Диченко Катерина Юрьевна

Механик и все-все-все

Доктор дает мне две недели жизни.

Хорошо бы в августе.

Ронни Шейкс

Пролог

— Чем меня обрадует наша доблестная медицина? — наигранно беззаботно спросила я, застегивая пуговицы на блузке.

Я с трудом, морщась и стараясь не стонать от боли, села на кушетку и внимательно посмотрела на притихшего доктора.

Багир Шеверов был мрачен и серьезен. Между бровей залегла суровая складка. За все время, что я его знаю, а знакомы мы без малого десять лет, я никогда не видела его таким. Всегда собранный, подтянутый, оптимистичный весельчак не был столь подавлен, как сейчас. Широкие плечи поникли. Добродушное, изрешеченное морщинами лицо низко опущено.

Я не торопила его с ответом, прекрасно понимая, что говорить ему будет тяжелее, чем мне слышать.

Наконец он поднял на меня яркие, сохранившие молодость зеленые глаза и тяжело вздохнув, сказал:

— Ты умрешь через шесть-семь месяцев. Если будешь проходить курс лечения, через год-полтора.

Вот так вот просто и прямолинейно, без лишней воды, ненужных заверений и обманчивых надежд на ошибочность диагноза.

— Это точно? Ошибки быть не может?

Смысла уточнять не было, но все-таки так принято. Чтобы наверняка.

— Катерина, это точный диагноз. Я бы отдал свою правую руку, лишь бы он оказался неверным или излечимым. Прости… — пряча лицо в руках, упавшим голосом закончил он.

— За что? Вы же не виноваты, а рука вам еще пригодится.

Серьезное заявление о готовности расстаться со своей рукой удивило и сильно польстило. Шеверов — гениальный хирург. Он вытаскивал с того света самых безнадежных пациентов. Меня невероятно растрогала его неподдельная печаль и желание спасти мою жизнь.

— Ты будешь проходить курс лечения? Были случаи, когда…

— А смысл? — прервала я поток начавшихся убеждений и с кряхтением растянулась на кушетке. Стало легче, но боль не прошла, сосредоточившись в области живота, остро пульсируя при каждом вздохе. — В моем случае самое лучшее лекарство — топор.

— Все шутишь, да? Ты хоть понимаешь ситуацию?! — не выдержав, рявкнул он. — Ты как жить собираешься?!

— Как жила, так и буду дальше, пока время для покоя не придет, — спокойно сказала я и вдруг с радостной улыбкой от внезапно пришедшей в голову мысли воодушевленно сообщила: — Даже еще лучше!

— Что лучше?

— Жить буду лучше, — пояснила я в ответ на недоуменный взгляд. — Мне теперь нечего бояться. Я стала свободной от любых условностей, выдуманных и никому не нужных обязательств, правил. Я теперь никому не подчиняюсь и неподвластна, кроме собственной совести и морали.

— Ты сошла с ума.

Притом доктор не спрашивал. Он утверждал.

— Отнюдь. Я совершенно адекватна. Разве вам самому не надоело бояться? Боятся осуждения со стороны, завистников, алчно ожидающих и предвкушающих ваше падение, очередных бредовых идей начальства, чиновников, остальных облеченных властью и считающих себя властителями жизней, безропотно терпеть их наглость, чванство, хамство… Не надоело?

Я иронично изогнула бровь, не спуская с доктора взгляда. Ему надоело, и мы оба хорошо это знали.

— Не бойтесь, — начала успокаивать его я, — со мной все будет в порядке. Я не наделаю глупостей и не намереваюсь нарушать закон. Просто мне выпала уникальная возможность говорить всю правду в глаза, не боясь наказания или осуждения. Хуже чем есть, мне уже не будет.

— Но почему ты отказываешься от лечения? — недоумевал Шеверов, не оставляя надежды уговорить меня.

— Провести последние месяцы жизни в больничных стенах?! Ни за что! Лучше работать буду.

— В таком состоянии?

— Я уже три месяца так живу, работаю и ничего… привыкла, — не удержавшись, хмыкнула и тут же поперхнулась воздухом. — Больно… зараза, — отдышавшись, прохрипела я.

— Не хочу, чтобы все закончилось так, — присев на корточки рядом со мной, печально сказал он. — За что тебе такое? Ты ведь хороший человек и механик гениальный.

— Я так и знала, что все самое лучшее о себе узнаю только после смерти, — шутливо произнесла я, пряча за иронией неловкость от услышанного.

— И дура редкостная, — в сердцах сплюнул он.

— Но механик-то гениальный.

— Ну, у тебя и самомнение… — нервно хохотнул доктор. — Звезды в глазах не летают?

— Нет, только голова чешется. Наверное, корона растет.

Кстати, я не кривила душой и не зазнавалась. Механик или если официально, мастер по изготовлению и ремонту магических вещей я была одной из самых лучших, если не единственная в своем роде. Моя уникальность заключалась во врожденном даре видеть природу магических механизмов, их суть, душу, если хотите. Именно поэтому каждая поломка была для меня на виду и я с легкостью ее устраняла. Об этой способности знали только мой дед и Багир. Для остальных я была талантливым, перспективным, но вполне заурядным механиком. Я не выделялась среди прочих ни в школе, ни в академии, ни на работе. В меру успешна, в меру обыкновенна. Так было нужно.

Однажды, когда я была совсем маленькая, дедушка посадил меня к себе на колени и очень серьезно попросил никому и никогда не рассказывать о своем даре. И я строго следовала его завету, сумев в свои неполные двадцать четыре года сохранить тайну. Багиров не в счет, его специально посвятили в этот секрет.

— Значит, так, — решительно сказал он, выводя меня из задумчивости, — каждые две недели ты приходишь ко мне на обследование. Регулярно строго по графику принимаешь лекарства. Даже не думай, лично проверять буду! Я тебя знаю! — сурово погрозил доктор, глядя на мою хитрую физиономию. Принимать любые лекарства, кроме варенья и сладкого я терпеть не могла. — При малейших ухудшениях, слышишь, при малейших, сразу же вызывай меня! В любое время!

— Хорошо, — я безропотно согласилась. — Только у меня к вам просьба — никто, кроме нас двоих не должен знать о моей болезни. Никто. Уничтожьте все записи, данные, результаты анализов. В больничном листе укажите что-нибудь незначительное: простуда, грипп, нервное истощение…

— Я сделаю все, как ты просишь и даже больше.

Он встал с корточек и, подойдя к секретеру, нажал на невидимую мне кнопку. Глухо щелкнуло, открылась скрытая полочка, Багирыч что-то достал из нее и подошел ко мне.

Снедаемая любопытством, я не поленилась и села тут же об этом пожалев. Боль пронзила все тело. Шеверов присел рядом со мной и протянул мне тоненькую серебряную цепочку с медальоном из прозрачного камня в форме многогранного ромба.

— Надень его и никогда не снимай. Он поможет справиться с болью. Полностью не уберет, но заметно ослабит болевой синдром. И еще… никто и никогда, пока ты носишь медальон, не сможет определить твое состояние, какими бы силами и возможностями ни обладал.

Так много «не»… Не сможет, не почувствует, не узнает, не исцелит…

— Бери, дочка. Это единственное чем я действительно могу помочь.

Дрожащей рукой я взяла из раскрытой ладони цепочку и надела на шею. По телу как будто бы прокатилась прохладная волна, ощутимо притупляя боль и возвращая нормальное восприятие окружающего мира. По щеке прокатилась невольная слеза. Я давно не чувствовала себя так хорошо.

— Спасибо, спасибо вам огромное! Это бесценный подарок, — и я порывисто обняла старика. — Даже не буду спрашивать, откуда он у вас.

— Семейная реликвия, — охотно ответил Шеверов, добродушно улыбаясь. — Переходит по наследству из поколения в поколение. Он был изобретен много веков назад в Эпоху Великих Мастеров. Не знаю, остались ли еще такие в мире. Ты как себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил он.

Я легко встала и с удовольствием потянулась до хруста костей.

— Великолепно, — довольно улыбаясь, ответила я и любовно погладила медальон, обнаружив, что он поменял цвет с прозрачного на ярко-розовый.

— Он меняет цвет в зависимости от состояния организма, — любезно пояснил друг, проследив за мои удивленным взглядом. — Чем хуже состояние, тем темнее камень.

Я восхищенно присвистнула. Вот это индикатор! Умели же когда-то делать по-настоящему серьезные вещи.

— Насчет лекарств, — он протянул мне увесистый пакет, — здесь таблетки и специальный травяной отвар. Принимай после обеда и ужина.

Я достала таблетки и мрачно посмотрела на доктора. Шутит или нет? Каждая из них была размером с пол-ладони.

— А точно после, а не вместо обеда и ужина? Тут еще, между прочим, и на завтрак хватит.

— Цыц, бестолочь! Делай, что говорят.

— Мир жесток и не справедлив, — и тяжко вздохнув, я положила пакет в сумку. — Ну, что ж, закрывайте мне больничный, господин доктор.

— Уверена? — переспросил он, но больничный лист взял и, поставив печать, оставил пустую строчку для даты. — Число поставишь сама, когда посчитаешь нужным.

— Хорошо дружить с доктором. Всегда можно воспользоваться помощью с оформлением больничного. Любимое слово — халява.

— Ты повеселела.

— Не стоит меня хоронить раньше времени. Ваш неугомонный механик жива и чувствует себя полной сил. Выше нос, Багир, я еще успею вам надоесть, — и, оставив шутливый тон, серьезно добавила: — Спасибо за медальон. Я верну его через семь месяцев.

Улыбка медленно сползла с его лица.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, — я поцеловала его в щеку и, взяв сумку, собралась уходить.

— Тебе страшно? — остановил меня в дверях его уставший голос.

Мне стало стыдно за переживание, которое он испытал из-за меня. И еще испытает. Я обернулась.

— Уже нет. Я не боюсь.

Дверь медленно закрылась за мной. Мне не нужно было снова заглядывать в кабинет, чтобы узнать, как там доктор. Я и так знала, что он закрыл лицо руками и устало опустился за стол.

И я действительно не врала. Страшно мне не было.

Все мои неприятности начались довольно недавно. Год назад я и мой дед попали в аварию. Так считали близкие, так думала общественность. Только Багирыч и я знали, что случилось на самом деле. Вечером, когда мы возвращались из очередной поездки в город, на пустынной дороге на нас напали вампиры. Двое молодых, только недавно обращенных и один опытный, старый, сильный сир, имени, которого я не знаю. Пока. Они подстроили так, чтобы все выглядело, как несчастный случай. Когда мы налетели на внезапно упавшее на дорогу дерево, машина перевернулась, меня выкинуло ударной волной на обочину, а дедушка остался в салоне машины и был еще жив. Я лежала на земле и из-под упавших на лицо волос наблюдала, как к нему подошли трое вампиров и старший сир, одним ловким движением, легко свернул ему шею. Меня они трогать не стали. Посчитали, что я без сознания, хотя молодняк хотел полакомиться свежей кровью. К слову сказать, для вампиров кровь — источник наслаждения, а не способ выживания. Они также само дышат, излучают тепло, пьют, едят обычную пищу и не многим отличаются от людей. Разве что самой малостью: почти бессмертны, невероятно красивы, практически неуязвимы и невообразимо сильны. Некоторые даже наделены магией.

Может, у сира настроение было хорошее, может, хотелось все сделать правдоподобнее и меня оставили в живых. Я долго приходила в себя. Месяц вообще ни с кем не разговаривала, а первым и единственным, кому я рассказала правду, был доктор Шеверов. Он посоветовал мне держать язык за зубами и никому не говорить о том, что случилось на самом деле. Во-первых, мне не поверят. Вампиров хоть и боятся, но лебезят перед ними и приклоняются многие. Во-вторых, я не проживу после этого и нескольких дней.

Я тяжело переживала потерю единственного близкого человека. Дедушка Виктор — все что у меня было в этой жизни и того отняли. Родителей не стало, когда я была еще совсем маленькой, и весь нелегкий груз ответственности по моему воспитанию лег на плечи деда. Мы жили душа в душу. Он многому меня научил: наукам, языкам, правилам этикета и хорошим манерам, которые часто с его же подачи и нарушались. Открыл многие секреты по механике, я ведь родилась в семье потомственных мастеров. Он был великим механиком и часто повторял, что не стоит расстраиваться из-за того, что я не могу применять свой талант в открытую. Придет время, и я раскроюсь на полную силу, помогая своим даром людям. Когда оно наступит он так и не успел сказать.

После похорон, я вернулась на работу в Контору, предоставляющую услуги по механике, где работала уже два года. Старалась жить, как прежде, пока три месяца назад у меня не начались жуткие боли. Болел желудок. Сначала грешила на гастрит или язву, все-таки работа у меня бывает нервной, выматывающей и питание нерегулярное, часто в сухомятку, но увы… После долгих, тщательных обследований, проводившихся лично доктором Шеверовым, мне поставили диагноз — рак желудка. Притом неизвестной медицине формы. Тогда я сразу поняла — неизлечимый. Просто знала. Впрочем, как и то, что мне осталось ровно семь месяцев и ни днем больше. Теперь же я в этом окончательно убедилась.

Первое время я, конечно же, испугалась. Не камень все-таки… живой человек. Было страшно и обидно, что так рано. Была злость и отчаяние, всепоглощающая агрессия и глубокая апатия, слезы и паника, депрессия и безразличие… Было все. Я так много не успела узнать, увидеть, ни разу не влюблялась и не была любима, многого не успела сделать… А потом как-то незаметно смирилась, успокоилась, потеряла чувство страха. Любого. Только вот боль… Боль меня убивала.

А теперь с медальоном Багира вообще замечательно стало. У меня осталась одна-единственная цель в жизни — найти и наказать убийцу деда. Цель, желание и семь месяцев. И пусть небо упадет на землю, если у меня это не получится!

Глава первая, в которой мы знакомимся с механиком и несколькими подозрительными грэйдхами

Я, не спеша, шла по утреннему городу и наслаждалась пешей прогулкой, решив не зацикливаться на своей скорой смерти и почти не прекращающейся боли, а просто ловить каждую минуту оставшегося мне времени.

Ничего не болит — замечательно. Будет боль — стисну зубы и перетерплю. Не хочу никого утомлять.

Я по-новому смотрела на мир. Самые обыденные вещи теперь казались занимательными и важными. Хотелось попробовать все и сразу. Побывать в местах, которые часто хотелось посетить, но не получалось то из-за работы, то из-за нехватки времени или же лени. Попробовать интересные блюда или купить что-нибудь такое, в чем раньше себе отказывала.

Сейчас я поняла, насколько сильно люблю свой город. Большой, шумный, любопытный, живой. Его старые улочки, мощенные искристым тьеором (серым горным камнем с вкраплениями светящийся серебром крошки), старинные дома, помнящие былые времена, шумные площади, тихие аллеи, добродушные парки с фонтанами, детские площадки в маленьких двориках, никогда не утихающие рынки, деловые административные здания и гостеприимный вокзал.

С момента возникновения Алтан-Нарэ его архитектура практически не менялась, сохраняя старинный стиль в постройке домов, возведении мостов, проектировании улиц и дорог. И это было замечательно. Город разрастался, увеличивался в размерах и территории, но лица своего не терял.

Когда я была маленькая, мы с дедом жили за городом, а когда пришло время мне поступать в школу, переехали в город. Мы жили в старой части столицы, снимали просторный домик. Когда не стало дедушки, я поняла, что больше не смогу жить в месте, который долгие годы был для нас домом. Слишком больно. Собрав свои вещи, жили мы скромно, и их было не так уж и много, я переехала ближе к центру, сняв комнату у хозяйки небольшого двухэтажного особняка, уютного и опрятного. Я была единственным постояльцем, исправно вносила плату, хлопот не причиняла и со своей хозяйкой ладила замечательно. Сорокалетняя миловидная женщина Марта Грейне мне нравится. Добродушная, немного суетливая, заботливая. Своих детей у нее было, муж умер давно, и ко мне она относилась, как к дочери.

Мы с дедом давно копили деньги, экономили, зарабатывали на частных заказах. Хотели скопить на собственное жилье. Хотели…

Идя сегодня к Шеверову, я взяла с собой приличную сумму. Не знаю зачем, просто взяла, прислушавшись к интуиции. И вот выйдя из больницы, я отчетливо поняла на что хочу потратить деньги. Разумеется, на себя. Эти семь месяцев я хочу выглядеть неотразимо, элегантно, красиво, чтобы остаться в памяти людей, хоть на некоторое время яркой, соблазнительной, сильной и уверенной. А для этого нужен хороший уход за собой и, конечно же, дорогие и качественные вещи. Смысла экономить на себе я уже не видела.

Кстати, коротко о себе. Красавица. Ладно-ладно, шучу. Просто красивая. Не поймите меня неправильно. У меня нормальная самооценка и я не страдаю манией величия. Я действительно интересная девушка, только вот мало уделяю времени своей внешности. Стильным юбочным костюмам, элегантным платьям и туфлям на каблуках зачастую предпочитала удобные штаны, рубашки и обувь на низкой подошве. Никогда не знаешь, куда занесет очередное задание, а лазить по стройкам, крышам домов или подвалам (и такое бывало) удобнее в практичной одежде.

Если попытаться описать себя, то выгляжу я так: невысокая, не тощая стройная фигура (как говорится, все при мне), ровные ножки, длинные черные волосы до талии, изящные брови, выразительные карие глаза, аккуратные с естественным контуром губы, лукавая улыбка, светлая кожа.

Внимание я на этом не акцентировала и часто, махнув на себя рукой, больше походила на всклокоченного воробья, чем на благородного лебедя. Исправляться я, пожалуй, решила поздно, но лучше так, чем никогда.

Благодаря свободной строке в больничном листе у меня было несколько дней, чтобы с пользой их потратить на себя.

Походы по салонам, магазинам оказались не так уж неприятными и утомительными, как я раньше себе представляла и даже несколько раз ловила себя на кощунственной мысли, что мне нравится. И теперь я со злорадным предвкушением ожидала выхода на работу…

— Ну, как я вам? — спросила я у Марты и для наглядности несколько раз покрутилась.

— Деточка, что ж ты раньше так не одевалась? Ты прям, как куколка, — и она восхищенно всплеснула руками.

На мне было одето облегающее платье до колен насыщенного синего цвета с V- образным вырезом, черный бархатный жакет и высокие сапожки на удобном каблуке, сумочка в цвет обуви прилагалась. Волосы аккуратно заколола на затылке, нанесла легкий макияж и одела нитку синих аметистов на шею.

— Настроения не было подходящего, — озорно ответила я на поставленный вопрос. — Теперь я буду всегда так выглядеть.

— И правильно, — одобрительно подмигнула Марта, вытирая руки от муки и провожая меня на работу, — а то, как серая мышка была.

— А что у нас сегодня на ужин? Пироги? — пропустила я мимо ушей ее вполне оправданное замечание. Против правды не попрешь.

На широком кухонном столе были разложены миски с фруктами, мукой, яйцами и… сгущенным молоком! Я чуть не застонала.

— Да, так… пирог фруктовый затеяла, — почти выталкивая меня за дверь, небрежно отмахнулась она, прекрасно зная, что если я доберусь до сгущенки, то от нее ничего не останется.

Лучшее в мире лакомство! Я уже его хочу.

— Иди, иди, деточка, — закрывая за мной дверь, тараторила женщина. — Утри нос своим гадюкам.

Я тоскливо посмотрела на закрывшуюся дверь и пообещала устроить себе сегодня вечером праздник живота, а то уже и не помню, когда последний раз нормально ела. И пусть мне потом плохо будет, торт я схряпаю без зазрения совести и инстинкта самосохранения.

Для информации: насчет гадюк на моей работе и утирания им носа Марта совершенно права. Были в Конторе такие, что только диву даешься, как их земля носит. Я часто жаловалась на коллег Марте, выплескивая накопившуюся злость, досаду или обиду. Сотрудников работающих в Конторе душевно называла клубком змей, которые целуются. Нет, конечно же, есть там и очень хорошие симпатичные люди, с которыми я с удовольствием общаюсь и в случае необходимости всегда помогу и они мне тоже. Но как часто бывает, количество подавляет качество.

Осень в этом году выдалась на удивление переменчивой. Жаркие солнечные дни мгновенно сменялись холодными дождливыми ночами. Проснувшись утром можно было обнаружить город утопающим, словно в молоке, густом тумане, а к обеду мог подняться такой ветер, что сбивает с ног так и, норовя поднять тебя в небо. Следующий день мог быть настолько жарким и солнечным, что приходилось со вздохом снимать сапоги, откладывать куртки и теплые свитера, снова доставать летнюю обувь и одежду. И это только середина сентября!

Сегодняшний денек выдался солнечным и прохладным. Яркое голубое небо без единого облачка резко контрастировало с золотом и багрянцем листьев. Осень в наших краях наступает быстро. Не успеешь и глазом моргнуть, как зеленые парки, сады, аллеи меняют свой летний наряд на роскошные осенние платья. Кажется, что за одну ночь неизвестный художник, проведя кисточкой по зеленым листьям, перекрашивает их в золотые, багровые, коричневые и оранжевые тона.

Воздух, пронизанный утренними солнечными лучами, чист и свеж. Под ногами приятно шуршит опавшая листва. Весело щебечут птицы, предзнаменуя хороший день. Люди спешат на работу. Кто пешком, кто общественным транспортом — многоместными экипажами с откидным верхом, запряженными лошадьми, кто машинами. Но таких совсем немного. Машина — механизм, созданный в Эпоху Великих Мастеров гениальными инженерами и механиками, была средством передвижения для очень обеспеченным слоев населения. Двухместные, с удобными салонами и вместительными багажниками, различных моделей и цветов. Сейчас нет таких мастеров, кто может собрать машину, по крайней мере, я таких не знаю. Наши механики могут только устранять поломки внутренних и внешних систем. Машина вещь дорогая, но вечная, если ее поддерживать в хорошей форме. Передаются машины чаще по наследству, переходя из одного поколения в другое, иногда продаются и покупаются, но цена слишком высока, поэтому позволить ее могут только очень обеспеченные люди и не люди тоже (это я уточняю). У нас тоже была старенькая, но верная машина. Дед называл ее рыдван. Она часто ломалась, барахлила, но мы ее любили. Теперь нет ни ее, ни деда.

Я вздохнула, прогоняя грустные воспоминания.

Так как жила я практически в центре, на работу в Контору, находящуюся в административной части города, ходила пешком. Двадцать минут неторопливого шага и я на месте.

Для окончательной ясности объясню в чем заключается работа инженеров и механиков в общем и моей Конторы в частности. Существует категория людей, которые рождаются с даром создавать и как бы так проще объяснить, даром влиять на механические вещи, наделять их жизнью, способностью работать и служить во благо. Это в идеале, как вы сами понимаете. Таким даром обладает только человек, а он, как известно существо непостоянное, чаще меркантильное и эгоистичное, порою приносящее своими творениями вред. Именно поэтому было создано специальное учреждение по контролю за деятельностью инженеров и механиков. Комитет Контроля пристально следит за работой мастеров и тщательно проверяет новые изобретения, выдавая патент на право разработки изобретения или запрещая навсегда продолжать работу в той или иной области.

Инженеры детально (в буквальном смысле) изучают механизмы, продумывают, составляют чертежи и схемы. Механики работают по этим чертежам и схемам, устраняя поломки и дефекты, создавая или ремонтируя. Работают зачастую парами инженер-механик. Инженер изучает и определяет сферу работы, механик непосредственно ее выполняет с помощью специальных инструментов. Перед каждым заданием механику выдаются специальные инструменты под подпись и личную ответственность, за порчу и утерю коих безжалостно вычисляют из зарплаты.

Мне было намного проще — я не в нуждалась инженере, полностью полагаясь на свое зрение. Ни разу за всю жизнь я не ошиблась. Но так как о моем даре никто не должен был знать, приходилось работать с напарником.

Не буду роптать и сетовать на судьбу, мне достался замечательный и перспективней инженер, а главное, настоящий друг — хрупкая, интеллигентная девушка Юлия Райнис. Миниатюрная блондинка с копной золотых волос, голубыми огромными глазищами, безобидная, с незаурядным талантом и задатками великолепного инженера. Ей бы только характер потверже и хватку пожоще.

Вот и плавно перешли к теме «Контора. Ее флора и фауна». Наша Контора — одна из самых успешных организаций, предоставляющих услуги инженеров и механиков. Попасть в нее тяжело, работать еще тяжелее, уйти, только вперед ногами. Контракты по обоюдному соглашения сторон разрывались редко. Законы конкуренции не позволяли работодателю отпускать своих специалистов на сторону других Контор, не говоря уже о возможности самостоятельной работы, как говорится, на себя любимого. Причина проста до банальности — большая часть доходов от заказов оседала в кармане нашего любимого директора, хотя на нас (сотрудниках) он не экономил. Зарплата была большая и каждый месяц премии. Стабильно и без задержек.

Нас часто называют магами. В принципе это определение недалеко от истины. Можно сказать, мы бытовые маги. Система водоснабжения, освещение в помещениях и на улицах, отопление, работа канализаций, очистительных систем, машин, бытовых приспособлений, механизмов, обеспечивающих жизнедеятельность людей и других рас — все это зависит от работы инженеров и механиков. Даже вампиры, тэрги, эльфросы, вирдоги и те вынуждены были обращаться к человеческим специалистам за помощью.

Тут конечно не все и сразу. О представителях этих очаровательных рас, я расскажу чуть позже. Одни тэрги представители Мира теней чего стоят. Напомните мне ночью о них не рассказывать.

Что-то я ушла от темы… Коллектив у нас большой, недружный и живущий по принципам «каждый сам за себя и своя рубашка ближе к телу», но не без добрых людей. Есть Юлия и еще несколько ребят, с которыми я замечательно общаюсь и дружу. Была еще близкая подруга Яна, но она вышла замуж и уволилась. Ей в этом плане (я про увольнение) было легче. Она занимала должность деловода и ее легко отпустили. Мне очень не хватает Яны. Ее заводной, оптимистичный характер, неподдельное участие и забота сильно поддерживали меня в жизни и на работе. Хоть мне ее и не хватало, и молодая семья жила теперь только за доходы мужа, но я была счастлива, что Яна ушла из этого высокооплачиваемого гадюшника. Муж у нее хороший, надежный. Я за них спокойна. Они оба стали для меня родными.

Предаваясь рассуждениям и воспоминаниям, я краем глаза, не без удовольствия ловила на себе заинтересованные мужские и оценивающие женские взгляды. Да-да, дорогие мои, я сегодня великолепно выгляжу. Одета с иголочки, причесана, накрашена, походка от бедра. А то, что на душе противно, боль хоть и притупилась, но не прошла, и жить мне осталось до весны — это совершенно никого не касается.

Неожиданно для себя весело подмигнула проходящему мимо грустному парню. Он неуверенно оглянулся, а потом радостно улыбнулся в ответ. Провожаемая его взглядом, я вошла в двери Конторы, любезно открытые для меня Степанычем, нашим постовым. Кивком головы поприветствовала его и оказалась в святая святых механики.

Вот она цитадель добра, рассадник морали и оплот добродетели!

Кошмар… до чего же я не люблю место своей работы, — с ужасом подумала я, минуя заполненный людьми холл и поднимаясь по лестнице на второй этаж.

Со мной здоровались коллеги и клиенты. Сквозь зубы — это коллеги, радостно и с комплиментами — это постоянные клиенты и посетители. Я приветливо улыбалась, кивала в ответ и вежливо здоровалась. В общем, вела, как обычно.

— Катерина, ты просто красавица! Выглядишь великолепно, — восхищенно воскликнула Юлия, когда я вошла в наш кабинет. Она даже с места привстала.

Кабинет, который мы занимали, был небольшой, но удобный. Напротив двери окно, выходящее в дворик, два стола друг против друга, вдоль стен шкафы с полками под стеклом. Вся мебель из светлой яблони. Скромно и со вкусом.

— Тебе правда нравится? — мне было важно ее мнение.

— Очень. Почему ты раньше так не одевалась? Тебе идет, — она загадочно улыбнулась и вернулась на свое место. — Теперь понятно, почему Наталия хотела тебя увидеть.

— В смысле? — я нахмурила брови и поставила сумку себе на стол, чтобы достать папку с больничным листом. Этого еще не хватало! Хотя… Я растянула губы в злорадной предвкушающей улыбке. — И что же она хотела?

— Чтобы ты, как только появилась, сразу зашла к ней, — скорчив недовольную гримасу, пояснила подруга.

Интеллигентом, как я уже упоминала, она была от пяток до кончиков волос, как еще говорится хроническим, но один субъект, работающий в нашем учреждении, мог достать даже святого, повергнув его в грех сквернословия и невозлюбления ближнего своего.

— Конечно, вот сейчас все брошу и побегу челом бить, — я брезгливо повела плечами. Сноб, что с меня возьмешь. — Я в отдел кадров, больничный отдам.

В кадрах вопросов насчет моего больничного не возникло. Кого интересует грипп с осложнениями на правое ухо. Кстати, теперь смело можно поворачиваться к собеседнику правой стороной и если мне не нравится, что он говорит, делать вид, что я его не слышу. Удобно, правда? У меня и справка есть.

Вернувшись в свой кабинет, я даже сесть за стол не успела. Вдогонку за мной широко распахнув и едва не сорвав с петель дверь, вбежала Наталия.

Дамы и господа! Прошу не любить и не жаловать — главная стерва нашей Конторы Наталия Берская. Женщина тридцати пяти лет, высокая, с коротко стриженными волосами и заостренными чертами лица, была бы миловидна, если бы не вечно недовольный вид, скверный характер, полное отсутствие такта, нормального (не говорю уже о вежливом) отношении к людям, как к своим, так и к посетителям, мании величия и короны архимонарха, намертво «вросшей в голову». Числится секретарем и помощником шефа, а на самом деле нужна, чтобы наушничать, следить, собирать сплетни и докладывать их непосредственно начальству. А строит из себя та-ко-го специалиста! Словом работа всей Конторы только на ней и держится. Я в свое время тоже успела поработать секретарем. Нетрудная, рутинная работа. Выматывающая, только скорее эмоционально, чем физически. Каждый приходит со своими проблемами и считает, что именно они самые главные и требующие непосредственного вмешательства, норовят выплеснуть весь негатив на тебя, а потом с чувством выполненного долга и довольным видом «поджав лапки» идут с прошениями к начальству. А ты сидишь дура-дурой, облитая грязью с ног до головы и только глазами хлопаешь, понимая, что вежливость находится на грани вымирания. Мне хватило одного года работы секретарем в маленькой фирме по горло. Не все посетители, конечно же, были подобного рода, но и хамов мне с лихвой хватило, чтобы уволиться без сожалений и колебаний. Поэтому я отлично знала, что Наталия лишь создает видимость работы, развивая вокруг себя кипучую деятельность типа «Вот, видите, как я работаю, не то, что вы бездельники и лентяи».

Также я отлично понимала причину ее интереса к моей скромной и идеальной во всех отношения персоне (шучу, конечно, насчет последнего, но надо же как-то настроится). Весть о моем скажем так, преображении разлетелась со скоростью лесного пожара в сухое лето, стоило мне только переступить порог Конторы, а так, как большую часть сотрудников составляет прекрасная половина человечества, думаю, эта новость успела обрасти весьма интересными подробностями и версиями. Мы женщины, что не знаем — додумаем, будем в это свято верить и горячо убеждать других.

— Катерина, я же просила тебя зайти ко мне! Если я зову, значит, что это что-то важное! — грубо бросила она, с презрительным интересом осматривая меня с головы до пят.

Дверь жалобно заскрипела. Резко распахивать двери было ее излюбленной манерой, будто специально хотела (хотя так оно и было) успеть застать какую-нибудь пошлость или интимную ситуацию.

Я невозмутимо села за свой рабочий стол, снисходительно глянув на нее.

— Фу, кто тебе сказал такую глупость? — нарочито наивным голосом отозвалась я, вкладывая в него сарказм и издевательские нотки. — Не верь им, тебя нагло обманули.

Берская аж воздухом поперхнулась, смешно надув щеки и выпучив глаза. По-видимому, ее уже давно не ставили на место, и теперь она по-настоящему растерялась. Женщина смешно вращала глазами по комнате, не зная к чему прицепиться.

— А ты похорошела, — наконец, гаденько скалясь, сказала она. — Поправилась.

Ха! Примитив! И этим она хотела меня задеть?! Только разозлила.

— Ой, ты знаешь, да, — я даже встала, довольно покрутившись и проведя руками по талии. — И что самое характерное — все ушло в грудь и попу, а в талии ни грамма лишнего. Не всем так везет, — и я демонстративно посмотрела на ее фигуру, стройную, но далекую от идеала.

Она поняла, на что я намекаю, но что сказать еще оскорбительного не придумала, поэтому громко фыркнула и вышла из кабинета.

От непривычки у меня немного тряслись руки, в горле пересохло и очень хотелось пить. Я подошла к графину и налив полный стакан воды залпом его выпила. Давно мечтала, чтобы эту выскочку поставили на место, но все боялась и ее злобного характера (читай незамедлительной мести) и шефа. Наушничает ему, а он потом может и зарплату урезать. И я тоже, чего греха таить, боялась.

А теперь… Гори оно все синим пламенем! Мне больше нечего бояться…

— Ты чего, Юль? — я обернулась и поводила рукой перед лицом застывшей подруги. Она медленно повернула голову и посмотрела на меня остекленевшими глазами.

— Катя, а ты точно гриппом переболела? Покашляй на меня. Я тоже так хочу.

Я подумала и налила воды и ей.

— Это очень редко встречающаяся форма заболевания. Она тебе не подойдет.

— Жаль, — Юля грустно вздохнула и сделала маленький глоток воды. — Круто ты с ней. Не боишься?

— Не боюсь. Да ну ее… Была бы нормальной бабой, я бы, и говорить ничего не стала. Относится к людям, как к быдлу, а сама пустышка.

— Ты сильно изменилась, — серьезно сказала напарница, задумчиво глядя в глаза, — и мне это нравится.

Мы дружно рассмеялись и, несмотря на то, что от вынужденного хамства мне самой было неприятно, настроение у меня совершенно не испортилось.

До обеда нас никто не тревожил, и мы спокойненько могли поболтать.

— Привет, девчонки! — громко поздоровался Азар Грендич, войдя к нам в кабинет без стука. — Катька, с выздоровлением тебя. Круто выглядишь.

Азар Грендич — симпатичный парень, спортивный, с щеткой темных непослушных волос и карими глазами. Хороший малый и неплохой инженер. На него можно смело рассчитывать, даже, несмотря на его дурошлепство и разгильдяйство. Он верный товарищ и надежный друг.

— Слышал, ты нашу швабру сегодня умыла, — он присел на краешек моего стола и посмотрел на меня сверху вниз. — Сильна, подруга.

— Завидуешь? — я с силой выдернула из-под него мои документы. Азар пошатнулся и упал на пол.

— Ага, я бы так не смог, — честно признался он, демонстративно потирая ушибленное место. Надеюсь, не то, которым он думает, а то последнее отбила.

— Учись, пока я жива.

— Кстати, о живых, — и он вмиг посерьезнел, перестав быть похожим на себя. Даже когда его шеф вычитывает, а орет наш директор — окна вибрируют, Азар не теряет глуповато-наивного мальчишечьего лица (в его-то двадцать пять лет) и не переживает. — Ворона к тэргам отправляют. Одного.

— Что?! — взревели мы с Юлией одновременно.

Закрыв дверь изнутри на ключ от нежелательных посетителей, мы сидели в тесном дружеском кружке, рассуждая на тему: «Что такое западло и, как с ним бороться».

— Я не понимаю, что нашло на нашего шефа. Может, за то время, что меня не было, он с ума сошел? — я недоуменно пожала плечами.

— А то он когда-то нормальным был, — недовольно пробурчал Азар, чуть не опалив себе язык горячим чаем. — Хрыч старый. Придумал новый способ увольнения без выходного пособия неугодных сотрудников.

— Тише, ты! — шикнула на него Юлия. — Не о том сейчас. Лучше скажи, что с Вороном делать?

Ворон — механик, друг и напарник Азария, сидел, низко опустив голову и обхватив ладонями чашку с дымящим чаем. Он так и не сделал ни одного глотка. Кличка Ворон пристала к нему еще в детстве из-за созвучного имени Ворн, да так крепко, что он только на нее (кличку то бишь) и отзывался. Он даже был похож на эту птицу. Темные с синим отливом волосы, худощавый, немного резковатые черты лица, нос с горбинкой, хмурый взгляд. Лично мне он очень нравился. Спокойный, скрупулезный, умный, надежный. Ворон и Азар поразительно гармонично подходили друг к другу, хотя по характерам были совершенно разные. Но, несмотря на это, они идеальные напарники в работе и дружные, как родные братья.

Как бы Азар сейчас ни храбрился и ни дурачился, мы хорошо видели, насколько сильно он переживает за друга.

— Что сказал шеф? — нужно было узнать все до мелочей, чтобы решить, что делать дальше.

— Вызвал к себе в кабинет. Сухо расхвалил, какой я толковый и талантливый мастер и сообщил, что пришла заявка на механика от тэргов. Сказал, чтобы я начал собирать вещи и заполнил документы на командировку сегодня до вечера, — Ворон говорил упавшим безжизненным голосом, не поднимая на нас глаз. — Сказал, что сегодня ночью за мной придут и, что я поеду сам, без инженера. Как я сам справлюсь? Механик ничего не может беж инженера!

Я хмуро достала из пакета таблетку «харчезаменитель», так я ее назвала и под удивленными взглядами друзей, морщась, разжевала. Гадость редкостная, скажу я вам.

— Что это? — с ужасом спросил Азар, когда я запила ее чаем.

— Витамины для укрепления иммунитета.

— А чего же ты тогда так морщилась?

— Очень вкусная витаминка… Жалко было сразу съедать.

Понять, что со мной каши не сваришь, Азар махнул рукой и отстал.

Обед близился к концу, а как быть мы так и не придумали. И что делать дальше тоже не знали. Ситуация складывалась крайне критичная. Почему так пессимистично? Да потому что без инженера Ворону тяжело будет понять причину поломки, а то что это именно поломка не вызывало сомнений. Тэрги неохотно пускают к себе гостей, и если они дали официальный запрос на механика — дело серьезное. Они даже не соизволили сообщить, в помощи какого рода нуждаются. Наш шеф, конечно, зверь, но утаить такую информацию не в его интересах. Отсутствие необходимых данных еще больше усугубляет и без того плачевную ситуацию.

От внезапного, сильного, а оттого еще более пугающего стука в дверь мы все одновременно вздрогнули и, почему-то обреченно переглянулись. Ворон на негнущихся ногах подошел к двери и открыл замок. В кабинет заглянула недовольная Наталия и, окинув нас раздраженным взглядом, сердито гаркнула:

— Ворн, ты думаешь сдавать на подпись свой командировочный лист? Твое задание еще никто не отменял! — и, переведя на меня мстительный взгляд, продолжила в том же духе: — Между прочим, Диченко, тебя это тоже касается.

— Не поняла? Так меня вместе с ним отправляют?

У меня сердце в пятки ушло и все похолодело внутри. Откровенно говоря, я так не поняла до конца чего больше испытала — страх (ничего себе влипла!) или радость (другу смогу помочь).

— Ты дурочку-то из себя не строй! — Бросила Берская, причем выражение ее лица свидетельствовала о том, что именно таковой она меня и считает. — А музей вместо тебя кто проверять будет? Дет Мороз?

— Вряд ли, — у меня невольно вырвался нервный смешок. — Я еще не успела попросить его об этом в письме.

— Живо давайте сюда свой командировочный!

Она не оценила моей шутки и ее взгляд не сулили мне ничего хорошего, поэтому я, молча, встала и, подойдя к своему столу, начала рыться в ящике.

Куда же я его подевала? Ведь лежал на самом видном месте… Ага, вот он!

Как раз перед больничным мне поручили провести плановую ежеквартальную проверку системы водоснабжения государственного музея естествознания и прилегающих к нему трех жилых кварталов. Работа рутинная, скучная и занимающая много времени. Делали мы такие проверки ежеквартально, согласно графику и договору, заключенному между нашей Конторой и мэрией города. В этот раз очередь выпала мне, а я, как всегда откладывала, положив в дальний ящик (причем в буквальном смысле) и благополучно о нем забыла. Квартал только начался, успокаивала я тогда себя. Вот и успела.

— Бездари, — все так же ворчливо констатировала Наталия и, забрав наши командировочные, вышла из кабинета.

— Верите, ребята… — на одном дыхании протянул Ворон, — не знаю, кого я больше боюсь — Берскую или тэргов.

«Бездари» страдальчески переглянулись, потому что тоже не знали, кого они больше боятся. Однако решить эту сложную дилемму у нас не получилось, минут через пять в кабинет заглянула сотрудник отдела кадров Антонита Милихович и, порывисто вручив мне документы, также быстро исчезла.

Я бегло пробежала взглядом по заполненным листам. Через пару секунд осознания написанного беглый взгляд превратился в испуганный, затем в шокированный, а потом мне захотелось выпить. Валерьянки вприкуску с валидолом.

— Кать, что случилось? Неужели Ворону отменили задание и он не едет? — осторожно спросила Юлия и я подняла на нее взгляд полный вселенской тоски.

— И, да и нет.

Желание выпить переросло в желание посмеяться. В последний раз.

— Это как? — не понял Азарий, заглядывая мне через плечо. — Поконкретней, пожалуйста.

— Ну… — я замялась, подбирая правильные слова. — Задание не отменяется и работу выполнять придется, но Ворон не едет.

— А кто едет?

— Я.

Азар нервно заржал и икнул. Потом осторожно, как взрывчатку, забрал у меня командировочные и положил их на стол, намереваясь ознакомить с общественностью. «Общественность», мягко говоря, была в шоке. Я тоже. Наши командировочные были заполнены согласно всем правилам и штампам, но вот графы с фамилиями исполнителей работы были перепутаны. Случайно. Наверное… И теперь в Мир теней должна была ехать я, а Ворон проверять систему водоснабжения.

Смотря на эту путаницу, я осознала, что первая природная и вполне естественная реакция — страх уступила место спокойствию и какой-то ненормальной обреченности. Ну чего мне сейчас бояться? Все равно же умру. Да не хочется! Да я эгоист и хочу жить! Да я еще имею в запасе семь месяцев и не хочу терять из них ни одного дня, но… По сравнению с другом, который может умереть в одночасье — это мелочь. Ему еще жить и жить, а мне…

— Сейчас я все улажу с шефом, — спокойно сказала я, беря со стола документы и стараясь скрыть предательскую дрожь в руках. — Все будет хорошо.

Направляясь к шефу, я не верила, что все будет хорошо, но в глубине души (где-то очень глубоко) на это очень надеялась. Случайность это или проведенье Божье, не знаю, но буду считать, что так было надо…

Кстати, запамятовала упомянуть о личности руководителя нашей Конторы.

За глаза все сотрудники, включая и ту же Берскую, называли нашего шефа Хрычом. Причем с большой буквы и никак иначе. Владлен Акатов некогда талантливый механик давно отошел от дел, создал Контору, сначала маленькую и малоприбыльную. Наладил связи, оброс знакомыми в высших эшелонах власти. Хорошо поднялся и со временем стал директором одной из самых успешных и востребованных организаций по предоставлению услуг в сфере механики. Ему пятьдесят пять лет, холост, детей нет, зато много любовниц и содержанок. Для своего возраста выглядит очень даже неплохо: подтянутый, лицо без морщин с короткой, аккуратно подстриженной бородкой. И волосы и борода щедро посеребрененны сединой. В этом мире он любит только две вещи — себя и деньги. И судя по его поведению, деньги он любит больше.

Наталии (о, счастье!) на рабочем месте не оказалось и я, не тратя времени даром постучала в дверь директора. Дождавшись разрешения войти, я зашла в святая святых нашей Конторы.

Огромный кабинет с двумя окнами во всю стену, шикарной дорогущей мебелью, мягким ковром на весь пол, на стене пара картин знаменитых, а значит, дорогих художников. В центре огромный стол для заседаний и планерок. У одной стены два мягких кожаных кресла с журнальным столиком посередине, а напротив другой, шкаф с документами и книгами. Тяжелые бархатные занавески на окнах, между которыми как раз находится рабочий стол из красного дерева. Акатов любит окружать себя дорогими и красивыми вещами.

— Катерина, какая неожиданность! — его глаза алчно блеснули. Я, не дрогнув, перетерпела, пока он осматривал меня, словно новую интересную игрушку. — Рад снова видеть тебя в нашем строю. Как здоровье?

— Как видите, великолепно, — и я выдавила из себя приветливую улыбку.

— Что же ты стоишь? Проходи, присаживайся, — засуетился он.

Владлен и раньше пытался оказать мне внимание, делая не двузначные намеки. Прямым текстом я его не посылала, но давала понять, что меня его предложения не интересуют. По-видимому, он решил возобновить попытки.

— Поставьте, пожалуйста, визы на командировочных. Здесь моя и Ворона, — и коварно протянула ему листы. — Только не перепутайте.

— Конечно-конечно, — и он, не глядя, их подписал. — Может, выпьем, поболтаем, отметим твое выздоровление?

Я с трудом сдерживала рвущуюся наружу вздох облегчения и радостную улыбку. Даже его липкий, похотливый взгляд не мог испортить мне настроение. Скорее наоборот — непреодолимо сильно захотелось хоть раз в жизни (и хочется верить, что не в последние ее часы) поставить его на место. Сильно захотелось.

— Мне недавно такой анекдот рассказали. Хотите послушать? — спросила я, вставая с кресла. Он утвердительно кивнул. — Знаете, как на профессиональном термине докторов звучит выражение «бес в ребро, седина в голову»? — шеф незнающее пожал плечами. — Предынфарктный кобелизм.

Его улыбка медленно сползла с лица, брови злобно нахмурились, даже бородка встопорщилась. Я в очередной раз его отшила, притом в весьма грубой форме. Никогда не любила так поступать, но в этот раз мне даже понравилось.

— Ой! — притворно расстроилась я, глядя на командировочные листы. — Вы их все-таки перепутали. Ну да ладно, ничего страшного, все равно до вечера переделать не успеем. Пусть будет как есть. Рада была (вот брехло!) увидеть вас, господин Владлен. До свидания.

— До свидания, — директор выдавил из себя подобие улыбки.

До него, похоже, еще не дошел смысл моей реплики. Ничего, тормоз тоже механизм.

А я довольная, пройдя мимо опешившей Наталии, которая успела вернуться на рабочее место, дружески посоветовала ей, чтобы она к шефу не заходила вообще до вечера. Он немножко, совсем чуть-чуть злой. И с чувством выполненного долга поспешила к заждавшимся меня друзьям.

Я никогда не умела долго грустить и расстраиваться и, возможно, такое стечение обстоятельств в итоге может оказаться вполне удачным. Во-первых, мне не нужен инженер. Я смогу с помощью зрения понять, в чем причина поломки. По крайней мере, очень на это надеюсь. Во-вторых, мне нечего терять. Почти. А в-третьих, ммм… придумаю потом.

Зайдя в свой кабинет, я обнаружила друзей в том же трогательном составе. Выдержав театральную паузу, до тех пор, пока тишина не стала буквально звенящей и, выдохнув, сказала, обращаясь к Ворону:

— Учти, Ворон, если я не вернусь, за Юлию головой отвечаешь! — и шутливо погрозила ему пальцем.

Друзья непонимающе уставились на меня, а я подсунула под нос Ворону документ с его назначением и моей фамилией. Подписанный и заверенный печатью.

— Но как?!

— Долго ли умеючи, — философски заметила я, собирая со стола вещи в сумку. — Сегодня в полночь возле Конторы меня заберут к тэргам. Когда вернусь с тебя коробка конфет килограмм на десять. И систему музея за меня проверь, ладно?

На меня смотрели вытянувшихся немного растерянные лица. Интересно, до них дошло, что я сейчас говорила? И чтобы избежать ненужных (для меня), но вполне обоснованных вопросов, поспешила улизнуть. Лучше им не знать, что я на самом деле чувствую.

Из-за волнения и переживаний я так торопилась, что забыла зайти в хозотдел для получения инструментов. Пришлось возвращаться.

А вот присматривать за Юлией, я попросила именно Ворона по нескольким причинам: он надежный друг и никогда не бросает своих. Но это не главное. Дело в том, что Ворон любит Юлю. Давно и очень сильно. И Юля его любит. Тоже давно. Все об этом знают и только Ворон и Юлия упорно этого не замечают. Два страдальца ходят по Конторе, вздыхая, как сама вселенская скорбь. Правильно говорят, любовь слепа. Они даже лишний раз боятся заговорить друг с другом.

Пусть пообщаются, — решила я для себя. — И шаг навстречу сделают и мне спокойнее будет.

Домой я не очень спешила. Времени было много, а вещей для сбора мало. Удобная для похода одежда, инструменты — больше мне не надо. Я же туда не на ПМЖ собираюсь.

Итак, чтобы дорога домой была пройдена с пользой и нескучной, вспомню, что известно о тэргах.

Тэрги — самая древняя и немногочисленная раса, живущая в закрытой для посторонних территории — Мире теней. Название, не удержусь от комментария, красивое и таинственное, но только знающий не понаслышке о Мире теней и тэргах скажет, что ничего красивого и таинственного там нет. Человек без помощи тэрга не проживет там самостоятельно и дня. Мир теней — это как другая реальность. Утверждают, что там другое небо, земля, вода, не говоря уже о флоре и фауне. О представителях этих милых биологических видах рассказывают истории одна страшнее другой. Верить в них или нет — дело каждого. Лично я пока своими глазами не увижу, судить не буду. Тэргов боятся все расы, даже вампиры опасаются. Как они существуют в своем закрытом мире, не знаю, но в наш приходят через тени и с помощью ее молниеносно перемещаются на любые расстояния. Сейчас поясню. Например, стою я днем или вечером, неважно, на улице… рядом на землю падает тень от дома. Вот как раз из этой тени может появиться, словно соткавшись из черных сгустков воздуха, фигура. Лично не видела, но когда представляю, становиться страшно. Нет в мире места, где не существует тени ни днем ни ночью. Тэрги могут убивать одним лишь прикосновением, если захотят. Это не означает, что прикосновение к тэргу убивает, просто каким-то образом они способны, прикасаясь к живому существу выпивать из него жизнь, иссушая организм и превращая в засохшую мумию. И спрятаться или убежать от них невозможно.

К счастью, Эпоха Великих Воин миновала много веков назад и в ней тэрги участия не принимали, иначе неизвестно как бы сейчас выглядел наш мир. Следуя только им известной политике и принципам, ни во что не вмешиваясь и занимая нейтральную позицию они действительно напоминали молчаливую тень, которая всегда у тебя за спиной с той лишь разницей, что в любой момент тень могла ожить и имея свою точку зрения, поступить как посчитает нужным. Их не любили из-за внешности, безграничных возможностей и силы. Искали у них поддержки, за что потом сами же и ненавидели. Завидовали возможности обладать такой огромной (если можно так выразиться) властью и недоумевали, почему тэрги к ней не стремятся. Их боялись и терпели, подобострастно восхваляли и сквозь зубы костерили. Тэрги не оставляли равнодушным никого.

Сказать, что я не испугалась и мне не было страшно, значит соврать в первую очередь самой себе. Я человек и все неведомое вызывает тревогу и опасность, как у любого существа, наделенного разумом. Но и панического страха я не испытывала, скорее нервозное волнение от неизвестности: куда поведут? что у них там произошло? в чем заключается моя помощь? как долго это займет времени и насколько сложное предстоящее задание? Много вопросов и ни одного ответа. Не люблю так работать. И еще… при всех возможностях моего дара без Юли было непривычно и не по себе. Ее присутствие успокаивало. Всегда спокойнее работать, когда есть с кем посоветоваться.

Вернулась я домой раньше, чем планировала и Марты не застала. По-видимому, она тоже рассчитывала, что я вернусь в это время, поэтому и ушла по своим делам. Зато застала готовый пирог, сиротливо притаившийся на подоконнике у закрытого окна. Правильно, я бы тоже окна и двери позакрывала, прежде чем оставить такую красоту. Бисквитные коржи, щедро сдобренные сгущенным молоком, успели пропитаться, благоухая на всю кухню ванилью. Украшенный фруктами и залитый застывшим сиропом верх манил к себе, как старого рыбака золотая рыбка.

Я сглотнула набежавшую слюну, с трудом оторвав взгляд от шедевра кондитерского искусства. Помыв руки и посчитав, что чистые руки и голодный желудок более чем достаточный повод для трапезы изголодавшегося организма, приступила к еде.

Ах, как было вкусно! Марта, как никто умела готовить сладости. В молодости она долго проработала кондитером в одном из лучших ресторанов города. Потом стала шеф поваром, скопила солидное состояние, вышла замуж, поселившись в доме мужа, и благополучно отошла от дел, полностью посвятив себя супругу. Любовь к готовке не прошла, и она часто радовала меня шедеврами кулинарии. Марта часто говорила, что из меня мог бы получиться неплохой повар, но работа, забирающая большую часть жизни, а также банальная лень, не давали разгуляться моим талантам на кулинарном поприще.

Мою трапезу можно описать одним предложением: и хочется и колется.

Есть было не то чтобы больно, скорее неприятно. А ведь это только начало… Невольно вспомнились первые дни, когда приступы боли не давали возможности разогнуться и нормально вздохнуть воздух. Мне тогда повезло, если так можно сказать. Я была в отпуске, поэтому кроме Шеверова никто не узнал о начале болезни. Месяц своего отпуска я провела под строгим докторским надзором, сдавая анализы, проходя осмотры и бесчисленное количество процедур. Ощущение, словно каленым железом прожигают внутренности. Первая мысль была — это язва. И симптомы были похожи. Пролечили. Стало легче, боль отступила на шесть недель, пока снова не скрутило так, что света белого не видела. Дальше вы уже знаете… Больничный, снова обследование и страшный диагноз. Когда осознала, как буду мучительно умирать, порадовалась, что дед не увидит моих страданий. Помочь не помог бы, только себя извел.

К сожалению, причину появления раковой опухоли с быстрорастущими метастазами (извините за подробности) установить не так и не удалось, как и вид болезни.

Все эти мысли изрядно подпортили мне настроение и аппетит, отбив желание есть дальше. Хотя я и так успела схряпать добрую четверть огромного пирога. К тому же в дорогу с набитым желудком тоже не дело отправляться.

Кстати, о дороге… Во сколько мне нужно быть возле входа в Контору?

Я достала из сумки командировочный лист, ища глазами строчку с указанием времени. Ага, нашла! В десять часов вечера. Это значит, что в полдесятого я должна выйти из дома. Ого, у меня еще уйма времени.

Собиралась не спеша. Искупалась, тщательно вымыла и высушила волосы, одела все чистое (мало ли, по старинному обычаю да в последний путь) и новое: удобную для работы одежду, высокие коричневые сапоги на шнуровке и низкой подошве, приготовила на выход куртку и перчатки с обрезанными пальцами. В таких перчатках очень удобно работать, по крайней мере, мне.

Я разложила на кровати выданные (скорее выдранные зубами) инструменты. Незнакомый с работой механика человек с легкостью спутает их с набором юного хирурга — любителя: раскладной скальпель, чини, зажимы, плоскогубцы, отвертки, набор лезвий, щипцы и еще много различных предметов, описывать которые я не возьмусь. Все миниатюрного, компактного размера. Еще в студенческие годы я придумала и соответственно не поленилась сделать себе специальный ремень с отсеками для инструментов. У нас тогда многие придумывали сумки, ремни, чехлы для удобного ношения инструментов. Мне захотелось ремень на ногу. Загорелась и все! Сшила. Широкий, кожаный, черного цвета с многочисленными потайными карманами, который застегивался на бедре, не мешал при ходьбе, был очень удобный в ношении и использовании. Со временем я нисколько не пожалела об исколотых до мяса пальцах, нервах и силах, потраченных на пошив этого ремня. Во время работы я использовала только его, не признавая ни сумок, ни чего-либо другого.

Ни денег, ни еды с собой брать не стала. А смысл? Снабжение мастеров необходимыми для работы и проживания условиями входит в обязанности заказчика и является одним из основных условий любого контракта. Надеюсь, что жить мне там не придется. Даже если работа затянется на сутки, выспаться можно дома.

Я сидела в спальне, забравшись в кресло с ногами и обхватив колени руками, смотрела в окно. Комната была погружена во тьму. Собравшись и приготовив все необходимые вещи, я специально выключила свет. Хотелось побыть в тишине и покое. За окном наступил поздний вечер, в высоких кованых фонарях зажглись огоньки, освещая улицу мягким ровным светом, в окнах домов появлялся свет, люди, идущие по улице, торопись домой с работы. Ветер гонял по небу рваные облака, из-за которых, словно пугливая девица нет да нет, выглядывал рожок молоденького месяца.

Как-то не верилось в реальность происходящего. Хотелось задать небесам вопрос: почему я? почему именно мне выпали такие тяжелые испытания?

Сначала не стало родителей, потом на моих глазах убивают единственного близкого человека, но и этого показалось мало… На последок судьба «щедро» подкинула мне неизлечимую болезнь. Как говорится «получите — распишитесь». Только вряд ли небеса ответят на роптания маленького человечка. Бог дает нам столько, сколько мы в силах выдержать, значит и я, стиснув зубы, буду терпеть.

Многие бы сказали: «Остепенись! Сходи в церковь, покайся в грехах и смиренно жди назначенного тебе часа».

В церковь действительно нужно сходить. Свечку за деда поставить, а покаяться… Тяжко грешить не грешила, но и святой не была. Все, что есть — все мое от мелких пакостей до большого вранья. Придет время, отвечу за каждый, а замаливать искренне не раскаявшись в душе — лицемерие. Мою душу давно разъедает, словно отрава, греховное желание мести, которое я для успокоения красиво называю возмездием. Я хочу найти того вампира и узнать почему он так поступил, а что потом делать, сама не знаю. Может, я его и не найду или он, вообще, мне отвечать не станет. Что ты! Великий аристократ вампир будет держать ответ перед человеческой девчонкой?! Я же не дура наивная (очень хочется в это верить), понимаю, что шанс у меня мизерный, но воспользоваться им я теперь могу и просто обязана попробовать. В моем распоряжении на это есть полгода и еще чуть-чуть…

Время пролетело незаметно. Казалось, я только присела, а уже пора вставать и идти на работу. В самом деле, как бандюга. Представители теневой (очень теневой) экономики тоже в ночную смену работают.

Я еще раз тщательно проверила ремень с инструментами, надела куртку, перчатки, аккуратно сложила командировочный листок и спрятала его во внутренний карман куртки. Марта так и не вернулась. Наверное, задержалась у одной из своих подруг. Ничего удивительного в этом не было. Она, бывало, даже ночевать оставалась, поэтому я за нее не волновалась, все-таки Марта взрослая умная женщина. Жаль, мне это не грозит…

Я написала короткую записку, куда отправляюсь, не очень задумываясь и изощряясь над текстом. Главное — предупредила. И… побежала наверх, чуть не забыв мои часы. Мою гордость.

Когда мне было семнадцать лет, в один из шумных базарных дней я наткнулась на старые карманные часы круглой формы и на длинной изношенной цепочке. Совершенно обыкновенные, простой метал, покрытый ржавчиной и остатками некогда серебряной краски, поцарапанные и не работающие. Повинуясь необъяснимому порыву, к счастью и недоумению продавца, я купила эти часы. Стоили они тогда копейки, а теперь им цены нет.

Придя домой, я долго крутила их в руках, пытаясь самой себе объяснить, зачем их купила. Ответ помог найти дедушка. Он сказал, что существуют вещи, которые сами выбирают себе хозяина. Часы мы с дедом отремонтировали, покрасили серебряной краской, поменяли старую цепочку на новую элегантную и даже узор на крышке нарисовали — нахохлившуюся деловую сову и полный диск луны. Их я обожала, а потом мне пришла в голову шальная (кто бы сейчас сомневался) идея. Методов долгих вычислений, просчетов, построение схем и бессонных ночей, я создала уникальный механизм. Взяв свои и похожие по строению другие карманные часы, настроила их так, что когда я заводила время на двенадцать часов пятнадцать минут, трижды прокрутив завод, мои часы звонили и, открыв крышку, я видела лицо звонившего, слышала его голос и легко могла с ним разговаривать. Дед от такого изобретения, мягко говоря, был в шоке. На любых расстояниях, в любых условиях сигнал поступал четко и без помех. Мы проверяли. Таким образом, можно было настроить любые карманные часы. Например, у деда, чтобы мне дозвониться на часах нужно было выставить ровно двенадцать и семь раз прокрутить завод. Для других можно было выставлять любое время, вплоть до секундной стрелки. Самое главное в процессе выставления времени — думать только о том кого хочешь увидеть и услышать, затем проворачиваешь завод нужное количество раз и можно смело разговаривать.

Редчайшее и уникальное по своей сути изобретение так и осталось неизвестным. Для его узаконения и введения в эксплуатацию нужно было пройти Комиссию, и получить патент, а сделать это не раскрыв себя, мы не могли. Но я сильно не расстраивалась. Обладателями таких часов были я, дед и Багир. Для меня этого было достаточно. За годы я их так и не поменяла, только периодически подкрашивала и обновляла рисунок.

Кстати, многие надо мной подтрунивали, когда видели в руках старые мужские часы на цепочке. Я отшучивалась и злорадствовала про себя: «Эх, знали бы вы их значение, с руками оторвали».

Впрочем, я отвлеклась от темы.

Защелкнув цепочку на поясе, я спрятала драгоценный механизм в карман штанов и, закрыв дверь на ключ, направилась к Конторе. Хотя я и шла в довольно поздний час, опасаться было совершенно нечего. Центр города хорошо освещен, улицы полны спешащими и не очень людьми… В общем, добралась без приключений, что повергло меня в грустные мысли и нехорошее предчувствие. Зная, что судьба любит меня без меры и границ, можно смело утверждать, что дальше мою скромную персону ждет «очаровательный» сюрприз. По-моему, я становлюсь фаталистом.

Все-таки я не рассчитала времени и дошла быстрее, чем планировала и теперь стояла под входом в Контору, обдаваемая промозглым ветром и освещаемая светом фонаря. На меня косо поглядывали прохожие, все чаще и чаще окидывая оценивающим взглядом. Еще полчаса и могут начаться торги невиданной щедрости. Но вот на соседней улице башенные часы пробили ровно десять ударов и я, замерев, стала ждать своих заказчиков. Буквально сразу же после последнего удара часов, я почувствовала повисшее в воздухе напряжение. Наступила тишина, не было слышно ни голосов прохожих, ни шума дороги, краски поблекли, свет от фонаря рассеялся и померк. Похожее бывает перед сильной грозой, когда природа замирает в ожидании буйства стихии, чтобы через несколько секунд разразиться живыми голосами грозы и грома, танца дождя и песни ветра.

На данный момент меня ожидала не такая романтика. Возникшая гнетущая тишина напоминала кокон, плотно окутавший все на расстоянии трех метров. Из тени слабо светящего фонаря начала подниматься темная фигура, плотно закутанная в черный плащ с глубоким капюшоном. Точно такая же фигура плавно поднялась из тени, отбрасываемой соседним домом.

Я с ужасом осознала, что мой друг Шеверов оказался прав — мне напрочь сорвало крышу (выражаюсь грубо, но по существу). Передо мной стояли два представителя самой загадочной и опасной расы, а мне не было страшно. Меня снедали нездоровое любопытство и интерес. Бурливший в крови адреналин распалил непреодолимое чувство авантюризма. Сердце билось так громко, что казалось его слышно всем окружающим. Взяв себя в руки, я учтиво поклонилась и поприветствовала остановившихся рядом тэргов:

— Светлой луны, хархэ, — вежливо сказала я, хорошо помнив наставление деда о правилах общения с тэргами.

И хотя лица тэрга, появившегося из тени фонаря я не видела, но готова поклясться на чем угодно, он удивился. Надеюсь, приятно.

— Доброй ночи, человек, — ответил тэрг хриплым низким голосом. — Ты готова идти с нами?

— Да, — спокойно и без колебаний ответила я.

— Тогда возьми нас за руки, — и они одновременно протянули мне свои руки.

Длинные, гибкие, как у музыкантов пальцы, черная кожа, короткие острые темно-синие когти… Я решительно взялась за них и не смогла сдержаться от удивления. Кожа была теплой и приятной на ощупь.

— Ты не побоялась, — с едва уловимыми нотками сарказма в голосе, сказал второй тэрг, тот, что вышел из тени дома. — Разве тебе не страшно и противно?

— Вы не сделали мне ничего плохого. У меня нет причин вас боятся.

— А ты смелая девочка. Посмотрим, что ты скажешь позже, — загадочно сказал тэрг и они резко потянули меня вниз.

Честно говоря, жутко наблюдать, как тело стремительно всасывает в тень. Такое ощущение, что погружаешься в зыбучий песок. Я инстинктивно зажмурилась, а когда открыла глаза, поняла, что нахожусь в Мире теней.

Скажу одно — никогда не верьте слухам!

Да, это место не было обычным. Но оно и не было неправильным. Это просто другой мир. Воздух, земля и небо, деревья, трава, полноводная река, город, простирающийся внизу… Это было одновременно и похоже и не похоже на привычное для нас. Все было будто лишено красок, только серые и черные тона.

Представьте очень хмурый вечер… По серому, безрадостному небу сильный ветер гонит черные перистые облака, иногда показывая темно-серый лик полной луны. Деревья и трава, прогибающиеся под порывами ветра тоже неприятного серого цвета, отличающегося только гаммой и насыщенностью тонов. Так выглядел окружающий мир.

Внизу холма, на котором мы стояли, простирался большой и древний город, должно быть, некогда очень красивый. Дома высокие, изящные, с тонкими узорами на фасадах и окнах, широкие улицы, выложенные ровным камнем и всюду, куда ни кинь взгляд фонарные столбы. Десятки и сотни. Похожие на застывшие живые цветы. Не знаю как вблизи, но отсюда они действительно напоминали изящные хрупкие цветы на высоких стеблях, в бутонах которых вместо сердцевины горит свет. Вернее должен был гореть. Почти все они были потухшими, если можно так сказать. Окна домов тоже были пусты и темны. Казалось, город вымер. Только почти в самом центре улицы были видны еле различимые огоньки жизни — тусклый, рассеянный, едва теплящийся свет от работающих фонарей, окружающих могучий дворец. На каждом этаже, даже в окошках декоративных башенок горел свет.

От этого зрелища стало жутко и зябко. Сильный порыв ветра взметнул волосы, принеся с собой запах тлена и крови.

— Что у вас тут происходит? — я обернулась к замершим позади тэргам.

Они высоко подняли головы и, широко раздувая ноздри, вдыхали воздух. Капюшоны сползли, и я хорошо могла рассмотреть их лица. Черная кожа, узкие с тонкими чертами лица, высокие скулы. У того, который вышел из тени фонаря тонкий едва различимый шрам на левой щеке, прямой нос, черные до плеч волосы с синим отливом. У второго лицо значительно моложе и без шрама, нос с горбинкой и волосы покороче. Дикая, хищная красота.

Мой вопрос остался без ответа. Я терпеливо ждала. Ветер усилился, жестко теребя волосы и норовя пробраться под куртку.

Внезапно тэрги одновременно опустили головы и открыли глаза. Я с трудом сдержала возглас удивления. Большие миндалевидные глаза желтого цвета с красным вертикальным зрачком. Сильные, уверенные. Казалось, они видят меня насквозь.

— Уходим, — коротко скомандовал тэрг со шрамом и, легко подхватив меня на руки, плавно заскользил по земле.

Я и пискнуть не успела. Он держал меня так, словно я была пушинкой и совершенно ничего не весила. Хотелось бы польстить себе, но сегодня я была, как никогда самокритична. Не решаюсь даже предположить их силу и мощь.

Мы быстро и плавно двигались в сторону города. Вытянув шею, я посмотрела им под ноги. Мне действительно не показалась, они двигались, не касаясь земли, паря над ней всего лишь в нескольких сантиметрах.

Вступив на черту города, мы оставили позади колыхающийся под порывами ветра лес и высокий холм. Вид города ужасал. Следы запустенья, поспешного бегства и боев были видны везде. Запах тлена и крови, оседающий на кончике языка привкусом кислого железа усилился. Тишину улиц внезапно пронзил одинокий злой вой, чтобы в следующую секунду взорваться какофонией дикого рева. Из домов позади нас хлынула желто-бурая масса. Сомневаюсь, что ее целью было желание поприветствовать гостя города, оказав ему (то бишь мне) знаки почета и уважения. Все было гораздо проще и банальнее — нас просто намеревались сожрать. Особенно эффектно в этой копошащейся куче, плотной волной надвигающийся на нас, смотрелись огромные в два ряда зубастые пасти, плоские морды с дыркой вместо носа и узкие глазки неприятного оранжевого цвета на абсолютно лишенных шерсти харях и слизкой кожи в отвратительных желто-бурых пятнах. Ах, да, чуть не запамятовала! Когти размеры, которых значительно превышали длину моей ладони, тоже внушали невольное уважение.

Тэрги прибавили скорости. Я никак не могла понять, куда они движутся, ведь этих тварей было настолько много, что пытаться спрятаться в одном из домов — верх наивности. Пусть дома тэргов крепкие и надежные, но от такого количества жутких созданий надолго они не спасут. От существ исходил такой запах, что слезились глаза и щипало в носу. Сидя на руках тэрга, я периодически заглядывала ему через плечо, чтобы убедиться, что рычащая и визжащая масса от нас не отстала. Расстояние между нами стремительно сокращалось.

Помолиться, что ли? — мелькнула в голове шальная мысль… Но тут тэрги резко прибавили ходу и я увидела огни и свет от дворца. В голове юркой искоркой мелькнула догадка, но озвучить ее я пока не решилась. Не время и не место. Стоило пересечь освещенную фонарями черту, как тэрги внезапно остановились, хотя до входа во дворец оставалось еще несколько метров. Волна беснующихся тварей, как будто ударилась о невидимую стену и обиженно взвыв, откатилась назад. Эти существа не могли приблизиться к нам. Свет от фонарей обжигал их кожу. Злобно ворча, они недовольно расползлись по улице, прячась в домах и закоулках.

Я, как завороженная, смотрела на опустевшую улицу не в силах перевести взгляда на своих заказчиков. Казалось, что я стала персонажем в одной из страшных сказок, рассказываемых ночью у костра. Только если сказку можно остановить в любой момент, то здесь все придется расхлебывать до конца. Надеюсь, не моего.

Деликатное покашливание над ухом вернуло меня к действительности. Оказалось, что вот уже несколько минут тэрг пытался отцепить меня от своей шеи. Я же отцепляться не желала.

— Простите, — краснея, пролепетала я, и с трудом расцепив онемевшие руки, неуклюже спустилась на землю.

В принципе моя догадка подтвердилась. Когда мы убегали, я заметила, что эти существа сторонятся попадавшихся на пути фонариков, как звери, раз опалившиеся от огня, избегают потухший костер.

Не знаю, какой реакции ожидали от меня тэрги (истерики, обморока, испуга, шока), но явно не того, что я спокойно подойду к фонарю и скрупулезно начну его осматривать.

По ту сторону границы послышалось возбужденное ворчание. Даже причмокивание.

Ага, дорогуши, щассс! — злорадно подумала я и с удовольствием скрутила в сторону ворчания смачную фигу. Ворчание сменилось злобным рыком. — Мы еще и понятливые, оказывается.

Больше не обращая внимания на отвлекающие звуки и тени, я тщательно проверила каждый фонарь перед входом во дворец.

Коротко о сложившейся ситуации — «не убивайте меня, я сам с удовольствием убьюсь».

Если попытаться описать, то, что мне удалось увидеть и понять, то это будет звучать приблизительно так: сделанные из цельной породы сверкающего черного камня фонари, выполняли не только функции освещения. Их главной задачей являлось жизнеобеспечение существования города и защита его от подобных тварей. Эта система по строению напоминает паутину, от центра которой расходятся подобно нитям источники силы или энергии, это как вам будет угодно. Обычно в таких системах повреждение одной нити (буду ее так называть) не тянет за собой поломки всех остальных. Значит, в нашем случае поломка произошла в центральной системе — сердцевине.

Фонари несколько раз мигнули и освещение ослабло. Тут же послышалась возбужденная возня, замелькали тени, стремительно приближаясь к нам. Тэрги напряглись готовые принять бой.

Я глубоко вздохнула и, приложив руки к ближайшему цветку — фонарику представила, как сила, похожая на золотистый свет плавно перетекла из моих рук в нить, делая ее толще и ярче. И так со всеми остальными каменными цветками, окружавшими дворец.

Я и раньше иногда так делала, только аккуратно, чтобы никто не заметил. Делиться своей жизненной силой у меня получалось с детства. Благодаря долгим годам тренировок под строгим контролем деда я умела экономить и правильно распределять силу. Каждый механик обладал такими способностями, однако мне в этом плане было гораздо проще. Я могла видеть, куда конкретно необходимо передавать энергию.

Сейчас мне пришлось отдать больше, чем позволительно. В ушах шумело, перед глазами мелькали мошки, в животе отдало долгой тягучей болью. Но дикой визг и обиженный скулеж дали знать, что мои старания ни пропали даром.

— Ты как, человек? — спросил тэрг со шрамом, догадалась я.

— Плохо, но могло быть и хуже, — я позволила себе улыбку. — Давайте лучшее зайдем внутрь и вы расскажите, как сломалась система охраны и жизнеобеспечения города.

— Но как ты поняла? — удивился второй тэрг.

— Пошли, — жестко прервал тэрг со шрамом и, заботливо придерживая меня когтистой рукой под локоть, повел во дворец.

Я послушной куклой последовала за ним.

Идти пришлось недалеко, буквально несколько метров. Но и этого мне хватило, чтобы прийти в себя. Я имею в виду зрение и слух, боль в желудке в расчет не беру. Эта точно никуда не денется.

Дворец был прекрасен. Человек такой создать не может. Каждый листочек на дереве, каждая травинка, фигура животного или тэрга, вплоть до морщинки на лице, казалось, было, живым, настоящим, одушевленным, а не искусно вырезанным в камне. Узорами, изображающими историю тэргов, были покрыты стены и потолки дворца, гладкий зеркальный пол и множество окон. Колонны, величаво поднимающиеся к высокому потолку, ажурные лестницы и переходы по своей красоте напоминали рисунок на морозном окне. Камень, из которого был создан дворец — один из самых крепких в мире. Полагаю, по этой причине именно он стал единственным убежищем для народа тэргов.

— Ш'ен хархэ, хвала свету, вы вернулись!

К нам подбежал, именно подбежал, пожилой тэрг. Седые с серебряным отливом волосы, возле глаз усталые складки, лицо истощенное и сильно осунувшееся.

Он приблизился и низко поклонился тэргу… со шрамом?!

Приставка ш'ен означает то же самое, что на человеческом повелитель или король, — запоздало догадалась я и почувствовала себя неловко. Сам Повелитель тэргов привел меня в свой мир. В Мир теней.

— Мастер — человеческий ребенок?! — Достиг моего слуха удивленный и даже несколько возмущенный возглас пожилого тэрга.

Я задумалась и пропустила половину разговора. Кстати, обижаться я не стала. Для существ срок жизни которых в среднем составляет три-четыре века и моя пра-пра и еще раз двадцать прабабушка будет для них девочкой. Чего ужу говорить обо мне…

— Успокойся, Эйджен. Взгляни на улицу, и ты увидишь, что сделал этот человеческий ребенок, — благодушно остановил его ш'ен хархэ.

Эйджен и большинство присутствующих в холле тэргов прильнули к окну. По помещению прокатилась волна удивленных вздохов и взволнованных комментариев.

Я тоже не удержалась и выглянула в окошко. Площадка перед дворцом была ярко освещена. Фонари отбрасывали на мостовую черные тени, переплетаясь в причудливый узор. За границей света начиналась беспроглядная тьма хоть ножом режь, да и тот увязнет.

Наступила ночь. Надо же… как быстро.

Я почувствовала, как на меня смотрят и обернулась. Взгляды всех присутствующих в зале были направлены в мою сторону. Что в них только не было: и подозрение, и недоверие, и равнодушие и самое тяжелое… надежда. Мне стало неуютно, неловко и я поспешила опустить глаза.

В центральном зале находилось очень много тэргов, в основном мужчины, но были и женщины со стариками. Тэрги не были, как принято полагать на одно лицо. Совершенно разные индивидуальные личности. Красивые и не очень, в основном высокие, но были и моего роста, скорее всего, совсем юные тэрги, стройные и полненькие, изящные и коренастые. Они не казались мне страшными и отталкивающими, хотя длинные клыки на верхней и нижней челюсти, острые когти, хищные глаза и нечеловеческая сила, плюс врожденная способность перемещаться в любую точку мира и умение убивать одним лишь прикосновение вызывали невольное уважение и взывали к инстинкту самосохранения.

— Разрешите представиться подобающим образом, — обратился ко мне Повелитель тэргов и галантно, склонив голову, сказал: — Ш'ен хархэ Иллор дьен Джейран. Можно просто Джейран.

— Катерина Диченко, — я низко поклонилась в ответ. — Ш'ен хархэ Иллор дьен…

— Джейран, — терпеливо поправил он, снисходительно улыбнувшись и сверкнув белыми клаками.

— Ш'ен хархэ Джейран, это все, кто уцелел? — я не хотела это спрашивать, но слова слетели с губ быстрее, чем я успела додумать фразу.

Улыбка стремительно исчезла с лица Повелителя, и он серьезно ответил:

— Здесь находятся те, кто способен сражаться. Женщин и детей мы смогли отправить к вам, но долго они там не продержатся. Если мы не восстановим люмильнэру, раса тэргов исчезнет навсегда.

По тому, как напряглось лицо Эйджена, я поняла, что ш'ен хархэ открыл мне страшную тайну.

— Люмильнэра — система, обеспечивающая освещение города?

— Да. Она верно служила нам с момента основания Мира теней и ни разу не подводила. Но несколько недель назад начала выходить из-под контроля. Первое время мы не придавали серьезного значения, когда свет, мигнув, исчезал на пару секунд раз в день. Потом это случалось все чаще и дольше. Три дня назад свет мигнул и погас. Тогда пришли эти твари. Жертв было не так много, но и они стали для нас невосполнимой потерей. Те, кто мог и хотел сражаться, собрались здесь, остальные были поспешно эвакуированы.

— Почему вы не смогли их уничтожить? — я не удержалась от удивления, совершенно не понимая, почему столь сильная раса отступила под напором таких тварей. Да их гораздо больше, они опасны и нападают стаей, но они же тоже живые и их можно убить…

— Одним прикосновением, — иронично хмыкнул Джейран, закончив предложение, словно прочитав мои мысли. — У тебя все на лице написано, — снисходительно пояснил он и, прислонившись плечом к стене, начал смотреть в окно.

Я густо покраснела.

— Тень не существует без света. Мы все дети тени и без света наша сила исчезает. Мы и так держимся на последнем дыхании.

Сильно захотелось сесть. Нет не так. Очень сильно. Вот так вот просто без лишней воды и лирики я узнала веками строжайше хранимые тайны! Только какой смысл сейчас молчать? Перед смертью ничего не скроешь…

Я помотала головой, приводя себя в чувство и шумно выдохнув, сказала:

— Я не стану вас успокаивать и говорить, что все хорошо. Охранное кольцо дома, которое вы поддерживали, я смогла укрепить, но ненадолго. Его хватит от силы часа на два-три, потом мы все умрем.

— Мы? — иронично переспросил ш'ен хархэ и повернулся ко мне. Красные глаза недоверчиво сузились.

— Да, Повелитель, мы. Полагаю вы явились за механиком лично не для того, чтобы засвидетельствовать свое почтение и открыть тайны Мира теней, а потому что только у вас достаточно силы перемещаться по теням и найти помощь. Именно поэтому вы и настояли только на механике. Я права?

— Права, — легко согласился тэрг и оценивающе окинул меня взглядом. — А ты умный детеныш.

— Уверяю вас, как только вы узнаете меня получше, ваше мнение быстро изменится, — я позволила себе пошутить и от этого почувствовала себя гораздо лучше.

Мой ненадолго захрапевший дух авантюризма проснулся и ощутил непреодолимую потребность в самореализации.

— Разве ты не хочешь уйти?

— Хочу, но не уйду. Я не бросаю работу, даже не начав ее.

Я серьезно и бесстрашно смотрела ему в глаза. Да, я отчетливо понимала, кто стоит передо мной и чем может закончиться это задание. Но, возможно, впервые в жизни мне захотелось запомниться тэргам гордым и независимым, ироничным и бесстрашным (читай полной дурой) человеком. Знаю, что по-детски, но т-а-а-к хочется. И еще… я сомневаюсь, что мне, в самом деле, удастся уйти.

Джейран долго смотрел на меня, что-то решая для себя, а потом залихватски хекнул и протянул мне когтистую руку.

— Если у нас все получиться, я обещаю сделать тебя богаче короля.

— Если у нас все получится, я обещаю сохранить ваши тайны, как свои собственные, а вы сохраните мою жизнь.

Стоящий рядом Эйджен одобряюще хмыкнул, а Джейран согласно кивнул головой.

— Где находиться люмильнэра?

— Под нами, — ответил Эйджен, — но добраться туда будет очень сложно. Из двух групп живыми никто не вернулся.

— Радужная перспектива, — я глянула в окно и чуть не отшатнулась, тьма смотрела на меня сотнями голодных злых глаз. Твари терпеливо ждали своего часа. — Вам что-нибудь известно об этих существах? — и я указала рукой в окно.

— Это грэйдхи и они живут на границе земли в Черном лесу, — преподавательским тоном начал пояснять Эйджен. — Их численность не превышает… не превышала, — быстро исправился он, — 30 особей. Они охотятся стаей. В Черном лесу есть цепь природных гротов и глубоких пещер, куда не проникает свет, там они и обитают. Грэйдхи обладают хорошо развитым интеллектом, способны понимать речь и они никогда не покидали свою территорию надолго, охотясь только в лесу. Любой свет смертелен для них. Ты сама видела, что он сжигает их плоть.

— Вот почему так пахло гарью и кровью, — пробормотала я, выслушав его рассказ. Хотя на ум, вместо полезной мысли по существу пришла детская страшилка: «В темном претемном царстве был черный пречерный лес. В том черном пречерном лесу был черный пречерный грот, а в том черном пречерном гроте были темные претемные звери и я… вся такая белая и пушистая в центре всей этой яркой палитры.»

— Совершенно верно, — продолжил Эйджен, согласно кивнув головой. — Их популяция никогда не доходила до такой критической точки, как сейчас. Естественный отбор, наличие более крупных и сильных хищников, в том числе и люмильнэра, держали их под контролем, не давая расплодится.

— Имеются ли в хрониках Мира теней упоминания о подобных случаях?

— О том, что ломалась люмильнэра не одного упоминания, а о грэйдхах несколько есть. Пару раз их популяция увеличивалась от 30–40 особей до 100–150 и они пытались пробраться в город. Их без труда останавливали и практически истребили, но тогда люмильнэра была исправна, и мы могли легко ходить по тени.

— Ходить по тени?

— Да, мы так называем процесс перемещения, — ш'ен хархэ широко улыбнулся, демонстрируя шикарный оскал.

Я тоже ему улыбнулась в ответ радостной наивной улыбкой маленькой девочки. Боже, что творю?!

— Красивое название, — сказала я, чтобы разрушить возникшее молчание.

Джейран внезапно закинул голову и громко расхохотался.

Нервное, — подумала я, но комментировать вслух не стала.

На нас подозрительно косились присутствующие в зале, а Эйджен потерял дар речи и уставился на меня, как на сумасшедшую.

— Ты понимаешь, что можешь не пережить эту ночь? — Отсмеявшись, спросил Повелитель тэргов, грозной скалой нависнув надо мной.

— Да, так же, как и вы, но это не повод чтобы не посмеяться в подходящей компании, а подходящая компания — это такая компания в которой всегда можно с пользой провести время.

— И что же тебе нужно, чтобы с пользой провести время? — иронично спросил тэрг и скрестил руки на груди.

— Двадцать минут тишины и один провожатый к люмильнэре, — абсолютно серьезно ответила я.

— Один? — в ужасе переспросил Эйджен.

Как я поняла, он занимал пост советника при Повелителе.

— Большее количество сопровождающих будет только мешать. Я смогу создать свет и поддерживать его, но только для двоих.

Я терпеливо ждала их решения.

— Хорошо, — после нескольких минут раздумья согласился ш'ен хархэ. — Я пойду с тобой. И не возражай, Эйджен, — он предупреждающе поднял руку, пресекая возмущения пожилого тэрга. — Я так решил.

— У вас есть оружие? — спросила я, пытаясь рассмотреть наличие у тэргов колюще-режущих предметов.

— Мы не нуждаемся в оружии, — холодно ответил Джейран.

— А как же тогда вы…

— Я очень не хочу, чтобы ты узнала, как мы убиваем, девочка. Ты забавная и понравилась мне, — он не дал мне договорить. В хищных глазах отражалось пламя смерти, готовое поглотить любого, кто станет на его пути. — Такие люди, как ты не должны умирать раньше отведенного срока.

Я серьезно и учтиво поклонилась тэргу, в знак искреннего уважения.

Он повелитель, король, лидер тэргов — ш'ен хархэ. Он повелевает и управляет. Он оберегает и защищает свой народ, свой город, свою землю. Он, не раздумывая, отдаст за них свою жизнь не ради геройства или эгоистичного желания остаться великим в памяти соплеменников и истории, а ради жизни. Жизни своих подданных.

Таких, как он мало.

— Ярла! — неожиданно громко выкрикнул Джейран. — Помоги нашей гостье и дай ей все, что она попросит.

Я обернулась. К нам приближалась молодая девушка. Высокая, стройная, с длинными иссиня-черными волосами до талии одетая в черные брюки и черный камзол. Из-под прямой длинной челки на меня смотрели серьезные красные глаза. Узкое лицо, высокие скулы, плотно сжатые губы — мрачная и серьезная особа.

Так, Катерина, — мысленно одернула я себя, — с Ярлой не шутить и на конфликт не нарываться. Работаем собранно, без суеты и по существу.

Ярла молча без эмоций, поклонилась Повелителю, чуть кивнула в знак приветствия мне и повела меня через зал.

Так как все оставшиеся в городе тэрги находились в основном зале, девушка не стала отводить меня в отдельную комнату, а просто провела в самый дальний угол, подальше от остальных тэргов.

Я села прямо на пол, прислонившись спиной к стене. Мне нужно было несколько минут тишины и покоя, чтобы собраться и подготовиться в работе. Ярла последовала моему примеру — устроилась рядом, согнула левую ногу в колене и, положив на не руку, задумчиво уставилась в темноту. Ее соседство совершенно не мешало.

Я тщательно проверила ремень с инструментами, особенно застежку. Потерять инструменты — означало то же самое, что отрубить руку, которой держишься за край обрыва. Проверив шнуровку на сапогах, потуже затянула узлы, сняла теплую рубашку и осталась только в майке. Перчатки я снимать не стала. Волосы крепко закрутила в узел на затылке и на всякий случай проверила карманы куртки. Не зря. Пакетик семечек, неизвестно когда там забытый, приятно порадовал мою изголодавшуюся натуру и, недолго думая, я переложила его в карман брюк. Ну вот, теперь можно и передохнуть.

Я откинула назад голову и закрыла глаза. Сердце стучит спокойно и размеренно, дыхание ровное, нет никаких посторонних мыслей. Даже ноющая похожая на зубное недомогание боль отступила на второй план. Мне необходимо было успокоиться и настроится на работу. Это что-то сродни медитации, только без поиска сакральной истины и вхождения в нирвану.

— Пора, — коротко бросила Ярла, спустя некоторое время.

Я открыла глаза и легко поднялась с пола. Действительно, пора.

— Ярла, у вас тут есть настольная лампа или светильник?

— Да, пойдем, — и она повела меня из зала в узкий незаметный коридор.

Среди множеств дверей она выбрала нужную и, не оглядываясь на меня, вошла вовнутрь. И в самом деле, зачем оглядываться? Куда я денусь-то…

На обстановку в комнате я в тот момент не обратила внимания и шпионаж на тему «быт и социальный уклад тэргов» бессовестно проигнорировала. Меня больше интересовала настольная лампа из стеклянного шара на подставке в виде змеи. Миниатюрная, прекрасно выполненная работа, к сожалению сейчас не функционировала. Я повертела в руках шар, напоминая самой себе бывалую гадалку, прикидывая как бы его отремонтировать. Внутри стекла безвольно болтались потухшие черные нити. По крайней мере, я видела это именно так.

А что если…

Мне в голову пришла очередная безумная идея.

Я крепко взяла шар в одну руку, представила, что передо мной не стекло, а сгусток прозрачного тумана и попыталась медленно просунуть вторую руку вовнутрь. Получилось! Кожа похолодела и покрылась мурашками. Было немного жутко видеть, как пальцы наполовину прошли сквозь стекло. Потом ухватила пальцами край скользкой на ощупь нити и потянула на себя. Длинная, закрученная, как серпантин нить легко прошла вместе с рукой сквозь стеклянную преграду.

Я вытерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони и шумно выдохнула.

— Скверно, очень скверно, — мрачно пробормотала я, глядя на висящую, как шнурок черную нить.

— Что скверно? — равнодушно переспросила Ярла.

— Теперь придется пересмотреть все теорию механики. То, что мне сейчас удалось сделать, не поддается научному объяснению. Управлять и влиять на материю, потоки силы и энергии физически невозможно! По крайней мере, я так считала до сегодняшнего дня. Магией, инструментами да, но руками…

А… — мысленно махнула я на все рукой. — Где наша не пропадала, — и скатала из длинной нити объемный шар, попутно щедро наполняя его своей энергией. Он засветился, как маленькое солнышко, разгоняя мрак комнаты.

Широко раскрытые глаза Ярлы и неподдельное удивление на, казалось, вечно невозмутимом лице, послужили неопровержимым доказательством успеха моего опыта. Скажи мне о таком раньше, никогда бы не поверила. Бред чистой воды! А вот на поверку оказалось возможным.

— Пойдемте, Ярла, — подняв в руке мягкий и упругий шарик, сказала я. — Нужно поскорее исправить люмильнэру, я и так вас слишком задержала.

Она сдержанно кивнула головой и, не задавая лишних вопросов, повела меня обратно к Джейрану.

— И что же так задержало нашего маленького механика? — иронично поинтересовался ш'ен хархэ.

Он стоял лицом к окну, заложив руки за спину.

— Маленький эксперимент, грозящий мне серьезными проблемами.

Джейран удивленно повернулся и пораженно застыл. Щека со шрамом нервно дернулась.

— Но это же невозможно, — хрипло выдохнув, произнес он.

По-видимому, ш'ен хархэ тоже знаком с аспектами моей профессии.

— Вот и я о том же. Поэтому для подтверждения незыблемости теории и законов механики, а также сохранения нашей хрупкой психики будем считать это массовым оптическим обманов зрения, который поможет нам добраться к люмильнэре.

— Пошли, ученый-теоретик, — добродушно хмыкнул тэрг и пробормотал в сторону: — С таким чудным человеком и умереть интересно.

— Спасибо, — я все-таки расслышала и не смогла смолчать. — Буду расценивать это как комплимент.

— Скорее, как прогноз недалекого будущего.

— Постучите по дереву, — серьезно посоветовала я, невольно удивляясь своему поведению.

Дед был бы в шоке, узнай он о таком панибратском обращении к Повелителю тэргов. Только сегодня нам всем было не до поклонов и никому не нужных расшаркиваний. Как говорится «не до жиру, быть бы живу» и чего уж греха таить, мне это даже очень нравилось.

Джейран повернулся к Эйджену, что-то тихо сказал ему, и они крепко пожали друг другу руки.

Попрощались, — догадалась я. — Если мне удастся отремонтировать люмильнэру и выбраться живой из Мира теней, я буду вспоминать эти часы, как самые невероятные в моей жизни.

До входа в люмильнэру, как оказалось, расположенную под дворцом в центре природной пещеры, нас проводила Ярла. Мы миновали множество коридоров, лестниц и пролетов, прежде чем остановились перед, крепкой обитой железом, дверью на самом нижнем ярусе подвала.

Светлячок, так я назвала созданный шар энергии, исправно освещал, давая яркий и ровный свет.

Там, где мы проходили, появлялись тени. Они танцевали и будто радовались кратким мгновениям света. Я никогда не задумывалась о том, что без света тень не может существовать. Теперь понятно, почему Эйджен вознес хвалу свету, когда увидел своего Повелителя.

Тэрги совсем другие. Люди сильно от них отличаются и не только внешне. Существует Мир теней и мир, где живут люди и другие расы, но желания жить, защищать и оберегать своих присущи всем разумным существам. Тень и свет не могут существовать друг без друга. Жаль, что мы зачастую слишком поздно это понимаем.

Джейран снял свой длинный плащ и отдал его Ярле, оставшись в черной рубашке, черных брюках и высоких черных сапогах. По-видимому, тэрги в одежде предпочитают только этот цвет. Также за все время пребывания в Мире теней я ни разу не увидела на Джейране атрибутов, обозначающих статус ш'ен хархэ.

Потом обязательно поинтересуюсь, — уверенно решила я, нисколько не задумываясь, что этого потом может и не быть.

— Удачи, человек, — серьезно сказала Ярла. — От тебя зависят наши жизни. Помни об этом.

— Я буду помнить, — я без страха посмотрела ей в глаза и почтительно склонила голову. Губы Ярла чуть изогнулись в подобии улыбки.

— Ш'ен хархэ я буду ждать вас здесь, — она низко поклонилась Джейрану, держа его плащ на согнутой руке.

— Если мы не вернемся через два часа, ты знаешь, что делать. Эйджен тебе поможет, — небрежно просил он, не оборачиваясь, но я успела заметить, как сильно напряглась его спина и сжались кулаки. Всего лишь на мгновение он позволил себе слабость.

— Мы вернемся, Ярла. Дождитесь, — и я ободряюще подмигнула ей и шагнула вслед за тэргом в открывшийся темный провал за дверью.

Джейран бережно взял светлячок из моих рук и, легко подкинув вверх, каким-то образом заставил его зависнуть над нами. Шар ярко освещал наш путь на несколько метров вперед и в сторону, не слепя глаза и не мешая идти.

Мы спускались под землю по выдолбленной в скале лестнице. Обстановка была мрачная и пугающая. Широкие, грубо обтесанные ступеньки, блестящие серой крошкой стены, потолок терялся в темноте и невозможно было рассмотреть на какой высоте он заканчивается. В воздухе ощутимо веяло опасностью.

Мы все шли, шли и шли, спускаясь ниже под землю. Впереди и позади нас была непроглядная мгла. Там, где свет касался пола, стен, лестницы я видела густые паутинки люмильнэры. Тонкие, толстые, ломанные и закрученные, как серпантин и все они были черные, потухшие, безжизненные.

— Почему ты не спрашиваешь, что будет, если у нас не получится? — не оборачиваясь, спросил Джейран. — Разве тебе не любопытно?

Он шел чуть впереди, указывая дорогу и готовый принять атаку в случае нападения.

— Любопытно, ш'ен хархэ и даже очень, — честно призналась я, осторожно ступая за тэргом, чтобы не поскользнутся и не налететь ненароком на него. — Но я предпочитаю думать о дороге домой, чем о дороге на тот свет. Не хочу быть пессимисткой. Думаю, у нас все получится.

— Мне бы твою уверенность, — ехидно хмыкнул он и блеснул в темноте красными глазами.

Ух, жуткое зрелище! А если еще и в наборе с белоснежными клыками… Умереть не встать!

— Как могло такое произойти, ума не приложу.

Я решила сменить тему разговора. Незачем тоску нагонять и так ощущение, что спускаемся в гостеприимно распахнутую пасть грэйдха.

— Я тоже, — мрачно сказал Джейран и зловеще добавил: — Пока.

Лестница закончилась, тэрг остановился и я, выглянув из-за его спины, увидела, что перед нами простирается огромный зал пещеры с множеством ответвлений и ходов. Повелитель застыл каменным изваянием. Недвижимый и молчаливый.

— Куда теперь? — почему-то шепотом спросила я.

Мне не нравилась царящая здесь тишина. Она давила на нервы и угнетала. Такое затишье бывает в море перед сильной бурей. Моряки называют это мертвый штиль.

— Пошли быстрее, — резко бросил тэрг и, схватив меня за руку, потащил через открытую площадку пещеры.

Джейран сильно сжимал мою кисть, но я не произнесла ни звука, терпя боль и стараясь поспевать за его широким шагом. Там, где мы шли было, очень нехорошо и мы оба это чувствовали.

Черт меня дернул поднять голову и посмотреть вверх. У меня волосы на голове дыбом встали. На потолке, еле различимом от света светлячка бесшумно копошилась желто-бурая масса, буравя нас страшными, а главное голодными оранжевыми глазками. Грэйдхи были повсюду: на потолке, на стенах, выглядывали из черных провалов дальних коридоров, беззвучно провожая нас взглядами, следя за каждым нашим шагом, карауля и терпеливо выжидая, когда потухнет свет.

Сейчас, вблизи, я смогла более детально рассмотреть этих существ. По строению тела они очень напоминали человека. Человека ставшего на четвереньки и превратившегося в безумное животное. В холке мне где-то по пояс. Тощие исхудавшие бока, хорошо видны ребра и позвоночник, большая голова с приплюснутой мордой, носа нет, только две дырки, широкая зубастая пасть, безумные оранжевые глазки с черной точкой зрачка, деформированные пальцы с длинными когтями, благодаря которым они лазят и по стене, и по потолку, как тараканы по горизонтальной поверхности. Абсолютно голая желто-бурая кожа была покрыта слизкой гадостью. Эти существа вызывали страх и отвращение.

— Скажи, детеныш, а ты быстро бегать умеешь? — хитро сощурив глаза и почему-то преувеличительно радостно, спросил ш'ен хархэ.

— Нет, не было повода проверить. А что? — непонимающе пожала я плечами и насторожилась.

Джейран так зловеще улыбнулся, сверкнув хищными клыками, что я нервно сглотнула и чудом не прикусила язык, когда он дернул меня за руку, понукая к бегу.

Я в жизни так не бегала! Сплошная череда тоннелей, коридоров, лестниц, крутых спусков, переходов — все смешалось в бешеном ритме, чему немало способствовала веселая компания грэйдхов у нас на хвосте. Они не отставали ни на шаг. Прячась и расползаясь, когда мы пробегали мимо укрытые, словно колпаком, ярким светом. Светлячок послушно следовал за нами, освещая и защищая.

Грэйдхи не решались приблизиться, но и отступать не собирались. Я начала сильно уставать. Легкие нещадно жгло, дыхание походило на приступ астмы у хронического астматика, ноги тряслись, а по спине и лбу бежал липкий пот.

Все-таки хорошо, что я осталась в майке, а то в теплой рубашке давно сварилась бы.

Я устало прислонилась к холодной стене и попыталась перевести дыхание. Джейран лишь слегка запыхался. Если бы он меня не тащил на буксире, я бы давно переваривалась в желудке грэйдхов.

— За нами гонится жуткий монстр, — безжалостно констатировал Джейран, повернувшись ко мне. — А… это ты так страшно хрипишь, — и он ехидно ухмыльнулся. — Больше надо бегать.

— Куда… уж… больше?! — еле дыша, возмутилась я.

Воздух с трудом проникал и выходил из легких, сопровождаясь т-а-а-кими жуткими хрипами, что и не передать.

— Мы сейчас где? — чуть отдышавшись, спросила я, оглядываясь по сторонам.

— В пещере, — лаконично и ехидно ответил он.

Я возвела очи долу. Издевается, что ли или ему просто нравится эта гонка?! Будь она не ладна!

— А поточнее.

— Тебе с широтой и долготой градусов? — осклабился тэрг.

— Ага, и про масштаб местности не забудьте, — хмуро буркнула я. — Нам еще далеко идти?

— Что ж ты любопытная такая? Немного осталось. Скоро будем на месте.

Я деликатно промолчала, хотя очень хотелось не деликатно высказаться. Не знаю, как у нас получилось, но от погони мы оторвались.

Место, в котором мы оказались, было сказочно красивым. Розетки кристаллов всех цветов радуги были повсюду. Они свисали с низкого свода пещеры, росли на стенах и в расщелинах, вырастали прямо из пола. Высокие, тонкие, толстые, маленькие и большие, идеально ровные или ломанные, напоминающие различные фигуры животных и предметов. Они слабо светились и переливались в темноте, а когда на них падал свет от светлячка, вспыхивали ярмаркой красок и оттенков.

Надо будет отковырять один на память, когда назад возвращаться будем, — по-хозяйски подумала я, с неохотой покидая этот зал, следуя за собранным и серьезным Джейраном. — Или не один.

Но хорошо быть всегда не может, а закон подлости — вещь очень каверзная, злопамятная, внезапная и приходящая, как всегда не вовремя. Мой светлячок начал гаснуть. Света осталось от силы минут на двадцать-тридцать.

Мы секунду глядели на подлость судьбы, виновато зависшую над нашими головами, а потом задали такого стрекача… Мне даже удалось обогнать тэрга, свернуть не в тот угол и встретиться там с одиноко блуждающим в голодной печали грэйдхом. Кто из нас испугался больше я или грэйдх точно сказать не могу. По крайней мере, завизжали мы одновременно и очень эмоционально. По-моему, даже где-то случился маленький обвал от нашего совместного исполнения.

Я успела отскочить назад, а прыгнувшая на меня тварь напоролась брюхом на во время подоспевшего Джейрана, вернее, на его когти, длиной в полметра. Честное слово, я не преувеличиваю. Длиннющие, острые как бритва и похожие на тонкие смертоносные кинжалы. Джейран брезгливо стряхнул обвисшее тело чудовища и медленно втянул когти обратно, оставив их привычной (для меня) длины.

— Сколько у тебя по физкультуре было? — спросил тэрг, задумчиво рассматривая свою руку.

— Три с минусом, — честно призналась я, не в силах оторвать взгляд от мертвой твари.

Она умерла практически мгновенно, успев лишь коротко и обиженно взвизгнуть. Теперь понятны слова ш'ен хархэ: «мы не нуждаемся в оружии».

— А я бы поставил пять с плюсом, — усмехнулся он, демонстрируя великолепный оскал.

— Посмертно?

— Почетно.

Дальше мы шли молча и очень осторожно. Сколько здесь этих тварей неизвестно, но на пути нам больше никто не попался.

Окружающая обстановка напоминала когда-то жилой, а теперь заброшенный зал. Тщательно обтесанные камни, хрупкие и неповторимые узоры на стенах, больше напоминающие кружево, высокие рельефные потолки. Потом стали попадаться комнаты с полуоткрытыми и закрытыми дверями, но останавливаться и тратить драгоценное время, чтобы посмотреть вовнутрь мы не имели права.

— Все, механик, мы пришли.

Джейран остановился так внезапно, что я не успела затормозить и врезалась в его спину носом. Тэрг на это ничего не сказал, только терпеливо отодвинулся в сторону, открывая мне обзор.

Ммм… да. Откровенно говоря, я была немного разочарована. Вход в люмильнэру представлялся мне огромной двустворчатой дверью, богато украшенной драгоценными камнями, золотом, серебром и покрытой искусным узором. А на самом деле перед нашими глазами маячила немым укором скупости и абсолютного безразличия к великому старая деревянная дверь, оббитая уже успевшим проржаветь железом.

— А нам точно сюда? — неуверенно подходя к двери, спросила я. — Как-то не особо похоже на вход в святыню.

Джейран тоже подозрительно покосился на свидетельства древнего зодчества, даже когтем дверь подковырнул. К чести двери она не только не рассыпалась в прах, но и героически устояла.

— Крепка старушка, — уважительно цыкнул Джейран и галантно поклонившись, сказал: — Дамы вперед.

— Не-не-не, — запротестовала я, махая руками. — Нельзя нарушать субординацию. Вы меня старше, важнее и в конце-то концов, вы ш'ен хархэ. Я с глубочайшим уважением к вашему статусу в целом и к вам в частности уступаю право открыть эту рух… то есть эти врата.

Мы бы и дальше так расшаркивались (что-то у нас явно с мозгами, шутим, когда дело серьезней некуда), но знакомый вой и рычание, раздавшиеся, пока далеко, послужили нам хорошим сигналом. Мы одновременно рванули к двери и, толкаясь боками, протиснулись в узкий проход.

— Ну, и где твое строгое соблюдение субординации? — ехидно спросил Джейран.

— Там же, где и ваше галантное отношение к даме, — совсем уж неуважительно буркнула я и, отойдя от двери, приступила к внимательному осмотру люмильнэры.

Начну, как всегда издалека… Идеально круглое помещение с высоким потолком, гладкие, отполированные до зеркального блеска, стены и пол. Из центра зала вверх к потолку поднимаются толстые нити блекло-желтого цвета, больше похожие на корни дерева. Они переплетались и образовывали самую настоящую огромную паутину. Место, из которого они росли, было, как бы выжжено изнутри, скальная порода оплавилась, вздулась и застыла. По периметру паутину окружали два кольца из неизвестного метала на невысоких подставках. Первое кольцо шириной приблизительно двадцать сантиметров было расположено впритык к паутине. От него в сторону отходили металлические стрелки, заканчивающиеся фигурками, изображающими фазы луны. Двенадцать фигур — двенадцать фаз. Второе кольцо огибало паутину и первое кольцо. Оно было шире в диаметре и в нем имелись углубления, соответствующие формам фаз луны.

Я обошла конструкцию по кругу, стараясь понять, что из себя представляет этот механизм. Получалось не очень.

— Джейран, что вы видите? — задумчиво спросила я, приседая на корточки рядом со вторым кольцом.

— Два металлических кольца, на невысоких подставках, обугленный в центре пол.

— И больше ничего?

— Только это.

Я устало потерла лоб и закусила губу. Абсурд какой-то. Понятия не имею, что с этим всем делать, а времени уже не осталось.

— В чем дело? — серьезно спросил ш'ен хархэ. — Ты сможешь починить люмильнэру?

— Не знаю, — я не могла и не хотела ему врать, поэтому ответила прямо и честно. — Я вижу систему, которая обеспечивает город. Вам она незаметна, — пояснила я на его вопросительный взгляд. — Вижу, что она испорчена и не функционирует, но как ее отремонтировать…

— Ну что ж… Ты хотя бы попыталась помочь, — обреченно сказал он и устало усмехнулся.

— Еще не все потерянно. Я могла бы…

— Слишком поздно, — остановил он меня. — Я уже слышу, как приближаются грэйдхи. Мой слух гораздо тоньше человеческого. Через несколько минут они будут здесь.

Я недоверчиво открыла дверь и тут же ее захлопнула. Невозмутимо достала из кармана штанов семечки и начала щелкать, бессовестно сплевывая шелуху на пол священного для тэргов места. Повелитель смотрел на меня, как на умалишенную и он был недалек от истины.

— Ты что делаешь?!

— Семечки лузгаю. Я всегда так делаю, когда волнуюсь, — буднично пояснила я, не прерывая процесса.

Джейран нервно дернул плечами, бесцеремонно оттеснил меня в сторону и, приоткрыв дверь, сразу же ее захлопнул. С задумчиво-торжественным лицом молча взял у меня семечки и присоединился к глумлению над святилищем. Щелкали мы быстро, от души, щедро заплевывая шелухой пол люмильнэры.

— Я тоже чего-то нервничаю, — наигранно равнодушно сказал он.

— Странно… — в тон поддержала я, — и чегой-то мы так синхронно забеспокоились? К смене погоды, должно быть.

Мы с ним переглянулись. Оба мрачные, как две мыши перед мышеловкой с сыром.

А за дверью по длинному коридору медленно ползли грэйдхи. Наделенные некой долей разума, они просто издевались, предвкушая скорое пиршество и оттягивая момент кровавой бойни, отлично зная, что деться нам некуда.

Дверь резко распахнулась. Одна тварь все-таки не выдержала и полезла к нам раньше своих товарок. Мы, не ожидая такой вопиющей наглости (как же так, а почему без товарищей?), не сговариваясь, синхронно плюнули в нее шелухой. Скорлупки попали на удивление метко — в оба глаза. Моя — в левый, Джейрана — в правый. Харя грэйдха брезгливо скривилась. Надо же какая обидчивая! Возникла немая пауза, которой мы не преминули воспользоваться. Дружно захлопнули дверь, защелкнули задвижки и для надежности привалились к ней спиной. Доски вибрировали и прогибались под яростными ударами. Ни дверь, ни задвижка долго не выстоят и мы оба хорошо это понимали.

— Ш'ен хархэ Иллор дьен Джейран, у меня к вам личная просьба, — я посмотрела в его мудрые глаза и сказала со всей серьезностью: — Когда они ворвутся сюда, вы можете меня убить? Не знаю почему, но мне что-то не очень хочется быть заживо съеденной этими милыми созданиями больной фантазии, — и нервно поддернула плечами.

О таких вещах не просят, и я хорошо понимала, что он может, не согласится.

— Хорошо, я сделаю это для тебя, мой маленький мастер, — легко согласился тэрг. — Я выполню твою просьбу.

Я облегченно выдохнула. По крайней мере, Джейран убьет меня быстро и максимально безболезненно.

— Знаешь, человек, — грустно сказал тэрг, — я завидую вам людям. У вас есть бесценное сокровище, которым владеют все и каждый в отдельности… Звездное небо. Мой народ много веков назад потерял этот дар. Жаль, что я больше никогда его не увижу.

Я не знала, что ответить. Возможно, эти слова не предназначались для ушей человека. Слишком личные…

Дверь сильно прогнулась, больно ударив по спине. Грэйдхи выли и бесновались, чувствуя добычу. Еще минут пять и мы трупы. Неужели это конец?

Мне бы подумать о вечном, помолиться, в конце концов, но из головы не шли слова Джейрана. Звездное небо, луна… Луна. Луна?!

— Погодите прощаться с жизнью, мой Повелитель! — радостно крикнула я. — У нас есть еще шанс все исправить.

Я отскочила от двери и подбежала к столу. Когда мы прибыли в Мир теней, я хорошо помнила, что на небе была полная луна, а у меня дома месяц только зародился. В моем мире было новолуние.

Я попыталась передвинуть стрелку с наконечником, изображающим молодую луну, чтобы вставить ее в нужный паз на втором кольце, но она намертво заклинила.

Джейран дернулся мне помочь.

— Держите дверь! — испуганно крикнула я, когда она чуть не слетела с петель от сильного удара.

Будет обидно умереть и не попробовать запустить механизм.

Что же не так? Я по кругу обошла металлические кольца. Никакой зацепки. А потом села и накарачках проползла к центру паутины.

— Ага! Я нашла! Нашла в чем причина поломки! — радостно завопила я.

— Я счастлив, — сквозь зубы прорычал тэрг, еле сдерживая напор грэйдхов.

В центре паутины в самом толстом корне торчал острый предмет. Он светился черным с серебряными искорками светом. Из-за того, что светлячок практически потух, едва освещая расстояние на метр от себя, я не смогла сразу его увидеть.

Я достала скальпель, режущий любую поверхность и сделала надрез, расширяя место, в которое он был воткнут. Затем достала чини — зажимы для миниатюрных и маленьких деталей, крепко ухватилась ими за непонятный предмет и уперев ноги в пол, с силой потянула на себя.

Я тянула изо всех сил, до крови царапая ладони и не обращая внимания на сильно сбегающую с пальцев кровь. Алые капли не застывали на камне. Они, словно живые, яркими бусинками катились к корню и впитывались в него.

Собрав все оставшиеся силы, я дернула так, что откатилась в сторону. У меня в руках остались чини и треугольный осколок черного зеркала. Послышался скрежет и металлические кольца пришли в движение. Стрелка с изображением молодого месяца встала над своим двойником, вырезанном в камне. Пазы соединились и… все. Ни грома с молниями, ни ярких вспышек с шумовыми эффектами. Ни-че-го.

Грэйдхи, почуяв запах крови, безумно взвыли. Джейран успел отскочить в сторону, прежде чем дверь разлетелась в щепки и визжавшая волна тварей хлынула зал.

Я инстинктивно сжалась в комочек на полу и зажмурила глаза.

— Жаль, — одними губами прошептала я, готовая принять смертельный удар тэрга, но… ничего не происходило?!

— Не спеши умирать, мастер, — успокаивающе прошептал мне на ухо Джейран и его слова потонули в диком визге. — Но глаза все-таки пока не открывай.

Я послушно кивнула и нисколечко об этом не пожалела. Достаточно того, что мне довелось услышать. Жуткие чавкающие звуки, визг, рычание, крики боли и жалобный скулеж будут еще долго преследовать меня во сне и наяву.

Казалось, время замедлило свой ход, хотя на самом деле прошло не больше нескольких минут.

— Ты храбрый человек и послушный, — иронично сказал Джейран, взяв меня на руки.

Я знала, что уже можно открывать глаза, но не стала этого делать. Видеть то, что случилось с грэйдхами, я не хотела.

Повеяло холодом, лишь на мгновение опалив кожу ледяным прикосновением и мы оказались на улице.

Я наконец-то решилась открыть глаза. Ни одного грэйдха поблизости не было. Прохладный ветер обдувал лицо и играл с распустившимися волосами. Улицу и дома ярко освещали фонари, напоминающие живые цветы. На черном бархатном небе золотым рожком красовался молодой месяц, окруженный миллиардами сказочный алмазов, загадочно подмигивающих и переливающихся далеким светом.

— Но как же так? — Ошарашено выдохнула я.

— Тебе лучше знать, — усмехнулся тэрг, спуская меня на землю. — Ведь это ты отремонтировала люмильнэру.

— Честное слово, я не знала, что так получится, — почему-то извиняющее сказала я, с радостью видя паутину люмильнэры в каждом уголке дома, улицы, дороги… в ярких и прекрасных фонарях.

Мы люди боимся темноты и поэтому забываем, что даже у нее есть цвета и оттенки, неуловимые глазу узоры и краски, неповторимые пейзажи и волшебные моменты. Черный бархат ласковой летней ночи, звенящий чистотой и тишиной воздух морозных зимних сумерек, сияющая мистическим светом полночь, бесценное спокойствие и умиротворение предрассветной тьмы, блики фонарей, напоминающих трепетный танец мотыльков, лунная дорожка на черной глади воды, улицы и крыши домов, щедро украшенные серебряным покрывалом луны, как невеста свадебной фатой, отражение звезд в глазах счастливого Джейрана и многих других тэргов, подошедших к нам.

С грэйдхами было покончено.

— Спасибо, мастер, — коротко и сдержанно сказала приблизившаяся ко мне Ярла и протянула мою куртку.

Я благодарно кивнула, с удовольствием одевая теплую одежду. Ее слова были для меня лучшей похвалой.

Дедушка, ты бы мной гордился, — грустно подумала я и обернулась к Повелителю.

Он несколько минут молча смотрел на меня, а потом низко поклонился. Все остальные тэрги последовали его примеру. Я растерянно оглядывалась, не зная, как себя вести. Такого в истории еще не было, чтобы тэрг, не говоря уже вся (ну, присутствующая часть) расы во главе с ш'ен хархэ отдавала дань уважения человеку!

— Только за одно небо, мастер, мы будем обязаны тебе всю жизнь, — серьезно произнес Джейран, выпрямляясь. — Проси все, что хочешь.

Если бы вы были в силах дать мне то, что я действительно хочу…

— Позвольте мне забрать осколок зеркала, испортившего люмильнэру. Возможно, мне удастся узнать, что это такое. Не хочется, чтобы подобное повторилась еще с кем-то.

— Забирай, — не раздумывая, согласился ш'ен хархэ. — Что-нибудь еще?

— Семечек. Мои-то мы все съели, — ляпнула я и рассмеялась усталым, но счастливым смехом, совершенно не смущаясь, что и кому говорю.

Джейран солидарно меня поддержал, запрокинув голову и совсем не по-королевски заржал.

— Я сразу подумал, что ты ненормальная, как только увидел, — сквозь смех признался он.

— Почему? — обиженно спросила я.

— Ты нас не испугалась и даже достойно поприветствовала, хотя я был уверен, что тэргов видишь впервые.

— На самом деле мне было страшно, но мы с вами замечательно справились, — смущенно протянула я, больше не обижаясь.

Я провела в Мире теней еще три дня, тщательно проверяя каждый дом и фонарь. Фонари тэргов были невообразимо прекрасны и напоминали ожившие в камне хрупкие лилии, гордые тюльпаны, величественные розы, игривые маки… Они, как будто бы светились изнутри. И пусть в Мире теней всегда царит ночь и луна, каждый цветок был маленьким солнцем, дарящим жизнь и свет.

Медальон Шеверова мне невероятно помог. За все это время я практически забыла о боли и не вспоминала о болезни. Вот что значит хороший артефакт и захватывающая работа.

— Двери нашего мира всегда открыты для тебя, Катерина, — впервые назвал меня по имени Джейран, прощаясь со мной.

Мы стояли на холме, с которого началось мое путешествие в этом мире.

— Ты всегда можешь рассчитывать на нашу помощь.

— Поэтому я, никогда этим не злоупотреблю, — польщенная его словами, я покраснела, чувствуя, как предательски запылали щеки.

— Почему? — искренне удивился Джейран.

— Вы стали для меня хорошим другом, а друзьями не пользуются. И еще… я сохраню все, что случилось в тайне, — горько усмехнулась я и объяснила почему: — Мне просто не поверят. А те, кто поверят, захотят разобрать меня на по кусочкам либо из зависти, либо на опыты.

— А еще тэргов называют жестокими, — отшутился он, но согласился. — А что ты скажешь на работе?

— Скажу, что у вас сломалась канализационная система и все вопросы мигом отпадут. Никому не интересны такие пикантные подробности.

— Вот ненормальная, — беззлобно хохотнул тэрг. — Нет, чтобы прославиться…

— В этом нет необходимости. И так проживу, — жаль, не долго, — закончила я про себя. — И еще… Если узнаете, кто это сделал, дайте знать.

— Обязательно. До встречи, мастер.

— До встречи.

Мы крепко пожали друг другу руки и молодой, незнакомый тэрг перенес меня к двери моего дома.

На улице стояла поздняя ночь. Луна скрылась за тучей. В спальне Марты и на кухне горел свет.

Я помахала на прощанье рукой тэргу и, подождав, когда он исчезнет в тени, отбрасываемой одиноким фонарем перед крыльцом дома, постучала в дверь. Хорошо снова быть дома…

Глава вторая, в которой механик принимает участие в торгах и помогает вернуть душу

Кажется, я говорила, что хорошо снова быть дома? Забудьте.

Вот уже полчаса Марта гоняла меня по кухне полотенцем. Босая, с распущенными волосами, в одной ночной сорочке, грозная и очень сердитая.

— Я тебе дам командировку! Я тебе сейчас так дам, месяц сидеть не сможешь! — грозилась она, бегая за мной вокруг длинного стола, периодически попадая мне по шее и гмм… по копчику.

Я стоически терпела, еле сдерживая улыбку. Больно не было. Смешно только.

— Но я же оставила записку, — попыталась оправдаться я, прячась от разгневанной женщины на другом краю стола.

— Оставила?! Ты хоть помнишь, что ты написала в той записке? Оставила она… — Марта попыталась достать меня скомканным полотенцем. Промахнулась. Я вовремя нырнула под стол. — Ты хоть помнишь, что там было? — она задохнулась возмущенным возгласом и, отдышавшись, ехидно процитировала: — «Я уехала в Мир теней. Буду, когда вернусь».

— Правда? Так и написала? — я нервно хрюкнула, подавившись смехом. Вот даю! Не удивительно, что Марта так разволновалась.

— Тебе не стыдно? — уперев руки в бока, спросила она.

— Стыдно, — жалобно проблеяла я из-под стола сидя на корточках и закрыв голову руками. — А-а-а, только не бейте меня! — и завизжала, когда она попыталась достать меня метлой на длинной палке. — Я больше так не буду!

— Вылазь уж, бестолочь, — беззлобно сказала моя хозяйка, отставляя метлу в сторону. — Не будет она… Вылазь, кому говорю!

— А вы драться больше не будете?

— Не буду, — буркнула она и, не выдержав, рассмеялась.

Буря миновала, можно было, не опасаясь выбираться из-под стола.

— Простите меня, Марта, я правда не хотела вас тревожить, — очень жалобно извинилась я с щенячьей преданностью заглядывая ей в глаза.

— Иди сюда, горе мое, — миролюбиво сказала Марта. Я послушно подошла и поцеловала ее в щеку. — Как съездила?

— Умереть не встать, — я устало опустилась на стул. — Приняли меня хорошо, сердечно, как родную. На руках носили.

— Шутишь? — скептически скривилась Марта, заплетая длинные волосы в толстую косу.

— Если бы, — я сонно потерла глаза. — Но скажу одно — никогда не верьте слухам, Марта.

— Значит, тебе понравились тэрги?

— Понравились, — честно ответила я. — Характер выполняемого задания только сложный был, а так ничего.

— Ладно уж, механик, иди-ка ты спать. Или ты поесть хочешь? Я могу разогреть.

— Поесть? — я на мгновение задумалась, а потом отрицательно покачала головой. — Нет, на ночь не буду. Лучше спать пойду.

Тэрги, конечно же, обеспечили меня лучшими условиями для проживания и действительно чуть на руках не носили, но и я туда не отдыхать приехала. Торопясь поскорее закончить работу, я сильно вымоталась и теперь моим единственным желанием было зарыться в теплую постель и проспать суток двое, не меньше.

Пожелав Марте доброй ночи, а, может, уже и доброго утра, я устало поплелась наверх в свою комнату. И только погрузившись в горячую ванну, я почувствовала, насколько сильно устала. Болели ноги, давал знать о себе спринтерский забег наперегонки с грэйдхами (фу, гадость, какая, не к ночи упомянуты будут), ломило спину, внутренности стянуло так, словно они были покрыты толстой коркой льда. Может, хоть в горячей ванне отогреюсь.

И действительно, расслабилась так, что чуть не уснула. Сонно, практически, с закрытыми глазами высушилась, надела сорочку и с блаженством растянулась на родной и горячо любимой кровати.

Что еще для счастья надо? Разве что самая малость — доброе слово, теплая постель и… неограниченная власть, — вспомнилась мне любимая шутка деда. Лично мне сейчас достаточно теплой постели. Доброе слово я уже получила от Марты по шее и по… в общем получила. А власть мне вообще не нужна. Тяжелая, хлопотная и опасная обуза.

Меня потянуло на философию, а это явный признак сильной усталости.

Все, спать-спать-спать, — строго скомандовала я себе, давая установку на отбой. И вскоре погрузилась в сладкие объятья сна.

Когда я проснулась, день давно перевалил за середину. С трудом собрала себя с кровати и поплелась в ванну. Холодный душ моментально привел в чувства и порадовал Марту моим «чудесным голосом», исполняющим арию «Под холодной водой».

В порядок или более-менее подобающий вид я приводила себя долго, но результат того стоил. От темных кругов под глазами и мертвенной бледности не осталось и следа. Тщательно расчесанные и уложенные волосы, белая блузка, красная облегающая юбка и пиджак.

— Какая отвратительная рожа, — «похвалила» я себя, разглядывая свое отражение в зеркале.

Но не найдя к чему бы еще придраться, спустилась вниз. Марта хлопотала возле плиты.

— О, ты уже проснулась, — обрадовалась она, снимая фартук и вытирая полотенцем руки. — Я думала, ты до вечера проспишь. А я вот праздничный ужин готовлю.

— Я была бы не против проспать до вечера, — и горестно вздохнула, — но на работу все равно идти нужно командировку закрывать. К тому же ребята волнуются.

— О-о-о, это да! — горячо поддержала Марта. — Каждый день до твоего приезда приходили. Юлия, Юлия и Ворон, Ворон, Ворон и Азарий, потом втроем, потом по одному и так без передыха почти трое суток. А вот сегодня с утра ни одного не было.

— Что-то мне подсказывает, что встреча будет горячей.

— Шея? — ехидно подсказала Марта.

— И она тоже.

В Конторе меня встретили гробовое молчание и косые взгляды коллег, полные ужаса и удивления. Стоило мне появиться, как разговоры тут же утихали, чтобы через минуту взорваться множеством взволнованных голосов, когда я проходила дальше.

Интересно, что б это значило?

В своем кабинете я застала взахлеб рыдающую Юльку и мечущихся рядом ребят. Ворон и Азарий не знали, как успокоить плачущую девушку наперебой, утишая, суя под нос воду, валерьянку, конфеты, попутно сталкиваясь друг с другом и сталкивая другие вещи. Не рабочая обстановка в рабочем кабинете и ядреный валерьяночный штын явно указывали на трагичное происшествие.

— У вас, что, кто-то умер? — наивно спросила я, наклонившись к столу, за которым, трогательно обнявшись, сидели мои друзья.

— Да! — давясь слезами, ответила Юлия. — Катерина умерла.

— Она, что совсем с ума сошла? — сдерживая рвущийся смех, серьезно спросила я. — Ама-а-а… больная. Вот люди пошли. Ни стыда, ни совести.

На меня поднялись три пары заплаканных глаз (ну, плакала только Юля, а у парней просто очень грустные были). Злость от услышанных слов поочередно сменилась удивлением, радостью и мстительным желанием придушить кое-кого вредного.

В меня тут же полетели ручки, карандаши, скомканные листы бумаги, едва не похоронив под канцелярским дождем.

— Катерина!!! — взревели они в три голоса и бросились ко мне. — Ты когда вернулась?!

Надо мной нависли трое решительно настроенных людей.

— Сегодня рано утром, — я попыталась состроить жалостливо-раскаивающуюся рожу, но, судя по скептическим взглядам ребят, не получилось. Жаль. — Приехала и сразу спать. Три дня пахала, как проклятая, а сюда пришла, как только проснулась.

Я думала, меня кинутся бить, но они всего лишь радостно обняли бессовестного механика. Одновременно. Чуть не задушив насмерть, но я была счастлива.

— Так вот, значит, в чем дело, — задумчиво протянула я, когда страсти от бурной встречи улеглись, и мы сидели тесным кружком за моим столом. — А я-то думаю, чего все от меня шарахаются. И с чьей же легкой руки меня так скоропостижно похоронили?

— С Берской! — хором ответили друзья, одинаково брезгливо скривив лица.

— А-а-а, ну, тогда все понятно.

— Ты лучше скажи, как съездила? Что там было? — взволновано спросил Азар и вопросы посыпались, как из рога изобилия.

Я напустила на себя важный вид, выдержала театральную паузу и патетично ответила, что это была поломка канализационной системы города.

— Ладно-то лапшу на уши вешать. Признавайся, что там делала! — не поверил Азарий и требовательно на меня уставился.

— Хорошо, скажу правду, — легко согласилась я и честно ответила: — Спасала мир тэргов от нашествия злобных прожорливых тварей и восстанавливала систему жизнеобеспечения города.

— От брехло!

— Не могла сразу сказать, что по трубам лазила?

— Катерина, ты правда чинила канализацию?

Я так и знала, что друзья не поверят мне, поэтому не опасалась сказать правду. И пусть после этого хоть кто-нибудь посмеет упрекнуть, что я их обманула.

Только Ворон, громко поддерживающий Юлию и Азария, на секунду посерьезнел и коротко мне кивнул. Он все понял, но виду не подал. Нам еще предстоит поговорить с глазу на глаз. Потом. Не сейчас.

— А знаете что, ребята, — я хлопнула Азара по плечу, он чуть не упал (немного не рассчитала силы), — давайте сегодня вечером посидим у меня. Марта как раз праздничный ужин запланировала.

— Отметим твое воскрешение? — потирая плечо, предложил Азарий.

— Или зальем горе, — ехидно поддержала я, — смотря, кто как относится к этому событию. — Кстати, — я мстительно сощурила глаза, — пойду-ка я поздороваюсь с Берской. Должно быть, она очень расстроилась по поводу моей внезапной кончины. Надо ее обрадовать.

— Я с тобой! — гаденько хохотнул Азар. — Не хочу пропускать такое зрелище.

— И мы тоже! — хором поддакнули Ворон и Юлия.

Первой шла я, остальные заняли наблюдательный пост за углом и с предвкушением стали ждать начала спектакля. Я не стала затягивать драматическую развязку…

Перед дверью в шефский кабинет находилось рабочее место Наталии Берской. Большой, хорошо оборудованный рабочий стол, удобное кресло, сбоку, возле стены шкаф для бумаг и папок. Все из дорогого и высококачественного дерева.

За столом низко наклонив голову и надвинув на нос очки, сидела Наталия, с упоением листавшая какой-то журнал. Она настолько погрузилась в «работу», что не замечала ничего вокруг. Я без труда тихо подкралась и, встав перед ней, сказала загробным голосом:

— Покайся, дочь моя… Душа у тебя тяжелая.

Берская медленно подняла на меня голову, выпучила глаза и, пронзительно крикнув, так замахала руками, что едва со стула не свалилась.

Я же с самым мрачным выражением лица рассматривала женщину, которую подозревала в преднамеренном неправильном заполнении командировочных листов. Возможно, она просто рассчитывала меня напугать и ждала, что я приду упрашивать ее исправить ошибку, а это такой повод поиздеваться вырисовывался. Увы, и ах, все обернулось иначе. Я сама от себя не ожидала, что соглашусь с такой расстановкой кадров. И, хотя у меня не было никаких веских доказательств, что это сделала именно Берская, иных выводов просто не напрашивалось.

— Извини, Наталия, на похороны не приглашаю. Торжества переносятся на неопределенный срок.

Из-за угла послышались подозрительные всхлипы и приглушенное похрюкивание.

— Диченко?! Ты, ты… — она возмущенно надувала щеки и зло сверлила меня сердитым взглядом.

— Да, да, я жива и невредима. И тоже рада тебя видеть.

Жутко хотелось расспросить Берскую, откуда такой слух и с чего она вдруг решила меня похоронить, но на шум нашей задушевной беседы из кабинета выскочил шеф.

— Наталия, что у тебя тут… О, Диченко! Вернулась, — и он понимающе хмыкнул. — Тогда понятно, что за шум. Зайди ко мне в кабинет, а ты, — он раздраженно бросил Наталии, — через десять минут позови сюда Юлию и Ворона с Азарием.

Мы прошли в его кабинет и Владлен жестом пригласил меня сесть в кресло. Сам сел за свой стол и, сложив руки в замок, добродушно улыбнулся. Как его непосредственный сотрудник, я отлично знала, что ничего хорошего эта улыбка не сулила.

— Рассказывай, как съездила? В чем заключалась поломка?

Этот разговор был крайне тяжелым. Я ощущала себя нерадивой студенткой на экзамене у неподкупного, принципиального и мелочного преподавателя. Владлен тоже ведь механик.

Акатов, конечно же, не поверил в сказочку про поломку канализации, и даже подпись на документах с печатью ш'ен хархэ его не убедили. Поэтому он устроил мне форменный допрос с пристрастием. Никогда бы не подумала, что буду счастлива наличию опыта работы с канализационными системами. Пару раз мне приходилось заниматься подобной работой во время практики. Откровенного говоря, удовольствия от нее мало, вернее, нет вообще. А вот как вышло… пригодились знания.

Мне можно было смело ставить пять баллов из пяти. Экзамен я выдержала блестяще.

— Господин, Владлен, если вы мне не верите, — с иронией начала я, — давайте пригласим сюда ш'ен хархэ Джейрана. Он уверял, что, если возникнут проблемы с начальством из-за опоздания, его можно смело звать для подтверждения моих слов.

Кстати, это была чистая правда. Джейран так и сказал.

Возможность снова повстречать тэрга сильно подействовала на хрупкую психику шефа, перевесив весы сомнения в мою пользу.

— Нет, Катерина, что ты, я тебе верю, — быстро затараторил он.

— А я уж было подумала, что нет.

— Как можно? — притворно изумился Акатов.

Короче говоря, каждый остался при своем мнении.

Как раз по истечении нашего «откровенного» разговора в кабинет постучали и после разрешения войти, зашли Юлия, Ворон и Азар. Веселые и заинтригованные, они расселись на свободных стульях и приготовились выслушать причину их вызова. Шеф нечасто поступает подобным образом, предпочитая раздавать указания через помощников.

— Рад, что информация о твоей смерти оказалась всего лишь досадным недоразумением и ты снова вернулась на работу, — начал издалека директор.

Я скептически поморщилась. Значит, досадное недоразумение? Ну-ну…

— Теперь можно спокойно поручить вам следующее задание. Для него как раз необходимы две пары инженер-механик, — продолжил Владлен, переходя к сути дела. — На Иштаре через два дня будет проходить недельный аукцион. Нужны специалисты, чтобы проверять и при необходимости чинить выставленные на аукцион предметы. Документы для командировки уже подготовлены, так что завтра с утречка в дорогу.

Мы выдавили из себя благодарные улыбки. У меня так вообще гримаса вышла, будто уксуса выпила и лимоном закусила.

Лично я ненавижу Иштар — город-остров в море Семи Лун больше похожий на один сплошной рынок. Туда съезжаются торговцы, дельцы, предприниматели, менялы и покупатели со всей страны. Соответственно, это самое популярное место для покупок и продаж. И торги с аукционами — обычное дело на Иштаре. Меня же отвращает в острове не это, а пережитки рабовладельчества. Хоть рабство и торговля людьми считается вне закона и преследуется уголовно, все же, на Иштаре еще существует эти понятия. Все об этом знают, но ничего не предпринимают.

— Не хочу туда ехать, — мрачно сказала я, когда мы вышли из кабинета шефа.

— И я тоже, — тяжело вздохнула Юлия. — Ненавижу работорговлю.

Похоже, подругу посетили такие же ассоциации, что и меня.

— Не бойтесь, девочки, — обнимая нас за талии, браво сказал Азар, — я вас защищу.

Мы синхронно дали ему локтями под дых. Азар хрипло выдохнул воздух, согнувшись пополам.

— А давай лучше там Азария продадим? — заманчиво предложила Юлия. В шутку, разумеется.

— Как бы еще доплачивать ни пришлось, чтобы его забрали. А ты что думаешь Ворон?

Он равнодушно пожал плечами и похлопал друга по плечу.

— Так или иначе, ехать придется.

— У меня идея, — я остановилась посреди коридора, привлекая внимание друзей. — Как вам предложение — собираем вещи, стаскиваем ко мне и утром вместе едем на Иштар?

— Марта не будет против нашего присутствия? — застенчиво спросила Юлия.

— Нет, она, наоборот, обрадуется. У нас давно не было гостей.

— К тому же кормит она просто пальчики оближешь, — горячо поддержал Азарий мое предложение.

Мне так хотелось побыть с друзьями, почувствовать себя нормальным человеком и просто посидеть в хорошей компании, что согласие ребят стало лучшим подарком. Марта тоже против не была и, накрыв шикарный стол, тактично удалилась к своей подруге, оставив дом на поруганье четырем голодным и не в меру активным молодым мастерам.

— Ууу, чтобы еще такого съесть? — протяжно вздохнул Азар, поглаживая порядком оттопырившийся живот и откидываясь на спинку стула.

— Я дико извиняюсь, но куда ты собираешься есть? У тебя же в желудке места не осталось, вот как пузо выпирает.

— Какая ты все-таки, Катька, жадина… Когда самый лучший в мире друг погибает от голода, ты зажала крошечку хлебушка.

Я подавилась возмущением. Вот паразит! Итак стрескал добрую половину блюд, теперь еще и куском попрекает.

— Азарий, постыдись, — осуждающе сказала Юля, перетягивая на себя тарелку с запеченной курицей. — Мы же сюда не наедаться пришли.

— Совершенно с тобой согласен, — он схватился за другой край тарелки и натужно потянул на себя.

Я повернулась к Ворону и он коротко кивнул на дверь. Друг вышел первым, а я немного погодя. Юлия и Азар увлеченные спортивным перетягиванием не заметили, как мы покинули стол.

Когда я вышла из дома, Ворон стоял на крыльце и курил в затяг.

— Ты же бродил, — разгоняя рукой табачный дым, сказала я. — Когда снова начал?

— Три дня назад, — хмуро ответил он и загасил окурок об подошву сапога. — Ты ведь соврала и, если бы поехал я, то…

— Да, Ворон, соврала… — я отвернулась и посмотрела на звездное холодное осеннее небо. Там тоже сейчас видны звезды. — И да, если бы отправили тебя, ты бы не выжил.

— Это тэрги хотели…

— Нет, что ты, — усмехнувшись, прервала я его вопрос. — Они, наоборот, здорово мне помогли. Просто так сложились обстоятельства.

— Ты мне не доверяешь?

— Доверяю, иначе не разговаривала бы с тобой сейчас. Просто… — я замялась, подбирая подходящие слова. — Ты сам прекрасно понимаешь, что я не имею права рассказывать чужие тайны. Без обид?

— Договорились, — облегченно выдохнул друг и собрался идти обратно в дом.

— Кстати, Ворон, — я ехидно сощурила глаза, внимательно наблюдая за насторожившимся мастером, — когда собираешься делать предложение Юлии?

Бамс! Ворон стукнулся головой об дверной косяк. Хорошо так стукнулся. Я даже треск (косяка) услышала.

— Ты чего, Катька… совсем того? Предупреждать же надо! — обиженным медведем взревел он, потирая ушибленное место.

— Хорошо… Предупреждаю! Ты еще долго телиться собираешься? Уведут ведь. Она девушка красивая, умная. Не боишься?

Механик прижался к стене и затравленно озирался по сторонам. Если бы он знал, с какими вопросами я к нему пристану, приковал бы себя цепью к кухонному столу, а не притворялся сейчас элементом раскраски дома, пытаясь мимикрировать под цвет кирпича.

— Вот именно, Юля красивая и умная. А я? Ну, кто я? — наконец, выдавил парень из себя хоть что-то членораздельное и понурил голову.

— О-о-о, понятно… И давно у тебя такой комплекс неполноценности появился?

— Как только Юлю увидел. Да ты посмотри на нее и на меня! Мы же не пара!

— Вот дурной, — беззлобно цыкнула я, осуждающе покачав головой. — Кто тебе сказал такую глупость? Ты симпатичный, умный, хороший парень. В общем, так, — строго и безапелляционно сказала я. — Ничего не знаю, но чтобы к концу командировки ты ей объяснился.

— А можно заменить на более гуманный вид казни?

— А в лоб?

— Уже получил.

— Добавки хочешь?

— От тебя все что угодно.

Я с самым грозным видом показала ему кулак.

— Кать, спасибо тебе, — очень серьезно и искренне поблагодарил Ворон.

— Не бери в голову и забудь об этом. Меня за руку к тэргам никто не тянул и насильно не заставлял. Это было только мое и ничье больше решение. Так что прекрати записываться ко мне в должники.

В самом деле, не говорить же ему, что я все равно умру…

— А что вы там вдвоем делали? — каверзно спросил Азарий, когда мы вернулись на кухню.

— Отучали Ворона курить. Ты же ведь бросил? — и я многозначительно посмотрела на друга.

— Бросил, бросил, куда уж от вас денешься, — пробурчал он, помогая мне убирать тарелки со стола. — А где курица?

— Юлька съела, — сыто икнув, отрапортовал Азар.

— Что?! Это ты ее съел! — праведно возмутилась девушка. — Мне только ножка досталась и ту еле оторвала.

— Тогда я тебя поздравляю, Азарий, — торжественно, как на награждении сказала я. Парень приосанился. — Ты выиграл приз!

— Какой? — его глаза азартно загорелись.

— Почетное право вымыть посуду! Что ты, что ты даже не благодари, — пресекла я начавшего было возмущаться друга и подленько улыбаясь, вручила ему главные атрибуты выигрыша — губку для посуды и моющее средство.

— Варвары! Эксплуататоры! Тираны! — беззлобно кричал вслед Азар, когда мы, грустя о невинно загублено товарище, покидали поле боя «щетка-посуда».

Места на ночлег распределили просто: Юля ночевала у меня, а Ворон с Азарием в комнате для гостей.

Заснула я практически сразу, запоздало вспомнив, что забыла выпить (читай съесть) выписанные Шеверовым лекарства, но спускаться вниз было лень, да и Юлю, тихо сопящую рядом, не хотелось тревожить. Поэтому махнув рукой, я повернулась набок и сладко захрапела.

Да-да, водится за мной такой грешок. Хорошо хоть негромко, а так тихонечко исполняю себе ночную арию сна. Это мне Марта рассказала, чем сильно меня смутила. Ну, а что поделаешь?..

Полночи снилось что-то сумбурное, непонятное. Вроде бы меня продавали, потом перекупляли. Кому не помню. Снилась одна сплошная полоса незнакомых лиц. Когда на меня надели рабский ошейник, я вскинулась и проснулась. Часы показывали три утра. Еще спать и спать. Со стоном зарылась под одеяло и снова уснула. К счастью, на этот раз без снов.

— Дети, подъем! У вас через полтора час паровоз отходит! — послышался сквозь сон громкий голос Марты.

— Еще чуть-чуть, — сонно пробормотала Юлия, закутываясь в одеяло. — Пять минуточек полежу.

Мне тоже не хотелось вставать. Вчера слишком поздно легли, засидевшись за столом. Я блаженно перевернулась на другой бок…

— Через полтора часа?! — Мы с Юлькой одновременно подпрыгнули на кровати, откидывая одеяла в сторону и запоздало понимая смысл слов Марты.

Утро началось с зарядки. Мы носились по комнате, одновременно умываясь и причесываясь, чистя зубы и одеваясь, роняли вещи, сшибали углы и друг друга. Проверяя сумки и стараясь вспомнить, а не забыли ли чего-нибудь важного, не могли вспомнить и в панике перетряхивали все содержимое.

Парни, по ходу дела тоже не скучали. В соседней комнате, где они ночевали, периодически слышалась отборная ругань и звуки падения чего-то тяжелого.

— Носки что ли роняют? — задумчиво предположила я, аккуратно складывая в сумку инструменты механика.

— Катерина, скажи честно… только не смейся, — предупредила подруга, застенчиво опуская глаза, — тебе нравится Ворон?

— Он мой друг, — отлично понимая, к чему клонит Юлия, честно ответила я, борясь с усмешкой. — Я за Ворона и Азара и в огонь, и в воду. Однако я знаю одну застенчивую особу, которой Ворон действительно нравиться.

Щечки девушки заметно покраснели и она облегченно улыбнулась.

В этой поездке я их точно сосватаю, иначе они мне и на том свете покоя не дадут.

Мы с напарницей умудрились собраться раньше наших мальчиков и теперь ждали их на кухне, с аппетитом поедая свежеиспеченные ватрушки и запивая горячим чаем.

Первым появился Азарий, оступившийся о ступеньку и попросту съехавший на копчике с лестницы. За ним невозмутимо шествовал Ворон.

— Почему так долго? Мы и то раньше вас успели. А ведь девушки всегда собираются долго.

Я отставила в сторону опустевшую чашку. Последняя ватрушка подло отозвалась колющей болью в желудке, и я с трудом удержалась, чтобы не поморщиться.

— Ворону приспичило побриться с утра пораньше, — бесцеремонно хватая ватрушку, ворчливо сообщил Азар. — А я носки искал. Еле нашел.

Юлька подавилась чаем, прыснув со смеху и выплюнув половину на Азария.

— Спасибо, благодетельница, я уже умывался, — и он невозмутимо вытер лицо полотенцем, любезно поданным Мартой.

— Ой, прости, — Юлия виновато потупилась.

— Вы еще долго беседовать будете? Опоздаем же! — нетерпеливо поторопил нас Ворон.

Похватав свои нехитрые пожитки и чмокнув Марту в щеку, я побежала догонять друзей, которые дали мне время попрощаться со своей хозяйкой.

Лихо свиснув, Азар привлек внимание извозчика и, загрузившись в многоместную повозку, запряженную двумя каурыми лошадками, мы поехал на вокзал.

Вокзал Алтан-Нарэ встретил нас суетой, галдежом, бесконечным потоком спешащих людей, большим скоплением извозчиков перед входом на вокзал и шумным пофыркиванием стоящих на перронах паровозов. Белесый дым, подобно туману окутал перроны и людей.

— Какой у нас экспресс? — Продираясь сквозь поток людей, крикнула я Ворону, идущему впереди нас.

— Восточный третий скорый, — не оборачиваясь, ответил он.

Мы с Юлей крепко держались за руки и спешили за нашими парнями, стараясь не упустить их из виду. Билеты и документы находились у самого ответственного среди нас. У Ворона.

Парни активно работали локтями, прочищая нам дорогу к нужному перрону. Мы чуть не опоздали, успев к самому отбытию.

Позади осталось большое здание вокзала, выложенного из синего сердолида, прощально смотря нам вслед высокими арочными окнами. Широкий перрон быстро опустел, пассажиры давно заняли свои места и ждали отбытия паровоза. Деревянные лавочки с резными спинками сиротливо приютились на платформе, высокие декоративно кованые фонари, словно бравые солдаты, выстроились вдоль перрона. Вечером они приступят к службе, ярко освещая вокзал ровным светом, разгоняя тьму и создавая уютную атмосферу.

Ворон долго копался в своих карманах под недовольным взглядом проводника и нашим нетерпеливым сопение. Наконец, он достал изрядно помятые билеты и нас пропустили в вагон. Издав протяжный гудок и выдав хорошую порцию белого дыма, паровоз тронулся в путь, и мы облегченно перевели дух.

К немалому удивлению мы обнаружили, что нам достались люкс места — двухместные купе со всеми удобствами, включая и маленькую душевую кабинку с дорогой сантехникой. Встречающая сторона (читай заказчик) изрядно потратился, окупая нам дорогу. Интересно, а что будет дальше?

Довольные и взволнованные, мы разместились по своим купе. До Иштара ехать восемнадцать часов скоростным экспрессом, поэтому у нас достаточно времени, чтобы расположиться с максимальным удобством и насладиться дорогой. С такими люкс местами это не составит труда.

Лично я очень люблю дорогу и путешествия. И, хотя нам предстоит путь на Иштар, я постараюсь получить максимум удовольствия от поездки…

Как мы только не пытались скоротать время… Болтали, смялись, рассказывали курьезные случаи из практики, обсуждали близких и не очень знакомых, строили планы на будущее…

Лучше бы вместо этого косточки обмывали, пусть даже и мне. Самое трудное в этом разговоре — держать хорошую мину, беззаботно улыбаясь и делая вид, что все замечательно, хотя у самой на душе все переворачивается, холодея и неприятно сжимаясь от безысходности и предрешенности.

За окном быстро смеялись пейзажи. Вот мы проехали город и пригородные районы. На смену архитектурным старинным домам пришли живописные места. Бескрайние пушистые леса волной скрывались за горизонтом, щедро одетые в осенний наряд. Золото и багрянец, яркая зелень елей и пихт, все оттенки пурпурного и золотисто-коричневого, благородная охра листвы и красные сережки кокетливых рябин. Яркое голубое небо, белые барашки облаков, отражающиеся в полноводных реках и глубоких озерах. С полей давно уже собрали урожай, и теперь они одиноко взирали на небеса перепаханной землей. Густые, темные, беспроглядные чащи сменялись радужными, озаренными солнцем березняками. Их золотые листочки кокетливо трепетали под дуновениями еще смирного игривого осеннего ветра.

Паровоз мчался мимо деревень и городов, глухих и необжитых местностей, сквозь темные туннели и бескрайни поля, по высоким навесным мостам над полноводными реками, минуя высокие горы и огибая топкие болота. Рельсы стрелой убегали вперед. День медленно клонился к закату, солнце окрасило верхушки деревьев всеми оттенками золотисто-розового сияющего цвета, создавая ощущение сказки и умиротворения.

Ребята проголодались и пошли пообедать или, вернее, поужинать. Мне же есть не хотелось и после недолгих, но эмоциональных уговоров друзья сдались и ушли без меня. Дело в том, что мне просто захотелось похандрить в одиночестве. Совсем недавно я сожалела, что не успела попутешествовать. Похоже, судьба решила преподнести мне подарок. И пусть это всего лишь выполнение очередной работы, но покататься на паровозе и увидеть другой остров — тоже замечательно. А может быть, мне, вообще, на Иштаре понравится.

Я с удовольствием откинулась на мягкую спинку сиденья и довольно вслушивалась в мерное покачивание вагона.

Паровоз, я считаю — лучшее изобретение со времен основания механики. На любые расстояния, в любые пункты назначения он добирается без труда. Его колеи проходят по земле, воде и даже по воздуху, если необходимо добраться в горы Короля Печали. Красивое название, мне самой нравится. Напомните рассказать эту легенду чуть позже…

Вот и сейчас, миновав твердую землю, наш Восточный экспресс плавно скользил по рельсам, протянувшимся прямо над волнами моря Семи Лун. Такое название оно получило благодаря своим необычайным природным особенностям — когда на ночном небе всходит луна, в лазурных волнах отражается ее семь зеркальных сестер, хрупкой дорожкой выстроившихся на воде.

Я наблюдала, как неполная луна любуется своими зеркальными отражениями, окруженная вечными спутницами-подружками, серебряным жемчугом усыпавшими черный бархат неба. Звезды на море всегда ярче и крупнее. Кажется, протянешь вверх руку и легко снимешь мерцающую кокетку с бархатного неба.

Так как наш экспресс отправлялся из Алтан-Нарэ в десять утра, значит, в Иштаре будем… — я прикинула в уме, подчитывая время, — будем около полуночи, плюс минус час.

Времени белее, чем достаточно на сон. Вроде бы и вздремнуть можно, но всю дорогу мне так и не захотелось поспать. Ворон и Азар сопели в две дырки за стенкой в соседнем купе, а Юлия, немного почитав, тоже прилегла отдохнуть. Мерное покачивание вагона, приглушенный стук колес, плеск волн за окном убаюкивали получше всякой колыбели.

Мне вспомнились тэрги. Джейран, Ярла, Эйджен и почувствовала теплоту и гордость в самом лучшем смысле этих слов. Хорошо выполненная работа и искренняя благодарность в глазах — вот лучшая для меня награда. Я никогда не гналась за славой и деньгами. Какой от них толк? Деньги рано или поздно заканчиваются или того хуже настолько портят человека, что он прогневает изнутри, превращаясь в пустое ничтожество в дорогой упаковке. А слава… Она всегда требует к себе постоянного пристального внимания и работы на публику. Но это только мое личное субъективное мнение и навязывать его я никому не имею права. Каждый идет по жизни своим путем и только Богу известными дорогами.

— Юль, Юлия! Просыпайся! — я настойчиво потрясла подругу за плечо. — Через сорок минут мы прибываем на Иштар.

— Ммм… — она сонно простонала и сладко потянулась на кровати. — Который час?

— Двадцать минут двенадцатого.

Кивнув, она прошла умываться, а я будить ребят. С ними оказалось гораздо труднее. Тряска за плечи и громкие угрозы не возымели должного результата. Ворон отвернулся к стенке, а Азарий сонно отбрыкивался, не прекращая исполнять рулады храпа. Я злорадно ухмыльнулась и зажала пальцами его нос. Храп оборвался на высокой ноте и он, закашлявшись, открыл затуманенные ото сна глаза.

— Изыди, демон ночи! — гнусаво процедил Азар, сведя глаза на мои пальцы.

Я с удовольствием потянула его за нос на себя, заставляя сесть на кровати.

— Рада бы, да некуда. Подъем, инженер и напарника своего буди, — строго сказала я и развернулась уходить.

— Хорошо, мамочка, — донеслось мне вслед ехидное ворчание, а потом послышался гулкий звук падения чего-то тяжелого и смачный матюг.

Ну, понято… Азарий не стал заморачиваться и просто скинул друга с постели.

Хорошие они у меня и других мне не нужно.

Вокзал города Иштар встретил нас песчаным берегом и плеском волн, с одной стороны, и шумным перроном с другой. Само здание вокзала поражало роскошью и габаритами. Огромное в пять этажей, выложенное из белого ранкара, украшенное резьбой и причудливыми узорами, высокие окна, широкие арочные двери в здание с вырезанными на них рунами, поражали красотой и мастерством работы. Длинные широкие платформы под навесами на тонких декоративных колоннах и мы четверо посреди снующего и галдящего потока людей.

Паровоз издал гулкий гудок и, испустив белесый пар, плавно разогнался и поехал дальше.

— Круто, — восхищенно выдал Азар, крутя головой. — Вы видели того мужика с косматой бородой и полностью закутанного в шкуры?

— Сюда съезжаются купцы со всей страны и северяне не редкость. Ты здесь еще и не такое увидишь, — невозмутимо пояснил Ворон, забирая у Юлии тяжелую сумку и вешая ее себе на плечо.

Азар продолжал восторженно крутить головой, рассматривая колоритный народ острова Иштар. Здесь действительно можно легко встретить хмурых северян, закутанных в шкуры, юрких и шумных южан, загадочных вирдогов и, конечно же, эльфросов — коренных жителей этого острова.

— Нас ведь должны встретить? — привстав на корточки, спросила Юлия.

Я внезапно почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Незлобный, скорее оценивающий, но определить его источник так и не смогла. Проходящие мимо мужчины то и дело бросали заинтересованные взгляды и восхищенно цокали языками. Белокурая изящная блондинка с яркими голубыми глазами, в шортах и тоненькой рубашечке и яркая брюнетка с длинными черными волосами, лукавыми карими глазами в легком платье до колен притягивали внимание мужчин, как магнит.

— Фу, ну и жара, — Азар шумно выдохнул, оттягивая воротник свитера и дуя себе на шею. — Почему вы мне сказали, что здесь так жарко?

— А я тебе говорил переоденься во что-нибудь легкое, — ворчливо сказал Ворон. — А ты все холодно, холодно.

— Ворон, посмотри в документах, кто нас будет встречать, там должно быть указано, — посоветовала я, раздраженно подернув плечами. У меня уже между лопаток свербеть начало от невидимого взгляда.

— Щас гляну, — он достал из кармана рубашки плотный конверт, щурясь при свете фонарей, прочитал документы и вкратце пояснил нам: — Господин Шаргис Майра — владелец тройки крупных банков, нескольких золотых приисков и широкой сети ресторанов на Ишрате. Между прочим, известный предприниматель.

— Господа мастера, полагаю.

Мы одновременно обернулись на звук елейного голоса.

К нам медленной, надменной походкой приближался невысокий полноватый мужчина в костюме и галстуке, с зализанными назад волосами, большими залысинами над висками и тонкими щеголеватыми усиками на хитром лице. Рядом с ним немного позади шли двое охранников, мрачно взирающих свысока на прохожих. Люди, видя эту «веселую» компанию, мгновенно уступали дорогу, буквально испаряясь с их пути.

— Верно полагаете, — ответил за нас всех Ворон, пожимая протянутую мужчиной руку. Азарий тоже поприветствовал его крепким рукопожатием.

Когда внимание господина переместилось на нас с Юлией, мне стало противно, будто не взглядом окинул, а облил чем-то липким и грязным. Юля, вообще, пугливо спряталась за спину Ворона.

— Позвольте представиться, ваш покорный слуга Шаргис Майра, — чуть надменно ответил он и внезапно протянул свою лощеную руку к моему лицу, чтобы убрать упавший на щеку локон.

— Руки! — строго прикрикнула я, и он испуганно отдернул руку назад. — Мыли? — и шутливо закончила предложение, обольстительно (я это тоже умею) улыбаясь.

Шаргис нервно сглотнул и ослабил узел галстука.

— А у вас… девушка, хорошее чувство юмора.

— И еще весьма скверный характер, — добавила я.

Азар негромко хрюкнул, подавившись смехом.

— Господин Шаргис, позвольте представить Катерина Диченко, — я слегка склонила голову в ответ, — Юлия Райнис и Азарий Грендич, — и Ворон указал на друзей. — Ко мне можете обращаться просто Ворон.

— Рад, весьма рад с вами познакомиться, — довольно хлопая в ладоши, улыбнулся Шаргис. — Прошу следовать за мной. Я отвезу вас в гостиницу.

Банкир с охраной, не оборачиваясь, пошли вперед, за ними послушно последовали Ворон и Юля. Механик приобнял взволнованную девушку за плечи, словно защищая ее от окружающих.

Меня согнуло пополам от смеха. Не знаю, что на меня нашло, но я не смогла удержаться, чтобы не щелкнуть по носу «любезного» господина Майра. А нечего руки тянуть куда не звали!

Азар покрутил пальцем у виска и стянул с себя свитер, оставшись в одной футболке.

— Катерина, ты чего? Вообще того?

Я выпрямилась и с тоской посмотрела на тяжелую сумку.

— Ой! — я громко охнула, отчего проходящий мимо мужчина испуганно шарахнулся в сторону. — Кажется, мне в спину ступило. Слушай, будь другом подержи мою сумку.

Азар послушно взял мою поклажу в руки и обеспокоенно посмотрел на меня.

— Фу-ух, показалось, — я выпрямилась и как ни в чем не бывало поспешила догнать Майра и друзей.

— О, коварная женщина! — донесся в спину обиженный голос Азара.

Я обернулась и развела руками, мол, что тут поделаешь и, послав ему воздушный поцелуй, поспешила дальше.

Возле вокзала нас ждал открытый четырехместный экипаж, запряженный двумя фальфирами. Рыжие фальфиры лежали на земле, сложив вытянутые добродушные морды на передние лапы, но стоило нам разместиться на местах, а вознице щелкнуть кнутом в воздухе, как они шустро встали на поджарые лапы и мягко повезли экипаж. Майра со своей свитой сел в такой же транспорт и поехал впереди указывая дорогу.

Мы ехали по ночным улицам Иштара. Мощенные камнем дороги, ярко освещенные улицы, дома различных архитектурных стилей и направлений, узкие улочки похожие на лабиринты и широкие площади, витрины ночных магазинов и ресторанов броско светящиеся разноцветными вывесками — все это было живой частью Иштара.

Несмотря на то что сейчас было около часа ночи, на улице было людно. Кто-то спешил по своим делам, кто-то, собравшись в шумные компании, весело проводил время, танцуя под музыку живых оркестров играющих на улице или просто гуляя. По дороге то и дело мчались одно или многоместные экипажи, запряженные фальфирами различных размеров и окрасок. Теплый воздух, насыщенная зелень пышных деревьев, цветущие клумбы, ласковый ветер, черное звездное небо… и не скажешь, что здесь начало осени.

Остров поделен на две части — Ханрир — торговая, деловая часть и Хузам — курортная часть Иштара.

С вокзала нас привезли в Хузам в одну из самых дорогих гостиниц. Огромный гостиничный комплекс, утопающий в цветущем саду, больше напоминающий ухоженный лес на берегу моря. Нас встретил приветливый хозяин отельного комплекса — господин Луджайн, давший слугам распоряжение разместить наши вещи в заранее забронированных номерах. Этому факту особенно обрадовался Азар.

Мы сидели на мягких диванах в огромном пустом холле гостиницы, решив выяснить все вопросы с господином Шаргисом, чтобы в дальнейшем не возникло неприятных ситуаций.

— Господин Шаргис, в чем заключается наша работа? — я не стала ходить вокруг да около и спросила напрямую.

Он скрестил пальцы в замок и, положив руки на журнальный столик, ответил:

— Завтра вечером в этом здании состоится открытие недельного сезона аукционов. Мне нужно, чтобы вы проверяли все, что я покупаю и продаю.

— Разумеется, вы хотите, чтобы это происходило без огласки и ненужных свидетелей, — догадалась я.

— Совершенно верно, — Майра растянул губы в довольной улыбке. — А с вами приятно иметь дело… Вам будет помогать господин Луджайн и мой личный помощник. Вы будете присутствовать на аукционе в качестве гостей Иштара, приехавших насладиться отдыхом в Хузаме. Никто не должен знать, кто вы на самом деле. Средства на дополнительные расходы будут выделяться ежедневно. Стесняться и ущемлять себя не стоит… Это дорогая гостиница и вы должны создать соответствующий образ весьма обеспеченных людей.

