молодых любовников пригласить сегодня на ночь? И что подарить своим молодым кавалерам: ноутбук, машину или замок где-нибудь на Мальдивах? Да, похоже, этим двоим совсем неплохо без детей: не надо ни о ком заботиться, ни за кого отвечать…

Мои размышления прервал телефонный звонок, я подошла к аппарату:

– Алло?

– Тань, это я.

Голос у Мельникова был какой-то полусонный, наверное, еще не совсем проснулся, бедняга.

– Доброе утро, Андрюшечка!

– Если оно вообще доброе, – проворчал мой друг.

– Слушаю тебя, дорогой, – пропустив мимо ушей его ворчание, сказала я.

– Значит, так, мать. Бывшая жена твоего Вострецова – Солдатова Маргарита Александровна.

– Это ее фамилия по новому мужу? – предположила я.

– Угадала. Диктую ее адрес…

Я запомнила название улицы и номер дома, куда мне сегодня предстояло отправиться, от души поблагодарила моего друга за помощь и начала собираться. Ладно, не удалось проникнуть в подвал, сделаем это чуть позже, не критично. А пока займемся родственничками наших подозреваемых и выясним хоть что-то насчет их наследников.

Квартира, где проживала Солдатова Маргарита Александровна, находилась в не очень старой кирпичной пятиэтажке – из последних подобных застроек, – и была окружена высокими тополями, а сама пятиэтажка находилась в Трубном районе нашего города. На недоломанных скамейках у подъезда сидели бабули, греясь на весеннем солнышке, и от нечего делать перемывали косточки всем соседям. Я справилась у этих милых женщин, действительно ли Солдатова Маргарита проживает в этом доме. Бабули закивали и даже любезно помогли мне проникнуть в подъезд.

На мой звонок за железной дверью послышались шаги.

– Кого надо? – спросил недовольный женский голос.

– Маргарита Александровна Солдатова здесь живет?

Щелкнул замок, за осторожно приоткрытой дверью виднелась голова в бигуди. Взгляд не особо приветливый, цветастый трикотажный халат, стоптанные тапочки…

– А зачем она вам?

– Я бы хотела поговорить с ней о ее бывшем муже, Вострецове Геннадии.

Губы женщины презрительно скривились, потом тонкие выщипанные брови вдруг взлетели вверх. Но дверь открылась шире.

– О Генке? А чего о нем говорить? И вообще, вы кто?

Я с готовностью полезла в сумочку:

– Я – частный сыщик Татьяна Иванова, вот мое удостоверение… Я расследую одно дело…

Через пару минут мы сидели на кухне – я и Маргарита Александровна. Она заварила нам кофе – дешевую бурду черного цвета, пододвинула к себе треснутую массивную пепельницу, немного нервно закурила.

– Значит, говоришь, тебя интересует, есть ли у нас дети? – неожиданно переходя на «ты», спросила женщина.

Я кивнула, внимательно посмотрев ей в лицо. Она затянулась, выпустила струю дыма в сторону, взгляд ее серых узких глаз был презрительно-равнодушным.

– Есть у нас дети, есть. Сын Павлик, пятнадцать лет ему. Что еще хочешь знать?

Я тоже достала из своей сумочки пачку сигарет:

– Можно?

– Валяй! Пока Пашка в школе, можно и подымить. Потом проветрю.

Я закурила.

– Маргарита Александровна, я хотела бы знать, является ли ваш сын наследником вашего бывшего супруга?

– А что, Генка вдруг решил отбросить копыта? – усмехнулась женщина, прищурив глаза, отчего они стали похожими на щелки.

– Честно говоря, не знаю. Вообще-то не похоже.

– Жаль. Я бы хотела, чтобы этот урод сдох! Ну, что так смотришь? Ты замужем?

– Нет.

– Разведена?

– Нет, я еще не имела возможности побывать замужем.

– Тогда ты меня не поймешь. А ты представь себе двадцатилетнюю девчонку, только что окончившую медучилище, доверчивую и чистую, которую охмуряет двадцатипятилетний парень – высокий плечистый красавец, как мне тогда казалось. Месяца два он за мной по пятам ходил, пару раз цветы подарил, в кино сводил, в кафешку… Короче, я и сама не заметила, как влюбилась в него, дура деревенская. Ответила взаимностью, на свидание к нему бегала, даже один раз с работы сбежала, выговор от начальства получила… Короче, и сама не заметила, как жить к нему переехала. Он тогда в двушке жил здесь же, в Трубном районе, жил с престарелым отцом-инвалидом. Я и готовила им, и убиралась, и в магазин бегала, ну, там, понятно, стирала-гладила…

Маргарита Александровна глубоко затянулась, даже закашлялась. Разогнав дым рукой, глотнула пару раз из своей чашки кофе. Я покосилась на свою, но притронуться не решилась.

– Год спустя Пашка родился, – через минуту продолжила она. – У Генки тогда с работой туго было, он и так-то работать был не мастак, лентяй, короче говоря. Приворовывал помаленьку у себя на заводе, продавал мужикам в гаражах какие-то запчасти… Потом с картежниками связался, придурок, пару раз выиграл кое-какие деньжата, а затем, естественно, проиграл. Я ему, дураку, говорила: не ходи играть, там же жулье одно! Обштопают тебя, как пацана зеленого. Он меня не слушал, посылал куда подальше, все говорил, что выиграет большие деньги и мы в Москву жить поедем. Ну не идиот?! Вот я и говорю, стал он проигрывать – раз, потом другой, потом еще и еще… Задолжал он серьезным людям конкретную сумму, а чтобы с долгами расплатиться, взял да и ограбил женщину в подворотне, придурок!

– Ограбил женщину? – переспросила я. – И что? Его посадили?

– А то как же! Пять лет впаяли! По сто одиннадцатой и по сто шестьдесят первой.

– Нанесение тяжких телесных повреждений и грабеж, – кивнула я.

– Ага. У него нож с собой был, представляешь?! Он им женщине грозил, к лицу подносил, потом избил ее конкретно, тетка та в больницу попала, говорят, долго лечилась…

– А вы?

– А что я? Ждала его, естественно, муж все-таки, хоть и преступник. Дура! Надо было тогда сразу его, козла, бросить.

– Почему?

– Потому что потом он сам меня бросил. Отблагодарил за все сразу, урод.

Маргарита Александровна докурила сигарету, раздавила ее в пепельнице, затем залпом допила остатки кофе, с чувством шмякнула пустой чашкой о стол.

– А вы его все-таки дождались? – спросила я.

– Дождалась, – подтвердила она. – И передачки ему носила, точнее, посылала, он же не в Тарасове сидел. Письма писала, несколько раз на свиданки ездила… Я же говорю: дура я! Он откинулся немного раньше срока за примерное поведение, как он сам говорил, приехал домой, посидел пару месяцев дома, отдохнул от зоны, потом на рынок охранником устроился. Я-то поначалу даже обрадовалась: как же, муж у меня работать пошел, мне теперь полегче будет – в плане денег. А он вдруг в криминал подался! Представляешь? Связался с какими-то подозрительными типами, руки у них – все в синих наколках, рожи – страшнее не придумаешь, головы бритые. Большие деньги у моего Генки тогда появились.

Женщина достала из пачки еще сигарету, щелкнула зажигалкой. Я к тому времени докурила свою и затушила ее в пепельнице.

– Вскоре он бросил работу охранника, я, естественно, стала ругаться, с ума, говорю, сошел, как жить будем на мою зарплату медсестры? А он говорит: мне, мол, теперь работать не надо, я и так при деньгах! Что за деньги, откуда? Он ничего конкретно не говорил, отмахивался от меня, как от назойливой мухи, потом просто стал посылать подальше… Практически весь день дома сидел, а ближе к вечеру уходил. Пропадал до поздней ночи, иногда до утра. Приходил под градусом, и я стала замечать, не только спиртным от него пахло…

– Духами тоже? – предположила я.

Маргарита Александровна кивнула, она снова скривила рот, выражая «козлу» свое женское презрение.

– Баба-то у него давно появилась, но это я потом поняла. Он сначала ей хатку купил, потом сам туда и перебрался. Урод! Все мужики уроды, Тань, поверь мне! Говорят, он потом ту дуру выгнал, видать, чем-то не угодила.

Маргарита нервно затянулась несколько раз подряд.

– А насчет его сестрицы Эммы Павловны вы, случайно, не в кур…

– Эмка? – быстро перебила меня женщина. – Знаю я про Эмку, как же! Порядочная сволочь она, да у них вся семейка – уроды один к одному. Ведь это ей тогда Генка денежки отволок, а денежки криминальные, сама понимаешь, честных у него отродясь не водилось. Она на них клуб открыла, ну, такой, где тощие девицы от безделья ногами дрыгают.

– А гостиница?

– Это уже потом, на доходы с клуба, я так думаю. А Генку охранником к себе взяла! Ну, не смешно? Он, понятно, на должность финансового директора не тянул, мордой не вышел, но охранник-водитель… И как только он согласился? Правда, подозреваю, платит она ему именно как директору.

– Что же он сам этими деньгами не воспользовался? – удивилась я.

– Кто, Генка? Да ты что! Скажешь тоже! «Не воспользовался»! Да он бы их все быстро промотал, прокутил по ресторанам да бабам, он же транжира еще тот! В карты вон тоже любил… Деньги у него никогда не задерживались, утекали, как песок сквозь пальцы, он и сам это прекрасно понимал. Он тогда ей лимонов пять дал, не меньше! Она их в дело пустила, она же баба умная, хваткая, раньше финансовым директором в какой-то фирме работала, у нее образование не то экономическое, не то финансовое… я в этом не разбираюсь. Короче, в вопросах денег она лихо волокет, в той фирме, говорят, ее ценили. Так вот, Генкиными денежками Эмка с умом распорядилась, теперь вот постоянный доход имеют. Оба. А ему одному этого бабла хватило бы ну разве что на год, не больше. Так что Генка правильно сделал, что отволок его сестрице.

– А откуда он эти деньги взял?

– А я почем знаю?! – округлила глаза Маргарита. – Я у него не спрашивала, а спросила бы, так он бы хрен мне сказал! Говорю же, это криминальное бабло. А ребята из криминала не любят, когда им нескромные вопросы задают. Так что я себе помалкивала в тряпочку, делала вид, что это меня не касается, а Генке-то, думаю, только того и надо было.

– Понятно, – кивнула я и взяла из пачку еще одну сигаретку. – А теперь, Маргарита Александровна, давайте вернемся к вопросу наследства. Если, скажем, с Геной случится… нечто непоправимое, кто получит его долю наследства?

– Дак я откуда тебе знаю?!

– То есть насчет завещания вы не в курсе?

– Нет.

– А другие дети у него есть?

Женщина равнодушно пожала плечами, подошла к плите, поставила чайник на огонь.

– В другом законном браке он не был, насколько мне известно, так, жил себе то с одной шалавой, то с другой. Может, и нашлепал детей, на беду этим дурам, я про то не знаю. А что касается наследства… Нам оно без надобности! Он нас бросил, меня-то ладно, как мужики говорят, баб на свете – до хреновой кучи. Страшно, что он сына бросил! Кровиночку свою, как говорится, плоть от плоти! Я вот иногда думаю: неужели у него, гада, сердце не екает? Ведь пацан без отца растет! А он даже не видит, как парень мужчиной становится. Сволочь… Урод…

Маргарита всхлипнула, закрыла лицо ладонью. В этот момент закипел чайник, она, тут же оторвав ладонь от лица, вскочила, выключила его, потом насыпала себе в чашку пару ложек дешевого растворимого кофе, плеснула туда же кипяток. На мою чашку она даже не взглянула, словно ей было все равно, пью я ее кофе или нет. Я подождала, пока хозяйка начнет потягивать свое пойло, и задала ей очередной вопрос:

– Скажите, Маргарита Александровна, а вы знаете, есть ли дети у Эммы Павловны?

Она посмотрела на меня несколько удивленно:

– Эмка? А она-то здесь при чем? Ты же сказала, тебе про Генку надо поговорить.

– Про нее мне тоже надо знать, это имеет некоторое отношение к моему расследованию.

– Да, были у нее дети. Точнее, была. Дочь.

– Почему была? Куда делась?

– Умерла, – пожала плечами Маргарита, – при родах умерла. Кажется, кровотечение у нее открылось, врачи не смогли остановить…

– Вот как! – я вдруг почувствовала, как у меня что-то екнуло в груди, хотя я не могла бы объяснить почему.

– Да это давно было, лет двадцать назад, – продолжала женщина как ни в чем не бывало, – ее, по-моему, Аленой звали, говорят, хорошая девчонка была, но я ее не застала, мы с Генкой ведь позже познакомились.

– А что с ребенком Алены? Ребенок жив?

– Да, ребенок родился живой. Отец тут же сдал его в детдом, а сам потом женился на другой, молоденькой девчонке. Я же говорю: все мужики – сволочи!

– И бабушка не захотела взять внука себе? – удивилась я. – Кстати, кто был, мальчик или девочка?

Маргарита помялась:

– М-м-м… Я не помню, кажется, девочка… Вроде тоже Аленой назвали… Но нет, точно не скажу, давно разговор-то был.

– У вашего Пашки могла бы быть сестра.

– Троюродная, – кивнула женщина задумчиво.

– Наверное, бабушка часто вспоминала внучку, горевала о ней? – предположила я. – Кстати, она навещала ее в детдоме?