— А не чересчур ли это расточительно, господин Шаргис? — мрачно поинтересовался Ворон.

— Поверьте мои милые друзья, здесь слишком большие ставки. Оно того стоит, — и он так загадочно улыбнулся, что мне стало не по себе. — Что ж… не буду вас больше утомлять своим присутствием, вы, должно быть, устали после дороги. Завтра утром я познакомлю вас со своим помощником. Спокойной ночи господа, — Майра пожал руки ребятам, — дамы, — и поклонился нам, на секунду дольше положенного остановив на мне оценивающий взгляд.

Когда Шаргис ушел, мы облегченно перевели дух. Его присутствие сильно угнетало и вызывало стойкое чувство неприязни.

— Сейчас идем отдыхать, — мрачно сказала я, пресекая готовую вот-вот начаться дискуссию, — а завтра с утра, до прихода Шаргиса соберемся и все как следует обдумаем. Кто-нибудь против? — И я обвела серьезным взглядом ребят.

— Тебе он не понравился, да? — улыбнулся Ворон.

Я не стала скрывать своих чувств к банкиру и утвердительно кивнула головой.

— Что поделаешь… работа у нас такая, — философски сказал Азар, устало пожимая плечами.

Возражать против моего предложения никто не стал, и мы поднялись в свои комнаты, к которым нас любезно проводил служащий отеля.

Так как первый этаж занимал холл, ресторан и конференц-зал, он же зал приемов и проведения различных мероприятий, жилые комнаты располагались на втором, третьем и четвертом этажах. Нам достались комнаты на третьем этаже в конце коридора, причем у каждого отдельная.

Зайдя в свой номер, я восхищенно замерла. Высокие потолки, украшенные лепниной, шелковые обои, мебель из бугерсокого дерева, мягкий ковер — комната не для простых постояльцев. Мои апартаменты состояли из зала, спальни и ванной. В зале находилось несколько мягких диванов и пара кресел, журнальный столик в центре комнаты, барная стойка возле окна и несколько картин с морскими пейзажами на стенах. В спальне стояла огромная кровать под шелковым балдахином, сбоку ночной столик, напротив кровати — незаметная дверь в ванную, обставленную лучшей сантехникой. У одной стены в спальне стоял шкаф для одежды и трюмо. Другую стену полностью занимало окно с выходом на балкон задрапированное воздушной органзой.

Разобрав свои вещи и с удовольствием приняв ванну после долгой дороги, я растянулась на атласных покрывалах и тут же уснула. К сожалению, выспаться мне не удалось. Я часто просыпалась, ворочалась сбоку на бок, подолгу смотрела в пустоту погруженной во мрак комнаты. То ли дорога, то ли новое место так действовало, но меня не покидало смутное чувство тревоги. Несильное, но доставляющее неприятный дискомфорт. А еще мне казалось, что в спальник кто-то есть, хотя ни одного постороннего шороха или подозрительного звука я как ни старалась, не услышала. Скорее всего, это просто акклиматизация. И лишь только, когда начало светать я смогла уснуть нормальным глубоким сном.

— Может, на нее водой плеснуть? — коварно предложил Азарий радикальный метод побудки.

— Вы что! Как так можно? — горячо возразила Юлия. — Давайте просто потормошим аккуратненько.

— Или скинем с кровати. Аккуратненько, — тут же нашелся Азар.

Я, не открывая глаз, запустила подушкой на его голос и судя по вякающему звуку, попала.

— Давно проснулась? — улыбаясь, спросил Ворон, сидящий на краешке моей кровати.

— Достаточно вовремя, чтобы предотвратить акт вандализма, — и я многообещающе посмотрела в сторону Азара, обнявшего подушку и посылающего мне самый невинный взгляд. — Извините, ребята, проспала. Всю ночь проворочалась и только под утро заснула. Никогда бы не подумала, что в таком шикарном месте можно чувствовать себя неуютно.

— Да ладно… с кем не бывает, — беззаботно махнул рукой Азар, присаживаясь рядом. — Ты и вправду выглядишь бледной. Ты не заболела?

Заболела, мой хороший, заболела и лекарства от этой болезни нет…

— Все в порядке, Азар, — успокоила я друга. — Просто не выспалась.

— Ты хотела обсудить наши действия на аукционе, — тактично напомнила Юлия, залезая ко мне на кровать и устраиваясь поверх одеяла. — Что тебе не нравится?

— Все.

— Ого! Вот так сразу и все? — скептически прокомментировал Азар, закинув руки за голову, и вольготно развалился на кровати.

Ммда… моя кровать похлеще конференц-стола будет. Ишь, как все комфортно устроились, хотя так даже удобнее…

— Начнем с того, что нам предоставили самые лучшие места в купе, поселили в одной из дорогущих гостиниц Хузама. Только за сутки проживания в этом номере нужно заплатить половину нашей месячной зарплаты, а нас поселили на неделю… в отдельные номера!

— И еще обещали на дополнительные расходы «N» сумму денег выдавать, — серьезно добавил Азар.

— Не хочу никого обидеть, но распыляться подобным образом перед обыкновенными специалистами… Так могут обеспечивать только мастеров высшего уровня с известным именем и безупречной репутацией. Мы же таковыми, пока, не являемся, — я сделала особое ударение на слове «пока». — Мы тоже далеко не бездарности, но все же… Отсюда вывод: Шаргис хочет запудрить нам мозги и отвлечь отчего-то более важного и в то же время контролировать наши действия. Скорее всего, он собирается приобретать и продавать что-то запрещенное или опасное. Как он там вчера сказал «здесь слишком большие ставки»? В случае неполадки никто в ремонт с гарантийным талоном не побежит и жаловаться не будет, а просто на просто оторвет голову виновному. Ворон, ты ведь тоже так думаешь? — я перевела взгляд на притихшего механика.

— Откровенно говоря, да, — он напряженно потер лоб, — но расстраивать своими подозрениями не хотел.

— Вот видишь, как все удачно сложилось, — преувеличительно бодро сказала я. — Вас расстроила я.

— И что нам теперь делать? — обеспокоенно задала самый важный вопрос Юлия.

— Ничего особенного. Будем вести себя, как обычно, если увидим что-то странное и вызывающее подозрение — главное не подавать виду и сразу же сообщать друг другу. Дальше по ситуации… Может, это плот нашего воображения, а может, и нет. А теперь парни, брысь с моей комнаты! — и мы с напарницей вытолкали слегка сопротивляющихся друзей за дверь.

Не знаю, что на меня нашло (в последнее время это часто случается), но сегодня мне захотелось выглядеть особенно привлекательно.

Я умылась, тщательно расчесала волосы, оставив их распущенными и одела легкое платье ярко бирюзового цвета с тонкой черной вышивкой на груди и рукавах. Открытые плечи, рукава до локтей, квадратный вырез, платье было облегающее в талии и, расширяясь от бедер, доходило до колен, удачно подчеркивая фигуру. И все-таки не зря я его купила. Изысканное и элегантное. Обувшись в летние туфельки на невысоком каблуке и довольная собой, я пошла к друзьям, памятуя, что за завтраком нас должен ожидать господин Майра.

Идя по коридору своего этажа, я мельком взглянула на медальон — он был ярко-розового цвета. Надо же… я настолько свыклась с болью, что порою просто ее не замечаю. Разве такое возможно? Хотя только благодаря медальону Шеверова я могу это вынести. Нужно будет обязательно купить ему что-нибудь на рынке Иштара.

На долгую память, — подумала я и чуть не рассмеялась черному юмору. — Действительно, на долгую память…

— Простите, госпожа, вы не могли бы немного подождать? — вывел меня из задумчивости незнакомый женский голос. Я подняла голову и увидела стоящую чуть впереди симпатичную молодую служанку. — Простите… Умоляю вас, подождите немного.

Я наконец-то поняла причину ее волнения — в середине коридора ближе к лестнице образовался большой завал из вещей (сумок, чемоданов, саквояжей и коробок различных размеров), выпавших из специальной тележки и мешающий пройти дальше.

— Ничего страшного, я подожду, — поспешила я успокоить испуганную девушку и ободряюще ей улыбнулась.

Я спокойно наблюдала, как двое служащих отеля помогали девушке заносить вещи в номер.

— Такое количество вещей и с разбегу не перепрыгнуть. Разве, что толь перелететь… — пробормотала я себе под нос, оценивая возможность обойти затор.

— Вы умеете летать? — с сарказмом спросил приятный мужской голос.

Я резко обернулась и столкнулась нос к носу с молодым мужчиной. Он так низко наклонился к моему лицу, что нас разделяли буквально несколько сантиметров. Незнакомец с какой-то ехидной иронией рассматривал меня, будто пытался изучить и запомнить каждую черточку.

— Только когда погода летная, — настороженно ответила я, подозрительно нахмурившись.

Он обаятельно улыбнулся. В ответ на улыбку на щеках отозвались две очаровательные ямочки. Не буду скрывать, у меня дух перехватило… Такого красивого мужчину, я еще не встречала.

На вид лет двадцать восемь. Высокий, стройный, изящный. От него буквально исходили флюиды силы и уверенности. Смуглая кожа, немного резковатые черты лица, миндалевидные глаза насыщенного серого цвета, ослепительная улыбка и наличие двух ямочек делали его неотразимым. У незнакомца были короткие черные волосы, чуть посеребренные сединой и приятный голос. Он был одет в черную рубашку с расстегнутой верхней пуговичкой, строгие серые брюки и черные кожаные туфли. Дорогая и изысканная одежда без ненужной вычурности. На шее имелось странное украшение, которое подробно рассмотреть я не стала. Это было слишком неприлично.

Увидев его слуги, побледнели и принялись разобрать чемоданы как можно быстрее. Воспользовавшись тем, что внимание молодого человека переключилось на служащих отеля, я легонько отстранилась и, подойдя к чемоданам, привстала на цыпочки, выискивая глазами ну хоть малейшую возможность перебраться на ту сторону. Очень не хочется опоздать на встречу к работодателю в первый рабочий день.

Ужас! Кому в голову пришла идея тащить такой багаж?!

— Вы позволите? — вежливо спросил незаметно подошедший парень и, не дожидаясь ответа, легко подхватив меня на руки, невозмутимо переступил через чемоданы.

— Э… Спасибо, — растерянно поблагодарила я, когда он поставил меня на пол.

— Не стоит благодарности, — небрежно бросил незнакомец и, развернувшись неспешной походкой, пошел дальше по коридору.

Я несколько минут тупо смотрела ему вслед, а потом мотнув головой направившись к широкой лестнице. И что это было?!

— Госпожа Катерина, доброе утро! — приветливо поприветствовал меня управляющий отеля Луджайн, когда я спустилась в холл. — Прошу следовать за мной, ваши друзья уже ожидают вас за столиком. Господин Шаргис тоже скоро будет.

Я украдкой перевела дух. Фух… почти не опоздала.

— Смею заметить, — располагающе улыбаясь, сказал он, — вы самая красивая гостья моего отеля.

— Благодарю вас, господин Луджайн. Вы очень любезны.

Смущенная комплиментом я следовала чуть позади мужчины, то и дело, ловя на себе заинтересованные взгляды находящихся в холле людей.

Интересно, а куда подевался тот парень? Хотя лучше мне этого не знать. Вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся.

Хозяин отеля провел меня через огромный ресторанный зал в комнату для особенных персон. Большая квадратная комната, высокие окна с видом на ухоженный сад и бескрайнее море, изящные колонны, несколько круглых обеденных столов, вместо стульев мягкие кресла, под потолком хрустальные люстры, а ковер такой пушистый, что ноги утопают в ворсе по щиколотку.

В зале присутствовали только мои друзья, завтракающие за богато накрытым столом.

— Если вам что-нибудь понадобится, смело зовите, — поклонившись, сказал Луджайн и удалился.

— Где ты застряла? Мы думали, что ты заблудилась, — пододвигая ко мне столовые приборы, сказал Азар.

— Не поверите, пробки на дорогах, — хмыкнув, туманно ответила я не став вдаваться в подробности. — Шаргис скоро будет? — и коварно перевела щепетильную для меня тему.

— Луджайн сказал, что с минуты на минуту появится, а потом пошел за тобой, — любезно пояснила Юлия.

Юля и Ворон одновременно потянулись за сладкой булочкой. Мы с Азаром синхронно подались вперед, алчно наблюдая за ними. Даже дыхание задержали. Ну… ну… Их пальцы соприкоснулись и… они моментально отдернули руки, как от удара, опустив головы, и уткнувшись взглядом в тарелки, точно клад ищут.

Я и Азар трагически закатили глаза. Как дети, честное слово.

— Приятного аппетита, мои дорогие друзья! — радостно пожелал нам Шаргис, входя в зал.

Возражать на приветствие я не стала. Судя по кошторису — мы действительно дорогие.

Сегодня Шаргис был без галстука, одетый в легкую хлопчатую рубашку и такие же брюки. На холеном лице играла приветливая улыбка. Такая же фальшивая, как и его добродушие. А сопровождал его… мой недавний знакомый — тот самый сногсшибательный красавчик.

Вы верите в такие совпадения? Я нет.

— Позвольте к вам присоединиться? — отодвигая стул и садясь между Вороном и Юлией, сказал он.

Угу, попробовали бы мы не позволить, — мрачно подумала я и невольно напряглась, когда спутник Шаргиса не стал садиться за наш столик, а обошел его и, прислонившись плечом к колонне, встал как раз за моей спиной.!

— Я хочу вам представить моего личного помощника — Шэйна Тергиша. Он будет сопровождать вас на протяжении всей недели. Если возникнут вопросы или просьбы, смело обращайтесь к Шэйну.

Шаргис поочередно представил нас молодому человеку, тот лишь слегка кивнул головой в знак приветствия. У него было невозмутимое надменное выражение лица, будто его совершенно не касалась сложившаяся ситуация. Только вот глаза… В них я увидела то, что сама очень хочу забыть.

Майра достал из кармана рубашки серебряный портсигар, украшенный алмазами и рубинами, вытащил тонкую сигарету и попытался ее поджечь от вмонтированной в него зажигалки.

— Вы позволите? — я протянула руку за портсигаром. Он был сломан и я хорошо это видела.

Приняв портсигар довольно известной фирмы и, легко сняв крышку, я без труда исправила сломанный механизм ловкими движениями пальцев. Два важных винтика зацепились за пружину. Закрыв крышку, я вернула его владельцу.

— Вы отдаете его на техническое обслуживание каждые два месяца?

— Да… — удивленно ответил он, поджигая сигарету и выпуская сладковатое облачко дыма.

— Раньше изделия этой фирмы действительно были высшего качества, но в последнее время значительно ухудшились. Прикрываясь известным именем и популярным брендом, они продолжают зарабатывать хорошие деньги при плохом качестве производства. Так что необходимость постоянного технического осмотра всего лишь ширма.

— А вам это известно…

— Подолгу службы, — сдержанно ответила я, не дав ему закончить вопрос.

— Вы не перестаете меня удивлять, — уважительно сказал банкир, вольготно откидываясь на спинку кресла. — Я думаю, вы по достоинству оцените мое приобретение, — и он широким королевским жестом указал на шею Шэйна.

Я повернулась и смогла детально рассмотреть украшение на шее парня. Тонкие пластины из серебра плотно прилегали друг к другу, в центре находился красный рубин в форме правильного треугольника.

Твою…! Мне стало очень нехорошо, и я крепко стиснула зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не выругаться вслух и не дать Шаргису прямо в ухмыляющуюся морду.

— Самый лучший в мире помощник. Никогда не предаст и не поступит против воли хозяина. Без чувств, без души, только холодный ум и абсолютная выдержка.

Лицо его помощника осталось невозмутимым и сам он был совершенно спокойным. Только в глазах на одно лишь мгновение мелькнуло то, что я когда-то испытала на себе. Видеть такие глаза я не хотела ни у кого, даже у самого злейшего врага.

— А это милое украшение, — довольно продолжил Шаргис, не замечая моей реакции, — заменяет ему душу.

Ребята давно притихли, не решаясь вмешиваться в наш разговор и, когда я посмотрела банкиру в лицо, он поперхнулся сигаретным дымом.

— Господин Майра, не буду лукавить и скажу прямо, — я мрачно и зло посмотрела ему в глаза. — Я не разделяю вашего восторга по поводу… гмм… приобретения. Никто и никогда не сможет забрать у человека душу, кроме Господа Бога, разумеется. А этот рабский ошейник всего лишь злое изобретение мастера гения, способного подавлять волю и чувства. Когда-нибудь вы это поймете, но будет слишком поздно что-либо исправить.

— Вы не верите, что человек может существовать без души?

— Не верю.

— Что ж, воля ваша, не стану вас переубеждать, — он наигранно покорно развел руками. — Каждый имеет право на собственное мнение, — и цинично усмехнувшись, встал из-за стола. — Не буду вам больше докучать. Хорошенько отдохните, посмотрите Иштар, а вечером мы сможем продолжить нашу увлекательную беседу.

Шаргис развернулся и, пыхтя сигаретой, не спеша ушел из зала.

Я уже больше получаса сидела на своем месте, напряженно замерев, и не отводя ни на секунду взгляда, мрачно смотрела в лицо помощнику Шаргиса. Было крайне тяжело сдерживать злость, готовую вот-вот выплеснуться наружу. Давно я не испытывала ничего подобного. Друзья прекрасно знакомые с особенностями моего характера благоразумно притихли рядом и лишь выжидательно наблюдали. Что же касается самого Шэйна, он так и не поменял свою позу, лишь в глазах отражались огоньки любопытства.

Задумчиво потерев подбородок, я приняла решение, последствия которого вполне легко могли оказаться для меня весьма неблагоприятными, тяжелыми и болезненными. И несмотря на то, что внутри все сжималось от страха, я твердо решила не отступать.

— Можно задать вам всего лишь один вопрос и услышать на него честный ответ? — спокойно спросила я у Шэйна, вставая из-за стола.

— Задавай, — и он равнодушно пожал плечами, легко соглашаясь.

— Вы хотите, чтобы вам вернули душу?

Уголки его губ слегка изогнулись в подобии улыбки.

— А если да, то, что тогда? — парень с сарказмом и недоверием окинул меня взглядом.

— Тогда у вас есть возможность либо отказаться здесь и сейчас, либо вытерпеть все тяготы моего присутствия до конца, пока я буду внушать и доказывать, что душа у вас есть и никуда она не делась.

Шэйн запрокинул голову и громко рассмеялся. Я же терпеливо ждала, когда пройдет приступ смеха.

— Что ж… попробуй, — с вызовом сказал он и протянул мне руку для скрепления нашего странного во всех отношениях договора.

— Обязательно, — я крепко встретила рукопожатие.

Мы с вызовом смотрели в глаза друг другу… долго и пристально, а потом он отпустил мою ладонь и шутливо поклонился.

— Чего желает моя госпожа?

— Пойти прогуляться, а то аппетит пропал, — и я повернулась к притихшим друзьям. — Вы не против?

Те активно закивали головами и с самыми искренними заверениями, что дождутся нас на улице, поспешили покинуть обеденный зал. Так… на всякий случай…

— Почему ты так горячо ринулась мне помогать?

Шэйн навис надо мной нерушимой скалой и близко-близко наклонился к лицу. Мне стоило больших усилий не отодвинуться в сторону и не отвести взгляд.

— Когда-то, теперь мне кажется, что в другой жизни, я видела точно такие же глаза у другого человека. В них отражалась боль разорванной на сотни маленьких кусочков души, которые не знаешь, как соединить вместе, чтобы продолжать жить дальше. Боль, страх, отчаянье, безграничная апатия — это было самое страшное, что мне довелось видеть.

— И что же потом случилось с этим человеком? — иронично изогнул он бровь.

— Я нашла в себе силы жить дальше и больше не видеть в зеркале отражение таких глаз.

Я тяжело вздохнула, прогоняя нахлынувшие воспоминания, и попыталась улыбнуться. Улыбка получилась грустной и натянутой.

Не знаю, возымела ли действие моя пламенная речь, но что-то в его взгляде неуловимо изменилось. Он стал мягче, что ли… А может, я просто выдала желаемое за действительное.

Неожиданно Шэйн стал наклоняться ко мне.

Куда уж ниже-то?! Я боролась с коварно подступившей паникой. Мы и так уже почти носами соприкасаемся!

Я отстранялась, он продолжал опускаться. Если так и дальше будет продолжаться, я скоро лесенку сделаю. И так… прогнулась в спине по самое не хочу.

— А нас, между прочим, на улице ждут? — Подленько напомнила я.

— Я знаю, — невозмутимо ответил он, и мне вдруг непреодолимо сильно захотелось укусить его за нос. Как раз и далеко тянуться не надо…

Наверное, это гастрономическое желание ярко отразилось у меня в глазах, потому что парень неожиданно выпрямился и как ни в чем не бывало направился к выходу.

Я украдкой перевела дух и несколько раз легонько (чтобы никто не услышал) похлопала себя по щекам. Шэйн Тегриш весьма странный субъект, но я растормошу этот кусок ходячего мрамора и докажу, что он живой человек.

В холле было очень людно — съезжались постояльцы на недельный аукцион. Чинно шествовали дамы и мужчины в дорогих одеждах и украшениях, сновали слуги с поклажей, некоторые из постояльцев шли завтракать, некоторые поднимались по лестнице в номера.

Я привстала на цыпочки и попыталась разглядеть в пестрой толпе своих друзей. Может, они действительно на улице?

Пройдя через высокие парадные двери, я оказалась на улице. Мне понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к яркому солнечному свету после искусственного освещения и исчезли разноцветные круги, весело пляшущие перед глазами. Когда зрение нормализовалось, я смогла хорошо рассмотреть окружающую обстановку.

Жаркое солнце сияет с безоблачного голубого неба, теплый ветер дует со стороны моря, приятно лаская кожу и принося запах водорослей и соли. Солнечные лучи отражаются и переливаются в прозрачной воде большого круглого фонтана, расположенного на декоративной площадке перед центральным входом. Над фонтаном зависла радуга, созданная миллиардами водных капелек, алмазной крошкой оседающих на бортике фонтана и близрастущих растениях. Дорожки посыпаны красным гравием, а декоративные клумбы утопают в цветах все возможных расцветок и тонов. Здание по периметру огибали высокие кусты цветущих роз, а сама территория утопала в ухоженном саду, в котором с ветки на ветку перелетали, заливающиеся радостным щебетанием птицы с ярким оперением.

Сказочное место…

— Катерина! Мы здесь!

Я сложила ладонь лодочкой у лба, закрываясь от слепящего солнца, и повернулась на голос. Юлия и Азар с Вороном сидели в открытом экипаже, в том самом, что привез нас сюда ночью. Друзья зазывно махали руками, привлекая мое внимание. Шэйна рядом не было.

Я подошла к ребятам и вопросительно посмотрела на них.

— А где Шэйн?

— Уже здесь, — раздался приятный голос за спиной.

Из кустов, что ли выскочил?

Обернувшись, я увидела на красивом надменном лице чарующую улыбку.

— Не передумали нянчиться с нами? — провокационно спросила я и тоже подарила ему обаятельную улыбку.

Ты, конечно же, чертовски привлекательный и интересный, но не до такой степени, чтобы я, пуская слюни, теряла последние мозги только от одного твоего взгляда. Я с достоинством смогла сдержать себя в руках.

— Помочь? — иронично поинтересовался он, имея в виду помощь, чтобы забраться в экипаж.

— О, нет, благодарю. Я вполне могу справиться самостоятельно.

Пожав плечами, парень с нескрываемым интересом стал наблюдать, как я, придерживая раздуваемый ветром подол платья, неуклюже сажусь на сиденье. Ехидно хмыкнув, он одним ловким движением запрыгнул и плюхнулся рядом со мной на мягкую кожаную лавочку.

Ребята сидели плечом к плечу и натянуто улыбались. Повисла неловкая пауза.

— А куда мы можем поехать? — задала я интригующий всех вопрос, первой нарушив возникшее напряжение.

— Куда угодно, — равнодушно пожал плечами Шэйн. — Любой уголок Иштара к вашим услугам.

— Тогда давайте поедем на рынок, — воодушевился Азар. — Я давно хочу купить…

— Дзэньский кинжал! — хором в три голоса, сказала я, Юлия и Ворон.

Всю дорогу до Иштара Азар нудил про дзэньский кинжал. Вещь, конечно, стоящая, причем в прямом и переносном смысле. Оружие из этого метала никогда не стачивается, не затупляется, не ломается и ни ранит своего хозяина. За исключением ритуала признания владельца, когда специально делают надрез на тыльной стороне ладони этим же оружием и произносят магический заговор.

— Ты уверен, что хочешь потратить свои сбережения именно на кинжал?

— Ты, что, я же о нем с детства мечтал! — взревел Азар, обиженный вопросом Ворона. — Когда еще такая возможность представится? Сама знаешь, пока дзэньские кинжалы довозят до нас, их цена увеличивается втрое, — и он мечтательно закатил глаза, погрузившись в сладостные грезы о желанной покупке.

— Катерина, а ты, что хочешь купить? — тактично поинтересовалась Юлия, когда экипаж плавно тронулся с территории отеля под неспешной ходой фальфиров.

— Э… — я растерянно замялась. — Трубку для курения из белого гранга.

Дерева, не уступающего крепостью мрамору.

— Ты куришь? — в один голос воскликнули друзья так, что я невольно втянула голову в плечи.

— Нет, просто на подарок давно хотела купить.

— И кто же этот счастливчик? — иронично поинтересовался Шэйн, поворачивая ко мне голову и окидывая пытливым взглядом.

— Очень важный для меня человек, — туманно ответила я и, давая понять, что разговор на эту тему закончен, отвернулась в сторону, наблюдая за дорогой.

В самом деле, не рассказывать же ему, что я хочу положить эту трубку на могилу деда. Еще при жизни он курил из обычной деревянной трубки, не решаясь потратить баснословные деньги на гранговую. Сейчас я захотела сделать ему мой последний подарок.

Краем глаза я видела, что Шэйн продолжает внимательно за мной наблюдать, не обращая внимания на других.

— Ладно-ладно, — сдалась я под его молчаливым напором и, повернувшись к нему лицом, сказала: — Я расскажу, но чуть позже, — и со спокойной душой начала наслаждаться поездкой.

Днем Иштар оказался еще интереснее. Богатые дома и дорогие гостиницы, утопающие в яркой зелени садов, казались сказочными зданиями на фоне лазурного моря. Каменные, кирпичные, с фресками и витражами, построенные в строгом стиле старинной архитектуры или с вычурными элементами современной моды.

Мимо нас проносились кареты, запряженные лошадьми и экипажи с фальфирами. Постепенно дорогой район Хузама сменился деловой рыночной частью острова Ханрира. Чаще на улицах вместо жилых домов стали встречаться банки, магазины, брокерские конторы, ломбарды, чередующиеся с ресторанами и кафе. Здания пестрели яркими и вычурными вывесками, стараясь перещеголять соседей и заманить к себе как можно больше клиентов.

Большое скопление людей двигалось по обеим сторонам от дороги. Одетые в деловые костюмы служащие банков, обязательно в галстуках и белых перчатках (и это в такую-то жару!) хитрые владельцы и работники ломбардов и займовых контор (этих сразу видно по плутоватым выражениям лиц и характерным оценивающим взглядам), хваткие хозяева магазинов и приторно дружелюбные зазывалы ресторанов и кафе. И конечно же, туристы: наивно-простоватые с детским восторгом взирающие на колоритное разнообразие услуг или мрачные, собранные завсегдатаи Иштара, точно знающие, зачем приехали.

Шэйн оказался прекрасным гидом, интересно и доступно рассказывая о достопримечательностях острова. Ребята почти сразу привыкли к нему и, оставив подозрительность, с удовольствием слушали и задавали вопросы.

— А… Кхе-кхе… як… гххх… — я хотела задать вопрос о заинтересовавшем меня здании, но открыв рот, проглотила мошку и теперь махала руками, издавая кхэкающие гортанные звуки и брезгливо морщась.

— Что с тобой?! — испуганно ринулась ко мне Юлия, чуть не вытолкнув при этом Азара из экипажа.

— Я, кажется, мошку проглотила… кхх… га-до-сть какая, — все еще морщась и кашляя, ответила я.

Шэйн несколько раз злорадно (клянусь, видела, злорадно!) хлопнул меня по спине, чуть не проломив позвоночник. У меня из глаз невольно брызнули слезы. Ну, нельзя же так…

— Выпьешь, — предложил Азарий, протягивая мне открытую флягу.

Я благодарно кивнула и, взяв ее в руки, отпила большой глоток, через секунду выплюнув его Азарию в лицо.

— Ты, что хочешь, чтобы я ее там заспиртовала? Это же чистый спирт, алкоголик!

Я вытерла губы тыльной стороной ладони, противно морщась и водя языком по зубам.

— Почему чистый спирт? — обиделся Азар, вытерев лицо, протянутым Вороном носовым платком. — Разбавленный, как раз то, что нужно.

— Нужно для чего? — наивно переспросила Юлия.

— Для спиртования, — ответил Шэйн и заржал. Его неблагородный порыв поддержали все. Мне даже показалось, что и фальфиры прятали ехидные ухмылочки. Но серьезно обижаться я не умела никогда и, недолго думая, присоединилась к друзьям.

— Теперь от меня спиртягой тянуть будет, — огорченно пробормотала я, выдыхая алкогольные пары. Хорошо, что хоть глотнуть не успела.

— Госпожа, прошу, возьмите, — наш возница развернулся и передал через Ворона маленький пучок зеленой травы.

— Что это? — я понюхала листочки. Приятный знакомый аромат. — Хорошо пахнет.

— Это буковая мята, — отвернувшись и следя за дорогой, пояснил он. — Пожуйте несколько листочков и от запаха не останется и следа.

— Спасибо, — поблагодарила я, отщипнула листочек и, положив его в рот, тщательно разжевала.

Ничего так! Горьковато-освежающий вкус.

— И часто вы эту мяту используете? — иронично поинтересовался Ворон, внимательно следя, как я задумчиво жую.

Я благодушно протянула ему оригинальное средство освежения дыхания, но он активно замахал руками, отказываясь от моего щедрого предложения.

— Когда выпью, господин. Патрульные у нас строгие, три шкуры сдерут, если учуют спиртное. Ни разу еще не подводила, — довольно сообщил возница и больше с нами не разговаривал.

— Ну как вкусно было? — пакостно ухмыляясь, спросил Шэйн, жарко выдохнув мне в ухо.

— Не распробовала, — буркнула я, мрачно посмотрев на него снизу вверх. — Лучше сами попробуйте, — и протянула ему веточки.

Он хищно изогнул уголки губ и, нагнувшись, откусил мяты прямо из моих рук, оставив зажатые в ладони, сиротливо торчащие хвостики.

— Ну, вы сударь и хапуга… чуть пальцы мне не откусили!

Я выбросила уже никому не нужные остатки мяты и отвернулась, стараясь скрыть смущение. Щеки предательски пылали.

— Приехали, — коротко бросил возница и остановил экипаж.

Мы остановились перед воротами, ведущими в мир торговли, мены и продажи — в царство рыночных отношений.

Бесконечные ряды прилавков, магазинов, палаток, снующие торговцы, призывно зазывающие покупателей и старающиеся перекричать друг друга и, конечно же, бесчисленное количество покупателей. Рынок был поделен на сектора. Оружейные, продовольственные, для продажи драгоценностей и тканей, изделий из керамики и глины. Сектора, где продавали готовую одежду или отделы, где ее шили на заказ, ряды с вольерами для животных всех видов и пород и еще огромное множество разнообразных секторов и рядов на любой вкус и желания.

— Разве его возможно обойти за день? — озадаченно взирая на уходящие за горизонт прилавки, пораженно выдохнула Юлия.

— Рынок в Ханрире работает круглосуточно и без перерывов, — усмехнувшись, ответил Шэйн. — А вы планируете обойти его полностью?

Иронией в его голосе можно было затопить мировой океан.

— Не-не-не, — мы единогласно пошли на попятную.

— Тогда, может, сразу пойдем в оружейные ряды? — заискивающе попросил Азар, жалостливо глядя на нас глазами маленького щеночка.

Ну, как против такого устоишь? Вон… скоро скулить начнет.

Приятно удивило отсутствие толкотни. Люди шли спокойно без ажиотажа и излишней поспешности, размеренно разглядывая или приобретая товар. Шэйн уверенно вел нашу восторженную компанию в нужный сектор.

— Вы хорошо знаете Иштар, — сказала Юлия, оттаскивая меня от прилавка с часами отлично зная, что я могу надолго задержаться, обсуждая и споря с продавцом о новых моделях и модернизации старых. — Это ваш родной город?

Эх, какие там были часы! Я едва не застонала в голос, даже не пытаясь вырваться из цепких ручек подруги — все равно бесполезно.

— Я провел здесь большую часть своего детства, — лицо молодого человека вдруг исказила такая гримаса холодной ярости и злости, что я невольно отшатнулась. В его голосе и глазах звенела сталь. — Мне хорошо знаком каждый уголок Иштара.

— А-а-а… понятно, — рассеяно протянула Юлия, увлеченная больше разглядыванием витрины с заводными игрушками.

Лично мне понятного было мало. Хорошо, что хоть ребята не заметили мимолетной ярости Шэйна. Честно говоря, мне стало не по себе.

Почувствовав, что я на него внимательно смотрю, Шэйн повернул голову и вопросительно изогнул брови. Я нарисовала руками в воздухе улыбку. Парень глянул на меня, как на больную (как же он все-таки прав) и, осуждающе покачав головой, пошел дальше.

Как же мне его растормошить? — я закусила губу, задумчиво рассматривая маячившую впереди спину Шэйна. — Что можно было сделать с человеком, чтобы он уверился в отсутствии собственной души? Человек — не заводная механическая игрушка, которая так понравилась Юле. Его нельзя завести и остановить по собственному желанию. Убить — да и мне это прекрасно известно, но превратить в живую бездушную куклу… Человек без души не может. Даже под гипнозом, не отдавая отчета своим действиям, он не теряет своего «я». Есть, конечно же, люди поступки, которых вызывают страх и ненависть и таких зачастую называют бездушными и бесчувственными. Убийцы, маньяки, истязатели… Но даже они умеют чувствовать, бояться, желать, ненавидеть…

Иногда Шэйн ведет себя, как ожившая кукла, абсолютно безразличная ко всему, а иногда, да хотя бы и сегодня, когда я проглотила мошку (фу, гадость и вспоминать противно) смеется искренне и от всей души. Как бы ему это донести?

— Катерина, смотри! — восторженный возглас Ворона вывел меня из грустной задумчивости.

Механик стоял возле какого-то неброского магазина и с восхищением рассматривал предлагаемый товар. Друг замахал мне рукой, подзывая к себе. Я послушно подошла и… обомлела.

— Ворон, я сейчас заплачу! — я с тоской посмотрела на него и снова перевела взгляд на витрину.

А там… Там за прозрачным стеклом на мягком красном бархате лежали наборы инструментов для механика. Каждый набор был великолепен и неповторим. Сделанные из дзэньской стали в оправе из слоновой кости и оникса, покрытые золотом и серебром, искусно вырезанные из гранга с тонкими кружевными узорами или покрытые непонятными витиеватыми рунами. Инструменты для мужчин и даже для женщин механиков! Богато украшенные или по-деловому строгие. Некоторые больше походили на шедевры искусства и украшения, чем на рабочие инструменты.

Теперь понятно, почему магазин выглядит так скромно. Те, кто знает толк в таких вещах, не нуждаются в броских вывесках.

Ценников на наборах не было. Да мы в них и не нуждались, отлично понимая, что если не пить, не есть и только копить-копить-копит деньги, даже наших общих с Вороном сбережений за десять лет, а, то и больше не хватит на приобретение и половины необходимых инструментов.

При всех моих, извините за «звездность», уникальных талантов, работать без инструментов — крайне тяжело.

Нам с Вороном только и оставалось, как сдерживать слезы, горестно вздыхать (аки мученикам пред недосягаемой святыней) и молча любоваться недоступным великолепием…

— А где Катерина и Ворон? — озадаченно крутя головой, спросила обеспокоенная Юлия, когда она вышла вместе с Азаром и Шэйном из магазина…

Юлия шла рядом с Азаром и Шэйном, а Ворон и подруга чуть позади, что-то увлеченно обсуждая. Девушка совершено позабыла о времени, рассеянно наблюдая за мельтешением Азара в магазине, продающем оружие из дзэньской стали. Бедолага метался от прилавка к прилавку, не решаясь, что же выбрать — тонкий стилет с рукоятью в виде змеи или короткий кинжал с рунами по краю лезвия и головой грифона на рукояти и был полностью поглощен сложным выбором. А мысли инженера были далеко от переживаний друга. Ее в данный момент больше интересовал молодой человек, из-за которого подруга так сильно разволновалась.

С Катериной она была знакома давно. Вместе поступали в академию, сидели за одной партой, а теперь и один кабинет делят, как равноправные напарники. Сколько всего было вместе пройдено и испытано… Были и веселые и грустные моменты, но в последнее время Юля совсем не узнавала подругу. Она сильно изменилась и это касалось не только внешности. Катя и раньше была интересной девушкой, а сейчас и вовсе стала неотразимой, только ее это как будто не волнует. Такое впечатление, что она напрочь лишилась чувства страха и самосохранения. Никого не боится. Ни шефа с Берской (мерзкая парочка), ни влиятельных клиентов, как этот скользкий Шаргис, даже работа у тэргов ее не испугала, а теперь еще и Шэйн, чтоб его Тергиш.

Юле даже рядом с ним стоять было страшно и жутко. Было в этом человеке что-то от хищника. Плавная походка, бесшумная и самоуверенная. В нем чувствуется нечеловеческая сила и ловкость, а опасный прищур холодных серых глаз и злая усмешка делали его похожим на прекрасного и бездушного демона.

Удивительно, как Катерина умудряется так легко с ним общаться? Хотя и Шэйн, сам того не осознавая, неуловимо меняется рядом со смешливой девушкой, становясь похожим на живого человека, а не кусок камня.

Она отчетливо помнила те страшные дни, когда умер дед Катерины. Тогда подруга месяц ни с кем не разговаривала, практически не ела и не спала. А если засыпала, то кричала так жутко во сне, что впору поседеть было. И глаза ее, как бы Юлии ни хотелось, забыть, никогда не удастся. Пустые, безжизненные, страшные… такие же, как у Шэйна. Поэтому она отлично понимала причину импульсивного поступка подруги и очень за нее переживала.

Тергиш стоял, небрежно прислонившись к стене, сложив руки на груди, и равнодушно наблюдал за Юлией и Азаром. Лишь когда инженер выбрал кинжал с грифоном и начал тяжелые торги с продавцом, он подошел к ним и, многозначительно глянув на владельца магазина, ехидно улыбнулся. Пожилой, хитроватый мужчина мгновенно покрылся испариной и, нервно сглотнув, тут же сбросил цену в два раза, горячо уверяя, что оказать услугу друзьям господина Тэргиша — для него огромная честь.

— Друзьям… — задумчиво протянул Шэйн, словно пробуя на вкус неизвестное для него слово, и растянул губы в циничной ухмылке…

— А что их нет? — любовно укладывая долгожданную покупку в сумку, спросил Азар, только сейчас вспомнив о друзьях.

— Представь себе, нет! — раздраженно бросила Юлия, приподнявшись на цыпочки и пытаясь разглядеть в толпе пропавшую в неизвестном направлении парочку.

— Ох, уж эти механики.

— Механики? — переспросил проходящий мимо благообразный старичок с седой окладистой бородой, услышавший их разговор. — Вы случаем не двух механиков ищите — молоденькую девчушку и мрачного парня?

— Их, — согласно кивнули головами Юлия и Азар. — А вы знаете, где они?

— Конечно, — хмыкнул в бороду веселый дед и указал рукой в сторону. — Они в-о-он там… прямо через пять лавок у магазина с инструментами для механиков. Я за ними д-о-о-лго наблюдал. Они уже там полчаса стоят. Медитируют. Скоро в транс впадут, — хохотнул он и пошел дальше…

У меня сердце кровью обливалось. Видеть такое богатство и не иметь возможности им владеть. Ну и пусть, что жить мне осталось до марта… а я хочу. Хочу! Хочу! Хочу!

По-моему, меня кто-то зовет? И голос какой-то знакомый… — рассеянно подумала я, даже не став оборачиваться…

— Катерина Диченко! — проорали мне на ухо Юлия и Азар.

— Чё вы орете?! — Я отшатнулась, потирая ухо. — Я и так все прекрасно слышу. Что уже нельзя и пять минут постоять, полюбоваться хорошими вещами? — но под осуждающими взглядами друзей быстро поникла и прекратила пререкаться.

— Так, — командным голосом сказал Азар, — берем этих двоих созерцателей прекрасного и тащим отсюда, иначе зазимуем.

Юлия деликатно взяла Ворона под локоток и повела летающего в облаках парня дальше по улице, уводя от витрины злокозненного магазина.

Я же так легко сдаваться не собиралась.

— Ну, еще пять минут? Три минуточки? Одну? Одну минутеечку? — жалостливо просила я, просящее заглядывая в глаза Азара и Шэйна. — Ну, пожалуйста… Пожалуйста-пожалуйста…

Шэйн категорически покачал головой, а Азар сочувственно похлопав меня по плечу, попытался оттащить за руку от магазина.

Я вцепилась за высокую спинку стоящей рядом деревянной скамьи, демонстрируя полное несогласие с решением моих оппонентов. Азар потянул меня на себя и я с противным скрежетом потащила за собой скамейку.

— А-а-а! Я еще не успела все как следует запомнить! Мне нужно зафиксировать в памяти прекраснейшие моменты в моей жизни! — верещала я, не обращая внимания на косые взгляды многочисленный прохожих.

Азар упорно, пыхтя, как ежик под гнетом ящика с яблоками, продолжал тащить меня и скамейку. Тергиш тихо смеялся, закрыв лицо руками. Его плечи мелко тряслись от хохота. Ну, хоть кому-то хорошо…

— Кать, ты прям, как маленькая, — осуждающе сказал Азар, отпуская мою руку и вытирая со лба выступивший пот.

— Простите, ничего не могу поделать. Это выше моих сил.

Мне очень не хотелось уходить. Для меня это все равно, что исстрадавшемуся в поисках ученому увидеть философский камень. Я же такие инструменты первый и последний раз в жизни вижу. Но коварно подкравшийся со спины Шэйн, крепко обхватил меня за талию и легко приподнял над землей (от неожиданности я расцепила пальцы) и поставил по другую сторону от лавочки, оттесняя от магазина.

— К-у-д-а? — весело прикрикнул он, когда я попыталась его обойти. — Нам в другую сторону, — придерживая меня и ехидно улыбаясь, сообщил парень.

— Да? — я приторно удивилась и наивно захлопала глазами. — А я думала в ту.

Мне почему-то не поверили.

Азар облегченно вздохнул и побежал догонять Ворона и Юлию, а Шэйн придерживая меня за талию крепкой рукой, настойчиво повел следом за ними. Не буду лукавить, мне было приятно. А за свою сумасбродную выходку не стыдно. Вот так! Один раз живем и то недолго.

Когда Ворон отошел, хвала небесам не в мир иной, а от мечтаний об инструментах, мы оживленно начали обсуждать и делиться впечатлениями, что-то вроде разговора двух «светских сумасшедших». Нас не перебивали и в дискуссию не вмешивались. Механика в состоянии понять только механик, инженеры могут лишь посочувствовать.

Как-то незаметно мы зашли в ряды, где торговали продуктами и готовили еду прямо под открытым небом. От запаха жареного мяса громко заурчало в животе. Кроме нескольких глотков чая и… гхм… мошки я нечем более существенным позавтракать не успела. И теперь мой желудок громко возмущался на такое безответственное отношение к себе.

— Не желает ли госпожа механик заморить червячка? — Азар поднял двумя пальцами извивающегося толстого червяка.

— Не желаю, я уже позавтракала, — мрачно ответила я, отходя подальше от мисок и глубоких чашек с кузнечиками, тараканами, червяками и другими насекомыми, которых готовили для гурманов прямо на открытой кухни.

Ворон и Юлия громко засмеялись, а Шэйн подло подсунул мне под нос зажаренного большого паука на палочке. Я громко взвизгнула и чуть не сбила прилавок с фруктами.

— Простите, — покраснев, извинилась я перед продавцом и повернулась к довольно жующему паучью лапку Шэйну.

Меня перекосило.

— Это пряник такой, — сжалился надо мной парень и поднес паука поближе.

Выглядит, как настоящий. Я подозрительно принюхалась — пахло ванилью и сдобой. Решившись, отломала лапку и осторожно откусила кусочек.

— Ой, вкусно, — удивленно улыбнулась я.

Ванильный пряник просто таял во рту. А потом я увидела то, чего хотела целое утро.

— Я его хочу, — с нездоровым придыханьем, страстно сказала я, глядя вперед себя.

Впереди стоял мужчина в шортах, цветастой рубахе и сандалиях. В общем — стопроцентный турист. Услышав эти слова он, радостно заулыбался, и широко расставив руки, сложил губы бантиком, видя, как я решительно приближаюсь.

У ребят отвисла челюсть, даже Шэйн озадаченно нахмурил лоб.

— Мне, пожалуйста, беляш и пирожок с капустой, — попросила я продавщицу, ловко подпрыгнув под рукой, закрывшего глаза мужчины и с трудом протиснувшись к лотку с пирожками.

Мужик непонимающе обнимал сам себя, пока не открыл глаза, потом досадно сплюнул и поспешил скрыться подальше от насмешливых взглядов.

Дело в том, что меня с утра навязчивым духом преследовало желание съесть какую-нибудь гадость. В особенности беляш. Именно покупной, хотя с домашней выпечкой Марты он не шел ни в какое сравнение.

— Ну, ты даешь, Катерина, — вернув челюсть на место и хлопнув меня по спине, сказал Азар, когда я вернулась к ним. — Я уж было подумал, что ты к тому мужику пошла.

— Я тебе, что маньячка, что ли? — возмутилась и протянула оба пирожка Шэйну. — Вы что будете? С мясом или с капустой?

Честно говоря, я сначала подумала, что он меня пошлет, но немного поразмышляв, парень решил:

— С капустой, — и невозмутимо забрал пирожок.

— А это мясо раньше гавкало или мяукало? — ехидно сощурив глаза, с поддевкой спросил Азар, когда я с удовольствием вгрызлась зубами в вожделенный беляш.

— Нет, всякую глупость спрашивало, — прожевав, ответила я, злобно сверля его голодными глазами.

— Азарий, постыдись, дай человеку нормально поесть, — осуждающе одернула его Юлия, с умилением глядя на меня. — Видишь, как ее бедную пробрало.

Я чуть куском не подавилась. А где же пресловутая женская солидарность? А-у-у! А в ответ… тишина.

Мы еще долго гуляли по рынку, смотрели разные товары, накупили сувениров. Я купила Марте набор редких пряностей для кухни и теплую шаль, богато украшенную тонко ручной вышивкой, а Багиру набор крючков для рыбалки под названием «Мечта рыбака». С удовольствием примеряла огромную, метра в полтора летнюю соломенную шляпу. Чуть было не купила, но представив, как я вся такая красивая, застреваю в ней в дверях, тут же передумала. Потом Шэйн привел нас в уютное кафе, отгороженное от рынка живой изгородью густорастущего винограда, с круглыми столиками под навесами.

Ворон и Шэйн тихо беседовали об обычаях Иштара, Азар и Юля пошли к барной стойке, заказывать прохладительные напитки, а я разморенная жарой, долгой прогулкой по рынку и трудной беспокойной ночью, засыпала под монотонные голоса, устроив голову на лежащих на столе руках.

Я только закрою глаза, — пообещала я себе, борясь с накатывающей волной сонливостью, — а спать не буду. Только чуть-чуть отдохну…

— Она, что уснула? — удивленно спросил Азар, ставя стакан с соком на стол и махая рукой перед лицом девушки. — Точно, спит.

— Плохо ночью спала, — пояснила Юлия, словно извиняясь, обеспокоенно глядя на бледную подругу. — Только с одной командировки вернулась и сразу новая.

— И где же она была? — иронично изогнул бровь Шэйн, небрежно откидываясь на спинку стула.

— У тэргов три дня хороводы водила, — мрачно ответил за Юлию Ворон.

Шэйн недоверчиво сощурил глаза, но говорить ничего не стал. Наверное, просто не поверил.

— Может, ее палкой подпереть? — предложил заботливый Азарий. — Иначе она скоро под стол съедет.

Но его благородного порыва никто не оценил и практичную идею не одобрили. Сидящий рядом с Катериной Шэйн приобнял девушку за талию и утроил ее голову у себя на плече. Девушка что-то неразборчиво пробормотала и притихла.

— Она всегда такая? — изогнув уголки губ в улыбке, спросил Шэйн.

— Среди друзей да, а с посторонними людьми очень сдержанная и серьезная… Была, — немного подумав, добавила Юлия. — Не удивлюсь, если ей что-то не понравится, она и вашему Шаргису не постесняется высказаться.

При упоминании о Шаргисе, лицо молодого человека окаменело, превратившись в надменную маску. В глазах запылали холод и равнодушие.

— Пожалуй, пора возвращаться, — нервно откашлявшись, напомнил Азар. — Будем будить Катерину?

— Не нужно, пусть спит, — равнодушно сказал Шэйн и, встав со стула, легко подхватил девушку на руки и направился к выходу. Друзья удивленно переглянулись, пожали плечами и поспешили за ними.

Ммм… неплохо выспалась. Я сладко потянулась на шелковом покрывале. На покрывале? Не поняла? Открыв глаза, я села на кровати. Я находилась в своем номере, рядом на подушке мирно сопела Юлия.

— Юль! Юля! — я потормошила ее за плечо. — Ну, Юль, проснись!

— Чего тебе? — она нехотя открыла глаза.

— А как мы здесь оказались? Мы же в кафе сидели?

— Тебя Шэйн сюда на руках принес, а я сама пришла. Вот ты счастливая, — мечтательно вздохнула она, обнимая подушку. — Вы так романтично смотрелись вместе… Как настоящая пара.

— Пара чего? — скептически поморщив нос, съязвила я. — Интересно, а что на него нашло?

— Может, ты ему нравишься?

— Может, а может быть, и нет. Не поймешь, что у него на уме творится. Юль! — Я вырвала из рук замечтавшийся подруги подушку. — А сколько сейчас времени? Открытие аукциона, на который час запланировано?

— На девять вечера, а сколько времени, я сейчас посмотрю, — и она проползла по кровати к ночному столику. — Почти шесть. Будем собираться?

— Будем, — согласно кивнула я, уже прикидывая, что одеть на вечер.

Мысль, что Шэйн принес меня на руках в отель, приятно грела и смущала одновременно. Хотелось бы, действительно, хотелось, чтобы я ему нравилась, но… Но для своего же спокойствия буду считать, что он так поступил из чувства долга. Ведь не зря же Шаргис назначил приглядывать, да-да, именно приглядывать за нами своего личного помощника.

— Предлагаю сейчас освежиться в душе, а потом стащить сюда все вещи и устроить показ мод с самой суровой и объективной критикой, — предложила воодушевленная подруга.

— Давай, — легко согласилась я, нехотя вставая с кровати и направляясь в ванну.

К вопросу подготовки к сегодняшнему вечеру следовало подойти со всей серьезностью и ответственностью.

Мы с Юлией скептически осматривали каждое платье, прямолинейно и объективно высказывая свое мнение.

— Может, обратимся к Шэйну? — робко предложила подруга, откладывая в сторону очередной забракованный наряд.

— Ага, — мрачно буркнула я и, исказив голос, сказала: — Дорогуша, помоги мне выбрать платье, а то я совсем растерялась. Лучше не будем давать повода Шаргису чувствовать себя ему обязанными.

— По-моему, в тебе говорит гордыня, а не бережливая осторожность.

— Знаешь, Юль, ты права, — я даже спорить не стала. — Мы же ведь и сами можем справиться.

И действительно, мы великолепно справились.

Юлия надела кремовое шелковое платье, которое она купила сегодня на рынке (за свою кровную зарплату, между прочим). Расшитый тонким узором верх платья, корсетом стягивал талию, поднимая и подчеркивая красивую грудь, низ от бедер расширялся, падая мягкими складками и закрывая ноги по самые щиколотки. Фигурка, как у изящной статуэтки. Высокие каблуки, распущенные волосы, вечерний макияж, золотые сережки с длинными подвесками, подчеркивающие шею — настоящая леди из высшего общества.

Мой же выбор остановился на черном обтягивающем платье до колен. Оно идеально облегало фигуру, подчеркивая стройную талию, грудь и бедра. Сзади был вырез до середины спины, а спереди платье сохраняло строгий консервативный стиль. Волосы я собрала на затылке, закрепив в пучок шпильками в форме миниатюрных розочек, а на шею повязала длинную красную шелковую ленту, концы которой подали на спину. На ноги я надела красные туфельки на высоких каблуках.

— Ух, ты! Катерина, ты прямо женщина вамп, — восхищенно выдохнула подруга. — Когда ты успела приобрести такую красоту?

— В начале осени скупилась, а когда сюда собиралась несколько платьев в сумку сложила. Думала зря, а видишь, пригодились. Как ты считаешь, не сильно вульгарно?

Я придирчиво разглядывала себя в зеркале. Мне не так часто приходилось надевать подобные наряды, и я чувствовала себя немного не в своей тарелке.

— То, что надо, — одобрительно кивнула девушка и хитро подмигнула. — Думаю, даже Шэйн не останется равнодушным.

— Юлька! — я угрожающе прикрикнула. — Ты у меня сейчас схлопочешь!

— Ой, а чтой-то мы покраснели? Он тебе нравится? Да?

Юлия понизила голос до коварного шепота. В голубых глазах плясали бесенята. Я почувствовала, как предательски горят щеки и уши.

— Может, и нравится. Чуть-чуть.

— Так чего ты ждешь?

— А сама чего? — Я подленько перешла в атаку, переведя стрелки. — У тебя есть отличный шанс сблизиться с Вороном.

Пришла очередь краснеть Юлии.

— Как ты себе это представляешь?

— Легко. Просто сядьте сегодня за один столик и изображайте пару. Тем более, ты как раз инженер, а он механик — настоящие напарники получаются.

— А если он не захочет? — начала сомневаться подруга.

— Я тебя уверяю, захочет.

В дверь настойчиво постучали, поэтому деликатную тему пришлось прекратить.

На пороге стоял Ворон одетый в черный костюм и белую рубашку. Непривычно было видеть друг в такой одежде. Непривычно и красиво.

Увидев Юлию, друг так и застыл с раскрытым ртом, даже дышать перестал. Девушка тоже не могла отвести взгляд от принарядившегося механика, смущенно теребя в руках маленькую сумочку.

Я почувствовала себя лишней и поэтому, громко кашлянув, обратилась к Ворону:

— Давайте разделимся? Я пойду раньше и займу какой-нибудь дальний столик, а вы подойдете чуть позже. Пусть думают, что вы супружеская пара, решившая поучаствовать в аукционе. А что, хорошая легенда, — уверенно сказала я, убеждая друзей.

Ворон сделал страшные глаза, а Юлия смущенно потупилась. Я тайком погрозила ему кулаком и выразительно кивнула в сторону напарницы.

Зная, что открытие аукциона будет проходить на первом этаже, я поспешила оставить друзей, питая самые искренние надежды, что они наконец-то смогут признаться в своих чувствах.

Открытие планировали провести в обеденном зале, поэтому, с вечера было задействовано максимальное количество прислуги, чтобы надлежащим образом оформить зал.

Столы сдвинули ближе к стенам, освобождая место в центре для танцев. Установили помост для музыкантов, празднично украсили зал: хрустальная посуда, белоснежные скатерти, изысканные букеты в фарфоровых вазочках на каждом столике, нарядно одетые слуги в дорогих ливреях черного и темно-синего цветов. В хрустальных люстрах ярко горит свет… Убранство ресторана поражало роскошью и богатством.

Так как я пришла на час раньше, столики были пусты, а в зале находилось всего лишь несколько слуг, заканчивающих последние приготовления. Я выбрала самый дальний неприметный столик, с которого все прекрасно просматривалось.

Почему я выбрала такое неприметное место? Мне так было удобнее.

Во-первых, не люблю быть в центре внимания. Во-вторых, мне нужно было сегодня, как следует присмотреться. На открытии будут как продавцы, так и покупатели. Всегда удобнее знать заранее с кем придется иметь дело. А в-третьих, мне просто хотелось свыкнуться с непривычной обстановкой. Не было у меня опыта вращаться в высшем обществе и желание его набираться, тоже не наблюдалось. Но работа… Работу никто не отменял и мне предстоит еще неделю вариться в кипучей смеси из богатства, лоска, неприкрытой роскоши, баснословных денег, щедро сдобренной лестью, интригами, обманом, завистью, хищным желание урвать куш побольше и эгоистичным стремлением обойти конкурентов. Гремучая смесь, испив которую можно легко отравиться.

Я не чувствовала страха или волнения, скорее апатичное желание, чтобы это все поскорее закончилось. Притом что вечер еще даже не начался.

Ко мне подошел официант, я заказала кофе и свежие номера газет. И время скоротаю и узнаю, что в мире новенького.

Новенького в мире было много начиная от политических новостей (какая партия продвинулась и какой новый законопроект выдвинула другая), заканчивая показателями роста акций на бирже и прогнозами на будущую неделю. Газеты были как с Иштара, так и с Алтан-Нарэ. Страницы пестрели сенсационными новостями из мира искусства и жизни общественности, особое внимание, уделяя знаменитостям и популярным персонам (сливки общества, деятели искусства, высокопоставленные чиновники), в основном слухи и сплетни. Попадались яркие буклеты и рекламные брошюры о курортах Иштара и местных достопримечательностях. Это мне все было совершено неинтересно. А вот новости науки и криминальная хроника привлекли мое внимание куда больше.

Начнем с того, что Комитет Контроля ужесточил правила регистрации и получения патента на изобретения, сведя практически до нуля возможность их регистрации и последующего использования. Не понимаю я этой политики. Зачем загонять инженеров и механиков в такие жестокие рамки, открыто ущемляя авторские права? Какой от этого прок? Такое предвзятое отношение отбивает желание вообще что-либо придумывать и изобретать. Неужели Комитет не понимает ошибочности своих действий? Складывается впечатление, что некий «консервативный господин» наверху имеет свой шкурный интерес в этом деле, безжалостно дергая за нужные ниточки и оказывая давление на нужных людей, целенаправленно тормозя развитие механики.

Если выдвинутый Комитетом законопроект или очередные бредовые правила утверждаются Палатой Равных, то все… Такой закон получает юридическую силу и вступает в действие с момента оглашения. Бороться против этого бесполезно. Хоть головой об стенку бейся, а кроме черепно-мозговой травмы никаких результатов не добьешься.

Вот и доводят власти, сами ведь доводят, что инженеры и механики вынуждены тайком пользоваться своими изобретениями, надеясь когда-нибудь их законно легализировать. В том числе и ваша покорная слуга. Остается только верить, что в будущем такой жестокий контроль исчезнет.

Еще меня заинтересовала статья из газеты «Иштарские ведомости» о дерзком ограблении археологической группы, работающей на острове Янтарная черепаха. Третьего сентября сего года на археологическую экспедицию, занимающуюся раскопками в долине Мертвых царей, совершила налет банда черных грифонов. Название, бесспорно интересное, но суть гнилая. Черные грифоны — люди занимающиеся грабежом и разбойными нападениями на раскопки и различные экспедиции. Если всем известные черные археологи занимаются незаконными раскопками, то эти предприимчивые деятели, как грифы, нападают на готовенькое. Зачем горбатиться и прозябать от тяжелой работы? Вычисляют «интересную» группу археологов, ждут, пока они найдут что-нибудь ценное и грабят, а потом продают товар на черном рынке.

Сейчас даже стали появляться службы, оказывающие услуги по охране, только вот цены они заламывают такие, что далеко не каждый соглашается. К тому же всеми любимое «авось пронесет» останавливает от найма охраны не хуже боязни впустую потратить огромные деньги. Вот многих и проносит… Хорошо, что в этом случай обошлось без человеческих смертей. Правда были серьезно ранены профессор Вахратского университета и два его помощника. На них напали быстро, жестоко, профессионально, практически не встретив сопротивления. Теперь из девяти членов археологической группы трое находятся в больнице с тяжелыми ножевыми ранениями, у одного легкое сотрясение мозга и еще один с вывихнутой рукой. Остальные с незначительными ушибами не нуждались в госпитализации. Из свидетельских показаний удалось узнать, что грифоны забрали золотые и серебряные драгоценности, два старинных стилета в очень хорошем состоянии для трех веков пребывания под землей и одну шкатулку из бетафита — единственный предмет, оставшийся от древнего культа, когда-то процветавшего среди болот мангрового леса на этом острове. Посуду, предметы быта, оружие покрупнее и даже старинные рукописи бандиты проигнорировали, чем поставили в тупик и археологов и власти. Представитель департамента по борьбе с организованной преступностью считает, что нападение было спланировано с одной целью — забрать вышеперечисленные похищенные предметы, не заостряя внимание на других. Ведется следствие, разрабатываются версии, принимаются меры… В общем, не найдут ни грифоном, ни похищенное.

Я сделала глоток ароматного кофе со специями и немного отвлеклась от газет, решив рассмотреть прибывших на аукцион.

Зал постепенно заполнялся гостями вечера. Дамы в элегантных вечерних платьях, классических сдержанных или, наоборот, чересчур смелых, в сопровождении кавалеров или охраны. Мужчины в строгих смокингах с бабочками, в богатых халатах, расшитых золотом и драгоценностями, в щеголеватых костюмах или же укутанные в икрящиеся под лучами люстр меха. На аукцион съехались представители всех национальностей и направлений деятельности: суровые северяне, не расстающиеся со своими мехами даже в такую жару, обманчиво добродушные южане в национальных халатах, в чалмах или же тюбетейках; люди: маги, аристократы, банкиры и просто состоятельные личности. Не удивлюсь, если здесь увижу и вампиров. Эти клыкастые любители интересных и занимательных вещей не пропускают подобные мероприятия. Ну, и, конечно же, эльфросы — коренные жители Иштара. Как раз один из них сел недалеко от меня, и я смогла в полной мере удовлетворить свое любопытство, рассмотрев его как следует.

Мужчина лет сорока, среднего телосложения, с узким вытянутым лицом и маленькими закругленными ушами. Эльфросы не сильно отличаются от людей, но все, же они другие. Зачастую не высокие, среднего роста, имеют кожу темно-коричневого цвета, маленькие закругленные уши и удивительные яркие бирюзовые глаза. Волосы у эльфросов насыщенного черного цвета и очень длинные. Мужчины и женщины носят длинные волосы, вплетая в них разноцветные ленточки и шнурочки в соответствии с обычаями и знаками родового отличия кланов. Они превосходные мореплаватели и непревзойденные ныряльщики. Продолжительность пребывания под водой у опытных ныряльщиков доходит до одного часа! Средняя продолжительность жизни — сто пятьдесят лет. Основной род деятельности — мореплавание, добыча жемчуга, редких кораллов и торговля. Предпринимательскую жилку они унаследуют с рождения, а умение торговать впитывают с молоком матери. И в этом нет ничего удивительного. Иштар — их родина.

До чего необычно было смотреть на серьезного мужчину в строгом костюме и множеством разноцветных ленточек, собранных в длинный хвост. Не желая неосторожно обидеть эльфроса, я спрятала улыбку и снова погрузилась в чтение.

Единственной непрочитанной осталась страница с некрологами из Алтан-Нарэской газеты.

Улыбка медленно сползла с лица, а по спине, словно холодом провели. Настроение резко испортилось. Со страницы газеты на меня смотрел черно-белый портрет пожилого весело улыбающегося мужчины. Рядом большими буквами были напечатаны слова соболезнования близким и друзьям в связи со скоропостижной смертью на шестьдесят седьмом году жизни профессора академии Исетон Брагара Верковена. Профессора из моей академии. Моего учителя.

Он вел у нас на четвертом курсе практикумы по механике. После его занятий мы не выходили, мы выползали. Преподавал, я вам скажу, он очень жестко, даже беспощадно. Не из-за вредности и чванливости характера. Брагара… был… профессионалом высшего уровня и хотел, чтобы мы смогли реализовать себя в жизни, принести пользу и суметь остаться в живых. Один неправильно поставленный винтик и можно взлететь на воздух вместе с бойлером, отапливающим жилой дом. Он требовал от нас идеальных знаний, не зубрежки, а именно знаний, которые останутся с нами до конца жизни. Даже при наличии своего дара, зачет я у него получила с пятой попытки. Были и такие студенты у Верковена, которые получали зачет только с пятнадцатого, а то и с двадцатого раза. Конечно же, мы ворчали, возмущались, считая его занудным хрычом, но сейчас… Сейчас я была, как никогда благодарна ему за эту науку. Остальные я думаю тоже.

После слов соболезнования в некрологе была кратко описана причина смерти — трагическая ошибка при установке фильтра для очистки воздуха на подземных разработках руды в Ядовитых болотах.

В Ядовитых болотах глубоко под землей имеется цепь подземных пещер, в которых рудокопы добывают бесценную для механики руду. Выработка осложняется ядовитыми парами, возникающими из-за близкого соседства с болотом. Вот и приходится механикам устанавливать в каждой пещере фильтры для очистки воздуха. Ядовитые пары не сразу убивают. Сначала человек не чувствует, что начал дышать парами, только через полчаса начинает болеть голова, в теле появляется слабость, дыхание замедляется, хочется спать. При наличии таких симптомов отравленного еще можно спасти, если немедленно вывести его на свежий воздух и оказать первую медицинскую помощь. Но если он пробует там больше часа — никакое лекарство не в силах вылечить. От этого ядовитого пара кровь начинает стремительно сворачиваться, а органы отмирают. Страшная и тяжелая смерть.

Брагара отправился проверять четвертый сектор выработки. Когда прошло три часа с момента его ухода, начальник смены заволновался, поднял людей. Обычно на установку или чистку требуется час-полтора, поэтому такая задержка мастера не на шутку встревожила. Тело обнаружили сразу возле входа. Он до последнего боролся, пытаясь покинуть отравленный сектор. Расследование показало, что механик неправильно собрал фильтр, перепутав несколько деталей, а потом… Потом, пока заметил свою оплошность, пока пытался исправить, успел надышаться таким количеством яда, что самостоятельно уйти из сектора не уже не смог. Не хватило сил.

Инцидент посчитали трагическим несчастным случаем, расследование закрыли, работы в четвертом секторе временно прекратили.

Бред!

Я смотрела на улыбающееся лицо учителя и не верила. Такое не могло случиться! Только не с Брагара! Он работал, как дышал. Не мог он совершить такую ошибку. Не мог и все! Кто угодно, но только не он. Да, ему было шестьдесят семь лет. Да, для такого почтенного возраста характерны невнимательность, рассеянность и забывчивость, но только не у Верковена. Он и с закрытыми глазами собирал любой механизм. Каждый, кто когда-либо учился у него, это знает. Значит ли это, что его смерть не была несчастным случаем?

— Прошу прощения, госпожа, вам просили передать с того столика, — от невеселых мыслей меня отвлек подошедший официант.

Молодой человек поставил передо мной высокий бокал с красным вином и указал на столик, с которого сделали заказ.

Слева от меня за двумя столиками с шумными компаниями сидел… вампир. Заметив мой вопросительный настороженный взгляд, он клыкасто улыбнулся и отсалютовал таким же бокалом с искристым алым вином.

Неожиданно мне стало не по себе. Тело бросило в жар, сердце забилось быстрее, сознание, как будто бы затуманилось и захотелось…. Захотелось подойти к этому вампиру. Я почувствовала непреодолимое желание ощутить, как его руки касаются кожи, как клыки вонзаются в вену на шее, покорно исполнить все его прихоти и фантазии.

Я была уже готова встать и пойти к нему, но внезапная острая боль в животе вмиг отрезвила сознание, вернув возможность адекватно мыслить и воспринимать окружающую обстановку. Исчезло желание и влечение к этому мужчине. Меня будто ведром ледяной воды окатило. Стало мерзко, противно и гадко.

Теперь я видела перед собой красивого, но не имеющего надо мной никакой власти вампира. На его холеном аристократичном лице играла торжествующая надменная улыбка, а в глазах читалась скука и разочарование от быстрой победы. Он самонадеянно посчитал, что я уже превратилась в безвольную послушную куклу, готовую исполнять любые его капризы.

Ха! А вот тут-то я с ним категорически несогласна!

Оказывается, моя неизлечимая болезнь тоже может приносить пользу — она блокирует любое воздействие, не воспринимая не только лекарства, но и вампирье «очарование».

Надо будет еще и на гипноз себя проверить, — злорадно подумала я и подозвала официанта. Не сводя пристального взгляда с заинтересованного изогнувшего бровь вампира, я сделала заказ и с самодовольной улыбочкой притворилась, что вновь увлеклась чтением газет.

Через несколько минут со столика вампира донесся приятный мелодичный смех. Я ехидно взглянула на вампира, а он…. Он отсалютовал мне стаканом с томатным соком и довольный сделал большой глоток. Слабая замена моей крови, но в доноры по раздаче гемоглобиновой жидкости я не собираюсь поступать.

Обмен любезностями состоялся удачно, хотя я думаю, этот клыкастый красавчик наверняка захочет еще пообщаться с таким своенравным человечишкой, как я.

Не могу сказать, что не люблю вампиров. По оному других не судят, но тот вампир, который так безжалостно и цинично убил моего деда, навсегда посеял в душе недоверие и опасение к этим существам.

Сразу же вспомнилось лицо убийцы и захотелось выпить, но прикасаться к «презенту» вампира я не собиралась, поэтому бокал с вином был твердо отставлен в сторону, дабы не вводить в искушение требующий алкоголя организм.

— Какие у нас новости? — весело спросил Азарий, подошедший к столику и бесцеремонно заглядывающий через плечо.

— Грустные и ужасные, — печально вздохнула я. — У Ослива Иа хвост пропал.

— Как пропал? Неужели у знаменитого сатирика Ослива пропал его талисман? — недоверчиво переспросил друг. — Вот это да!

Я развернула газету на разделе светской хроники. Со страницы на нас взирал портрет грустного мужчины с вселенской тоской в глазах. Как он умудрился с таким меланхоличным характером стать обожаемым народом сатириком, я только диву давалась, но, так же как и все любила его выступления. Сам же Ослив Иа повсюду носил с собой кисточку ослиного хвостика, которую он считал своим неизменным талисманом и никогда с ним не расставался.

Почему я сказала Азарию про эту незначительную новость? Потому что не хочу портить ему настроение страшным известием о смерти профессора Верковена. Пусть лучше об этом пока не знает.

— Кстати, а ты чего здесь одна кукуешь?

— Ну, надо же было мне как-то Юлию и Ворона вдвоем оставить. Пусть привыкают друг к другу.

— О-о-о, наконец-то… — облегченно выдохнул Азарий. — Ворн меня уже достал своими сердечными переживаниями.

— А меня Юлия. Не знаю, как им, но мне точно станет легче, когда они сойдутся.

— Аналогично, — парень предвкушающее улыбнулся. — Не хочешь к нам присоединиться?

— К нам это к кому?

Я непонимающе обвела зал взглядом. Улыбка друга стала еще шире и еще довольнее. Он кивнул на столик, за которым сидели две очаровательные девушки.

— Ого! — восхищенно цокнула я. — А ты времени даром не терял. Как умудрился?

— Это все мой животный магнетизм.

Азарий фривольно одернул модный жакет и состроил самую умильную рожу. Выглядел он сегодня действительно великолепно. Вместо классического смокинга на нем был модный костюм темно-серого цвета, прекрасно подчеркивающий его спортивную фигуру.

— Иди отсюда, животное, — погрозила я, в шутку замахиваясь на него газетой. На что Азарий отвесил шутовской поклон и танцующей походкой направился к своим дамам.

Глядя на друга у меня приподнялось настроение, хотя противный осадок никуда не делся, колючим крошевом притаившись на душе.

Зал быстро наполнялся, не осталось ни одного свободного столика. Всюду слышался смех, гомон множеств голосов, звон хрусталя и возгласы приветствия. Ненавязчивая музыка создавала приятный фон, между столиков ловко сновали официанты, выполняя заказы и доливая вино в опустевшие бокалы.

Мне же было очень интересно наблюдать за трогательной парой — Юлей и Вороном. Сидя за столиком на двоих, они впервые проводили время вместе, как пара. Ворон накрыл своей рукой руку девушки, лежащую на столе, и что-то ей рассказывал. Юля смеялась и не сводила с него восторженных глаз, ловя каждое его слово. Ее щечки украсил легкий румянец, а глаза сияли, как два сапфира.

Я почувствовала себя старой сводницей, поэтому отвернулась и переключила внимание на центр зала.

Музыка затихла, разговоры прекратились и под аплодисменты присутствующих в центр вышел высокий сухопарый мужчина с седыми зачесанными назад волосами и впалыми щеками на морщинистом лице. Элегантно поклонившись, он добродушно поприветствовал гостей и официально произнес торжественную речь по случаю открытия недельного аукциона, напомнил правила его проведения, отпустил несколько удачных шуток и, пожелав всем приятного вечера под звуки неутихающих аплодисментов, изящно удалился.

Интригующий субъект. На вид лет шестьдесят, а двигается и ходит с ловкостью и грацией двадцатилетнего спортсмена. И голос… приятный, низкий. Похоже, его здесь хорошо знают. Надо будет спросить у Шэйна, кто это такой.

Снова зазвучала музыка. На этот раз громче и ритмичнее. Музыканты заиграли вальс, и многие пары поднялись из-за столов, направляясь на танцплощадку. Мужчины красиво кружили в танце своих партнерш, вальсируя в такт мелодии.

Ну, что ж, мне здесь делать больше нечего. С публикой я поверхностно ознакомилась, есть не хотелось, а танцевать тем более. К тому же я так и не научилась танцевать вальс. Дед хотел научить, а теперь… Теперь мне не у кого брать уроки.

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания и обходя стороной слишком шумные компании, я почти добралась до выхода, но увидев приоткрытые двери на балкон, развернулась и направилась туда. Не знаю почему, просто так захотелось.

Освежающий ветер с моря приятно охлаждал кожу после душного зала. Воздух был наполнен упоительным пьянящим ароматом ночных цветов. Был слышен мерный плеск волн о песчаный берег, успокаивающий и расслабляющий. Луна высоко сияла в небе, отбрасывая семь отражений на темную гладь воды. Широкий мраморный балкон утопал в цветах, густым покрывалом оплетающим карниз и высокие колонны. Ярко-красные ли-гьера пышно цвели миниатюрными бутонами. Ли-гьера цветет только ночью. Днем же прячет бутоны в фиолетовые листья, засыпая с первыми лучами солнца и расцветая, стоит ночи вступить в свои права.

Я оперлась о карниз и с наслаждением вдыхала ночную прохладу, любуясь морем. Здесь было тихо и уютно. Иштар — удивительный остров — рай для одних и ад для других. В нем тесно переплетаются судьбы счастливчиков, приехавших сюда погостить, отдохнуть и заработать и несчастных, познавших все ужасы рабства. Именно этот остров — сердце работорговли. Именно здесь находится нелегальный рынок, скупающий и продающий людей, как скот на торгах. Трудно поверить в это глядя на такую красоту и роскошь, но это так.

— Из-за чего так тяжело вздыхаешь? — раздался насмешливый голос Шэйна.

Он небрежно подошел и встал рядом со мной, облокотившись руками о карниз.

— Не верю, что в таком красивом месте торгуют людьми.

— Тебя беспокоит этот вопрос? — он иронично изогнул бровь, но взгляд оставался жестоким и колючим.

— В это так трудно поверить? Можете смеяться, но я твердо уверенна, что никто не имеет права решать судьбу другого человека, и уж тем более продавать.

Я говорила честно и открыто, то, что думала, не задаваясь целью, найти отклик в его заледеневшем сердце. Он долго молчал, внимательно рассматривая меня, а потом отвернулся к морю и серьезно сказал:

— Не говори здесь об этом никому. Тебя не поймут.

— Пусть, — равнодушно ответила я, тоже любуясь морем. — Мне все равно, что обо мне подумают. Это мое личное мнение и менять я его не собираюсь.

— Дура, — беззлобным равнодушным голосом констатировал Шэйн.

— Притом стопроцентная, — развеселившись, хмыкнула я, ничуть не обидевшись на его слова.

— Почему ты не села за столик к вампиру? — неожиданно поменял тему Тергиш, чем вызвал у меня невольную злорадную ухмылку.

— Боюсь, я не в его вкусе.

— Разве ты не почувствовала непреодолимое желание быть с ним?

В его голосе звучало любопытство, несмотря на кажущееся безразличие и надменное отрешенное лицо.

— В гробу я видела этого вампира, — в запале бросила я и тут же рассмеялась.

Шэйн изогнул уголки губ в легкой улыбке.

Ммда, это ж надо было такое сказать! Хотя кого, как не вампиров ассоциируют с гробами. И не признаваться же, в самом деле, Шэйну, что моя смертельная болезнь подавила вампирье очарование.

— Не любишь вампиров?

— Не знаю, скорее да, чем нет. Просто я ненавижу, когда меня заставляют делать то, чего я не хочу.

— Да?

Сарказма в его голосе было больше, чем воды в этом море.

— Да, — в тон ему ответила я, стараясь не поддаваться на явную провокацию.

Я его забавляю и, похоже, смешу. Пусть. Меня это нисколько не оскорбляет, но вот дразнить себя не позволю.

— Так значит, господин Шэйн, вы за мной наблюдали? — я решила коварно перейти в атаку.

— О-о-о, да, — издевательски протянул он. — Это было любопытно.

Ха! И что же любопытного он увидел?! Я скосила на него подозрительный взгляд.

— Тебя что-то расстроило, но Азарию ты не сказала.

Интересно, а где он сидел, раз смог так хорошо все разглядеть?

— Из газеты я узнала, что неделю назад умер наш преподаватель профессор Брагара Верковен, — честно ответила я, не видя причин скрывать это от собеседника. — В некрологе написали, что он умер в результате несчастного случая — совершил ошибку при установке фильтра для очистки воздуха на выработках руды в Ядовитых болотах, — слова об ошибке дались особенно тяжело и ядовито. — Шэйн, это просто невозможно! Он мастер от Бога. Не мог Брагара так глупо ошибиться.

— Не веришь?

— Не верю.

Я не искала у Шэйна поддержки и не ждала, что он даст ответ на все мои вопросы. Мне просто нужно было выговориться.

— Ты поэтому не сказала Азарию? — хмыкнул он и холодно добавил: — Но твои друзья все равно узнают. Ты не сможешь вечно скрывать от них это известие.

— Узнают, но пусть это будет не от меня и не сегодня. Не хочется портить им вечер.

— Эгоистка.

— Зато честная.

Удивительно, но, несмотря на холод, надменность, равнодушие и пугающую силу, исходившие от этого человека, я чувствовала себя рядом с ним спокойно и удивительно непринужденно, как с близким другом, с которым не виделась много-много лет и которого приходится заново изучать.

— Может быть, вина? — любезно предложил Шэйн, повернувшись к залу и ища глазами официанта.

— О, нет, спасибо. Я не пью. Практически не пью, — поправилась я под скептическим взглядом парня.

— И не танцуешь?

— Я не умею танцевать вальс, — повинилась я, виновато улыбаясь.

Мне почему-то было стыдно. Возможно, потому, что каждая прилична девушка, должна уметь танцевать вальс. По крайней мере, я всегда так считаю.

— Пожалуй, я лучше пойду к себе. Завтра тяжелый день, начинается аукцион.

— Тебя проводить?

Меня очень удивило его предложение. Приятно удивило.

— Да, если не трудно, — стараясь скрыть смущение, я приняла галантно протянутую руку, и мы вошли в зал.

После тихого, погруженного в ночную тьму балкона зал ослеплял ярким светом и шумом голосов. Придерживая меня за талию, Шэйн уверенно шел к выходу. Мельком я увидела Юлию и Ворона, красиво кружащихся в танце, и довольного Азара, весело проводившего время в компании двух девушек.

— Шэйн, а кто был тот мужчина, который произносил сегодня речь? — спросила я, когда мы вышли в холл, и можно было говорить нормально, не перекрикивая друг друга.

— Гражен Орната — глава Торговой Палаты Иштара, префект мэрии по вопросам внутренней и внешней торговли. Постоянный ведущий самых важных и значимых аукционов на этом острове.

Я хотела задать еще один вопрос, но громкий, наигранно добродушных голос заставил нас обернуться и удивленно замереть.

— Какой прекрасный цветок мне посчастливилось лицезреть! — громко воскликнул полный, низкорослый мужчина в богатом, расшитым золотом и драгоценными камнями халате, обращаясь к Тергишу. — Господин, Шэйн, продайте. Это будет прекрасным дополнением моей коллекции, — и он окинул меня оценивающим взглядом.

У меня буквально челюсть отпала от услышанного. Это что, он в открытую хочет меня купить?! Возникло впечатление, что у меня на спине висит табличка: «Продается. Возможен торг».

Шэйн остался невозмутимым. На безразличном лице застыла холодная маска равнодушия. Только глаза опасно сощурились.

Я презрительным злым взглядом окинула незнакомого мужчину. Незнакомого для меня, а с Шэйном они, похоже, были знакомы. Широкое, холеное лицо, хитрые бегающие глазки, светившиеся плохо скрываемой ненавистью, тонкая щеточка усов, пальцы, унизанные перстнями и темные волосы, собранные в короткий хвост на затылке.

— Господин Шэйн, — продолжал настаивать мужчина, — я дам вам щедрую цену за эту розочку. Мы же с вами серьезные люди, я готов заплатить хоть сейчас.

Я поняла, что еще одно слово этого любителя ботаники и я повыдергиваю ему пестик с тычинками! Злость бурлила и закипала во мне, готовая выплеснуться в любой момент. Захотелось запустить в «ботаника» чем-то тяжелым. Я невольно начала искать глазами подходящий предмет и… тут мой взгляд упал на одну о-о-чень подходящую вещь. В голове моментально созрел план….

— Шэйн, продавайте, — решительно заявила я, делая знаки недоуменно нахмурившемуся парню, заглянуть мне за спину.

Он мельком глянул, хмыкнул и согласно кивнул головой. А вот «ботаник» ничего не понял, увлеченно окидывая меня довольным липким взглядом, и по-хозяйски протянул ко мне руку.

— Подождите-подождите, любезнейший! — я строго его одернула. — Давайте уточним детали, чтобы потом не осталось недоразумений и упаси Господи, недовольных.

Хотя в разговоре с этим человеком уместнее было употреблять имя рогатого нечистого, потому что один из его представителей сейчас стоял напротив нас.

— C удовольствием, красавица, — радостно согласился он, не ожидая от предполагаемой «покупки» такого воодушевленного содействия.

Его похотливый взгляд жадно шарил по моему телу, и я с трудом удерживала на лице приветливую улыбку.

— Вы точно уверенны, что хотите приобрести именно эту розу?

— Абсолютно.

— И не будете предъявлять претензий, если приобретенный товар вызовет у вас недовольство?

— Клянусь, не предъявлять никаких претензий, — торжественно, как на похоронах любимой бабушки, ответил он.

— Ну, что ж, — довольно улыбнулась я, — прошу, эта роза ваша, — и с этими словами я отодвинулась в сторону, достала из стоящей рядом с колонной высокой вазы ярко-красную розу на длинном стебле и протянула смешно вытянувшему лицо мужчине.

— Правда, я не знаю, сколько на рынке Иштара стоят цветы, но думаю, мы сойдемся в цене.

Шэйн, невозмутимо наблюдающий за моим спектаклем позволил себе чуть видимую ухмылку.

А что? Я все сделала верно. Он хотел цветок, и я его ему дала. Он говорил про розу, и он ее получил. Надо точнее выражать свои мысли! Иначе такие «недалекие» особы, как я, могут неправильно понять. Очень неправильно.

Мужчина взял цветок и, справившись с удивлением, теперь смотрел на меня с большим уважением.

— Я забыл, что у роз тоже есть шипы.

Хотя голос и лицо выражали самую глубокую степень добродушия, в глазах затаилась опасная злоба. Он безжалостно смял бутон и небрежно отбросил его в сторону.

— Ваша цена? — деловито спросил мужчина.

— Считайте это подарком отеля и знаком моего глубочайшего расположения к вам, — ответил за меня Шэйн. Его собеседник нервно сглотнул.

Вот тут-то мне действительно стало страшно. Он говорил очень вежливо, не повышая голос и не угрожая, но тон… Холодная сталь в голосе резала слух похлеще опасной бритвы. Сильно захотелось втянуть голову в плечи. Завидую черепахе. Видишь опасность — раз и в домике! Господи, о чем я только думаю?..

— Надеюсь, моя спутница не в обиде на это досадное недоразумение?

Притом слово «моя» Тергиш произнес так, что сомнения в том, что мы находимся, по меньшей мере, в интимных отношениях могли возникнуть только у глухого. В дополнение ко всему он по-хозяйски обнял меня за талию и крепко прижал к себе.

Приятно. Мне понравилось, — поймала я себя на кощунственной мысли.

Шэйн незаметно ущипнул меня, привлекая внимание и выводя из ступора.

— Катерина?

— А? Нет-нет, я совершенно не обиделась. С кем не бывает, — бессовестно соврала я, честными глазами глядя на неудачливого покупателя.

Он натянуто улыбнулся, украдкой вытер вспотевшие руки о халат и, не сводя настороженного взгляда с помощника Шаргиса, поспешил скрыться в шумном зале.

В холле остались только мы. Я была готова рвать и метать! Это еще хорошо, что все так удачно разрешилось.

— Кошмар! — негодовала я, пока мы поднимались по лестнице. — Что у вас тут творится, если средь бела дня…

— Сейчас ночь, — невозмутимо перебил меня парень, ироничным насмешливым голосом.

— Среди белой ночи…

— Ночи белыми не бывают.

— Среди темной ночи, — почти прорычала я, — в дорогом респектабельном отеле к приличным девушкам пристают с такими заявлениями!

— А ты приличная?

Он еще издевается?!

— Шэйн, честное слово, сейчас покусаю.

К сожалению, (а чего я еще ожидала) моя угроза его нисколько не напугала, даже наоборот, разожгла в глазах ехидное злорадство.

— Хватит надо мной издеваться. Я и так нервная.

Всю дорогу к своей комнате я бурчала и возмущалась не переставая. Шэйн бросал на меня насмешливые взгляды, но стоически терпел и не перебивал. Только у дверей своего номера я остановилась и, обреченно заглянув ему в лицо, грустно спросила:

— Неужели я произвожу впечатление такой легкодоступной особы, что со мной можно вот так… в открытую предлагать цену?

Не скажу, что его глаза наполнились искренним сожалением и участием, но что-то неуловимо изменилось в лице. Исчезло это вечное брезгливо-надменное выражение. Он сейчас выглядел, как очень уставший человек. Сильный, но уставший от жизни.

— Ты выглядишь нормально и даже весьма привлекательно, — и он оценивающе провел по мне беспристрастным взглядом. — Пойми, на Иштаре так заведено — то, что понравилось, покупают. Любой товар имеет цену.

— Я не хочу и не могу это понять. Шэйн, но мы же люди… Как так можно поступать?

— Ты не сможешь спасти весь мир, — хмыкнув, равнодушно ответил он.

— Но я могу спасти одного вредного и очень уставшего человека.

Его глаза недоверчиво сощурились, а уголки губ изогнулись в подобии улыбки.

Что ж попробуй! — говорило его надменное выражения лица.

И попробую! — ответил мой упрямый взгляд.

Шэйн небрежно прислонился плечом к стене рядом с дверью. В глазах плясали бесенята.

— Скажи, а разве тебе неинтересно, за сколько тебя хотели купить?

О-о-о, да таким голосом не ценовые вопросы задавать надо, а обожаемой девушке шептать на ушко жаркие признания в любви.

У меня затряслись колени, а сердце гулко забилось в груди.

— Не хочу, господин Тергиш, — ответила я, справившись с волнением.

— Почему?

— Потому что я бесценна, — нахально бросила я, невольно подавшись вперед.

— Удивительное самомнение.

— Я, вообще, неординарная личность.

— Можно тебя попросить об одной личной услуге? — неожиданно перейдя на жаркий шепот, спросил он, низко наклонившись к моему лицу. Затем выдержал паузу, пристально заглядывая в глаза. Мы были так близко, что могли легко… Я задержала дыхание и… — Не могла бы ты перестать мне выкать? Я чувствую себя из-за этого старым, — вежливо попросил и тут же отстранился.

Вот же ж…! Такой момент испортил.

— Для тебя хоть звездочку с неба, — ехидно сказала я, состроив самую покорную физиономию, на которую только была способна.

— Браво! — театрально зааплодировал он. — Теперь зафиксируй это выражение лица и всегда так ходи.

— А давай я тебя сейчас дверью зафиксирую? — азартно предложила я, демонстративно открывая дверь. — Сплющу, так и будешь ходить… кра-си-вы-й.

Странно и непривычно было обращаться к нему на «ты», но ничего, я как-нибудь смирюсь.

— Ты, кажется, спать собиралась? — иронично напомнил Шэйн, меняя тему разговора и отступая от двери. — Спокойной ночи.

— Тебе тоже спокойной ночи.

Я не смогла удержаться от теплой улыбки, хотя сердце кольнула обидная ревность. А будет ли ночь у Шэйна спокойной? Я ведь не знаю о нем ничего. Вдруг он отправится сейчас в объятья к какой-нибудь знойной красотке и проведет с ней полную жаркой страсти ночь, причем, имея на это абсолютное право.

Не дожидаясь ответа, я зашла в номер и закрыла дверь. На замок.

Кого я обманываю? От себя ведь не скроешься и чувства, также как эту дверь на замок не закроешь. Он мне нравится. Отсюда и ревность, на которую я не имею никакого права, и стыд…

Ох, и хлопотная выпала командировка!

Уснула я не сразу. Долго ворочалась с боку на бок, тяжко вздыхая и в который раз вспоминая события насыщенного дня. Все-таки Багирыч был прав. Эта болезнь повлияла на мой характер самым дурнейшим образом. За всю жизнь мое настроение не менялось так часто и стремительно, как за эти сутки: от беспричинной радости и ребяческих почти детских выходок до злости, раздражительности и гнева. Раньше я была спокойнее и добрее.

Сколько сегодня было разных эмоций: гнева на Шаргиса, жалость и желание помочь Шэйну, восхищение инструментами механиков и детская обида на невозможность их приобретения, сердечная радость за счастье друзей и боль от утраты неблизкого, но важного в жизни человека. Еще и этот вампир нарисовался, не сотрешь.

Однако усталость взяла свое, тревожные мысли отступили, веки налились свинцовой тяжестью, по телу разлилась сонная слабость и я уснула…

… Мне снился тяжелый изматывающий сон. Липкий и опасный, как паутина огромного тарантула. Череда страшных картинок сменяла одна другую и, казалось, этому не будет конца.

Сначала снилось, что меня продавали на рыночной площади, жаркой и душной. Во сне я физически чувствовала, как палящие лучи солнца обжигают глубокие раны от бича на спине, как горло царапает жажда и очень хочется пить, а сотни, утративших человечность лиц со звериной алчностью жадно наблюдают за моими мучениями. Снилось, как меня покупает сегодняшний «ботаник». Глумливо улыбаясь, он раздавил большой букет кроваво-красных роз, и они тут же превратились в отвратительных белых червей. А потом… потом меня купил вампир — убийца моего деда. Его красивое аристократическое лицо не вызывало у меня ничего, кроме отвращения. В руке он небрежно держал голову моего дедушки. Я беззвучно закричала и упала в глубокую сырую яму. Это была могила. Звучно клацнула крышка гроба, и я оказалась закрыта в узком ящике. Пыталась кричать, но не было голоса. Хотела выбраться, но крышка не открывалась. Словно бы со стороны увидела, как вампир с наслаждением кидает в могилу горсть земли, как его лицо расцветает злой клыкастой улыбкой, когда гроб скрывается под слоем черной сырой земли…

Вскинулась и… проснулась, тяжело дыша и не веря, что это был всего лишь сон. Слишком яркими, слишком реалистичными были образы и ощущения. В тишине комнаты я слышала собственное сердцебиение, так сильно и громко стучало мое испуганное сердце. Провела рукой по лицу и поняла, что щеки мокрые от слез. В горле саднило. Значит, все-таки кричала.

Несмотря на то что в комнате было прохладно, а с открытого балкона дул свежий ветер, раздувая легкие занавески, мне было жарко и душно. Стены давили не хуже гранитной плиты. Непреодолимо захотелось выйти на воздух.

На ватных ногах я вышла на балкон, крепко сжала пальцами перила и полной грудью вздохнула морской воздух.

Стояла глубокая ночь. Было темно и тихо. Я запрокинула голову вверх и увидела над собой черный бархат, густо усеянный миллиардами крупных звезд. Они сияли и перемигивались далеким мистическим светом, холодным и по особенному чужим. Внезапно ярким росчерком небо пронзила комета, осветив своим недолгим полетом холод надменных красавиц. Я вспомнила добрый обычай загадывать желание на упавшую звезду и, смотря на ночное небо, зашептала невольно рвущиеся с губ слова:

— Господи, об одном молю — избавь от кошмаров. Пошли хоть немного покоя. Я так устала… Всю душу мне изъели.

И тут во мне как будто что-то сломалось — лопнула пружина, сдерживающая так давно рвущиеся слезы. Я зажала рот рукой и безвольно съехала на пол. Слезы непрекращающимся потоком лились с глаз, капая с подбородка на холодный мрамор балкона. Хотелось выть в голос, но это была непозволительная роскошь. Пришлось закусить палец и подавить рвущийся наружу крик. Мне было плохо. По-настоящему плохо.

Это была не та истерика, которую заводят по пустякам или от нечего делать. Не те слезы, которые появляются от мелких обид или плохого настроения. Просто рано или поздно это должно было случиться. Я умираю. Мне осталось жить совсем немного и, как бы я ни храбрилась, ни строила из себя лихую и бесстрашную, как бы безрассудно и сумасбродно себя не вела, мне было страшно и до боли обидно. Слишком многое я не успела сделать, узнать, почувствовать и еще больше потеряла. Навсегда. Не с кем, да и нельзя поделиться своими переживаниями. Некому сказать мне обманчивые, но такие нужные слова, что все будет хорошо…

Бедный мой доктор Шеверов. Я до сих пор не задумывалась о том, каково было ЕМУ узнать мой страшный диагноз и каково было о нем говорить мне. После этого я просто не имею права мучить моего сердечного друга еще и своими депрессиями и переживаниями.

Когда слезы закончились и плакать было больше нечем, а дыхание сбилось настолько, что стало трудно дышать — истерика прекратилась. На душе было пусто, как в треснувшем кувшине. На ослабевших затекших ногах я добралась до кровати и, завернувшись в одеяло, словно в спасительный кокон, закрыла заплаканные глаза и вскоре забылась глубоким, приносящим временное облегчение сном. Сном без кошмаров.

Так обычно бывает после всплеска сильных эмоций, будь то радость, слезы, страх, гнев, резервы организма истощаются настолько, что он на время отключается, выбирая сон, как одно из лучших средств восстановления сил.

Казалось, только что, мгновение назад я закрыла глаза и вот меня настойчиво трясут за плечо и пытаются стянуть с головы одеяло. Просыпаться и тем более вставать жутко не хотелось. Голова была тяжелой и гудела, в теле образовалась предательская слабость, а на душе было пусто и мерзко. О ночном нервном срыве думать было стыдно.

— Катерина, ты собираешься вставать или нет? — строго спросила Юлия, оставив одеяло и меня вмести с ним в покое.

— Который час?

Я нехотя откинула одеяло в сторону и села на кровати.

— У-у-у, подруга, почти девять, — оценивающе — мрачно, протянула она. — Ты вчера чем ночью занималась?

— Пыталась выспаться, а что?

— Такое впечатление, что ты всю ночь пила, курила и морально разлагалась. Ты на себя в зеркало-то посмотри!

Я прошлепала босыми ногами в ванную и задумчиво замерла у зеркала.

— Д-а-а, это ж надо так за ночь лицо износить.

Глаза красные, веки опухли, лицо бледное и осунувшееся. Красавица, короче говоря.

— Кать, а действительно, что ты ночью делала? — искренне беспокойство подруги и тревога в искристых голубых глазах заставили меня еще сильнее постыдиться случившегося.

— Опять кошмары мучили, вот и не выспалась, — небрежно бросила я и тут же зловеще добавила: — Что страш-о-о?

— Не то слово. Нужно тебя в порядок привести. Срочно! А то боюсь, слабая мужская психика не выдержит такого откровенного удара.

— Это чью слабую психику ты имеешь в виду, не Шэйна ли? — ехидно спросила я, вытирая лицо мягким полотенцем.

— И его тоже! — строго отчеканила она.

В отличи от меня, Юлия выглядела свежей и отдохнувшей, создавая резкий контраст с моей мрачной и невыспавшейся персоной.

Счастливая, лучившаяся энергией подруга усадила меня в мягкое кресло, а сама куда-то убежала. Я послушно сидела и тупо таращилась в ковер, равнодушно ожидая своей дальнейшей участи. Через десять минут прибежала довольная Юля и поставила передо мной глубокую тарелку, доверху наполненную порезанными кружочками огурцами.

— Это, что завтрак? — без особого восторга и гастрономического предвкушения, спросила я.

— Нет, это маска — одно из лучших средств народного лечения, — гордо сообщила девушка.

Я же ее ажиотажа не разделяла.

— Лечения чего?

— Вредности! — сердито шикнула она. — Так, откинься на спинку кресла, закинь голову и только попробуй мне хоть слово сказать! — угрожающе закончила подруга и я сочла за лучшее не спорить со столь решительно настроенной напарницей и послушно вытерпеть все тяготы народной медицины.

Терпеть тяготы оказалось несложно и даже местами приятно. Это я про лицо.

Юлия сноровисто и профессионально налепила колечки по всему лицу, и теперь я не чтобы шевелиться, дышать боялась. Зато сразу же почувствовала приятную свежесть и успокаивающую прохладу. Даже настроение поднялось. Но это, скорее всего, не из-за чудодейственной силы народной медицины, а потому что красочно представила себя со стороны: нечесаные, стоящие колтуном волосы, мятый халат и все это в сочетании с зеленой харей.

Вот будет смешно, если сейчас кто-то решит зайти в гости…

В дверь резко и решительно постучали.

— Эй, девчата! У вас все дома? — громкий голос да и само построение вопроса не вызывали сомнений в его владельце — в дверь стучал и драл глотку Азарий.

— Кать, открой дверь, я в ванной! — послышалась приглушенная просьба Юлии.

По-видимому, она забыла в каком я виде. Ну, и ладно… красоту ничем не испортишь. Кстати, если что, это была не моя идея.

Зря я опасалась, что при движении огуречная маска отпадет, очень даже зря. Сидит, как влитая.

Открыв дверь, я чуть не схлопотала кулаком в лоб, но испугавшись моей «неземной красоты», Азарий громко вскрикнул и отскочил в сторону. Рядом с вылупившим глаза другом стоял невозмутимый Шэйн и с каким-то отстраненным любопытством меня рассматривал.

Захотелось покраснеть, но представив ярко-пунцовые уши на фоне зеленой хари, передумала.

— Чудище, куда ты спрятало несчастных девушек?

Азар пришел в себя и теперь наигранно — перепугано пятился от меня.

— Недалеко, человече, — мрачно ответила и выразительно похлопала себя по животу.

— Оно их сожрало! — в ужасе завопил Азар, ища под поддержки у своего спутника.

Шэйн равнодушно пожал плечами и, невозмутимо сняв с моего лица кружочек огурца, смачно им захрустел.

— Ну… вы это… собирайтесь поскорее, — замялся Азар, глядя на нас со стороны. — Я вас в малом зале буду ждать, — и поспешил ретироваться.

Шэйн беспардонно потянулся за добавкой, но я сердито шикнула на него.

— Хватит меня объедать. Иди попроси, чтобы тебе тоже нарезали.

— Покорно благодарю, мне и твоих достаточно, — ехидно осклабился он.

— Остряк, — в тон ответила я и шире открыла дверь, — Зайдешь?

— Нет. Лучше я вас внизу подожду или ты хочешь показать мне что-то интересное?

Ой-ой-ой! А голос-то, какой сладкий, хоть вместо меда используй.

— Ничего более интересного, чем ты сейчас видишь, тебя там не ожидает.

— Да неужели? — и он иронично изогнул бровь.

— Ладно, Шэйн, иди завтракать, мы скоро придем. А если будешь хорошо себя вести, я покажу тебе самое дорогое, что есть у бедной девушки, — последние слова я прошептала почти интимно.

— И что же это?

Я выдержала короткую паузу, глядя в его заинтересованное лицо, и невозмутимо ответила:

— Инструменты механика.

Парень демонстративно фыркнул и ушел. Только когда он скрылся из виду, я закрыла дверь и прислонилась лбом к косяку. Настроение немного, но все-таки поднялось. Только вот неприятный осадок, к сожалению, никуда не делся.

— Кто приходил? — спросила подруга, выходя из ванны и поправляя прическу.

— Азар и Шэйн.

— И ты, что открыла им в таком виде?! — ее удивлению не было предела.

— А что мне оставалось делать? — я обижено развела руками. — Ты же сама сказала, что занята.

— Представляю, что они о тебе подумали…

— Ой, а они так прямо сразу и испугались! Хуже, чем есть уже не будет.

Юля на это лишь обреченно махнула рукой и оставила меня в покое, дав возможность привести себя в порядок. Ну, или более-менее человеческий вид.

Человеческий вид получился довольно симпатичный. Причесанный, элегантно одетый и с чистым (без огурцов!) посвежевшим лицом.

— Вот, — одобрительно цокнула Юлия. — Теперь тебя не страшно и в приличное общество выпускать.

— Я тебя уверяю, это самое приличное общество сейчас выглядит ничем не лучше меня час назад. После вчерашнего открытия аукциона, досточтимые гости начнут выползать из своих номеров не раньше обеда.

— Ты скептик.

— Я реалист. Алкоголь в больших количествах действует одинаково и на бедных, и на богатых.

— И это мне говорит хронический трезвенник… Вот посмотрю я на тебя, когда ты сама напьешься.

— Ничего у вас не выйдет, сударыня, этого никогда не будет.

Юля ничего не ответила, только скептически сощурила глаза. Наверное, не поверила. Зря. Я никогда не напивалась и не напьюсь.

Если бы я тогда знала, чем обернутся для меня эти самоуверенные слова, лучше бы сразу пол-литра выпила и не закусила. Впрочем, по порядку…

Моим предположениям относительно количества завтракающих не суждено было оправдаться. В ресторане было шумно и многолюдно. Сноровистые официанты ловко скользили между столиками, выполняя заказы и обслуживая посетителей. Скажу честно, я не без злорадства обращала внимания на бледные, порою зеленые лица. Чего уж греха таить, большинство мужчин не то чтобы завтракали, скорее, похмелялись, поправляя здоровье холодной водочкой или крепким кофе.

Юлия уверенно плыла к цели, не обращая совершенно никакого внимания на заинтересованные и восхищенные взгляды мужчин. Гордая красавица, невозмутимо плыла вдоль столиков. С момента приезда на Иштар в ней неуловимо что-то изменилось. Не внешне, внутренне. Она стала увереннее, смелее, даже строже (это по отношению ко мне).

Зайдя в малый зал, подруга решительно направилась к дальнему столику, за которым сидел только Ворон, я же растерянно замерла, не зная, куда себя деть. Положение спас Азарий, громко выкрикнув мое имя и замахав руками, приглашая за свой столик. Компанию Азару составлял Шэйн, задумчиво откинувшийся на спинку кресла и, казалось, полностью погрузившийся в свои мысли.

Подходя к друзьям, я увидела, как Ворон галантно выдвинул для Юлии кресло и помог ей устроиться за столом. Это выглядело настолько естественно и непринужденно, что, не зная ребят (в частности их страх друг перед другом), я бы подумала о них, как о настоящей супружеской паре.

Азарию тоже захотелось побравировать. Дождавшись, когда я подойду к столику он соскочил со своего места и энергично выдвинул для меня кресло. По широте душевной переусердствовал, поставив ножку кресла мне на ногу.

То выражение лица и взгляд, которые я обратила на нерасторопного друга, говорили о много. Говорили исключительно матом.

Крепко стиснув зубы и часто моргая, пытаясь удержать наворачивающиеся слезы, я села в кресло, вытянув под столом ушибленную ногу. На виновато-притихшего друга старалась не смотреть. Боялась расхохотаться. Мне хоть и было больно, но не до такой степени, чтобы всерьез обижаться на расстроенного инженера. Он ведь хотел, как лучше… просто получилось, как всегда.

— Ну, все, Азарий, ты попал, — мрачно сообщила я другу после сильно затянувшейся паузы.

— В смысле? — подозрительно насторожился он, наверняка просчитывая в уме варианты мести с моей стороны.

— Что значит в смысле? Ты нанес серьезную травму моему физическому и моральному здоровью. Я ходить теперь не могу. Соответственно уровень моей работоспособности значительно понижается, отсюда заказчик страдает морально, а я материально. В общем, носить тебе меня на руках как минимум до конца командировки.

— Я ж надорвусь! Тем более, ты и здоровой-то никогда не была… на голову, — совсем тихо добавил он.

— Азар, ты меня оскорбил! А ложкой в лоб?

— А вилкой в глаз? — тут же попировал парень.

На этом обмен любезностями по конструктивному решению возникшего спора исчерпал все возможные варианты и был отложен на более благоприятное время.

Многие, конечно же, осудили бы наше поведение с Азаром в целом и мое в частности. Ну, и пусть! Лично мне нисколько не стыдно. Я люблю пошутить и подурачиться и менять себя не собираюсь. К тому же уже и незачем.

Шэйн, казалось, вообще не заметил нашу шуточную перепалку. Как сидел с задумчиво-отрешенным видом, так и сидит.

Несмотря на богато накрытый стол и сказочные ароматы, исходящие от изысканных блюд, есть не хотелось совершенно. Сказывалась привычка, выработанная за долгие годы — если мне нужно с утра идти на занятия или же на работу, я не могу заставить себя позавтракать. Вообще. Чтобы вкусненького не было в доме, я не могла проглотить даже маленького кусочка. Вот обедать и ужинать — пожалуйста, а завтрак… увы, нет. Эта пагубная привычка выработалась у меня еще с начальных классов школы. Однако это не мешало мне провожать алчным взглядом каждый съеденный Азарием кусочек.

— Ты бы… это… поела что ли, — жалобно взмолился друг, не выдержав моей психологической атаки, и с сожалением отложил вилку в сторону.

— Нет, я не хочу. Ты кушай-кушай.

— Кать, если найдется, хоть один мужик, который тебя сможет выдержать, я ему памятник поставлю.

— Посмертно? — ехидно предложил Шэйн.

Я повернулась к нему. Парень сидел, облокотившись о спинку кресла, и смотрел в сторону, но уголки губ изогнулись в едва различимой улыбке.

— Другого памятника не получится, — единодушно согласился с ним Азар и довольно осклабился.

— И я тоже вас люблю, мальчики, — ласково пропела я, а у самой морда хитрая-прехитрая.

Больше не обращая на меня внимания, Азар снова приступил к вожделенному завтраку. За соседним столиком незаметно появился вампир и сел как раз за спиной инженера, но так, что я, к сожалению, его видела. Шутить расхотелось тут же. Настроение упало к отметке ниже нуля. Вспомнился сон и другие неприятные ассоциации, связанные с вампирами.

Мужчина клыкасто улыбнулся, демонстрируя белоснежный оскал, и приветливо кивнул головой. Я сдержанно кивнула в ответ и перевела взгляд в пустую тарелку.

— Кать? — осторожно позвал меня Азар. — Ты, что обиделась?

— Глупости, какие, — небрежно отмахнулась я, стараясь придать лицу шутливое выражение. — Когда я на тебя обижалась? Не бери в голову, — и быстро перевела тему. — Лучше скажи, у нас, что сегодня раздельное питание?

— В смысле?

— Мы отдельно, Юлия и Ворон тоже.

— А-а-а, ты об этом… — улыбнулся друг. — Пусть побудут наедине. К тому же собираясь вместе, мы больше привлекаем внимания. Не думаю, что Шаргису понравится, если узнают о нас.

— Логично. Кстати, Шэйн, а что нам сегодня предстоит делать?

Тергиш проследил, как вампир расплачивается за кофе и уходит, и только после этого ответил:

— Есть несколько вещей, которые Шаргис хочет продать и еще парочка, которые хочет приобрести. Все их нужно проверить.

— Они сейчас здесь?

— Часть, принадлежащая Шаргису здесь, ее вам доставят в любую минуту, а за двумя другими необходимо съездить к продавцу.

— Подожди, Шэйн, — я непонимающе наморщила лоб и подалась вперед, пододвигаясь к парню, — я ничего не понимаю… А как мы можем осматривать то, что еще не приобретено? Ведь товар выставляется на аукционе и только после покупки можно удостовериться в его качестве. Или у вас тут практикуется свободный доступ всех желающих к выставленным на продажу лотам?

— Детка, — фамильярно — ехидно протянул он, наклонившись к моему лицу вплотную, — неужели ты думаешь, что здесь все честно и открыто? Большинство лотов продаются и покупаются по заранее оговоренной цене и условиям. Аукцион нужен для отвода глаз и подтверждения факта «честного» и публичного приобретения товара, — последние слова он произнес особенно ядовито.

За «детку» стало обидно. Слишком это издевательски прозвучало, а еще захотелось дать чем-то тяжелым поэтому надменному высокомерному лицу.

— Можно было объяснить и без «детки». Нашел ребенка, — пробурчала я, обиженно, отворачиваясь.

— Не можно. Ты по-другому не понимаешь.

Я зло засопела и, сощурившись, сердито посмотрела в его глаза. Началась битва взглядов: сердито — обиженного (это я) против надменно-ироничного (это Шэйн).

Вот же, гаденыш! С пол-оборота завел! Сидит теперь… ухмыляетс-я-я. Вроде бы и не сказал ничего обидного и прав (почти), а все равно разозлил.

— Ну, я… это… пойду я… в холле вас подожду, — промямлил Азарий и подло дезертировал.

— Подожди, я с тобой! — крикнула я вдогонку, вставая из-за стола.

— Стоять! — повелительно прикрикнул Шэйн и преградил мне путь, вытянув ногу.

— Это еще почему?

— Выйдешь из-за стола только после того, как поешь.

Лицо было беспристрастным, а тон не терпел возражений.

Я обреченно опустилась в кресло и тяжко вздохнула.

— Шэйн, ну чего ты такой вредный.

На каменном лице расплылась по-особенному злая и ядовитая улыбка, придавая ему сходство с демоном.

— Ты забыла, я невредный. Я бездушный.

— Ты безмозглый.

Согласна, грубо, но ведь, правда.

Лицо парня растеряло надменность, а во взгляде появилось то, чего бы я никогда не хотела увидеть в глазах любимого человека — на меня смотрели, как на… больную. Умственно.

Чтобы сгладить возникшую нехорошую паузы, я насыпала себе первый попавшийся под руку салат и примирительно сообщила:

— Ладно, раз ты так душевно радеешь за мое здоровье, так уж, и быть… съем чего-нибудь.

— Ну… ты, Катька и хамло! — он небрежно откинулся на мягкую спинку, сложив руки на груди.

— Да, я не подарок! Но и ты не именинник! — невозмутимо ответила я, нисколько не обижаясь на его слова, втайне радуясь, что Шэйн сбросил с себя холодную маску отчужденности. Ради такого и шутом побыть не стыдно.

— Может, скажешь, что с тобой случилось? Ведешь себя, честно говоря… — и он сделал неопределенный жест рукой в воздухе.

— Мне ночами такие кошмары снятся, что потом крышу сносит.

— Плохо спала?

— А то ты сегодня с утра не заметил? — ехидно скривилась я.

Шэйн не удержался от короткого смешка. Вспомнил «утреннее виденье прекрасной красоты».

— И часто тебя кошмары мучают? — в его любопытстве сквозило еще что-то, но понять, что именно я не смогла. Не сочувствие, а скорее деловой интерес. Тяжело сказать.

— Часто, но та-ко-го реалистичного, как сегодня еще не было. Представляешь, — я постаралась придать лицу беззаботный вид, хотя вспоминать об это было крайне неприятно, — мне приснилось, что меня продают на невольничьем рынке. Я физически, во сне, ощущала боль от ран на спине и невыносимую жажду. Я даже не предполагала, что это так страшно, когда тебя продают, а вокруг ни одного нормального человеческого лица — только безликая беснующаяся толпа. А потом меня купил твой знакомый, — я нервно дернула плечами. — Помнишь того вчерашнего мужчину… в халате? Любитель роз, что б его!

Шэйн не удержался от улыбки, видя мою нескрываемую злость.

— А потом? — мягко спросил он.

— Потом?.. Потом приснился мой знакомый. А… не хочу даже вспоминать как.

Я отвернулась от парня и стала перебирать вилкой мясной салат.

— Ты там клад ищешь? — иронично спросил он.

— Да. Ценные для моего организма белки, жиры и углеводы.

— Ну, и как успехи?

— Одни калории. Э! Ты, куда вилкой тычешь?! Это, что за бандитский налет на чужое имущество? — я возмущенно наблюдала, как Шэйн ест из моей тарелки, выбирая самые аппетитные и большие кусочки. — О-о-го, какой большой кусок мяса!

— Какая же ты жадная, — он издевательски оскалился и взял еще один кусочек.

— Я не жадная, — обидчиво промямлила я, ревниво провожая взглядом вилку. — Шэйн, насыпь себе своего салата! Я не люблю, когда едят из моей тарелки!

Короче говоря, таким нехитрым образом, как война за провизию, мы с Шэйном позавтракали. Я с боем, под непрекращающейся психологической атакой, отвоевала куриную ножку и порцию салата.

Было весело и вкусно.

Когда мы наконец-то вышли в холл, Азар стоял возле регистрационного столика и был занят очень серьезным и важным делом. Он флиртовал с миниатюрной, симпатичной блондинкой, нежно держа девушку за руку и что-то шепча ей на ушко. Кокетка игриво хлопала ресничками и явно получала удовольствие.

Вот ведь мастер соблазнения, — восхищенно подумала я, глядя на эту умильную картину.

Скорее почувствовав, чем увидев мой пристальный взгляд, Азар закончил разговор, галантно поцеловав изящную ручку и многозначительно улыбнувшись, поспешил к нам.

Вопреки моим ожиданиям снаружи нас не ждал ни один экипаж. На площадке перед входом в гостиницу находился только садовник, увлеченно поливающий цветы и бормочущий себе под нос незатейливую песенку на незнакомом языке.

Шэйн делал знак рукой, призывая нас к молчанию и ступив на посыпанную гравием дорожку, поманил за собой. Пройтись с утра по парку было одно удовольствие. Свежий воздух и запах моря, приносимые ветром, ярко-голубое небо над головой, лучи солнца золотыми лентами падающие сквозь густые заросли экзотических деревьев, цветы всех форм, видов, расцветок и оттенков, словно цветастый ковер, покрывающие землю, пестрые птицы, перепархивающие с ветки на ветку и дивное сладкоголосое пение невидимых крылатых исполнителей. Нереальная сказочная красота.

Шэйн остановился возле высокой оплетенной диким виноградом стены и, отыскав в густом плетении неприметную литую железную калитку, стал ждать, когда мы подойдем ближе.

Натужно скрипнул железный засов, калитка отварилась и из уютного тенистого сада мы вышли на узкую неприметную улочку с однообразными высокими домами из желтого кирпича. Услышав приглушенное пофыркивание, я обернулась и увидела в нескольких метрах от нас закрытый экипаж, запряженный двумя поджарыми жеребцами красивого серого цвета.

Черная грива, фиолетовые умные глаза, нетерпеливое перестукивание копыт. Что-то мне подсказывает, что эти красавцы заждались и заждались именно нас.

— Пойдемте, — настойчиво сказал Шэйн, — нас давно ждут.

Ага! Значит, я угадала. И чего это я так радуюсь? Как бы неприятностей не было. Надо бы по дереву постучать. К сожалению, но поблизости кроме моей головы ничего деревянного так и не нашлось.

Кучер — угрюмый мужчина, замотанный в непонятный то ли плащ, то ли халат из легкой темной ткани, открыл нам дверцу экипажа и, подождав, когда я и Азар окажемся внутри, отвел Шэйна в сторону, начав что-то сбивчиво говорить. Тергиш мрачнел на глазах. На лице застыла та звериная маска жестокого хищника, которая заставляла сердце болезненно сжиматься, и испугано замирать.

Мне стало неприятно наблюдать за мужчинами, и я переключила свое внимание на внутреннее убранство экипажа. Окна наглухо закрыты плотной тканью, так что невозможно их отодвинуть в сторону, мягкие сиденья оббиты черной кожей, местами пошарпанной, но все еще сохранившей следы былой роскоши. Стены сделаны из гладкого неизвестного материала, больше напоминающего отполированные до блеска доски темно-коричневого цвета. С потолка лился ровный, искусственный свет от замаскированной лампы — явно работа механика. Мрачная и неуютная обстановка.

Азар тоже сидел тихо и на, обычно дурашливом веселом лице читалась серьезная сосредоточенность.

— Больше напоминает почетный конвой со всеми удобствами, — мрачно хмыкнув, сказал друг.

— И не говори. Даже не решаюсь предположить, что будет дальше.

— Боишься? — серьезно без тени иронии спросил он.

— Скорее волнуюсь, чем боюсь. Вряд ли нам попытаются причинить вред, но вот настроение испортить могут.

— Откуда такие мрачные мысли.

— Можешь назвать это интуицией.

— Интуицией говоришь? — он зловеще ухмыльнулся. — Ну, что ж… скоро узнаем, — и кивнул в сторону помощника Шаргиса.

Шэйн забрался в экипаж, сел напротив нас, вытянул ноги и, скрестив руки на груди, закрыл глаза всем своим видом, демонстрируя нежелание общаться и вести разговор. Экипаж чуть качнулся, возница щелкнул кнутом, и мы поехали медленно, но верно набирая скорость.

Ехали молча, сохраняя напряженную и гнетущую тишину. Шэйн делал вид, что спит. Я в этом просто уверенна, а вот Азар после безрезультатных попыток отодрать от окна наглухо прибитую ткань, махнул на «шпионаж» рукой и прикорнул у меня на плече. Когда на ухабе экипаж особенно сильно тряхнуло, Азар сонно всхрапнул, съехал мне на колени и так там и засопел. Я же, уставившись в одну точку на противоположной стене, придавалась размышлениям. В основном грустным и мрачным. Начнем с того, что меня сильно напрягала подобная скрытность. Азарий верно заметил: «почетный конвой». Явно везут не в церковь за святой водой.

Не люблю иметь дело с криминалом. От такого всегда за версту паленым тянет. Раньше мне удавалось ловко избегать «подозрительных и нечистых» заказов. Видимо, рано или поздно всему приходит конец. И еще… как мне доказать Шэйну, что при всей его холодности, отчужденности, замкнутости, жестокости и пугающей звериной хищности, он все-таки имеет душу. Такое словами не внушается, а время-то идет. Еще пять дней и разбежимся, как в море корабли.

— О чем думаешь?

Голос Шэйна впервые прорезавший тишину за все время пути заставил меня вздрогнуть и поднять на него глаза. Парень сидел, вольготно развалившись на сиденье, и с ехидным любопытством смотрел мне в лицо.

— Да, вот думаю, что с тобой делать.

— Есть варианты?

Ого, какой голос! Таким любимой девушке предлагают варианты проведения страстной ночи.

— Те, что есть, тебе не понравятся, — отшутилась я и тут же горячо выпалила: — Ну, почему же ты не хочешь понять, что ты живой, умеющий чувствовать человек, что…

— Что я нормальный, — жестко перебил меня парень и низко наклонился к лицу, перейдя на злое шипение, — человечный, умеющий сопереживать, жалеть, проявлять милосердие и гуманность, — каждое слово резало, словно бритва — больно и глубоко. — Девочка, из меня выбили всю человечность вместе с твоими эфемерными представлениями о душе. Я хорошо подготовленное орудие убийства и выполнения приказов. Я не чувствую ничего. Не знаю, что ты там себе нафантазировала…

— Ничего такого у меня и в мыслях не было, — невозмутимо ответила я, хотя в душе все кипело от негодования и не высказанной злости. — Мои фантазии были исключительно эротического характера.

Удивленно — ошарашенное лицо Шэйна стало великолепной компенсацией моему задетому самолюбию.

— Шутка это, шут-ка! Успокойся. Больно ты мне нужен.

— Да? — скептически переспросил он, быстро взяв себя в руки, и теперь надменно ухмылялся. — Хочешь проверим?

— Это ты у себя дома трубы с горячей водой проверять будешь, а уж с собой я как-то сама разберусь, — напыжившись, ответила я.

— Ты, что совсем меня не боишься.

В его голосе звучало не разочарование, а скорее недоверие и… радость?

— Боюсь, — честно ответила я, прямолинейно смотря ему в глаза. — Но не настолько, чтобы лебезить и не говорить правду.

— Больная?

— Местами.

Он обреченно покачал головой и устало потер глаза.

— Значит, не отговорил оставить эту идею?

— Нет. Мужайтесь, друг мой, вам придется терпеть меня еще пять дней, — и совсем серьезно тихо добавила: — Шэйн, я не знаю, что с тобой сделали и заслужил ли ты это, но… я вижу, ты не плохой человек, как бы сильно ты это не отрицал.

— Откуда такая уверенность? — скептически переспросил он.

— А потому что я с плохими не общаюсь.

— Убойная женская логика.

— Но согласись, глупо спорить.

— Тебе надо было идти в юристы, а не в механики.

— Кстати, о механике. Может все-таки скажешь, куда мы едем?

— Ты мне стрелки с разговора не переводи, — Шэйн шутливо погрозил пальцем. — Имей терпение, приедем — увидишь.

Казалось, дорога длилась бесконечно. Спину ломило, ноги затекли от долгого сидения и отчасти из-за Азария (наверное, у него мозгов много, голова тяжола-я-я) и очень хотелось, поскорее, выйти из этой осточертевшей кареты. К счастью, все эти минусы с лихвой покрывал один большой плюс — исчезло тягостное чувство напряжения, возникшее в начале поездки. Шэйн даже подобрел. Чуть-чуть. Но лучше всех было Азарию. Спит себе и в ус не дует.

— Буди этого спящего красавца, скоро будем на месте, — деловито бросил Шэйн, не открывая глаз. Как он это понял, для меня осталось загадкой.

Я настойчиво трясла Азара за плечо, пока он не открыл глаза и сонно просил:

— Уже приехали?

— Почти. Скоро будем на месте, — и удивленно добавила: — Как ты умудрился так крепко заснуть?

Азарий довольно потянулся, достав руками потолок экипажа.

— Мне было очень даже удобно. Кстати, от тебя вкусно пахнет ванилью.

— Да? Не замечала.

Я оттянула воротник рубашки и подозрительно потянула носом. Не слышу. Принюхалась, что ли?

Экипаж ощутимо стал замедлять скорость и вскоре мы остановились. Первым вышел Шэйн, потом Азарий и если бы не помощь мужчин, тактично поддержавших меня за руки, я бы не вышла, а вывалилась, живописно распластавшись у их ног.

Я чуть выгнулась, разминая затекшую спину. В пояснице что-то щелкнуло, по обидному громко и противно. На провокационные ехидные взгляды я не поддалась и сделала вид, что тут, вообще, случайно и только что пришла.

— Ковровый дом «Империал», — вдумчиво прочитал вслух Азар, название здания возле которого мы остановились. — И это сюда мы ехали с такой секретностью?

На все еще сонном лице друга читалось удивление и непонимание. Я же с любопытством вертела головой изучая место прибытия.

Несмотря на солнечный яркий день и чистое небо, улица была погружена в неприятную тень. Это было связано с высокими и могучими тополями, растущими не только вдоль дороги, но и рядом с домами. Зеленые гиганты мрачными сторожами охраняли входы в здания, молчаливыми тенями возвышаясь над крышами домов и зловеще перешептываясь о лишь им известных тайнах, шумя листвой под порывами ветра.

Дома на этой странной Тополиной улице различались архитектурными стилями и размерами. Казалось, что их каким-то чудесным образом переместили сюда со всех уголков мира. Большие и маленькие, высокие и приземистые, классика и модерн, кружева востока и изящество дерева севера, игривые краски лазури и охры, серьезность мрамора и гранита.

Ковровый дом «Империал» был в четыре этажа высотой и построен из камня приятного бежевого цвета. На сторону улицы выходило всего лишь несколько окон и широкое крыльцо из белого мрамора с красными прожилками. Козырек над крыльцом поддерживали две тонкие колонны, украшенные узором вьющегося плюща из оникса. Это была настолько тонкая и детальная работа, что искусственное растение казалось живым. Безумно красиво и также дорого.

А вот в какую сторону уехал экипаж я не заметила, слишком была поглощена рассматриванием дома. Вот так вот и погибает цвет механики из-за банальной невнимательности.

Шэйн не оставив нам больше времени на шпионаж, решительным шагом направился к двери Коврового дома и уверенно постучал. Через несколько минут дверь открыл мужчина лет сорока с широким суровым лицом и цепким взглядом из-под густых бровей. Даже плотная ткань одежды не скрывала его мощную мускулатуру. Нет сомнений, что эти огромные ручищи разбивают кирпич с одного удара. Несмотря на кажущуюся неуклюжесть и громоздкость, двигался он легко, плавно и бесшумно. Черный атласный сюртук дворецкого смотрелся на нем удивительно респектабельно и строго.

Нас незамедлительно пропустили внутрь.

— Госпожа рада приветствовать вас в своем доме и с удовольствием примет в личной гостиной, — на удивление мягким и приятным голосом сказал дворецкий и отвесил изящный поклон.

Любезности относили исключительно к Шэйну, меня и Азария удостоили цепким запоминающим взглядом профессионального убийцы. Я не сгущаю краски, поверьте. Это было действительно жутко. Словно опасной бритвой у горла провели.

Неприятный и опасный человек.

— Теперь понятие «быть вызванным к шефу на ковер» приобретает для меня другое значение. Ты поняла, что тут за ковры продают? — прошептал Азар мне на ухо, когда мы безропотно последовали за Шэйном и дворецким через первый этаж.

Друг первым догадался, что это за место — дорогой, фешенебельный, элитный публичный дом.

Из небольшой уютной прихожей открылся вид на роскошный ресторанный зал высшего уровня. Пол покрывали ковры ручной работы, всюду мягкие диваны, пуфы, софы, резная мебель из дорого дерева. Тусклый приглушенный свет создавал интимное освещение. Барная стойка с огромным выбором спиртных и прохладительных напитков. Была даже обустроенная сцена для музыкантов и певцов.

Сейчас зал был пуст. Время работы наступит вечером, когда охочие к женской ласке клиенты подтянутся в сию «добродетельную обитель».

Нас повели дальше по винтажной лестнице наверх. Не составило труда понять, что второй и третий этажи занимали сотрудницы Империала. Полагаю, на втором работали, а на третьем отдыхали от работы в своих личных комнатах. Последний четвертых этаж, богато украшенный картинами, дорогими безделушками, высокими вазонами из тончайшего фарфора, с личным обеденным залом, зеркальной комнатой и множеством других помещений с закрытыми дверями занимала «администрация» Коврового дома.

«Администрация» ждала нашу компанию в уютной гостиной и фальшивая радушная улыбка, которой нас щедро окатили, вызвала, лично во мне, стойкое чувство антипатии и глубокого недоверия. Это было вызвано не только эффектной яркой внешностью. Перед нами стояла красивая, но беспринципная женщина. Идеальный овал лица, яркие рыжие волосы, миндалевидные голубые глаза, опушенные длинными черными ресницами, изящные линии бровей и полные губы в сочетании с золотистой ровно загорелой кожей делали ее похожей на прекрасную фею. Что же касалось фигуры, то красное облегающее платье с глубоким декольте наглядно демонстрировало высокую пышную грудь, тонкую талию, идеальные бедра и длинные стройные ножки. Эта женщина приковывала любые взгляды и не могла оставить равнодушным ни одного мужчину.

— Мадлен, ты, как всегда неотразима, — сладким, почти интимным голосом пропел Тергиш и поцеловал ей руку. Женщина кокетливо улыбнулась.

Таким Шэйна я еще не видела. В его глазах появился особый блеск, а их жесты, мимика, слова больше напоминали игру. Старую, сугубо личную и доставляющую им особое удовольствие.

— Шэйн, дорогой, ты, как всегда галантен. Почему тебя так давно не было? Я уже успела соскучиться, — и она плаксиво надула губки.

Я чудом удержалась, чтобы не скривиться. Меня едва не перекосило.

— Работа не отпускает, сама знаешь, — наигранно расстроено сказал он и развел руками.

— Кстати, о работе, — Мадлен театральным, хорошо, отработанным жестом изогнула бровку. — Эти милые дети с тобой?

Дети? Ну, ладно…

— Позволь представить, механик Катерина Диченко и инженер Азарий Грендич.

— Те самые, которых нанял Шаргис?

Лучше бы помоями облила, чем «одарила» таким скептическим тоном и брезгливым взглядом. Хотя в итоге эффект получился тот же.

— К сожалению да, госпожа Мадлен, — я была сама любезность — приветлива и невозмутима. — Мы были вынуждены оставить более важные дела и заняться проблемами, связанными с аукционом.

Мадлен сочувственно кивнула головой, блеснув обворожительной понимающей улыбкой. Только вот в глазах мелькнула злость опасной хищницы. Шэйн получал от сложившийся ситуации нескрываемое удовольствие. В глазах светилась злая ирония, а на губах играла ехидная ухмылка. Иногда мне кажется, что у него действительно нет души. Он вольготно расселся в кресле и вел себя по-хозяйски.

Эй, родной! Да ты никак настроился полюбоваться дракой двух баб за себя любимого?

Ага, щассс!

Мне не надо было смотреть на его ехидную рожу, чтобы видеть предвкушающее ожидание женской склоки. На данный момент у меня был более интересный объект изучения — Мадлен. И пусть я выгляжу рядом с ней, как ворона с огорода рядом с декоративным павлином, но унижать себя я не позволю никому.

— Можем ли мы ознакомиться с вещами, которые вы хотите продать Шаргису?

— Чуть позже. Их скоро вам принесут, а пока располагайтесь, чувствуйте себя, как дома.

Не дай Бог! — притом это хотелось сказать вслух и очень громко.

— Тонро, покажи нашим гостям дом, — небрежно бросила дамочка дворецкому, молчаливо подпиравшему стенку возле двери.

— Может быть, вам еще что-то нужно? — приторно заботливо спросил Шэйн.

Мадлен грациозно подошла к креслу, в котором он сидел, и присела на мягкий подлокотник. Мало того, она еще и руку ему на плечо положила.

Рядом нервно сглотнули.

Кажется, задавали вопрос, нужно ли нам что-нибудь? Нужно! Слюнявчик.

Бедный Азарий, глядя на роковую красотку едва ли слюни не пускал. Ммда, а ведь его даже осуждать нельзя. Женщина она действительно красивая.

Будем спасать парня.

— О, нет-нет, не стоит беспокоиться. Не будем вам мешать и с удовольствием осмотрим дом.

— Уверена? — провокационно уточнил Шэйн, а самого морда хитрая-прехитрая.

— Конечно.

Внешне я оставалась абсолютно спокойна и даже позволила (читай, выдавила) легкую улыбку, хотя в душе все бушевало.

Какой ужас, я ревную?! Кого и к кому? Дайте мне что-нибудь разбить.

— Это так любезно с вашей стороны, — довольно промурлыкала Мадлен. — Нам так много нужно обсудить с Шэйном, — и многозначительно улыбнулась.

Народ! Кажется, я знаю, что мне нужно разбить!

Я настойчиво потянула друга за собой. Азар мотнул головой, несколько раз моргнул и зашагал рядом. Выходя из гостиной, я краем глаза заметила, как Мадлен легко скользнула Шэйну на колени. Он был не против.

Я шумно вдохнула воздух, задержала дыхание и ме-е-е-дленно выдохнула. Помогло. Но не успокоиться, а осознать страшный факт — я ревную. Я действительно ревную Шэйна.

Кто-нибудь, спасите меня!

— Вот козел! — с чувством выпалил Азар, сердито оглянувшись на закрытую дверь.

— Ага, настоящая стерва! — мой голос дрожал от не высказанной злости.

Стоп! А это он сейчас о ком? Лично я о Мадлен, а Азарий значит о…

Мы с другом одновременно остановились и переглянулись. По лицу вижу, его посещали схожие с моими мыли, с той лишь разницей, что он злился на Шэйна, а я на хозяйку заведения.

Вот дураки. Притом все четверо.

Мы с Азаром постояли чуток, помолчали, преданно глядя друг другу в глаза, а потом, как заржали. Я даже за стену держалась, чтобы на пол не съехать. Тонро с невозмутимым каменным лицом ждал немного поодаль. Полагаю, работая здесь, он и не такое видел. Поэтому даже не удивился, а терпеливо ждал, когда два неадекватных мастера соблаговолят успокоиться.

— Ммда, Катька, — отсмеявшись, протянул Азар, — тебе не кажется, что мы ведем себя, как дети?

— Еще бы, мы реально напоминаем два великовозрастных дитяти. Мадлен так и сказала. Что забыл?

— Такую забудешь.

Лицо друга приобрело мечтательное выражение.

— А-у-у, мечтатель, спустись на землю, тебя там ждет суровая реальность! — и я помахала раскрытой ладошкой у него перед глазами. — Азар, у тебя не хватит денег даже минералки с ней попить. Образумься.

— Ага, а к твоему… любимому Шэйну она сама липла.

Обида и ревность пылали в его словах. Как я его понимаю.

— Во-первых, он не мой, а во-вторых, чего ты злишься? Ты, по-моему, женским вниманием не обделен и от его нехватки не страдаешь.

— А ты чего злишься? Ревнуешь?

Он коварно проигнорировал мой вопрос и подло перевел стрелки.

— Вот еще! Она задела мою профессиональную гордость и я не могу так просто проигнорировать этот вопиющий факт.

— Ага, ага, — подозрительно миролюбиво согласился он. — Конечно.

— Так! Ты, кажется, хотел осмотреть дом?! Не трать свое время и мои сердечные нервы, — я сердито буркнула и обернулась к дворецкому. — Господин Тонро, у вас найдется комната, где можно спокойно провести время, пока вы будете показывать дом господину Азару?

— Прошу следовать за мной.

С легким поклоном он провел меня к одной из многочисленных комнат и, открыв дверь, жестом пригласил войти внутрь. Благодарно кивнув, я захлопнула дверь и наконец-то смогла нормально расслабиться, попросту плюхнувшись в первое попавшиеся кресло и закрыв глаза.

К своему стыду, вынуждена признать, что у меня было слишком учащенное сердцебиение и чуть заметно дрожали руки. Я совсем сдурела и потеряла над собой контроль. Вместо того чтобы сосредоточиться на работе, я думаю о том, чем там занимается Шэйн и Мадлен.

«Знамо чем» — услужливо подсказал внутренний голос и от этого стало еще хуже.

Спокойствие, только спокойствие. Нужно думать о работе и игнорировать все остальные «раздражающие факторы». У тэргов же я смогла сосредоточиться на своих обязанностях, а ведь тогда меня едва не съели. И ничего… жива (пока), даже невредима осталась (голову я не считаю, с ней у меня всегда проблемы были) и самое главное — прекрасно справилась с заданием.

А здесь?.. Здесь развела сопли, разнюнилась и не готова к элементарному осмотру вещей.

Позор!

Сеанс самокритики помог здорово успокоиться и взять себя в руки.

Кстати, неплохо бы и осмотреть место моего временного отдыха.

Уютная комнатка. Великолепный ковер, множество мягких кресел и диванов, разноцветные подушки, разбросанные по полу, в креслах, диванах, даже на широком подоконнике. Светлое большое окно с легкими занавесками. Гмм, на стенах тоже висят ковры, тонкой ручной работы. Теперь я начинаю понимать, почему это место назвали «Ковровый дом».

Ух, ты! А это что за вражеский элемент на вверенной мне территории?

В дальнем углу комнаты на диване сидел молодой человек, на вид чуть старше меня. Худощавый, со светлыми золотистыми волосами, глазами сочно-зеленого цвета, плутоватыми чертами лица и очень хитрой улыбкой. В изящных холеных пальцах он виртуозно вертел серебряный шарик размером с лесной орех.

Увидев, что я смотрю на него, парень приветливо кивнул и приглашающее похлопал рядом с собой.

Вот на ком я сейчас нервы-то успокою!

По лицу расплылась предвкушающая улыбка, предвещающая хорошее развлечение. Блондин тоже заулыбался в ответ.

О-о-о, наивный! Он даже не догадывается о причине моей радости…

Когда я подошла, парень поднялся и, обаятельно улыбаясь, представился:

— Этьен.

— Катерина.

Мы крепко пожали друг другу руки.

— Вы у нас в гостях или по работе?

— В гостях по работе. Вы я смотрю тоже? — отшутилась я и кивнула на предмет, лежащий на диване.

Я не ошиблась. Передо мной стоял профессиональный наперсточник, но не такой, который «разводит» простаков на рынках и вокзалах, а более высокого уровня и если хотите статуса. Такие, как этот Этьен работают на увеселительных вечеринках богачей, в таких вот «Ковровых домах» и даже на закрытых приемах у аристократов. И все-все знают, что играть в наперсток с профессиональным шулером глупо, безнадежно и безвыиграшно. Тем не менее играют, проигрывают и ничему не учатся, продолжая дальше просаживать деньги, тщетно надеясь сорвать куш.

— Сыграете? — голосом профессионального соблазнителя предложил Этьен.

— С удовольствием.

— На что будем играть? — в его глазах зажглись огоньки азарта и злорадного предвкушения легкой добычи.

— На интерес.

— Фу, на интерес — это скучно.

— Обещаю, скучно не будет, — и подарила ему самую свою лучшую улыбку.

Почему я согласилась на эту авантюру, спросите вы меня и я вам отвечу, что у каждого профессионального наперсточника имеется сделанная не совсем честным, но все-таки механиком специальная доска, на которой они играют и с помощью, которой так ловко обманывают людей.

Рассказывать о ее строении долго, неинтересно и витиевато. Главное, что я этот механизм хорошо знаю и без труда могу им управлять.

Для ясности представления опишу саму доску. Это деревянная дощечка, размерами и формой очень похожая на шахматную, с той лишь разницей, что на ней нет делений на клетки и ширина ее значительно больше. Именно внутри как раз и находится механизм, позволяющий шулеру выигрывать. А в остальном… расцветка, вид дерева, обработка, будь то резные узоры или покрытие лаком — дело вкуса и желания заказчика.

Передо мной лежала прекрасная работа талантливого мастера, больше напоминающая произведение искусства, чем незаконное орудие труда. Сделанная из голубиного дерева с тонкой серебряной вязью дощечка была прекрасна. Узор был настолько детальным и точным, что захватывало дух. Стебли и листья разнообразных цветов переплетались в причудливом рисунке. Стоит «потянуть» взглядом одинокий листочек, как он стремительно превращается в целую картину. Полагаю, такой узор был выбран не зря, так как сильно отвлекал от рук и движений наперсточника. Хитро, ничего не скажешь. Хорошего.

Мы сели на диван друг напротив друга и положили дощечку посередине. Этьен привычным и отработанным движением достал из внутреннего кармана легкой куртки бархатный мешочек, в котором было три серебряных стаканчика, весьма милых на вид.

Во мне бурлило и вскипало чувство азарта. И еще… Стыдно мне не было, нет и не будет! Мы же не на деньги играем, а так… на интерес.

Первые две партии не предвещали беды. Этьен ловко крутил стаканчиками, но так, чтобы я замечала, где находится шарик. Так всегда поступают, чтобы заманить клиента, разжечь в нем жажду азарта и уверенность в собственной удачи. Клиент (то бишь я) коварно притворялся и делал вид непроходимого идио… гхм, наивности. А потом… Потом началось издевательство над Этьеном. Всякий раз, когда он ловко и незаметно для глаз прятал шарик, я с ходу указывала, в каком стаканчике он находится. Да-да, признаюсь, я коварно и бессовестно пользовалась зрением механика. А как иначе? По-другому я ничего бы не увидела.

В начале игры Этьен был расслаблен и не собран, относясь к этому, как к легкому развлечению, но по мере молниеносного выигрывания с моей стороны и неудач с его, в каждой партии, парень мрачнел на глазах и начинал открыто нервничать.

— Итак, где шарик? — он кинул шарик под стакан и начал очень быстро вертеть стаканчиками.

За движениями ловких пальцев было невозможно уследить, поэтому я сосредоточила внимание на бледноватом красном свечении, исходившем от шарика.

Ага, вот он посередине!

— Здесь, — и я уверенно показала пальцем на средний стаканчик.

— Уверена? — он хитро сощурился.

Неуловимое движение и шарик должен был переместиться в правый стаканчик. Должен был, если бы не присутствие одного ушлого механика и его непосредственное ушлое вмешательство. Шарик остался на своем месте. Как я это сделала? А следить надо, чтобы я ручоночки свои шаловливые на доску не ложила! Вот так.

— Вы еще скажите «кручу-верчу, обмануть хочу». Открывайте средний.

Мстительная ухмылка скользнула по его губам.

— А вот и…

— Да… — закончила я за него и чудом не рассмеялась, глядя на вытянувшиеся и обескураженное лицо.

Он ведь хотел сказать «нет», так как был уверен, что шарик в правом стаканчике. Думаю, Этьен впервые почувствовал себя на месте своих «клиентов». Весьма неприятном месте.

— Это невозможно! Я никогда не проигрывал!

Парень порывисто соскочил с дивана и начал нервно расхаживать по комнате.

Недавно я имела грубость назвать Мадлен стервой. Так вот, по ходу дела это болезнь и передается она воздушно-капельным путем, потому что я чувствую проявление первых симптомов заболевания «стервозус обыкновенус».

Мне же совершенно не жалко Этьена. Я смотрела на расстроенного парня с еле сдерживаемой улыбкой.

— Скажите, а как вы это делаете?

Этьен внезапно остановился и, нависнув надо мной, близко наклонил свое лицо, обдав горячим дыханием. Я инстинктивно отклонилась. Не люблю, когда нарушают мое личное пространство. На его лице заиграла обольстительная улыбка. Хорош, не буду лукавить. Немало сердец разбил этот блондинчик, ох, немало. Но лично мне его очарование глубоко безразлично. Я сегодня вредная.

— Если я скажу, вам запретят со мной общаться.

— А если я буду настаивать, — почти интимно прошептал он.

Поди пойми, то ли соблазняет, то ли угрожает.

— Этьен, давайте так, — я состроила самую невинную рожицу, — если вы хоть раз угадаете, где шарик, я вам расскажу, а если нет, то извините… без обид.

Этьен, не раздумывая, согласился.

Шел второй тайм нашего противостояния. Этьен героически… проигрывал. Из десяти партий, которые вела я, он ни разу не угадал, где шарик.

— Здесь.

— Нет.

— Проклятье! Я не мог ошибиться. Давайте еще раз.

— Может, остановимся на этом?

— О-о-о, нет, — хищно протянул он и блеснул белозубой улыбкой. — Я хочу понять, как вам это удается.

— Я задела вашу профессиональную гордость?

— Еще как! К тому же мне просто приятно встретить достойного противника.

— Странно, — я удивленно пожала плечами. — А мне показалось, что вы меня тихо ненавидите.

Ответом мне был искристый приятный смех.

— Такая очаровательная девушка не может вызывать ничего, кроме симпатии.

— Подхалим. Ваш ответ. Где шарик?

— Здесь, — он указал на средний стаканчик.

— Мимо, — и я безжалостно показала пустой стакан.

— Вы бессердечная женщина, — Этьен обреченно взвыл.

— Странно, а с утра еще была девушка. Так и глазом моргнуть не успею, уже седая.

Наперсточник громко фыркнул и, откинувшись на спинку дивана, начал внимательно меня рассматривать. Это был взгляд не повесы и ловеласа, а серьезного профессионала, решившего изучить конкурента.

— Скажите честно, Катерина, вас наняла Мадлен.

— Не совсем, но можно и так сказать.

Парень заметно напрягся, на лице заиграли желваки, а глаза превратились в два холодных лезвия.

— Этьен, — я мягко улыбнулась, решив прекратить эту затянувшуюся шутку, — я не принадлежу к воровской гильдии и вовсе не конкурент вам. Я механик.

— Механик? Вы?

— Да. Ну, что я окончательно разбила ваше самолюбие?

— Окончательно и бесповоротно, — расслабленно рассмеялся он и разогнал смехом, возникшее между нами напряжение.

— Опачки, Катерина, а я смотрю, ты здесь время даром не теряла.

Мы не заметили, как в комнату зашел Азар. Подойдя ближе, друг увидел доску для игры и высказал свои комментарии глумливым смехом.

— Э, брат, ты, что решил обыграть ее в наперстки? Она же эти доски, как белка орехи щелкает. Азарий, — решил представиться друг и протянул парню руку.

— Этьен, — ничуть не обидевшись на такую фамильярность, ответил он и скрепил приветствие крепким мужским рукопожатием.

— Надеюсь, ты меня не опозорила? — иронично спросил друг, садясь в кресло напротив.

— Она была великолепна, — ответил за меня Этьен и одарил очаровательной улыбкой.

— А помнят-то пальчики, — довольно протянула я, разминая руки. — Вынуждена признать, Этьен, что пару раз вы у меня чуть не выиграли.

— Это приятно. А где вы научились так превосходно играть.

— В академии был преподаватель, специалист по этой игре. Он у нас так допуски к экзаменам принимал. Угадаешь, где шарик — допущен к сдаче экзамена, не угадаешь — на пересдачу через месяц.

— Ну и как? — глаза Этьена горели неподдельным любопытством.

— У-у-у, не забываемо, — ностальгически протянул Азар. — За пять лет обучения мы научились выделывать такие финтили с этой игрой, что впору в гильдии уроки преподавать.

— А помнишь, как ты решил смухлевать и спрятал запасной шарик в рукаве рубашки? — сквозь смех сказала я, вспомнив забавный случай.

— Еще бы! — хохотнул друг. — Шарик выпал в самый ответственный момент. Я получил пять за идею и неуд за провалившуюся попытку. А вот кое-кто умудрился спрятать шарик в бюстгальтер.

— Да, я этого не отрицаю. Как и тот факт, что мне удалось им воспользоваться. И не надо так громко завидовать.

— Я не завидую. Просто не понимаю, как ты его смогла достать.

— Уметь надо, — строго отрезала я, чувствуя, как щеки заливает румянцем.

— Разве ваш преподаватель не понял о замене? — искренне удивился Этьен.

— Конечно же, он все знал. Просто профессор негласно поощрял подобные попытки, а за удачные, вообще, бал на экзамене поднимал.

— Ну, что, старушка, не боишься сыграть против настоящего мастера? — и Азар начал демонстративно разминать пальцы.

— Против тебя-то? Ха, напугал.

— Сейчас я тебя сделаю. Ты у меня бананами на рынке торговать будешь.

— Разве, что только вместе с тобой, дорогой.

Вот тут-то мне пришлось попотеть. Одно дело, когда играешь с человеком не имеющем никакого отношения к механике, пусть и профессионалом и совсем другое, когда с инженером.

Кипучая смесь из адреналина и азарта бурлила в крови, заглушая голос разума. Ведь отлично понимаю, что мы пришли сюда не в игрушки играть, а все равно остановиться не могу. Заядлые игроки меня поймут. Поймав удачу, не хочется ее отпускать.

Прошло пять партий, в которых я с блеском и с огромным усилием выиграла у Азара. Этьен с нескрываемым, даже пугающим маниакальным интересом внимательно наблюдал за игрой, жадно ловя взглядом каждое наше движение.

— Где шарик? — наигранно беззаботно спросила я, хотя сердце взволнованно сжалось в ожидании ответа.

Азар низко склонился над доской, хитро сощурился и стал медленно выбирать стаканчик.

Что же он так тянет? Нельзя так долго людям на нервах играть.

— Здесь, — уверенно ответил он и наконец-то указал на правый стаканчик.

Я его подняла и комнату огласили победные крики. Ликование Азара от правильного ответа из чисто мужской солидарности и уязвленного самолюбия поддержал Этьен.

Д-а-а, и на старуху бывает проруха.

Я грустно вздохнула и начала аккуратно собирать игру.

— Где я ошиблась?

Мой расстроенный голос вызвал у Азария глумливую ухмылочку. Он принял напыщенно-загадочный вид и, отвернувшись, начал насвистывать какой-то фривольный мотив.

— Вы задержали дыхание, когда Азар водил рукой над стаканчиками.

— А! Что, правда? Как обидно…

— Зато сколько партий выиграли.

— Азар, ты слышал? — я кинула в совсем развеселившегося друга подушкой. Он ловко поймал ее и удобно подложил себе под спину. — Хватит лыбиться, пять к одному это тебе не хухры-мухры. Скажи еще спасибо, что я не мухлевала, исключительно из уважения к тебе, как к другу и калеке… коллеге, я хотела сказать.

— Да? — не поверил он. — А я подумал, что ты бессовестно обманываешь.

— Кстати, я тоже, — горячо поддержал его Этьен.

— А вот теперь представьте, если бы я играла с вами на деньги и нечестно.

Свое зрение к обману я не отношу. С Этьеном я не мухлевала, когда его использовала, а просто уравняла наши шансы. Он же все-таки профессиональный шулер.

— Ты страшный человек, Катерина. С тобой опасно связываться.

Что-то я не заметила на лице друга и тени страха. Вот мстительной иронии, хоть отбавляй, а все равно много будет.

— Я ум, честь и совесть нашего коллектива.

Азар невозмутимо послал мне воздушный поцелуй и, потеряв всякий интерес (а еще друг называется), вступил с Этьеном (так и хочется сказать в тайный заговор или анонимный кружок кройки и шитья) в жаркую дискуссию о плюсах и минусах работы наперсточника.

Зря они так. Меня ни в коем случае нельзя оставлять наедине с собственными мыслями. Мы (то бишь я и мысли) можем такого понадумывать…

Вот вам, пожалуйста… Сижу и гадаю чем это сейчас так заняты Шэйн и Мадлен? Часов у меня нет и в комнате я их тоже не увидела, но если приблизительно подсчитать, то час-полтора я здесь точно прохлаждалась.

А теперь объясните мне глупой и недалекой, с каких это тридевятых царств-тридевятых государств нам так долго несут вещи, предназначенные для аукциона? Еще и желудок разнылся на нервной почве и от слегка очень сильно смертельной болезни.

Все-все-все, не буду о плохом. Нужно думать только о хорошем. О хорошем. О хорошем… Да, елки-палки, где они там подевались?!

Все, Катерина, верни голову на место и начни думать рационально, а главное — возьми себя в руки. Не дождутся от меня ни Мадлен, ни Шэйн даже маленького признака растерянности или неловкости. Я буду невозмутима, как скала, как…

— Господа мастера, прошу следовать за мной, — деловой голос дворецкого вывел меня из задумчивости, а Азария из разгоревшегося спора.

Тонро невозмутимо стоял в дверях и ждал, когда мы последуем за ним.

Кажется, я только что ругалась на то, что нас не зовут? Забудьте. Желание идти куда-либо и тем более видеть лица Мадлен и Шэйна пропало вообще. Но как часто это бывает (а в моем случае почти всегда), наши желания расходятся с нашими обязанностями, поэтому пришлось вставать и с любезным выражением лица (очень хочется верить, что не миной) «принять» приглашение Тонро.

— Приятно было познакомиться, Этьен, — поспешила я попрощаться с молодым человеком.

— Не торопитесь так скоро прощаться, мы с вами еще не расстаемся, — его глаза хитро блеснули. — Я собираюсь как можно дольше наслаждаться вашим чудесным обществом.

— А разве тебе с нами можно? — недоуменно переспросил Азар.

— В этом доме мне можно практически все.

От самодовольной и самоуверенной улыбки Этьена мне стало не по себе. И даже очень не по себе.

— Звучит пугающе, — шепнул на ухо Азар, поравнявшись со мной.

— Надеюсь, вы не сильно повздорили?

— Да, так… поспорили немного. А что?

— Ничего. Далеко не отходи, а то не найдешься потом.

Друг раздраженно махнул на меня рукой, но держаться стал поближе. Между прочим, я не шучу и не запугиваю. Мало ли что на уме у этого зеленоглазого красавчика. Вот сейчас он идет и мило улыбается, а в следующую минуту… бац и отомстит. Жестоко и беспощадно.

Вопреки моим ожиданиям нас привели не в личную гостиную госпожи Мадлен, а в большой просторный кабинет с минимумом предметов роскоши и излишеств. Комната без окон с несколькими большими шкафами со стеклянными дверцами, рабочий стол, несколько стульев с мягкой обшивкой, длинный продолговатый стол в центре комнаты и огромное зеркало на всю стену, аккурат напротив входной двери.

За рабочим столом, закинув ноги на столешницу, сидел Шэйн, вольготно развалившийся в кресле. Мадлен, переодетая в элегантное черное платье с открытой спиной и длинными разрезами по бокам до самых бедер, поправляла возле зеркала массивное украшение на шее. Я безразлично скользнула взглядом по колье, рассеянно отметив, что оно сделано из алмазов и черного жемчуга и непростительно равнодушно (с точки зрения чисто женского отношения к драгоценностям) потеряла к нему всякий интерес. Мое внимание всецело захватило зеркало. Огромное, идеально гладкое, в простой деревянной оправе оно занимало всю стену комнаты. На этом его обычные признаки заканчивались, дальше начиналась магия механики. Оно имело двойной эффект — тот, кто смотрел в него из комнаты видел всего лишь свое отражение, а вот тот, кто смотрел с другой стороны видел все, что происходит в этом помещении. Двойное зеркало не было прикреплено к стенам — оно и было сама стена, скрывающее за собой еще одно помещение. Комнату для наблюдений. Хорошая вещь, если хочешь узнать, что происходит за соседней стенкой.

И тут меня осенило. А сколько еще таких вот двойных зеркал находится в борделе?! Это же такое подспорье для шпионажа и шантажа с учетом того, что клиенты «Империала» непростые люди с улицы… Пожалуй, я недооценила Мадлен.

— Кать, Катя! — настойчивое дергание за плечо и жаркое дыхание в ухо вернули меня к действительности. — Ты это видишь?

Серьезный вид Азара заставил меня забеспокоиться.

— Ты про зеркало?

— Какое зеркало?! Ты на шею ее посмотри, — и кивнул в сторону Мадлен.

— А что с ее шеей не так? Шея, как ше… Мать моя женщина!

— Вот и я о том же.

Мы стояли мрачные, как два енота перед горой стирки и молча, наблюдали, как к нам грациозно приближается ослепительная Мадлен.

— Прошу прощения, что заставили вас так долго ждать, — небрежным голоском пропела она. — Надеюсь, вы не скучали?

— О-о-о, нет, нам было очень весело, — иронично протянул Этьен, опередив нас с ответом, и многозначительно посмотрел на меня.

Ах, так! Этьен решил слегка пошутить. Ну, ладно, я тоже пошучу.

— Разве, Этьен? А мне показалось, что вы остались немного неудовлетворенным.

— Ну, что вы, Катюша, — фамильярно сказал он, не отрывая от меня пристального ироничного взгляда. — Вы мне продемонстрировали настоящий мастер-класс. Я теперь надолго потеряю сон.

— Зачем же такие крайности. Обращайтесь, если возникнет желание. Я с удовольствием повторю нашу встречу.

Не знаю, о чем подумала Мадлен, но явно не об игре в наперстки, о которой мы так двузначно говорили. Хотя… Вру! Знаю я, о чем подумала хозяйка публичного дома. Вон… у нее на лице все красочно написано. Она недоуменно переводила взгляд с меня на Этьена и недовольно поджимала губки. Понять, что чувствовал в этот момент Шэйн, было невозможно. На равнодушном высокомерном лице не дрогнул не один мускул. Во взгляде, направленном в пустоту, отражалась стука.

Тоже мне, памятник «невозмутимости»! Так бы сейчас и облепила мрамором, чтобы запечатлеть на века и вечну-ю-ю па-мя-ть, — и чуть не пропела это в голос, копирую манеру церковного песнопения.

Впрочем, я отвлеклась от главного, о чем мне дружески напомнил Азар, деликатно покашляв.

— Госпожа Мадлен, могу я задать вам деликатный вопрос личного характера?

Она высокомерно вздернула подбородок и окинула меня пренебрежительным взглядом.

— У меня нет секретов от присутствующих.

Присутствующими были: я, Азарий, Мадлен и Этьен с Шэйном. Дворецкий исчез также незаметно, как и появился.

Мадлен по-хозяйски глянула на Шэйна, неверно предположив «тему» моего интереса.

— Воля ваша, — равнодушно согласилась я, пожав плечами. — Скажите, в последнее время вас мучили сильные головные боли, бессонница, зрительные или слуховые галлюцинации?

Тут уж не удержался от удивления даже Шэйн, недоуменно изогнув бровь и подавшись вперед.

Вначале женщина хотела оскорблено возмутиться, и набрала воздуха в грудь, чтобы высказаться, но передумала. Она видела, что я не шутила и была абсолютно серьезна.

— Давайте присядем, — предложил догадливый Азар, видя нерешительность и напряжение хозяйки «Империала».

Только когда мы разместилась за длинным столом, Мадлен успокоилась и по-деловому заговорила:

— Месяц назад у меня начались сильные головные боли. Плохо становилась ближе к ночи. Было настолько плохо, что я света белого не видела. Пропал сон, нарушился аппетит. Неделю назад недомогания прекратились, но вместо этого начались ночные кошмары и галлюцинации. Я думала, что схожу с ума.

А она неплохо держится, — с уважением подумала я. Передо мной сидит красивая, сильная, хитрая женщина. Нет и намека на то, что у нее есть проблемы.

— Вы не сошли с ума. У вас очень красивое колье. Откуда оно у вас?

— Мне его подарили, — и она трепетно провела кончиками пальцев по драгоценным камням.

— Давно?

— Месяц назад. А какое это имеет значение?

В голосе женщины звенело раздражение и недовольство.

— Самое, что ни есть прямое. Вы носите на шее Могильный венок.

— Что-о-о?!

— Катерина, вы в своем уме? — Этьен привстал со своего места и зло посмотрел на меня.

— Будь добра, поясни подробнее, — невозмутимо произнес Шэйн, вставая из-за стола.

Мы с Азаром переглянулись и с молчаливого согласия друга, я начала рассказывать:

— Могильный венок — это один из немногих самых опасных, безотказных и практически недоказуемых видов мести. Свое название он получил благодаря тому, что при изготовлении используется ингредиенты, назовем их так, с кладбища. Проходя особый ритуал, они приобретают смертельные для человеческого организма свойства, притом, только того несчастного, которому собираются отомстить. Традиционно Могильный венок имеет вид дорогого колье, подвески, реже — брошки, запонки или булавки для галстука. Изготовить его может как маг, так и механик.

— Как он действует? — холодно спросила Мадлен и, сняв колье с шеи, брезгливо отбросила его в сторону.

— В застежке или оправе для камней делается отверстие, куда помещается то, что принадлежит жертве. Это может быть волос, ноготь, кусочек кожи или другая органика — кровь, слеза… Достаточного самой маленькой частицы. Специально подбирается и готовится драгоценный камень, лучше всего подходит алмаз и рубин. Жемчуг, особенно черный служит хорошим резонирующим средством. А кладбище… С кладбища берут кровь самоубийц, людей, убитых с особой жестокостью или же приговоренных к смерти нераскаявшихся преступников. В идеале для венка подходит кровь девственницы самоубийцы, но из-за отсутствия поставщиц, достать ее практически невозможно. Также используют землю с могилы и цветы. Неважно какие — свежие, засохшие или искусственные.