– Кто? – округлила глаза Маргарита. – Эмка?! Да ты что! Она ее вообще не вспоминала! Никогда. Я и про самого ребенка-то случайно узнала, от Генки. Как-то в разговоре задели тему Эмкиной бездетности, он мне и выдал! А она сама – никогда, ни словом не обмолвилась. Я всегда говорила: она очень черствая, бездушная баба. Кремень.

Женщина вдруг замолчала, уставившись в одну точку, словно жалела, что у ее сына, кроме нее, нет других родственников. Глаза ее при этом стали какими-то грустными.

– Скажите, а вот у вас сейчас другая фамилия, – осторожно начала я после продолжительного молчания. – Вы, наверное, замуж вышли?

– Вышла, и что?! – с вызовом бросила она, встрепенувшись. – Между прочим, мой Поликарп на десять лет моложе меня! Да! Представляете, я – разведенка, а он до свадьбы парнем был, не женатым, вот так!

«Надо же! – подумала я. – Двоюродная золовка Маргариты с мальчиками крутит, у нее самой муж на десять лет моложе. У них это что, семейное?» А вслух сказала:

– Значит, не все мужики сволочи? А вообще, спасибо вам за беседу, вы мне очень помогли.

И встала.

– Так, может, Генка и вправду решил копыта отбросить? – с некоторой долей надежды в голосе спросила женщина.

Вот тебе и бабуля-маразматичка – как сказала Полина. Потеряв единственную дочь, даже не захотела взять на воспитание единственную внучку-сироту! Ну, ладно еще отец ребенка, хотя и того этот поступок совсем не красит. Но Эмма Павловна! Все-таки она – женщина! Где же ее материнский инстинкт?! По логике, она должна была воспитывать девочку вместо умершей дочери. Одна моя знакомая дама именно так и поступила в подобной ситуации, да еще к тому же долго судилась с зятем, который сам хотел растить своего ребенка. Помню, суд тогда оставил малыша отцу, а бабушке было разрешено видеться с ним в определенные дни. Моя знакомая была не согласна с судом и пыталась оспорить его решение, а меня приглашала в качестве своего адвоката. Я, разумеется, отказалась, сославшись на то, что не занимаюсь делами подобного рода, тем более что я – не адвокат, я – частный сыщик. Помню, женщина долго возмущалась несправедливостью наших законов, грозилась подать иск и в Страсбургский суд, и в Гаагский, но потом таки утихомирилась, зато долго ходила расстроенная. Я ее прекрасно понимала и сочувствовала ей: когда в старости не остается никого из детей, это более чем ужасно! Что такое свидание с внуком один раз в неделю?! Остальные дни, по словам женщины, превратились для нее в настоящую пытку. Но почему-то с Эммой Павловной подобного не произошло…

Я сидела у себя на кухне и потягивала кофе, в десятый раз прокручивая в голове разговор с бывшей женой Генки. «Наверное, бабушка часто вспоминала внучку, горевала о ней? Кстати, она часто навещала ее в детдоме?» – «Кто? Эмка?! Да ты что! Она ее вообще не вспоминала! Никогда. Про ребенка я случайно узнала, от Генки… А она сама – никогда, ни словом не обмолвилась…»

Да ужжж! Я отхлебнула еще глоток обжигающего напитка. Бабуля-маразматичка… Нет, Полина, ты не права: это не маразм, это кое-что похуже. Бросить в доме малютки единственную внучку! Крошечное беззащитное существо. Сделать ее, осиротевшую после смерти мамы, еще большей сиротой! Уму непостижимо! Вот что я сделала бы, если бы со мной, грудной, поступили бы подобным образом? Я имею в виду, когда я выросла. Отомстила бы я отцу и бабушке за предательство? Хм, а ведь, пожалуй, отомстила бы! Не знаю как, но, думаю, хоть что-нибудь, да сделала бы им. Слава богу, что меня растили всей семьей в любви и заботе!

Так, ладно, Татьяна Александровна, вернемся к нашим баранам. Конечно, кое-что новое нам сегодня удалось узнать о них. Что именно? У Геночки, кажется, туго с наследниками – это раз. С сыном он не знается, похоже, никаких отцовских чувств у него нет и в помине! В этом они с сестрицей похожи. Далее. Как оказалось, он у нас имеет криминальное прошлое – это два. Сидел, потом, очевидно, был членом какой-нибудь банды или группировки, ведь он, по словам бывшей жены, пропадал из дома по вечерам и даже ночам, а именно в это время все темные делишки и делаются. Оттуда и его криминальные денежки, разумеется, ведь не заработал же он несколько миллионов праведным непосильным трудом! А Геночка-то наш не так прост, как кажется! А что, если погибший Олег узнал о том, как именно охранник Эммы Павловны зарабатывал этот самый начальный капитал, который они потом так удачно вложили? Узнал и, допустим, стал их шантажировать, грозя сообщить куда следует, а те от расстройства или от испуга взяли да и похитили массажиста-шантажиста, привезли его в коттедж и месяц держали где-нибудь в подвале и били каждый день, требуя забыть эти знания…

Что ж, вполне возможно, и очень даже похоже на правду. И Эмма Павловна наверняка помогала своему братцу-уголовничку, так как и ее это тоже касалось, ведь если бы Олег рассказал кому надо о криминальных денежках Геночки, его сестрица тоже бы пострадала. Кстати, теперь понятно, откуда у нашей дамочки лексикон закоренелого преступника! (Зато, помнится, сама о себе она говорила: «Я – человек тонкой душевной организации». Вот артистка!)

…А потом они его просто убили, и неважно, кто нанес последний удар в голову, хотя практически со стопроцентной уверенностью могу сказать, что это был именно Геночка. О его кровожадности говорит и тот факт, что он очень настоятельно предлагал сестрице убрать Полину, «решить проблему раз и навсегда».

Итак, будем исходить из того, что вот эта моя версия верна. Теперь вернемся к вопросу о наследниках. Что там вчера говорили мои подозреваемые?

Гена сказал сестре: «…твой наследник, черт бы его побрал!» Значит, у Эммы Павловны есть какой-то наследник. Но кто он? Ее дочь умерла, причем очень давно, лет двадцать назад, по словам Маргариты. Тогда кто? Внучка? Но ее, по словам той же Маргариты, еще тогда же сдали в дом малютки и благополучно о ней забыли. Хотя… Если эта внучка заявит свои права, а она их имеет, то… Да, внучка может быть наследником. Точнее, наследницей. Но почему тогда Гена сказал «наследник», а не «наследница»? Может, не придал значения тому, что наследник у его сестры женского пола? Сказал в общепринятом смысле слова, как выражаются юристы, наследник – человек, имеющий право на наследство… А может, это зять Эммы Павловны? Ну, тот, который овдовел и который сдал свою дочь в детдом. Может он претендовать на наследство своей тещи? Теоретически нет. А что, если ему плевать на теорию?

Так, что они там дальше говорили? «А ты… (непечатное выражение) что, боишься свое бабло потерять?» – спросила Эмма Павловна, причем спросила так зло, с неприязнью. Нет, родственнички все-таки ругаются из-за денежек, ой как ругаются! Потом Гена сказал, что потерять деньги он не боится, что он их скорее… Дальше я, к сожалению, не разобрала, не то подарит кому-то, не то… Нет, то слово он сказал как-то невнятно. Ладно.

«Заткнись, и чтобы я этого больше не слышала!» – закричала Эмма Павловна на брата.

А неуемный Геночка опять затарахтел о каком-то наследнике. То есть, выходит, раньше они об этом самом наследнике знать не знали, так, что ли?! Да, получается так. «А мои деньги? Ты получила… откуда взяла… я своим горбом, кровью, можно сказать… а ты на все готовое…».

Кровью… Геночка тогда сказал о своей крови… А Маргарита-то права: деньги у ее бывшего муженька криминальные. Может, он тогда банк грабанул с подельниками? И его при этом ранил охранник банка… А что? Такой грабанет!

«Это я создала клуб и гостиницу, а ты…» – дальше, по-моему, Эмма как-то обозвала некрасиво своего любимого братца, а потом сказала, что он все равно все профукал бы, а она сберегла этот начальный капиталец и даже приумножила!

«Так если бы не те мои деньги…» – кричал Геночка.

«Про те деньги забудь! Сам знаешь, какие они…»

Да, дамочка прекрасно знала, откуда у братца денежки, знала, что и кровь там замешана. И это, как мы видим, не помешало ей строить на них свой бизнес…

Итак, брат с сестрой открыли фитнес-клуб на какие-то криминальные денежки, а теперь появился некий наследничек, очевидно, претендующий на свою долю или что-то типа того. Родственнички, естественно, недовольны, ругаются из-за этого. Ну, еще бы! Они кровью добывали денежки, раскручивали бизнес, а теперь надо с кем-то делиться?!

Тогда нам, Татьяна Александровна, надо продолжать следить за ними. Все равно рано или поздно я все узнаю, но хотелось бы, конечно, как можно раньше. Я допила последний глоток кофе, поставила пустую чашку в раковину и пошла одеваться.

Глава 9

Я сидела в машине буквально в нескольких метрах от крыльца фитнес-клуба и наблюдала за входящими в него людьми. Время тянулось медленно, ничего не предвещало интересных событий, и я уже начала было подумывать о том, что напрасно я сюда притащилась в этот солнечный субботний день, такой ласковый и теплый.

Но в этот момент произошло одно интересное событие: во двор зарулил ветеран отечественного автопрома – старенькая «Волга», из нее, кряхтя, вылез Михал Михалыч, с самым деловым видом достал из кармана сотовый, прислонил к уху. Я не слышала, с кем он говорил и о чем, – мужчина пробормотал буквально несколько слов, и то невнятно, – но, убрав телефон обратно в карман, Михал Михалыч решительной походкой направился к дверям клуба. Едва он скрылся за ними, как во двор вплыла красавица «Тойота», доставив хозяйку сего заведения. Эмма Павловна, не торопясь, я бы даже сказала, с достоинством, выбралась из машины, одернула подол своего бордового плаща, и вот тут произошло нечто из ряда вон выходящее: к ней быстрым шагом подошел… тот самый щуплый молодой человек, который следил за ней из-за деревьев и с которым мне недавно удалось-таки познакомиться. Он тогда, помнится, назвался Митей. И вот теперь этот щуплый Митя в мешковатой куртке направлялся к нашей бизнесвумен с самым решительным видом! Эмма Павловна заметила молодого человека, но мне, к сожалению, не было видно выражение ее лица: она стояла ко мне практически задом. Зато я прекрасно видела Митю. И вот он подошел к дамочке довольно близко, и до меня донеслось:

– Ба! Эмма Павловна!

Я прямо опешила в своей машине: так они знакомы?! Наша бизнесвумен и этот невзрачный бедно одетый парнишка. Вот так номер! Хотя мне показалось, что молодой человек вскрикнул как-то неестественно, ненатурально, как плохой артист в провинциальном театре. Но опешила, как видно, не я одна, наша дамочка, помедлив несколько мгновений и, кажется, пожевав губами, негромко произнесла:

– Митенька? Э-э-э… Зачем ты здесь?

– Эмма Павловна, вы не думайте, я ничего… Я только хотел увидеть вас…

Женщина отвернулась от молодого человека, и тут я увидела ее лицо. Оно выражало что-то похожее на досаду. И какого черта ты сюда притащился, как бы думала она, медлив с ответом. Но молодого человека такой прием, кажется, не смутил, он продолжал стоять и преданно смотреть на дамочку, он прямо-таки пожирал ее глазами!

– Ты это… иди в клуб, – наконец выдавила та. – Иди, говорю, в мой кабинет, я сейчас…

Молодой человек покорно кивнул, повернулся и быстро направился к крыльцу. Мне показалось, что он был обрадован приглашением. Эмма Павловна немного помялась, подождала, пока из машины выберется ее братец Геночка, состроивший при этом какую-то недовольную рожу, затем брат и сестра тоже проследовали к дверям своего заведения. Перед тем как скрыться за ними, господин Вострецов оглянулся и окинул двор цепким взглядом. Я тоже вышла из своей, вернее, прокатной машины.

В коридоре перед кабинетом с шикарной табличкой «АДМИНИСТРАЦИЯ» я остановилась и прислушалась. За дверью шла, если можно так сказать, оживленная беседа, и я плотно прижалась к ней ухом. Первое, что я услышала, был крик хозяйка кабинета.

– …Миша, ты что, не видишь: нам сейчас не до тебя! Иди, говорю, домой, или ты оглох?! – Чувствовалось, что она сильно не в духе.

– Но, Эммочка, солнышко, я же вам не чужой! – отчаянно сопротивлялся Михал Михалыч. – Ты же обещала, ты же сама сказала, мол, приходи в гости…

– Потом как-нибудь притащишься в гости! – рычала дамочка. – «Я сказала»… Ты сам напросился!

– Но, Эммочка! Золотко…

– Да двигай ты свою задницу… Или тебе прямым текстом сказать куда?

– Н-нет, н-не надо, Эммочка, ну что ты! Я и сам… До свидания, я позвоню…

– Давай, давай, шустрее копыта передвигай! Конь педальный…

Через пару секунд дверь открылась, я успела отскочить в сторону и присесть, делая вид, что завязываю шнурок на кроссовке. Михал Михалыч прошаркал мимо меня, недовольно бормоча что-то себе под нос. Понятно, что ему было не до какой-то там девчонки, пришедшей на тренировку. Он был похож на побитого пса, шел, втянув голову в плечи. Так, интересно, и зачем старого друга выперли за дверь таким бесцеремонным способом? Едва мужчина скрылся за углом, я быстро вскочила и снова вернулась на свою позицию к замочной скважине. К счастью, находящиеся в комнате продолжили свою беседу.