— Вы знаете, как сделать такой венок?

— Только в общих чертах. Детали в этом процессе настолько точны и важны, что любая незначительная погрешность может привести к тому, что венок либо не будет действовать, либо обернется против своего создателя. Это очень редкая вещь и делается она не один месяц.

— Я не вижу здесь никакой проблемы, — раздражительно бросил Этьен. — Выбросить эту ядовитую побрякушку и не мучить себе голову проблемами.

— Если бы все было так просто, с такой сложной вещью никто не стал бы возиться, — грустно улыбнулся Азар. — Достаточно всего лишь раз одеть на себе Могильный венок и проклятье начнет действовать. Даже если его потом не носить или выкинуть, ничего не изменится.

— Вы можете обезвредить колье? — спросил Шэйн, пристально смотря Азару в глаза.

— Можем, — легко ответит друг. — Кать, ты знаешь, как это делается?

Я замялась, не зная, как правильно ответить. В теории помнила, нам на лекциях рассказывали, а на практике…

— Что, тоже в общих чертах? — ехидно хохотнул Этьен.

— Врать не буду, — серьезно ответила я. — Лично я с таким встречаюсь впервые, а вот Азария вам следует очень хорошо поблагодарить. Если бы не он, я бы не обратила внимание на колье.

Глаза Мадлен расширились. Она не поверила.

— Что вам нужно для работы? — прервал затянувшееся молчание Этьен.

— Лимон, маленькое зеркало в серебряной оправе и острый серебряный нож, — деловито перечислил Азар.

— И еще две пары тонких шелковых перчаток, — добавила я необходимый перечень.

— Вы собираетесь вкушать лимон и созерцать себя? — Издевательски прокомментировал Шэйн, неспешно обходя стол.

Этот не смог упустить возможность вставить свои ехидные «пять копеек».

— Кислятины мне и так хватает, — фыркнула я и коварно добавила: — Я же не спрашиваю, почему ты все время носишь за рукавом кальмийские звезды.

Глаза Шэйна опасно сузились, а уголки губ чуть изогнулись в хищной ухмылке.

О, да, дорогуша, — моему злорадству не было предела, — я давно знаю, что ты с ними неразлучен.

— Вам немедленно доставят все необходимое. Что-нибудь еще нужно?

— Вы должны будете уйти из этой комнаты. Пока мы будем работать, никто не должен здесь находиться.

— А если я хочу видеть, что вы будете делать?

Ее глаза зло блеснули. Я не удержалась от самодовольной улыбки.

— А вот видеть вы нас прекрасно сможете из соседней комнаты через в-о-о-т это очаровательное зеркало.

Этьен довольно захлопал в ладоши. Его вообще забавляла эта ситуация, а вот рыжеволосая красавица серьезно о чем-то задумалась, сменив гнев на милость.

— Думаю, Шаргис не ошибся, нанимая именно вас, — наконец ответила она и встала из-за стола. — Полагаю, спрашивать, как вы поняли про зеркало бессмысленно?

— Да, но беспокоиться нет причин. Все, что здесь происходит, останется сугубо между нами. Это нерушимое правило между клиентом и исполнителем.

— Хорошо. Мы будем ждать, когда вы закончите, а потом я хочу с вами серьезно поговорить.

«Трепещу и внемлю» — раздражительно подумала я, глядя вслед неторопливо удаляющейся женщины. Рядом тяжело и протяжно вздохнули. Азар кинул прощальный взгляд на Мадлен, а потом заложил руки за голову и мечтательно развалился на стуле. Должно быть, предвкушает, чем его отблагодарят.

Когда ушел Шэйн, я не заметила, а вот Этьен специально задержался. Встав за моим стулом, он наклонился к моему уху и прошептал:

— А вы не так просты, как кажетесь, Катерина. Мне бы хотелось узнать вас поближе.

Я ничего не ответила на его жаркую реплику.

А что я могла сказать? Грубо отшить? Не вижу в этом смысла. И себе настроение испорчу и опасного недруга наживу. Согласиться? Конечно, он красивый и интересный мужчина, и внимание его, не буду лукавить, мне приятно, только… не нужно мне это все. Через пять дней меня здесь не будет.

Вот поэтому лучше всего промолчать. Пусть думает себе, что хочет, а я, в свою очередь, постараюсь не давать повода. Вообще никакого.

— Ты чего такая румяная, красна девица? — иронично спросил Азар.

Я глянула на себя в зеркало. Щеки пылали, как маков цвет. Ох, и девица! Ох, и красная!

— Это у меня аллергия.

— На комплимент?

— На твое ехидство, — буркнула я на развеселившегося друга.

Все необходимое нам для работы принесли поразительно быстро. Могут ведь, когда хотят. Изящное серебряное зеркальце на длинной ручке, поднос с большими сочными лимонами, остро заточенный нож из чистого серебра и две пары тонких шелковых перчаток черного цвета.

— Чувствую себя настоящим медвежатником, — задорно улыбнулся Азар, натягивая перчатку на руку. — Ты помнишь последовательность действий?

— Помню, — спокойно ответила я, и мы приступили к работе.

Перчатки облегали пальцы, как вторая кожа. Я разложила перед собой колье, Азар сел рядом, пододвинул к себе поближе зеркальце и разрезал лимон на четыре большие дольки. В комнате вкусно запахло цитрусом. Теперь необходимо было найти тайник, в котором спрятали яд.

— Как ты понял, что это Могильный венок?

— Обрати внимание на черный жемчуг, в особенности вокруг центрального алмаза. Он имеет ярко выраженный серый оттенок. Это главная ошибка, когда для венка используют именно черный жемчуг. Со временем он тускнеет и выдает себя. Белый в этом плане гораздо выгоднее, он лишь слегка желтеет. Разве ты не увидела?

— Нет. К сожалению, меня тогда больше интересовало зеркало. А ты молодец, сразу понял.

— Да, ладно, — небрежно отмахнулся друг, но было видно, что ему приятно. — Один раз я видел Могильный венок в форме браслета из черного жемчуга. Мне тогда четырнадцать лет было и нас от школы возили в музей. В одном из залов посвященных изобретениям магов и мастеров нам показали и рассказали о его свойствах.

— Хорошая у вас школа была. А нас только на отработки по уборке территории возили.

— Чьей территории? — не понял Азар.

— Директорской, — пояснила я другу и не удержалась от грустного вздоха, вспомнив летние отработки.

Азарий действительно молодец, в отличие от некоторых. Я слишком полагаюсь на свой дар, поэтому чуть заметное бледно-желтое свечение, исходившее от колье, приняла за природные особенности алмаза и жемчуга.

Драгоценные камни имеют магические свойства, а уж в правильном сочетании с другими камнями приобретают колоссальные качества. В связи с этим существует отдельная наука по изучению камней, не говоря уже о специальных школах обучающих ювелиров. Очень серьезных школах.

Разговор с Азаром не мешал внимательно осматривать и прощупывать каждый сантиметрик колье. Тайник обнаружился, как раз таки под злополучным круглым алмазом, являющимся сердцем украшения. Слишком серьезная оправа из белого золота шириной в пять миллиметров. Серьезная и очень подходящая. Для того чтобы сделать Могильный венок достаточно всего лишь несколько миллиграмм смертельного вещества.

— Нашла?

Азар низко наклонился к столу и, сощурившись, рассматривал камень.

— Нашла. Вот видишь, если внимательно присмотреться, можно заметить внутри алмаза ма-а-а-ленькие переливающиеся капельки похожие на ртуть.

— Ого, туда яда напичкали! — ужаснулся друг и заботливо добавил: — Кать, открывать буду я, если тебе попадет на руки…

— Не попадет, — перебила я его. — Не переживай, я буду очень осторожной. Тем более что с зеркалом работать сложнее и я боюсь растеряться. Сам знаешь, мешкать нельзя. Не спорь, только время потеряем.

— Тогда давай быстрее с этим закончим.

Азар одобряюще подмигнул, и мы приступили к работе. Осторожно придерживая камень рукой, я кончиком серебряного ножа отгибала в сторону тонкие ажурные скобы, фиксирующие алмаз. Скобы одна за другой поддавались, освобождая камень из драгоценного плена. Главное — случайно не сдвинуть камень. Пока еще не время.

Инженер цепко следил за каждым моим движением, готовый в любой момент подстраховать. К счастью все прошло хорошо. Азарий взял в одну руку зеркало, а в другую большую дольку лимона. Дождавшись его кивка, я глубоко вздохнула и, подцепив ножом алмаз, выдернула его из оправы. Резко завоняло серой. Азар не растерялся и, не замешкавшись, выдавил лимон на пустую оправу, в глубине которой находилась густая жидкость противного желтого цвета. Сок лимона щедро залил тайник, стены комнаты пронзил громкий злой детский плач, от которого затряслись стекла в шкафах и завибрировало зеркало. Из тайника на нас смотрел маленький, налитый кровью глаз. Зрачок разъяренно вращался.

Я рыбкой нырнула под стол, больно зацепившись коленом об угол, но это были мелочи. Главное — не попасть под прямой взгляд глаза. От этого вполне легко можно умереть.

Визг усилился, казалось, что барабанные перепонки не выдержат и лопнут. Стол над головой сильно вибрировал. Выбравшись из-под него, я увидела, как друг с видимым усилием держит обеими руками серебряное зеркало над живым глазом. В комнате заметно потемнело, воздух настолько наполнился запахом серы, что стало трудно дышать. В горле невыносимо саднило, а легкие горели огнем. Не обращая на это внимания, инженер с каменным невозмутимым лицом продолжал держать зеркало. Подойдя ближе, я положила свои руки поверх его и что есть силы, надавила вниз. Стекло в шкафах не выдержало и громко треснув, разлетелось вдребезги. Стеклянное крошево долетало до нас, оседая на столе, одежде и волосах. Прямо на глазах зеркало начало чернеть, обугливаться и плавиться, как от сильного огня. Жуткий, вызывающий зубной скрежет вой стал стихать, а глаз, раздувшись до размера большого яблока, громко лопнул. По столу, заливая колье, растеклась похожая на густой кисель, желтая жидкость. Визг прекратился, в комнате снова стало светло, а воздух пах озоном, словно после сильной грозы.

— Твою…! — Не стесняясь в выражениях, высказал свою гражданскую позицию Азар, и я была с ним полностью согласна.

Он устало опустился на стул и тяжело дышал. На лбу блестели бисеринки пота. Я отодвинулась подальше от залитого желтой гадостью стола и потерла ушибленное колено.

— Ф-у-у-х, — выдохнула я, немного, успокоившись. — У меня руки трясутся, — и вытянула вперед заметно дрожащие пальцы.

— Я сам трясусь, — буркнул в ответ Азар. — Это тебе нестарый музейный экспонат. Я б этому умельцу лично руки поотрывал и в одно интересное место засунул!

Таким злым Азара я никогда не видела. Хотела сказать ему что-то успокаивающее, но не успела. Дверь резко распахнулась, гулко стукнувшись о стену, и в комнату вбежала бледная и перепуганная Мадлен.

— Я же говорил, что они живы, а ты мне не верила, — послышался спокойный голос Шэйна.

Тергиш не спеша вошел вслед за Мадлен, невозмутимо оглядел комнату и присвистнул.

— Хорошо поработали, урагану до вас далеко.

— Не завидуй, это некрасиво.

Он пропустил мою колкость мимо ушей и, не обращая на меня совершенно никакого внимания, подошел к столу и начал рассматривать колье. Прекрасное произведение ювелирного искусства, поражающее идеальной обработкой камней и их отделкой, сейчас походило на дешевую подделку. Теперь его можно выкинуть на помойку и ничуть об этом не сожалеть.

— Что здесь произошло? — осипшим голосом спросила Мадлен, осоловело вертя головой.

В принципе ее можно было понять. Уходя, она оставила нас в уютной прибранной комнате, а вернувшись, обнаружила шкафы без стекол, перевернутые стулья, стол, залитый какой-то желтой гадостью, оплывшее почерневшее зеркальце, жалкое подобие того, что когда-то было дорогущим колье и стеклянное крошево, щедро рассыпанное по комнате.

В самом деле, хорошо поработали. От души.

— Если я сейчас не помою руки и не выпью, то этот разгром покажется детским лепетом. — Азар встал со своего места и, стянув перчатки, брезгливо отбросил их в сторону.

— Пошли, я покажу ванную комнату, — Этьен по-дружески подмигнул Азару и повернулся ко мне. — Катя, вы с нами?

— Да, я бы тоже не отказалась.

— Выпить? — иронично улыбнувшись, уточнил Этьен.

— Выпить — выпью, только не алкоголь.

— А что, молока? — ехидно хохотнул он.

— Именно молока и хорошо бы с медом, — в тон ему ответила я.

— Можете не спешить, мы будем ждать вас в моем кабинете. Я распоряжусь относительно молока и меда.

В который раз я позавидовала и восхитилась самообладанием этой женщины. Не впадая в истерику, не устраивая скандала или расспросов, вполне объективных и уместных, следует заметить, она спокойно, с выдержкой и достоинством вышла из комнаты, гордо держа спину. Шэйн по-прежнему, не обращая на нас внимания, возился с остатками колье, хладнокровно и без брезгливости прикасаясь к вязкой жиже.

Дойдя до ванны в одной из многочисленных комнат, мужчины галантно уступили мне возможность привести себя в порядок и я, с удовольствием избавилась от опротивевших перчаток, вымыла руки и почистила одежду.

Усталые и мрачные мы сидели за круглым столиком в кабинете Мадлен. Меня снедали тягостные думы — класть девятую ложку меда в стакан с молоком или нет. Я же все-таки в гостях, меру тоже знать надо. Подумала и… положила.

Только сейчас, сидя в уютной комнате, я поняла, насколько сильно устала. Недолгая, занявшая не более десяти минут работа с колье вымотала сильнее, чем целый день непрекращающийся физической нагрузки. Именно в таких случаях лучшего средства для восстановления сил, чем молоко и мед не придумали. Еще до эпохи Великих Мастеров пользовались этим средством.

— Госпожа Мадлен, для начала приносим свои извинения за тот малый урон, который мы нанесли вашему имуществу.

— Малый? — женщина не удержалась и недовольно фыркнула. — Я смотрю, у вас своеобразное чувство юмора.

— Благодарю, что оценили, — равнодушно ответила я.

Я настолько устала, что ни ссориться, ни обижаться на шпильки и сарказм госпожи Мадлен и, уж тем более ревновать не было ни сил, ни желания.

— Кажется, вы хотели серьезно поговорить? Это как раз то, что нам всем сейчас нужно. — Я отставила в сторону порядком опустевший стакан и заговорила с Мадлен, неотрывно смотря ей в глаза. — Ни я, ни Азарий даже не предполагали, насколько огромны силы этого проклятия. Ваша смерть была бы одной из самых страшных и жестоких. В это украшение вселили существо, которое питалось и росло благодаря вам. Вашим чувствам, желанием, болью, страхами. Головные боли прошли не просто так. Это существо было почти готово выйти, отсюда галлюцинации. В проклятье вложили такую мощь и злобу, что вами одной оно не насытилось и собрало бы такую кровавую жатву, о масштабах которой я не смею даже предположить.

— Я не понимаю, как нас самих не убило, — подал голос Азар, хранивший до этого мрачное молчание. — А тебе, Диченко, вообще, голову оторвать надо!

— С какой это стати?

Я перевела взгляд на сердитого друга.

— У тебя, что по токсикологии было? Забыла о свойствах яда песчаного скорпиона?

— Почему забыла? Я все отлично помню.

— Чего тогда руками лезла?!

— А чем мне лезть? Не сердись, все же нормально закончилось.

— Я уже ничего не понимаю, — раздраженно буркнул Этьен. — Объясните по-человечески, что произошло?

— Разве вы сами не видели? — Азар недоверчиво поморщился.

— Нет, не видели. Как только Катерина вытащила камень, мы ничего не смогли увидеть — стекло почернело и начало сильно дрожать. Я думал оно не выдержит и взорвется, а разобрать в том шуме и жутком вое, что происходит в комнате было невозможно. Потрудитесь объяснить всем, что это было? Как вам удалось уничтожить такое опасное, как вы утверждаете существо такими примитивными методами?

— Это единственные, как вы утверждаете, примитивные методы, которые действительно могут помочь, — холодно ответил Азар. Его глаза потемнели, а на лице заиграли желваки. — При обезвреживании подобных вещей необходимо серебро, как чистый устойчивый к проклятиям метал, лимонный сок — единственный катализатор, дающий временную, пять — семь секунд, возможность безопасно прикасаться к отравленному предмету, а перчатки из натурального шелка надежно защищают кожу.

— Вот видишь, сам сказал — надежно, — радостно добавила я.

Зря, конечно. Меня окатила таким взглядом, что я моментально заткнулась, втянула голову в плечи и виновато опустила глаза.

— Надежно, но только не с ядом песчаного скорпиона. Из каждого правила есть неприятные исключения.

— Что это за скорпион?

Мадлен изящно поднесла фарфоровую чашечку к губам и сделала маленький глоток.

— Песчаный скорпион относится к роду скорпионов — убийц, — скучающе начал пояснять Шэйн. — Всего их насчитывается двадцать видов, каждый из которых смертельно опасен для человека. Его ядовитые железы обладают паралитическим действием и состоят из тридцати с лишним токсинов. Даже по отдельности любой из этих токсинов несет смерть. Сыворотки, лекарства против яда этого скорпиона не существует. Укушенный мучается несколько дней. Ранка отекает, поднимается температура, органы стремительно отмирают, начинается обильное кровотечение из пор. Больной умирает в страшных муках. Из-за малочисленности, маленького размера и трудности добычи этого вида скорпионов, их яд считается самым дорогим и редкостным. Мадлен, Мадлен, — он осуждающе покачал головой, — кому же ты так хвост прищемила? На деньги, потраченные для изготовления Могильного венка можно весь твой ковровый дом купить. Еще и сдача останется.

Мадлен кинула на него полный гнева взгляд и упрямо поджала губы.

Мне, кстати, тоже захотелось узнать, кто это сделал. Только, если Шэйна интересовал заказчик, то меня исполнитель. Проделать работу такого уровня способен далеко не каждый. Я даже не берусь предполагать, кто из существующих мастеров способен на такое. И это вопрос не этики и морали, а таланта и способностей, дара, если хотите.

Я с удовольствием откинулась на мягкую спинку дивана и прислушалась к своим внутренним ощущениям. Слабость почти прошла, руки больше не дрожали, только в животе противно и тягуче ныло. Терпимо, но неприятно. Кинув быстрый взгляд на медальон, я увидела, что он ярко-красного цвета. Думаю, на сегодня достаточно геройства, иначе даже артефакт Багира не сможет помочь.

Тем временем Азарий что-то говорил Мадлен.

— Теперь вам следует как можно больше отдыхать, чаще бывать на свежем воздухе, уделять больше внимания здоровому сну и пить вино. Обязательно во время еды выпивать бокал красного вина, можно и молока с медом. Тоже хорошо помогает восстановить силы.

— Сколько я вам должна за работу? — прямолинейно спросила женщина.

Вот так вот прямо, без ужимок и наигранного стеснения задала она вопрос, еще и от щекотливой темы личности дарителя увильнула.

Я переглянулась с другом и растерянно пожала плечами. Решать за Азария я не имею права, он больше меня заслуживает щедрой награды, а мне… Мне гораздо важнее знать, кто изготовитель этого венка.

— Скажите, кто подарил вам это колье, и мы будем в расчете, — чуть наклонившись к Мадлен, серьезно произнес инженер.

Азар, я тебя обожаю! Ты самый-самый лучший друг!

Я смотрела на него глазами полными преданности и обожания. Многие, конечно же, нас не поймут, но и наши цели не такие идеалистические.

Подобные изобретения считаются вне закона в нашей гильдии и за их изготовление следует суровое наказание. У нас очень мало неписаных правил. Они не предписаны в законах, не указаны в нормативных актах и неизвестны непосвященным, но они есть! Им следуют, им подчиняются, их соблюдают, их чтят. И я невероятно рада, что Азарий помнит об этом.

Узнать, кто сделал такой мощный Могильный венок — вопрос профессиональной этики и чести.

— Я не могу назвать вам имя этого человека, — недовольно ответила Мадлен, нервно поведя плечиком. — Просите что-то другое. Я выплачу любую сумму, которую вы назовете.

— Поверьте, деньги нас не интересуют, — поддержала я друга.

Красотка окинула меня презрительным взглядом и ядовито сказала:

— Что, хотите быть добренькой? Ай-я-я-й, случилось страшное преступление и вы должны покарать виновного! Так, да? Это мои проблемы и я их решу сама!

Ну, все, мое терпение лопнуло! Она меня достала!

— Мадлен, вы мне не нравитесь, как и я вам, но это еще не повод доводить дело до убийства.

— Не любите смерть? — лицо женщины пронзила жестокая улыбка.

— Не люблю. И если вам еще не дошло, здесь ее было бы очень много!

Как я себя удержала в руках — диву даюсь. Очень хотелось перейти на банальный крик, но я сдержалась.

Шэйн наблюдал за нами с нескрываемым ехидством, не поддерживая ни меня, ни ее. Вот циник! Кинул зерна раздора, первым подняв тему о дарителе колье, а теперь наблюдает, как всходят плоды.

— Думаете, у вас хватит силенок с ним разобраться?

— Это дело гильдии, а не лично мое. Был нарушен кодекс и оставить все на самотек нельзя. Поверьте, гильдия не так зорко следит за незаконными изобретениями и действиями мастеров. На многое закрывают глаза, но ваш случай… Тот, кто сделал этот венок превосходно знал и просчитал последствия.

— У нас тоже есть свои понятия и принципы, — немного успокоившись, холодно бросила она. — Я никогда не была стукачом и свои проблемы всегда решаю сама.

— Хорошо, мы не будем больше поднимать этот вопрос, но если все-таки передумаете обязательно найдите меня или Азария. А теперь давайте перейдем непосредственно к цели нашего визита. Мы и так потеряли слишком много времени.

Мадлен иронично усмехнулась, изящно встала и, подойдя к секретеру, достала из него несколько вещей — миниатюрную шкатулку из бетафита и два стилета очень старой работы. Я не ювелир и не знаток оружия, но даже на вид им можно дать несколько веков. Ножны и рукоять щедро украшены самоцветами, метал, некогда чистый и блестящий, потускнел, приобретя темно-зеленый матовый цвет. Обе рукояти одинаковы, сделанные в форме извивающихся змей. Вместо глаз у змей были рубины, а чешую украшали мелкие вкрапления зеленого нефрита. Оба стилета были с секретом.

Они, что издевается, что ли?! Меня едва не перекосило при виде этих предметов. Это именно те ценности, которые были похищены при разбойном нападении на археологическую группу в долине Мертвых царей. Появилось сильное желание постучаться головой об стол.

— Это и есть то, что будут выставлять на аукционе? — удивленно произнес Азар, когда Мадлен положила их на столик перед нами.

Инженера больше заинтересовали стилеты, а меня шкатулка. Когда Мадлен поставила ее на столик, я невольно отшатнулась и несколько раз моргнула, прогоняя наваждение.

К сожалению то, что я видела, было, действительностью, а не следствием моей фантазии. Как будто бы густой непроглядный черный туман разорвали на ленты-щупальца и приклеили к стенкам шкатулки. «Щупальца» не прекращали шевелиться, то закручиваясь в спираль, то распрямляясь и извиваясь, словно живые.

— Жуткая вещь, правда? — иронично заметила Мадлен. — Мне даже прикасаться к ней неприятно. Эта шкатулка такая холодная, будто внутри у нее находится лед, — и заманчиво предложила: — Попробуйте прикоснуться, если не верите.

— Верю, но прикасаться не буду и вам не советую, — сипло ответила я.

— А что же с этой вещью не так?

Я повернулась к Этьену. Хотя его вопрос и прозвучал беззлобно, в глазах читалось раздражение. По-видимому, не только меня начала утомлять эта встреча.

— Не знаю. Пока детально не осмотрю, ничего не скажу.

— Мадлен, милая, надеюсь, это последняя нехорошая вещица из твоей коллекции?

Слово нехорошая Этьен произнес с особым чувством и теплотой. Женщина одарила его мстительным многообещающим взглядом, получив в ответ обворожительную улыбку.

— Что же на этот раз не понравилось нашему маленькому мастеру? — ядовито сказал Шэйн.

И хотя его лицо оставалось беспристрастным, а взгляд холодным и скучающим, голос буквально лучился неподдельным, идущим от самой души ехидством.

У меня не было настроения ни шутить, ни огрызаться. Если эта шкатулка то, что я думаю, то Могильный венок покажется детским лепетом. Азарий тоже заподозрил что-то неладное, а ведь он даже не видел того, что увидела я.

— Ладно-ладно, — примирительно поднял ладони вверх Шэйн, — не нужно меня убивать таким взглядом, потом скажешь.

Если будет это потом — мрачно подумала я, но говорить вслух не стала.

— Скажите, Мадлен, а эти вещи возможно изучить не здесь?

Я очень надеялась, что она ответит положительно, но учитывая специфический характер наших отношений, задавая этот вопрос, настроилась на резкий отказ.

— Это, конечно, не соответствует условиям нашего договора с Шаргисом, — Мадлен переглянулась с Шэйном, — но учитывая сегодняшний инцидент, я согласна отдать их вам. Вы наглядно продемонстрировали свой профессиональный уровень, и я вполне могу вам доверять.

Я не удержалась от довольной улыбки. С души как будто бы камень свалился. Теперь, когда у меня развязаны руки, можно и пошаманить.

— Пусть эти вещи остаются у вас до аукциона, а деньги Шаргис отдаст после официальных торгов.

Хозяйка публичного дома была сама любезность. Ничего не говорило, что совсем недавно она пылала гневом и недовольством.

— Раз все формальности уложены, предлагаю отпраздновать чудесное избавление от неудачного подарка хорошим обедом, — предвкушающее потерев руки, предложил Этьен.

— Заодно и встречу отметим, — горячо поддержал его Азар.

Он всегда был легок на подъем. Так бы так отказаться, чтобы никого не обидеть?

И тут меня выручил Шэйн.

— Праздничный обед мы устроим как-нибудь в другой раз, — вставая со своего места, добродушно сказал Шэйн, хотя холодные безразличные глаза отбивали всякое желание обедать в любое время суток.

— Разве ты не хочешь побыть со своим старым другом? — томно спросила Мадлен и изогнула губы в соблазнительной улыбке. — Мы так мало побыли вместе.

Глядя на Азара можно точно сказать — он бы остался. Я чуть пихнула его ногу под столом. Инженер встрепенулся, перевел на меня взгляд стеклянных затуманенных глаз и расплылся в мечтательной улыбке.

— В следующий раз, дорогая, я обязательно уделю тебе больше внимания, — обольстительно улыбаясь, интимным полушепотом сказал он и поцеловал Мадлен руку, долгим нежным поцелуем.

Вот я чувствовала, еще с утра чувствовала, что день будет гадостным, но чтобы настолько!..

К счастью прощание парочки не переросло в бурное расставание. Мадлен, оставшись довольной (еще бы!), соблаговолила уделить внимание нам.

Повинуясь мелодичному звону колокольчика, незамедлительно появился дворецкий. Упаковав стилеты и шкатулку в кожаную сумку, он передал ее Азару. Я с облегчением вздохнула, когда убедилась, что черные щупальца шкатулки не проникают сквозь крепкую обшивку сумки.

К выходу из Коврового дома спускались все вместе. Мадлен и Тергиш шли впереди, о чем-то тихо переговариваясь. Она держала Шэйна под руку и тесно к нему прижималась. Азарий, закинув сумку на плечо, любопытно вертел головой по сторонам, продолжая свое недавнее ознакомление с пикантным заведением. Этьен попытался со мной заговорить, но видя мое мрачное настроение, оставил эту затею и просто шел рядом.

Я же пыталась придумать, как правильно поступить с этой злополучной шкатулкой. Будь она трижды неладна! По-хорошему — выбросить ее в море, желательно подальше и поглубже, но вряд ли мне милостиво разрешат так поступить. Поговорить с Шаргисом? Наивно и опасно. Где гарантия, что он не знает о «приятном сюрпризе», спрятанном в шкатулочке? Не удивлюсь, если он прекрасно о нем осведомлен. К тому же несложно представить его реакцию, заявись я с предложением утопить в морских пучинах раритетную и дорогую вещь. Единственное, что я сейчас могу сделать — тщательно ее обследовать и удостовериться, так ли реальны причины моих подозрений.

Только бы это лишь показалось. Пусть надо мной после подтрунивают и издеваются, я все стерплю, только бы ничего серьезного.

Проходя по коридору второго этажа, за одной из дверей я услышала звонкий женский смех, а потом у меня под ногами мелькнуло что-то большое и темное. Я резко остановилась и огляделась. Стало жутко, потому что я шла последней и за нами никого не было. Только пустой коридор, картины на стенах и лампы вдоль длинного коридора. Вряд ли кто-то сошел с картины, чтобы поприветствовать зазевавшегося гостя.

Показалось, наверное, а еще я устала. Вон уже кажется, что тень от лампы непропорционально длинная, очертаниями похожая на очень высокого человека.

А чегой-то она делает? — я прищурилась и подалась вперед. — Рукой машет?

Я зажмурилась и помотала головой. Вроде помогло. На стене виднелась нормальная тень, нормального размера и формы, как и должно быть у нормальной лампы, а не…

— О, Господи!

— Не угадала, это всего лишь я!

Из темного угла мне навстречу внезапно выпрыгнул до боли знакомый тэрг и я не удержалась от громкого вскрика. Повелитель тэргов возвышался надо мной монолитной скалой и довольно склабился, демонстрируя белоснежные клыки.

— Ш'ен хархэ Джейран, как вам не стыдно? У меня чуть сердце не выпрыгнуло!

Я неосознанно приложила руку к груди, пытаясь успокоить быстрое сердцебиение. От резкого выброса адреналина меня бросило в жар.

— Стыдно, очень стыдно, — нагло ухмыляясь, ответил он. — Ты же знаешь, как я тебя уважаю.

— Зачем тогда было так пугать?!

Тэрг небрежно прислонился плечом к стене и начал невозмутимо рассматривать свои длинные когти.

— Ты была такая грустная. Мне захотелось тебя развеселить.

Я поперхнулась возмущением, не заметив, что на возникший шум обернулись мои спутники и теперь внимательно за нами наблюдают.

— А что вы здесь делаете? — спросила я, прежде чем успела додумать вопрос.

Понимаю, что лезть в его дела не имею права, но учитывая место и обстоятельства встречи, этот вопрос вылетел сам собой.

— Приятно провожу время. Отдыхаю, проще говоря, — терпеливо пояснил он, с удовольствием наблюдая за моим замешательством.

— А… э… ну… Как отдыхаете? — наконец-то родила я вопрос после нечленораздельного мычания.

— Ой, хорошо!

Джейран хитро блеснул глазами и поправил сбившийся воротник черной рубашки. Я почувствовала, как щеки стремительно заливает краской. В общем, дошло до меня. Не сразу, но дошло, как именно он отдыхает. Тэрг совсем развеселился и оглушил коридор приятным смехом.

— А ты, что тут делаешь? Тоже отдыхаешь?

Я была слишком растеряна и смущена, поэтому не заметила сарказма в его голосе. А зря.

— Я? Нет, не отдыхаю. Я здесь по работе, — наивно — доверчиво ответила я.

— Подрабатываешь, — он сочувственно покачал головой. — Ну, ничего, ты девчонка видная, работа сама тебя найдет.

— Что-о-о?! — заорала я, поняв, на что он намекает. Нет, даже не намекает — прямолинейно утверждает. — Да, как вы… ты… вообще в голову могло прийти… это же… Ну, вы и сво…

От злости я начала заикаться, а этот мерзавец (а еще друг называется!) гаденько засмеялся и со словами «саечка за испуг», ущипнул за попу.

— Рад был увидеться, мой маленький мастер! — весело крикнул он и, превратившись в размытое пятно, метнулся по коридору.

Пылая праведным гневом, я рванула за ним, но догнав лишь пустую стену, крикнула в пустоту:

— Кто так саечки ставит?! Это неправильная саечка!

— А будешь и дальше так орать, второй раз саечку схлопочешь, — ехидно прокомментировал Шэйн, незаметно подошедший сзади и гаденько ухмыляясь, добавил: — Неправильную.

Я смотрела на него сверху вниз и не знала, что мне делать — то ли ругаться, то ли смеяться. А в итоге все равно брякнула совсем не то, что нужно.

— У меня теперь там синяк будет, — расстроено пробурчала я. — Большой, — а потом не удержалась и, закрыв лицо руками, съехала по стене, сотрясаясь от смеха.

Вот же ж, зараза такая! Ничуть не изменился с нашей последней встречи. И это Повелитель тэргов — самой загадочной и пугающей расы. А он? А он по бабам шляется. Нет, я, конечно, понимаю, это дело сугубо личное и конфиденциальное, но можно же было как-то поскромнее? Но настроение он мне все-таки поднял.

— Вы знакомы с Джейраном? — с нескрываемым удивлением, спросила Мадлен.

Она тактично перетерпела, пока утихнет приступ смеха и только тогда задала мучавший ее вопрос.

— О-о-о, да, — иронично протянула я. — Тэрги тоже, иногда нуждаются в услугах механика.

— Так же, как и в других услугах, — хитро прищурившись, добавила Мадлен.

— А я думал, что сейчас ваши девочки отдыхают, — обиженно — расстроено сказал Азар.

— Это наш вип — клиент. Для него мы всегда открыты, — хмыкнул Этьен.

— Я б этому вип — клиенту с большими когтями кое-что пооткрутила, — мстительно сказала я.

— И что же? — Шэйн иронично изогнул бровь.

— Руки, конечно. А ты что подумал?

Он не ответил, только равнодушно пожал плечами и отвернулся.

— Не перестаю вам удивляться, Катерина, — усмехнувшись, сказала Мадлен, когда мы, спустившись с лестницы, стояли возле выхода. — Я никогда так часто не меняла мнение о человеке, как о вас сегодня. Не хотите остаться работать на меня?

— Это не та работа, о которой я мечтала в детстве.

За спиной сдавленно хихикнули. Наверняка Азарий.

— И все же, мое предложение остается в силе, — продолжала настаивать Мадлен.

— Спасибо, но нет, — уверенно отказалась я, протягивая женщине руку для пожатия.

Она немного помешкала, будто что-то решая для себя, а потом протянула в ответ свою, и мы крепко пожали друг другу руки. Мы обе хорошо понимали, что друзьями нам не быть, но и врагами мы не остались. А то, что скрипели друг на дружку зубами, так это не страшно. Если сравнивать по шкале стервозности, то та же Берская далеко обходит и меня и Мадлен вместе взятых.

— Я никогда не забуду то, что вы сделали для меня, — прекрасное лицо женщины озарила благодарная улыбка — впервые увиденная мной искренняя эмоция.

От яркой улыбки Мадлен Азар растаял, умиленно взирая на красавицу.

— Может, останетесь? — заманчиво предложил Этьен, осторожно взяв меня за руку.

— Нет, к сожалению, мы не можем, — мне стало неловко и я попыталась высвободиться.

Не получилось. Этьен держал нежно, но крепко. И прежде чем я успела попросить его отпустить, он поднес руку к губам и поцеловал в раскрытую ладошку.

— Надеюсь, это не последняя наша встреча, — многозначительно улыбнувшись, сказал Этьен.

— Нам пора, — холодно напомнил Шэйн. На равнодушном лице застыла скука.

— Ну, что ж, — преувеличительно бодро сказал Азар, — приятно было познакомиться. И постарайтесь быть более осторожны с подарками.

— Я учту ваше пожелание, — томно протянула Мадлен, снова приняв облик роковой хозяйки публичного дома. — Кстати, если будет свободное время, заходите в гости. Встретим с наилучшими почестями, — напоследок хитро добавила она.

Стараясь сохранить серьезность, я схватила Азария под локоток и почти силком выволокла на улицу. Туповато-мечтательное выражение лица красноречиво свидетельствовало о том, что он в уме просчитывает возможности посещения Коврового дома в качестве почетного гостя.

Вот все хорошо в моем друге: и добрый, и отзывчивый, и надежный, и поможет всегда, только есть в нем одна слабость — слишком уж он падок на прекрасный пол. Попадется же кому-то такое чудо.

У дороги нас ждал тот самый экипаж, на котором мы сюда приехали. Знакомый угрюмый возница сидел на козлах и терпеливо ждал, пока мы займем свои места.

Шэйн снова сел напротив. Подождав, пока Азар закроет дверь на щеколду, он несколько раз громко стукнул в стену и экипаж тронулся. Несмотря на то что день был в полном разгаре, солнце нещадно палило, а окна были закрыты наглухо, внутри было свежо и прохладно. Система вентиляции работала превосходно.

Ехали мы молча. Азар мечтательно вздыхал, грезя об отдыхе (догадайтесь каком), Шэйн закрыв глаза, храним мрачное молчание, а я… Я вместо того чтобы проанализировать и систематизировать все события, произошедшие в Империале, к слову сказать, их было немало, зациклилась на мыслях о Джейране. Где-где, а в человеческом борделе, я не ожидала его увидеть. Я не полиция нравов и к этому дело отношусь без фанатизма, у каждого свое право на личную жизнь, но… Но не могу я представить, что тэрг там делал. Не могу и все!

— Катерина, — с издевкой протянул Азар, — а чего ты так покраснела, как маков цвет?

От едкого замечания друга, я почувствовала, что покраснела еще сильнее.

— Понимаешь, — замялась я, не зная, как правильно объяснить, — я просто не могу понять, как тэрг и человек… ну, как они… в смысле, как у них… это… то есть, я хотела сказать…

Азар недослушав громко и обидно заржал, даже Шэйн открыл глаза и позволил себе ехидную ухмылочку.

— Деточка, тебе рассказать? — как к маленькому ребенку, обратился Тергиш, передразнивая сюсюкающий голос.

Азарий заржал еще громче.

— Так пацаны, разговор окончен! — обиженно прикрикнула я на развеселившихся друзей и, надувшись, отвернулась от них.

— Оказывается, наш мастер не все знает.

Шэйн довольно откинулся на спинку сиденья и не спускал с меня ироничного насмешливого взгляда.

— Можно подумать, вы все знаете, — ворчливо пробурчала я и, не выдержав, пихнула инженера в бок. — Хватит ржать!

— Все-все, не буду, — сквозь смех, пообещал он, вытирая навернувшиеся слезы и предусмотрительно отодвигаясь от меня.

Его хватило ненадолго. Глянув на мое серьезное по-детски обиженное лицо, друг не выдержал и снова заржал. Пользуясь моментом, что Азарий из-за очередного приступа смеха ничего не замечает вокруг, я нагнулась к Шэйну и с невозмутимым выражением лица, серьезно прошептала:

— Потом расскажешь, — и как ни в чем не бывало, отвернулась от парня.

— Не будет ли любезна юная леди, поведать, чем именно вы занимались с Этьеном?

Ого! А мы, оказывается, не такие безразличные и равнодушные, как хотим показаться, — с особым злорадством подумала я и готова была дать ответ, но Азар меня опередил.

— В наперстки играли.

Я кинула на друга испепеляющий взгляд. Ну вот такой ответ испортил. Шэйн недоверчиво сузил глаза.

— И на что же вы играли?

Я придала лицу самое загадочное выражение, на какое только была способна.

— А как ты сам думаешь, на что может играть молодая симпатичная девушка с симпатичным мужчиной в полном расцвете сил, оставшиеся вдвоем в одной из комнат публичного дома? — Я выдержала театральную паузу. Нужно отдать Шэйну должное — не один мускул не дрогнул у него на лице, только в глазах мелькнуло что-то такое, отчего холодок пробежал между лопатками. — Конечно же, на интерес, — хохотнула я, уворачиваясь от дружеского тычка.

— Не верю, — скептически заключил Шэйн, складывая руки в замок.

— А вот и зря. Можешь спросить у Азария, он все видел.

— Подтверждаю, — серьезно кивнул Азар.

— Всухую разгромила бедного парня, даже шансов не оставила.

— Ты обыграла Этьена? Не может быть.

— Вы меня недооцениваете, сударь, я еще и не такое могу.

— О-о-о, я в этом нисколько не сомневаюсь, — ядовито протянул он. — Но обыграть Этьена…

— Неужели это так сложно? — опередил меня с вопросом Азар.

— Раньше я думал, что невозможно.

— А кто он, вообще, такой? — Мне захотелось узнать об этом человеке побольше.

— Доверенное лицо Мадлен, ее компаньон и помощник. Этьен держит большую сеть игорных заведений. Он очень опасный противник. Этот парень прошел путь от уличного каталы до главы одной из опаснейших теневых структур Иштара. Лично я не знаю того, кто смог обыграть его, — и цинично добавил: — А что, ты желаешь продолжить с ним более тесное знакомство?

Я задумчиво прикусила губу, пропуская мимо ушей его колкость.

— Просто думаю, я приобрела неплохого знакомого или нажила врага?

— А я уж, грешным делом, подумал…

— Головой надо думать, а не грешным делом, — перебила я, пошло ухмыляющегося Азара.

Инженер многозначительно пошевелил бровями и остался при своем мнении.

Остальная часть пути прошла легко и незаметно за веселой беседой и безобидными шутками. Когда карета остановилась, и мы вышли, я с приятным удивлением обнаружила, что нас подвезли к той самой калитке, за которой начинался парк нашей гостиницы.

Шэйн что-то сказал вознице на незнакомом мне языке, мужчина согласно кивнул и, громко цокнув на коней, поехал дальше, вниз по улице.

— Азар, ты не мог бы отнести эти вещи в свой номер? — очень серьезно попросила я друга. — Мне нужно поговорить с Шэйном.

По моему мрачному виду друг понял, что я не шучу.

— Хорошо я отнесу, — кивнул он и, закинув сумку на плечо, потянул на себя дверцу калитки.

— Главное — не трогай ничего без меня! — крикнула я ему вдогонку.

— Легко! — отозвался парень и расслабленной походкой пошел по дорожке.

Я волновалась, поэтому всячески оттягивала момент начала разговора с заинтересовано замершим Шэйном. Это будет первый наш действительно серьезный разговор.

— Ты хотела со мной поговорить? — тактично напомнил парень.

— Давай пройдемся по парку? — предложила я, ступая на усыпанную гравием дорожку.

Идя с ним рядом, я не знала с чего начать разговор, как правильно сказать, чтобы ненароком не обидеть, как убедить.

— Я понимаю, что с самого начала навязалась тебе и лезу не в свое дело, но остановиться уже не могу, — тяжело вздохнув, начала я и каждое слово давалось все легче и легче. — Ты говоришь, что у тебя нет души, что ты всего лишь живая кукла, поэтому сейчас перед тобой станет выбор — опровергнуть этот самообман или согласиться с этим и существовать дальше, мучая себя и других.

— Красиво начала, — равнодушно бросил он, даже не смотря в мою сторону — Будь добра поконкретнее.

— Поконкретнее? — я хмыкнула и пихнула ногой камешек. — Та вещь… шкатулка, которую нам отдала Мадлен, очень опасна. Если ее открыть, то погибнут люди. Может быть, один, а возможно, и сотни. Ты готов взять на себя такую ответственность? Жить, зная, что по твоей вине, пусть и не прямой, кто-то умер? Ты готов после этого смотреть на свое отражение в зеркале и не призирать себя за то, что вовремя не остановился? Ты уверен, что ничего не почувствуешь?

— А ты умеешь быть жестокой, — грубо сказал он и остановился.

Я подняла на него глаза и увидела, как он внимательно, цепким, колючим взглядом рассматривает мое лицо, словно впервые по-настоящему его увидел. Я смогла выдержать этот холодный взгляд и не опустить глаз.

— Да, я жестокая, но это правда. Отвратительная и страшная правда.

— Откуда такая уверенность? Может быть, ты ошиблась.

— Поверь, я была бы счастлива, окажись это ошибкой, но ты сам слышал, что сказала Мадлен. Даже обычный человек от прикосновения к шкатулке чувствует опасность.

— А что же почувствовала ты? — он изогнул уголки губ в циничной ухмылке.

— Страх. Очень сильный страх. Я точно не знаю, какие будут последствия, если ее открыть, но на сто процентов уверенно в том, что находится внутри.

— Злой дух? — язвительно предположил Шэйн.

— Почти. Это демон, наподобие тех, что заточены в волшебные бутылки в сказках. Только в отличие от сказочных джиннов, обещающих исполнить три желания в обмен на свободу, эти демоны безжалостно уничтожают все на своем пути к желанной свободе.

— В чем тогда смысл использовать такие опасные ловушки?

— Желание причинить максимум вреда или же отомстить пострашнее. Я сама никогда не понимала подобных вещей и вряд ли пойму.

Мы шли по узкой дорожке вдоль пустынной аллеи. Высокие клены пушистыми верхушками закрывали нас от палящего солнца, создавая приятную прохладу. Лучи солнца пробивающегося сквозь густые ветви, золотыми нитями падали на землю. В сказочном магическом танце кружились пылинки, попадающие под льющиеся с неба потоки теплого золота, сплетаясь в причудливые узоры хрупкого вальса и сияя призрачным серебристым светом. В воздухе гулял пьянящий аромат цветов, ярким ковром покрывающих землю. Редкие птицы оглашали тишину парка мелодичными трелями и звонкими переливами. Красота и гармония царили в этом месте.

— Почему ты мне это рассказываешь?

— А кому еще? Шаргису, что ли? — и я нервно хохотнула. — Шэйн, я, конечно, понимаю, что порою веду себя неадекватно и даже странно, а мои поступки иначе, как дурацкими не назовешь, но не до такой же степени! Кто на Шаргиса работает, я или ты? Не мне тебе рассказывать, что он далеко не альтруист и наивный малый. Сомневаюсь, что Майра не знает об истинной природе этой древней шкатулки.

— Не боишься, что я могу тебя убить только за эти слова? — опасно сощурив глаза, угрожающе произнес он.

— Не боюсь, потому что ты этого не сделаешь, — нагло ответила я.

— Самоуверенная дура.

— Эгоистичный болван.

Посверлив друг друга глазами, мы снова пошли по дорожке, все дальше и дальше углубляясь в парк.

— Не поймешь, почему я к тебе прицепилась? — иронично улыбнулась я, наблюдая за задумчивым видом.

— Не пойму, — он обреченно пожал плечами. — Может, ты в меня влюбилась?

Я споткнулась на ровном месте. Ага, так я ему и призналась!

— Не дождешься, — возмущенно фыркнула я, стараясь не покраснеть под пристальным взглядом парня.

— Тогда объясни мне причину своего внимания? — он иронично изогнул бровь.

— Просто… — я закрыла глаза, сделав паузу, — ты очень меня напоминаешь, — повисла нехорошая тишина. Казалось, даже голоса птиц стали тише и отдаленные. Я старалась говорить спокойно и равнодушно, но мой голос предательски дрожал. — Когда у меня на глазах безжалостно убили единственного родного человека, было такое чувство, будто из меня всю душу вынули. Так пусто внутри было, что… В общем, я себя мертвой чувствовала. Мне ничего не хотелось. Не есть, не пить, не спать, я месяц ни с кем не разговаривала. Сейчас об этом стыдно и противно вспоминать, но тогда я всех ненавидела.

— Потому что это случилось с тобой, а не с кем-то другим. Ненавидела за то, что другие не чувствуют ту же боль, что и ты, — грустно улыбнувшись, закончил за меня Шэйн.

— Да… Мне тогда казалось, судьба несправедлива именно ко мне, что кто угодно, но только не я заслужила такую кару. Жизнь казалась жестокой, несправедливой, безжалостной. Хотелось лишиться, вырвать с корнем все чувства, чтобы сердце больше никогда не испытывала такой боли, чтобы душу не разрывали на сотни кусочков, которые невозможно соединить. Я тогда думала — вот хорошо быть, как камень — без чувств. Только так не бывает. Обида, ненависть, злость, желание мести никуда не делись. И именно желание отомстить вернуло мне силы жить дальше и дало цель, которую я обязана достичь.

— Отомстить убийце?

Лицо Шэйна не выражало никаких эмоций. Глаза были устремлены куда-то вдаль. В прошлое.

— Отомстить, — легко произнесла я это страшное слово. — Это чувство не покидает меня ни днем ни ночью. Отвратительно, правда?

Я отвернулась от него, жалея, что произнесла давно мучавший меня вопрос. Это ведь действительно мерзко и гадко. Месть разлагает душу, выжигая ее, словно кислота и отравляет своим ядовитым дыханием все вокруг.

— Это не отвратительно, Катерина, — наконец ответил Шэйн. — Есть случаи, когда нельзя простить или забыть. Я очень хорошо знаю все грани мести, — и он мрачно рассмеялся. — Мы действительно похожи. Я тоже выжил благодаря тому, что хотел отомстить.

Впервые за все время нашего знакомства я по-настоящему испугалась Шэйна. Нет, у него не выросли клыки и он не расхохотался демоническим смехом. Просто у него в глазах отразилась жестокое злое удовольствие, превратившее лицо в хищную маску.

Лучше бы клыки выросли, честное слово.

— Никто, кроме нас самих не вправе решать простить или вернуть все сполна, — продолжил Тергиш. — Ты по-прежнему считаешь, что жизнь несправедлива?

Это прозвучало скорее, как утверждение, а не вопрос.

— По-прежнему, — грустно согласилась я. — Жизнь действительно несправедлива, жестока, безразлична к слабым и равнодушна к нуждающимся. Она коварна и своенравна, но существует, то ради чего можно все это перетерпеть — верность друзей, любовь близких, чувство, что ты кому-то нужен, что тебя всегда примут таким, какой ты есть, простят и всегда будут ждать. Ради этого стоит жить. Я помогаю тебе, потому что в свое время мне помогли мои близкие друзья. Они безропотно вытерпели все мои приступы от апатии до ненависти. Поддержали и помогли идти дальше. Я не говорю, что моя жизнь стала легче, просто, когда рядом есть хорошие люди, она не кажется такой гадкой.

— Ты причисляешь себя к хорошим людям? — с сарказмом спросил он, удерживая улыбку.

Я хотела возмутиться, но увидев, что в его глазах больше нет холодной ненависти, передумала. Шэйн не поддержал мою горячую речь, но и спорить тоже не стал.

— Только попробуй подумать иначе, и ты меня оскорбишь! — и я шутливо погрозила ему пальцем.

— Может ты в чем-то и права, — присаживаясь на резную деревянную скамейку, согласился парень. — Мне действительно встречалось очень мало хороших людей. Можно сказать, что их практически и не было.

Я осторожно присела рядом и, затаив дыхание впервые слушала, как он рассказывает о себе. Пусть немного, но я хоть что-нибудь узнаю о нем. Личность Шэйна Тергиша для меня сущая загадка, поэтому каждая крупица информации — бесценна. Можно, конечно, спросить, но лезть в душу человека (даже любимого) я не стану. Да и он вряд ли будет со мной откровенен. Слишком сильно он не верит людям и не верит в людей. Это сложно переменить зараз.

— Тебе не кажется, что мы сильно ушли от первоначальной темы? — хитро прищурившись, спросил Шэйн.

— Немножко есть, — я вернула ему улыбку, — но зато, как душевно поболтали.

— Да-а-а, — ехидно протянул он. — Мозги ты мне промыла капитально.

— Если бы они у тебя были, я бы не потратила так много времени, — пробурчала я.

— Сударыня, вы, кажется, что-то сказали? — угрожающе произнес парень и начал демонстративно закатывать рукава.

— Я?! А, да, да, — наивно прикинулась дурочкой я и начала от него отодвигаться. — Я сказала, что ты самый умный, самый сильный, а какой хоро-ши-й.

— Продолжай-продолжай, — улыбаясь, как акула перед неудачливым пловцом, протянул он, грозно нависая надо мной.

Я полулежала на скамейке, уперевшись когтями в доски, и старательно пыталась сохранить серьезное лицо.

— А еще у тебя глаза добрые-предобрые. Особенно левый.

— Почему левый? — не понял Шэйн.

— Он на меня больше всего косит.

— Ты невозможна, — протяжно цыкнул он и сел прямо.

— Ты тоже не подарок.

— Господи, почему я ее терплю? — страдальчески произнес Шэйн, закатывая глаза к небу.

— Хочешь отвечу?

— Не вздумай! Даже моя психика не выдержит такого ответа, — и парень облокотился на спинку скамейки, запрокинув голову и закрыв глаза.

— Шэйн?

— Что?

— Так, что ты решил по поводу Шаргиса и шкатулки?

Я с замиранием сердца ждала его ответа, боясь даже пошевелиться. По умиротворенному красивому лицу скользнула тень задумчивости. Сейчас решалось все, поставив на весы жизнь и смерть, доверие и ненависть, надежду и разочарование.

— Я даю тебе сутки для того, чтобы изучить шкатулку и обезвредить ее, — наконец произнес Шэйн. — И запомни, девочка, у тебя есть только двадцать четыре часа, чтобы обыграть Шаргиса.

Мои глаза светились благодарностью и я была готова прыгать от счастья.

— Я тебя обожаю. Спасибо! — и, не удержавшись, порывисто обняла ехидно мерзавца. Опомнилась, покраснела, отодвинулась и виновато поправила его рубашку, разглаживая несуществующие складки.

— Извини, я нечаянно.

— Точно? — подозрительно сузив глаза, ехидно спросил Шэйн.

— В чем ты меня подозреваешь? — возмутилась я.

— Только в самых благих намереньях.

На теплую улыбку отозвались две ямочки.

— Ой! А чего мы сидим? — опомнилась я, соскакивая со скамьи. — У нас же времени мало. Пошли!

— Давай еще посидим, — лениво потянувшись, сказал парень. — Смотри, как здесь хорошо, тихо, уютно.

— Ты что издеваешься? Мне работать надо.

— Я тебя совершенно не понимаю, — Шэйн растерянно пожал плечами. — Ты радуешься этой опасной, даже смертельной работе больше, чем любительница драгоценностей дорогому колье.

— Упаси Господь от таких драгоценностей, — буркнула я, вспомнив Могильный венок Мадлен. — Ты если хочешь, сиди. А я пошла. Кстати, а куда идти?

— Я не понимаю, неужели нельзя было нормально сделать эту долбаную шкатулку! Налепили замков, мучайся теперь. Т-а-а-к, а что у нас показывают чертежи? Ага, замок с тройным секретом. Замечательно…

Никто из друзей не обращал внимания на бурчащую себе под нос девушку. Ворон и Азарий изучали стилеты, внимательно исследуя каждую деталь. Парные стилеты представляли собой очень хитрое и опасное оружие — попадая в цель, то есть живое существо, один удлинял свое лезвие на пол-ладони и впрыскивал смертельную дозу яда, на другом оживала рукоять и неуловимой змейкой проникла в организм, нанося смертельное ранение. К примеру, если стилет попадет в руку, причиняя незначительное ранение, жертва все равно умрет — либо от яда, либо от ожившей змеи. Впрочем, из-за мгновенного пребывания под землей это оружие нуждалось в серьезном ремонте. Этим как раз и занимались парни.

Юлия в это время пыталась придумать, как переместить содержимое злосчастной шкатулки в другую емкость. Вокруг инженера валялась приличная куча смятой бумаги. Еще один неудавшийся чертеж полетел в корзину для мусора.

— И что ты мне хорошего расскажешь? — страдальчески вопрошала я смертельную коробочку из черного бетафита. — Давай признавайся, как тебя открыть, чтобы не помереть от «счастья».

Единственный, кто никак не мог привыкнуть к непрекращающемуся бурчанию механика, был Шэйн Тергиш, который не сводил удивленного настороженного взгляда с девушки.

— Скажите, Юлия, а это нормально, что она разговаривает сама с собой? — не выдержав, спросил он у инженера.

— Не обращайте внимания, — небрежно махнула рукой девушка. — Мы давно привыкли, что она так работает. Эта привычка у нее еще со школы, а еще, — заговорщицким полушепотом добавила Юлия, — по ночам, когда часы пробьют двенадцать, Катерина начинает разговаривать с чертежами.

— Я все слышу! — строго прикрикнула я, не поднимая головы от чертежей. — В каждой женщине должна быть изюминка.

— Это суррогат какой-то, а не изюминка, — глумливо хохотнул Азар. В него тут же полетел скомканный лист бумаги. Парень ловко увернулся, продолжая ехидно лыбиться.

— Шутите? — не веря, переспросил Шэйн.

— Чистая правда, — честно ответила я, отодвигаясь от стола и разминая затекшую шею. — Просто мне всегда лучше работается ночью. И да, я разговариваю с чертежами.

— А скажи мне, сова, они тебе хоть раз ответили? — ехидно спросил Азар, небрежно вертя в руках стилет.

— Нет, — сердито отрезала я и угрожающе добавила: — Но у меня сейчас один удод в клюв получит.

Азар шутливо погрозил мне острием оружия, за что тут же получил гневный взгляд друга и молчаливое порицание, красноречивее любого крика. Ворон, как никто умеет, не произнося ни слова пристыдить и образумить человека.

Была глубокая ночь, но никто не думал о сне. Работа шла не прекращаясь и, если со стилетами справились относительно легко, почистив и остановив скрытые механизмы, то со шкатулкой дело не продвинулось ни на шаг. А время, отведенное для работы, медленно, но верно истекало.

Все мы сейчас находились в комнате заброшенного двухэтажного дома на самых задворках Иштара, поэтому совершенно не опасались быть увиденными или услышанными.

После того как Шэйн согласился помочь и дал мне время, я тут же собрала друзей и подробно описала всю сложность и опасность ситуации. Даже вечно прикалывающийся Азар, не споря, согласился и поддержал меня. Не нужно было приводить никаких доводов и доказательств — каждый из нас в той или иной степени чувствовал зло исходящее от древнего изделия. Это и без дара было понятно. К сожалению, у нас не было ни времени, ни возможности, ни подходящего места для начала работы. Гостиница, в которой мы жили, категорически не подходила, впрочем, как и любое многолюдное место.

К счастью этот вопрос помог разрешить Шэйн, предоставив на поруганье юных дарований заброшенный дом. По мне, в нем и жить можно, а пошарпанные стены, заросшие пылью и паутиной углы и практически полностью отсутствующая мебель, были лишь незначительным недоразумением в наш век нехватки доступного жилья для повсеместно нуждающихся в нем граждан. Только все равно сразу приехать сюда не получилось. Вечером начинался аукцион и наше присутствие на нем было обязательно. Нетрудно предугадать реакцию Шаргиса не явись мы на торги — это прямое нарушение условий договора! Поэтому решено было, что на аукцион пойдет Ворон и Юлия, продолжая изображать пару (ха-ха, так им и надо) и Азар. Мне разрешили не идти. Даже если Майра и поинтересуется причиной моего отсутствия, ему скажут правду — работаю у себя в номере.

Пока собирались, пока обговаривали все детали и спланировали дальнейшие действия, наступил вечер. Ребята ушли мучиться на аукционе, Шэйн исчез в неизвестном направлении, а я осталась в своем номере, пытаясь придумать выход из этой ситуации.

Первым делом я достала из сумки стилеты и шкатулку, аккуратно разложив их в центре стола. От оружия исходила ровное чуть блеклое серое свечение. У этих парных стилетов повреждения, конечно, присутствуют, но они несерьезные и вполне устранимы. А вот черная коробочка… Откровенно говоря, жутко было видеть, как копошившееся черная дымообразная масса, окутывала шкатулку живым коконом. Открывать ее нельзя было ни в коем случае, поэтому я ограничилась только внешним осмотром.

Бетафит по своей природной структуре весьма интересный камень — он меняет свой цвет в зависимости от того, что в нем хранят или в какую оправу вставляют. От серебра он становится лазурным, от золота приобретает цвет охры. Если из него сделать шкатулку (как в нашем случае), табакерку, портсигар или другие декоративные изделия, то цвет может меняться по несколько раз.

В моем случае бетафит имел насыщенный черный цвет с тонкими красными прожилками, очень напоминающими вены. Брать ее в руки не хотелось вообще, но у меня не было другого выхода. Закусив губу и стараясь не морщиться, я поднесла шкатулку к лицу. Кожу тут же обожгло ледяным холодом, а пальцы и кисти рук, словно щупальца осьминога, оплела черная субстанция. От этого прикосновения противно заныли зубы. Не знаю, то ли это моя мнительность, то ли действительно щупальца так действуют на организм, но все равно было гадко. Сама коробочка имела небольшую форму правильного квадрата и с легкостью помещалась у меня на ладони. Стенки ровные, идеально отполированные, не видно ни одного скола, трещины или царапины. А вот замок был необычным. Плотно прилегающую крышку удерживал замок из тех геометрических фигур — двух равносторонних треугольников и одного круга. На каждой из фигур было вырезана руна. К сожалению, язык был мне незнаком. С этим вопросом мог разобраться только квалифицированный лингвист. Замок мог открыться лишь в том случае, когда будут правильно и последовательно размещены фигуры. Другого способа не было. У меня оставалось меньше суток, чтобы подобрать ключ, открыть и сделать все так, чтобы никто не пострадал.

И вот теперь мы все сидели в некогда богатой, а теперь заросшей пылью и паутиной комнате заброшенного дома. Из мебели здесь было несколько стульев, одно пошарпанною старое кресло и стол. Также мы нашли в других комнатах еще два стола, перенесли их сюда и соорудили себе рабочий кабинет. Свет от чадивших дымом ламп, разгонял тьму по углам мрачной комнаты и давал освещение, достаточное для работы.

— Юль, ну, как там? Что-нибудь получилось? — с надеждой спросила я.

— Ничего путного, — тяжело вздохнула подруга, нервно откидывая в сторону карандаш. — Даже если сделать точно такую же по форме и размерам шкатулку, это ничего не даст.

— То есть ты считаешь, что не получится переместить то, что находиться в ней в другую?

— Идея, конечно, неплохая, но трудноосуществимая. Попробовать можно, но за результат я не ручаюсь.

— Если бы мы, хотя бы знали, каким образом этот дух туда был помещен, — мечтательно протянул Азар.

— Ну, знали бы и что? — скептически возразил ему Ворон. — Среди нас нет магов. Да, наши работы бывают похожи и очень часто механика переплетается с магией, но это не одно и то же. Этой проклятой коробке несколько тысяч лет. Представь, что и как туда могли нашаманить древние колдуны.

— У тебя есть другие варианты?

Ворон раздраженно повел плечами и устало потер лоб.

— Утопить ее в море к чертовой матери. Все равно не знаем, как ее обезвредить.

— Ага, — ехидно хмыкнул Азар. — Только когда топить будешь, место запомни, чтобы Шаргису потом удобнее было нас топить. Как говорится, вслед за работой.

— Шэйн, а ты знаешь, как Шаргис планирует распорядиться этой вещью?

Тергиш сидел в кресле, небрежно закинув ногу на ногу, и спокойно читал газету. Весь его расслабленный и скучающий вид говорил, что он ничуть не переживает из-за сложившийся ситуации и, вообще, тут случайно мимо проходил.

— Знаю, — сложив газету, равнодушно ответил он. — А тебе это как-то поможет?

— Вряд ли, — я с трудом удержалась, чтобы не запустить в него чем-то поувесистей. Специально же сразу не ответил. — Человек хоть хороший?

— На Иштаре мало хороших людей, но этот не так уж и плох, — философски заключил он. — Ну, как тебе от этого полегчало?

— Нет, стало еще хуже.

Я совсем поникла, опустив низко плечи и понурив голову. Чувствую себя настоящей неудачницей.

— Ладно тебе раскисать, — Шэйн подошел ко мне и по-дружески приобнял за плечи. — Мы что-нибудь придумаем.

— Угу, уже три часа ночи, а мы все что-нибудь придумываем.

— В крайнем случае воспользуемся предложением Ворона и выкинем ее в море.

— А кто кого потом закапывать будет? Ты нас или мы тебя?

— Откуда в тебе столько пессимизма? — укоризненно спросил Азарий.

— От безысходности. Из-за моего гипертрофированного чувства справедливости, мы вляпались по самые уши в такое болото, что… — я махнула рукой, не став договаривать.

— Выше нос, механика, — подбадривающее сказал Шэйн. — Сделай себе перерыв, пока я подумаю, чем можно помочь.

Уступив ему место за столом, я благодарно улыбнулась, хотя улыбка получилась грустной, и, подойдя к Юлии, начала вполголоса обсуждать (читай придумывать на ходу) возможные варианты решения этой проблемы. Минут через десять нас окликнул Шэйн.

— Кажется, я знаю, как ее открыть.

— Не может быть?! — удивленно — радостно воскликнула Юлия, и мы все рванули к столу.

— Смотрите, — голосом профессионального взломщика, начал объяснять Шэйн, — фигура круга значительно больше треугольников. Если ее поставить первой, а треугольники соединить над ней, положив друг на друга, получится шестигранная звезда в центре круга.

Он ловкими движениями пальцев проделал нужные манипуляции и получилась выпуклая объемная фигура.

— От, черт! — зло выругался парень, рассматривая кровоточащий палец.

Порез на большом пальце получился глубоким и сильно кровоточил. Несколько капель крови остались на замке. Собирая звезду, Шэйн неосторожно порезался об острый край треугольника.

Послышался тихий щелчок, замок начал бешено вращаться против часовой стрелки. Сильно запахло серой.

— Всем назад! Быстро! — крикнула я, предупреждая друзей.

То, что находилось столько веков в заточении, наконец-то получило свободу. Никто так и не успел сдвинуться с места. Хотя скорее просто не смог. Все словно загипнотизированные наблюдали, как из открывшейся шкатулки непрекращающимся потоком валит густой черный туман, обильно заливая стол и стекая на пол. От резкого запаха серы жгло легкие и больно резало глаза. Не было ни демонического хохота, ни зловещего смеха, перед нами не появилось чудовище с рогами, копытами и клыками в три ряда, как это часто описывают в историях про демонов. То, что вышло из шкатулки не имело четкой формы. Непроницаемый светом черный туман, постоянно меняющий свои очертания, находился в постоянном движении. Но глаза посреди движущихся сгустков тьмы… Огромны, миндалевидные. Налитые кровью и жаждой смерти пугали больше любых клыков, рогов, когтей и самых чудовищных форм. Казалось, этот монстр смотрит на всех одновременно и на каждого в отдельности. У него не было рта, но каждый слышал его леденящий душу голос.

— Люди? Это хорошо. У вас людей очень вкусные души.

С этими словами он оплел своими щупальцами неподвижного Шэйна, замотав его словно в кокон, оставив открытым только лицо.

— Стой! — закричала я, что есть силы, не осознавая, что творю. — Почему он?

Демон перевел на меня скучающий равнодушный взгляд и я почувствовала, что он злорадно улыбается. Не увидела. Просто почувствовала.

— Ты хочешь знать, человек? — В его голосе проскользнули нотки сарказма. — Он открыл шкатулку, выпустив меня на волю, и именно его кровь разбудила меня. За это я заберу его душу в уплату долга.

— Какого долга? Мы ничего тебе не должны, — мрачно сказал Ворон.

— Мне должен весь человеческий род обманом заключивший меня в ловушку! — крикнул демон и его слова эхом отразились от стен.

С потолка посыпалась штукатурка, несколько ламп зашипели и погасли.

— Но я сегодня добрый. Я заберу только его душу, — ласково протянул он. — О-о-о, у этой души особенный вкус. Давно, очень давно я не пробовал такой.

Демон предвкушающее зажмурил глаза и Шэйна с головой накрыл туман. В последний миг на его бледном лице отразилась нечеловеческая усталость, а уголки губ чуть изогнулись в саркастичной усмешке.

— Вы можете быть свободны, жалкие твари, — милостиво произнес демон. — Я не трону вас. Идите… пока я не передумал.

Мысли бешено вращались в голове. Почему он нас отпускает? Почему просто не убьет, если мы не вызываем в нем аппетита? А может, он просто не может? Тогда…

— Стой! Подожди, не уходи! — я ступила вперед, закрывая собой Шэйна. Позади испуганно охнули. — Я предлагаю сделку.

— Какую? — Любопытно спросил демон и приблизился вплотную к моему лицу.

Только присутствие друзей и близость любимого человека дали мне силы не отстраниться.

— Возьми мою душу вместо его. Я предлагаю добровольную жертву.

Стены комнаты огласил счастливый смех, который поглотил испуганные возгласы друзей. Я хорошо знала и понимала, на что иду и что предлагаю. Нет более желанной и недосягаемой души для демона, чем добровольно отданная. В отличие от насильно взятой, которую можно лишь поглотить, с добровольной открывались неограниченные возможности. Можно вселиться в тело человека и творить чудовищные вещи, делая это так, чтобы душа несчастного видела, осознавала весь ужас происходящего и не могла ничего с эти поделать, бессильно наблюдая и терзаясь муками совести. Можно сделать из человека безропотную куклу. Можно бесконечно мучить и истязать, подвергая самым жестоким и страшным пыткам. Можно делать все.

Вместо ответа демон отпустил Шэйна и тот кулем упал на грязный пол. Друг был мертвенно-бледный, ослабевшее тело не слушалось, но глаза оставались кристально ясными. В них читалась такая боль и обреченность, что у меня болезненно сжалось сердце и невольно выступили слезы. В тот момент я ничего не чувствовала, кроме страха. За себя, за друзей, за Шэйна. Даже постоянная боль от опухоли, казалось, исчезла.

Ребята дружно подтащили Тергиша к себе, помогая ему встать на ноги и затаив дыхание, наблюдали за тем, что будет дальше.

Хоть бы получилось то, что я задумала…

— У меня есть условие! — жестко остановила я, приближающегося ко мне демона.

Обвившие мои ноги щупальца, откатили волной назад, оставив на коже обжигающий холодный след от прикосновения.

— Чего ты хочешь? — недовольно произнес демон, замирая рядом.

«Ты можешь меня слышать? — мысленно просила я, пристально смотря ему в глаза».

«Я тебя слышу. Говори».

В голове раздался ледяной злой голос.

«Дай мне время до конца марта и моя душа будет твоя».

«Почему я должен так поступать, ведь я могу ее взять прямо сейчас?»

«Можешь, — я зло улыбнулась, — но ты этого не сделаешь».

«Почему?»

Даже мысленно я услышала, что он еле сдерживается от гнева.

«Я хочу мести. Присмотрись и ты увидишь, насколько сильно мое сердце желает отомстить».

«О-о-о, да, я это чувствую. Тебя давно снедает это желание».

Глаза демона довольно засветились.

Если бы в тот момент я обернулась, то увидела, как по испуганному бледному личику Юлии катятся слезы, а парни в беспомощной злобе сжимают кулаки. И Шэйна, закрывшего лицо рукой, не в силах наблюдать за происходящим.

«Зачем тебе так много времени?»

Демон решил поторговаться.

«Мне нужно найти своего кровника. Он вампир, а это не так легко».

«Меня не касаются твои проблемы, человек!»

«Если ты действительно хочешь мою душу, тебя касаются все мои проблемы!»

«А ты наглая, — его глаза изучающее сузились. — Хотя… Душа крещеного человека желавшего и познавшего месть имеет особый пикантный привкус. А те муки совести, которые она будет испытывать… Слаще их ничего нет».

Он смаковал каждое слово. От его голоса голова раскалывалась на части, а к горлу подступил тошнотворный комок. Демон довольно покружился по комнате и, остановившись напротив меня, аккуратно окутал черными крыльями.

«Ты будешь мучиться, человек. Будешь. Я это хорошо знаю».

«Тем лучше для тебя».

Я не была согласна с его позицией. Может буду, а может, и нет. Жаль обстановка и личность «оппонента» не располагают для спора.

«Так ты даешь мне время?»

«Почти семь месяцев? Это много»

Я ждала его ответа. Между лопаток бежал липкий пот, рубашка противно липла к спине, а сердце готово было вырваться из груди, так громко и бешено оно билось.

«Я ждал столетия, — наконец ответил он. — Подожду и это жалкое для демона время. Но вы люди — очень коварные и лживые существа, — брезгливо произнес он и зловеще добавил: — Я возьму себе гарантию».

От страха у меня подкосились ноги. Боже, только бы не их…

«Я заберу себе сейчас все отведенное тебе время, начиная с первого дня апреля. Даже если захочешь меня обмануть, в назначенное время ты все равно умрешь. Это будет страшная смерть. Я тебе обещаю».

«Значит, до последнего дня марта я буду жить, а после…»

«После не будет. После буду только я».

«Я согласна».

«Я принимаю твою сделку, — торжественно произнес демон. — Да будет так!»

— Помни, человек, этот договор нерушим пока кто-нибудь из нас не умрет до назначенного срока, — уже вслух сказал демон, убрав крылья, и начиная потихоньку растворятся в воздухе. — Правда, со мной это вряд ли случится, — цинично добавил он и победно расхохотался.

Больше не в силах это терпеть, я обессилено повалилась на колени и закрыла лицо руками. Господи, что же я натворила? Прости меня, если сможешь… Простите меня все…

Внезапно смех демона оборвался на высокой ноте и он дико взвыл. Убрав руки от лица, я увидела, что он бешено мечется под потолком, стремительно уменьшаясь в размерах. Его глаза неестественно расширились, и, казалось, вот-вот лопнут, налившись кровью. Остановив свой взгляд на мне, демон завизжал так, что больно резануло по барабанным перепонкам.

— Ты обманула меня, тварь! Там ничего нет! Смерть! Ты отдала мне смерть!

Голос потустороннего существа затих, растворившись в эхе. Он уменьшился до размера грецкого ореха и… лопнул как мыльный пузырь. Тихо и по-детски смешно. От злобного, непобедимого существа остался только запах серы и мои поседевшие волосы. Я так полагаю, надо будет потом в зеркало посмотреть.

Могу лишь догадываться, почему так все закончилось. Демон тоже не почувствовал, что я умираю и думая, что забирает себе мою жизнь, на самом деле забрал смерть. Действительно, как можно забрать то, чего никогда не будет… Получилось не совсем то, что я задумала, но все же, получилось…

Мне хотелось одновременно, и радоваться и плакать. Ма-а-ленькая, но все-таки надежда, что я выздравлю и буду жить была. Теперь я точно знаю, что нет.

— А куда он делся? — хриплым дрожащим голосом, непонимающе спросил Азар.

Я встал с пола и отряхнула колени от пыли.

— Он на нас обиделся и умер.

Четыре пары глаз уставились на меня. Сейчас будут бить и, возможно, ногами.

— Ну, демоны… — возмутилась я, разгоняя вокруг себя клубы серы. — Вот народ беспардонный! Вылез, навонял, настроение испортил, еще и нахамил напоследок. Кошмар. Пойду, дыхну свежего воздуха, а то вонища тут аж глаза выедает, — и как ни в чем не бывало направилась к выходу из комнаты.

— Катерина!!! — догнал меня в дверях трехголосный вопль друзей и я, испуганно втянув голову в плечи, храбро побежала спасать свою шкуру.

— А ну, стой, хуже будет! — орали мне вслед настигающие друзья.

Я прибавила ходу. Что я совсем дурная, что ли? Хуже будет, если я остановлюсь.

Не разбирая дороги, я свернула в первую попавшуюся комнату и, подперев дверь, чудом оказавшимся там стулом, устало перевела дух. Разумеется, никто убивать меня не будет, но горячо благодарить тоже не станут. В своем желании, притом вполне оправданном, узнать, что случилось на самом деле, ребята устроят такой допрос с пристрастием, что все обещанные демоном муки, покажутся мне детским лепетом.

— А теперь отвечай, что произошло? — раздался над ухом зловещий голос.

Я резко обернулась и встретилась взглядом со злыми глазами Шэйна. Нет, не так. Очень злыми. Несмотря на болезненную бледность, он выглядел устрашающе.

— Э… видишь ли… как бы тебе объяснить… — я старательно отводила глаза, панически пытаясь придумать отговорку. Как назло (или как обычно) в голову лезла всякая чепуха. — Я тебе потом расскажу, — решив не мучиться, брякнула я и попыталась его обойти.

— Э-э-э, нет, голубушка, так не пойдет, — зловеще протянул он и поставил руки по обе стороны от моей головы почти прижав к стене. — Говори немедленно, как ты его обманула!

Я привычно хотела отшутиться, но увидев, как серьезно настроен Шэйн, что на самом деле не злится, а переживает за меня дурочку, постыдилась. По-настоящему постыдилась.

— Прости меня, мой хороший, но я не могу тебе всего рассказать. Может быть, потом… когда-нибудь, но не сейчас. Это слишком трудно. Просто поверь мне.

Не говорить же ему, что я умру.

Он устало закрыл глаза и прислонился своим лбом к моему лбу.

— Скажи только одно — он действительно ушел навсегда?

— Ушел и больше никогда не вернется ни за моей душей, ни за твоей. Наши души принадлежат только нам. Ну, что ты больше не нуждаешься в доказательствах, что она у тебя все-таки есть? — усмехнувшись, спросила я.

— Теперь нет, — он тоже улыбнулся. — Если сам демон признал этот факт…

— Значит, мои аргументы тебя не впечатляли?! — возмутилась я, отстраняясь от парня. — Демон, понимаешь, для него авторитет, а я…

А я не успела закончить фразу, потому что Шэйн крепко прижал меня к себе, не давая возможности даже пошевелиться.

Вот он долгожданный момент, когда любимый человек крепко обнимает! Однако радости я от этого не получала, потому что легкие не получали так иногда необходимого им воздуха.

Не знаю, о чем думал Шэйн, но явно не о моем здоровье. Он же меня за-ду-ши-и-и-т. Из груди вырвались звуки больше похожие на предсмертные хрипы.

Хлипкий стул не удержал дверь и в комнату шумно ввалилась запыхавшаяся троица.

— О! — радостно воскликнул Азар. — Я же говорил, что они вместе и им лучше не мешать. А вы мне не верили. Посмотрите, как счастливо Катька машет руками. Радуется…

Я действительно махала руками, пытаясь дать понять Шэйну, а теперь и друзьям, что мне не очень-то и комфортно.

— А по-моему, она хочет сказать, что ей нужна помощь, — робко возразила Юлия.

— Ты что? — праведно возмутился Азарий. — Ни в коем случае. Не видишь, что мы им мешаем и она делает нам знаки, чтобы мы оставили их вдвоем?

— Она же хрипит, как будто бы вот-вот задохнется, — продолжала сомневаться подруга.

— Это не хрипы, а стоны страсти.

— Ты на лицо ее посмотри — бледная какая.

— Человек разволновался, переживает. Может, у нее это первая интимная близость, — и тихо пробормотал: — Упаси Господи с такой связаться.

— А по мне это больше акт удушения напоминает, — философски заметил Ворон.

Меня разобрал смех. А еще друзья называются! Лучше бы они меня догнали.

— Так, дети мои, — копируя манеру священника, произнес Азар, — не будем мешать воссоединению этих двух юных сердец и возблагодарим небеса за то, что они обрели друг друга. Аминь, — и он размашисто нас перекрестил. — А теперь кыш-кыш-кыш, мы здесь явно лишние.

И они ушли! Просто взяли и ушли.

Постепенно хватка Шэйна ослабела и я смогла нормально дышать. О, какое это счастье!

Он по-прежнему меня обнимал.

— Это ты мне так мстил за бесследно испорченные нервные клетки? — иронично спросила я и подняла вверх голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

Улыбка медленно сползла с моего лица, когда я увидела, что его виски стали абсолютно седыми. Не удержалась и нежно, едва касаясь кончиками пальцев, провела по его волосам.

— Прости, из-за меня ты совсем посидел. Наверное, думаешь, за что мне свалилось на голову такое непутевое наказание?

— Я ни о чем не жалею, — он поймал мою руку и прислонил открытой ладошкой к своей щеке. — Ты мне жизнь спасла.

— А по-моему, чуть не угробила.

Я спрятала лицо у него на груди и устало закрыла глаза. Сильно хотелось спать. Не знаю, из каких только сил держусь.

— Устала?

По волосам нежно провели рукой, аккуратно перебирая запутавшиеся пряди.

— Мы все устали. Поехали домой?

— Поехали, — он усмехнулся и нехотя (очень-очень хочется верить, что мне это не показалось) отпустил из своих объятий.

Остальное помню, как в полусне. На улице нас ждали уставшие, но счастливые друзья. На плече у предусмотрительного Ворона висела кожаная сумка. Нетрудно догадаться, что в ней были отремонтированные стилеты и теперь уже безопасная пустая шкатулка, давно набившая нам оскомину. В гостиницу добрались в закрытой карете, на которой Шэйн привез нас в заброшенный дом и, который на обратном пути правил сам. Перепуганные и взволнованные кони, наверняка почувствовавшие появление демона, быстро успокоились под властной рукой Шэйна и теперь стремительно несли нас в гостиницу.

Через парадные двери заходить не стали, а воспользовались черным ходом. К счастью, у Тергиша был ключ от дверей и еще из-за раннего времени, около четырех часов утра, мы никому не попались на глаза. Представляю, сколько бы шуму это наделало — группа людей, грязных, в пыли и паутине, уставших и вымотанных оставляют в памяти неизгладимое впечатление.

Шэйн довел нас до наших номеров и, сославшись на то, что нужно вернуть на место карету, ушел. Сил у нас хватило только на то, чтобы устало вползти в свои комнаты. На пожелания спокойного сна никто не стал разоряться. Не до того было.

Зайдя к себе, я первым делом избавилась от грязной одежды и долго стояла под душем. Вода была очень горячей, а я все никак не могла согреться. Меня трясло.

Вытеревшись махровым полотенцем, я натянула теплую фланелевую рубашку и, все также дрожа от холода, поспешила в кровать. На кровати меня ждал сюрприз — вымытый и переодетый в чистое Шэйн вольготно развалился поверх одеяла, заняв почти полкровати.

— Ты чего здесь делаешь?

— Решил проверить все ли у тебя в порядке, — небрежно ответил он. — Почему так долго в ванной была?

— Замерзла. Никак не могу согреться.

— Так чего ты там жмешься? Иди сюда, — и он приглашающее похлопал рядом с собой.

Я, конечно же, пошла. Кровать-то моя, да и холодно стоять босой на полу.

Забравшись на кровать, я укуталась в одеяло. Меня начало колотить еще сильнее. Именно сейчас, здесь, я поняла насколько сильно мне страшно. Там… в доме я не успела по-настоящему осознать и испугаться, но теперь… Теперь с лихвой ощущала всю гамму страха, паники и ужаса. Нам невероятно повезло, а ведь все могло закончиться иначе…

Шэйн обнял меня за плечи и, притянув к себе, начал успокаивать и убаюкивать, как маленькую.

— Ну, все-все успокойся. Все хорошо.

— Я так испугалась, — почему-то шепотом сказала я.

— Я тоже испугался, — тихо признался Шэйн. — За тебя, за ребят, за себя. Но мы же молодцы, мы справились, — продолжал успокаивать он.

Постепенно я успокоилась, согрелась рядом с Шэйном, страх отступил, растворившись в предрассветной мгле, и я начала засыпать.

— Шэйн?

— Да…

— Не уходи.

Сон навалился на свинцовые веки, и я так и не услышала, что он ответил.

Проснулась оттого, что просто не хотелось спать, настолько хорошо и удачно выспалась. Тело отдохнуло и набралось сил, а голова была ясной (насколько это возможно с моей-то психикой). Но самым приятным было то, что мне не снились кошмары. Даже самого маленького кошмарика. Я довольно потянулась и откинула одеяло. Глянула в окно и ошарашено замерла. За окном был вечер. Тот волшебный и чарующий момент, когда день сменяется вечером, когда лучи заходящего солнца окрашивают одну часть небосклона во все оттенки золотого и розового, а на другой переплетаются нежные цвета зеленого и синего, украшенные первыми робкими звездами.

— Кошмар, сколько же я проспала? — ужаснулась я вслух, слезая с кровати.

— Четырнадцать часов, аки младенец вы проспали, моя юная госпожа, — любезно сообщил до боли знакомый ехидный голос.

— Шэйн, ты, когда сюда вернулся?

Я обернулась и в упор уставилась на вольготно развалившегося среди подушек парня.

— А я отсюда и не уходил.

Закатив глаза к потолку, я старательно вспоминала, а что вчера такого могло быть? Ничего «такого» не вспоминалось. Единственное, что я отчетливо помнила — это то, как сама попросила Шэйна остаться, а после этого благополучно вырубилась, так и не услышав его ответа. Надо же, а он остался…

— Надеюсь, я хоть не мешала тебе выспаться?

— Если не брать в расчет, что ты периодически закидывала на меня ноги, пару раз чуть не отбила мне рукой нос и что-то бурчала во сне, то я почти выспался, — наслаждаясь перечислением моих «ночных деяний», сообщил Шэйн.

Я виновато закрыла глаза. Если я себя и днем не очень-то могу контролировать, что тут о ночи говорить можно…

— Кстати, тут твои друзья заходили, — подозрительно заботливо произнес Шэйн. — Я им сказал, что ты очень устала и спишь.

Клянусь, я услышала, как об пол стукнулась моя челюсть и куда-то закатилась. Кажется, под кровать.

— Ты, что с ума сошел?! Ты хоть понимаешь, что они подумали?

Я сердито нависла над Шэйном, чувствуя, как сильно горит лицо.

— Да, шутка это, шутка! — издевательски заржал он, уворачиваясь от подушки.

Я гонялась за ним по всей кровати, превращая ложе отдыха в поле битвы.

— Чего ты так разволновалась?

— Ты не знаешь Юлию, — запыхавшись и отчаявшись его догнать, сказала я. — Она же меня, как честного механика заставила бы на тебе жениться!

— Выйти замуж.

— Один хрен.

— Фу, — скривился он. — Где тебя воспитывали?

— А это принципиальный вопрос?

— Нет, скорее воспитательный. Ладно, мне пора собираться, — одергивая одежду и приводя себя в порядок, невозмутимо продолжил парень. — Тебе, кстати, тоже.

— Куда?

Он с трудом удержался, чтобы не постучать мне кулаком по лбу. И хорошо… вряд ли бы он там что-нибудь полезное простукал. Одна пустота…

— Проснитесь, барышня, шестой час вечера, а присутствие на аукционе еще никто не отменял. Тебя и так подозрительно долго не было. Пора бы уже и объявиться.

Крыть тут было нечем. Только вот идти тоже не очень то и хотелось.

— Не вздыхай так и на жалость не дави. На меня это не действует, — равнодушно отрезал он. — Я зайду за тобой в семь. Будь добра быть готовой до этого времени.

— Слушаюсь и повинуюсь, господин мой, — я отвесила шутовской поклон.

— Всегда бы так, — мечтательно протянул он и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.

Вот и пообщались, вот и поговорили.

Впрочем, у меня не было лишнего времени стоять и рассуждать о нашем с Шэйном поведении (хотя ну о-о-чень хотелось), поэтому я пошла умываться и готовиться к вечернему выходу в свет.

— Ну, как я тебе? — я покрутилась перед скептически рассматривающим меня Шэйном. — Можно идти позориться?

— А ну еще раз повернись. Медленнее, ты же не юлу изображаешь. Чего-то не хватает, — и он задумчиво обошел вокруг меня.

На мой непредвзятый взгляд все было нормально. Платье, шоколадного цвета с открытыми плечами, приталенное и расширяющееся от бедер, аккуратными волнами струилось до колен, подчеркивая фигуру и оставляя открытыми ноги. Волосы я оставила распущенными, нанесла вечерний макияж и обула так понравившиеся Юлии красные туфельки.

— Что-то мне не нравится… — задумчиво потирая подбородок, пробормотал Шэйн.

— Так, может, мне не идти?

Как не старалась, но я не смогла скрыть ликующей радости в голосе. Мне так не хочется туда идти, просто невозможно.

Шэйн ничего не ответил, но т-а-к красноречиво глянул, что все возражения, придуманные заранее реплики и доводы увяли на корню. Я втянула голову в плечи и виновато посмотрела на друга снизу вверх.

Если к моему внешнему виду у него были замечания, то к его я при всей своей вредности и ехидстве не могла выдвинуть ни одной претензии — черный костюм и белоснежная рубашка сидели на нем идеально. Взгляд невольно скользнул по шее и, не удержавшись, я легонько дотронулась к серебряному ошейнику. Метал неприятно холодил кожу, а камень в центре немного поблек и потерял свою прежнюю яркость.

— Ты не хочешь его снять? Ведь теперь можно…

— Нет, не сейчас, — Шэйн поймал мою руку и деликатно отвел в сторону.

На его лице заиграла злая и предвкушающая улыбка, от которой у меня мурашки побежали по спине и мерзко похолодело внутри. Он так и не отпустил моей руки.

— Ты его убьешь?

— Возможно, — он хищно сощурил глаза, изучающее рассматривая мое лицо. — Тебе его жалко?

— Нет, просто… — я опустила глаза, не выдержав его пристального взгляда. — Оправдывать Шаргиса я не буду, но и вердикт выносить права не имею. Скажи, а ты много убивал?

Этот вопрос давно мучил меня, но задать его я решилась только сейчас.

— Больше одного — это уже много.

— А…

— Среди них не было тех, кто достоин твоей жалости, — цинично усмехнувшись, ответил он, предугадав вопрос.

— Извини.

— За что? — Шэйн удивленно изогнул бровь.

— За то, что лезу не в свое дело.

— Поздно извиняться, ты давно в него залезла.

— И притом по самые уши, — съехидничала я. — Кстати, ты так и не сказал, что тебе не нравится в моем наряде.

— Я уже не помню, — равнодушно бросил он, хотя в глазах играло здоровое ехидство.

— Так, я не поняла, ты издеваешься что ли? Я же теперь не успокоюсь.

— Мне все равно.

— А ну, быстро признавайся, террорист на нервах!

— И не подумаю, — издевательски шепнул он, наклонившись к моему уху.

— Вот так вот, да? Ладно-ладно… — и я состроила обиженно-мстительную рожицу.

А Шэйн ну та-а-к напугался просто словами не описать…

Спускаясь в зал, мысленно настроилась вновь поразиться роскоши и блеску убранства. Однако я сильно преувеличила — открытие аукциона и его непосредственное проведение ощутимо различались между собой. Если первый день больше напоминал светский раут, то сегодня был продемонстрирован профессиональный подход.

Столы накрыты бардовой парчой и расставлены так, чтобы хорошо просматривалась трибуна и резной столик, предназначенный для лотов. На каждом столике, согласно количеству мест лежали программки, стояли миниатюрные вазы с букетами из белых роз, хрустальные фужеры с водой и изящные бокалы.

Так как аукцион начинается в семь — большинство мест были уже заняты. К счастью (моему!) мы заняли дальний столик под стенкой. Увы, но я нервничала. То ли из-за того, что не люблю большие скопления людей, особенно подобного рода, то ли из-за того разыгралось нехорошее предчувствие.

— Тебе что-нибудь заказать? — спросил Шэйн, небрежно рассматривая программку.

В программе были изображения выставленных сегодня на продажу лотов, их краткая характеристика и стартовая цена.

— Нет, спасибо. Я лучше потом в номере поужинаю. Выбрал себе что-то интересное?

Я заглянула ему через плечо.

— Как тебе это? — Шэйн показал на картинку с большим грубым перстнем.

Из характеристики следовало, что это золотой перстень с черным алмазом, надев который можно стать невидимым на десять минут.

— Серьезная вещь. Ого! Цена, как я посмотрю тоже не маленькая.

Количество ноликов после первой цифры заставляло грустно задуматься о размере своей зарплаты и бездонности кошельков собравшихся здесь гостей.

— Хочешь себе такой? — издевательски — заботливо предложил Шэйн.

— Не мой стиль. Тем более я ношу только серебро.

— А может, просто, признаешься, что у тебя на него денег нет?

— А может, просто, ты не будешь ерничать и издеваться? — ласково спросила я, поправляя Шэйну воротник рубашки, заправляя несуществующие складки.

— Нищета.

Я давно научилась «читать» в его равнодушном, порою холодном голосе истинные чувства.

— А то ты богатый, — съязвила я, делая вид, что обиделась.

— Богатый, душа моя, о-о-очень богатый, — искоса наблюдая за мной, небрежно бросил он.

— Шэйн, я с тобой дружу!

Я сменила обиженный взгляд на ласковый и подобострастный. Конечно же, мы шутили.

— Меркантильна особа, — осуждающе покачал головой парень.

— Да, я такая!

Он улыбнулся и перевел цепкий взгляд на зал, внимательно рассматривая гостей. А я… Мне было хорошо с Шэйном все: и вот так шутливо пререкаться, и молчать, и спорить, и язвить, и даже просто сидеть рядом. Удивительно, как мало человеку нужно для счастья.

В зале царил смех, гомон голосов, запах изысканных духов и дорогих сигар. А еще еле уловимый, но ощущаемый всеми тонкий аромат азарта.

Я увидела Юлию и Ворона, занявших столик чуть дальше от центра. Азарий наслаждался обществом белокурой кокетки, в которой я с легкостью узнала его утреннюю собеседницу. В общем, присутствовали практически все, кого я видела на открытии. Неприятным фактом стало то, что вампир, так желавший меня очаровать два дня назад, сел за соседний стол, как раз с моей стороны. Я невольно придвинулась ближе к Шэйну. Ничего не могу поделать со своей неприязнью к вампирам. А возможно, и не хочу. Краем глаза Тергиш уловил мое движение, но говорить ничего не стал. И на том спасибо. А вот Шаргиса увидела позже всех. Он зашел в зал последним, заняв специально отведенное для него место в центре аккурат напротив трибуны.

Тоже мне, хозяин жизни! Ведь намеренно так поступил, чтобы все обратили на него внимание и прониклись «важностью персоны».

Майра пришел в сопровождении своих верных телохранителей. Так и напрашивается выражение «вся королевская конница, вся королевская рать». Усевшись за свое место, он по-королевски окинул взглядом весь зал, пару раз кивнул, приветствуя знакомых, и на несколько секунд остановил свой цепкий, словно паучьи лапки, взгляд на мне. Этого времени вполне хватило, чтобы почувствовать себя мерзко и противно. Никогда бы не подумала, что взгляд может быть физическим ощутимым и неприятным. Ощущение такое, будто по коже провели чем-то липким. Хотя тут многое играет моя мнительность и личная неприязнь к Майре. Очень личная и очень неприязнь.

Так как я впервые принимала участие в подобном мероприятии, многое для меня было интересным. Ровно в семь к трибуне вышел Грожен Орната, одетый в элегантный смокинг и, поприветствовав присутствующих, начал аукцион.

Представленные лоты уходили с молотка мгновенно. Грожен виртуозно вел торги, вызывая ассоциации с дирижером большого оркестра. Как он умудрялся замечать малейшие движения руки или поднятую программку, я могла лишь удивляться. Чего здесь только не продавали: дорогие украшения, картины и оружие, изобретения механиков и магов, произведения искусства и старинные манускрипты. Особо не торговались, каждый точно знал, что хочет купить и твердо шел к намеченной цели.

Когда в зал внесли шкатулку из черного бетафита, я удержалась от удивленного вскрика только потому, что Шэйн больно наступил мне на ногу под столом. Тергиш выглядел невозмутимым и абсолютно равнодушным, а вот в зале возникло ощутимое волнение. В ходе долгих и оживленных торгов за баснословную сумму шкатулку приобрел Шаргис Майра. Вслед за шкатулкой с молотка ушли парные стилеты, которые купил… Шэйн. У меня каждый раз холодело внутри, когда поднималась цена и он ее хладнокровно перебивал. Весьма трудно достойно держать лицо, когда на тебя смотрит весь зал. Поражаюсь его выдержке. Я, вообще, не говорю о том, когда он успел передать для торгов шкатулку и стилеты. Вот жук! Даже не предупредил.

Потом продавали старинные манускрипты. Тут оживился наш сосед вампир (прошу прощения за каламбур) сразу назвав такую цену, которую никто не решился перебить. Дальнейшие торги не представляли для меня интереса.

Наблюдая за довольным Шаргисом, меня посетила одна гаденькая мыслишка — нанять четырех молодых мастеров, оплатить дорогу, номера люкс и проживание в респектабельном отеле, быть достаточно откровенным, чтобы посвятить в довольно важную информацию…

— Шэйн, скажи честно, Шаргис после аукциона собирается нас убить? — прошептала я, наклонившись к уху парня.

Он повернул ко мне лицо и его взгляд ответил мне красноречивее всех слов.

— Я думал, ты догадаешься об этом раньше, — также шепотом протянул он, ехидно изогнув уголки губ.

— Извини, в последнее время я стала поразительно тормозить.

— Поговорим об этом чуть позже, — тактично намекнул Шэйн, напоминая, что сейчас не самое лучшее время и место для «семейных» разборок.

Конечно, ему легко об этом говорить, он ко всему привык, а вот меня этот факт мало радует. По-видимому, сегодня вечером будет серьезный разговор.

Как и когда закончился аукцион я не помню, не до того было. Во-первых, была слишком сердита. Во-вторых, из-за сильного волнения у меня начались боли в желудке. С такими темпами я до марта не протяну.

Гости начали расходиться, шумно обсуждая торги. Вставая из-за стола, я едва не столкнулась с вампиром.

— Вы уже уходите? — галантно уступая мне дорогу, чтобы пройти, спросил он.

Я подняла на него удивленный взгляд. Не помню, чтобы назначала ему свидание. На красивом лице мужчины расцвела обаятельная улыбка, которую не портили даже клыки.

— У нас другие планы на вечер, — холодно ответил вместо меня Шэйн и по-хозяйски притянул меня к себе, крепко обхватив за талию.

— Мои лучшие пожелания, — все так же улыбаясь, произнес вампир и поцеловал мне руку. — Ваша дама прекрасна.

— Я знаю, — усмехнулся Шэйн и поцеловал меня в шею.

У меня дар речи отняло. А что это сейчас было?! На улице, случайно, небо не упало на землю? Надо выйти посмотреть.

Вампир блеснул напоследок белоснежным оскалом и растворился в толпе.

— Что вы можете сказать по поводу произошедшего события? — копируя манеру разговора журналистов, спросила я.

— Без комментариев. Я не сотрудничаю с прессой.

— СМИ вам этого никогда не простит, — шутливо погрозила я и тут же тихо добавила: — Ты в своем уме? Больше никогда меня так не пугай.

— Разве женщины не любят, когда за них соперничают мужчины? — иронично спросил он.

— Не в тех случаях, когда соперник вампир.

— Сердишься? — жарко прошептал Шэйн мне на ухо.

Я сердилась и еще как! Дело в том, что все это время за нами пристально наблюдал Шаргис и я думаю, ему понравился этот спектакль.

Ну, Тергиш! А я вначале даже поверила, что ты серьезно… А, о чем я мечтаю…

— Может, пойдем в номер? — соблазнительно улыбаясь, прошептал он.

— Может, перестанешь ломать комедию? Майра далеко и тебя не слышит.

— Зато, представь, что он видит.

Я сердито сощурила глаза. О, женщины! Какие же мы наивные создания. Я-то надеялась, что он станет лучше, когда поверит, что у него есть душа. Нет, конечно же, крыльев с нимбом не ожидала, но и то, что выпущу черта из табакерки тоже как-то не рассчитывала.

— Тергиш, ты у меня сейчас допросишься! — почти прорычала я. — И не надо мне тут сверкать своими ямочками.

Его нахальная морда засветилась еще большим злорадством, потому что неспешной величавой походкой к нам приближался Шаргис и мне пришлось прекратить свое ворчание.

— Добрый вечер, — приветливо поздоровался он, оглаживая тоненькие усики. — Рад вас видеть, Катерина. Я уже начал беспокоиться, что вы избегаете нашего общества.

Интересно, это кого он подразумевает под словами «наше общество»? Может, у него раздвоение личности?

— Была занята работой.

Майра скользнул глазами по рукам Шэйна, которыми парень продолжал крепко прижимать меня к себе, и сальные глазки банкира пошло заблестели.

— И как работа? Сложная?

— Это решать вам, — не обращая внимания на его вульгарный намек, спокойно ответила я. — Стилеты и шкатулка в вашем полном распоряжении.

— О-о-о, это прекрасные вещи. Надеюсь, их дефекты были устранены?

— Абсолютно. Оружием можно пользоваться хоть сейчас, но вот шкатулка…

Сохраняя деловое спокойствие, я втайне злорадствовала, с удовольствием наблюдая, как напрягся Шаргис и как в его глазах мелькнул… страх!

— И что же с ней не так? — он быстро взял себя в руки, внешне оставаясь спокойным.

— Визуально с ней все в порядке. Нет никаких внешних дефектов, поломок и даже царапин. Но что именно находится внутри, я не могу сказать. Замок исправен и чтобы открыть его необходимо набрать правильную комбинацию. Я этого делать не стала.

— Почему же? — изогнул бровь Шаргис.

— Не люблю совать нос в чужие дела.

Рука Шэйна на моей талии ощутимо сжалась. Если бы ситуация позволяла, он бы и в голос заржал. После той каши, что я заварила с этой ловушкой с демоном, так бессовестно врать и даже не краснеть… Ну, и ладно, если врать, так по полной.

— Я поступила неправильно и мне нужно было ее открыть?

— Нет-нет-нет, — быстро затараторил Шаргис. — Вы все сделали верно. Я рад, что не ошибся в вас.

— Если позволите, я хотела вас предупредить.

— Буду весьма признателен, — насторожился мужчина.

— Будьте осторожны со шкатулкой. Это изделие очень древнее и опасное. Только осуществляя внешний осмотр мне было… гхм, дискомфортно.

— Я заметил, что вы сегодня бледны, — осторожно протянул он и… отошел от меня на шаг!

А вот это действительно интересно.

— Не буду вас больше задерживать, идите, отдыхайте. Шэйн позаботься о нашем мастере, — напоследок бросил ушлый банкир и демонстративно направился к какому-то мужчине, громогласно приветствуя его издалека.

— Кошмар, меня уже мужики боятся стали, — шокировано пробормотала я, наблюдая за поспешно удаляющимся Шаргисом.

— Катерина, если бы сейчас была гроза, то в тебя обязательно попала молния, — сдерживая смех, сказал Шэйн.

— Почему это?

— Потому что врешь, как дышишь.

— Учти, родной, — угрожающе протянула я, — если гроза все-таки будет, я постараюсь держаться как можно ближе к тебе. Ты тоже не ангел воплоти.

— Я никогда этого и не отрицал, — надменно произнес он, за что и получил каблуком по ноге. Не люблю оставаться в должниках.

— Злопамятная злюка.

— Самовлюбленный эгоист.

Привычный обмен любезностями состоялся. Мы немного посверлили друг друга глазами, но так как никто не желал уступать, решили перенести выяснение отношений на более удобное время и вышли из зала.

— Теперь Шаргис будет думать, что мы с тобой любовники, — усаживаясь в кресло и с удовольствием вытягивая уставшие ноги, сказала я.

Тергиш сел в кресло напротив меня и, закрыв глаза, откинул назад голову.

— Пусть думает, тебе же спокойнее будет.

— Скажи, я ведь не ошиблась, он действительно планировал нас убить?

— Почему планировал? — Шэйн сделал ударение на последнем слоге. — Он до сих пор планирует.

— И ты говоришь об этом так спокойно?!

В отличие от меня Шэйн был абсолютно спокоен и невозмутимым. Он даже не открыл глаза.

— Хочешь я повозмущаюсь вместе с тобой? — лениво предложил он.

— С тобой невозможно разговаривать. Тут решается вопрос жизни и смерти твоего лучшего друга, а ты дурака валяешь!

— Это грязный поклеп. Я тебя еще не валял.

Запущенная в него аметистовая пепельница пролетела мимо и, не разбившись, гулко ударилась об пол.

— Портишь казенное имущество? — философски произнес он.

— Для тебя мне ничего не жалко, — я обаятельно ему улыбнулась.

— Знаешь, что можно о нас сказать? — неожиданно серьезно спросил он, и я затаила дыхание, ожидая продолжения: — И жили они долго и счастливо, пока не встретились.

Я рассмеялась. Действительно, это о нас.

— Ты боишься Шаргиса?

Прямолинейный вопрос поставил меня в тупик, и я задумалась, формулируя правильный ответ.

— Он мне очень не нравится и я все время ожидаю от него какой-то пакости. Меня даже от его взгляда типать начинает. Но чтобы так вот бояться… Скорее опасаюсь. А еще я очень не хочу, чтобы он и в мыслях обидел моих друзей. Честно говоря, с трудом представляю, как можно разом ликвидировать четырех мастеров и не бояться привлечь лишнего внимания.

Шэйн цинично хмыкнул и растянул губы в злой ухмылке.

— Поверь, при желании можно организовать и не такое убийство.

И я ему поверила. Догадайтесь почему…

— А ты бы допустил нашу смерть?

— Тебе не кажется, что наш разговор больше напоминает игру «Вопрос-ответ»? — в его глазах отразилась холодная сталь.

— Не уходи от ответа и не меняй тему разговора, — строго поправила я. — Давай, наконец, все выясним. Я устала от недомолвок.

Он подался вперед, сложив пальцы в замок, и хитро сощурил глаза.

— Давай баш на баш — ты рассказываешь мне, а я тебе? И только правду!

— Согласна. Чур, я первая! Ты бы нас убил?

— Возможно, но уже до встречи с вами у меня были иные планы по поводу своего хозяина, — последнее слово он произнес особо ядовито. — Сейчас тебе не о чем беспокоится. Никто из вас не пострадает.

— Обещаешь? — довольная его ответом, уточнила я.

— Это следующий вопрос? — издевательски протянул парень.

— Нет. Я тебе и так верю.

— Ну, тогда моя очередь спрашивать.

Я настороженно затаила дыхание, а он пристально заглядывая мне в глаза, серьезно спросил:

— Что ты ко мне чувствуешь?

Было такое ощущение, что меня бетонной плитой по голове приложили. Сильно.

А ведь мы договорились отвечать честно.

— Ты мне очень дорог и я успела сильно привязалась к тебе, — чувствуя, как начинают гореть щеки, ответила я, не сказав, что на самом деле я его люблю, но и, не соврав. — А еще я знаю, что ты меня никогда не обидишь.

— Откуда такая уверенность?

Его надменному голосу мог позавидовать самый большой в мире эгоист, но меня не проведешь…

— Это следующий вопрос?

— Не дождешься. Давай спрашивай.

— Когда ты успел отдать для аукциона стилеты и шкатулку и как себя повел Шаргис?

— Это два вопроса, но я отвечу, — милостиво согласился Шэйн. — Как только ушел от тебя, я заглянул к Ворону и забрал у него эти вещи. А отдать их Орнате не составляло никакого труда. Он хорошо меня знает и привык к тому, что я часто выступаю на аукционах от имени Шаргиса. Что же до самого Майры… Он сначала удивился, заволновался, — Шэйн не удержался от злорадной ухмылки, — все выспрашивал про вашу работу. Когда я ему наплел, что все прошло гладко, он успокоился и обрадовался.

— А…

— Теперь моя очередь, — прервал меня Шэйн. — Как ты поняла, что там был демон? Заметь, даже присутствующие на аукционе маги сочли шкатулку за древнюю, дорогую, но неопасную вещь.

— Когда я была подростком, в семье нашего друга случилось несчастье. Не хочу вдаваться в подробности, их больно вспоминать до сих пор, но тогда все закончилось смертью. Страшной, мучительной и очень долгой. Именно поэтому я не могла допустить повторения той трагедии.

— Ты ведь можешь видеть поломки. Любые. Я прав?

И, хотя это было сказано с иронией, у меня внутри все похолодело от страха. Неужели это так очевидно?

— Нарушаете очередность вопросов, гражданин, — шутливо погрозила я, избегая его пронзительного взгляда.

— Значит, прав, — довольно сказал Шэйн, откидываясь на спинку кресла.

— Об этом знает только мой хороший друг, — тяжело вздохнула я, отлично понимая, что отрицать бесполезно. — Прошу, сохрани это втайне.

Он молча рассматривал меня серыми бездонными глазами и тянул с ответом. Если он захочет рассказать, я не смогу ничего сделать и тогда…

— Расслабься, — неожиданно громко и весело рассмеялся Шэйн. — Я никому ни раскрою твою тайну. И не смотри на меня так! У тебя на лице все написано.

— Фу-у-у-х, — облегченно выдохнула я. — Ты бы только знал, как я напугалась. А что, действительно так заметно?

— Нет, — все еще веселился парень, — просто я тоже кое-что могу видеть.

— А что? — мои глаза загорелись нездоровым любопытством.

— Не скажу.

— Так нечестно! Я же тебе рассказала!

— А тебя, между прочим, никто не заставлял, — равнодушно ответил он. — Могла и не говорить.

— Ну, ты и жук!

— Сама виновата, — ехидно ухмыльнулся парень. — Отлично же знала с кем связалась.

— Все! Больше я у тебя ничего спрашивать не буду! — рассержено бросила я и, встав с кресла, не оглядываясь на Шэйна, ушла в спальню.

Не то чтобы я обиделась на него всерьез, скорее рассердилась на себя. Это ж надо было так легко попасться! Вот дура.

Снимая в ванной платье и надевая халат, я посмотрела на свое отражение в зеркале и не узнала себя. Распущенные черные волосы обрамляли бледное, но симпатичное лицо. Яркие, лучистые глаза, мягкий овал изящных губ, бархатная кожа. Интересно, я умру такой же красивой или буду страшной?

Эта жуткая мысль отрезвила меня, и я испуганно помотала головой, прогоняя наваждение. Я запрещаю себе думать об этом! Никогда больше!

Интересно, а Шэйн еще в номере или ушел? К Мадлен, например, — тут же подсказал услужливый внутренний голос.

Пометавшись по спальне и складывая разбросанные вещи, я немного успокоилась. В самом деле, какое я имею право на него сердиться? Он взрослый, самостоятельный мужчина, не связанный со мной никакими обязательствами. А то, что я сказала ему, что считаю его своим другом, еще не означает, что он с этим согласен. Я ведь так и не услышала его мне…

— Самые лучшие эклеры для моего самого лучшего друга.

Передо мной, как по мановению волшебной палочки возникла глубокая тарелочка, доверху заполненная пирожными со сгущенкой. Шэйн, как всегда подкрался незамеченным или это я так сильно задумалась, что ничего не замечала вокруг, и теперь коварно соблазнял меня «взяткой».

— Ты еще забыл сказать самой красивой.

Я на него уже не сердилась, но отказать себе в удовольствии повредничать не смогла.

— И самой красивой, — послушно добавил он, придавая голосу интимную нежность. — Посмотри, какие воздушные пирожные. И все они твои.

— Шэйн, это подлый, низкий, коварный подкуп и… мне вот тот, пожалуйста, который побольше.

Не получилось у меня выдержать серьезного выражения лица и я сдалась. Но никто не посмеет меня обвинить, когда под носом находится такой сладкий «аргумент».

На журнальном столике в зале стоял изящный фарфоровый чайный набор на двоих и еще одна такая же тарелочка с пирожными.

— Расскажи мне, что ты видишь, когда работаешь и как это происходит, — попросил Шэйн, когда я сытая и довольная, отставила почти пустую тарелку в сторону.

— Это трудно объяснить словами… — я помедлила с ответом, подбирая подходящие слова. — Знаешь о таком распространенном понятии, что у каждого человека есть аура? — Шэйн согласно кивнул. — Так вот, не только у живого существа, но и у любого предмета есть аура. Если цвет или свечение, я не знаю, как правильно назвать, ровный, одинаковый и постоянный — все хорошо, а вот, если он тусклый, с темными пятнами или мигающий — это означает, что есть поломка, которую необходимо исправить.

— На словах довольно просто, — небрежно пожал плечами Шэйн.

Я иронично усмехнулась.

— Это только на словах, а на самом деле, как возьмешься за работу… так иногда ругаться хочется. Бывают такие запутанные и сложные поломки, что их неделями разбирать приходится.

— А как работают инженеры?

— О-о-о, это не ко мне, — категорически отказалась я. — Когда я только поступила в академию, как-то задала Юли этот же вопрос и услышала на нее та-а-кой ответ, что до сих пор ни к какому месту приложить не могу. Из того, что я поняла, могу объяснить так — когда инженер проектирует или работает уже с готовым изобретением, он просто знает точное, детальное расположение всех его частей и составляющих. А потом все это переносит на бумагу в виде чертежей, по которым потом работают такие ушлые механики, как я. Извини, это все, что я знаю. Если хочешь подробнее, обращайся к Юлии или к Азарию.

— Мне достаточно твоих объяснений, — отмахнулся Шэйн.

— Слушай, я же о самом главком забыла спросить! — испуганно спохватилась я. — А что мы будем делать, когда закончится аукцион? Шаргис…

— О Шаргисе мы с тобой поговорим немного позже, — мягко охладил мой пыл парень, а потом взял со стола газету и, невозмутимо закинув ногу на ногу, увлекся чтением.

Надо было видеть мое выражение лица — крайне тупое, полагаю.

— Шэйн, а что ты сейчас будешь делать? — очень осторожно спросила я, заглядывая ему в лицо через раскрытую газету.

— Читать, — невозмутимо ответил он, лишь слегка изогнув бровь, показывая своим видом, что все остальное ему совершенно неинтересно.

— А я?

— А что ты? — неожиданно пожал он плечами. — Я тебе не мешаю, делай себе, что хочешь.

Сказал и снова уткнулся в газету, полностью меня игнорируя.

Я, конечно, понимаю, что чужая душа потемки, но не до такой же степени! А еще я понимаю, что сейчас от этого… прости Господи, такую гадость хотела сказать, человека ничего не добьешься. Поэтому махнув на него рукой, развернулась и пошла в спальню. Если хочет, пусть сидит и читает, мне он не мешает, к тому же (чего греха таить) я даже рада, что он остался. Нельзя мне оставаться одной. Такие мысли в голову лезут, что страшно становится.

Так как днем я хорошо выспалась, и сейчас спать совершенно не хотелось, я села за чертежи, которые мне давно передала Юлия и к которым все никак не доходили руки. Это был чертеж объемной мозаичной карты из полудрагоценных камней. Ювелирно-тонкая и математически точная работа. Карта размером сорок на сорок сантиметров показывала в любом масштабе любую точку земли в зависимости от необходимой территории. Достаточно положить руки на край механизма, громко и отчетливо назвать нужную местность и камни самостоятельно выстраиваются в точной до мелочей масштаб. Только сам чертеж можно смело назвать вышкой инженерного искусства. Юлька, как всегда на высоте.

Разложив бумаги на ночном столике, я изучала запутанную схему и тихонько напевала себе под нос колыбельную:

Легкий ветер присмирел,

Вечер бледный догорел,

С неба звездные огни,

Говорят тебе: «Усни»!

Не страшись перед судьбой

Я, как няня, здесь с тобой,

Я, как няня, здесь пою:

«Баю-баюшки-баю».

Тот, кто знает скорби гнет,

Темной ночью отдохнет.

Все, что дышит на земле

Сладко спит в полночной мгле,

Отдохни, усни и ты,

Я всю ночь здесь пропою:

«Баю-баюшки-баю»

— Красивая колыбельная и немного грустная. Мне она нравится.

Я испуганно вздрогнула, услышав голос Шэйна. Он стоял в дверях спальни, небрежно прислонившись плечом к косяку, и смотрел куда-то в пустоту. Мне стало неловко за то, что он услышал, как я пою.

— Эту колыбельную пела мне мама, — грустно улыбнувшись, ответила я. — Я хоть и маленькой была, а хорошо запомнила. Так сильно она мне нравилась. Это была любимая мамина песня. Она часто ее напевала, особенно когда работала над чертежами.

— Она тоже была механиком?

— Нет, инженером. Отец был механиком. Они и напарниками были, даже в академии вместе за партой сидели. Я, вообще, из семьи потомственных механиков. Помню… услышу, как мама поет, подкрадусь к ней тихонечко и слушаю. Так хорошо было…

При воспоминании об этом сердце сдавило такой щемящей тоской, что слезы невольно навернулись на глазах, и я часто-часто заморгала, чтобы не расплакаться.

— А ты ее, откуда знаешь?

— Моя мама тоже любила ее напевать, — его губы растянулись в мечтательной улыбке, а лицо засветилось теплотой. — И я так же, как и ты подкрадывался, чтобы ее послушать.

— Наверное, тогда это была модная колыбельная. А ведь мы стеснялись попросить петь ее перед сном. Хотели казаться взрослыми, все вырасти спешили… Вот дураки были, правда?

— Тогда мы были маленькими дураками, а теперь взрослыми, — с горькой иронией сказал Шэйн и, подойдя к кровати, лег на нее поперек.

— Ты все время так незаметно подкрадываешься. Тебя вообще не слышно. Ходишь, как кот.

Я отложила бумаги в сторону и, устроившись на кровати рядом, стала его рассматривать. Он лежал с закрытыми глазами, заложив руки за голову, и чему-то улыбался.

— Хочешь почесать меня за ушком? — провокационно спросил он, не открывая глаз.

Я рассмеялась. Тоже мне котяра.

— Могу только дать тапком по морде.

— А не боишься, что я тебе за это по углам гадить начну?

— Если ты не заметил, я тебя вообще не боюсь.

— Во-во, — обличительно произнес он. — Вот именно это меня и пугает.

— А действительно, Шэйн, почему ты меня терпишь? Я далеко не подарок. И еще, мне, конечно, страшно спрашивать, но очень интересно почему ты меня не послал далеко и надолго, когда я пообещала доказать тебе, что у тебя есть душа. Помнишь, там… в ресторане в день нашего знакомства?

— Такое не забудешь, — нервно хохотнул он. — Сначала я так и хотел поступить, но потом мне стало интересно, как ты выкручиваться из этого будешь. И веришь… меня это так затянуло, что я не мог себя остановить, не говоря уже о тебе. Я себя таким живым никогда не чувствовал. Устаешь, когда тебя все кругом боятся. Даже Шаргис и тот боится.

— Да-а-а, а тут я вся такая смелая нарисовалась, не сотрешь. Хорошо, что все хорошо закончилось.

Я облегченно выдохнула. Услышать правду оказалось легче, чем я думала.

— Шэйн, ответь мне в последний раз и я больше никогда-никогда не побеспокою тебя с подобными вопросами… Ты когда-нибудь причинял вред хорошему или невиновному человеку?

Я хотела знать, чтобы больше никогда не мучить ни его, ни себя.

— Никогда, — успокаивающе протянул он, наблюдая за моим напряженным лицом чуть приоткрыв глаза.

— Спасибо, — я благодарно улыбнулась. — Извини, если этот вопрос был тебе неприятен. Я не со зла.

— По-моему, ты, вообще, злиться не умеешь.

— О-о-о, еще как умею. Я просто не умею быть серьезной.

— Я это понял, — хохотнул парень, подтягивая себе под голову подушку.

Я потушила свет и свернулась калачиком рядом с ним. Комната была погружена в полутьму, разгоняемую бледным светом луны из окна. Убаюкивающе шумело море и пели цикады. Через открытое окно ветер приносил пьянящий аромат ночных цветов и оживляющей прохлады.

— Скажи, Катерина, почему ты меня так и не спросила, как я докатился до такой жизни? — неожиданно спросил Шэйн, нарушая хрупкую тишину.

— А ты ждал этого?

— Да.

— Ну… не буду врать, мне бы хотелось это знать, но… Шэйн, я уважаю тебя и задавать такой личный вопрос не имею права.

— Ты, в самом деле, какая-то неправильная, — задумчиво протянул парень.

— Уж, какая есть, — философски заключила я, ничуть не обидевшись на его слова.

Я думала, что Шэйн в очередной раз отшутится или съязвит, но он, набрав в грудь побольше воздуха и тяжело вздохнув, начал рассказывать. Я слушала не перебивая.

— Мой отец был богатым купцом. Он владел большой судовладельческой конторой и доставшимся ему в наследство имением на Иштаре. Как первенцу ему также принадлежало право управлять деньгами и имуществом семьи. Его единственного младшего брата это всегда раздражало. Мой дядя хотел власти, денег, могущества, но так как человеком он был двуличным и с гнилой душонкой, отец ему не доверял. Так получилось, что родные братья выросли абсолютно разными. Когда отец привез из очередного плаванья молодую жену, они с дядей окончательно рассорились. Моя мать была из небогатой семьи и незнатного рода, но с отцом они жили душа в душу и любили друг друга безмерно. Им было плевать на мнение окружающих. Отец отдал брату полагающеюся ему часть родительского наследства и уделял все свое свободное время мне и маме.

Мне исполнилось девять лет, когда отец ушел в плаванье и не вернулся. Его корабль затонул в шторме. Так сказал дядя, когда пришел выгонять нас из собственного дома. Все это время его снедала обида, зависть, злоба и ненависть к наследнику. Меня он возненавидел с момента рождения. Подкупив судей и свидетелей, он отписал дом и все наше имущество себе. Когда мать начала обивать пороги чиновников и грозить рассказать правду общественности, дядя оклеветал ее, выдав за умалишенную. Перед нами закрылись все двери. Как оказалось, настоящих друзей у нас не было — никто не хотел нам помогать. Нас ни пугала бедность и мы не гнались за наследством. Просто в одном из скандальных разговоров с дядей, он в порыве злости оговорился, признавшись, что отец не погиб в шторме вместе с кораблем — подкупленная собственным братом команда убила своего капитана, избавилась от тела, а товар и корабль продали на черном рынке. Поняв, что теперь так просто мы не оставим смерть отца и никогда не простим за это, дядя лично перерезал горло мамы у меня на глазах с особой жестокостью и цинизмом, а меня продал в рабство. Так он избавился от двух опасных свидетелей.

Я поменял многих хозяев и каждый пытался выбить из меня упрямство батогами, прежде чем я попал в специальную школу для убийц. Там меня научили всему чему только можно: от точных и гуманитарных наук до всех видов боевой техники. И еще кое-чему, для чего и была создана эта школа, — зло хмыкнув, сказал Шэйн и продолжил: — Именно там нам вдолбили понятие, что души у нас нет и чувств тоже. Они использовали такие методы, что любой бы поверил. Ошейники, кстати, тоже их изобретение. Что было после школы и чем мне пришлось заниматься, я не хочу тебе рассказывать. Не потому, что не доверяю, а потому, что я и так уже слышу, как кто-то подозрительно шморгает носом, — иронично заметил он, и я украдкой вытерла давно набежавшие слезы. — Знаешь, мой маленький мастер, — зловеще продолжил он, — а я все-таки нашел время посетить дядю. О-о-о, это была незабываемая встреча. Жаль, что о ней теперь помню только я. К тому времени обо мне уже сложилась определенная серьезная репутация и восстановить себя в правах наследника не составило никакого труда. К счастью, у моего расчудесного дядечки не было семьи и я смог вернуть то, что принадлежало мне по праву. Поэтому, когда я говорил тебе, что богат, я не врал. Последним моим хозяином стал Шаргис Майра. Вот и все, что касается моей насыщенной и невеселой жизни, — с ироничным сарказмом произнес Шэйн последние слова и повернулся ко мне, подперев голову рукой.

Я не знала, что ему сказать.

Начать высказывать соболезнования? Нет. Он не ради них мне все это рассказывал.

Пожалеть? И без слов видно, как мне его жаль. Достаточно глянуть на мое лицо и блестящие от слез глаза.

Заверить, что теперь все будет хорошо и судьба больше с ним так зло не поступит? И этого я сделать не могу. Жизнь не предскажешь, как прогноз погоды и что нас ждет впереди, знает только Бог.

— Ничего не скажешь? — все так же внимательно рассматривая меня, спросил он.

— Я не знаю, что тебе сказать. Для этого нет правильных слов.

— И не нужно. Мне достаточно того, что ты просто меня выслушала.

— Да-а, — горько протянула я, вытирая вновь навернувшиеся слезы. — Я слишком хорошо знаю, как тяжело носить в себе такую ношу. Я тоже в раннем детстве лишилась родителей. Когда мне было пять лет, они погибли в автокатастрофе — разбились на дороге. Из семьи у меня остался только дед. Веришь, мы с ним ни разу даже не ругались, так хорошо жили, а чуть больше года назад его убили. Мы тогда из нашего старого дома в город возвращались. Нас ждали. Нам подстроили аварию, свалив на дорогу прямо перед машиной дерево. Дед не справился с управлением, машину занесло, меня выбросило через стекло к обочине, а дед… Он был еще жив, когда к нему подошел вампир и одним легким движением свернул ему шею. Никогда не забуду этот страшный треск. До сих пор иногда по ночам его слышу. Сделали это все трое вампиров — один сир, наверняка, аристократ из какого-нибудь старинного клана и двое молодых. Они думали, что я без сознания, и я смогла их хорошенько рассмотреть. Тогда мне страшно не было… еще не понимала, что произошло. Молодняк хотел меня убить, полакомиться свежей кровью, но сир их остановил. Все должно было выглядеть, как обычная авария, поэтому меня оставили в живых. В тот день я дважды избежала смерти. А потом… Потом была больница, долгое лечение, похороны. Я месяц вообще ни с кем не разговаривала, ни есть, ни спать не хотела. На одних капельницах существовала. Хорошо, что друзья меня не оставили, хотя им тоже тогда несладко пришлось. Вернули все-таки к жизни. Правду о том, что случилось на самом деле, знаю только я и еще один человек. Ну, теперь уже и ты.

— Ты уверенна, что этому человеку можно доверять? — серьезно спросил Шэйн.

— Как себе. Это старый друг семьи. Он и до сих пор мне очень помогает. Мы так и не узнали, почему вампиры это сделали. Дед давно отошел от дел и я не помню, чтобы у него были серьезные враги.

— Поверь моему опыту, необязательно иметь врагов, чтобы такое случилось, — горько усмехнулся Шэйн. — Ты хочешь отомстить?

— Я хочу знать правду! Я хочу знать, почему они так поступили! — слезы катились непрерывным потоком, и я уже не могла остановиться. — Шэйн, ну почему так произошло? Неужели мы с тобой заслужили такое?

Он притянул меня к себе и начал успокаивающе гладить по голове.

— Я не знаю. Я действительно не знаю. Не плачь. Перестань.

Это было нелегко. Я совершенно забыла, что такое, когда тебя успокаивают и еще больше расклеилась.

— Прости, — гундося, извинилась я, говоря ему в шею. — Вместо того чтобы отдыхать, приходится успокаивать зареванную девицу.

— Позволь мне самому решать, что для меня лучше, — мягко произнес он и, укрыв одеялом, крепче прижал к себе. — Спи. Завтра будем думать, как решать наши проблемы.

— А у нас их много? — устраиваясь поудобнее и закрывая глаза, сонно пробормотала я.

— Не меряно, — съязвил он и уперся подбородком мне в макушку.

Мне было так спокойно и уютно, как никогда за много-много лет. Слезы высохли и в место них пришла сонная усталость. И я уснула, слушая мерное сердцебиение Шэйна, его спокойное дыхание и чувствуя тепло надежных рук.

Когда я проснулась, было позднее утро и часы показывали начало одиннадцатого. Шэйна рядом не было. Умывшись и одевшись в летнюю белую рубашку и черные брюки, я решила сходить к друзьям. Вчера вечером нам так и не удалось поговорить и мне очень хотелось узнать все ли у них в порядке.

Дверь в спальню была закрыта. Раньше такого я за собой не замечала. А-а, это, наверное, Шэйн дверь закрыл, когда уходил. Я потянула за ручку и… ничего не произошло. Не поняла?! Я подергала сильнее. Потом еще сильнее. Замок не поддавался.

Да, что такое?! Может, заклинило? Увы, и ах, дело было не в поломке, как механик, я это поняла сразу же, стоило только внимательно осмотреть замок. Меня банально закрыли. Я нервно расхаживала по комнате зад вперед, пытаясь успокоиться и найти логическое объяснение запертой двери. Должно быть, это какая-то глупая ошибка. Это единственное, что мне приходит в голову. Нехорошо допускать даже мысли, что Шэйн сделал это намеренно. Остается только ждать. Либо он меня откроет, либо ребята. Рано или поздно, кто-то из них обязательно придет.

Прошло больше часа, прежде чем в замке завозился ключ, и дверь наконец-то открылась. В комнату вошел Шэйн. Я взволнованно и радостно подскочила к нему, намереваясь рассказать, какой смешной казус получился с дверью, но увидев его лицо, подозрительно остановилась. На надменном высокомерном лице не отражалось ничего, кроме холодного расчета и деловой собранности.

— Э… Привет, — натянуто улыбаясь, сказала я. — А ты знаешь, что ты меня закрыл?

— В курсе, — зловеще ухмыльнулся он и демонстративно покрутил ключами.

У меня челюсть отпала и со звоном укатилась куда-то под кровать. Кажется, я говорила, что Шэйн не мог сделать это намеренно? Забудьте.

— Позволь поинтересоваться, а зачем ты так поступил?

— Так было нужно.

— Кому?

— Мне, — равнодушно ответил он, не обращая внимания на мое возмущенное сопение.

Я не понимаю, откуда такая резкая перемена в его настроении? Неужели, я его чем-то обидела?

— Ты завтракала? — как ни в чем не бывало, буднично поинтересовался он, открывая МОЙ шкаф и начав деловито перебирать МОИ вещи!

У меня от возмущения глаза на лоб полезли. Еще чуть-чуть и они присоединятся к челюсти под кроватью.

— А-а-а, понятно, — ворчливо протянул он, кинув быстрый взгляд на ночной столик. — Ты даже не увидела.

— Не увидела что?

Вместо ответа он кивнул на столик. Действительно, с момента пробуждения и до этой минуты я не замечала небольшого круглого подноса, накрытого колпаком. Порою я бываю чересчур невнимательна.

Шэйн по очереди доставал из шкафа плечики с одеждой, скептически рассматривал их и брался за следующие. Делал он это быстро и подозрительно профессионально.

— Где то платье, которое ты вчера надевала? — закрыв шкаф, строго спросил он.

— В ванной, — не ожидая такого напора, растерявшись, промямлила я, но увидев, как он целенаправленно туда идет, взорвалась: — Да, что, вообще, происходит?! Ты можешь мне объяснить?

— Ты вчера вечером умерла, — спокойно ответил он, обернувшись ко мне в дверях ванны и сжимая в руке шелковое платье.

Его глаза лучились злорадным ехидством.

— Как умерла? Совсем что ли?

Я стояла перед ним и тупо хлопала глазами. А мне, между прочим, еще рано умирать. Уж я-то точно это знаю.

— Если ты так шутишь, то это не смешно.

Я обиженно отвернулась от него и сложила руки на груди. Само собой, напросилось грубое, но верное выражение: «и за что я тебя полюбила ярко выраженного деби…» человека не совсем адекватного, иначе говоря.

— Будет тебе… Не обижайся, — примирительно сказал Шэйн и легко тронул меня за плечо. Я недовольно дернулась, сбрасывая его руку. — Просто у меня есть идея, как грамотно урезонить Майра, а для ее осуществления нужно твое непосредственное участие.

— То есть мой труп? — с вызовом, уточнила я.

— В фигуральном смысле этого слова, — усмехнулся Шэйн. — Я не хотел тебя будить утром, поэтому не успел рассказать.

— Ты меня не только не разбудил, но еще и запер! Как вы можете оправдать эти действия, сударь?

— Как необходимую превентивную меру, — раздраженно цыкнул он. — Я тебе потом все расскажу.

Какая знакомая фраза! Где-то я ее уже слышала.

— Твоя задача сейчас — незаметно выйти из гостиницы и погулять до вечера в городе.

— А что будет вечером? — подозрительно уточнила я.

Губы Шэйна растянулись в такой злорадно-предвкушающей улыбке, что сомнений в том, что ничем хорошим это не закончится не осталось.

Я с тоской посмотрела в потолок. Желание идти куда-либо вообще пропало окончательно. В это время Шэйн взял мою сумочку и что-то в нее кидал.

— Я не понял механика, чего стоим? Кого ждем? — послышался недовольный голос парня. Я перевела на него глаза и состроила жалобную мину. — Даже не думай. На меня этот трюк не действует. Иди, тебя Ворон за дверью дожидается. Я попросил его составить тебе компанию.

Тоски в моих глазах стало еще больше.

Не дожидаясь моих возмущений (смею заметить, вполне праведных), он вложил мне в руки мою изрядно потолстевшую сумочку и, бесцеремонно закинув на плечо, вынес из спальни. Я даже слова не успела сказать, когда он легко поставил меня на пол и невозмутимо закрыл дверь в спальню перед самым моим носом. Еще изнутри заперся!

Ну и как это прикажите понимать?

Вот зараза такая! Отлично же знает, что к вечеру я поутихну и скандал устраивать не буду. Ну, почему, почему я не умею долго сердиться, как большинство нормальных людей? Поскандалила бы вечерком, пообижалась… А… о чем я говорю…

Махнув на дверь рукой (еле удержалась, чтобы не пнуть), я оправила сбившуюся одежду, закинула сумку через плечо и пошла к Ворону.

Надеюсь, это была не шутка, а то с Шэйна станется.

Это оказалась не шутка. Ворон действительно ждал меня в коридоре, подпирая спиной стену и скрупулезно рассматривая витиеватый узор на ковре.

— Привет, — виновато поздоровалась я с другом.

Ворон поднял голову и радостно улыбнулся.

— Привет. Ну, что пошли?

— Может, я сама, а то как-то неудобно…

— Даже и не думай, — перебил меня парень и поманил за собой дальше по коридору. — Мне Шэйн строго-настрого приказал с тебя глаз не спускать.

— Да?

— Ага.

Я задумчиво закусила губу, застыв посреди коридора.

— Ворон, я так не могу… Чего ты со мной будешь нянчиться? Тебе с Юлией нужно больше времени проводить. Я сама прогуляюсь.

— Во-первых, ты сама отсюда незаметно не выйдешь, — хитро улыбнувшись, сказал друг. — А во-вторых, у меня к тебе дело есть, — вдруг замялся он. — Я тут недавно один ювелирный магазинчик присмотрел. У вас с Юлией, случайно, не один размер колец?

— Один!

Мои глаза радостно засветились, а настроение подпрыгнуло к шкале максимум.

Ура!!!

Видя мое воодушевление Ворон смутился еще больше и, ссутулившись, побрел по коридору, изредка оборачиваясь, проверить, что я за ним иду. Я за ним не шла. Я за ним летела! Не верю, что этот день настал. Два важных, дорогих для меня человека, наконец-то, устроят свою личную жизнь и я очень счастлива.

Дойдя до конца коридора, Ворон открыл незаметную дверь и по узкой освещенной лестнице мы спустились на первый этаж. Пару раз на нашем пути встречались слуги, но завидев постояльцев (читай нас), они опускали взгляд и быстро проходили мимо. Полагаю, за время работы в таком фешенебельном отеле персонал навидался такого, что давно перестал удивляться чему-либо и уж тем более проявлять излишнее любопытство.

Если я правильно поняла, то на улицу мы вышли со стороны хозяйственного крыла.

Яркое солнце слепило глаза. Со стороны берега доносился шум моря и крики чаек. Постояльцы гостиницы, несмотря на жаркий день, вели вполне активный образ жизни. Бодро спешили к морю искупаться или с ленцой прогуливаясь в тени аллей парка, собирались в шумные компании на экскурсии в Хузам или по-деловому одетые отправлялись в Ханрир для решения своих рабочих вопросов. Никто не обратил внимания на двух молодых людей, неспешной походкой скрывшихся на одной из тропинок в глубине парка.

— Фу-у-х, — облегченно выдохнула я, когда мы отошли подальше от гостиницы. — У меня такое ощущение, что я сбегаю с пары в академии.

— Притом с пары декана, на которой он проводит дипломный экзамен, — охотно поддержал меня Ворон, успокаивающе похлопав по плечу.

Когда мы уходили через парк, мне казалось, что все смотрят именно на нас, точно зная, что мы задумали. Я то и дело хотела перейти на быстрый шаг, но Ворон каждый раз меня вовремя одергивал. Сердце от волнения билось, как бешеное, а в крови бурлил адреналин.

Не знаю, что там задумал Шэйн, а про то, как он будет демонстрировать Шаргису мой «труп» и думать не хочу (так и до паранойи недалеко), но вечером я от него не отстану, пока он не объяснит все эти сложности с незаметным «побегом» из гостиницы и прочая, прочая, прочая.

Гулять с Вороном было одно удовольствие. С ним я могла говорить на любые темы, начиная от шуток и баек, заканчивая религией, политикой и механикой.

До рынка решили добраться общественным транспортом — большой многоместной машиной с сидячими и стоящими местами, которая передвигалась по рельсам. У нас в городе тоже такие есть и в народе их называют жук. Переглянувшись с Вороном, мы решили вспомнить студенческие годы. Немного поплутали по городу, прежде чем нашли магазин канцелярии. Купили пачку бумаги, ножницы и толстый черный карандаш. На первой же остановке сели на лавочку и, гаденько хихикая, порезали бумагу на кусочки, сходные размерами с бумажными банкнотами. Потом написали на чистых листах: «Да отсохнет рука ворующего, ибо воровство — это грех и покарано будет жестоко и немилостиво. P.S. Народная совесть» и, завернув пачки липовых денег в большие листы, засунули их в задние карманы брюк.

Ждать пришлось недолго, минут через десять подошел жук, и началась воспитательно-поучительная акция возмездия воровству. В жук мы зашли с разных дверей и всю дорогу до рынка старательно прятали улыбки и делали вид, что совершенно незнакомы. Так как желающих посетить рынок было предостаточно, машина была битком набита людьми. Соответственно мы с Вороном всю дорогу простояли. Ему было легче, со своим высоким ростом он без труда держался за поручень расположенный высоко над сиденьями. И кто только это проектирует? Лично мне, чтобы дотянуться до него нужно на цыпочки встать, еще и подпрыгнуть. Поэтому, чтобы случайно не быть снесенной человеческим потоком входящих и выходящих, пришлось двумя руками обнять вертикальную перекладину, которая поддерживала поручень. На одной из остановок, когда на меня поперла огромная бабища с необъятными баулами, мне захотелось обвить перекладину еще и ногами, но посчитав, что меня поймут неправильно, отказалась от этой спасительной, но пошлой со стороны идеи. Женщина и сумки благополучно миновали меня, чудом разминувшись буквально в паре сантиметров с моим не в меру любопытным носом. В остальном поездка прошла нормально. Оттоптанные ноги и внешняя помятость не считается, это обычное явление для общественного транспорта.

Впрочем, я отошла от темы и необходимо кое-что разъяснить. Ворона и Азария я знала давно, еще с академии. Мы уже тогда хорошо общались и то, что впоследствии оказались на работе в одной конторе, стало для меня большим и радостным сюрпризом. Так вот, курсе на втором у нас была любимая шутка — мы точно так же нарезали бумагу под банкноты, писали что-нибудь обидно-поучительное и прятали в карманы брюк или курток.

Ни разу! Ни разу не было так, чтобы «кукла» осталась нетронутой! Карманы всегда оказывались пустыми.

Таким вот образом мы проверяли уровень воровства в общественном транспорте и глумливо ржали всякий раз, представляя лицо вора. Было весело.

На остановке «Рынок» мы с Вороном вышли-выпали из жука и первым делом проверили карманы. Липовых денег на месте не оказалось.

— Я прям так и вижу лицо того ворюги, что нас обокрал. Бедняжка, — вытирая набежавшие от хохота слезы, сказала я.

— Давно я так не смеялся, аж ностальгию почувствовал. Хорошо в академии было… — и его глаза заволокло мечтательной пеленой.

Д-а-а, Ворон прав — есть, что вспомнить. Хорошие были годы…

— А помнишь, как вы меня с экзаменом разыграли? — захохотала я, пихнув Ворона локтем.

— Не помню, — парень нахмурился, растерянно пожав плечами.

— Ну, как же? — совсем развеселилась я. — Вспомни… Это на третьем курсе было, когда мы осенью модули закрывали. Я только свой экзамен по мезоскопической механике сдала и осталась ночевать у Юли в общежитии. Голова, как чугунок — такая же пустая и звенящая. Два часа ночи сплю себе спокойненько и не подозреваю о грядущем издевательстве… И тут меня с диким криком тормошит и будет Юлька, в панике сообщая, что наших-то на экзамене валят! Я вскакиваю, лихорадочно начинаю надевать то, что под руку попадает, ничего не соображаю, понимая только одно — своих надо выручать. О том, что на дворе глубокая ночь, все свои давно все поздавали мне как-то в голову не пришло. Пока я собираюсь, в комнату вваливает Азарий с двумя ведрами полными воды и выпихивает меня за дверь со слезами на глазах и заверениями, что наших могут спасти только эти два ведра.

Представь… Ночь. Пустынная улица. Одинокий фонарь качается на ветру. Перед входом в общежитие стою я… в пижамных штанах, заправленных в разные сапоги, в надетом наизнанку теплом свитере, из-под которого торчит мятая долгополая рубашка, с сонным лицом, совиными глазами, стоящими колтуном волосами и… двумя ведрами с водой. Стояла я так минут десять. Свежий воздух, приятный осенний промозглый ветер, тихая обстановка… Короче, когда я поняла, что произошло и догадалась посмотреть в окно Юлиной комнаты, то увидела там три довольные, покатывающиеся со смеху морды, как я тогда решила, уже не моих друзей. Примирение было бурным и мокрым. Ведра с водой все-таки пригодились.

По мере моего рассказа Ворон вспомнил и теперь, согнувшись, покатывался со смеху, периодически переходя на похрюкивание. Проходящие мимо люди подозрительно косились на нас, но нам было все равно.

— Да, Катька, даже обидно, что я забыл тако-е-е, — все еще хохоча, сказал друг. — Видела бы ты тогда себя со стороны. Я думал, сдохну со смеху.

— Сволочи, вы, — беззлобно выругалась я, помогая Ворону подняться. — Не стыдно было так надо мной издеваться?

— Нет.

А глаза у самого честные-честные.

— Скажи честно, это идея Азария была?

Ворон на минуту замялся, а потом страдальчески выдал:

— Обещай, что никому не скажешь, — я, положив руку на сердце, торжественно кивнула, и он ответил: — Это Юлия придумала. Говорит, ты такая скучная после экзаменов, сразу спать. Ни поговорить, ни поделиться впечатлениями… Но помни! Ты обещала.

— Я сохраню эту страшную тайну в секрете. Ну, Юлька… интеллигентка! А я все это время на Азария грешила. — Я покачала головой и, поправив сумку на плече, взяла Ворона под локоток. — Пошли уж, жених, будем кольцо выбирать.

Ворон чуть покраснел и бодро зашагал со мной за ручку. Сколько мы магазинов обошли не счесть, но в итоге выбрали золотое колечко в форме переплетенных виноградных лоз с темным рубином в центре. Дорогое. Очень дорогое, но для такого повода Ворон не поскупился и, не сожалея, отдал полагающуюся сумму.

Выполнив основную цель поездки, мы просто слонялись по рынку. Я накупила сувениров, выбрала еще один подарок Багирычу — страшный с виду, но бесценный для работы набор хирургических инструментов из нержавеющего, никогда не затупляющегося метала. Я тоже не поскупилась. Деньги приходят и уходят, а такая вещь остается навсегда. Мне будет приятно знать, что этими инструментами Шеверов будет спасать жизни. Потом мы с Вороном посидели в кафе, с удовольствием съев по несколько порций вкуснейшего мороженого. Время летело незаметно и неумолимо быстро.

О Шэйне и моем «хладном трупе» я вспомнила только к вечеру, когда небо начало темнеть, а в городе начали загораться ночные огни. О том, где и когда мы должны встретиться с Шэйном, Ворон ответить не смог. Тергиш обещал сам найти нас, когда придет время. Как он это сделает, мы даже представить не смогли, хотя и старались. Сказал, найдет, значит найдет. Я вообще в последнее время стала проявлять поразительное хладнокровие в подобных вопросах. Смысл суетиться, если все равно ничего сделать нельзя.

Вечерний Ханрир понравился мне гораздо больше дневного. Зажигались яркие фонари на высоких столбах вдоль дорог, освещая улицы и скверы. Магазины, кафе, рестораны старались перещеголять друг друга вычурными вывесками, яркими огнями и удивительными разнообразными декорами. А еще я впервые увидела подсветку, вмонтированную в мощеный тротуар. На центральной улице, скверах и вокруг многочисленных фонтанов из земли пробивался рассеянный нежный свет разноцветных ламп. Красивое и завораживающее зрелище.

Несмотря на то что Ханрир был деловой, рыночной частью Иштара, количество зеленых насаждений, парков, скверов приятно поражало.

В одном из таких сквериков на летней эстраде заканчивались приготовления к проведению спектакля. Судя по вывеске, находящейся рядом, спектакль должен был начаться с минуты на минуту.

Переглянувшись с Вороном, мы, не сговариваясь, подошли к кассе возле невысоких ворот и, заплатив за билеты, заняли место в зрительном зале. Под открытым небом в несколько рядов стояли длинные удобные скамейки с высокими спинками. Места были практически заняты и мы уселись на последний ряд с краю. Впрочем, скамейки размещались так, чтобы зрители не загораживали друг другу вид и не мешали наслаждаться представлением. Даже с наших крайних мест театральных помост просматривался великолепно.

Заиграла музыка, и мы с замиранием сердца стали наблюдать за игрой актеров.

О-о-о, какое это было представление! Я таких никогда не видела. Яркое, красочное, динамичное. Великолепная живая музыка, красивые смуглые актеры в нарядных, расшитых золотом и разноцветными камнями костюмах, в цветных сари и летящих тканях, в профессиональном гриме пели, плясали, дрались и мирились, разыгрывая романтическую историю любви. В этой истории была бедная, но гордая красавица, ее смелый и благородный возлюбленный и, конечно же, злобный раджа. Ой, он мне больше всех понравился! Такой обаятельный герой и песни у него мне больше до души припали. Вообще, большинство книжных, театральных, литературных злодеев, несмотря на свой отрицательный типаж, поразительно обаятельны.

От спектакля я была в восторге. Не знаю, как Ворон, но я глаз от сцены оторвать не могла. Так как представление занимало более трех часов, оно было поделено на две части. В двадцатиминутном перерыве, когда Ворон предложил мне немного пройтись и размять отсидевшие части, я его не сразу услышала. Увидев мой затуманенный взгляд, друг махнул рукой и решил прогуляться сам.

Как-то само собой я случайно разговорилась с сидящим перед нами мужчиной, оказавшимся ярым поклонником этого жанра искусства. Приятный, добродушный мужчина лет пятидесяти с пышными усами и седыми, как лунь волосами, стесняясь, признался, что на Иштар он приезжает исключительно ради спектаклей, которые ежегодно проходят осенью и весной. Я поделилась своими первыми впечатлениями, он своим многолетним опытом и профессиональной точкой зрения на этот вид жанра. Совершенно не зная друг друга и даже не представившись, вторую часть спектакля мы начали смотреть едва ли не лучшими друзьями.

Наступила кульминация представления — злобный раджа похитил бедную, но гордую красавицу, а ее прекрасный возлюбленный отправился спасать девушку из коварных лап негодяя, когда…

— Кать, нам пора уходить, — прозвучал рядом ироничный и настойчивый голос Шэйна.

Я не сразу поняла, что обращаются ко мне и откуда доносится голос. Нехотя (очень нехотя) оторвала взгляд от сцены и затуманенным взором осмотрелась. Шэйн сидел на корточках слева от меня и терпеливо ждал, когда мое витающее на сцене сознание воссоединится с головой.

Это ему долго ждать придется. До конца всей моей несознательной жизни. Я совершенно забыла о нем, да и обо всем другом. И вот на тебе! Нашел таки, притом, как всегда в самый неподходящий момент.

— Пошли, — парень кивнул головой в сторону выхода.

Я нагнулась к нему и чтобы не мешать другим смотреть представление, жарко зашептала:

— Не сейчас. Тут самый интересный момент начался, я его весь спектакль ждала. Я не могу уйти. Правда, не могу. Извини.

Посмотрев на мое жалостливое — прижалостливое лицо он тяжело вздохнул и, кивнув Ворону, бесцеремонно стащим с края скамьи. Мой возмущенный писк утонул в громкой музыке, ознаменовавшей встречу героя и злобного раджи.

Как уже?! Вот западло… Я из-за Шэйна пропустила.

То и дело, оглядываясь и стараясь освободиться от крепко держащего меня за плечи Шэйна, я пыталась уследить за действиями, разворачивающимися на театральном помосте. Получалось плохо.

На Тергиша я была очень обижена, совершенно игнорируя его присутствие и не обращая внимания на ироничный прищур серых глаз, которые он не сводил с меня всю дорогу от летней эстрады. Глубоко в душе, где-то очень глубоко, я понимала, что это выглядит по-детски, что у нас есть более важные дела и серьезные проблемы и промедление в их решении смерти подобно, но… Это было выше моих сил! Нереализованная потребность в желании досмотреть так зацепивший меня спектакль лишала возможности думать логически.

Вот так всегда! На самой интересном месте. Представляю, какой там красивый финальный танец будет…

— Не вздыхай так тяжко, — рассмеялся Шэйн. — Нашла из-за чего расстраиваться.

— Нет у тебя тяги к искусству, — обиженно пробурчала я, все еще не желая смотреть на него.

— Я на это искусство себе оскомину набил, — и ехидно добавил: — Хочешь, я расскажу тебе, чем все закончилось?

— Не хочу.

— Как знаешь, — и он, небрежно пожав плечами, невозмутимо ускорил шаг.

Мы с Вороном послушно следовали за Шэйном, приноровившись к его быстрому шагу, и заинтересовано вертели по сторонам головами. Он вел нас какими-то непонятными дворами и темными узкими улочками, больше напоминающими лабиринты с высокими уходящими далеко вверх стенами домов. Освещение здесь было слабое и часто из темноты пугающих закоулков и углов доносилось зловещее шуршание, а порою и еле различимый шепот. Те, кто притаились во мраке, давно перерезали бы нам горло и опустошили карманы, если бы не присутствие мрачного высокомерного молодого человека, спокойно идущего по этой опасной улице. Я боязливо жалась к Ворону, кожей ощущая на себе злые взгляды буквально прожигающие спину. Друг в отличие от меня держался молодцом, сохраняя поразительное спокойствие.

Тергиша здесь хорошо знали. И боялись. По-видимому, мы шли через бедный квартал. Под ногами скрипели осколки битого стекла, к обшарпанным с отпавшей штукатуркой стенам страшно было приближаться, а над головой нескончаемыми рядами простирались бельевые веревки, соединенные между домами и завешанные бельем.

Когда Шэйн остановился возле неприметной на фоне красного кирпича двери, я настроилась на самое худшее — воровской притон, как минимум, а не на уютную обставленную дешевой мебелью светлую комнату, в центре которой за накрытым выцветшей скатертью столом сидели Юлия с Азаром и увлеченно резались в карты.

— Поздравляю, Азарий, ты дурак! — радостно констатировала подруга, держа карты веером перед собой.

— Это еще почему? — нахмурился парень.

— Потому что я даю тебе козырного туза, ты его забираешь и получаешь в подарок четыре шестерки на погоны.

С этими словами она довольно разложила карты на столе.

— Ты, что не могла ничью разыграть? — обиженно взревел Азар. — А еще интеллигентка…

— Знаете что, Азарий Грендич?! Об интеллигенции надо было вспоминать, когда ты меня до десяток довел. Да если бы… О, ребята! — заметив нас, радостно выкрикнула девушка. — Как погуляли?

— Отлично, — довольно ответил Ворон, и мы с ним заговорщицки переглянулись. — А я вижу, вы здесь времени даром не теряете.

— На вас сдавать? — тут же спросил предприимчивый Азар, мастерски тасуя колоду.

— Чуть позже, — настойчиво сказал Шэйн, закрывая дверь на замок и проходя в комнату.

Ворон и Шэйн сели за стол к картежникам, а я, увидев в углу кресло-качалку, не смогла отказать себе в удовольствии и разместилась в нем.

Догадайтесь, кто первым задал вопрос? Угадали. Я.

— Ну, что меня уже успели закопать или я еще не прошла предварительную процедуру эксгумации.

— Мы скорбим, — горестно вздохнул Азар. — Твоя могила уже успела зарасти цветами. Я тебе ромашечку посадил. Ты не против?

— Если там осталось еще местечко и для тебя, то очень даже за, — милостиво разрешила я, на что Азар гаденько заржал и тайком ото всех скрутил мне дулю.

— Будет вам скалозубить, — строго одернул нас Ворон. — Хотелось бы, наконец, узнать, что в действительности происходит.

Все взгляды моментально обратились в сторону Шэйна.

— Что ж, извольте, — усмехнувшись, ответил он и, небрежно облокотившись о спинку стула, начал рассказывать: — Сейчас Шаргис твердо уверен, что механик Катерина Диченко скончалась страшной смертью в результате проклятия, полученного от шкатулки с демоном. Также он уверен, что дух девушки не упокоен, в отличие от тела, при захоронении которого он присутствовал лично, и теперь жаждет мщения.

— Шэйн, а ты, чей труп в землю закопал?

У меня все похолодело внутри от ужаса и еще больше оттого, что этот интриган оставался невозмутим и спокоен.

— Верни глаза на место, я никого не убивал, — хладнокровно бросил он и, небрежно подернув плечами, с издевкой добавил: — Но если хочешь, я могу рассказать тебе, где я его достал.

— Не надо, — чуть осипшим голосом испуганно остановила я его. — Пусть эта тайна останется на твоей совести.

— Как пожелает мой маленький мастер.

Губы парня растянулись в ехидной ухмылке, а в глазах заплясали огоньки злорадства.

До чего же он порою бывает противный, я вам не передам.

— И что теперь? — робко спросила Юлия, бросая испуганные взгляды на Шэйна.

— Теперь господин Майра медленно, но верно сходит с ума.

Это было сказано с такой уверенностью, что никто не позволил себе усомниться.

— Я так полагаю, пугать вы его начали не вчера?

Догадливый Ворон позволил себе ироничную ухмылку.

— С первого дня вашего приезда я делал так, чтобы Шаргис чувствовал беспокойство. Ну а теперь и самый настоящий страх.

— Как ты этого добился? Ты, что ему страшные истории на ночь нашептывал? — Азарий скептически сморщился.

— У каждого свои методы работы, мастер, — неожиданно холодно бросил он, игнорируя вопрос Грендича.

— Так бы сразу и сказал, что не хочешь отвечать, — пошел на попятную юный инженер и начал нервно перетасовывать засаленную колоду карт.

Я внимательно и очень серьезно смотрела на Тергиша. В этот момент он, как никогда напоминал безжалостного демона мести. Холодного, жестокого, циничного. В своем рассказе о школе убийц, Шэйн вскользь упомянул, что их там учили чему-то такому, ради чего и было создано это заведение. Похоже, не только у меня есть скрытые таланты. Надеюсь, он когда-нибудь откроет мне свою тайну…

— А что сейчас делает Шаргис?

Этот вопрос заинтересовал меня больше всего. Неужели его так расстроила моя смерть?

— Закрылся в своем доме, распустил всех слуг и напивается.

— Поверить не могу, — выдохнул Ворон. — А как же аукцион?

— Аукцион сегодня отменили, — весело заржал Азарий, загадочно перемигиваясь с Юлией.

— Как отменили? Почему? — привстав с кресла, спросила я, не понимая веселья друга.

— Видишь ли, Катя, — осторожно начала рассказывать Юлия, на этот раз бросая подозрительные взгляды на Шэйна, — к началу аукциона Майра пришел уже пьяным. Если хамство и развязное поведение еще как-то игнорировали, то когда у него начался нервный припадок и он стал гоняться по залу за несуществующим, видимым только его воображением, человеком, торги прекратили, Шаргиса скрутили и вывели из зала.

— Э… Не поняла. Что из-за одного человека прекратили мероприятие такого уровня? Что он натворил?

— Ребята, это надо было видеть! — воодушевленно воскликнул Азарий, просвещая меня и Ворона. — Благодаря тому, что Шэйн нас заранее предупредил прийти первыми и занять самый дальний столик, мы не пострадали и полностью насладились представлением. Представьте… Семь часов. Гости расселись по своим местам и ждут Орнату. Все чинно и благородно. И тут в зал вваливается изрядно поддатый Шаргис, без охраны, в мятом смокинге и такой же помятой рожей. Бесцеремонно пройдя между столиками, он занял самое видное место. Каждый лот он матерно комментировал, абсолютно не стесняясь в выражениях и оборотах. Конечно же, присутствующие в зале мужчины возмутились. Во-первых, рядом дамы, во-вторых, хамить надо уметь грамотно. Короче, пока Шаргиса решали деликатно вывести из зала, пока явилась охрана отеля, наш банкир-алкоголик дико заорал, глядя куда-то в пустоту перед собой, и начался танец «шамана с духами», разве что ритуального барабана не хватало. Он переворачивал стулья, прятался под столами, срывал скатерти, чуть не разбил окно, то ли, прячась, то ли кого-то догоняя. К выжившему из ума и не отдающему отчет своим действиям мужчине боялась подойти даже охрана. Мало ли, намнут бока, а потом им самим головы открутят. К счастью, разбушевавшегося Шаргиса успокоил вовремя появившийся Шэйн. Два-три ловких приема и трогательно запелененного в скатерть Майра увезли домой. В общем, торги были сорваны и шокированные гости разошлись несолоно хлебавши, — довольно закончил свой рассказ друг.

Разумеется, спрашивать у Тергиша, как именно он добился какого сумасшествия, иначе и не назовешь, нет никакого смысла. Все равно ведь не признается.

— Скажите, Шэйн, а как нам теперь быть с работой, с нашим контрактом и как себя вести?

Самый правильный вопрос за весь вечер задала именно Юлия. Посмотрев на взволнованную девушку, лицо молодого человека подобрело и он, одобряюще ей улыбнулся.

— Сейчас вы можете спокойно отдыхать и наслаждаться Иштаром. Ваш контракт подписан, а командировочные листы закрыты. Примите мои поздравления, вы великолепно справились с работой. Ваше начальство останется довольным, — сказав это, он небрежным движением положил на стол наши документы.

Сбившись возле стола, мы скрупулезно изучали документы. В графе, которую заполнял заказчик, принимая работу, было указано, что вышеозначенные в договоре мастера (то бишь мы) качественно и профессионально выполнили все поставленные задачи. Претензий к нам нет, договор считается выполненным полностью и в довершение ко всему прикладывался чек с приличной суммой, как знак благодарности лично начальнику нашей Конторы. Договор скреплен подписью и печатью Майра, а в нижнем правом углу каждого бланка стояла дата окончания командировки — десятое октября. Все документы были заполнены правильно, в строгом соблюдении правил и норм. Подпись и печать Шаргиса Майры не вызывали сомнения в их подлинности. Короче говоря — «липа» высшего качества.

— Даже не верится в такой удачный исход дела, — облегченно выдохнул Азарий, аккуратно складывая свой командировочный лист.

Я была абсолютно согласна с другом и, забрав свой документ, спокойненько вернулась в кресло-качалку, прихватив с комода старый журнал. Несмотря на неординарную обстановку на душе было спокойно и уютно. Все! Хватит с меня, набегалась. Шэйну помогла, шкатулку мы обезвредили, работу пусть и частично, но выполнили, ребятам ничего больше не угрожает, еще и Шаргиса вниманием не обделили. Теперь можно насладиться спокойным отдыхом. Да хотя бы и здесь — в чужом доме, в кресле-качалке, листая старый журнал. Я из той категории людей, которые умеют довольствоваться малым.

— Как, и на этом все?! — донесся до меня разочарованный возглас Азара.

— А чего ты еще хочешь? — иронично уточнил Шэйн.

— Как законопослушный гражданин я не могу оставить господина Майра в таком плачевном состоянии. Нужно ему чем-нибудь помочь, — кровожадно заявил друг.

— Есть конкретные предложения?

Губы Тергиша растянулись в зловещей ухмылке, а в глазах блеснул неподдельный интерес.

И тут началось… Идеи, как наказать Шаргиса, отомстив по заслугам (все считали только так) за злодеяния, посыпались, словно сухой горох из прохудившегося мешка. Даже скромная миролюбивая Юлия высказывала т-а-акие кровожадные предложения, что порою становилось жалко беднягу Шаргиса. Впрочем, в этом «заговоре» я решила не участвовать. В самом деле, сколько мне можно лезть впереди всех? И так уже сама себя бояться начинаю. Я пас!