– Зачем ты пришел? – негромко, но очень недовольно спросила Эмма Павловна. – Я же дала тебе денег…

– Я не за деньгами, – пробормотал Митенька торопливо. – Я… я хотел вас видеть…

– Ну, это я поняла, – грубо оборвала парня дамочка, – не дура.

Черт! Неужели этот юный следопыт тоже ее любовник?! – ужаснулась я. Сколько же их у нашей любвеобильной старушки?! Нет, ну, еще понятно, Ларик и Марик, молодые, симпатичные ребята, с довольно респектабельной внешностью, манерами любезных кавалеров и так далее. Но этот заморыш?! Школьник-доходяга, похожий на Гавроша, этот-то чем пытается завлечь богатую старушку? Своими стоптанными ботинками или торчащими в разные стороны вихрами? Между тем из-за двери послышалось продолжение их беседы:

– Я… я хочу быть с вами… – пробормотал Митенька так тихо, что я едва разобрала его слова.

Ну, так и есть! Набивается к богатой старушке в любовники! Ай да Митенька, ай да сукин сын! Нет, но каков наглец?! С такой-то внешностью…

В этот момент я услышала, как Геночка выругался так непристойно, что я невольно покраснела. Ну еще бы! Ему-то, наверное, до черта надоели все эти Ларики-Марики, тянущие деньги с его дуры-сестрицы.

– Митенька, ты же понимаешь, что сейчас ты никак не можешь быть с нами, – несколько смягчившись, сказала Эмма Павловна.

– Но почему???

– Да потому!!! Мать твою…

Тут опять в разговор встрял Геночка и сказал что-то, но так тихо, что я, как ни напрягала слух, не смогла разобрать его слов. К счастью, его сестрица и юный влюбленный никого не боялись и не стеснялись, иначе я зря торчала бы здесь, возле кабинета, в такой неудобной позе.

– Можно мне сегодня поехать к вам? – канючил между тем юный ловелас жалобным голоском.

– Митенька, ты что, идиот?! – взревела дамочка. – Тебе же русским языком сказали: сейчас ты не можешь быть с нами, со мной! Ты что, забыл, что произошло… Нет, Ген, я с него фигею!

– Может, дать ему пинка и вытолкать взашей? – предложил добрый Гена, нисколько не смущаясь присутствием того, о ком шла речь.

– Не надо, – должно быть, поморщившись, сказала его сестрица. – Тебе лишь бы кого-нибудь вытолкать или убрать!

– Это ты мне говоришь! – взорвался вдруг ее братец. – Ты? Мне??? А кто…

– Да успокойся, наконец!

– Эмма Павловна…

– Послушай, Митя, нам сейчас… как бы тебе попроще объяснить-то? Короче, не до тебя нам сейчас, понимаешь? Дела у нас. Важные, срочные. По работе…

– Я вам не буду мешать, я только…

– Нет, Эм, ты слышала?! Он не будет нам мешать! Артист!

– Нет, нет, Митенька, ты к нам потом, попозже приедешь. Я тебе сама позвоню.

– Эмма Павловна, я вы точно позвоните и позовете меня к себе?

– Митенька, да ты что?! – возмутилась дамочка. – Я же обещала!

– И квартиру мне купите, вы ведь не передумали?

– За базар отвечаю! И квартиру, и… Кстати, насчет квартиры… Я же тебе говорила: зря ты согласился на комнату, эти сволочи развели тебя, как лоха. Короче, тебе надо пойти и потребовать квартиру!

– Да я требовал…

– Требовал он! – снова встрял в разговор Геночка. – Представляю, как ты требовал!

– Требовал, – стоял на своем Митенька. – Но, э-э… Эмма Павловна, если вы обещали мне квартиру, если купите… может, тогда и не надо больше никуда ходить?

– Да куплю я тебе квартиру, вот увидишь… Так, короче, дело к ночи… Митенька, давай ступай домой или куда там тебе надо… Ты сегодня работаешь?

– Да.

– Тебе хоть исправно платят в этой твоей фирме занюханной, не обижают?

– Нет.

– Если тебе платить не будут или там конфликт какой, ты нам скажи, ладно? Мы с ними разберемся…

– Да платят мне…

– Ну и хорошо. Конечно, и работу тебе со временем подыщем, нормальную работу, а то что это за специальность такая – промоутер? Ходи полдня по улице и в мороз, и в дождь, навязывай всем листочки эти дурацкие с рекламой. А пока… Вот тебе от меня… тысяча… да, пока хватит, потом дам еще.

– Эмма Павловна…

– Все, все, дорогой, иди!

– Слушай, ты, парень, не наглей! А то ведь, знаешь, и по шее получить недолго…

– Ген, перестань!

– Эмма Павловна!..

– Что Эмма Павловна? Ты видишь, что здесь из-за тебя творится?! На вот тебе еще… пятьсот, только не путайся под ногами, не до тебя мне сейчас, работы много…

– Эмма Па…

– Эм!..

– Да заткнитесь вы оба, черт побери! Митька, паршивец, дергай отсюда! А ты иди работать! Надоела мне эта свистопляска до… У меня и без вас голова кругом.

Послышались шаркающие шаги, я привычно отскочила в сторону и нагнулась к развязавшемуся шнурку кроссовки. Открылась дверь, вышел молодой человек и, опустив голову, как побитый пес, почти так же, как Михал Михалыч, побрел в сторону выхода. Следом в дверях показался Гена, он стоял и смотрел пацану вслед…

Сев с ногами на диван, я придвинула к себе чашку с кофе, откусила кусочек заварного пирожного и задумалась. Мне предстояло обмозговать все, что я увидела и услышала сегодня в злосчастном клубе. Итак, что же мы имеем, Татьяна Александровна?

Есть некий ушлый молодой человек Митенька, который, как и другие Марики-Ларики, ухлестывает за богатой дамочкой в надежде получить от нее какие-то материальные ценности. В данном случае квартиру, ни больше ни меньше! Силен, заморыш! Интересно, что же такое-этакое он ей сделал, какие особенные услуги, так сказать, оказал, что она обещала ему квартиру?! Нет, то, что Эмма Павловна у нас дамочка щедрая, это мы уже поняли, но подарить какому-то занюханному юнцу недвижимость – это же неслыханно! Да, похоже, этот Митенька не просто ее любовничек, этот у дамочки на особом счету… На особом…

Черт, а вдруг пацан узнал что-то такое, огласки чего она очень боится, и в награду за его молчание… Молчание ягнят… Ягнят? Почему ягнят? Потому что этот заморыш действительно похож на ягненка: тихий, забитый, робкий. Помнится, когда его шпана дубасила, так он даже сдачи им дать не мог, пришлось мне вмешаться. И вот этому тихоне наша богатая дамочка собирается подарить квартиру? Да, Татьяна Александровна, история становится только еще темнее, никаких просветов, черт бы их там всех побрал!

Но что же такое мог узнать Митенька? А если он был свидетелем того, как в доме Эммы Павловны держали Олега Кирсанова? Вот черт! А ведь это и вправду могло быть, ведь, как я поняла, юный ловелас бывал в ее доме! Он же сегодня опять напрашивался к ней в гости, стало быть… Да, да, она и своего старого ухажера потому выставила, чтобы он, не дай бог, не узнал чего лишнего. А Михал Михалыч еще не хотел уходить, и она так настойчиво его выпроводила и при этом была сильно не в духе. Не в духе? Да, как мне показалось, увидев на улице Митеньку, она если не разозлилась, то уж как минимум огорчилась.

Итак, примем за версию то, что убийство произошло в доме мадам Полянской, а молодой ловелас был тому свидетелем или как минимум свидетелем того, что массажиста там держали, и теперь дамочка пытается купить его молчание. А если не купит? Еще одно убийство? А действительно, не проще ли ей взять и убрать этого Митеньку, чем покупать ему квартиру? Во всяком случае, это обошлось бы ей дешевле. Тогда мне надо охранять этого заморыша или предупредить его, чтобы он не ездил к этим людям, а наоборот, спрятался от греха куда подальше…

Мои размышления прервал телефонный звонок, я подняла трубку:

– Алло?

– Татьяна? Это Игорь.

Ага, объявился! Что-то давненько не было тебя слышно. Сейчас будет пытать, как идет расследование.

– Здравствуй, Игорь.

– Привет. Тань, я тут хотел… Ну, это… Короче, ты сегодня не очень занята, выходной все-таки?

– Не очень, – призналась я. – А что?

– А ты помнишь, что просила меня разузнать, кто из друзей Олега мог быть свидетелем его ссоры с Захаром Захаровым?

– Разумеется, помню!

– Так вот, я узнал.

– Да ты что! Говори скорее!

– Подожди, я хотел не только рассказать, я хотел… пригласить тебя в кафе поужинать.

– Ну, раз хотел, приглашай.

– Так вот, приглашаю тебя в кафе «Асталависта» на улице Большая Казачья, – выдал мой заказчик. – Как ты?

Честно говоря, слезать сейчас с дивана и тем более выходить из дома мне вовсе не улыбалось: я уже как-то расслабилась с чашечкой горячего напитка и пирожным, купленным по дороге, и переодеваться снова в джинсы и кроссовки… Но, во-первых, нельзя забывать, что Игорь – мой заказчик, он мне платит. Отказывать заказчику – плохая примета. Ну, очень плохая. Во-вторых, у меня сегодня, кажется, ничего нет на ужин. Да, точно, пирожные-то я купила, а вот позаботиться о чем-то более существенном как-то даже в голову не пришло. А в-третьих, и это, пожалуй, самое главное: Игорь обещал мне рассказать о ссоре своего брата с каким-то Захаром, который имел неосторожность угрожать погибшему. Там еще свидетель нарисовался, которого не может разыскать полиция… Вот ради этого, пожалуй, стоило слезть с дивана. Кто знает, может, в моем деле появится новый подозреваемый?

– Да, Игорь, я принимаю твое предложение поужинать в «Асталависте». Хорошее кафе, мне приходилось бывать там.

– Тогда я приеду к тебе… ну, скажем, в семь. Идет?

– Идет! – согласилась я, порадовавшись тому, что не надо убегать из дома прямо сейчас, до вечера у меня еще есть время поразмышлять.

– Все! Ровно в семь я у тебя!

В трубке раздались гудки.

Едва я положила трубку, как снова зазвонил телефон, на этот раз мобильный.

– Привет, мать! Что делаешь?

На этот раз голос Мельникова был не убитым и замученным, а каким-то, я бы сказала, бодреньким. Разгреб свои авгиевы конюшни и вздохнул, наконец, с облегчением?

– Привет, дорогой. Сижу, размышляю над своим делом.

– И как, получается?

– Размышлять получается, с выводами вот только пока не очень…

– А если я предложу тебе оторваться на некоторое время от своих размышлизмов и попить кофе в компании старого друга?

И этот туда же. Только сомневаюсь, что мне предложат попить кофе за пределами моего дома.

– А если я скажу «да»?

– Тогда через четверть часа я у тебя! Ставь греть воду!

Ну, что я говорила? Мельников не особенно любит кафе и всякие заведения общепита, вот посидеть в домашней обстановке – это его. Не прошло и двадцати минут, как в дверь позвонили. На пороге стоял Андрюша с коробкой пиццы в руках.

– Еще раз вам – привет!

Он бодро шагнул в прихожую. Вскоре мы с ним сидели на кухне и пили кофе с пиццей, предварительно разогретой в микроволновке. Андрюша рассказывал мне о своих ментовских буднях, не забывая брать с блюда очередной кусок взамен съеденного. Он ехал с работы и решил по пути заглянуть ко мне, проведать старого друга.

– …Мы тут на днях взяли одного субчика, – говорил Андрюша с набитым ртом, – по частным домам шустрил, в окна залезал, в форточки. Выносил в основном мелочь: новую обувь, одежду, побрякушки, столовое серебро. Деньги, если находил… Так он на допросе мне что выдал? Я, говорит, клад искал! И какой-такой клад, спрашиваю? А он: эти дома мой отец строил, в одном клад зарыл, только не помнит точно в каком! Представляешь, Тань? Я ему говорю: откуда, мол, про клад знаешь? А он: батя перед смертью рассказал, он в подвале какого-то дома в стене деньги замуровал, царские серебряные монеты, восемнадцатый век! Говорит, мол, там этих царских денег аж на три миллиона! Нехило? Я говорю, а на фига, мол, ты тогда всякое хозяйское шмотье прихватывал? Не нашел папиных серебряных монет – и чеши себе в следующий дом! А он мне: так это, мол, компенсация за моральный ущерб и расходы! Я ж, мол, свое время тратил, а потом, это как мне обидно было, что в очередном доме папиных деньжат не оказалось! Вот чудила из Нижнего Тагила!

– Свистит?

– Само собой! Эти Мюнхгаузены чего только не придумают, чтобы срок себе скостить!.. А у тебя-то как, дело продвигается?

– Ой, Андрюша, продвигается-то оно продвигается, только такими черепашьими темпами, что хоть волком вой!

Я вкратце рассказала Мельникову, что нарыла в последние дни. Он выслушал меня, как всегда, очень внимательно.

– А почему ты этого Михал Михалыча со счетов сбросила? – удивился Мельников. – Я считаю, этот тоже мог грохнуть массажиста. Из ревности. Его же твоя мадам ни в грош не ставит, а других, кто помоложе, привечает.

– Не думаю. Вообще, это мужчина трудной судьбы: он раньше охранником был на зоне.

– Тем более. Охранник на зоне! Да они там знаешь какие? Волки! Им человека убить…

– Не человека, а заключенного, разница, согласись, есть. Во всяком случае, для них. Нет, Андрюша, Михал Михалыча я бы в расчет не брала, а вот новый персонаж, Митенька, вызывает у меня, по меньшей мере, недоумение. Кто он?

– Сама же говорила: напрашивается к твоей дамочке в гости, стало быть, ее любовник. Квартиру вон выклянчивает…

– Квартиру она сама ему обещала. Только вот вопрос: за что?

– Да какая тебе разница, мать? Обещала, значит, есть за что. Может, этот твой заморыш только с виду такой хлипкий? Может, он в постели такие трюки с женщинами выделывает, что ему не то что квартиру – самолет и яхту готовы подарить!

– Может, и выделывает… Тебе еще кофе налить?

– Валяй!

Я поставила турку на огонь и снова села к столу.

– Ну, ты что, мать, расстроилась, что зависла с этим делом?

– Да не то чтобы расстроилась, просто затягивается все как-то… Еще этот следователь не хочет помогать…

– Это что еще за следователь?

– Старший лейтенант Евгений Кузнецов. С такой вот шевелюрой…

Вода в турке закипела, я встала, чтобы заварить кофе. Андрей посмотрел на меня внимательно:

– Кузнецов… Кузнецов… Помогать, говорит, не желает, темнит? Хочешь разузнаю о нем что-нибудь?

Я пожала плечами:

– Ну, если у тебя появилось свободное время…

– Да с чего оно у меня появится?! Скажешь тоже, «свободное время»! Это я чтобы помочь старому другу.

– Мельников, ты что, намекаешь на мой возраст? – возмутилась я. – Хочешь сказать, что мне уже пора о пенсии подумать?!

– Ни на что я не намекаю, мать, просто предлагаю помочь тебе.

Я налила нам еще по чашечке ароматного напитка и села к столу доедать остатки пиццы.

– Согласна. От помощи отказываться, по-моему, глупо.

– Вот именно… Эх, стрескать, что ли, еще кусочек?

– Да уж стрескай, дорогой, не побрезгуй!

– Главное, чтобы морда потом не треснула.

Через пять минут с пиццей и кофе было покончено, мы с Мельниковым поболтали еще некоторое время ни о чем, потом он стал собираться домой. А я с досадой посмотрела на часы: скоро мне на свидание с клиентом в хорошем кафе, а я так объелась пиццей!

* * *

Мы с Игорем сидели за столиком, расположенным в небольшой нише. Здесь было уютно, горели свечи, пахло очень вкусно, и вообще, обстановочка была приятной, располагающей к беседе. По залу разливалась лирическая мелодия, настоящая пальма, сидевшая в кадке рядом с нашим столом, развесила над нами свои ажурные листья. Мы заказали по салатику и по чашке кофе с пирожными, на большее я все равно была не способна. Сначала Игорь рассказал, как прошли похороны его брата и поминки, как плакали Полина и мать погибшего, потом – как подозрительно вели себя на похоронах друзья Олега – Леша и Гоша.

– Понимаешь, Тань, когда перед тем, как гроб опустить в могилу, все стали прощаться с братом, я на них посмотрел. Лешка-то ничего, постоял у гроба, наклонив голову, и отошел в сторону. А вот Гошка даже не смог к гробу подойти, стоял поодаль, смотрел на Олега какими-то вытаращенными глазами, потом, когда гроб стали опускать, даже затрясся весь, побелел как мел. Ой, думаю, что-то здесь нечисто: таким испуганным я Гошку ни разу не видел.

– А ты его хорошо знаешь?

– Да как же! В одном дворе живем. Он к Олегу часто приходил.

– Так, что дальше?

– А что дальше? Ничего, похоронили мы Олега, все сели в автобус, поехали на поминки в кафе. Гошка и там вел себя странно, в гардеробе подозрительно долго возился, пока куртку свою сдавал, потом сел за самый дальний стол, уставился в тарелку и замер, как статуй.

– Как кто? – не поняла я.

– Статуй. Ну, статуя – это изваяние женского рода, а статуй – мужского.

– А-а… понятно, – кивнула я, улыбнувшись. – И что еще странного делал этот Гоша?

– Да ничего, поел и сразу смылся. Я в том смысле, что, когда после поминок все из кафе выходили, его уже нигде не было видно. Боится он чего-то, я так думаю.

– Да, разыскать бы этого Гошу да поговорить с ним. – Я отодвинула в сторону пустую тарелку из-под салата.

– Так уже, – пожал мощными плечами Игорь.

– Что уже?

– И разыскал, и поговорил.

– Кто?

– Я.

Физиономия Игоря просто светилась довольством.

– И о чем же ты с ним поговорил?

– О ссоре Олега с Захаром, естественно!

– И что, он тебе все рассказал?

– А то как же!.. То есть нет, сначала-то он, естественно, ничего не хотел рассказывать, но потом, под действием моих весомых аргументов… – Игорь покачал своим увесистым кулаком, похожим на средних размеров арбуз. – Короче, я его убедил все рассказать тебе.

– Лихо! – восхитилась я.

– Да, – с гордостью выдал Игорь, – есть у меня дар убеждения.

– Вижу, – кивнула я. – И когда же можно услышать рассказ этого твоего Гоши?

– Да хоть сейчас!

Игорь повернулся назад, в зале нашел глазами молодого человека в серой ветровке, одиноко сидящего за столиком при входе, и мотнул головой: давай, мол, подтягивайся! Молодой человек встал и несмело побрел к нам.

– Вот, Татьяна, познакомься: друг Олега – Гоша Яценко. И ты, Гоша знакомься: Татьяна Иванова, тот самый частный детектив, которая расследует… ну, короче, ты в курсе. Садись!

Молодой человек несмело опустился на краешек свободного стула. Я посмотрела на него. Парню было на вид лет двадцать пять, среднего роста, худосочный, в очках, с тонкими чертами лица и светлыми жиденькими волосенками, гладко зачесанными назад. Из-под его ветровки виднелся желтый свитер, ворот которого он зачем-то периодически поправлял.

– Здравствуй, Гоша, – сказала я, – как дела?

– Привет. Спасибо, нормально.

– Говорят, ты был другом Олега Кирсанова?

– Был, – кивнул Гоша и покосился на Игоря, который спокойно пил свой кофе.

– Скажи, пожалуйста, когда Олег купил машину у Захарова, что там за ссора вышла?

Гоша поправил ворот свитера, снова покосился на Игоря и тихо начал:

– Тачка оказалась битой. Олег говорит Захару, мол, ты меня обманул, тачку продавал, говорил, целая… Короче, гони бабки, тачка твоя битая, я в автосервисе был… Он и просил-то немного, двадцать пять штук.

– А что Захар?

– Говорит, все, поезд ушел, пишите письма! Ну, мы с Олегом возмутились, не по-товарищески это. Ладно бы кого чужого нагрел, а то своего, ведь буквально в одном дворе живем, сто лет друг друга знаем! Все детство в футбол гоняли! А сколько раз пиво вместе пили, это уже потом, после школы. Да, и еще: Олег как-то Захара подлечивал: тот ногу вывихнул. А теперь подляну закатил, козел!

– И что, Олег хотел с этим в суд идти? Он бы все равно ничего не выиграл: здесь Захар прав, претензии надо было предъявлять до получения всей суммы.

– Да не о том речь, Олег ведь хотел, чтобы все по честноку было, Захар-то клялся, что тачка целая! Я, мол, на ней всего два года отъездил, и по большей части она в гараже стояла, считай, новая! На фига врать было? Товарищи так не поступают.

– А что Захар ответил на угрозу Олега пойти в суд?

– Как что? Иди, мол, куда хочешь, и лучше подальше!.. Короче, послал Олега, поругались они.

– И Захар действительно грозил Олегу? Чем?

– Сказал, мол, ты пожалеешь, что про суд базар завел. Не надо, мол, так со мной, я не люблю, когда мне угрожают.

– Значит, ваш Захар свирепый и кровожадный малый?

– Ну, лично я с ним лоб в лоб не сталкивался…

– А другие?

– Были среди пацанов всякие разборки, случались и драки, но до такого, как с Олегом, дело не доходило.

– Так ты считаешь, это его рук дело? Я имею в виду смерть Олега.

– Не знаю, только я думаю, сейчас время такое, все может быть! Захар-то, похоже, не зря в бега подался! Был бы не при делах, разве бы исчез?!

– Ты его боишься? – в лоб спросила я Гошу.

– Захара? – парень смущенно посмотрел на Игоря, помялся. – Ну, вообще-то есть немного. Олега убили, полиция вон сопли жует, Захара ищут – и никакого толка! А что ему стоит и меня пришить, ежели я в свидетели пойду? Меня уже менты допрашивали, только я им сразу сказал: ребята, без протокола! Так побазарить – еще куда ни шло, но под протокол – дураков нет! Я жить хочу, я у мамки один кормилец, у меня три года назад отец погиб…

– А где, по-твоему, Захар может прятаться?

– Да я почем знаю?!

– А если подумать? – настаивала я.

– Гошка, хрен собачий, ну-ка, быстро подумал! – Игорь поднес кулак к носу парня.

Тот отшатнулся, поправил ворот свитера и добросовестно наморщил свой бледный, моментально вспотевший лоб.

– Да Захар меня убьет! – заверил он нас.

– Убьет тебя Захар или нет, это еще вопрос, – возразил Игорь, – а вот я тебя сейчас точно по стене размажу, долго потом будут соскребать.

Гоша покосился на Игоря и снова наморщил лоб.

– Есть пара надежных местечек, – неуверенно сказал он через минуту раздумий, – только я это… за точность не ручаюсь.

– Говори, – кивнула я.

– Захар, до того как жениться, с одной… кралей встречался. Все ее Мухой зовут…

– Ну, с Мухой кто только не встречался, – усмехнулся Игорь, – потому она и Муха, что липнет ко всем без разбора. К Олегу тоже пыталась приставать, названивала по двадцать раз на дню. И ко мне… Я ее быстро звонить отучил: показал ей кое-что.

Он с удовольствием сжал пальцы в кулак и продемонстрировал его нам.

– Да, – кивнул Гоша, – она такая… Так вот, Захар с ней как-то замутил, года полтора мутил, потом расстались: серьезную девчонку встретил, Марианну, свою будущую жену.

– И? – поторопила я парня.

– У Мухи хата есть, она одна живет, бабку когда-то схоронила…

– Где эта хата?

– Я адреса не знаю, но показать могу, – заверил меня Гоша.

– А второй адрес?

– У Лехи Горшкова, вернее, у предков его дача есть в одной деревне, тут недалеко от города. Домик небольшой, но жить там можно, там и банька есть, и речушка, рыбу ловить… Короче, курорт!

– Как говорится, хорошо иметь домик в деревне, – подытожила я. – Значит, завтра прямо с утра едем сначала к Мухе, потом на этот курорт. Надеюсь, ты завтра свободен?

– Он свободен, – заверил меня Игорь и посмотрел на Гошу, – ведь правда, возражений нет?

Гоша мотнул головой.

– Ну и славненько! – обрадовалась я. – Значит, завтра утром…

– Подожди, Тань, – перебил меня Игорь, – к Мухе лучше сейчас ехать. Она ж Муха – улетит в любой момент. К какому-нибудь очередному хахалю. Машина у крыльца, зачем тянуть?

– А и правда, зачем? Едем!

Игорь подозвал официантку, расплатился, и мы втроем вышли на улицу. Был уже достаточно поздний вечер, теплый и тихий, на небе высыпали звезды, остро пахло весной – клейкими почками, влажной землей, первой травой, первой пылью. Сейчас бы гулять где-нибудь по набережной и говорить о любви! Но – работа прежде всего! Мы сели в машину Игоря, Гоша назвал улицу, и мы поехали.

Через полчаса остановились на одной маленькой кривой улочке, возле старого трехэтажного дома с облупившейся штукатуркой и двумя подъездами.

– Этот, – кивнул наш проводник и направился к одной из дверей, чудом державшейся на петлях.

Он остановился на третьем этаже, позвонил в дверь под номером 9.

– Кто там? – раздался через минуту хрипловатый женский голос.

– Муха, открой, это я, Гоша!

Почему-то я так и думала, что ему тоже приходилось бывать здесь.

Щелкнул замок, Игорь навалился своим мощным плечом и влетел в тесный коридор с почерневшими от времени обоями и ободранным дощатым полом, едва не свалив с ног хозяйку – девчонку лет двадцати пяти в несвежей белой майке большого размера. А майка-то на ней мужская, подумала я…

– Черт, Захара здесь нет, – пробубнил недовольно Игорь, когда обыск квартиры Мухи был благополучно завершен.

– Так вы Захара ищете? – удивилась хозяйка, тараща на нас не совсем трезвые глаза. – Так бы сразу и сказали, а то ворвались, понимаешь, натоптали…

Я посмотрела на грязный пол квартиры. Вряд ли он видел мокрую тряпку последние полгода.

– Мы потом помоем, – съязвил Игорь, тоже взглянув на пол и брезгливо сморщившись.

– Да? – обрадовалась девушка и тряхнула крашенными в красный цвет волосами. – Это хорошо. А то, Гошка, может, останешься? У меня бутылочка хорошего вина припасена… на такой случай.

Я покосилась на девчонку – под одним глазом у нее красовался фингал, через все лицо протянулась полоса размазанной туши.