Я не сразу поняла, почему шуршание старых листов звучит по-особенному зловеще. Было тихо. Нет, не так. В комнате повисла могильная тишина. Во мне же зародились смутные сомнения — это все неспроста…

С замиранием сердца я подняла глаза от журнала и посмотрела на притихшую за столом компанию. «Компания» тоже смотрела на меня, храня таинственное молчание. Трое улыбались подозрительно доброжелательно, четвертый чересчур ехидно.

— Что?!

Мой вопрос остался без ответа. Ребята заулыбались еще шире. У меня началась паника. Кажется, я знаю, чего они хотят…

— Так, Азарий, прекрати улыбаться, ты меня пугаешь! У человека должно быть тридцать два зуба, а не как у тебя шестьдесят. Ворон, ты не можешь быть заодно с ними! Ты же самый благоразумный из нас. Юля! Юля-я-я, ты же моя самая лучшая подруга. Ты не можешь так со мной поступить, я тебе контрольные по эридиторности списывать давала! — решила прибегнуть я к последнему козырю.

— За контрольные я тебе все что угодно сделаю, но, Кать, ты только послушай, что мы придумали…

— Знать ничего не желаю! — категорически заявила я, соскакивая с кресла и в панике соображая, куда бы смыться.

— Так дела не будет, — сокрушенно цыкнул Азар, демонстративно закатывая рукава. — Придется применять силовые методы.

— Только попробуй! — Я попятилась к стене, кинув затравленный взгляд на Шэйна. — Прекрати немедленно этот произвол!

— Ребята, вам помочь? — любезно предложил он свою помощь.

Ну, Тергиш! Я тебе это припомню!..

— Пихай ее! Пихай, кому говорят! — воодушевленно кричал Азарий.

— Не могу, она упирается ногами и руками в дверь! Не по-лу-ча-ется-я-я! — тужась, ответил ему Ворон.

Запыхавшиеся парни пытались протолкнуть меня в узкую дверь, я же изо всех сил уперлась ногами и руками в дверной косяк, заняв крепкую нерушимую позицию. Было тяжело, но я держалась.

— Катька, не будь врединой, пойди нам навстречу! — обиженно прокряхтел Азар, пытаясь отцепить мою руку от косяка.

— А не пойти бы вам самим… кое-куда! — вовремя сдержалась я, еще сильнее сжимая пальцы.

— Ребят, может не надо? — жалобно взмолилась Юлия. — Смотрите, как Катя не хочет.

— Ага, совесть взыграла! — злорадно выкрикнула я, пожурив подругу. Юля покраснела. — Грендич, ты чего мне пальцы выкручиваешь?!

— А чего ты кусаешься?

— Потому что я злая! Еще друзья называются…

— Все, я больше не могу, — устало выдохнул Ворон и присел рядом на корточки. — Диченко, откуда у тебя столько сил берется? Ты же девушка.

— Потому что добро всегда побеждает зло.

— А вот и неправда, — зловеще прошептал на ухо незаметно подкравшийся Шэйн и коварно защекотал меня под мышками.

— Ты что делаешь?! Я же щекотки боюсь! — испуганно взвизгнув, я отскочила от двери.

Шэйн довольно осклабился и, бесцеремонно перекинув меня через плечо, без труда удерживал брыкающиеся ноги.

— Это подлый и гадкий прием! Верни откуда взял!

— Видишь, ты ошиблась — зло победило добро и сейчас начнет над ним жестокую расправу, — издевательски ответил он, специально тряхнув плечом.

Я чуть не прикусила язык, поэтому замолчала, злобно пыхтя.

— Юлия, будьте любезны, подайте во-о-н ту черную сумочку, — вежливо попросил Шэйн мою подругу.

Ага, с ней вежливо, а со мной, как с мешком картошки.

Девушка взяла мою сумочку и, повесив ее Тергишу на свободное плечо, виновато мне улыбнулась. Ну, как на нее можно сердиться…

— Мы вернемся через полчаса, — уверенно произнес Шэйн и направился из комнаты.

Но не тут-то было! Я назло закогтилась пальцами за так полюбившуюся мне дверь, не давая возможности парню идти дальше.

— Да, когда ж ты угомонишься? — сердито шикнул он и шлепнул меня по попе. Не больно, но обидно.

Я обиженно отцепила руки и под глумливый смех Азария, злокозненный помощник Шаргиса понес меня через темный коридор вглубь дома.

Всю дорогу я хранила гордое молчание. К тому же ворчать, болтаясь вниз головой тоже не очень-то и удобно. Шэйн остановился, щелкнул выключатель, и мы зашли в обшарпанную ванную. Старый умывальник, овальное треснувшее с краю зеркала, деревянная табуретка и чугунная ванна.

Друг сгрузил меня вниз, усадив на край ванны и сев, напротив на табурет, крепко зажал мои ноги между своими.

— Сиди смирно! — жестко скомандовал он, сохраняя невозмутимое надменное лицо.

— Ты что собираешься делать?

Расширенными от ужаса глазами я наблюдала, как он бесцеремонно роется в моей сумке, выкидывая из нее в раковину тюбики с тональным кремом, тенями, черной тушью, кисточки и ватные диски.

Так как деньги я всегда ношу в боковом кармашке сумки, что было внутри, я так и не удосужилась посмотреть. Так вот почему она была такая толстая! Вот, что Шэйн сложил мне в сумку утром, перед тем, как выпроводить на прогулку. Значит, все было придумано заранее. Вообще оборзел!

— Хватит испепелять меня взглядом, — усмехнувшись, сказал он. — Закрой глаза.

— Навсегда?

— На двадцать минут, — хохотнул парень и, наклонившись к моему лицу, строго добавил: — А будешь брыкаться — привяжу.

Я сердито насупилась и, закрыв глаза, послушно замерла. Над ухом ехидно хмыкнули и в ту же минуту я почувствовала аккуратное прикосновение чутких пальцев ко лбу. Шэйн ловкими хорошо отработанными движениями наносил макияж, заправски орудуя кисточками, красками, тенями и прочей косметикой. Ощущение было необычное и довольно приятное. О том, что именно он мне рисует, я старалась не думать.

Появилась твердая уверенность, что Тергиш умеет делать все, в том числе и женский макияж. Интересно, а прическу он мне тоже делать будет, стилист… не буду выражаться какой.

— В зеркало не смотри! — одернул он меня, когда я попыталась украдкой приоткрыть глаз. — Я еще не закончил. К тому же я не умею воспринимать критику.

В его издевательском тоне не было ни капельки сочувствия или жалости.

Почему я разрешаю ему так над собой издеваться? Наверное, потому что любовь все-таки зла…

— Все готово. Можешь смотреть, — довольно сказал Шэйн и отстранился.

Встав с края ванны, я решительно глянула в зеркало и чуть не заорала. В зеркале отражалось абсолютно белое, изрешеченное тонкими черными метастазами лицо покойницы. Живой человек однозначно так выглядеть не может. На фоне этой, прости Господи, хари особенно жутко смотрелись искусно подведенные черным карандашом глазищи и алые, как у вампира губы.

Я не выдержала и на трясущихся ногах села обратно. Это не я!

Макияж был сделан настолько профессионально, что выглядел невероятно натурально.

— За что ты со мной так? Тебе так нравится надо мной издеваться, да?

— Мне просто нравиться тебя дразнить, — мягко ответил он, расправляя мои спутанные волосы. — К тому же, кто кроме тебя сможет нам помочь.

— Может, обойдетесь без меня? — жалобно попросила я, с надеждой заглядывая ему в глаза.

— Не-е-т, — усмехаясь, покачал он головой. — Чтобы такая красота зря пропала? Я не могу пойти на такие жертвы.

Я обхватила голову руками и начала раскачиваться из стороны в сторону.

— Поменьше драматизма, мастер, от тебя не требуется ничего сверхъестественного. Быстренько смотаемся к Шаргису, напугаем его и все… Ты свободна, как ветер.

Я подняла на него злые, раздраженные глаза. Как у него все легко! Быстренько это, быстренько то… Смотри, какой быстрый!

— Чья это была идея? — мрачно спросила я, смирившись с тем, что откарабкаться от этого дурдома у меня не получится.

— Не скажу, — издеваясь, ответил он и встал со своего места. — Нам пора, о любимый кошмар моих снов.

— Будешь должен, о ехиднейший из всех живущих господин, — в тон ему ответила я и нехотя поплелась следом.

Когда из темного коридора, вслед за Шэйном в комнату вошла я, раздался бабий визг. Громкий и противный. Я осуждающе посмотрела на шокировано замершую подругу.

— Юлька, я от тебя такого не ожидала. Ты же в женском общежитии жила, там с утра и не такое можно увидеть.

— Э-то не я, — заикаясь, ответила она и обернулась себе за спину.

С пола нервно поправляя воротник рубашки, встал Азарий. На побледневшем лице заметно подергивался правый глаз.

— Понятия не имею, кто это так кричал. А вы? — невозмутимо произнес Азар.

Я не знала, что мне делать — смеяться или плакать. И сердиться на них уже не могу и смериться с участием в этой авантюре тоже не хочется.

— Кать, ты бы это… плащ с капюшоном надела, что ли. Ей-Богу, смотреть на тебя невозможно, — честно признался Ворон, отходя от меня на безопасное расстояние.

— Раньше надо было думать, а не теперь от меня по углам прыгать, — мстительно ответила я, сложив руки на груди и гордо вскинув подбородок.

— Ворон все-таки прав, — скептически заметил Шэйн. — Раньше времени тебя показываться нельзя. Вот одень это, — и он протянул мне черный балахон из легкой ткани и широкими рукавами и глубоким капюшоном.

Надеюсь, я в нем не зажарюсь, — мрачно подумала я, натягивая на себя невесомую ткань.

— Ух ты! — восхищенно выдохнула Юлия, когда я полностью оделась.

— Катька, твоя ткань отражает окружающие предметы, как зеркало. Ты если капюшон наденешь, тебя, вообще, видно не будет.

Азарий нарезал вокруг меня круги, внимательно рассматривая ткань и едва ли не пробуя ее на вкус.

И действительно, опустив глаза и проведя рукой по гладкой, скользящей под пальцами ткани, я с удовольствием увидела, что в ней отражаются, как в неровном зеркале все, что попадается на пути.

— Шэйн, а что это такое? — глупо улыбаясь, спросила я у хитро ухмыляющегося парня.

— Матис — ткань из нити зеркального шелкопряда. Это очень редкая и ценная вещь, постарайся ее не порвать.

Слушая его нравоучительный и надменный тон, именно так мне и захотелось сделать. К сожалению, я не умею хорошо контролировать эмоции и поэтому каверзное желание (чисто из вредности) надеть ему этот «бесценный балахон» на голову ярко отразилось на моем лице. Тергиш опасно сощурил глаза и предупреждающе погрозил мне пальцем.

— Пошли, нам пора, — жестко скомандовал Шэйн и выключил свет в комнате.

Мы высыпали из дома и, подождав, пока он закроет дверь на ключ, пошли вдоль темной улочки. Я натянула капюшон на голову и, путаясь в длинном подоле плаща, семенила рядом с Азарием. Друг то и дело заботливо поддерживал меня за локоть, чтобы я не упала и сочувственно похмыкивал.

Поскорей бы все это закончилось — это единственное чего я хочу. А потом я возьму и напьюсь. Хоть раз в жизни, возьму и напьюсь!

Дорогу я различала плохо. Неудобно было одновременно приподнимать капюшон, смотреть под ноги и поспевать за быстрым шагом друзей. Под не горящим фонарем возле обочины нас ждала закрытая карета с мрачным кучером, запряженная двумя матерыми сэльфирами. В карете было тесно и неудобно, а кожу лица от большого количества косметики противно стянуло. Все время хотелось почесать нос. И всякий раз, когда я собиралась это сделать, Шэйн бросал на меня такие убийственные взгляды, что приходилось опускать руку и терпеть дальше.

В отличие от меня, страдающей и нервничающей, все остальные были поразительно спокойны. Даже мнительная Юлия беззаботно ворковала с довольно улыбающимся Вороном. Счастливые…

— Потерпи, немного осталось, — успокаивающе подбодрил Шэйн, неправильно расценив мой тяжкий вздох.

— Мне кажется, мы неправильно поступаем. А вдруг у Шаргиса, увидев меня, случится сердечный удар? — начала сомневаться я.

— Ты еще скажи, артериальное давление поднимется, — ехидно хохотнул Азарий. — Нашла из-за кого переживать. Этот подонок и не такое заслужил, так что ни бери дурное в голову. Тем более уже поздно — мы приехали.

Карета плавно остановилась, и мы вышли на свежий воздух. Шэйн чуть задержался, что-то решая с возницей. Быстро переговорив, мужчина поехал дальше, а мы приступили к осуществлению операции под кодовым названием «Дурдом на выезде».

Предусмотрительный Тергиш привез нас к дому Шаргиса Майра, который находился в западной части Ханрира. С одной стороны имения было море и личный пляж, с другой — обширный парк. Это был район, в котором жили самые богатые и уважаемые граждане Иштара. Их дома больше напоминали дворцы различных форм и архитектурных стилей — огромные и роскошные, ярко освещенные фонарями и подсветкой. Только по этой территории Иштара можно прогуливаться, как по музею.

— Вот она цитадель зла, оплот воровства и рассадник бандитизма, — зловеще прошептал Азар, когда мы вышли из темного парка к имению Шаргиса.

Ни один фонарь не горел, поэтому мы беспрепятственно подошли к дому, следуя за уверенным спокойным Шэйном. Огромное четырехэтажное здание, казалось, было абсолютно пустым. Не горело ни одно окно. Несмотря на наличие аккуратных балкончиков, изящных колон и витиеватых узоров, украшающих фасад дом выглядел мрачным и пугающим. Даже круглый скульптурный фонтан на аллеи перед центральным входом не работал, что еще больше добавляло ощущение заброшенности и запустения.

На этом наш шпионаж закончился и, обойдя дом мы, зашли внутрь через неприметную дверь.

Не знаю, как другим, но мне бы очень страшно. Все время казалось, что сейчас из-за угла выпрыгнет охрана и, грозно сотрясая оружием, нас повяжет. Такого позора я не переживу.

Внутри мне не понравилось вообще. Несмотря на то что Шэйн вел нас окольными путями, порою тайными ходами, то, что я успела рассмотреть, неприятно меня удивило. Я ожидала от Шаргиса хоть какого-то чувства вкуса, а не аляповато — безвкусной свалки всевозможных дорогих безделушек и шедевров искусства. Казалось, банкир свез в свой дом все до чего смог дотянуться и не найдя подобающего места, разбросал где попало. Вдоль коридора на стенах вперемешку висели картины и гобелены, оружие и разнообразные маски, стояли высокие изящные вазы и древние амфоры, статуи и чучела. Поражала небрежность и халатное отношение к столь бесценным и красивым вещам.

Легким поднятием руки Шэйн привлек наше внимание, призывая к тишине, и мы остановились. Мне стало совсем нехорошо.

— Мы сейчас находимся на втором этаже в крыле слуг, — начал тихо объяснять он, показывая нам из-за угла на длинный слабоосвещенный коридор с множеством дверей. — Четвертый этаж полностью занимают личные апартаменты Шаргиса.

— А зачем ему так много? — наивно спросила Юлия.

Шэйн так хитро улыбнулся, что девушка невольно покраснела и больше вопросов не задавала. Я, кстати, тоже. Впрочем, сделала себе зарубку в памяти спросить его потом, что там такого может быть, если наши мужчины так загадочно переглянулись.

Сбившись в тесную кучку, друзья начали обсуждать, как именно я должна появиться перед Шаргисом и что при этом должна сказать. Больше всего мне понравился вариант Ворона: «Вечная тебе память».

И тут я поняла, что участвовать в этом представлении не смогу по вполне объективной, хотя честнее будет сказать, физиологической причине — мне захотелось по малой нужде. Очень захотелось.

Это из-за того, что я сильно переволновалась. Что-либо делать и даже нормально думать в такой «давящей» ситуации я не могла.

— Катерина, чего ты там так жалобно стенаешь? Репетируешь что ли? — не оборачиваясь, ворчливо спросил Азар.

— Ребят, я не пойду, — виновато протянула я, глядя на них из-под капюшона.

Все, как один повернулись в мою сторону, пронзая сердитыми взглядами.

— Это еще почему? — строго спросил Шэйн, нависая надо мной, словно скала.

Я втянула голову в плечи и, чувствуя, что краснею, шепотом ответила:

— Я писать хочу.

Надо было видеть Шэйна в тот момент — его глаза сначала удивленно округлились, страдальчески закатились, а потом, прикрыв лицо, его начало сотрясать от беззвучного хохота. Позади дружно и протяжно цыкнули.

— Блин, Катька, ты это нарочно?! — недовольно скривился Азар.

Мне стало обидно — один ржет, другой сердится.

— Да, Азарий, со мной иногда такое случается.

Я, конечно же, могла сказать деликатнее, а не так прямолинейно. Например, что мне нужно подпудрить носик. Но простите, с тем носом, что намалевал Шэйн, меня можно только в землю закапывать, предварительно вбив осиновый кол в сердце.

— Кать, а ты точно уверена…

— Точно! — начиная потихоньку звереть, прервала я робкий вопрос подруги.

Шэйн подозрительно хрюкнул.

— Тергиш, хватит ржать! Мне и так плохо, — переключилась я на во всю развеселившегося парня.

— Ой, Катерина, Катерина, с тобой не соскучишься, — все еще посмеиваясь, сказал он, по-дружески приобняв за плечи. — Сейчас пройдешь вдоль коридора и в конце завернешь направо. Там будет туалет для прислуги. Мимо не пройдешь. Или тебя проводить? — иронично добавил Шэйн.

— Спасибо, я сама.

Убрав его руку с плеча и сняв осточертевший капюшон, я (наплевав на всех и вся!) решительно направилась в нужную мне комнату, чувствуя, как спину прожигают издевательские взгляды.

Это ж надо было так попасть! А с другой стороны, как бы я выворачивалась, если бы в доме были слуги и охрана? Жуть… Лучше не буду думать об этом.

Слабый приглушенный свет от ламп и зеркальный плащ прекрасно скрывали меня от посторонних глаз. Со стороны создавалось впечатление, что это всего лишь тень проскользнула мимо.

Мельком глянув в висящее на стене декоративное зеркало в золотой оправе, я чуть не заорала. Капюшон-то я сняла! И теперь со стороны было похоже, что по коридору движется страшная голова без тела.

Главное — не смотреть на себя, — шептала я скороговоркой, невольно ускоряя шаг. Главное — не смотреть.

Свернув за угол, я прошла вдоль маленького коридорчика и оказалась перед желанной дверью. Ура! Наконец-то…

Через пять минут после того, как ушла девушка, тишину коридора пронзил громкий противный бабий визг и затем послышался звук падения чего-то громоздкого.

— Это точно не я, — шокировано сказал Азарий, когда к нему удивленно обернулись друзья.

Через минуту из-за угла вышла девушка, виновато понурив голову и нехотя переставляя ноги, путающиеся в длинном подоле плаща.

— Катерина, это ты так орала? — навис надо мной Азарий, сердито уперев руки в бока.

— Ты что с ума сошел? Я так не умею.

— Тогда кто? — непонимающе уточнил Ворон.

Я виновато опустила взгляд вниз и начала водить кончиком туфельки по узору на полу.

— Катерина! — настойчиво позвал меня Шэйн, заглядывая мне в лицо.

— Это Шаргис кричал.

— Что!!! — взревели они в один голос, напрочь забыв о конспирации.

Я совсем сжалась. Ну, как бы им так объяснить, чтобы они не ругались…

— Понимаете, — осторожно начала я, подбирая слова, — я уже выходила из уборной, когда открылась дверь, а там… Ну, в общем, стоит Шаргис… волосы дыбом, лицо красное такое, глаза нервно дергаются, перегаром от него тянет… еще и свечку, зажженную, в руках держит… Я чуть не умерла с перепугу. А он меня как увидел, давай креститься левой рукой. Я возьми да и ляпни: «Хорошо, что вы со свечой, а то там без света темно и страшно». Он заорал, а потом в обморок упал.

Последние слова потонули в гомерическом хохоте.

Я стояла, совсем понурив плечи, и шморгая носом. Знал бы дед, до чего я докатилась — стыда бы не обралась.

— Все, я больше не могу, — держась за живот, выдохнул Азар. — У меня уже щеки болят. Я в жизни так не смеялся.

— Я ожидал всего чего угодно, но такого…

Ворон утирал набежавшие слезы, удерживая Юлию за плечи. Девушка, уткнувшись лицом в его рубашку, продолжала смеяться.

— Надо пойти посмотреть, а вдруг он там из-за меня умер!

Я, было, побежала проверять, но меня остановили, сильно дернули за руку.

— Стой, чудачка, я уже проверил, — весело сказал Шэйн и отпустил мою руку. — Он живой, просто в глубоком обмороке.

Я облегченно выдохнула и сползла по стене. Как же мне все это надоело…

— Ну, что будем еще пугать или по домам? — уточнил предприимчивый Азар.

— На сегодня хватит. Уходим, — довольно хмыкнул Шэйн. — Катерина, вставай или ты собираешься стать фамильным привидением дома Майра.

— А как же Шаргис?

Я посмотрела на него снизу вверх. Он небрежно прислонился плечом к стене и как ни в чем не бывало, спокойно улыбался.

— Он уже получил свою «дозу позитива».

Больше не споря, я поднялась с пола, и устало поплелась за друзьями. Прежде чем уйти из дома, Шэйн проводил меня на кухню, где я еле отмыла жуткий грим, успевший превратиться в засохшую маску. Умывшись, я почувствовала себя гораздо бодрее и свежее. Хотя так и не смогла поверить, что все прошло так легко и гладко — ни охраны тебе, ни слуг, зашли и вышли, как к себе домой.

В общем, эта авантюра запомнилась мне отрывками и сплошным волнением. Из дома Майры мы вышли тем же путем, которым зашли, потом прошли через парк и возле ворот сели в катеру — в ту самую, привезшую нас сюда.

Вопреки моим ожиданиям высадили нас не возле нашей гостиницы, а в центре Хузама. Несмотря на то что была ночь, жизнь кипела и бурлила. Ворон и Юлия, смущаясь, сказали, что возвращаться в гостиницу не хотят и с большим удовольствием посидят в ресторане и погуляют по пляжу. Азар кинув хитрый взгляд на Шэйна, похлопал себя по прилично оттопыренному нагрудному карману и заявил, что хочет проверить, что из себя представляют знаменитые казино Иштара. Не пристроенной осталась только я. Сожалений по этому поводу у меня не было. Достаточно того, что друзья весело проводят время.

— Не хочешь пойти отпраздновать одно важное событие? — заманчиво предложил Шэйн.

Я подняла на него подозрительные глаза, чувствуя какой-то подвох.

— Ты хочешь отметить какой-то праздник?

— Да. Твою внезапную и скоропостижную смерть.

Он небрежно пожал плечами и с нескрываемым удовольствием наблюдал, как я сердито вспыхнула.

— Что?!

— Я знал, что ты оценишь.

— Как ты мог такое предложить?! Тебе не стыдно?

— Нет, — невозмутимо ответил он и подошел близко-близко.

Мне пришлось закинуть голову вверх, чтобы видеть его довольное усмехающиеся лицо. Вдруг я почувствовала себя рядом с ним такой маленькой и слабой, что мне на мгновение стало страшно. Я неосознанно сделала шаг назад и чуть не упала в воду. Мы стояли возле глубокого круглого фонтана и я об этом опрометчиво забыла. Шэйн удержал меня от падения, вовремя перехватив рукой у талии.

— С-спасибо, — чуть заикаясь, поблагодарила я, чувствуя, как алеют щеки.

— Ну, так как, идешь? — все еще не выпуская меня из рук, спросил он.

Я собралась отказаться, но… А почему бы и нет? Это будет даже интересно отметить свою смерть немного заранее, еще и лично поприсутствовать в качестве виновника торжества. Я точно знаю, что умру и точно знаю, когда именно. Кто знает, какое у меня будет настроение, когда подойдет срок? А тут еще реальный повод вырисовывается — меня же действительно «похоронили».

— Веди! — решительно хмыкнула я. — Отметим это богоугодное дельце. Только учти — я не пью, — и предупреждающе подняла палец.

— Не волнуйся, душа моя, я обещаю, что ты не пожалеешь.

Это было сказано с таким хищным выражением лица и опасным голосом, что я почувствовала себя наивной монашкой, заключившей договор со сластолюбивым демоном.

Наверное, я лучше откажусь, пока непоздно…

— Не стесняйся, входи смелее, — настойчиво подтолкнул меня в спину Шэйн, придерживая дверь и пропуская вперед.

Большое двухэтажное здание, выложенное из камня и дерева, внушало в меня панический страх. Корчма «Серый пес» находилась на окраине Иштара возле самого моря в рыбачьем квартале. Рядом тоже были заведения подобного типа и все они не внушали доверия. В частности, публика бандитской наружности и далеко не из рыбацкой братии. Если они и ловят рыбку, то скорее в «мутной воде» Иштарских закоулков.

В широком зале корчмы почти все столики были заняты шумными компаниями. На потолке среди подвесных балок в центре висела одинокая люстра, дающая слабый рассеянный свет, отчего зал был погружен в полутьму. Напротив входа под стенкой находилась длинная барная стойка с пузатой пивной бочкой и заставленная всеми видами напитков. Внутренняя отделка корчмы была грубой и непредвзятой — темно-серый камень и дерево. Притом в некоторых местах стены имели подозрительные вмятины и выбоины. Сомневаюсь, что тут кидают дротики, это скорее следы от тесаков напоминает.

В корчме играла искусственная музыка, в которой тонули смех и гомон голосов посетителей. Идя через зал, я ловила на себе заинтересованные и оценивающие взгляды, которые тут же разбивались о надменное презрение Шэйна, как волны о скалу. Видя рядом со мной Тергиша, интерес к моей персоне моментально исчезал. Создается впечатление, что нет ни одного уголка на Иштаре, где бы не знали и не боялись этого человека.

— Шэйн, малыш, где ты пропадал? До меня стали доходить дурные вести, а от тебя ни слуху ни духу.

От барной стойки к нам подошел высокий широкоплечий мужчина и крепко пожал Шэйну руку.

Я с интересом рассматривала друга Тергиша. В том, что он именно друг, сомнений не было. Мужчина испытывал искреннюю радость от встречи с моим спутником, да и обращение «малыш» мог позволить себе только очень близкий человек. Сам же «малыш» сменил маску высокомерного ханжи на лицо обычного нашкодившего мальчишки.

Огромный рост и недюжая сила этого человека удивительно сочеталась с добродушной улыбкой и лукавыми с хитринкой глазами на изрешеченном морщинами лице. На вид ему было больше шестидесяти лет, но легкости и гибкости его движений мог позавидовать любой двадцатилетний юноша. Темно-пепельные волосы были собраны в короткий хвост, а в левом ухе висела жемчужная серьга в форме вытянутой капли. На мужчине была одета простая льняная рубашка с закатанными по локоть рукавами, черные брюки, заправленные в сапоги из тонкой кожи, через плечо перекинуто полотенце для вытирания посуды. Он здорово походил на бывалого пирата, ушедшего на пенсию.

— Привет, Тагир, рад, что у тебя все в порядке!

— Моя посудина еще на плаву, — небрежно махнул рукой мужчина.

— А ты я смотрю изменился, только не пойму в чем. Случилось что?

— Случилось, — загадочно улыбнулся Шэйн и перевел взгляд на меня.

— Ух ты какая! — удивленно воскликнул мужчина, наконец, заметив мое присутствие, и протянул в приветственном жесте свою большую руку. Моя ладошка утонула в его осторожном рукопожатии. — Здравствуй, Кареглазая.

Мне почему-то захотелось сделать книксен или присесть в реверансе. От ироничного, внимательного взгляда хозяина корчмы стало как-то не по себе.

— Знакомься, Катерина, этот старый прохвост мой хороший друг Тагир. Эй-йэ, приятель, отпусти девушке руку! — шутя, прикрикнул на мужчину Шэйн и собственнически приобнял меня за плечи.

— Тагир, — представился мужчина, отпуская мою руку.

— Катерина.

— Ха, — хмыкнул Тагир и тыкнул пальцем в сторону парня. — Может, для него ты и Катерина, а у меня ты будешь Кареглазая.

— Смирись, он всем прозвища дает, — шепнул мне на ухо Шэйн.

И тут я заметила, что глаза у Тагира разного цвета — один темно-зеленый, а другой желтый, подернутый мутной пеленой. Искусственный, — догадалась я и уже взглядом механика поняла, что этот глаз неисправен.

Прежде чем мужчины поняли, что происходит я, привстала на цыпочки и, дотянувшись до лица Тагира, осторожно, легким касанием подушечек пальцев провела по желтому глазу, стерев вязкую на ощупь пелену.

Мужчина несколько раз моргнул, потер веко рукой, а потом мы увидели, что его глаза одинакового темно-зеленого цвета. Просто магический протез, заменяющий настоящий глаз немного испортился и его полагалось подправить.

— Вот это да! — восхищенно выдохнул он и протянул мне полотенце вытереть руки. — Ты где нашел это сокровище? Я уже месяц мучаюсь — на одну сторону окосел. А чего ж мы стоим? — спохватился корчмарь и повел нас к свободному столику возле барной стойки.

Тагир сел за столик вместе с нами и, подперев подбородок рукой, не сводил с меня благодарного счастливого взгляда. Я почувствовала, как предательски краснеют уши.

— Тагир, ты собираешься нас угощать? — барабаня пальцами по столу, настойчиво произнес Шэйн.

— Отстань, не видишь, я занят, — отмахнулся от него полотенцем корчмарь. — Девочка, ты механик?

— Да.

Мне стало совсем неловко. Говорит со мной, как дед с пятилетней внучкой. Кабы еще козу пальцами крутить не начал…

— Шэйн, ты сволочь! Прятал от меня такое чудо. Поделись.

— Самому мало, — иронично ответил Тергиш, и до меня дошло, что они просто-напросто играют, вгоняя меня в краску.

— Кареглазая, бросай этого мерзавца, он тебя плохому научит. Мы тебе лучше парня найдем, — подмигнул мне корчмарь.

— Это вы лучше ему скажите. Скорее я его плохому научу, потом отучать замучаетесь.

Тагир рассмеялся громким чуть хрипловатым смехом и одобрительно похлопал Шэйна по плечу.

— Наконец-то малыш, нашелся достойный соперник твоему ехидству.

— Бери больше, — хитро усмехнулся Шэйн, понизив голос до полушепота. — Она мне помогла от ошейника избавиться и от Майры тоже, — зловеще добавил он.

Я страдальчески закатила глаза. Конечно, помогла… Чуть не угробила насмерть!

Лицо Тагира вмиг стало серьезным, а цепкий взгляд остановился на красном рубине ошейника.

— Вот почему мне показалось, что ты изменился, — задумчиво потирая подбородок, протянул мужчина. — Ошейник теперь абсолютно бесполезен. Как вам это удалось?

— Я тебе потом расскажу, — отмахнулся парень. — Главное, что я теперь абсолютно свободный человек.

— Как ты ему это втемяшила, девочка?

Тагир перевел на меня взгляд хитрых глаз и я не удержалась от улыбки.

— Это было очень тяжело, но мы справились.

— Кареглазая, знай, что двери этого дома всегда открыты для тебя и старик Тагир никогда не откажет тебе в помощи, — на полном серьезе заявил он и я почувствовала, что у меня появился новый друг.

— Нужно это отметить! — предвкушающее заключил корчмарь.

— Вообще-то, мы собирались отметить другое событие, — хитро улыбнулся Шэйн и мы заговорщицки с ним переглянулись.

— Мне без разницы. Сегодня будем пить! — веско заявил Тагир и, подозвав к себе юркую официантку, сделал большой заказ.

Через несколько минут стол заставили разнообразной нарезкой, фруктами и тремя бутылками с вином.

— А я не пью, — мой стеснительный голос потонул в дружном хохоте мужчин.

— У нас тут все не пьют, — разливая красное вино, посмеиваясь, сообщил Тагир.

Я подтянула к себе бокал вина, чтобы они не подливали и, не притронувшись к спиртному, начала пощипывать виноград.

— Хорошо, что вы зашли навестить старика, — опрокинув в себя полный стакан, довольно сказал мужчина и неожиданно рассмеялся. — Мне такую историю рассказали, я чуть не умер со смеху. Сегодня днем Сафер Дожан решил преподать урок мастерства новеньким. Это глава воровской гильдии, — доверительно пояснил Тагир на мой непонимающий взгляд. — Так вот… зашли они — Сафер и еще двое молоденьких щипачей, в жук. Решили пощипать курочек — туристов то есть. Там как специально ехали два придурка, у обоих пачки денег по заднем карманам распиханы. Ловко, без шума и пыли цап у одного, цап у другого — мастерство высшего уровня, никто и не заметил. Новенькие в восторге, мастер тоже доволен — хороший улов. Разворачивают, значит, они упакованную в бумагу добычу, а там вместо денег толстая кипа нерезаных бумажек и надпись: «Да отсохнет рука ворующего ибо воровство — это грех и покарано будет жестоко и немилостиво» и подпись: «Народная совесть». Ка-а-к Дожан ругался… Это надо было слышать. Он пообещал лично руки поотрывать этим шутникам, когда найдет! — хохоча, закончил Тагир.

Я поперхнулась виноградиной и закашлялась.

Тагир несколько раз стукнул меня по спине, чуть не проломив хребет. Я замахала руками, призывая его остановиться, и вытерла выступившие слезы.

— Кошмар, придумают же такое! — возмутилась я, пряча глаза и сдерживая рвущийся наружу смех.

Надо будет обязательно Ворону рассказать. Поржем.

И тут я заметила, что Шэйн краем глаза внимательно наблюдает за мной, хитро изогнув уголки губ в любимой ухмылке.

— Ладно, дети, отдыхайте, не буду вам мешать.

Смачно прожевав кусочек буженины, корчмарь встал из-за стола и направился к барной стойке.

Я уткнулась взглядом в стол и даже дышала через раз. С уходом Тагира стало как-то не по себе.

— Ты случайно ничего не хочешь мне рассказать? — иронично прошептал Шэйн, наклонившись мне к уху и обдав кожу горячим дыханием.

— Нет, а должна?

Он не ответил, только осуждающе покачал головой, а потом взял в руки бокал и приподнял его над столом.

— Предлагаю выпить за встречу, — серьезно произнес он и кивнул на мой бокал. — Пей, не бойся. Это фиори альпини, от него не пьянеют.

Я подняла бокал и подозрительно принюхалась. Вино играло тонким приятным ароматом душистых трав.

— А ты точно уверен, что от него не пьянеют?

— Абсолютно, — усмехнулся он, и мы чокнулись бокалами.

На вкус вино оказалось терпким и приятно согревающим.

И чего я такая мнительная? Оно ж совершенно некрепкое. Выпью чуть-чуть, даже опьянеть не успею…

Мне было очень нехорошо. Голова разрывалась на части. Такое ощущение, что при малейшем движении в ней начинала биться посуда, гулко ударяясь о стенки черепа, а саму меня пожевали и выплюнули.

Я с трудом повернулась на кровати. В голове разбился сервиз персон на двадцать.

— У-у-у, кто-нибудь, выключите солнце.

Опрометчиво подняв тяжелые веки, тут же их закрыла — по глазам больно резанул яркий, бьющий через открытое окно свет. Я повернулась к окну спиной и уткнулась носом во что-то теплое и большое. Оно дышало. Разлепив веки, я увидела, что жарко дышу в голое плечо Шэйна.

— Меня мучают смутные сомнения, — хрипло сказала я, подняв на него голову. — Господин Тергиш, а что вчера было?

Он задумчиво улыбнулся. Я впервые видела Шэйна в таком виде. Волосы всклокочены, под глазами круги, лицо помятое и с щетиной. Только из глаз не исчезло вечное ехидное выражение.

Он заложил руки за голову, а я поудобнее устроившись у него на плече, приготовилась выслушать душераздирающую историю вчерашнего хмельного вечера.

— Ты действительно хочешь знать? — ехидно спросил он хрипловатым голосом.

— Не знаю, выдержит ли моя хрупкая психика эту жестокую правду, но я рискну.

— Ну, тогда слушай. Мы посидели за столом, поужинали, выпили немного фиори альпини. Потом посидели еще немного, потом еще немного, а потом тебе захотелось праздника души… Со словами: «бей посуду, я плачу!» переколошматила все тарелки, любезно предоставленные Тагиром. И скажу я тебе, выглядела ты тогда т-а-к-ой счастливой. Я в жизни не видел, чтобы битье посуды вызывало в человеке подобное чувство радости.

— Это один их видов психологической разгрузки. Я снимала стресс, — чувствуя, как уши начинают стремительно краснеть, сказала я, складывая руки в замок на животе.

— Конечно. — Сарказмом в его голосе можно было океан заполнить. — Потом ты на спор залезла на потолок и по балкам пролезла к люстре, — безжалостно продолжил Шэйн, получая удовольствие от рассказа, — и вися вниз головой, на время переделала освещение.

— Как?

— А вот так! Теперь можно включать не только обычное освещение, но и зеленый, синий и даже фиолетовый свет. По отдельности или вместе. По-моему, кому-то захотелось Нового года.

— Да, мне захотелось праздника, — обиженно и с вызовом сказала я. — А что нельзя?

— Льзя, — передразнил он меня, по-детски исковеркав голос.

— Дальше что было?

— Дальше ты ассистировала мне в метании кинжалов, — небрежно бросил он.

— Я их тебе подавала? — наивно предположила я, запрокинув голову и глядя на него снизу вверх.

В глазах Шэйна отразилась гамма чувств: от раскаянья до наглого ехидства. Пауза в ответе подозрительно затягивалась.

— Ты была живой мишенью.

Вот так просто, будничным и даже равнодушным тоном, как о прошлогоднем урожае картошки, невозмутимо сообщил парень.

— Скажи мне, что ты был трезвым, — жалобно попросила я его.

Удивительно, но злости я не чувствовала, а хотя должна бы.

— Я был в стельку пьян, — честно ответил он и обезоруживающе улыбнулся.

— Не надо мне тут сверкать своими ямочками! Что бы было, если бы ты промахнулся? А?

— Я бы очень расстроился и даже всплакнул. Пустил, как говорится, скупую мужскую слезу. Ай, больно же! — возмутился Шэйн, когда я сильно пихнула его локтем в бок.

— И поделом. А кто мне говорил, что от фиори альпини не пьянеют? Я до сих пор чувствую неповторимый вкус и незабываемое послевкусие.

Во время этой обличительной гневной речи, я наконец-то рассмотрела себя.

На мне была длинная мужская рубашка с аккуратно закатанными рукавами и один черный носок явно с чужой (мужской) ноги. Вон, как пятка свисает.

Я скользнула взглядом по подозрительно притихшему парню. Чует кошка, чье сало съела.

Он был только в брюках и одном носке, брате близнеце моего.

— Почему на мне только один носок? — растерянно переспросила я, вертя стопой в воздухе.

— Ты вчера сказала, что тебе холодно и если я не хочу, чтобы от меня всю ночь грели ледышки, должен поделиться одеждой. Я и поделился пятьдесят на пятьдесят — все по-честному, — невинно заявил Шэйн.

Клянусь, он издевается!

— А ночью, что было? — я очень старалась, чтобы мой голос не выдал волнение и страх.

По моим ощущениям, вроде бы ничего такого. Жуткое похмелье в расчет не берется.

— Ничего. Мы просто спали.

Ф-у-х, у меня от сердца отлегло, и я расслабленно поерзала у него на плече, устраиваясь поудобнее. Шэйн лениво потянулся и приобнял меня за шею. Крепко так приобнял. Я даже захрипела.

— Эй, ну, ты силу соизмеряй все-таки! Чуть не задушил, — возмущенно высказалась я, когда его «величество» соизволили меня отпустить. — Давай договоримся так, — деловито продолжила я, перевернувшись на живот и строго (я очень старалась выглядеть строго в данной ситуации), — будем считать, что я переодевалась сама, а ты стоял в стороне, стыдливо прикрыв глаза руками. Хорошо?

— Я даже зажмурился, — издевательски согласился он, не став спорить.

— Вот и отлично, — довольно улыбнулась я и, собрав себя с постели, прошлась по комнате на ватных ногах.

Тормоз — тоже механизм, — философски заключила я, впервые нормально рассмотрев место, в котором проснулась.

Уютная просторная комната, на полу мягкий ковер, стены, оббитые светлым деревом. У одной стены два светлых глубоких коричневых кресла, между ними низкий журнальный столик. Возле другой стены большая кровать, больше напоминающая поле боя, чем место сна — простыня скомкана, одеяла сбиты на край кровати, подушки вообще на полу валяются. Такое ощущение, что мы с Шэйном на ней не спали, а играли в войнушку по принципу «остаться должен только один». Рядом с кроватью стоял столик со светильником. С другой стороны, шкаф для одежды, напротив входной двери окно.

Жмурясь, я подошла к окну и задвинула тяжелые занавески. Комната погрузилась в полумрак. Стало гораздо лучше.

— Шэйн, я, кажется, не с тех слов утро начала…

— Верно, ты не пожелала мне доброго утра.

— Знаешь, что я тебе сейчас пожелаю?! — сердито бросила я. Вот гаденыш! Это же все из-за него. — Шэйн, мы где?

— В комнате.

Он невозмутимо сложил руки за головой.

— Это ясно, что не в келье монашеского монастыря. По конкретнее, пожалуйста!

— Тебе с шириной и долготой?

— Шэйн! — я сердито топнула ногой и тут же об этом пожалела. По ощущениям мозги рассыпались на мелкие осколки. — Имей совесть, мне и так плохо… По твоей вине, между прочим, — держась за голову, едко заметила я.

— Я тебе, между прочим, вино насильно не заливал, — в тон ответил парень.

— Но как соблазнительно уговаривал.

Он невинно пожал плечами, удержавшись от комментариев. Тут крыть было нечем.

— Дыши ровнее мы в номере таверны Тагира. Как говорится, недалеко ушли от места преступления. Я часто этот номер для себя снимаю. Считай это моими личными апартаментами, — смилостивившись, наконец-то ответил он.

— А ушли ли? У меня такое впечатление, что мы сюда на карачках доползли, — и болезненно поморщилась. — Ванна здесь есть?

— Обернись, вон видишь неприметную дверь? Тебе туда, — и он кивнул подбородком мне за спину.

Я обернулась и действительно увидела неприметную узкую дверь. Мысль о горячей ванне отразилась блаженной улыбкой на моем лице. Не теряя больше ни минуты, я подошла к двери, она легко и бесшумно открылась, и собралась было заходить…

— Катерина, а ты храпишь во сне.

Бумс! Я стукнулась лбом об дверной косяк, промахнувшись мимо входа. Ехидный голос Шэйна был тому причиной.

У меня запылали щеки.

— А тебе больше делать нечего было ночью, как мой храп слушать?! — сердито процедила я сквозь зубы, замерев в дверях и не оборачиваясь к нему. Мне было стыдно и обидно. Что он промолчать не мог в самой деле?

— Кать, ты что обиделась? Между прочим, ты очень мило храпишь, как будто кошка мурчит.

Раскаянья в голосе ни на грош.

— А не пошел бы ты, между прочим?

Я стянула с ноги носок и, скомкав, со всей силы швырнула в Шэйна. Он ловко поймал его на лету и лениво потянулся на кровати. Я демонстративно хлопнула дверью, злясь и на себя и на него. Честное слово, и смех и грех. Только куда от правды денешься, если водится за мной такой грешок.

Комнатка оказалась маленькой, но хорошо и со вкусом обставленной. Раковина с аккуратной полкой, овальное зеркало, пол и стены выложены бело-голубой плиткой, глубокая ванная на низких ножках.

Включив набираться горячую воду, я решила пока почистить зубы и умыться. На полке оказалось две новые упакованные зубные щетки и два белых махровых полотенца. Взглянув на себя в зеркало, я тут же пожалела о сим опрометчивом поступке. Ну и рожа! Не чесана, не умыта, под глазами разводы от туши, лицо радует трогательными зелеными переливами, губы пунцовые и припухшие. Короче говоря — «красотка».

— Мммда, Катерина, отныне и навеки объявляю тебе сухой закон и придаю анафеме, брр, то есть трезвости.

Почистив зубы и умывшись, я почувствовала себя гораздо лучше, даже головная боль (читай похмельный синдром) беспокоила не так сильно.

Вода в ванной как раз успела набраться и я начала расстегивать пуговицы на рубашке.

— Ну, как там водичка, тепленькая?

Я подскочила, как ужаленная, обернулась и столкнулась нос к носу с Шэйном, бесшумно вошедшим в ванную комнату.

— Я тебе потом скажу, когда искупаюсь.

Он как будто не замечал моего тона и выражения лица — возмущенно-обиженного и особенно сердитого сопения над ухом, пока до-л-го и очень тщательно чистил зубы.

— Ты хочешь потереть мне спинку? — наигранно — наивно спросил парень, поднимая голову от раковины и хищно изогнув уголки губ.

— Че-го-о-о?! — тупо переспросила я, возмущенно уставившись в нависшего надо мной парня.

Он сделал маленький шаг вперед, и я невольно отшатнулась, уперевшись в бортик ванны и чуть не грохнулась в воду, замахав руками, как ветряная мельница. Это меня разозлило и привело в чувства.

— Так, гражданин, вас тут не стояло! — возмущенно заявила я и, уперевшись руками ему в грудь, попыталась вытолкнуть из тесной комнатки.

Легче дерево с корнями голыми руками выдернуть, чем его с места сдвинуть.

— И-и-ди отсю-да-а, — изо всех сил пытаясь сдвинуть его с места, пыхтела я. — Не видишь, девушка ванну принять хочет?!

— Между прочим, это моя ванна и мой номер.

Он попытался меня обойти, я вовремя преградила путь.

— Точно! Принеси мне документ, подтверждающий, что это твой номер, тогда спокойно мойся, хоть сутки напролет.

— Может, тебе еще и чек принести? — он хищно сощурил глаза.

— Во-во, и его не забудь.

Шэйн обреченно выдохнул. Ага! Я победила.

Как я наивно ошиблась. В результате беспощадной и недолгой борьбы, я одержала стремительное поражение. Я его пихала, толкала, выпихивала к выходу, на что он ловко уворачивался, грациозно уходил в сторону или просто издевательски игнорировал.

Короче говоря, с визгом (это я) и глумливым хохотом (это он) мы грохнулись в ванну, поборолись еще и там, расплескав добрую половину воды на пол. К счастью, я упала сверху и теперь мокрая и злая сидела на коленях у довольно осклабившегося Шэйна. Пол и стены были обильно залиты водой.

— Ну, и кто ты после этого? — мрачно спросила я. Сердито сложив руки на груди и сдувая капающую с волос воду.

— Победитель.

— Шэйн, мне выпала уникальная возможность намылить тебе шею и замочить, — и я красочно представила, как полощу его в воде словно тряпку.

— Напугала, — издевательски протянул он.

— Учти, — я мстительно сощурила глаза, — я и попрыгать могу. Я, конечно, не слон, но и не пушинка тоже. Шэйн, ты мужчина или где? Дай девушке нормально искупаться.

— А что тебя сейчас не устраивает? — он наивно пожал плечами, а лицо такое серьезное-серьезное.

Ага, так я тебе и поверила. Меня больше такими трюками не проведешь… Вон глаза какие хитрющие.

— Шэйн, я тебя сейчас покусаю. Давай вали отсюдова!

— О-о-о, женщины! Не нытьем, так хныканьем добьетесь своего, — он ворчливо цыкнул, но из ванны все-таки вылез и, шлепая мокрыми ногами вышел, прихватив с собой полотенце.

Только после того, как он ушел, я смогла спокойно вздохнуть и расслабиться. Такого со мной никогда не было. Несмотря на то что физически я чувствовала себя плохо (кроме похмелья, меня мучила и моя болезнь) все равно была счастлива. Мне было легко и приятно находиться рядом с Шэйном. Не знаю, по какой причине он терпит меня и мои беспардонные выходки и вряд ли когда-нибудь узнаю, но сейчас я хочу забыть обо всем и ни о чем плохом не думать.

Из жалости к Шэйну, я искупалась быстро, хотя очень хотелось понежиться в ванной подольше.

Как оказалось, я зря торопилась. Тергиша в комнате не было. На застеленной свежем бельем кровати аккуратной стопочкой лежали мужские спортивные штаны и белая майка. Размерчик, конечно, великоват, но за неимением других чистых вещей и это преотлично подойдет.

Завернув штаны в поясе и снизу несколько раз, и надев майку, я сидела на кровати, вытирая полотенцем мокрые волосы.

Дверь тихонечко скрипнула и в комнату вошел Шэйн. Умытый (полагаю, и выкупанный тоже), гладковыбритый, в чистой выглаженной черной рубашке и черных брюках. В руках он держал большой поднос, накрытый колпаком.

— С легким паром, — закрывая за собой дверь на ключ и ставя поднос на журнальный столик, сказал он.

— Тебе тоже. Где ты успел так прихорошиться?

— У Тагира, — усмехнулся он. — Прошу к столу — кушать подано, — и он поднял колпак, демонстрируя шикарно приготовленный завтрак или скорее обед.

Аромат был просто восхитителен. Правда, меня еще немного подташнивало и, откровенно говоря, есть я еще опасалась, но позывы желудка в виде громкого урчания перевесили чашу весов в пользу чревоугодия.

— Спасибо за одежду, моя куда-то подевалась, так, что ты меня просто выручил, — поблагодарила я, садясь в кресло напротив Шэйна.

Он равнодушно пожал плечами и налил себе чашку кофе.

Закончив с поздним завтраком, он уселся в кресло читать газету, а я комфортно устроилась на кровати, довольно потягиваясь и радуясь внезапно выпавшему отдыху.

— Шэйн, а как ты планируешь провести день?

Он посмотрел на меня поверх газеты и в его глазах мелькнул интерес.

— У тебя есть какое-то конкретное предложение?

— Да. Давай устроим День лени.

Брови Шэйна удивленно изогнулись и он, сложив газету, небрежно откинул ее на столик.

— Что на этот раз придумал твой изощренный мозг?

— Фу, как грубо! — я ничуть не обиделась на его пренебрежительный тон. — Ты не знаешь отчего отказываешься.

— Освети лучом знаний неблагодарную тьму, — едко прокомментировал он.

— День лени — это когда ты только и делаешь, что ничего не делаешь. Можешь просто поваляться в кровати или поспать, а можно почитать… В общем предаваться неге и лени.

Сначала я подумала, что Шэйн скажет что-то язвительное и склабезное, посчитав мое предложение глупым и неинтересным, но ошиблась. Он задумчиво сузил глаза, хмыкнул и довольно миролюбиво ответил:

— А почему бы и нет.

Может быть, кому-то это покажется наивным, глупым и даже детским способом проведения времени, но мне было хорошо. Мне было настолько хорошо, что я не верила в свое счастье. Просто находиться рядом с любимым человеком, никуда не бежать, ничего не ремонтировать и не ломать, а позволить себе забыть обо всех проблемах — это ли не счастье?

Да я не предпринимаю никаких действий, чтобы серьезно привлечь его внимание к себе (вы понимаете какой смысл я вкладываю в эти слова), но позвольте, не бросаться же мне на него со страстным криком «возьми меня — я вся твоя!».

Во-первых, я слишком гордая.

Во-вторых, стеснительная. Да, да, именно такая.

А в-третьих, мне банально страшно. Я не хочу испортить наши отношения.

Я до сих пор не знаю, кто я для него: друг, соратник, временный знакомый или мимолетный эпизод в жизни. Конечно, наши отношения давно вышли за рамки обычных знакомых. У нас много общего и мы отлично ладим и… я не хочу, чтобы все это разрушилось в одночасье.

— О чем так тяжко вздыхаешь? — небрежно спросил Шэйн, не поднимая глаз от газеты и не поворачиваясь ко мне лицом.

Я лежала на кровати, свернувшись калачиком, а друг сидел рядом, облокотившись спиной о подушки и читал газету.

Так я тебе и призналась!

— Да вот думаю, ты мне письма писать будешь, когда я домой вернусь?

— Я не умею писать письма, — холодно бросил он и у меня мороз пробежал по коже. — Открытки подойдут?

Неожиданно мягкий удивительно теплый голос, прозвучавший над самым ухом, вызвал у меня довольную улыбку, которую я не смогла скрыть.

— Мне будет очень приятно. Не хочется, чтобы ты про меня забыл.

— Тебя захочешь, не забудешь, — ехидно произнес он и снова уткнулся в газету.

— Так, я не поняла? Это был комплимент или оскорбление?

Я возмущенно приподнялась со своего места и попыталась заглянуть в его наглые глаза. Он подло спрятался от меня за прессой.

— Шэйн, ты ведешь себя некрасиво, — попыталась я достучаться к его совести.

Ответом мне послужил циничный смех.

— Это ты ведешь себя некрасиво. Вместо спасибо, о мой благородный Шэйн за оплаченный долг, ты меня стыдишь.

— Какой долг?!

У меня все похолодело внутри и я поняла, что сейчас прозвучит то, чего я совершенно не хочу слышать.

— Юное создание, вы вчера разбили барную стойку Тагира, нанеся тем самым материальный ущерб на о-о-чень кругленькую сумму.

Я сидела ни жива, ни мертва. А как теперь рассчитываться? Интересно у меня денег хватит или придется занимать? Тогда я займу у Шэйна! Дотяну долг до марта и пусть ему потом будет стыдно, что напоил меня и не удержал от хмельных необдуманных порывов, тем самым вогнав себя в убыток. А вот перед Тагиром действительно стыдно.

— Эй, механика! — Шэйн помахал рукой у меня перед лицом. — Расслабься, я заплатил твой долг.

Да? А мне теперь радоваться или бояться?

— О, мой благородный Шэйн, — патетично начала я, изображая эпическую героиню, — что сподвигло вас на столь щедрый поступок?

Он улыбнулся так, что я сразу поняла — ничего благородного и щедрого в его поступке не было!

— Что-то мне вдруг так домой захотелось… Я пошла, — и, стараясь не делать резких движений, начала отползать от пристально следящего за мной… друга?

Его движение было похоже на бросок опасной змеи — такой же молниеносный и точный. Он схватил мня за лодыжку и потянув под себя, придавил к кровати, навалившись сверху.

Мое мрачное лицо отражалось в его ехидных веселящихся глазах.

— И куда же мы это собрались?

— Подло смыться. Непонятно, что ли? — честно ответила я.

— А долг кто будет отрабатывать?

Как по мне, это прозвучало слишком интимно и двусмысленно. Я почувствовала, что лицо залило румянцем. Во мне проснулось злобное ехидство.

— Что-то не помню, чтобы вчера просила тебя оплачивать мой долг.

— Ты о вчерашнем вообще ничего не помнишь, — надменно протянул он, и я виновато отвела взгляд в сторону.

Тут и сказать-то нечего. Прав по всем пунктам.

— И много я тебе должна?

Мой виновато жалобный голос вызвал у него не сострадание, а глумливую ухмылочку.

— Много, очень много, — елейным обволакивающем голосом прошептал он, наклонившись к моему уху и щекоча кожу горячим дыханием, — но у тебя есть возможность погасить этот долг.

Сердце сначала замерло, а потом испуганной птичкой забилась в груди. Не скажу, что ситуация меня не радовала, но и на романтику тоже не настраивало. От этого ушлого человека можно ожидать чего угодно.

— Шэйн, что ты хочешь? — напрямую спросила я, настороженно сощурившись.

Описать насколько довольно и самоуверенно расцвело его лицо я не в состоянии — не хватает литературных знаний передать это словами. Боюсь даже предположить, что он придумал…

— Тергиш, тебе не стыдно? Я третий час мучаюсь, у меня уже шея болит сидеть в такой позе! Что ты с ним сделал?

Я сидела, скрючившись над низким журнальным столиком, и третий час кряду ремонтировала поломанный рангир — прибор, позволяющий определять точность местонахождения корабля в море, указывая курс и расстояние до суши, вплоть до сантиметров.

Вот тебе и день лени! У меня действительно затекла шея от неудобной позы, но характер ремонтируемого механизма требовал тщательного, скрупулезного и внимательного изучения всех деталей.

— У меня складывается впечатление, что ты рангиром орехи колол.

— Катерина, как ты могла такое подумать? Это моя семейная реликвия, которая передается из поколения в поколение, — и он, обидевшись, недовольно отвернулся.

Мне стало стыдно. Право слово, чего я на него напала?

— Извини. Я не хотела тебя обидеть, — виновато сказала я, пытаясь загладить свою оплошность.

— Извини?.. Ты даже не задумалась, что я попросил тебя не из-за долга, а потому, что могу доверить рангир только тебе.

— Ну, прости…

— Неужели тебе так тяжело помочь другу? — продолжал гнуть свою линию Шэйн.

Его голос был холоден и недоволен.

— Я не специально это сказала. Прости.

— Ты отлично знаешь, что у меня не так много вещей, которыми я действительно дорожу.

Стыд прошел. Медленно наступило раздражение.

— Шэйн, я уже три раза извинилась. Чего ты еще хочешь?

— Ах ты еще и считала сколько раз извинилась! — возмущенно воскликнул он.

И тут я поняла, что этот хитрюга просто издевается надо мной. Как я раньше не заметила ехидный блеск в глазах и наигранные нотки обиды в голосе.

Рангир я все-таки отремонтировала, но с Шэйном принципиально разговаривать не стала, молча всунув ему в руки прибор и устроившись на кровати, повернулась к нему спиной.

Не то чтобы я так сильно злилась, но и веревочки вить из себя не позволяло самолюбие и вредность.

Примирение было громким и бурным. Без предупреждения войны и начала вражеских действий, он коварно подкрался и начал щекотать, за что тут же получил ответный контрудар подушкой. Бой продолжился под мой истеричный смех и его глумливое улюлюканье.

— Тебе нравится быть механиком? — заинтересованно спросил Шэйн, когда мы успокоились и лежали на кровати, подложив под голову уцелевшие подушки.

По комнате, словно снег летали легкие белые перышки, толстым слоем оседая на мебели и ковре. Хорошо повеселились.

— Я люблю свою работу, несмотря на ругань и ворчание, люблю и не представляю для себя другой жизни.

Я сдунула упавшие на нос перышко, задумчиво проследив за его полетом.

Быть механиком — часть моей души, мое «я», мое призвание и судьба, как бы громко и патетично это ни звучало.

— А ты бы хотела работать самостоятельно и уйти из Конторы? — продолжал допытываться Шэйн, задавая каверзные вопросы и хитро улыбаясь.

— Спрашиваешь… Это моя мечта. Такие перспективы в жизни открываются… Только мечта остается мечтой, — грустно вздохнула я. — Чтобы работать самостоятельно нужны инструменты, а я на них никогда не заработаю.

— Они настолько дорогие?

— У-у-у, не напоминай о больном. Забыл, как оттаскивал меня и Ворона от магазина с инструментами?

— Д-а-а, — иронично протянул он, — ты тогда произвела на меня неизгладимое впечатление.

— Я могу. Я такая.

— Катерина, почему вы зашли с Вороном в ювелирный магазин?

Этот неожиданный вопрос, заданный нарочито спокойным и равнодушным тоном, вызвал во мне смутные и радостные подозрения. Ревнует? Ой, хоть бы…

— Мы покупали обручальное кольцо, — беззаботно ответила я, внимательно наблюдая за его реакцией. — А ты откуда знаешь, что мы там были?

— Я много чего знаю, — загадочно произнес он и сверкнул хищными опасными глазами. В них отразилась смертельная сталь.

— Ну, тогда ты должен знать, что кольцо покупалось для Юлии с целью сделать ей предложение руки и сердца, — коварно закончила я и увернулась от полетевшей в меня подушки. — Шэйн, ты не представляешь, сколько усилий пришлось приложить, чтобы Ворон решился на предложение.

— Почему? — не понимая, нахмурился парень.

— Они давно любят друг друга, но боялись признаться в своих чувствах, о которых, между прочим, знает вся Контора.

— Вот дураки, — цинично хмыкнул друг.

Мы тоже с тобой не блещем умом, — горько подумала я, не став озвучивать эти опасные мысли вслух.

— Интересно, а чем сейчас занимаются ребята?

— Точно не таким безобразием, как мы, — и он с силой тряхнул краем покрывала. Вверх взметнулось пушистое облачко перьев.

Время в его обществе летело легко и приятно. Я и не заметила, как наступил вечер.

— Нам пора, — глянув на часы, жестко сказал он и дал мне время, чтобы собраться.

Благодаря предусмотрительному Тагиру я надела чистую и выглаженную одежду, поэтому привести себя в порядок не составило никакого труда и проблем.

Возвращаться в гостиницу жутко не хотелось. Казалось, что я навсегда покидаю созданный собственными руками островок рая, возвращаясь в суровый мир горькой правды и боли.

Если б можно было остановить время…

А еще было очень стыдно смотреть в глаза Тагиру. От этого желание забаррикадироваться в этой комнате росло в геометрической прогрессии.

Несмотря на ранний вечер, зал на первом этаже был заполнен людьми и спустившись с лестницы я окунулась в галдящее море смеха, споров, криков и хмельных голосов.

Тагир стоял за барной стойкой — новенькой, блестящей лакированными полками и заставленной доверху разнообразными спиртными напитками. Увидев меня, лицо мужчины расплылось в радостной улыбке. Я покраснела и виновато втянула голову в плечи. Кошмар, что он обо мне думает?!

Заметив мое замешательство и смущенность, он развеселился еще больше. Шэйн стоял рядом. На надменном лице змеилась хитрая ухмылка.

Когда я обратила внимание, что свет в зале меняется, поочередно загораясь синими, зелеными и фиолетовыми цветами, создавая в шумном помещении уютную мистическую обстановку, мне стало совсем нехорошо. Особенно когда я прикинула расстояние от пола до лампы и опасную толщину балок под потолком. То, что такое яркое освещение в зале моих рук дело не верилось вообще! Ни капли спиртного в рот больше не возьму!

— Ты куда? — смеясь, окликнул меня Шэйн, удерживая за талию.

— Пойду перед Тагиром извинюсь. Стыдно очень.

— Обойдется, — весело хмыкнул парень и уверенно повел через зал.

Обернувшись на Тагира, я увидела, что он мне весело подмигнул и дружелюбно помахал на прощание рукой.

Не сердится. Слава Богу! У меня отлегло от сердца и значительно поднялось настроение.

Помахав ему в ответ, я вышла на улицу, где нас с Шэйном ждал закрытый экипаж, запряженный мощным золотисто-рыжим сэльфиром.

Дальнейшие события сплелись в запутанный неприятный калейдоскоп, о котором не хочется рассказывать в подробностях. В гостиницу мы зашли вдвоем, открыто изображая пару. На вопрос, что делать дальше Шэйн сказал полностью положиться на него, и я вынуждена была ориентироваться по ситуации. В холле мы застали небывалое оживление и неприятную суету. Оказалось, что Шаргис в совершенно неподобающем его статусу виде — в сильной стадии опьянения, помятый, небритый, с грязными всклокоченными волосами, стоящими торчком усами, в полосатой пижаме, испачканной пятнами от пролитого красного вина и в сандалиях на босу ногу, явился в гостиницу. Также следует упомянуть, что на шее у банкира висела связка чеснока, а в правой руке он держал грубо сколоченный деревянный крест. Пальцы обеих рук были поцарапаны и кое-как перемотаны обрывками грязного бинта. В общем, впечатляющая картина, навивающая грустные мысли о негативных последствиях алкоголизма.

Успокоить разбушевавшегося мужчину пытались многие, но на контакт он не шел, отвечая ругательством, нечленораздельным мычанием, временами переходя на животное рычание и кусаясь, как бешеная собака.

Я стояла и, наблюдая за происходящим, тихо обалдевала. Такого результата я никак не ожидала. Что нужно сделать с человеком, чтобы довести до такого состояния я тоже не знала. Свою скромную лепту в его сумасшествие считаю недостаточной для такого психоза. Можете думать как угодно, но мне совершенно не было жалко этого человека. Шаргис беспринципный убийца и рабовладелец, наконец-то получивший по заслугам.

При виде меня, живой и невредимой, Майра дико взвыл и попытался пробиться сквозь толпу, чтобы убежать. Его вовремя скрутили, запеленав в скатерть, как младенца в пеленки и стали ждать приезда врача. Врач — кряжистый низкорослый мужчина с добродушным полноватым лицом, сопровождаемый двумя рослыми накачанными санитарами, констатировал буйное помешательство с первичным диагнозом — шизофрения. Перекинувшись несколькими словами с Тергишом, доктор увез счастливо улыбающегося Майра в больницу. И я вдруг отчетливо поняла, что он оттуда никогда не вернется. Тут уж действительно не знаешь, что хуже — смерть или провести остаток своих дней в психиатрической лечебнице. Из чисто эгоистических мотивов, я предпочту об этом не думать.

Инцидент был исчерпан, постояльцы и гости разошлись, кто собираться на аукцион, кто отдыхать, впрочем общественность сегодня получила лакомый куш для сплетен.

Среди пестрой толпы я смогла разглядеть Юлию и подруга дала мне знак, что будет ждать меня у себя. Шэйн, сославшись, что ему нужно решать срочные важные вопросы, уехал в неизвестном направлении, взяв с меня обещание вести себя хорошо и никуда не совать свой длинный нос. Я клятвенно пообещала побыть одну ночь хорошей девочкой и «отпустила» Шэйна творить его темные и непонятные дела.

Прежде чем пойти к Юлии я заказала в ее комнату ужин на двоих и привела себя в порядок в своем номере. Стуча к подруге, я не удержалась от улыбки, настроившись выслушать рассказ, как она с Вороном провела время. Нам было о чем поговорить…

К завтраку мы выползали, как трупы из могилы — нехотя, медленно и с такой же душевной позицией к жизни. Мы с Юлией проболтали всю ночь, делясь впечатлениями, переживаниями, давая советы и обмениваясь опытом, поэтому заснули только к рассвету. Следы недосыпания нам удалось скрыть под искусным макияжем, но внутренне ощущения никуда не делись.

За столом в шумном зале ресторана к нашей «веселой компании трупиков» присоединился Азарий. Бледный, вялый, с красными глазами и философским выражением на лице. Короче — наш человек. Как оказалось, он всю ночь провел в казино, к своему удивлению, не только не проиграв, но и выиграв небольшую сумму, достаточную, чтобы приятно порадовать прибавкой к зарплате молодого инженера. Ворон, появившийся незадолго после Азара, выглядел до противного свежим и отдохнувшим. Шэйн к моему глубочайшему сожалению так и не появился.

После завтрака, планируя наши дальнейшие действия, мы в присущей нашим соотечественникам манере, вспомнили, что на Иштаре есть море, что можно искупаться и что вода очень даже теплая, несмотря на календарную осень.

Обязана сообщить, что при купании в море, топили исключительно меня. Азарий, объясняя свои преступные действия, наивно утверждал, что закидывал меня на глубину только ради соблюдения древнейшей традиции кинуть что-нибудь ценное (это его вариант) глубоко в море, чтобы потом обязательно вернуться. От моего праведного гнева его спасло, что я плохо плаваю и то, что он считает меня ценным. Чем именно Азарий не уточнял.

Я сидела на песочке и загорала, ловя теплые лучи солнца и зажмурившись от удовольствия. Яркое солнце, теплый песок, ласковые лазурное море, крики чаек высоко в небе и ветер, приносящий соленый запах свободы… Я никогда не забуду это место.

— Симпатичный купальник, — небрежно бросил Шэйн и сел рядом на песок.

Я, не открывая глаз, улыбнулась и довольно потянулась. Шэйна я не стеснялась. Что он у меня не видел? После похмельного утра я его вряд ли чем напугаю.

— У тебя все в порядке?

Я открыла глаза, лениво наблюдая за Тергишем. Он разулся и, закатав дорогие штаны до колен, с удовольствием зарылся ногами в теплый песок. Легкую белую рубашку он снял и небрежно накинул мне на плечи.

— Сгоришь, — невозмутимо пояснил он на мой вопросительный взгляд, так и не ответив на заданный вопрос.

— Зато я долго буду ощущать, что была на море.

— И также долго материться, когда будешь одеваться и задевать обгоревшую кожу, — ехидно хмыкнул он.

Шэйн лениво растянулся на песке, заложив руки под голову и закрыв глаза, напоминая дикого хищного кота.

— Ты теперь свободен? — тихо спросила я, боясь нарушить хрупкую тишину идиллии.

— Как ветер, — вздохнув полной грудью, ответил парень. — Необычное ощущение, никак не могу к нему привыкнуть.

— Ничего, привыкнешь. Войдешь во вкус, пойдешь в разнос… — зловеще произнесла я, делая страшное лицо.

Шэйн лениво приоткрыл один глаз, и я сделала вид, что очень увлечена любованием бескрайним простором моря. И тут мой взгляд упал на Ворона, мрачно наблюдавшего за Юлией, купающейся в море. Сегодня друг был, как никогда молчалив и хмур. Мне пришла в голову гениальная (кто бы сомневался) идея. Я пристально посмотрела на Шэйна и он, почувствовав мой взгляд, открыл глаза и подозрительно насторожился.

— Что? — мрачно спросил он.

Глаза парня из темно-серых стали почти черными, напоминая осеннее небо перед грозой.

— Мужчина, руку вы мне не предлагаете, сердца у вас нет, дайте хоть на шее посижу.

Он обреченно цокнул языком и страдальчески закатил глаза. Моя пламенная речь не произвела должного эффекта.

— Чего ты хочешь? — устало спросил Шэйн, теряя надежду отвязаться от меня.

Я состроила самое жалостливое и просящее выражение лица, на которое только была способна. А способна я была на многое…

— У меня такое ощущение, что он никогда это не сделает, — ворчливо пробормотала я и отодвинула в сторону ветку, мешающую обзору.

Я и Шэйн уже больше часа находились в укрытии среди высоких декоративно подстриженных кустов, являющихся элементом декора уютного кафе в парке.

Идея, которая пришла мне на пляже была проста и банальна до невозможности — заказать Ворону и Юлии столик на двоих и дать возможность другу сделать предложение руки и сердца своей девушке в романтичной обстановке. Сначала Ворон отказался, но потом, вняв моим доводам, согласился. Если не сейчас, то когда еще?

И вот теперь я коварно наблюдала за своими друзьями из укромного места, нисколько не стыдясь своего бессовестного поведения. Просто лично хотелось убедиться, что Ворон не оплошает и не упустит своего счастья. О моем присутствии он, конечно же, не знал.

Шэйн стоял рядом, небрежно прислонившись к низкорослому дереву, и страдальчески терпел. Почему он со мной пошел, я не знала, но и отговаривать не стала, наоборот, была очень даже этому рада. Втайне.

— Катерина, тебе не кажется, что мы ведем себя по-детски? — хмуро произнес он, недовольно наблюдая, как я нервно щелкаю семечки.

Столик в этом кафе помог заказать Шэйн по моей слезной просьбе. А по дороге сюда я (о, счастье!) купила огромный кулек отборных семечек. За время ожидания и вынужденного шпионажа я выщелкала большую часть семечек и пространство вокруг меня было обильно покрыто шелухой.

— Перестань есть эту дрянь, — брезгливо сморщился парень.

— Не могу, я волнуюсь, а когда я волнуюсь, ем семечки, — отстраненно ответила я, наблюдая, как Ворон встал и, взяв Юлию за обе руки, приготовился произнести самые важные слова в своей жизни.

Я затаила дыхание, невольно поддавшись вперед. Их столик находился ближе всех к нашему укрытию и мы хорошо слышали о чем они говорят. К тому же кроме них за столиками никого больше не было. Неужели, этот хитрец арендовал все кафе? Надо будет потом у него уточнить.

Между тем Ворон, заикаясь и путаясь в словах, произнес длинную и витиеватую речь, заклякнув в самый ответственный момент.

Мои нервы были на взводе, а терпение на пределе.

— Да поцелуй же ты ее, наконец! — громко крикнула я, не выдержав и, запоздало зажала себе рот, осознав, что натворила.

Повисла нехорошая тишина. Я испуганно присела на корточки и начала нервно щелкать семечки. Шэйн закрыл лицо рукой. Его плечи мелко дрожали. Я дала ему отличный повод и тему для издевательств.

— И что мы тут делаем? — раздался над головой ехидный голос Ворона.

Я подняла голову и увидела, что сквозь раздвинутые ветки на меня смотрят Юлия и Ворон. У обоих лица добрые-предобрые.

— Видите ли, — сбивчиво начала объяснять я, придумывая на ходу, — мы тут с Шэйном гуляли мимо. А ему вдруг захотелось… по нужде захотелось. Я ему говорю: «Вон, какие кустики подходящие», а ему одному скучно было и он… меня на карауле постоять попросил. Вот.

На Шэйна я старалась не смотреть, хотя кожей чувствовала исходящее от него зловещие флюиды.

— И давно вы тут? — Ворон страдальчески хмыкнул.

— Только что пришли.

— Значит, эту гору скорлупы от семечек ветром надуло? — и он кивнул на видимые следы моей преступной деятельности.

— Конечно! — нагло соврала я.

— Диченко, ты неисправима! — беззлобно пробурчал он, махнув на меня рукой.

— Что там я… Вы поцеловались?

Вместо ответа счастливая подруга показала мне правую руку с обручальным кольцом на безымянном пальце.

— Так, что Катьку быть не будут? — послышался разочарованный голос и из кустов напротив вылез хитро ухмыляющийся Азарий.

Я прыснула со смеха. И этот туда же! Шпионы…

— Экзекуция переносится на более позднее время, — зловеще ответил вместо Ворона Шэйн и вплотную подошел ко мне.

Я подняла на него полный вины взгляд.

— Тебе не стыдно?

— Стыдно, но отложи свою месть на потом. Я так долго ждала этого момента.

— Учти, я злопамятный, — мрачно предупредил Шэйн, хищно улыбнувшись уголками губ.

— Я милостиво разрешаю тебе придумать для мня самую страшную кару.

Мне не было страшно. Я знала, что он не сердится.

— Готовься, она неминуемо тебя настигнет.

— Ребята, хватит ссориться! — звонко крикнула Юлия, счастливым голоском. — Пойдемте лучше праздновать.

Как оказалось, Тергиш действительно забронировал целое кафе, и наш маленький семейный праздник затянулся до поздней ночи, пройдя за шумным, дружеским и очень теплым столом, наполненным смехом, радостью и счастьем. Мы просидели до самого закрытия, а потом долго гуляли по ночному городу. В гостиницу пришли под утро усталые, но довольные.

Проснулась я поздно, к обеду и долго не вставала, лежа в кровати и рассматривая витиеватую паутину на потолке.

Удивительная штука жизнь. Еще неделю назад я категорически не хотела сюда ехать, а теперь у меня такое чувство, будто душу с корнем вырывают — так уезжать не хочется. То, что у меня нет с Шэйном никакого будущего, я отлично понимала, но одно дело понимать это умом, а другое заставить сердце перестать мечтать и надеется. Это почти физически больно.

Прошлый вечер, несмотря на веселье, Шэйн часто впадал в задумчивость и отрешенную апатию и каждый раз в такие моменты, замечая мой настороженный и взволнованный взгляд, отшучивался или язвил, так, что все мои благие намеренья вяли на корню. Наверное, я его вчера обидела.

Боже, молю тебя, пусть он на меня не сердится! Я так хочу попрощаться с ним.

Остаток дня прошел в беготне и суете свойственной каждому отъезду. Мы упаковывали подарки, распределяли сувениры, собирали и складывали вещи, чтобы потом снова разобрать сумки и удостовериться, что ничего не забыли.

Поезд путем следования на Алтан — Наре отправлялся без десяти час ночи, поэтому чем занять себя вечером я совершенно не представляла. И не хотела знать. За весь день Шэйн так и не дал о себе знать. Полагаю, нет необходимости уточнять, какое у меня было настроение.

Я и Юлия сидели на веранде уютного кафе гостиницы и пили ароматный расслабляющий чай.

— Ты вещи собрала? — раз в третий задала она один и тот же вопрос.

— Угу.

— Подарки и сувениры всем купила?

— Угу.

— Ничего не забыла? — допытывалась подруга, пытаясь меня разговорить.

Я отвечала односложно и нехотя, задумчиво и грустно следя за бескрайним ярко-лазурным морем.

— Кать, он обязательно придет попрощаться, — мягко сказала Юлия и накрыла своей теплой ладошкой мои холодные пальцы.

— Не знаю… Мне кажется, он на меня обиделся.

— Перестань надумывать глупости! — фыркнула она. — Ты не видела, как он на тебя смотрит.

— Когда? — равнодушно уточнила я, еще больше поникнув от дружеского участия Юли.

— Всегда!

— Ну, и как же? — мне показалось, что она выдумывает, но сердце предательски забилось быстрее и слаще.

— Как на единственного важного в своей жизни человека! — горячо выпалила девушка.

— Т-а-а, тебе показалось, — небрежно отмахнулась я, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.

— Не та, а, правда! Если мы с Вороном так долго не могли признаться в своих чувства это еще не означает, что я ничего не вижу и не понимаю!

Голубые глазищи сердито блеснули и она обиженно вздернула носик.

— Юль, — начала примирительно я, — ты вспомни, как я себя вела все эти дни. Какой нормальный мужик выдержит такое?!

— Ты, конечно, отличилась… спорить не буду, — задорно рассмеялась подруга, — но и Шэйн тоже своеобразный человек. Хорошая из вас пара получится.

— Пара чего? — скептически фыркнула я. — Ты посмотри на меня и на него.

— О-о-о, я не знала, что у тебя есть комплексы.

— У меня много чего есть. Юль, не трави душу, мне и так плохо.

Она жалостливо вздохнула. Ее желание помочь я очень ценила, но у меня просто не было настроения об этом говорить.

Солнце медленно катилось к закату, окрасив перистые облака во все оттенки золотисто-розового, превратив горизонт в расплавленное золото. Море отражало красный диск солнца, жадно ловя волнами каждый лучик. Подул освежающий ветер, нежно лаская кожу и принося запах соли и водорослей.

— Простите, госпожа, вам просили передать.

Я перевела взгляд на замершего в поклоне перед нашим столиком официанта и с замиранием сердца взяла с серебряного подноса маленький белый конвертик.

— Открывай! — решительно скомандовала довольно улыбающаяся подруга, и я взломала чуть дрожащими пальцами миниатюрную сургучовую печать.

В конверте лежала маленькая открытка, на которой яркими красками был нарисован смешной хомячок под подсолнухом, счастливо набивающий щеки семечками.

— Романтичное начало, — растерянно пробормотала я.

— Что ты медлишь? Давай читай, что там написано! — нетерпеливо заерзала на стуле подруга, пытаясь рассмотреть через мое плечо открытку.

Внутри послания красивым каллиграфическим почерком была написана всего одна строчка: «Следуй указаниям и садись в черный экипаж возле центральных ворот, запряженный рыжим сэльфиром».

— Что это? — не поняла я, нахмуривши лоб и передавая открытку Юлии.

— Я знаю, что это такое! — радостно закричала она, совершенно не стесняясь недовольных взглядов посетителей кафе с соседних столиков. — Я в такую игру в детстве с двоюродными братьями играла. Оставляешь записки в разных местах, а в них указываешь, что нужно делать. Так интересно!

— И что мне делать? — я совершенно растерялась.

— То, что написано в открытке! — засмеялась подруга над моей недогадливостью. — Иди!

— Куда?

— Катька, ты совсем от счастья последних мозгов лишилась? Искать указанный экипаж.

— Я не могу.

Мне стало страшно. Руки мелко дрожали, а сердце билось где-то у горла.

— Что значит «не могу»? Быстро встала и пошла!

— Я не готова.

— Ага! А с меня смеялась, — мстительно припомнила девушка. — А ну встань, я на тебя посмотрю.

На мне было бирюзовое платье и босоножки на плоской подошве.

— То, что надо! — довольно заключила подруга после критического осмотра моей перепуганной внешности. — Если не ошибаюсь, именно это платье было на тебе в день вашего знакомства. Только волосы распусти. Распусти, я сказала! Ага и распуши так… Вот молодец. Настоящая красавица, — одобрительно закончила девушка.

Я стояла ни жива, ни мертва. Совсем недавно я жаловалась и стенала, что от Шэйна нет и весточки, а теперь стою, как дура и не знаю, как себя вести.

— Механика, прекрати тормозить, — ехидно протянула Юлия и совсем тихо добавила: — Не бойся, иди.

И хотя мне было страшно, что это может оказаться злой шуткой я подумала «а почему бы и нет!». Ели я сейчас не узнаю, что задумал Шэйн, то потом буду жалеть до последнего дня жизни. Только вот, как мне на поезд не опоздать…

— Я заберу твои вещи и мы будем ждать тебя на вокзале, — словно прочитав мои мысли, сказала Юля и я крепко обняла ее в порыве благодарности.

Найти нужный экипаж не составило труда. Он ярко выделялся среди множеств других, блестя в лучах заходящего солнца новым лаковым покрытием и огромным поджарым сэльфиром, сложившим добродушную морду на могучие лапы.

Возница приятный пожилой мужчина с лукавыми карими глазами и располагающей улыбкой, увидев мое замешательство и нерешительность, ловко спрыгнул со своего места и приглашающее открыл дверцу экипажа.

— Добрый вечер, — тепло, улыбаясь, поздоровался он и протянул мне необыкновенно красивый цветок. — Это от меня.

— Спасибо.

Мне было так приятно и неловко, что я не знала, как себя вести. Неожиданный добрый подарок.

— Прошу, — понимающе улыбнулся мужчина и помог мне сесть в транспорт.

Внутри было красиво, уютно и удобно.

Я бережно держала в ладонях цветок яркого серебряного цвета, похожий на огромную звезду, чудом оказавшуюся на земле. Никогда не видела такой красоты. Звездный цветок, — назвала я его для себя.

Вместо страха пришло волнительное ожидание чуда.

Пейзаж за окном стремительно менялся. Мы давно выехали за черту города и теперь я с детским восторгом любовалась диковинными высокими деревьями, густо росшими по обе стороны от дороги. Стройные изящные стволы упирались верхушками в вечернее небо, а на пушистых ветках густо цвели светящиеся в сумерках золотые цветы. Словно растопленным золотом щедро плеснули на насыщенную зелень листьев, навсегда наградив дерево волшебством цветения.

Куда меня везут и как долго будет длиться дорога я совершенно не думала. Чувство, что мне подарили маленький кусочек сказки, заглушало все доводы разума, оставляя лишь сладкое ощущение доброты вечера и пьянящий аромат чуда.

Вскоре движение кареты замедлилось и она остановилась. Возница помог мне выбраться и, загадочно улыбаясь, протянул маленькую открытку, на сей раз на ней был нарисован цветок, который я держала в руках. В открытке было написано: «Ступай по дороге цветов».

Сначала я растерялась, не понимая, что Шэйн хотел этим сказать. Мне помог мужчина. Лукаво подмигнув, он указал на тропинку, ведущую вглубь густых зарослей «золотых деревьев», а вдоль тропинки тянулась серебряная лента из «звездных цветов». Настоящий млечный путь.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я и порывисто поцеловала его в морщинистую щеку.

Оставив позади экипаж и возницу, я осторожно ступала по тропинке. Подавшись внезапному порыву, я сняла босоножки и пошла по траве босиком. Какое это наслаждение пройтись по сочной, нежной, словно шелк траве, радуясь каждому шагу! Ноги утопали по щиколотку в зеленом мягком ковре. Высоко в небе светила луна, окруженная тысячами ярких звезд. Деревья, пышно цветущие золотыми цветами больше напоминали волшебные фонарики, повсюду слышалось пение цикад, а в воздухе были разлиты пьянящие ароматы ночной прохлады и неизвестных цветов.

Хорошо протоптанная среди деревьев тропинка привела меня к старому каменному мостику, перекинутому через небольшое озеро. Низкие бортики моста густо оплела лиана, а из трещин камня давно проросла трава. На ровной глади воды плавали большие лилии жемчужного, нежно-розового и пурпурного цветов — изящные и нежные, хрупкие и прекрасные царицы озера. Вода была настолько прозрачной, что было видно, как по дну извиваясь и переплетаясь в причудливых танцах, скользят угри, выпуская ярко-синие разряды и снуют серебряные рыбки.

А дорога из цветов вела дальше и дальше, туда, где шумело море.

Золотой песок нежно ласкали пенные волны темного синего моря. Миллиарды алмазных звезд расцветили бархатное черное небо неповторимым сиянием, загадочно перемигиваясь и мерцая.

Шэйн стоял у самой кромки леса и ждал пока я подойду.

— Разрешите пригласить вас на вальс? — церемониально произнес он и галантно поклонился.

— Я не умею, — виновато призналась я и неловко пожала плечами.

— Я научу, — снисходительно улыбнулся он и подошел ко мне ближе. — Выпрямись, подбородок подними выше, правую ладонь положи между большим и указательным пальцем моей левой руки, а свою левую руку положи мне на правое плечо, — профессионально командовал Шэйн, и я послушно исполняла все его указания.

Он обнял меня за талию правой рукой и, чуть сжав мои пальцы, начал отсчитывать ритм:

— Раз-два-три, раз-два-три, голову не опускай и смотри мне в глаза. Шаг чуть шире и расслабься.

— Не могу, боюсь наступить тебе на ногу, — жалобно призналась я, а он рассмеялся добрым бархатным смехом.

— Это я должен бояться тебе на ногу наступить, — мягко поправил Шэйн, намекая на то, что в отличие от него я босая.

Первые минуты мне казалось, что я полено и совершенно не умею двигаться, но Шэйн так умело вел танец, что мне начало нравиться и я почувствовала, что все получается. Единственное о чем я искренне сожалела — это то, что не было музыки. Зато рядом был Шэйн — мой единственный любимый мужчина.

Последнее па закончилось кружением. Шэйн приподнял меня высоко над землей и легко покружив, поставил на прохладный песок.

— Спасибо тебе огромное. Это лучший подарок, который я когда-либо получала.

— Это самое малое, что я могу для тебя сделать, — тепло улыбнулся он, и у меня защемило сердце.

Господи, хоть бы не расплакаться…

— Я рада, что ты не обижаешься на меня.

— За что? — не понял он.

— Я боялась, что принесла тебе много хлопот и неприятностей.

— Вот чудачка, — беззлобно фыркнул парень. — Не придумывай больше таких глупостей.

— Не буду, — честно пообещала я и счастливо улыбнулась.

Мы стояли напротив друг друга и просто молчали. Мне многое хотелось сказать, во многом признаться, объяснить… но я молчала. Что сейчас нам даст эта правда? Жизнь она мне не продлит и не облегчит. Пусть все останется, как есть…

— У меня такое ощущение, что часы сейчас пробьют двенадцать, карета превратится в тыкву, кучер в крысу, а сэльфир в мышку, — грустно пошутила я, нарушая затянувшееся молчание. — Скажите сударь, вы сохраните для меня хрустальную туфельку?

— Я сделаю для тебя новые, — также шутливо ответил он.

Мы стояли так близко, что я чувствовала, как пахнет его кожа — кофе и корица. Шэйн неотрывно пристально смотрел мне в глаза. Еще чуть-чуть и мы… Хрустальную тишину вечера разбил гудок паровоза, разнесшийся далеко вдоль берега.

— Пора, — изогнув губы в горькой иронии, сказал Шэйн, и я отчетливо услышала, как бой курантов двенадцатым ударом ознаменовал окончание сказки.

— Пора…

На вокзал мы добрались на удивление быстро, успев к самому отбытию паровоза.

С пляжа, навсегда оставшегося в моем сердце, Шэйн вывел меня более короткой тропой к дороге, где нас ждала машина. За весь путь до вокзала мы не проронили ни слова. На шумном перроне возле моего вагона нас ждали нервничающие ребята. Увидев нас, они облегченно вздохнули и зашли в вагон, тактично давая нам возможность попрощаться. Прозвучал громкий гудок, напоминающий, что до отбытия осталось пять минут.

— Я… — начали мы одновременно и рассмеялись.

— Ты первая, — галантно разрешил Шэйн.

— Я очень рада, что познакомилась с тобой и смогла хоть чем-то помочь. — Так трудно было говорить эти слова, когда сердце сжималось от боли и невысказанных чувств. Я улыбалась, а душа плакала. — Я никогда тебя не забуду.

— Конечно, — самодовольно подтвердил он. — Я просто тебе этого не позволю. Жди открыток.

— Обязательно.

— И еще, — зловеще и очень серьезно начал Шэйн, — если ты будешь совать свой любопытный нос куда не следует, я тебе его оторву.

— А куда не следует это куда? — хитро сощурившись, ехидно уточнила я, ничуть не испугавшись его угрозы.

— Там, где опасно, страшно и нехорошо.

— Это ты сейчас мою Контору описал, а я там, между прочим, работаю.

— Тогда увольняйся, — небрежно предложил он, и я мечтательно закатила глаза.

— Я подумаю над этим заманчивым предложением.

Прозвучал последний гудок, я вскочила на ступеньки и, держась за поручни обеими руками, повернулась к Шэйну. Его лицо было, как раз напротив моего.

— Береги себя, ладно? — дрожащим от волнения голосом попросила я, стараясь запомнить каждую черточку его лица. — И…

Я все-таки решилась поцеловать его в щеку, но вагон резко дернулся и наши губы случайно соединились. Это было похоже на касание крыльев бабочки. Такое же мимолетное, легкое, хрупкое, чарующее…

Паровоз выпустил густое облачко белого дыма, перрон заволокло, и Шэйн пропал в его сгустках, растворившись словно тень.

Когда я вошла в свое купе Юля очень внимательно посмотрела на меня и ничего не стала спрашивать. Всю дорогу домой мой родной человечек терпеливо дала мне возможность побыть наедине со своими мыслями, уберегая от расспросов и любопытства Азария и Ворона.

На сердце было и сладко и больно. Как бы жутко это ни звучало, но я счастлива, что полюбила и умирая мне не будет страшно. Я буду думать о Шэйне, о том сказочном вечере, что он мне сегодня подарил и… я ни о чем не жалею. Ни о чем.

— Азарий, одень куртку, на улице холодно, — увещевала я, пытаясь уговорить друга одеться потеплее.

Он самоуверенно посчитал, что одного свитера будет достаточно и теперь запихивал кое-как сложенную куртку в сумку.

— Катерина, ты пессимист, — небрежно отмахнулся он, — там не холодно.

— Это на Иштаре не холодно, а у нас уже вовсю осенние холода бушуют. Одевай, говорю!

— Азар, и вправду, послушай умного совета, оденься, — мягко посоветовала Юлия, на что получила полный недоверия и скептицизма взгляд.

— Ну, как знаешь, — равнодушно пожала плечами девушка и влюблено прижалась к Ворону.

Когда мы вышли из вагона в морозном воздухе пролетали редкие снежинки, а изо рта вырывались белые облачка пара. Холодный ветер залезал под одежду, пробирая до костей. На Алтан-Нарэ было очень холодно и ветрено.

Фу, ну и холодрыга…

— Почему вы мне не сказали, что здесь так холодно? — ворчливо пробубнил Азарий и полез в сумку за изрядно помятой курткой.

Я не удержалась от счастливой улыбки. Как хорошо, что в жизни есть постоянные вещи.

Глава третья, в которой механик совершенно окружен вампирами

Снег. В этом году первый снег и в середине ноября, а обычно только в декабре выпадает.

Я сняла теплую перчатку и подставила ладонь под медленно падающие с неба большие хлопья.

На улице стояла необычайная тишина. Мир, словно замер под первыми касаниями владычицы зимы. Деревья, землю, клумбы, обочины тротуаров, крыши домов покрывали пушистые шапки снега — девственно белого, чистого, не тронутого человеком. Кокетливые гроздья рябины выглядывали из-под снежного покрывала яркими красными бусинами, будто белолицые красавицы, хвастаясь праздничными сережками. Воздух был чист и прозрачен. С тяжелых серых туч густо падали пушистые снежинки, медленно кружась в зимнем завораживающем танце. Деревья и кусты, щедро посеребренные снегом, напоминали сказочные произведения искусства, подобные неповторимым кораллам, одетые в кружевные хрупкие наряды.

Люди спешили по своим делам. Ранее утро рабочего дня диктовало свои правила.

Накинув капюшон на голову и надев перчатку, я, не спеша пошла на работу, поддавшись детскому желанию и прошлась по нетронутым сугробам во дворе дома Марты. На снегу четко отпечатались следы моей обуви.

Ну, здравствуй, зима!

С момента возвращения с Иштара прошло больше месяца. Жизнь текла размеренно и непримечательно. На работе было все по-прежнему, даже еще лучше. Меня старались не задевать по пустякам и связываться со мной без надобности тоже не рвались. Объяснялось это просто — скалозубить со мной стало… ммм… неинтересно. Я ведь и в ответ «укусить» могу. Нет, я конечно, девушка хорошая, воспитанная, вежливая, но… Но слегка, очень сильно неконтролируемая и если мне что-то не понравится или я посчитаю нужным вмешаться (не корысти ради, а токмо по причине справедливости), я стесняться не буду и принцип «молчаливого невмешательства» уже не по мне. Все это знали и поэтому следовали народной мудрости — «не буди лихо пока оно тихо». Есть еще несколько разговорных вариантов, но лично мне этот больше нравится. Ну, вы понимаете, почему меня не задевали. Кому приятно услышать о себе правду прямо в глаза?

Юлия и Ворон на радость нам с Азарием и на зависть другим потихоньку готовились к совместной жизни, обговаривая свадьбу и прочие приятные сердцу планы на будущее.

А Шэйн… Воспоминания о Шэйне, о том, как мы провели время на Иштаре стали для меня лучшим лекарством от боли и плохого настроения. Никаких иллюзий насчет нас в целом и нашего совместного будущего в частности я не питала. И даже думать себе об этом запретила. Хотя т-а-к хотелось!

Не могу сказать, что он меня забыл. И пусть за все это время он ни разу мне не написал или не дал о себе знать, но каждую неделю я стабильно получала по почте открытки, притом совершенно разные: смешные с ироничными афоризмами, красивые с бесподобными пейзажами, романтичные и наивно-детские. Ни подписи, ни адреса отправителя или его имени на них не было, только мое имя и адрес. Мне было приятно думать, что все открытки от Шэйна и для меня они были самыми бесценными подарками в жизни.

Он сдержал свое обещание.

И еще… Мне больше не снились кошмары. Я видела прекрасные цветные сны и просыпалась с улыбкой, а не со слезами на глазах.

— С первым снегом! — громко поздравила меня Юлия, когда я зашла в кабинет и начала сбивать с пальто налипшие снежинки.

— И тебя тоже, — я улыбнулась в ответ. — Что у нас хорошего?

— Хорошего?

Она задумчиво закатила глаза к потолку.

— О! Знаю, — Юлия перегнулась ко мне через стол и перешла на заговорщицкий шепот. — К нам сегодня должен приехать какой-то важный клиент. Шеф и Берская с утра на ушах.

— Тоже мне хорошая новость, — я скорчила недовольную мину. — Вот если бы нам зарплату повысили — вот этот я понимаю, хорошая новость. А так… — и раздосадовано махнула рукой.

До десяти часов утра мы с Юлией провели, выполняя очень важную и ответственную работу — играли в морской бой. Я с разгромным счетом выигрывала. Правда, приходилось соблюдать конспирацию и когда в кабинет кто-то заглядывал, будь то наш сотрудник или посторонний человек, мы с невинными рожами делали вид, что усиленно работаем: Юля чертит график, я пишу отчет.

— Б 6, - с видом бывалого стратега сказала подруга.

— Мимо, — я злорадно захихикала.

— Та где ж ты свои корабли расставила? — и она с досадой закусила карандаш.

— Примитив. Так я тебе и призналась, — и безжалостно добавила: — В 7?

— Потопила.

Притом по упавшему голосу инженера можно было подумать, что я потопила не корабль, а горячо любимую бабушку, не успевшую отписать единственной внучке все свои несметные богатства.

Дверь в кабинет резко распахнулась (как только петли выдержали?) и в проеме появилась Берская. Злая, всклокоченная, мрачная. Мы еле успели попрятать листы с игрой.

— Диченко, Райнис, к шефу! Срочно!

Точно плюнула, а не сказала и, не дожидаясь ответа, умчалась.

— Одним местом чувствую, что эта хорошая новость станет для нас плохой, — недовольно пробурчала я, вставая из-за своего стола.

Напарница нехотя поплелась следом.

Перед кабинетом шефа царил небывалый ажиотаж. Все бегали, суетились, шумно давали указания, сталкивались друг с другом и с предметами меблировки. И только мы с Юлей, словно стойкий маяк среди бушующего моря, скромненько стояли, ожидая указаний «горячо любимого и обожаемого» шефа. Они, к сожалению, (указания) не замедлили последовать.

— Зайдите, — почему-то вежливо сказала Наталия.

Эта веж-ж-жливость неспроста. Меня это насторожило.

Мы недоуменно переглянулись и подошли к двери. Я взялась за ручку и пораженно замерла. Внутри все похолодело и покрылось ледяной корочкой.

Знаете, иногда так бывает, что человек наперед знает, что случится. Кажется, это называют шестым чувством. Вот и я почувствовала, кого увижу за этой дверью.

— Катерина, что случилось? — взволнованно спросила подруга, легонько тронув меня за плечо. — На тебе лица нет, бледная, как стена.

— Все в порядке, — я глубоко вздохнула, выравнивая дыхание и успокаивая бешеное сердцебиение. — Просто желудок схватило. Уже лучше, — и распахнула дверь в кабинет.

Владлен суетился возле своего рабочего стола, нервно перекладывая с места на место и листая какие-то бумаги, а возле окна спиной к нам стоял… вампир.

Я не ошиблась.

Уверенна, он услышал нас еще в коридоре, но даже сейчас делает вид, что здесь никого нет.

Завидев нас, Владлен облегченно выдохнул и, прокашлявшись, привлекая внимание вампира, громко сказал:

— Господин Грегор, позвольте представить вам одних из лучших наших специалистов.

Вампир отвернулся от окна и снисходительно посмотрел на шефа. У Владлена выступила на лбу испарина.

— Катерина Диченко и Юлия Райнис.

Господин Грегор почтительно склонил голову в знак приветствия.

Юлия заметно разволновалась, я же смогла остаться невозмутимо спокойной. Во мне даже зародилось чувство холодного любопытства. Страх и волнение я оставила за дверью этого кабинета.

— Добрый день, господин Грегор, — я приветливо улыбнулась, и смело посмотрела ему в глаза.

На лице вампира легкой тенью проскользнуло удивление, и он широко улыбнулся, полагаю, дружески, демонстрируя шикарные белые зубы, а главное — клыки.

Краем глаза я заметила, что у Юли мелко задрожали руки, а у шефа выпали из рук документы и белые листы неряшливой стайкой разлетелись по полу.

«Дружеский» оскал я вернула вампиру снисходительной улыбкой. Нашел чем меня пугать. Не видел он улыбки Джейрана… Вот она реально впечатляет. Можно так сказать за душу берет. И это я говорю только о действительно приветливой улыбке. По-настоящему разъяренными тэргов я, хвала небесам, не видела. Джейран, тот вообще любитель поскалиться. Так что меня сейчас даже челюстью крокодила не впечатлишь.

Я оценивающе рассматривала вампира. Мужчина лет тридцати-тридцати пяти, хотя на самом деле его возраст может быть и тысячу лет. Высокий, подтянутый, спортивного телосложения, с приятными чертами лица, нос с горбинкой, темно-серые глаза, короткие русые волосы зачесаны назад. Кожа обычного белого цвета, а не как любят стращать «мертвенно-бледная». Одет с иголочки: чистая, блестящая от лака обувь, черный костюм из дорогой ткани, идеально белоснежная рубашка, жилетка, тонкий галстук с булавкой.

Серебряной, — с удивленным сарказмом заметила я.

От вампира невозможно было оторвать глаз. Исходившие от него волны природного магнетизма, обаяния, харизмы, называйте, как хотите, ощущались буквально физически. Для человека вампир пугающ и притягателен одновременно, как огонь для мотылька.

Только вот на меня это особо не действует. Да, да… мой спокойный взгляд и, пожалуй, даже равнодушное отношение, если не обескуражили, то точно позабавили господина Грегора.

Повисшую продолжительную паузу нарушил Владлен, громко прокашлявшись, и осипшим голосом сказал, обращаясь ко мне и Юлии, но при этом неотрывно смотря на вампира:

— Вы выезжаете сегодня в два часа дня во владения главы клана вампиров Алдара Элиша. Его поверенный господин Грегор будет вас сопровождать. У вас есть четыре часа, чтобы собрать все необходимое в дорогу. Выезд будет от Конторы.

— Какова цель поездки и как много времени она займет?

Вместо шефа мне ответил Грегор:

— О цели вам будет сообщено на месте, — он иронично ухмыльнулся, показав кончики клыков. — Что же касательно времени… ничего не могу сказать. Это может занять от нескольких дней до нескольких месяцев.

Юля удивленно охнула. Вот тебе и хорошая новость. Получите-распишитесь, как говорится. Впрочем, нам ничего не оставалась делать, как смириться и готовиться к сборам.

— Катерина! — окликнул меня нервозный голос Акатова, и я обернулась в дверях кабинета. — Инструменты уже у тебя в кабинете, — продолжил шеф, заискивающе улыбаясь. — Я за тебя расписался.

— Значит, я спокойно могу их потерять. Вычтут-то из вашей зарплаты, — вместо слов благодарности (ха, еще чего! мне и самой не тяжело было бы сходить в хозяйственный отдел), ласково, как больному сказала я и, кивнув вампиру, вышла из кабинета.

— Зря ты так с шефом, да еще и при вампире, — пожурила меня Юлия.

Я посмотрела на взволнованную и расстроенную подругу. Лицо у нее было бледным.

— Может, я и неправа с твоей точки зрения, но с криками благодарности я ему на шею вешаться не собираюсь. Если Владлен решил ко мне подлизаться, лично оформив инструменты, то эта «услуга» вряд ли ему поможет загладить вину за такую серьезную подставу.

— Ты о нашей командировке?

— А о чем еще! — я подошла к столу и сложила инструменты в сумку. — Нас банально кинули в пасть…

— Вампира, — нервно хохотнув, закончила за меня подруга.

— Во-во именно туда. Юль, я тебя не пугаю — это будет действительно тяжелая поездка. Единственное чего не умеют вампиры, такие совершенные во всем существа, — в этом месте я перешла на особенно ядовитый сарказм, — работать, как механики или инженеры. Только люди способны на такое. Представь, как для них унизительно просить помощи у людей, кровяных сосудах на ножках.

— Ну, ты загнула.

— Разве я неправа? Забыла лицо господина Грегора? Он же явно получал удовольствие, пугая тебя и шефа.

— А тебя?

— Я не боюсь вампиров. Я их опасаюсь. Ладно, Юль, — и я поспешила замять щекотливую тему, — нам еще собираться нужно. Я тебе потом все объясню, ладно?

— Ладно, — подруга растерянно пожала плечами, но согласилась. — Ой, Ворону нужно сказать! — покраснев, воскликнула она и всплеснула руками.

— Зови его сюда, — решительно сказала я. — У меня появилась одна идея.

— Мне уже страшно, — скорчила она рожицу.

— Брысь!!! — беззлобно прикрикнула я, и девушка умчалась за Вороном.

То как мы рассказывали механику о нашем задании и как его после этого успокаивали — отдельная история, достойная пера писателя — трагика.

Я же хотела упомянуть другой важный факт, касающийся моего плана.

— Ворон, Юля, послушайте меня внимательно, — я посмотрела предельно серьезно на притихший друзей. — То, что я сейчас вам скажу должно остаться строго между нами, — и вкратце рассказала им о моем изобретении — о часах, с помощью которых можно общаться на любых расстояниях.

Ворон, как механик был в восторге, да и подруга не осталась равнодушной. Мне с трудом удалось пресечь поток вопросов и комментариев.

— Ворон, я знаю, что у тебя тоже есть карманные часы, дай их мне, пожалуйста.

Он, молча, достал их из кармана и протянул мне.

Благодаря тому, что под рукой были инструменты, настроить механизм не составило особого труда и заняло около получаса.

— Выставишь стрелку на семь часов и семь раз провернешь завод. Так ты сможешь связаться со мной. Если нам понадобится помощь, ты единственный, к кому мы сможем обраться. К тому же и с Юлией поговорить тоже сможешь, — хитренько сощурившись глаза, добавила я, а потом оставила их наедине.

Им было о чем поговорить и в посторонних зрителях они не нуждались.

Выйдя на улицу, я увидела, что поменялось не только мое настроение, но и погода сменила кристальную тишину морозного тихого утра на мрачный холод сурового зимнего дня.

Поднялся сильный ветер, перистые снежные хлопья превратились в колючие льдинки, больно царапающие незащищенное лицо. Промозглый ветер задувал под одежду и пытался сорвать шапки и капюшоны у прохожих. Люди шли по улице быстро, пытаясь поскорее скрыться от разбушевавшейся погоды за теплыми стенами домов и офисов.

Я плотнее завернулась в шарф и, придерживая рукой, срывающийся капюшон поспешила домой.

И чего я, в самом деле, так рассердилась? — рассуждала я сама с собой. — И Юлю напугала, а нам еще с ней работать у вампиров.

Хотя… Признайся хотя бы себе, Катерина, что ты злишься не на других, а на себя. На себя. За то, что не знаешь, как поступить, если в поместье Алдара Элиша встретишь того вампира. Именно поэтому злишься и боишься. Да, да, боишься. И не надо тут рассказывать сказки о том, что забыла, что такое страх. Ты просто потеряла инстинкт самосохранения. В это раз мне придется опасаться еще и за Юлию. Но с другой стороны — мы же, не на войну едем. Даже убийство обычного человека, естественно, о смерти, которого стало известно, будет иметь для вампирьего клана более чем негативные последствия, а убийство инженера или механика… Нас не так много, чтобы так легко размениваться нашими жизнями.

И разве не этого я так страстно желала на протяжении стольких месяцев? Так отчаянно хотела найти способ узнать хоть что-нибудь о вампире, убившем моего деда и искалечившим мне жизнь? Не с помощью же газетного объявления его искать. Тем более другой возможности у меня нет и вряд ли представится. К тому же я могу его там и не встретить.

Не скажу, что я ненавижу всех вампиров. По одному остальных не судят, но осадок-то остался. Главное для меня — остаться человеком и не потерять свое лицо. Вести себя спокойно, достойно, уравновешено, на все смотреть с юмором (ну куда же без него) и не обращать внимания на неприятности. А они будут. Я это чувствую.

Очень давно я прочитала один замечательный афоризм, который впоследствии стал моим жизненным кредо: «Никто не сможет тебя унизить, пока ты этого сама не захочешь». Если понадобится защищать себя и Юлию, я докажу вампирам, что умею «кусаться» не хуже их и унижать нас тоже не позволю.

С таким воинственным настроем я зашла в дом, чем немало напугала Марту.

— Ух ты ж, деточка! — всплеснула она руками, когда увидела мою мрачную физиономию и прилегающие к ней остальные части тела. — Ты чего так рано? Что-то случилось?

Марта отбросила в сторону кухонное полотенце и напрочь забыла о кипящем на плите бульоне.

— Случилось, — и я не снимая пальто села за стол. — Я с Юлей сегодня в командировку уезжаю. Насколько не знаю.

— Ох уж мне твоя работа! — посетовала она, покачав головой. — График твой ненормированный… — и она в сердцах махнула рукой. — Есть будешь?

— Буду, — шмыгнув носом, согласилась я. — Мне мяса, мяса побольше и чего-нибудь сладенького.

— В одну тарелку? — ехидно предложила Марта.

— Да, взболтать, но не смешивать.

Она рассмеялась и начала накрывать на стол, а я, наконец, сняла пальто и поднялась в свою комнату, собирать вещи.

Кидала в сумку все, что под руку попадалось. Вроде даже с тремпелями пару раз кинула. Застегнув собранную сумку и разложив на кровати вещи в дорогу, я со спокойной душой и чувством выполненного долга спустилась к столу.

Есть было вкусно, но больно. Я настолько свыклась с болью, что стала ощущать ее только когда задумывалась о ней. Медальон на груди имел стабильно розовый цвет. Без него моя жизнь была бы адом.

К счастью, сил и времени вообще и сейчас в частности у меня было достаточно, поэтому я помогла убрать Марте со стола и даже успела принять душ. Неторопливо оделась во все новое и чистое (точно как в старину перед последним боем и, похоже, это становится у меня традицией), с тоской оглядела свою комнату и, взяв вещи, решительно спустилась вниз.

Марта держалась, старательно делая вид, что все хорошо, но я видела, как она расстроена — грустные глаза, натянутая улыбка. Наверное, она тоже чувствует, что что-то не так. Я ведь специально не стала говорить, куда именно еду. Зачем давать лишний повод для переживаний? Только Марта меня не первый день знает, и живем мы, можно сказать, душа в душу. Разве в таких условиях не научишься чувствовать настроение близкого человека? Вот и я о том же.

— Ну, деточка, береги себя, — она поправила мне шарф и трижды перекрестила.

У меня защемило сердце. Так захотелось остаться, прижаться к ней, выплакаться и рассказать все-все-все, чтобы меня пожалели, успокоили и сказали, что все будет хорошо… но нельзя. Нельзя. Я только ей и себе сделаю хуже.

К горлу подступил колючий комок.

— До свидания, Марта. Помолитесь за меня, — и, не дожидаясь ее ответа, неуклюже поцеловала в щеку и поспешно вышла на улицу.

Подставив лицо ветру, я глубоко и часто дышала. Мелкие, колючие снежинки больно царапали кожу.

Фу-у-у-х, чуть не сдала, — я шумно выдохнула. — Это ж надо было так расслабиться. Будем считать, что это последняя слабина, которую можно позволить. Вампиры моих слез не увидят!

— Господи, помоги мне, — прошептала я в небеса и направилась к месту встречи.

Несмотря на то что часы показывали без четверти два, возле Конторы было безлюдно. Рядом со ступеньками стояла припаркованная дорогая машина. Спорю на миллион, которого у меня никогда не будет, что это машина Грегора.

О, легок на помине, — я ехидно хмыкнула, когда словно из воздуха появился вампир.

— Госпожа Катерина, позвольте помочь с багажом? — он подошел и галантно принял у меня сумку с вещами.

Полы его черного плаща зловеще развивал ветер. На лице застыла маска холодной любезности.

— Это будет очень любезно с вашей стороны, — и я благодарно улыбнулась. — Мы будем добираться во владения Алдара Элиша вашей машиной?

— Да. Если вы не против, то вас повезу я, а ваша спутница поедет с моим помощником.

— С удовольствием составлю вам компанию.

Какая я все-таки брехло!

К счастью, к нам подошли Юлия и провожавший ее Ворон. Он был, как никогда мрачен и хмур. Было заметно его нежелание отпускать любимую девушку в «логово» вампиров. Заметив подозрительный и оценивающий взгляд, который не скрывал парень, Грегор понимающе улыбнулся.

— Я гарантирую безопасность этих девушек, юный мастер. Не стоит так переживать, — доброжелательным голосом поспешил заверить Грегор нашего друга.

— Полагаюсь на ваше слово, — чуть погодя ответил Ворон и крепче прижал к себе Юлию.

Щеки девушки заалели. Она скромно отвела взгляд в сторону, но отстраняться не стала.

Из-за угла соседнего дома выехала такая же черная машина, как и у Грегора и остановилась рядом с нами. Ворон поместил вещи Юли в багажник, крепко поцеловал ее в губы и помог сесть в машину. Я махнула ему на прощание рукой и подбадривающее подмигнув, села в машину поверенного клана вампиров.

Так началось наше путешествие.

В машине было тепло и уютно. Мягкий кожаный салон, удобные сиденья, едва уловимый запах мяты.

Я расстегнула пальто и сняла шарфик. Вампир вел машину быстро и уверенно. За окном стремительно менялись пейзажи. Я даже заметить не успела, как мы выехали за черту города и теперь мчались по пустынной дороге, окруженной с двух сторон высоким лесом.

За городом снега выпало гораздо больше. Земля и деревья были густо покрыты белоснежными пушистыми шапками. Высокие тополи вдоль дороги, могучие ели и сосны красовались зимними нарядами, как невесты подвенечными платьями. Облака рассеялись, небо посветлело, солнце клонилось к закату, окрасив верхушки деревьев в золотисто-алый цвет, придав окружающей природе мистический ореол чего-то загадочного, таинственного. Близился вечер.

Мы ехали уже несколько часов. Машина с Юлией двигалась позади нас на небольшом расстоянии.

— Надеюсь, вам не скучно? — иронично спросил Грегор.

Я отвернулась от окна и внимательно посмотрела на него.

— Мне показалось, вы не любите, когда вам докучают разговорами.

— Вы проницательная девушка и, похоже, совсем меня не боитесь.

— А должна?

Мой провокационный вопрос поставил его в тупик. Вампир самодовольно усмехнулся. Блеснули кончики клыков.

— Моя задача — обеспечить вас комфортным пребыванием в поместье Хозяина. В том числе и выполнять любые ваши просьбы, в мерах разумного, разумеется. Поэтому ваше отношение ко мне существенно облегчает положение.

— Всегда рада помочь. Обращайтесь, если что.

— Вы всегда оставляете за собой последнее слово?

— Хотите анекдот? — лукаво прищурившись, спросила я, проигнорировав вопрос, и дождавшись кивка, сказала: — Это мой любимый. «Встретились, как то три вампира. Один говорит:

— Я полетел на охоту.

Вернулся через час. Губы в крови. Руки в крови. А у него те двое и спрашивают:

— Ну как охота?

— Вон видите там вдалеке огни? Это деревня. Я там поживился.

Второй вампир говорит:

— Я тоже полетел.

Вернулся через полтора часа. Губы в крови. Руки в крови. Одежда в крови и говорит:

— Вон видите огни? Это деревня. Я там поживился. А вон видите дальше огни? Это город. Я там тоже поживился.

Третий вампир говорит:

— Ну, я тоже полетел.

Час нет. Два нет. Три нет. Уже и рассвет скоро. И вот перед самым восходом возвращается. Весь в кровищи и говорит:

— Видите огни? Это деревня. Я там поживился. А вон видите еще огни? Это город. Я там тоже поживился. А в-о-о-н видите там столб?

— Видим.

— А я не увидел».

Невинным голосом закончила я и Грегор громко рассмеялся. А ведь мог и обидеться. Сильно.

— К чему это? — сквозь смех спросил он.

— А вы на дорогу гляньте, — беззаботно посоветовала я.

Впереди в нескольких метрах находился небольшой завал на полдороги из упавшего сухого дерева. Завал стремительно приближался.

Грегор круто повернул руль и объехал препятствие. Так как мы ехали по серпантину, поднимаясь в горы, я заметила этот завал гораздо раньше и не смогла отказать себе в удовольствии подшутить над вампиром, опасно рассчитав время для анекдота.

— А с вами не соскучишься, юная леди, — уважительно присвистнул он.

— То ли еще будет.

Я отвела глаза к окну, чтобы он не увидел моего взгляда. Решительного, холодного, расчетливого. Я не шутила, а констатировала факт. Они еще не знают кого везут себе в дом.

Мы поднимались в горы по опасному, пугающему серпантину. Наступили сумерки. Под убаюкивающий ход машины, я незаметно задремала, а когда проснулась, мы были уже на месте.

На равнине, окруженной могучими скалами, расположился огромный особняк, больше напоминающий дворец. Высокий, в четыре этажа, построенный в форме буквы «П». Внутренний двор был полностью застеклен, вплоть до потолка, но что именно под ним находилось, я рассмотреть не смогла. Посмотрим, что мне удастся увидеть при свете дня. Сейчас же большинство окон здания светились. В столь поздний час нас явно ждали.

Я вышла из нагретой машины в ночной мороз и с удовольствием потянулась до хруста косточек. Невероятно чистый, свежий, горный воздух. Сладкий и пьянящий. Дядька Мороз тут же начал щипать щеки и нос. На черном бархатном небе расцвели миллиарды ярких звезд. Далеких и прекрасных. К дому вела ровная прямая дорога. По обе стороны от нее росли высокие тополи, а за поместьем виднелся густой темный лес.

Перед широким входом с изящными колоннами стояло еще три машины. По-видимому, ждали не только нас.

Ко мне подошла заспанная Юлия. В голубых глазах плескалась тревога.

— Юля, ты мне веришь? — шепотом спросила я, наклонившись к ней.

— Верю, — без колебаний ответила она, и страх ушел из ее глаз.

— Тогда ничего не бойся, а главное, ничему не удивляйся.

— Леди, прошу, — вежливо произнес Грегор и элегантно указал рукой вперед.

Ангел мой, пойдем со мной. Ты впереди, а я за тобой, — произнесла я про себя молитву, вознося ее к небесам, и ступила на ступеньки.

Одетый в бордовый теплый фрак слуга, распахнул перед нами двери.

Еще подходя к парадной лестнице, я почувствовала, что что-то не так. И стоило переступить порог дома, как меня будто огромной волной накрыло. Волной страха, боли, отчаянья… усталости. Перед глазами все поплыло, в ушах зазвенело, стало трудно дышать. Я пошатнулась и прислонилась рукой к стене, чтобы не упасть. Меня бросило в жар, а на лбу мелкими бисеринками выступил пот. Я сняла перчатку и крепко прижала ладонь к оббитой мягким бархатом стене.

Все эти эмоции шли от двоих — дома и его хозяина. Я ощущала их, как свои собственные. Я не знала в чем причина и не могла сейчас же избавить их от боли и страданий, но немного помочь было в моих силах.

— Тише, мой мальчик. Тише, — ласково шептала я, больше обращаясь к дому, чем к его хозяину. Очаг боли находился в доме, его же хозяин лишь разделял ее, стараясь уменьшить и побороть. — Потерпи, мой хороший. Скоро все пройдет.

Весь этот огромный дворец был живым существом, которым управляет один господин — Хозяин.

По-видимому, я сейчас узнала одну из самых страшных тайн вампиров. Везет, как утопленнику.

Итак, что я могу сделать? Для того чтобы помочь, мне нужно видеть «очаг». Сейчас это невозможно.

Есть только один выход… Багирыч меня убьет…

Внезапно я почувствовала на себе взгляд — внимательный, оценивающий, жестокий. Я чувствовала его кожей. От этого жуткого ощущения все похолодело внутри и по спине побежали мурашки.

Я пару раз глубоко вздохнула и… переняла на себя часть боли этих двух странных существ, отдав часть своей силы мастера и человека. Боли дома и его хозяина я больше не чувствовала.

Глупо, безрассудно, наивно, но ничего другого я не смогла придумать. Мне слишком хорошо знакомо это состояние.

Медальон на груди стал темно-бардового цвета и сильно жег кожу. Я смогла выпрямиться и отодвинуться от стены. Меня как будто бы мешком с песком по голове стукнули.

— Кать, тебе плохо? — ко мне подошла обеспокоенная подруга и провела рукой по лбу. — Ты бледная и вся дрожишь.

— Голова закружилась, — хрипло ответила я. — Наверное, укачало в дороге. Все хорошо, не переживай, — и я натянуто улыбнулась.

Удача была на моей стороне, потому что кроме Юли, никто не обратил на меня внимание. Господин Грегор был занят, давая распоряжение слугам относительно наших комнат и багажа.

К нам подошли две симпатичные женщины и помогли снять верхнюю одежду, поклонились и также молча, ушли. Слугами у них были только люди. Гордыня не позволяла им прислуживать даже своим.

Несмотря на отвратительное состояние у меня хватила сил осмотреть место, в котором мы оказались. Огромный холл ярко освещали множество канделябров. Высокие потолки, мраморные изящные колонны, стены, обшитые бархатом орехового цвета. Широкая мраморная лестница, ведущая на второй этаж. Сам зал ровной квадратной формы с двумя боковыми коридорами. На арочных окнах шелковые летящие занавески бежевого цвета. Все дорого, изысканно, со вкусом.

Грегор внезапно замер, его глаза потемнели, лицо стало непроницательным. Он едва заметно кивнул головой, словно повинуясь чьему-то неслышному приказу, и перевел на нас свой тяжелый взгляд.

— Госпожа Юлия, госпожа Катерина, сегодня уже достаточно поздно и вы устали с дороги, позвольте проводить вас в ваши комнаты. Вопрос выполнения контракта мы обсудим завтра.

Я с трудом сдержала вздох облегчения. Единственным моим желанием сейчас было поспать и хоть чуть-чуть восстановить силы.

Не замечая ничего вокруг, я послушно, вместе с Юлией, следовала за Грегором. Наши комнаты располагались на втором этаже в центре длинного коридора друг напротив друга.

— Если вам что-то понадобится, в комнатах над кроватью находится шнурок, тогда…

— Дерни за веревочку, деточка, дверь и откроется, — с мрачным юмором закончила я, вспомнив отрывок из детской сказки.

— И войдет серый волк, — хмыкнув, поддержал меня вампир, ответной шуткой. — Спокойной ночи, леди, — блеснув клыками и отвесив шутовской поклон, он удалился.

— Ты хоть что-нибудь понимаешь? — провожая взглядом мужчину, спросила подруга.

— Пока нет, но очень надеюсь, что завтра нам все объяснят или хоть что-нибудь наврут.

Я достала из кармана часы и протянула их Юле.

— Заведи стрелку ровно на семь и поговори с Вороном. Он волнуется.

— А ты? — она забрала механизм и довольно прижала его к груди.

— А я спать. Завтра с ним поговорю. Пожелай ему спокойной ночи от меня.

Только зайдя в комнату, я прислонилась спиной к двери и, закрыв глаза, съехала на пол. Сколько так просидела не знаю, но ноги затекли и их свело судорогой. Пришлось, держась за стенку встать и заодно осмотреться.

Мне досталась большая, богато обставленная комната. Шикарная, но холодная и неуютная. Большая кровать под бархатным балдахином, напротив нее шкаф для одежды, рядом с кроватью ночной столик, несколько мягких глубоких кресел и журнальный стол. Напротив двери большое окно во всю стену с выходом на балкон. Вся мебель из резного красного дерева. На полу мягкий ковер. Все какое-то холодное, бездушное, как в хорошо оформленном склепе. Хотя сравнение…

Где-то тут должна быть ванная.

Меня мутило. Во рту был противный привкус железа, а к горлу подкатил отвратительный тошнотворный комок.

Неприметная дверь в ванную находилась в противоположной от кровати стене, рядом с гобеленом. На гобелене была изображена младая дева с довольным и предвкушающее осклабившимся вампиром. Юмористы.

Доползя до ванны, я успела снять теплый свитер, прежде чем меня вырвало. Кровью. Мне было плохо и душ был самое-то, в чем я больше всего нуждалась. Сняв с себя липкую от пота одежду, я долго стояла под струями обжигающе горячей воды, смывая грязь и усталость.

Грегор сумел хорошо позаботиться о своих гостях. Когда я вышла из ванны, с удивлением заметила, что все мои вещи были разобраны и аккуратно разложены в шкафу.

И когда только успели? — удивилась я, одеваясь в строгие черные брюки в обтяжку и приталенную белую рубашку с воротничком стоечкой и V-образным вырезом. И это вместо ночнушки! Лечить меня надо…

— Вы звали меня, Хозяин? — Грегор низко поклонился стоящему у камина мужчине. — Приготовить вам отвар?

— Я больше в нем не нуждаюсь, — холодно ответил мужчина и широко улыбнулся.

Грегор испуганно отшатнулся в сторону и нервно сглотнул. Он слишком хорошо знал, что означает такая улыбка Хозяина.

— Что случилось, сир?

— Знаешь, Грегор, я уже и забыл, как это, когда ничего не болит.

— Не может быть…

— Может, — уверенно ответил Хозяин и, подойдя к камину, облокотился локтем о широкую полку.

На лице мужчины плясали блики от огня, делая его похожим на демона.

— Одна маленькая человеческая девчонка сделала то, чего не смогли добиться лучшие мастера клана. Притом, сразу же, стоило ей только войти в дом!

В его голосе звучали восхищение и разочарование одновременно. Пламя взметнулось выше, едва не опалив вампира, но он даже не обратил на это внимание. Красные глаза с вертикальными черными зрачками были устремлены на Грегора.

— Узнай о ней все. И еще, — он изогнул губы в хищной ухмылке. — Никто не должен знать, что мне стало лучше. Кстати, ты уже их разместил?

— Да, мой господин. Отдыхает в своей комнате. Она находится…

— Я знаю, где она находится, — резко прервал его Хозяин. — Можешь быть свободен.

— Слушаюсь, сир. — Грегор почтительно поклонился и поспешил покинуть комнату.

— Отдыхает ли? — ухмыльнулся Хозяин, предвкушающее смотря на огонь…

… Ну почему у меня все не как у нормальных людей? Нет, чтобы сейчас лечь и поспать, чего я так сильно хотела, вместо этого сижу и чего-то жду.

Я подошла к окну и провела кончиками пальцев по стеклу. Почувствовала тепло и волну радости. Дом приветствовал меня и от этого стало жутко. Скажите мне раньше, что такое возможно, в жизни бы не поверила. Но сейчас я готова поверить во все что угодно.

— Ну, как ты малыш? — ласково прошептала я. — Тебе лучше?

— Благодарю вас, мастер, ощущения просто превосходные, — иронично ответил «малыш» за моей спиной низким приятным голосом.

Я обернулась и с трудом сдержала вздох восхищения. Если бы красота решила воплотиться в мужском облике, то она выбрала бы этого мужчину. Идеальный человек. Нет. Вампир. Эта мысль отрезвила меня, и я смогла взять себя в руки. Восхищение сменилось осторожностью и подозрением.

На вид лет двадцать семь — двадцать девять. Высокий, идеальная фигура и лицо, короткие черные волосы, шикарная улыбка, в которой клыки не пугали, а, наоборот, завораживали, вызывая фантазии: «какие будут ощущения, когда они вонзаются в шею». И глаза. Необычайного красивого вишневого цвета. Я легко могла попасть под влияние вампирьего очарования и даже должна была, но болезнь, живущая во мне, подавляла не только любые лекарства, но и в том числе воздействие подобного рода. И еще. Передо мной стоял идеальный убийца, от которого не скроешься и не спрячешься, наверняк, а обладающий магическими способностями. Сир. Хозяин этого поместья. Алдар Элиш.

— Доброй ночи, господин Элиш, — я почтительно склонила голову. — Надеюсь, я не причинила вам лишнего беспокойства?

— Ну, что вы, Катерина, — ласково, почти интимно, сказал он, делая ко мне шаг. Я не отшатнулась, хотя невероятно хотелось так поступить. — Ваш приезд стал спасением для меня. Просто настоящий подарок небес.

— Не только для вас, — спокойно сказала я, заметив, что его зрачки на миг вытянулись став вертикальными.

Он замер, склонив голову набок и оценивающе разглядывая меня. Долго. Задумчиво.

Хорошо, что я все-таки успела привести себя в порядок. Вот было бы смешно зайди он часом раньше.

— Думаю, отрицать глупо, — задумчиво протянул он и продолжил: — Ты уже о многом догадалась. Надеюсь, это не будет оскорблением, что я без разрешения перешел на «ты»? — и он снова сделал шаг.

— Нет, ну, что вы, я совершенно не против. — Я была против другого. Против того, что он находится так близко. — Сожалею, господин Элиш, но я смогла всего лишь немного помочь вам. Если я не найду причину вашей боли и не устраню ее, она вскоре вернется и будет сильнее, чем прежде.

Его лицо посерьезнело, он навис прямо надо мной и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его глаза.

— Что ты хочешь этим сказать? — холодно и пренебрежительно спросил он.

— Из того, что я успела почувствовать и понять — вы хозяин этого дома, живого по своей сути существа, но сейчас вы его хозяин только частично. Вы не можете полностью им управлять. Это причиняет боль вам обоим. Дом напоминает мне одичавшую собаку, встретившую своего хозяина. Есть желание вернуться, почувствовать ласку и заботу, служить законному владельцу, но присутствует страх и опасения, которые без посторонней помощи не преодолеть.

Мы ни на секунду не отвели взгляда друг от друга, пока я говорила, а он слушал.

— Да, мой маленький мастер, все именно так, — и он улыбнулся краешком губ, продемонстрировав кончики клыков.

— Как давно это началось?

— Больше года назад.

Я отвела глаза в сторону. Больше года! Жить с такой болью… Это ужасно.

— Тебе меня жаль? — удивленно спросил он и недоверчиво сощурил глаза.

— Да, — честно ответила я. Мне слишком хорошо это знакомо. — Я могу вам помочь, но мне нужно время и ваше содействие. Одна я не справлюсь.

— Проси все, что хочешь, — широким жестом, предложил он.

— Никто не должен знать, что я вам помогла и буду дальше помогать. И желательно, чтобы даже ваши приближенные не знали, что вам стало легче.

— Думаешь, кто-то из клана замешан? — ядовито хмыкнул Элиш.

— Уверенна. Есть те, кому вы можете доверять?

— Я не доверяю никому, — жестко ответил он, — но Грегор, тот, кто меня не посмеет предать.

— А говорите, что не доверяете.

— Это другое. Хотя… — он задумчиво потер нижнюю губу. — Тебе я все-таки рискну довериться.

Он хищно усмехнулся и, взяв меня за подбородок, наклонился практически вплотную.

— Уже поздно. Утром я расскажу тебе все необходимое, а теперь поспи. Ты выглядишь устало.

— Я и чувствую себя усталой, — огрызнулась я и отдернула голову в сторону.

Не терплю подобного фамильярства, даже от такого красавчика. Я рассердилась. Щеки пылали, сердце отбивало бешеный ритм. Все мое спокойствие вмиг улетучилось.

Я подняла на него глаза, но вампира в комнате уже и след простыл, будто его здесь и не было.

Сняв дрожащими пальцами одежду и забравшись под одеяло, я попыталась успокоиться.

Надо же, как одно безобидное прикосновение так меня взбудоражило. Нужно подумать о чем-нибудь хорошем, привычном, приятном… О чем? О! О Шэйне!

Я вспомнила его лицо, вечное спокойствие и невозмутимость, ту легкость, непринужденность и непосредственность с которой мы общались. Это помогло, и я почувствовала себя увереннее.

Эх, Шэйн… Если бы только мог быть сейчас рядом…

Наверное, я уснула и мне приснился сон, потому что место, где я оказалась, не могло быть реальным.

Я стояла на берегу океана. Чистое ярко-голубое небо, ласковое солнце, желтый теплый песок под босыми ногами и безграничный океан. Его пенистые волны лениво облизывали песок, принося с собой разноцветные гладкие камешки и хрупкие перламутровые пестрые ракушки. Подул легкие ветер, принося запах морской соли и свежести, приятно обдувая лицо и перебирая распущенные волосы. Вдоль берега тянулась полоса густого тропического леса. Оттуда доносились громкие переливчатые голоса птиц.

Я закрыла глаза и улыбнулась. Настоящей, счастливой, искренней улыбкой. В этом месте я была, действительно, счастлива. Здесь не было ни боли, ни страха, ни отчаянья.

Я не спеша пошла вдоль берега, любуясь на бирюзовый океан. Могучий, бескрайний, сильный, прекрасный. Я могла идти так бесконечно.

Неожиданно я заметила впереди одинокую фигуру. Виден был только силуэт. Сначала я испугалась и остановилась. Но что плохого может произойти во сне? — и нерешительно направилась к человеку. По мере приближения мой шаг ускорялся, а лицо озарила радостная улыбка.

Шэйн. Это он стоял возле воды и спокойно ждал меня, спрятав руки в карманы, изогнув губы в ироничной улыбке. На нем были черные брюки и черная рубашка, рукава которой были закатаны по локоть. Он стоял босиком на песке и полы его расстегнутого воротничка раздувал легкий ветер.

— Привет, — поздоровалась я, останавливаясь в метре от него.

Я не могла отвести от него глаз, только сейчас осознав, как сильно соскучилась за ним.

— Привет, — на теплую улыбку отозвались две ямочки.

— А что ты здесь делаешь?

— Тебя жду, — хмыкнул он, хитро сощурив глаза.

— Но это же, мой сон!

— Я знаю.

— Я так рада тебя видеть, — честно призналась я, не решаясь сделать шаг к нему. Ноги как будто налились свинцом. — Я соскучилась.

— А я нет, — просто сказал он. У меня в душе все похолодело и перевернулось, а улыбка медленно сошла с лица. — Ведь ты всегда рядом со мной, — издевательски продолжил он и ехидно расхохотался, когда я попыталась дотянуться до него, чтобы дать подзатыльник.

Фу-у-у-ух, напугал! У меня чуть сердце не остановилось.

Мы лежали на песке у самого моря и смотрели на бескрайнее небо. Теплые волны ласкали наши ноги. Мы молчали и нам было хорошо.

— Почему ты ни разу не написал мне? — наконец спросила я, нарушив молчание, и повернула к нему голову. Взгляд невольно упал на серебряный ошейник на его шее.

— Я присылал тебе открытки.

— Так это все-таки был ты?

— А ты, что сомневалась?

— Нет. Ну, разве что, самую малость, — тут же поправилась я под его проницательным взглядом.

— У тебя все в порядке?

— Нет. Мне очень плохо, Шэйн. Возможно, я встречусь с вампиром, убившем моего деда, а я не знаю как себя вести, что говорить, как отвечать… Мне страшно. Я боюсь, что не выдержу, — и я устало выдохнула. — Я слишком слабая. Всего лишь жалкий человечишка, возомнивший себя способным противостоять вампиру.

— Дурочка, — беззлобно хмыкнув, сказал он. — Если бы ты не была сильной, ни меня, ни тебя здесь сейчас не было. Ты справишься. Просто будь собой и ничего не бойся.

Мне так много захотелось ему сказать, так много объяснить, но слова застревали в горле.

— Тебе пора… Скоро просыпаться, — он встал и, протянув мне руку, помог подняться.

Мне не хотелось просыпаться и уходить из этого места. Глаза снова упали на ошейник.

— Прости, я так и не успела снять с тебя эту гадость, — и я виновато отвела глаза.

— Тогда сделай это сейчас.

— Но мы же во сне. Как такое возможно?

— А ты попробуй, — провокационно предложил он и я согласилась.

Он наклонил ко мне голову, а я, привстав на цыпочки, дотронулась до ошейника. Холодный метал обжигал кожу, а рубин в центре зловеще мерцал. Я чуть дрожащими пальцами нащупала застежку, и она легко расстегнулась. Ошейник серебряной змейкой скользнул к нашим ногам.

— Вот видишь, как все просто, — Шэйн потрепал меня за волосы.

Фыркнув, как кошка, я отскочила в сторону.

— Ты мне еще приснишься?

Силуэт Шэйна начал потихоньку таять, растворяясь в воздухе. Шум волн и крики птиц стали едва слышны. Море, пляж и лес растворились в дымке тумана.

— А ты этого хочешь? — голос доносился издалека.

— Да! — я ответила быстро и решительно.

— Тогда приснюсь, — и он ехидно добавил. — Кстати, доброе утро.

— Доброе утро, — прошептала я и открыла глаза…

Я лежала в кровати в комнате поместья главы клана вампиров Элиша и чувствовала себя выспавшейся, отдохнувшей и полной сил. У меня было отличное настроение и боевой настрой. Часы показывали без четверти семь.

Чтобы такое одеть, чтобы было не страшно и даже симпатично?

Умывшись, я стояла возле шкафа и выбирала, что одеть. Я остановила свой выбор на черных брюках с широким стильным ремнем на бедрах и бирюзовом свитере с рукавами до локтей и о ужас, низким квадратным вырезом, оставляющем открытыми шею и плечи. Строго и вызывающе (не в пошлом смысле этого слова) одновременно. Волосы собрала в пучок и заколола шпильками. Легкий макияж и перед вами миниатюрная яркая брюнетка.

Дикая, но симпатичная.

Я громко постучала в комнату Юлии и, исказив голос, строго сказала:

— Перепись населения. Откройте дверь, вас необходимо описать.

— Какая перепись? — возмущенно сказала подруга, открывая дверь. — Я не хочу чтобы меня описы…

— Ваш инвентарный номер?

— Э… я…. - растерялась она.

— Что же вы гражданочка не знаете таких важных вещей? Ая-я-яй, — пожурила я ее.

— Катька!!! — До нее наконец дошло. Она затащила меня за руку в свою комнату и попыталась дать мене по шее. Я, хохоча, увернулась.

— Нельзя же так с людьми с утра пораньше. Ни стыда, ни совести!

— Ни ума, ни фантазии.

— Тьфу на тебя, — в сердцах бросила напарница и махнула на меня рукой.

— Я смотрю, ты уже готова, — издевательски протянула я, критически оглядывая подругу с головы до ног.

Юля очень красивая девушка и оделась она сегодня неплохо: высокие сапожки, обтягивающая юбка до колен, свитер с длинными рукавами и… жуткий, огромный шарф, несколько раз обмотанный вокруг шеи.

— А, что я выгляжу странно? — недоверчиво переспросила она, вертясь перед зеркалом.

— Знаешь… ты бы еще шею загипсовала, чтобы наверняка было или… О! Одела воротничок, который собакам надевают, когда уши купируют.

Я была сама критичность.

Она нехотя развязала шарф и положила его на кровать. Так стало значительно лучше.

— А ты чего так оголила предмет вампирьего вожделения? — ехидно спросила она.

— Буду действовать раздражающим фактором и давить им на нервы.

— Не боишься, что укусят?

— Подавятся, я невкусная, — уверенно констатировала я.

Наш шутливый разговор прервал раздавшийся стук в дверь.

— О, легки на помине. Войдите! — громко сказала я.

В комнату вошла красивая девушка. Служанка. Она низко поклонилась и вежливо сказала:

— Прошу пройти за мной. Вас уже ждут.

Мы недоуменно переглянулись и послушно последовали за ней. Юля кинула тоскливый взгляд на шарф, но одевать его снова не стала, только трагически вздохнула.

Нас провели по коридору второго этажа, потом мы поднялись на третий, прошли через картинную галерею и остановились возле настежь распахнутых дверей в большую комнату, которая больше напоминала зал для собраний. Большая, с двумя высокими окнами и низкими широкими подоконниками. Резной шкаф с несколькими полками с книгами, служившими скорее украшениями. Множество мягких кожаных кресел, небольших диванчиков и пара журнальных столиков, а также широкий мощный камин и несколько декоративных ваз на подставках.

В комнате находились люди — одна женщина и четверо мужчин. Глядя на большинство из них, мне захотелось засмеяться. Не над ними конкретно, а над человеческими предрассудками и глупостью в частности. Из пяти присутствующих у четверых шеи были замотаны шарфами. У миловидной блондинки концы легкого шарфика были завязаны большим узлом, отчего она походила на красиво завернутый подарок.

— Жалкое зрелище, душераздирающее зрелище, — чуть слышно пробормотала я и, внезапно почувствовав чужое присутствие, обернулась назад. За спиной, недалеко от двери, небрежно прислонившись плечом к стене, стоял Алдар Элиш и чрезвычайно ехидно ухмылялся. — О, да у вас эпидемия ангины?

— А у тебя я смотрю иммунитет, — намекнул он на мою открытую шею, медленно проведя по ней взглядом.

— Да. Хронический.

Подруга стояла в сторонке, притихшая и слегка покрасневшая. Нас она не замечала. По-видимому, представляла, как бы сама выглядела, не сними я с нее шарф.

Такая детская наивность только позабавит вампиров. Если вампир захочет… развлечься, назовем это так, его ничем не остановишь.

— Госпожа Юлия, госпожа Катерина, прошу, проходите, мы вас ждем, — громко сказал Грегор, приглашая нас в комнату. Сам он стоял возле камина. И когда только появиться успел?

Я обернулась на Элиша, но его уже не было. И этот туда же.

На нас обратили взгляды, — заинтересованные, оценивающие, надменные, подозрительные. В общем, видеть были рады все.

— Позвольте представить, — обратился Грегор к малочисленной, замершей в ожидании публике. — Механик Катерина Диченко и инженер Юлия Райнис, — дальше он по очереди представил нам собравшихся в комнате, начиная с девушки.

Инженер Лафита Подус — высокая блондинка лет двадцати пяти. Стройная, с аккуратно стриженными до плеч вьющимися волосами, серые глаза, полные губы, прямой нос. Ее можно было бы назвать красивой, но надменное и недовольное лицо портило впечатление. Хотя, если судить из поведения большинства мужчин (я не имею в виду конкретно этих), для них больше важна длина ножек, чем выражение лица. Ее приветствием был надменно вздернутый носик и брезгливо поджатые губы. Напарником девушки был невысокий плюгавенький мужчина с реденькой козлиной бородкой, блеклыми русыми волосами, собранными в куцый хвостик на затылке, с неприятными резкими чертами лица и глубоко посаженными глазами. Он был тощ и сутул. Звали этого «приятного во всех отношениях» механика Доран Малик.

Второй парой шли два молодых парня — механик Нолан Дэмура — смазливый шатен спортивного телосложения с щеголеватой бородкой и холеным лицом. Его напарником был инженер Волик Новицкий. Парень среднего роста, худощавый, немного сутулый, симпатичный: светло рыжие волосы, тонкие черты лица и очки, сквозь которые был виден блуждающий взгляд зеленый глаз. Я бы сказала, что Волик выглядел затравленным.

А вот последний из представленных был хорошо мне известен — Логери Горун. Мастер одиночка. Сорок лет. Начинал, как механик, быстро разбогател, поднялся и смог уйти из своей Конторы, позволив себе заниматься самостоятельным делом. Талантлив, умен, хитер. Имеет холодную предпринимательскую хватку. Расчетлив. Амбициозен. Всегда уравновешен. Любит деньги и никогда этого не скрывает. Сильный мастер. Лично не сталкивалась, но в работе наблюдала.

Именно он из присутствующей пятерки выгодно выделялся, выглядев невозмутимым, и не поддался массовой панике «вампирофобии и шеязаматывания».

Он удостоил меня и Юлию равнодушным взглядом и отвернулся к окну.

Ну вот и познакомились, — умиленно подумала я. — Очаровательная компании. Я уже представляю, как весело и душевно мы проведем время вместе. Ярко так представила. Реалистично. Меня начало подташнивать.

— Итак, дамы и господа, с официальной частью закончено, приступим к делу. — Грегор была сама обходительность. — Наше поместье очень древнее сооружение, потерпело ряд незначительных поломок.

У меня брови на лоб полезли. Ничего себе незначительные поломки! Я едва дышать могла, когда вчера сюда зашла. Хвала небесам, мою удивленную физиономию не увидели, все смотрели на Грегора, а то бы точно заподозрили что-то неладное.

Мне послышался ироничный смех, едва различимый, больше похожий на плод моего воображения. Клянусь, это смеялся Элиш. Я завертела головой, но так и не смогла его увидеть. Ах, ну да, ну да, он же Хозяин дома, чуть не забыла. Страшно представить, на что он способен.

— Пока мы не можем представить точные данные. По мере необходимости вам будут сообщать, что конкретно от вас нужно. Оплата не зависит от того, смогли ли вы выполнить наши требования. Сейчас вы можете спокойно располагаться в поместье. Комфортное проживание и любые ваши требования будут тут же выполнены. Если возникнут вопросы, обращайтесь ко мне в любое время суток.

Я стояла в сторонке и тихо обалдевала. Такой ереси я в жизни еще не слышала. И ведь не поспоришь и не возмутишься. Нас наняли, заключили контракт и мы теперь должны послушно ждать дальнейших указаний относительно работы. Театр абсурда.

— В качестве кого мы должны пребывать здесь? За кого вы нас принимаете? — недовольно бросил Доран Малик. Его козлиная бородка смешно встопорщилась.

— За дорогих и очень желанных гостей, мой любезный господин Малик, — ласково протянул Алдар Элиш, плавно выходя у меня из-за спины.

Я испуганно дернулась в сторону, едва не сбив вазу со столика. Сердце сделало кульбит и остановилось где-то в районе желудка. Это ж надо так хороших людей пугать! И где он только взялся? Я, не скрывая раздражения, недовольно посмотрела на Алдара, заметив, как изогнулись в едва видимой ухмылке уголки его губ.

Доран побледнел, его борода затряслась, и он начал горячо уверять, что невероятно счастлив здесь находиться. Наблюдать за этим было противно и стыдно. Остальные тоже не остались равнодушными к столь экстравагантному появлению Хозяина поместья. Особенно мне понравилась реакция Лафиты Подус. Она сначала побледнела, во все глаза рассматривая красавца вампира, потом подобралась и затрепетала ресничками, строя соблазнительные глазки. Едва слюнки не пускала. Женщина она, конечно, красивая, эффектная, знающая, как привлечь внимание мужчины, но по снисходительной улыбке и равнодушному взгляду Алдара, видно, что она его не зацепила.

Инженер Волик Новицкий, вообще, вжал голову в плечи, став похожим на взъерошенного воробья, а его напарник Нолан Дэмура растерял весь свой лоск и притих. Лишь Логери Горун внешне остался невозмутимым. О чем он думает и что творится у него на уме, не берусь даже предположить. Он слишком хорошо умеет скрывать свои эмоции.

— Юль, а ты… — негромко обратилась я к подруге, обернувшись.

Она замерла с широко раскрытыми глазами и восхищенно уставилась на Элиша. Я громко пощелкала пальцами у нее перед лицом, привлекая внимание. Она нехотя перевела на меня затуманенный, непонимающий взгляд.

Я наклонилась к ее уху и зашептала:

— Юля, я знаю одно волшебное слово, которое поможет тебе выйти из ступора.

— Какое? — тоже шепотом спросила она.

Ага, первый шаг сделан — она заинтересовалась. Продолжим «лечение».

— Ляськи-масяськи, — серьезным тоном сказала я, и подруга прыснула со смеху.

— Катерина, ты ничего умнее сказать не придумала?

Я невинно пожала плечами и отрицательно покачала головой.

Алдар кинул на меня хитрый взгляд, но говорить ничего не стал. А вот Грегор улыбку скрыть не смог. Вампиры, конечно же, услышали мой тихий шепот.

Лафита одарила на меня сердитым взглядом и недовольно поджала губки. Ах, ну да, ну да, я же отвлекла внимание сира от обворожительной Лафиты. Какая я негодяйка.

— Позвольте представиться, — галантно склонив голову, сказал сир, — Алдар Элиш, Хозяин этого поместья и ваш покорный слуга. Рад приветствовать вас в своем доме.

Он был столь любезен и обходителен, что напряжение, возникшее в начале разговора, исчезло без следа. Началась ни к чему не обязывающая светская беседа. От вампирьего обаяния не устоял даже Логери.

— Извините, госпожа, вам почта, — деликатно сказала подошедшая ко мне служанка, та самая, которая утром проводила нас с Юлей в эту комнату.

На серебряном подносе лежал черный конверт из твердой глянцевой бумаги.

Я взяла его в руки и незаметно вышла из комнаты. Повертев, не обнаружила на гладкой поверхности ни адреса, ни инициалов отправителя, только мое имя и печать из красного сургуча с выгравированной на ней большой буквой «В» с витиеватыми вензелями. Сам конверт оказался письмом, завернутым и запечатанным таким образом. Текст был написан белыми буквами, красивым каллиграфическим почерком.

«Уважаемая, Катерина!

Вынужден сообщить Вам, что своими действиями вы преступили черту. В мае Вы впервые причинили мне беспокойство. Двадцать седьмого сентября Вы очень серьезно меня потревожили. Пятого октября совершенно расстроили мои планы.

Берегитесь!»

Внутри все похолодело, как будто ледяной водой облили. Стало мерзко и противно. По-настоящему, я конфликты не люблю, и даже мелкие ссоры и стычки не доставляют мне удовольствия, несмотря на то, что не всегда их удается избежать в силу моего скверного характера. А уж получение такого прямолинейного письма может испортить настроение даже самому закоренелому склочнику и скандалисту.

Сомневаюсь, что автор ошибся с адресатом. Только приехала и уже угрозы получать начала. Ситуация становится интересной.

Положив письмо в карман, я выглянула в коридор. К счастью, служанка не успела далеко уйти, и я смогла догнать ее у лестницы.

— Скажите, а кто передал письмо?

— Оно было в основной корреспонденции. Мы получаем ее каждое утро. Что-то не так? — в ее глазах впервые промелькнул страх.

— Нет-нет, все в порядке, — я разочарованно закусила губу. Наивно было полагать, что девушка получила письмо лично в руки. — Скажите, а по какому принципу приходит почта?

— В семь утра и в восемь вечера каждый день из города машиной нам привозят журналы, газеты, письма, посылки. Срочная корреспонденция может поступать в течение дня.

Скверно, очень скверно. Хоть в город теперь отправляйся.

— Спасибо вам большое, — поблагодарила я девушку. — Извините за то, что отвлекла.

Наверное, людей здесь нечасто благодарят. Строгие черты лица смягчились, и на ее губах заиграла печальная улыбка. Она вежливо поклонилась и ушла.

Так… Куда бы себя деть, чтобы подумать в одиночестве и никто мне не мешал?

Позади послышался шум, я обернулась и увидела, что из комнаты выходят мои новые знакомые. Лафита держала под руку снисходительно улыбающегося Алдара, который слушал беспрерывное щебетание девушки. Кокетливый бант с ее прелестной шейки чудесным образом исчез, обнажив белоснежную кожу. За ними семенили Доран и Нолан с Воликом. Логери о чем-то не громко беседовал с Грегором. Последней шла Юлия. Найдя меня глазами, она облегченно выдохнула.

— Куда ты так резко запропастилась? — спросила напарница, когда я подошла. — Что-то случилось?

— Не знаю. Пока не знаю, — я не хотела ее пугать, поэтому постаралась придать голосу небрежный тон. — А вы куда?

— Нас пригласили на завтрак. Ты идешь?

— У меня что-то аппетит пропал. Сходи без меня.

— Я без тебя не хочу, — испуганно выдохнула она и состроила жалобную мордочку.

— Мне нужно с Вороном поговорить. Срочно, — приглушенно ответила я. — Встретимся потом у тебя в комнате.

— Хорошо, — нехотя согласилась подруга и поспешила догонять остальных.

Я вернулась теперь уже в пустую комнату, и сев на подоконник еще несколько раз перечитала письмо. Странная какая-то угроза. Зачем автор указал даты? Это же полный абсурд. Или он специально так поступил, чтобы я знала, в чем именно ему так помешала?

Я отвернулась к окну, разглядывая открывшийся пейзаж. Чистое голубое небо без единого облачка, величественные серые скалы, подпирающие небосвод, высокий густой сосновый лес, стеной окружающий поместье. Земля и деревья щедро покрыты пушистым слоем снега. Под яркими лучами солнца белоснежное зимнее покрывала переливается алмазной крошкой.

Тихо и красиво.

Итак, мне даны две точные даты — двадцать седьмое сентября и пятое октября… Вот это да! Я же в это время была в командировках. Двадцать седьмого сентября в Мире теней у тэргов, а с третьего по десятое октября на Иштаре. Никогда бы не подумала, что эти два события могут быть как-то связаны. Осталось узнать, что такого могло произойти в мае. Ничего странного или необычного не помню. Я даже не могу точно вспомнить, какую конкретно работу тогда выполняла. Так… всплывает всякая мелочь. Этот «В» просто ненормальный. Не укажи он эти даты, я бы сроду не связала поломку люмильнэры и события на Иштаре.

Кстати, теперь хоть какая-то ясность вырисовывается относительно того, кто мог испортить люмильнэру. Однако появляются другие вопросы.

Во-первых, почему письмо пришло именно сейчас?

Во-вторых, слово «берегись» — это предупреждение за прошлые геройства или «совет» не помогать вампирам, ведь угроза пришла именно сюда?

И, в-третьих, кто такой этот «В», которому я так неудачно перешла дорогу?

Если он думал, что меня так легко напугать подобными угрозами, то он сильно просчитался. Теперь я точно не остановлюсь. Не люблю, знаете ли, когда мне указывают, что я должна делать и как поступать, тем более в подобной форме. Зря он так, ой зря…

Достав часы и настроив их на Ворона, через несколько секунд я увидела сосредоточенное лицо механика. Слышимость и изображение были отличными.

— Здравствуй, дружище, мне нужна твоя помощь. Очень.

— Привет. Я тебя слушаю, — сразу же перешел он к делу.

— Подыми в нашем архиве все отчеты по моей работе за май этого года. Даже самые незначительные. Мне нужна все информация.

— Хорошо, — без лишних вопросов согласился он, — но мне необходимо время.

— Можешь не торопиться. Главное — не пропусти ничего. Я еще не знаю, сколько мы здесь пробудем.

— Кстати, а как вы там? — в его голосе прозвучало неподдельное волнение.

— Нормально, — и я ободряюще улыбнулась другу. — Юля сейчас завтракает и с ней все хорошо. Вечером сможете нормально поговорить.

— Спасибо тебе огромное за часы. Я бы без них с ума сошел переживая.

— Не за что. У меня не так много друзей, Ворон, так что…

— Понял, — он улыбнулся, и с его лица исчезла тревога. — Береги себя. Удачи.

— Тебе тоже, — тихо ответила я, но он уже не услышал.

У меня на руках лежали обычные часы, которые показывали без пяти десять утра. Уходить отсюда мне не хотелось. На подоконнике было удобно и тепло. Зимнее солнце приятно пригревало из-за стекла. Я закрыла глаза и подставила лицо под теплые лучи. Замурлыкать что ли от удовольствия? Нет, лучше не надо. Кто увидит, не поймет.

— Ты похожа на дикую кошку, пригревшуюся на солнышке, — жарко прошептали мне в ухо.

От неожиданности я резко дернулась и гулко стукнулась лбом о стекло.

— У-уу, — жалобно протянула я, потирая ушибленное место. — Это было больно и обидно, господин Элиш, — и я обиженно посмотрела на него снизу вверх. Подоконник был невысоким и сидя на нем я была еще ниже вампира, чем, когда стояла. — Вам еще не надоело меня пугать?

Опять подкрался, зараза такая!

— О, нет, — довольно осклабился он. — Это весьма забавно, — и сел рядом со мной.

— Всегда рада вам помочь, — съязвила я.

Минуту он молча смотрел на меня, а потом оценивающе усмехнулся.

— Я обещал ответить на твои вопросы. Спрашивай, мой маленький мастер.

— Давайте вы сами расскажите все, что посчитаете нужным, а я решу, достаточно мне такой правды или нет, — предложила я и так слишком много успев узнать. Влезать в дела вампирьего клана, тем более быть посвященной в их таны чревато серьезными проблемами и мы оба хорошо это понимали.

— Хитрая девочка, — ехидно протянул он и начал объяснять: — Со времен создания поместья у него есть Хозяин. Один. Только он может управлять домом. Также он лично выбирает приемника — члена семьи или же совершенно постороннего вампира. Решение принимает Хозяин и его никто не вправе оспаривать. В доме существует комната, в которой совершается обряд становления Хозяином. Я такой обряд прошел четыреста семьдесят девять лет назад, когда мне исполнилось сто пятьдесят, и я стал совершеннолетним.

— За это время у вас ни разу не было проблем подобного рода? — стараясь скрыть удивление в голосе от его возраста, спросила я.

Ух, ему шестьсот двадцать девять лет!!!

— Проблем с… домом, — он сделал особое ударение на последнее слово, — до недавнего времени у меня не возникало.

— Как все началось?

— В начале сентября у меня начались сильные головные боли. В тот момент я находился в другом месте, — вампир хищно улыбнулся своим мыслям, так, что уточнять, где конкретно был сир, резко расхотелось, — и полностью контролировать поместье не мог, — закончил он.

— Вы можете управлять поместьем на расстоянии?! — не сдержав удивления, выпалила я и тут же поняла, что брякнула.

Я отвернулась и зашлепала себя по губам. Ну, кто меня за язык тянул?!

— Я ничего не слышала, — с убийственной наивностью, глядя ему в смеющиеся глаза, сообщила я.

— И не говорила тоже, — издевательски поддержал меня Алдар.

— Точно! Вы продолжайте, продолжайте, развевайте мысль.

Похоже, я первая, кто позволил себе так неподобающе разговаривать с Хозяином. Сиром. Я сумасшедшая!

Но Алдар убивать меня на месте не стал, даже не рассердился. Наверное, накапливает злость. Запоминает.

— Головные боли не проходили, усиливаясь изо дня в день. Я не мог есть, пить, спать. Даже кровь не приносила мне удовлетворения, — он хитро глянул на меня, но, не увидев испуга или брезгливости, закрыл глаза и облокотил голову о стекло. — Пришлось немедленно возвращаться в поместье. То, что я испытывал было лишь отголоском того, что чувствовал дом. Когда я вернулся, то понял, что такое настоящая боль. Я сходил с ума. Ничего не помогало, потом немного свыкся. Приходилось терпеть, а что делать? — с ироний закончил он.

Мне было и жаль его, и нет. Жаль, потому что я слишком хорошо его понимала, ведь сама сейчас испытываю подобное. А с другой стороны, я, конечно, обезбашенная (извините за грубость, но она объективна), но не тупая (хочется верить) и отлично вижу, как он смотрит на людей. Как пантера на тупой скот. Вижу, что за снисходительной улыбкой и напускным добродушием скрывается брезгливость и холодная расчетливость.

— Тебя что-то смущает? — циничным и надменным голосом спросил вампир. Хитрые глаза оценивающе сузились.

Должно быть, мои невеселые мысли слишком хорошо отразились на лице.

— Я не понимаю, почему вы со мной так любезны и откровенны? — не став лукавить, прямо спросила я. — Я же вижу, как вам неприятно присутствие людей. А мысль, что мы будем рыскать по вашему дому… — я не стала договаривать. Итак понятно, что хотела сказать.

Все произошло слишком быстро. Казалось, что Алдар сидит рядом в ленивой расслабленной позе… Мгновение… Молниеносно мелькнула тень и вот он навис надо мной, поставив руки по обе стороны от головы и низко наклонившись к лицу. Я испуганно вжалась в стекло.

Хоть бы не треснуло, — мелькнула отстраненная паническая мысль.

— Ты боишься меня? — Его зрачки вытянулись, став вертикальными, а глаза превратились в красные. Он улыбнулся так, что я невольно сглотнула. Клыкастая улыбка сира наводила ужас.

— Вас все боятся и я не исключение, но не настолько, чтобы впадать в подобострастный трепет, — честно призналась я и раздраженно добавила: — Поэтому не надо так низко надо мной наклоняться!

— Насколько низко? — тихим, почти интимным шепотом спросил он, иронично изогнув бровь и наклонившись еще ближе.

— Господин Алдар, прекратите эту психологическую атаку!

Нас разделяли всего лишь несколько сантиметров. Я чувствовала его размеренное дыхание у себя на лице. Спорю на миллион, он превосходно слышит, как бешено бьется мое сердце.

— Ты невозможна, — отодвигаясь, выдохнул он, и я облегченно перевела дух. — Я не могу тебя раскусить.

— Не надо меня кусать!

Он обреченно покачал головой, пряча рвущуюся нервную улыбку.

— Пошли, — сказал Алдар и протянул мне руку.

Я уставилась на нее, как на ядовитую змею.

— Куда?

— Мне нужно тебе кое-что показать, — терпеливо ответил он, не убирая руки.

Мне жутко не хотелось с ним идти. Предчувствие просто вопило о грядущих неприятностях. Как бы отказаться?

— А мне мама строго-настрого запрещала… не ходить никуда с незнакомыми мужчинами.

— Я сказал, пошли! — с нажимом повторил он, сам взял меня за руку, сдернул с подоконника и повел из комнаты дальше по коридору.

Жаль, шутка не сработала.

Вампир крепко держал меня за ладошку. У него была на удивление мягкая и теплая кожа. Бархатная.