– В другой раз, – тоже поморщился Гоша.

– А Захар точно у тебя не был? – спросила я. – Только давай не ври, а то вон Игорь его ищет, и сегодня он сильно не в духе.

– Да, я не в духе! – подтвердил Игорь, хрустнув костяшками пальцев.

Муха опасливо покосилась на его увесистые кулаки.

– А ты кто такая? – вдруг осведомилась она у меня, уперев руки в бока.

– Я из органов, – бодро соврала я: если Муха решит свистеть, то пусть знает, что свистит не кому-нибудь, а сотруднику полиции!

Девушка икнула:

– Не, ребята, Захар у меня давно не был. Он меня на такую шалаву променял, вы не представляете! А какая у нас была любовь!..

Игорь в сердцах сплюнул на пол и шагнул к двери. Муха подошла к столу, заваленному грязной посудой, и потянулась к бутылке…

Когда мы вышли на улицу, Гоша повернулся ко мне:

– Ну, так что, в деревню завтра едем?

– Мы же договорились…

Игорь взял меня за руку:

– А сейчас я тебя отвезу домой, все-таки время позднее.

– Не откажусь, – с готовностью ответила я. В самом деле, время очень позднее, и спать так хочется! И в душ…

– Во сколько завтра за тобой заехать?

– Давай в девять.

– Все, заметано! – Игорь повернулся к Гоше: – Слышал? Завтра в девять тридцать мы у тебя, будь готов, пионер!

Неужели я сейчас отправлюсь в душ? – подумала я, плюхнувшись на мягкое сиденье в машине Игоря. А потом – на свой любимый диван и спать, спать…

* * *

Ровно в половине десятого мы мчались по дороге в сторону деревни Сморчки. Я сидела рядом с Игорем и смотрела прямо перед собой на дорогу, Гоша сопел у меня за спиной. Он заметно нервничал – боялся Захара. Вот машина Игоря свернула на проселочную дорогу и поехала полем. А вот и указатель «населенный пункт Сморчки».

Дом, который принадлежал родителям Лехи Горшкова, был небольшим, но уютным: три окна смотрели на улицу, за невысоким штакетником зеленели в палисаднике кусты сирени. Мы вышли из машины, подергали ручку калитки. Заперто, однако.

– Сейчас я ее плечом… – пообещал Игорь, но я его остановила.

– Зачем крушить все подряд? Гоша, ты можешь перемахнуть через забор?

Миниатюрный Гоша легко перелез через невысокий забор и открыл нам калитку.

– Ну, вот, как все легко и просто! – Я зашла во двор и постучала в окно, расположенное возле самого крыльца. – Эй, кто-нибудь есть живой?

Ответом мне была тишина. Мы потрогали входную дверь – заперто. Тогда мы втроем обошли весь двор, заглянули в сарай и баньку, но никого, кроме облезлой кошки, умывающейся возле крыльца, не нашли.

– Прячется, – заключил Игорь. – Давай ломать дверь.

– Зачем? Видишь: замок навесной, снаружи запирали. А вот тут земля мокрая, как будто мыли пол и вылили воду… Моя бабушка в деревне так делала. Здесь недавно кто-то был, но, скорее всего, ушел. А куда можно пойти в деревне, а, Гоша?

– В магазин за продуктами. Мы, когда с пацанами здесь гуляли, в магазин за добавкой бегали, ну, и там… закуской…

– Подождем? – спросила я Игоря.

Тот только плечами пожал. Мы расположились на деревянной почерневшей от времени скамеечке, притулившейся около крыльца, Игорь расстегнул ветровку, ему было жарко. Гоша подставил солнышку лицо и сморщил свой веснушчатый нос, я же внимательно наблюдала за кошкой. Та вдруг перестала умываться и теперь сидела, уставившись на калитку и замерев, как изваяние. Что это с ней? Неожиданно кошка сорвалась с места и побежала к калитке. Я на цыпочках пошла за ней и встала, прижавшись к забору спиной. Звякнула щеколда, во двор шагнул коренастый крепыш в белой бейсболке и синих джинсах, с пакетом в руке. Увидев сидящих на скамейке Игоря и Гошу, он, как видно, очень растерялся, потому что встал как вкопанный. Кошка же принялась старательно тереться о его штанину и принюхиваться к пакету. Тут вошедший опомнился и попятился было назад, но я ловко захлопнула калитку и преградила ему путь.

– Куда это ты, Захар, собрался? К тебе гости пришли, а ты что, не рад?

Крепыш попытался оттолкнуть меня, очевидно, собираясь податься в бега, но я схватила его руку и приемом заломила ее назад. Он взвыл и согнулся буквально пополам, при этом пакет выпал из его рук. Кошка, не будь дура, тут же воспользовалась благоприятной для нее ситуацией, засунула в пакет голову, вытащила кусок колбасы и резво умчалась с добычей прочь.

– Отпусти-и-и, – завыл Захар и попытался освободиться.

Игорь, увидев такое, рванул было ко мне, но я жестом остановила его: сладить с парнем я могла и сама.

– Про Олега расскажешь? Только правду!

– Больно же!

– Верю. Так как насчет рассказа? И учти: я не полиция, мне можно не врать.

– Расскажу! Отпусти-и-и…

Я отпустила руку крепыша, тот выпрямился, начал растирать кисть, исподлобья глядя на меня.

– Ты частный детектив? – спросил Захар.

Я кивнула:

– От Полины знаешь?

– Да так… Ходят слухи…

– Ну, вот что, пойдем, сядем на лавочку, все нам расскажешь, собственно, у тебя другого выхода все равно нет!

Мы сели на лавочку возле крыльца, Захар закурил и покосился на Гошку:

– Ты меня сдал? Предатель! Иуда!

– А я тебе что, обещал хранить тайну?! – возмутился Гоша. Он тоже достал из кармана сигареты.

– Мог бы просто промолчать!

– Не мог он промолчать, – уверил Захара Игорь и показал ему свой кулак, – мы его очень настойчиво просили… А ты давай, рассказывай! Не тяни резину.

– Да че рассказывать-то?! Все равно вы мне не поверите…

– Тогда давай я за тебя расскажу, – предложила я Захару, – а ты поправь, если что не так.

Все удивленно посмотрели на меня. Я набрала в грудь побольше воздуха и начала:

– Когда вы с Олегом поругались из-за машины, он пригрозил тебе, что пойдет в суд. Погорячился парень… Ты в ответ пригрозил, что он об этом пожалеет. Я думаю, ты просто брал его на понт, ты понимал, что суд ему не выиграть. Так?

Захар посмотрел на меня еще удивленнее и кивнул. Я продолжила.

– Конечно, ты не собирался мстить своему другу, с которым сто лет знаком и с которым вы столько раз играли вместе в футбол и пили пиво. Это было бы вершиной глупости. Ну, ты тоже погорячился, дело житейское…

– Терпеть не могу, когда мне грозят! – прошипел сквозь зубы Захар.

– Понятно. Так вот… И вдруг Олег пропал. Неожиданно для всех. Что тебе делать? Твой язык – твой враг, он подвел тебя, ведь теперь все будут думать, что это ты расправился с Олегом из-за того скандала.

– Само собой, на кого ж еще будут думать?!

– …И ты решил податься в бега и спрятаться здесь, и отсидеться до того момента, когда его найдут. А его нашли убитым… Я знаю, что это сделал не ты.

– Не он?! – возмутился Игорь. Его глаза налились кровью.

– Не он, – подтвердила я.

– Не я, – заверил нас Захар.

– Игорь, ну, подумай сам: убивать друга из-за каких-то двадцати пяти тысяч, которые еще и выплачивать-то вряд ли придется… Ради чего вешать на себя серьезную статью? Это ж десять лет как минимум…

– Да не собирался я его убивать! – затараторил Захар, вскакивая со скамейки. – Просто он мне с таким выпендрежем сказал при ребятах: давай, мол, гони бабки, машина битая… Ну, я и вскипел! А он, дурак, возьми и исчезни! Я ж так перетрухнул, думаю: все, пропал я, поди докажи, что я не при делах! Это ж десять лет ни за хрен собачий! Да лучше б, думаю, я ему эти деньги чертовы отдал, он ведь прав был: машина битая, я в аварию тогда залетел… Ну, хотел продать да поновее что взять, а тут такая хрень вышла!..

Я тоже встала со скамейки:

– Все, поехали все домой!

– Как поехали? А с этим что делать? – Игорь показал на Захара.

– Я домой не поеду! – замотал тот головой. – Мне менты не поверят, они же меня сразу – в тюрягу…

– Ну и сиди здесь, – согласилась я. – Тут же вон – курорт! Загорай в свое удовольствие.

– И до каких же пор ему здесь загорать? – поинтересовался Игорь.

– Пока я не найду настоящего убийцу!

– А если ты знала, что не он убил брата, зачем же тогда мы сюда тащились, как идиоты?

– Я должна была самолично увидеть того, кто грозил Олегу, я должна во всем убеждаться, проверять все версии… Такова моя работа.

– И когда же ты найдешь настоящего убийцу?

– Думаю, что теперь совсем скоро, может быть, даже завтра.

– Завтра?!.

Глава 10

Утро понедельника началось для меня очень рано: будильник прозвенел в пять утра. Мне предстояло загримироваться, прихватить мой воровской инструмент – отмычки, потом наскоро перекусить и, наконец, одеться и сесть в арендованную машину, стоящую у подъезда.

Эммы Павловны в коттедже уже не было, я начала уборку, а повариха Галя, как обычно, гремела кастрюлями и сковородками на своей кухне. В десять она предложила мне сделать перерыв, мы с ней попили чайку с только что испеченными ею плюшками, потом я продолжила уборку, а она – готовку обеда.

В половине первого я, убрав зал и заглянув в кухню, убедилась, что Галя увлечена чисткой рыбы. Не теряя времени, я нащупала в кармане фартука отмычки и быстро рванула в холл. Вот и лестница, ведущая на второй этаж. Вот и дверь подвала…

Я быстро вставила в замочную скважину первую отмычку. Так, туда-сюда, чуть глубже… Нет, не подходит. Следующая. И эту – туда-сюда, чуть глубже… Тоже не подходит. Третья… Четвертая… Черт! Уже четвертая! У меня же их не сотня штук, а всего семь. Если ни одна не подойдет…

Что там нам говорили кости? «Кажется, на вашем пути есть препятствие, но непредвиденная задержка в достижении цели пойдет лишь на пользу. Не следует слишком рваться вперед».

Это точно, препятствие есть, да еще какое! Так, пятая отмычка. Сейчас мы ее – туда-сюда… Чуть глубже… Все равно открою, не такие еще двери приходилось брать! Я чутко прислушивалась: вот сейчас раздастся щелчок…

За этим занятием меня и застал Гена. Я так увлеклась, что даже не заметила его прихода. Гена грубо схватил меня за руку выше локтя и рявкнул мне в самое ухо:

– Что, попалась, воровка? Ах ты, тварь! Вот я тебя в полицию-то сдам!

Ничего себе ситуация! И что мне теперь делать? Нет, ну, насчет полиции, это он, конечно, загнул, никуда он не заявит, но тем не менее надо было как-то выкручиваться. Я быстро собрала мозги в кучку. Ага, придумала! Сделав заговорщицкое лицо, я огляделась по сторонам, якобы для того, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает, и выдала:

– Геннадий Петрович, вы не так поняли… Я не воровка, у меня есть сведения, что в одном из коттеджей в подвале зарыт клад – старинные золотые монеты доисторической эпохи.

– Че ты несешь, дура? – поморщился Гена, при этом еще сильнее стиснув мою руку.

– Нет, нет, дело верное! Мне один человек сказал под большим секретом: он эти коттеджи и строил! Он клад в земле нашел, но делиться со своими товарищами-строителями не захотел, решил все себе взять, вот и припрятал ларец в подвале одного из коттеджей. В стене замуровал!

– А я сразу догадался, что ты – засланный казачок, – самодовольно усмехнулся Гена.

– Давайте найдем клад вместе, а деньги пополам, а? – предложила я.

Я смотрела в глаза Гене самым наивным и чистым взглядом, на какой только была способна. Он мне не особо верил, это было видно. Хватку не ослабил, держал мой локоть своими ручищами, как клещами. Конечно, мне ничего не стоило одним из своих приемчиков освободить свою руку, свалить его на пол и даже вырубить на несколько минут. Этого было бы мне достаточно, чтобы унести отсюда ноги, но я ведь пришла сюда не за этим. Ну, унесу я ноги, а дальше что? В подвал-то все равно придется как-то проникать, а как я это сделаю, если доступ в дом мне будет закрыт? Взять коттедж штурмом у меня вряд ли получится.

– А что за монеты-то? – вдруг спросил «Геночка Петрович» с неподдельным интересом в голосе. – Точняк, дело верное? Может, туфта это все, кто их проверял, монеты твои?

Ага, засомневался, уже хорошо! Я мысленно потерла руки.

– Нет, нет, никакая не туфта. Мне отец сказал, это ведь он строил ваши коттеджи и клад он нашел, а потом вот замуровал… в стене подвала… Только какого именно, не помнит, но вроде как в вашем. Ну, так как? Папа сказал, что денежки эти старинные, он их даже оценивать ходил к знакомому нумизмату. Тот заявил, что монетки не менее… чем пять лимонов тянут!

Господи, как хорошо, что в субботу Мельников рассказал мне о том «чудиле из Нижнего Тагила», который в окна лазал и которого они недавно допрашивали. Что бы я сейчас плела Гене, как бы выкручивалась?