Интересно, а чтобы сейчас сказал Шэйн, если бы увидел нас?

От этой мысли стало не по себе. Появилось такое ощущение, что я совершаю предательство.

— Все-таки куда мы идем? — не выдержала я, когда мы прошли коридор и начали спускаться вниз по узкой лестнице.

— В подвал, — не оборачиваясь, равнодушно ответил он.

— Куда?!

Услужливая фантазия подсунула картины того, как меня сейчас будут убивать. Заведут в самую отдаленную и тайную часть поместья — в этакое мрачное подвальное помещение, заставленные черными гробами. Черные свечи в высоких подсвечниках зловеще освещают мрачные стены. Длинный стол застелен ярко-красной скатертью. И там меня… съедят с солью и хреном, орудуя тупым ножом и кривой вилкой…

Тьфу, пакость какая! Говорили мне нельзя с утра до ночи читать всякую гадость. Вот вам, пожалуйста. Утром смеялась, что все шеи себе позаматывали, а теперь сама такое себе напридумывала. Тоже хороша…

— Я тут резко вспомнила, мне к Юлии срочно надо. Она меня очень-очень ждет, — и я дернулась назад, но железная хватка не дала мне освободиться.

Ноль реакции. Я тоскливо покосилась на его спину. Вот-вот и у меня начнется нервный смех.

— А давайте потом сходим? — жалостливо предложила я, изо всех сил цепляясь за перила и стараясь замедлить ход. — Я морально не готова. Мне настроиться нужно.

— Мне тебя на плечо закинуть или сама пойдешь? — строго спросил Алдар, повернувшись и посмотрев на меня с укоризной.

— Сама пойду, — потупившись, ответила я и остальную часть пути мы проделали молча.

Я не запомнила, какими путями он меня вел. Коридоры, лестницы, переходы. Будь я сама, точно бы заблудилась. В итоге всех этих лабиринтных хождений, мы оказались в небольшом подвальном помещении, заваленной разнообразным хламом: старой мебелью, выцветшими потемневшими от времени картинами, коробками… в общем, всем тем, что мы обычно оставляем и не решаемся выкинуть по принципу «авось пригодится». Вампиров сия печальная участь тоже не миновала.

Я вопросительно изогнула брови, вампир усмехнулся и, достав из груды мебели пошарпанный деревянный стул с высокой спинкой, оседлал его задом наперед, небрежно оперев руки о некогда красивую резную спинку.

— Здесь находится вход в комнату проведения обряда становления Хозяином. В нее может войти только Хозяин. И вот уже год я не могу этого сделать.

— Вас не пускает дом? — догадалась я, теперь с гораздо большим уважением рассматривая комнату.

— Совершенно верно и моя власть в поместье уменьшилась практически наполовину.

— Вы, что хотите, чтобы я помогла вам попасть туда?!

От этой мысли меня бросило в жар. Пусть я ошибусь. Пожалуйста.

— Да, — как ни в чем не бывало, ответил он с убийственной прямолинейностью.

— Но как вы это себе представляете? Я же обычный механик, а не всесильный мастер из Великой Эпохи.

— Ой, ли, девочка, я бы не стал так категорично утверждать. Попытайся и мы посмотрим такой ли ты обыкновенный механик, — соблазнительным, бархатным голосом предложил он.

— А если я откажусь? — я начала злиться. Не терплю, когда меня загоняют в поставленные рамки, ставя перед фактом.

— Не стоит, — ласково сказал Алдар, но холодные нотки в голосе и опасные, как бритва глаза отлично давали понять, что спор бесполезен.

— Террорист на нервах! — не удержалась я от сердитого высказывания и отвернулась от вампира.

Чтоб тебя, морду клыкастую!

И что же мне делать? Я нервно дернула плечами и, кусая нижнюю губу, начала обходить помещение по кругу. Ни двери, ни даже намека на нее я не видела. Может стены простучать?

Я приложила раскрытую ладонь к шероховатой кирпичной стене и тут же ее отдернула. Она была теплой и пульсировала. Это было похоже на биение сердца.

А что если…

Я закрыла глаза и, прислонив обе ладони к кирпичу, еле слышно зашептала:

— Мой хороший, мой маленький, — ласково обратилась я к дому. Пульс участился и я почувствовала теплую волну приветствия. — Узнал, мой родной. Я знаю, тебе страшно. Знаю, ты боишься боли, но позволь мне помочь. Я должна попасть в комнату. Разреши мне.

Это было похоже на сон. Поверить в реальность происходящего было слишком трудно. Живой дом, мыслящий, слышащий, чувствующий! Уму непостижимо, но это так. Как там говорится «я мыслю, значит, я существую».

Дом колебался, не зная, какое принять решение. Я уже было подумала, что у меня ничего не получилось и разочарованно поникла, опустив плечи, но тут рядом со мной под тихий шелест, кирпичи развернулись и открылся темный узкий проход.

— Пошли, — настойчиво подтолкнул меня в спину мгновенно оказавшийся рядом Алдар.

Я нерешительно шагнула, запоздало вспомнив, что совершила одну из самых непростительных ошибок.

— Ой, я инструменты забыла! — я развернулась выйти, но наткнулась на наглухо закрытую стену. — Не поняла, а где выход? — и начала лихорадочно ощупывать кирпичную кладку.

— Дверь появится, когда все решится, — хладнокровно бросил вампир, с нескрываемым любопытством следя за моей пока еще тихой паникой.

Я психанула, честное слово, надоело терпеть!

— Холодный, расчетливый вампирюга! — сердито глядя ему в глаза, сказала я. — Нельзя сразу обо всем предупреждать?

— Жизнь слишком скучна и обыденна, — философски заключил Элиш. Его глаза откровенно смеялись.

— Поживите моей жизнью, и она вам покажется не такой скучной и обыденной, — ворчливо процедила я, складывая руки на груди и отходя от вампира подальше.

У меня были причины злиться. А если у меня не получится? А если я ошиблась и преувеличила свои возможности? Я даже не успела сходить за инструментами. И что мне теперь делать? Быть похороненной в одной братской могиле с этим вампирюгой я не хочу. Это он бессмертный, а у меня всего несколько месяцев жизни осталось.

— И что же у тебя в жизни такого интересного? — ехидно спросил Алдар.

— Почитаете мое досье, сами поймете. Или его вам пока не подготовили? — нагло спросила я.

О-о-о да, мой дорогой, я, конечно же, сразу поняла, что после нашей первой встречи ты захочешь собрать обо мне информацию.

— Не подготовили бездари, — наигранно посетовал вампир. — Ни на кого нельзя положиться.

— И не говорите… Правильный подбор кадров — верный успех в работе. Кстати, когда почитаете, дадите потом мне? Я тоже имею право ознакомиться.

Алдар закрыл лицо рукой, его плечи мелко тряслись. Он тихо смеялся. Ну и пусть веселится, я хоть смогу рассмотреть, где оказалась по своей глупости и чужой наглости.

Небольшая идеально круглая комната. Высокий потолок, стены из темно-зеленого с черными прожилками камня, гладкие, как стекло. Пол из черных плиток, в центре высокий круглый столик на тонких резных ножках из нефрита. Комната была ярко освещена, хотя ни лампы, ни канделябров со свечами здесь не было.

— Я уже и не помню, когда со мной так разговаривали. Лет триста назад, а то и больше, — отсмеявшись, сказал Алдар и, подойдя ко мне, протянул небольшой сверток. — Это тоже был человек.

— А он после этого выжил? — нерешительно забирая сверток, уточнила я.

— Можешь спросить у Грегора, считает ли он свое обращение новой жизнью, — буднично и равнодушно ответил он.

Я в коем-то веке разумно промолчала (со мной это редко случается). Но, все же, выбирая между смертью и обращением в вампира, я выберу смерть. И сейчас, когда мне осталось жить совсем немного, а возможность быть обращенной сиром, главой клана не так уж и неосуществима, я точно знаю, что жизнь вампира для меня хуже смерти. Это не мой удел, хотя многие бы меня не поняли. Вечная молодость, красота, сила, власть — это же так прекрасно! Может быть… спорить не буду. Каждый имеет право на собственное мнение, только своего я менять не собираюсь.

— О чем задумалась? — шепнул мне на ухо Элиш.

Я резко обернулась, но он уже стоял возле стены. Играется. Скучно ему. Ну ладно-ладно. Если выберемся отсюда, я устрою ему такое веселье, что и сам не рад будет.

— Может вам семью завести — жену, детишек? Будет куда энергию девать.

— Хорошая идея. Есть подходящие кандидатки?

Мое рациональное предложение нашло отклик в его расчетливом сердце.

— Даже не знаю. Надо подумать, абы кого ведь не подсунешь, — наигранно задумалась я, тем временем, присев на корточки и развязывая на коленях «презент» Алдара.

…! — захотелось сказать это вслух, с чувством и прямо в нагло ухмыляющуюся физиономию Элиша.

Пришлось ограничиться злобным скрежетом зубов.

На коленях в МОЕМ чехле лежали МОИ инструменты!

Я, молча с мрачным лицом, встала и застегнула на бедре ремень с инструментами. Спокойствие, только спокойствие, — мысленно успокаивала я себя. — Вряд ли моя истерия по поводу незаконного (замечу, очень незаконного) «копания» в моих личных вещах вызовет хоть какой-то успех и затронет его совесть. Она у него сроду не ночевала, даже близко не стояла.

— Не хочешь меня поблагодарить? — издевательски поинтересовался Хозяин соблазнительно-чарующим голосом.

— Не хочу, — сердито буркнула я и, отвернувшись, подошла к нефритовому столику.

Узор на поверхности столика меня очень удивил. В центре был вырезан искусный отпечаток для левой руки. От нее на одинаковом расстоянии отходили четыре волнообразных луча глубоко вырезанных на поверхности. Они змеились по ножкам стола и заканчивались только у самого пола.

— Вы можете сказать, что здесь неисправно или неправильно? — спокойно спросила я. Свои обиды я оставила на потом.

Алдар нарочито медленно прошелся вдоль стен и, подойдя к столу напряженно замер.

С ехидного насмешливого лица исчезла издевательская улыбка. В глазах вместо шутовского огонька зажглась холодная ярость. Лицо застыло, став похожим на каменную маску. Прекрасную, но жестокую.

Мне стоило больших усилий не отступить от вампира и терпеливо ждать ответа.

— Подойди сюда, — повелительно велел он, и я послушно подошла. — Видишь, в центре отпечатка руки есть отверстие? — Я низко наклонилась и действительно заметила, что ровно посередине ладони есть небольшое углубление. — Здесь должен быть кровавый азарит.

— И где же он? — и я непонимающе посмотрела на вампира снизу вверх.

Он равнодушно пожал плечами, как будто я спросила не о самой главной вещи в поместье, а об оторвавшейся пуговице с манжета. Я смотрела на него и тупо моргала ресницами.

Рискнуть оставшимися месяцами и выказать, что я о нем думаю? А смысл, все равно не поможет.

— Давайте поищем, — предложила я. — Предполагаю, что, если бы камня в этой комнате не было, дом полностью вышел бы из-под контроля.

— Вполне возможно, — легко согласился сир.

Вампирья гордость не позволяла ему лазить на карачках по полу. Господин Элиш ограничился лишь слегка опущенной головой и внимательным взглядом. Зато мое любопытство и неуемная жажда истины легко позволили мне облазить пол вдоль и поперек. Ничего постыдного и унизительного я в этом не видела. Извините, работа есть работа.

— Что это? — громко спросила я, нагибаясь под столик и поднимая лежащую возле ножки черную стекляшку, размером с лесной орех. — Ой! — Вставая, я неловко стукнулась затылком о край стола. Больно.

Потирая ушибленное место, я внимательно рассмотрела найденный предмет. Маленький ромбовидный кристалл насыщенного черного цвета. Я сравнила его форму и форму углубления в столе. Идентичны. Не удивительно, что его нашли не сразу. Он практически сливался с полом.

— Это кровавый азарит?! — не скрывая разочарованного удивления, выпалила я.

— Когда-то был, — задумчиво протянул Алдар, аккуратно двумя пальцами забирая камень у меня с раскрытой ладони. — Ты что-нибудь слышала об этих камнях? — Я отрицательно покачала головой и он продолжил: — Кровавый азарит — самый редкий драгоценный камень. В мире их существует всего лишь семнадцать. Десять из них принадлежат кланам вампиров. Камень обрабатывают более ста лет. Азарит получил такое название благодаря ярко-красному цвету. Я никогда не слышал, чтобы азарит менял цвет. Наш камень самый большой и самый сильный. Был, — усмехнувшись, добавил Алдар.

— Как же так? Может, попробуем вставить его обратно?

— У нас нет другого выхода. Пробуй.

Я с готовностью кивнула и приступила к делу. Прежде всего, я сначала осмотрела углубление в столе. Камень был аккуратно извлечен из пазов с минимальными повреждениями инструментами механика. Только с помощью них можно было проделать такую сложную работу. Значит ли это, что здесь побывал механик? Пока лучше всего вампиру об этом не говорить. Сначала сама во всем разберусь, а потом посмотрим. Главное — дожить до этого самого разберусь.

Рассуждая, я успевала осматривать и проверять стол. Никаких других видимых повреждений не нашла и вставила азарит. Он легко вошел в пазы, засверкав черными гранями. Повисла гнетущая пауза. Я ждала чего угодно, хоть молний с потолка. Ничего.

— Может, мы сделали что-то не так?

— Все так, — задумчиво пробормотал вампир, любовно проводя кончиками пальцев по камню. — Нужно провести обряд посвящения Хозяина, но это невозможно.

Его спокойствие, даже безразличие пугало сильнее, чем злобный взгляд и хищный оскал.

— А если попробовать?

— Ты хочешь провести обряд? — удивленно изогнув брови, переспросил он и недоверчиво посмотрел на меня, будто в первый раз увидел.

— А у нас есть выбор?

— Почему ты так хочешь мне помочь?

— Просто я не хочу оказаться с вами в одной братской могиле, — честно ответила я, с вызовом глядя на него.

— Хорошо, — хищная улыбка растянула его губы, обнажив клыки. — Подойди ко мне и делай то, что я скажу.

Господи, что я творю? — мысленно ужаснулась я своему поступку и послушно подошла к вампиру.

— Дай мне свою левую руку.

Я протянула заметно дрожащие пальцы. Алдар встал позади меня, вытянул мою руку над столом, крепко переплетая наши пальцы, а правой рукой неожиданно глубоко поцарапал мою ладонь. Я рефлекторно подалась назад и уткнулась спиной ему в грудь. Кожу пекло и щипало, сердце отбивало бешеный ритм, а в горле пересохло. Алдар положил мою руку на отпечаток в столе и, сильно прижав сверху своей, речитативом начал читать слова на неизвестном языке.

У меня подкосились ноги и, если бы Элиш не придерживал меня под грудью свободной рукой, я бы точно упала. Из ладони сильно шла кровь. Она красной змейкой струилась по волнообразным линиям, вырезанным в столе, и стекала на пол по нефритовым ножкам.

Внезапно на меня накатила волна жара. Показалось, что воздух выбили из легких, и вдруг я почувствовала дом, как живое мыслящее существо. Отчетливо услышала биение невидимого сердца. Услышала его учащенный пульс. Почувствовала каждого обитателя дома. А еще я заметила одну странную вещь — блеклую еле видимою тонкую линию, идущую от камня и уходившую прямо в стену. Я сосредоточилась и передала ей часть своей энергии. Нить набухла, как губка от воды, став толще и красного цвета. Теперь при желании можно найти куда она ведет.

Сквозь наши пальцы я видела, как медленно, словно туман тает чернота и азарит становится насыщенного красного цвета. Поломка была успешно устранена. Дом принял Хозяина. Алдар Элиш вернул свою власть.

Потом у меня перед глазами все поплыло, ноги стали ватными и я потеряла сознание.

Приходила в себя тяжело. Сознание подло не хотело возвращаться, цепляясь за остатки тревожного беспамятства. Сильно болела голова и была слабость во всем теле.

— Как чувствует себя мой маленький мастер? — прозвучал ироничный вопрос у меня над ухом.

Алдар заботливо положил мне на голову холодный компресс.

— Плохо, — честно ответила я, не узнавая свой сухой и хриплый голос. — Как все прошло?

— Если отвечать коротко — идеально. Не ожидал такого удачного исхода дела. А все могло бы закончиться…

Я не дожидаясь окончания реплики, сердито стянула со лба компресс и кинула на звук голоса. Судя по ехидному хмыканью — попала.

Нет, я, конечно же, понимала, на что иду и отдавала себе отчет, с кем связалась, но предупредить-то можно было! Хотя бы из вежливости. А… о чем я мечтаю, святая простота.

Я подняла тяжелые веки и повернула голову в сторону. Рядом со мной на широкой мягкой кровати лежал Алдар, закинув руки за голову, и беззаботно клыкасто улыбался.

— Хорошо лежим, — устало пробормотала я, закрывая глаза. Яркий свет люстры неприятно слепил. — Я у вас в комнате?

— О-о-о да, — ехидно протянул он. — Еще и на моей кровати.

— А вы не боитесь, что я вас скомпрометирую?

— Только за, — шутливо заметил вампир и мечтательно продолжил: — Будем делить один гроб на двоих, трогательно перетягивая одеяло.

— Извините, я предпочитаю одноместные гробы.

— Черные?

— Почему же сразу классику? Гроб под хохлому вполне подойдет, — серьезно сказала я, а потом мы дружно рассмеялись.

Напряжение давало о себе знать и нужно было немного расслабиться. Хотя нормальная девушка на моем месте рядом с красавцем мужчиной предпочла бы иной метод расслабления.

Никогда бы не подумала, что так скажу, но хорошо быть ненормальной.

Мне полегчало, но не настолько, чтобы я потеряла контроль и самообладание. У меня начала появляться симпатия к Алдару, а этого ни в коем случае нельзя было допустить. Откуда я знаю, может это именно Элиш приказал убить моего деда. Он вампир. Я человек. Мы слишком разные и друзей у меня кроме Юлии здесь нет.

Юля! Я совсем забыла про нее!

Я резко встала на кровати. Меня тут же повело в сторону и пришлось упереться руками о шелковое покрывало, чтобы не завалиться набок. Распущенные волосы волной разметались по спине и несколько длинных прядей упали на лицо.

— Ты куда собралась? — шутливо фыркнул Алдар, поддерживая меня крепкой рукой и не давая упасть. — Тебе еще лежать надо, сил набираться. Времени с проведения обряда прошло совсем мало.

— Сколько? — спросила я, пытаясь сдуть с глаз волосы.

— Чуть больше часа.

— И что я все это время находилась здесь?! — ужаснулась я.

Надеюсь, я не храпела. Не, в обмороках не храпят. Так, пора уходить отсюда и как можно скорее.

— Да, ты потратила слишком много сил, и я принес тебя сюда.

— А почему не в мою комнату?

— Ну, извините, юная госпожа, как-то не подумал об этом в том момент, — ехидно протянул вампир и грозно добавил: — Ты себя тогда со стороны бы видела. У меня только два варианта было, что с тобой делать — либо попытаться привести в чувства, либо незаметно прикопать в саду под яблонькой.

— А там есть свободные места? — пристыжено глядя на него из-под челки, спросила я.

— Полно.

— Оставьте для меня резервное местечко. Что-то мне нездоровится.

По-видимому, сиру надоело терпеть и он сам заправил мне челку за ухо, едва касаясь кончиками пальцев кожи на щеке.

— Спасибо вам Алдар, — смущенно поблагодарила я, — но мне действительно пора. Юлия, наверное, с ума сходит.

Вампир усмехнулся и нежно потерся щекой о мою щеку! От неожиданности и растерянности я остолбенела и не знала, что делать. Сердце гулко ухнуло вниз.

— Твоя милая подруга сейчас занята. Специально для нее проводится экскурсия по самым живописным уголкам поместья. Поверь мне, она не скучает.

Меня эти слова не успокоили, а наоборот, сильно напугали. Это-то и помогло мне прийти в чувства.

— С кем она сейчас находится?

— О, не стоит так сердиться и переживать, — заботливым голосом протянул он. — Девушке совершенно ничего не угрожает. Ее юное сердечко занято другим, поэтому даже вампирье обаяние не способно разрушить подобные узы. Мы же не монстры.

Ага, — я скептически посмотрела на него. — Скажите это моему деду. Естественно, не все вы монстры и не в моих правилах грести всех под одну гребенку, но мой печальный опыт не дает убедиться в обратном.

И самое главное — что теперь со мной будет? Я узнала столько тайн, что впору меня и в самом деле незаметно прикопать под яблонькой и снегом сверху закидать, чтобы и следов не осталось.

Вампир внимательно изучал мое лицо, словно следил за ходом моих мыслей. Интересно, а какой магической силой обладает этот сир? Чистокровный. Древний вампир. Хозяин.

— Я не причиню тебе вреда, мой маленький мастер, — наконец сказал он спокойным голосом. Его глаза из темно-вишневых превратились в красные с черными вертикальными глазами, как у змеи. Смертельно опасной и непредсказуемой.

— Я не понимаю почему? Ведь я узнала столько тайн, что…

— Ты так хочешь умереть? — иронично спросил Алдар, прервав меня.

— Нет.

— Убить такого мастера — значит, совершить ужасное преступление.

— Ужасное с точки зрения потери хорошего механика или лишения жизни человека, тоже хорошего?

Алдар рассмеялся. Искренне и задорно.

— Переходи ко мне работать, — внезапно прекратив смех, серьезно предложил он. — С тебя пылинки сдувать будут.

Вот это да! Более чем щедрое предложение, чтобы быть похожим на правду.

— Вы это серьезно? — не поверила я, опрометчиво подавшись вперед и сократив расстояние между нами до нескольких сантиметров.

— Абсолютно.

— Э… спасибо, конечно, — я сильно растерялась и опустила голову, стараясь избежать его откровенных глаз. — Это очень щедрое предложение, но я не могу.

— Не можешь или не хочешь?

— И не хочу тоже.

— Я не принимаю твоего отказа. Обдумай все как следует. Не торопись, — и зловеще добавил: — Я не тот, кто легко отпускает, то чего желает. Я умею ждать.

Ой, что-то мне так домой захотелось!

— Думаю, лучше пока не подавать вида, что в поместье теперь все в порядке и вы выздоровели, — я коварно (а что мне еще оставалось?) сменила тему разговора. — Тот, кто это сделал, хорошо осведомлен и об обряде, и о комнате, в которой он проводится, не говоря уже о том, как получилось так гениально испортить кровавый азарит.

— Ты этим восхищаешься? — не срывая удивления, недоверчиво спросил вампир.

— Конечно. Работал настоящий профессионал. С технической точки зрения, проделанная им работа — гениальна!

— А ты, вообще, нормальный человек?

— По ходу дела, нет.

Алдар удручающе покачал головой.

— Тебя невозможно предсказать. А насчет того, кто из вампиров мог это сделать, я подумаю. Ты же, в свою очередь, постарайся вычислить, кто из человеческих мастеров мог сделать такое.

— Подозреваете кого-то из приехавших сюда?

— Раньше подозревал. Теперь точно знаю, но кто именно…

— Значит, все кроме нас с Юлей уже были здесь? А когда?

— Год назад эти люди приезжали сюда на два дня, как представители своих организаций. С подарками, — последнее слово он произнес особо ядовито.

— Вы праздновали свое день рождения? Были торт и свечи?

— Где ты видела торт на столько свечей?! — беззлобно фыркнул он и вольготно растянулся на кровати, постучав рядом с собой.

Я отрицательно покачала головой и осталась сидеть на своем месте. Вот еще! Я себе такое только с Шэйном позволяла.

— Обычный праздник Осеннего солнцестояния. Тогда я как раз был в отъезде и у них была реальная возможность повредить азарит. Дела клана вынуждают меня часто покидать поместье.

— Можете теперь спокойно кататься. Дом не позволит вторично так с ним поступить, — уверенно сказала я. — Полагаю, вы тоже.

— Поверь, девочка, меня лучше не злить.

Тон, которым он это сказал, напомнил мне острие бритвы. Такое же опасное и смертельное.

— Алдар, а можно я домой поеду? — жалобно т-а-к сказала я. — Ну зачем я вам теперь нужна? А?

— Даже не думай, — добродушно улыбаясь, ответил он, хотя глаза были как у безжалостного хищника. — Во-первых, это будет слишком подозрительно, а во-вторых… без тебя скучно.

У меня отбило дар речи. Что-то часто такое начало случаться. Тоже мне, нашел себе клоуна! Ладно-ладно, я ему еще устрою цирк.

Я критически оценила размеры кровати Хозяина — огромное ложе. И как мне с него слезать? С того края, где лежит Алдар ближе, другой свободен, но до него очень далеко. Возникает практически философский вопрос — куда ползти?

Победила лень и мелкая пакость. Совершенно спокойно, с невозмутимой миной на лице, как ни в чем не бывало, я переползла через вампира, случайно (даю вам честное благородное слово) задев его локтем под дых. Такая я вот беспардонная и не воспитанная.

Меня еще немного водило, но в целом состояние улучшилось. Даже боли в животе не так сильно беспокоили. Единственное, что меня сейчас волновало — как отсюда уйти.

Я обернулась назад, но вампира на кровати не было. Только примятая подушка все еще хранила след его головы. Едва ощутимый порыв ветра, черкнувший по коже, и вампир нерушимой скалой возвышается надо мной.

— Не подскажет ли добрый молодец невинной девушке, как отсюда выйти? — шутливо сказала я.

— А что мне за это будет? — иронично изогнул бровь «добрый молодец».

— Поясной поклон отвешу. Так куда идти?

Я поискала глазами дверь. В огромной богато обставленной спальне не было ни окон, ни дверей. Так и хотелось добавить, полна горница людей. Ни комната, а комфортабельный склеп.

— Тебе так хочется уйти отсюда?

Очень и желательно не вперед ногами.

От него веяло опасностью и смертью. При желании он убьет меня быстрее, чем я успею щелкнуть пальцами. Удивительно, почему он терпит мои сумасбродные выходки.

Играется, — в который раз пришла я к неутешительному выводу, — как кот с пойманной мышкой.

— Я хочу увидеть Юлию и мне неудобно находиться в вашей комнате.

— Хорошо, я сейчас провожу тебя, — и он взял меня за левую руку.

Я запоздало вспомнила, что там у меня должен быть глубокий порез.

Алдар поднял мою ладонь и нежно провел большим пальцем по зарубцевавшемуся порезу. Притом порез выглядел так, будто его нанесли не несколько часов назад, а, по меньшей мере, прошло месяца три.

— Прости, мне пришлось причинить тебе боль, — и он легко, словно касание крыльев бабочки, поцеловал шрам.

Это была опасная ласка. Захотелось отвести руку, но Алдар не позволил, крепче сжав ее.

— Прошу, моя госпожа, ваше желание исполнено, — он отпустил меня и отвесив шутовской поклон, исчез.

Только что был рядом и вот его нет. Растаял словно туман. А я, растерянно хлопая глазами дура-дурой, стояла в коридоре второго этажа, только в его противоположном крыле.

Значит, Хозяин может не только проникать сквозь стены, но и оказываться в любом уголке дома. Колоссальная власть. Он все знает и от него невозможно нигде скрыться. Страшно. Вот это действительно страшно. И это его странное отношение ко мне. Не нравится мне это все, ой не нравится. Нужно избегать Элиша и по возможности свести до минимума наши встречи.

Шум из соседней приоткрытой двери отвлек меня от мрачных мыслей.

— Остановись, сестра! Что ты делаешь? Ты же нарушаешь законы клана! — громко кричал молодой парень.

— Я делаю все, что в моих силах! — Вторил ему нервный и заплаканный женских голос. — У меня нет другого выбора. Это последняя надежда!

Послышался шум борьбы. Об дверь что-то гулко стукнулось, и к моим ногам выкатилась средних размеров хрустальная чаша в серебряной с каменьями оправе. За дверью испуганно притихли, а на шум из комнаты с лестницы поднялся слуга.

Я задвинула чашу ногой и схватила с декоративной подставки расписную вазу. Они как раз были расставлены по всему коридору.

— Извините, это я так шумела, — извиняющимся тоном обратилась я первая к слуге — серьезному мужчине средних лет. — Чуть вазу не уронила, — и виновато улыбнувшись, поставила ее обратно.

Он пустым взглядом скользнул по мне, учтиво поклонился и ушел по своим делам в другое крыло. Я облегченно перевела дух. Не хочется вспоминать участь одной любопытной особы из народной присказки, но все-таки любопытство сильнее страха потерять нос.

Я подняла чашу — искусная тонкая работа талантливого мастера и затем деликатно постучала в дверь.

Зал, больше напоминал личную библиотеку. Высокие шкафы из красного дерева у каждой стены, широкий камин, выложенный малахитом, в центре журнальный столик, окруженный несколькими диванами и двумя креслами. Через высокое арочное окно струился солнечный свет, ярко озаряя комнату.

Именно возле окна на корточках сидела молодая заплаканная женщина. Вампирша. Ее успокаивал, как я правильно поняла, брат — молодой паренек, на вид лет восемнадцати. Хотя насколько внешность соответствовала действительному возрасту вампиров трудно угадать.

А хорошо они чашу отбросили. Через всю комнату пролетела.

Я, молча, поставила ювелирное изделие на стол и развернулась уходить.

— Почему вы не выдали нас? — остановил меня заданный в спину резкий вопрос. Говорил парень.

— Сама не знаю, — я растерянно пожала плечами. — Так получилось.

И тут мой взгляд упал на пол рядом с притихшей вампиршей. Возле ее ног была разлита вода. По-видимому, они разлили то, что находилось в чаше, пока боролись. Все бы ничего и я не придала бы этому особого значения, если бы не вездесущее «но!». Ядовито-зеленый цвет жидкости и черные всполохи ясно свидетельствовали, что это отрава. Притом магическая и которую я могу видеть!

— Что было в чаше? — мрачно спросила я.

— Вода, — насторожившись, ответил парень.

— Ее кто-то успел выпить?

— А тебе какое дело? Тебя, человек, это не касается! — зло бросил он.

— Ее успели выпить? — терпеливо повторила я.

— Да как ты смеешь? — разъярено зашипела вампирша, вставая с колен.

Даже заплаканное лицо не могло исказить ее красоту. Бархатная белая кожа, безупречные черты лица, ровные брови, темно-зеленые глаза, чувственные губы, длинные каштановые волосы, высокая стройная фигура. Прекрасна и… несчастна. Я вижу это в ее заплаканных глазах.

— Смею, — спокойно ответила я, кивая на разлитую на полу жидкость. — Это отрава. Поэтому спрашиваю еще раз — кто-то ее пил? — отчеканила я по слогам.

— Нет, не успели, — удивленно протянул парень. — Я выбил чашу у нее из рук.

— Что?! — завопила вампирша. — Вода в Аквирэ не может быть отравлена. Она священна и способна только исцелять!

Похоже, у нее была истерика.

— Сиена, замолчи! — гаркнул на нее брат, но девушку понесло.

— Вы! Вы, человеческие женщины плодитесь, как крысы. Вам, жалким ничтожествам дан такой дар! Так чем я хуже?! Почему, почему небеса так жестоко наказали меня?!

Она упала на колени и, закрыв лицо руками, зарыдала. Брат присел рядом с ней на колени и начал успокаивающе гладить ее по растрепавшимся спутавшимся волосам.

— Уходите, разве не видите, что вы наделали? — осуждающе сказал вампир, глядя на меня исподлобья.

— Если вы принимали эту воду, то вы не лечились, а травили свой организм. Хотите верьте, хотите нет. Мне врать незачем.

Я посмотрела на этих двоих и сердце болезненно сжалось. Передо мной были не всесильные, надменные, всемогущие вампиры, а две отчаявшиеся души. Не такие мы уж и разные.

Багирыч меня убьет…

— Вы можете вести машину? — спросила я у парня.

Для тех, кто не знает: усомниться в отсутствии у вампира машины — значит смертельно (для себя) его оскорбить.

— Могу, а что? — с вызовом ответил он.

— Сейчас вы и госпожа Сиена поедете в город в центральную городскую больницу. Там найдете заведующего отделением хирургии Багира Шеверова. Скажите, что от меня. Он поможет.

— Почему я должен следовать указаниям какой-то человечешки?

— А вы посмотрите на свою сестру и подумайте, стоит ли ваша гордыня ее здоровья и нервов?

Он думал. Долго думал. Его сестра Сиена перестала плакать и теперь невидящим, опустошенным взглядом уставилась в одну точку.

— Хорошо, — наконец-то решился он. — Когда выезжать?

— Прямо сейчас. Только… — я поискала глазами ручку и бумагу, — мне бы записку ему написать.

Вампир деловито подошел к шкафу с книгами и достал с полки обычный карандаш и маленький плотный лист бумаги, предназначенный для заметок.

Я написала несколько строк Багиру и черкнула на обратной стороне листика адрес больницы.

— Пока мы доберемся, настанет глубокая ночь, а если его там не будет? — парень скептически сощурил миндалевидные темно-зеленые глаза.

Он удивительно походил на сестру. Такие же тонкие черты лица, каштановые волосы, такой же цвет глаз.

— Шеверов практически живет в больнице. Он будет на месте.

— Почему? Почему ты нам помогаешь? — Он взял лист с адресом и помог подняться сестре.

— Просто так.

Вампир недоверчиво фыркнул, но больше ни о чем расспрашивать не стал. Поддерживая Сиену за локоть, он вышел из комнаты даже не обернувшись. И хорошо. Не хватало еще объяснять ему, почему у меня такие жалостливые глаза.

Мы, люди, чаще сочувствуем слабым и злорадствуем над неудачами сильных. Отрицать это — глупо, оправдываться — лицемерно, прощать — преступно.

Теперь, когда я осталась сама (тьфу-тьфу-тьфу, где тут дерево постучать, чтобы не сглазить) можно и обдумать, куда я в очередной раз влезла.

Первое — что это за жидкость, если я вижу ядовито-зеленый цвет с черными всполохами, а вампир утверждает, что вода?

Второе — почему я это вижу? Это же не поломка.

Хотя… а если дело в самой чаше? Если она испорчена и я как механик вижу последствия поломки?

Ну-ка, ну-ка… Я взяла чашу и внимательно ее осмотрела. Никаких видимых повреждений, даже царапин. Прозрачный хрусталь, ножка из серебра, по ободку хрусталя тонкий узор, разноцветные драгоценные камни в оправе ножки и… кровавый азарит!

Она и в самом деле необычная, если в ее основание вставлен такой камень. Возможно ли, что он так же испорчен, как и в комнате посвящения Хозяина? Тщательный осмотр камня ничего не дал. Маленький, размером с зернышко он был ярко-красного цвета и абсолютно нормален. От азарита, опоясывая ножку чаши, ровной цепочкой шли разноцветные камни: красный — рубин, оранжевый — огненная царэра, желтый — золотой янтарь, зеленый — изумруд, голубой — алмаз, синий — сапфир, фиолетовый — амазонит. Камни редкие по цветовой гамме и баснословно дорогие. За такое сокровище можно трижды купить мою Контору со всеми служащими и еще останется, чтобы прожить, шикуя лет сто.

Здесь ее однозначно оставлять нельзя. Заберу с собой и вместе с Юлией подумаем, что в ней, быть неисправного. Она девчонка умная, авось что дельное подскажет.

Я чувствовала себя настоящим вором, пока шла по коридору, причем вором начинающим и очень нервным. Пугалась каждого шороха и каждой тени. О, счастье! Никого по пути к комнате подруги я не встретила. Ура! Ура! Ура! Пусть себе вампиры находятся в другом месте, а мне и без них хорошо.

Не став стучать в комнату подруги (какая я все-таки беспардонная), я потянула ручку на себя, дверь легко открылась и, зайдя вовнутрь, облегченно перевела дух, прислонившись к стене.

— Ты чего такая перепуганная, как будто украла что-то? — весело хмыкнув, спросила Юлия, вставая с кровати.

Она выглядела довольной, веселой и совсем неиспуганной, как утром.

— А как ты угадала? — зловеще переспросила я и поставила чашу на резной стол возле окна.

Под яркими лучами солнца чаша вспыхнула разноцветными бликами, радужно окрасив стены комнаты солнечными зайчиками.

Подруга нервно засмеялась и икнула.

— Успокойся, пошутила я. Пошутила!

Я присела, уворачиваясь от летящей в меня подушки.

— Пошутила, говоришь? — и она угрожающе потянулась за второй подушкой. — А не хотите ли ответить, шутница, где вас носило целое утро?

— Ой, да где я только не была, — туманно ответила я, пятясь от грозно надвигающегося инженера.

— Так мы это сейчас легко узнаем, — преувеличительно добродушно пообещала она и начала гонять меня по комнате.

Бой подушками по пересеченной местности с преодолением препятствий — это великолепная разрядка. Хохоча и визжа, мы носились по комнате и когда выдохлись, устало рухнули на кровать.

— Ты где пропадала все это время?

Юля сдула с лица упавший на глаза локон.

— Долгая история, я тебе попозже ее расскажу, — уклончиво отбилась я. — Ты мне лучше вот что скажи, встречались ли тебе когда-нибудь чаши, бокалы или другая посуда в которых вода приобретала целебное свойство?

— Было пару раз. Однажды я видела бокал, превращающий любую жидкость в родниковую воду, и еще два года назад делала чертеж такого бокала по заказу магов.

— Отлично! — вставая с кровати и довольно потирая руки, воодушевилась я. — Посмотри эту чашу и попробуй сказать, что с ней не так.

Она, конечно же, согласилась, но сразу определить не смогла. Сказала, что необходимо все хорошенько изучить и составить чертеж.

Комната Юлии не сильно отличалась от моей, стой лишь разницей, что журнальный столик был больше и по обе стороны от него стояли два мягких кресла. И еще под окном располагался рабочий резной стол и стул с высокой обитой тканью спинкой.

Напарница уселась в кресло, разложив на столе бумаги для чертежей, канцелярские принадлежности, приборы для черчения, поставила перед собой чашу и с головой погрузилась в работу.

Не найдя чем себя занять, я села за стол и просто смотрела в окно. Пока Юлия не найдет хоть какую-то зацепку, даже мое зрение не поможет. Остается только ждать.

Время текло медленно, словно патока. Подруга увлеченно работала, что-то бурча себе под нос, а я скучала. Закинув ноги на стол и откинувшись на спинку стула, я закрыла глаза. Так было удобнее и сидеть и думать…

… - Кать! Катя! Катерина! Ты, что уснула? — разбудил меня настойчивый голос подруги.

Я встрепенулась и с трудом открыла глаза, а потом, сладко потянувшись… чуть не упала со стула, вернее, вместе со стулом, сильно перегнувшись.

— Извини, задумалась.

— Задумалась? У тебя глаза закрыты были! — ехидно заметила Юлия, уперев руки в боки.

— Я не спала, я медленно моргала.

— Ты же храпела!

— То были мысли вслух, — невозмутимо ответила с самым наглым выражением лица.

— А… — она обреченно махнула рукой. — С тобой бесполезно спорить.

— Зато как интересно, — и виновато добавила: — Я что действительно так громко храпела?

— Как медведь. Ладно-ладно, я пошутила, — быстро поправилась она, увидев, как я расстроилась. — Сопела себе тихонечко, очень даже мило.

— Ага, мило, — скептически заметила я. — Вот представь себе… лежишь вся такая красивая рядом с мужчиной своей мечты и тут к-а-а-к захрапишь!

Юля засмеялась. Наверное, представила.

— Ладно, чего там у тебя?

Я подошла к столу, на котором в беспорядке были разбросаны чертежи, исписанные черновики, скомканные листы бумаги, карандаши, линейки и прочий рабочий инвентарь. Чаша, которую вампиры назвали Аквирэ, аккуратно стояла в сторонке.

— Сколько ты видишь на ней цветов? — хитро спросила она.

— Семь, как у радуги. А что?

— Вот именно, как у радуги. Вспомни, в какой последовательности цвета располагаются у радуги.

— Сейчас… подожди, — я сосредоточилась, вспоминая поговорку. — Каждый охотник желает знать, где сидит фазан. Значит, правильно будет — красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий и фиолетовый.

— А теперь посмотри на ножку чаши, — довольная собой, сказала она. — Ничего странного не замечаешь?

Я поднесла ее к лицу, стараясь заметить то на, что намекала подруга.

— Желтый с зеленим и синий с фиолетовым камнями поменяли местами!

— Да. И этого никто не заметил. Я и сама бы не обратила внимания, просто в таких изделиях метал, форма, количество узоров, камни и их цветовая последовательность — все имеет значение. Один основной и семь вспомогательных камней расположенных по кругу. Семь разных цветов. А потом я тоже вспомнила эту поговорку про радугу.

— Так ты думаешь, она поломалась из-за того, что камни поменяли местами?

— Абсолютно уверенна. Если бы тот, кто это сделал, просто убрал хоть один камень из оправы, это сразу же заметили. А так он прекрасно добился обратного результата без видимых повреждений. Вместо целебной воды в чаше получается яд.

— Юлька, ты гений! — я не удержалась и порывисто ее обняла.

— Кать, ты мне так и не рассказала, — она смущенно отстранилась, — кто-то успел пострадать?

— Надеюсь, нет. Одна вампирша хотела выпить содержимое чаши, но ей вовремя помешали. Я отправила ее к Багиру. Шеверов и мертвого подымит. Если что он ей поможет.

— А ты не подумала, что он может не обрадоваться визиту вампиров? Не боишься услышать от него… слова несогласия?

Тактичная Юля не смогла сказать иначе.

— Намекаешь на то, что он будет ругаться?

Подруга активно закивала головой, а я впервые об этом серьезно задумалась. Очень серьезно. Багирыч единственный, кто знает правду о смерти моего деда. Знает, что убийца вампир. Но и я знаю Шеверова. Он не тот, кто отказывает в помощи только из-за личной неприязни. Думаю, он не станет меня ругать.

— Юль, спасибо тебе большое за работу, — искренне поблагодарила я подругу. — Теперь моя очередь поработать.

Работа по замене и возвращению камней на свои места предстояла долгая, кропотливая, требующая точности и абсолютной сосредоточенности. Благо инструменты были со мной, и я могла спокойно приступить к обязанностям механика. Это заняло часа три — три с половиной. Самым страшным было — поцарапать камень. Мне и за пять полных жизней за него не расплатиться, а тут четыре штуки нужно вытащить, проверить и закрепить на своих местах.

— Все, — облегченно сказала я, вставая из-за стола и до хруста разминая затекшую спину. — Я молодец.

— Ты в этом уверенна? — скептически спросила Юля, не поднимая головы от книги.

Все это время, что я работала над Аквирэ, подруга читала какой-то суперпопулярный детектив.

— В том, что я все сделала правильно?

— В том, что ты молодец, — хихикнула она и закрылась от меня подушкой.

— Давай ее проверим? — ничуть не обидевшись на шутку подруги, предложила я.

— Чашу? А на ком?

— Эх, жалко здесь Берской нет или Владлена, — мечтательно сказала я. — Вот бы провести над ними парочку опытов.

— Маньячка! — наигранно испугалась она и со вздохом добавила: — И, правда, жаль.

Мы, конечно, могли еще помечтать о списке предполагаемых жертв двух юных «добродушных» созданий, но пресловутое женское любопытство пересилило, и мы начали проводить эксперимент на чем было. А было у нас: чаша волшебная — одна штука; горшок с геранью — одна штука; стакан с простой водой — одна штука; неугомонные экспериментаторши — две штуки.

Мы вылили обычную воду в чашу и в ожидании затаили дыхание. Ни бурления, ни плеска воды со зловещим шипением, ни даже изменения цвета не произошло. Ничего, что так любят описывать маги в своих рассказах. Я не видела никаких изменений.

— Юль, отломи лист у герани, только не полностью.

Подруга надломила листочек, и я незамедлительно полила на него из чаши. Упав на цветок, вода чуть засветилась серебристым цветом и на наших глазах, листик мгновенно сросся, а сам цветок вырос в два раза больше и пышно зацвел.

— Поздравляю вас, коллега, — торжественно сказала я, пожимая подруге руку. — Ваше имя войдет в историю.

— А твое? — наивно уточнила она.

— Мое охрана не пропустит, — с очень серьезной миной ответила я.

— Катька! Когда ты уже нашутишься?

— Когда меня вперед ногами выносить будут, и то я встану и расскажу на посошок анекдот или забавный случай из жизни.

— Это будет твое последнее напутствие для потомков?

— Нет. Приветственная речь для загробного мира.

Смех смехом, но с чашей мы провозились весьма долго. До вечера. Часы показывали без четверти семь. За окном стемнело и давно властвовала тьма.

На удивление усталости я не чувствовала, скорее нервное возбуждение и предчувствие чего-то такого тревожного… Не могу подобрать слов.

— Кать, а ты сегодня ела? — заботливо заглядывая мне в лицо, спросила Юля.

— Нет, не ела и тебя без обеда оставила, — я виновато понурила плечи.

— Ничего страшного, у меня был плотный завтрак. Кстати, ты пропустила т-а-к-у-ю экскурсию. Великолепный дом, — в восторге сказала она. — Здесь даже есть огромный зимний сад. В нем сейчас яблони цветут! Представляешь?!

— Представляю, — без особого энтузиазма ответила я. — Ты лучше Ворону позвони, а то он волнуется.

Я положила часы на стол и пошла в свою комнату. Критическое рассматривание отражения в зеркале не подняло мне настроения. Бледное лицо, расширенные зрачки, хмурый взгляд ярко свидетельствовали о недосыпании, недомогании и нервном утомлении.

— Хороша, ничего не скажешь, — мрачно пробурчала я, расчесывая волосы.

Еще пара дней такой работы и место под яблонькой станет для меня постоянным местом жительства.

Раздался стук в дверь и после разрешения войти в комнату вошел слуга и, поклонившись, сообщил, что через полчаса нас всех ждут в зале совещаний. Именно в том, в котором нас собирали сегодня утром.

Не став изощряться над своим внешним видом, я просто подправила макияж, оставив волосы распущенными (пусть завидуют) и, подождав Юлю, вместе с ней направилась в зал совещаний.

Мы пришли рано. Кроме нас в зале находился только Логери. Он, на миг, оторвавшись от газеты, поприветствовал нас и снова углубился в чтение. Юлия, заинтересовавшись каким-то журналом, устроилась в кресле, а я заняла неприметное место у окна. Минут через десять-пятнадцать пришли Лафита с Дораном и Нолан с Воликом Новицким. Волик держался особняком, затравлено поглядывая на компаньона, а тот не замечая скованности напарника, вел шумную беседу с «очаровательной» парочкой Лафита — Доран и выглядел совершенно беззаботным.

А потом появились они. Вампиры. Прежде я видела только Алдара и Грегора. Сейчас я могла лицезреть пять ярких представителей этой клыкастой братии.

Две прекрасные женщины — жгучая шатенка с темно-синими глазами и огненная красотка с рыжими кудрями и голубыми глазами. Обе высоки, стройны, грациозны и обольстительны. Даже невозмутимый Логери не смог остаться равнодушным. Рядом с прекрасными дамами стоял очаровательный красавец с темно-пепельными волосами, тонкими чертами лица и хитрыми темно-серыми глазами. Изящными пальцами он ловко перебирал необычные четки из серебряных бусинок в форме оскаленной головы дракона. Компанию ему составлял смуглый весельчак. Красив, высок, обаятелен, с приветливыми черными глазами. Особняком от них держался мрачный мужчина. На вид ему можно было дать лет двадцать восемь-тридцать не больше. Темно каштановые короткие волосы, прямой нос, светло карие глаза под насупленными бровями. Красив, но отталкивающе холоден. От него ощутимо веяло неприязнью и раздражением.

— Ну, как, что-нибудь интересненькое уже произошло? — злорадно предвкушающее спросил мужской приятный голос и в зал зашел еще один вампир.

Меня как будто облили чем-то мерзким и холодным. Я спрятала дрожащие руки в карманы брюк и отвернулась к окну. Вампир, который последним зашел в комнату и так весело задал вопрос — был убийца моего деда.

Мне не надо было смотреть на него в упор, достаточно было видеть его отражение в стекле окна. Из тысяч голосов я легко узнаю его голос. Из тысяч лиц я легко найду его.

Статный красавец с правильными аристократическими чертами лица. Блондин с ярко-зелеными глазами и чарующим бархатным голосом.

Мне стоило нечеловеческих усилий скрыть свое волнение. Успокаивало то, что бояться мне нечего. Во — первых, я уверенна, что этот вампир не видел тогда моего лица, иначе я бы и дня не прожила после аварии. Еще одним «самоубийством» было бы больше. Такое дело при должном умении нетрудно организовать. Во-вторых, пока я нужна Хозяину, а я ему нужна, с меня по чужой воле и волосок не упадет в этом доме.

Я закрыла глаза и представила Шэйна. Его лицо, ироничную улыбку, спокойствие и уверенность. Стало значительно легче. Такая вот у меня мысленная терапия.

Дед, — я мысленно обратилась к нему, — я обещаю выдержать это испытание. Обещаю быть сильной и что бы ни случилось не заплакать. Я свободный, гордый человек и докажу вампирам, что люди не тряпичные куклы. У нас есть чувство собственного достоинства.

Я открыла глаза и первое, что увидела — было отражение собственного лица в окне. Красивая, молодая девушка с решительными темно-карими глазами и лукавой, чуть надменной улыбой. Не оборачиваясь, я слушала и наблюдала за происходящим в зале.

Вампиры веселились вовсю. Женщины купались в лучах обожания человеческих мужчин. В сложившейся ситуации приятно было наблюдать за Логери. Он сумел сохранить самообладание и выглядел достойно, а не как Доран с Ноланом, больше походившие на расхорохорившихся петухов. А вот Волика мне было искренне жаль. Он заикался, бледнел, вытирал потные ладони о брюки, стараясь хоть как-то влиться в светскую беседу и поддержать разговор. Лафита таяла в окружении смуглого и русоволосого красавца. Юля как сидела с журналом, так и осталась сидеть, бездумно уставившись в картинку на странице. На лице блуждала отстраненная улыбка. Мысли подруги были далеко. И я даже знаю с кем. С Вороном.

Много ли нужно влюбленным, — я не удержалась от доброй улыбки. — По-видимому, разговор с любимым принес ей немало счастья.

Что же касается блондинчика (так я буду называть этого убийцу, пока не узнаю его имени), он пытался подтрунивать и демонстративно разозлить вампира, подпиравшего стенку и игнорирующего остальных.

Начало я пропустила…

— Что же ты Ивор такой невеселый? Посмотри, какой цветник здесь собрался. Выбирай любую, — и он широким жестом обвел комнату, откровенно указывая на человеческих женщин.

— Тэмар, попридержи язык за зубами, — подняв на собеседника тяжелый взгляд, холодно отрезал вампир.

Ага, значит, его зовут Тэмар. Весьма неприятно познакомиться!

— С чего это вдруг? — как будто не замечая злости и раздражения своего оппонента, ехидно осклабился Тэмар. — Разве я не могу помочь своему другу?

— С каких пор ты записался ко мне в друзья?

— Не надо так злиться. Я просто хочу тебе помочь, — он нагнулся к уху мрачного мужчины, делая вид, что хочет ему что-то прошептать, но зло, усмехнувшись, сказал громко, чтобы услышали все: — Ты же хорошо знаешь, как легко и быстро плодятся человеческие женщины. Может, тебе завести человеческую женушку. Она тебе нарожает очаровательных полукровок, раз Сиена неспособна на…

— В который раз убеждаюсь в отсутствии у тебя не только манер, но и мозгов, — спокойно отчеканил Ивор. Хотя я хорошо видела, как нервно дергались его скулы.

Железное самообладание. Тэмар явно нарывается на скандал, провоцируя своего собеседника.

Сиена, Сиена… Знакомое имя, — я задумчиво закусила губу. — Где-то я его уже слышала. Точно, сегодня днем! Та вампирша и ее брат, те самые, которые хотели воспользоваться чашей! Выходит, Сиена — жена этого мрачного красавца и у нее проблемы со здоровьем. Вампиры — одна из сильнейших рас и они редко заболевают. Рождение ребенка для них — событие чрезвычайно важное и редкое. У вампирской четы рождается один — максимум два чистокровных отпрыска. Детей от связей с людьми гораздо больше.

Естественно, услышать такое при всех — оскорбительно.

— Хочешь, я докажу тебе, что развлекаться с человеческой женщиной легко и весело? — Сладко пропел блондинчик и грациозной походкой направился… ко мне.

Я с трудом удержала ехидную улыбочку. Ну, ну, иди сюда, «родной». Сейчас я действительно сделаю так, чтобы всем было весело. Наивный, он решил, что я здесь самая безобидная.

Придав лицу самое серьезное и отстраненное выражение, я так и не обернулась, по-прежнему смотря в окно.

Тэмар подошел ко мне, оперся плечом о стену и, не удосужившись представиться, понес так-у-у-ю чушь. Будь я обычной, доброй, наивной девушкой, не знающей о коварстве вампиров и не умеющей противостоять (читай не имеющей иммунитета) к их чарам… давно бы растаяла, как воск, только от интонации голоса Тэмара.

Но друзья мои, разве я нормальная?! Вот и я о том же.

Короче, минут десять он томно вещал о чудесной погоде (ага, на улице ночь, холодно, поднялся ветер и по ходу дела будет метель), о прекрасной компании (в террариуме и то дружелюбнее будет), о счастье, которое он испытывает от встречи со мной (при этом старательно избегает смотреть на меня, презрительно кривит губы и скрестил руки на груди, чтобы ни в коем случае не прикоснуться) и щедро отсыпал комплименты, называя и умницей, и красавицей, и какая я распрекрасная — расчудесная.

Я же, чтобы не взорваться, нервы-то не железные, и не испортить коварную задумку про себя считала: — Одна белая барашка, вторая белая барашка, третья белая барашка… — Ух ты, какой снег повалил! В окне от света уличных фонарей было видно, как с неба падают крупные хлопья. — Так, на чем я остановилась… Четвертая белая барашка, пятая…

— Надеюсь, я тебя не утомил? — иронично спросил Тэмар, наконец-то прекратив нести этот, казалось, нескончаемый поток грязной лести.

Надо же, он соизволил обратиться ко мне напрямую!

Я обернулась к вампиру и, чарующе улыбнувшись, снисходительно ответила:

— Нет. Я не слушала.

Повисла пауза. До-о-о-лгая такая. Первой реакцией вампира было удивление. Потом появились злость и раздражение.

— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? — не скрывая раздражения, зашипел он на меня.

Я демонстративно, медленно, снисходительно окинула его взглядом с головы до ног и равнодушно пожала плечами.

— Нет, не знаю. Вы не обременили себя обязанностью представиться, прежде чем начать разговор.

Послышались обидные смешки. Тэмар нервно задергал скулами, но через несколько секунд взял себя в руки и широко улыбнулся, демонстрируя во всей красе вампирий оскал.

— А ты знаешь, человек, что это место может быть смертельно опасным. Здесь, между прочим, вампиры живут, — угрожающе протянул Тэмар.

— Ой! — испуганно крикнула я, а потом заговорщицким полушепотом добавила: — Вы тоже их видели?

Муж Сиены, не сдержавшись, попытался скрыть смех за кашлем. Получалось на мой предвзятый взгляд неубедительно.

Тэмар сжал и разжал кулаки. Он мог и хотел убить меня. Сейчас, здесь, не отходя с места. Это не заняло бы у него и секунды. Раз… и меня нет. Только вездесущий (как верно подметила) Хозяин сам ему голову оторвет, если пострадает хоть кто-то из механиков и инженеров. В том числе и ваша покорная слуга, и мы оба это хорошо понимали.

— Не поверишь, я один из них, — хищно ухмыльнувшись, протянул он.

Я подозрительно сощурилась и даже привстала на цыпочки.

— То-то я смотрю, у вас прикус неправильный.

— Я вампир! — потеряв самообладание, сердито взревел он.

— Мои соболезнования, — с самой серьезной и сочувственной миной, спокойно сказала я.

Над ним, не над нами, а именно над ним откровенно ржали. Причем и люди и вампиры.

Он хотел еще что-то сказать и двинулся мне навстречу, но то, что я заметила краем глаза, вынудило меня поднять руку вперед и остановить вампира.

— Да, как ты смеешь, человеческая тварь, прикасаться ко мне?!

Я ровным счетом ни обратила на оскорбительное высказывание никакого внимания.

Тонкая тень от высокой вазы на полу интересовала меня куда больше. Я знала кого увижу.

— Светлой луны, Ярла. Рада тебя видеть.

— Она просто сумасшедшая, — нервно хохотнув, выдал Тэмар.

Остальные тоже так подумали, даже Юлия обеспокоенно насторожилась. Только я все равно продолжала смотреть на тень и радостно улыбаться.

Миг. Тень от вазы стала непроницаемо черной, заколыхалась и из нее медленно поднялась высокая фигура, наглухо закутанная в черный плащ с капюшоном. Весьма вовремя, между прочим.

— И тебе, мастер, — приветливо ответила Ярла из-под капюшона. — Надеюсь, я не помешала?

— Что ты, ни от чего важного ты меня не отвлекла.

В зале повисла нехорошая тишина. Все смотрели на нас. Я не вправе их винить, человек и тэрг — действительно занимательное зрелище.

Я чувствовала себя такой маленькой рядом с высокой Ярлой и в самом деле была рада ее видеть, что не скажешь об окружающих. Вампиры напряглись, превратившись из очаровательных собеседников в опасных, готовых в любую минуту к атаке хищников. Немаловажную роль здесь еще сыграла фантазия, ведь Ярла не показывала своего лица, а что мы не знаем, то дофантазируем и сами же испугаемся.

— Джейран попросил передать тебе вот это, — и она протянула мне пухлый белый конверт. — Он сказал, ты поймешь.

— Спасибо, Ярла.

— Не за что, мне не стоило труда помочь тебе, — и иронично добавила: — Откровенно говоря, хотелось посмотреть в какие неприятности в очередной раз влез наш маленький мастер.

— В страшные и ужасные, — шутливо ответила я.

— Тогда удачи.

Мы пожали друг другу руки и она, слившись с тенью, мгновенно исчезла.

Я задумчиво вертела в руках конверт. Открывать его при всех — глупо и опрометчиво, а узнать, что в нем очень хочется.

— Что у тэргов опять проблемы с канализацией? — ядовито спросил Тэмар, зло сверкнув зелеными глазами.

У-у-у, гадюка зеленоглазая. Лафита гаденько захихикала, и я поняла от кого он узнал такие неприятные ведомости.

— Да. И я даже вижу дырку, откуда порыв, — мрачно ответила я, без страха глядя ему в лицо.

Он скрипнул зубами, но сдержался.

Не могу передать, насколько мне было противно смотреть на него. Его красота вызвала лишь отвращение, я уже не говорю о манерах.

По-видимому, блондинчик впервые встретил такой отпор со стороны женщины и теперь не знал, как себя вести, тронуть — то меня нельзя. Пока.

— Добрый вечер, дамы и господа, — поприветствовал нас вовремя появившийся Грегор, одетый с иголочки в темно-синий костюм с галстуком. — Господин Элиш приглашает вас на ужин.

Возбужденно гомоня, люди и вампиры последовали за Грегором, то и дело, с нескрываемым любопытством поглядывая на меня и замешкавшегося Тэмара.

Окинув меня напоследок брезгливым взглядом кровник, гордо шагая, покинул зал совещаний.

— Тэмар, — окликнул в дверях вампира Ивор и ехидно бросил ему в спину: — Это было действительно весело.

Тот ничего не ответил. Нервно дернул плечами и поспешно скрылся.

— Катерина, Ивор, вы идете? — поторопил нас вернувшийся Грегор.

— Юль, иди без меня. Мне еще кое-что решать нужно, — и я кивнула головой в сторону Ивора.

Подруга быстро смекнула, что дело касается чаши и согласно кивнув, ушла.

— Передайте господину Элишу, что я уже сыта, — мрачно ответила я Грегору.

— Я тоже пас, — неожиданно отказался Ивор.

Помощник Хозяина не стал настаивать и молча удалился, хитро блеснув глазами. В комнате остались только мы.

— Позвольте представиться, Ивор Крауш, — он галантно поклонился и поцеловал мне руку.

— Катерина Диченко. Приятно познакомиться, господин Ивор, — не кривя душой, честно ответила я, уважительно склонив голову.

— Взаимно, — он усмехнулся. — Сильно вы Тэмара обломали, — одобрительно, не скрывая довольного злорадства, сказал мужчина.

— Не люблю хамов, знаете ли, и ничего не могу с собой поделать, — печально вздохнула я, стараясь придать лицу самый небрежный вид.

Но Ивор мне почему-то не поверил. С чего бы это?

— Вы хотели мне что-то сказать? — хитро спросил Ивор, небрежно прислонившись плечом к стене.

Разговор будет тяжелым, — обреченно подумала я, но отступать было нельзя.

— Господин Ивор, сегодня утром я встретила вашу супругу и ее брата. У Сиены была истерика и она хотела использовать чашу Аквирэ. К счастью, она это не успела сделать.

Лицо вампира напряглось, глаза хищно сузились. Ощутимо повеяло опасностью.

— В Аквирэ был яд и она чуть его не выпила. Чашу кто-то испортил. Испортил настолько умело, что вместо целебной воды в ней образовалась отрава.

— Этого не может быть!

— Может. Буквально час назад я с Юлией закончила ее ремонт. И сейчас реликвия находится в комнате моей подруги.

— Что же ты хочешь от меня? — надменно спросил мужчина, обдавая холодом.

Он подумал, что я намекаю на вознаграждение. Я устало покачала головой. Неужели все вампиры такого мнения о людях?

— Ничего я не хочу. Вам нужно забрать чашу и вернуть ее на законное место. Вот и все, что мне от вас нужно.

— А… — растерянно протянул он, не справившись с удивлением.

— Сиену и ее брата я отправила в город к одному очень хорошему доктору. С учетом дороги и времени необходимого для осмотра, завтра утром они должны вернуться.

— Почему ты им помогла?

Подозрение и недоверие в его голосе могли рушить камни.

— То же самое спросил брат Сиены.

— Яков?

— Наверное, Яков. Я не знаю его имени.

— И все же, почему? — продолжал настаивать на своем вампир.

— Просто так, — шутливо ответила я и поспешила сменить щекотливую тему разговора: — Давайте лучше я отдам вам чашу?

Он галантно пропустил меня вперед, придержав двери, и мы не спеша направились в комнату Юли.

— Почему никто не понял, что реликвия сломана?

— А вы часто ей пользуетесь? — ответила я вопросом на вопрос.

Ивор чуть пожал плечами.

— Только в крайних случаях и только с личного разрешения Хозяина, — мрачно ответил он.

— Теперь понятно, почему Яков так ругал сестру… — задумчиво протянула я себе под нос. — Есть такое негласное правило, если хочешь что-то спрятать, спрячь это на самом видном месте. Причина поломки была у всех на виду — несколько драгоценных камней поменяли местами, тем самым изменив магическую структуру чаши. Если проще, поменяли полюса — плюс на минус, жизнь на смерть.

— Как же можно такое сделать?

— Самой интересно. Кстати, — я брезгливо подернула плечами, — не говорите пока никому. С господином Алдаром я поговорю сама. Чуть позже.

Ивор иронично изогнул бровь и недоверчиво хмыкнул.

— Вы желаете пообщаться с Хозяином? — лукаво улыбаясь, сладким голосом спросил он.

— Я ничего не желаю, — довольно резко отчеканила я. Тоже мне нашел на что намекать. — Мне просто придется все объяснить.

— А вы действительно были у тэргов и…

Любопытство пересилило вампирью гордость, и он не смог удержать себя от соблазна спросить.

— Была и получила массу незабываемых впечатлений.

— А про канализацию придумали, чтобы меньше спрашивали? — ехидно заметил мужчина.

— Я?! — притворно обиделась я. — Как вы могли допустить мысль о том, что я могу так коварно обманывать, — и невозмутимо добавила: — Ну, конечно же, придумала.

Ивор негромко рассмеялся. У него оказался на удивление приятный и располагающий к себе смех.

— А вы человек с юмором. Любите повеселиться.

— Еще как. Разве вам не понравилось сегодняшнее представление?

— Это скорее походило на клоунский экспромт.

— Ага. Только я называю это по-другому — цирк на дроте, я напротив.

— Зря вы с ним так, Катерина, — неожиданно серьезно сказал Ивор. Улыбка исчезла с его лица. Рядом со мной шел суровый, древний, сильный вампир. — Тэмар не прощает своих обидчиков. Вы заработали себе кровника.

Это он заработал себе кровника еще год назад, — и я мрачно ухмыльнулась своим мыслям.

— Благодарю за предупреждение. Я это учту. Если вас не затруднит, расскажите об этом Тэмаре.

— Не затруднит, — иронично хмыкнул он. — Тэмар Галич чистокровный вампир. Аристократ. Ему четыреста двадцать лет.

— А по поведению не скажешь, что он аристократ. Ведет себя, как избалованный ребенок.

— Притом очень жестокий ребенок, — серьезно заметил Ивор. — Он сир с огромной властью и не меньшей манией величия.

— Я успела это заметить. Он не любит людей?

— Ненавидит, но с удовольствием берет от них все. Кровь, обожание, поклонение, развлечения с женщинами, страх.

— Очаровательный малый, — я брезгливо скорчила физиономию. — Мы пришли, прошу вас, входите, — открывая дверь в комнату подруги, пригласила я вампира.

— Знаете, как у нас людей говорят «нет крепче дружбы, чем дружба против кого-то», — хитро сказала я, отдавая вампиру святыню. — Спасибо, Ивор, что предупредили меня.

— Обращайтесь в любое время, — хохотнув, дружески ответил он. — Надеюсь, вы теперь будете вести себя более осмотрительно.

— Не знаю, я посмотрю на свое поведение.

То спокойствие и легкость, с которой я говорила с вампиром, вызвали у него уважение ко мне. Хотя тут немало поспособствовала помощь его жене, ведь она, по сути, нарушила правила клана, тайно использовав Аквирэ. Интересно, что на это скажет Элиш? Тем не менее мне было приятно общество Ивора Крауш. Не только потому, что он тоже не любит Тэмара. Симпатия, вообще, вещь трудно объяснимая. Порой мы сами не понимаем, что нас привлекает или отталкивает в других. Не скажу, что нашла себе союзника, но общаться с ним будет приятно.

Пожелав мне спокойной ночи, Ивор поспешил вернуть чашу на место, а я…

Я чувствовала себя разбитой и опустошенной. Мне ничего не хотелось. Ни есть, ни пить, ни спать, ни разговаривать, ни думать.

Я пододвинула мягкое кресло к окну и, забравшись в него с ногами, просто смотрела в темноту за стеклом. У меня даже пропало желание открывать конверт с бумагами от Джейрана. Он так и остался сиротливо лежать на краю журнального столика.

Тот концерт, который я устроила с Тэмаром, принес мне лишь краткое злорадное удовольствие. На душе все равно было мерзко и противно. А еще стыдно. Стыдно за то, что так долго я боялась, с криком просыпалась по ночам из-за этого Галича. Стыдно. Он не стоит и толики тех страданий, которые я испытала.

Когда пришла Юля и увидела мое уставшее, безразличное ко всему лицо, она не стала лезть мне в душу и приставать с расспросами. За что я люблю и уважаю этого человека — за невероятную тактичность.

— Юль, можно я у тебя сегодня переночую?

Я отрешенно наблюдала ее приготовление ко сну.

— Конечно, можно, — едва не обидевшись на мой вопрос, ответила она. — Кровать большая, места всем хватит.

— Ты, ложись первой, а я еще немного посижу.

Девушка, завернувшись в одеяло, почти сразу засопела, а я немного посидела в кресле. До утра.

Сначала я взяла детектив, который днем читала Юля и попыталась отвлечься чтением. Света от настольной лампы было достаточно, чтобы не портить глаза, но книга не пошла. Я читала невнимательно, совершенно не улавливая сути детектива. В итоге мне надоело, и я просто прочитала конец. Зря. Теперь ее вовсе неинтересно читать, когда знаешь, кто убийца вся интрига пропадает.

Я выключила свет и меланхолично уставилась в окно. За стеклом бушевал ветер, метель в вихре кружила крупные хлопья снега, сплетаясь в диком танце и с силой беснующееся погоды, стуча в обманчиво хрупкое окно. Наблюдая за завораживающим, опасным, яростным разгулом непогоды, я впала в состояние близкое к медитации. Ни мыслей. Ни желаний. Ничего.

Так я встретила рассвет.

К утру метель улеглась, ветер унес тяжелые снежные тучи за горизонт, первые лучи восходящего солнца окрасили бледное небо в нежно алый цвет, ласково провели по снежным пикам величественных холодных гор и золотистой дымкой растаяли в тихом утре.

Жизнь продолжается, какая бы она ни была. Нужно двигаться дальше, а хандра… С ней я увижусь чуть позже, когда все это закончится.

Стараясь не шуметь, чтобы ненароком не разбудить подругу, я на цыпочках вышмыгнула из ее комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь. Небрежно сняла с себя одежду и зашла в ванну, встав под холодную воду, предварительно зажав в зубах зубную щетку. Первой реакцией должен был быть дикий визг, именно поэтому я и закусила щетку. Не берусь утверждать, но, по-моему, она треснула. Потом стало на удивление легко и свободно. Казалось, холодная вода смыла не только усталость, но и тяжелые душевные переживания. Я должна пройти этот тернистый путь до конца и донести свой крест, несмотря на его неподъемный вес, как бы пафосно это ни звучало.

Желудок настойчиво давал понять, что неплохо и подкрепиться. Эх… сюда бы горшочек меда. Липового или цветочного. Если бы не медальон Багира, ползать мне тут по полу, как червяку после весеннего дождя, корчась от боли, а не мечтать о сладеньком. А так ничего… можно терпеть и даже немного издеваться над своим организмом.

Выйдя из ванны, я удивленно застыла посреди комнаты, заметив на журнальном столике большой серебряный поднос, накрытый колпаком, тоже серебряным. А еще говорят, что вампиры боятся этого метала. Кто-то позаботился, оставив для меня вчерашний ужин. Приди я ночевать в свою комнату, он бы не стал вчерашним, но даже холодное жаркое, гарнир из овощей и несколько салатов выглядели невероятно аппетитно.

С удовольствием утолив голод, я обдумывала свои дальнейшие действия.

Ни каких зацепок, кто мог повредить кровавый азарит и Аквирэ, у меня не было. Хотя… эта магическая нить, которая тянулась от азарита и уходила в стену очень может послужить хорошим следом. Для меня она вполне видима и если попытаться пойти по ней, может, удастся узнать, как посторонний смог попасть в тайную комнату Хозяина.

Итак, что мне для этого нужно? Правильно. Подробный план поместья с прилегающей территорией.

Приведя себя в порядок, одев простой белый свитер и черные брюки, я в приподнятом настроении пошла искать… кого-нибудь.

В коридоре второго этажа было зловеще пусто. Захотелось сложить руки трубочкой и крикнуть «Ау!». Повымирали они здесь, что ли? Или еще того хуже — не повылазили из своих уютных гробиков. Я красочно представила томно потягивающегося Элиша на черных шелковых простынях в гробу траурного черного цвета в трогательный горошек и прыснула со смеха.

Спускаясь по лестнице на первый этаж, я встретила служанку, спешащую наверх со стопкой свежих полотенец.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась я. — Простите, а вы не подскажите, где можно найти господина Грегора?

— Доброе утро, госпожа, — вежливо ответила она. — Господин Грегор сейчас на улице встречает леди Крауш и ее брата.

— Спасибо.

Я стремительно сбежала по лестнице, не замедляя скорости, проскользила через холл по отполированному полу и выскочила на улицу. Морозный свежий воздух, деревья и кусты, напоминающие покрытые снежным кружевом кораллы, чистое небо без единого облачка, снег, приятно хрустящий под ногами, изо рта вырывается облачка теплого дыхания. Красота.

На площадке перед самым крыльцом дома была припаркована черная машина. Рядом с ней напряженно застыл Грегор. Дверца открылась, из нее вышел Яков и, обойдя машину, помог выбраться сестре, галантно поддержав за руку. Сиена выглядела гораздо лучше. Спокойная, уравновешенная, она держалась уверенно и достойно. Идеально уложенные волосы, превосходный макияж, одета элегантно и со вкусом.

Увидев суровое лицо Грегора, они испуганно отшатнулись и замерли в нерешительности. У меня не вовремя зачесалось в носу и я приглушенно чихнула. Все вампиры как один синхронно повернулись в мою сторону.

— Извините, — я неловко пожала плечами. — Я, наверное, помешала?

— Ну, что вы, Катерина, мы всегда рады вас видеть.

Фу! Как ему не стыдно так бессовестно врать? Приветливая улыбка помощника Хозяина ну никак не сочеталась с его яростным взглядом и напряженным лицом. Я появилась, как всегда не вовремя.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, но не хочу, чтобы по моей вине пострадала госпожа Крауш. Если позволите, я все объясню вам и господину Элишу.

— Извольте, — иронично разрешил вампир.

— С вашего позволения я предпочту это сделать в более удобной для такого разговора обстановке.

— И в более теплой, — накинув мне на плечи теплую шаль, спокойно сказал Ивор. Когда он появился рядом, я не успела даже заметить.

При виде мужа лицо Сиены посветлело, и она несмело улыбнулась.

Впрочем, больше стоять на улице не было смысла, и мы зашли в дом. Грегор повел нас по лестнице, и мы, не сговариваясь, перестроились. Сиена шла рядом с супругом, который крепко обнимал ее за плечи, притянув к себе, а в хвосте, отогревая покрасневший с холода нос, плелись мы с Яковом.

— Вы были у Шеверова? — шепотом спросила я у напряженно шагающего рядом вампира.

— Да. Он нас сразу принял, как только прочитал твою записку, — нагнувшись ко мне, также тихо ответил Яков. — Правда, он немного удивился.

— Удивился? Что бы это значило?

— И еще он вам передал пакет. Я его в машине оставил.

— Благодарю, я заберу его чуть позже. Лучше скажите, какой он поставил диагноз.

— Пока не какой, — недовольно ответил парень. — Сказал, что потом сообщит.

— Не переживайте, — ободряюще улыбнулась я, — как только он будет знать точный диагноз, сразу же мне скажет. Наберитесь терпения.

Вампир недоверчиво хмыкнул, но спорить не стал, тем более мы уже пришли.

Небольшая сдержанно обставленная комната. Длинный стол в центре, резные стулья с высокими мягкими спинками, вся мебель темного орехового цвета, стены с объемными картинами в золоченых рамках. На картинах были изображены прекрасные дамы и мужественные кавалеры. Вампиры. Напротив входной двери окно во всю стену. Тяжелые парчовые занавески были отодвинуты и яркий дневной свет заливал комнату.

Возле окна спиной к нам, заложив руки за спину, стоял Алдар Элиш. Вампир, окруженный солнечным ореолом, смотрелся особенно необычно. А где же пресловутое отвращение к свету и тяготение к тьме? Вот и я о том же.

Увидев Хозяина, подданные склонились в низком поклоне и замерли. Я растерянно переводила взгляд с них на сира, так и не соизволившего повернуться. Чувствовала я себя, откровенно говоря, лишней на этом празднике жизни и посему не преминула высказать свою гражданскую позицию очередным громким чихом.

— Будь здорова, Катерина, — усмехнувшись, иронично сказал Алдар и повернулся к нам.

— Извините, — я виновато потупилась. Чих получился совершенно случайно.

— Грегор, — Хозяин перевел на ожидающе выпрямившегося помощника тяжелый взгляд, — проводи леди Сиену и Якова в их комнаты. Я поговорю с ними позже.

В глазах женщины мелькнул страх, и она сильнее сжала руку мужа. Ивор успокаивающе шепнул ей что-то на ухо. Она нехотя его отпустила, еще раз поклонившись своему сиру и вместе с братом, послушно последовала за Грегором. В дверях Сиена обернулась и бросила на меня обеспокоенный взгляд. Я ободряюще ей улыбнулась и они ушли. В комнате остались я, Элиш и помрачневший Ивор.

— Господин Алдар, я…

— Не стоит объяснять, Катерина, я все прекрасно знаю, — жестко прервал меня Элиш. — Так же, как и Ивор знает, что ждет его жену.

— Род Крауш готов принять любое наказание Хозяина, — бесстрастно сказал Ивор, почтительно поклонившись своему сиру.

В потемневших глазах мужчины застыл ужас от ожидания неминуемого приговора. У меня все сжалось внутри от жалости. Они такие же, как и мы. Также любят, переживают, волнуются, злятся и ненавидят.

— Алдар, я прошу вас не надо! — горячо выпалила я, умоляюще глядя ему в глаза. — Не наказывайте их.

Мужчина удивленно изогнул бровь, бросив ироничный взгляд на Ивора.

— Это желание доброго сердечка Катерины? — добродушно спросил он, хотя в голосе звучал неприкрытый сарказм.

— Это просьба вредного мастера. Мы оба прекрасно знаем, что они всего лишь жертвы в продуманной игре злобного гения.

Краем глаза я заметила, как удивленно вытянулось лицо Ивора. Он не мог поверить, что за него решили заступиться. За него и его семью. Что против справедливой по законам клана воли Хозяина осмелился выступить человек. Поэтому услышать для Ивора положительный ответ Алдара стало шоком.

— Хорошо, я согласен удовлетворить твою просьбу, но… — он хитро сощурил глаза, выдержав театральную паузу. У меня сердце готово было выпрыгнуть от волнения и сир прекрасно это знал, — если ты согласишься со мной позавтракать, — беззаботно закончил вампир.

— Господин Алдар, я невкусная, — с трудом справившись с удивлением, хрипло ответила я.

Откровенно говоря, я ожидала от этого клыкастого интригана чего угодно и такая невинная просьба поставила меня в тупик.

— Я гурман.

Бархатному обволакивающему голосу сира вторила хищная ухмылка. Он неприкрыто наслаждался сложившейся ситуацией.

Псих ты, а не гурман, — мысленно прокомментировала я.

— Учтите, если отравитесь, пеняйте на себя.

Мой ответ был расценен, как положительный и Алдар приглашающее выдвинул для меня стул во главе стола.

Я сняла теплую шаль и протянула ее оторопевшему Краушу.

— Спасибо за шаль, Ивор, — сдерживая улыбку, поблагодарила я.

Было довольно необычно наблюдать растерянность на лице благородного аристократа.

— Можешь быть свободен, — сдержанно сказал Элиш. — Я освобождаю род Крауш от наказания. Впредь позаботься, чтобы подобное не случалось. И еще, — пугающим, словно острие опасной бритвы голосом, холодно добавил Хозяин, — происшедшее должно остаться сугубо между нами. Будь добр объясни жене и шурину о правилах благоразумия.

Перевожу на нормальный незавуалированный язык: «Прощаю в первый и последний раз. А того, кто не будет держать язык за зубами — убью. Быстро и беспощадно».

У меня мурашки побежали по спине и я невольно поежилась.

— Да, Хозяин, — не веря такому исходу дела, растерянно ответил Ивор и, выпрямившись, поспешил удалиться.

Как говорится «с глаз долой — из сердца вон».

— Я не понимаю, почему ты так за них заступаешься.

Элиш незаметно подошел ко мне и теперь стоял за спиной практически вплотную. Я даже чувствовала исходящее от него тепло. А я раньше думала, что вампиры холодны, как мрамор.

— Вы, наверное, никогда не любили по-настоящему, — тихо сказала я, задумчиво глядя на закрытые двери.

— Что?

В голосе вампира прозвенели стальные опасные нотки раздражения и недоумения.

Я обернулась и, подняв голову, серьезно посмотрела ему в глаза.

— Разве вы бы не попытались сделать для любимой женщины все возможное и невозможное? Разве задумывались бы тогда о своих поступках, когда та единственная, ради которой хочется жить нуждается в вашей помощи и поддержке? Я вижу, как сильно Ивор любит жену и не могу их осуждать.

— Не подозревал, что ты такой романтик, — цинично хмыкнул он и наклонился к моему лицу.

Я нервно сглотнула.

— Вы, кажется, хотели пригласить меня на завтрак?

— Хотел, — задумчиво протянул он соблазнительным мягким голосом, скользя глазами по моему лицу.

— Так, может, угостите девушку горячим чаем?

Я отклонилась от него, сильно прогнувшись в спине и стараясь увеличить расстояние между нами.

— Для тебя, душа моя, любой каприз, — довольно ухмыляясь, сказал он и грациозно отошел в сторону.

Я облегченно выпрямилась. В спине противно хрустнуло. Противно и громко.

— Старею, — виновато разведя руками, сообщила я иронично приподнявшему бровь вампиру.

— Скорее ведешь нездоровый образ жизни, — осуждающе протянул он, галантно помогая мне разместиться за столом.

— В смысле?

— Ты когда последний раз нормально ела и спала?

Алдар замер над моим плечом и его дыхание щекотало ухо.

— А вот и неправда. Я сегодня утром завтракала.

— Вчерашним ужином, — безапелляционно констатировал он.

— И поспать я тоже успела, — потупив глаза, неубедительно пробурчала я.

— Часа полтора. За столом.

Сказал, как отрезал.

— Грешна. Каюсь.

— Отпустить тебе грехи? — ехидно предложил Алдар.

— Может, просто отпустить?

Я «включила дурочку», состроив просящую рожицу с глазами нашкодившего щенка.

— Н-е-е-т, — издевательски протянул Алдар, лениво откидываясь на спинку стула. — Без тебя здесь будет очень скучно.

— Ну, знаете ли…

Мои возмущения пресекли вошедшие в комнату слуги. Спорить при посторонних, тем более с главой дома, было не только некрасиво, но и опасно, поэтому я ограничилась злобным скрежетом зубов и сердитым взглядом.

Изысканная посуда из тонкого фарфора, блюда под серебряными колпаками, хрустальный графин со свежим соком и чайник с ароматно дымящим чаем быстро и сноровисто расставили на столе.

Небрежным, повелительным взмахом руки, вампир отослал слуг, и мы снова остались вдвоем.

— У тебя проблемы с желудком?

Неожиданный вопрос сира заставил мое сердце испуганно ухнуть и замереть у горла.

В принципе это можно назвать проблемой. Я ведь умираю от рака.

— Пустяки, обычный гастрит, — как можно небрежнее ответила я, внимательно наблюдая за тем, как он снимает колпак с блюда.

Фу-у-у-у, овсянка! Я невольно скривилась, когда Алдар насыпал в тарелку большую порцию вязкой, клейкой и противной на вид массы. Язык не поворачивался назвать это кашей. С детства ее не терпеть ненавижу. Хотя она и очень полезна, заставить меня ее съесть не мог никто.

С невозмутимым видом Элиш пододвинул ко мне тарелку.

— А можно заменить на более гуманный способ умерщвления? Четвертование или дыба вполне подойдут.

— Я тоже не люблю овсянку, но для здоровья она полезна, — проигнорировав мой несчастный вид, невозмутимо продолжил он и насыпал себе точно такую же порцию.

Поковыряв ложкой кашу, я аккуратно отодвинула тарелку в сторону и налив ароматного чая, задумчиво наблюдала, как в медленном танце кружатся чаинки, оседая на дно чашки. Я не понимала, почему Элиш так терпимо и заботливо ко мне относится. Да, я помогла вернуть ему власть над домом и прежний статус Хозяина. Да, я сейчас его союзник и нужна ему. Неужели он так хочет, чтобы я стала личным мастером клана?! Либо я себя недооцениваю, либо он меня переоценивает.

— Чем тебе так не понравился Тэмар Галич?

Я подняла глаза на вампира. Он сидел, небрежно откинувшись на спинку стула и внимательно меня изучал. Я, в свою очередь, поступала так же. Невероятно прекрасное лицо, насмешливый взгляд вишневых глаз, черные волосы, резко контрастирующие с белоснежной рубашкой. Прекрасен и смертельно опасен.

— Неужели я создаю впечатление столь доступной и недалекой особы, что со мной можно вести себя подобным образом?

Уверенна, господин Элиш прекрасно осведомлен о «милом» спектакле, устроенном Галичем и вашей покорной слугой.

Губы Алдара тронула легкая улыбка.

— У тебя консервативный взгляд на соблюдение этикета.

— Нет. Скорее гипертрофированное чувство гордости. Откровенно говоря, я неприятно удивлена, что вампир аристократ незнаком с элементарными манерами.

— Тэмар просто привык, что человеческие женщины буквально таят в его присутствии.

— Очень жаль, но его ждет жестокое разочарование, — без тени иронии, сухо пообещала я.

На что Элиш заразительно засмеялся и зааплодировал.

— Катерина, ты не перестаешь меня удивлять. Неужели он тебе нисколько не понравился?

— Нет.

Я ответила коротко и уверенно. А что я еще могла сказать сиру про кровника, которого люто ненавидела.

— А я? — провокационно спросил Алдар, нагло глядя мне в глаза.

— От вас я просто схожу с ума, — с убийственной честностью ответила я. — Надеюсь, ваше мужское самолюбие удовлетворено?

— Не совсем, но у нас еще есть время это исправить, — соблазнительным чарующим голосом пропел он.

У меня мурашки по спине пробежали, и я поспешила сменить опасную тему.

— Скажите, а вы действительно слышите каждого, кто находится в поместье?

— Не только слышу, но и вижу.

У меня все похолодело внутри и покрылось толстой корочкой льда. Он что все-все видит?

— Расслабься, мой маленький мастер, — довольный моим испуганным лицом, весело рассмеялся сир. — Это требует много сил и абсолютного сосредоточения. К тому же тебя я могу видеть, если только кто-то находится рядом с тобой, — не скрывая удивления, вперемешку с разочарованием, откровенно признался он.

— Правда?!

Я же не смогла скрыть радости.

— Правда, — недовольно вздохнул Алдар. — И это случилось сразу же после обряда. Возможно, дом считает тебя своей Хозяйкой.

— Постойте — постойте, — я протестующее замахала руками. — Если я правильно поняла, у дома не может быть два Хозяина.

— Я сказал Хозяйкой, а не Хозяином, — терпеливо пояснил Алдар.

— И в чем же разница?

— Разница в том, что, когда у Хозяина появляется спутник жизни — супруга или супруг, дом рассматривает ее или его, как часть Хозяина. Этому предшествует сложный обряд бракосочетания и связывания кровными узами.

Я не знала, что сказать. Пренеприятнейшая ситуация получилась.

— Извините, я не специально, — чувствуя, как предательски краснеют уши, серьезно извинилась.

— Я знаю, — он хитро усмехнулся, показав кончики клыков. — Это можно исправить.

— А как? — я с любопытством поддалась вперед.

Он наклонился ко мне и поманил рукой ближе. Я почти перевалилась через стол. Алдар выдержал долгую паузу и выдохнул полушепотом:

— Я тебе потом скажу.

Я не удержалась от разочарованного стона, а этот мерзавец от самодовольного оскала.

— Как ты считаешь, это один и тот же человек сделал? — неожиданно серьезно спросил сир.

— Скорее всего. И ему помогал вампир или несколько.

— Что думаешь делать?

— Не знаю, — я растерянно пожала плечами. — У меня все никак не получается повнимательнее присмотреться к мастерам. То возможности нет, то желания. А еще мне нужен подробный план поместья, самый точный, который только у вас есть, вплоть до прилегающих территорий.

— Он у тебя будет. Что еще?

— Свободный доступ во все комнаты поместья.

Алдар удивленно изогнул бровь, но от едкого замечания удержался.

— Тебе не будут чинить препятствий. Я позабочусь об этом, — и властно спросил: — Катерина, что ты задумала?

— Я вам потом скажу, — мило улыбнувшись, ответила я.

— Один-один, — ехидно протянул Элиш.

Я подперла подбородок рукой и долго смотрела на него. Мы оба молчали. Не знаю о чем думал Хозяин, но мои мысли были похожи на рой диких пчел. Каждая мысль жужжала и хотела, чтобы слушали только ее: кто этот «В», почему письмо с угрозой прислали только сейчас, кто испортил чашу и кровавый азарит, зачем Тэмар Галич устроил аварию и убийство моего деда и связан ли с этим Элиш, кто из присутствующих мастеров замешан в поломках и каков их мотив и наконец…

— Почему вы терпите мое сумасбродство? — задала я так сильно мучавший меня вопрос.

— Сумасбродство? — Он как будто пробовал это слово на вкус. — Я бы скорее сказал бунтарский дух.

Его глаза покраснели, а зрачки вертикально вытянулись. Я пожалела, что задала этот личный вопрос.

— Ты, в самом деле, хочешь это знать? — опасным бархатным голосом спросил Алдар.

— Пожалуй, нет. Некоторых вещей все же лучше не знать.

— Как пожелает моя госпожа, — иронично согласился вампир, хитро блеснув глазами. — Все-таки я отвечу на твой вопрос, но немного позже, когда придет время рассказать о твоих возможностях Хозяйки.

— Надеюсь, я доживу до этого сакрального момента.

— Я об этом позабочусь, — властно сказал он и тут же добавил, изменив тон на обволакивающе-нежный: — Надеюсь, ты не откажешь мне еще раз пообедать вместе.

— Если снова будет овсянка — откажу.

— Я постараюсь что-нибудь придумать, — иронично ответил он, галантно отодвигая мне стул и помогая встать.

Не отрывая пристального взгляда от моего лица, Алдар поцеловал мне руку дольше, чем это было дозволено правилами приличия. Я поблагодарила его за завтрак и компанию немного осипшим голосом и поспешила покинуть комнату, всю дорогу чувствуя, как его внимательные глаза буквально опаляют спину. Только в коридоре, прислонившись спиной к стене, я позволила себе перевести дух и успокоить бешено колотившееся сердце.

И чего я так волнуюсь? Все равно же умру, не сейчас, так через несколько месяцев. Чего мне бояться? — на этой «оптимистической» ноте, грустно вздохнув и расправив плечи, я побрела к Юлии.

Когда я без стука открыла дверь и зашла в комнату подруги, меня охватил ступор, грозивший перейти в нервную икоту. Честно говоря, я думала, что инженера в комнате не будет, и поэтому не ожидала застать такой аншлаг.

Юля, чета Крауш, Яков — все хмурые, серьезные и взволнованные. Сиена и Ивор сидели на диване. Женщина сбивчиво что-то объясняла мужу, а он успокаивающе гладил ее по руке. Яков застыл у окна, скрестив руки на груди, и отрешенно смотрел перед собой. Юлия нервно ходила по комнате. В мягком ковре начинала проявляться заметно протоптанная дорожка. Закрывшаяся дверь протяжно и совсем по-предательски скрипнула. Все, как один повернулись в мою сторону.

— Он над тобой издевался?! — испуганно спросила Юлия, нервным голосом, участливо заглядывая мне в лицо, явно ища следы пыток и изуверств.

Я сделала максимально серьезную рожу и закатила очи долу.

— Меня пытали… — трагически сказала я, наслаждаясь ошарашенными лицами присутствующим, голосом несчастного мученика, — Заставляли есть овсяную кашу.

Яков подавился воздухом и громко закашлялся. Юлия в сердцах плюнула.

— Диченко! Когда ты уже угомонишься? Задолбала своими шуточками!

Подруга была в ярости и не скрывала этого факта. Зло, сверкнув голубыми глазищами, она демонстративно хлопнула дверью в ванну. Оттуда тут же послышался шум льющийся воды.

Кажется, я немного переборщила.

— Позвольте поинтересоваться, почему у всех такие похоронные лица?

— Что сказал Хозяин? — по-деловому спросил Ивор, сразу перейдя к сути дела, вставая с дивана и грозно нависая надо мной.

— Насчет вас ничего, а остальное касается только мастера и его заказчика.

Несмотря на то что я испытывала к нему симпатию, пришлось довольно резко дать понять, что дальнейшие разговоры на эту тему более чем нежелательны. Вряд ли мой несговорчивый вид и упрямый взгляд впечатлили вампира, но настаивать он не стал и эту тему мы благоразумно предпочли закрыть.

— Видите ли, Катерина, — вежливо обратилась ко мне Сиена, — никто и никогда не противоречит приказам Хозяина, тем более, когда нарушаются правила клана. Я не могу поверить, что сир простил нас.

— И тем не менее это так. А вы что думали, что он меня съест?

— Не исключали и такой вероятности, — цинично хмыкнул Ивор.

— Я горькая на вкус.

— Ты ядовитая на вкус, — сердито фыркнула Юлия, выходя из ванны и услышав обрывок разговора.

Я бухнулась на колени перед нею и, покаянно сложив руки, жалостливо взмолилась:

— Прости меня. Я больше так не буду.

— Будешь, Диченко. Будешь. Я тебя не первый год знаю, — страдальчески закатив глаза к потолку, безапелляционно констатировала подруга.

Подруга сменила гнев на милость, и я поспешила встать с колен под обескураженными взглядами вампиров.

— Не обращайте внимания, — ворчливо обратилась к ним инженер. — Это ее обычная манера поведения. В академии она еще и не такое вытворял.

— А что там было? — не скрывая любопытства, тут же оживился Яков.

— О-о-о, преподаватели плакали, когда провожали наш поток в свободное плаванье по трудовым будням. И поверьте не потому, что не хотели отпускать таких талантливых студентов. Первое апреля — был самым страшным днем. Хуже чем день сдачи госэкзаменов.

— Почему?

— Потому что каждый раз его организовывала и проводила группа этой безобидной с виду девушки под чутким руководством и непосредственном участии их куратора.

— Да. Первое апреля — мой профессиональный праздник, — с гордостью ответила я. — Хорошие были времена. Есть что вспомнить.

— Вы не боитесь быть смешной, — Сиена чуть изогнула уголки губ в легкой улыбке, встала с дивана и, подойдя ко мне, протянула увесистый пакет из желтой плотной бумаги. — Это вам передал доктор Шеверов.

Я заглянула вовнутрь и едва не запрыгала от радости. Вместе с лекарствами (гадость!) присланными Багирычем, в пакете было много-много семечек. Мой верный друг знал, что мне может помочь.

— Благодарю вас, госпожа Сиена.

— На втором курсе, когда мы готовились к Первому апреля, — долетел до меня озорной голос Юлии. Она стояла возле окна с Яковом и рассказывала заинтересованному вампиру байку о наших студенческих похождениях, — Катерина придумала одну шутку — взяла часы с кукушкой, разобрала птичку и сложила новую со способностью говорить слова. Жаль, не больше пяти. Но и этого ей показалось мало! Она подвесила часы под потолком в неприметный уголок на пятом этаже академии и стоило кому-нибудь пройти под часами, вслед ему доносилось зловещее «Я тебя вижу» очаровательным загробным голосом. Во время праздника было смешно, а потом мы о нем благополучно забыли.

— Почему забыли?

Яков с нескрываемым любопытством слушал историю.

— Потому что пятый этаж — это мастерские, которые используют только на практических занятиях и во время сдачи сессий, а также проведения разных мероприятиях, подобных этому. Так вот, только через неделю, когда наш вахтер и по совместительству сторож начал подозрительно заикаться и дергать левым глазом, мы заподозрили что-то неладное. Оказывается, на протяжении недели, когда сторож делал ночной обход здания перед закрытием, на пятом этаже из злокозненного угла ему в след доносилось зловещее «Я тебя вижу». Мужик от страха пить бросил.

— Начал, — поправил ее наивный в этом плане вампир.

— Бросил. Он до этого очень уж пригубить вина любил.

— А с вами что сделали?

— Часы с кукушкой конфисковали, — продолжила я вместо подруги. — Мне поставили пять за изобретение, неуд по поведению и три дня дежурства вместо сторожа.

Яков рассмеялся, а губы Сиены тронула легкая улыбка.

— Мы, пожалуй, пойдем, — беря под руку жену, сказал Ивор. — Простите за столь бесцеремонное вторжение, леди Юлия.

— Ой, ну, что вы! — засмущалась она. — Вы меня совершенно не побеспокоили.

— Яков, нам пора, — настойчиво напомнила Сиена, привлекая внимание брата.

— А можно…

— Я сказала, пошли!

Ему очень не хотелось уходить, но ничего поделать молодой вампир не мог и не став возражать (по яростному взгляду госпожи Крауш я поняла, что это бесполезно), галантно нам поклонился и, бросив на меня прощальный взгляд, последовал за родственниками.

— Ты ему понравилась.

— С чего вдруг?

Я обернулась и посмотрела в хитрые глаза подруги. Она давно перестала на меня сердиться, но ее бледное, заметно осунувшееся лицо больно кольнуло совесть.

— Извини, я не подумала, что ты так будешь волноваться. Как-то все сумбурно получилось.

— Ничего, забудь, — она небрежно махнула рукой. — Просто мне еще немного нездоровится. Наверное, съела что-то жирное вчера за ужином.

— Кстати, меня еще не обсуждали за столом, вернее, мое отсутствие во время общей трапезы?

— При мне стараются сдерживаться, но шепотки я уже слышала. Говорят, ты просто трусишь и не хочешь показываться на глаза вампирам.

Я подавилась воздухом и закашлялась. Подруга любезно постучала мне по спине, едва не сломав позвоночник. Я знаками попросила прекратить и наконец смогла отдышаться.

Догадываюсь, кто мог распускать такие слухи. Знали бы они, как я себе позволяю разговаривать с Хозяином. Хотя тут скорее, он позволяет мне.

— Полагаю, что это очаровательнейшая Лафита «заботится» о моей репутации.

— Вы совершенно правы, — скривившись, подтвердила Юлия. — Также ей солирует Доран и Тэмар Галич.

Упоминание его имени вызвало мерзкое ощущение внутри.

— Хорошо спелись. А что кроме этого было?

— Наконец-то обозначили область работы. Поместье несколько веков не проверяли и не ремонтировали, поэтому для всех механиков нашли задание.

— Что досталось нам?

— Зимний сад, — довольно улыбаясь, ответила она. — Ты увидишь — это прекрасное место. Нам нужно проверить систему поддержания климата. Последнее время она стала работать со сбоями из-за чего цветы и деревья начали болеть и вянуть.

— Великолепно. — Я тоже обрадовалась. — Совместим приятное с полезным.

Сбегав в свою комнату, я взяла инструменты и присоединилась к подруге, терпеливо ожидающей меня в коридоре. Конверт, который мне передала Ярла, остался в комнате инженера. Как только освобожусь, обязательно его прочитаю.

В зимний сад вели несколько ходов. Из холла под центральной лестницей были стеклянные арочные двери, через второй этаж в конце коридора по узкой лесенке и еще несколько ходов. Вообще, в сад можно было попасть с любого этажа, главное — не заблудиться в череде коридоров, залов, лестниц и переходов.

Мы решили не рисковать и пошли через центральную лестницу. Несколько раз по дороге мы встречали слуг. Они учтиво раскланивались с нами и торопились дальше по известным только им делам. В холле мы увидели вчерашнего пепельноволосого вампира. Он как раз вернулся с улицы и отдавал теплое пальто слуге. Его хитрые глаза скользнули по мне и Юлии, и он чуть качнул головой в знак приветствия. Мы ответно поздоровались, также молча кивнув. На этом наше безмолвное приветствие закончилось. Вампир ушел, скрывшись в левом крыле поместья, а мы, пройдя под широкой лестницей, направились к стеклянной двери во всю стену. Стекло было настолько прозрачным и чистым, что казалось, будто его и нет вовсе. Именно поэтому я гулко стукнулась об него лбом, ознаменовав тем самым знакомство с оным.

— А где дверь? Это же одна сплошная стеклянная стена?

— Да вот же, — Юлия потянула на себя миниатюрную золотую ручку в виде кленового листа и зашла вовнутрь.

Я повернулась к ней и снова стукнулась головой. Не больно, но обидно.

Подруга терпеливо ждала, когда я нащупаю ручку двери. Ручка нащупываться упорно не хотела. Я никак не могла найти глазами золотой кленовый лист. Я его просто не видела и в буквальном смысле билась, как муха о стекло.

— Прошу, — насмешливо пропели мне в ухо, и чья-то мужская рука в белоснежной сорочке открыла для меня дверь.

Подняв глаза вверх, я увидела, что надо мной ехидно ухмыляясь, возвышается Алдар Элиш.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила я и прошла в сад, едва удержавшись от детского порыва сделать реверанс.

Увидев Хозяина, Юлия оробела и поспешно отвела взгляд в сторону. Да-а-а, сир только своим присутствием может смутить любую девушку. Пару раз и я себя ловила на мысли, что Элиш мне начинает нравиться, но я списывала это на его внешность, голос и вампирье очарование. Единственный, кто мне действительно дорог — другой мужчина. Человек.

— Как вам мой сад? — с нескрываемой гордостью в голосе, спросил вампир.

Его слова заставили меня вынырнуть из задумчивости и оглядеться. Зрелище и в самом деле было необыкновенное. Всюду куда ни кинь взгляд, росли прекрасные растения, декоративные деревья, цветы всех видов и оттенков радуги. Выложенная камнем дорожка проходила сквозь весь сад, разветвляясь на тропинки, ведущие в увитые виноградом резные беседки и дальние уголки сада. Земля была покрыта мягким темно-зеленым покрывалом мха, на котором цвели мелкие авантюрины, фосфоресцирующие ярким ультрамарином. Карликовые деревья, тропические цветы, фигурно выстриженные кусты сочетались удивительной красотой, изяществом и вкусом с которым создавались эти неповторимые сказочные клумбы. Невероятно высокие папоротники с синими прожилками больше походили на произведения мастериц кружева. Живые изгороди из алых и белых роз, цветущие зимой, благоухали на весь сад, опьяняя ароматом и принося ощущения сладкой весны. С цветущих яблонь медленно падали крупные лепестки перламутровых цветов, оседая белоснежным ковром возле изящных стволов. В центре сада на выложенной камнем площадке находился круглый фонтан с широким бортиком из белого мрамора и скульптурой высокого ангела. Прекрасная девушка с полураскрытыми крыльями грустно взирала на мир. Из ее сложенных лодочкой ладоней бежала вода, алмазной крошкой оседая на листьях и цветах, растущих возле фонтана. Вырезанная из белого мрамора скульптура поражала красотой и реалистичностью. Казалось, мгновение… ангел расправит крылья и улетит на небеса. В каждую черточку идеального лица, каждое перышко на крыльях, в складки на одежде великий мастер вдохнул жизнь. В фонтане плавали золотые и серебряные рыбки, яркими звездочками скользя по выложенному цветными камешками дну.

— Красиво, — я вдохнула полной грудью. Воздух в саду пьянил и будоражил чувства.

Но даже среди этого сказочного великолепия были видны жестокие касания увядания. Трава в некоторых местах пожелтела и высохла, листья пожухли и свернулись, многие цветы устало наклонили свои тяжелые бутоны к земле и потускнели.

Система поддержания климата зимнего сада была сломана. Благодаря своему зрению я видела участки, поврежденные сильнее и требующие помощи. Изобретение инженеров и механиков состояло в том, чтобы создавать и поддерживать индивидуальные климатические условия для каждого растения и дерева в зависимости от их природных особенностей. Со стороны это было похоже на ауру, словно кокон, окутывающий каждый цветок, куст, дерево. К примеру, яблони окутывал чуть золотистый свет, огненные лилии — оранжевый, горные олиандры — светло-голубой, серебряные кленанта — перламутровым, фиолетовые калатея — бледно-сиреневым. Впрочем, описывать и перечислять цвета можно бесконечно. Главное было то, что я также, к сожалению, видела темные пятна или дыры в этих аурах и именно на таких растениях были заметны следы увядания.

В вопросе ремонта этого сада я полностью полагалась на знания и опыт подруги. Обожая цветы, девушка знала о них все и дома на балконе завела себе небольшой садик. Работа предстояла несложная, но кропотливая и требующая полного сосредоточения.

Сам механизм находился в центре недалеко от фонтана и представлял собой деревянную шкатулку средних размеров. Обитая серебром и украшенная тонкой резьбой крышка шкатулки, жалобно тренькнула, когда ее открыли. Внутри двигались, вращались, перекатывались и стучали колесики, шестеренки, пружины и прочие детали. Некоторые из них стерлись, несколько проржавели, покрывшись рыже — бурым налетом. Мы отключили шкатулку и, разобрав ее, приступили к замене и ремонту деталей. Агашитом — тонким ножом с бритвенно острым лезвием, я вырезала из кусочка болотной руды необходимые детали.

К слову сказать, детали, выходившие из-под рук механиков, являлись незаменимыми в нашей работе. Вот и сейчас со скрупулезностью маньяка, я вырезала необходимые мне шестеренки и винтики. Это потребовало у меня около двух часов кропотливой работы и еще час прошел под чутким руководством Юлии, пока меняли, переустанавливали и включали механизм. Когда резная крышка шкатулки встала на место, ощутимо повеяло озоном и запахло весенней свежестью, как после долгожданного освежающего дождя.

— Готово, — довольная работой сказала напарница, возвращая механизм на место и вставая с колен.

Теперь смотря на сад, я не видела ни одного темного пятна в аурах растений. Хорошо сработано.

Алдар обворожительно улыбнулся. Все это время он сидел на бортике фонтана и внимательно наблюдал за нашей работой. Лично мне было от этого некомфортно. Не люблю, когда стоят над душой.

— Благодарю вас, леди. Вы прекрасно поработали.

— Спасибо за комплимент, — смущенно поблагодарила Юлия и чуть улыбнулась.

Обычно, когда инженера благодарили или хвалили, она очаровательно краснела. Сейчас она не на шутку меня пугала бледным цветом лица и нездоровым блеском глаз.

— Юль, а ты…

— Вы меня извините, пожалуйста, — перебила она меня. — Что-то мне нездоровится. Пойду отдохну.

— Да конечно. Тебя проводить?

— Нет-нет, не нужно. Я вполне дойду сама.

— Госпожа Юлия, может, вам нужен врач? — мягко спросил Алдар, участливо заглядывая ей в лицо.

— Право слово, не стоит так беспокоиться. Просто легкое недомогание.

Меня это слабо успокоило, но задерживать ее расспросами я больше не стала и подруга, устало понурив плечи, пошла по каменной тропинке, пока не исчезла из поля видимости.

— Переживаешь?

— Волнуюсь. Юля очень важный для меня человек.

Я присела рядом с вампиром на бортик фонтана и опустила руку в воду. К пальцам тут же подплыли любопытные рыбки, активно работая плавниками.

— У тебя много друзей?

— По-настоящему близких мало. Скажите, а если ей станет хуже, можно ли будет использовать воду из Аквирэ?

— Нет. Чаша помогает только вампирам. Для человека она практически бесполезна.

— А как же тогда быть? Вдруг ее состояние ухудшится?

Мне серьезно взволновал этот вопрос. До города далеко, а доктора у вампиров нет.

— Не стоит так волноваться, — он подбадривающее улыбнулся. — Существует средство лучше всех лекарств, способное заживить даже смертельную рану.

Я заинтересованно замерла, готовая узнать еще одну тайну клана вампиров. Увидев устремленный на себя взгляд наивного щенка, которому посулили новую игрушку, Элиш не выдержал и расхохотался. Я терпеливо ждала. Мне было жутко интересно и не страшно. Я столько уже успела узнать тайн, что одной больше, одной меньше — не суть важно.

— Катерина, ты меня убиваешь своей душевной простотой. Сделай лицо попроще.

Я попыталась состроить максимально серьезную рожу.

— Кровь чистокровного вампира способна исцелить любого. Достаточно выпить несколько глотков и человек совершенно здоров.

Мое веселье мигом улетучилось. Интересно, а если я попробую крови чистокровного… Стоп! Дальше ни слова! Во-первых, мне ее никто не предлагает. А во-вторых, я ее не приму. Не стоит цепляться за этот призрачный шанс. Слишком сладкие у него сети, из которых больно и трудно выбираться.

— Из людей об этом кто-нибудь знает, кроме меня?

— Многие. Это не такая тайна, как ты успела себе нафантазировать. При таком, — он на мгновение задумался, сощурив глаза и подбирая нужные слова, — скажем, лечении необходимо соблюдать несколько важных правил. Главное — вампир должен добровольно отдать свою кровь.

— А-а-а, понятно.

Я вздохнула и отвела глаза в сторону. Сейчас, рядом с Хозяином поместья, главой клана вампиров, сиром мне было комфортно и спокойно, хотя я отлично понимала, что он идеальный убийца, от которого не скрыться и не спрятаться. Хищный. Хитрый. Сильный.

Я с упоением ловила краткие минуты отдыха и безмятежного спокойствия, вдыхая пьянящий аромат цветущих яблонь и наслаждаясь сказочной красотой зимнего сада.

— Ты меня совсем не боишься?

В его голосе звучал неподдельный интерес.

— Не знаю. Сама не пойму. Сейчас мне хорошо и спокойно… как дома.

— Это на тебя так поместье действует, — усмехнулся он. — Ты еще многое почувствуешь.

— Не обижайтесь, господин Элиш, но это как-то нехорошо, неправильно. Я не должна чувствовать дом.

Я подняла взгляд на вампира и посмотрела ему в лицо. Доброжелательное, ласковое, доверчиво располагающее, но глаза… Глаза хитрого изворотливого хищника, внимательно следящего за каждым движением.

— Так захотел дом, Катерина.

— Дом или вы?

Алдар опасно сощурил глаза. Из вишневых они превратились в темно-красные с черными вертикальными зрачками. Жуткое по своей сути зрелище.

— Мой маленький мастер, твоя прямолинейность порою пугает даже меня.

— Сомневаюсь, что вас можно чем-то напугать.

Он шутливо погрозил мне пальцем, но зловещий цвет глаз не изменил.

— Кстати, ты просила подробный план поместья. Он у тебя в комнате.

— Благодарю, — я почтенно склонила голову. — Вы не проводите меня до двери, боюсь я снова не смогу ее открыть.

— Провожу, — легко согласился он, грациозно поднимаясь и галантно подавая мне руку.

Через сад мы прошли, сохраняя задумчивое молчание. Каждый думал о своем. Сейчас более всего меня беспокоили две вещи — состояние здоровья Юлии и результаты обследования Сиены. Мысли о Тэмаре Галиче вызывали лишь рвотные позывы и злость, с которыми, к сожалению, приходилось смиряться и терпеть. А еще было такое чувство, что я самое страшное двуличное существо. Я, мило улыбаясь, шучу, строю из себя такую прям крутую-раскрутую, невозмутимую, бесстрашную, а на самом деле до чертиков боюсь за себя и своих друзей, чувствую ненависть и злость, брезгливость и раздражение, вру в глаза и лицемерю. Какое же все-таки я мерзкое и никчемное создание. Только вот другим знать об этом совершенно ни к чему.

— О чем задумалась? — вывел меня из грустных мыслей ироничный голос Алдара.

— О смысле жизни.

— Ну и как?

— Грустно.

Вампир хмыкнул и хитро блеснул глазами.

— Скоро обед. Надеюсь увидеть вас с Юлией.

Мы расстались в холле. Я поспешила к приболевшей напарнице, а Алдар остался стоять внизу.

После настойчивого стука, девушка открыла мне дверь.

— У-у-у, мать, ты вселяешь в меня надежду.

— Почему?

— Потому что зеленый цвет — это цвет надежды.

Я критически смотрела на подругу. Усталое лицо, круги под глазами, зеленоватый оттенок кожи. Это была даже не бледность. Юлия устало поплелась к кровати и легла, завернувшись в одеяло, как в кокон. Я осторожно присела рядом на самый краешек.

— Как твое самочувствие?

— Тошнит, голова кружится и очень хочется спать, — сонно пролепетала она. — Извини, я тебя подвожу.

— Это ты меня извини. Нужно было раньше сказать, я не стала бы тебя заставлять работать. Может, тебе доктора вызвать.

— Нет, ты что! Я же говорила не надо. Мне просто нужно отдохнуть.

— Тогда спи, набирайся сил, а я вечером к тебе зайду.

Я еще немного посидела рядом, подождав, пока Юлия уснет и тихонечко закрыв дверь, пошла в свою комнату. Меня ждали документы тэргов. Давно ждали. План поместья, кстати, тоже.

Сломав круглую сургучовую печать, изображающую полную луну со звездой в верхнем правом углу, я устроилась на кровати и принялась изучать документы. Это были выписки из хроник тэргов, датируемые эпохой Великих Мастеров.

К слову, необходимо заметить, что Эпоха Великих Мастеров — период рассвета инженерии и механики. Это непросто громкое название. В то далекое время жили великие инженеры и механики — лучший цвет нации. Были придуманы паровозы, машины, системы водоснабжения, отопления и прочие блага цивилизации. Мы до сих пор пользуемся их учениями и изобретениями.

Мастеров было не так уж и много. Гении своего дела, они состояли в особом Круге, где было все равны, благородны и независимы. Их целью было служение людям и другим расам. А потом среди членов Круга произошел раскол. Никто не знает по каким причинам. Предположений, версий, идей, мнений было бесконечное множество. Известно одно — мастера ушли. Просто исчезли. Круга больше не существовало. Ни одна летопись, ни одна хроника тэргов, вампиров, людей и прочих рас о событиях тех дней не сохранила правдивых данных. До сих пор историки, ученые, философы спорят над этим вопросом, а ответ так и не найден. Впрочем, гадать можно бесконечно.

В тех документах, которые я сейчас держу в руках, содержалась информация о событиях того далекого и загадочного времени. Если пересказать вкратце, опуская высокий слог и сложные обороты, получится так:

«Когда тэргами правил Т'ен хархэ Каллир дьен Джаор — последний из правителей тэргов заставший Великих Мастеров, однажды к нему пришел один из членов Круга — мастер Айджан Харди. Он был частым и желанным гостем Мира теней. Но в тот раз случилось что-то нехорошее. Т'ен хархэ Джаор и Айджан поссорились. Поссорились настолько серьезно, что Повелитель тэргов раз и навсегда запретил пускать мастера на территорию Мира теней. Также он свел к минимуму посещения своего царства другими мастерами. В чем была причина ссоры никто так и не узнал. Вскоре после этого произошли два колоссальных по своему значению события — в Мире теней на долгие века заволокло небо и появился хорошо мне знакомый поддельный месяц и исчез Круг Мастеров».

К сожалению, Джейран больше ничего не написал, а мне так хотелось узнать его мнение по поводу этой хроники, о многом расспросить и многое уточнить. Надеюсь, у меня еще появится такая возможность. Впрочем, эта история еще напомнит о себе.

Потом я попыталась изучить план поместья. Почему попыталась? Потому что он больше напоминал чертеж лабиринта, протянувшегося на многие мили, отображая огромное количество комнат, залов, жилых и нежилых помещений, вплоть до тайных комнат, коридоров и переходов, соединенных между собой. Более чем подробный план. Этот только визуально поместье кажется четырехэтажным. На самом деле было еще три яруса, уходящих глубоко под землю. Что в них находилось и для каких целей, я даже знать не желала. Итак в такие дела нос сунула, кабы потом его (носа, я имею ввиду) не лишиться. Также план поместья показывал прилегающую территорию — алею, небольшой лес, похожий на одичавший парк и милое во всех отношениях семейное кладбище, находившееся как раз за лесом. Притом указывалось точное количество могил и склепов.

Немало времени пришлось потратить на то, чтобы найти на плане комнату (читай чулан) из которого Алдар завел меня в «сердце» дома. Именно оттуда можно попытаться отследить нить, которую я видела, и которую оставил человек испортивший кровавый азарит. Есть у меня такое подозрение, что ее оставили неслучайно. Скорее всего, для того чтобы в случае необходимости без препятствий снова попасть в ту комнату. Исходя из этого, можно предположить, что она покажет мне путь, которым прошел неизвестный мастер.

И главное — я хочу проверить все сама, без Алдара. Нельзя исключать вероятности, что след приведет именно к виновнику. Подставить другого, подстраховываясь, очень легко и вряд ли Хозяин будет милостив к тому кто это сделал — любые, даже самые разумные объяснения будут звучать, как оправдание. А мне не хочется уходить из жизни с таким непосильным грузом на душе. Также огромным плюсом в моей ситуации является то, что Элиш, как Хозяин поместья не может проследить за мной, когда я одна. Вместе с Юлией, конечно же, было бы спокойнее, удобней и просто интересней, но нельзя. Сама рискую еще и ее подставлю.

Время летело незаметно и когда наступил час обеда, за мной пришла служанка, чтобы проводить в обеденный зал. Вообще, это «вождение» туда-сюда напоминает мне продленку в школе, когда детей водят по расписанию на завтраки, обеды, погулять, поиграть и на тихий час, чтобы под ногами не путались и не совали свой нос куда не следует. По-видимому, вампиры сочли такую тактику более чем приемлемой.

Огромный зал для приема гостей и проведения званых обедов поражал изящной неброской красотой и богатством. Изысканная мебель, с вырезанной на ней искусным мастером драконами с причудливо переплетающимися цветами, казалась доставленной сюда из другого мира. Длинный стол из черного дуба был накрыт белоснежной скатертью с тонкой кружевной вышивкой по краям, прекрасно сервированный и заставленный посудой из тончайшего шартинского фарфора и миниатюрными вазочками с алыми розами.

Я почувствовала себя свиньей случайно попавшей на королевский прием. Присутствующие кидали на меня такие взгляды, словно ожидали, что я вот-вот начну приветственно похрюкивать. К слову, об присутствующих — в зале их было много. Помимо семьи Крауш и собравшихся мастеров, присутствовали вампиры с памятного вечера знакомства с Галичем (разумеется, и сей «многоуважаемый» субъект, злобно окинувший меня брезгливым взглядом, тоже был), и еще около десятка незнакомых мне вампиров.

Обед еще не начался, поэтому большинство собравшихся разбились на группки и вели светские беседы. Чинно и благородно.

Моему скромному желанию тихонько дождаться начала трапезы, мимикрировав под цвет окружающей среды и остаться незаметной для других не суждено было сбыться. Раздался громкий, протяжный и ну о-о-чень настойчивый звон часов из кармана. Кхм… моего кармана. Удивленные взгляды всех присутствующих обратились на меня. Часы звенели не переставая.

— Извините, это у меня, — сконфуженно призналась я и по стеночке — по стеночке вышла в коридор.

Уши горели, как будто их ошпарили кипятком. Кажется, я знаю, кто звонит.

Подняв часы на уровень глаз, и мысленно перекрестившись, я подняла крышку.

— Катерина, ты думаешь, что творишь!!! — проорал оттуда донельзя сердитый голос Шеверова.

Его перекошенное и покрасневшее от злости лицо вызывало мысли, что кроме, как перекреститься, мне еще надо было написать завещание. Я вытянулась по струнке и закрыла глаза, чувствуя себя одинокой былинкой под порывами шквального ветра. Говорил один Багирыч. Вернее, крыл матом. Отборным, сочным, настоящим. Как говорится — от души. Сколько экспрессии, сколько патетики, какие обороты и сравнения, а голос и интонация… Не-е, мне никогда так не суметь.

Проще говоря, доктор минут десять высказывал, что он думает обо мне в частности и моем поведении в целом. Никогда бы в жизни не допустила мысли, что Шеверов может так материть. А с виду такой интеллигентный. Я стоически выдержала весь поток непереводимого народного фольклора, потому что… Потому что от начала и до конца заслужила его. Глупо обижаться в такой ситуации.

— Ладно, — устало выдохнул он. Бедный доктор порядком выбился из сил, чихвостя одну недалекую особу. — Ты хоть что-нибудь поняла?

— Да. В свои двадцать четыре я совершенно не умею ругаться и абсолютно не владею ненормативной лексикой.

— Диченко, ты безнадежна! И убери это дебильное выражение лица!

— Все-все-все, я категорически серьезна, — и виновато потупившись, добавила: — Простите меня, я не хотела причинять такого беспокойства.

— Беспокойства… Да я чуть с ума не сошел, когда ко мне заявились вампиры и передали твою записку! Кать, ведь ты же знаешь…

— Знаю, — прервала я его. Мы оба понимали, что речь зашла об убийце деда, а обсуждать эту тему в стенах поместья, где слишком много ушей нельзя. — Знаю и поэтому прошу попытаться понять меня.

— Понять… — Шеверов скептически махнул рукой. — Тебя проще убить, чем понять. Тебе пакет передали?

— Да, — я довольно улыбнулась. — Спасибо большое.

Доктор одобрительно кивнул головой. Лично я благодарила за семечки, но Багир подумал, что за лекарства. Не буду выводить его из столь приятных заблуждений.

— Ох, девочка, и в кого ты такая уродилась? Впрочем, я надеюсь, ты поняла, что я твоего поведения не одобряю, но поделать ничего уже не могу, так что слушай меня внимательно…

Когда я вернулась в обеденный зал, все уже успели разместиться за столом. Пустующих мест было всего несколько: мое, Юлии, Хозяина во главе стола и место Хозяйки на другом конце.

С трудом сдерживая улыбку и стараясь держаться невозмутимо, я прошла к свободному стулу между Логери и пепельноволосым красавчиком вампиром. Логери сдержанно поздоровался, встал и галантно отодвинул мне стул, помогая разместиться за столом. Не скрою, мне было приятно. Однако на этом ухаживания не прекратились. Пепельноволосый изящно склонил голову в знак приветствия и поцеловал мне руку. На его запястье красиво блеснули четки, которые он надел сегодня на манер экстравагантного украшения. Все-таки порою довольно приятно почувствовать себя настоящей женщиной, окруженной мужским вниманием, а не подорванным механиком.

Сидевшая напротив нас Лафита в черном платье фасона «а посмотрите какой у меня пупок» тихо зверела. Вот не понравилась я ей и все. Предприимчивая дамочка по непонятной и необъяснимой причине выбрала меня объектом своей ненависти и неприязни. Если развивать тему о неприязни — Тэмар Галич сидел на моей стороне стола и нас разделяли шесть вампиров. И слава небесам. Мне и думать о нем противно, не то, что видеть и слышать.

Я пропустила тот момент, когда за столом появился Алдар. Невероятно красивый и обаятельный. Он вел беседу с очаровательной брюнеткой вампиршей. Девушка обворожительно улыбалась и кокетливо трепетала ресничками. На мгновение, лишь на мгновение у меня завистливо кольнуло сердце, а потом стало стыдно за эту мимолетную слабость. Одернула себя мыслью, что я здесь не за этим и не должна поддаваться слабовольным чувствам опасной привязанности. Сейчас мне представился удачный шанс понаблюдать за мастерами, как говорится в естественной среде обитания. Итак, кто из них мог повредить кровавый азарит и чашу?

Начнем с тех, кто сидит ближе.

Госпожа Лафита Подус и господин Доран Малик сидящие напротив меня. Лафита — эксцентрична, несдержанна, эгоистична и высокомерна. Любит окружать себя дорогими вещами и мужчинами. И то и другое требует денег. За хороший куш вполне могла согласиться пойти на такой опасный шаг. К тому же совершенно не имеет значения, что она инженер. При наличии должных знаний и инструментов она могла справиться.

Ее напарник — механик Доран Малик. Труслив, заносчив, сварлив. Обладает склочным характером. Завистлив. Его могли польстить как деньги, так и банальное желание, щедро сдобленное идеальной возможностью напакостить кому-то более сильному. В данном случае вампирам.

Оба могли, но Лафита слишком несдержанна, чтобы держать язык за зубами, а Доран труслив. Рискованно. Рискованно вдвойне, так как они еще живы. Предположим, что кто-то из них все-таки выполнил работу, тогда логичнее и безопаснее убрать такого исполнителя. Тихо, незаметно и не привлекая внимания со стороны гильдии. Для упрощения речевого оборота одну сторону, того кто все это придумал и спланировал, будем называть заказчик, другую, непосредственно сделавшую работу — исполнитель. То, что это два совершенно разных субъекта нет никаких сомнений. Даже с учетом того, что исполнитель может понадобиться заказчику все равно рискованно предполагать, что Лафита или Малик смогут удержать язык за зубами.

Отпадают.

Следующие идут механик Нолан Дэмура и инженер Волик Новицкий.

Нолан способен и мог. Он достаточно умен, чтобы молчать и столь же алчен, чтобы пойти на преступление ради денег. К тому же ни для кого не является секретом страсть Дэмуры к картам. Я думаю каждый хоть раз да слышал жуткие истории о том, что делают кредиторы с должниками. Чем не возможность подцепить на зазубренный крючок. За этим холеным личиком вполне может скрываться расчетливая личность.

Подходит.

Инженер Волик. Ну, тут мысли больше склоняются к сочувствию, чем к подозрениям. Симпатичный малый. Талантлив, но, к сожалению, безынициативен и слабохарактерен. В психологии выделяют два типа людей — ведущие и ведомые. Быть ведущим — значит, быть решающим, активным, более того — иногда это говорит о способности быть настоящим лидером. Сущность «ведущего» подразумевает меньший консерватизм, большую готовность к риску, лучшую приспособленность и более быструю адаптацию. Несомненно, «ведущий» — тот, кто не имеет неуверенности, мешающей действовать, зависимости от окружающих, не скован потребностью в одобрении, его поведение выражается в подавлении другого, в переоценке своей значимости, в чувстве превосходства.

Быть ведомым — значит, быть более пассивным, доверять и соглашаться, отдавать право решений или выбора другому. Характеризуется уступчивостью, безупречной исполнительностью или желанием угодить, отойти «в сторону». С другой стороны, такие люди менее адаптивны и самостоятельны и более зависимы от близких людей или начальства.

Волик относится именно к ведомым. Им легко управлять, он застенчив и неуверен в себе. Я бы осмелилась сказать, что у него заниженная самооценка. При разговоре волнуется, из-за этого начинает заикаться. Ему присущи бегающий неуверенный взгляд, сильная потливость ладоней, желание втянуть голову в плечи и не привлекать к себе излишнего внимания. Жаль. Дар быть инженером дается не каждому и не каждый способен вынести эту ношу. Впрочем, не об этом. Мог ли Новицкий быть исполнителем? Мог. Глупо исключать такой вариант. Но кроме желания заказчика, возможности и способности необходима сила воли исполнителя, а у Новицкого я ее не вижу.

И последний — мастер Логери Горун. Мог. По всем параметрам мог. Хладнокровен, сдержан, умен, расчетлив. Достаточно рискован, чтобы ради денег пойти на такие действия. Денег и возможности получить хорошего покровителя. Мастер одиночка — темная лошадка, но даже такие нуждаются в сильной и властной поддержке. Никто и никогда не знает наперед в какие передряги может закинуть судьба и самое главное как из этих передряг потом выкарабкиваться — по терновой лестнице, увитой ядовитыми шипами или по любезно выстеленной красной ковровой дорожке.

Подозрения — отвратительная вещь. Она разъедает душу, как синильная кислота, оставляя тяжело заживающие ожоги. Я чувствовала себя последней сволочью. Не зная, кто исполнитель, я подозреваю всех и при этом ни в коем случае не должна подавать виду, продолжая также мило улыбаясь и носить маску лицемерия. Тот же Логери. Лично мне он не сделал ничего плохого и в скандалах или преступлениях уличен не был. Хотя тут можно поспорить, не совершать и не быть раскрытым — две совершенно разные вещи. Только вот все равно Логери я уважаю. Он мастер, которых днем с огнем не сыщешь, а что до денег охочий, так где вы равнодушных к ним видели?! Никого не обходит сия участь. Кто-то нуждается в деньгах ради жизни, а кто-то живет ради денег.

Рассуждая, я крутила в руках хрустальный бокал с вином, наслаждаясь игрой рубиновых бликов, так и не притронувшись к спиртному. Прислуга сноровисто меняла блюда и разливала вино.

Есть не хотелось. Просто не было аппетита, хотя в желудке урчало от прекрасных ароматов изысканных блюд. А еще у меня в ушах до сих пор стоял злой голос Багирыча. Честное слово — и смех и грех. За десять лет, за десять лет нашей дружбы я ни разу не видела его в таком взбешенном состоянии! И в пору было бы обидеться, но только на что? Да эпитеты и обороты были кхм… более чем откровенны, но ведь это же я довела человека до таких высказываний. Да от половины того, что он мне сказал, любой портовый грузчик покраснеет, а мне смешно. И в самом деле — дура. Раньше бы я точно обиделась. Теперь… Теперь я отлично понимаю, что Багир сильно за меня переживает и наговорил все это не со зла.

В который раз я мысленно поблагодарила деда за то, что он не пожалел потратить на меня сил и нервов, чтобы обучить правилам этикета за столом. Теперь хоть краснеть не придется.

— Вы не так часто радовали нас своим обществом, позвольте поинтересоваться, что сегодня сподвигло вас присоединиться к нам?

Господин Логери был сама любезность. В темно-синих глазах светилась холодная ирония.

— Я бы могла сказать, что чувство голода привело меня в сию чудную обитель, но, увы, сами видите, что аппетита у меня нет.

— Печально это наблюдать.

— Не стоит беспокоиться.

— Вина? — предложил Логери, кивком головы указывая на пузатый графин.

— О, нет, благодарю. Я еще этот не выпила.

— Ваше здоровье, — и он отсалютовал мне своим бокалом.

Когда основные блюда закончились и принесли сладкое, я не смогла устоять от столь искушающего соблазна. Краем глаза я заметила, что Лафита изменила свое положение. Она чуть съехала под стол, но не став предавать этому значение, я вернулась к вишневому пирогу, коварно манящему чудесным ароматом. Только я поднесла вилку с аппетитным кусочком ко рту, как случилось такое, что заставило мое сердце испуганно ухнуть и пугливо замереть в области живота. Брови невольно поползли вверх, глаза расширились, и я напряженно замерла, не зная, что делать. Под столом кто-то томно и страстно (а лично для меня страшно) водил ногой по моей ноге. Настойчиво так водил.

Когда до меня дошло, что происходит, я отложила вилку в сторону, стараясь не расхохотаться в голос, чуть перегнулась через стол и негромко сказала, обращаясь к Лафите:

— Госпожа Подус, вы ошиблись. Это мои ноги.

Лицо девушки вспыхнуло, как маков цвет и она испуганно отдернула ногу.

По-видимому, госпожа инженер хотела таким пикантным способом привлечь внимание одного из моих соседей — либо пепельноволосого вампира, либо Логери, но ошиблась траекторией.

Я старалась не смотреть на сконфуженную девушку, опасаясь не сдержаться и не поддаться банальному приступу хохота. Это ж надо такое удумать?! И дотянулась же! И вот тут возникает вполне актуальный вопрос — или у нее такие ноги длинные, через весь стол дотянулась или я такая коротконожка? Хотя и первое, и второе верно.

Для моих соседей комичная ситуация не осталась незамеченной. Логери спрятал улыбку за бокалом, медленно попивая рубиновую жидкость, а вот вампир в открытую скалился.

— Вам не понравилось? — томно прошептал он мне на ухо.

— Не то чтобы не понравилось. Скорее не зацепило. Видите ли, я традиционной ориентации и предпочитаю мужчин.

Мы переговаривались полушепотом, поэтому, заметно покрасневшая Лафита, усердно ковыряющая в тарелке, не могла нас слышать. Девушка так яростно тыкала вилкой в вишневый пирог, что я невольно предположила, будто она представляет меня на месте несчастной ягодки.

Почувствовав на себе пристальное внимание, я с трудом подавила желание поискать глазами Алдара. Этот вездесущий вампир наверняка лицезрел всю ситуацию от начала и до конца. И теперь я кожей ощущала на себе его насмешливый взгляд.

— Каких мужчин вы предпочитаете? — иронично спросил пепельноволосый, хитро прищурив глаза.

— Хорошо прожаренных.

Вампир изогнул бровь, заинтересованно блеснул глазами.

Делать мне больше нечего, как рассказывать ему о своих предпочтениях. Может, я, вообще, эгоист.

По-видимому, пирог был слишком сладким, потому что вампир начал искать глазами, чем бы его запить.

— Вы хотите выпить? — участливо спросила я и, дождавшись утвердительного кивка, повернулась к Логери: — У вас есть чем запить?

— У меня только третья отрицательная, — невозмутимо ответил он, небрежно пожимая плечами.

— А у меня первая положительная. Вам какую?

От моего прямолинейного вопроса и довольно невинного выражения лица у вампира нервно дернулся глаз.

— Вы мне нравитесь, Катерина, — наконец сказал он, обворожительно улыбнувшись.

— У вас просто выбора нет.

Я выдержала паузу, наблюдая за его удивленными глазами, и весело добавила:

— Мы рядом сидим, а аппетит такая тонкая штука… Его ведь так легко испортить.

Мужчина рассмеялся, оценив шутку, и больше со мной не разговаривал. Меня это вполне устраивало. Крауши, сидевшие на противоположной стороне стола ближе к Хозяину, упорно меня не замечали. Даже в сторону мою не смотрели. Сиена и Ивор увлеченно беседовали и выглядели вполне счастливой семьей. Я поражалась их выдержке и умению держать лицо. Большинство присутствующих бросали на них недвусмысленные взгляды, перешептывались и едва ли в открытую подтрунивали.

Мммда… что люди, что вампиры во много схожи, кто бы что ни говорил. И тем и другим присущи такие качества, как злорадство над чужими проблемами.

Мне теперь главное — как-то незаметно поговорить с Краушами. Багир сообщил результаты обследования Сиены, и затягивать с этим вопросом не следует. К счастью обед подошел к концу. Поскорей бы отсюда уйти, у меня еще работы воз и маленькая тележка.

— Дамы и господа! — торжественно и иронично произнес Алдар Элиш, вставая из-за стола и привлекая всеобщее внимание. — Прежде чем вы уйдете, хочу сообщить, что сегодня в девять часов вечера состоится Последний осенний бал. С нетерпением жду моих дорогих гостей на нашем скромном празднике.

Юля обрадуется, она такое любит. А ведь действительно, конец ноября — самое время устраивать Последний осенний бал в этом сезоне. Надо же, как символично — Последний осенний бал. Для меня последний…

Галантно поклонившись, Хозяин ушел, оставив присутствующих обсуждать волнующую новость. В зале тут же повис возбужденный гомон, впрочем, не выходящий за рамки приличия. Ну, что ж теперь можно и заняться делами. Я решительно отодвинула стул и встала, собираясь отправиться за планом поместья, чтобы отследить нить. Раздавшийся за столом громкий надменный голос, заставил меня остановиться на полпути.

— С каких это пор ничтожным людишкам оказывают такую честь?!

Голос Тэмара сочился ядом и ненавистью. Он практически в открытую критиковал решение Хозяина.

— Такие твари, как…

— Тэмар!!! — прикрикнули на него несколько вампиров постарше. — Ты выставляешь себя в дурном свете.

Многие вампиры разделяли его мнение. Это было видно по надменным выражениям лиц и брезгливым взглядам, но так открыто высказываться они не решались. Волик Новицкий испуганно втянул голову в плечи и сгорбился над тарелкой. Его напарник и Лафита напряженно замерли, а у Малика смешно встопорщилась бородка и затряслись руки. Только Логери остался невозмутимым. Все его внимание было направленно на дегустацию антавитского вина.

— Это я выставляю себя в дурном свете?! Ненавижу, когда подобная мразь путается под ногами!

Не надо было ему начинать этот разговор. Ой, не надо было. Я ведь голодная, а значит, злая.

Нарочито медленно я подошла к разошедшемуся вампиру и, положив руку на спинку его стула, наклонилась к его лицу. Холодно чеканя каждое слово, сказала:

— Господин Галич, бывают мужчины, превосходившие говорливостью женщин, но никакой мужчина не обладает красноречием женских глаз.

Мне часто говорили, что у меня слишком откровенные глаза. И сейчас я вложила в свой взгляд всю ненависть, призрение и злость, которые испытывала к этому вампиру. А мысленно… Мысленно я повторяла те слова, которые удалось запомнить (жаль не все) из пламенной речи доктора.

Скулы Тэмара нервно задергались. В глазах появилась звериная злость. Он с трудом сдерживался, чтобы не убить меня на месте. Но позвольте, разве я чем-нибудь оскорбила почтенного Тэмара? В моих словах не было и толики той грязи, которую он вылил на людей в целом и на нас в частности. Я просто процитировала любимое высказывание одного мудрого человека. А то, как я при этом на него смотрела… Попробуйте доказать, что я в тот момент думала о ненависти к кровнику, а не о том какой будет урожай репы в следующем году, если ее не попортят заморозки.

— Салфетку? — невинным голосом предложила я, протягивая взятую со стола белоснежную салфетку. — Вы испачкались.

Тэмар грубо вырвал ее из моих рук, а я невозмутимо выпрямилась и гордо вышла из зала.

Все-таки хорошо, что я не поела, иначе бы точно испортила ковер, вернув все съеденное. Ненавижу его!

Хвала небесам, Юлии не было. Не хочу, чтобы эта тварь ее напугала. К собственному удивлению я поняла, что настроение у меня практически не испортилось. Так… из благодушно-пристыженного переросло в злобно-азартное.

Интересно, почему Галич ведет себя столь открыто по отношению к Хозяину? Даже передать не могу, насколько мне хочется сказать, что он причастен к заказчику и исполнителю. Но нельзя. Мне банально не поверят, как бы горячо я ни убеждала. О нашей взаимной неприязни известно каждому и все будут думать, что я банально пытаюсь его подставить. Уверенна, и Элиш будет так считать. Не скрою, я сама хочу, чтобы он был причастен. Но если откинуть в сторону мою ненависть и спокойно поразмыслить, возможность причастия Галича весьма вероятна. Впрочем, как и у остальных вампиров.

В коридоре я была совсем одна, поэтому, когда одной рукой меня схватили поперек талии, а второй зажали рот и втянули в стену, у меня волосы встали дыбом. Понимать, что тебя стремительно всасывает в стену страшнее, чем погружаться в тень. Поверьте, у меня есть с чем сравнивать.

Комната в которой я оказалась была небольшой и уютной, с одной неприметной дверью, множеством мягких диванчиков и круглым столиком в центре. Все в теплых золотисто-коричневых тонах. Ноги по щиколотку утопали в пушистом ковре.

Сердце бешено стучало, громко отдаваясь в висках. Я вытянулась по струнке и замерла, стараясь не дышать. Сейчас, наверное, убивать начнут.

— Испугалась? — послышался до боли знакомый голос. Тихий, скорее интимный.

Алдар наконец убрал руку от моего рта и теперь жарко дышал в шею.

Лучше бы меня убили!

— Вы не могли бы убрать руку?

— Я убрал.

— Другую руку, пожалуйста, — настойчиво попросила я.

Меня пугала такая близость с Алдаром. Слишком это интимно.

— Не хочу. Мне нравится так стоять. Чувствовать, как течет по венам твоя кровь, видеть, как пугливо трепещет венка.

Он медленно провел губами по шее отчего у меня мураши пробежали между лопаток и бросило в жар. А что, если позволить себе здесь и сейчас рядом с безупречным красавцем немного расслабиться и… Стоп!!!

Я резко развернулась и с силой оттолкнула Элиша назад. Он лишь чуть качнулся, но из объятий меня выпустил.

— Больше никогда так не делайте!

— Тебе было неприятно? — ласково спросил он, прожигая меня насквозь хищными глазами.

— Вы отлично знаете, как мне было и поэтому настоятельно прошу больше так не поступать!

Хоть я и старалась выглядеть строго, но голос предательски дрожал, а кожа горела, храня невидимый след от его поцелуя.

— Найдите себе другую игрушку.

— Нет, — наигранно огорченно цыкнул он. — С другими не так интересно.

Меня как будто бы камнем в пол вбили. И им же сверху и прикрыли.

— Ну-ну, — примирительно сказал Алдар, делая ко мне осторожный шаг. — Это была всего лишь шутка.

— Неудачная шутка, вынуждена признать.

Я отступила и, споткнувшись, бухнулась на мягкий диван.

— Ушиблась? — участливо поинтересовался вампир, сверкнув кончиками клыков.

Вот террорист на нервах! Колышек бы мне в руки.

— Вы хотели о чем-то со мной поговорить, господин Алдар?

Я решила попытаться перевести тему.

— Хотел, — мягко ответил он и невозмутимо присел на противоположный диван.

— О чем?

— Наберись терпения, скоро узнаешь.

Вампир чуть изогнул уголки губ в ехидной улыбке и потерял ко мне всякий интерес, попросту закрыв глаза и застыв в расслабленной непринужденной позе.

В принципе я догадываюсь, что он хочет поговорить о результатах осмотра Сиены, но почему он не спрашивает? Может, ждет пока сюда придет чета Крауш? Это логичнее всего. Впрочем, все равно придется ждать.

При всем уюте, комната давила на меня не хуже могильной плиты. Я не знала, куда себя деть и чем занять. Было бы здесь окно, хотя бы в него смотрела. А так из достопримечательностей только Элиш и тот ушел в себя, о чем я нисколько не сожалею.

Я скрестила руки на груди и начала считать кубики и кружочки на геометрическом узоре ковра.

— Двадцать восемь, — иронично произнес Алдар.

— Что простите?

— Ты сбилась. Квадратов двадцать восемь, а не двадцать семь.

От стыда у меня покраснели уши.

— Я что, сказала это вслух?

— Да.

— Извините, задумалась.

Вампир изучал меня долгим взглядом. Тяжелым, пронзительным, оценивающим. Глазами змеи, готовой в любую минуту нанести смертельный укус.

Трудно было не отвернуться, когда сердце барабанит, как сумасшедшее, грозя выпрыгнуть из груди. Хотелось плюнуть на все и сбежать из этого дома как можно дальше.

В дверь деликатно постучали.

— Войдите! — повелительно разрешил Алдар, все также, не отводя от меня змеиных глаз с вертикальными черными зрачками. А если еще и добавить «очаровательный» оскал, становится как-то беспокойно.

В комнату вошли супруги Крауш и Яков. Они низко поклонились Хозяину и замерли в послушном ожидании.

— Прошу, присаживайтесь, — любезно предложил Элиш, указывая подданным на свободные места. — Разговор будет долгим.

Хозяин хитро посмотрел на меня, давая молчаливое разрешение начать первой.

— Отчего же долгим? Наша беседа не займет много времени.

С появлением Крауш у меня поднялось настроение, и я почувствовало себя гораздо увереннее. Не скрывая улыбки и стараясь говорить вкрадчиво, я обратилась к Сиене:

— Госпожа Сиена, вам нужно как можно больше уделять внимание своему здоровью, больше дышать свежим воздухом, есть витамины, нормально высыпаться и абсолютно исключить из своего распорядка дня любые переживания. Нервные расстройства вам сейчас категорически противопоказаны.

— Простите, я не совсем понимаю, к чему вы ведете.

Между бровей вампиршы залегла морщинка. Ивор напрягся и осуждающе качнул головой, а Яков опустил голову и, похоже тоже считал узоры на ковре. Дурной пример заразителен.

— Сиена, вы беременны и у вас двухнедельный срок.

Повисла гнетущая тишина. Я молчала, давая им время как следует переварить услышанное. Хозяин оставался спокоен и невозмутим, но в его глазах промелькнула искра удивления.

— Как беременна?! — охрипшим от волнения голосом, растерянно переспросила женщина.

— Обычно. Как все беременеют, так и вы.

Она мне не верила. Это читалось в растерянном взгляде, в скептически поджатых губах, недоверчивому лицу.

— У меня нет причин вас обманывать, — и я ободряюще улыбнулась. — Поверьте, как бы трудно это не было. Но не все так радужно и ложку дегтя все-таки придется добавить. Тот, кто испортил чашу, действовал очень грамотно и продуманно. Если бы вы использовали ее еще два раза, у вас бы случился выкидыш и после этого полная потеря детородной функции. Проще говоря — бесплодие.

— А сейчас как?

— Плод развивается нормально и, если вы будете следовать указаниям доктора и соблюдать правильный режим, все будет хорошо.

К этой ошарашенной, перепуганной женщине я чувствовала глубокую симпатию. У меня просто не получалось иначе. Как бы сильно меня не снедала ненависть к Галичу, как бы тяжело не было смотреть на убийцу последнего родного человека, задыхаясь от бессилия и беспомощности, подозревая всех и вся, я все же была рада за Сиену. За вампира. Быть матерью — самый великий дар, который я, к сожалению, никогда не испытаю.

— Вам нужно уехать и уехать как можно дальше отсюда.

Я переглянулась с Алдаром. Он коротко кивнул, соглашаясь с моими словами. Мы до сих пор не знаем, кто испортил чашу, поэтому нельзя рисковать и раскрывать заранее, что Аквирэ исправна. Рано. Пока рано.

— Вы отправитесь в мою летнюю резиденцию, — любезно сказал Алдар тоном, от которого я нервно сглотнула.

Вежливо, любезно, спокойно и смертельно холодно. Таким тоном приказывают, а не просят.

— Мой повелитель, я…

— Не стоит, Ивор, — легким взмахом руки вампир прервал мужчину, — там вас никто не побеспокоит. Я хочу, чтобы семья Крауш принесла клану достойного и сильного вампира. Вы отправитесь завтра же.

Вопрос был улажен, поэтому, когда семейство Крауш встали и почтительно поклонились, благодарно принимая волю Хозяина, я облегченно выдохнула.

— Простите нас, Катерина.

Впервые на лице вампирши засияла искренняя благодарная улыбка, робкая, как первый весенний лучик и такая же долгожданная. Женщина порывисто обняла меня, на миг тесно сжав в крепких объятьях, и отпустила.

— Господин мой, — неожиданно обратился к Хозяину Ивор очень серьезным просящим голосом, — позвольте мне остаться. Позвольте остаться, чтобы защищать эту девочку.

Я растерянно уставилась на Ивора, глупо хлопая глазами и не зная, как реагировать на такое заявление.

— Мой род в неоплатном долгу перед ней и я хочу хотя бы попытаться возместить его.

Стало обидно, честное слово. Как будто я ему счет об уплате предоставила.

По-видимому, мои чувства слишком хорошо отразились на лице, и Алдар не удержался от ехидной улыбочки, изогнув уголки губ. Хозяин небрежно откинулся на спинку дивана и довольно блеснул змеиными глазами.

— Что скажет по этому поводу наша юная гостья?

Голос похожий на нежнейший шелк, едва касаясь, скользнул по коже.

— Спасибо, конечно, большое, для меня это честь, но… поймите, я помогла вам просто так, без всякой выгоды и желание получить что-либо взамен. Так что вы мне совершенно ничего не должны.

Яков и Сиена растерянно переглянулись, не зная, шучу ли я, насмехаясь над ними, или говорю серьезно.

— Я принимаю твою просьбу, Ивор, — мстительно усмехаясь, сказал Алдар, грациозно и плавно поднимаясь с дивана. — Доверяю тебе защиту нашего маленького механика.

Я сердито сощурила глаза. А кто он мне такой этот Алдар Элиш, чтобы так по-хозяйски распоряжаться моей жизнью?! Как это напоминает ситуацию «детям слова не давали»

— Ну, что вы милый мастер, — издевательски ласково протянул Алдар, — не стоит так злиться. Это вполне обычное дело для клана, когда какая-нибудь семья берет под свое покровительство человека.

И правда, не стоит так заводиться с пол оборота. Я не в том положении, чтобы отказываться от дополнительной помощи, особенно когда в затылок дышит разозленный и злопамятный кровник, люто, смею напомнить, ненавидящий людей. Только можно было сказать это нормально, а не так издевательски?!

— Благодарю вас, господин Ивор за оказанную честь. Я с удовольствием приму защиту семьи Крауш, — и приложив руку к груди, почтительно поклонилась.

— И вы даже не будете спорить? — недоверчиво сощурился Ивор, успевший познакомиться с моим бунтарский характером.

— Нет.

— И возражать?

— Не стану.

— Будете вести себя благоразумно и рассудительно?

— По мере моих сил.

— И даже не повозмущаешься?

— О-о-о, — протянула я и закатила глаза кверху. — Меня сегодня так обмат… отчитали, что любые возмущения сохнут на корню.

— Это доктор Шеверов наругал вас? — робко предположил Яков. — Он рассердился из-за нашего визита?

— Не то чтобы из-за вас, — поспешила я его успокоить. — Просто он против того, что я, вообще, нахожусь здесь. Я ведь не сказала ему куда еду, вот он и расстроился. Очень.

Я вспомнила «сердечные пожелания» Багирыча и у меня невольно покраснели щеки.

— То-то я смотрю, ты сегодня такая шелковая, хоть к ране прикладывай, — издеваясь, подковырнул Алдар, насмешливо блеснув глазами.

Я пропустила тот момент, когда красные с черными вытянутыми зрачками глаза превратились в вишневые. Искристые и глубокие.

— Как у вас получилось узнать у доктора результат так быстро?

Яков не скрывал своего удивления и интереса.

— Очень просто, — я не смогла удержаться от довольной улыбки. Скрывать смысла не было, и так узнают, а врать им не хочу. — С помощью одного изобретения я легко могу общаться с Шеверовым на расстоянии.

— А что из себя представляет это изобретение?

— Яков, что ты себе позволяешь?! — строго одернула его сестра.

— Простите, — повинился парень и тут же горячо добавил: — Но всем же интересно.

— Извольте, — и жестом фокусника я достала из кармана часы. — Стоит настроить должным образом любые карманные часы, даже самые обыкновенные, выставить нужное время и общаться с тем, у кого имеется точно такой механизм.

— Вот это да! А вы можете сделать…

— Достаточно, Яков! — Сиена положила руку на плечо брата и сильно его сжала. — Невежливо надоедать просьбами мастеру, у которого и так забот полно. Прошу простить за несдержанность моего брата.

— Ну, что вы, Сиена, мне совершенно не тяжело сделать для вас такие часы, но это будет нарушением законов гильдии. Тем более я не запатентовала свое изобретение в Комитете контроля.

— Неужели все так серьезно?

— Увы, — и я грустно развела руками. — Иначе никак. Слишком суровые санкции применяются к нарушителям.

— Вы люди чересчур усложняете свою жизнь законами и правилами.

Яков не скрывал своего любопытства, несмотря на весьма красноречивые и недовольные его поведением глаза сестры.

— Так же как и вы. У каждого свои законы, но среди любых правил можно сделать маленькое исключение. Когда у меня будет свободное время, я обязательно сделаю вам такой механизм.

— Благодарю вас, но не стоит утруждаться. Вы и так сделали для нас невозможное.

Ивор осуждающе посмотрел на Якова, и в его взгляде читалось обещание хорошенько всыпать юному вампиру за несдержанное поведение. Парень виновато втянул голову в плечи и потупился. Совсем еще мальчишка.

— Мне бы очень хотелось вас проводить, но, к сожалению это привлечет ненужное внимание. Так, что попрощаемся здесь. Берегите себя.

Ивор довольно приобнял жену за плечи и притянул к себе. Сегодня у них будет особенный вечер. Только их вечер. Долгожданный ребенок — чудесный дар и даже разлука не омрачит этот семейный праздник, полный упоительной радости и тепла.

— Обязательно загляните по пути к доктору Шеверову, он очень просил. Необходимо определиться с врачом, который будет вас наблюдать. Не беспокойтесь, — опередила я не высказанный вопрос женщины, — он найдет вам надежного и хорошего специалиста, умеющего хранить не только врачебную тайну.

Вампирша благодарно кивнула. Они еще раз почтительно склонились перед Хозяином и, подхватив под руки притихшего Якова, поспешили покинуть комнату. После их ухода стало тихо и тоскливо.

— Счастливые, — прошептала я, с легкой грустью смотря на закрытую дверь.

— Завидуешь? — добродушно спросил Алдар.

Он стоял рядом со мной, сцепив руки за спиной, и смотрел в одну точку.

— Немножко.

— Ты всегда говоришь правду?

— В последнее время да. Попробуйте, вам тоже понравится.

Он скептически хмыкнул и повернул ко мне голову. Задумчивые глаза, казалось, смотрели сквозь меня и видели совершенно другие картины.

— Не с моей должностью.

— Жаль… Знаете, как интересно.

— И больно, — усмехнувшись, серьезно добавил он.

— О-о-о, да, куда же без боли. Нам ли не знать об этом.

Я замолчала, не зная, что говорить и куда себя деть. Просто взять и уйти — некрасиво и невежливо, а находиться рядом — страшно и опасно. Опасно хотя бы потому, что даже свое поведение я не вполне могу контролировать. Слишком велика вероятность, что захочу забыть обо всем и потеряю себя рядом с Элишем, попав под чары его обаяния.

— Я, пожалуй, пойду. Не буду вам больше мешать.

Я подошла к двери и дернула за ручку. Дверь не открывалась. Я подергала еще немного, а потом еще немного. Не помогло. Внутри сжался противный ледяной комок.

— Побудь со мной. Ты мне совершенно не мешаешь.

Жаркое дыхание опалило кожу на шее. Я обернулась, но вампира за спиной не оказалось. Он стоял в стороне, небрежно прислонившись плечом к стене и сложив руки на груди. Лицо абсолютно серьезное и собранное. Холодная маска аристократической надменности, только вот глаза выдавали его истинное настроение. Зрачок то сужался в узкую вертикальную полоску, то возвращался в обычную форму. Красивое и завораживающее зрелище. И опасное. Казалось, что вампир борется сам с собой.

— Ты боишься меня? — небрежно спросил он.

— Боюсь, — честно ответила я, с трудом заставляя себя не отвести взгляд и не отступить. Сердце пугливой птичкой трепетало в груди. Мне было действительно страшно.

— Почему?

Алдар не сдвинулся с места, лишь чуть заметно напрягся.

— Я не знаю чего от вас ожидать. Не знаю и не понимаю, почему вы так терпимо ко мне относитесь. И почему вы всегда так странно на меня смотрите, будто изучаете доселе невиданную, но очень забавную игрушку. Это не может не причинять беспокойства.

Легкая улыбка, едва коснувшаяся уголков губ, небрежное пожатие плечами и тихий скрип открывшейся двери.

— Надеюсь, увидеть тебя вечером на балу, мой маленький мастер, — опавшей листвой прошелестел тихий голос Алдара.

Неуловимый миг, недоступный человеческому глазу и вампира в комнате уже нет. Казалось, что и не находился он совсем рядом, обжигая пронзительным взглядом. Растворился в воздухе бесшумно и незаметно.

Я устало покачала головой и решительно шагнула в черный провал двери, совершенно не зная, куда меня приведет этот выход. А привел он меня аккурат в комнату подруги. Я просто шагнула и тут же оказалась в светлой спальне девушки, а когда обернулась назад, чудесная дверь исчезла, так же, как и перед этим ее хозяин.

Бледная Юлия, свернувшись калачиком, тихонько спала. Под глазами девушки залегли темные круги, лицо осунулось и заострилось. Реснички пугливо затрепетали, она перевернулась на спину и открыла глаза.

— Ты давно здесь? — хриплым ото сна голосом спросила она.

— Только что пришла. Извини, разбудила.

— А…, - она махнула рукой и похлопала рядом с собой. Я с удовольствием устроилась рядом с ней на кровати поверх одеяла. — Все равно пора было вставать. Лучше расскажи, как время провела. Было что-то интересненькое?

— Интересненькое? — я задумчиво закусила губу. — Даже не знаю с чего начать.

— Начни по порядку.

— Во-первых, мне позвонил Багирыч и вызвездил по первое число. Юлька, я в жизни не слышала, чтобы он так ругался!

— Ну и чего ты улыбаешься? Получила по мозгам и радуется, — ворчливо буркнула подруга и непонимающе развела руками.

— Не знаю, — я философски пожала плечами. — Он тогда такой забавный был.

— Вы хоть помирились?

— А мы и не ссорились. Он больше не сердится, а я не обижаюсь.

— Что доктор сказал про Сиену?

— Тут, вообще, счастливый случай. Не стукни мне тогда в голову блаж, вмешаться в дела совершено незнакомых вампиров, случилось бы непоправимая беда. Слава Богу, все обошлось.

— Она в порядке?

— Лучше чем можно предположить. Госпожа Крауш станет мамой.

Скрывать от подруги эту новость не было смысла не только потому, что я ей доверяю. Юлия с самого начала была в курсе ситуации. Она отлично знает и про испорченную чашу и про то, что я отправила Сиену к доктору Шеверову.

— Вот гад! — сердито выкрикнула девушка.

— Кто?

— Да тот, кто все это затеял. Ведь против своих пошел. А ты представляешь, сколько еще успели отравиться испорченной водой из Аквирэ?! — и она грозно сощурила глаза. Бездонные голубые омуты, полные неподдельного сопереживания и злости на неизвестного злодея.

— Честно говоря, нет. Полагаю, Элиш решит этот вопрос.

— А как прошел обед? Ты же первый раз попала на официальный прием.

В голосе подруги слышалось переживание и неподдельный интерес. Я состроила заговорщицкую рожу, поманила ее к себе поближе и с донельзя серьезным видом прошептала:

— Я стала невольной жертвой домогательств со стороны Лафиты.

Юлия шокировано застыла, смешно изогнув брови.

— В каком смысле? — тоже шепотом переспросила она.

— В самом что ни на есть прямом, — оставив шутовской тон, ответила я и, откинувшись на подушку, начала рассказывать: — Сижу за столом. Никого не трогаю, ни к кому не пристаю, тиха и незаметна. Мысленно уже съела лежащий передо мной вишневый пирог и то-о-лько я поднесла кусочек ко рту, как чувствую кто-то начал водить ногой по моей ноге. Чего ты смеешься? Знаешь, как я испугалась?! Еще и эротично так водят… профессионально, можно сказать, натренированными опытными движениями. Поднимаю глаза и кого ты думаешь я увидела?.. Госпожу Подус с мечтательным выражением на лице и чуть съехавшую под стол. Да мне памятник нужно поставить за то, что смогла не рассмеяться!

— Потом, что было? — утирая слезы, выступившие от смеха, продолжила расспрашивать подруга.

— Потом я сказала Лафите, что она ошиблась объектом страсти и… оказалась виновата по всем пунктам. Но извините, что я сделала такого?! Ну, сказала ей, так не терпеть же?! Я нормальной ориентации. Мне мужики нравятся.

Моему возмущению не было предела.

— Да-а-а, Катерина, горазда же ты себе врагов наживать, а с виду добрая такая и не скажешь.

— Ой-ой-ой, — перекривила я хохотушку. — И чем я ей не нравлюсь? Я ее не задевала.

— Еще скажи, что это она первая начала.

— И скажу! Кстати, самое главное забыла — сегодня устраивают Последний осенний бал.

На бледном личике Юлии заиграла счастливая улыбка, отразившаяся в голубых глазах.

— Ура! Всегда мечтала побывать на таком мероприятии, — и она радостно захлопала в ладоши. — А ты пойдешь?

— Нет, не могу, — грустно вздохнула я. — У меня ноги небриты.

Бамс! Удачно брошенная подушка залепила мне лицо.

— Бессовестная, — донесся до меня из-под подушки приглушенный голос напарницы.

— Я никогда этого не отрицала, — и, отбросив подушку в сторону, насмешливо посмотрела на разгневанную Юлю.

Пугающая бледность исчезла и на щеках играл яркий румянец.

— Юль, ты обиделась?

Я подползла к ней и положила руку на плечо. Она сердито ее сбросила и отвернулась.

— Да ну тебя.

— Ну, Юль, — я обошла кровать и по-щенячьи жалостливо заглянула в глаза. — Не сердись.

Инженер немного попыхтела, старательно отводя взгляд, а потом не выдержала и, обреченно махнув рукой, милостиво улыбнулась.

— Кать, почему ты такая вредная? Тебе, что так трудно пойти со мной?

— Юль, я просто не могу разорваться и быть в двух местах одновременно.

— В смысле? Не поняла.

— Мне нужно найти кое-что в доме, а для этого придется облазить его вдоль и поперек.

— А я? Я что просто так с тобой поехала?

— Нет, ну что ты, — я нисколько не хотела ее обидеть. — Без тебя мне было бы очень плохо, просто… Помоги мне с Осенним балом. Никто не удивится, если я не приду. Опять посчитают, что испугалась или не захотела встречаться с Тэмаром Галичем, а вот твоя помощь может оказаться для меня незаменимой.

— Что мне нужно сделать? — обреченно спросила она, тем самым давая понять, что согласилась.

— Постарайся незаметно понаблюдать за нашими коллегами. Как себя ведут, с кем говорят, кого избегают. Это крайне важно.

— Ой, Катя, Катя, куда ты опять вляпалась?

— Лучше спроси не куда, а как оттуда выбраться, — иронично отмахнулась я и решительно направилась к двери. — Ты пока отдыхай, набирайся сил, а я перед началом бала забегу к тебе.

— Иди уже, неугомонная душа, — добродушно сказала Юлия и я с чистой совестью побежала воплощать в жизнь очередную бредовую затею.

Если посмотреть на меня со стороны, я скорее напоминала растерянного путника с картой в руках на перепутье, чем досточтимого механика. Только час я потратила на то, чтобы найти заброшенную кладовку, в которой находилась тайная комната с кровавым азаритом. Встречающиеся по пути слуги и немногие вампиры провожали меня озадаченными взглядами, но вопросов не задавали и в провожатые не набивались. Мало ли по какой надобности идет механик. Работу в поместье никто не отменял, а объясняться потом с Хозяином, почему помешали механику, никто не хотел. Вот я и бродила по дому, как скорбный дух по задворкам старинного замка, также тихо и беспрепятственно.

Искомая кладовка показалась мне светом в конце тоннеля. По крайней мере, чувство было схожим. Красная похожая на вену нить нашлась легко. Она светилась и пульсировала в тусклом свете лампы. Нить, подобно натянутой струне, тянулась вдоль стены, прячась в каменной кладке. Вот именно с этого места начались мои блуждания. С помощью плана поместья я следовала за нитью. Там, где она терялась, уходила глубоко в стену, исчезала из виду, чтобы вновь появиться в другой комнате, мне приходилось искать обходные пути, проходить по темным коридорам, вылазить из подсобных помещений и чуланов, пугая слуг и имевших неудовольствие лицезреть мою вездесущую персону вампиров. Искать потайные двери и ходы, коих в доме оказалось неимоверное количество, пробираться по пыльным, заросшим паутиной скрытым лабиринтам коридоров и переходов была та еще работенка. Тот, кто повредил азарит и запечатал тайную комнату Хозяина, великолепно ориентировался в плане поместья и поэтому там, где нить неожиданно уходила в стену или пол, приходилось искать замаскированные рычаги и хитро спрятанные механизмы, чтобы открыть очередной проход. Если бы у меня было больше времен на шпионаж, я бы не раз поразилась роскоши и богатству, царившим в жилых комнатах, тем причудливым и удивительным вещам, которые попадались на пути.

Блуждала я долго, потом каким-то чудом забрела на кухню, в которой щеголеватого вида вампир в поварском фартуке и колпаке костерил почем свет зря поварят и слуг. Рядом стоял невозмутимый Логери, меланхолично взирающий на потолок. Судя по тяжелому запаху и скопившемуся наверху белому дыму, система вентиляции на кухне окончательно испортилась, лишая поваров возможности работать в нормальных условиях.

Я торопливо сложила карту и направилась к Логери. Увидев меня, он коротко кивнул на потолок и застыл в задумчивой позе.

Механизм, обеспечивающий нормальную конденсацию воздуха, находился почти под самым потолком, скромненько ютясь на пересечении нескольких декоративных балок. Исправить его было проще простого. Сложность заключалась в том, как к нему добраться. Горун был слишком тяжел, чтобы его выдержали балки, а вот девушка, значительно меньшего роста и веса вполне могла это сделать.

Однажды (правда, я этого не помню, мне рассказывали) я уже проделывала подобный трюк. Но тогда я была изрядно пьяна, а на трезвую голову сейчас не решусь повторить тот трюк сама. В самом деле, не пить же.

По-деловому переглянувшись, мы с Логери быстренько освободили место для работы и под ошеломленно притихшими взглядами начали подъем к механизму. Логери залез на высокий стол, помог забраться мне и, терпеливо подождав, пока я вскарабкаюсь ему на плечи, поднял под потолок. Стараясь дышать ровно, я равномерно распределила вес, растянувшись на балках. Ремонт занял не больше пяти минут и с чувством выполненного долга, я гусеницей-переростком сползла в любезно подставленные руки мужчины.

На кухне ощутимо посвежело, дым под потолком стремительно исчез, и повеяло приятной свежестью.

Также молча пожав друг другу руки мы разошлись. Я с тоской посмотрела вслед уходящему мастеру. Увы, но именно он как никто подходил на роль исполнителя. Жаль. Очень жаль, если это так.

Обернувшись, я встретилась с темно-синими глазами вампира, полными неподдельного обожания и восторга. Оказалось, синеглазый вампир — шеф-повар поместья давно мучился из-за поломки. Каждое приготовление еды превращалось в испытание организма на прочность и систематичной игре на нервах. Поэтому появление мастера Логери и моей вездесущей персоны он посчитал даром небес, ниспосланным ему за долгие страдания.

Стройный синеглазый вампир с щеголеватыми усиками и бородкой на узком изящном лице, воспылал ко мне благодарными чувствами (хитрый Горун вовремя смылся, а то и ему бы досталось) и попытался усадить за стол с явной целью накормить до отвала. Сославшись на занятость и важность поставленного передо мной Хозяином задания я с самым искренними заверениями обязательно попробовать все шедевры кулинарного искусства, поспешила ретироваться.

Время неумолимо бежало, как песок сквозь пальцы. День клонился к закату, а я все еще шла по нити, потеряв полное представление куда она меня приведет. Наконец, я остановилась перед глухой стеной в холодном, продуваемом промозглым ветром лабиринте где-то на втором подземном ярусе поместья. Долго искала замаскированный рычаг, пока не обнаружила незаметную плитку в углу пола чуть отличающуюся тоном цвета от других. Сняв со стены одну из многочисленных газовых ламп, закрепленных в стилизованных под ощерившихся драконов из черного оникса, я осторожно с замирающим сердцем поднялась наверх. Долгий подъем закончился крепкой железной дверью без замка. Открыть ее можно было только с той стороны. Разложив на полу план поместья, я провела пальцем по прямой от этого места и… тихо выругалась.

— Мммда, а кто сказал, что будет легко? — философски заключила я, поднимаясь с колен и начиная долгий путь обратно.

Когда, наконец, добралась до своей комнаты, ноги невыносимо гудели и я с удовольствием растянулась на кровати поверх одеяла.

Место, куда вела нить не вызывало во мне восторга, рубя на корню все светлые порывы продолжать поиск. Но с другой стороны, у меня нет выбора — или я доделаю все сейчас или никогда. Алдар обязательно узнает, что я подобно ненормальному кладоискателю с картой в руках бродила по поместью и, конечно же, вампирье любопытство возжелает узнать подробности и тогда все… Он либо упадет мне на хвост, не давая спокойно закончить поиски либо хорошо, если не убьет, а только отстранит от работы. Мне ведь еще предстоит с ним объясняться. Кошмар… как все сложно.

Какая удача, что сегодня Последний осенний бал и Хозяин просто обязан присутствовать на нем. Значит, у меня есть время быстренько сбегать, проверить и вернуться назад. Много времени это не займет, я же не с ночевкой туда иду.

За окном стремительно темнело. Солнце окрасило небо в кровавый закат, зацепившись золотисто-алыми лучами за острые пики холодных гор. В комнате было тихо и неуютно. Последние заходящие лучи рисовали причудливые узоры на стенах, создавая сказочные орнаменты и загадочные фигуры. Захватывающая, но холодная отчужденная красота.

Как бы я хотела, чтобы сейчас рядом оказался Шэйн, хотя… вряд ли бы это помогло мне сосредоточится на работе.

— Кать, ты здесь? — послышался приглушенный голос Юлии из-за двери.

— Да, входи!

Я села на кровати, стараясь предать лицу беззаботное выражение. Вот и еще одна маска.

— Как дела? У тебя получилось то, что ты планировала?

— Нет, не совсем, — я огорченно покачала головой. — На вечер я все-таки не пойду. Нужно закончить одно дело.

— Поганка, — беззлобно сказала подруга, присаживаясь рядом со мной и отдавая мне большую плоскую коробку, перевязанную шелковой лентой. — Принесли около часа назад, но тебя не было, поэтому оставили у меня.

Я развязала алую ленту и достала шикарное платье из нежного невесомого темно-синего шелка с тонкой серебряной вышивкой на глубоком вырезе и широких рукавах.

— Какая прелесть! — восторженно выдохнула Юлия, пропуская сквозь пальцы струящуюся ткань. — Оно прекрасно. Посмотри здесь внизу еще и карточка есть.

Юля протянула мне маленькую карточку, сложенную в миниатюрный конверт. На ней было всего лишь несколько слов, написанных красивым и ровным почерком: «Моему прекрасному мастеру».

Я аккуратно сложила платье обратно и закрыла коробку. Невероятно щедрый подарок, который я не могу принять. Возможно, Элиш все еще хочет, чтобы я осталась жить в поместье на правах личного механика клана, а возможно, он просто захотел отблагодарить за проделанную работу. Не знаю. Только таким подарком он поставил меня в неловкое положение. Лично у меня такие презенты вызывают скорее тягостное чувство обязанности, чем радости. А я никогда не любила быть обязанной. Хорошо, что я все-таки не иду на бал, а то не знаю, как бы тогда смотрела в глаза Алдару.

— Примеришь?

— Зачем, я же все равно не иду, — и без сожаления отодвинула коробку в сторону.

— А ты еще, почему не готова? Бегом собираться! Ты должна быть просто неотразимой.

— Уже бегу.

Она юрко соскочила с кровати и, послав мне воздушный поцелуй, скрылась за дверью.

Мне тоже нужно было собираться и как следует подготовиться к операции «дурак на выгулке». Так как идти придется ночью, а поместье к тому же находится в горах, одеваться нужно тепло. Я надела теплые колготы, черные шерстяные штаны, байковую рубаху, свитер, толстые вязаные носки и сапоги на низкой подошве. Пальто с теплыми вязаными перчатками и шарф лежали на кровати, а вот шапка никак не желала находиться. Я уже было подумала, что оставила ее дома, но тут со дна сумки явилось ОНО. Большая белая шапка в цветных ромбиках и с огромным бубоном. Хоть убейте, не могу вспомнить, как она у меня оказалась. Но выбирать было не с чего и поэтому, заправив пышные волосы, как оказалось, в очень удобную шапку, я надела пальто и намотала на шею шарф. Именно в этот момент в комнату без стука зашла Юлия. Увидев друг друга, мы шокировано замерли. Я рассматривала подругу восторженно-восхищенным взглядом, она меня — шокировано-испуганным. На Юлии было элегантное длинное платье из темно-голубого бархата с длинными рукавами и оголенными плечами. Волосы золотым водопадом рассыпаны по плечам и спине. Бездонные голубые глаза, обрамленные пушистыми черными ресницами, прекрасный макияж и тонкий аромат изысканных духов.

— Ты выглядишь, как сбежавшая из детского сада недоросль, — сокрушенно покачав головой, сказала она, с ужасом разглядывая мою шапку.

— Какая я тебе недоросль? Я передорысыль, а вот ты выглядишь чудесно.

— Не могу сказать то же самое о тебе. Кто увидит — стыда не оберешься.

— Ну, я же на бал не иду, — хмыкнула я, засовывая в карман фонарик, сложенную карту и какой-то бумажный пакет, попавшийся под руку. — Кому не нравится, пусть не смотрит, — и серьезно добавила: — Юль, ты только осторожнее на балу, ладно? Если что сразу иди к Ивору Крауш, он поможет, а так… просто отдыхай и осторожно наблюдай за нашими коллегами.

— Катерина, а если меня спросит Хозяин, где ты делась?

При этих словах голос напарницы заметно дрогнул. Она боялась Алдара и я ничего не могла поделать с этим страхом.

— Если он спросит, скажи ему правду.

Юлия напряженно замерла, а я, набрав побольше воздуха, на одном дыхании выпалила:

— Скажи ему, что я ушла на…

… Празднование Последнего осеннего бала было в самом разгаре. Изысканно украшенный холл ярко освещали зажженные хрустальные люстры, тысячами огней отражаясь в многочисленных зеркалах. Повсюду были расставлены высокие серебряные вазы с перламутровыми, подобными редчайшему морскому жемчугу лилиями и ярко-красным, словно кровь розами. Прекрасные дамы в дорогих платьях и драгоценностях, по красоте и яркости, достойно соперничающие с упавшим с небес звездами, украшали вечно юных прелестниц. Кавалеры в строгих изысканных смокингах ничем не уступающие по красоте и изысканности своим дамам. Слуги в праздничных алых ливреях разносили на серебряных подносах легкие закуски, старинные вина и игристое шампанское. Смех и звон хрустальных бокалов. Пары кружатся в танце под звуки чудесной музыки, льющейся, казалось, из самих стен. Двери в сад распахнуты настежь. На деревьях развешаны разноцветные фонарики, придавая зимнему саду сказочный нереальный вид. Чинно прогуливающиеся по тропинке парочки, наслаждались дивным ароматом и мистической красотой сада.

В жизни Юлия не видела такой красоты и роскоши. И надо бы радоваться, наслаждаясь прекрасным вечером, но нет. Очередная сумасбродная, если не сказать, бредовая выходка подруги, напрочь портила настроение, оставляя только чувство беспокойства и раздражения. Спорить, ругать, пытаться отговаривать ее или попросту запретить было бесполезно. В последнее время Юлия сильно беспокоилась за механика. Катерину что-то мучило, снедало изнутри, мешало нормально жить. Что именно инженеру не удавалось узнать. На все расспросы Катерина отшучивалась или же уходила от темы, делая вид, что не понимает вопроса. Но то, что она вытворила сейчас, не входило ни в какие рамки! Как только закончится эта командировка, — твердо решила девушка, — она поведет ее к психиатру и сама, пожалуй, тоже пройдет курс лечения. На пару, чтобы не скучно было.

Тем не менее, как бы она не злилась на подругу, она старалась выполнить ее просьбу и наблюдала за коллегами. Лафита Подус, в откровенном коротком платье весь вечер крутилась возле смуглого вампира, которого Юлия видела еще в начале приезда. Лафита жеманно хохотала и всячески демонстрировала свою глубокую симпатию к черноглазому мужчине. Тот, в свою очередь, галантно ухаживал за девушкой, но явные намеки упорно игнорировал, держась вежливо, но строго. В общем, ничего особенного. Доран Малик — напарник Лафиты, тихонько напивался дармовым вином, стараясь держаться подальше от вампиров и поближе к закускам и выпивки. Симпатичный, тихий, но забитый Волик Новицкий сиротливо жался к стенке, с тоской взирая на шумное празднество из-под круглых очков. Один раз к нему подошел пепельноволосый вампир. Они поговорили несколько минут. Волик расслабился, перестал напоминать побитого щенка и с удовольствием выпил вина, любезно предложенного вампиром. Похоже, Новицкому просто не хватало хорошего общества, но пепельноволосый долго с парнем разговаривать не стал и через несколько минут, тепло, распрощавшись с человеком, пригласил очаровательную рыжеволосую вампиршу на танец. Волик задумчиво крутил бокал в руках и выглядел куда веселее. Его напарник Нолан Дэмура проводил время в компании миниатюрной шатенки. Они весь вечер танцевали, прерываясь лишь на короткий отдых и наслаждаясь обществом друг друга.

Единственного кого не видела Юлия — был Логери. Как не старалась, она не смогла рассмотреть его ни среди танцующих пар, ни среди гуляющих в саду. Возможно, мастер отдыхал в своей комнате или приятно проводил время с какой-нибудь прекрасной вампиршей. Девушка не знала, а гадать было бессмысленно.

Часы в холле пробили полночь. Ну и где же шляется эта долбаная Золушка по имени Катерина?! Скорее всего, ее голова превратилась в тыкву и она теперь не знает идти ей домой или дождаться несчастного принца, чтобы он ее расколдовал. Кошар! О чем я только думаю? А если с ней что-то случилось? Я этого не переживу…

Юлия пару раз глубоко вдохнула, стараясь успокоиться и потушить огонек зарождающейся паники.

— Как вам бал? Надеюсь, вам нравится?

Нежный обволакивающий, словно шелк голос раздался совсем рядом. Девушка обернулась и увидела рядом с собой Алдара Элиша. Вампир в черном камзоле с высоким воротником и тонкой серебряной вышивкой, в белоснежной рубашке и лакированных туфлях выглядел потрясающе. Идеальная фигура, прекрасное лицо, обворожительная улыбка, которую не портили даже клыки — Принц ночи. Нет. Хозяин бала.

Он протянул Юлии бокал вина и, небрежно прислонившись плечом к стене, с любопытством начал рассматривать девушку.

— Благодарю вас, все прекрасно.

Девушка приняла высокий хрустальный бокал, обхватив его чуть дрожащими пальцами, словно закрываясь им от стоящего рядом вампира. Ее сердце трепетало пойманной в клетку птичкой. Она знала, что сейчас последует вопрос, которого она боялась весь вечер.

— Позвольте поинтересоваться, — и он хищно сощурил глаза, — а где же ваша подруга Катерина?

Юля одним глотком выпила так бережно согреваемое вино и, не глядя на Алдара, обреченно сказала:

— На кладбище…

… Когда я сказала Юлии, куда иду на ночь глядя, мне показалось, она меня убьет. Подруга даже сделала движение руками, похожее на удушение, но потом сердито зыркнула голубыми глазищами, молча развернулась и ушла. Она на меня обиделась.

Я виновато вздохнула и поплотнее закуталась в шарф. Было очень холодно. Снег тихо скрипел под ногами, разгоняя тишину ночного леса. Луна, плывущая высоко в небе, давала достаточно света, чтобы не включать фонарик. Серебряные лучи ночной красавицы превращали лес в сказочный нереальный мир. Снег, покрывающий землю, словно пушистый ковер, мерцал алмазной крошкой, переливаясь и сияя хрусталиками снежинок. Деревья, одетые в зимние платья, напоминали ажурные фигурки. Нежные и хрупкие. Тихо и спокойно, только слышен звук моих шагов в этом зимнем царстве.

Даже и не скажешь, что иду на кладбище. Ночью. Одна. Через лес. Пусть небольшой и ухоженный, но все-таки лес. И о, ужас, мне совершенно нестрашно, наоборот, легко и свободно, как будто сбросила с себя тяжелые оковы. Мне тяжело в поместье и сейчас, здесь, на холоде я чувствовала себя гораздо комфортнее, чем в теплом доме. Впрочем, облачка пара, вырывающиеся при дыхании, говорили, что теплые стены скоро, ох, как скоро, понадобятся.

Да, да, мои верные друзья, вы будете совершенно правы, назвав меня полной идиоткой и человеком без мозгов, решившим ночью пойти на кладбище. Я даже спорить не буду. Но, дело в том, что проведя линию по прямой от закрытой двери в поместье, я увидела, что нить ведет прямо на кладбище в один из склепов. План поместья также отображал прилежащую территорию, включая и точное расположение склепов, могил и старинных захоронений. Мне главное увидеть чье имя написано на склепе, а потом… Потом все хорошенько обдумать.

Деревья расступились и передо мной открылась освещенная луной круглая поляна. Подобно молчаливым сторожам поляну окружали могучие ели, высокие и пушистые. Я не видела привычных для человеческих кладбищ могил с крестами, только гранитные склепы из серых камней. Огромные с вырезанными в стенах многочисленными рунами, складывающимися в причудливые надписи. Каждый склеп украшали горгульи. Хотя украшали — это громко сказано, скорее добавляли ужаса. Большие и маленькие, с оскаленными пастями, приготовившиеся к атаке или терпеливо затаившиеся в зловещем ожидании. Они размещались на крышах и при входах в склепы. Жуткие, молчаливые сторожа, мрачно взирающие на незваного гостя.

Стараясь не смотреть на пугающих каменных чудовищ, я посветила фонариком на карту и нашла нужный склеп. Это было крайнее захоронение с двумя вставшими на дыбы горгульями на крыше и железной кованой дверцей. Имени на склепе я не увидела. Так как вампиры практически бессмертны и умирают крайне редко, этому захоронению может быть и не одна тысяча лет. Входить вовнутрь было страшно, но необходимо. Глупо проделать такой путь и струсить в самый последний момент.

С замиранием сердца я медленно потянулась к ручке…

— Вы кто?

Хриплый мужской голос, внезапно раздавшийся за спиной, заставил меня подпрыгнуть на добрые полметра и испуганно отскочив, упасть в пушистый рыхлый снег, подняв сноб снежинок.

— Вы кто и что вам здесь нужно? — повторил он свой вопрос.

Набравшись мужества, я обернулась и увидела перед собой мужчину лет пятидесяти среднего роста с густой короткой черной бородой, сурово насупленными бровями и удивительно яркими серыми глазами. Он был одет в теплые штаны и потертую дубленку с пушистой меховой оторочкой. Вязанная шапка была низко надвинута на лоб. Всем своим видом он напоминал моржа.

— А я новенькая… Вот осматриваю новое место проживания, — сдуру ляпнула я первое, что пришло в голову. В голову в последнее время приходили только глупые мысли.

Мужчина ехидно хмыкнул и, подойдя ко мне, протянул руку, помогая встать.

— Человек что ли?

— Ага, — немного успокоившись, ответила я, отряхивая пальто от налипшего снега. — Механик, работаю в поместье.

— Это не с теми ли мастерами, которые недавно приехали?

— Да, именно с ними. Меня Катерина Диченко зовут.

— Диченко?! — на его лице отразилось сильное удивление. — Случайно Виктор не твой дед?

— Мой, а что? — подозрительно уточнила я, отступая на шаг.

Похоже, зря я так рано успокоилась. Интересно, кто он такой и что делает на кладбище? Надеюсь, шутка про место проживания не станет пророческой.

— Да ты меня не бойся! — радостно крикнул он. — Твой дед был моим хорошим другом. Меня Маркус Лонерган зовут. Ты меня помнишь?

— Маркус? Маркус Лонерган?! — я не верила своим глазам. — Помню. Конечно помню! Извините, сразу не узнала.

— Время никого не жалеет, — и он виновато развел руками. — Вот кого не ожидал встретить. Ночью. На кладбище. На территории одного из сильнейших вампирьих кланов.

В каждом его слове звучал суровый упрек.

— Поверьте, если бы не работа, меня сюда и калачом не заманишь… Но вы то тут как оказались?

— Тоже работа, — небрежно отмахнулся Маркус. — Я здесь сторожем состою уже много-много лет. Так, дочка, — деловито начал он, беря меня под локоть, — у меня здесь сторожка, типа домик. Я тебя чаем напою, отогреешься и расскажешь, что у тебя за работа такая по кладбищам шлындать.

Я согласно кивнула и безропотно пошла за ним через анфилады гробниц к неприметному домику накрою погоста, построенного из грубых камней с покатой крышей, тяжелыми деревянными ставнями и крепкой дубовой дверью.

Когда я узнала Маркуса, близкого друга нашей семьи, не знаю, каких эмоций было больше — радости или удивления. Никак не ожидала увидеть его здесь. Как и поверить в то, что он на службе у вампиров.

С Маркусом Лонерганом я без страха и сомнений отправлюсь куда угодно, несмотря на то, что его считают изгнанником и мало кто решится даже поздороваться с ним при встрече, не говоря уже о том, чтобы пожать руку. Маркус — друг семьи и дед всегда уважал его, а для меня лучшей рекомендации и не нужно. Дело в том, что десять лет назад случилась история, которая навсегда изменила его жизнь, оставив кровоточащий незаживающий шрам.

Тридцати восьми летний Маркус был самым известным и уважаемым магом. Его талант, достижения, профессионализм и научная деятельность вызывали восхищение и преклонение. К слову сказать, человеком он был не высокомерным, с нормальной самооценкой и реальными взглядами на жизнь, а уж каким шутником слыл… За это его многие не любили. Ну, как же? Маг, обладающий уникальными талантами и возможностями, не стремился к власти и не требовал раболепного почитания. И это вызывало недоумение, злость и зависть. Маркус очень любил говорить правду в лицо и никогда не лицемерил. Может быть, именно поэтому врагов у него было гораздо больше, чем друзей. Несмотря на значительную разницу в возрасте, дружба между дедом и магом была крепче и сильнее родственных уз. Маг был частым гостем в нашем доме, и каждый его визит превращался для меня в яркий незабываемый праздник. И смерть моих родителей он переживал, как собственное горе.

Это все была прелюдия. Переломным моментом в его жизни стало несчастье, произошедшее с дочерью. Единственную двадцатилетнюю дочь, в которой он души не чаял, постигло проклятье — в нее вселился демон. Дочь Маркуса не унаследовала талантов отца и к магии способностей не имела, но смогла найти свое призвание в археологии. Часто путешествуя по миру, она привозила с раскопок удивительные и порой опасные вещи. Как-то из очередной поездки она привезла, купленный у рыночного торговца, старинный медальон. Он оказался с секретом. Когда девушка его надела и случайно зацепила незаметный рычаг, украшение открылось и выпустило на свободу демона. Никто до сих пор не может ответить — было ли это фатальное совпадение или же продуманный план мести магу. Лично я считаю, что, если хочешь причинить боль — бей по самому важному. Никто не мог облегчить ее страдания — ни маги, ни демонологи, ни доктора, ни даже священники. Девушку ломало, выворачивало наизнанку, дробило кости и рвало внутренние органы, а через несколько часов все срасталось и пытка начиналась заново. Она никого не узнавала, не ела, не спала, только кричала жутким неузнаваемым голосом, страдая от нечеловеческой боли. В редкие минуты, когда сознание возвращалось, она молила отца о смерти. Истекая кровавыми слезами, бедняжка умоляла дать ей покой. Единственное дитя, кровь и плоть горячо любимой женщины, погибшей при родах, его душа, его кровинка мучилась в смертельной бесконечной агонии.

Знаете, какое самое страшное из человеческих пороков? Равнодушие. Большинство магов, докторов и демонологов взирали на жуткие по своей природе мучения с равнодушием, и только алчный блеск глаз выдавал их интерес. Интерес к тому, как демон смог поселиться в человеческом организме, наносить ему несовместимые с жизнью повреждения и тут же их залечивать. Это же такое поле для исследований и опытов!

Хуже бездушных ученых нет никого. В своем желании найти истину, докопаться до сути, сделать сенсационное открытие они беспринципно идут по трупам, безжалостно уничтожая то, что сочтут препятствием, лицемерно оправдывая свои действия во благо науки. И никто, никто из таких людей не задумывается — а нужно ли науке такое «благо». Я не утверждаю, что все ученые такие монстры и не имею в виду какое-то отдельное направление научной деятельности. Только вот среди механиков, инженеров, докторов, магов и других наделенных знаниями людей есть такие, для которых какое-нибудь открытие важнее человеческих чувств и жизней. Именно такое «сборище благородных мужей» всячески отговаривали Маркуса от убийства дочери, мотивируя это нарушением закона и обещая найти способ излечить девушку.

Представьте себя на месте Маркуса у которого перед глазами изо дня в день в муках корчится единственный родной человек, а люди, собравшиеся у постели, с фанатичный блеском в глазах обсуждают резервы организма и физиологические возможности использования силы демона для улучшения регенерации человека.

Лонерган пришел в бешенство. Он выгнал взашей всех, кроме одного священника. Никто так и не узнал, о чем они весь день разговаривали, а когда наступил вечер и священник ушел, маг заперся в доме и три дня никому не открывал, даже деду. На исходе третьего дня из дома вышел и сел на крыльцо совершенно другой человек. От Маркуса Лонергана осталась лишь внешняя оболочка, осунувшаяся и сильно постаревшая. В глазах больше не было того веселого живого огня, только пустота, холод и боль. На мужчину посыпались обвинения, потоки грязи и вранья, щедро сдобренные осуждениями и порицаниями. Нужные люди преподнесли эту историю общественности совсем в ином свете, сделав из мага едва ли не монстра, жестоко расправившегося со своей дочерью. Маркус не спорил. Ему было совершенно наплевать и на мнение общественности и на досаду ученых, потерявших интересный экземпляр для исследований. Он хотел найти виновных. И нашел. Я просто знаю. Такое не прощается и не забывается.

К сожалению, на этом неприятности не закончились. Лонергана обвинили в преднамеренном убийстве. Деду пришлось воспользоваться серьезными связями и хорошенько надавить, чтобы обвинение в убийстве сменили на несчастный случай. Тем не менее от Маркуса отвернулись все, кого он считал друзьями и близкими людьми. Остались только мы с дедом и пара-тройка тех, кто не поверил в россказни обозленных недоброжелателей. Мэрия не разрешила Маркусу похоронить дочь на городском кладбище, мотивируя отказ тем, что существует опасность для мирных граждан. Абсурд! Это на кладбище, что ли мирные граждане?! В какой-то степени да, но они настолько мирные, что даже не дышат. И тот факт, что маг лично уничтожил демона, совершенно не помог убедить остальных, что опасности больше нет. А когда мы предложили похоронить тело девушки на своем фамильном кладбище далеко за городом, рядом с могилами моих родителей, Маркус ничего не смог сказать. Он только крепко-крепко обнял деда, пряча слезы и боль за уставшими, потухшими глазами. Несчастный отец сам сделал гроб и выкопал могилу. За все это время он не проронил ни слова.

Он стал изгоем для общества и коллег. Забылись его прежние заслуги и достижения. Все забылось. Осталось только презрение и отвращение к несчастному отцу. Мы предлагали ему остаться жить у нас, но он отказался. Сказал, что не может компрометировать тех, кто испил с ним горькую чашу боли до дна. Не хотел, чтобы из-за него у нас были проблемы. Жаль, что мы не смогли его удержать.

Тогда мне было тринадцать, но я помню эту историю, как сейчас. На протяжении десяти лет от Маркуса не было вестей, но могила его дочери всегда была ухожена и засажена цветами. А когда умер дед, среди немногочисленных друзей, пришедших проститься с Виктором, был Маркус. Лишь на мгновение наши глаза тогда встретились. Мне не нужно было слышать слов, чтобы понять его печаль и соболезнования от утраты близкого друга. Я все прочитала в его взгляде и была невероятно благодарна за его, пусть мимолетную, но такую необходимую поддержку.

От этих воспоминаний защемило сердце и захотелось заплакать. Держись, Катерина, держись, — мысленно успокаивала я себя. — Не давая себе раскиснуть. Нельзя.

— Заходи. Располагайся, — широким жестом пригласил он меня в дом, открывая большим ключом дверь. — Ты устраивайся, а я сейчас на стол накрою.

Правда сам Маркус заходить повременил и, достав спички начал зажигать газовые фонари, укрепленные в невысоких столбах вокруг дома. Словно огненные лепестки раскрывалось пламя под стеклянными плафонами, ярко озаряя пространство далеко вокруг сторожки и рисуя на снегу причудливые тени.

— Чего стоишь? — подтолкнул он меня в спину, вернувшись к двери. — Не загораживай проход.

Дом старого друга состоял из нескольких комнат. Прихожая, налево кухня с маленькой печкой, направо ванная комната, а прямо гостиная, она же спальня и личный кабинет. На полу плетеный палас, вдоль стен шкафы и полки для книг, посуды и предметов домашнего обихода, несколько стульев и раскладной диван в углу. Два окна были наглухо закрыты крепкими ставнями.

Маркус снял шапку и дубленку, небрежно кинув их на вешалку в прихожей, сапоги, облепленные снегом, поставил там же. Он остался в темных черных штанах, вязанном полосатом свитере с высокой горловиной и шерстяных носках с грубыми заплатами на пятках. Только в свете ламп я увидела, что его некогда черные волосы обильно покрыты сединой, а возле глаз залегли глубокие морщинки.

Я тоже сняла верхнюю одежду и нерешительно прошла в комнату. Небрежно разбросанные вещи, немытая посуда с остатками вчерашней еды, пыль и паутина по углам свидетельствовали о холостяцком образе жизни.

— Ты чай будешь? — послышался приглушенный голос из кухни.

Там что-то грюкало, стучало, слышался звон посуды и шум воды.

— Буду!

Я присела на край стула и чинно сложила руки на коленях, хотя хотелось орать во весь голос от радости и кружиться по комнате. Такого подарка от судьбы я не ожидала. Маркус для меня очень близкий человек. Я всегда относилась к нему, как к родному дяде и вот мы нежданно-негаданно встретились.

— Я не ждал гостей, — бурчал из кухни Маркус, стуча посудой, — поэтому к чаю есть только печенье.

Голос был виноватым, будто бы я его обвиняла.

— Несите все, я сегодня осталась без ужина!

Вскипел чайник и, вскоре гремя чашками и блюдцами, Маркус занес в зал большой поднос. Гулко водрузил его на стол, смел в горку грязную посуду и унес ее на кухню.

Я разлила дымящийся паром ароматный чай по кружкам и теперь с интересом рассматривала печенье, сиротливо притаившееся в глубокой розетке. Оно было серого цвета с подозрительными черными вкраплениями.

Маркус подпер щеку и с умилением наблюдал, как я подношу печенюшку ко рту. Только я укусила, послышался хруст и противный звук крошения.

— Печенье юбилейное! Вчера исполнилось пятьдесят лет. Поздравляем! — С нескрываемым весельем сказал он, наблюдая, как я с испуганными, округлившимися глазами, наклонив голову, набок пытаюсь прожевать откушенный кусочек.

Было ощущение, что у меня откололся зуб, и я жую песок вперемешку с зубной крошкой. Наконец-то я все проглотила и, запив большим глотком горячего чая, успокоилась, поняв, что зуб в целости и хрустел не он.

— Весьма специфический вкус. А вы его точно для гостей держите?

Я отложила надкушенное печенье подальше, стараясь даже не смотреть в его сторону.

— И для них тоже, — по-доброму улыбнулся он. — Ты так выросла. Стала настоящей красавицей.

— Это вы про мою чудесную шапку с бубоном?

Щеки у меня запылали от неожиданной похвалы, и я привычно отшутилась, стараясь скрыть смущение.

— О-о-о, да. Я когда тебя со стороны увидел, подумал, что это двуглавое чудовище по кладбищу ходит. Даже не узнал сразу.

— Да, это была я.

— Кать, — неожиданно серьезно сказал он, грустно глядя мне в лицо, — прости меня за то, что не остался с тобой… Тогда.

Он имел в виду похороны деда.

— Дядя Маркус, почему вы извиняетесь? Вы же пришли и те несколько минут, пока вы были рядом, придали мне очень много сил. Спасибо вам, — я проглотила подкативший к горлу колючий комок, с трудом сдерживая навернувшиеся слезы. — Только не извиняйтесь больше. Ладно?

— Не буду, — и маг по-отечески пригладил мне волосы. — Расскажи, как поживаешь.

Лучше бы он извинялся. Так не хочется ему врать.

— В последнее время чересчур активно. Все чаще об отпуске подумываю.

Вечном, — мрачно добавила я про себя.

— Ты все там же в Конторе у Владлена работаешь?

— Да. Угораздило попасть, теперь не знаю, как бы уволиться.

— А ты напиши заявление об увольнении, да и подложи ему незаметно на подпись, — коварно предложил прозорливый маг.

— А если увидит?

— Ты думаешь, он все документы читает? Я Владлена побольше тебя знаю. Заговори ему зубы, он и подмахнет не глядя.

— Ну, вы и хитрун!

Его идея пришлась мне по вкусу, найдя отклик в моем коварном сердце.

— А как вы-то здесь оказались?

— Сам не знаю, — зло хмыкнул он, вспоминая что-то личное. — Восемь лет назад судьба свела меня с Алдаром Элишем. Он и предложил мне эту работу.

— Сторожем на кладбище? И вы так легко согласились?

— Поверь, когда перед твоим носом захлопываются двери и старые друзья отказываются пожать руку особо не приходиться выбирать.

— А мы? — я не смогла скрыть обиду. — Как же мы? Почему вы не сказали нам?

— Не обижайся, девочка, — Маркус ласково улыбнулся, на миг помолодев. — Вы слишком много для меня сделали, чтобы быть для вас обузой.

— Вроде бы взрослый человек, а говорите такие глупости. Неужели вас устраивает такая работа?

— Абсолютно, — легко согласился маг, оглаживая бороду. — Тихая, спокойная, непыльная. К тому же я умею быть слепым и глухим, а Хозяин это очень ценит.

— Немоту он тоже поощряет, — ехидно буркнула я, на что Маркус басисто расхохотался.

— А ты я гляжу, успела познакомиться с Элишем. И как он тебе?

— Сильный, властный, хитрый вампирюга. Сам себе на уме. Никогда не знаешь, что от него ожидать.

— На то он и Хозяин. Так ты из-за него здесь?

— Частично. Мне нужно проверить одну вещь, а потом подумать, как ее преподнести Хозяину.

По вытянувшемуся лицу Маркуса и округлившимся глазам, я поняла, что сморозила что-то не то.

— Дядь Маркус, вы чего?

— Девочка моя, — прокашлявшись, сказал он, — ты что не сказала ему, куда поперлась на ночь глядя?!

Я виновато втянула голову в плечи под тяжелым взглядом нависшего надо мной мага.

— Не то чтобы не сказала… Просто не предупредила. Последний осенний бал в самом разгаре. Про меня никто и не вспомнит.

— Этот вампир всегда все помнит и поверь мне на слово — нет вещей, на которые он не обращает внимания или упускает из виду. Что у тебя с ним?!

Прокурорский голос был страшен и суров.

— Ничего. Он просто попросил меня помочь.

Нервный смех, вырвавшийся у мужчины, означал, что я опять брякнула очередную глупость.

— Катерина, Элиш никогда не просит, он только приказывает. Я лично видел, как легко он вырвал сердце у вампира, осмелившегося ему возразить, не говоря у же о том, чтобы не выполнить приказ. Я не хочу копать тебе могилу.

От добродушного друга не осталось и следа. Передо мной сидел грозный, прошедший тяжелые испытания мужчина, сурово сдвинувший брови.

— Отвечай, что тебе нужно сделать!

— Проверить склеп, возле которого вы меня встретили. Узнать, кому он принадлежит или какая семья за ним ухаживает. Если получится, найти тайный ход в поместье.

— Думаешь, он там есть?

— Уверенна. Нужно только найти сам вход.

В идеале, конечно же, было бы пройти по нему в само поместье, но об этом не может быть и речи. Особенно после разговора с Маркусом.

— Зачем тебе это?

— Не могу рассказать, простите, это не моя тайна. К тому же я тоже не хочу копать вам могилу.

— Пошли, — решительно сказал маг, вставая из-за стола. — Узнаем, что тебе нужно, а потом я провожу тебя в поместье. Будем надеяться, что Хозяин действительно не заметит твоего отсутствия.

— Будем, — вздохнула я, вставая вслед за Маркусом…

— Скажите, за последнее время здесь не случалось чего-нибудь странного?

— Катерина, мы находимся на территории сильнейшего вампирьего клана. Здесь постоянно случается что-нибудь странное.

Снег громко скрипел под ногами. Изо рта вырывались облачка пара. Стало очень холодно, и я посильнее натянула шапку на голову, почти на самые глаза.

— Вообще-то, я кладбище имела в виду. То, что у них в поместье творится я успела испытать на себе.

Он внезапно остановился и, развернувшись, чуть смущенно сказал:

— Ты знаешь, стыдно признаваться, но в последнее время несколько дней я стал бояться спать при выключенном свете. Такое на старости лет казаться начало… Ровно дитя малое боюсь.

— Поэтому вы зажигали фонари перед домом?

— Да, поэтому, — грустно вздохнул он и зашагал дальше. — Я даже в самом доме свет не выключал.

В морозном воздухе мне послышался смутно знакомый запах и я невольно начала оглядываться. Казалось, что каменные горгульи провожают меня злым ехидным взглядом, словно злорадствуя над предстоящей бедой. Сердце сковало неприятное чувство тревоги, такой же колючей и холодной, как внезапный порыв северного ветра.

— Когда это началось?

Я решила продолжить разговор, чтобы хоть немного отвлечься.

— Как раз за три дня до вашего приезда. Ночью проснулся оттого, что неимоверно воняло пеплом. Сначала подумал, что забыл открыть вытяжку в печи и она забилась. Пошел, проверил. Все нормально, но тяжелый запах не уходил. И ты знаешь… мне так жутко стало, что свет до утра не выключал. По молодости и не с такими странностями сталкивался, а тут испугался… Старый пень.

Разговаривая, мы подошли к нужному склепу. Здесь не так сильно слышался запах, навязчиво преследующий меня последнее несколько минут. Я достала фонарик и осветила им кованую решетку. Толстые стальные прутья причудливо переплетались с искусно выкованными кленовыми листьями. Такую дверь при всем желании можно только тараном снести.

— Вы знаете, как ее открыть?

— Здесь где-то должен быть ключ.

Маркус пошарил над дверью, достав из-за неприметной ниши изящный ключ.

— Ух ты, так просто! А если кто-то захочет залезть не с такими добрыми намереньями, как мы?

— Кому нужны вампирьи кости? — Он небрежно пожал плечами, пытаясь попасть в замочную скважину. — И к тому же глупцов решивших пойти на такое ждет месть всего клана, независимо от того склеп чей семьи он осквернит.

— Сурово.

— Кать, я открыл дверь.

С тихим скрипом она отворилась и из темного провала потянуло… псиной?!

Это послужила толчком для памяти. Я вспомнила, что это за запах, о котором говорил маг. Маркус чувствовал запах не пепла, а тлена. Тлена и крови. Так пахнет от грэйдхов.

Я попятилась назад от двери, краем глаза заметив на крыше соседнего склепа сгорбленную тень.

— Маркус, бегите! — что есть силы, заорала я и, дернув его за плечо, помчалась прочь от склепа.

Маг послушно побежал мной не став задавать лишних вопросов и тем самым спас себе жизнь. За ними перепрыгивая с крыши на крышу, двигались человекоподобные грэйдхи. Гибкая тень бросилась на меня, но вовремя кинутый магом фаэрбол отбросил тварь в сторону. Я почувствовала жар от огненного шара и яростное касание когтей по левому боку. Острые когти вспороли пальто, но до кожи недостали. До дома Маркуса мы добежать не успевали, и я со старта взяла такую скорость, что с разгону ломая нижние ветки, забралась на высокую мощную сосну. Маркус поступил аналогично, невероятно легко и ловко вскарабкавшись вслед за мной. И не скажешь, что человеку пятьдесят лет. Мы словно две белки — переростки карабкались вверх, ломая ветки, царапая кожу об иголки и пачкая одежду в липкой смоле. Я умостилась на прочной ветке, крепко обхватив ствол руками. Маркус устроился немного ниже. Мы шумно дышали и осоловело смотрели вниз.

Вокруг дерева, брезгливо поджимая пальцы — когти по кругу ходили шесть тварей, как волки, окружившие желанную добычу. Только волков я люблю, они красивые и благородные, пусть и опасные хищники, а на этих чувыр у меня уже стойкая аллергия выработалась. Одна из тварей примерилась к дереву, грациозно прыгнула и начала быстрый подъем по стволу, глубоко вонзая когти в кору. Зная, что они с такой же легкостью лазят по потолку, я не на шутку испугалась. Еще двое грэйдхов последовали за своей товаркой.

— Маркус, киньте в нее фаэрбол! — срываясь на истерические нотки, заверещала я.

— Нельзя! В них не попаду, только дерево подпалю.

Мужчина подобрался и попытался устроиться поудобнее на колючей ветке, готовясь принять бой.

— Вы можете создать заклинание, чтобы нас освещало ярким светом в течение нескольких часов?

— Могу, но нас же видно будет.

— Так делайте! — рявкнула я, не заботясь о правилах хорошего тона в обращении к старшим.

Маг сурово насупил брови, скороговоркой пробормотал заклинание и резко взмахнул рукой, причудливо переплетя пальцы. Пахнуло озоном и в метре над нами зависла хороших размеров шаровая молния. Она жужжала, словно рой рассерженных диких пчел и ярко освещала пространство в радиусе двух-трех метров, разгоняя тьму внизу, но не причиняя вреда ощерившимся хищникам.

Попав под яркий свет, грэйдх дико взвыл и кулем свалился на землю, пачкая снег в бурые подтеки. Противно завоняло паленым мясом. Две другие твари, зло шипя, полезли обратно, не спуская с нас умных жестоких оранжевых глаз. Только когда оставшиеся пять грэйдхов обступили своего погибшего сородича и начали его есть, отрывая кусок за куском с жутким, вызывающим рвотные спазмы звуком, я посмотрела на Маркуса. Лицо мужчины было собранным и очень серьезным. Передо мной снова был сильный опытный маг.

— Ты знаешь, что это за существа?

Я вздохнула и потерла щеку, к которой приклеилась смола, неприятно стягивая кожу. Тело после бега было разгоряченным и холода я, пока, не чувствовала, но как нам просидеть до рассвета и не замерзнуть я не знала.

— Это грэйдхи — существа, обитающие в Мире теней. Они живут стаями до тридцати особей и охотятся вместе. Маркус, они наделены интеллектом, пусть примитивным, но они понимают человеческую речь и достаточно кровожадны, чтобы поедать своих.

— Свет их убивает?

— Да, оружие тоже, но попробуй дотянуться до такого сильного и гибкого существа, а вот свет… Любой яркий свет прожигает их кожу до костей. Их не должно быть здесь, — я в ужасе смотрела, как от трупа грэйдха в считанные минуты остался обглоданный скелет и рваные ошметки бурого мяса. — Маркус, они не могут быть здесь! Их место обитания в пещерах Черного леса… в Мире теней, — мой голос падал, переходя на тихий шепот.

— Ты уже с ними встречалась?

Маг сорвал с ветки шишку и метко запустил ей в грэйдха. Тварь злобно зарычала, буравя его глазками, и выгнула лоснившуюся от слизкой гадости спину, обильно покрывающей их тело.

— В начале осени этого года имела удовольствие познакомиться с ними поближе.

— Ну, у тебя и работка!

— Уж какая есть, — ворчливо ответила я, с любопытством разглядывая созданный магом шар. — Скажите, он долго продержится?

— До утра, — небрежно и как-то обреченно отмахнулся он. — А вот мы нет.

— Это еще почему?

— Ты вниз посмотри, — пессимистично ответил он и отвел в сторону пышную ветку, загораживающую мне видимость.

От увиденного я разжала руки и опасливо свесилась вниз чуть не упав. Замахав руками, как ветряная мельница, я уронила шапку, но все-таки смогла вернуть себе равновесие и, тесно прижавшись всем весом к стволу дерева, наблюдала за происходящим внизу.

К грэйдхам со стороны склепа, который мы успели открыть, кралась не то огромная собака, не то огромный кот. Размером с хорошего теленка, с длинной то ли черной, то ли темно серой шерстью, гибкими лапами, вытянутой мордой и треугольными стоящими торчком ушами это существо бесшумно подбиралось к беснующимся внизу тварям. Плавные, текучие, гибкие движения. Оно словно не ступало, а скользило по снегу, незаметно перетекая из тени в тень, перепрыгивая с крыши на крышу, пригибало спину, сливалось с темнотой, терпеливо затаивалось, выжидая удобного момента подкрасться к грэйдхам. Прыжок из темноты на освещенную площадку, ловкое приземление на все лапы и… началась кровавая бойня. Огромный все-таки пес, рвал чудовищ на части, разрывал глотки, полосовал мощными когтями, трепал, как кукол, прокусывая шеи и ломая хребты. Когда с тварями было покончено, пес брезгливо сволок мертвые тушки в кучу, небрежно задними лапами притрусил их снегом и довольный сел под нашей сосной, гордо выпятив грудь. На пушистой умильной морде янтарем горели умные глаза.

— Гав?

Пес любопытно склонил голову набок, дружелюбно виляя пушистым хвостом.

— Гав! Гав!

— Чего оно хочет?

Я непонимающе переводила взгляд с него на Маркуса. Если бы собственными глазами не видела, как он только что расправился с порождениями Черного леса, точно бы умилилась с такого лохматого симпатяги. Только вот уважительная кучка из мертвых грэйдхов наводила на грустные мысли о наивности моих чувств.

— По-моему, ты ему понравилась, — маг ехидно улыбнулся, глядя, как у меня нервно дергается глаз.

— Надеюсь, эта любовь вызвана не гастрономическим интересом. Эй, лохматый, оставь шапку в покое!

Пес нашел мою шапку и, не обращая внимания на мои возмущенные вопли, откусил бубон, начав играться с ним, как с мячиком.

— Жалко, такая шапка интересная была, — кутая голову в шарфик и закрываясь от порывов леденящего ветра, я непритворно сокрушалась, глядя на творимое внизу безобразие. — Вы только посмотрите, что он с моим бубоном вытворяет. Нахал!

— Гав! Гав! — раздался в ответ радостный лай.

Пес подкинул бубон в воздухе и ловко поймал, чуть зажав в пасти. Положил между лапами и начал перекатывать из стороны в сторону.

— Скажи спасибо, что это не твоя голова, — веско добавил Маркус и мечтательно произнес: — До твоего прихода на кладбище здесь было так тихо.

— Не надо ля-ля, — ехидно поправила я. — Грэйдхи уже здесь которую ночь шалят. Если бы не ваша интуиция, которую вы приняли за страх, сидеть бы мне здесь одной на ветке, а может, и валяться в той куче.

— Опыт не пропьешь, — деловито хмыкнул он и внезапно изменился в лице, испуганно расширив глаза. — Катерина, ты что ранена?

Я проследила за его взглядом. С левого бока свисали рваные края пальто и порванный свитер.

— К счастью задело только ткань. Вы вовремя помогли. Спасибо.

— Будь Виктор жив, он бы меня лично убил за то, что втравил тебя в эту историю.

— Ага, это еще посмотреть надо, кто кого втравил. Маркус, я не могу понять, откуда они здесь?!

— Хороший вопрос, но меня больше интересует знает ли об этом Хозяин?

Я промолчала. Если он знает, то все, что со мной случилось — великолепно разыгранный спектакль, смысла в котором я не вижу, а если не знает…

Я настолько привыкла к дереву, что уже не опасаясь упасть, вертелась на ветке, устраиваясь поудобнее и плотнее закутываясь в порванное пальто. Нащупав в кармане пакет, я достала его и с любопытством посмотрела, что внутри. В бумажном пакете были семечки (ура!!!) и таблетки (фу!!!) в упаковке, рассчитанной на две недели приема. Я злорадно посмотрела на притихшего пса, растянувшегося на снегу и умостившего голову на мощных лапах, и губы невольно растянулись в зловещей ухмылке.

— Вот смотрю я на тебя и вижу деда Виктора, — настороженно сказал Маркус. — Тот точно так же ухмылялся, когда затевал очередную пакость.

— Это у нас семейное, — гордо ответила я и громко свистнула, привлекая внимание собаки. — Эй, лохматый, есть хочешь?

Пес живо подскочил и радостно завилял хвостом, нетерпеливо переминаясь на лапах.

Откровенно говоря, таблетки Багирыча, при всем уважении к заботливому другу, я принимать не буду (не из-за вредности, а из-за забывчивости и лени), а вот выкидывать жалко. Так почему не покормить собачку лекарствами, необходимыми молодому и активному организму? А вдруг собака уснет или у нее случится расстройство желудка? Пусть это не гуманно, но я уже начинаю порядком замерзать.

Я кинула ему большую таблетку, которую он поймал на лету, звучно клацнув зубами. Потом он ее прожевал и попросил добавки, довольно виляя хвостом. И я ему кинула еще немного, потом еще немного, пока не скормила все таблетки.

Мы с Маркусом с алчным интересом подались вперед, ожидая результатов. Результатами были — довольная отрыжка пса и щенячьи восторженные глаза с обожанием взирающие на меня снизу вверх.

— Да, а задумка-то была неплохая, — маг грустно вздохнул, пряча лицо в шарфик и оставляя открытыми одни глаза.

Ноги онемели, спина затекла, а щеки обдувало колючим ледяным ветром, больно щипая и заставляя кутаться в теплый воротник и шерстяной шарф. Если этот пес не уйдет, то на рассвете вместо шишек на елке будут красоваться два замерших человека, трогательно вцепившись в дерево.

Полная луна висит в небе, озаряя все вокруг призрачным серебристым светом, создавая причудливые тени и очертания. Ночной воздух звенит хрустальной чистотой и морозной свежестью. Яркие нереально близкие звезды, слово драгоценные бриллианты загадочно перемигиваются в ночном бархатном небе. Снег блестит серебряным крошевом, отражая лунную дорожку.

Тихо, как на кладбище, — подумала я и чуть не рассмеялась в голос от собственного сравнения. — Действительно, на кладбище.

Необходимость в освещении со смертью грэйдхов отпала и Маркус предусмотрительно рассеял созданную им шаровую молнию. И в самом деле, мы же не праздничные гирлянды на елке, чтобы светиться. У этого песика наверняка есть хозяин и крайне не хочется, чтобы нас застали в таком беспомощном положении.

Мохнатое чудище, не дождавшись продолжения угощения, устроилось на снегу, поджав под себя лапы и грустно поглядывая на нас, то ли охраняя, то ли коварно поджидая.

— И чего он к нам так прикипел?

— Может, он почувствовал в нас хороших людей, — приглушенно донеслось из-под шарфа Маркуса.

— Ага, или хорошее мясо.

— Катерина, я не знал, что ты такой циник.

— Я не циник, я прагматик.

— Замерзла? — участливо спросил он.

— Замерзла… Дядь Маркус, а вы часто попадали в подобные передряги?

— У-у-у, — протянул он. — В молодости и не в такие истории влипал. Ты главное до утра продержись, а там и согреешься и отдохнешь.

— А если он не уйдет? — я кивнула в сторону затихшей собаки.

— Уйдет. Обязательно уйдет. Утром я ни разу не находил следов собаки или грэйдхов, значит их кто-то перед рассветом убирал.

Я верила Маркусу и изо всех сил хотела продержаться до утра. И тут мне так тоскливо стало, хоть волком вой. Ну, я и завыла… на луну. Громко так, от души…

Маркус от неожиданности шарахнулся в сторону, едва не упав с ветки, а пес испуганно подскочил и завертел лохматой головой, разыскивая источник душераздирающего воя. «Источник» вовсю драл глотку, не боясь холодного воздуха, царапающего горло, и не стыдясь отсутствия голоса. С моими вокальными данными только в полнолуние и выть. Хотя, например, Шэйну нравилось, как я тихонько напеваю колыбельную. Главное тональность не повышать и можно слушать. Мысли о Шэйне заставили меня взвыть еще громче и тоскливее. Пес нервно сделал несколько кругов вокруг дерева, а потом сел как раз под моей веткой и, запрокинув голову, подхватил ноту.

Выли мы… долго, громко и о-о-чень проникновенно. Хотя со стороны казалось, что мы не то чтобы пытаемся исполнить ночную песню луне, а банально переорать друг друга. Лично я выла с огромным удовольствием, выплескивая накопившееся обиды, усталость, ненависть к кровнику, раздражение на неизвестных заказчика и исполнителя, злость на того, кто привел в мир людей и вампиров тварей из Черного леса, грусть и щемящую тоску вспыхнувшие от негаданной встречи с Маркусом.

Я замолчала, часто дыша и вслушиваясь в гулко бьющиеся сердце. Мне даже стало теплее, главное ангину не подхватить.

— Совсем больная, да?

Во взгляде Маркуса читались разнообразные чувства: осуждение, опасение за мое психическое состояние и желание заржать.

Ой, больная. Неизлечимой болезнью. Дурость, как известно не лечится.

— Это был голос души, — невозмутимо ответила я, рассматривая донельзя довольного пса.

Он напоминал мне маленького щенка, наконец-то встретившего хозяина и оттого радующегося любому знаку внимания.

— Никого не хочу обидеть, ребята, но буду предельно объективен — Катерина, у тебя получилось лучше. За всю свою жизнь т-а-а-кого жуткого воя я никогда не слышал.

Пес жалостливо заскулил и обиженно прижал уши.

— Та-а-к, — мрачно протянул маг, — похоже, и эта животинка понимает человеческую речь. Замечательно.

— Интересно, который час? — Я зябко поежилась.

Руки и ноги будто кололо сотнями ледяных иголочек, а носа и щек я больше не чувствовала.

— Когда мы вышли из дома, я глянул на часы, было без четверти десять. Здесь мы сидим около часа. Луна хорошо успела переместиться по небу, значит, дело к полночи, если уже не перевалило за двенадцать.

Я хотела спросить, как он так точно вычислил время, но предупредительно поднятая рука мага, делающая знак молчать, вовремя меня остановила.

На другом конце кладбища, с той стороны, где находится поместье и склеп, который мы открыли, послышалась приглушенная трель. Настойчивая и противно режущая слух.

Пес встрепенулся, недовольно заворчал и, кинув на нас грустный взгляд, нехотя потрусил в сторону непрекращающейся трели. Когда звук затих, Маркус облегченно выдохнул.

— Знаешь, что дочка, нам сегодня поразительно везет. Ты помнишь тот склеп, который мы открыли?

— Еще бы! Я из-за него сюда и пришла.

— Теперь понятно, почему там так воняло псиной, — задумчиво протянул маг, сдвигая шапку набок и примеряясь к нижней ветке. — Ты ведь тоже почувствовала?

— Да. Так вы думаете, что эта собака охраняет подземный вход в поместье?

— Не знаю если там вход, но пес точно что-то охраняет. Ты заметила серебряный ошейник? По лицу вижу, не заметила. Такие штуки используются для подчинения животного. Страшная вещь, скажу я тебе. Боль вынуждает подчиняться и свисток, что мы слышали тоже не простой.

— Та противная трель?

— Для носящего такой ошейник, трель, словно раскаленное железо по открытой ране. Терпеть невозможно и на зов не прийти смертельно.

Маг покряхтел, растер затекшие руки и начал осторожно спускаться. Вниз сыпались иголки, шишки и летела сбиваемая с дерева кора.

— Эй вы чего делаете?!

— Тише, ты не ори, — он сердито шикнул на меня. — Пора отсюда ноги делать, пока владелец твоей собачки не захотел узнать, что ее так задержало.

— Это не моя собака, — ворчливо буркнула я, прикидывая, как бы слезть и не разбиться.

Первые движения давались с огромным трудом. Ноги и руки, онемевшие от холода, никак не желали слушаться. Постепенно онемение проходило, кровь быстрее побежала по венам, и я смогла нормально, веточка за веточкой спускалась вниз. Со стороны я скорее напоминала жука-переростка, неловко ползущего с дерева к матушке земле. Если Маркус (в свои пятьдесят!) спустился практически бесшумно и теперь терпеливо ждал меня внизу, то я (в неполные двадцать четыре!) оповестила о своем триумфальном спуске полкладбища. Треща ломающимися ветками, ругаясь сквозь зубы и сея вокруг себя кору с иголками, кулем свалилась в предусмотрительно подставленные руки Маркуса. Мужчина натужно крякнул и аккуратно поставил меня на землю.

По спине бежал липкий пот, а тело била мелкая дрожь. Только оказавшись на твердой горизонтальной поверхности, я смогла оценить высоту дерева, давшего нам временную защиту. Огромная высокая сосна с мощными лопастными ветками внушала невольное уважение. Но больше меня поразила другая вещь — как я смогла залезть на ветки, высоко расположенные над землей?! Не иначе как выброс адреналина поспособствовал в купе с бегущими по следу грэйдхами.

— Рот закрой, ангина будет, — строго сказал Маркус, улыбаясь в усы.

Я звучно клацнула зубами, едва не прикусив язык.

— Вы думаете, уже можно уходить?

Я с опаской осматривала местность, пытаясь высмотреть неизвестного хозяина собаки. Маг в это время колдовал над телами грэйдхов, покрывая их толстой коркой льда и заметая следы снегом. Вскоре возле нас возвышался самый обычный ничем не примечательный сугроб средних размеров, а не братская могила — курган тварей Черного леса.

— Я провожу тебя в поместье, там и подумаем, как быть дальше. Главное — у нас теперь есть неопровержимые улики на тот случай, если господин Элиш воспримет наши слова не всерьез, — особенно ехидно сказал мужчина, деловито поправляя шапку.

Когда мы уходили с кладбища, за нами, словно преданная собачка двигался маленький снежный смерч, надежно заметающий все следы. Будто и не было смертельной погони и жестокой схватки. Даже если хозяин пса и захочет проверить территорию кладбища, кроме мрачных склепов, покрытых пушистым снежным ковром, он не найдет никаких следов присутствия посторонних. Разве что следы огромных лам его лохматого питомца, которые Маркус специально оставил не тронутыми.

Всю дорогу к поместью я тяжко вздыхала, кутаясь в шарф, и жалела, очень жалела эту огромную собаку. Он ведь нам не только помог, уничтожив грэйдхов, но и не предал. Что ему стоило лаем привлечь внимание своего хозяина, раскрыв наше присутствие? Убежать мы бы все равно не успели, да и не смогли, если быть откровенными до конца. Сама видела на что способно это животное. Почти уверенна, что этим самым хозяином является вампир, с которым даже такому опытному магу, как Маркус будет не по силам справиться, имея за спиной балласт в виде меня и дополнительного противника в виде собаки.

Почему же все-таки пес не залаял и спокойно пошел на зов? Может, ему плохо у своего хозяина? Ну вот! Теперь кроме своих проблем буду думать еще и собаке.

Вечер празднования Последнего осеннего бала блистал во всем своем великолепии. Из высоких арочных окон холла лучами лился яркий свет, отбрасываемый хрустальными люстрами и золотистым покрывалом, устилая переливающийся искрящийся снег пушистыми пластами украшающий террасу перед домом.

В тонкое незримое кружево сплеталась песня скрипки и флейты, белоснежным лебедем взмывая ввысь. Сквозь прозрачное оконное стекло видны кружащиеся в танце пары, скользящие по паркету изящно и грациозно.

С холодным равнодушием взирает на праздник полная луна, высоко висящая в небе и украшенная миллиардами сияющих звезд, словно красавица драгоценной диадемой. Королева Ночь празднует полночь — магическое время. Время для доброй сказки и страшной истории, для грустных встреч и радостных расставаний, время мистики и колдовства, когда может произойти все что угодно. Сны становятся явью, мечты воплощаются в жизнь, а желания исполняются.

Должно быть, я очень устала, раз в голову лезут подобные мысли. Нет, тело, разгоряченное лазаньем по дереву и поспешным бегом с кладбища, не чувствовало ни усталости, ни холода, только на сердце залегла щемящая тяжесть. Возникло чувство апатии и захотелось, чтобы все это поскорее закончилось. Меня терзали сомнения вместе с сильным желанием рассказать Маркусу, что на самом деле случилось с моим дедом и его близким другом. Что его убил вампир, убил подло и безжалостно, в насмешку оставив живой меня. Но как на это отреагирует Лонерган, я не знала, а гадать можно было бесконечно.

Прости Маркус, надеюсь, ты поймешь, почему я скрываю от тебя правду о смерти друга. Пусть эта боль будет только моей.

Зайти в дом я решила тем же путем, что и выходила — через черный ход, расположенный в правом крыле, поэтому вела мага именно в ту сторону.

— Маркус, сколько у нас времени, прежде чем хозяин собаки поймет, что на кладбище были люди и грэйдхи? — спросила я, останавливаясь возле неприметной на фоне стены двери, и обернулась к хмурому мужчине.

Он задумчиво оглаживал бороду и смотрел сквозь меня невидящим взглядом. На миг он закрыл глаза, слово, решая что-то и спокойным тоном, ответил:

— Сутки, может быть, чуть больше. Я замел все лишние следы на снегу, спрятал тела, но хозяин собаки не дурак. Если именно он привел на землю вампиров этих тварей, то исчезновение нескольких особей не останется для него незамеченным.

— А собака?

— А что собака? — и он небрежно пожал плечами, поднимая воротник. — Это сторожевой пес. Он не дает грэйдхам покинуть территорию кладбища и то что он нам помог, убив шестерых, могу объяснить только его симпатией к нам.

— Час от часу не легче, — я обреченно вздохнула. — Что будем делать?

— Ты иди, отдыхай, а я подумаю. Есть у меня одна идея, но она требует времени.

— Вы что опять на кладбище пойдете?!

— Тише ты, не ори! — строго шикнул на меня Маркус. — У меня там дом, если ты забыла и спать мне тоже где-то нужно.

— Но там же, грэйдхи!

— Теперь, когда я знаю, что они умирают от света, меня это не особенно пугает. Создам освещение и спокойно дойду. Тем более я уверен, что не встречу сегодня больше ни одной твари.

— Только будьте осторожны, ладно.

— Ладно уж, иди, — он ласково улыбнулся из-под больших усов и по-отечески приобнял.

Я смотрела вслед уходящему мужчине, пока его фигура не растворилась во тьме и только после этого прижалась лбом к стене дома, мысленно призвав его сознание к себе. Через несколько мгновений я почувствовала теплую волну радости и облегчения. Дом волновался, что меня долго не было, и теперь приятно согревал теплом, окутывая радостными эмоциями, словно мягким пледом. Дверь бесшумно открылась, я легко шагнула вовнутрь и… оказалась в своей комнате.

Серебряный свет луны подает сквозь окно, освещая темную комнату, неразобранная и нетронутая кровать, небрежно брошенные на стуле вещи — будто и не уходила никуда. Я устало упала поверх покрывала и закрыла глаза. Как была в обуви и подранной одежде, так и осталась лежать, широко раскинув руки и давая возможность телу понять, что его больше никуда не дергают, не заставляют бегать и лазить по деревьям. Тело верило в это с неохотой. Руки и ноги в теплой комнате, после ночного мороза кололо мелкими противными иголочками, мышцы ломило, голова была тяжелой и гудящей. Гудели в ней мысли, в основном глупые и недалекие. Впрочем, как всегда.

Сходить, что ли к Юльке? Волнуется же человек, — первая здравая мысль ощутимо кольнула по совести.

Юлии в комнате не оказалось, а ходить искать ее по поместью в таком растрепанном виде не хотелось. Стыдно.

Вернувшись к себе, я с трудом умылась, счищая с лица противно стягивающую щеку смолу, вычесала из волос иголочки и кусочки коры, переоделась в запасные брюки, рубашку и стала ждать. Чего ждать и сама не знала. Внезапно накатившая волна тревоги противно холодила сердце и не давала окончательно расслабиться. Так иногда бывает, когда невозможно объяснить отчего сердце будто сжимают ледяные тиски и ощущение, что вот-вот случится что-то нехорошее гранитной плитой давит на плечи не давая спокойно вздохнуть, когда не находишь себе места от беспричинного беспокойства и можешь только надеется, что это всего на всего разыгравшееся воображение.

Вот и сейчас я сидела на краю кровати, напряженно выпрямив спину, и гипнотизировала дверь. Время подходило к часу ночи, когда деликатный стук в дверь заставил меня встрепенуться и осипшим голосом крикнуть войдите. Взволнованный и растерянный слуга, извинившись, сообщил, что меня ждет возле черного хода в правом крыле поместья Маркус Лонерган. Предчувствие меня не обмануло. Захватив порядком потрепанное пальто (другого все равно нет), я последовала за слугой, который догадался пойти к магу незаметными коридорами. Хотя пару раз мы встречали на пути несколько вампиров. И тогда меня окатывали нескрываемой волной презрения и брезгливости, ярко отражающихся в надменных лицах и холодных глазах. Видя мой неряшливый вид, они демонстративно морщили носы и отворачивались. В такие моменты чувствуешь себя ничтожеством. Но мне было глубоко все равно. Пусть себе воротят свои аристократические носы, я как-нибудь это переживу.

Хоть бы ничего не случилось! Хоть бы ничего не случилось, — скороговоркой повторяла я про себя, готовясь к самому худшему.

Маркус ждал нас возле двери, нетерпеливо меряя шагами коридор. На сосредоточенном лице лихорадочно блестели глаза, губы шевелились в такт мыслям, маг что-то решал.

— О, Катерина! — подозрительно радостно окликнул он. — Я так и знал, что ты не ложилась. Эй, любезнейший, погодите, вы мне еще нужны! — окликом остановил Маркус собравшегося уходить мужчину.

Слуга настороженно замер, ожидая дальнейших распоряжений.

Маг повернулся ко мне и как-то уж очень подозрительно доброжелательно посмотрел. Так обычно смотрят на психически нездоровых людей, прежде чем сообщить что-нибудь из разряда особенно «хорошего».

— Кать, а ты быстро бегать умеешь?

— Нет! — мгновенно ответила я, подозрительно сощурив глаза. Я отлично помнила к чему привел подобный вопрос в прошлый раз в гостях у тэргов. — Я вообще еле хожу.

— Ты уверенна?

— Абсолютно.

— Ну, тогда слушай меня внимательно. Вот тебе свисток, — он протянул мне грубо сработанный из дерева маленький свисток с начертанными на нем какими-то непонятными знаками, — когда я дам сигнал, подуй в него изо всех сил и потом беги ко мне. Поняла?

— Нет, — честно ответила я, недоуменно пожав плечами. — Что вообще происходит? Можно как-то поподробнее.

— От ты мелочная особа, — и маг раздраженно цыкнул. — Все тебе в деталях надо. Я тут подумал… времени у нас с тобой нет. Вообще. Нужно сегодня же все рассказать Элишу. Рассказать и показать.

При упоминании имени Хозяина слуга испуганно дернулся и страдальчески закатил глаза, явно сожалея, что согласился остаться.

— И что вы хотите?

— Выманить пса, показать твой тайный ход и замершую кучку грэйдхов.

До меня начал доходить смысл его задумки.

— Так, вы, что хотите поймать собаку на меня?!

— Ну, четы сразу в крик? — по-детски обиделся Маркус. — Не нужно так эмоционально реагировать. Я знал, что тебе понравится эта идея.

Я зарычала не хуже обсуждаемой собаки. Не, ну нормально?! Это называется «мы подумали и я решил»

— Маркус, а вы не боитесь, что этот песик сожрет меня раньше, чем я успею сказать «оп»?

— Боюсь, — невозмутимо ответил маг, — но я в тебя верю. Ладно-ладно, — примирительно замахал он руками, видя, как я сердито подалась вперед. — Я практически уверен, что пес не причинит тебе никакого вреда. Тебе нужно все лишь призвать его сюда и заманить в мою ловушку.

— Ха, всего лишь! — я возмущенно всплеснула руками. — Учтите, если он меня сожрет, то привидением я буду являться вам! — угрожающе пообещала я, обличительно ткнув в него пальцем. — Не буду давать вам спать и все время буду выть над ухом.

— Лучше сразу убей. Любезнейший, а где у вас есть большое помещение, желательно на первом этаже и не заставленное мебелью?

Седовласый слуга, мужчина лет сорока, упорно делающий вид, что он тут элемент меблировки, а не живой человек, нервно сглотнул и затравленно посмотрел на развеселившегося мага.

— В этом крыле есть оружейная комната, господин Маркус. Была. Четыре месяца назад оружейную комнату перенесли на третий этаж, а здесь осталось пустое помещение.

— Отлично! — маг довольно потер руки. — Ведите.

Сразу же за поворотом находился прямой коридор, расходившийся на две стороны. Направо через галерею можно было выйти в малую гостиную, из которой перейти в сад, холл и коралловую библиотеку. Нам было нужно идти в левый коридор с множеством комнат заканчивающийся большим залом. Это и была бывшая оружейная комната.

Все это любезно рассказал сопровождающий нас слуга хорошо поставленным голосом бывалого гида. «Туристы» вопросов не задавали и послушно следовали за провожатым. Маркус остался невероятно довольный залом, едва ли не прыгая от радости. Большое помещение с высоким потолком, гладким блестящим паркетом, стены обшиты искусно вырезанным деревом, полное отсутствие мебели и окон. В маге проснулся охотничий азарт и тяга к колдовству. Он воодушевленно чертил на полу объемный круг, шепча под нос заклинания и делая сложные пассы руками. Лично я его настроения не разделяла и взирала на происходящее с мрачностью, идущей на заклание курицы.

Лонерган закончил колдовать, круг полыхнул синим пламенем и исчез. На полу были видны еле различимые следы рисунка.

— Готово! — довольно сказал маг и обратился ко мне: — Можешь идти.

— Куда?

— Недалеко, — ехидно отозвался он и повернулся к слуге. — Благодарю уважаемый. Не смеем больше вас задерживать.

Мужчина облегченно выдохнул и поспешил скрыться подальше от неадекватных мага и механика.

Маркус закатал рукава на свитере до локтей и встал возле стены за начертанным кругом. Я, молча, кинула на пол изодранное пальто и мрачно посмотрела на мага.

— Куда мне звать собаку?

— Выйдешь на улицу и свисти, пока не увидишь, как пес бежит к тебе, потом со всех ног дуй сюда. Пальто, кстати, зря сняла.

— В нем бежать будет неудобно.

Я проверила обувь, затянула потуже шнурки и шумно выдохнула.

— Удачи Маркус. Надеюсь, я добегу не по частям.

— Удачи, — он серьезно кивнул и одобряюще улыбнулся.

Путь из бывшего оружейного зала к выходу на улицу я прошла быстро, практически бегом. Врать не буду — мне было страшно. Ладони вспотели, а по спине бежал липкий пот. Выйдя на улицу, я поежилась от холодного воздуха и, немного отойдя от двери, дрожащими пальцами поднесла к губам свисток. В горле пересохло и, казалось, весь воздух ушел из легких. Я смешно надула щеки и изо всех сил дунула. Получился жуткий провокационный звук, о котором не принято говорить в приличном обществе. Дунула еще раз — вышло шипение придавленной змеи. Сильно придавленной. Я уже начала замерзать, а паника сковала тело похлещи мороза. Собралась с силами и дунула снова. На этот раз тишину морозной ночи прорезал щемящий душу звук, больше прохожий на плачь одинокой флейты. Я напряженно замерла, прислушиваясь к звукам. Сердце билось с невероятной частотой. Казалось, вот-вот и оно выпрыгнет из груди, а потом я услышала со стороны леса треск ломающихся веток. Сомнений в том, кто ко мне приближался, не возникло и поэтому не дожидаясь, пока я увижу виновника гибели половины моих нервных клеток, сломя голову побежала в дом.

Снег хрустел под ногами, ледяной воздух обжигал холодом разгоряченную кожу. Забежав обратно в поместье, я оставила дверь нараспашку и помчалась по длинному коридору, скользя на скользком паркете. Чуть не въехала в стену, зацепилась рукой за угол и… повернула в правый коридор. По инерции пробежала вперед, дернула на себя ручку и, оказавшись в комнате, устало подперла дверь спиной.

И что теперь делать?

Повернуть в нужную сторону я не успевала, докричаться до Маркуса не могла, а вот если…

Сердце бешено колотилось в груди, изо рта вырывались жуткие хрипы, воздуха не хватало, хотелось повалиться на пол и отдышаться. Но это было не самое страшное. Когда я подняла глаза и удосужилась рассмотреть, где оказалась, мне непреодолимо сильно захотелось развернуться обратно и с распростертыми радостными объятьями побежать навстречу собаке. В ярко освещенной большой комнате находились Хозяин, Ивор и Грегор. Все, как один молча, уставились на меня. Ближе всех ко мне стоял Грегор.

Стараясь не смотреть на зловеще замершего Элиша, прожигающего меня разъяренными красными глазами, я, тяжело дыша, обратилась к вампиру:

— Господин Грегор, будьте так любезны, налейте стаканчик водички.

Вампир удивленно изогнул бровь и налил стакан воды из пузатого графина, стоящего на столике рядом с ним.

Я жадно пила, не обращая внимания на напряженную ситуацию в комнате, и вслушивалась в звуки из коридора.

— Катерина, что происходит? — строго спросил Ивор.

Он, как раз стоял напротив входной двери, рядом с другой дверью, ведущей, кажется, в коралловую библиотеку.

— Откройте, пожалуйста, дверь. Ага, вот так настежь и в стороночку отойдите. Спасибо, — я благодарно улыбнулась, отдавая стакан Грегору, и ожидающе насторожилась.

По-видимому, внезапность появления и та невероятная наглость моего поведения вогнала вампиров не то чтобы в ступор, скорее в недоуменную растерянность. Да-а-а, давно аристократические вампиры не наблюдали такую беспардонную человеческую девку.

Впрочем, Ивор послушно открыл дверь и отошел в сторону. Он хотел еще что-то спросить и набрал воздуха в легкие, но я предупреждающе подняла ладонь вверх и обреченно потянула за ручку, прячась за открывшейся дверью. Из коридора донесся топот огромного существа. Пес влетел в комнату, не увидев меня (я в этот момент смело пряталась за дверью), обиженно взвизгнул, но затормозить не успел. Противно царапая паркет когтями, он проехал по прямой через всю комнату и завершил свой путь в библиотеке. Оттуда послышался звук подающих стульев и, кажется, книг.

— Дверь закрывать? — невозмутимо спросил Ивор, грустно глядя в дверной проем.

Оттуда слышалось копошение и разочарованное ворчание.

— А смысл? Все равно сломает, — философски ответила я, бочком-бочком выбираясь в коридор.

Обернулась и встретилась взглядом с огромными янтарными глазами. Пес стоял в дверном проеме и счастливо вилял хвостом. Мне даже показалось, что на пушистой морде расплылась довольная улыбка.

— Гав! — радостно гавкнул он и смешно встопорщил уши.

— Ага, и тебе того же, — буркнула я и громко взвизгнув задала стрекоча в оружейный зал.

Я буквально влетела в бывшую оружейную комнату, скользя по паркету и проезжая по пентаграмме. Следом за мной, счастливо гавкая, бежал пес. Наверное, он тоже рассчитывал легко проскочить круг и наконец-то достать вертлявую злокозненную добычу. Но стоило ему ступить за черту рисунка, пентаграмма на полу полыхнула ярким синим пламенем, создавая непреодолимый огненный барьер. Пес злобно заскулил, припал на лапы и прижал уши. В огромных глазах читалась обида и осуждение.

— Молодец, девочка, — довольно похвалил Маркус, по-хозяйски обходя свою ловушку и рассматривая собаку, боязливо сжавшуюся в центре круга. — А это ты так страшно верещала в коридоре?

Я хотела ему высказать все, что думаю об этой ситуации в целом и о нем в частности, но сил хватило лишь на то, чтобы устало бухнуться на пол, растянувшись во весь рост и шумно отдышаться.

— Может быть, кто-нибудь соизволит мне объяснить, что здесь происходит? — спросил Элиш. От звука его голоса захотелось зажмуриться и претвориться трупом.

К сожалению, трупы не дышат и не хрипят, а мое дыхание больше напоминало астматический приступ и говорило, что я очень даже жива. Пока…

Пес испуганно завыл на одной ноте. Мне тоже захотелось так поступить. Алдар не кричал, не ругался, даже тона не повысил, но от него веяло таким холодом и злобой, что тело покрылось гусиной кожей, а внутри все заледенело от страха. Его гнев, конечно же, можно было понять. Кому понравится, когда в собственном доме без спроса нахально хозяйничают два человека, играя в догонялки с огромной псиной.

Я хотела встать, чтобы нормально поговорить с Элишем, но жуткая боль скрутила внутренности, вышибая воздух из легких и вынуждая свернуться пополам. Казалось, что живот пронзила огромная раскаленная игла, а на место ожога щедро плеснули кислотой. Из глаз невольно потекли слезы, оставляя мокрые дорожки на щеках и капая с подбородка на паркет.

Я дышала очень часто и неглубоко. Голоса Хозяина и Маркуса стали еле различимы, как будто бы отошли на другой план. В глазах потемнело и расплывалось. Я видела лишь расплывающиеся очертания собаки и слабые отблески волшебного огня. По-видимому, резервы моего организма истощились настолько, что даже медальон Багирыча не мог справиться с приступом.

И поделом, — отстраненно подумала я, делая глубокий вздох и морщась от боли.

Находящийся рядом пес тихонечко и жалобно заскулил.

— Нормально, родной, нормально. Скоро все пройдет, — я шептала еле шевеля губами, не зная, кого больше успокаиваю — себя или собаку.

Маркус сбивчиво что-то объяснял Алдару. Тот молчал, все больше мрачнея и прожигая насквозь змеиными глазами говорившего мужчину.

Боль потихоньку отступила, но не исчезла, притаившись под сердцем и огрызаясь при резких неосторожных движениях. Я смогла разогнуться и опереться на стену, приняв вертикальное положение. Ноги были ватными, руки мелко дрожали, а на лбу выступил пот.

— Гав! Гав! — громко залаял пес, заискивающе виляя хвостом.

— Не шуми, — строго шикнула я. — Видишь, мне тоже плохо.

Он завилял хвостом еще сильнее.

— Катерина, как вы себя чувствуете? — Раздавшийся над ухом приятный голос Ивора, заставил меня обернуться и поднять голову.

Надо мной возвышался вампир, внимательным цепким взглядом рассматривающий мое лицо.

— Плохо, господин Ивор, — честно ответила я. — И если я сейчас не попаду в свою комнату, вы будете иметь неудовольствие лицезреть насколько сильно.

— Тебя проводить?

— Нет, благодарю, я сама дойду.

Или доползу, — мысленно добавила я про себя.

Не дождавшись пока остальные заметят мое плачевное состояние, я на ватных ногах вышла из зала.

Единственное чего я сейчас хотела — поскорее уйти отсюда, прежде чем Элиш захочет «поговорить» со мной. А он этого захочет, я точно знаю и тогда я не ручаюсь за положительные результаты этой беседы.

Дорога к собственной комнате казалась бесконечной. Каждый шаг давался с неимоверным усилием. Накатила волна усталости и сейчас, как никогда я отчетливо понимала всю беспомощность и беззащитность своего положения. Если я упаду, то вряд ли встану и уж тогда со мной можно делать все что угодно.

Возле лестницы на второй этаж мне повстречались две вампиршы и сопровождающий их кавалер вампир. Прекрасные создания ночи при виде меня брезгливо скривили лица и, надменно вздернув подбородки, царственно отвернулись. Еще бы! Выглядела я сейчас, откровенно говоря, не как майская роза. Бледная, глаза болезненно блестят, волосы слиплись от пота, ноги еле передвигаются. Наверняка решили, что я банально напилась какой-нибудь дряни. Вот они и воротят свои аристократические лица от столь неприглядного зрелища, осмелившегося терзать их утонченный взор. Ну и пусть себе думают, что хотят! Бегать за ними и убеждать в обратном я не собираюсь.

Во-первых, не смогу.

Во-вторых, чихала я на их мнение о себе.

Наконец-то ступеньки закончились, и я оказалась в коридоре своего этажа. Отцеплять руки от перил жутко не хотелось. Хорошая опора, но идти вперед как-то надо было. Решить эту дилемму помогла Юлия, заметившая меня издалека. Она испуганно охнула и побежала навстречу.

— Боже мой! Катерина, что случилось?

— Юль, помоги мне дойти до комнаты, я сама не справлюсь.

Я старалась, чтобы голос не звучал жалобным и уставшим, но судя по бледно-испуганному лицу подруги, у меня это не очень получилось. Благодаря помощи Юлии через несколько минут я была у себя.

— Глядя на тебя, начинаешь верить в существование живых мертвецов, — мрачно сказала подруга, наблюдая, как я пытаюсь расстегнуть пуговицы рубашки трясущимися пальцами. — Ты что из могилы вылезла?

— Почти. Юль, набери мне ванную, пожалуйста, — устало попросила я, отчаянно борясь с пуговицами.

Те упрямо не желали поддаваться то и дело, выскальзывая из-под непослушных пальцев. Стало обидно до слез. Уже и раздеться самостоятельно не могу. Юля поняла все без слов. Она молча набрала ванну, помогла в нее залезть и даже помыла волосы, ничуть не стесняясь и не жалея своего вечернего наряда.

Все-таки мне невероятно повезло с друзьями. Жаль, что не могу сказать им то же самое по отношения к себе. Сейчас было невыносимо стыдно перед подругой, за беспокойство, причиненное моей бессовестной выходкой.

— Юль, ты сердишься?

Сидя в ванной и подтянув колени к подбородку, я виновато смотрела на нее из-под мокрой челки.

— Честно? — серьезно, но без злости глядя на меня, спросила она. — Убить тебя мало, жаль рука не поднимается, — сказала и улыбнулась доброй, мудрой улыбкой.

— Значит, прощение можно не просить? — хитро предложила я и тут же получила скомканным полотенцем в лицо.

— Еще чего! Только попробуй не извиниться! А теперь живо вылазь из воды и спать! — тоном, не терпящим возражений, приказала она.

Да, бедный Ворон, теперь-то я знаю, кто в их доме будет хозяином, — пряча улыбку, подумала я, вытирая волосы махровым полотенцем.

После горячей ванны я почувствовала себя гораздо лучше. Боль отступила, осталось только сильная усталость и еще более сильное желание поспать. Но зная, что Юля хочет узнать, что со мной случилось, просить отложить этот разговор на другой раз я не имела права.

— Ну, ты, как лучше? — спросила девушка, когда я залезла на кровать и укуталась в одеяло.

— Да. Спасибо тебе огромное, не знаю, как бы без тебя справилась.

— Вот видишь, а ты меня брать никуда не хочешь, — укоризненно добавила она. — Ладно уж, пожалею тебя, убогую, потом расскажешь, что с тобой приключилось. И только попробуй уйти от этого разговора! — Юлия угрожающе сузила глаза.

— Договорились, — я облегченно и радостно вздохнула и, закрывая сонные веки, сонно добавила: — А ты расскажешь, что было на балу.

— Расскажу, расскажу… Спи уж, горемыка.

Щелкнул выключатель, гася свет. Юля аккуратно закрыла за собой дверь и комната погрузилась в тишину.

Я наконец-то уснула…

Мне снилось лето. Теплое солнце ласково гладит кожу, по далекому голубому небу шустрый ветер гоняет пушистые барашки облаков и куда ни кинь взгляд колышется зеленое море луговой травы. Шаловливый ветерок волной пробегает по разнотравью, пригибая сочные зеленые стебли к земле. Пряно пахнет луговыми цветами, так сладко, так вольно, что невозможно надышаться и мир кажется таким бескрайним, таким необъятным.

— Тебя долго не было. Бессонница? — Послышался из-за спины ироничный, насмешливый голос.

Губы невольно растянулись в счастливой улыбке, а сердце радостно забилось.

Шэйн.

Я обернулась и увидела стоящего невдалеке самого важного для меня человека.

— Дурная голова, а не бессонница причина отсутствия сна.

— И чем же эта дурная голова была занята? Надеюсь, ничем опасным?

Он подошел ко мне и, встав совсем близко, внимательно разглядывал мое лицо, словно стараясь запомнить каждую черточку. От такого прямого откровенного взгляда стало чуточку не по себе.

— Ой, ну, что ты, — беззаботно отмахнулась я, благоразумно решив не рассказывать правду. Понимая, что это всего лишь сон, я все же боялась реакции Шэйна, памятуя про его предупреждение не влезать в неприятности. — Я даже кровника своего избегаю.

— Да? — удивленно изогнул он бровь и недоверчиво сузил глаза. — И почему же?

— Тошно, — честно призналась я, не удержавшись от брезгливой гримасы. — Веришь, видеть его не могу. От одного вида воротить начинает.

— Значит, уже не боишься, — уверенно и одновременно одобрительно сказал Шэйн. — Больше ты мне ничего не хочешь сказать?

Добродушный и даже ласковый голос наводил на смутные сомнения, что ему известно гораздо больше, чем он хочет показать. Но разве во сне такое возможно? Тергиш всего лишь плод моего воображения, фантазия и не может быть таким реальным. Тогда почему мне так не хочется рассказывать ему о своих неприятностях?

Да потому что даже от воображаемого Шэйна я боюсь получить по шее! — любезно подсказал внутренний голос (хотелось бы верить, что это был голос разума) и он, как всегда оказался прав.

— Я за тобой соскучилась, — искренне призналась я, коварно меняя тему разговора.

Он рассмеялся и обреченно покачал головой.

— Хорошая попытка. На это раз я ее зачту. Но только на этот раз.

— Шэйн, ты думаешь, что я тебе вру?! — обиженно насупилась я, отлично помня, что лучшая тактика защиты — это нападение.

— Не врешь, но так талантливо не договариваешь.

Его лукавый взгляд скользнул по моему лицу, на миг задержавшись на наивных честных глазах (я очень старалась) и, сверкнув ехидными искорками, отразился в зловещей ухмылке. Будто все знает, но не признается в этом, предвкушая дальнейшее развитие событий.

— Хочешь, пройдемся? — неожиданно спросил он, и я с удовольствием согласилась.

Мягкая трава приятно щекотала колени, а ступать босыми ногами по зеленому ковру было невероятно приятно. Мы шли молча, слушая голос ветра в высокой траве и наслаждаясь бескрайней свободой. Ветер приятно перебирал волосы, разделяя их на тонкие пряди и раздувал длинный подол рубашки. В этом сне на мне была длинная выцветшая синяя рубашка, та в которой я уснула и которая заменяла мне ночнушку.

— Чего бы тебе сейчас больше всего хотелось? — остановившись и смотря вдаль, спросил Шэйн.

— Спать, — хмыкнув, ответила я. — Представляешь, и во сне спать хочу.

— Тогда спи.

— А как?

— Иди сюда, — и он хитро улыбнулся и потянул меня к себе.

Я безропотно позволила увлечь себя на землю и, уютно устроив голову у него на плече, закрыла глаза. Ничего пошлого или постыдного не было. Свернувшись калачиком у Шэйна под боком и слушая его размеренное ровное сердцебиение, я впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему уютно, спокойно и защищено.

Шэйн аккуратно и неспешно перебирал мои волосы, и это действовало на меня лучше самого сильного снотворного. У кого какая слабость, а у меня такая.

Засыпая, я не смогла удержаться от улыбки. Надо же заснуть во сне…

Просыпаться не хотелось, хотя сон давно покинул меня. Я просто лежала на кровати с закрытыми глазами, наслаждаясь теплом и уютом. Удивительно, но волосы хранили прикосновения ласковых рук, будто это и не приснилось, а случилось наяву. Была еще одна вещь, которая немного смущала. Подушка, на которой я спала, была твердой и шевелилась.

Она, что дышит, что ли?

Я все-таки решила отрыть глаза, чтобы в следующее мгновение крепко их зажмурить и мысленно выругаться. Грубо. «Подушкой», на которой я так удобно устроила голову, был не кто иной, как Алдар Элиш. Теперь понятно, почему мне приснился такой сон, а ощущения были такими реальными — во сне я тесно прижималась к вампиру, чувствуя его тепло и прикосновения. Радости от этого я не испытывала, скорее неловкость и разочарование. Лучше бы это был Шэйн.

Я осторожно открыла один глаз и посмотрела на вампира.

На идеальном красивом лице застыло спокойствие и умиротворенность. Глаза закрыты. Дыхание ровное и размеренное. Спит.

Ага! Значит, если сейчас аккуратненько освободиться от его руки, которой он обнимает меня за плечи, отползти в сторону и слезть с кровати, то можно сделать вид, что ничего не было, а я всего лишь мимо проходила. Случайно. В своей комнате. Всю ночь. Но это несущественные детали.

Представить это оказалось куда проще, чем воплотить в жизнь. Задержав дыхание, и неотрывно следя за лицом вампира, я осторожно приподняла руку и юрко откатилась в сторону. Облегченно перевела дух — он даже не пошевелился.

М-м-да, а ведь он предел мечтаний любой нормальной девушки и ресницы вон какие длинные, аж завидно. Выходит, что я ненормальная, раз так спешу оказаться от него подальше. Хотя именно в этот момент захотелось сложить ему руки на груди, как покойнику и вставить черную свечку. А что? Символично бы получилось. На миг представила и не удержалась от злорадного смешка. Им бы любоваться и любоваться, а мне в голову всякая дурь лезет.

Так, что-то я замечталась, мне давно пора отползти на безопасное расстояние. И я поползла. Правда, я не успела сделать и несколько осторожных движений, как меня резко дернули за лодыжку и потянули на себя. Громко вскрикнув, я испуганно замерла под нависшим надо мной вампиром. Губы Алдара растянулись в хищной улыбке, демонстрируя длинные опасные клыки, а глаза приобрели темно-красный цвет с вертикально вытянувшимися черными зрачками.

— И тебе здравствуй, Катерина, — он осуждающе поцокал языком и провел кончиками пальцев по моей шее.

Я нервно сглотнула и сильнее вжалась в кровать, стараясь увеличить расстояние между нами. К сожалению, это было невозможно. Элиш практически лежал на мне, удерживая свой вес на руках. Сердце громко билось где-то у горла, во рту пересохло и противно першило. Алдар, не скрывая, получал удовольствие от сложившейся ситуации в целом и от моего испуга в частности.

Вот упырюга клыкастый! Страх смешался во мне со злостью и я выпалила, прежде, чем успела додумать слова:

— Вам так нравится, когда девушки в постели кричат?

— Это смотря какие девушки и смотря отчего, — соблазнительным и бархатным голосом ответил сир и начал опасно приближать лицо к моей шее.

Я запаниковала и попыталась отодвинуться. Не получилось. Его руки находились по обе стороны от моей головы и пресекали все пути отступления.

— А вы знаете, что ваш вампиризм может пагубно отразиться на моем здоровье? Вам придется оставить эту гадкую привычку.

— Ничего, я это переживу, — клыки хищно блеснули.

— А я?

— Катерина, ты невозможна! — он мягко рассмеялся и, откатившись в сторону, вольготно растянулся на кровати, закинув руку за голову. — За тобой даже поухаживать нормально нельзя, — хотя грусти в его голосе не было, скорее веселая ирония.

— Ну, знаете ли?! — я не на шутку возмутилась. — Это было больше всего похоже на психологическое запугивание, чем на романтическое ухаживание. А где же конфетно-цветочный период, томные вздыхания под балконом и ночные серенады? Не-е, я по-другому не могу. Тем более я не в вашем вкусе, — уверенно закончила я.

— Ты так говоришь, как будто я тебя есть собираюсь, — вампир осуждающе поцокал языком. — И, кстати, откуда ты знаешь, кто именно в моем вкусе.

Алдар перекатился набок и, подперев голову рукой, насмешливо меня разглядывал.

— Ну, как же… — растерялась я. — Это должна быть, по меньшей мере, длинноногая, загорелая красавица, с в-о-т таким размером бюста, — и я размашисто показала размер (очень большой), сложив руки полукругом, — с идеальными манерами и именитой родословной, уходящей в глубокие времена, то есть из аристократической семьи.

Лично я это так и представляла.

Змеиные газа вампира лучились нескрываемым весельем, отражаясь в клыкастой улыбке.

— Блондинка?

— Можно и блондинку, — согласилась я. — Этакая белокурая красотка.

— А если, меня больше интересуют маленькие вредные брюнетки?

— Очень вредные?

— Невыносимо. Сам удивляюсь, как только терплю.

Шутливый тон Алдара никак не сочетался с холодным расчетливым взглядом опасных красных глаз.

Шутит или делает предупреждение?

— Зря терпите, между прочим, я б таких в шею гнала.

— Касательно шеи, я имею интерес иного характера?

— Гастрономического?

В меня ловко запустили подушкой, и я запоздало прикусила язык.

— У меня складывается впечатление, — шутливо произнес сир, — что из нас двоих именно ты испытываешь проблемы с едой. Что ты все время на эту тему переходишь?

— Это все пагубное влияние стереотипов.

— Не стереотипы ли тебя вчера вечером так подкосили?

В заботливом голосе слышались опасные нотки злости.

Улыбка медленно сползла с моего лица. Обаяние Алдара — очень опасная вещь. Попадая в плен его обезоруживающего чувства юмора, забываешь, с кем имеешь дело.

Мне стало стыдно перед самой собой за минутную слабость. Стыдно и противно. Он мне не друг и я не должна об этом забывать. А еще вчера вечером я позволила себе чересчур много.

— Вы сердитесь на меня, да?

Я не смотрела в его сторону, просто почувствовала, как легко он встал с кровати и подошел к закрытому шторами окну. В комнате слабо горела настольная лампа, поэтому понять какое сейчас время суток было невозможно.

— Сержусь ли я на тебя? — он ехидно хмыкнул. — Хочешь открою тебе страшную тайну?

Я не хотела и так достаточно узнала тайн, но разве мое мнение что-либо значит. Алдар твердо решил посвятить меня в очередной секрет и его вопрос имел лишь формальное значение.

— Молчишь? Молчание — знак согласия, — я подняла на него глаза и увидела, что вампир обнажил белоснежные клыки в пугающей хищной улыбке. — Я не могу на тебя злиться. Вообще. Чтобы ты не сделала, чтобы не сказала, я не чувствую ни злости, ни раздражения. Поверь, мне не свойственен такой гуманизм. Любого другого я убью без колебаний и сожалений, а тебя не могу. Не знаешь почему?

Я молчала, почему-то виновато опустив взгляд. Лучше бы он меня ругал, чем говорил такие слова.

— И я не знаю, — не дождавшись моего ответа, сказал он и зловеще добавил: — Пока не знаю.

Присутствие этого мужчины сильно угнетало. Казалось, стены просторной комнаты сузились до размера тесной клетки и безжалостно сдавливали каждую клеточку тела.

— Я постараюсь больше не причинять вам хлопот, — громко сказала я, хотя вампир мог бы услышать мой шепот даже из соседней комнаты.

— Ты сама-то веришь в то, что сказала?

Его насмешливый, чуть ироничный вопрос немного разрядил обстановку.

— Не верю, но из вежливости нужно хотя бы пообещать.

— Так ты мне так и не ответила, почему оказалась вчера в оружейной комнате в таком состоянии, — настоятельно произнес он, ловя мой взгляд. — Потрудись ответить.

— Я слишком переоценила свои возможности. Вот и все.

Легкое движение воздуха — все что я почувствовала от стремительного неуловимого зрением броска вампира. И вот он уже навис надо мной и цепко держит пальцами за подбородок, запрокинув голову и заставляя смотреть ему в глаза.

— Никогда мне не ври. Никогда.

Змеиные глаза Алдара находились в опасной близости напротив моих и завораживали смертельной красотой.

Хотелось отвернуться, но он слишком крепко держал меня за подбородок. Крепко и одновременно осторожно, словно опасаясь причинить боль.

— Вы не имеете права решать, что и как мне делать.

И, хотя слова звучали довольно смело, даже дерзко, внутри все сжималось от страха.

— Поверь мне, все в этом мире временно и это тоже, — философски ответил Алдар, усмехнувшись довольной, предвкушающей улыбкой. — Оденься. Не искушай мое терпение, — и, выдохнув мне в губы, он убрал свою руку.

На ватных ногах я слезла с кровати, стараясь не задеть, сидящего рядом вампира и прошлепала в ванную. Включив воду в кране, я долго стояла, опершись руками о раковину и пытаясь прийти в себя. Получалось и рук вон плохо. Тело била мелкая дрожь, на лбу выступил холодный пот, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Доигралась. А ведь сколько раз предупреждала себя быть осторожней и держать свой «раздвоенный язык» за зубами! Я просто для него игрушка. Забавная и необычная. За такой интересно наблюдать, не скучно играть. Но что бывает, когда она надоедает или ломается? Правильно. Ее выкидывают или уничтожают. И я не знаю, что из этого хуже и не хочу знать.

Умывшись, я с облегчением обнаружила на полке аккуратную стопку одежды. Нижнее белье, брюки, теплый свитер из тонкой шерсти, вычищенные сапожки. Юля. И когда только успела. Я чуть не заплакала, растроганная заботой и предусмотрительностью подруги. Вот было бы смешно, роясь я сейчас в шкафу в поисках одежды под пристальным недовольным взглядом Элиша.

Переодевшись в нормальную одежду, я почувствовала себя гораздо спокойнее и увереннее. А вернувшись в комнату, застала Алдара небрежно развалившегося в кресле и разместившего ноги в ботинках на журнальном столике. Если мне хоть кто-нибудь скажет про идеальные манеры аристократов, я грубо выскажу свое категорическое «фе».

— Я уж было начал подумывать, а не отправиться ли тебе на помощь, — беззлобно сказал он, добродушно улыбаясь.

Никак не могу привыкнуть к столь стремительным и частым перепадам его настроения. То злится, то пугает, то добрый, то нежно соблазняет. Даже со мной такого на Иштаре не случалось. У меня, между прочим, хоть какое-то оправдание есть. А у него?

— Помогать топиться? Так я и сама это богоугодное дело обстряпать могу.

— Горбатого могила исправит, — обреченно вздохнул он. — Давай показывай, где твой тайный ход.

Резкий переход к делу вернул мне серьезность. Разложив карту на столе, я подробно рассказала каким именно шла путем, обозначив его на карте. Алдар внимательно слушал, изредка задавая вопросы и уточняя детали.

— Этот ход проложил тот, кто хорошо знает дом. Кто-то из ваших.

— И действовал этот кто-то не один.

— Скорее всего, вместе с человеком, испортившим кровавый азарит. Кстати, а чей это склеп, из которого начинается вход в поместье?

— Он принадлежит семье твоего обожаемого Тэмара Галича. Не удивлена, как вижу.

— Вы отлично знаете, что я не скрываю свою антипатию к Галичу, только вот утверждать, что это его рук дело все равно не могу. Он слишком вспыльчив, несдержан, а чтобы подготовить и организовать ваше свержение нужно иметь железную силу воли и характер. Уметь скрывать свои истинные эмоции. В Тэмаре я этих качеств не увидела.

— Есть предложение, кто из людей мог помогать?

— В общем, нет, — я виновато пожала плечами. — Кроме меня с Маркусом на кладбище был еще кто-то. Собака услышала зов и убежала. Нужно поговорить с Юлией. Я попросила ее присмотреть за мастерами. Может быть, она заметила что-нибудь странное в их поведении.

Кстати, который сейчас час? Мне обязательно нужно зайти к ней, я ведь обещала рассказать, что вчера случилось.

— Твоя очаровательная подруга дышит свежим воздухом в зимнем саду. В ее положении это полезно, — угадав, о чем я сейчас думаю, сказал вампир.

— В каком положении? — нахмурилась я, начиная осознавать смысл его слов. — Вы, что хотите сказать, что она беременна?!

— Катя, она на четвертой неделе беременности. Понять для вампира, что человеческая женщина носит под сердцем ребенка так же легко, как и прочитать открытую книгу, — усмехнувшись, иронично ответил он. — С вампиршами это гораздо труднее, а за человека я тебе стопроцентную гарантию даю.

У меня все внутри похолодело. Теперь стала понятна причина утренней тошноты, слабости, сонливости.

Сейчас я не испытывала ничего кроме страха. Страха за две жизни — Юли и ее будущего ребенка. Боже, что мне теперь делать?

— Она об этом знает? — упавшим голосом спросила я.

Вампир небрежно пожал плечами, внимательно наблюдая за мной красными глазами.

— Полагаю, нет. Она ведь обязательно тебе бы сказала.

Ей ни в коем случае нельзя находиться в этом доме! Вампиры и люди, готовые пойти на все ради власти и жажды удовлетворить свои желания, а тут еще и грэйдхи объявились. Я не имею права рисковать Юлей и ее ребенком! Никакого права! Только находясь рядом, я обрекаю их на серьезную опасность. У меня здесь, помимо кровника, масса недоброжелателей и об этом не стоит забывать. Другого выхода нет…

— Алдар, я прошу вас о помощи.

Брови вампира удивленно изогнулись, в глазах засветилось любопытство.

— И что же хочет мой маленький мастер? — Губы вампира растянулись в довольной предвкушающей ухмылке.

Он прекрасно знал, о чем я его попрошу.

— Я хочу, чтобы Юля уехала отсюда.

— Вот как…

Сир небрежно откинулся на спинку кресла и переплел изящные пальцы.

Прошу, только не унижай мольбами, ты знаешь, что я, не раздумывая, соглашусь на все условия. Я же знаю, что мое унижение не принесет тебе удовольствия и чувства победы. Ты хочешь меня сломать, но не так… — мысленно обращалась я к Элишу, ожидая его решения.

— Хорошо, — неожиданно согласился он. — Завтра я вызову представителя с твоей Конторы и вечером они уедут домой. Извини, раньше не могу, сюда долго добираться. Сама понимаешь… — и вампир иронично развел руками.

Я облегченно выдохнула. Кошмар… у меня руки дрожат.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — совсем развеселился Алдар.

Я подозрительно сощурила глаза. Что-то здесь не так. Слишком легко получилось.

— Разве вы не попросите ответную услугу?

— Девочка моя, — неожиданно громко рассмеялся он, — я никогда не прошу. Я беру то, что мне нужно. А то чего я желаю и так скоро будет моим.

Я нервно сглотнула, желая оказаться от этого места и этого мужчины как можно дальше.

— Можешь быть свободна, — доброжелательно улыбнулся вампир. — Иди. Мне нужно подумать.

Алдар отвернулся, уставившись невидимым взглядом в пустое пространство.

На ватных негнущихся ногах я встала и подошла к двери.

— Впредь думай о последствиях, прежде чем что-то соберешься сделать, не предупредив меня. Учти, сегодня я был в хорошем настроении. — Остановил меня в дверях холодный, опасный, как бритва голос.

Мне показалось, что и стены дрогнули в немом испуге. Он даже не смотрел в мою сторону, но я чувствовала, как каждую клеточку тела прижигал его пронзительный холодный взгляд.

Я, молча, вышла из комнаты, закрыв за собой дверь и только в коридоре устало прислонившись к двери, съехала на пол. Немного посидев и успокоив бешеное сердцебиение, я решила пойти поискать подругу. Не следует поддаваться панике и страху. Алдар меня не убьет. По крайней мере, не сейчас. Так что нужно на время забыть об этом клыкастом упырюге и заняться более насущными проблемами.

Свои поиски решила начать с общей гостиной. Буду искать последовательно, потому что из зимнего сада она могла уйти, а эта комната, сейчас ближе, чем зимний сад. Не хочется с ней так глупо разминуться.

Зайдя в гостиную, я застала там подозрительно притихших Лафиту и Дорана. Почему подозрительных? Потому что от этих людей не следует ожидать ничего хорошего. Особенно если они так приветливо и дружелюбно улыбаются.

Я обернулась. Может, это не мне? За спиной никого не было. Значит, все-таки мне предназначен этот «дружелюбный оскал». Упаси, Господи, от таких улыбок.

— Здравствуйте, Катерина, рада вас видеть, — приветливо поздоровалась Лафита и продефилировала в мою сторону.

Доран довольно осклабился.

— Здравствуйте, — сдержанно ответила я, следя за женщиной глазами.

— Вы бледны. Неважно себя чувствуете? — заботливо спросила она и, подхватив меня под локоть, настойчиво повела к креслу. — Вам нужно присесть.

Доран в это время встал у двери и начал кого-то выглядывать.

Садиться в предложенное кресло я не спешила. Тут точно что-то не так! Плохие из них актеры. Лафита переигрывает, демонстрируя чрезмерную заботу, а Доран слишком себя выдает. Вот, как козлиная бородка трясется от волнения. Пора отсюда уходить подобру-поздорову.

Кое-как высвободив свой локоть из цепких ручек девушки, я собралась уйти, но в гостиную вошел Ивор, сопровождаемый испуганно-разочарованным взглядом Дорана. Увидев меня, он нахмурился и кивком головы дал знак отойти в сторону.

Ивор стоял спиной к Лафите и не видел, что лицо женщины исказила злобная гримаса.

— Хотелось бы знать, что вы вчера с Маркусом устроили, — сердито прошипел вампир, нависнув надо мной монолитной скалой и наклонившись к лицу.

Он был зол и хотел ответа.

— У вас в клане очень большие неприятности, в которые я впуталась по самые уши. Ответ на этот вопрос я уже дала господину Элишу. Не знаю, насколько он вам доверяет и насколько ввел в курс дела, поэтому не могу ничего сказать, — прошептала я, чтобы мои слова не услышала эта подозрительная парочка мастеров.

— Он доверяет мне настолько, что приказал глаз с тебя не спускать. А если понадобится, применить силу, чтобы удержать от необдуманных поступков, — зловеще добавил он.

— Что?! Да, как он посмел?

Я вспыхнула от злости, с трудом подбирая слова. Это уже переходит все границы.

— Не нам с тобой обсуждать приказы Хозяина.

— Что шепчитесь, голубки? — прервал начавшийся спор циничный ядовитый голос.

Я пропустила тот момент, когда в гостиную зашел Тэмар Галич. Увидев его Лафита и Доран, совсем сникли и, испуганно втянув головы в плечи, стремительно покинули комнату. Галич проводил их презрительным взглядом, а я крайне удивленным.

Что за детский сад, не могу понять?

— А я думаю, что это так воняет, оказывается, это вы здесь, — высокомерно бросил он, прожигая меня ненавистным взглядом.

— Ты куда ни придешь, тебе везде воняет, — иронично пожал плечами Ивор. — Не думал, что проблема в тебе?

Я спрятала смешок за покашливанием. Таким Ивора я еще не видела. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Холодная, невозмутимая сдержанность, достойная истинного аристократа.

— Я не якшаюсь, как некоторые со всякой мразью.

Ну, что я могу сказать на такое открытое хамство? Скотина. Он ведь специально нас провоцирует. Интересно, а если я попрошу дом, например, заставить его споткнуться и упасть, это получится?

Эта мстительная, подлая во всех отношениях мыслишка расцвела буйным цветом в моем преступном мозге.

— Как жаль, Тэмар, что тебя, так и не научили хорошим манерам, — осуждающе поцокал Ивор. — По-видимому, мне придется преподать тебе хороший урок.

— Ты мне угрожаешь? — иронично изогнул бровь Тэмар.

— Мальчик, я тебя предупреждаю.

В стальном голосе вампира прозвенели опасные нотки.

Мне это определенно перестает нравиться. Еще не хватало, чтобы из-за меня драка началась. Я далеко не любительница «рыцарских турниров» за честь дамы.

Когда Тэмар направился в нашу сторону, я невольно напряглась.

— Я не собираюсь марать руки об это… — брезгливо выплюнул он и повернулся, чтобы сесть в кресло.

Кого конкретно он имел в виду уточнять не особо хотелось. И тут я поняла, что он садится именно в то кресло, в которое меня чуть ранее так настойчиво пыталась усадить Лафита.

— Я знаю, что такое хорошие манеры и как истинный аристократ собираюсь…

Дальше договорить он не успел, потому что раздался звук, который неприемлем в любом обществе и не только в аристократическом. Это был громкий, долгий и очень выразительный звук, принадлежащий весьма характерной игрушке из магазинов приколов — такой себе специальной подушечки. Почему именно ее? А потому что ни человек, ни тем более вампир, так не смогут, при всем своем желании или умении.

Повисла немая пауза. Мы удивленно переглядывались, не зная, как себя вести. Первым отреагировал Тэмар. Он покраснел, как помидор и, соскочив с места, стремительно скрылся с наших глаз.

Обернувшись к Ивору, я увидела, что он пьет прямо из стеклянной вазы, не обращая внимания на торчащие из нее цветы и проливающуюся на подбородок и одежду воду. Я постояла чуть-чуть, тупо моргая глазами, а потом повалилась на пол в приступе дикого неудержимого хохота.

Есть справедливость на свете! Мечтая о мести, я в самых смелых фантазиях не могла предположить такого-о-о. Ох, Лафита! Ох, Доран! Удружили… Готовили ловушку для меня, а угодил в нее Галич. И придумали же такое. Честно говоря, если бы попалась я, то все… Однозначно не пережила подобного позора.

Я смеялась и смеялась, а успокоиться все никак не могла. Ивор хохотал рядом, облокотившись о спинку многострадально кресла. Никогда в жизни так не веселилась.

— Все, я больше не могу, — приложив ладони к щекам, еле дыша, сказала я. — У меня уже щеки болят.

— Как жаль, что Сиена этого не видела, — мечтательно произнес вампир, помогая мне подняться с пола.

— И не слышала, — добавила я, и мы снова заржали, упав на диван.

Наше буйное помешательство прервала Юлия, озадаченно замершая в дверях.

— Что случилось? — испуганно спросила она, глядя на то, как мы утираем слезы.

— Видите ли, прекрасная госпожа, — осторожно начал Ивор, — тут один господин… раздухарился очень, вот мы и делимся впечатлениями.

Новый приступ истерии вампир прервал, накрыв мое лицо подушкой. Оттуда донеслось приглушенное похрюкивание.

Ничего не понимающая и оттого еще больше перепугавшаяся Юлия ткнула пальцем в хохочущую девушку.

— Ей, что плохо?

— Не-е-т, ей хорошо, — беззаботно махнул рукой вампир, успокаивающе подмигнув взволнованному инженеру.

— Все! Я спокойна и могу себя контролировать. Я держу себя в руках.

Я решительно скинула с лица жаркую подушку и невозмутимо поправила сбившуюся на глаза челку.

— Юль, ты ужинать будешь?

— Нет, я бы к себе пошла, если, конечно, у нас не намечается работа.

— Да какая работа на ночь глядя, — отмахнулась я.

— Это для меня на ночь, — язвительно ответила она, сощурив глаза, — а для тебя «доброе утро». Проспала весь день…

— Зато, ты бы знала, как я проснулась.

— И как?

— Незабываемо.

— Нисколько не удивлена.

Только сейчас я заметила, что подруга на меня сердится. В ее голубых глазах горели раздражение и обида.

— Извините, господин Ивор, но нам с Юлией необходимо поговорить, — серьезно сказала я, чуть склонив голову. — С вашего позволения, мы вас покинем.

Мы оба понимали, что приказ «не спускать глаз» к спальне и другим личным комнатам не относится.

— Надеюсь, что сегодня у вас, в самом деле, больше нет никаких планов? — с намеком спросил вампир, посылая нам клыкастую улыбку.

Предупреждает.

— Я всю ночь буду у Юли.

Подруга, услышав это решительное заявление, удивилась, но оспаривать не стала. Тем не менее мужчина проводил нас до комнаты, чтобы лично удостовериться, что мы не свернули «налево».

Не знаю, зачем, но дверь я закрыла на замок. Отлично понимая, что такая хлипкая преграда не является для вампиров помехой, я все же чувствовала привычное для человека спокойствие. Пусть призрачное и надуманное, но все равно такое необходимое.

Я не знала с чего начать. Юля присела на край кровати и стала терпеливо ждать. Набрав в легкие побольше воздуха и шумно выдохнув, я начала рассказывать. Для ее же безопасности рассказала только некоторые детали. Вынуждена признать — пришлось приврать. Свой поход на погост объяснила так: я узнала, что из поместья ведет тайный ход, который заканчивается именно там. Возможно, именно через него в дом попал мастер, испортивший чашу. Сама знаю, что это ложь шита белыми нитками, но иначе сказать не могу.

Дальше была правда: на кладбище я встретила сторожа. Им оказался старый друг моей семьи Маркус. Возвращаясь в поместье, мы с Маркусом столкнулись с грэйдхами. Отбиться от них помог огромный пес, которого впоследствии мы поймали на живца. А вот, как ловили, я рассказала особенно подробно и в лицах.

— Кать, тебе бы в сказочницы надо. Где ты так сочинять научилась?

— Ты, что мне не веришь?! — праведно возмутилась я. А что мне еще оставалось? — Завтра утором я тебя сама отведу к этой собаке. Я таких огромных только на Иштаре видела.

— Я не знаю, что с тобой делать, — тяжело вздохнула она.

— Выслушать предельно внимательно и серьезно.

Я присела на корточки перед подругой и, взяв ее за руки, посмотрела в глаза.

— Юля, твои недомогания вызваны другой причиной. Ты беременна и у тебя четырехнедельный срок.

Глаза девушки удивленно расширились, а лицо побледнело еще сильнее.

— Катерина, это не смешно. Ты со своими шуточками перешла все границы, — осипшим резким голосом сказала она и попыталась вырвать руки.

Я только крепче сжала ее холодные пальцы.

— Это не шутка.

Она часто-часто заморгала, останавливая наворачивающиеся слезы.

— А я все на почки грешила. У меня ведь поясницу тянуть стало, думала, подстыла. Отсюда и слабость и задержка.

— Ты рада?

— Очень, — счастливо улыбнулась она и порывисто меня обняла. — Ворон будет прыгать от счастья. Он недавно сказал, что очень хочет ребенка.

— Мальчика или девочку.

— Говорит, что ему все равно. Главное, чтобы от меня, — мечтательно сказала девушка, а потом звонко и задорно рассмеялась. — Катерина, с тобой нельзя общаться по нормальному. Вообще-то, эту новость первой должна была сказать я тебе, а не наоборот.

— Так и я тоже не первая это узнала.

Юлия насторожилась и вмиг растеряла свое веселье.

— Мне об этом сегодня Алдар Элиш сказал, — пояснила я, пытаясь успокоить подругу. — Вампиры хорошо чувствуют подобные вещи. Он даже сказал на каком ты сроке.

— И что же теперь? — поникла она.

— А вот это и есть та ложка дегтя, которую мне придется добавить в бочку меда… Юль, ты только не обижайся на меня, но я договорилась с Элишем… Ты завтра уезжаешь домой.

— Как договорилась?! — Она порывисто соскочила с места. — Даже не посоветовавшись со мной?

Я виновато опустила глаза. Мне было стыдно смотреть на Юлию.

— Как ты могла? Я же твой друг, напарник, в конце концов!

Она нервно заметалась по комнате, возмущенно жестикулируя и сердито пофыркивая.

— Иногда мне кажется, что я тебе совсем ненужна… Ты вечно куда-то лезешь. Во что-то вляпываешься, а меня удостаиваешь лишь туманным обещанием «я тебе потом расскажу».

— Ты имеешь полное право злиться и абсолютно права — я действительно поступаю эгоистично и непростительно… Но сейчас я извиняться не буду! — Я подняла руку, останавливая возмущенную подругу. — Пойми… теперь ты несешь ответственность не только за себя, но еще и за своего ребенка. Ты готова рисковать им? Ты отдаешь себе отчет, что в любую минуту можешь быть убита?

— Но мы же, ничего плохого не сделали, — робко ответила она, поникнув от моего жестокого напора.

— И что?! Для вампира человек в лучшем случае — забавная игрушка, в худшем — говорящее животное. И то, что и Алдар и все остальные терпят человеческое присутствие в целом и мои выходки в частности, не означает, что мы имеем неприкосновенность. Это, конечно, больше похоже на запугивание, но исключать самый плохой вариант тоже нельзя. Я, не раздумывая, доверю тебе свою жизнь. Ты мой друг. Ты мой напарник. А еще ты беременная женщина, у которой есть муж и семья.

— Ты хочешь сказать, что, если у тебя нет семьи…

— Я хочу сказать, — перебила я ее, — что никогда себя не прощу, если с вами что-то случится. Ты обижаешься на меня, что я не все тебе рассказываю. Думаю, ты давно поняла, что у тэргов я не ремонтировала канализацию? — она согласно кивнула и продолжила внимательно слушать. — Согласно кодексу, я не могу сказать, что там случилось, но именно в Мире теней я впервые увидела и ощутила на себе, что такое грэйдхи. Этих тварей опасаются даже тэрги. И вот теперь, каким-то страшным образом они появились на территории вампирьего клана. А теперь подумай… хорошо подумай… ты все еще хочешь здесь остаться?

— Не хочу, — совсем тихо ответила она и присела рядом со мной на кровать.

— Тогда не обижайся на меня и уезжай завтра. Я не гоню тебя, просто… просто так будет лучше.

— Я боюсь.

— Ой, да не бойся ты, — обрадованная ее согласием, небрежно отмахнулась я. — Доедете нормально, а там и Ворон тебя встретит.

— Я не дороги боюсь. Я тебя боюсь.

У меня все внутри сжалось от противного холода. Услышать такое было… больно.

— Ты совсем изменилась, — упавшим голосом продолжила Юлия, смотря в пустоту. — Иногда мне кажется, что ты совсем ничего не боишься и это меня сильно пугает. Я не могу понять, о чем ты думаешь, что сделаешь в следующий момент, как себя поведешь. Еще на Иштаре я поняла, что у тебя что-то случилось, но ты ведь не захочешь мне рассказать, — и она горько усмехнулась.

— Я никогда не смогу тебе объяснить.

К горлу подступил колючий комок, и я крепко зажмурила глаза, чтобы не заплакать. Просто я не смогу подобрать слов, чтобы… чтобы сказать, что я умираю. Не могу и все.

— Если у меня родится дочь, я назову ее Катериной и воспитаю спокойной, уравновешенной, покладистой девочкой, — неожиданной иронично заявила Юля.

И я поняла, что она больше не сердится.

— Точно! — серьезно кивнула я. — Прямо вся в меня будет.

Мы рассмеялись. И, хотя осадок от неприятного разговора остался, я больше не чувствовала той боли и холода, потому что мой друг всегда со мной.

— Кстати, Кать, а над чем вы так с Ивором смеялись? — спросила Юля, когда мы устраивались на ночлег.

К себе я возвращаться не хотела, поэтому позаимствовала запасную ночнушку у подруги, оставаясь ночевать у нее.

Вместо ответа я истерично заржала…

На завтрак мы опоздали по нескольким причинам:

— во-первых, проспали. Ночь была достаточно беспокойная;

— во-вторых, Юлия долго разговаривала с Вороном, сбивчиво объясняя ему причину своего возвращения домой. О беременности она, пока, говорить не стала, решив преподнести эту замечательную новость в более романтичной обстановке;

— в-третьих, пока, я бегала к себе, умывалась, переодевалась тоже время прошло.

Настроение у меня было мрачно-приподнятое. Да-да, бывает и такое. Вопрос утоления голода, я предложила решить просто — сходить на кухню. Юля его горячо поддержала (она тоже кушать хотела) и мы пошли в сию обитель чревоугодия. К кухне дошли быстро и без приключений, а каки-е-е запахи оттуда доносились… Лично для меня поесть на кухне было гораздо приятнее и комфортнее, чем в шикарной обстановке среди аристократов. Слишком там напряженная обстановка.

Увидев нас, шеф-повар, расплылся в счастливой улыбке и засуетился, накрывая нам стол. Вампир был действительно благодарен за ремонт вытяжки и я нисколько не сомневалась в его искренности.

— Чтобы вы хотели на завтрак? — соблазнительно спросил шеф-повар.

Мои глаза алчно загорелись.

— А у вас есть что-нибудь сладкое?

— Есть мед и сгущенное молоко.

— Мне и того и другого, а хлеба совсем не надо.

Двух голодных мастеров накормили вкусно и быстро. Правда, сначала нам приготовили чудесную яичницу с беконом, а уж потом допустили к сладкому. Но даже на сытый желудок я не находила себе покоя. Ничего неделанье раздражало. Можно было, конечно, посидеть и подумать, кто из людей может быть замешан в заговоре. Тем более Юлия перед сном подробно рассказала о вечере Последнего осеннего бала. Тут уж точно было над чем пораскинуть мозгами. Только надоело все это. Хотелось банальной физической работы механика.

— Прошу прощения, госпожа Катерина, можно вас на минуту?! — раздался вежливый голос, когда мы поднимались по лестнице.

Обернувшись, я увидела, что к нам спешит запыхавшаяся служанка. Мы с Юлией удивленно переглянулись и стали ждать, пока она подойдет ближе.

— Прошу прощения, но вас просил разыскать мастер Лонерган.

— Зачем?

— Извините, я не знаю, но он сейчас находится в левом крыле поместья на первом этаже. Это возле чайного зала. Я могу вас проводить, — затараторила девушка.

— Это, наверное, связанно с работой, — предположила Юлия.

— Нужно идти, Лонерган зря искать не будет. Давай так… Ты иди с этой милой барышней, а я сбегаю за инструментами и догоню вас.

— Ты нас найдешь?

— Найду! — выкрикнула я, спеша по лестнице вверх. — Ты пока узнай, что там, а я скоро буду.

Вот и славно! — радовалась я, спеша за инструментами. — Только вспомнила о работе и она тут же появилась.

В коридоре я нос к носу столкнулась с Лафитой и Дораном. Счастье по этому «замечательному поводу» не испытал никто. Лафита, та, вообще, скривилась, презрительно вздернув свой высокомерный носик. Мне же непреодолимо сильно захотелось подергать Дорана за его куцую козлиную бородку. Особенно когда он, как сейчас, раздраженно трясет подбородком, отчего бороденка мелко подергивается.

— Знаете, что, господа мастера? — Я первой нарушила молчание, обходя парочку стороной и жестко чеканя каждое слово. — Такие шутки, как вчерашняя, я вытворяла только в школе и то в сугубо дружеской компании, чтобы посмеяться вместе со всеми. Благо, я давно вышла из этого возраста. Однако, вынуждена признать, что ваши старания не остались напрасными. Мне и господину Ивору очень даже понравилось, а вот Тэмар Галич… Он еще долго будет помнить этот случай, — зловеще протянула я. — Надеюсь, вы учтете урок из вчерашнего инцидента.

Я отчетливо услышала, как девушка заскрипела зубами от злости. Она крепко сжала губы и, подхватив Дорана под руку, направилась прочь по коридору.

Ну вот, они еще и обиделись на меня. Детский садик, ясельная группа.

Не испытывая ничего, кроме раздражения от встречи с этими людьми я забрала из комнаты свои инструменты и поспешила к Юлии и Лонергану. Чайный зал представлял собой комнату, специально оборудованную для чаепития. Изящная мебель, уютные кресла и диваны, резные столики и неимоверное количество чайных сервизов на любой вид и вкус. Все виды фарфора, керамики, стекла. Изделия из дерева и серебра, из драгоценных камней и дорогих металлов. Пить чай из такой посуды — настоящее удовольствие.

Моя подруга и мастер Лонерган находились чуть дальше чайной комнаты за углом широкого коридора в тупике, заканчивающимся большой во всю стену цветной фреской. На фреске был изображен замок на холме в лучах заходящего солнца. Великолепная и тонкая работа талантливого мастера.

Увлеченная разглядыванием красивой фрески, я не сразу обратила внимание, что под ней имеется узкий прямоугольный люк в полу. Рядом с ним в задумчивой позе мыслителей стояли Юлия с Лонерганом и Ивор Крауш. У ног Лонергана лежала увесистая сумка с явно чем-то тяжелым.

— Доброе утро, — поздоровалась я с мужчинами.

— Доброе, — улыбнулся в ответ Ивор, обнажив кончики клыков. В его глазах мелькнуло злорадство.

Лонерган окинул меня внимательным задумчивым взглядом.

— Хорошо, что ты за инструментами сходила, — одобрительно хмыкнул мастер. — Раздевайся.

— Простите, что? — Я поперхнулась воздухом и затравленно посмотрела на Юлию.

Подруга была на удивление спокойна и признаков паники не подавала.

— Что-что? — передразнил меня развеселившийся механик. — Свитер снимай, тебе в нем неудобно будет лезть.

— Куда? — тупо моргая глазами, переспросила я.

— Туда! — совсем злорадно ответил Лонерган и широким жестом указал на люк в полу.

— Меня там ждут несметные сокровища и сказочные богатства?

Я подозрительно нагнулась над люком и попыталась рассмотреть, что там внизу. Безрезультатно. Темень непроглядная.

— Тебя там ждет испорченный коллектор и кропотливая работа по восстановлению отопления, — вместо механика назидательно ответил Ивор.

— А можно забрать деньгами?

— Чек тебе предоставят после окончания работы.

— Учтите, я беру только с большими суммами, — отшутилась я и, оставив дурашливый тон, выяснила ситуацию.

Итак: система отопления поместья находится на первом этаже в левом крыле. Именно ее необходимо было отремонтировать Лонергану, но так как коллектор находится глубоко под землей на отвесной стене, а проход для механика оказался слишком узок, он был вынужден обраться к другому специалисту. Угадайте, кому первому он решил перепоручить эту работу? Браво! Я знала, что вы догадаетесь. Мне. Хотелось бы верить, что это вызвано глубоким убеждением в моих высокопрофессиональных качествах, а не банальным расчетом на мою комплекцию и уже виденное умение лазить по отвесным и вертикальным поверхностям.

Я сняла свитер, оставшись в майке, зафиксировала на ноге ремешок с инструментами и послушно ждала, пока на меня оденут и застегнут альпинистские ремни и прикрепят страховочные тросы. Лонерган делал это точными хорошо отработанными движениями, подгоняя ремешки и застежки по моей фигуре. Вот, что лежало у него в сумке, запоздало поняла я, — слушая наставления механика.

— Когда будешь спускаться вниз и увидишь коллектор, посильнее дерни за трос, мы зафиксируем тебя на нужной высоте. Будь внимательна, когда будешь осматривать механизм, возможно, вся поломка из-за того, что разорвалась цепь сообщений энергии. Так, фонарик взяла?

— Взяла. Инструменты тоже, — я еще раз внимательно осмотрела себя. Вроде ничего не забыла. — Ну, что поехали?

— Удачи, — пожелала подруга, когда я подошла к люку. — Если, что кричи, мы тебя вытащим обратно.

— Хорошо, — серьезно ответила я, и, повернувшись к вампиру, спросила: — Господин Ивор, а как же ваше обещание не спускать с меня глаз?

— На выполнение работы оно не распространяется, — оскалился он. — Тем более там все равно ничего не видно.

— А кто будет меня спускать?

— Я, — ответил вампир и многозначительно пошевелил бровями.

— Но-но, — шутливо погрозила я. — Помните, что вы во мне души не чаете.

— Да, ну?

— Конечно.

— Ладно, душа, спускайся, — хмыкнув, мягко сказал вампир. — Ты для меня все равно легкая. Не бойся, удержу.

— Ну, с Богом!

И начался мой спуск. Откровенно говоря, процесс не из приятных. Невидимые в темноте стены угнетающе действовали на психику. Яркий свет фонарика, пробивая густую тьму широким лучом, только добавлял мрачности и жути. Меня медленно, но верно спускали все ниже и ниже. О том, что сняла свитер, я нисколько не пожалела. Здесь было душно и жарко. А разыгравшаяся фантазия услужливо подсовывала монстров и чудовищ, хищно притаившихся во тьме. Казалось, что вот-вот из стены вылезет длинная когтистая рука, мертвенно-бледного цвета и…

О, Господи! — я чуть не заорала в голос, когда луч фонарика скользнул по коллектору.

Дожилась… Сама себя напугала.

— Стой! Приехали! — что есть силы крикнула я наверх и веревка остановилась.

Чуть покачиваясь на вытянутой веревке, я остановилась напротив вмурованного в стену коллектора — огромного состоящего из переплетенных проводов, вертящихся колесиков, шестеренок, винтов и сложных панелей ящика.

Работа предстояла, в самом деле, кропотливая и трудная. Даже полагаясь на свое необычное зрение, я все равно тщательно проверяла каждую деталь. Прошло много времени, прежде чем среди запутанного клубка проводов я увидела поломку. Лонерган оказался прав, разорвавшийся в нескольких местах алюминиевый проводок был причиной неисправности механизма. И действительно, раньше я как-то не задумывалась, почему в некоторых комнатах нормальная температура, а в других прохладно или же, наоборот, слишком душно.

— Тяните! — крикнула я, засовывая фонарь за пояс страховки, и крепко взялась за канат.

Меня быстро потащили наверх и в четыре руки вытащили из люка.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросила Юлия, когда я приняла вертикальное положение.

— Цепь порвалась. Нужно провод менять.

Я прогнулась в спине (там что-то хрустнуло) и размяла затекшие ноги. От ступней к коленям тут же побежали противные иголочки.

— Сколько нужно заменить? — по-деловому спросил Лонерган, отцепляя от моего пояса трос.

— Там разрыв в нескольких местах, но на одной цепи. Думаю, сантиметров пятнадцать хватит.

— А где ее взять? — обеспокоенно спросила Юлия у мастера.

— У меня в сумке должна быть. Наверное…

Все трое одновременно повернулись ко мне.

— Что? Я всегда с собой вожу стандартный набор: провода, диоды, запасные панели, синюю изоленту… тоже вожу…

— Сразу видно, потомственный механик, — хохотнул Лонерган.

— А где оно у тебя лежит? — уточнила подруга. — Давай я сбегаю?

Лично я была не против и охотно начала рассказывать:

— Значит так, в шкафу стоит большая черная сумка. Откроешь ее. Там на самом дне будет лежать холщевый мешок, ты его не трогай, передвинь и все. Под ним будет большой вшитый карман. Расстегнешь потайную змейку, достанешь черную коробочку. Откроешь, она на сектора поделена, увидишь моток проволоки и все. Неси сюда. Хотя… — я посмотрела на вытянувшееся лицо инженера, — лучше я сама схожу.

— Амуницию снимать будешь? — деловито поинтересовался Ивор.

Я прикинула, сколько это займет времени (потом все равно придется обратно надевать) и отказалась.

Ремни, опоясывающие талию и бедра, при ходьбе не мешали, лишь немного сковывали движения. Решив, что сойдет и так, я поспешила к себе. Встречающиеся на пути вампиры и слуги провожали меня удивленными и вопросительными взглядами. А… пусть смотрят, мне не жалко.

В корпусе аккурат напротив моей комнаты я застала подозрительный ажиотаж. Напротив дверей полукругом стояли около десятка вампиров, а в центре образовавшегося пространства находился Доран Малик и о чем-то громогласно возмущался. Я подкралась поближе и, спрятавшись за широкоплечей спиной одного молодого вампира, начала слушать.

— Позор! — громко верещал Доран, брызгая слюной и обличительно потрясая пальцем. — Позор! Средь бела дня, закрывшись в своей комнате, она придается плотским утехам, не постеснявшись, что находится в чужом доме, наплевав на свои обязанности, мораль, с любовником…

— Двумя, — невозмутимо подсказала я, из-за спины вампира, перебивая поток «обличительной речи».

Вампир глянул на меня, быстро смекнув, в чем дело, и чуть отошел в сторону, продолжая с возросшим интересом наблюдать за развернувшимся спектаклем. Доран, обернувшись, скользнул по мне невидящим взглядом, согласно кивнул и снова повернулся к заинтересованной публике.

— С двумя любовниками, — не задумываясь, возмущено выпалил он.

Я обреченно покачала головой. Съел, даже не подавился.

Остальным присутствующим слушателям, похоже, стал доходить смысл ситуации, вернее, ее комичность и абсурдность.

Так меня еще ни разу грязью не поливали, за всю мою недолгую жизнь!

Я с каменным, невозмутимым лицом наблюдала за не на шутку разошедшимся Дораном, который ничего не замечал и никого не слышал, кроме себя. А над ним, между прочим, уже начинали откровенно посмеиваться. Если судить из его слов, самым страшным, никчемным, невежественным существом и тому подобные эпитеты была я. С такой характеристикой можно смело составить достойную конкуренцию самому главному рогатому ада.

— Срамота! — громко, с чувством и возмущением констатировала я, когда поток пламенной речи, наконец-то прекратился.

Малик повернулся, чтобы посмотреть на того, кто его поддержал. Открывшийся рот, выпучившиеся от удивления и неожиданности лицо, послужили благодарным эликсиром на мою израненную оскорблениями душу.

— А что вы здесь делаете? — тупо спросил он, непонимающе на меня уставившись.

— Передохнуть вышла. Спина разболелась, знаете ли, — честно ответила я, имея в виду спуск в люк.

— А что это на вас одето?

Я равнодушно посмотрела на ремни и, невинно пожав плечами, пояснила:

— Это специальное облачение для того чтобы было легче опускаться и подниматься.

Малик сильно покраснел, очевидно, имея в виду совсем другое. Он, что сам поверил в тот бред, что нес пару минут назад?! Действительно говорят «у кого что болит, о том и говорит».

Я же не знала, как себя вести. То ли банально дать ему в морду от всей поруганной души, то ли рассмеяться. Пришлось, сдерживая смех и гнев, праведно рвущиеся наружу и смотреть на него со снисходительной улыбкой, как на больного. Хотя почему, как?

Доран хватал воздух ртом, сильно походив на выброшенную на сушу рыбу и не знал, как себя вести. Собравшиеся вокруг него вампиры откровенно ржали.

Наконец-то Малик родил последний вопрос:

— Фонарик-то вам зачем?

Повисла пауза.

— А это, чтобы подсвечивать в труднодоступных местах.

Вампиры просто утирали слезы. Один даже за живот схватился и прислонился к стене, чтобы не упасть. Полагаю, они давно так не веселились. Роль тупого клоуна — не мое амплуа. Для этого идеально подходит Доран. По крайней мере, выглядит он сейчас именно так.

Взгляд у меня в тот момент был крайне недоброжелательный. Истеричный механик поежился, резко дернул плечами и, не спуская с меня взгляда будто опасаясь нападения, попятился задом под улюлюканье вампиров и скрылся за углом.

Я шумно выдохнула воздух. Спокойствие… только спокойствие. Нужно как-то дальше расхлебывать заваренную этим… (ругаться нельзя!) му… мужчиной кашу.

Открыв дверь, я заглянула в свою комнату и громко спросила:

— А где же вышеозначенный любовник?

— Двое, — донеслось из хохочущей толпы.

— Да хотя бы один, — разочарованно протянула я. — Так меня обмануть. Он разбил мое сердце.

— Я бы на вашем месте ему голову разбил, — душевно посоветовал другой веселый голос.

— Обязательно так и поступлю. Если, конечно же, найду эту голову. В чем я сильно сомневаюсь.

Посчитав на этом концерт оконченным, я зашла в комнату и закрыла за собой дверь. Меня сильно колотило. Руки мелко дрожали, а пальцы не слушались. Очень хотелось что-нибудь сломать. Догадайтесь что?!

Чтобы хоть как-то успокоиться я достала из шкафа дорожную сумку и начала искать в ней необходимые детали. Поиски меня немного успокоили и, обнаружив искомый провод, я пошла обратно. Открывая дверь, я внутренне содрогнулась, боясь встретить там свидетелей недавнего инцидента. К счастью, коридор был пуст.

Вот мразь козлиноподобная! Из-за него у меня желудок разболелся. Убью, если увижу!

— Катерина, ты чего так долго? — обеспокоенно выкрикнула Юлия, когда увидела меня.

— Не могла зайти к себе. У меня под дверью несанкционированную демонстрацию устроили на тему: «современная молодежь и мораль».

— И как впечатления? — иронично поинтересовался вампир, скучающе подпирая плечом стену.

— Незабываемо! Главный зачинщик не устоял против моих весомых аргументов и опозоренный, трусливо оставил вверенный ему пост.

— И кто же ему вверил этот пост? — Лонерган заинтересованно изогнул бровь.

— Когда узнаю — лично удушу, несмотря на свои гуманистические принципы! — мрачно пообещала я, красочно представляя месть Малику.

Во второй раз я спускалась спокойнее и гораздо увереннее. Замена испорченного провода не заняла много времени, и еще раз убедившись, что механизм работает исправно, дернула за трос, давая знак поднимать меня наверх. Лонерган помог снять страховочные ремни и, сдержанно поблагодарив за оказанную помощь, собрал вещи и пошел по своим лишь ему ведомым делам.

Провожая его взглядом, я вспомнила рассказ Юлии о бале. Именно Лонергана тогда не было среди собравшихся людей и вампиров. Жаль. Очень жаль, если он окажется исполнителем.

— Катя, а что на самом деле произошло? — робко поинтересовалась подруга, имея в виду мое опоздание.

— Хотите посмеяться? — мрачно спросила я у напарницы и Ивора и подробно рассказала о спектакле с Дораном.

Ивор хохотал не переставая, а вот Юлия, наоборот, распереживалась, думая, что я очень расстроилась.

Да ни в одном глазу! Я просто зла, как собака! Меня давно так не выводили из себя. Буду я еще из-за них расстраиваться. Так… банально отомщу.

Когда мы вышли в холл, у лестницы нас ждал Грегор. Почему я решила, что ждал именно нас? Потому что, увидев нашу веселую троицу, он заметно напрягся и сделал знак рукой подойти к нему.

— Приехал представитель вашей Конторы, — без церемоний сказал он, обращаясь ко мне и Юле. — Госпожа Юлия, я рекомендую вам собрать вещи. Через два часа вы уезжаете.

Переглянувшись со мной, подруга серьезно кивнула и мы, не сговариваясь, поспешили наверх в ее комнату.

— А где сейчас находится этот представитель? — запоздало спросила я, обернувшись на ступеньках к Грегору.

— На втором этаже в гостином зале. Вы как раз сейчас будете мимо него проходить, — и он загадочно улыбнулся.

С чего бы это? — подозрительно подумала я и решила обязательно заглянуть в гостиную.

Когда мы оказались в коридоре второго этажа, я приложила палец к губам, давая понять Юле, необходимость соблюдать тишину, и мы на цыпочках подкрались к гостиной. Двери в комнату были открыты, поэтому видеть, кто в ней находиться не составляло труда. Лицом к двери, в королевской позе чуть небрежно разместившись в кресле, сидел Алдар Элиш. Все в его движениях, жестах, мимике отчетливо говорило, что он Хозяин дома и что его слово — Закон. Человек, сидевший напротив, испуганно сжался под пристальным насмешливым взглядом вампира. Когда я увидела, кто именно приехал за Юлией, мое лицо приняло самое страдальческое выражение, а глаза обреченно закатились к потолку.

И это Элиш назвал представителем Конторы?! Лично я никак не ожидала, что это будет наш шеф Владлен Акатов. Собственной персоной. Вот тебе и представитель! Настроение от отметки плохое упало до очень — очень плохое. Обязательно было вызывать его?! Неужели нельзя было прислать за Юлией водителя?

Почувствовав, что Элиш смотрит на меня, я благодарно скривилась (я и такое умею) и, потянув за собой подругу, тихонько отошла вместе с ней (едва не сказала в мир иной) от двери.

Помогая ей собирать и складывать вещи, я мучилась, принимая судьбоносное решение.

— Чего страдаешь? — усмехнувшись, спросила Юлия, после моего очередного душераздирающего вздоха.

— Ты на меня обидишься, если я скажу.

— А то до этого ты меня радовала безупречным поведением и кристальной честностью, — иронично заметила девушка. — Признавайся.

Я набрала в легкие побольше воздуха и на одном дыхании выпалила.

— Я хочу уволиться! Прямо сейчас хочу написать заявление об увольнении!

— Давно ты это решила? — абсолютно серьезно спросила напарница, внимательно заглядывая мне в глаза.

— Два месяца назад, — виновато призналась я.

— И что же тебя останавливало?

— Ты.

Глаза Юлии удивленно округлились.

— Ты мой напарник и я не имею права тебя так подло бросать.

Она застеснялась и почему-то тоже виновато потупила взгляд.

— Ты чего?

— Кать, — краснея, промямлила она, — дело в том, что я тоже собираюсь уволиться. И тоже не делала этого из-за тебя.

— Только не говори, что эта идея пришла тебе в голову два месяца назад?

— Лучше не буду, — еле слышно ответила напарница и я, не удержавшись, расхохоталась.

— Есть такая чудесная поговорка «у дураков мысли сходятся». А давай прямо сейчас напишем заявление, тем более в твоем положении сам Бог велел увольняться.

— Я только за, к тому же, Ворон не будет против. Ему очень не нравится, что я работаю на Владлена.

— Ревнует… — протянула я.

Она, смущаясь, кивнула головой.

— Подожди, Кать, — внезапно вскинулась подруга, — а с чего ты решила, что Владлен нам прям таки с легкой руки возьмет и подпишет заявления?

— Юлька, будь спокойна. Я знаю, как это сделать. Мне один хороший человек недавно правильный совет дал.

— Во-во, именно это меня и пугает.

— Да ладно тебе, — беззаботно отмахнулась я, — все пройдет в лучшем виде. Так, мне нужно перо и папирус! То есть… ручка и бумага, — быстро исправилась я, чересчур энергично ища вышеозначенные предметы.

Ручка нашлась в сумке у Юлии, а бумага в тумбочке. Есть справедливость на свете!

— А как правильно пишется: «Прошу или прашу уволить меня по собственному желанию»? — задумчиво спросила я у подруги.

— Прошу. У тебя, проблемы с правописанием?

— Нет, почему? — притворно обиделась я. — Оно у меня хорошее, просто я путаю некоторые буквы и слова тоже путаю… Слушай! — воодушевилась я. — А если я напишу: «увольняюсь по причине того, что мой начальник настоящий ко…»

— Не надо! — резко перебила меня девушка. — Этот пункт лучше упустить.

— Рубишь на корню все мои светлые порывы. Но знаешь… — я не удержалась от особо ехидной улыбочки, — есть один пункт, который мы обязательно должны написать…

— Добрый день, господин Владлен, — вежливо поздоровалась я, игнорируя насмешливый взгляд Алдара.

В комнату я зашла спокойно, абсолютно не стесняясь Хозяина и тем более не испугавшись разъяренного вида начальника. Да, признаю, я бесцеремонно перервала разговор, но мне же надо!

— Чего тебе? — грубо бросил шеф, прожигая меня ненавистным взглядом.

О, этот взгляд сулил все: от особо изощренной экзекуции до публично-показательной казни.

— Подпишите, пожалуйста, документы, — невозмутимо попросила я.

Он, тупо моргая, принял протянутые документы и ручку.

— Только внимательно прочитайте, — назидательно посоветовала я. — Это заявление об увольнении с выходным пособием в размере трех окладов.

Вампир откровенно наслаждался развернувшимся представлением, не перебивая и дольно улыбаясь.

— Ты что с ума сошла? — зло зашипел Владлен, кидая многозначительные взгляды в сторону Элиша. — Не видишь, я занят!

— Тем более, — наивно протянула я. — Скорее подписывайте и я уйду.

— Ну, Диченко, — зловеще прошипел он, нервно подписывая документы. — Вернешься ты в Контору…

— Ой, не знаю, не знаю, — еле сдерживаясь, чтобы не запрыгать от счастья, довольно протянула я и забрала у шефа бесценные (теперь уже да) бумаги.

Отойдя немного в сторону, я перепроверила заявления. Все как положено. Размашистым почерком стоит подпись «Утверждено», виза и сегодняшнее число. Такой счастливой я себя не чувствовала давно. За спиной, словно крылья появились, а от плохого настроения не осталось и следа.

Столкнувшись в дверях с серьезным Грегором, я не удержалась и, порывисто обняв, крепко поцеловала в щеку. Не ожидавший такого вампир опешил, а я окрыленная невероятной удачей, поспешила в комнату Юлии.

Она до последнего не верила, что у меня получится и, увидев подписанные заявления, застыла соляным столбом.

— Не может быть! — шокировано выдохнула девушка, держа в руках вожделенные документы. — Ты, что его обманула?

— Нет. Я честно его предупредила, что именно он подписывает. Даже настояла на внимательном ознакомлении.

— А он?

Юля поддалась вперед, жаждя подробностей.

— Шеф был так зол, что не поверил мне и не глядя подмахнул все листы, — я засмеялась и всплеснула руками. — Ты бы его видела тогда! Я думала, он меня убьет прямо на месте. Юль, ты ему сразу заявления не отдавай. Заламинируй сначала.

— Точно! Так я и сделаю, — звонким смехом поддержала она мою коварную идею.

— Кстати, — вспомнила я свое вчерашнее обещание. — Я же тебе собаку показать обещала. — Пошли, — и решительно потянула ее за руку.

В старую оружейную комнату мы попали не сразу. Пришлось долго и нудно объяснять мрачному вампиру, сторожившему вход в это крыло, что мы имеем право туда зайти. Ситуацию помог разрешить Ивор, как всегда появившийся вовремя. И как ему это только удается?

Когда мы вошли в бывший оружейный зал и увидели собаку, у меня сердце сжалось от жалости. Я никогда не видела ни одно животное настолько несчастным. Пес лежал на полу, подложив под себя лапы и понурив голову. Умные глаза смотрели в пустоту, и в них отражалась боль и разочарование. Он тихо и протяжно скулил.

— Ну, ты, что лохматый, не грусти, — ласково сказала я, обращаясь к собаке и подходя к ней поближе.

Услышав мой голос, пес встрепенулся, подскочил на месте и радостно завилял хвостом. Только сейчас я заметила, что рядом с ним стояли миски с едой и водой. Ни к одной из них он не притронулся.

— Ты не ел, — огорченно прошептала я, садясь на корточки перед ним.

Пес снова лег, поджав под себя лапы и склонив лобастую голову набок, тоскливо посмотрел на меня.

— Когда ты ушла, он выл, как раненный полночи, а вторую часть скулил не переставая. Я же говорил, что ты ему понравилась. Пришлось применить заклинание, гасящее звуки.

Маркус, не замеченный мною раньше, вышел из темного угла комнаты и остановился рядом. Под глазами мужчины залегли темные круги.

— Вы ночевали здесь?

— Пришлось, — тяжело вздохнул он. — А ты, я смотрю, тоже не очень выспалась, — намекнул он на бледность и уставшие глаза.

— А… было дело, — отмахнулась я, кинув виноватый взгляд в сторону Юлии.

— Ну, знаешь ли, Катерина, — обиженно возмутилась она. — Я из-за тебя вообще не спала!

— Почему? — заинтересованно спросил Маркус у моей подруги, ехидно поглядывая на меня.

— Потому что она сначала полночи ржала, как ненормальная, а потом икала до самого утра. Успокоиться не могла, — наябедничала Юля, сердито прожигая меня голубыми глазищами.

Я на нее не обиделась, потому что заслужила. Помните, я упоминала, что мы с ней проспали завтрак, и одной из причин указывала беспокойную ночь? Так вот, я действительно не только сама не спала, но еще и Юле мешала. Но, извините, как тут уснешь, когда перед глазами все время встает лицо Галица, в тот момент, когда он сел в злосчастное кресло? Меня разбирал такой смех, что я не могла успокоиться, а потом еще и икота напала… В общем под утро невыспавшаяся Юлька готова была меня убить.

Ивор сразу же смекнул причину моей ночной истерии и высказал свое мнение громким смехом.

Маркус и Юлия тоскливо смотрели на нас, перемигнулись и обреченно махнули рукой.

Мне же очень хотелось погладить пса, приласкать его, успокоить. Я совершенно его не боялась и была твердо уверенна, что он не причинит мне вреда. Из-за густой шерсти, раньше я не могла рассмотреть его ошейник, но теперь, сидя рядом с ним, как раз напротив головы, смогла хорошо его изучить.

Широкий, кожаный, с грубыми острыми заклепками… внутрь? О, Боже, это же так больно! Еще и потому что ошейник имел, к сожалению, магическую структуру. Он причинял физическую боль любому, кто его оденет, а еще подчинял.

— Посмотрите внимательнее, Маркус, — подозвала я мага, указывая на видимый в густой шерсти ошейник. — Ничего не замечаете?

— Стальной берилл, — мрачно протянул Маркус. — А я-то все думал, что это собака воет, как от боли. Старею…

— А что это такое? — спросила Юлия, осторожно подойдя к нам.

В отличие от меня и Маркуса она боялась приближаться к собаке и старалась близко не подходить к ловушке.

— Стальной берилл — это специально созданный магическим путем метал, по цвету и структуре напоминающий серебро. Из него делают ошейники для тех, кто работает с опасными и агрессивными животными. Стоит его надеть на животное, и оно будет послушно выполнять все команды хозяина, подчиняясь его воле и терпеть боль. Такие ошейники приучают к поведению через пытки, — закончил объяснять Маркус, и по его лицу скользнула тень ненависти.

Я хорошо знала его нелюбовь к подобным штукам. В былые времена он часто вступал в жестокие споры с другими магами, которые не гнушались подобными изобретениями.

— Как же так? Это ведь подло.

В глазах девушки навернулись слезы. Ее доброе сердце не могло понять и принять такую жестокость.

— Жизнь сложная штука, дочка, — успокаивающе приобняв ее за плечи, сказал Маркус.

Юлька подозрительно шмыгала носом. Ага! Я же забыла, что у нее сейчас гормоны бушуют, как шторм на море. Расстроить беременную женщину легче легкого. И это только начало. Бедный Ворон…

— Что же мне с тобой делать? — философски обратилась я к собаке, хотя уже давно решила, как поступить.

Воистину, не иссякаем колодец человеческой глупости. Прежде чем друзья успели догадаться о моих намереньях, я решительно шагнула в ловушку. Полыхнуло синее пламя, обдав горячим воздухом. Позади прозвучал изумленный возглас (это Юля) и смачный мат (это кто-то из мужчин, точнее не скажу). Пес радостно гавкнул и сел напротив меня, послушно сложив лапы. Пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до его шеи. Оказывается, он гораздо больше, чем мне вчера показалось. Когда я потянулась к ошейнику, он угрожающе зарычал. Говоря успокаивающие — ласковые слова, я на ощупь искала ремешок. Мешала густая шерсть, рост собаки и больно колющийся стальной берилл. Обнаружив грубый замок, я расстегнула ошейник и сняла его с шеи пса. Он радостно залаял и попытался меня облизать.

— Маркус, снимайте защиту, иначе меня тут насмерть заласкают, — уворачиваясь от настырной морды, попросила я мага.

— Смотри, чтобы он на руки прыгать не начал, — посмеиваясь, ответил Маркус. — Раздавит.

Маг скороговоркой произнес витиеватое заклинание, снова полыхнуло синее пламя, пес жалобно взвизгнул, спрятавшись за меня (представляю, как это выглядело со стороны), и сильно запахло озоном. Магия рассеялась и на полу не осталось даже рисунка.

Сегодня свершилось два судьбоносных события — два существа обрели свободу, избавившись от хозяев. Я от Владлена, собака от неизвестного (пока!) субъекта. А да, Юлию забыла. У нее тоже сегодня праздник.

Насладиться счастливыми минутами свободы мне не дали. Ивор, молниеносно оказался рядом и ощутимо дал мне по… в общем, по тому месту, на котором мы все сидим.

— Ты когда-нибудь угомонишься? — нависнув надо мной, сердито прошипел вампир.

Своей вины я не чувствовала. Да! Мне не было стыдно! Лично я считаю, что поступила правильно. Ни до, ни сейчас я не чувствовала угрозы от этого щенка. Да-да, такого огромного, но все еще щенка и не избавить его от мучений, означало для меня пойти против своей совести.

Рядом раздалось угрожающее рычание. Пес вздыбил шерсть и грозно оскалил морду, демонстрируя огромные белоснежные зубы.

— Тихо, тихо, малыш, — успокаивающе сказала я, положив руку на загривок. — Фу, я сказала!

Пришлось прикрикнуть, ласковые слова до него не доходили. Виновато прижав уши, пес заискивающе завилял хвостом.

— С такой собакой я бы и сам подружился, — мечтательно произнес Маркус.

А щенок, позабыв о вампире, разрывался между мной и миской с едой. Поест и подбежит проверять на месте ли я и так туда-сюда.

— Нужно ему имя придумать, — резонно заметила прозорливая подруга.

— Монстр, — мрачно предложил Ивор.

— Пушок, — возразила ему Юлия.

— Троглодит, — по-хозяйски констатировал Маркус, наблюдая, как стремительно пустеет миска с едой.

А миска-то не маленькая. Полведра в нее точно входит.

— Пусть будет Серый. Ему подходит, — иронично сказал спокойный голос, и мы синхронно обернулись.

Алдар Элиш стоял в дверях, небрежно прислонившись спиной к косяку.

Все как-то разом притихли и даже пес перестал есть. Повисла гнетущая неприятная тишина.

Возникло такое ощущение, будто меня застукали за чем-то непристойным. Воровством казенных плюшек во время строжайшей диеты, например. Нужно было разряжать ситуацию.

— Серый, Серый, иди сюда, — позвала я собаку, постукивая себя по колену.

Радостно гавкнув, он подбежал к ноге, заискивающе ластясь и высунул из пасти большой розовый язык. А какие у него были глаза.

— Я всю жизнь мечтала о щеночке, — жалостливо сказала я, обращаясь к Юлии. — Как ты думаешь, если я привезу его домой, Марта…

— Убьет, — жестко констатировала подруга.

— Ты думаешь, у нее поднимется рука на это мохнатое чудо? Посмотрите, какие у него глаза.

— Тебя, — также безжалостно уточнила она.

— Меня? Меня, да… Легко.

Юля права. Марта может не оценить моего душевного порыва. Я обвела зал глазами в поисках потенциальной жертвы на роль хозяина непристроенного щенка. Выбор пал на Маркуса.

— Даже не думай. У меня аллергия на собак, — быстро просек маг.

— Чего-то раньше я ее у вас не замечала.

— У меня только на больших.

— Ну, Маркус, — жалобно протянула я.

— Катерина, отстань от меня! — беззлобно гаркнул он.

— Эх, Серый, Серый, никому мы не нужны.

Пес согласно гавкнул.

— Ты теперь еще и безработная, — коварно напомнила Юлия.

— А! Точно… Никак не привыкну к этой мысли. Юль, ты чувствуешь запах свободы?

— Ага, — скептически хмыкнула она. — Псиной воняет.

— Диченко, ты что уволилась?! — Маркус, не веря, округлил глаза. — Когда?

— Буквально недавно. Буквально полчаса назад. О чем нисколько не сожалею.

— Жаль, что ваш шеф об этом пока не догадывается, — ехидно протянул Алдар, обаятельно сверкая клыкастой улыбкой. — Полагаю, он так и не понял, что ты ему подсунула.

— Вы сами видели, что я настаивала на внимательном ознакомлении с документами. Пусть теперь только попробует заикнуться, что я его коварно обманула.

— А про зарплату, кто придумал?

Я постаралась придать лицу самое невинное выражение, но мне почему-то не поверили.

— Это я еще по-божески. Пусть спасибо скажет, что я не жадная.

— А все-таки, куда девать этого щенка? — снова задала наболевший вопрос Юлия, боязливо поглаживая по шее млеющего Серого.

Пес едва ли не урчал от удовольствия.

— Из-за этого я сюда и пришел, — дружелюбно сказал Алдар, но в его глазах застыла холодная ярость. Он красноречиво глянул на меня, а потом на валяющийся на полу ошейник.

От стен дома неприятно повеяло опасностью и страхом. Ощутила это только я. Ой, доиграюсь…

— Следуйте за мной, — галантно склонив голову, сообщил вампир и мягкой походкой повел нас из комнаты.

Серый дернулся за нами, но я строго на него прикрикнула, и он послушно остановился, тихо поскуливая и переминаясь с лапы на лапу.

Алдар привел нас в комнату, в которой вчера я увидела его, Ивора и Грегора, когда перепутала коридоры, убегая от собаки. Дверь в коралловую библиотеку была предусмотрительно закрыта.

— Привет, Кареглазая! — послышался веселый, знакомый голос.

— Тагир?!

Я не верила своим глазам. Тагир? Здесь? Этого просто не может быть! Поверить в реальность его присутствия я смогла только после того, как старый друг крепко сжал меня в объятьях, высоко подняв над полом.

— Все, верю-верю, это вы, — прохрипела я.

— Ну вот, а то я подумал, что не узнала старика, — посмеиваясь, сказал Тагир, опуская меня на пол.

— Как вы здесь оказались?

Мужчина бросил быстрый взгляд на Алдара, тот кивнул, давая разрешение, и ответил:

— Мы с господином Элишем давно знакомы. Я как раз садился на поезд, когда меня нагнал срочный приказ явиться сюда. Вот я и здесь… и кого вижу! Моего любимого механика.

Его лицо лучилось радостью, а мне было стыдно. Сразу вспомнилось, что я натворила в его таверне. Лучше бы мне Шэйн тогда ничего не рассказывал.

— Не обижайся, девочка, но я забираю твою собаку.

Я не обижалась! Совсем-совсем. Тагир неплохой человек и за Серого теперь можно быть спокойной. Где, как не на Иштаре будет комфортно такой большой собаке. К тому же у Тагира будет живая эмблема его заведения — Серый пес. Все весьма удачно сложилось.

— Тагир, — заискивающе начала я, решив пошутить, — а возьмите меня на Иштар. Ведь я лучше собаки.

За спиной послышались смешки.

— Конечно лучше, — легко согласился Тагир, улыбаясь, — но от тебя хлопот будет больше.

Смешки переросли в хохот.

— Хотя, знаешь, — задумчиво протянул корчмарь, — после того, как ты покуролесила в моей таверне, у меня от посетителей отбоя нет. В сезон отпусков такого наплыва не было. Может и возьму.

У меня покраснели щеки и уши. Очень захотелось спрятать пристыженное лицо в руках. Получилось лишь виновато потупиться.

— Что же учудил наш маленький мастер? — невинно поинтересовался Элиш, ехидно изогнув уголки губ.

— О-о-о, это надо было видеть, — хохотнул мужчина. — Забраться под счет секундомера под потолок, проползти по балкам к люстре и вися вниз головой сделать разноцветное освещение после тебя, Кареглазая, не смог никто! А пытались… И механики и даже маги.