Услышав о баснословной сумме, господин Вострецов задумался. Ага, думай, думай, на то тебе и голова дана! Я продолжала смотреть на мужчину наивным взглядом. Тот через минуту немного ослабил хватку, но руку мою не выпустил.

– А откуда монетки-то? Говорю, папашка твой где их надыбал?

– Так у него один уголовник некоторое время кантовался, скрывался от ментов, а потом его все-таки взяли на улице. А папа мой его вещички посмотрел, а там – мама не горюй! Царские червонцы! Как в кино! А папа в это время здесь коттеджи строил… Он сначала хотел монетки в полицию сдать, а потом подумал: такое счастье раз в жизни бывает, зачем же его упускать, верно?

– Что же он их сразу не продал? – подозрительно посмотрел на меня Гена.

– Так я почем знаю?! Может, покупателя не было, может, еще почему… Он мне не говорил.

– И ты решила нас обчистить?

– Не обчистить, что вы, Геннадий Петрович! – пылко заверила я. – Я не воровка какая-нибудь. Вы же сами видите: у вас ничего не пропало. Я хочу только свои монетки забрать.

– Свои? – удивился Гена. – А кто сказал, что они твои?

– Так ведь мой папа…

– И что, что твой?! Папашка, может, и твой, хотя, кроме твоей мамки, про это никто точно не скажет. Ха-ха-ха!.. А вот денежки… Это вопрос спорный!

– Ну, пусть спорный, я же и предлагаю вам поделить их поровну.

– Ладно, – сказал, наконец, Гена более или менее миролюбиво. – Только наш подвал чист.

– Я помню, вы сами там убираете, мне Эмма Павловна говорила.

– Вот дура! – усмехнулся Гена.

– Ну, я бы про Эмму Павловну так не сказала, она, по-моему, женщина очень даже ум…

– Ты дура! – рявкнул Гена. – Я к тому, что надо соседей ночью пошерстить, когда те уедут на дачу с ночевкой.

– Каких еще соседей? Мне папа описал коттедж, где деньги припрятал, и он на ваш похож, очень похож. Давайте с вашего начнем…

Гена выпустил мою руку, взял у меня отмычки, повертел в руках.

– Хороший инструмент, фирменный… Где взяла?

– Папа нашел вместе с монетками.

– Значит, серьезный мастер работал, это хорошо…

– Так когда пойдем подвал осматривать? – настаивала я.

– Да нечего у нас осматривать, говорят тебе, у нас ничего нет, в вот наши соседи Левкины… Короче, так: ты сейчас иди, заканчивай уборку, а я… У меня дела. А подвал потом осмотрим.

– Вместе? – с подозрением в голосе спросила я.

– Конечно, вместе!

– И то, что найдем, пополам? Честно?

– Ты это кому говоришь? Ты кого подозреваешь в крысятничестве?! Да ты знаешь, кто я?! – распалялся Гена.

– А кто вы? – сделала я наивное лицо.

– Конь в пальто! Хавалку закрой! Иди, говорю, делай свое дело, а этим, – он кивнул на дверь подвала, – потом займемся. Все!

Гена направился к шкафу в прихожей и начал рыться в нем, упорно делая вид, будто что-то там ищет. Мне ничего не оставалось, как подняться по лестнице на второй этаж. Но на верхних ступенях я остановилась и погремела немного ведром, затем осторожно посмотрела сквозь перила вниз, в холл. Гена перестал рыться в шкафу и опрометью кинулся к двери подвала. А буквально через три секунды хлопнула дверь. Вот тебе раз! Как это он так быстро проник в подвал и даже ключом дверь не открывал? Во всяком случае, времени на это у него не имелось, да и звука поворачивающегося ключа в замке не было слышно. Я на цыпочках пошла вниз по лестнице.

Да, дверь заперта. Черт, как он умудрился это сделать?! Я постояла немного, прислонившись ухом к полированному дереву, но из подвала не доносилось ни звука. Ну, еще бы! Я вернулась наверх. Ладно, пока продолжу убираться, а там видно будет. Вскоре я увидела в окно, как машина Эммы Павловны выехала со двора. Ага, Геночка Петрович изволили покинуть нас. Йес!

Тут Галя позвала меня обедать. Мы с аппетитом уплели по тарелке вкуснейшей ухи, потом выпили по бокалу чая с утренними плюшками, затем Галя сказала, что пойдет принять душ, так как сильно вспотела, пока готовила обед. Я схватила швабру и принялась драить в кухне пол. Но едва повариха с полотенцем на плече скрылась за дверью душевой, как я бросила тряпку в ведро и рванула к двери, ведущей в подвал. Нельзя было терять ни минуты! Сейчас или никогда!!!

Вот она, эта заветная дверь. Я внимательно осмотрела ее – ничего особенного! Черт побери, как же Гена открыл ее? Я потрогала рукой косяк, провела по нему по всему периметру двери – никакого эффекта! Потом я потрогала никелированную ручку, прощупала ее всю и вдруг нащупала под пальцами кнопку, расположенную на скобе снизу. Нажав ее с силой, я едва не вскрикнула от радости: раздался щелчок, дверь чуть дернулась и приоткрылась. Распахнув ее, я шагнула за порог. Ура! Ура! Вот он – этот злосчастный подвал, в который я так стремилась попасть. Здесь горел свет – неяркий, но все было достаточно хорошо видно: серые оштукатуренные стены, деревянные ступени, ведущие вниз, бетонный пол. Небольшое помещение внизу, в котором белели три двери. Я открыла первую. Это была обыкновенная кладовка – полки вдоль стен, заставленные банками с квашеной капустой, соленьями, вареньем и компотами. Очевидно, Галина работа. Я заглянула в следующую дверь. Здесь было что-то вроде мастерской: на полу стояли какие-то станки, на полках лежал кое-какой инструмент, дрели, топор, наждак и тому подобное. Так, и это нам без надобности. А вот и третья дверь…

Увидев последнее помещение, я, не удержавшись, ахнула: это было то, что я искала! Небольшая комната, примерно три на четыре метра, в одном углу – душевая кабина, слева от нее – скромная самодельная кровать, застеленная старым матрацем и маленькой подушкой. Далее стоял старый деревянный стол на трех ножках, возле него – такой же старый табурет. Что это? Спальня? Для кого – для дворника? Возможно, поначалу так и было задумано… А это что на стене, над кроватью? Никак кровь! Да, мелкие красные брызги. На полу тоже пятна крови… Ну, если, конечно, это действительно она. Очень, очень похоже… Хотя, кажется, ее тщательно замыли. Так, а это что еще за народное творчество?

Я подошла поближе и увидела на стене рисунки – какая-то фантастическая птица, белый конь, точнее, единорог, черная змея. Еще было что-то, похожее на амурчиков, розовые облака…

А ведь я все это уже видела: Полина показывала мне рисунки Олега, снятые ею на мобильник, только на тех фотографиях они были четкими, а здесь – едва заметные, как видно их сначала нарисовали мелками на стене, а потом пытались стереть.

Итак, вот оно – то самое место, где Олег Кирсанов прожил свои последние дни и где его убили, считаю теперь этот факт доказанным. Здесь его держали, истязали, а эти бурые пятна – его кровь. Я достала из кармана фартука мобильник и сняла комнату, в особенности рисунки и пятна на полу, их я взяла крупным планом. Потом убрала телефон и направилась к двери. И тут я на что-то наступила. Я нагнулась и подняла этот предмет.

Это была зажигалка желтого цвета, на ней красовался логотип «Zippo». Точно такую же я нашла недавно в лесу на месте обнаружения трупа. Отправив находку в тот же карман, я направилась к выходу. Все, господа, финита ля комедиа! Фокусы с переодеванием закончились, теперь это ни к чему, еду домой!

По дороге к себе я вернула «Оку» в фирму проката, потом заскочила в универмаг и прикупила кое-что из продуктов, затем наконец-то доехала на маршрутке до дома. Попив кофейку с бутербродом, я набрала номер моего друга Мельникова.

– Слушаю! – голос у Андрюши был очень недовольный.

Не успела я сказать и двух слов, как услышала в трубке женский голос. Он говорил на повышенных тонах, временами кричал и что-то требовал. Я поняла, что в кабинете Андрея какая-то скандальная посетительница, перекричать которую я вряд ли сумею. Я ждала, пока дамочка перестанет наезжать на моего друга, но тут Андрюша сам не выдержал:

– Девушка, идите домой, я же вам русским языком говорю: нет пока сведений о вашем муже, не-ту! Как только что-то выяснится, я вам сам позвоню… Что вы сюда все ходите?!. Что?.. Да помню я вас, и телефон ваш уже наизусть помню!.. Да, Захарова вы… Все, идите!.. Да, да, до свидания… Фу-у… еле отвязался!

– Андрюша, а ты с какой Захаровой там сейчас разговаривал? – тут же поинтересовалась я.

– Да с женой одного «потеряшки», у меня тут парень пропал…

– Я помню, что ты говорил мне про «потеряшку». Как его фамилия?

– Захаров.

– И зовут его Захар. И пропал он около месяца тому назад, а супругу, которая только что требовала найти его, зовут Марианна.

– Ну да… А ты, мать, откуда все знаешь? – удивлению Мельникова не было предела.

– Я много чего знаю. Так, будь на месте, я сейчас к тебе подъеду.

– Зачем? – напрягся Андрей, но я уже отключила телефон и начала собираться.

– Значит, наши дела пересеклись, – Мельников задумчиво постучал пальцами по столу.

– Да ведь такое уже бывало, – улыбнулась я. – Давай заключим пари, что я первая назову убийцу.

– Назовешь! – усмехнулся Андрей, доставая из своего стола два бокала.

– О! Чаевничать будем, – обрадовалась я.

– Да, сейчас только сахар найду, с этим у меня, кажется, туго…

Андрей сходил в соседний отдел и вернулся с пол-литровой банкой сахарного песка, потом включил электрический чайник, стоящий на окне.

– А ты, значит, не знаешь, где искать этого пропадущего Захара? – спросила я.

– Не знаю, мать, – невесело признался Мельников.

Он выключил закипевший чайник, положил в наши бокалы по пакетику дешевого зеленого чая и налил кипяток.

– Понимаешь, я уже всех его друзей опросил, никто не колется! А я чувствую, кто-то из них что-то знает, но молчат, гады, молчат, как партизаны на пытке!

– А это потому, Андрюша, что не умеешь ты вести работу со свидетелем, нет у тебя весомых аргументов, – сказала я, прихлебывая чаек.

– А у тебя есть?

– У меня – есть. Вернее, у одного моего знакомого боксера.

– И что же вы нарыли со своим знакомым боксером и его весомыми аргументами?

Я рассказала моему другу события последних двух дней.

– Вот черт, я же этого Гошу тоже допрашивал, он, гад, мне ничего не сказал! – вскипел Мельников.

– Ты что, не рад? – возмутилась я. – Допивай быстрее свой чай и отправляйся в населенный пункт Сморчки. Да не забудь сказать Захарову, что полиция не подозревает его в смерти Олега.

– А почему ты считаешь его невиновным?

– А ты не считаешь?

– А на хрена ему тогда скрываться? Человеку с чистой совестью нечего бояться полиции! – Мельников посмотрел на меня.

Затянувшаяся пауза недвусмысленно дала понять Андрею, что его выводы, мягко говоря, не совпадают с моими.

– Ладно, я вижу, мне придется доказывать его невиновность, а для этого я должна найти настоящего убийцу, – сказала я. – Так что, пари заключаем?

– А давай!

– На что?

– На ведро шампанского и ящик черной икры!

– А если серьезно?

– На упаковку фирменного, самого дорогого пива. А за сведения, мать, спасибо тебе большое! Неужели сегодня закрою это дело?!

Мельников в темпе допил свой чай и позвонил дежурному, попросил выделить ему машину. Я доже допила безвкусный чай и, попрощавшись с моим другом, отправилась восвояси.

* * *

Я сидела на диване, доедая очередной бутерброд и допивая вторую чашку кофе. Итак, теперь у меня есть доказательства того, что преступление было совершено в доме Эммы Павловны. Я подняла трубку и набрала номер следователя Кузнецова.

– Евгений? Здравствуйте, это Татьяна Иванова.

– Здравствуйте, Татьяна Иванова. Чем порадуете на этот раз?

– Порадую, порадую…

Я рассказала следователю, как проникла сегодня в подвал коттеджа, что нашла там точно такую же зажигалку, как и в лесу, что у меня есть очень интересное видео на телефоне. Он терпеливо выслушал меня, затем задал вопрос:

– Что вы от меня хотите?

– А вам что, не нужно это видео?

– Какое видео? С наскальными рисунками? Амурчики-огурчики?

– А кровь? Там на стене пятна бурого цвета…

– Вы что, сделали анализ этих пятен?

– Я думаю, это ваша работа – делать анализы.

– На каком основании я проникну в дом этой Полянской? Кто мне даст постановления на обыск?

– Как на каком основании? А моя запись?! Пятна… зажигалка… Там комната, где насильно удерживали человека… Возьмите обе зажигалки и…

– Послушайте, Татьяна Иванова, зажигалки я, возможно, возьму, но…

– Опять «но»?! Послушайте, Евгений Кузнецов, у меня такое впечатление, что вам преступник совершенно не нужен!

– Хорошо, не кричите. Вы можете сейчас подъехать ко мне в отдел?

– Могу, – буркнула я и нажала на телефоне «отбой».

Через час я сидела в кабинете следователя. Он просмотрел видео на моем телефоне, переписал его себе на компьютер, затем забрал у меня зажигалки.