— Я тоже пыталась повторить, — пристыжено пробубнила я. — На трезвую голову не получается.

Как он мне еще разбитую барную стойку не припомнил.

— А за разбитую барную стойку не переживай. Я ее на следующий день починил, — беззаботно отмахнулся Тагир.

Добил!

— Как и барную стойку она? — хохоча, спросил Ивор.

Я захотела развернуться и уйти, но, как назло, в дверях застыл Элиш, специально перекрывая выход. Клянусь, он сделал это специально. Вон какай довольный стоит.

— Тагир, простите меня, я случайно. Я же не знала, что опьянею от фиори альпини, а Шэйн сказал…

Я недоговорила до конца, потому что Тагира согнуло в диком приступе смеха.

Не поняла?

— Малыш, это тебе Шэйн сказал, что вы пили фиори альпини? — отсмеявшись, спросил Тагир, почему-то подозрительно заботливо.

— Да, а что?

— А ничего, — передразнил он меня. — От фиори альпини действительно не пьянеют, — и коварно добавил: — Только вы пили драмбуи. Он похлещи самогона в голову бьет. Не сразу, конечно, но потом…

Я стояла не красная, а бледная. Это что ж получается, что…

— Тагир, я посуду била?

— Била. Такая счастливая была. Мне даже тарелок не жалко было.

Я решила выяснить все раз и навсегда, наплевав на публику, получающую от этой ситуации истинное удовольствие.

— А Шэйн в меня кинжалы кидал?

— Та где там… Он в меня кидал! Чуть волосы мне не откромсал, паразит.

Так, хорошо. С этим я согласна.

— А я что в этот момент делала?

— Ты мне на бочке с пивом дозатор устанавливала. Он теперь сам регулирует, когда стакан полный и закрывает кран. Можно не бояться, что перелью. Ох, и ругалась ты тогда, что я пиво не экономично разливаю.

— Ага. Скажите честно, кто барную стойку разбил?

— Этот мерзавец, небось, сказал, что тоже ты? — догадливо хмыкнул Тагир.

— Конечно! — я возмущенно фыркнула. — Сказал, что вынужден был погасить за меня долг, и я ему три часа подряд отрабатывала, делая… Тагир!!! Сделаете лицо попроще! — почти закричала я, наблюдая, как многозначительно вытянулось лицо мужчины. — Это не то, что вы подумали. Я ему рангир ремонтировала. Вы знаете, какая это сложная работа?! Там такие тонкие детали. Дунь… развалятся. Я не знаю, что он с рангиром делал. Клятвенно уверял, что это его единственная и бесценная семейная реликвия.

— Он ей орехи колол, — безжалостно констатировал корчмарь.

— Убью.

Я была зла! Честное слово, увижу, не знаю, что я с ним сделаю.

Юлька умирала, схватившись за живот и упав в кресло. То, как я с Шэйном провела ночь у Тагира было большой тайной, поэтому подруга, конечно же, все знала. А теперь она сидит в кресле и истерично ржет. А где спрашивается женская солидарность, интеллигенция? Где? Вот-вот и я не вижу.

— Тагир, как вам не стыдно? Вы же окончательно разрушили мою репутацию в глазах непосредственного нанимателя.

— Стыдно, но я так люблю, когда ты краснеешь. Во-во, именно так.

Я и сама знаю, что сейчас похожа на пожарный гидрант.

— Вы сейчас домой едете?

— Да, — ответил мужчина, насторожившись внезапной смене темы разговора.

Я поманила его к себе и, привстав на цыпочки, спросила прямо в ухо.

— Шэйна увидите?

— Он давно ко мне не захаживал. Мотается где-то.

— Если увидите, передайте ему, пожалуйста, мои слова, — остальное я прошептала ему на ухо.

Шептала исключительно то, что недавно мне сообщил Багирыч о моем же нехорошем поведении. Сами понимаете, это была исключительно нецензурная лексика.

Пришла очередь краснеть Тагиру.

— Да, Катерина, — ошеломленно протянул Тагир, когда я закончила, — никогда бы не подумал, что ты подобные выражения. А с виду интеллигентная такая.

— Так вы передадите? — бессовестно настаивала я на своем.

— Не-е, я хоть и старый, а жить тоже хочу. Я ему просто от тебя привет передам. Сами при встрече пожеланиями обменяетесь.

Я мрачно кивнула. Вряд ли мы еще когда-нибудь с ним встретимся. Но если я все-таки это случится…

— Тогда удачной вам дороги и берегите Серого, — искренне пожелала я.

Несмотря на всю комичность ситуации, я не обиделась на Тагира. Может быть, потому что умею смеяться над собой, а может быть, потому что стала смотреть на такие вещи совершенно иначе. Не знаю. К тому же у меня не так уж и много времени осталось об этом сожалеть.

— Ты никогда не умела злиться по-настоящему, — добродушно хмыкнув, он по-отечески приобнял меня за плечи.

— Неправда. Я очень злопамятная особа, просто ловко это скрываю.

— Будешь на Иштаре, останавливайся у меня. Я тебе твою комнату бесплатно сдавать буду, в которой вы…

— Тагир! — угрожающе протянула я, давая понять, что на сегодня веселых воспоминаний достаточно.

— Понял! Не надо на меня так сердито смотреть.

— Бойтесь — бойтесь, — шутливо погрозила я и он рассмеялся.

А потом были шумные, хлопотные и грустные расставания. Тагир сразу понравился Серому и корчмарь тоже прикипел к щенку.

Представив, как он будет выгуливать повзрослевшего пса, трогательно телепаясь тряпочкой на поводке, — я не удержалась от улыбки.

Как оказалось, у Тагира была большая грузовая машина, поэтому вопрос перевоза моего «маленького» щеночка даже не возник. Из разговора Ивора и Тагира, я также поняла, что им выделен целый вагон в поезде маршрутом на Иштар.

Жалко, до боли в груди было расставаться и с Тагиром и с Серым. Вряд ли я успею еще раз с ними повидаться. Как же все-таки это тяжело и противно — держать маску беззаботности, лицемеря перед друзьями, но иначе я не могла.

Серого с трудом запихнули в машину. Он жалобно скулил и царапал дверцу машины, пытаясь выбраться наружу. Я чуть не заплакала. Если бы не Юля, крепко взявшая меня за руку — точно бы не удержалась. Интересно, как долго Серый будет меня помнить?

Помахав нам на прощание рукой, Тагир звучно завел машину и, взметнув колесами пушистый снег, уехал.

— У него мотор барахлит, — грустно хмыкнув, тихо сказала я.

— Как ты это поняла? — заинтересованно спросил Ивор, провожая взглядом уезжающую машину.

— По звуку. До города без проблем дотянет, но через неделю ремонтировать придется.

Провожать Тагира остались только я, Ивор и Юля. Маркус ушел сразу же после разговора, а Элиш исчез так же незаметно, как и появился. Мы стояли на улице и все еще не решались вернуться в дом. Солнце клонилось к закату, на небе появились тяжелые серые тучи. Ночью обязательно пойдет снег. Подул сильный ветер, холодными щупальцами забираясь под одежду и развивая волосы. Куртку одевать я не стала, поэтому мерзло поежилась.

— Пойдем, — мягко сказала подруга. — Мне тоже пора.

Слуга помог вынести вещи Юлии и сложить их в багажник машины Владлена.

Стальной красавец был припаркован возле парадного входа и ждал своего хозяина. Ивор куда-то исчез, и я поймала себя на мысли, что как-то привыкла к особенности вампиров незаметно появляться и исчезать. Слуга, раскланявшись, ушел и мы с Юлией остались вдвоем посреди поражающего мрачной красотой холла.

— Пойдем, постоим на улице, — предложила Юля, нервно кутаясь в дубленку.

Чтобы я не замерзла, она отдала мне свою вязаную шаль, и мы вышли на улицу.

В воздухе начинали кружиться крупные снежинки, поспевая в такт за юрким ветром.

— Кать?

— Что?

Я неотрывно смотрела вдаль, погрузившись в грустные мысли, поэтому не сразу услышала, что ко мне обращаются.

— Прости меня, — виновато сказала она, и я повернулась, удивленно нахмурив брови.

— За что?

— За то, что сказала, что боюсь тебя. Я была неправа.

— Юль, перестань. Ты была совершенно права…

— Не перебивай меня, пожалуйста, — настойчиво попросила она. — Я знаю, что обидела тебя. И знаю, что у тебя есть веские причины так себя вести. А еще я знаю, что вряд ли ты мне когда-нибудь расскажешь, что тебя так сильно мучает все это время. Но если ты когда-нибудь захочешь… я всегда готова тебя выслушать. Договорились?

— Обещаю.

К горлу подступил такой комок, что стало трудно говорить. Боже… Я не заслуживаю таких друзей.

— Вы уже готовы, госпожа Райнис? — раздался позади холодный еле сдерживаемый от раздражения голос.

Мы одновременно обернулись и увидели стоящего на крыльце шефа. Владлен нервно натягивал на руки дорогие кожаные перчатки. Вот вам и большая бочка дегтя в ложку меда. Как бы он Юлю, чего доброго, ни пришиб по дороге.

От этой мысли стало совсем плохо.

Ей сейчас совершенно нельзя волноваться. А вдруг он начнет на нее кричать или ругать за мои выходки?

— Кать, не волнуйся, — улыбнувшись, успокаивающе сказала подруга. — Все будет хорошо.

— Что, так видно?

— У тебя все на лице написано.

— Что-то мне страшно стало.

— Я буду осторожна, — девушка порывисто меня обняла, обдав щеку горячим дыханием. — Как только приеду, сразу же тебе позвоню. Ладно?

— Угу.

Я смогла только неразборчиво угукнуть.

— Госпожа, Юлия, рад был вас видеть в своем доме, — галантно сказал Алдар.

Он появился рядом с враз притихшим Владленом и обаятельно улыбнулся девушке.

— Для меня было честью работать у вас, — с достоинством ответила напарница.

Вампир, одетый в белоснежную рубашку и черные брюки, казалось, не замечал порывов холодного пронзительного ветра. Он блеснул обволакивающими вишневыми глазами и галантно поцеловал девушке руку. Ее щечки тут же вспыхнули румянцем.

— У меня к вам личная просьба, господин Владлен, — в дружелюбном голосе Элиша прозвучали опасные стальные нотки. — Будьте особо внимательны к моей юной гостье. Я не хочу, чтобы ее впечатления от пребывания в моем доме испортились.

Акатов нервно сглотнул. За все время работы на этого человека я никогда не видела его настолько испуганным. Элиш ясно дал ему понять, что Юлия Райнис находится под его опекой.

— Надеюсь, вы не в обиде, что я был вынужден отнять ваше время и пригласить сюда? — «извиняющее» протянул Алдар.

Владлена начало колотить. Меня тоже. Алдар, как никто умеет напугать так сильно, что дышать становится трудно. При этом даже не повысив голоса и выглядеть мило и дружелюбно.

— Чт-то вы, го-с-сподин Элиш, — заикаясь, начал Владлен. — Мне с-совершенно не тяжело, это честь для меня. Рад был вас увидеть.

Талант, — уважительно подумала я. — Даже в таком состоянии врет, как дышит.

— Нужно было потеплее одеваться, Катерина, — полностью игнорируя льстивую речь моего шефа, осуждающе цокнул языком Алдар и, подойдя ко мне со спины, крепко обнял, накрывая мои руки своими.

Я напряженно замерла, глупо хлопая глазами. Не спорю, так стало гораздо теплее, но что подумает шеф? У него и так глаза, как пуговки висят. Вот-вот и совсем отпадут.

— Не забывай дышать, — иронично шепнул вампир мне на ухо, и я послушно вдохнула морозный воздух.

— Ну… нам пора… — чувствуя неловкость положения, напомнила Юля.

— Да, не будем задерживаться. Не хочется попасть под снегопад, — прокашлявшись, согласился Акатов и, подойдя к машине, открыл Юлии дверь.

Я хотела подойти к подруге, чтобы обнять ее еще раз на прощание, но вампир слишком крепко прижимал меня к себе, не давая возможности освободиться.

— Кать, постарайся больше не влезать в неприятности и не рисковать, — иронично попросила подруга, отлично понимая, что это маловероятно.

— Я буду хорошо себя вести.

Она посмотрела в мои честные глаза и рассмеялась. Напарница слишком хорошо меня знала.

— Не беспокойтесь, я прослежу за ней, — пообещал девушке вампир.

Лично мне показалось, что это прозвучало зловеще.

— Благодарю.

Помахав на прощание рукой, она юркнула в машину, и они умчались по широкой алее, прочь от поместья вампиров.

— Пойдем, — уводя меня с крыльца, настойчиво сказал Алдар. — Ты замерзла.

— Еще немного постоим, — рассеянно ответила я, решив дождаться, пока машина не скроется из поля зрения.

Идти в дом не хотелось. На душе было пусто.

— Странные мы существа люди, — грустно сказала я. — Всего лишь несколько часов назад я была готова сделать все что угодно лишь бы она уехала. А теперь хочется плакать от того, что ее нет рядом.

— Я прожил несколько веков, а так и не смог понять человеческую душу до конца, — задумчиво произнес вампир и подставил открытую ладонь под падающий с потемневшего неба крупный снег.

— Спасибо, что разрешили уехать Юле. Для меня это очень важно.

— Какие отношения между тобой и Шэйном? — равнодушно спросил Алдар, будто не услышав слова благодарности.

— Я не знаю.

Я действительно не знала. Спроси Алдар по-другому и я, не скрывая, ответила бы, что люблю этого человека. Всем сердцем. Несмотря на его трудный характер, скрытую натуру и ехидный нрав. Люблю только его. Но Элиш так не спросил, а я не стану раскрывать ему свои сердечные раны. И не дожидаясь, когда он задаст следующий провокационный вопрос, зашла в дом. Впрочем, он оказался доволен моим ответом и клыкасто улыбаясь, придержал для меня дверь.

— У вас есть еще что-нибудь отремонтировать? — тоскливо спросила я, осматривая широкий холл в надежде найти это что-нибудь.

— Нет, — иронично хмыкнул Алдар.

— А сломать?

— Тем более.

— Скучно у вас.

— Есть предложения, как весело провести время? — хищно сощурив глаза, опасно спросил он.

— Пока нет. Пойду к себе. Мне нужно много о чем подумать.

— Постарайся, чтобы твои мысли не переросли в действия. Не хочу праздновать Новый год на развалинах дома, — нежным шелком прошелестел его голос совсем рядом.

Я обернулась, но вампира уже не было.

Захотелось забраться под одеяло и забыться крепким сном как минимум на сутки, но я не могла позволить себе такую роскошь. У меня слишком много работы и слишком мало времени.

С первого дня комната в которой меня поселили, казалась холодной и неуютной, а теперь с отъездом Юли, я, как никогда, чувствовала себя одинокой и потерянной. Чтобы отвлечься от грустных мыслей я села за стол и, взяв карандаш и чистый лист бумаги, начала чертить схему. Квадратиками и кружочками изображала своих коллег, ставя над каждой фигурой фамилию. Доран Малик был у меня кружочком. Не удержалась и дорисовала козлиную бородку и рога. Получилось весьма похоже.

Итак, что мы имеем:

Несмотря на всю мою неприязнь к Дорану и Лафите и их ко мне тоже, эту парочку я вычеркиваю. — Я зачеркнула их фамилии на листе. — Они точно не являются исполнителями. Их недавняя шутка с «креслом» поставила жирную точку в моих сомнениях.

Остаются трое: Горун Логери, Нолан Дэмура и его напарник Волик Новицкий.

В вечер Последнего осеннего бала Дэмура все время был на виду. Как рассказала Юля, он находился в обществе некой красотки. Значит, алиби у него есть. Новицкий тоже был в зале, но компании ему никто не составлял. Жаль беднягу. Нет ничего хуже, чем быть брошенным среди надменного общества. Правда, один раз к нему подошел пепельноволосый вампир — мой недавний сосед по вчерашнему обеду. Нужно будет обязательно узнать о нем у Ивора или у Алдара. Хотя к последнему не то, что обращаться не хочется, его видеть страшно. Остается Логери. Его Юля не видела. Но то, что его не было на балу не показатель вины. Меня ведь тоже не было.

Кто же может быть хозяином собаки? Почему я так уцепилась за версию, что это человек? Им легко может оказаться вампир. Если это так, то пусть этим занимается Элиш. Он как-никак Хозяин дома и глава клана. Кстати, пора уже кое-кому начать нервничать. Нужно же как-то реагировать на исчезновение четвероного питомца.

Проклятье! Я же не детектив! Как мне разгадать эту головоломку?

Попробовать спровоцировать и понаблюдать за поведением? Опасно, конечно, так и убить могут, но для этого также необходимо знать, кого провоцировать, а другие идеи в голову не приходят. К тому же немаловажно узнать, кто передал мне это письмо с угрозой. Я не понимаю, как могут быть связаны события в Мире теней, на Иштаре и здесь. Можно предположить, что это звенья одной цепи, но это уж слишком глобально. Тем не менее эта версия имеет право на жизнь. Надеюсь, когда Ворон найдет в архивах какое у меня было задание в мае я смогу хоть что-то прояснить. А еще было бы неплохо узнать, сколько именно особей грэйдхов перетащили сюда. Большую часть их прайда перебили у тэргов, я сама это видела, но сколько выжило…

Надеюсь, у вампиров достаточно сил справиться с этими тварями, если их даже тэрги опасаются.

Интересно, что сейчас делает мой кровник?

Я не удержалась от злорадной улыбки. Должно быть, зубы на меня затачивает. Кто ж тебе, падла, заказал моего деда? Явно же не личная инициатива. Мог ли это быть Элиш? Вполне.

Все-таки придется еще раз поговорить с ним с глазу на глаз. Когда я узнаю, почему Грегор нанял именно нас с Юлей, пойму замешан Хозяин в этой аварии или нет.

От всех этих размышлений меня начало мутить. Причем в прямом и переносном смысле. Стало душно и перед глазами все поплыло. Я даже не различала предметов, лежащих на столе. Откинувшись на спинку кресла, я закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Появилось ощущение, что я стремительно проваливаюсь вниз и лечу сквозь темные своды пещеры где-то очень глубоко под землей. Ощущаю сырость и кислый привкус крови на кончике языка. Полет кажется бесконечным, но вот он внезапно заканчивается широкой пещерой, кишащей грэйдхами. Этих тварей несколько сотен. Становится тяжело дышать от тошнотворного запаха тлена и страха. Одна из тварей повернула ко мне отвратительную злобно оскаленную морду, уставившись умными оранжевыми глазками и ощерив пасть в беззвучном крике, прыгнула…

Я проснулась от громкого стука в дверь. Ощущение было такое, будто только что вынырнула из воды. Не заметила, как уснула и увидела такой жуткий кошмар. Скорее всего, мозг сыграл со мной злую шутку, показав во сне то, о чем думала накануне. Стук в дверь не прекращался.

— Войдите! — крикнула я, хриплым ото сна голосом и убрала со стола свои записи.

— Не помешал?

В комнату зашел Ивор, с любопытством заглядывая мне в лицо.

— Нет, наоборот, вы как раз вовремя. Прервали мой кошмар.

— Теперь понятно, почему ты такая бледная, — задумчиво протянул он. — Я пришел пригласить тебя на ужин. Только не говори, что не хочешь.

Мне и в самом деле не хотелось, но оставаясь в четырех стенах, я тоже ничего не добьюсь.

— Это обычный ужин или нужно одеться попрезентабельнее?

Я не зря спросила. Ивор был одет в элегантный костюм и выглядел весьма привлекательно.

— Надень платье, шокируй публику.

Его глаза ехидно сверкнули.

Я равнодушно пожала плечами и попросила подождать меня полчаса.

Запомните! Никогда не говорите никогда!

Еще совсем недавно я горячо убеждала Юлю, что не одену подаренное Элишем платье, а теперь даже радуюсь, что у меня есть в чем пойти. Платье словно по мне шили. Оно прекрасно подчеркивало фигуру и приятно ласкало кожу. Настоящий шелк высшего качества. Наряд был одновременно и элегантным и искушающим. Нанеся вечерний макияж и подколов волосы, я обула черные туфельки (спасибо Юльке, она мне их специально оставила) и вышла к вампиру. Удивленный взгляд и довольная улыбка послужили для меня лучшим комплиментом.

— Леди, вы прекрасны, — галантно поклонился вампир.

— Надеюсь, вы были предельно объективны.

И вдруг моя улыбка медленно погасла. Я посмотрела на этого мужчину совсем по-другому.

— Что-то не так? — спросил он, заметив смену моего настроения.

Я грустно улыбнулась.

— Мне стало неловко перед вами. Вместо того чтобы быть сейчас с женой, поддерживать ее, вы маетесь с сумасбродной девчонкой, которая сама не знает, что сделает в следующую минуту.

— Если бы не ты, у меня не было бы ни ребенка, ни жены, — серьезно ответил он. — Ты дважды спасла мою семью, когда не дала выпить Сиене из чаши и когда попросила за нее перед Хозяином. Такое не окупается.

— Но я ведь не назначала цену.

— И поэтому я здесь.

Я не удержалась и рассмеялась.

— Плохие из нас торгаши, господин Ивор, — и иронично добавила: — Идите первым, мы и так подозрительно часто мелькаем вместе.

— Боишься себя скомпрометировать? — иронично изогнув бровь, спросил он.

— Скорее вас. Не беспокойтесь, я никуда не сверну. Обещаю.

— Тогда буду ждать вас в столовой, — официально сказал вампир и, еще раз галантно поклонившись, вышел из комнаты.

Бросив тоскливый взгляд на свою временную обитель и с чувством, что добровольно иду на заклание, я решительно последовала за мужчиной.

Мое появление в обеденном зале не осталось не замеченным и меня с лихвой окатили как восхищенными, так и полными ревности и призрения взглядами. Словно в насмешку мне досталось место слева от Хозяина. Остальные места были заняты. Хорошо, что хоть Ивор сидел рядом. Он выдвинул для меня стул и помог сесть. Напротив расположился незнакомый вампир — мрачный мужчина лет тридцати. Холодные серые глаза, суровый взгляд, короткие абсолютно седые волосы и немного резковатые черты лица. От него ощутимо веяло враждебностью.

За столом царил тихий гомон и мелодичный звон посуды. Заинтересовавший меня вампир ел молча и ни на кого не реагировал. Долго рассматривать его было неприлично и я переключила свое внимание на бокал с вином. Темно-рубиновая жидкость переливалась бордовыми искрами и имела знакомый приятный аромат.

— Интересно, что это? — тихо произнесла я, не обращаясь ни к кому. Просто мысли вслух.

— Это драмбуи, — ехидно ответил Хозяин.

Он, как всегда появился внезапно и теперь сидел за столом, подперев подбородок скрещенными пальцами, и иронично смотрел на меня.

— Очень смешно, — я отставила бокал в сторону.

Алдар притворно огорченно вздохнул.

— Тебе идет это платье. Я рад, что не ошибся с выбором.

Нежный голос обволакивал и ласкал не хуже шелка, в который я была одета.

— Благодарю. Оно великолепно.

Я смущенно опустила глаза в тарелку и больше не смотрела на Элиша. Слишком у него был откровенный взгляд. Это мешало сосредоточится и вызывало опасное чувство тревоги. Остальная часть ужина прошла спокойно и без эксцессов. Никто никого не задевал, не оскорблял и не насмехался. Даже подозрительно.

Весь вечер я пыталась придумать способ, как спровоцировать мастера, причастного к заговору, но в голову ничего путного не лезло. Мозг подло отказывался работать.

— Где витаешь весь вечер? — шепотом спросил Ивор, наклонившись к моему уху.

— Не могли бы вы передать Элишу, что я хочу с ним поговорить? Я буду ждать его в саду после ужина.

Ивор кинул быстрый взгляд на Хозяина. Он как раз в этот момент что-то негромко обсуждал с мрачным вампиром и был полностью поглощен беседой. Крауш согласно кивнул головой, а я, с трудом дождавшись окончания ужина, покинула зал, вместе с несколькими другими вампирами, безразлично игнорируя заинтересованные взгляды некоторых особо ретивых мужчин.

Спустившись на первый этаж и, с радостью обнаружив открытую дверь в сад, я не спеша прошла по освещенной фонариками тропинке и сев на бортик фонтана, стала ждать Алдара. Он не преминул появиться минут через десять мучительного ожидания.

— О чем ты хотела со мной поговорить?

Его глаза хитро блестели в темноте. В самом деле, Принц тьмы.

— Кто посоветовал вам обратиться в Контору Владлена и нанять именно меня?

Я решила не ходить вокруг да около и спросить напрямую.

— Прогуляемся? — вместо ответа предложил он и протянул свою руку.

Я осторожно вложила в его широкую ладонь свои пальцы, и он помог мне подняться.

Мы неторопливо прогуливались среди деревьев и наслаждались пьянящим ароматом цветов. Под ногами тихо шуршал гравий. Умиротворение зимнего сада нарушали только наши шаги. Элиш молчал, медля с ответом. Падающие от деревьев тени переплетались в причудливые узоры неповторимых природных рисунков.

Тени…

— Это был Джейран хархэ? — первой нарушила я тишину, пристально смотря вампиру в лицо.

Он ответил мне долгим изучающим взглядом, а потом произнес:

— Повелитель тэргов сказал, что ты сможешь помочь.

— Весьма самоуверенно с его стороны.

Теперь понятно кому я обязана такой интересной командировкой.

— Вы давно с ним знакомы? — заинтересованно спросил Алдар.

— Иногда мне кажется, целую вечность, — ворчливо ответила я.

— Говори за себя. Общение с тобой для меня бесценно, — послышался за спиной насмешливый голос, и я испуганно отскочила, неосознанно прижавшись спиной к Алдару.

Я не специально, просто он рядом оказался.

Из тени раскидистой яблоньки поднялся Повелитель тэргов.

— Джейран, вы второй раз меня чуть до сердечного удара не довели! Нельзя же так.

Он довольно осклабился, рассматривая мое возмущенное лицо.

— Приветствую Хозяина дома, — церемониально сказал тэрг, обращаясь к вампиру. — Ну, как, не пожалел, что воспользовался моим советом? — хитро спросил Джейран, намекая на меня.

— Ничуть, — весело хмыкнул Элиш. — Я даже готов тебе отплатить за такое чудо.

— Будешь должен, — иронично заключил тэрг, возвращая шутку вампиру. — Катерина, а ты чего такая хмурая? — переключился он на меня. — Все дуешься за Иштар?

— А что было на Иштаре? — тут же любопытно спросил Алдар.

— Джейран, не смейте! — угрожающе прикрикнула я.

— А она на меня обиделась, когда мы встретились на острове и я ее в борделе за попу ущипнул, — абсолютно игнорируя мое сердитое сопение, довольно рассказал тэрг.

Глаза вампира невольно округлились, а я заметно покраснела.

— Все было совсем не так! — Я со злости топнула ногой. — Я была в борделе, потому что работала там… Это не то, что вы подумали!

— А что я подумал? — невинно пожал плечами Элиш, наслаждаясь моим смущением.

— Я там была по вопросам проходящего на Иштаре аукциона и проверяла выставленные на продажу вещи, принадлежащие хозяйке борделя. И, между прочим, обезвреживала Могильный венок вашей хорошей знакомой Мадлен, — мстительно закончила я, обращаясь к Джейрану.

— О-о да, это было сильно! Меня аж с кровати сдернуло, — то ли серьезно, то ли издеваясь, подтвердил он.

— Почему меня сегодня все стыдят? — возмущенно-обиженно выпалила я и обреченно закатила глаза.

— Не расстраивайся — это всего лишь шутка, — успокаивающе произнес Алдар, а потом ехидно добавил: — Кстати, как работалось в публичном доме?

— Мужланы! — сердито вспыхнула я, обидевшись на мужчин и ушла из сада, сопровождаемая их издевательским смехом.

Щеки горели так, что к ним невозможно было притронуться. Этот день войдет в историю под названием «Кто больше опозорит Катерину Диченко». Они, что сговорились что ли?! Это уже даже не смешно.

Я вышла из сада и шла сквозь пустой холл. Как назло, каблук зацепился за длинный подол платья, и я нагнулась его отцепить. В ту же секунду шею чуть ниже левого уха обожгло болью. Подняв глаза, я увидела, что в стене торчит тонкий кинжал. Если бы я случайно не пригнулась, он бы торчал из меня. Внутри все похолодело, а в горле пересохло. А вот это действительно не смешно!

Я завертелась, ища того, кто мог кинуть кинжал, но холл был пуст. Проведя рукой по шее, увидела, что пальцы испачканы в крови. Неглубокая царапина сильно кровоточила. Зная, что вампиры легко могут учуять мою кровь, я решила поскорее ее смыть. Идти к себе было далеко и рискованно, могу встретить кого-то из вампиров по пути, поэтому свернула в крыло для прислуги.

Несмотря на незначительную царапину, я чувствовала себя все хуже и хуже. В горле пересохло, меня начало морозить, а тело не слушалось, слабея с каждой минутой.

Не знаю, сколько бы я еще так блуждала, но внезапно рядом со мной открылась дверь и, заглянув внутрь, с облегчением обнаружила там тесную ванную комнату. Не иначе как дом помог.

Подойдя к раковине, я включила воду и глянула на себя в зеркало. Очень бледное лицо, до предела расширенные зрачки, учащенное тяжелое дыхание, нарастающая слабость в теле, онемение кончиков пальцев — все признаки отравления. Кинжал был отравлен. Смыть кровь я не могла при всем желании — сил двигаться больше не было. Не знаю, как быстро распространяется яд по организму, но позвать на помощь я уже не успевала.

— Оп-па, поймал, — успокаивающе сказал Элиш, вовремя поймав мое оседающее тело.

На ногах я стояла лишь благодаря тому, что меня поддерживали сильные руки вампира. Он деловито откинул волосы с моей шее и начал осматривать ранку.

— В меня попали кинжалом. Нож был отравлен, а я не знаю, какое нужно противоя…

— Тише-тише, — прервал мой заплетающийся голос Алдар. — Потом расскажешь, что произошло.

Увидев наше отражение в зеркале, я испуганно дернулась и попыталась вырваться, отлично понимая, что он сейчас собирается сделать. Клыки вампира заметно вытянулись, и он собирался меня укусить. То, что он намеревался высосать яд, меня совсем не успокаивало. Я не хотела самого укуса! Не таким образом я ждала помощи. Не хочу!

Даже будучи в здоровом состоянии, я бы не смогла отбиться от самого слабого вампира, а тут и говорить нечего. Сам Хозяин поместья.

Алдар одной рукой крепко прижал меня к себе, а второй закрыв рот легко подставил шею для укуса.

Из глаз брызнули злые слезы. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я крепко зажмурилась, не в силах дальше за этим наблюдать.

— Прости, родная, будет немного больно, — с сожалением извинился вампир и в шею вонзились клыки.

Я дернулась и обмякла. Это было одновременно и холодное и обжигающее прикосновение. Я чувствовала, как он пьет мою кровь и слезы текли непрерывающимся потоком. Постепенно тошнота отступила, онемение прошло и вместо болезненной слабости накатила сонливая усталость. Веки налились свинцовой тяжестью, в голове зашумело, и я уснула.

Проснувшись, я долго лежала в кровати с закрытыми глазами. К сожалению то, что случилось, не было сном и я все хорошо помнила. Я все еще ощущала предательскую слабость в теле, но кроме этого появились стыд и злость. Умом я понимала, что, если бы Алдар не выпил мою кровь — я бы умерла. Но сердце… Сердце не желало принимать то, как он меня спас. А еще появилось ощущение, что я предала деда, совершив что-то грязное и подлое, то от чего никогда не отмоешься и не сотрешь из памяти. Из глаз невольно потекли слезы.

— Тише, малыш, тише, не надо плакать. Все уже хорошо.

Ласковый успокаивающий голос Элиша прозвучал совсем рядом с лицом. Нежные прикосновения пальцев, аккуратно стирающие слезы…

Я открыла глаза и увидела, что лежу в одной рубашке в комнате Алдара, а он сидит рядом на краешке кровати и виновато смотрит на меня. Я отвела взгляд в сторону, не в силах смотреть на вампира.

— Как ты? — заботливо спросил он, помогая мне сесть.

— Не знаю, — не поднимая на него глаз, хрипло ответила я и облизнула пересохшие губы. — Голова кружится и слабость большая.

— Мне пришлось выпить слишком много крови. Яд быстро распространялся, отсюда и слабость, но это скоро пройдет.

От его слов я невольно вздрогнула и дотронулась к шее. Чуть ниже левого уха, так, где должна была находиться царапина, были две аккуратные дырочки.

— Выпей, — настойчиво сказал Алдар и, поднеся бокал к моим губам, держал его до тех пор, пока я не выпила вино до дна.

По телу тут же распространилось приятное тепло и снова захотелось спать.

— Это поможет восстановить силы, но ты должна еще хорошенько выспаться.

— Спасибо, что спасли меня.

Слова благодарности давались нелегко.

— Я твой должник, — хмыкнул он, забирая бокал. — К тому же я обещал твоей подруге позаботиться о тебе. Ты в моем доме и я никому не позволю к тебе притронуться, — жестко закончил он, и стеклянный бокал легко треснул в его руке, рассыпавшись по полу мелким крошевом.

Я испуганно вздрогнула.

— Не хочу, чтобы ты меня боялась, — взяв меня за подбородок и бережно проведя пальцами по ранкам, сказал Элиш. — Только не ты.

Я старательно отводила взгляд в сторону, не зная, что ответить. Я его боялась и мы оба хорошо это понимали.

— Ты видела, кто это сделал? — решив сменить тему, спросил он.

— Нет. Только почувствовала порез, а потом увидела кинжал. Холл был пуст.

— Тебе повезло, — цинично хмыкнул он. — Еще пару сантиметров и пришлось бы копать место под яблонькой.

— Как вы меня нашли?

Меня больше интересовал этот вопрос, и я незамедлительно его озвучила, игнорируя ядовитую иронию.

— Услышал запах твоей крови. А знаешь… ты очень вкусно пахнешь и несмотря на яд, такой сладкой крови я ни разу не пробовал.

Меня передернуло. Лучше бы не спрашивала.

— Я могу уйти к себе?

— Во-первых, ты сейчас не способна вообще никуда ходить, — жестко констатировал он. — А во-вторых, я хочу, чтобы ты этой ночью осталась здесь, — закончил он тоном, не терпящим возражений.

Я закрыла лицо руками и свернулась калачиком, стараясь защититься.

— И еще, душа моя, — зловеще продолжил он, вплотную наклонившись к моему лицу и обжигая кожу горячим дыханием, — не стоит делать из этого трагедию. Обещаю, что в следующий раз тебе обязательно понравится.

— Следующего раза не будет!

Не передать насколько было противно от собственной беспомощности. Я не видела, но отчетливо почувствовала, как его губы изогнулись в злой циничной ухмылке.

— Не хочешь посмотреть на меня? — ехидно спросил он.

— Не сейчас.

— Ну, что ж, — иронично вздохнул он. — Приятных снов, моя леди, — и поцеловал меня в шею, он вышел из комнаты.

Я накрылась одеялом с головой и попыталась ни о чем не думать. Завтра я проснусь и буду снова сильной и больше не позволю ему прикоснуться к себе.

— Скажи мне Грегор, кто я?

В равнодушном голосе Элиша бесновалась ярость. Таким разъяренным своего сира Грегор не видел никогда. Внешне Хозяин оставался совершенно спокойным — ни один мускул не дрогнул на его лице. Вампир стоял лицом к окну, заложив руки за спину. Но глаза… В глазах красных, как кровь в бешеном танце сплетались ярость, ненависть, гнев и смерть.

— Вы Хозяин этого поместья и наш Повелитель, — поборов страх, ответил вампир, низко поклонившись своему сиру.

— Да? — нарочито небрежно удивился Элиш и изогнул уголки губ в циничной ухмылке. — А вот я в этом неуверен.

Повисла гнетущая тишина. Грегору показалось, что стены комнаты сузились до размера гранитного гроба, готового его раздавить в любую минуту. Стало трудно дышать и захотелось взвыть от страха.

— Что творится в этом доме?! — неожиданно громко гаркнул Хозяин.

Стекла в окне треснули и, разлетевшись на опасные осколки, медленным смерчем закружились вокруг побледневшего мужчины, направив на него страшные острия.

— Грегор, Грегор, — печально поцокал языком Алдар, вернув себе спокойный вид. — Я так расстроен. Может, ты объяснишь мне, почему в моем доме происходит черт знает что? Разве я прошу так много?

Хозяин небрежной плавной походкой подошел к опасному смерчу из стекла и на лету поймал длинный обоюдоострый осколок, отдаленно напоминающий нож.

— Мой господин…

— Не утруждай себя, — лениво оборвал Грегора Хозяин. — Я даю тебе время найти ответы на эти вопросы немного позже. Ты меня понял?

— Д-да, Хозяин.

Парящие в смертельном танце осколки остановились и осыпались к ногам вампира стеклянным дождем. Мужчина облегчено перевел дух, и сев на одно колено послушно склонил голову перед своим сиром.

— Знаешь, Грегор, — задумчиво протянул Элиш, ловя раскрытой ладошкой залетающий из разбитого окна крупные снежинки, — я никогда не думал, что человеческая женщина будет так много значить для меня. Ты даже не представляешь, что я ощутил, когда услышал ее кровь и увидел отравленный нож.

Губы вампира изогнулись в кривой циничной улыбке. Давно, очень давно он не чувствовал страха и вины. За долгие века эти чувства успели стереться из его памяти. И вот теперь… Алдар сам себе не хотел признаваться, что испугался за жизнь этой маленькой девчонки. Прошло всего лишь несколько минут, после того, как она обиженная на подтрунивая тэрга и его шутку сердито ушла из сада и… едва не умерла. Вампир прекрасно знал, как пахнет ее кровь. Еще в тайной комнате, когда они проводили обряд подчинения дома, он опьянел и чуть не потерял контроль от этого аромата. Ее кровь возбуждала и будоражила, заставляя сердце биться быстрее и чувствовать непреодолимое желание, а ведь он не зеленый юнец, чтобы так реагировать. Ни у человека, ни у вампира Алдар не пробовал такой необычной крови. А тут еще и дом признал ее своей Хозяйкой. Это же ни в какие ворота не лезет! В архивах клана нет данных ни про один подобный случай. Катерина не переставала его удивлять. Как в одном человеке могут сочетаться ум и глупость, детская наивность и коварный расчет, жалость и суровость, нежность и жестокость? Интересно, а какой бы она была став вампиршей?

Эта мысль вызвала у него смех.

— Иди, Грегор, у тебя много работы, — повелительно сказал Элиш, отпуская своего слугу.

Разбитая оконная рама на глазах зарастала новым стеклом. Банальное желание разнести дом до последнего кирпичика сменилось более жестоким и изощренным. Алдар теперь точно знал, как поступит с глупцами, заварившими этот заговор. Когда он узнает их имена, никакие силы не остановят «справедливость» его возмездия. Элиш никогда не прощал тех, кто осмеливался покуситься на его собственность.

Недавняя мысль о том, какой будет вампиршей Катерина, снова вспыхнула в его сознании. Он нисколько не удивится, если дар механика останется при ней. А, в самом деле, что бы она ответила на предложение стать вампиром?..

— Осиновый кол тебе в печень, упырюга клыкастый! Ни двери, ни окошечка не оставил. Чтоб у тебя клыки поотпадали!

Я громко ругалась и металась по комнате загнанным зверем. Еще немного и по потолку бегать начну.

Когда я проснулась во второй раз, Алдара рядом не было, что не могло не радовать. Меня еще немного мутило, но терпеть было можно. Проблемы посерьезнее появились потом. Начну по порядку. Первым делом я умылась, без труда обнаружив в комнате дверь в ванную. Друзья, какая это была комната! Я бы в ней жить осталась, но, увы, роль сказочного банника (в моем случае ванника) была неосуществима. Из одежды на мне было только нижнее белье и белоснежная рубашка Элиша, длиной до колен. Все. Куда делись мои вещи, я не знала и в комнате их не нашла. Также я не нашла самого главного — двери! Окон тоже не было. Ни окна, ни окошечка, даже форточки и той не наблюдалось. Я уже однажды назвала эти апартаменты комфортабельным склепом и сейчас могу еще раз это подтвердить! Хоть бы Юля не звонила, пока я здесь отсыпалась после принудительного донорства. Она же с ума сойдет, если я не отвечу.

Именно эта мысль, а не боязнь замкнутых помещений вызывала во мне злость и кипучую деятельность по поиску выхода. Я ругалась, кричала, пыталась мысленно обратиться к дому, чтобы он меня выпустил. Бесполезно. Какое это, оказывается, неприятное и гадкое ощущение быть запертой. Чувствуешь все грани собственного бессилия и беспомощности.

Может, попытаться лаской добиться помощи дома?

Загоревшись этой идеей я подошла к стене и начала ласково водить рукой по мягкой обивке.

— Мой хороший, мой родной. Ты же меня любишь… Выпусти меня отсюда.

В моем заискивающем голосе было все: и нежность, и жалобные нотки, и ласка. Мне ответила теплая волна преданности и симпатии и все. Обмен любезностями закончился ничем.

— Больше страсти в голос добавь. Может, тогда согласится? — раздался за спиной насмешливый голос.

Я резко развернулась и столкнулась нос к носу с ехидно скалящимся Алдаром.

— Соскучилась?

В его циничных глазах плясали багровые искры сарказма.

— Безумно. Готова задушить вас в порыве долгожданной встречи, — мрачно ответила я, прожигая его сердитым взглядом.

— Ая-я-я-й, Катя, Катя, ты жестоко разбила мое сердце, — огорченно зацокал он.

— Так нужно срочно за инструментами сходить, чтобы его починить. Вы главное двери откройте. Я мигом вернусь.

Он шутливо погрозил мне пальцем и, небрежно сняв рубашку, растянулся на кровати.

Я посмотрела на валяющуюся на полу рубаху, потом на полураздетого Элиша (хорошо, хоть штаны не снял!) и почувствовала, как у меня предательски краснеют уши и подкашиваются ноги.

— Э… А как же я? — справившись со смущением, наивно спросила я.

— Можешь лечь рядом, я не против, — насмешливо предложил он и приглашающее похлопал рядом с собой по кровати.

— А я не хочу, — вжавшись в стену, отрицательно протянула я, стараясь не смотреть на вольготно развалившегося на кровати вампира.

Зрелище, конечно, не забываемое. Думаю, Лафита бы оценила его по достоинству. Как бы с ней местами поменяться? А?

— Как же я устал, — потирая глаза, серьезно сказал вампир и неожиданно спросил: — Ты есть хочешь?

— А я… Да. Немножко, — стесняясь, ответила я тихим почему-то виноватым голосом.

Вообще-то, я очень хотела есть, но мне было стыдно в этом признаться.

Словно по мановению волшебной палочки прямо из воздуха в центре комнаты возник маленький столик, богато заставленный разнообразными блюдами и два мягких стула с высокими резными спинками.

— Теперь выражение «завтрак в постель» приобретет для меня иное значение, — ошеломленно прошептала я, поднимая на вампира восхищенные глаза. — Как это у вас получилось?

Он загадочно улыбнулся и плавно поднялся с кровати.

Какая фигура! У меня сейчас начнется комплекс неполноценности.

— Отлипай от стены и садись за стол, — игнорируя мой вопрос, шутливо сказал Алдар и невозмутимо начал накладывать себе еду.

— А я не могу. Вы неодетый.

— Ты, между прочим, тоже, — иронично заметил он, скользнув взглядом по моим голым ногам.

Я нервно оттянула вниз подол рубашки.

— Так вы же забрали мою одежду, — непонятно чему радуясь, ответила я.

— Она была испачкана в крови.

Его невозмутимость начала выводить из себя.

— Так надо пойти и переодеться!

— Ты меня и так устраиваешь.

Как по замкнутому кругу ходим. Надо мной так даже Шэйн не издевался.

— Чего ты так нервничаешь? — удивительно миролюбиво спросил вампир, делая глоток вина.

— Потому что я вас банально стесняюсь.

Элиш поперхнулся вином, услышав такой прямолинейный ответ.

— Сядь, я сказал! — беззлобно, но строго рыкнул он, и я испуганно села за стол, послушно сложив руки на коленях.

— Вилку с ножом в руки сама возьмешь или и тут мне придется помогать?

Я натянуто улыбнулась. О себе у меня сейчас была только одна самокритичная и все объясняющая мысль — дебилка. У него, по ходу дела, обо мне такая же.

Однако всем известно, что человек — существо слабое, психически неустойчивое и физически зависимое. В общем, голод победил принципиальность и я тоже начала есть.

Странная я все-таки. Сама себе удивляюсь — то злюсь, то смеюсь, никакого серьезного отношения к жизни в целом и к себе в частности. А исправляться уже поздно.

Интересно, Ворон нашел в архиве мои дела за май? Хоть убей, не могу вспомнить ничего значительного за тот период. Ковыряя вилкой салат и чтобы хоть как-то отвлечься от присутствия всего из себя такого идеального вампира, я пыталась вспомнить события в мае. Вроде была пара командировок, но таких обыденных и не запоминающихся, что они даже не отложились в памяти. Могла ли я так сильно перейти кому-то дорогу, что мне и деду устроили аварию? В принципе, не исключаю такого варианта, но тогда почему убили деда, а не меня? Как-то нелогично. Если проанализировать события последних месяцев и сопоставить их с угрозой в письме, то получается… У тэргов я отремонтировала люмильнэру. Здесь только один вариант, чем я помешала неизвестному «В». На Иштаре я отметилась больше. Во-первых, вместе с Азарием обезвредила Могильный венок; во-вторых, уничтожила демона из шкатулки; в-третьих, вернула Шэйну веру в душу, если это можно так назвать и, в-четвертых, с моей помощи Шаргис сошел с ума. Богатый список, ничего не скажешь, и что выбрать из него не знаю. Любое из вышеперечисленного могло расстроить планы «В». Знать бы еще, что эта монограмма означает. И последнее — вампиры. Я ничего и сделать не успела, прибыв в поместье, а уже угрозу получила. Прямо, не указывалось, что мне не следует выполнять заказ на работу от главы клана, но ведь письмо принесли именно сюда. Вполне возможно, что и вчерашнее покушение связано не заговором против Элиша, а с выполнением угрозы. Тогда у «В» весьма длинные руки раз он сумел добраться до меня в доме одного из самых влиятельных и сильных вампирьих кланов.

Столько вопросов и ни одного конкретного ответа. Хотя… Стоп! Я упустила очень важный момент. Едва войдя в дом, я сразу же почувствовала его боль и помогла избавиться от нее и дому и Хозяину. Но об этом знают только двое — я и Элиш, Ну, возможно, еще и Грегор, как доверенное лицо.

Кошмар… только еще больше запуталась.

— О чем задумалась?

Я подняла рассеянный задумчивый взгляд на вампира и поняла, что он давно закончил есть и все это время смотрел на меня.

— Думаю, кому я так сильно насолила, что меня решили убить.

Элиш лениво откинулся на спинку стула и покрутил в руке бокал с вином.

— Есть предположения?

— Оказывается, я умею очень легко наживать врагов. Но вот понять, кто именно решил укоротить мне жизнь не могу.

— Лафита и Доран? — предположил, как вариант Элиш, имея в виду ряд неприятных стычек.

Полагаю, он и про выступление Малика возле моей комнаты в курсе.

— Могут, конечно, но вряд ли. Все на что они способны — злой розыгрыш или мелкая пакость.

— Новицкий и Дэмура?

— Не знаю. Мне бы к ним повнимательнее присмотреться. Ни с одним, ни с другим я даже не разговаривала?

— Лонерган? — коварно спросил вампир, и я сразу поникла.

— Мог. Два раза мы работали вместе над одними заданиями. Одни раз случайно пересеклись, а вчера он специально меня искал.

— Присматривается?

— Хотелось бы потешить свое самолюбие и сказать, что он просто ценит мои способности механика, но, увы… Я не знаю, чем он руководствуется.

— Он тебе нравится?

Глаза вампира ехидно блеснул.

— Я его уважаю. Он настоящий мастер и его причастие к заговору против вас не станет для меня радостной новостью. И, вообще, с чего мы так решили, что это человек на меня покушался. Может, это вампир был.

— Исключено, — уверенно отрезал Элиш. — Будь это вампир, ты бы сейчас здесь не сидела.

— А вы можете определить, кто это был?

Я с надеждой посмотрела в его глаза. Алдар не удержался от циничной ухмылки.

— Я тебе ищейка что ли, — пренебрежительно бросил он.

Тоже мне глава клана! — разочаровано фыркнула я, едва не сказав это вслух.

— Кстати, у меня для тебя сюрприз, — неожиданно весело сказал он и мой стул (естественно вместе со мной) в мгновение ока оказался рядом с вампиром.

Я только рот от удивления открыла. Но на этом чудачества Элиша не прекратились. Он пододвинул меня к себе поближе и положив руку на спинку моего стула, небрежно приобнял за плечи.

Может, он сошел с ума?!

Я потрогала ладошкой сначала свой лоб, потом осторожно его. Температуры вроде нет.

— Что случилось? — почему-то шепотом спросила я у подозрительно развеселившегося Алдара.

— Сейчас увидишь, — тоже шепотом ответил он, а затем, повернувшись к стене, громко крикнул: — Грегор, пусть они заходят!

В ту же минуту в стене появилась широкая дверь и в комнату, сопровождаемые Грегором, зашли бледные и перепуганные… Лафита и Доран?!

Мне резко поплохело. Я дернулась отодвинуться от вампира, но он специально крепче прижал меня к себе и обаятельно улыбнулся двум шокированным мастерам. Я обреченно замерла, стараясь дышать через раз и сделать вид, что меня здесь нет. Получалось не очень.

— Дорогие мои мастера, — любезно и приветливо начал Элиш, — я пригласил вас на этот скромный семейный завтрак, потому что хочу дать вам один маленький совет — уделяйте больше внимания работе, а не дурным розыгрышам. Я не хочу, чтобы моя леди расстраивалась из-за ваших необдуманных действий, — и он по-собственнически поцеловал меня в шею, на мгновение, зарывшись лицом в волосы.

Дайте мне осиновый кол!

— И еще, — также доброжелательно и невозмутимо продолжил сир, прожигая Малика хищным опасным взглядом красных глаз, — не шутите так больше про любовников. Это заставляет меня нервничать. Госпожа Лафита, господин Доран, надеюсь на ваше понимание и сдержанность, — и он повелительно кивнул головой, давая понять, что разговор окончен.

Грегор позволил себе мимолетную ехидную ухмылку и поклонившись своему Хозяину, вывел из комнаты едва дышащих от страха людей.

— Руку мою отпустите! — сквозь зубы, сердито процедила я.

— Не раньше, чем ты отпустишь нож, — блеснув клыкастой улыбкой, иронично ответил он.

Все это время вампир жестко прижимал к столу своей рукой мою руку, в которой я крепко держала нож из столового прибора. О цели его применения несложно было догадаться. Я упрямо сопротивлялась, прожигая вампира сердитым возмущенным взглядом. Он чуть сильнее надавил на кисть и я, приглушенно охнув, отпустила прибор.

— Вот и славно, хорошая девочка, — издеваясь, ласково протянул Алдар и отложил нож в сторону.

— Ты… ты…

От возмущения я перешла на ты и не и не знала, что сказать. Нет. Знала, но слова застревали в горле.

— Знаю, знаю, — скучающе отмахнулся он. — Сволочь, тиран, упырюга клыкастый, вурдалак бессовестный.

Я смотрела на его ухмыляющуюся рожу и была готова заплакать от обиды. Мне было не смешно и даже неприятно. Хотя, по сути, такое внимание польстит любой нормальной женщине. Но я-то нелюбая и уж точно ненормальная! Эта злая шутка вызвала во мне только злость и обиду.

— За что вы со мной так?

— Разве тебе не надоели выходки этих двух мастеров? — последнее слово Алдар выплюнул особенно брезгливо.

— Я бы сама с ними разобралась, а теперь они думают, что мы любовники!

— И что? — он небрежно пожал плечами.

— Но это же, неправда!

Элиш искренне и от души рассмеялся.

— Катерина, ты меня поражаешь своей душевной простотой.

— Так нельзя!

— Ты сейчас сама убедилась, что очень даже можно.

Все! Он меня довел. Пора наконец-то выяснить, что он на самом деле добивается.

— Чего вы от меня хотите?

Резкая смена моего настроения от агрессивно-взбешенного до серьезно-подозрительного заставил Алдара насторожиться.

— Я хочу, чтобы ты осталась в моем доме и в моем клане, — без тени иронии ответил он, и я скептически сощурилась.

— Если вы считаете, что таким образом планируете избавиться от проблем в поместье, то я вас уверяю, вы, наоборот, их приобретете.

— А ты думаешь, я тебя буду упрашивать? — насмешливо произнес он и подпер подбородок рукой.

— Э… Ну… хотя бы из вежливости.

Мне стало совсем не по себе и очень захотелось оказаться как можно дальше от него.

— Перестать страдать, тебя никто не собирается есть, — осуждающе процедил Элиш, правильно расценив мое состояние. — Хотя жаль…

— Чего жаль? — я не на шутку испугалась и вместе со стулом отодвинулась от сира подальше.

— Жаль, что наш с тобой первый раз получился таким болезненным.

— Простите, не поняла?

Стало жарко и в голову полезли пошлые мысли.

— Видишь ли, — лениво усмехнулся он, хищно блеснув глазами, — для человека первый укус вампира подобен первому сексуальному опыту и как я понял, тебе он не очень понравился.

Возникло такое ощущение, будто меня бетонной плитой по голове приложили. Несколько раз.

— Считаете, что это нанесло урон вашему профессионализму?

— Скорее поставило под угрозу мои планы.

— Какие? — нагло спросила я.

— Я тебе потом скажу, — в тон ответил вампир и грациозно встал из-за стола. — Значит так, госпожа Катерина, — официально продолжил он, — у вас ровно десять минут, чтобы привести себя в порядок. Если не успеешь, я приду и лично помогу.

В стене появилась дверь и мне было все равно куда она меня выведет лишь бы подальше отсюда. Настроение резко поднялось.

— А почему так мало? — я решила поторговаться, опасливо обходя Элиша боком.

Он, как кот за мышкой следил за каждым моим движением.

— Девять минут.

— Я уже ушла! — и шустро юркнула в открытые двери.

Ух, ты! Прямо к себе в комнату попала. Поступив так Элиш избавив меня тем самым от прогулки по дому в полураздетом виде. Ну, хоть за что-то ему можно сказать спасибо.

Переодеваясь в привычные брюки и легкий свитер, я пыталась проанализировать то, что произошло между мной и Алдаром.

Романтиком его не назовешь и влюбчивой натурой тоже. Его отношение ко мне скорее можно назвать влечением замешанном на любопытстве, расчете и поиске выгоды. Если он не шутил по поводу укуса, то в этот коктейль можно добавить желание сблизиться, вызванное вкусом моей крови. Могу только предположить, что причина этого послужила необычная болезнь. Мало того что она меня убивает, так теперь еще и вампиров провоцирует на гемоглобиновые обеды.

Кстати, насчет укуса. Его было видно. Так как я не любила свитеров с высокой горловиной, ни одной подходящей одежды у меня не нашлось. А щеголять с такой говорящей меткой я не желала. К счастью, выход из этого положения нашелся довольно легко — я просто заплела волосы в косу на левую сторону. Благо длина позволяла осуществить эту маленькую хитрость.

— У тебя там, что вода в кране закончилась?

Выйдя из ванны и услышав насмешливый голос я от неожиданности подскочила, едва не выругавшись вслух.

— А вам никогда не говорили, что лежать на кровати, не сняв обуви, плохой тон?

На моей кровати бессовестным образом развалился Алдар и нагло скалился в ответ.

— Малыш, ты первая. Кстати, тебе эта прическа не идет, — мстительно заметил он.

— А вам больше нравится, когда шея открыта?

Зря он это сказал. Я не умею воспринимать критику.

— Просто обожаю, — и он демонстративно клацнул длинными клыками.

Похоже, конструктивного диалога у нас опять не получится.

— Я хочу попросить тебя об одной услуге, — неожиданно любезно начал Хозяин и я подозрительно насторожилась.

Неуловимое движение и вампир навис надо мной, прожигая насмешливым взглядом. Я испуганно отшатнулась назад. Крайне не хотелось, чтобы он приближался ко мне. Шея до сих пор хранила прикосновения его острых клыков и горячих губ. Глаза сира нехорошо сощурились, и я невольно отступила еще на шаг.

— Малыш, малыш, — огорченно поцокал языком Элиш, — как больно и обидно, что ты делаешь из меня монстра. Я надеялся на другой вид благодарности.

Хотелось сказать по этому поводу что-то склабезное, но вовремя проснувшийся инстинкт самосохранения остановил это опрометчивое желание.

От мягкого обволакивающего голоса меня бросило в жар и уверяю вас, совсем не от приятных впечатлений. Все в этом мужчине пугало и вызывало опасения.

— Хорошая девочка, — ехидно продолжил вампир, по-своему расценив мое молчание. — Наконец-то ты научилась держать язык за зубами.

— Я просто накапливаю яд.

Губы Алдара изогнулись в циничной ухмылке.

— Вот именно за это я и ценю минуты общения с тобой. Я хочу, чтобы ты сделала для меня такие же часы, как и у тебя, — небрежно закончил он.

Я с трудом удержалась, чтобы не осесть на пол. Кошмар… Чуть душу Богу не отдала.

По-видимому, эти эмоции слишком хорошо отразились на моем лице, потому что глаза Хозяина довольно засветились и в них отразилось торжество и самодовольное предвкушение победы. Спрашивать, зачем ему такой механизм и нарываться на еще один склабезный ответ мне не хотелось.

— У вас есть подходящие для этого часы? — хриплым и осипшим голосом спросила я, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение.

Вместо ответа он достал из кармана элегантные мужские часы на витиеватой длинной цепочке и тонким сложным узором на круглой крышке.

Работа по настройке механизма шла бы гораздо быстрее и продуктивнее, если бы не присутствие Элиша. Он комфортно устроился на мягком подлокотнике кресла, в котором я сидела, и пристально наблюдал за моей работой, наклонившись к столу, через мое плечо. Это ужасно раздражало и нервировало. Горячее дыхание Алдара щекотало шею и вызывало мурашки на коже.

— Господин Элиш, вы не могли бы перестать дышать мне в шею? Я не люблю, когда у меня стоят за спиной во время работы, — с трудом сдерживая раздражение, сказала я, развернувшись к вампиру.

Он наклонился еще ближе, едва не соприкасаясь нос к носу и самодовольно обнажил белоснежные клыки.

— Если ты не заметила, я сижу, а не стою у тебя за спиной.

Хрен редьки не слаще! Это все, что я могу сказать относительно сложившейся ситуации, да и то мысленно. Пришлось собрать все свои нервы и выдержку, чтобы банально не сорваться и довести работу до конца.

Настроив механизм на выбранное Хозяином время, я вернула ему часы. А еще зачем-то сказала, насколько нужно завести механизм, чтобы мне дозвониться. Зря, наверное.

— А ведь я нарушаю закон гильдии и много других норм законодательства.

Этот факт меня не пугал, скорее забавлял.

— Обещаю, я никому не скажу, — наиграно заговорщицки прошептал Элиш, наклонившись к уху и обдав кожу горячим дыханием.

— С вами ни в чем нельзя быть уверенным, — ворчливо пробормотала я, на что он громко и издевательски рассмеялся.

— Как и с тобой, моя дорогая.

Вот как раз тут он прав по всем пунктам.

— Ну, что ж, пошли, — плавно поднимаясь с кресла, сказал Алдар.

Причем это прозвучало не как вопрос или просьба, а как беспрекословный приказ.

Я еще сильнее вжалась в кресло.

— А я не хочу.

Хотела сказать твердо и уверенно, а в итоге получилось жалобно и испуганно.

Вампир страдальчески подкатил глаза к потолку и громко выдохнул. Его кулаки несколько раз крепко сжались.

— Я тебя не спрашиваю, хочешь ты или нет, — строго и холодно произнес он. — Я сказал, пошли.

Мне стало совсем нехорошо. А еще было такое ощущение, что я приросла к креслу. Намертво.

— Может, мне тебя еще раз укусить? — зловеще произнес Алдар бархатным голосом и демонстративно скользнул хищным взглядом по шее.

— Не надо!

Я, как ужаленная, соскочила с кресла и испуганно прижалась к стене. С удивлением я увидела, что в глазах мужчины плещется веселье, отражаясь в довольной ехидной ухмылке. Он издевался.

— Катерина, у тебя сейчас есть два варианта — пойти со мной или остаться здесь, — мои глаза радостно загорелись, — тоже со мной, — довольно закончил вампир, наслаждаясь моим поникшим лицом. — Что выбираешь?

— А еще варианты есть?

Я состроила жалобную физиономию. Элиш самодовольно хмыкнул.

— Думай быстрее, потому что я начинаю склоняться к последнему варианту.

Склонятся это плохо. Очень-очень плохо.

— Так куда нам идти?

— Недалеко. Тебе понравится.

— А я после этого выживу.

Стена, к которой я тесно прижималась, вдруг показалась мне такой родной и спасительной.

— Я посмотрю на твое поведение, — зловеще произнес Алдар и протянул мне руку.

Я смотрела на нее, как кролик на удава — в немом оцепенении. Как под гипнозом я вложила свою дрожащую руку в его широкую ладонь. От прикосновения к теплой коже, словно разрядом ударило. Элиш крепко сжал мои холодные пальцы и с силой потянул на себя. Я зацепилась ногой за ковер и не упала лишь потому, что он вовремя меня подхватил, прижав к груди.

— Вы это специально, — вспыхнула я, сердито дыша ему в грудь.

— Докажи, — ехидно протянул он и забравшись рукой в мои волосы, нежно погладил следы от укуса.

Меня снова передернуло от неприятных воспоминаний.

— Я исправлю свою ошибку, — удивительно мягко и успокаивающе сказал Алдар, и я почувствовала, что страх, охвативший меня с самого момента пробуждения, немного отступил. Впрочем, он всего лишь затаился на время.

Впрочем, о способе исправления ошибки я благоразумно решила не думать.

— Ты готова? — тепло, улыбнувшись, спросил он.

— Нет, но разве это что-то решает…

— Тогда вперед, — иронично хмыкнул Хозяин, и воздух вокруг нас потемнел.

Я так и не поняла, как оказалась сидящей рядом с Элишем на мягком кожаном диване в большой комнате, заполненной вампирами и людьми. Несколько минут я сидела, напряженно выпрямив спину, чуть оглушенная гомоном голосом.

— Отомри, — шутливо шикнул Алдар. — Твоя поза наводит меня на мысли о хроническом ревматизме. Расслабься.

Казалось, наше присутствие осталось незамеченным. По крайней мере, вампиры не прожигали меня возмущенными взглядами только за то, что я осмелилась сидеть рядом с их сиром и продолжали спокойно вести светскую беседу, разбившись на пары или небольшие группки.

Алдар все же прав — опереться на мягкую спинку дивана гораздо удобнее, чем отдавать дань сколиозу. Я попыталась поудобнее устроиться и тут раздался подлый и гадкий щелчок. Почему подлый и гадкий? Потому что это был звук от расстегнувшейся застежки бюстгальтера. Сердце ретировалось куда-то в область пяток и меня бросило в жар. Я не знала, что делать — то ли заплакать (сколько ж можно судьбе так издеваться надо мной), то ли рассмеяться (могла бы уже давно привыкнуть к этому).

— Помочь застегнуть? — послышался над ухом елейный вкрадчивый голос.

Об мои покрасневшие уши можно было греть руки.

— Если вас не затруднит.

В ту же минуту я почувствовала, как он близко придвинулся ко мне и его теплые руки проникли под свитер. Я даже дышала через раз.

— На какую застегивать? — деловито спросил он, нащупав злосчастную застежку.

— На последнюю, пожалуйста.

Хвала небесам, что вышколенные вампиры старательно отводили глаза от своего Хозяина, иначе бы я умерла от стыда.

— Чего вы так долго? — процедила я сквозь зубы полушепотом, начиная нервничать.

Это было вызвано отнюдь не медлительностью вампира, а тем, что его пальцы по-хозяйски прикасались к моей коже.

— Извините, госпожа, но я больше привык расстегивать, чем застегивать столь интимные детали дамского туалета. Учти, я работаю на ощупь.

Наконец, застежка застегнулась и Элиш вынул руки из-под свитера.

— Спасибо, — натянуто улыбнувшись, поблагодарила я.

— Не стоит благодарить, — повелительно отмахнулся он. — Мне понравилось.

На красивом идеальном лице играла обольстительная улыбка, которую не портили даже длинные клыки.

Я, конечно, понимаю, что он не против еще раз попробовать моей крови, а, возможно, и затащить в постель (смелое предположение, но исходя из его поведения другие в голову не лезут), но я не хочу и не собираюсь поддаваться на эти провокации. Это мне совершенно ни к чему!

— Твое красноречивое молчание поведало о многом, — насмешливо протянул Алдар, правильно расценив мой хмурый взгляд. — Тебе так противна мысль быть со мной?

То как он это спросил непосвященному в наши непростые отношения постороннему могло показаться легкой издевкой или безобидной шуткой, но не для меня. За время нашего общения я неплохо научилась понимать истинные чувства Хозяина. И все чаще и чаще начинала жалеть об этом. Сейчас в его насмешливом тоне и ироничных глазах скрывался хищный расчет и опасная страсть.

— У меня принцип — до свадьбы ни-ни.

Ничего другого, как в очередной раз отшутиться я не придумала. Я не собираюсь объяснять Элишу, что люблю другого мужчину. Безнадежно, возможно, безответно и навсегда. Изменить ему с другим, пусть и самым идеальным я не могу. Не могу и все!

— У тебя устаревшие понятия о жизни, — небрежно откинувшись на спинку дивана, сказал Алдар и ленивым взглядом окинул присутствующих.

— Зато у вас я смотрю весьма прогрессивные.

— Не туда ты смотришь, механик, — ехидно хмыкнул он и кивнул в дальний угол комнаты.

Под самой стенкой в углу возле резного цветочного столика скромно приютился Волик Новицкий. Через круглые очки отчетливо был виден грустный взгляд, а поникшие плечи говорили о некомфортном и неуверенном состоянии, которые испытывает молодой человек, находясь в этом обществе.

Почувствовав внимание со стороны, он поднял на меня глаза и дружелюбно улыбнулся — тепло и немного грустно. И мне стало стыдно. Не вижу я Новицкого в роли хладнокровного исполнителя великолепно продуманного и тонко просчитанного плана по свержению Хозяина. Патетично, но суть передает.

Вот ведь судьба! Если бы я не вмешалась, все могло бы получиться. Чувствую, прокопают меня вместе с Хозяином. И тоже колышком на прощание пришпилят. Чтобы наверняка!

Странная пара Новицкий и Дэмура. Особенно Нолан Дэмура. Его напарника открыто игнорируют, а Нолану хоть бы хны. Какие бы отношения и внутренние конфликты не существовали между инженером и механиком, оставлять своего напарника в любой неблагоприятной для него ситуации — означает нарушить один из важнейших неписаных правил гильдии. Наедине, пожалуйста — ругайтесь, спорте, но в открытую…

Я не удержалась от тяжелого вздоха осуждения, недовольно наблюдая за флиртующим с очаровательной брюнеткой, Ноланом. Никто не говорит, что он должен нянчиться с Воликом, но я бы такого никогда не допустила.

Что касается остальных… Дорана и Лафиту я не увидела и, честно говоря, видеть не хотела. А вот Горун Логери меня неприятно огорчил, когда его хмурый взгляд цепко скользнул по моей шее. А огорчил потому, что я даже не предполагала, как много будет значить для меня его мнение. Мне было стыдно. Он догадался, что именно я скрываю за прической. Появилось ощущение, что меня застали за чем-то гадким и постыдным.

— Переживаешь, что он о тебе подумает? Не стоит… — ядовито процедил Алдар, словно прочитав мои мысли. — Как думаешь, кому принадлежал кинжал?

Я перевела на него шокированный взгляд и в ужасе прикрыла рот ладошкой.

— Его вещи незаметно проверили и обнаружили пустые ножны, и они удивительным образом подходят под тот кинжал. А еще в потайном кармане рабочей сумки нашелся небольшой пузырек с ядом. Догадываешься каким?

— Да. Логери поймет, что в его вещах проводили обыск?

— Ты хотела меня оскорбить? — наигранно обиженно надулся он.

— Примите мои искренние извинения, — иронично поклонившись, сказала я. — Это было необдуманное высказывание с моей стороны. А нож у вас?

— У меня в кабинете. Хочешь осмотреть?

— Нет, я все равно в них ничего не понимаю, — отрицательно покачала я головой. — Исправьте, если я ошибусь, но… по характеру броска, ведь можно определить, какой рукой кидали холодное оружие?

— Можно, — легко подтвердил Алдар и его глаза хитро блеснули. — Это был левша.

— Левша?!

А вот это уже действительно становится интересным! Я дважды сотрудничала с Логери и прекрасно знаю, какой рукой он работает. Что же тогда получается?..

— Я хочу поделиться с вами одной идеей, а потом выслушать ваше мнение по этому поводу.

— Мне уже бояться?

Хотя он и шутил, казавшись совершенно несерьезным, красные глаза с вертикальными черными зрачками отчетливо говорили, что он всего лишь играет, надев очередную маску. Меня он слушал внимательно.

— Но сначала я хочу задать другой вопрос, — я набрала побольше воздуха, решаясь спросить, возможно, очередную глупость. — На территории вашего клана существует сеть подземных пещер?

Я начала думать, что он сейчас поднимет меня на смех, но Алдар напряженно замер и от него ощутимо повеяло холодом.

— Да и об это знают немногие. Далеко немногие.

От его голоса опасного, словно острие бритвы стало страшно. Как будто этой самой бритвой провели по шее, едва касаясь тонкой кожи.

— Как ты об этом узнала?

— Приснилось, — честно ответила я, выдержав прямой тяжелый взгляд. — И в этом сне один из залов пещер был заполнен грэйдхами. Сотни две, а то и больше. Я никогда прежде не видела таких реалистичных кошмаров.

— А с чего ты взяла, что это был сон? — небрежно заявил вампир и, лениво откинувшись на спинку дивана, начал безразлично рассматривать собравшихся в комнате вампиров и людей.

— Простите, не поняла, — осторожно начала я. — А что же я тогда видела?

— Видение, которое тебе показал дом, — все так же спокойно ответил мужчина. — Малыш, хочешь удивлю еще раз? Из фамильного склепа Галичей начинается не только тайный ход в поместье, но и спуск в подземные пещеры, простирающиеся на все плато. Как тебе такая новость?

— Я думала, меня уже ничем не удивишь… — ошеломленно выдохнула я. — Выходит, это Галич виноват?

— Возможно, а может, и нет, — зная, что разбивает мои злые надежды, цинично ответил Хозяин. — Его вполне могли подставить.

— Кстати, о подставах. Это как раз то, о чем я хотела с вами поговорить, но если можно не здесь.

То, что я собиралась ему рассказать, а главное предложить — решало судьбу не одного человека. И мою, между прочим, тоже.

— Катерина, неужели это ты?! — Маркус восхищенно выдохнул, не веря своим глазам.

— Я. Нравлюсь? — и я легко покрутилась на месте, давая возможность рассмотреть себя со всех сторон.

— Ты прекрасна.

— Спасибо.

Мне было очень приятно слышать эти слова. Особенно от Маркуса.

В этот вечер, поддавшись необъяснимому порыву, я постаралась выглядеть как можно лучше. Изящное нежно сиреневое платье, расшитое тонким узором на груди и рукавах, легкий летящий шелк, идеально подчеркивающий фигуру, приятно струился по ногам. Подобранные волосы открывали шею и были заколоты шпильками в форме фиолетовых звездочек. Я и сама себя не узнавала.

Привыкший к свитерам и простым штанам Маркус в черном парадном костюме и белой накрахмаленной рубашке чувствовал себя неловко, то и дело нервно подергивая плечами.

— Отвык, — виновато пояснил он, правильно расценив мой взгляд, и попытался поправить галстук.

Я подошла к нему поближе и, привстав на цыпочки, молча, расправила галстук, правильно завязав узел.

Рядом мелодично журчала вода в фонтане. Деревья, украшенные разноцветными фонариками, создавали сказочную магическую и немного грустную атмосферу. Из окон холла лилась приятная музыка, были видны пары, кружащиеся в танце, слышен смех и гомон голосов. В зимнем саду находились только мы с Маркусом.

— Вы хотели меня о чем-то спросить, — мягко напомнила я и присела на бортик фонтана.

Мужчина сел рядом и долго молчал. Его плечи были низко опущены, а возле глаз залегли глубокие морщины.

— Сколько тебе осталось?

Его тихий вопрос не стал для меня неожиданностью, но сердце все же предательски дрогнуло и болезненно сжалось.

— Чуть больше четырех месяцев. Где-то в конце марта.

Слова давались на удивление легко, будто не о себе говорю.

— А это…

— Точно и ошибки быть не может, — предугадала я его вопрос. — Как вы догадались?

Он тяжело вздохнул, и устало закрыв глаза, ответил:

— Сразу же, как только увидел твои глаза. Там… в моем домике. Просто я в это верить не хотел.

— Но как?! Этого даже вампиры и тэрги не почувствовали, — я не могла скрыть своего удивления.

— Девочка моя, я дочь похоронил и слишком хорошо знаю, как смерть отражается в глазах. Мне никогда этого не забыть.

Голос Маркуса совсем затих, и он спрятал свое лицо в ладонях.

— Маркус, ну, право слово, не стоит так убиваться. Рано или поздно это случается с каждым… И вообще, — пожурила я, стараясь придать голосу шутливый тон, — не бередите мне душу, я только научилась жить с этой мыслью.

Вернее, доживать.

Он поднял на меня удивительно молодые и мудрые глаза.

— Как так можно?

— Оказывается, это не так сложно, как кажется на первый взгляд, — иронично усмехнулась я. — К тому же, вы прекрасно знаете мой характер. Я всегда была оптимистом легким на подъем. Вы не поверите, но в этом есть свои плюсы.

— Дура?

— Немножко.

Я не обиделась на его вопрос, хотя скорее это было утверждение.

— Маркус, а вам не кажется, что это вы должны меня утешать, а не я вас? — и я иронично изогнула брови, сделав вид, что обиделась.

— А с тобой не может быть правильно. У тебя все наперекосяк, — более веселым голосом ответил маг и, копируя мой голос, продолжил: — И вообще… я подумал, что ты не любишь, когда тебя утешают.

— Правильно подумали. Я только люблю, когда меня холят и лелеют.

И мы рассмеялись, снимая напряжение и стараясь избавиться от горького осадка болезненного разговора.

Неожиданно слух уловил знакомые нотки милой сердцу мелодии и я не удержалась от ностальгической улыбки. Вальс…

— Господин Маркус, — шутливо-официально обратилась я к магу, вставая напротив него и изящно поклонившись, — не откажите даме в последнем желании — потанцуйте со мной.

— А я не умею, — застеснялся он и его борода смешно встопорщилась.

— Я научу.

Может быть, в иной ситуации он бы отказался, но не сейчас и не мне. Одернув пиджак, мужчина встал напротив и послушно ждал указаний.

— Правую руку положите мне на талию, а левую вытяните вперед, — вспоминая наставления Шэйна, рассказывала я, что нужно делать и сердце мое сжималось от грустной радости.

Бывает и такая…

Вложив свою руку в его ладонь и сказав Маркусу с какой ноги и какого шага следует начинать вести танец, мы начали двигаться.

Удивительная штука — жизнь. Тогда… рядом со мной был Шэйн, но не было музыки, теперь есть музыка, но нет его… Но есть и Маркус. Тоже очень важный и близкий для меня человек.

— Раз, два, три. Раз, два, три, — отсчитывала я вслух шаги. — Чуть шире шаг и выше голову.

— Я бы лучше сейчас на кладбище пошел дежурить, — тоскливо протянул маг, в очередной раз, едва не наступив мне на ногу.

— Благодарю за комплимент, — хохотнула я, вовремя отставляя туфельку.

Несмотря на ворчание мага и скованность движений, каждый шаг давался ему все легче и легче. Музыка волшебной мелодией окутала сад, и мы кружились под чарующие аккорды вальса — короля танцев.

Вскоре музыка затихла, зазвучала другая мелодия и мы довольные и счастливые уселись на бортик фонтана. Мы болтали и болтали и все никак не могли наговориться. Вспоминалось и хорошее и плохое, и радостное и грустное. Вспоминалась жизнь.

— А когда я была на первом курсе, — серьезно начала я свой рассказ, — в конце второго семестра со мной произошла страшная неприятность. У нас тогда преподавал один старый и крайне неприятный профессор. А до чего противный… Помню он меня тогда на зачете завалил. Специально ведь завалил! Потом оставил после пар, а я сижу и мысленно представляю, как он меня сейчас всячески изощрено пытать будет. А этот старый мастер, как ни в чем не бывало, добренько так предобренько улыбнулся и положил передо мной странный прибор. До сих пор понять не могу, что это было — то ли механизм для выделения серебра из руды, то ли определять степень содержания серебряного метала в железе, не суть важно. Он поставил передо мной задачу — если я отремонтирую механизм, он поставит зачет, если же нет — меня ждет сложная и выматывающая пересдача осенью и целое лето с незакрытой сессией. Времени на ремонт он дал две недели. Ну, что мне еще оставалась? Начала ремонтировать, а оно ни в какую! Только детали установлю по новой схеме, а они опять на свои прежние места возвращаются! Три дня билась и… сломала вообще. Раз и навсегда! Сама починить не могу, а деду признаваться стыдно. Что со мной тогда творилось! Я потеряла аппетит, просыпалась ночью в холодном поту от кошмаров, в которых мне снилось, как старый мастер с позором выгоняет меня из академии на глазах у всех преподавателей и учеников. Это было так страшно! И вот подходит срок сдачи прибора на проверку. Иду я… ноги ватные, зуб на зуб не попадает, и понимаю — сейчас меня будут резать на мелкие ленточки. Зеленая тогда была, многого не понимала и каждой детали боялась. А мастер посмотрел на прибор, побледнел, я, кстати, тоже, молча покрутил его в руках, едва ли не заплакал и… поставил зачет! Это были самые страшные и загадочные дни учебы в академии. До сих пор вспоминаю — вздрагиваю. И понять тоже не могу. Эй, Маркус, а вы, почему смеетесь?! — обиженно спросила я, только сейчас заметив, что маг совсем не сочувственно ржет. Аж слезы вытирает.

Стало обидно. Я ему тут душу изливаю, а он…

— Ко мне тогда твой дед пришел, — отсмеявшись, начал говорить Маркус. — До-о-о-вольный, ну прям, как ты, когда очередную пакость придумываешь. И рассказал… Твоего старого преподавателя Виктор давно и хорошо знал. И о его любимой шутке над студентами тоже был прекрасно осведомлен. Мастер придумал прибор, чтобы студентов проверять. И нельзя было этот механизм ни отремонтировать, ни сломать. Чего с ним только не делай, детали все равно на свое место становятся. Значит, пришел Виктор и хохочет. Говорит, моя Катерина прибор сломала, ходит по дому, руки заламывает, есть отказывается, спит плохо, но не признается! А потом с ним, вообще, истерика приключилась, когда он узнал, что ты действительно сломала не ломающийся механизм, навсегда лишив ушлого преподавателя хорошей шутки.

— Ничего себе хорошая шутка! Я тогда почти две недели не спала! — громко рассердилась я, по-настоящему не сердясь. — А за что ж мне тогда зачет поставили?

— За старания! — и Маркус снова рассмеялся.

— Да, ну вас, бессовестные! Даже не признались. Дед тоже хорош — видел же, как переживаю, — беззлобно проворчала я.

— Он хотел, чтобы ты научилась отвечать за свои поступки и умела самостоятельно решать проблемы, — по-отечески приобняв меня за плечи, сказал Маркус.

— И у него это хорошо получилось.

— О-о-о, да, — иронично подтвердил маг и я, положив голову ему на плечо, впервые за долгое время позволила себе расслабиться, отрешившись от всех проблем и почувствовать себя маленькой девочкой, нуждающейся в опеке и поддержке.

Незабываемое, неповторимое чувство, которое нам дарят наши близкие и любимые люди и которое также хрупко и мимолетно, как снежинка под лучами солнца.

— Не хочешь пойти в дом? — неожиданно спросил Маркус, участливо заглядывая мне в глаза.

— Честно? Не хочу, — и грустно усмехнулась. — Мы там чужие.

— Печально, но — правда, — хмыкнул он. — Хотя насчет тебя я неуверен. Ты успела приобрести друзей и вызвать у многих симпатию. Для человека это редкость.

— Вы про врагов забыли упомянуть. У меня их тоже немало.

— Это ты про шутку Лафиты и Дорана, от которой пострадал Галич? — приятным голосом засмеялся маг. — Не смотри на меня так. Мне Ивор рассказал.

Мое удивление перешло в ироничную ухмылку. Теперь понятно, откуда он знает.

— Галич совершил большую ошибку, когда попал в эту глупую ситуацию. Ему всего-навсего нужно было посмеяться со всеми, обыграв этот конфуз, как неудачный розыгрыш. А он принял вид оскорбленного достоинства и теперь скрипит клыками в порыве «праведного гнева». Надо уметь смеяться над собой.

— Тебе легко говорить. Это ведь не твое реноме пострадало.

— Ну, знаете ли! — возмущенно вспыхнула я. Нашел кого защищать! — Мое реноме попадало в такие глупые и нелепые ситуации, что я давно перестала этому удивляться. Одних только приключений на Иштаре с лихвой хватит на добрую книгу смешных историй из жизни. Причем под каждой из них будет стоять жирная предостерегающая надпись: «Не пытайтесь это повторить. Опасно для жизни!».

— Теперь понимаю по какой причине, — намекая на болезнь, ворчливо пробурчал друг.

— Увы, и ах! Я даже отрицать не стану.

И тут внезапно Маркус как-то странно замер. Лицо его помрачнело, а брови насупились. Он словно слышал то, что было недоступно для моего слуха.

— Извини дочка, но мне срочно нужно идти, — с нескрываемым сожалением в голосе, сказал маг и шутливо щелкнул меня по носу. — Постарайся, чтобы этот нос за время моего отсутствия никуда не влез.

— Я постараюсь, но ничего не обещаю, — наигранно весело ответила я, хотя на душе залегло нехорошее предчувствие.

Я долго провожала взглядом решительно уходящего мужчину, пока он совсем не скрылся из виду. Мог ли Маркус сейчас получить мысленный приказ Хозяина? Вполне. И скорее все, так оно и было. Вот только почему у меня такое ощущение, что это не сулит ничего хорошего ни мне, ни Маркусу?

Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, я подняла голову и увидела Элиша. Он стоял на балконе второго этажа, небрежно облокотившись локтями о перила. Я подозрительно сощурилась, а он приветливо помахал мне рукой. Его клыкастую коварную улыбку было видно даже на таком расстоянии. Стало совсем нехорошо, потому что Ивора я тоже сегодня не видела. Элиш точно что-то задумал. Снова поднял голову, я обнаружила, что балкон пуст.

Не буду тратить время на гадания, а лучше пойду и спрошу Алдара напрямую. Ответит — замечательно, проигнорирует — не впервой.

Я решительно встала и быстрым шагом вышла из зимнего сада. Чтобы подняться на второй этаж пришлось миновать ярко освещенный холл и проявить чудеса эквилибристики и ловкости, чтобы не столкнуться с кружащими в танце вампирами. Где именно находился Хозяин, я знала точно. Меня вел и направлял дом.

Весь мой пыл пропал, когда я остановилась перед крепкой дубовой дверью в самом конце коридора второго этажа, но отступать уже было поздно и, откровенно говоря, стыдно. Я громко постучала и, дождавшись разрешения войти, зашла в комнату.

Это было весьма уютное помещение с большим камином, в котором ярко горел огонь, высоким арочным окном, как раз напротив двери и двумя большими шкафами, заставленными полками с книгами. В комнате находились несколько вампиров. Алдар Элиш комфортно разместился в кресле возле камина. В руках он держал книгу, которую тут же закрыл, стоило мне зайти. Грегор стоял возле окна, как всегда собранный и невозмутимый. Помимо их были еще двое мужчин, имена которых я знала, но лично не общалась — мрачный Венегар Хаш и жизнерадостный Арнис Моруа.

— Прошу прощения, надеюсь, я не помешала?

— Ну, что ты, — дружелюбно протянул Алдар, обаятельно улыбаясь. — Мы всегда рады видеть нашего любимого мастера.

— Извините за откровенно прямолинейный вопрос, но Маркус и Ивор Крауш, случайно, сейчас не выполняют ваше задание?

Глаза Хозяина сменили цвет с темно-вишневых на красный, а зрачки вертикально вытянулись. Он опасно прищурился и изогнул губы в хищной ухмылке.

— А если и так, то что?

У меня все похолодело внутри, а сердце сжало в ледяные тиски страха. Оспаривать его решение я не имела права, но и промолчать было выше моих сил.

— Алдар, я прошу вас, только не Маркуса.

— Боишься за своего человека? — цинично спросил он, блеснув красными глазами. — Ты, должно быть, забыла — прежде всего, он мой слуга и мои приказы должен исполнять, так же, как и другие подчиненные.

— Но ведь он человек и легко может там погибнуть.

Я цеплялась за последнюю хрупкую соломинку своих малоубедительных доводов.

— Все смертны. Даже вампиры, — невозмутимо и надменно ответил он.

Эти небрежные слова вызвали во мне злость на Элиша и страх за Ивора и Маркуса.

— Тогда я пойду вместе с ними, — решительно заявила я, с самолюбивым удивлением отметив, что голос остался спокоен и сдержан, несмотря на бушующие в душе гнев и страх.

— Нет! — коротко и жестко отрезал Алдар и встал со своего кресла.

Другие вампиры молчаливо наблюдали за маленьким бунтом маленького человечка и не скрывали своего злорадства. Виданное ли дело — выступать против Хозяина!

— Но почему? Я уже встречалась с этими существами и хорошо знаю, как против них борот…

— Я сказал нет! — чеканя каждое слово, грубо прервал он и, бесцеремонно взяв меня за подбородок, заставил смотреть ему в глаза. — Не забывай, девочка, я Хозяин в этом доме и только я решаю, кто и что имеет право здесь делать.

— Но это же, произвол! — едва не плача, выпалила я.

— Ты еще про демократию вспомни, — насмешливо ответил Алдар и низко наклонился к моему лицу.

Послышали издевательские смешки. Мне стало по-детски обидно и унизительно от беспомощности и уязвимости собственного положения.

— У тебя еще что-нибудь ко мне? — ехидно спросил вампир, жарко выдохнув мне в губы.

— Нет.

— Тогда не смею тебя задерживать, — повелительно — добродушно ответил он и отпустил мой подбородок. — Можешь быть свободна.

Я сердито сузила глаза, но смогла удержать себя от банального скандала. Скажу я вам, это было нелегко!

Собравшись уходить, я невольно скользнула взглядом по Алдару, и мое внимание привлекла книга, которую вампир так и не выпустил из рук. Это был знаменитый нашумевший детектив, ставший одним из самых популярных в своем жанре за многие десятилетия. Его тонкая детективная линия захватывала с первых страниц и держала читателя в напряжении до последнего момента, только в самом конце раскрывая имя убийцы. Именно так отрекомендовала мне эту книгу Юлия и именно ее я пыталась прочитать, когда ночевала у подруги в комнате. Я не смогла отказать себе в маленьком мести за большие обиды.

— Детектив читаете? — спокойно и абсолютно невозмутимо спросила я у Алдара.

— Да, — настороженно ответил он, правильно заподозрив неладное в быстрой смене моего настроения.

— Интересный? — в том же духе продолжила я.

— Как для человеческого автора неплохо. Один раз почитать можно.

Я согласно кивнула и, вежливо поклонившись вампирам, направилась из комнаты. Краем глаза я заметила, что Алдар вернулся в свое кресло и открыл книгу, поэтому, остановившись в дверях, я обернулась и очень нежно (я старалась!) сказала:

— Убийца — нотариус, — и быстро закрыла за собой дверь.

Тут же послышался глухой звук удара. В дверь чем-то запустили. Угадайте чем?

— Вот зараза маленькая! — беззлобно выругался Арнис. — А я как раз собирался почитать этот детектив. Теперь неинтересно.

— Отомстила все-таки, — усмехнулся Хозяин и небрежно закинул ногу на ногу. — Грегор, проследи, чтобы она не натворила глупостей.

— Слушаюсь, мой господин, — послушно поклонился помощник и вышел из комнаты.

В камине пылал яркий огонь, тихо трещали догорающие поленья, на лице Хозяина отражались блики от пламени, придавая ему сходство с прекрасным демоном. На губах вампира играла довольная улыбка.

— Вам нравится эта девушка, — скорее констатировал, чем спросил Венегар, мрачно разглядывая своего сира.

— Ты этого не одобряешь, мой друг?

Слова Алдара прозвучали равнодушно, но те, кто хорошо знали Хозяина, почувствовали в них опасные нотки.

— Она человек, а люди долго не живут.

— А мне она нравится, — беззаботно сказал Арнис, облокотившись о каминную полку. — Она забавная и с ней весело.

— Она смертна! — грубо возразил ему Венегар.

— Это легко поправимо, — шутливо ответил Арнис, но его глаза хищно блеснули, выдавая зарождающееся раздражение.

— Полагаю, эта идея ей не понравится, — задумчиво произнес Элиш, неотрывно глядя на огонь.

— А я бы ее с удовольствием попробовал. Мне кажется, у нее весьма интересный вкус.

Неуловимое для глаз движение, едва ощутимый порыв воздуха и сильная рука Хозяина сжимает горло вампира, крепко прижав его к стене. На побледневшем лице Моруа застыл ужас и страх.

— Никогда не смей даже думать об этом, — жестко отчеканив каждое слово, сказал Элиш, тоном, не терпящим возражений. — Ты меня понял?

— Д-да, Хозяин, — прокряхтел перепуганный мужчина.

Несмотря на то что Элиш держал его одной рукой, не прилагая к этому особых усилий, Моруа не пытался вырваться или оказать сопротивление. Всей его силы не хватит, чтобы победить своего сира, даже когда он находится в самом расслабленном состоянии.

Алдар брезгливо убрал руку от горла вампира и встал у окна, заложив руки за спину. Эта вспышка гнева стала неприятным сюрпризом не только для Арниса, но и для него самого. Любое посягательство на эту девушку, даже устное или самое безобидное, он воспринимал, как посягательство лично на себя.

Его губы изогнулись в циничной ухмылке. Я ревную? Возможно. А Катерина бы на это сказала, что у меня гипертрофированное чувство сообственничества.

Надо же, как она рассердилась, когда он отправил Ивора и Маркуса решать проблему с грэйдхами! Дай ей волю — первой впереди всех побежит. Непонятно, откуда такое пренебрежение к собственной безопасности и жизни. Просто поразительное отсутствие инстинкта самосохранения. Интересно, о чем она сейчас думает? Наверняка обо мне, — и его лицо осветила ироничная улыбка…

— Чтоб тебе всю жизнь одним чесноком питаться! Зараза клыкастая!

Я не находила себе места, мечась по своей комнате и не прекращая в голос возмущаться. Во мне боролись трезвый ум и банальная упертость. Выигрывало последнее, так как ум был в меньшинстве. Как объяснить Элишу, что грэйдхов на территории клана колоссально много руководствуясь только своими снами? Он ведь мне не поверит и будет совершенно прав. Но грэйдхи здесь! Я точно знаю! И та малая группа, которую отправили для их уничтожения, погибнет в первые минуты встречи с этими тварями. Я нисколько не преуменьшаю силы вампиров и магических навыков Маркуса, но их слишком мало.

Я села на кровать и крепко обхватила голову руками. Время неумолимо убывало, а я не могла ничего придумать.

Настойчивый стук в дверь вывел меня из мрачной апатии. Не иначе как Элиш прислал надзирателя. Открыв дверь я нисколько не удивилась, увидев на пороге серьезного и мрачного Грегора.

— Я могу войти? — любезно спросил он, позволив себе легкую ухмылку.

— Извините, господин Грегор, но я сегодня не настроена на общение и хочу побыть одна.

Возможно, мои слова прозвучали слишком грубо и сухо, но я действительно хотела побыть одна и в обществе вампира совершенно не нуждалась.

— Это не самая лучшая идея, — предостерегающе сказал он, опасно блеснув решительными глазами.

— Не вынуждайте меня хамить. Это не принесет удовольствия ни мне, ни вам. Передайте Элишу, если он хочет за мной следить, пусть делает это сам.

Плечи вампира нервно дернулись и он нехотя ушел. Не думаю, что далеко. Внутрь он не войдет, но за комнатой следить останется.

К ужасу ситуация складывалась далеко не самым лучшим образом. Мой план рушился на глазах. Когда Элиш сказал, что отравленный нож кидал левша, я сразу поняла, что Логери банально подставили. Он правша и поверьте, я это отлично знаю, так как дважды работала с ним бок о бок. И бутылек с ядом ему подкинули, чтобы окончательно подтвердить его вину. Для того чтобы не спугнуть настоящего виновного и ослабить его внимание, я предложила Хозяину, сделать вид, что он поверил в причастность механика и взять его под арест. Разумеется, фиктивный и, разумеется, сделать это так, чтобы все кроме преступников, подумали, что мастер отбыл из поместья, закончив работу. Для настоящих злоумышленников это должно было означать, что человека убили. Потом я рассчитывала на то, что преступники расслабятся и выдадут себя, так как на одного подозреваемого стало меньше. Алдар мой план одобрил, внеся некоторые нужные коррективы. С Логери проблем не возникло и улики, найденные в его комнате, свидетельствующие о его вине весьма убедительно подействовали на его решение. Механик безропотно согласился стать фиктивным узником одной из многочисленных комнат поместья. Об этом знали только я, Алдар и Грегор. Также необходимо было решить вопрос с грэйдхами. Элиш обмолвился, что пошлет группу на обследования сети пещер и уничтожения этих тварей. Вот тут-то и начались неприятности. Не далее как несколько часов назад мне приснился сон, в реальности которого я не сомневалась. Дом прислал мне видение, в котором я увидела полчащи сумеречных тварей, насчитывающих тысячи особей. Именно после окончания сегодняшнего праздничного вечера, собранного не помню по какому поводу, я хотела рассказать вампиру о своем видении. И что в итоге получилось?.. Маркус и Ивор отправились в пещеры без шанса на возвращение, с Элишем поговорить не удалось и сейчас моим словам о настоящем количество грэйдхов он банально не поверит. Подумает, что я его обманываю, чтобы выручить своих. Логери сидит под замком, истинные виновники себя не выказывают, и у меня абсолютно нет идей, кто это может быть. Если бы я только умела перемещаться сквозь тени, как тэрги. Стоп! Тэрги…

Я быстро стянула с себя роскошное платье и небрежно бросила его на кровать. Переодевшись в штаны, теплую рубашку и удобные сапоги, я закрепила на ноге ремень с инструментами и громко крикнула:

— Джейран! Ш'ен — хархэ, прошу вас, помогите!

Со стороны это выглядело, как отчаянный крик сумасшедшего. Это была моя последняя попытка и если тэрги меня не услышат…

— Что случилось детеныш? — несвойственно для Повелителя тэргов, серьезно спросил Джейран.

Я облегченно перевела дух и обернулась на звук его голоса. Высокая фигура Джейрана плавно выплыла из темного угла спальни. О том, как у меня получилось до него докричаться, я не задумывалась. Главное — сумела.

— Джейран, мне очень нужна ваша помощь. Я знаю, что не имею права претендовать на нее, но вы единственный, кто мне может помочь.

— Что ты хочешь? — повелительно уточнил он и внимательно сузил глаза.

Надеюсь, он не будет смеяться.

— Я хочу осмотреть пещеры грэйдхов в Темном лесу.

Смеха не последовало. Одобрения тоже.

— Ты понимаешь, о чем просишь?

Тэрг навис надо мной нерушимой скалой и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его глаза.

— Понимаю и на девяносто процентов уверенна, что грэйдхов там нет.

— А ты не думаешь, что оставшиеся десять процентов сожрут тебя и не подавятся? — и он иронично изогнул бровь.

Шрам на лице, казалось, только добавлял злой иронии его словам.

— Поэтому и прошу у вас сопровождения.

Было безумно страшно услышать его отказ.

— Хорошо. С тобой пойдут Ярла и Эйджен, но учти, при малейшей опасности они тебя забирают и вы уходите, независимо от того, хочешь ты этого или нет.

— Спасибо, спасибо вам большое, — я не удержалась и в порыве радости обняла тэрга.

— Вот дурочка, — беззлобно выругался Джейран, погладив меня по волосам. — Нашла чему радоваться.

— У каждого свои недостатки, — отшутилась я, проверяя надежность крепления ремня с инструментами.

Пока Джейран призывал Ярлу и Эйджена, я открутила от стены бра в форме большого шара и хорошенько зарядила его энергией, заставив светиться так ярко, что слепило глаза.

Ярле и Эйджену я обрадовалась, как своим и хотя наше приветствие ограничилось дружескими рукопожатиями, радости от встречи это не уменьшило.

— Постарайтесь не задерживаться, — настоятельно попросил Джейран. — Что-то мне подсказывает, что Элиш не знает о твоей невинной авантюре, — и он хитро блеснул глазами в мою сторону.

— Я очень надеюсь, что и не узнает, — злорадно закончила я.

Ярла крепко взяла меня за руку, и мы плавно погрузились в тень.

Не знаю, как это удалось тэргам, но мы вышли из тени как раз возле пещеры — огромной и зияющей черным провалом. Вход был густо оплетен неизвестным мне растением, похожим на дикий виноград, только листья были гораздо большего размера и темно-фиолетового цвета. В Мире теней была ночь. В черном небе, усыпанном миллиардами звезд, сияла луна, заливая серебряным светом все вокруг. За спиной шумел лес, гигантский и необъятный. Таких огромный деревьев я не видела никогда и нигде. В стволе любого можно было вырубить комнату, вполне пригодную для жилья. Красавцы великаны с темно-коричневыми шершавыми стволами, пушистыми ветками, густо покрытыми треугольными листьями подпирали своды неба своими верхушками. Здесь тоже была зима. Снег серебряным покрывалом мягко устилал землю, и могучие ветки деревьев Снежинки под лунным светом переливались стеклянной крошкой, в морозном воздухе витал аромат миндаля и чего-то горького. Порыв сильного ветра сбросил с пушистой ветки легкое облачко снега, и я невольно поежилась. Без теплой куртки здесь было холодно.

Эйджен плавно взмахнул рукой и святящийся шар, бывший совсем недавно бра, завис над нашими головами. Первым в пещеру вошел советник, потом я, а замыкала нашу маленькую процессию Ярла.

Нервы были натянуты, как гитарная струна и как бы я ни храбрилась, мне было страшно. Мы спускались все ниже и ниже. От усиливающегося с каждым шагом запаха тлена, противно першило в горле и свербело в носу. Нескончаемые анфилады залов, проходов, узких пещер и длинных природных коридоров, в большинстве из которых встречались сталактиты и сталагмиты, вызывали брезгливое отвращение. В обиталище грэйдхов было сыро и затхло. По темным серым стенам стекала вода, образуя черные пугающие лужицы. На пути все чаще стали попадаться следы пребывания хозяев, но самих тварей не наблюдалось. Глубокие борозды от когтей на стенах, места спячек и остатки костей животных указывали на присутствие грэйдхов. Но все это выглядело каким-то запущенным и давно заброшенным.

Казалось, прошла вечность, прежде чем мы подошли к огромному широкому залу, потолок которого терялся высоко во тьме пещеры. Освещения было достаточно, чтобы увидеть, что все стены зала изрешечены широкими круглыми проходами. Притом они находились на любой высоте, и я не удивлюсь, если их тут сотни и тысячи.

Под ногой что-то противно хрустнуло, и я опустила голову вниз. Волосы зашевелились у меня на голове, а тело сковал ужас. Весь пол, куда только ни кинь взгляд покрывал толстый слой из костей животных, людей, тэргов и даже вампиров. Я как раз наступила на челюсть вампира.

— Даже животные не поступают так, — мрачно сказала Ярла и, нагнувшись, подняла челюсть вампира. — Молодой, совсем недавно обращенный, — хладнокровно констатировала девушка, внимательно осмотрев клыки.

— Вы можете это определять?

Я старалась держаться подальше от костяного моря мертвых.

— Есть ряд признаков, по которым можно понять возраст вампира, особенно если он был обращен из человека.

— Я не чувствую здесь присутствия живых грэйдхов, — прислушавшись к окружающей обстановке, протянул Эйджен. — Они ушли, но совсем недавно. Идемте, — неожиданно резко закончил он и свернул в правый от нас проход.

Я думала, что хуже, чем этот зал здесь не увижу. К сожалению, я ошиблась.

— Это невозможно! — шокировано выдохнула Ярла и отступила на шаг.

Мы стояли на выступе не больше двух метров шириной, а далеко внизу под нами открывался ужасающий вид на колоссальных размеров площадку, заставленную огромными клетками.

— Грэйдхов держали в этих клетках, а в-о-н там, — советник указал в дальний угол, — к цепям приковывали жертв.

Тэрг нырнул в тень и через мгновение появился возле того места, которое только что показывал. Внимательно осмотрев его он вернулся к нам. На лице мужчины застыла маска отвращения и гнева.

— Там двадцать клеток, в каждой из которых держали по пятьдесят — шестьдесят особей. Максимум два дня назад их переместили в другое место.

— А кого держали на цепях?

Я прищурилась, силясь рассмотреть хоть какие-нибудь детали, но зрение человека сильно уступало зрению тэрга. Я ничего не увидела.

— Их тренировали убивать вампиров. Я насчитал двадцать девять тел и это только те, которых возможно распознать в той куче останков.

— Недавно обращенные? — скорее уточнила, чем спросила Ярла.

— Да. Бывшие люди. Вампирами успели побыть от силы три-четыре месяца. Катерина, ты чего?

Я стояла на краю выступа и сильно сжимала в кулаке маленькую и неприметную вещицу, владелец которой был виновен в заговоре против Элиша. Я его хорошо знала.

— Как жаль, что это именно он. Как жаль…

— Ты о чем? — обеспокоено переспросила Ярла, участливо заглядывая мне в лицо.

— Нам срочно нужно возвращаться! Уходим.

Тэрги не стали спорить и задавать вопросы касательно моего странного поведения и, подхватив под руки, увели в тень.

После пещер грэйдхов собственная комната казалась мне другим миром — светлым, уютным, живым.

Увидев нас, Джейран отложил в сторону газету и встал с кресла.

— И что нам скажет наш маленький мастер? — шутливо спросил он, кинув на меня насмешливый взгляд.

— У меня две новости — хорошая и плохая. С какой начать? — мрачно спросила я.

— Давай с хорошей.

— В Мире теней больше нет грэйдхов.

— А плохая?

— Они все здесь.

Он нервно повел плечами и холодно приказал:

— Рассказывайте.

Доклад Эйджена был коротким, сдержанным и по существу. Повелитель тэргов мрачнел с каждым словом своего советника.

— Сколько мы отсутствовали?

Джейран перевел на меня задумчивый, рассеянный взгляд.

— Почти два часа.

— Меня никто не искал?

— Если ты о Грегоре, то искали. Он час назад стучал к тебе и я сказал, что занята. Эй-эй-эй, мастер! Сделайте более миролюбивое выражение, меня пугает ваше перекошенное личико. Грегор подумал, что это ты ему ответила.

— Да? А разве вампир не почувствовал, что вместо человека в комнате находится тэрг?

Я подозрительно сощурила глаза, не совсем поверив словам Джейрана.

— Детеныш, поверь… Повелитель тэргов знает, как правильно себя вести с вампирами, — укоризненно пожурил он меня. — Лучше скажи, что ты дальше делать собираешься?

— Для начала поблагодарить вас, — и я низко поклонилась Повелителю и его подданным. — Примите мою искреннюю благодарность. Ваша помощь неоценима. А теперь мне нужно поговорить с Алдаром, я и так сильно затянула со временем.

Пока Джейран раздавал какие-то поручения тэргам, я выбежала в коридор и громко позвала Грегора. Вампир явился незамедлительно, словно соткавшись из воздуха.

— Грегор, срочно отведите меня к Хозяину! Это крайне важно!

— Я смотрю, ты опять что-то придумала? — недовольно переспросил вампир, раздражено кривя губы.

— Слушай, что тебе девушка говорит, — холодно процедил, появившийся из-за моей спины Джейран. — Веди к Хозяину. Подробности потом узнаешь.

Грегор враз растерял весь свой снобизм, помрачнел и коротко кивнув, повел к своему сиру.

— Что у нас плохого на этот раз? — иронично спросил Элиш, как только мы зашли в комнату.

Вампир стоял возле окна и любовался бурей, беснующейся за стеклом. С улицы доносились гулкие завывания ветра и вой бурана. Погода, как никогда соответствовала случаю.

— Алдар, — нарочито шутливо начал тэрг, — ты у меня переманил не только механика, но и всех обитателей моего чудесного леса. Я и не подозревал, что ты такой собственник.

Элиш отвесил ему шутовской поклон и хищно блеснул красными глазами в мою сторону.

— Полагаю, вопрос, где ты была последние два часа не стоит задавать?

Я нервно сглотнула и невольно втянула голову в плечи. Стало страшно. Он был в бешенстве.

— Потом будете выяснять отношения, — остановил назревающий скандал мудрый Джейран. — Элиш, на твоей территории сейчас находится весь прайд грэйдхов, а это около полутора тысяч особей. Как думаешь решать эту проблему?

— Как и ты, когда-то, — цинично усмехнулся вампир и повернулся к помощнику. — Грегор, собери необходимое количество мужчин. Мы выступаем через десять минут.

Помощник послушно поклонился своему Хозяину и поспешил выполнять приказ.

— Надеюсь, ты не будешь против, если мои мальчики присоединятся к твоему семейному празднику?

— Джейран, ты же знаешь, я не могу тебе отказать в этой маленькой услуге.

Я смотрела на мужчин и понимала, что до их уровня обмена тонкими намеками и ядовитыми колкостями мне еще расти и расти.

— Вы знаете куда идти? — задала я давно мучавший меня вопрос.

— На территории этого плато находится обширная система пещер. И да, я знаю куда идти.

Я с удивлением поняла, что Элиш нисколько не огорчен необходимостью разбираться с грэйдхами. Скорее, наоборот, в нем разжегся охотничий азарт, желание настичь и убить свою жертву.

— Будьте осторожны, — попросила я, отлично понимая, как по-детски звучат мои слова. — Постарайтесь вернуться живыми.

— Наш маленький мастер переживает за нас, — губы Алдара изогнулись в ехидной ухмылке, обнажив кончики клыков.

— Представьте себе, да. Этих тварей тренировали убивать вампиров. И еще, — я подошла к вопросительно изогнувшему бровь вампиру и, раскрыв ладонь, показала, то, что нашла в пещере грэйдхов. — Вот это я нашла в том месте, где держали и тренировали этих существ.

— Признаюсь, что на него я думал меньше всего, а ведь еще вчера удивился, куда подевались его любимые четки, — зловеще протянул Алдар, и от его голоса мне стало холодно. — Я решу этот вопрос, когда вернусь.

— Тогда не задерживайтесь. Не думаю, что он будет столь же миролюбиво терпеть мое присутствие, как вы.

— Разве ты не пойдешь с нами? Ты же так рвалась в бой, а теперь бросаешь меня в самый ответственный момент, — наигранно осуждающе поцокал вампир, низко наклонив ко мне лицо.

— Ничего личного, господин Элиш, но против полутора тысячи я не рискну выступать.

— А у меня рискнула! — подленько добавил Джейран и нагло осклабился.

— У вас ситуация другая была! И к тому же я полностью доверяю Алдару.

Я вернула ему ехидную улыбку.

— Вот видишь, Джейран, на что способно вампирье обаяние, — самодовольно протянул сир и заботливо поправил мне воротник рубашки.

Кровь прилила к щекам, и я почувствовала, что покраснела.

— Кстати, у меня появилась одна замечательная идея, — подозрительно довольно продолжил вампир и мне резко захотелось уйти отсюда как можно дальше. — Катерина, ты остаешься вместо меня Хозяином дома.

Ну вот… Я же вам говорила.

— Да, да, я вижу, что тебе понравилась эта идея, — злорадно протянул он, откровенно любуясь моей перекошенной физиономией. — Пока я буду отсутствовать, дом будет выполнять любые твои приказы, как мои собственные. Постарайся не шалить.

— У меня не получится, — испугалась я, отшатнувшись от чересчур развеселившегося вампира.

Лучше бы он злился, чем так себя вел.

— Сможешь. Просто мысленно прикажи и дом выполнит твое желание, — неожиданно серьезно произнес Алдар. — Я оставляю на тебя самое главное — мой дом и мой клан. Защищай их.

— Я постараюсь.

Возникло такое ощущение, что меня кидают в пасть волку. Причем пасть большая, а волк голодный.

В дверях появился Грегор и мужчины тут же подобрались.

— Пожелай нам удачи, — беззаботно попросил тэрг и выпустил свои смертоносные когти.

— Ты бы ее еще нас перекрестить попросил, — хмыкнул Алдар и, повернувшись к Грегору, жестко приказал. — Ты остаешься здесь. Головой отвечаешь за нее и поместье.

— Слушаюсь, мой сир, — и мужчина покорно склонил голову.

Что было дальше, я не знаю. Джейран ушел в тень, а Элиш исчез так быстро, словно растворился в воздухе. Мы с Грегором синхронно переглянулись.

— Я тоже не в восторге от этой ситуации, — мрачно сказала я, прочитав все чувства вампира в его красноречивый глазах.

— Скажите, Катерина, а вы узнали имя того, кто затеял эту игру?

Глаза Грегора опасно сощурились и он хищно обнажил клыки. Я тяжело вздохнула.

— Узнала.

— И кто же это?

— Анри Криштоф.

— Лучше бы это Галич был, — в сердцах сказал Грегор. — Вы уверенны?

— Абсолютно, — и я показала ему большую серебряную бусинку в форме оскаленной головы дракона. — Лично мне неизвестен другой владелец таких оригинальных четок. Кстати, вы не знаете где он сейчас?

— Последний раз я видел его вчера вечером, — задумавшись, ответил вампир и ехидно добавил: — А вот, где он сейчас находится, можете ответить только вы.

— Простите, не поняла вашего сарказма.

— Вы осталась Хозяйкой дома, — цинично усмехнулся Грегор. — А Хозяин всегда знает, где и чем занимаются его подданные.

— И как, по-вашему, мне это сделать? — мрачно спросила я, подозрительно следя за мужчиной.

Он не спеша, словно акула, плавно ходил вокруг меня. Это сильно раздражало и нервировало.

— Расслабьтесь, дышите ровно и спокойно, — звучал его вкрадчивый голос. — Почувствуйте дом, погрузитесь в его сознание, станьте его глазами и ушами.

Это не было гипнозом, скорее правильной установкой.

Я села в кресло и сделала все в точности, как сказал Грегор. Сначала ничего не получалось. Я не могла расслабиться, мешали посторонние мысли, а чувства тревоги и волнения, которые испытывала за друзей только усугубляли и без того плачевное положение. Но спустя несколько минут я почувствовала, как тело расслабляется, дыхание выравнивается и сознание затуманивается, чтобы в следующую минуту взорваться десятками образов и событий. Стало не то, что страшно — меня сковал ужас! Настолько это было жутко и нереально.

— Успокойтесь и не паникуйте, — прозвучал совсем близко спокойный голос Грегора. — Не воспринимайте все, как целостную картину, сфокусируй внимание на чем-то конкретном.

Сделать это оказалось очень сложно. Образы мельтешили и сливались в единый гомонящий калейдоскоп. Сознание никак не могло зацепиться за конкретную деталь. Стало настолько плохо, что слезы невольно потекли из глаз и тогда на помощь пришел дом. Он окутал меня теплой волной положительных эмоций, успокаивая и направляя сознание. Я почувствовала, что теперь могу ощущать всех обитателей дома одновременно и в то же время следить за конкретным субъектом в частности.

В светлом освещенном холле продолжаются кружиться пары, но теперь их не так много. На кухне и в некоторых комнатах суетится прислуга, повар вампир раздает указания относительно ужина и одновременно следит за едой на плите, в зимнем саду в страстных объятьях целуется парочка вампиров. Доран, набравшись дармового вина, заливает печаль, спрятавшись в подсобном помещении в крыле слуг на первом этаже. Лафита воровато оглядываясь в дамской комнате, поправляет декольте, так, чтобы больше были видны грудь и шея… Внезапно, я почувствовала волну ненависти, злости и всепоглощающего голода. К дому, используя пещерные переходы и лабиринты, приближались грэйдхи. Их было несколько сотен.

Алдар говорил, что стоит только пожелать, и дом выполнит любой приказ. Я мысленно представила, как наглухо закрываются окна и двери дома, намертво срастаясь с каменной кладкой, и во всех без исключения комнатах загорается свет. Я резко открыла глаза. К горлу подкатил тошнотворный комок и сильно закружилась голова.

— Грегор, собери всех! — жестко приказала я, переводя затуманенный взгляд на вампира. — Никто не должен выходить из дома и гасить свет! К нам приближаются гости.

— Сколько? — серьезно спросил он, не оскорбившись на мой повелительный тон.

— Сотни две. Возможно, две с половиной.

— Почему вы сами не отдаете приказ? — словно играясь и не осознавая опасность ситуации, уточнил вампир.

— Потому что я человек и всего лишь временно приняла на себя обязанности Хозяина. Отдавать приказы напрямую — значит нанести оскорбление, Грегор. Я даже не член вашего клана, а всего-навсего пришлый человек.

— Какое уничижительное мнение о себе, — цинично прокомментировал он.

— Это скорее трезвый взгляд на ситуацию. Не теряйте время, Грегор. Выполняйте пока что мою просьбу, — сдержанно сказала я. — Не стоит испытывать терпение друг друга.

Вампир шутливо поклонился и ушел.

Это было лицемерие чистой воды. Нежелание отдавать приказы вампирам был вызван отнюдь не благородным порывом уберечь их вампирское самолюбие, а банальным страхом. Роль Хозяйки мне претила, вызывая мерзкое ощущение, что я роюсь в чужом грязном белье и сильно пугало. Тем не менее я не собиралась все пускать на самотек и оставлять Грегора без поддержки. Как бы мне не хотелось, но я была вынуждена снова применить силы Хозяина и наблюдать со стороны за Грегором и другими обитателями дома.

Слова помощника сира о запрете покидать дом и необходимости поддерживать яркое освещение везде, где только можно, встретили яростное осуждение у присутствующий в бальном зале. Я невольно зауважала Грегора, наблюдая с каким королевским достоинством и невозмутимостью он выдержал шквал недовольства, злости, издевок и раздражения. Вампиры умеют быть жестокими. Они ему не поверили.

— Грегор, я не собираюсь верить твоим сказочкам про каких-то грэйдхов, — надменно бросил высокий брюнет, кривя губы в циничной ухмылке. — Где Хозяин?

— Он сейчас занят, — холодно отрезал мужчина. — Надеюсь, ты не решил подвергнуть сомнению приказ сира?

— Объясни толком, какой приказ? Запереться в доме, включить везде свет и не двигаться? Вы не находите, что это звучит немного странно и требует более детальных подробностей?

В разговор вмешалась миниатюрная красавица с золотыми волосами и ярко-зелеными глазами на идеальном личике, пытаясь не допустить развития спора. Ее возмущение было вполне объективно и логично.

Не получится мне по подленькому отсидеться в стороне…

Собрав в кулак всю свою решительность (а ее, к сожалению, было не так уж и много), я встала с кресла и, стараясь не думать о последствиях, поспешила в бальный зал (неужели это говорю я?) на помощь Грегору. С каждым шагом, приближающим меня к залу, тревога нарастала, как снежный ком, катящийся впереди лавины. Что-то было не так. Я что-то упустила. А еще я физически ощущала как по мне ползают сотни невидимых лап, царапая, причиняя боль и пытаясь пробраться внутрь, как… Свет резко мигнул и погас. Стены дома огласил слаженный довольный вой сотен голосов. Не знаю, как у меня это получилось, возможно, из-за сильного испуга, возможно, это решение принял сам дом, но я мгновенно перенеслась в центр зала, чудом успев остановить кровавую вакханалию.

Кто-то каким-то непостижимым образом умудрился выключить свет во всем поместье, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы освещение снова появилось.

Крепкое прижатие холодных ладоней к стене, короткий приказ и болезненная отдача энергии. Больно было до ломоты в зубах, казалось, жилы вытягивают из каждого участка тела, рвя на части и закручивая в узлы.

Победный вой оборвался на высокой визгливой ноте. Рядом кто-то смачно выругался, игнорируя все правила хорошего тона и присутствия дам. Его никто не осудил.

Я открыла глаза и мрачно окинула зал. Около тридцати грэйдхов, сумевших сюда пробраться теперь корчились в смертельной агонии, доживая последние минуты своего существования. Обладая некой долей интеллекта и умея действовать сообща, они нанесли бы ощутимый вред присутствующим здесь вампирам. К счастью, все обошлось. Пока…

— Надеюсь, таких аргументов достаточно, чтобы убедиться в необходимости следовать распоряжениям Хозяина? — сухим, хриплым от усталости голосом, спросила я, хмуро глядя на белокурую красавицу.

— Вполне, — брезгливо сморщившись, ответила она, пиная носочком туфельки мертвое тело грэйдха.

В зале сильно воняло паленой плотью и гарью. На то, что осталось от существ Мира теней не хотелось смотреть вообще. Лично я на них уже оскомину набила.

— Какие будут дальнейшие распоряжения? — собранно спросил брюнет, ранее споривший с Грегором.

Он верно оценил ситуацию, распознав во мне преемника Хозяина.

— Разбейтесь на группы и осмотрите весь дом. Никуда не ходите по одному. Эти существа наделены разумом и охотятся стаей. Ни в коем случае не допускайте кровопролития. Если они учуют хоть каплю крови, никакие стены не удержат их от атаки. И… будьте осторожны. Грэйдхов учили убивать вампиров.

В жизни бы не поверила, что когда-нибудь скажу подобные слова. Я боюсь за вампиров — за тех, кого боятся все!

Работали на удивление быстро и слаженно, будто по давно отработанной схеме. В доме оказалось двадцать три вампира и двадцать восемь людей из числа прислуги. К счастью, жертв среди своих не было. Те немногие твари, которые сумели пробраться в поместье, умерли в первые минуты пребывания под ярким светом. Все мы разместились в новом оружейном зале на третьем этаже, руководствуясь несколькими основными критериями: во-первых, эта комната была без окон и достаточно большого размера, чтобы вместить всех. Соответственно это означало удобную позицию для защиты и отражения атаки. А во-вторых, где, как не в оружейном зале можно хорошо подготовиться к встрече с грэйдхами. Даже изысканный кинжал в хрупких ручках прекрасной вампиршы выглядел устрашающе и смертельно опасно. Вампиры убивают быстро, легко и совершенно незаметно человеческому глазу.

Это все касалось положительных моментов сложившейся ситуации. Дальше шли минусы. Кто-то продолжал целенаправленные попытки пробить защиту дома и у него получалось. Со стороны Алдара было весьма рискованно оставлять меня за Хозяина. У меня нет ни соответствующих знаний, ни сил, ни умения, ни опыта управлять домом. То, что мы еще живы — заслуга Грегора, умело руководящего нашими действиями, вампиров, сложено и серьезно воспринявшими ситуацию и немного моей помощи в обеспечении светом. Также я ошиблась в количестве грэйдхов, напавших на дом. Их было около трехсот. Я видела, слышала, чувствовала, как они облепили крышу, стены, нависают над окнами, дверями, как противно копошатся, передвигаясь и цепляясь острыми когтями за отвесные поверхности. У меня сводило зубы от скрежета их когтей и ужасно шумело в голове от противного писка, с помощью которого они переговаривались.

И тут началось то, чего я категорически не могла допустить — начал гаснуть свет. Это происходило во всем доме, комната за комнатой. Уверенно и какой-то ненормальной последовательностью, старательно обходя наш зал. Это было больно. Всякий раз я ощущала приступы головной боли, будто большую и острую иглу вонзали прямо в открытую рану.

Не в силах больше терпеть, я жалобно застонала и упала на колени, крепко сжимая голову.

— Что случилось? — донесся, как из бочки далекий голос Грегора.

— Свет потух везде, кроме нашего зала, — еле ворочая языком, ответила я.

Мне стоило больших усилий сдержать чужую волю, виртуозно контролирующую дом. Свет в оружейном зале горел ярко и стабильно и он не потухнет, пока я не умру. Так мне пришлось поступить, чтобы хоть как-то защитить дом.

Приглушенные возмущенные голоса вампиров слились для меня в один гомонящий поток. Притом было такое впечатление, что они говорят на незнакомом языке.

— Кать… Катерина! Вы меня слышите?

Меня сильно встряхнули за плечо и я с трудом сфокусировала взгляд на сосредоточенном лице Грегора.

— Вы как?

— Плохо. Если так будет продолжаться и дальше, я долго не протяну.

Медальон на груди жгло немилосердно, оставляя болезненные ожоги на коже.

И тут меня, как молнией ударило.

— Грегор, а где Горун?

— Здесь я, здесь, — послышался небрежный спокойный голос и, подойдя, Логери присел на корточки рядом со мной. — Еле отбиться успел от двух тварей, пока меня вампиры не нашли. Стыдно сказать — лампой оборонялся.

У меня от сердца отлегло. Кошмар! Я чуть про него не забыла.

— Логери, когда вы в последний раз видели Новицкого и Дэмуру?

— До моего фиктивного заключения, — цинично усмехнулся он. — Подозреваешь, что это их руке дело?

— Не знаю, обоих или нет, но один точно замешан и его необходимо остановить.

— Пойдешь вслепую шарить по темным задворкам поместья?

— Очень смешно, господин мастер.

Я хотела сказать еще что-то в ответ на язвительную реплику механика, но меня накрыло таким диким приступом боли, что воздух вышибло из легких и скрутило прямо на полу. Я дышала часто и порывисто. То видение, которое принесла мне вспышка боли, было страшнее любых мук.

— Грегор, мне нужна ваша помощь, — тихо сказала я, когда чьи-то заботливые руки помогли мне подняться. — Необходимо срочно найти мастера, впустившего грэйдхов.

— Зачем? — недоуменно пожал плечами вампир. — Нам всего лишь нужно дождаться Хозяина.

Его логика была правильной. Будь здесь Алдар — никто не смог бы управлять домом.

— Если мы сейчас не уничтожим мастера, Хозяину некуда будет возвращаться. Грегор, тот, кто это делает, в данный момент находится в тайной комнате.

Руки мужчины, поддерживающего меня за плечи, сильно сжались, оставляя синяки на коже.

— Сколько вам нужно сопровождающих, чтобы туда дойти? — послышался из хмурой толпы мрачный серьезный голос.

— Двое и я надеюсь… Логери, вы не откажите нам в помощи…

— Спрашиваешь… — зловеще протянул механик. — Я лично хочу оторвать голову, тому умельцу, который так ловко меня подставил.

— Инструменты при вас? — не скрывая радости, уточнила я.

— Обижаешь… — и он демонстративно похлопал себя по нагрудному ремню.

Только сейчас я обратила внимание, что через всю грудь мастера был перекинут широкий кожаный ремень с отсеками для инструментов.

У нас было катастрофически мало времен. Минут десять не больше. Это я отчетливо поняла из того испуганного видения, которое мне послал дом. Слава Богу, приступы отступили и боль поутихла, сосредоточившись неприятной мигренью в висках. К сожалению, это было вызвано не моими стараниями, а тем, что мастеру, устроившему нам встречу с тварями из Мира теней по весьма объективным причинам пришлось отвлечься. Очень хочется верить, чтобы эти причины остались неосуществимыми…

Я обвела взглядом присутствующих в зале. Вампиры и что особенно приятно люди, вели себя совершенно спокойно и собранно. Никаких приступов паники, страха или недовольства они не проявляли. Даже Лафита и Доран старались держать себя в руках, чем вызвали во мне искреннее уважение.

— Господа мастера, — весьма серьезно обратилась я подобравшимся коллегам, — я прошу вас приложить максимум усилий и мастерства, чтобы в этой комнате не погас свет. От этого зависят жизни всех. Я надеюсь на вас и… Спасибо.

Жизнь сложная и непредсказуемая штука и я не перестаю ей удивляться. Да, мне не нравятся эти люди. Да, я не испытываю к ним ничего, кроме антипатии и раздражения. Да, я не имею права сейчас перекидывать на их плечи те обязанности, которые взяла на себя. Но у меня нет иного выхода. Логери нужен мне и я не могу его оставить в оружейном зале. И также я не могу оставить клан без поддержки механика.

Осталось решить последний вопрос — кто из вампиров дополнит нашу маленькую компанию.

Впрочем, он разрешился крайне быстро и очень неожиданно. Сопровождать нас вызвался Венегар Хаш, тем самым поставив меня в тупик. Я не просто уверенна, а точно знаю, что он яро ненавидит людей. От Ивора я знала, что у него пропал сын. Подробностей не расспрашивала, но догадалась, что история не самая приятная и вроде бы даже с участием людей. И тем не менее среди множеств желающих он вызвался первым.

— Я пойду с вами, — спокойным чуть равнодушным голосом произнес мужчина.

Лично мне было все равно, но здесь явно было что-то не так…

— Вы считаете, что я не справлюсь? — холодно спросил он, неправильно расценив мое молчание.

— У меня нет причин вам не доверять. Как и все остальные вы тоже хотите уберечь свой клан, но вы что-то недоговариваете.

Время неумолимо таяло, но я должна была знать наверняка, чтобы не получить неожиданного сюрприза. Смертельного…

— Я хочу задать пару вопросов Анри Криштофу относительно моей семьи.

Вот тут-то он меня уел! Хотя с другой стороны… а почему бы и нет.

Я оставляла зал с тяжелым сердцем и сильной тревогой. Главное для них — дотерпеть до утра. Мысли о том, что сейчас происходит у Алдара и Джйерана я гнала прочь. Я верю, что они справятся. Для меня сейчас основной задачей было перенести нас к тайной комнате и от этого меня буквально трясло.

Как там говорил Элиш — просто мысленно представь и дом незамедлительно выполнит любое мое желание. Так вот я желаю, чтобы мы оказались возле входа в тайную комнату. И я красочно представила нас четверых в подсобном помещении, стены которого прятали сердце поместья.

Меня чуть качнуло и, открыв глаза, я увидела, что мы стоим в том самом захламленном чулане, в стене которого находилась дверь в святая святых клана. Мужчины заметно напряглись и было отчего… В кирпичной кладке, словно в издевку зиял широкий проход в тайную комнату. Оттуда ярким потоком лился свет и доносился монотонный бубнящий голос. Значит, время еще есть…

— А вы порядком задержались. Откровенно говоря, я уже устал вас ждать.

Мы одновременно обернулись. На пороге комнаты со стороны лестницы стоял Анри Криштоф и дружелюбно улыбался, а у его ног, послушными собаками, застыли два припавших к полу грэйдха. Эта картина смотрелась настольно дико, что с трудом верилось в ее правдоподобность. Однако это была правда, причем очень страшная, потому что позади вампира желто-бурым ковром копошились десятки таких же тварей, скалясь отвратительными пастями и злобно шипя. Они старательно избегали света, идущего из двери тайной комнаты. Хотя… тоже мне тайная комната! О ней все уже знают.

Мужчины не сговариваясь, перестроились, закрывая меня своими спинами.

— Напрасно, совершенно напрасно, — наигранно сочувственно вздохнул Анри. — Мы все прекрасно понимаем, что ваша смерть лишь вопрос времени.

Время тянет, зараза!

Я затравленно обернулась на вход в стене. Еще пара минут и будет поздно.

— Даже не думай, девочка! — холодно бросил Криштоф, заметив мое движение.

— Как ты мог предать своего сира?

Голос Грегора, как всегда был спокоен, а сам он сдержан и невозмутим.

— Как оказалось легко и даже очень приятно, — обаятельно улыбнулся Анри. — Кстати, — небрежно потянул он, переводя циничный взгляд на Венегара, — это я твоего мальца помог из клана вышвырнуть. Интересно, а где он сейчас? Может быть, умер?

Зря он так сказал. Ой, зря… Нужно было видеть лицо Венегара. Теперь он точно знал, кто виноват в исчезновении его сына. Знал и имел реальную возможность отомстить за горе, боль и неизвестность, разъедающие душу хуже кислоты.

— Грегор, он мой! — сквозь зубы прошипел Хаш, и его тело напряглось, как перед атакой.

— Идите, закончите свое дело, — хладнокровно скомандовал помощник Хозяина, обращаясь ко мне и Логери. — Здесь разберутся без вас.

Что было дальше, я не видела. Логери схватил меня за рукав и с силой затолкнул в комнату. Позади нас раздался вой десятков разъяренных грэйдхов, через секунду превратившихся в безумие яростной и жестокой битвы. А в тайной комнате нас ждало свое сражение…

На полу в центре пентаграммы в форме правильной пятиконечной звезды возле столика с кровавым азаритом лежало бездыханное тело Нолана Дэмуры. Он был мертв. Кровь из распоротого горла обильно заливала пол. Мы опоздали совсем чуть-чуть. Его напарник, партнер, коллега… убийца Волик Новицкий заканчивал последние приготовления для проведения ритуала. Последствия того, что он собирался сделать, инженер вряд ли понимал. Если обряд удастся, то это здание развалится, как карточный домик, похоронив под собой всех, в том числе и самого Новицкого.

На концах пентаграммы были бережно установлены юроны — механизмы в форме правильного треугольника, применяющиеся для генерирования энергии и ее направления согласно выбранному вектору или цели, это как вам будет угодно назвать.

Своей целью Волик выбрал разрушение — уничтожить кровавый азарит, тем самым разрушив поместье и убив всех, кто находится в его стенах. Смею предположить, но, скорее всего, это убьет Хозяина и меня заодно, если стеной не пришибет.

— Волик, остановись! Ты же всех убьешь! — заорал Логери, но инженер его не услышал.

Дом начал мелко дрожать и вибрировать по мере того, как Новицкий произносил заклинание. Его голос нарастал, становился громче и увереннее, поменявшись с шипящего бормотания на грозный рокот.

Я смотрела на Новицкого и не узнавала его. От скромного, застенчивого паренька, прячущего неуверенный взгляд за большими круглыми очками, не осталось и следа. Перед нами стоял совсем другой человек. Уверенный, циничный, отлично знающий, что он делает и получающий удовольствие от смерти. Да, да, именно так. На его искривленных в злобной усмешке губах остался хорошо видимый след от ножа, который он облизал после того, как убил собственного напарника, превращая этот ритуал в кровавое жертвоприношение.

— Вы думаете, я не понимаю, что делаю? — специально прервался Новицкий, выжидая время, пока кровь от убитого Нолана равномерно распределится среди юронов, повинуясь магии и злому умыслу. — Ошибаетесь! — неожиданно громко и истерично рявкнул он. — Я отплачу!.. Я всем отплачу за свои унижения! Все… Все узнают, что я великий мастер! Даже «В» поймет, что я не пешка, а король! Я король механики!

Короче его понесло… И пока Новицкий в истеричном припадке сумасшествия перестал контролировать ситуацию, мы с Логери, не сговариваясь перешли к действию.

Стены дома буквально ходили ходуном, еще немного и начнется хаос.

У нас с Логери был только один выход. Не дожидаясь пока механизмы набухнут от впитываемой крови и наберут полную силу, мы синхронно вышибли два механизма из ближайших к нам лучей пентаграммы.

Откат был мощнейший!

Внимание! Никогда так не поступайте! Подобное грубое вмешательство, разрывает тонко просчитанную и созданную цепь энергии и… вот и получилось, что Логери мощной волной выкинуло в проход, а меня сильно приложило спиной о стену. Воздух из легких вышибло так, что возникло ощущение, словно я вся превратилась в блин, трогательно размазанный по стенке. В ребрах что-то хрустнуло и даже малейшее движение причиняло боль.

Не знаю, как там Грегор с Венегаром, как «приземлился» Горун и жив ли еще Анри Криштоф со своими дрессированными грэйдхами, но я была готова с радостными объятьями выскочить навстречу к последним, потому что то, что сейчас творилось с пентаграммой и Новицким вызывало сильнейшее желание убраться отсюда как можно дальше. Но, увы… как это обычно бывает (со мной!), уйти из тайной комнаты было невозможно. Вероятнее всего, у меня сломалось несколько ребер и теперь даже простой вздох причинял невыносимую боль. Это еще хорошо, что позвоночник не повредила! Поэтому мне пришлось, цепенея от ужаса наблюдать, как от остроконечных лучей пентаграммы поднимаются сгустки тьмы, превращаясь в смертоносные смерчи. Волик метался внутри звезды загнанным зверем и не мог выйти. Будто невидимая стеклянная стена не давала ему возможности убежать от приближающихся с какой-то издевательской медлительностью смерчей. Новицкий взвыл громко и протяжно. То, что произошло дальше, я до сих пор не могу объяснить. Галлюцинация, вызванная болевым синдромом, бред воспаленного мозга, оптический обман зрения, возникший из-за магических колебаний или страшная правда, но глаза покойного механика Нолана Дэмуры открылись. Наводя жуть белесыми провалами без зрачков, он резко выкинул руку вперед, схватив поскуливающего от страха Новицкого за ногу, крепко удерживая и не давая возможности двигаться. Пять вращающихся с невероятной скоростью смерчей облепили трясущегося и воющего от ужаса инженера. Повеяло жутким замогильным холодом, пробирающим до костей, и в яркой вспышке света смерчи исчезли, поглотив и забрав с собой Новицкого. Тело Нолана лежало теперь уже в неактивной пентаграмме в той же позе, в которой мы с Логери его первоначально увидели. Глаза механика были закрыты.

Неужели, все закончилось?..

Дом перестал дрожать, кровавый азарит излучал ровный яркий красный свет, а в стене напротив входа зияла огромная дыра в полуразрушенной кладке, хищно ощетинив разбитые кирпичи.

Алдар меня убьет! Или я сама умру… прямо здесь и прямо сейчас! Больно-то как… Что ж меня последнее время пинают, как подушку для битья? Вот… уже и медальон Багирыча не справляется. Хотя в этом я сильно грешила. Он справлялся и еще как! Просто меня об стену так хорошо приложило, что… Короче говоря, встать самостоятельно я не могла. И тут я поняла, что вокруг слишком тихо. Неужели бой с Криштофом и грэйдхами закончился? Тогда кто победил и почему…

Додумать я не успела. В комнату пошатываясь и держась рукой за голову, вошел Логери Горун. Нашел меня глазами и подбадривающее улыбнулся. Значит, наши выиграли.

— Круто меня приложило. Хорошо, что удачно на коробки с бумагой упал, — тряся головой и, морщась, сказал мужчина. — А ты как? Позвоночник не повредила? Ребра целы? — задавал правильные вопросы механик, видя, как я напряженно замерла возле стены, сидя на коленях.

— Нет, — болезненно поморщилась я.

— Чего нет?

— Ребер нет. По ощущениям они осыпались мелкой крошкой где-то рядом. Так, что ступайте аккуратнее.

Говорить было тяжело, двигаться тоже.

— Как там Грегор и Венегар? Они в порядке?

— Все нормально, — небрежно отмахнулся Логери. — Венегар пошел залечивать раны, а Грегор где-то рядом трется.

— А Криштоф? Он…

— Мертв, — коротко отрезал механик, не дослушав мой вопрос. — Грэйдхи, кстати, тоже. Что-то ты мне совсем не нравишься, — мрачно протянул он. — Помочь дойти к твоей комнате?

— Вам придется меня нести… Сама я не смогу. — Я говорила медленно и с большими паузами.

— Ничего. Сейчас донесем, подлатаем. До свадьбы заживет, — успокаивая, сказал Логери, беря меня на руки.

Мне пришлось закусить губу до крови, чтобы не заорать. Из глаз невольно потекли слезы.

Господи, дай же ты мне сознание потерять! Сколько ж можно терпеть?!

Однако сознание теряться не собиралось и упорно пребывало в бодрствовании. В голове гудело, перед глазами все плыло, поэтому воспринимать, что творилось вокруг было крайне тяжело. Главной моей мыслью было желание поскорее добраться до кровати и принять горизонтальное положение. Желательно не навсегда.

— Ха-ха, а я говорил, что она тебе тут стены посшибает, — хохотнул Джейран и уважительно присвистнул, просовывая голову в огромную дыру в стене. — Элиш, ты проспорил. Гони деньги.

— Я тебе натурой отдам, — мрачно парировал вампир и брезгливо скривился, задевая носком сапога черную жирную линию от пентаграммы.

На тело механика Хозяин не обращал никакого внимания. Ему было совершено наплевать на неудачливого мастера.

Несмотря на полное уничтожение грэйдхов в подземных пещерах, отсутствие потерь как в отряде, проводившем облаву, так и в доме, настроение у Элиша было хуже некуда. Анри Криштоф убит Венегаром, инженер Волик Новицкий умер, благодаря стараниям Логери и Катерины. Ну, и как же теперь узнать по чьей вине затеяли этот спектакль?

Кстати…

— Грегор! — жестко позвал Элиш. Перед ним моментально появился помощник в помятой и испачканной кровью грэйдхов одежде, с неизменно спокойным невозмутимым выражением лица. — Где эта сладкая парочка механиков?

— Логери понес Катерину в ее комнату, — сдержанно ответил вампир, внутренне готовясь к ярости сира.

Стоящий позади Элиша Повелитель тэргов сделал многозначительный знак рукой, проведя большим пальцем под подбородком.

— Понес, говоришь… — еще больше мрачнея, протянул Хозяин и его глаза вспыхнули красным.

Логери донес меня до комнаты и аккуратно уложил на кровать. Что делать дальше я не знала. Сам механик тоже выглядел неважно. Бледный, сильно уставший, с черными кругами под глазами и, по-видимому, с жуткой головной болью.

Интересно, а когда ломаются ребра — ставят гипсовый корсет или делают что-то другое? А если гипс, то насколько? В голову, как всегда лезли не те мысли, что следовало. Некоторых не исправит даже могила.

— Мастер Логери, благодарю вас за неоценимую услугу. Ступайте к Грегору, он окажет вам необходимую помощь.

Голос, который так повелительно раздался в моей комнате был спокоен, вежлив и доброжелателен. Я поняла, что Алдар в ярости.

— Идите мастер, — в вежливом тоне послышались опасные нотки гнева. — Я сам позабочусь о нашем механике.

Горун медлил, но ослушаться, пока еще просьбы Хозяина он не смел. Поэтому, бросив на меня прощальный взгляд, шатающейся походкой вышел из комнаты.

— Теперь ты — перевел на меня угрожающий взгляд красных глаз глава клана. — Где болит?

— Я вся болю.

Ответом мне послужил усталый и протяжный вздох.

Потом началось форменное безобразие. С меня бесцеремонно сняли рубашку и начали ощупывать на предмет повреждений. Алдар то ли спасал меня, то ли так изощрено мстил за поруганную тайную комнату. Когда он начал проверять ребра, я взвыла.

— У тебя сломаны два ребра. Позвоночник и органы, к счастью, не задеты. Ушибы, синяки и царапины в расчет не беру, но вот ребра…

Мне стало не по себе и появились плохое предчувствие. Возможно, потому что голос Элиша был зловеще довольным с нотками ехидного злорадства. Разумеется, медальон Шеверова колоссально облегчал болевой синдром, но сегодня я исчерпала все мыслимые кредиты «обезболивающего» и с лихвой наслаждаюсь результатами издевательства над собственным организмом.

Алдар ехидно блеснул красными глазами, его клыки заметно удлинились и он начал решительно закатывать рукава. Мне стало совсем нехорошо. Я попыталась отползти.

Вы когда-нибудь видели недобитую гусеницу ме-е-е-дленно отползающую от флегматично настроенной пообедать птицы? Приблизительно, так мы сейчас и смотрелись. Скажу честно, я старалась… Я очень старалась сопротивляться, но сами понимаете, поломанные ребра не очень способствовали моей активности. Также я знала и понимала, что он намеревается помочь, но мое гипертрофированное упрямство и принципиальность (прости Господи, тоже не самые хорошие) не давали принять этот факт.

Алдар укусил себя за кисть левой руки и из места укуса обильно потекла кровь. Сев рядом на кровать и поддерживая правой рукой мою голову, он поднес к моему рту свою кровоточащую кисть. Я крепко сжала губы, упрямо мотая головой.

— Пей! — жестко приказал он, пытаясь заставить меня выпить.

Прекрасные черты лица вампира исказила животная ярость.

Из глаз невольно полились слезы. Неужели нет другого выхода?

— Ну, чего ты плачешь, дурочка? Я же тебе помочь пытаюсь, — белее миролюбиво сказал Алдар и отодвинулся.

— Я не хочу так. Я просто не могу.

— Значит, смогу я, — и он неожиданно навалился сверху, осторожно придавливая своим весом, фиксируя рукой мою голову и лишая возможности двигаться. Потом отпил собственной крови в несколько больших глотков и… впился губами мне в губы, пытаясь таким образом заставить выпить.

Я упрямо сжала рот и стиснула зубы. В глазах вампира сверкнуло циничное злорадство и он начал опускать руку туда, куда ее опускать было категорически нельзя, по-хозяйски скользя по телу. Естественно, меня это возмутило (в сложившихся обстоятельствах лично я ничего эротичного в этом не видела) и естественно, я попыталась протестовать и… открыв рот, запоздало поняла свою ошибку. Теплая с соленым привкусом жидкость хлынула в рот, стремительно проникая и распространяясь по организму. Мгновенно появилось ощущение, что это не кровь, а раскаленная лава, обжигающая гортань и желудок. Сир держал меня до тех пор, пока тело не перестало биться в конвульсиях и, успокоившись, я смогла открыть глаза. Я часто дышала и все еще чувствовала на губах след его горячего поцелуя. В остальном все было прекрасно — ребра совершенно не болели, ссадины затянулись, от синяков и ушибов не осталось и следа.

А, да… Про одну незначительную мелочь я все-таки забыла упомянуть — болезнь осталась. Это чувствовала я. Это показывал медальон ровного розового цвета. Что же со мной такое, если даже кровь Хозяина не помогла?..

— Господин Элиш, а вы знаете, что у вас очень тяжелый… характер? — мрачно протянула я, сверля его сердитыми глазами. — Слезьте с меня.

— А где спасибо, о, мой благородный спаситель? — ехидно осклабился он, даже не собираясь двигаться.

Я хотела ответить что-то склабезное, но не стала. Он прав. Алдар помог мне, а я веду себя, как настоящая свинья. Большая и неблагодарная.

— Спасибо, — чуть слышно выдохнула я. Наши лица были так близко, что едва ли не касались друг друга. — А теперь слезьте с меня. Пожалуйста.

Он нехотя откатился в сторону и лениво растянулся на кровати.

Я и не смела предположить, что командировка к вампирам будет настолько сложной и тяжелой. Интересно, справилась бы я с ней, если бы не имела такой убийственной личной ситуации? Наверное, нет.

Как же я устала…

На меня накатила такая волна апатии и безразличия, что мне было абсолютно все равно в каком я виде и состоянии лежу рядом с главой клана вампиров. И уж если быть до последнего откровенной, совершенно наплевать на его мнение.

— Вы-то сами как? Все нормально закончилось? — устало спросила я, вытирая с губ остатки крови.

— Как видишь, нормально, — небрежно отмахнулся он.

— А как же…

— Да, нормально с твоими Ивором и Маркусом. Нормально, — психанул вампир. — Живы, здоровы. Не пострадал никто.

— А грэйдхов всех уничтожили?

— Да.

— И много их было?

— Я не считал, — ворчливо ответил он и, перекатившись набок, подпер голову рукой. — Хочешь устроить поголовный пересчет?

— Ну, что вы… Я полностью доверяю вашим математическим способностям.

— По-моему, ты мне вообще не доверяешь, — иронично сказал вампир, но глаза при этом остались холодными и расчетливыми.

— Так же, как и вы мне.

— А вот тут-то ты как раз ошибаешься, — укоризненно протянул он. — Если бы я тебе не доверял, то не оставил дом и клан на поруганье.

Я вспомнила разгром в тайной комнате, и мне стало стыдно за свои слова.

— Кстати, о доме и клане, — мрачно сказала я, решив оставить терзание совести на более подходящее время. — Теперь я могу снять с себя обязанности Хозяина поместья и передать их законному владельцу?

— Ты бы могла снять кое-что другое, — соблазнительно протянул он, нарочно медленно проводя взглядом по моей фигуре.

— А не пошли бы вы… господин Алдар… навести порядок в поместье? — вспыхнув и с трудом сдержав ярость, процедила я сквозь зубы. — Ваши подданные заждались Хозяина и надеются услышать объяснения произошедшего хаоса.

— А ты? — губы вампира растянулись в обворожительной обезоруживающей улыбке.

— А мы с вами поговорим немного позже. Мне есть что рассказать и есть что услышать.

Возможно, это прозвучало слишком сухо и грубо, но я не буду больше лицемерить и собираюсь узнать всю правду о смерти моего деда. А для этого мне необходимо поговорить с Хозяином клана. Только Алдар Элиш может мне помочь, и я надеюсь, что заслужила это право.

Сир не стал смеяться или подтрунивать. Время для шуток и издевок закончилось. Пора поставить жирную точку в этой истории.

Алдар, равнодушно встав с кровати, ушел из комнаты, давая мне возможность побыть в тишине и отдохнуть.

Первым делом я нашла изрядно помятую и испачканную рубашку и одела, ничуть не смущаясь ее непрезентабельного внешнего вида. Лучше так, чем в одном бюстгальтере. Голова была тяжелой, мысли ворочались в ней, как моллюски в тесной раковине — также медленно и лениво. Для лучшего восприятия я начала говорить вслух. Мне было удобнее и спокойнее слышать звук собственного голоса в этой холодной и пустой комнате. Он успокаивал и помогал сосредоточиться.

— Итак, что мы имеем… Теперь хорошо известно, что теми, кто организовал заговор против Хозяина были — член клана Анри Криштоф и инженер Волик Новицкий. В своей экзальтированной речи во время проведения ритуала Волик опрометчиво выкрикнул имя заказчика, хотя тут вернее будет сказать настоящего организатора — «В». Тогда становится понятно, почему письмо с угрозой прислали в первый день моего пребывания в доме и почему хотели, чтобы я уехала отсюда. Мне давали возможность убраться добровольно и… живой. Я осталась. Вопреки здравому смыслу, недвусмысленной угрозе и элементарному понятию о самосохранении я осталась. Мало того, еще и умудрилась всунуть свой нос везде, где только можно. Помогла Алдару избавиться от истязающей его головной боли, поспособствовала вернуть власть над домом, нашла проход, ведущий из тайной комнаты на кладбище, а там и до грэйдхов недалеко было. Полагаю, что и испорченная чаша тоже дело рук «В». Согласитесь, очень удобно и вполне безопасно незаметно уничтожить вампиров, лишая их возможности продолжать свой род. Притом был выбран весь изощренный способ. Дальше больше… Тщательно спланировав и продумав операцию, «В» начинает методично воплощать ее в жизнь. Находит инженера Волика Новицкого — человека с заниженной самооценкой и неимоверными амбициями. «В» хорошо просчитал психологию «недооцененного» мастера. Забитый, неуважаемый собственным напарником, игнорируемый коллегами и обществом Новицкий страстно, до умопомрачения желал мирового признания. Это опасное желание питало его мозг злыми безумными мыслями и идеями, разрушая понятия о благоразумии и человечности. Это не составило труда понять. Достаточно вспомнить поведение инженера в доме и его действия в тайном комнате. А те немногие слова, которые Волик выкрикнул в пентаграмме только подтвердили очевидность его помешательства на фоне непризнания и желание отомстить «всем, кто его недооценил». Таких людей, как Новицкий очень легко соблазнить. Достаточно говорить ему, то, что он жаждет услышать, добавить немного подобострастия, уважения, лести, щедрой похвалы и… он ваш. Берите и дергайте за ниточки, он и не почувствует, наивно полагая, что все действия и события — это результат лишь его «гениальных» мыслей и поступков. «В» нашел Новицкого, подготовил его, слепив из инженера то, что ему было нужно, а потом подыскал подходящего вампира. Вот тут уж меня поставили в тупик, чем именно «зацепили» Криштофа, что он добровольно, а это было именно так, пошел на предательство собственного сира и клана. Думать об этом бессмысленно, рассуждать безрезультатно, гадать бесполезно — правду знает только «В» и теперь покойный Анри Криштоф. Идея заговора против Хозяина клана силами всего лишь одного вампира и одного человеческого мастера кажется безумной и невыполнимой. Но это только на первый взгляд. Она могла вполне осуществиться, если представить на мгновение это дело без моего участия…

Пользуясь отсутствием Хозяина и присутствием в доме человеческих мастеров, среди которых был уже правильно «подготовленный» Волик, Анри Криштоф помогает человеку обнаружить тайную комнату и повредить кровавый азарит, тем самым нарушая связь между Хозяином и поместьем. Предположу, что они попутно портят еще и чашу. Далее у Элиша начинаются дикие приступы головной боли, и он уже не может полностью контролировать дом и клан. Но Хозяин еще находится в достаточной силе, чтобы рискнуть выступить против него открыто. Поэтому каким-то непостижимым образом удается приручить и выдрессировать грэйдхов для убийства вампиров! Не удивлюсь, если в течение как минимум шести месяцев в городах и густонаселенных местностях возросла численность пропавших без вести. Тренировали грэйдхов на молодых только что обращенных вампирах. А потом… Потом оставалось дождаться подходящего момента и натравить этих разумных тварей на клан, уничтожив Хозяина и попутно тех, кто попал в число неугодных. И как следствие, Анри Криштоф героически выживает в жестокой «схватке» со страшными порождениями Мира теней, спасая жалкие остатки сородичей и поместье. А там и до главы клана недалеко. Кто, как не «победивший грэйдхов» достоин стать новым Хозяином? Чем вам не мотив предать свой клан? Новицкий долго бы после этого не прожил, а может быть, и Криштоф тоже. Не удивлюсь, если бы «В» так и поступил.

Вот это план! Сложный, запутанный, зависящий от множеств деталей и моментов, просчитать и предвидеть которые способен только гений. Мой скудный мозг не в силах понять, а уж тем более придумать, организовать и воплотить такое в жизнь. О мотивах всего этого я вообще молчу. Они для меня туманны, непонятны и трудно поддающиеся объяснению. Также я не вижу логической цепочки между Миром теней, Иштаром и Хозяином. Хотя не остается сомнений, что это части одной разрозненной картины. Понять бы какой…

Ммда, как-то не задумывалась, что у меня такое шило в одном интересном месте. Это ж надо было так умудриться все испортить! И что самое смешное — совершенно случайно и непреднамеренно. Талант.

А теперь десерт. Почему Тэмар Галич убил моего деда? Если раньше я могла хоть как-то притянуть это к версии о заговоре, то сейчас… Как связан дед и Галич? Почему произошло это спланированное убийство? Я не понимаю…

— Потому что он мешал «В», — раздался рядом холодный и злой голос.

Я подняла глаза и меня охватила всепоглощающая ярость. Тэмар Галич стоял посреди комнаты. На красивом лице отражалась ненависть, брезгливость и сильное желание меня убить.

Страха я больше не испытывала. Устала бояться.

Да, вампир пришел меня убить. Да, он это непременно сделает, несмотря на то, что после этого может и сам не очень долго прожить. Да, я отчетливо понимаю, что мне не убежать и на помощь я тоже не успею позвать. Элиш сейчас слишком занят и к тому же я сама попросила оставить меня в покое. Но и Галич отчего-то не спешит оторвать голову ненавистному человечишке. Хочет поговорить? Ну, что ж… я с удовольствием пообщаюсь!

— Наша авария и последующее убийство Виктора Диченко было спланировано «В»?

Вампир ответил не сразу, видимо, рассуждая, а нужно ли ему отвечать на мои вопросы.

— Да, это был приказ «В», — равнодушно протянул он и брезгливо скривился. — Единственное о чем я жалею — что не прикончил тебя тогда!

— Я тоже.

— Не хочешь спросить почему? — издеваясь, великодушно предложил Тэмар и цинично улыбнулся.

— Не хочу, потому что вы сами не знаете, — твердо ответила я, прожигая его ненавистным взглядом.

Надменное лицо Тэмара исказила такая гримаса, что я довольно ухмыльнулась. Угадала…

— Вы такая же пешка, как и все остальные и я уверенна, даже не знаете, как выглядит этот «В». Я права?

Не понимаю, почему вампир медлил, но он, сдерживая злость и ярость, слушал. Слушал правду.

— Ты думаешь, что такая умная? — прорычал он в ответ, опасно ощерив клыки.

— Я тупая и притом очень, раз влезла в это дело, но вы… Вы предали свой клан! Вы предали своего сира!

— Я не знал, я не знал про заговор Криштофа и этого инжинерешки! — неожиданно визгливо и нервно проорал он. — Я не знал!

Так вот почему он не спешит меня убивать. Хочет доказать свою невиновность перед Элишем, а меня использовать, как живой щит. Глупо, но не лишено логики.

— Вы думаете, что я стану вас защищать?! Вы мой кровник, Тэмар! Мой кровный враг! Да мне наплевать, что с вами будет! Вы мою семью разрушили.

Мне бы промолчать… Но злость накопившееся за долгие месяцы боли, страха, ненависти и желании отомстить наконец-то выплеснулись и были готовы затопить нас обоих.

— Тогда я тебя уничтожу. В порошок сотру! Здесь и сейчас, — по хищному оскалив клыки, прошипел он. — Ты, жалкая мелкая тварь! Ты посмела опозорить меня!

— А-а, это вы про тот пикантный случай с креслом, — издевательски — наивно протянула я. — Не по адресу претензии. К тому же уметь надо правильно воспринимать ситуации, а не корчить из себя оскорбленного и униженного!

Вампир кинулся на меня. Быстро и не раздумывая. И лежать бы мне сейчас с распоротым горлом, если бы я не крикнула «Стой!» и… он остановился. Вампир замер возле меня, не в силах оторвать ноги от пола. На красивом лице застыла почти детская обида и разочарование.

Я благоразумно отошла подальше от опасных рук. Галич еще был в состоянии нанести смертельные увечья. Только вот пусть сначала дотянется.

Способности Хозяина дома проявились сами и притом весьма кстати. Я знала, что могу сделать с вампиром все что угодно. Страшное ощущение власти — оно мгновенно проникает в сердце и заполняет его опасной вседозволенностью.

— Лежать! — коротко скомандовала я ему, как собаке, когда он попытался извернуться и достать меня рукой.

Он живописно распластался на полу. Невидимая сила крепко держала его, лишая возможности пошевелиться. И вот впервые в его ярких зеленых глазах я увидела страх. Настоящий, панический… как у человека.

Мне стоит лишь приказать, и дом легко перекроет доступ воздуха, заставив почувствовать вампира все прелести выброшенной на сушу рыбы. Даже вслух ничего произносить не нужно. Достаточно подумать и… И я приняла решение, которого ждала один год три месяца и двадцать пять дней. Я хорошо подумала, взвесив все за и против. Может, я неправа. Может, я совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Может, меня кто-то осудит, может, и поддержит, но сейчас я как никогда точно знаю, что делаю.

— Деда, прости меня, если сможешь, — еле слышно, одними губами пошептала я, надеясь, что мои слова дойдут к нему и перевела тяжелый, полный решительности взгляд на Тэмара Галича…

В большом просторном зале с высокими арочными окнами собрался весь вампирий клан. Присутствующие имели самый суровый и серьезный вид. Не было слышно голосов, смеха, перешептываний и беззаботного гомона, присущим подобным собраниям. В зале было настолько тихо, что тишина буквально звенела в воздухе, ощутимо давя на слух.

Я стояла возле окна и равнодушно наблюдала за большими хлопьями снега, падающего с унылого серого неба. На душе было противно и гадко. На миг я представила, как надув бумажный пакет и громко лопнув его, будут выглядеть лица прекрасных, но таких суровых сегодня вампиров и не удержалась от легкой улыбки.

Кто о чем, а шкода об очередной пакости. По-видимому, это не черта характера, а состояние души.

Впрочем, я, как всегда, отошла от темы. Сегодняшнее собрание было одним из тех немногих, на котором присутствовали люди. По мне, так это больше напоминало судебное заседание, где судьей, прокурором, присяжными и адвокатом был Алдар Элиш. Рядом стоял Маркус Лонерган, и его молчаливое присутствие поддерживало меня, как спасительный трос над обрывом. Ивор Крауш и механик Логери Горун находились чуть дальше, такие же хмурые и сосредоточенные, как и все остальные. У клана было над чем подумать. У Хозяина тем более.

Алдар Элиш стоял, заложив руки за спину, и любовался заснеженным пейзажем высоких гор, возвышающихся над равниной. Он был одет в обычные черные брюки и белую рубашку с небрежно закатанными по локоть рукавами. На его лице застыло отстраненное умиротворенное выражение. Ничего не указывало на то, что глава клана находится в бешенстве. Только в красных змеиных глазах бушевало багровое пламя ярости. Он едва не потерял свой дом, свой клан, свою жизнь. Тут было от чего сердиться.

В зале, предназначенном для решения главных вопросов клана, не было мебели, только блестящий лаком паркет, стены, украшенные гербовыми фресками, и высокий потолок с изящной хрустальной люстрой. Никакого трона, кресла или подобия сиденья для Хозяина не наблюдалось. Номинально здесь все были равны.

Интересно, а если бы сейчас удалось подкрасться к Алдару (из разряда фантастики) и лопнуть рядом с ним все тот же злокозненный пакет с воздухом, то как бы он…

— Даже не думай, — одернул мои мысли шутливый голос Алдара. Он так и не обернулся, но губы растянулись в ехидной улыбке. — Я отсюда слышу твои мысли.

— Жаль, а задумка была неплохая, — притворно огорчилась я, ничуть не удивившись, что он угадал мои мысли.

Мы давно научились понимать друг друга без слов. Я в этом видела больше минусов, чем он плюсов. Все слишком сложно, чтобы объяснить за один раз.

Буквально через несколько минут в зал ввели… да-да-да, живого и невредимого Тэмара Галича. Я знала, что вы догадались.

Меня невольно перекосило. Смотреть на него было противно, а еще стыдно. Невероятно стыдно за то, что столько времени я боялась этого жалкого, недостойного уважения вампира. Анри Криштоф и то больше симпатии вызывает. По крайней мере, он умел вести себя достойно и даже перед смертью выглядел, как настоящий аристократ.

Галича ввели под руки два мрачных вампира и грубо бросили его в центр зала. Тэмар был так напуган, что сам бухнулся на колени, бросая затравленный взгляд на окружающих его сородичей и старательно избегая смотреть на Хозяина.

— Тэмар Галич, ты обвиняешься в измене своему клану и предательстве своего сира. Что ты можешь сказать в свое оправдание?

— Это не я. Я не предавал клан и вас Хозяин, — дрожащими губами ответил белый как мел вампир.

— Тэмар, Тэмар… — осуждающе поцокал языком Элиш. — Разве я давал тебе разрешение обращать новых вампиров? Разве ты получил одобрение клана? Кстати, сколько ты обратил?

— С-со-рок два, — заикаясь, ответил Галич.

По залу прокатилась волна возмущения и осуждения. Злые шепотки напоминали шипения ядовитых смертельно опасных змей.

— Вот видишь, — добродушно протянул Хозяин, — а ты говоришь, что не предавал клан. Кто тебе приказал это сделать?