– Вы же понимаете, что они изъяты с нарушением УПК, и потому я не смогу приобщить их к делу, – вздохнул следователь.

– Вообще-то, я изъяла их для себя, – напомнила я, – где бы я там в подвале искала понятых? А вы, если вам нужно, ищите свои доказательства. Без нарушения Уголовно-процессуального кодекса.

– Вы так и думаете на сестру и брата?

– Да, это кто-то из их семейки. Олег отказался спать с мадам Полянской, он любил свою невесту, и, в отличие от других ловеласов, ублажающих ее за деньги, был человеком честным. Дамочка сильно огорчилась и, думаю, приказала братцу доставить непокорного массажиста в ее владения. Геночка, кстати, бывший уголовник, держал Олега в подвале, избивал по просьбе сестры, заставлял его… заниматься с ней любовью. Да, я считаю, так и было.

– Тогда зачем они его убили?

– Возможно, они не собирались убивать его, и все получилось нечаянно. Или Геночка побоялся, что их игры зашли слишком далеко. Как теперь отпустить истерзанного массажиста? Он, естественно, заявит на них. Кому охота мотать срок по сто двадцать шестой статье, это же до двадцати лет?!

– Ну, хорошо, я попробую оформить постановление на обыск. Хотя мое начальство будет сильно против, – тихо и печально добавил Евгений.

– Начальство против? Почему? – удивилась я.

Но мой вопрос повис в воздухе.

Полчаса спустя я сидела в своей машине и наблюдала за клубом. Они были здесь, и Геночка Петрович, и его любезная сестрица: белая «Тойота» красовалась у крыльца. И тут я снова увидела его, этого хилого юношу по имени Митенька. В этот раз он был в обновке – новой красивой ветровке, хотя ботинки его были прежними. Странное сочетание. Не хватило денег на обувь? Митенька сидел на скамейке, курил и поглядывал на крыльцо клуба. Вот Эмма Павловна показалась в дверях, и парень вскочил со своей скамейки, вот она подошла к машине, и он тоже подошел к ней. Я приоткрыла дверцу и высунулась из своей «девятки», стараясь услышать хоть что-нибудь.

– …Ты понимаешь, что мне сейчас не до тебя?!..

– Но я семнадцать лет ждал этого!

– Пойми же, идиот: у меня своя жизнь, ты мешаешь мне!

– Я не буду мешать вам, я только хочу иногда…

– Держи дистанцию, говорят тебе!

– …Но я…

Тут Эмма Павловна села в машину и сердито хлопнула дверцей. Митенька остался стоять возле машины с поникшей головой. На крыльце появился Геночка, он быстрым шагом подошел к юноше, что-то сказал ему на ухо. Потом сел в белую «Тойоту», которая тут же рванула с места. Митенька остался стоять и с тоской смотреть ей вслед. А меня вдруг озарила страшная догадка. Какой у них состоялся разговор в прошлый раз, когда Эмма Павловна так же отказывала юноше в своем внимании?

– Ба! Эмма Павловна! – как-то неестественно вскрикнул Митенька, увидев ее.

Да нет, не так он сказал. Он сказал: «Ба-а… Эмма Павловна!» То есть он начал говорить слово «бабушка», но, встретив недовольный взгляд женщины, быстро осекся. Вот именно! Вот где разгадка. Она его бабушка! А он ее внук, а не претендент на звание любовника. Упасть – не встать!

Но Маргарита говорила, что у дочери Эммы родилась девочка. Стоп. Нет, она сказала неуверенно: «кажется, девочка». Кажется! Она не помнила точно, а значит, мог быть и мальчик. Он сказал Эмме: «…я семнадцать лет ждал этого!» То есть, его грудного отдали в детдом, он был там семнадцать лет, а потом, что называется, вышел на свободу, разыскал бабушку и теперь пытается обрести хоть какую-то семью. Конечно, если ты круглый сирота, то бабушка и двоюродный дедушка – это совсем даже неплохо! Но родственнички, похоже, не торопятся кинуться в объятия к внезапно обретенному внуку, напротив, держат его на расстоянии. Почему? Боятся, что придется поделиться с ним деньгами? А что говорила наша бабушка в прошлую их беседу? «…Сейчас ты не можешь быть с нами, со мной! Ты что, забыл, что… Нет, Ген, я с него фигею!» Что же забыл Митенька? «И квартиру мне купите, вы ведь не передумали?» За что это она обещала купить ему квартиру? Теперь-то понятно, что не за амурные дела, но тогда за что? «…Конечно, и работу тебе со временем подыщем нормальную. А пока… Вот тебе от меня… тысяча… да, пока хватит, потом дам еще…» Да, дамочка не прогоняет внука совсем, но держит его на дистанции и деньгами особо не балует.

И еще одна ее фраза, очень, на мой взгляд, странная: «…Ты видишь, что здесь из-за тебя творится?! На вот тебе еще… пятьсот, только не путайся под ногами, не до тебя мне сейчас…» Из-за тебя творится…

Значит, наш Митенька натворил что-то такое… Но додумать мысль мне не дали: зазвонил телефон. Это был Игорь.

– Татьяна, привет. Ты сейчас где?

– Возле фитнес-клуба.

– А что ты там делаешь?

– Слежу за одним молодым человеком. А что?

– Нам надо встретиться…

– Только не сейчас!

Я выключила телефон и бросила его на пассажирское сиденье. Как это Игорь умудряется звонить так не вовремя?! Итак, о чем я думала? Ага, наш Митенька натворил что-то такое, что заставляет бабушку стараться держаться от него подальше. Она даже пугается его появления, это же видно! Я посмотрела на Митеньку: он снова сел на лавочку и закурил, глядя перед собой каким-то невидящим взглядом.

В этот момент снова зазвонил телефон. На этот раз мешать мне работать решил Мельников:

– Привет, мать! Мы тут привезли в отделение Захарова… Не хочешь поприсутствовать на допросе?

– Нет, – отрезала я.

– А-а… ну, извини. Может, я тебя отвлекаю?

– Отвлекаешь. Я возле клуба наблюдаю за убийцей.

– Да? Брать будешь?

– Не знаю, как получится…

– Бог в помощь!

Андрюша отключился. Я продолжала наблюдать за Митенькой из своей машины. Он ничего не делал, просто сидел на лавочке и тупо смотрел перед собой. Не знаю, сколько времени это все продолжалось, наверное, долго, потому что был уже вечер. Я не хотела уезжать, чувствовала, что развязка близка. И интуиция меня не обманула. Внезапно из-за угла дома показалась машина Эммы Павловны. Странно, зачем они сюда приехали? Может, передумали и решили-таки пригласить его в гости? «Тойота» остановилась практически около юноши, из нее вышел Гена и сел на лавочку рядом с ним. Они начали о чем-то шептаться, но, к сожалению, мне ничего не было слышно. Но надо быть начеку: от этого уголовника можно ожидать все, что угодно!

Вот они оба встали и подошли к машине. Гена распахнул пассажирскую переднюю дверцу, подтолкнул к ней парня. Я увидела, что Эммы Павловны в салоне нет. Митя не торопился садиться в машину, что-то говорил Гене, тот недовольно жевал губами, по-моему, даже злился. Ой, что-то мне все это совсем не нравится. Куда этот уголовник собирается отвезти парня и почему приехал за ним один?

– Да не поеду я! – вдруг донеслось до меня.

– Еще как поедешь, щенок! Будешь еще здесь выделываться! – Гена грубо схватил юношу за шиворот, начал заталкивать в машину.

Так, а это уже похищение человека, та самая 126-я статья Уголовного кодекса. Кажется, пришло время мне вмешаться.

– Не трогайте меня! – кричал Митя, сопротивляясь. В его голосе я услышала неподдельный испуг.

– Заткнись, урод! – Гена ударил парня в бок, тот ахнул, обмяк, и двоюродному дедушке, наконец, удалось затолкать его в машину.

Я быстро выскочила из своей «девятки» и подбежала к родственничкам.

– Что здесь происходит? Похищение человека? Я – свидетель!

– Ты кто такая? А ну, пошла вон, идиотка! – рявкнул на меня Гена и захлопнул дверцу.

Но сесть ему самому в машину я не дала: преградила ему дорогу.

– Отпустите молодого человека! – приказала я.

– Что?! Ты кто вообще? Беги отсюда, пока жива, коза!

Он попытался обойти меня, но я снова преградила ему дорогу. Тогда Гена попробовал меня ударить: он занес кулак над моим лицом, я уже начала автоматически уклоняться от удара, и в этот момент его руку схватил… Игорь! Другой рукой он врезал Гене, отчего тот потерял равновесие и упал на асфальт. Игорь быстро схватил его за грудки, поднял и… снова врезал ему по физиономии. Из носа Гены потекла кровь. Он пытался уклоняться, но профессиональный боксер снова и снова наносил удары.

– Игорь! Перестань! Все, хватит с него! – кричала я, но он, кажется, меня не слышал.

Левой рукой он держал врага, а правой продолжал дубасить его по физиономии.

– Игорь! Оставь человека в покое, не видишь, ему и так плохо: он сознание потерял! – закричала я.

Игорь разжал кулак, тело безжизненно рухнуло на землю.

– Да я его особо и не трогал…

– Что тут у вас происходит? – вдруг раздался у меня за спиной голос Андрея.

– Ничего, – бодро ответила я. – Все живы и… относительно здоровы.

Андрей с сомнением посмотрел на лежащего на земле Гену. Тот выглядел так, словно его стая горилл отмутузила.

– Наконец-то ты отвел душу, – шепнула я Игорю, подмигнув, и повернулась к моему другу: – А ты как здесь оказался?

– Ты же сказала, что наблюдаешь за убийцей и, возможно, будешь его брать, – пожал плечами Мельников.

– Сказала.

– Ну, вот. Зная твой характер, я подумал, что ты его обязательно будешь брать, и решил подстраховать тебя.

– М-м… Спасибо.

– Так это и есть убийца? – Андрей посмотрел на лежащего Гену.

Игорь повернулся ко мне:

– Это убийца моего брата?

– Нет. Но имеет к этому отношение.

– А кто же убийца? – спросил Андрей.

– Думаю, это тот, кто сидит в машине.

– Тогда забираем их обоих… Привезем в отделение, там и будем разбираться. У тебя случайно нет второй пары наручников?

Андрей наклонился к Гене, застегнул на его руках наручники.

– Вторая пара не понадобится, – сказал я, – думаю, он и так поедет. Давайте, грузите этого в «Тойоту»…

– Это я убил того парня, Олега. Я ревновал бабушку к ее любовникам, пытался завоевать ее любовь, но все напрасно! Я думаю, что это парни виноваты в том, что бабушка любит их, а не меня. Я решил убрать их всех, тогда она обратит на меня внимание, а уж я сумею успокоить ее, и все у нас тогда будет хорошо. Начал с Олега, которого Эмма Павловна… бабушка держала в подвале дома, принуждала жить с ней…

Митя сидел в кабинете Андрея, пил горячий чай, который я ему приготовила, и рассказывал нам историю своей жизни.

– Она не разрешала тебе называть ее бабушкой? – спросила я.

Юноша кивнул:

– Эмма Павловна – не иначе! Она требовала, чтобы я никому не говорил, что я ее внук. А мне так хотелось, чтобы мы жили с ней одной семьей! Я так мечтал об этом там, в детдоме!..

Мы с Андреем переглянулись.

– Как ты убил Олега? – спросил он.

– Ударил его по голове палкой, – тихо и спокойно ответил Митя.

– А кто его бил и истязал?

– Геннадий Петрович.

– Понятно, – вздохнул Андрей. – Но это уже не мое дело. Давай, звони своему следователю, как его? Кузнецову. Пусть забирает этих орлов – это ведь его дело. Кстати, помнишь, я тебе обещал разузнать кое-что про этого Кузнецова?

– Как же я могла такое забыть?

– Подожди, сейчас расскажу.

Андрей вызвал конвоира, тот увел Митю туда же, где сейчас находился и Гена, – в камеру для задержанных.

– Так вот, – продолжил мой друг, когда мы остались одни. – Женька Кузнецов работает в отделе временно, сейчас ждет повышения: переходит в отдел по борьбе с наркотиками. Говорят, у него там какой-то родственник в начальниках. Так что ему стараться особо не хочется. Зачем? Завтра он уже будет под начальством дяди, а дело скорее всего передадут другому.

– Ну вот, теперь понятно, почему он тянул резину. Спасибо тебе, Андрюшенька, спасибо, дорогой!

– Да не за что! К тому же я твой должник: я проспорил тебе упаковку пива.

– А ты знаешь, на этот раз выигранный спор меня не радует: мне жаль этого Митеньку.

– Убийцу? Ну, ты, мать, даешь!

– Конечно, он убийца, преступник и все такое, но, Андрюша, подумай: ведь он очень несчастный человек! Он семнадцать лет в детдоме ждал возможности соединиться с бабушкой – единственным родным человеком, иметь хоть какую-то семью. И вот… Бабушке не до него! У нее личная жизнь, внук мешает ей. Она даже не разрешает называть ее бабушкой! Требует держать дистанцию! Какие-то парни ей дороже родного внука! Им она дарит дорогие подарки, а ему кидает жалкие подачки… У пацана с самого рождения отняли все: маму, семью, а отец и бабушка попросту предали его, бросили на произвол судьбы. Теперь еще он сядет в тюрьму… Ужас! А ведь он всего лишь хотел жить вместе с родным человеком – разве это такое уж преступное желание?! Каждый имеет право иметь семью. Нет, Андрюша, мне действительно его очень жалко! И у меня на душе сейчас гадко до омерзения…

Эпилог

Мы с Игорем сидели в кафе и ели мороженое – первое в этом году. Было не просто тепло, было по-летнему жарко.

– Странно, – говорил Игорь, помешивая ложечкой в своем стаканчике, – кажется, я должен ненавидеть этого Митю, ведь он убил моего брата, а я не чувствую к нему такой ненависти, как к этим двоим уродам… Хотя… что такого они сделали? Маленькие люди, маленькие человеческие слабости.

– Маленькие человеческие слабости толкнули их на большие нечеловеческие поступки.

– Что ж, дело закончено, извольте получить расчет. – Игорь положил передо мной конверт с деньгами.

Я пересчитала их и вопросительно посмотрела на заказчика.

– Здесь больше, чем нужно.

– Знаю. Тут еще деньги от Полины, она просит у тебя прощения.

– Принимаю, – кивнула я.

Игорь улыбнулся мне и нежно положил свою огромную ручищу на мою руку…

Татьяна Коган

Человек без сердца

Отрывок

На правах рекламы

Глава 1

Психотерапевт Иван Кравцов сидел у окна в мягком плюшевом кресле. Из открытой форточки доносился уличный гул; дерзкий весенний ветер трепал занавеску и нагло гулял по комнате, выдувая уютное тепло. Джек (так его величали друзья в честь персонажа книги про доктора Джекила и мистера Хайда) чувствовал легкий озноб, но не предпринимал попыток закрыть окно. Ведь тогда он снова окажется в тишине – изматывающей, ужасающей тишине, от которой так отчаянно бежал.

Джек не видел окружающий мир уже месяц. Целая вечность без цвета, без света, без смысла. Две операции, обследования, бессонные ночи и попытки удержать ускользающую надежду – и все это для того, чтобы услышать окончательный приговор: «На данный момент вернуть зрение не представляется возможным». Сегодня в клинике ему озвучили неутешительные результаты лечения и предоставили адреса реабилитационных центров для инвалидов по зрению. Он вежливо поблагодарил врачей, приехал домой на такси, поднялся в квартиру и, пройдя в гостиную, сел у окна.

Странное оцепенение охватило его. Он перестал ориентироваться во времени, не замечая, как минуты превращались в часы, как день сменился вечером, а вечер – ночью. Стих суетливый шум за окном. В комнате стало совсем холодно.

Джек думал о том, что с детства он стремился к независимости. Ванечка Кравцов был единственным ребенком в семье, однако излишней опеки не терпел абсолютно. Едва научившись говорить, дал понять родителям, что предпочитает полагаться на свой вкус и принимать собственные решения. Родители Вани были мудры, к тому же единственный сын проявлял удивительное для своего возраста здравомыслие. Ни отец, ни мать не противились ранней самостоятельности ребенка. А тот, в свою очередь, ценил оказанное ему доверие и не злоупотреблял им. Даже в выпускном классе, когда родители всерьез озаботились выбором его будущей профессии, он не чувствовал никакого давления с их стороны. Родственники по маминой линии являлись врачами, а дедушка был известнейшим в стране нейрохирургом. И хотя отец отношения к медицине не имел, он явно был не против, чтобы сын развивался в этом направлении.

Ожесточенных споров в семье не велось. Варианты дальнейшего обучения обсуждались после ужина, тихо и спокойно, с аргументами «за» и «против». Ваня внимательно слушал, озвучивал свои желания и опасения и получал развернутые ответы. В итоге он принял взвешенное решение и, окончив школу, поступил в мединститут на факультет психологии.

Ему всегда нравилось изучать людей и мотивы их поступков, он умел докопаться до истинных причин их поведения. Выбранная специальность предоставляла Джеку широкие возможности для совершенствования таких навыков. За время учебы он не пропустил ни одной лекции, штудируя дополнительные материалы и посещая научные семинары. К последнему курсу некоторые предметы студент Кравцов знал лучше иных преподавателей.

Умение видеть то, чего не видит большинство людей, позволяло ему ощущать себя если не избранным, то хотя бы не частью толпы. Даже в компании близких друзей Джек всегда оставался своеобразной темной лошадкой, чьи помыслы крайне сложно угадать. Он никогда не откровенничал, рассказывал о себе ровно столько, сколько нужно для поддержания в товарищах чувства доверия и сопричастности. Они замечали его уловки, однако не делали из этого проблем. Джеку вообще повезло с приятелями. Они принимали друг друга со всеми особенностями и недостатками, не пытались никого переделывать под себя. Им было весело и интересно вместе. Компания образовалась в средних классах школы и не распадалась долгие годы. Все было хорошо до недавнего времени…

Когда случился тот самый поворотный момент, запустивший механизм распада? Не тогда ли, когда Глеб, терзаемый сомнениями, все-таки начал пятый круг? Захватывающий, прекрасный, злополучный пятый круг…

Еще в школе они придумали игру, которая стала их общей тайной. Суть игры заключалась в том, что каждый из четверых по очереди озвучивал свое желание. Товарищи должны помочь осуществить его любой ценой, какова бы она ни была. Первый круг состоял из простых желаний. Со временем они становились все циничней и изощренней. После четвертого круга Глеб решил выйти из игры. В компании он был самым впечатлительным. Джеку нравились эксперименты и адреналин, Макс не любил ничего усложнять, а Елизавета легко контролировала свои эмоции. Джек переживал за Глеба и подозревал, что его склонность к рефлексии еще сыграет злую шутку. Так и произошло.

Последние пару лет Джек грезил идеей внушить человеку искусственную амнезию. Его всегда манили эксперименты над разумом, но в силу объективных причин разгуляться не получалось. Те немногие пациенты, которые соглашались на гипноз, преследовали цели незамысловатые и предельно конкретные, например, перестать бояться сексуальных неудач. С такими задачами психотерапевт Кравцов справлялся легко и без энтузиазма. Ему хотелось большего.

Чуть меньше года назад идея о собственном эксперименте переросла в намерение. Обстоятельства сложились самым благоприятным образом: Глеб, Макс и Елизавета уже реализовали свои желания. Джек имел право завершить пятый круг. И он не замедлил своим правом воспользоваться.

Они нашли подходящую жертву. Подготовили квартиру, куда предполагалось поселить лишенного памяти подопытного, чтобы Джеку было удобно за ним наблюдать. Все было предусмотрено и перепроверено сотню раз и прошло бы без сучка и задоринки, если бы не внезапное вмешательство Глеба.

Он тогда переживал не лучший период в жизни – родной брат погиб, жена сбежала, отношения с друзьями накалились. Но даже проницательный Джек не мог предположить, насколько сильна депрессия Глеба. Так сильна, что в его голове родилась абсолютно дикая мысль – добровольно отказаться от своего прошлого. Глеб не желал помнить ни единого события прежней жизни. Он хотел умереть – немедленно и безвозвратно. Джек понимал, что если ответит Глебу отказом, тот наложит на себя руки. И Кравцов согласился.

К чему лукавить – это был волнующий опыт. Пожалуй, столь сильных эмоций психотерапевт Кравцов не испытывал ни разу. Одно дело ставить эксперимент над незнакомцем и совсем другое – перекраивать близкого человека, создавая новую личность. Жаль, что эта новая личность недолго находилась под его наблюдением, предпочтя свободу и сбежав от своего создателя. Джек утешился быстро, понимая: рано или поздно память к Глебу вернется, и он появится на горизонте. А чтобы ожидание блудного друга не было унылым, эксперимент по внушению амнезии можно повторить с кем-то другим[1].

Джек поежился от холода и усмехнулся: теперь ему сложно даже приготовить себе завтрак, а уж об играх с чужим сознанием речь вообще не идет. Вот так живешь, наслаждаясь каждым моментом настоящего, строишь планы, возбуждаешься от собственной дерзости и вдруг в один миг теряешь все, что принадлежало тебе по праву. Нелепое ранение глазного яблока – такая мелочь для современной медицины. Джек переживал, но ни на секунду не допускал мысли, что навсегда останется слепым. Заставлял себя рассуждать здраво и не впадать в отчаяние. Это было трудно, но у него просто не оставалось другого выхода. В критических ситуациях самое опасное – поддаться эмоциям. Только дай слабину – и защитные барьеры, спасающие от безумия, рухнут ко всем чертям. Джек не мог так рисковать.

В сотый раз мысленно прокручивал утренний разговор с врачом и никак не мог поверить в то, что ничего нельзя изменить, что по-прежнему никогда не будет и отныне ему предстоит жить в темноте. Помилуйте, да какая же это жизнь? Даже если он научится ориентироваться в пространстве и самостоятельно обеспечивать себя необходимым, есть ли смысл в таком существовании?

К горлу подступила тошнота, и Джеку понадобились усилия, чтобы справиться с приступом. Психосоматика, чтоб ее… Мозг не в состоянии переварить ситуацию, и организм реагирует соответствующе. Вот так проблюешься на пол и даже убраться не сможешь. Макс предлагал остаться у него, но Джек настоял на возвращении домой. Устал жить в гостях и чувствовать на себе сочувствующие взгляды друга, его жены, даже их нелепой собаки, которая ни разу не гавкнула на незнакомца. Вероятно, не посчитала слепого угрозой.

Вопреки протестам Макса несколько дней назад Джек перебрался в свою квартиру. В бытовом плане стало труднее, зато отпала необходимость притворяться. В присутствии Макса Джек изображал оптимистичную стойкость, расходуя на это много душевных сил. Не то чтобы Кравцов стеснялся проявлений слабости, нет. Просто пока он не встретил человека, которому бы захотел довериться. Тот же Макс – верный друг, но понять определенные вещи не в состоянии. Объяснять ему природу своих страхов и сомнений занятие энергозатратное и пустое. Они мыслят разными категориями.

В компании ближе всех по духу ему была Елизавета, покуда не поддалась неизбежной женской слабости. Это ж надо – столько лет спокойно дружить и ни с того ни с сего влюбиться. Стремление к сильным впечатлениям Джек не осуждал. Захотелось страсти – пожалуйста, выбери кого-то на стороне да развлекись. Но зачем поганить устоявшиеся отношения? Еще недавно незрелый поступок подруги, как и некоторые другие события, всерьез огорчали Ивана. Сейчас же воспоминания почти не вызывали эмоций, проносясь подвижным фоном мимо одной стабильной мысли.

Зрение никогда не восстановится.

Зрение. Никогда. Не восстановится.

Джек ощущал себя лежащим на операционном столе пациентом, которому вскрыли грудную клетку. По какой-то причине он остается в сознании и внимательно следит за происходящим. Боли нет. Лишь леденящий ужас от представшей глазам картины. Собственное сердце – обнаженное, красное, скользкое – пульсирует в нескольких сантиметрах от лица. И столь омерзительно прекрасно это зрелище, и столь тошнотворно чарующ запах крови, что хочется или закрыть рану руками, или вырвать чертово сердце… Только бы не чувствовать. Не мыслить. Не осознавать весь этот кошмар.

Джек вздрогнул, когда раздался звонок мобильного. Все еще пребывая во власти галлюцинации, он автоматически нащупал в кармане трубку и поднес к уху:

– Слушаю.

– Здорово, старик, это я. – Голос Макса звучал нарочито бодро. – Как ты там? Какие новости? Врачи сказали что-нибудь толковое?

– Не сказали.

– Почему? Ты сегодня ездил в клинику? Ты в порядке?

Джек сделал глубокий вдох, унимая внезапное раздражение. Говорить не хотелось. Однако, если не успокоить приятеля, тот мгновенно явится со спасательной миссией.

– Да, я в порядке. В больницу ездил, с врачом говорил. Пока ничего определенного. Результаты последней операции еще не ясны.

В трубке послышалось недовольное сопение:

– Может, мне с врачом поговорить? Что он там воду мутит? И так уже до хрена времени прошло.

– Макс, я ценю твои порывы, но сейчас они ни к чему, – как можно мягче ответил Джек. – Все идет своим чередом. Не суетись. Договорились? У меня все нормально.

– Давай я приеду, привезу продуктов. Надьку заодно прихвачу, чтобы она нормальный обед приготовила, – не унимался друг.

Джек сжал-разжал кулак, призывая самообладание.

– Спасибо. Тех продуктов, что ты привез позавчера, хватит на несколько недель. Пожалуйста, не беспокойся. Если мне что-то понадобится, я тебе позвоню.

Максим хмыкнул:

– И почему у меня такое чувство, что если я сейчас не отстану, то буду послан? Ладно, старик, больше не надоедаю. Вы, психопаты, странные ребята. Наберу тебе на неделе.

– Спасибо. – Джек с облегчением положил трубку. Несколько минут сидел неподвижно, вслушиваясь в монотонный гул автомобилей, затем решительно встал и, нащупав ручку, закрыл окно.

Если он немедленно не прекратит размышлять, то повредит рассудок. Нужно заставить себя заснуть. Завтра будет новый день. И, возможно, новые решения. Перед тем как он впал в тревожное забытье, где-то на задворках сознания промелькнула чудовищная догадка: жизнь закончена. Иван Кравцов родился, вырос и умер в возрасте тридцати трех лет…

Примечания

1

Читайте об этом в романах Татьяны Коган «Только для посвященных» и «Мир, где все наоборот», издательство «Эксмо».

Content

Марина Серова
Гарем для дракона

Марина Серова Гарем для дракона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог

Татьяна Коган Человек без сердца

Глава 1

Примечания