— Я… я не знаю, как он выглядит, — в приступе панического страха сбивчиво начал объяснять вампир. — Полтора года назад я сильно погорел — на одной закрытой вечеринке потерял контроль и убил находящихся там людей. Я не знаю, что со мной случилось… Их было девять и я всех убил. Когда пришел в себя, трупов уже не было, даже следов крови не осталось. А через неделю мне доставили письмо от некого «В», в котором, говорилось, что, если я не буду следовать определенным инструкциям — вы и клан… все узнают об этом инциденте и еще о многих других. У меня не было выхода!

Его слова не звучали, как оправдания и ни нашли поддержки в сердцах сородичей. Галич нарушил много вампирьих законов, основными среди которых были запрет на своевольное обращение человека в вампира, которое происходит только с разрешения Хозяина или клана и убийство. Да, да, при всем своем зачастую циничном отношении к человеческой жизни убийство людей у них под запретом. Разумеется, этот запрет нарушают, на многое закрывают глаз, но девять человек зараз… В случае огласки последствия могут быть самыми катастрофическими, вплоть до начала войны.

— Какие именно поручения ты выполнял?

Алдар так и не повернулся к Тэмару, продолжая любоваться пейзажем за окном.

— В течение года мне приказали создавать и передавать новообращенных вампиров Анри Криштофу. Я находил бродяг, бомжей и прочее отребье исчезновение которых никого не волновало, обращал и отдавал их Анри. Что с ними было дальше, я не знаю.

— Ты забыл, Тэмар, что сир, в первую очередь, должен заботиться о своих детях. А твоих детей порвали грэйдхи, когда этих тварей тренировали убивать вампиров.

Тэмар сжался под полным ненависти и ярости взглядом вампиров. Только присутствие и запрет Хозяина удерживали их от того, чтобы разорвать предателя на куски.

— Ладно, с этим ясно. Дальше командовал Анри. Такого идиота, как ты посвятить в дела заговора означало все испортить, — небрежно бросил Хозяин и брезгливо скривился.

— Я не знал, клянусь, не знал, что Криштоф замышлял вас предать!

— Верю, мой мальчик, верю.

От добродушного, даже отеческого тона Элиша меня начало колотить. Лучше бы он орал. По крайней мере, это звучало не так жутко. Тэмара, похоже, посетили те же мысли. Его губы сильно дрожали, а самого вампира заметно колотило.

— А теперь ответь мне, зачем ты убил человеческого механика Виктора Диченко?

Слова Элиша прозвучали, как пощечина. Громко и больно. Мне отчего-то стало стыдно смотреть в глаза окружающим, как будто это я была виновата в поступке Тэмара. Я опустила голову, уставившись в пол, борясь с желанием броситься прочь из этого зала, лишь бы не чувствовать взгляды вампиров, обращенные в мою сторону.

— В сентябре прошлого года я получил письмо, в котором были инструкции… «В» указал время и место, когда будет проезжать машина с двумя пассажирами — стариком и молодой девкой. Я должен был убить старика, подстроив так, чтобы это выглядело, как авария, а девчонку оставить в живых. Взяв с собой двух обращенных, я подстроил аварию и свернул старику шею. Девку оставили в живых. Я думал, она ничего не видела…

— Я все видела и все прекрасно помню, — я сама не узнавала свой голос — пустой, холодный, равнодушный. — Вам объяснили причину, по которой вы должны были убить человека?

Тэмар позволил себе циничную ухмылку.

— «В» никогда не объяснял причин своих приказов и инструкций.

— Это вы положили в почту письмо с угрозой, адресованное мне?

— Да. Это тоже была часть инструкций «В».

— Как к вам попадали инструкции?

— Я получал их по почте. Как он узнавал мой адрес, я не знаю, но где бы я не находился, письмо все равно меня настигало.

— Вы знали, что инженер Новицкий тоже работает на «В»?

— Я догадывался, но лезть в это не стал. Мне и своих проблем хватало.

— Ну, и как, — раздался ироничный голос Хозяина, — ты смог их решить?

Хотя Алдар и обращался к вампиру, его взгляд был направлен на меня и ничего хорошего он не сулил. Мне еще придется объясняться с Элишем и о письме, и о кровнике, и о многом другом.

— Хозяин, простите меня! Я не знал, я действительно не знал, что все так обернется!

Куда делся тот напыщенный высокомерный аристократ оставалось только удивляться. Сейчас я видела перед собой подавленного, испуганного, трясущегося за свою жизнь вампира. Ничего выдающегося, заслуживающего уважения, почитания, страха или хотя бы жалости в нем не было. Обычная пешка в чьей-то тонкой, изощренной игре. Пешка, которой легко и без сожаления пожертвуют в нужный момент.

— Тэмар Галич, ваша вина в измене клану, предательстве своего сира и многочисленных убийствах людей полностью доказана! — прозвучали, как раскат грома жесткие холодные слова Алдара. — Но есть еще одно преступление, за которое вам придется серьезно ответить — вы совершили попытку нападения с целью убийства на человека, перед которым клан находится в неоплатном долгу. Поэтому, я Хозяин дома Алдар Элиш даю механику Катерине Диченко право воспользоваться законом крови и выбрать наказание своему кровнику.

В зале повисла гнетущая тишина. Элиш предоставил мне возможность воспользоваться одним из древнейших законов крови — право на месть кровнику рода. Это право никто не оспаривает и не осуждает. Оно законно и абсолютно.

Тэмар Галич не смотрел на меня. Его голова была низко опущена, плечи поникли и он ждал самого страшного наказания. И я дала ему это наказание…

— Тэмар Галич, — громко начала я, почувствовав, что голос становится увереннее от того, что Маркус незаметно взял меня за руку, — за убийство моего единственного родственника и за попытку убить меня я вас… прощаю, — после короткой паузы, отчеканила я. — Прощаю. И вам придется жить с этим чувством.

«Прощаю. И до конца своих дней ты будешь мучиться, пытаясь понять, почему я так поступила.

Прощаю того, который незнаком с этим чувством. Того, который не знает ничего, кроме ненависти, жестокости, цинизма и призрения.

Прощаю. И это чувство лишит тебя покоя, сна, аппетита. Заставит искать ответ, который ты никогда не сможешь найти.

Прощаю, и это прощения станет твоей тенью. Куда бы ты ни шел, что бы ни делал, о чем бы ни подумал — оно никогда не даст тебе покоя.

Прощаю. И посмотрим, как ты будешь с этим существовать».

Эти не сказанные вслух слова слышали все и каждый в отдельности.

Не смотря на кровника и не замечая других вампиров, я шла через зал с пустым, усталым взглядом, прямой спиной и высоко поднятой головой. Стук каблуков гулко отражался от стен, создавая неприятные ассоциации — словно гвозди в гроб вбиваю. В свой.

Вампиры молча уступали дорогу, и мне было совершенно наплевать на то, что они думают о моем решении. Я так хотела и я так поступила.

Когда девушка ушла, Алдар кинул презрительный взгляд на растерянного Тэмара и брезгливо скривился.

— Проводите его из зала. На сегодня все, — холодно бросил Хозяин.

Тэмар Галич нервно вздрогнул, пошатываясь, поднялся с колен и на негнущихся ногах поплелся следом за двумя охранниками, которые его сюда привели.

Вампиры окидывали Галича самыми презрительными и полными ненависти взглядами. И на фоне этого бескрайнего моря злобы и отвращения прощение человеческой девушки было хуже всего.

— Зря она с ним так милосердно. Он заслужил самое суровое наказание, — не скрывая своего разочарования, сказал Грегор, подойдя к своему господину, когда они остались одни в зале.

— Ошибаешься, Грегор, — мрачно протянул Алдар и его губы растянулись в циничной ухмылке. — Катерина выбрала весьма жестокое наказание. За всю свою беспутную жизнь Галич привык причинять только боль, унижения, страх, получать боголепную привязанность и преклонение. Его боялись, презирали, ненавидели, преклонялись, но никогда не прощали. А теперь, когда все от него отвернулись, когда он стал живым изгоем в клане, когда кроме ненависти и брезгливости к нему ничего не испытывают… понять почему его простили будет, ох, как ни просто. Мой друг, вот увидишь, совсем скоро он начнет сходить с ума.

— Простите, сир, но в это с трудом верится, — осмелился возразить Грегор, недоверчиво нахмурившись.

— Я знал одного вампира, весьма несдержанного нрава и огромной ненавистью к людям, — неожиданно ударился в воспоминания мужчина, и по его лицу скользнула тень далеких лет. — Я еще тогда совсем мальчишкой был, но хорошо запомнил одну поучительную историю, приключившуюся с этим вампиром. В очередной из дальних поездок этому вампиру пришлось заночевать в глухой деревеньке. Поддавшись нашему прирожденному очарованию его впустила на ночь семья священника — супруга и четверо детей, самого главы семейства тогда дома не было. Что ему не понравилось я не знаю, но он убил всю семью. Не пожалел даже самых маленьких детей. Священник вернулся через день и застал пять закрытых гробов. Того вампира легко нашли, да, впрочем, он и не скрывался. Был суд. Открытый. С участием вампиров и людей. На протяжении всего заседания священник не произнес ни слова, а перед объявлением приговора, заплакал, простил убийцу своей семьи и сказал, что будет молиться о его загубленной душе. Я тогда тоже посмеялся, когда судьи учли просьбу человека. И знаешь, что Грегор… через пять лет, когда я случайно вспомнил про того вампира и поинтересовался о его судьбе, мне стало не смешно. Догадайся почему?

— Не знаю, мой повелитель, — склонившись в учтивом поклоне, ответил помощник.

— Тот вампир сошел с ума. Улавливаешь к чему я веду?

— Я прослежу за Галичем, сир.

— Позаботься, чтобы он не чувствовал недостатка. Никто из вампиров не должен его трогать. Пока. Я не столь милосерден, как Катерина и не прощаю обид, но пусть он немного поживет и помучается. А мы понаблюдаем. Впрочем, ей об этом знать не следует. Интересно, о чем она сейчас думает?..

Мне было очень скверно. Я нервно расхаживала взад-вперед по дорожке в зимнем саду и не могла успокоиться. События последних нескольких дней казались картинами из далекого нереального прошлого. Будто и не со мной все это было.

Я села на бортик фонтана и закрыла лицо руками. Необходимо было ответить на ряд вопросов, определяющих мою дальнейшую судьбу.

Нашла ли я кровника? Да. Совершенно случайно и негаданно я встретилась с ним в доме вампирьего клана.

Смогла ли я достойно выдержать общение с ним? Да. Я ни разу не выказала страха и не перешла на банальные оскорбления. Я не уронила лицо и сумела доказать, что и у человека есть гордость.

Отомстила ли я ему? Да. Быть может, кто-то посчитает иначе и будет иметь на это полное право. У каждого свое мнение. Я же считаю, что поступила правильно и когда не стала убивать его в своей комнате, и когда выбрала наказание.

Удовлетворила ли я свое желание узнать правду? Нет! Я всего лишь узнала, что за Галичем стоит неизвестный «В». Что именно с его подачи я осталась одна. Мотивы, причины, цели — являются для меня тайной за семью печатями. Я не нашла того, что искала.

И как же мне теперь жить?

— Как и раньше — с высоко поднятой головой и безграничным оптимизмом.

Маркус сел рядом со мной и по-отечески обнял за плечи. Должно быть, я так задумалась, что не заметила, как он подошел, а последние слова произнесла вслух.

— Маркус, простите, что не сказала вам всей правды. Я не могла.

— Верю, — добродушно усмехнулся он в бороду. — Ты имела на это право и мотивы. Ну, чего ты тут страдаешь в одиночестве?

— Дядя Маркус, мне так стыдно, — обреченно выдохнула я и снова спрятала лицо в руках. — Сколько ночей я не спала, боясь снова и снова увидеть один и тот же кошмар, в котором убивают деда, от стольких кошмаров я просыпалась в безумном крике, стольким хорошим людям я врала, скрывая правду, сколько страха испытала… Этого никогда не сосчитать. И из-за чего? Из-за этого жалкого вампиришки, от которого отказался собственный род?! Я ожидала чего угодно, но что будет так стыдно даже не предполагала… Все старания, все усилия впустую. Я так и не узнала, почему это произошло…

— Так узнай. Возьми себя в руки и начни все сначала.

— Маркус, я, конечно, дура редкостная, но не до такой степени, чтобы не соизмерять свои возможности против возможностей «В».

— Самокритичная мысль, — хохотнул он, — но я с тобой не соглашусь. Могла ли ты подумать еще год назад, что твой кровник будет стоять перед тобой на коленях и покорно ждать твоего вердикта? По глазам вижу, нет. Девочка моя, сам Хозяин на совете равных открыто признал долг клана перед тобой. Вспомни, никто не сказал слова против.

— А могли? — недоверчиво хмыкнула я, не очень-то и веря его словам.

— Еще как! Это был совет равных, когда каждый член клана имеет право высказать свое мнение, даже если оно претит Хозяину. Тебя поддержали все. Пусть негласно, но клан согласился с твоим решением. Между прочим, ты заработала немалое уважение.

— Да ладно, не выдумывайте, — смущаясь, отмахнулась я. Вот в это действительно слабо верилось.

— Не ладно, а да! — дразнясь, скривился маг, смешно встопорщив усы. — Ты просто не придаешь значения тому, что сделала для поместья и Хозяина.

— Вы еще скажите, что они сейчас жарко обсуждают вопрос обращения меня в вампира с последующим освобождением от обязательного членского взноса в вампирский профсоюз, как героя ударника.

— Нет, не обсуждают, — небрежно отмахнулся он. — Уже обсудили. Спорят, когда это будет. Некоторые готовят петицию Хозяину, чтобы как можно скорее. Боятся… а вдруг уведут.

Маркус заржал, видя мое вытянувшееся лицо и слегка подергивающиеся веко правого глаза.

— Ага, Диченко! Испугалась? — зловеще протянул маг. — Отомри, это была шутка.

— Ну и юмор у вас, прости Господи… Чуть сердце не стало!

— Зато вон, как оживилась, а то сидела ни жива — ни мертва, — довольно продолжил он. — Ты главное силу духа не теряй и со всем справишься.

И в самом деле, я себе такой совсем не нравлюсь. Жизнь еще не закончилась.

— Так уж и быть, Маркус, вы меня уговорили. Но… а вдруг я не справлюсь? — снова засомневалась я.

— Тебя никто не заставляет, засучив рукава нахрапом идти на этого «В», — беззаботно пожал плечами маг. — Ищи, думай, выжидай, а когда найдешь, дай знать, да хотя бы и мне. Элиша и Повелителя тэргов первыми в известность поставь.

Как бы абсурдно, невыполнимо и подстрекательно ни звучали слова Маркуса, я была с ними полностью согласна. А почему бы и нет, черт побери! Я могу хотя бы попробовать — время на это у меня еще есть.

— Я хотел спросить, — неожиданно серьезно сказал мужчина и замялся, — можешь не отвечать, конечно, но… почему ты оставила Галича в живых? Дважды.

По спине, будто холодом провели. Думать об этом не хотелось. Отвечать тоже. Но меня спрашивал друг, врать которому я больше не могла.

— Сама до сих пор не знаю. Верите… совсем недавно я была готова зубами ему горло разорвать, так сильно ненавидела и желала смерти, а когда выпала возможность легко и безнаказанно убить… не смогла. Просто не захотела. Устала от смерти, Маркус, так много ее вокруг было. Особенно теперь… когда она стоит за плечами и я чувствую ее холодное дыхание в спину. Тем более, у меня осталось не так много времени сожалеть об этом. Вы считаете, я поступила неправильно?

— На меня не ровняйся, дочка, — успокаивающе сказал маг. — Это было только твое решение. Главное — больше не думай об этом и постарайся отпустить. Я уверен, Виктор одобрил бы твой выбор.

— Да? А мне, наоборот, кажется, что я его предала.

— Не следует начинать жизнь со смерти, — назидательно произнес маг с самым философским лицом.

— Ну, вы и сказанули!

— Зато, как красиво, — не остался в долгу Маркус. — Ты начинаешь новый виток в жизни и начать его с прощения не так уж и плохо. А ты сама-то так? Бледная, словно мел. Если хочешь, можешь поплакать, — и он приглашающее похлопал себя по плечу.

— Спасибо, мой верный рыцарь, — рассмеялась я. — Теперь я буду спокойна, зная, что у меня есть надежное мужское плечо. К тому же я обещала одному человеку, что буду сильной.

— Не Шэйну ли? — коварно сощурился маг, отчего стал очень похож на хитрого моржа.

— Ему.

— Я незнаком с этим парнем, но мне он уже определенно нравится.

— Не поверите, мне тоже.

Прошло всего лишь пара часов после того, как Тэмар Галич попытался на меня напасть и потерпел неудачу. Затем я позвала Алдара и он быстро разобрался в ситуации, собрав совет клана, результаты которого вам прекрасно известны.

— Скоро рассвет, может, пойдешь, поспишь? — заботливо предложил маг дельную мысль.

— Пожалуй. Проводите?

— Боишься заблудиться? — иронично хмыкнул Маркус.

— Боюсь вляпаться в очередные неприятности. В последнее время у меня это поразительно замечательно получается.

Впрочем, к моей комнате мы добрались на удивление спокойно и легко. Те немногие вампиры, которых мы встречали на пути, любезно с нами раскланивались и с вопросами не приставали. А вполне могли.

Стоило голове коснуться подушки и я моментально уснула.

Мне снился сон. Яркий, реалистичный, полный красок, звуков и запахов.

Я плыла в узкой лодке, которая сама по себе ровно скользила по блестящей поверхности воды. Над головой простиралось бирюзовое небо, а с обеих сторон нависали мангровые джунгли. Лианы и гибкие ветки неизвестных мне деревьев низко клонились к реке, купая листья в живительной прохладной глади и любуясь огромными жемчужными лилиями, цветущими вдоль берега. С ветки на ветку перелетали птицы, с ярким радужным оперением, сопровождая лодку и оглашая округу звонким сладкоголосьем.

Воздухом, сладким и свежим, невозможно было надышаться. Я не удержалась и опустила руку в прохладную реку. Сквозь прозрачную, блестящую серебром воду было видно песчаное дно, по которому юрко сновали цветные рыбки, активно работая плавниками и играя друг с другом в догонялки.

Было настолько хорошо и спокойно, что все беды казались несерьезными, вопросы решаемыми, а будущее нестрашным и манящим мистической неизвестностью, сулящей новые впечатления, знакомства и загадки. Время в этом чудесном нереально сказочном мире текло незаметно и я не знаю, как долго проплыла, прежде, чем лодка замедлила свой ход и плавно причалила к песчаному берегу.

— Вашу руку, мастер, — послышался ироничный голос и я подняла глаза от воды.

На берегу стоял Шэйн и галантно протягивал мне руку, предлагая помощь выбраться из лодки.

— Руку, говоришь? — задумчиво протянула я, принимая его помощь. — А сердце тебе не нужно?

— Смотря чье, — в тон ответил он, и мы крепко обнялись, как после долгой и болезненной разлуки.

— Ты как? — спросил Шэйн, когда мы сидели на песке и смотрели на простирающуюся перед нами широкую ленту серебряной реки.

— Уже лучше. Я рада, что ты рядом.

— Ты закончила свои дела в клане? — не оборачиваясь и все так же смотря на воду, равнодушно спросил Шэйн, но я успела заметить, как в мимолетной улыбке изогнулись его губы.

— Да. Осталось, правда, еще пару вопросов решить, но главное я сделала.

— Ты разобралась с кровником.

Он не спрашивал — он знал. Мне отчего-то было страшно рассказывать ему все подробности моего пребывания в доме, особенно те моменты, когда моя жизнь находилась в опасности или когда я была с Элишем. Не знаю почему. Отлично понимая, что Шэйн всего лишь плот моего воображенья, чудесным образом воплощающийся во снах, я все равно боялась.

— Главное — я справилась. А ты как?

— Тоже неплохо. Осталось выполнить одно обещание и совсем замечательно будет.

Лицо Шэйна приобрело мечтательное выражение, а на губах заиграла ехидная предвкушающая улыбка.

Честное слово, мне стало не по себе. Ощущение такое, будто опасной бритвой по спине провели, не повреждая, но ощутимо касаясь кожи.

— Надеюсь, ты не задумал ничего плохого?

— Плохого? Нет, — зловеще протянул он, — но тебе лучше об этом не думать. Кстати, не хочешь объяснить, почему так мало спала в последнее время, — и он перевел на меня ироничный взгляд темно-серых пронзительных глаз, которые, казалось, видят меня насквозь.

— А… я…

Как назло, ничего путного в голову не приходило. Врать было нельзя — плохо будет. Правду говорить тоже — еще хуже сделаю.

— Ну-ну, не стесняйся, развивай мысль, — издеваясь, поторапливал парень. — Ты, наверное, хочешь сказать мне что-то важное?

— Я? Нет. Просто все так сразу не расскажешь… Давай в следующий раз?

— Ой, ли, девушка, — подозрительно прищурился он, став сильно похожим на кота, перед оставленными без присмотра хозяйскими сливками, — что-то вы юлите.

— Ты меня в чем-то подозреваешь?

— Я слишком хорошо вас знаю, госпожа механик и не подозревать было бы верхом наивности.

— Я-то думала, ты мне друг, — притворно обиделась я, — а ты…

— А я, к сожалению, вынужден сообщить, что тебе пора.

Уходить не хотелось, но и оставаться тоже было нельзя.

— Жаль, — тяжело вздохнула я, поднимаясь с песка. — Так уходить не хочется… Здесь хорошо.

— А может, просто признаешься, что тебе не хочется уходить от меня, — коварно сказал Шэйн, нагло и самодовольно ухмыляясь. На улыбку ответили две задорные ямочки.

— Ну, у вас и самомнение, молодой человек! Шэйн, гордыня — это грех.

— Вопрос отпущения грехов мы поднимем в следующий раз, — загадочно протянул он и чуть подтолкнул меня в спину к воде.

Голоса птиц замолкли, на солнце набежала темная туча, стало пасмурно, по воде пошли мелкие волны и я… проснулась. Просто открыла глаза, отчетливо понимая, что нахожусь в своей комнате.

Часы показывали полдень, за окном было пасмурно от набежавшей на солнце большой серой тучи, а на душе было на удивление спокойно и умиротворенно. Я не спеша привела себя в порядок и теперь собирала вещи. Пора домой.

— Уже упаковываешься? — небрежно прозвучало рядом, и я подпрыгнула, увидев Алдара, сидящего на краю кровати. В руках он держал мой бюстгальтер.

И когда только появиться успел!

— Собираю вещи, господин Алдар, — грозно поправила я и сердито выдернула из его рук интимный предмет нижнего белья.

— Помочь? — иронично предложил вампир и, не дожидаясь ответа, начал помогать.

Своеобразно так помогать. Я складывала вещи в сумку, лежащую на кровати, а он вытаскивал. И так минут десять. Я положу, он вытащит, я зло и небрежно запихаю внутрь, он достанет, аккуратно расправит и отложит в сторону.

— Может, хватит уже? — не выдержав, жалобно взмолилась я. — В самом деле, Алдар, мне домой пора.

— Не хочешь задержаться?

— Зачем? — пожала я плечами. — Все что можно я уже сделала и даже больше. Алдар, вы меня извините, я очень хочу попросить у вас прощение. Из-за меня тайная комната не такая уже и тайная. Вы не сердитесь, я не специально.

— Нашла о чем переживать, — небрежно хмыкнул он. — Все давно отремонтировано. Хочешь, покажу?

— Без обид, но нет. В обоих случаях от посещения этой комнаты у меня остались не самые приятные впечатления. Вы мне лучше скажите, как мои способности относительно управления домом?

— Нормально с твоими способностями, — скучающе отмахнулся Элиш. — Действуют. Никуда не делись.

Меня давно волновал этот вопрос, и хотелось наконец-то прояснить ситуацию, но я никак не ожидала услышать такое…

— А как их убрать? — почти с детской наивностью спросила я.

— Не знаю.

Убил.

— Как это не знаете? Вы Хозяин. Вы должны знать!

— Чего ты кричишь? — осуждающе сказал он, оставаясь при этом совершенно спокойным. — Обещаю, я подумаю над этим вопросом немного позже.

— Когда что-нибудь надумаете, не забудьте сообщить мне… так… между прочим… по старой памяти.

— Ладно, Катерина, шутки шутками, но и серьезно поговорить надо.

Неожиданно он помрачнел, отбросил шутливый тон и стал необычайно серьезен. Эта стремительная смена настроения стала неприятной, но не неожиданной. В этом мы с ним были похожи.

Я не стала ждать, когда он сам задаст вопрос и начала рассказывать. Слова давались на удивление легко и непринужденно.

— Когда я ехала сюда, у меня и в мыслях не было, что я встречу здесь своего кровника. Для меня это стало пусть неприятным, но очень долгожданным сюрпризом. То, что я помогла вам избавиться от боли, произошло совершенно непреднамеренно. Просто чувствовала, что вам плохо и не смогла не помочь. Наутро следующего дня я получила письмо, содержание которого до сих пор ставит меня в тупик, но главное — мне недвусмысленно дали понять, что мое присутствие в этом доме крайне нежелательно. Письмо передала служанка и как оно попало в почту, она не знала. Теперь нам известно, что это заслуга Тэмара Галича. Тогда я не представляла, кто это сделал и поэтому не доверяла никому. Остальные мои похождения вам прекрасно известны. Вот видите, во мне нет ничего необычного. Я такой же лицемер, как и многие другие.

— Поэтому ты так поспешно уходишь? — в его вишневых глазах отразилась грустная ирония.

— Я больше не вижу причин здесь оставаться и… только не смейтесь, — предупредила я, опасаясь насмешки, — я хочу попытаться найти «В».

— Меня это нисколько не удивляет, — серьезно ответил он. — Вот если бы ты отказалась от этой идеи, я бы насторожился, — и иронично добавил: — Кстати, я твой счет в банке немного пополнил. Ты же у нас теперь безработная.

— А… Точно! Я забыла! У меня совершенно вылетело из головы, что я уволилась, — и шутливо погрозила: — Надеюсь, вы не стали вычислять из этих денег компенсацию за поруганье над домом, а то я так еще и должна останусь.

— Окстись, мастер, что ж ты из меня барыгу делаешь.

Вампир снова надел маску беззаботного шутника, но это была всего лишь очередная маска. О чем он действительно думает или что чувствует, я не знала.

— Бросай свои сумки, пошли обедать. У нас сегодня проводы важного гостя.

— Надеюсь, не в мир иной? — не удержалась от шпильки я, но пойти с удовольствием согласилась.

Прежде чем выйти из комнаты, Элиш резко обернулся и низко наклонился надо мной, заслоняя собой проход.

— Разве ты не хочешь попросить что-нибудь для себя? — тихо, почти интимно прошептал он, и глаза вампира блеснули хищным багрянцем.

То чего я хотела, не мог мне дать даже глава клана вампиров…

— Я прошу вас за Маркуса, — неожиданно для самой себя, попросила я. — Если он когда-нибудь захочет уйти… дайте ему эту возможность.

— Я спрашивал, что ты хочешь для себя, — хладнокровно повторил Алдар. — Подумай хорошенько.

— Я хорошо подумала.

— Ценишь свободу? — его губы цинично изогнулись.

— До сегодняшнего дня даже и не подозревала насколько сильно, — и не смогла удержаться от грустного вздоха.

— Хорошо, — легко согласился вампир. — Я выполню твою просьбу, но только если Маркус сам этого захочет.

На этом наш деликатный разговор закончился и, признаюсь честно, я нисколько не пожалела, что не попросила у Хозяина клана что-нибудь для себя. Лучшего выбора, чем сейчас я бы не смогла сделать.

Праздничный обед был накрыт в привычной столовой, в которой мы постоянно собирались с момента нашего приезда. Сегодня я впервые почувствовала себя здесь желанным гостем. Меня усадили по левую руку от Хозяина, напротив сидели Венегар и Ивор, а рядом Логери и Грегор. Маркус, к сожалению, сидел на другом конце длинного стола, но тем не менее его тоже пригласили.

Как не старалась, я не заметила ни у Грегора, ни у Венегара следов яростного сражения с Анри Криштофом и грэйдхами. Вообще никаких, а спросить, как все прошло было неудобно. Отчего-то стеснялась. Если задуматься, то меня здесь больше ничего не держало и после обеда можно вполне с чистой совестью выдвигаться в дорогу. Интересно, меня Грегор повезет или кого-то другого за руль посадят?

— Прошу прощения, госпожа, это просили передать вам, — извиняясь, склонился ко мне слуга, прислуживающий за столом, и передал маленький белый конверт.

Что, опять письмо с угрозой?! Хотя вроде не похоже — формат не тот.

На меня ровным счетом никто не обращал внимания. Элиш что-то эмоционально обсуждал с Венегаром и Ивором. О чем конкретно шел разговор, понять было сложно. Грегор, сидевший рядом со мной, невозмутимо ковыряясь в тарелке, казалось, полностью занятый процессом поглощения еды. Я воровато распечатала конвертик, в нем находилась маленькая открытка, похожая на те, что я обычно получала от Шэйна. На открытке была нарисована цветная карикатура изображающая, по-видимому, печально известную героиню народного фольклора Варвару, с непропорционально длинным носом, прищемленном дверью и все это на фоне многолюдного базара. Внутри открытки, аккурат, посередине листочка стояли два знака — вопросительный и восклицательный.

Как бы вам объяснить словами, что я почувствовала в этот момент? Сейчас попробую… Огромное удивление, плюс безграничная радость, плюс мгновенное осознание надвигающийся взбучки, нормальная доля паники и все это помноженное на чуйку, что это неминуемо произойдет и произойдет именно сейчас.

— Грегор, а где у вас черный выход?

— Что простите? — не понял вопроса мужчина, оторвавшись от тарелки и повернув ко мне голову.

— Ну, такой черный — пречерный выход, чтобы уйти незаметно, — я перешла на заговорщицкий шепот.

— В конце коридора направо крайняя дверь, за ней лестница прямо во внутренний двор.

— Спасибо огромное, — мое лицо расцвело благодарностью и, стараясь не привлекать внимания, я вышмыгнула из обеденного зала.

Вопреки всем законам подлости у меня получилось уйти незамеченной. Искомая дверь и лестница нашлись сразу. Во двор я выходила по частям: сначала боязливо выглянула голова, готовая в любой момент нырнуть обратно за спасительные стены дома, потом появилось туловище, ноги выходили последними. Во дворе было тихо и ничего подозрительного не наблюдалось. Надо же сама себя напугала…

— Ты вышла меня встретить? Это так мило с твоей стороны.

Совсем рядом раздался до боли знакомый ехидный голос. Сердце гулко ухнуло и упало куда-то в область пяток. Оборачиваться было страшно. Стоять еще страшнее. Я страдальчески закатила глаза к небу и попыталась вспомнить хоть одну молитву. Не вспомнила, поэтому стояла едва дыша и не знала, что делать дальше. Тут, как назло, проскрипела другая дверь, из-за угла дома появились двое слуг и начали складывать на снег мертвые тела грэйдхов.

Какая нелегкая их принесла сюда? Нашли время?!

Мне стало совсем дурно.

— И что это такое? — послышался ироничный и на удивление спокойный голос.

Я собрала жалкие остатки смелости (остатков было очень мало) и обернулась. Шэйн Тергиш стоял, небрежно прислонившись плечом к стене и сложив руки в замок на груди. Лицо невозмутимое, губы изогнуты в ироничной улыбке, глаза светятся уверенностью и силой. Хорош! Он терпеливо ждал ответа.

— Понимаешь, — прочистив горло, начала я, выдумывая на ходу, — мы тут вчера в подвале клопов травили, а… полезло это. Должно быть, дихлофос просроченный попался.

— Какие-то подозрительные у вас клопы. Новый вид?

— Да так… залетные, — нервно хохотнула я.

Я никак не ожидала того, что Шэйн сделал в следующий момент — он схватил меня за нос и с нездоровым злорадством, потянул на себя.

— Ай, больно же! — прогнусавила я, сведя глаза к зажатому носу. — Отпусти.

— Катерина, я тебе, что на Иштаре обещал? — строго и очень грозно начал он. — Я тебе говорил, что нос оторву, если ты сунешь его куда не следует?

— Ну, говорил, — недовольно прогнусавила я, даже не пытаясь вырваться. Тогда уж точно без носа останусь. — Не надо мне его отрывать! Это мой нюхательный аппарат, он мне еще пригодится!

— Это твой проблемный аппарат, — раздраженно бросил он, но пальцы разжал. — Лезешь им куда ни попадя!

Шэйн был зол, потому что волновался за меня! Он за меня волновался и приехал! За мной! Сюда! Много ли мне, дурочке для счастья надо?

— Нет, вы только посмотрите на нее! — все еще сердито, но уже беззлобно возмущался парень. — Она улыбается. Чего ты улыбаешься?

— Потому что рада тебя видеть, — честно призналась я, ощупывая порядком покрасневший нос.

— Рада она… — устало протянул он, обреченно качая головой. — Иди сюда, механика…

Он крепко прижал меня к себе, укутывая в собственный плащ. Ради этого момента я была готова вытерпеть хоть сотню кровников и грэйдхов.

— Ты вещи собрала? — дыша мне в макушку, спросил Шэйн.

— Да, только сувениры не успела подобрать.

— Ты не об этих ли интересных клопах говоришь?

— Ты знал! — уважительно протянула я, сделав вид, что удивилась.

— Ты хоть раз можешь оставить за мной последнее слово? — притворно огорчился он, деликатно отстраняясь.

— Это выше моих сил, но я посмотрю на твое поведение, и может быть, когда-нибудь разрешу.

— Если к этому времени без носа не останешься, — и он демонстративно — угрожающе потянулся к моему лицу.

— Я пошла за сумками! — истерично взвизгнула я и отскочила в сторону.

— Боишься — значит, уважаешь, — зловеще протянул Шэйн, не скрывая довольного вида.

— Что? Когда я тебя боялась?.. Я просто ловко притворяюсь, чтобы тебе приятнее было.

— Брысь! — строго прикрикнул он и меня, как ветром сдуло.

Спеша к себе в комнату я мельком заглянула в обеденный зал, но там никого уже не было, только прислуга сноровисто убирала со стола. Совесть неприятно кольнуло. Нельзя уходить не попрощавшись.

Уже в своей комнате, застегнув сумку и одевшись в дорогу, я поддалась необъяснимому порыву и прижала ладони к стене. Дом ответил мне теплом и грустью. Все-таки я буду скучать за ним. За живым, мыслящим, чувствующим существом. Он, наверное, тоже. Вот она щемящая грусть расставания, когда ум понимает, что нужно уйти, а сердце не желает отпускать. Зато я теперь спокойна и знаю, что ничего плохого с поместьем больше не случится.

В холе меня ждала провожающая делегация. Были только свои — Маркус и Логери, Ивор и Грегор и, конечно же, Алдар. Даже Венегар Хаш, чем сильно меня удивил.

— Что, Диченко, решила смыться не попрощавшись? — осуждающе пожурил Маркус, но глаза мага смеялись, а за бородой пряталась улыбка.

— Как вы обо мне могли такое подумать? — ничуть не обиделась я. — Просто за мной приехали и я торопилась, но в любом случае планировала попрощаться.

— Тебя невозможно прижучить, — хмыкнул Ивор. — Всегда вывернешься.

— Механик должен уметь все, — невозмутимо произнес Логери в мою защиту.

— И где же я спрашиваю мужская солидарность? — совсем развеселился Ивор.

— Она повержено отступает, когда речь идет о корпоративной этике и профессиональной поруке, — коварно добавила я, кидая благодарный взгляд на коллегу.

Я очень рада, что Логери оказался непричастен. Я слишком уважаю этого человека и его вина стала бы для меня серьезным ударом.

А потом было прощание. Теплое и очень доброе.

Маркус по-отечески троекратно расцеловал меня в щеки, щекоча бородой, и крепко обнял. Ивор, сначала хотел галантно и соблюдая этикет поцеловать руку, но потом махнул рукой и порывисто обнял, высоко приподняв над полом, и шепнув на ухо, что его семья всегда будет рада меня видеть. Я же, смущаясь и стесняясь, искренне пожелала его семье счастья, благополучия и попросила передать мои наилучшие пожелания жене и шурину.

— Рад был с вами познакомиться, — официально сказал Лонерган, крепко пожав мне руку. — Вы достойно и профессионально подтвердили право называться мастером. Вы — настоящий механик.

Его искренняя похвала стала для меня неожиданностью и я растерялась. Услышать такое от заслуженного и признанного мастера — честь для меня и моей семьи. Пусть она и не со мной, но я думаю, и родители и дед это знают.

— Для меня было честью работать с вами, — прокашлявшись, немного осипшим голосом сказала я и повернулась к помощнику Элиша. — Грегор, постарайтесь не сердиться на меня. Я знаю, что причинила вам слишком много хлопот.

Впервые я увидела, как на вечном невозмутимом лице вампира появилась широкая живая улыбка, сделавшая его похожим на молодого мальчишку, у которого еще все впереди.

— Я должен был понять, что с вами будет непросто еще, когда услышал тот анекдот в машине, везя вас сюда, — задорно хмыкнул мужчина.

— А… тот мой любимый про вампиров, — заулыбалась я, вспомнив наш разговор. — Это были первые сигналы, которые должны были вызвать у вас подозрение.

— Кто знал, что я собственноручно везу в дом такую шкоду, — не остался в долгу Грегор и галантно поцеловал мне руку.

От Венегара я не ожидала теплого прощания, но его слова были на удивление дружелюбными.

— Ты не самый плохой человек, которого я знаю.

Почему-то очень захотелось ему сказать, что все будет хорошо и что его сын жив и обязательно найдется. Но я не стала этого делать. Мудрые глаза вампира и так прочитали все на моем лице, и это было для него лучше всяких слов. А вот с Элишем было гораздо труднее. Я совершенно не знала, что ему сказать и поэтому стояла, виновато потупив взгляд.

— А со мной в последнюю очередь прощаешься, — укоризненно поддел он, с нескрываемым ехидством.

— Вы последний в очереди стояли, надо было первые места занимать.

Он засмеялся и напряжение, возникшее впервые минуты разговора, исчезло само собой.

— Для успокоения собственной психики буду считать, что ты оставила меня на десерт, — и коварно добавил: — Ты будешь за мной скучать?

— Я так понимаю, от моего ответа зависит, насколько легко я покину стены этого гостеприимного дома?

— Бесспорно, — согласно кивнул Алдар и блеснул клыками.

— Я никогда вас не забуду, — с самым серьезным выражением лица ответила я, уходя от опасного вопроса.

— Коварная женщина.

Его глаза хищно блеснули и поменяли цвет с вишневого на опасный красный, черные зрачки вытянулись, как у змеи.

— Я тоже не забуду моего маленького мастера.

По спине пробежал холодок, а его двузначный тон больше напоминал обещание. Обещание выполнения, которого я не хотела.

— Ну, мне пора… — извиняющимся тоном сказала я, пытаясь разрушить возникшую неловкость. — Меня заждались.

— Давай сумку, помогу донести, — понимающе хмыкнул Маркус и забрал ее из моих онемевших рук.

На улице было солнечно, тяжелые облака рассеялись и теперь яркий свет заливал все вокруг, серебря снег и призывая переливаться алмазной крошкой.

Шэйн стоял оперевшись о машину и терпеливо ждал. Он заметно напрягся, когда его взгляд цепко зацепился за Алдара, внимательно и серьезно изучая вампира. Тот тоже не остался в долгу и в красных глазах сира блеснуло опасное любопытство.

О, мой любимый Маркус! Этот умудренный жизнью мужчина все увидел и понял, поэтому демонстративно кряхтя, отнес мою сумку к машине и положил ее в открытый багажник. Потом бросил на меня хитрый взгляд и что-то прошептал Шэйну на ухо. Тергиш подозрительно довольно улыбнулся, ответил «я знаю» и крепко пожал магу руку, чем окончательно поставил меня в тупик.

— Кать, — неожиданно тихо позвал меня Алдар и я обернулась. На лице вампира застыла грустная улыбка. — Я исправлю, то что случилось, — и едва касаясь кончиками пальцев, провел под левым ухом, там, где раньше были ранки от укуса.

Они исчезли, когда Элиш лечил меня своей кровью. По телу побежали мурашки, и я благоразумно отстранилась в сторону. О том, что и как он намеревается исправить я не хотела думать. Слишком интимно и пугающе прозвучали его слова. В любом случае у него это не получится. Эта весна станет для меня последней и до нее осталось не так уж и много времени.

Еще раз, помахав всем на прощание, я села в машину. Шэйн закрыл дверь и, обойдя транспорт, сел за руль. В салоне дорогой и деловой машины было тепло и уютно, несмотря на повисшее мрачное молчание. Больше получаса ехали молча, первым заговорил Шэйн.

— Что у тебя с сиром? — холодно и равнодушно спросил он, и я на мгновение увидела перед собой прежнего Шэйна — циничного, надменного, холодного.

— В интим я с ним не вступала, но трижды просыпалась с ним в одной кровати, один раз он меня укусил, спасая жизнь от отравления ядом и один раз дал выпить свою кровь рот в рот.

Шэйн так крепко сжал руками руль, что побелели костяшки пальцев. Он хотел честный ответ — он его получил.

Запомните — никогда не врите! Все тайное рано или поздно становится явным. И пусть Тергиш сейчас узнает правду от меня, чем от кого-то другого, наверняка с несуществующими деталями, ненужными комментариями и не в том свете. Да, я поступила слишком грубо, жестоко и прямолинейно, но я сказала правду.

— Сейчас я расскажу тебе от начала и до конца все, что случилось в поместье вампирьего клана, а потом ты решишь, стоит ли на меня сердиться и если да, то объяснишь за что.

И отвернувшись к окну, я начала рассказывать. Рассказывать все вплоть до мельчайших подробностей, мелких деталей и собственных переживаний. Он слушал, ни разу не перебив. На лице застыла суровая задумчивость, взгляд был устремлен на дорогу. Когда я замолчала, повисла гнетущая тишина.

— Жалеешь о том, что произошло? — неожиданно мягко спросил Шэйн, совсем не то, чего я от него ожидала.

— Сама не знаю… Я встретила Маркуса — старого друга нашей семьи. Не могу сказать, что среди вампиров у меня появились друзья, но есть такие, встреча с которыми будет для меня приятной и радостной. Я смогла во благо применить свой дар механика и Джейрана я снова увидела, — весело хмыкнула я, вспоминая шебушного тэрга. — Никак не привыкну к его сумасбродству. А вот встреча с кровником далась мне нелегко.

Говорить об этом было тяжело и неприятно.

— Может, я зря так легко его отпустила? Чем больше я об этом думаю, тем больше кажется, что я совершила ошибку. Хотя знаешь… Маркус посоветовал об этом не переживать и выбросить из головы.

— Мудрый совет, — одобряюще усмехнулся Шэйн. — Поверь моему опыту, ты бы мучилась гораздо больше, если бы убила кровника. Смерть не всегда приносит облегчение.

— Самое страшное не это. А то, что я так и не узнала, почему подстроили эту аварию и кто такой «В».

— Наберись терпения. Это не такая страшная тайна, которую нельзя разгадать. Всему свое время, — попытался успокоить меня Шэйн, и я поняла, что он знает, куда больше, чем хочет показать.

— Ты знаешь, как найти «В»?

Мой прямолинейный вопрос и то наивное выражение лица, от которых я не смогла удержаться, вызвали у Шэйна искренний продолжительный смех.

— Катерина, ты меня иногда просто убиваешь своей душевной простотой. Ты б еще про его домашний адрес спросила.

— Скажи спасибо, что я у тебя такая золотая и ни на что не обижаюсь. Тебе со мной невероятно повезло.

У меня были очень честные глаза и самое серьезное выражение лица. У Шэйна, между прочим, тоже.

— Механика, это тебе со мной повезло. Ты когда-нибудь встречала такого идеального человека?

Я задохнулась возмущением, растерянно хватая ртом воздух под насмешливым взглядом парня.

— Ну, у вас батенька и самомнение! — наконец, смогла выдавить я. — Да у тебя куча недостатков!

— Да ты что?! — издевательски протянул он, иронично изогнув брови. — А ну назови хотя бы один.

Я хотела выдать с лету весь накопившейся перечень, но не смогла.

Да, он порою надменный, но эта надменность не выходит за рамки дозволенного.

Да, он до противного высокомерный, но ко мне он относится безгранично терпимо и заботливо.

Да, он бывает холоден и равнодушен, но всегда придет на помощь, случись что-то серьезное.

Так что же выходит, что он идеальный? Моя злокозненная натура не может открыто признать этот факт!

— Тергиш, у тебя их так много что я даже не могу все назвать. Я тебе потом список предоставлю.

— В письменном виде? — ехидно уточнил он, открывая взгляд от дороги и пытаясь рассмотреть во мне признаки совести.

Ха-ха… Их нет, не было и никогда не будет!

— Конечно. В трех экземплярах, заверенных подписью и печатью нотариуса.

Ответом мне послужил громкий глумливый смех и угроза аналогичного списка на мое непосредственное лицо. «Лицо» было против, но кого это интересовало.

Постепенно веселье улеглось, эмоции поутихли, разговоры прекратились сами собой. С момента отъезда из дома Элиша прошло больше трех часов и день начал клониться к вечеру. На горизонте появились тяжелые снежные тучи. Заходящие лучи солнца окрасили их во все оттенки пурпурного и золотого, позолотив небо предзакатными отблесками. В воздухе витали одинокие снежинки, оседая морозными каплями на стекло, грозя вот-вот перейти в снегопад.

Я ехала, отвернувшись к окну, и равнодушно наблюдала за теряющимся в вечерней мгле пейзажем. Мысли были далеко. Именно сейчас, именно здесь в машине на пустынной дороге, сидя рядом с любимым, я почувствовала, что месяцы тяжелых мучительных переживаний, полных отравляющего желания мести — закончились. До последнего не верилось, а вот сейчас осознала. И до того стало тошно, хоть волком вой. Казалось, мир сузился до размера тесного гроба и давит, стараясь стереть в мелкий порошок.

— Останови машину, — неожиданно попросила я, чувствуя, что начинаю задыхаться без воздуха.

— Что случилось? Тебя укачало? — не на шутку обеспокоился Шэйн.

— Останови!

Он резко нажал на тормоз, машину ощутимо дернуло и она остановилась у края дороги. Я, молча открыла дверь и вышла из салона. В морозном воздухе медленно кружились крупные хлопья снега, изо рта вырывались белые облачка пара, холодный ветер пробирался под одежду, но я не ощущала холода.

По обе стороны от дороги начинался густой темный лес, заснеженный и мрачный.

Утопая по щиколотку в рыхлом снегу, я отошла подальше от дороги, от машины, от Шэйна. Мне необходимо было побыть одной. Не в силах больше стоять, держась рукой за шероховатый ствол дерева, я упала на колени в холодный снег, не обращая на это ровным счетом никакого внимания. Лицо горело, сердце отбивало такой ритм, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, а дыхание было частым и прерывистым. Я была бескрайне благодарна Шэйну, что он дал мне возможность побыть наедине. Меньше всего, в чем я сейчас нуждалась было утешение, пусть и от единственного любимого человека. Может быть немного позже, но не сегодня. Нет, я не плакала. Просто не было слез, хотя — это было как никогда нужно.

Постепенно накатившая волна почти физически ощутимой боли и горя — отступила. На их смену пришло то, чего мне так давно не хватало…

Глубоко дыша и выравнивая дыхание, я успокаивала мечущееся в бешеном ритме сердце, а потом взяла большую пригоршню снега и вытерла им лицо. Стало значительно легче. Теперь можно и возвращаться.

— Ты как? — спросил Шэйн, открывая мне дверь в машину и внимательно заглядывая в лицо.

Я остановилась, положив руку на дверцу, и подняла на него глаза.

— Нормально. Знаешь… — я сделала паузу, потому что эти слова были очень важны для меня. — Я отпустила… Отпустила боль, обиду, ненависть… Я наконец-то стала свободной.

Он ничего не сказал, просто прижался лбом к моему лбу, да поворошил волосы на затылке. И знаете… это было лучшее, что он мог сделать.

— Ну, что поехали домой? — усмехнулся друг, заводя мотор.

Домой… И в самом деле, давно пора домой.

Я ответила твердо и уверенно.

— Да. Поехали домой.

— Это и есть твой дом?

— Да. Наше семейное гнездо.

Мы стояли возле моего дома — настоящего, родного, в котором жили мои родители, в котором родилась и жила я.

Небольшое двухэтажное здание, выстроенное из камня и дерева, покрытое толстой шапкой снега, покатая крыша, окна, заросшие диким виноградом до самого второго этажа, мощная дубовая дверь на висячем замке. Дом осуждающе смотрел на меня замершими окнами, покрытыми кружевом морозного узора, как бы коря за долгое отсутствие. Отсутствие хозяина было отчетливо заметно. Меня кольнула совесть. Я так и не удосужилась приехать сюда после похорон деда, а ведь хотела и даже планировала.

Я сама от себя не ожидала, что захочу приехать сюда, но вопрос Шэйна прозвучал, как напоминание и просьба, которым невозможно было отказать. Друг не удивился, когда я попросила его не заезжать в город, а свернуть на неприметную развилку и посреди ночи, после долгих часов утомительной монотонной дороги приехать сюда. Шэйн просто уточнил дорогу и согласно поехал дальше. А мог ведь и отказать.

— Хочешь зайти? — спокойно спросил он, поднимая воротник пальто и закрывая лицо от порывов холодного пронизывающего ветра.

— Да. Ты не против переночевать здесь? — тоже кутаясь в воротник, уточнила я. — Ты за рулем больше шести часов. Давай здесь отдохнем?

— Я не против, — равнодушно пожал плечами Шэйн. — Ключи от дома при тебе?

— Нет, я их даже отсюда не забирала, — беспечно пояснила я. — Они должны быть где-то здесь, — и начала искать ключи под небольшим каменным крыльцом.

Там была незаметная выемка, в которой мы обычно их прятали, уходя из дома. Руки без перчаток быстро замерзли, поэтому искать получалось не очень.

— Странно, куда они подевались? Никак не могу найти…

Я встала возле Шэйна и виновато развела руками. Как попасть внутрь без ключей я не знала. Не разбивать же окно, в самом деле? Проблему помог разрешить Шэйн. Он задумчиво постоял возле двери, рассматривая замок, достал из внутреннего кармана, какую-то тоненькую причудливо изогнутую проволоку и небрежно с невозмутимым лицом, повозился с замком, легко открыв его через пару секунд.

Мое лицо приобрело крайне философское выражение, я полагаю. Со стороны не видела, но ощущения именно такие.

— Есть хоть что-нибудь, чего ты не умеешь? — я задумчиво проследила за открывшейся дверью.

— Что, нечем заполнить список моих недостатков? — ехидно спросил он и сделал галантный приглашающий жест.

— Я над ним еще работаю, — невозмутимо ответила я, присев перед ним в реверансе и зашла в дом.

Свет зажегся не сразу, сказывалась запущенность механизма, потом несколько раз мигнул и осветил помещение. Первый этаж дома занимала прихожая, дальше по коридору направо большая гостиная с двумя окнами на противоположных сторонах и камин на полстены. Также на первом этаже размещалась уютная квадратная кухня и комната, в которой раньше жил дед. На второй этаж можно было подняться по широкой винтовой лестнице и попасть в длинный коридор с двумя комнатами, с отдельным туалетом и ванной.

Старая мебель, выцветший диван и два кресла были накрыты некогда белыми простынями, успевшими пожелтеть за год от пыли и сырости. В книжном шкафу вразнобой стояли книги по механике и мои учебники из академии. Полка камина была заставлена разными фигурками и оплывшими свечами в декоративных подсвечниках. Рядом с камином аккуратной стопкой были сложены поленья и кочерга, прислоненная к стене.

Шэйн небрежно стянул с кресла простыню, подняв облачко пыли, бросил на спинку кресла пальто и принялся разводить огонь. Вскоре в камине заиграло пламя, весело потрескивая поленьями и дополнительно освещая комнату живым светом. Стало значительно уютнее. Пока он занимался камином, я, стараясь не поднимать пыли, поснимала остальные простыни и отнесла их на кухню, кулем свалив в дальний угол. Тергиш сказал, что не голоден, да и я тоже есть не хотела, поэтому мы ограничились медово-пряным чаем, найденном в одном из многочисленных кухонных ящиков. Шэйн нашел в одной из спален толстые одеяла из овечьей шерсти, расстелил их перед камином и разместившись поверх мягких, не утративших качество одеял, мы с удовольствием пили горячий чай.

— Хороший дом. Уютный, — протянул парень, задумчиво глядя на огонь.

— Его еще мой прадед построил, — с гордостью в голосе, ответила я. — Сам все делал, каждую дощечку, каждый камешек лично выкладывал.

— Он тоже был механиком?

— Да, и плотником неплохим, как видишь. Здесь очень хорошо летом и осенью красиво. Чуть ниже от дома начинается лес, в основном кленовый. Там и озерцо есть. Вода в нем чистая — чистая, каждый камешек до дна видно. А левее от дома поднимается холм с большим и старым кленом на вершине. Там… там все мои похоронены.

— Ух ты, а это что такое? — громко сказал Шэйн, специально меняя болезненную тему разговора и потянулся рукой под кресло. — Что это?! — и в ужасе округлил глаза.

— А! Это же мою любимая игрушка! — радостно закричала я, забирая ее у парня. — Я ее обыскалась, когда уезжала. Все переживала, что она потерялась.

В руках я держала свою единственную любимую игрушку — это был небольшой мишка, бледно-рыжего цвета и… слегка очень сильно сплющенный. Нет, нет, вы не подумайте, я никогда не издевалась над игрушками, просто он первоначально таким и был. Столько радости от неожиданной находки! Я едва ли не прыгала на месте от счастья.

— Это моя любимая игрушка. Его зовут Смятка.

— Оно и видно, — не разделяя моего восторга, протянул Шэйн — Ты, где это чудовище откапала?

Я стыдливо опустила глаза. Было невероятно стыдно признаваться.

— Я его в садике украла, — виновато промямлила я и зажмурилась.

Повисла подозрительная тишина.

— Не понял, — рассеяно нахмурился друг.

— Понимаешь… я его из детского сада забрала. Ты не подумай, я бы не стала его красть, но с ним никто не игрался и воспитатели хотели его выкинуть.

— Твое криминальное прошлое повергает меня в ужас. А я-то думал, что это у меня было тяжелое детство. Это же монстр!

— На себя посмотри, — психанула я, обидевшись на его иронию. Никакого сочувствия. — Не слушай его, Смятка, он циник по жизни, — прижимая к себе мишку и обращаясь к игрушке, сказала я.

— Кстати, имя тоже весьма, подходящее, — продолжал издеваться Шэйн. — Смятка и есть.

— Сухарь! Тебе не понять трогательной детской привязанности к игрушке, — патетично сказала я и злорадно добавила: — Я назову его Тергиш и буду с ним спать.

— А как же я? — притворно изумился он.

— От тебя дождешься.

Эти слова нашли категорический протест в лице моего оппонента. «Лицо» обиделось и потребовало отмщения — меня нагло начали спихивать с тщательно и заботливо подготовленного на ночь покрывала. Во время борьбы я случайно задела ворот рубашки, а потом специально его оттянула.

— Ты избавился от ошейника? — мой серьезный и удивленный тон заставил парня настороженно замереть, а затем нехотя отодвинуться в сторону.

— Мне его сняли, — равнодушно ответил он и нервно потер шею.

Меня кольнуло банальнее чувство ревности. Обидно…

— Тергиш! — внезапно осенило меня. — А как ты меня нашел у вампиров? Где я нахожусь знали только мой начальник и Ворон! Ты-то как узнал?

Об этом следовало спросить давно, но у меня просто вылетело из головы.

— Я всегда знаю, где ты находишься.

От небрежного и подозрительно самоуверенного голоса, которым Шэйн произнес эти слова, у меня все похолодело внутри.

— Как это знаешь? Это невозможно.

— Ошибаешься, — цинично протянул он. — Очень даже возможно.

Было такое ощущение, что меня пыльным мешком по голове стукнули. Я уже ничего не понимаю. На Иштаре он как-то обмолвился, что в школе их учили чему-то такому, что… Стоп! В первую ночь в поместье Алдара мне снился Шэйн, и именно в этом сне я сняла ему ошейник. Я говорила, где нахожусь и что встретила кровника! И вчера мне он тоже снился.

— Ты умеешь проникать во сны? Тергиш, не надо мне тут так загадочно ухмыляться! На Иштаре это благодаря тебе я видела тот кошмар про невольничий рынок, про мужика, который хотел меня купить и про кровника? Это ты сделал так, чтобы я больше никогда не видела кошмаров и посылал мне только хорошие сны? Ты приходил ко мне во снах в доме вампиров?

— На какой из поставленных вопросов, леди желает услышать ответ? — наигранно галантно спросил он и блеснул обворожительной улыбкой.

— Тергиш, не зли меня!

Он глумливо расхохотался и ловко поймал брошенную в него подушку.

— Да, — коротко ответил парень, укладывая подушку на одеяло и растягиваясь на полу.

— Что да?

Мне непреодолимо сильно захотелось его придушить, да хотя бы и этой самой подушкой. Сколько ж можно издеваться?!

— Ладно-ладно, — примирительно начал он, — прекрати так сердито сопеть, ты меня пугаешь. Я действительно умею проникать во сны, насылать кошмары или хорошие приятные сновидения. И да, я специально заставил тебя увидеть тот кошмар, чтобы узнать, что у тебя случилось и откуда такая нелюбовь к вампирам.

— Но ты не ожидал, что я увижу твое прошлое — как тебя продавали в рабство? — мрачно спросила я, заранее зная ответ.

— Это стало для меня сюрпризом, — цинично усмехнулся он. — А еще я видел, как ты плакала на балконе. Это было страшно. Я давно не видел такого отчаянья и боли.

Я шумно выдохнула и улеглась рядом с ним на любезно освобожденную половину подушки.

— Значит, благодаря твоим стараниям Шаргис сошел с ума?

— Да. И я об этом нисколько не сожалею, — в его голосе проскользнули опасные нотки безжалостного хищника.

— Ты не мог мне об этом раньше сказать? — ворчливо спросила я хотя злость давно прошла. — А то сижу теперь дура — дурой… Тебе не стыдно?

— Ты лежишь, — невозмутимо поправил Шэйн и ловко увернулся от тычка.

— Скажи честно, ты боялся, что я испугаюсь этого и не захочу тебя знать?

Я повернулась к нему и увидела необычайно серьезное лицо и грустные глаза. Я угадала.

— Да, — честно ответил он, и… я почему-то вспылила.

— Знаешь, что… — я сердито села и нависла над парнем. — Я все терплю и никогда не обижаюсь. Но сейчас возьму и обижусь! По серьезному так! Я же не монстр в самом деле… Чего ты все время боишься, что узнав очередной твой секрет я развернусь и больше никогда не вернусь? Ты должен был понять, что если я не побоялась взяться за тебя на Иштаре, то сейчас точно не испугаюсь. Я тебе доверяю, слышишь? До-ве-ряю, — по слогам отчеканила я и постучала ему по лбу.

— Доверяешь? — сердито вспыхнул он. — А что бы ты сказала, если бы узнала правду еще на острове?

— Спасибо я бы тебе сказала. И не надо так удивляться… Я бы сказала тебе спасибо гораздо раньше. Ты даже не представляешь, какое это счастье не видеть кошмаров и ложиться спать без страха и со спокойной душой.

— Прекрасно знаю, — загадочно улыбнулся парень, глядя на мое мечтательное выражение лица. — Я чувствую все, что чувствует человек во время сна.

Жар хлынул к щекам, и я поняла, что покраснела. А если он…

— И мысли читать можешь?

— Упаси Господи от твоих мыслей, — ужаснувшись, отмахнулся он.

— Ах. Так! Да? Ладно, я это запомню, — демонстративно обиделась я, втайне радуясь ошибочности своих предположений. И правда, не дай Бог узнает, что я на самом деле о нем думаю! — Где моя Смятка? Ага, вот она, то есть он… Сегодня я сплю с ним. Он молчаливый, ехидничать не умеет и меня любит, а ты — низложен. Еще друг называется… — обиженно протянула я и, обняв игрушку, повернулась к нему спиной. — И только попробуй мне присниться! — мрачно предупредила я. — Я тебе тогда… э… не знаю, что я с тобой сделаю, но это будет страшная месть!

— Ну, раз не знаешь, можно спать спокойно, — ехидно ответил он и беспардонно подвинул меня с подушки.

Борьба была недолгой, но продуктивной. Военные трофеи были разделены поровну — подушку и одеяло поделили между заключившими временное перемирие сторонами, которые с чистой совестью и чувством выполненного долга уснули прямо возле камина.

Мне снилось что-то хорошее, что конкретно вспомнить я так и не смогла. Коварный Тергиш…

Утро началось с того, что я застала Шэйна за страшным преступлением — он пил сгущенное молоко прямо из баночки, высоко запрокинув голову и нагло стоя посередине кухни. Увидев мою шокированную личность, застывшую в дверях, он не прекратил это вопиющее злодеяние — он просто отвернулся!

— Тергиш, побойся Бога, ты же в гостях! Оставь мне хотя бы на донышке.

Меня проигнорировали самым беспринципным образом. Вот пиявка такая! Присосался — не оторвешь! И сколько в него только лезет.

Я попыталась допрыгнуть до банки — безрезультатно. Может, табуретку подсунуть?

— О-о-о, разошлась, механика, — осуждающе и даже обвиняющее (вот наглец!) сказал Шэйн, отставляя порядком опустевшую банку. — Мало того, что всю ночь одеяло на себе перетягивала, я замерз весь, так еще, и поесть нормально не даешь.

Клянусь, мне было бы стыдно, если бы я так хорошо не знала Тергиша. Вот и сейчас его глаза светились плохо скрываемым ехидством.

— Как тебе не стыдно? — и я осуждающе покачала головой.

— Как мне не стыдно ты можешь видеть сама, — нагло осклабился он и бесцеремонно сел за стол.

— А тебе не будет жалко, если я помру во цвете лет от голодного обморока?

Я села напротив и мстительно сощурила глаза.

— От голодного обморока еще никто не умирал, — безапелляционно бросил он и сдернул большую белую салфетку со стола, на которую я раньше не обращала внимания.

Все-таки я свинья. Большая, с розовым пятаком и закрученным спиральками хвостиком. Под салфеткой находились тарелки с фруктами, сыром и медовыми пряниками.

— Признаю свою вину и приношу самые искренние извинения, о, мой всемогущий господин.

— Так бы слушал и слушал, — мечтательно протянул он и первым приступил к завтраку.

Позавтракали быстро, со стола убрали дружно, привычно обмениваясь колкостями и шутками. Собираясь уходить, я сама проверяла окна и двери, притом, скорее для того, чтобы попрощаться. Вряд ли я сюда еще вернусь… живой.

— Поехали? — закрывая входную дверь, спросила я у подозрительно притихшего Шэйна.

— Подожди, нужно еще кое-что сделать, — не удержался он от улыбки и достал из внутреннего кармана пальто трубку для курения из белого гранга.

— Ты запомнил… — я чуть не заплакала. — Спасибо огромное.

К могиле сходили вместе. Пройтись по свежему воздуху, снегу, приятно хрустящему под ногами и переливающемуся под лучами яркого зимнего солнца, полюбоваться окружающей природой было одно удовольствие.

Надгробие из серого мрамора в форме огромных раскрытых круглых часов, в которых были видны все шестеренки, винты и прочие механизмы было задумкой деда еще при жизни. Черный юмор — это семейное.

Я стряхнула рукой снег, высоко засыпавший надгробие и положила на очищенный мрамор трубку.

— Не удивлюсь, если сейчас появится довольный дед и попросит табачку, — грустно усмехнулась я.

— Любил попыхтеть?

— О-о-о, еще как! Однажды купил такой табак, от которого дым шел, как от печки. Мы тогда в городе дом снимали. Стоит, значит, курит возле форточки, а с улицы, как заорут «пожар!». Больше он тот табак не покупал.

— У вас много было друзей?

— Хороших знакомых много, а вот близких друзей не очень. Мы, как-то особняком жили. С Маркусом ты познакомился. Есть еще два старых друга, они живут недалеко от города.

— Хочешь к ним съездить? — неожиданно спросил Шэйн, и я перевела на него удивленный взгляд. Его лицо было абсолютно серьезным.

А почему бы и нет…

Дверь открыли не сразу, и я уже начала подумывать, что дома никого нет, но послышались шаркающие шаги и на пороге появился Данияр Лайош. С момента нашей последней встречи он не сильно изменился, только добавилось седины в темно-русых волосах и появились глубокие морщинки в уголках глаз. Высокий, подтянутый, немного сутулый мужчина с темно-карими глазами удивлено замер, а потом его лицо расцвело широкой радостной улыбкой.

— Катерина, какая неожиданность! Вот это да! Как замечательно, что ты приехала, — добродушно затараторил он и крепко меня обнял. — Я уж и не чаял тебя увидеть, думал забыла нас.

— Я не забыла, просто времени все никак не могла найти, — виновато призналась я. — Вот… решила навестить. Надеюсь, мы не помешали?

Данияр бросил хитрый взгляд на хранившего молчание Шэйна и тихо шепнул на ухо:

— Твой парень?

— Мой очень близкий друг, — краснея, ответила я, не соврав и не сказав правды.

— Данияр Лайош, весьма рад знакомству, — сказал мужчина, протягивая Шэйну руку.

— Шэйн Тергиш, — уважительно кивнул в ответ парень, и они крепко пожали руки.

— Что же я вас на пороге держу? — засуетился Данияр. — Проходите в дом… Вот Астамир обрадуется.

Астамир Селиш — еще один друг нашей семьи. Сколько себя помню Астамир и Данияр всегда были неразлучны и деда моего знали с молодости. Так случилось, что ни у одного, ни у другого семьи не было. Так конечно, по молодости… у обоих спутницы были, но что-то не сошлось и старость они решили встретить под одной крышей. Два закоренелых холостяка и друга. К нам в семью они приезжали часто и эти визиты я очень любила. Особенно Данияра — он в молодости был настоящим красавцем. А вот Астамир меня баловал. Что ни говори, а друзьями они с дедом были хорошими, и на похоронах их поддержка оказалась неоценимой.

Дом в котором они жили находился недалеко от города, но стоял особняком и до соседей было далековато. Огромное трехэтажное здание из темно-серого кирпича сейчас казалось мне по особенному старым и мрачным. И Астамир и Данияр оба были мастерами. Данияр — инженер, Астамир — механик, поэтому дом был заполнен всевозможными изобретениями как собственными, так и привезенными из многочисленных путешествий. Еще с детства это место было для меня, как магические двери в сказочный мир механики — настоящий музей.

В большой гостиной, заставленной полками с книгами, возле ярко пылающего камина в глубоком кресле сидел Астамир и читал книгу в стертой, старой обложке. Сердце болезненно сжалось, глядя на этого старика. В отличие от Данияра он сильно сдал. Мужчина, отличающийся сбитым склонным к полноте телом, ссохся и превратился в осунувшийся скелет. Лицо, шею, руки изрешетили глубокие морщины, густые черные волосы превратились в нити серебра, но глаза остались молодыми яркими льдисто-голубыми, как много лет назад.

— Катерина, внучка, вот это сюрприз! — радостно воскликнул он, дребезжащим сухим голосом и, отложив книгу в сторону, встал с кресла.

Невысокий, сухой старичок на удивление крепко для своего возраста сжал меня в объятьях.

— Каким ветром тебя занесло в наши края, да еще с молодым человеком? — в голубых глазах блеснула хитрость.

— Дядя Астамир, это мой близкий друг Шэйн, — представила я своего спутника. — Мы были у нас дома, а потом решили заехать к вам. Надеюсь, мы ни отчего важного вас не отрываем?

— Да какие могут быть важные дела у двух пропыленных старперов, — хохотнул Астамир и указал сухонькой рукой на свободные кресла. — Вот сидим, косточки у камина греем. Я вот хочу мемуары написать, а Данияр отговаривает. Ржет, говорит: «кому нужны твои писюльки, хрен старый».

— Я такого не говорил, — невозмутимо отрезал Данияр. — Ты бы знала, как он меня описал… Я черновики читал.

— Я был предельно объективен и не виноват, что ты такой болван по жизни, — привычно огрызнулся Астамир, стукнув сухоньким кулаком по мягкому подлокотнику кресла.

Это была их привычная манера общения, и я не удержалась от улыбки. На душе стало тепло и уютно, как бывает только в кругу семьи.

— Конечно, болван, раз доживаю свои дни с таким грымзой, — не остался в долгу инженер. — Все ворчит и ворчит, и ворчит. Спасу нет.

— Зато ты у нас любитель помолчать, — ехидно прошелестел старый механик. — Веришь, Кать, легче стену разговорить.

— Верю — верю, — попыталась успокоить я разошедшихся старичков. — Вы лучше расскажите, как вы?

— А что мы? Кряхтим себе потихоньку косточками, молодость вспоминаем. Что еще старикам остается?.. А ты я смотрю, похорошела. Вылитая мать.

— Да, — грустно протянул Данияр и его глаза наполнились тоской. — Точная копия.

Они оба хорошо знали моих родителей и так же, как и мы с дедом скорбели об их утрате.

— С рабой у тебя как? Все на Владлена, мымрюка похотливого работаешь? — не стесняясь в выражениях и не скрывая раздражения к моему шефу, спросил Астамир.

— Уволилась, — на одном выходе гордо, сообщила я.

Данияр зааплодировал, а Астамир зашелся в хриплом дребезжащем смехе. Они одобрили мой поступок.

— Молодец, внучка. Давно пора было.

— Вы на обед останетесь? — с надеждой в голосе, спросил инженер. — Я еще не начинал готовить, но ради таких дорогих гостей можно и устроить праздничное застолье.

— Спасибо Данияр, не надо. Мы ненадолго, — и переглянулась с одобрительно улыбнувшимся мне Шэйном. — Мне еще на работу заехать надо, инструменты сдать, увольнение оформить.

— Оставь инструменты себе! — горячо выкрикнул механик и подпрыгнул на месте. Волосы смешно встопорщились и он стал похож на одуванчик. — Ты за них расписывалась?

— Нет, — смеясь, ответила я. — За них Владлен сам в ведомости подпись поставил.

— Молодежь зеленая! — не унимался он. — Всему вас учить нужно.

— Не могу, меня совесть загрызет.

— Не может она, — обиделся Астамир, демонстративно обращаясь к Данияру: — Мне б ее возможности, я бы ух!..

Они так и не смогли заработать себе на инструменты.

Я отвела взгляд в сторону, чтобы окончательно не обидеть старика своим весельем.

Комната освещалась только от камина и стоящего рядом с механиком абажурной лампой. Окна были закрыты тяжелыми бархатными занавесками, успевшими растерять свою яркость и потускнеть. По углам были стопками свалены книги, различные приборы, некоторые успели покрыться пылью или зарасти паутиной. Но меня удивило не это…

— А почему у вас занавешены зеркала и нет стеклянных дверей в шкафах?

В шкафах с книгами не было стекол, а те немногие зеркала, находившиеся в гостиной, были надежно занавешены тяжелыми темными кусками ткани.

— Внучка, посмотри на меня, — с нескрываемым сожалением протянул Астамир. — Вспомни, каким я был в молодости, а Данияр… Теперь на себя и смотреть тошно.

— Ага, — ехидно — раздраженно подхватил инженер, — ему тошно смотреть, а мне, чтобы побриться приходится прятаться. Астамиру хорошо… у него от старости и куцая бороденка расти перестала.

— Это у меня куцая?! Это у меня от старости?! Да я молод в душе! — вспыхнув выкрикнул механик, вскочил с кресла и… взявшись за спину медленно и аккуратно сел обратно. — А все равно я прав! — упрямо добавил склочный старикан.

Данияр за его спиной выразительно скривился и одними губами передразнил друга.

Прощались горячо и долго. Уходить не хотелось. Уже в машине Шэйн спросил, почему я не рассказала им о настоящей причине смерти деда. И я ответила, что просто не захотела. Глядя на Астамира, я понимала, что ему осталось не так уж и много и провести остаток лет, мучаясь так же, как и я прежде, мне показалось неправильным, пусть и эгоистичным. Они имели право знать, а я имела право не говорить. Пусть эта сложная дилемма останется не решенной и на моей совести.

— Тебя куда подбросить? К Марте или в Контору? — спросил Шэйн, когда мы въехали в город.

— Давай сначала в Контору. Я хочу окончательно уладить все формальности и со спокойной душей насладиться свободой. А ты разве не останешься у Марты? У нее есть свободная комната, — беззаботно спросила я хотя сердце сжалось от болезненного ожидания ответа, а к горлу подступил ледяной комок.

— Мне нужно уладить кое-какие дела, а потом я приеду, — равнодушно бросил он, казалось всецело поглощенный дорогой. — Надеюсь, тебе не стоит наглядно напоминать про обещание не совать свой нос куда не следует?

— Ограничимся словами, — коварно ответила я, но от него все-таки отодвинулась.

— Я постараюсь вернуться быстрее, — тяжело вздохнул Шэйн и перевел на меня виноватый взгляд.

Сердце сладко затрепетало.

— Ожидание будет легким. — Наиграно патетично ответила я и после продолжительной паузы добавила: — У меня же есть Смятка по фамилии Тергиш.

Руль в руках парня дернулся, когда он увидел мою игрушку. Я коварно прятала ее под сиденьем и только сейчас решилась достать.

— Я сейчас вас высажу! — сурово пригрозил Шэйн, но скорости не сбросил.

До Конторы мы доехали едва ли не подравшись, а прощаясь, рассмеялись. Иначе общаться мы не умели и не хотели.

Я проводила взглядом машину Шэйна и только тогда поднялась на ступеньки Конторы.

Здесь заканчивалась старая и начиналась новая история.

Глава четвертая, в которой механик пошел в больницу, а попал в безвыходную ситуацию

С затянутого серыми тучами неба медленно и плавно падали крупные хлопья снега. Изредка сквозь серую пелену небес проглядывали лучи солнца, щедро поливая снежные сугробы холодным теплом и даря снежинкам серебряный блеск алмазной крошки.

По длинной широкой алее, окруженной высокими тополями, укутанными с серебряную снежную шаль, прогуливались пожилые пары, трогательно держащиеся за руки, шумно и весело резвилась ребятня, играя в снежки, лепя замки или пузатых смешных снеговиков. Молодые парочки грели замершие щеки жаркими поцелуями. На очищенных от снега скамейках собирались добрые компании пенсионеров. Некоторые играли в шахматы, окруженные шумными болельщиками, отпускающими безобидные шутки и едкие комментарии, другие обсуждали последние политические новости или вспоминали яркую и бурную молодость.

Невозможно было удержаться от улыбки, наблюдая за оппонентами шумных дедушек — хитрыми бабушками, сидящими на противоположных скамейках. Глаза, сохранившие молодость, поразительно ярко смотрелись на изрешеченных морщинами лицах. Женщина всегда остается женщиной. Ни года, ни возраст не смогут победить это вечное состояние души — молодость и желание жить. Ну, как тут скажешь иначе, если воочию наблюдаешь, как негромко беседующие бабушки то и дело кидают лукавые и кокетливые взгляды на старичков. А те, в свою очередь, браво выпячивают грудь и стараются пошутить еще смешнее и громче.

Сейчас сидя в парке на скамейке, наслаждаясь тихим по-особенному добрым зимним днем, наблюдая за юркими синицами, любуясь кружевными нарядами королевы зимы, щедро укутавшей все вокруг, слушая счастливый беззаботный детский смех, напоминающий звон колокольчиков, ловя неповторимые шутки стариков, приглушенный гомон голосов прохожих, я наслаждалась этими хрупкими минутами доброты и покоя, как бесценным подарком небес за все то, что я испытала совсем недавно.

Вспоминая предыдущие несколько дней, я испытывала самую разнообразную гамму чувств и первое — отвращение к самой себе. Страх, боль, ненависть, всепоглощающая злоба и алчность, равнодушие и безжалостность, смерть… Все это я наблюдала, испытывала, проживала, пыталась понять и побороть. Мое поведение не было безупречным и то, как я позволяла себя вести, пусть и с самой благой целью, навсегда оставило выжженное клеймо позора в моей душе. Мои мысли, поступки, действия вызывают только отвращение и злость, и я не буду пытаться найти им оправдание и объяснение. Я буду просто их помнить. Помнить, чтобы никогда больше не допускать их появление ни в своем сердце, ни в сердцах других.

А начиналось все очень даже весело и беззаботно…

— Катька!!! Привет!

Яна с радостным криком бросилась мне на шею, крепко обняв. Я не осталась в долгу и тоже крепко-крепко обняла подругу. Со стороны мы сильно походили на борющихся медвежат «кто кого завалит».

— Чего ты в дверях стоишь? Проходи, раздевайся, — счастливо тараторила она. — Я уже на стол накрыла.

— Возьми, это вам, — и протянула подруге большую круглую картонную коробку.

— Ой, ну ты что… не надо было. Я наготовила.

— Это привет от Марты. Она специально для вас испекла свой фирменный торт.

— Тогда отдавай быстро сюда! — шутливо прикрикнула Яна.

Девушка любя притянула к себе коробку и мечтательно закатила глаза. Тяготение к сладкому было общей нашей слабостью.

Я сняла пальто и сапоги, оставив их в прихожей, и прошла в комнату. Квартира Яны и ее мужа Ярослава была небольшой и скромной, но чистой и уютной. В ней царил особый, присущий истинно любящим парам дух счастья и умиротворения.

Идея наведаться в гости к Рубининым пришла спонтанно и показалась весьма удачной, несмотря на отсутствия настроения, приближающуюся депрессию от незнания, где и как искать «В» и отвратительной погоды в довесок, мешающей не только нормально ходить по городу, но и даже передвигаться на транспорте. Сильный ветер холодный и пронизывающий до костей принес в столицу обильные снегопады и трескучие морозы. И, несмотря на это, я как безработный (до чего же непривычное слово) и незнающий чем себя занять (желательно полезным и неопасным для общества) человек решила проведать свою любимую, смело могу сказать, родную подругу и ее мужа.

Яна практически не изменилась с момента нашей последней встречи, даже похорошела за те три неполных месяца, что мы не виделись. Всегда веселые яркие зеленые глаза на круглом личике, копна вьющихся рыжих волос длиной до плеч и улыбка, от которой сразу же поднимается настроение и становится легче на душе. Она была чуть выше меня и немного пухленькая, но это ее нисколько не портило. Красивая, женственная, сексуальная женщина, которой худоба совершенно не идет. Я не знаю ни одного мужчины, который не остался бы равнодушен к ее фигуре, гибкости и изяществу. Что касается характера, то к специфическому Яниному юмору нужно было привыкнуть. Хохотушка по природе она обожает шутки и приколы, произнося их с таким серьезным и невозмутимым видом, что незнающий человек может не распознать в ее словах шутку и обидеться. А мне она нравится! Я до сих пор не перестаю удивляться превратностям судьбы. Хохотушка, болтушка, активная и непосредственная девушка нашла свою единственную любовь Ярослава — серьезного, молчаливого, но при этом очень доброго и внимательного парня. А то, как он смотрит на свою жену… Право слово, становится завидно.

Яна полгода назад уволилась из нашей Конторы, о чем до сих пор ни разу не пожалела. Она работала деловодом, поэтому с увольнением проблем не возникло, в отличие от вашей покорной слуги.

Обед удался на славу и кулинарные способности подруги, как всегда оказались на высоте. Ярослав, чтобы нам не мешать, ушел в другую комнату что-то мастерить по дому, а мы с Яной перешли к самому любимому и долгожданному моменту нашей встречи — бабскому трепу. Я рассказывала только самые веселые или некасающиеся работы моменты из поездки на Иштар и к вампирам. Яне я доверяю, как себе и знаю, что любые мои слова она будет хранить, как свою собственную тайну. Да, да, понимаю, что это звучит наивно и маловероятно, но давайте опустим шовинизм, забудем предрассудки об эфемерности женской дружбы и просто поверим, что в нашем мире все-таки существует верная и преданная дружба. Только вот ехидная очень…

— Ну, ты Катерина, даешь! — на одном дыхании выдала подруга, подытожив мой рассказ. — Жаль, что я этого не видела.

— Да-а уж, там было на что посмотреть.

— Кать, скажи… а какие они вампиры? — и она с безграничным любопытством в искренних глазах почти нависла надо мной.

— Ян, они красивые. Очень красивые. Я таких никогда не видела. И мужчины и женщины обладают такими данными, о которых человек может только мечтать. Я уже молчу о физической силе, колоссально превосходящей человеческую, вечной молодости, наличии у некоторых магических способностей и почти стопроцентной неуязвимости.

— Они пьют кровь, чтобы жить?

— Нет, — я цинично хмыкнула, — скорее, чтобы получить удовольствие от жизни. Питаются вампиры такой же едой, как и люди, разумеется, только самой лучшей.

— А как тебе их Хозяин?

Глаза Яны загорелись нездоровым любопытством, а на лице расцвела фирменная улыбка «я тебя очень люблю, но не подколоть не могу».

— О-о-о, вне конкуренции.

— Так чего ж ты тогда с ним?..

— Что? — мрачно прервала, понимая, к чему она клонит.

— Ну, как что?! — ехидно передразнила она и многозначительно пошевелила бровями.

— Яна!

Я предупреждающе приподнялась со своего места.

— А что Яна?! — притворно удивилась подруга. — Вы же с ним были вместе. Это, между прочим, не я оказывалась с сиром в постели… Сколько там раз?

— Четыре.

— Во-во, именно четыре, — назидательно сказала девушка. — И нечего на меня так смотреть, дырку прожжешь.

— Янка, имей совесть! Это деликатный вопрос.

— Деликатная ты наша, неужели тебе не было интересно, как это провести ночь с вампиром, да еще и таким?

Мое смущение только сильнее развеселило подругу. Она буквально светилась счастьем.

— Яна, ты же замужняя женщина… как тебе не стыдно?

— А что, замужняя женщина не может пофантазировать, как ее лучшая подруга наконец-то поняла, чем нужно заниматься в постели с красавцем мужчиной и…

— Яри-и-к!!!

Я пошла на самые крайние и действенные меры, чтобы успокоить расшалившуюся подругу и позвала ее мужа.

В комнату зашел спокойный и абсолютно невозмутимый Ярослав.

— Ярик, скажи своей жене, чтобы она угомонилась, — и я бросила на подругу полный укоризны взгляд.

— Яна, перестань, — спокойно сказал он, чуть нахмурив лоб.

— А что я? Я ничего, — и она сделала такое умильное невинное лицо, что я прыснула со смеху.

Со стороны они напоминали двух собак — Яна маленькую пушистую болонку, такую же радостную и юркую, а Ярослав походил на большого невозмутимого дога с огромной любовью в глазах, наблюдающего за вертлявым и обаятельным чудом.

Ярослав, посчитав свой долг по увещеванию жены на хорошее поведение законченным, снова ушел в другую комнату, а Яна, как ни в чем не бывало повернулась ко мне.

— Скажи честно, разве ты ничего не почувствовала к Хозяину?

— Ну… — я замялась, ощутив неловкость, и смущенно отвела взгляд в сторону. — Я же не камень. Было пару раз, когда я хотела поддаться его обаянию и очарованию, но, к счастью, обошлось.

— Ну и дура. Такие бы перспективы открылись.

— На себя посмотри, — ничуть не обидевшись, огрызнулась я. — Стать вампиром — да никогда в жизни! Быть игрушкой, хоть и любимой — тоже! Исполнять чужие приказы и желания — тем более!

— Короче. Так и помрешь старой девой, — скептически заключила подруга и подозрительно сощурилась. — Что-то тут не так. А ну быстро посмотрела мне в глаза! Ага. Ты любишь Шэйна Тергиша.

Причем это прозвучало не как вопрос, а как неоспоримый факт.

— Я так и знала! — довольно закричала она и хлопнула себя по колену. — В глаза смотреть! Диченко, кого ты хочешь обмануть? Я тебя, как облупленную знаю. Напустила тумана, состроила тут из себя непонятно что, а на самом-то деле…

— Да, грешна. Признаю свою вину и твою безоговорочную правоту. Я его люблю.

— А он?

В ответ я лишь растерянно пожала плечами.

— У-у-у, мать… запущенный случай, — и Яна подсела ко мне поближе, ободряюще приобняв за плечи. — Сама-то как думаешь?

— Хочу верить, что нравлюсь больше чем друг.

— А давай мы с тобой летом на Иштар съездим? — Желая помочь, заботливо предложила Яна. — Поднакопим денег, сделаем из тебя красавицу и пусть он, потом жалеет, что сразу не женился. Тем более тебе даже отпуска выпрашивать не надо, ты ж теперь безработная.

— Спасибо на добром слове. Утешила… как ровным слоем по асфальту размазала.

— Подожди я еще и не начинала, — засмеялась она, уворачиваясь от щекотки. — Так ты согласна?

— Я посмотрю на свое поведение.

— Началось… — демонстративно протянула она.

А что я еще могла сказать? Извини Яна, я не смогу поехать с тобой на Иштар и увидеться с Шэйном, потому что летом меня уже не будет в живых. Так что ли мне сообщить причину своего отказа? Если я так сейчас скажу, то буду два тела по мерзлой земле закапывать — сначала Яну, потом Ярика.

— Ян, давай не будем сейчас об этом? — Я решила коварно поменять тему. — Мы так давно не виделись, расскажи лучше о себе.

У друзей я просидела по позднего вечера. Мы дважды ставили чайник и пили чай с пирогом Марты, долго болтали, но так и не смоли наговориться. Несмотря на самые теплые и душевные просьбы остаться переночевать у них, я отказалась. Если я не уйду сейчас, то нет гарантии, что проницательная Яна не заподозрит что-то неладное в моем поведении и не факт, что я выстою против ее допроса.

Непогода на улице немного присмирела и можно было идти спокойно, не прогибаясь под порывами пронизывающего ветра. Правда, ноги по щиколотку проваливались в наметанные на дороге сугробы, что порядком замедляло движение и усложняло шаг. По слабоосвещенной улице я шла одна и этот факт меня несколько беспокоил. Ни одного нормального прохожего, кроме, прости Господи, ненормального механика в этот час на улице не наблюдалось.

Холодный порыв ветра донес до меня отголоски женского плача. Подняв капюшон, я повертела головой, ища его источник. Слева от меня метрах в двадцати на заснеженной скамейке сидела сгорбленная женщина. Ее лицо было закрыто руками и она раскачивалась взад-вперед.

Так Катерина, это не твое дело! Мало ли, что у человека могло случится… Может, с мужем поссорилась или с работы уволили… И совсем необязательно совать свой длинный нос куда не следует! Я сейчас пройду мимо и не буду лезть человеку в душу, у меня и своих проблем выше головы. Все! Я так решила и ничто, ничто не заставит меня подойти к этой несчастной женщине! Я не буду лезть в ее проблемы…

— Извините, что лезу не в свое дело, но что у вас произошло?

Женщина, сидевшая напротив меня, еще крепче обхватила дрожащими ладонями большую чашку с чаем, словно это был способ укрыться от всех проблем, и подняла на меня удивительно мудрые и грустные глаза.

— Я не думаю, что моя история доставит вам удовольствие в это вечер, — приятным тихим голосом ответила она.

— Если бы я искала в этот вечер компании для увеселения, то не стала бы к вам подходить. Я не имею права вас расспрашивать и не стану настаивать, но и не откажу в помощи, если это будет в моих силах.

Как вы уже поняли мой «длинный нос» подло проигнорировал все доводы разума и теперь мы — я, «нос» и моя случайная знакомая сидели в маленьком кафе, согреваясь ароматным напитком и слушая завывания ветра за окном.

Передо мной сидела симпатичная женщина лет сорока пяти с открытым добрым лицом, с тонкими паутинками морщинок возле глаз, короткими вьющимися русыми волосами и бледно-зелеными миндалевидными глазами. Осунувшееся лицо, усталый потухший взгляд, заметно дрожащие пальцы красноречиво свидетельствовали, что в последнее время ей пришлось нелегко.

— Меня зовут Тамара Вирсат. Вся моя семья — это единственный сын Егор. И теперь его не стало. Он исчез.

— Давайте с этого момента поподробнее.

Тамара отвернулась к высокому окну и, глядя на свое отражение в стекле, начала рассказывать:

— Моя вина, как матери в том, что я не смогла создать своему ребенку достойных условий для нормальной жизни. Не могу сказать, что мы нищенствовали, но и во многом приходилось себе отказывать. Теперь я понимаю, что нужно было ценить то богатство, которое мы имели — семью. Пять месяцев назад я потеряла работу, меня уволили, заменив на более молодого работника и сын, которому сейчас двадцать лет, бросил учебу в институте и начал искать заработок. Когда три месяца назад Егор пришел и сообщил, что нашел работу в диагностическом центре, я была очень рада. Он выглядел таким счастливым…

— В чем заключалась его работа?

Женщина не повернул ко мне головы, грустно хмыкнула.

— Согласно договору указывалась должность санитара в отделении для онкобольных. В этот центр даже не требовалось медицинское образование. Зря я не заподозрила в этом подвох.

— Я так понимаю, больница находится не у нас в городе?

— На острове Туманов.

Захотелось стукнуться головой о столик.

Этот остров пользовался дурной славой еще во время Великих Мастеров, но наличие именно там целебных вод влекло к нему людей, как мотыльков к огню. Плохую репутацию остров снискал благодаря сложной рифовой системе и вечным туманам, являющимися серьезной угрозой для судов. Подойти к берегу может только опытный капитан. Сколько разбилось кораблей и сколько моряков поглотили вечно бушующие волны знают только рифы — молчаливые и безжалостные сторожа морского кладбища.

— Вы узнали об этом острове, когда Егор уже прибыл на место?

— Да, из последнего письма. Каждую неделю в течение месяца я получала письма и банковское уведомление о пополнении счета. Сын писал, что у него все хорошо, есть отдельная комната, трехразовое питание. Единственное о чем он не сообщал — о работе, в двух строчках объяснив, что им категорически запрещено распространять информацию об этом. Последнее письмо пришло семь недель назад. Егор писал, что совершил ошибку, приехав на этот остров и что это страшное место, в котором происходят жуткие вещи. Написал, что уедет, как только появится возможность. Это была последняя весть, которую я получила от сына.

— Вы думаете, что его уже нет в живых.

Тамара вздрогнула и обреченно закрыла глаза. Я понимаю, что мои слова прозвучали жестко и слишком прямолинейно, но и этот разговор с самого начала не был настроен на радужный позитив.

— Он жив. Я это чувствую, как мать и знаю, что мой ребенок в беде, а я ничем не могу ему помочь.

— А вы пробовали обращаться к властям?

— Я обила пороги всех учреждений. Меня выслушивали, кивали, а потом либо давали отписки, либо выпроваживали за порог.

— Скверно. Власти или считают вашу ситуацию не стоящей внимания, или просто не хотят связываться с этой больницей. Кстати, кто ею руководит?

— Некий господин Арнс Цорн, но Егор в последнем письме упомянул, что Цорн неглавный. Все на острове заправляет некий «В». Его никто не видел, но все боятся.

Чашка из тонкого стекла треснула в моих руках, залив столик остатками напитка, чудом не порезав кожу.

Таких совпадений просто не бывает!

— Простите, — прокашлявшись, произнесла я, жестко наблюдая за испуганным лицом женщины. — Вы уверенны, что ваш сын не ошибся? Он назвал именно «В»?

— Я могу показать вам письмо, — засуетилась Тамара, пытаясь найти в сумке доказательство своих слов.

— Не стоит, я вам верю, — и я мягко улыбнулась, пытаясь замять неловкость, возникшую из-за моего чересчур агрессивного поведения.

Тем временем к нам подошла официантка, и пока она убирала со стола, я приняла решение, о последствиях которого нисколько не задумывалась. Рассчитавшись с девушкой за заказ и испорченную посуду, я попросила у нее ручку и листок бумаги.

— Тамара, напишите сейчас, как правильно называется больница, в которой работает ваш сын, полностью имя директора и все, что касается Егора. Как выглядит, особые приметы, когда пропал и приложите ко всему этому последнее письмо.

— Зачем? — Обреченно спросила она, потухшим взглядом смотря на чистый лист бумаги.

— Затем, чтобы мне было легче найти Егора, когда я поеду на остров Туманов.

В глазах женщины яркой искоркой мелькнула надежда и тут же превратилась в пепелище из недоверия и подозрения.

— К чему вам мне помогать?

— Я не буду вам врать и собираюсь помочь больше из личных эгоистических мотивов. В любом случае я бы постаралась помочь, но лично бы не стала вмешиваться, если бы не господин «В», которого мне очень хочется увидеть. Если Егор на острове и все еще жив, даю вам слово — я его привезу обратно. Любой ценой, но привезу.

— Почему вы так прямолинейны?

— Я не хочу врать и давать вам призрачных надежд. Человек всегда ищет выгоду и я не исключение, но и остаться равнодушной к этой ситуации не могу. А теперь запишите все, о чем я вас просила, и наберитесь терпения. Ожидание будет тяжелым.

— Я не знаю, что вам сказать… я… — в глазах Тамары появились слезы и то, чего ей так не хватало последние дни — надежда.

— Скажите, когда мы с Егором вернемся. Кстати, извините, что не представилась раньше — Катерина Диченко.

Я долго смотрела вслед уходящей Тамары, подставив лицо под порывы холодного ветра. На душе было удивительно спокойно и умиротворенно, будто это решение было давно принято и просто подошел срок его выполнить. Я не чувствовала себя ни благородно, ни возвышенно. Судьба послала мне еще один шанс и я не имею права его упустить. Да, я отлично понимаю, что «подписываясь» под совершенно авантюрным делом не знаю, куда попаду, что меня ждет, с какими людьми придется встретиться и какие последствия это потянет. И конечно же, понимаю, что возможность встретить или что-либо узнать о «В» также призрачна, как мираж в пустыне. Но я должна попытаться узнать кто такой «В» и почему он так поступил с моей семьей, какова цель его поступков в Мире теней, на Иштаре и в клане вампиров. Да, наивно, глупо, по-детски предполагать, что я смогу хоть как-то противостоять «В». Но согласитесь, сидеть и ждать, что он придет ко мне с повинной тоже звучит маловероятно. Никто не говорил, что будет легко, и я отлично знала с самого начала своих поисков виновного, что придется грызть землю и лезть из своей шкуры, чтобы хоть чего-то добиться. И сейчас мне придется полагаться на волю случая и только свои силы. Будет проблема — буду решать, будет больно — буду терпеть, будет страшно — буду бороться, понадобится помощь — воспользуюсь любой возможностью, чтобы спастись и спасти других, если умру… значит так предрешено. Но никто не посмеет упрекнуть меня, что я не пыталась. Никто.

Сегодня уже поздно, а вот завтра с утра первым делом отправлюсь к Багирычу. Полагаю, он знает кто такой Арнс Цорн, что это за больница святого Кирифа и как туда попасть. Интересно, что скажет мой любимый доктор, когда узнает, что я задумала?..

— Слава Богу, девочка моя! Ты приняла правильное решение, — радостно всплеснул руками Шеверов, когда я с порога его кабинета заявила, что ложусь в больницу. — Я подготовлю тебе лучшую палату в лучшей больнице. У тебя будут все условия и самые квалифицированные доктора.

— Вообще-то, я уже выбрала больницу.

— Да? И какую?

Брови доктора удивленно приподнялись. Я поглубже вздохнула воздух, готовясь к бурной реакции и на одном дыхании выдала:

— В больницу святого Кирифа на острове Туманов.

Повисла гнетущая тишина, и я испуганно зажмурила глаза. Тишина затягивалась. Решившись приоткрыть один глаз, я увидела, что Багир неподвижно замер в своем кресле и осоловело уставился в точку на стене.

Наверное, не надо было так прямолинейно говорить.

— Диченко, ты что больная? — наконец произнес он, переведя на меня полный страдания взгляд.

— Ну-у… вообще-то, да.

В меня тут же полетел скомканный листок бумаги. Я даже уворачиваться не стала. Все-таки заслужила.

— Готовься! — Мрачно сказал Шеверов, поднимаясь из-за стола.

— К чему?

— Я тебя сейчас убивать буду, чтобы не мучила ни себя, ни других.

— А можно попросить отсрочку? У меня планы на этот месяц.

— Ах, ты ж маленькая…

— Спокойно — спокойно, — успокаивающе начала я, прервав гневную речь доктора. — Мы оба знаем, что я настоящая скотина и безмозглая дура, но давайте не будем оповещать об этом других.

Шеверов остановился и, несколько секунд похватав воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, обессилено упал в свое кресло.

— Рассказывай, куда ты вляпалась на этот раз.

Я села напротив него и начала свой рассказ с момента встречи с Тамарой Вирсат.

— Дать бы тебе ремня хорошенько! — От самой души пожелал Шеверов, когда я закончила объяснять ситуацию, подкрепив это самыми убедительными и вескими (на мой взгляд) доводами.

— Кстати, насчет ремня — это не педагогично.

— Зато очень действенно для воспитуемого и приятно для воспитателя.

— Не замечала в вас таких «педагогических» наклонностей.

— Сам в шоке.

Фу-у-х, значит, буря миновала. Я украдкой перевела дух и приготовилась выслушать ценную информацию от Шеверова. То, что он ею располагал, не было никаких сомнений. Одна его реакция на мое заявление чего стоит.

— Этот доктор Цорн, — брезгливо сморщился Багир, произнося имя, — довольно известная личность в медицинских кругах. Известная, но нелюбимая. Он умен, талантлив, знает свое дело в области онкологии, но его методы исследования и получения информации о болезнях и способах их лечения вызывают содрогания у самых невозмутимых докторов. Уличить Цорна в чем-то незаконном и античеловечном не удается, но и от дурной славы он не уберегся. Медицинскому сообществу в большинстве случаев важен сам результат, а не пути его достижения, поэтому на многое закрывают глаза. Да, девочка моя, не делай такое удивленное лицо. У нас тоже есть своя «кухня» от которой частенько тянет гарью.

— Чем Арнс сейчас занимается?

— Он проводит исследования в области раковых заболеваний и врожденных патологий. Для этого построил и организовал больницу святого Кирифа на острове Туманов, заручившись помощью некогда своих пациентов, высокопоставленных чиновников и меценатов, сумев в кротчайшие сроки, без проблем и проволочек открыть ее меньше чем за полгода.

— Почему об этом ничего не написали в прессе?

— Это закрытое частное учреждение, в которое можно попасть по большой протекции или еще большему банковскому счету.

— То есть Арнс создал личную лабораторию и строго отсеивает желающих стать его пациентами?

— Совершенно верно.

— И как мне попасть в список этих счастливчиков?

— Ты уже фактически в этом списке, — хмуро произнес доктор. — Только одна твоя болезнь без банковского счета, вызовет в нем такой интерес, что он будет сам тебя умолять стать его пациенткой. Цорн своего рода коллекционер необычных болезней и патологий.

— Это, конечно, хорошо, но желательно подтвердить свой статус крупным банковским счетом. Это даст мне возможность побыть взбалмошной стервой и подиктовать свои условия.

— Здесь я тебе тоже могу помочь, — нехотя признался Шеверов. — У меня есть хороший друг — директор крупного банка. Он откроет для тебя фиктивный счет и если Цорн захочет удостовериться в наличии у тебя денег, а он это обязательно захочет, его приятно удивит сумма со множеством ноликов.

— Действительно, хороший друг, — и я не удержалась от довольной улыбки.

Даже не ожидала такого удачного расклада. Начало хорошее. Интересно, основная часть этой «пьесы» будет столь же удачливой? Впрочем, главное, чтобы эпилог счастливым был, а остальное перетерпется.

— Когда тебе нужно все оформить и подготовить? — вывел меня из задумчивости серьезный голос Шеверова.

— Как можно быстрее. Сами знаете — время работает против меня.

— А ты знаешь, что тебе придется… — и он замолчал, не решаясь закончить начатую фразу.

— Знаю. И это единственное, о чем я сожалею. Ваш чудо-медальон стал для меня второй жизнью. Теперь, как-то не представляется без него…

— Так брось все это! Живи нормальной жизнью и радуйся! — горячо выпалил мужчина.

— Багир, вы же знаете, что я так не смогу. Слишком много произошло и я сама очень изменилась, — мягко улыбнулась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не дрожал. — Поймите, я не хочу в последние минуты своей жизни сожалеть о том, что не сделала, что струсила и не нашла сил дойти до конца. Я хочу знать, почему так обошлись с моей семьей, кто такой «В» и почему он старается уничтожить все к чему прикасается. Эти знания не принесут мне ни радости, ни чувства удовлетворения. Я это тоже хорошо понимаю, но я хочу знать! Я вытерплю все, но узнаю!

— Ладно-ладно, успокойся, я понял, что ты настроена решительно и тебя не переубедить. Впервые встречаю таких толстолобых и упертых людей, — ворчливо пробормотал Багир. — Ты из меня просто-напросто веревки вьешь.

— Не корысти ради, а токмо по причине большой любви и великой надобности, — заламывая руки на театральный манер и коверкая голос, сказала я. — Ясновельможный доктор и свет медицины, не вели казнить, дозволь слово молвить.

— Упаси Господи, ты уже здесь такого наговорила — волосы дыбом стают и уши в трубочку заворачиваются. Сиди уж, бестолочь, молча, не порть мне оставшиеся сердечные нервы.

Я молча ему зааплодировала, выражая восхищение от проникновенной речи.

Последующие два дня больше были похожи на игрушку юлу, которую сильно раскрутили и не смогли остановить. Я снова в бешеном темпе проходила медицинское обследование, чтобы Шеверов подготовил все необходимые документы, справки и заключения, встречалась с банкиром и оформляла липовые документы на несуществующий банковский счет, собиралась в поездку, скрепя сердцем обманывая Марту, уверяя, что еду подработать на удачном заказе. Пару раз я проявляла малодушие, порываясь прекратить всю эту беготню и упасть на диван, намереваясь пролежать на нем до самого марта, покрывшись мхом, трогательно цветущим мелкими соцветиями, но приходилось, сжав зубы, продолжать двигаться вперед.

Единственное чего серьезно боялась — что заявка на мое «желание» стать пациентом доктора Цорна будет идти долго или мне, вообще, откажут. Впрочем, как оказалось, эти опасения были напрасными. На исходе второго дня в клинику Шеверова пришел ответ о согласии принять меня в качестве пациента больницы святого Кирифа и намеренье доктора Арнса лично заняться моим лечением.

Я держала в руках этот ответ словно смертельно ядовитую змею. Один неверный шаг, одно неправильное движение или жест и яд, который одновременно служит и отравой и противоядием, может обернуться укусом смерти.

Жутко, правда? Но это было именно то, что я чувствовала.

— Сколько я там пробуду, не знаю, но всегда держите при себе часы. В случае опасности только с вами у меня будет возможность связаться и попросить помощи.

— Но чем я смогу помочь? — растеряно развел руками доктор.

— Если случится что-то действительно серьезное и меня нужно будет вытаскивать с острова, выставите стрелки на часах ровно на семь и трижды прокрутите завод. Вам ответит глава вампирьего клана Алдар Элиш. Расскажите ему все как есть. Он сможет помочь.

По мере моего монолога у Шеверова вытягивалось лицо, и заметно округлялись глаза. О моих… гмм… неординарных отношениях с сиром вампиров Багирыч не знал. Хватит с него и того, что он меня терпит.

— Вы что любовники?!

Пришла моя очередь вытягивать лицо, и ошарашено уставиться на друга.

— Да не дай Бог! И почему всех так интересует этот вопрос? А если я скажу, что он мой должник, вас это устроит?

— Лучше бы ты с ним спала.

— Спасибо, — недовольно фыркнула я, сердито сверкая на доктора глазами.

— Ладно, девочка, не сердись, — примирительно успокоил меня Шеверов, приобняв за плечи. — Я ужасно нервничаю. Пойми… своими руками отправлять дорого человека в руки одержимого наукой мясника не очень повышает настроение.

— Я понимаю, — пристыжено побурчала я ему в рубашку. — Вы меня простите, что я доставляю вам столько хлопот, просто, мне больше не к кому обратиться.

— Эх ты, горюшко ты мое… — вздохнул он. — Слушай меня внимательно. В твою сумку я положил пакет с особым лекарством. Я не знаю какое тебе назначат лечение и какими лекарствами будут пичкать. Если почувствуешь, что тебе стало хуже после какого-нибудь препарата или его прием будет вызывать подозрение, прими одну таблетку из моего пакета. Ее необходимо съесть, тщательно прожевав и не запивать водой. Эта таблетка нейтрализует любые препараты, введенные в организм.

— Разве такие бывают?

Я не смогла скрыть своего удивления, и моя реакция очень польстила Шеверову. На лице мужчины расцвела полная гордости лукавая улыбка.

— Не только механики могут похвастаться новыми открытиями и изобретениями. Эта разработка моего близкого друга фармацевта и ее презентация назначена на Новый год, поэтому о ней знает только ограниченный круг людей.

— Не перестану повторять — у вас очень хорошие друзья.

— И очень ехидные подопечные, — передразнил он меня и мы рассмеялись. Правда немного напряженно и неискренне.

— Скажите, Багир, чего мне следует ожидать от Цорна?

— Он умен, хитер, ради достижения своей цели пойдет на все. Циничен и беспринципен, понятие жалости и человеческого сострадания ему не знакомы. Кать… его царь, бог, жена и любовница — наука. Не делай такие страшные глаза, — мягко одернул меня Шеверов, — я даю тебе его чистую не завуалированную характеристику, а не то что он представляет из себя в глазах широкой публики. Я знаю Арнса не понаслышке, но заявку от моей клиники на твое лечение он принял сразу. Так что в разговоре с ним можешь смело говорить, что я твой лечащий врач. Его весьма заинтересовала твоя необычная болезнь. Не удивлюсь, если он тоже с такой не сталкивался и буду искренне рад, если он сможет тебе помочь. Только я тебя очень прошу — сделай так, чтобы он не захотел разобрать тебя по кусочкам.

— Я постараюсь. Скажите, а как у вас получилось так быстро добиться ответа на заявку?

— У Арнса в городе есть главный офис, так что вопрос своевременности доставки информации и обеспечения комфортного пребывания пациентов в больницу входит в обязанности его организации. Кстати, машина за тобой приедет, — он глянул на часы, подсчитывая время, — через двадцать минут. Она отвезет тебя в порт, где тебя уже будет ждать каюта на корабле и если на море будет хорошая погода, через час-полтора ты окажешься на острове Туманов. У Арнса есть свой собственный корабль, к тому же на остров каждый день ходит общественный транспорт — городская мэрия возит всех желающих посетить целебные источники. Он приходит в десять утра, а отходит в пять вечера. Если что, будешь знать, как уйти с острова. Ну а теперь самое главное, — и доктор красноречиво глянул на медальон, выбившийся из-под теплого свитера. — Ты готова?

— Да… То есть нет! Подождите, я сейчас настроюсь.

У меня тут же вспотели ладони и мелко задрожали руки. Стало тяжело дышать, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Было очень страшно, и я отчетливо понимала, что не готова.

— Давай я сниму? — понимающе предложил Шеверов, видя как тяжело мне это сделать.

— Нет! Я сама.

Я несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула и, зажмурившись, одним резким движение сдернула с шеи цепочку.

Стены комнаты отразили короткий крик, полный боли и отчаянья. Я лежала, скрючившись, на кушетке и хватала ртом воздух. По лицу не прикасающимся потоком бежали слезы. Я не знала, что это будет ТАК больно! Не знала… Казалось, в животе находится огненный осьминог, который сдавливает своими щупальцами с присосками все внутренности. В первые минуты я, не переставая, выла, до крови закусив губу. Потом Шеверов сделал мне несколько уколов и боль постепенно притупилась, но не ушла.

— Ты как? — спросил он, деловито осматривая глаза и вымеряя пульс.

— Я знала, что я дура, но чтобы настолько… — выдохнула я, осторожно облокачиваясь о стену. — Это будет невероятно долгая поездка и, похоже, мне придется забыть, что такое такт.

— Хочется материться? — усмехнулся все понимающий доктор.

— Страшно. И чем больше я двигаюсь, тем больше вспоминаю нецензурных слов.

Я чуть повернула голову, и взгляд остановился на книжном шкафу, стеклянные дверцы которого отражали мое лицо: бледное, с заострившимися чертами, искореженное злобой. Болезнь сильно меняет, не добавляя красоты и очарования. Мои почерневшие и остекленевшие глаза напугали даже Шеверова, вон как взгляд отводит.

Я специально растянула губы в ухмылке, еще больше усугубив и без того пугающий вид. Во мне внезапно проснулось такое чувство злости и ненависти, что даже жуткая боль отступила на второй план.

В дверь деликатно постучали и в кабинет Шеверова заглянула его помощница.

— Багир, приехала машина от доктора Цорна.

Мы с другом молча переглянулись и его взгляд сказал все, что чувствовало его доброе и любящее сердце, лучше, чем самые красивые и высокопарные слова.

— Постарайся вернуться живой.

— Я постараюсь.

Обратной дороги нет…

О борт небольшого белоснежного корабля бились пенные волны холодного моря. Порывы ледяного ветра доносили соленые морские капли, оседающие серебряной крошкой на волосах и одежде.

Остров Туманов казался видением из далеких кошмаров. Среди белесых сгустков тумана, бескрайним покрывалом, укутавшим остров, то и дело проглядывал темный каменистый берег. Подводные рифы, раскиданные вдоль прибрежной линии, словно невиданные морские чудовища, ощетинили свои острые и смертельно опасные верхушки — зубы, ожидая нерасторопную жертву. Высоко в небе над головой прокричала одинокая чайка. К острову Туманов осталось плыть меньше десяти минут.

Причал, в который зашел мой корабль, напоминал бухту в форме подковы, чудом образовавшуюся среди острых скал. Сам порт насчитывал не больше десяти домов, выстроенных из грубого серого камня и складывающихся в одну прямую улицу с дощатой дорогой, уходящей стрелой вверх по каменистому холму. На самом причале людей было немного — двое рабочих и те вели себя слишком торопливо и напряженно. Ни один из мужчин не поднял головы, пока судно швартовалось.

На берег сошли только я и капитан корабля. Радости от встречи сотрудники порта не испытали, выразив свое отношение напряженными лицами и хмурыми взглядами. Пока капитан заполнял документы, к причалу нарочито медленно подъехала и остановилась на мощеной дороге двухместная карета, запряженная двумя низкорослыми ухоженными лошадками. Из кареты вышла высокая, стройная женщина, одетая в теплый стильный юбочный костюм. Я не сразу поняла, что в ее походке показалось мне неправильным. Слишком гибкие, слишком плавные для человека движения, но и вампиром она не была. Я успела хорошо изучить эту клыкастую братию. Может, полукровка? Когда женщина подошла поближе, я отчетливо поняла — мне она не нравится. Ее осанка, взгляд, походка, манера держать подбородок красноречиво говорили — я здесь главная! От нее буквально физически исходили флюиды ненависти, злобы и отвращения.

На пути к тому месту, где стояла я, капитан и работники порта ей под ноги попалась невысокая тощая дворняжка, на свое несчастье выскочившая навстречу женщине. Вместо того чтобы обойти или шикнуть на животное, она со злостью пнула собаченку и брезгливо скривила полные губы. Бедная животина жалобно заскулила и поспешила скрыться среди деревянных ящиков, расставленных вдоль короткого причала.

Т-а-к, дорогуша, вот теперь мы с тобой точно не сработаемся.

Я мрачно проследила за прятавшимся животным и нехотя перевела взгляд на женщину. Ой, не люблю я, когда так поступают. Просто ненавижу.

На скуластом худощавом лице блестели миндалевидные желто-зеленые глаза и… И читалась готовность вот-вот отдать мне распоряжения.

— Я… — начала она надменным тоном.

— Мои вещи заберете в каюте, — холодно перебила я. — И еще… — я зло сощурила глаза, — потрудитесь в следующий раз не опаздывать! Вы должны были меня ждать, а не я наблюдать, как вы дефилируете по брусчатке на шпильках.

Лицо женщины сначала побледнело, а потом побагровело. Зрачки сузились, превратившись в черные точки, а губы плотно сжались, сдерживая рвущиеся наружу эмоции.

Я впервые начинала знакомство с откровенного хамства и скажу честно, удовольствия от этого не испытывала. Но и не думаю, что ошиблась в этом человеке. Жестокость из нее прет, как вода из мощного фонтана. Крайне необходимо показать, что я ее не боюсь иначе она меня «съест». К тому же мое состояние не настраивает на добродушный лад.

Не став дожидаться ответной реплики, я коротко кивнула порядком ошарашенному капитану и работникам порта (по-видимому, все трое хорошо знают сию «милую особу») и спокойной, невозмутимой походкой направилась к карете.

Как же это сложно быть сильной и не показывать, что тебе на самом деле страшно, тяжело и больно… Я с трудом сдерживалась, чтобы не морщиться при каждом движении, ведь меня прожигал пристальный, полный ненависти взгляд, перед которым нельзя давать слабину.

Откровенно говоря, я пропустила тот момент, когда мои вещи оказались в руках женщины. Полагаю, их просто вынес кто-то из команды корабля. Впрочем, меня больше позабавили злорадные лица мужчин, наблюдавших за тем, как она, дергая скулами, тащит увесистую брендовую дорожную сумку. Зря я сквалыжно скрипела сердцем (и кошельком!), вспоминая бешеную цену, которую отдала за никому не нужный бренд. Это зрелище стоит тех денег! Даже кучер кареты не удержался от ехидной ухмылки, которую тут же боязливо спрятал.

Когда мои вещи разместили в багажном отделе, и женщина грациозно опустилась на сиденье рядом со мной, карета плавно двинулась в места, постепенно набирая хорошую скорость. Стоит заметить, что доктор Цорн не поскупился на транспорт. Рессоры, которыми была оснащена карета, стоили целого состояния. Ухабистая каменистая дорога не причиняла совершенно никакого неудобства, словно по маслу едем, а не по камням скачем. Мягкий кожаный салон, удобные сиденья… В общем, комфортабельно еще и добровольно еду к «доброму» доктору с наклонностями садиста.

Все-таки я больная… На голову.

Мы довольно быстро ехали по дороге и окружающий пейзаж стремительно менялся. Вместо каменистых холмов с редкими вкраплениями невысоких деревцев пришли исполинские великаны. Мы въехали в густой темный лес. Небо, затянутое серыми тучами, слабо пропускало солнечные лучи, совершенно неразгоняющие белесые сгустки тумана. То и дело из его липких лап выглядывали мощные стволы деревьев и тут же исчезали под густым молочным покровом. Карета ехала по едва различимой дороге, и мне оставалось только поражаться, как возница ориентируется и не сбивается с пути. Местность тут конечно… не для пикника.

— Меня зовут Ирма Ялгар, — внезапно произнесла женщина холодным надменным голосом.

Я медленно повернулась к ней. Полные губы Ирмы кривились в брезгливой ухмылке, а глаза намеренно отведены в сторону. Это не была попытка примирения или желание сгладить неприятно начавшееся знакомство. Она точно так же брезгливо морщилась, когда пнула собаку. Всего лишь новая попытка самоутверждения. Я хорошо знаю эту категорию людей. Для таких статус и положение в обществе — все.

— Разве я спрашивала, как вас зовут? — равнодушно протянула я, иронично изогнув бровь.

Женщина нервно дернулась, как от пощечины и раздражено повела плечами.

Мой талант наживать врагов расцвел буйным цветом.

— Если мне что-то понадобится, я дам вам знать, — холодно закончила я и, закрыв глаза, облокотилась о мягкую спинку кресла.

Я кожей ощущала колющий взгляд, которым Ирма щедро одаривала мою хамовитую персону. Пусть любуется, с меня не убудет.

Теперь я понимаю, почему люди, испытывающие сильную боль или серьезную болезнь порой так жестоки и нетерпимы. Сейчас я ненавидела все и вся. Этот чертов остров, этот вездесущий туман, эту карету и людей сидящих рядом, этот однообразный до одури пейзаж, себя…

Действие обезболивающего, притупляющего боль закончилось, и сейчас я чувствовала, что у меня в желудке закипает стопроцентная кислота и ее ядовиты пары распространяются по всему организму. Я сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Карета подпрыгнула на ухабе, я раздраженно зашипела, сдержавшись от крепкого ругательства.

Полагаю, мое исказившееся от боли лицо не добавило мне шарма.

— Нам еще долго ехать? — сквозь зубы спросила я, краем глаза замечая, как в довольной ухмылке растянулись губы Ирмы.

— Мы почти приехали, госпожа, — услужливо закивал головой мужчина. — Вы отсюда можете увидеть нашу больницу.

И действительно, сквозь рваные клоки тумана виднелась широкая долина, круженная пологими холмами. В центре долины возвышалось высокое белоснежное здание, окруженное множеством пристроек. Аккурат напротив больницы разлилось небольшое озеро идеально круглой формы. Общее впечатление портили тусклые и серые тона, царившие в этом месте. Даже у тэргов в мой первый приезд и то радужнее было. Дорога к больнице святого Кирифа пошла вниз и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы выдержать эту пытку.

Когда карета остановилась возле входа в больницу у меня все плыло перед глазами и я ничего не видела вокруг. Чьи-то сильные руки помогли мне выбраться из кареты и аккуратно уложили на носилки. Что было дальше, помню плохо и обрывками. В себя пришла уже в палате, когда в меня влили добрую половину капельницы. Рядом с кроватью сидел мужчина и с холодным любопытством меня разглядывал.

Это был Арнс Цорн. Ну, что я могу о нем сказать… Среднего роста, среднего телосложения, короткие ухоженные волосы темно-пепельного цвета, холеные руки, симпатичное лицо мужчины лет сорока — сорока пяти и глаза… О-о, о них можно говорить очень долго. Холодные, цепкие, опасные, как скальпель и бездушные, как камень. В светло-голубых почти льдистых глазах отражались нескрываемое любопытство и всепоглощающий профессиональней интерес. Такой человек способен на многое ради достижения своих целей и он это даже не скрывает.

— Как вы себя чувствуете? — заботливо спросил мужчина, заглядывая мне в глаза.

От этого голоса — самоуверенного, покровительственного, слишком сладкого, чтобы быть искренним, у меня внутри все стянуло липким клубком, словно скользкая змея проползла.

— Сейчас гораздо лучше. Благодарю вас, доктор Цорн.

Его брови удивленно изогнулись, и он позволил себе легкую улыбку.

— Рад с вами познакомится, Катерина.

— Очень на это надеюсь.

Было весьма неприятно смотреть в его змеиные глаза. Я невероятным усилием воли заставила себя выдержать его взгляд и не отвернуться.

— Я успел ознакомиться и историей вашей болезни, но мне необходимо провести новый осмотр, — по-деловому начал он, но тон сохранил доброжелательный и участливый.

— Можете приступать прямо сейчас. Как вы знаете, у меня не так много времени осталось.

Дальнейшие события не хочется ни описывать, ни вспоминать. Никогда не любила ходить на приемы к врачам, а за последние несколько месяцев у меня аллергия появилась на это дело. Стойкая и не поддающаяся лечению. К счастью сам осмотр, опрос (так и хочется сказать допрос) и прочие необходимые процедуры заняли несколько часов.

Не знаю, кто спонсировал строительство этой больницы, но на средства не поскупились. Не стану утверждать, что здесь было уютно, больница есть больница, но светлые аккуратные коридоры, высокие арочные окна, подвесные потолки, паркетный пол, корпусная мебель из светлого орешника и всюду цветы в декоративных горшках, плетенных из лозы и расставленных на выкованных из железа изящных подставках. Первый и второй этажи здания занимали рабочие кабинеты — операционные, манипуляционные, перевязочные, процедурные и прочие. Третий и четвертый предназначались для пациентов. Обслуживающий персонал и доктора жили в другом здании. Ночевать в больнице оставались только дежурные врачи.

Мне досталась комната на третьем этаже почти в самом конце коридора. Если выражаться словами Азария, то моя палата больше походила на камеру предварительного заключения для очень важных персон с большой претензией на роскошь. Она состояла из гостиной, спальни и ванны. Красиво, со вкусом и дорого. Тем не менее это была хорошо оборудованная и надежно запирающаяся камера. Благодаря своему зрению я отлично видела механизм, блокирующий двери и окна в комнатах. При желании меня можно запереть здесь, как в каменном мешке. Я поверхностно знакома с такой системой и скажу вам, вещь это весьма гадостная. Где-то в этом здании находится помещение, из которого можно управлять любой комнатой по желанию блокируя или отпирая замки. И еще был один факт, который навел меня на неприятные мысли и такие же неприятные математические вычисления. Когда мы сюда подъезжали, с холма здание больницы показалось мне очень высоким, этажей в шесть как минимум, но сейчас я знаю, что оно четырехэтажное. Потолки в комнате стандартные — два семьдесят, тогда откуда лишняя высота? Получается слишком большое межэтажное пространство. Я не архитектор, но уверенна, что так не строят, если только специально не проектируют тайную систему переходов. А шкатулочка-то с двойным дном оказалась. Мало того что могут запирать в палате, когда захотят, так еще и в гости приходить без предварительного разрешения способны.

Добро пожаловать в лабораторию чокнутого доктора, мышка!

В палату меня провожал молчаливый и угрюмый санитар внешностью напоминавший больше качка, чем медбрата. Он, молча, оставил мои вещи возле шкафа и ушел на удивление легкой и бесшумной походкой. Только когда за ним закрылась дверь, я смогла перевести дух и, стараясь унять дрожь в пальцах, приступила к осмотру комнаты. Ситуация вырисовывалась не самая благоприятная. Из плюсов я имела: первое — нашла тайный ход в мою палату, он как раз был напротив кровати; второе — я могла заблокировать вход и при всем желании его не смогут открыть, если только я сама этого не захочу. Механизм замка был надежный, но примитивный до невозможности. Даже без наличия инструментов справиться с ним не составит никакого труда; третий один из самых больших плюсов — я могу открыть или закрыть любую дверь этого здания, не выходя из своей палаты. Этот процесс сложный, трудоемкий, забирающий много сил, но возможный.

Теперь минусы: первое — я оказалась одна среди людей ни одному из которых нельзя доверять; второе — помощи ждать неоткуда, потому что из всех доступных средств связи с внешним миром у меня есть только часы. В критической ситуации просьба о помощи достигнет Шеверова моментально, но успеет ли эта помощь дойти вовремя?; третье — я не знаю где искать Егора, и в каком состоянии он находится. Остается только молиться о том, чтобы он мог самостоятельно передвигаться и с ним не случилось самого страшного; четвертое — я не представляю, как мы отсюда будем выбираться. Придется полагаться на случай, удачу и действовать по ситуации; пятое — понятия не имею, что планирует делать Цорн и какие его планы относительно меня, но роль капризного и вздорного пациента придется играть до конца. Так же, как и принимать все прописанные лекарства. Это-то меня больше всего и пугает.

Как видите, плюсов меньше, чем минусов, а вертеться и вылазить из вонючего болота, в которое я сама себя загнала (причем по самые уши) как-то надо.

Время неумолимо бежало вперед и незаметно наступил вечер. Потемневшее небо заволокло тучами, от земли ленивым зверем поднялся молочный туман, пряча в своих липких вездесущих лапах, все до чего дотягивался. Несмотря на то что остров находится недалеко от материка, климат здесь разительно отличается от привычного и является уникальным. Здесь никогда не выпадает снег и зима похожа на позднюю осень.

Мои размышления прервал деликатный стук в дверь. Дождавшись разрешения, в комнату вошел Арнс Цорн. Сейчас на нем не было белоснежного медицинского халата и его одежда состояла из темных брюк и теплого свитера с высоким горлом.

— Как ваше самочувствие? — заботливо спросил он, присаживаясь на край дивана.

— Благодаря вам гораздо лучше. Вы пришли поговорить о результатах моих анализов?

На мгновение в его глазах мелькнула безумная искра ученого любопытства. Ему не терпелось, как можно быстрее приступить к изучению моей необычной болезни.

— Еще рано говорить что-либо конкретное, необходимо дождаться более точных результатов, — располагающе улыбнулся мужчина. — Вообще-то, я хотел пригласить вас на ужин.

— Не знаю, смогу ли есть, но с удовольствием составлю вам компанию.

Это было похоже на игру змеи с мышью, причем я ощущала себя как раз таки последней. Пока мы с Цорном шли на ужин (так и хочется съязвить на убой), он ознакомил меня с больницей святого Кирифа более детально. На втором этаже находились не только процедурные и другие рабочие кабинеты, но и небольшой уютный ресторанчик, мимо которого доктор специально меня провел. Было видно, что он хвастается своим детищем и гордится. Кажется, тщеславие — это тоже грех?

Как, оказалось, идти пришлось недалеко. На первом этаже находилось личное крыло доктора Цорна, которое включало не только рабочий кабинет, но и вполне приятный обеденный зал, обставленный со вкусом и шиком.

— Позвольте за вами поухаживать? — любезно предложил он, галантно отодвигая для меня стул.

— Конечно, позволю, я же вам плачу, — как можно дружелюбнее протянула я и доктор рассмеялся в ответ.

— Ваша прямолинейность пугает.

— Ничего… Я к этому уже привыкла.

— Пять баллов! — довольно хлопнул в ладоши мужчина и беззаботно добавил: — Вам говорили, сколько месяцев осталось?

— Почти пять месяцев, аккурат до конца марта должна дотянуть. — Мне было крайне тяжело держать на лице благодушную улыбку. Этот «доктор» просто наслаждается ситуацией. — Доктор Цорн, вы пригласили меня поужинать или для того, чтобы испортить настроение?

— Мне просто хочется понять, что чувствует человек, когда точно знает, что умирает.

Та легкость и простота, с которыми были сказаны эти, по сути, страшные слова отчетливо показали насколько беспринципен этот человек. Он прекрасно знает, что я пришла к нему за помощью, поэтому и ведет себя, как хозяин положения.

Бедный, бедный доктор… он даже не предполагает, что я больна не только неизлечимой болезнью, но еще и на голову…

— Систематизируйте все интересующие вас вопросы в форме анкеты и я постараюсь на них ответить. Обязательно указывайте два варианта ответа — я сомневающаяся личность.

— А по-моему, неконтролируемая, — усмехнулся он и отпил коньяка из пузатого бокала.

— Пять баллов! — Пришла моя очередь аплодировать. — Многим моим знакомым понравилось бы это точное замечание.

Есть мне давно перехотелось. Сейчас все силы и внимание были направлены на необходимость держать маску холодной невозмутимости, и умело притворяться. Хотя, признаюсь, внутри все сжималось от липкого, гадкого отвращения.

Арнс сидел напротив и лениво перекатывал между ладонями бокал с янтарным коньяком. От его льдисто — голубых глаз буквально физически исходили холод и расчетливый интерес.

— Вы хотите жить? — равнодушно спросил доктор, не поднимая глаз от бокала.

— Да.

— И на что вы готовы ради этого?

— Не на все, но на многое.

Опасный вопрос и такой же опасный ответ.

— На что же? — иронично изогнул бровь мужчина.

— Доктор, я не стану удовлетворять ваше нездоровое любопытство и рассказывать о том какие мысли и чувства посещают умирающего человека — это трудно передать словами. Но если станет выбор между моей жизнью и чужой, я без колебаний выберу свою. Впрочем… как и вы.

Трудно сказать, что именно проскользнуло в его лице. У меня почему-то возникли ассоциации с грэйдхом, даже почудился запах крови и тлена.

— А вы не боитесь показаться резкой, — моментально взял себя в руки Цорн, вновь надев образ добродушного доктора.

— Я боюсь умирать и мы оба превосходно это знаем. Если у вас есть способ мне помочь, то денежные и этические вопросы решить будет совсем нетрудно. Если же вы просто тянете время, то нам лучше расстаться. У меня его осталось не так много, чтобы растрачивать на пустое пролеживание в больнице.

Я не видела иного варианта своего поведения. Возможно, это было слишком резко, прямолинейно, глупо и необдуманно. Впрочем, как и большинство моих поступков, но я действительно не могу ждать. На это есть несколько причин. Основная из которых — нельзя надолго оставаться в этом месте. Я совершенно не знаю на что способен Цорн, но точно знаю, что на преступление не пойду. Я бравировала перед доктором и блефовала своим желанием выжить любой ценой. Если передо мной поставят такой выбор — уверенна, что не смогу его сделать. У меня было достаточно возможностей в этом убедиться. Также я не знаю, в каком состоянии Егор и жив ли он вообще. И самое главное — еще несколько дней без медальона Шеверова и я на людей бросаться начну.

Очевидно, Цорн не упустит возможность изучить новую болезнь. Можно сказать, это вызов его профессиональному эго. Достаточно посмотреть ему в лицо, чтобы увидеть насколько сильно он хочется меня распотрошить.

Прошло несколько томительных минут, прежде чем он ответил:

— У меня есть один вариант, но я и сам не знаю насколько он будет эффективен, — серьезно сказал доктор, глядя куда-то поверх меня. — Как вы относитесь к вампирам?

Я чуть не поперхнулась водой. Вот это вопрос! И как прикажите на него отвечать?

— Мне доводилось общаться с вампирами и не все из этих встреч оставили положительное впечатление.

— Тогда я полагаю, вы не будете против того, что я собираюсь вам предложить, — зловеще усмехнулся Арнс и у меня мурашки побежали по коже.

— Вы можете подробнее рассказать, что именно планируете предпринять?

— Не сейчас. Мне необходимо еще многое обдумать, — загадочно усмехнулся он.

Мне же захотелось что-нибудь разбить или об кого-нибудь.

Тем не менее настаивать и расспрашивать я не стала, все равно ведь не ответит. Остальную часть ужина мы провели в молчании. Я пыталась понять, что из себя представляет эта личность и даже поверхностное впечатление имело самый тяжелый осадок. Доктор Арнс Цорн — властный, сильный, амбициозный, самоуверенный человек, чувствующий себя здесь полноправным хозяином, что, впрочем, отвечает действительности. А его нескрываемый, нездоровый интерес к различного рода болезням заставил задуматься о нарушениях психики. Очень хочется верить, что я ошибаюсь, но в последнее время моя интуиция поразительно точна.

— Вам необходимо будет принять перед сном лекарства. С полным курсом лечения я ознакомлю вас завтра, — настоятельно сказал мужчина, пожимая мне руку.

— Тогда до завтра. Спокойной ночи, доктор, — вежливо пожелала я и встала из-за стола.

Обратно к своей палате шла медленно, старательно запоминая расположение комнат, кабинетов, лестниц и выходов. Приятно радовало отсутствие решеток на окнах, а то я никак не могла отделаться от параноидальных ощущений, что нахожусь в тюрьме. А вот перед самой палатой меня ждал неприятный сюрприз. «Сюрприз» небрежно прислонилась спиной к стене, а в глазах читалась плохо скрываемая ненависть. Ирма Ялгар пугала исходящей от нее злобой и опасностью.

— Добрый вечер, Катерина, — сквозь зубы поздоровалась она и у меня возникло ощущение, что меня обматерили.

— Добрый. Чем обязана вашему визиту?

— Я приготовила для вас лекарства, — небрежно бросила дамочка и чуть кивнула на дверь моей палаты.

Когда мы зашли в комнату, я едва удержалась, чтобы нервно не подернуть плечами. Было неприятно и некомфортно чувствовать присутствие этой женщины у себя за спиной. Такое ощущение, что она вот-вот бросится перегрызть мне глотку.

В гостиной на журнальном столике стоял небольшой поднос с высоким стаканом, полным воды, и несколькими таблетками, осторожно разложенными рядом. Что именно представляют из себя эти таблетки я понятия не имела. Как назло, Ирма не спешила уходить.

— Я должна убедиться, что вы выпили лекарства, — не скрывая злорадства, пояснила женщина на мой вопросительный взгляд.

— Тогда вам придется подождать несколько минут, мне нужно в ванную комнату, — равнодушно ответила я и прожигаемая ее злобным взглядом, пошла в уборную.

Еще до того как Цорн пригласил меня на ужин, я перепрятала таблетки Шеверова. Мне было спокойнее держать препарат, подавляющий действие любых лекарств при себе. Исключать вероятность внеплановой и не совсем открытой проверки моих личных вещей не стоит ни в коем случае.

Откровенно говоря, никогда не любила принимать лекарства, но эту таблетку сжевала с огромным удовольствием, несмотря на отвратительный горький и вяжущий вкус. Затем была абсурдная и бездарная игра двух актеров погоревшего театра — я с наигранной благодарностью выпила все, что принесла эта «любезная женщина», она же, в свою очередь, с нездоровым вниманием следила, чтобы я выпила все лекарства. Дай ей волю — еще бы и в рот заглянула.

— Еще что-нибудь? — демонстративно отставляя стакан с водой в сторону, спросила я.

— Нет, это все.

— Не смею вас задерживать.

— Спокойной ночи, — едва не прошипела она низким голосом и закрыла за собой дверь. Миндалевидные глаза блеснули хищным злорадством.

Не прошло и нескольких минут после ухода Ирмы, как меня сильно начало клонить в сон. Веки налились свинцовой тяжестью, тело ослабло, ноги стали ватными и нестерпимо захотелось спать. Нет никаких сомнений, что мне дали хорошую дозу снотворного и сказать, что я испугалась — это ничего не сказать. Со мной сейчас можно делать все что угодно и даже больше. Я беспомощнее младенца.

До кровати я так и не добралась, рухнув прямо на пол где-то на полпути к спальне. Мысленно попрощалась с жизнью и всеми, кого успела вспомнить. К сожалению, в основном вспоминалась мать. Чья не скажу. Стыдно ругаться.

И вот лежу я теперь на полу и жду… Чего жду сама не знаю. По хорошему мне бы давно уже быть без сознания, но вы же меня знаете… Я могу только по-плохому. И поэтому самому плохому меня никак не берет снотворное. Препарат Шеверова медленно, но верно действовал и хотя, тело еще было слабым, и я не могла открыть глаза, но сознание оставалось при мне. Очень хочется верить, что оно и раньше было со мной, но судя по последним поступкам, оно присутствовало только номинально.

Дверь в палату тихо скрипнула, и от этого простого звука у меня все похолодело и сжалось внутри.

— Ирма, ты переборщила со снотворным, она даже до кровати не дошла, — послышался глухой, незнакомый голос, в котором звучал явный упрек.

— Пусть поваляется падаль, ей это полезно! — резко бросила Ирма, нависая надо мной.

Она жестоко намотала мои волосы себе на руку и больно потянула на себя. Если бы не остаточное действие снотворного, я бы себя выдала. Хвала небесам, никто ничего не понял и не догадался, что я все слышу. Ирма профессиональными, но грубыми движениями проверила мне зрачки и довольно хмыкнув, отстранилась.

— В отключке. Рияд, перенеси ее на кровать.

Женщина отдавала распоряжения голосом, не терпящим возражений, привыкшим повелевать и управлять.

Чьи-то сильные руки подняли меня с пола и перенесли на кровать.

— С виду маленькая такая, а тяжелая, — недовольно протянул Рияд. — Что ты собираешься с ней делать?

— Не твое дело! — зло ощетинилась Ирма на вопрос мужчины.

— Почему же не мое? — глумливо хохотнул ее спутник. — Мне тоже хочется повеселиться.

— Не сейчас, — с явным сожалением вздохнула женщина. — Арнс хочет изучить эту особь.

Да-а-а, в некоторых случаях приятнее услышать матюг в свой адрес, чем такое.

— Хотя ты знаешь, дружек, — приторно продолжила она, — я думаю, у меня не хватит терпения дождаться, когда эта новая игрушка надоест нашему доктору. Я умею бить, не оставляя следов.

— Так может и мне потом дашь поиграть?

От его похотливого глумливого голоса меня едва не вывернуло. Во мне появились совершенно негуманистическое желание утопить в ближайшей грязной луже эту зарвавшуюся парочку садистов. Впрочем, судьба внесла в это желание свои коррективы.

Полагая, что я нахожусь в бессознательном состоянии, они вели себя довольно открыто и смело, впрочем, и устраивать вечер дружеской беседы с долгими посиделками тоже не собирались. Перекинувшись еще парой незначительных реплик, Ирма и ее спутник ушли. Не через двери! Они воспользовались тайным ходом, ведущим прямо из моей спальни. Я это поняла даже с закрытыми глазами, просто внимательно слушала и ориентировалась по голосам. Ирма нажала кокой-то рычаг в дальнем конце комнаты и в стене напротив кровати открылся проход — я почувствовала это по холодному сквозняку. После их ухода я лежала еще минут десять, пока полностью не пришла в себя. Ощущение в целом было гадкое и мерзкое. Хотелось все бросить и бежать отсюда, как можно дальше, но что я этим добьюсь кроме малой отсрочки собственной смерти. Если Тамара не ошиблась я смогу узнать хоть что-то о «В». Разве не этого я желаю больше всего?

Короче говоря, как бы страшно не было, а идти искать Егора надо!

Ориентируясь по памяти, я внимательно осмотрела угол комнаты, где ранее хозяйничала Ирма и нашла искомый рычаг. Он был замаскирован под стилистическое изображение волка и являлся элементом декора старинного бра, вмонтированного в стену. При поворачивании морды волка вниз, открывался проход в стене — узкий и невысокий, но достаточный для того, чтобы через него смог пройти взрослый мужчина, не говоря уже о такой мелюзге, как я.

Чего уж греха таить, идти туда совсем не хотелось, было страшно, жутко и в голову навязчиво лезли ужасы, вызванные мыслями о том, что со мной сделают, если поймают. И тем не менее все-таки шла.

Место, в котором я оказалась, можно было смело назвать лабиринтом сумасшедшего архитектора — узкие коридоры, извивающиеся под самыми немыслимыми углами и переходами, лестницы, ведущие вниз или поднимающиеся на верхний этаж и множество комнат. Если я правильно поняла, а, скорее всего, так оно и было, то из этого лабиринта можно попасть практически в любую комнату, палату, зал и отделение больницы. И не только попасть, но и предварительно видеть, что там происходит через заботливо сделанные отверстия в стене. Лично в моей спальне это была классическая маскировка — за картиной, вернее, в картине. Освещения в коридорах лабиринта практически не было, так… рассеянный тусклый свет, позволяющий худо-бедно ориентироваться и не ударяться головой о стены. Впрочем, меня это вполне устраивало — то, что надо. Было также одно обстоятельство, которое значительно подняло настроение — я превосходно видела даже при таком освещении механизм, регулирующий закрытие и открытие дверей. Всех! И тех, которые находились непосредственно в самом лабиринте и тех, которые находились вне его стен. Но самое главное — я могла, как искусный кукловод, дергающий за ниточки, влиять на этот механизм, что собственно и сделала, закрыв все двери разом. Если кто-то захочет прогуляться по тайному коридору, у него это не получится, а я, в свою очередь, узнаю об этом весьма вовремя, чтобы успеть смыться. Попытаюсь объяснить, как это выглядит на практике: на замке каждой двери я отчетливо вижу небольшой, размером со спичечный коробок, светящийся индикатор, отвечающий за работу системы. Индикаторы связаны между собой, именно поэтому ими можно управлять как по отдельности, так и всеми сразу. Просто представьте новогоднюю гирлянду со множеством лампочек. Для собственного удобства я установила цветовое распределение индикаторов: зеленый — двери открыты, красный — закрыты, мигающий красный — попытка открыть двери. Примитивно, но удобно и надежно. Даже при отсутствии инструментов эта работа не заняла много времени и гораздо упростила мне путь. По крайней мере, я теперь не вздрагивала от любых шорохов и звуков, которые приносили хозяйничающие здесь сквозняки, и не боялась каждой двери, ожидая появления ушедшей в неизвестную сторону парочки.

Блуждала я долго, приходилось сильно напрягать зрение, чтобы сосредоточиться на дороге и выискивать в полутьме подходящие ориентиры. У меня отчего-то нет никакого желания заблудиться в этом лабиринте и стать первым привидением сего «милого» заведения. На четвертый этаж я сразу решила не соваться — там точно искать нечего. Корпус для дорогих пациентов мало подходит для того, чтобы держать узников, в частности Егора. То, что его уже может и не быть в живых думать не хотелось. Отбивало всякое желание двигаться дальше. Второй и первый этаж тоже ничего не дали, а вот лестница, ведущая явно в подвальное помещение и полагаю еще ниже, заставило мое пронырливое сердце взволнованно забиться. Шла крайне осторожно, прижимаясь к стене, постоянно оборачиваясь и вслушиваясь в тишину. В подвале не было сквозняков и тишина буквально резала слух. На то, что прохожу именно через подвал указывало наличие ящиков, сложенных вдоль стен, различных коробок, мешков, предметов хозяйственного инвентаря и прочего нужного и не очень хлама. Пройти через этот участок было для меня настоящим испытанием — пришлось выйти из тайного коридора на открытое пространство и исследовать подвал на наличие возможных замаскированных комнат. Таких здесь не оказалось. Судя по времени, я ходила по лабиринту больше двух часов. Сколько за эти часы уничтожилось нервных клеток, даже думать не хочется, а ведь впереди самое страшное — спуск ниже подвального помещения. Также мою многострадальную голову посещали далеко не оптимистичные мысли — то, что я за время своего блуждания так никого и не встретила в будущем отольется мне б-о-ольшими неприятностями.

А вот увиденное под подвальным помещением, заставило меня задуматься о том, что, если есть ад на земле — он находится именно здесь. Не хочу вдаваться в подробности, но в общих чертах скажу, что под зданием больницы святого Кирифа глубоко под землей находится место, в котором удерживали, истязали и убивали людей. Великолепно оборудованные операционные помещения, сверкающие чистотой и стерильностью пугали сильнее самых страшных монстров и чудовищ. Одно дело читать в газетах и обсуждать, находясь в безопасности, о преступлениях, связанных с незаконной трансплантологией, другое дело — воочию видеть место, где людей режут на запчасти. То что здесь совершают именно это не вызывало никаких сомнений. Для чего еще нужен специальный контейнер, предназначенный для сохранения органов? А операционные под землей? Доктор Цорн создал себе вотчину, в которой безраздельно и безнаказанно правил, удовлетворяя желания богачей излечиться за счет чужих жизней, а также имея возможность погрузиться в свои бесчеловечные исследования. И сомневаюсь, что техническими нормами оборудования и оснащения медицинских кабинетов предусмотрено наличие в операционной железных наручников, скоб и цепей, вмурованных в стену. Цорн не только резал здесь своих пациентов, но и заставлял других смотреть на кровавые расправы. Иного вывода у меня просто нет.

Помимо нескольких операционных, помещений для подготовки к операциям и залов, где хранилась медицинское оборудование и инструменты, было еще множество комнат, предназначенных для длительного пребывания в них заложников. Небольшие квадратные, больше напоминали тюремные камеры — пол и стены, обложенные белой плиткой, одна низкая кровать, простая тумбочка, умывальник и унитаз. Больше ничего. Одноликие, одинаковые каменные мешки. Большинство комнат, расположенных в длинном коридоре напротив друг друга, были открыты, зияя черными провалами дверных проемов.

Я осторожно двинулась вдоль коридора, прижимаясь к холодной влажной стене, готовая в любой момент нырнуть в спасительную тьму незапертых дверей.

— Вампирье отродье! Эта тварь мне чуть костюм не порвала!

Взбешенный крик Ирмы, неожиданно раздавшийся в конце коридора заставил мое сердце испуганно ухнуть вниз, а глаза в панике искать укрытие. Недолго думая, я метнулась к ближайшей камере и, привалившись к стене, постаралась слиться с темнотой. Недалеко от моего укрытия громко стукнула дверь и послышался шум ключей, закрывающих замок.

— И зачем только Арнс держит этого звереныша? — продолжила зло возмущаться женщина. — Я даже не знаю, кого сильнее хочу прикончить — эту девку или этого вампиреныша!

— Обоих, — издевательски захохотал Рияд, явно получая удовольствие, насмехаясь над исходившей злобой спутницей.

Поравнявшись с моим укрытием, они остановились как раз напротив. Как я от страха не взвыла, не знаю, но по ощущениям посидела это точно.

— Давно мы не навещали нашего любопытного санитара… Зайдем, пожелаем ему спокойной ночи, — неожиданно сменила тон Ирма с расчетливого на приторно — заботливый.

Я напрасно испугалась — они не знали о моем присутствии и остановились, чтобы открыть двери напротив.

Послышалась возня отпирающегося замка и дверь в камеру напротив бесшумно отворилась.

— Привет, Егор! Скучал без нас? — весело произнес Рияд.

Я съехала спиной по стене и, присев на корточки, осторожно выглянула из своего убежища.

Ирма и высокий кряжистый мужчина с вытянутым лицом, обильно покрытым оспинами, замерли в дверях. Рияд демонстративно поигрывал мощной дубинкой в огромных руках. То, что он с легкость способен ей проломить череп не вызывало никаких сомнений. Так и то, что я нашла Егора (пусть и с помощью этих психов) с лихвой покрывало все испытанные мною ужасы в этой проклятой больнице.

— Ой, а что это у нас? Ужин? — продолжала издеваться Ирма и силой скинула с тумбочки миску с кашей.

Вязкая жидкость разлетелась по стенам и полу. Находящийся в дальнем углу камеры парень смотрел на мужчину и женщину глазами загнанного животного. Худой, изможденный, с щеткой непослушных темно-русых волос, с осунувшимся бледным лицом и удивительно яркими серыми глазами Егор Вирсат молча переносил издевательства этой парочки.

Само по себе зрелище вызывало тошнотворные позывы, ненависть и презрение к этим уже давно не людям.

— Ты, что не рад нас видеть? — зловеще спросила Ирма и в несколько шагов подошла к парню. — Что-то я не слышу ответа, — миролюбиво протянула она и неожиданно ударила его по лицу.

От сильного удара его голову дернуло в сторону, а из рассеченной губы потекла кровь.

— Скучно с тобой, неинтересно, — притворно расстроился Рияд и угрожающе занес над Егором дубинку.

— Эй-эй, полегче! — вовремя остановила мужчину Ирма. — Он еще нужен Цорну. Если Арнс узнает о наших милых шалостях и внеплановых посещениях этого сектора без его разрешения, мы с тобой можем с легкостью разделить соседние камеры. Пошли отсюда, мы и так порядком задержались.

Пока Ирма и Рияд закрывали дверь камеры Егора, мне в голову пришла рискованная, шальная, как всегда глупая, но такая желанная идея! Порыскав по карманам брюк, я к несказанному счастью нашла завалявшийся пятачок и что есть силы запустила его в противоположную от моей и соседнюю с Егором камеру. Звук от подскочившей несколько раз монеты, прокатившейся о мощеный плиткой пол, получился громким и довольно резким. Ирма и Рияд настороженно замерли и, переглянувшись, бесшумно двинулись на шум. Дальнейшие события превратились в одно сплошное, размытое пятно, счет в котором шел на секунды. Когда они, осторожно ступая, вошли в камеру, я метнулась в их сторону и, резко захлопнув дверь за их спинами, заблокировала замок. Это было несложно — одно прикосновение руки к индикатору и… поймались голубчики!

Несколько секунд за дверью было тихо, а потом послышались приглушенные ругательства и матерные обороты, совмещенные с безрезультатными попытками открыть замок. Железная дверь даже не шелохнулась под мощными ударами Рияда.

Не тратя времени даром, я подошла к камере Егора и открыла замок. Увидев меня, лицо парня удивленно вытянулось, и я приложила палец к губам, давая знак сохранять молчание.

— Ты ведь Егор Вирсат? — на всякий случай уточнила я. Он кивнул и я продолжила: — Твоя мама попросила помочь тебе. Меня зовут Катерина.

— Мама? — взволнованно удивился он и зачастил: — Но как? Откуда? Как вы меня нашли?

— Это долгая история, я ее тебе потом расскажу, когда выберемся. А теперь пошли отсюда.

— Я не могу, — упавшим голосом ответил он, и у меня все похолодело внутри.

— Почему? Ты не можешь передвигаться? — не на шутку испугалась я.

— Если мы уйдем сейчас, нас обязательно поймают. Завтра… вернее уже сегодня утром должен прийти доктор Цорн. Он делает обход каждые три дня. Мы просто не успеем убежать. До порта далеко, а еще нужно дождаться корабль. У меня было много времени подумать о побеге.

Я обессилено опустилась на кровать, Егор сел рядом. Мысль о том, что еще один день необходимо провести в этом месте выбила землю из-под ног.

— Тебя правда прислала моя мама? — все еще не веря, что встретил нормального (смелое заявление о себе) человека, переспросил он.

— Мы случайно с ней познакомились и я вызвалась ей помочь. Теперь для нас главное продержаться до следующей ночи и попытаться попасть на корабль. У меня есть немного времени прежде, чем я уйду, ты можешь рассказать, что вообще здесь происходит?

— О тех двоих не волнуйся, — успокаивающе сказал Егор, заметив, что я нервно оглядываюсь на коридор, и похлопал меня по руке. — Стены в этих камерах имеют хорошую звукоизоляцию, так что можешь не шептать. Главное, чтобы они не смогли выйти.

— Не бойся, не выйдут, — и я не удержалась от мстительной ухмылки. — Они просидят там до самого утра. Как я поняла, Цорн не обрадуется этим… этой встречи.

Не знаю, какими силами я сдержалась от ругательства, хотя очень хотелось выразиться словечком покрепче.

— Я попал сюда чуть больше трех месяцев назад. Сначала все было хорошо. Высокая зарплата, отличные условия проживания, нетрудная работа, пока я не начал замечать некоторые странности и по глупости не влез туда, куда влезать категорически нельзя, — горько усмехнулся он и продолжил: — На работу взяли меня и еще троих парней. Каждую неделю мы проходили медицинское обследование, и тогда я наивно полагал, что это такая политика больницы. Теперь я знаю — нас проверяли для убоя. Я держался особняком от остальных, но был в курсе, что у этих парней практически никого не было из родственников… В общем, в течение трех месяцев они исчезли. Всем, кто интересовался их судьбой, говорили, что они были уволены, так как не устраивали начальство и навсегда покинули остров. И я тоже в это верил пока в топке котельной не нашел обгоревшие остатки одежды, а порывшись в печи — не догоревший череп. Я попытался покинуть остров, но меня поймали, закрыли здесь, но до побега я успел отправить короткое письмо матери. Теперь вижу, что оно дошло.

— Егор, я здесь не только потому, что хочу помочь тебе, но из-за информации о «В». Прости, но для меня это очень важно.

— Я не сержусь, — философски пожал он плечами, — не каждый нормальный человек согласится добровольно пройти этот ужас… О «В» я знаю немного. Он здесь главный, хотя на острове никогда не появлялся. Его боятся все, даже Цорн и именно «В» дал этому чокнутому докторишке возможность построить больницу и проводить здесь свои опыты. Не знаю зачем, но вроде бы этот «В» заинтересован в исследованиях Арнса в области онкологии. Это все, что мне известно.

— Спасибо тебе огромное, для меня даже эта информация крайне важна. Теперь запомни — я вернусь за тобой сегодня ночью, как только представится подходящая возможность. Ты должен, как следует выспаться и отдохнуть. Если тебе будут делать какие-то уколы или давать препараты, прими вот эти таблетки, — и я протянула ему половину своих запасов. — Нужно проживать одну таблетку, не запивая водой, и через пятнадцать минут она нейтрализует действие любого вещества, введенного в организм.

— А с тобой все нормально? — неожиданно серьезно спросил Егор. — На тебе лица нет. Ты белая, как плитка.

— Для того чтобы попасть сюда мне пришлось стать пациентом Цорна и в отличие от выдуманной истории, окружающей мою личность, болезнь настоящая.

У меня начало так сильно ныть и гореть в желудке, что захотелось взвыть и постучаться головой о стенку. Лицо исказила гримаса боли. Нервное блуждание по тайным ходам больницы не самым лучшим образом отразилось на моем самочувствии. Это было ощутимо, но не так заметно, пока Егор не напомнил.

— Почему тебя держат именно здесь?

— Жду своей очереди, — с фатальным равнодушием протянул парень, и от этого простого ответа я почувствовала, что у меня зашевелились волосы на затылке.

Неужели я оказалась права и…

— Таких как я они называют материал. Когда придет время и найдется пациент, которому подходят мои органы, меня убьют.

— И ты так просто об этом говоришь?

У меня не укладывалось в голове слышать подобные слова, тем более от потенциальной жертвы.

— Я здесь давно нахожусь и научился смиряться. Так проще встречать утро, зная, что оно может стать последним.

— Егор… мне пора, — как бы извиняясь, виновато сказала я. — Мы обязательно уйдем отсюда, ты только потерпи.

— Я буду ждать тебя. Я очень буду ждать, — горячо выпалил он и в его серых глазах вспыхнул огонек надежды.

Уходить от него было невыносимо тяжело. Особенно закрывать дверь — казалось, что я совершаю подлое предательство, но у нас не было иного выбора.

Из соседней камеры, в которой были заперты Ирма и Рияд доносились злые приглушенные железной дверью крики. Раньше я не замечала за собой такого гипертрофированного злорадства, но мне было так хорошо… Я вам не передам! Маленькая месть этой озлобленной парочке доставила мне настоящее удовольствие. Может быть, я и не права, может быть, и выгляжу в чьих-то глазах настоящей стервой, но и эти двое не были достойными человеческой жалости. Они уже не люди…

Собираясь уходить, я неожиданно для себя развернулась в противоположную сторону, в ту, где находилась камера вампира. Открыла без стука и тут же отскочила в коридор. На меня из темноты камеры смотрели обозленные красные глаза, светящиеся в темноте не хуже фонарей. Стало трудно дышать от этой злобы и ненависти, которые излучал вампир. Трясущимися пальцами я включила свет и увидела в дальнем углу прикованного за лодыжку толстой прочной цепью скрючившегося молодого вампира — совсем еще ребенка. Мальчик лет тринадцати — четырнадцати, крайне изможденный, очень худой и болезненно-бледный. На скуластом исхудавшем лице ненавистью пылали красные миндалевидные глаза и щерились в хищном оскале белые длинные клыки.

Зачем сюда зашла сама не знала. То, что этот вампир может рассказать доктору Цорну или кому еще либо о моем визите дошло до меня только сейчас. Как всегда поздно!

— Чего тебе надо? — зло выпалил вампир и сделал в мою сторону шаг.

Цепь жалобно звякнула.

— Из какого ты клана?

Стараясь не показать, что испугалась его, спросила я, но мой голос предательски дрогнул.

— Твое какое дело?

Он сердито отвернулся и сев в углу камеры, уставился в пол. Что-то в его мимике мне показалось неуловимо знакомым. Прищур глаз, манера морщить брови и голос… Я уже слышала похожий голос, но он тогда принадлежал взрослому мужчине.

— Твоя фамилия случайно не Хаш?

Его плечи заметно напряглись и он резко развернулся. На искаженном ненавистью лице промелькнуло удивление.

— Ты Ренни Хаш, — уверенно констатировала я и не удержалась от довольной улыбки.

Таких совпадений не бывает. Но все же…

— Откуда ты меня знаешь?

Мальчик опасливо сузил глаза и напрягся, как хищный зверь перед прыжком.

— Я знаю твоего отца. Совсем недавно мы вместе решали некоторые проблемы клана в доме Алдара Элиша.

— Это неправда! — горячо выпалил Ренни.

Ему было трудно поверить в такое совпадение и я его прекрасно понимала.

— Ренни, — вкрадчиво начала я, — твой отец ищет тебя и до сих пор верит, что ты жив, а еще… Он знает, что это Анри Криштоф виноват в твоем исчезновении.

Услышав это имя, лицо Ренни мучительно скривилось, а кулаки сжались настолько сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Малыш, Криштоф мертв. Его убил твой отец.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Затем, что я хочу уйти отсюда вместе с еще одним человеком — он твой товарищ по несчастью. Мы с твоим отцом не друзья, но и не враги. Я не хочу и не могу оставить его сына в таком положении и… Я знаю, что тебя скоро собираются убить.

— Все люди твари! Им наплевать на чью-либо жизнь, особенно вампира!

Его разочарование и недоверие к людям было вполне оправданно. Проведенное здесь время не назовешь приятным, как и обращение людей.

— Моего единственного близкого человека убил вампир и в доме Алдара меня тоже хотел убить вампир, но все же, я сейчас стою здесь и предлагаю тебе свою помощь. Решай — довериться или нет. Мне пора уходить, скоро рассвет и я не хочу, чтобы кто-то из персонала или сам доктор Цорн узнал о моем посещении этого места.

Ренни колебался — страх поверить незнакомому человеку боролся со страхом возможной скорой смерти. И вероятнее всего, смерти жестокой и мучительной.

— Что я должен делать? — наконец, ответил он после продолжительных колебаний.

Я облегченно выдохнула.

— Завтра я вернусь за вами, а потом мы попытаемся уйти из этого места. Здесь я одна и помощи ждать неоткуда, придется полагаться только на себя. Ты сможешь выдержать быстрый темп бега?

— Я очень сильно истощен, — тяжело вздохнул вампир. — Они практически не кормили меня, и боюсь я стану для вас только обузой. Я сейчас не сильнее немощного человеческого старика.

— Бояться мы с тобой будем, если у нас ничего не получится, а по поводу сил и еды…

Еще утром, когда ставили капельницу, медсестра намучилась с моими венами и поэтому для удобства проведения дальнейшего курса лечения мне поставили на руку катетер. И теперь моя рука красовалась перебинтованной прочной повязкой. Все было сделано настолько профессионально и качественно, что я совершенно о ней забыла. Размотав бинт, я подошла к Ренни и присела на корточки рядом с ним.

— Ренни, постарайся не оставить следов, не хочется потом объяснять Цорну откуда у меня отпечатки зубов на локте, — с этими словами я вытащила катетер.

Из вены по коже потекла тонкая струйка крови, и я поднесла руку к лицу вампира. Зрачки мальчика расширились, и он нервно сглотнул, не решаясь двинуться.

— Ну же! — настойчиво бросила я, сама не веря, что добровольно предлагаю вампиру свою кровь.

Ощущение было не самое приятное, но и не такое отталкивающее, как я раньше думала. По спине побежали мурашки, а кожа в том месте, где он пил кровь, горела огнем. Я отвела взгляд в сторону, стараясь не смотреть на него, и начала старательно пересчитывать плитки на противоположной стене. Голова начала немного кружиться, а в ушах появился звон.

— Хватит, Ренни! — громко окликнула я и резко убрала свою руку.

В затуманенных глазах мальчика все еще витало желание продолжить, но удерживать меня он не стал. На его губах были видны следы крови. Заметив мой взгляд, он их быстро облизал.

— Я сделал тебе больно? — В его голосе слышалось искреннее сожаление.

— Нет, но мне еще понадобятся силы, а я почувствовала, что начала слабеть, — зажав руку в локте, я попыталась остановить кровь.

Когда ранка перестала кровоточить, Ренни помог мне забинтовать локоть, при этом стараясь не смотреть мне в глаза.

— Ты до сих пор мне не доверяешь?

— Нет, просто… Я чуть было не увлекся — слишком долго не ел, а тут… Я чуть не двинулся от твоей крови. Ко мне силы вернулись, как будто и не было этих полгода.

— Ты здесь шесть месяцев?!

— Угу… Так, что постарайся сегодня ночью не затягивать с побегом. Мне до коликов надоело сидеть здесь.

Впервые на его усталом лице расцвела мальчишечья озорная улыбка, которую не портили даже длинные клыки. Он вампир, но при этом он все же, ребенок.

К своей комнате на удивление добрались быстро и без проблем, даже не заблудилась и не сбилась с дороги, что еще раз уверило меня в грядущих БОЛЬШИХ неприятностях. На то, чтобы переодеться и снять одежду сил не хватало. Разувшись, я бухнулась на кровать и почти сразу же уснула.

Казалось, я только что прикоснулась головой к подушке и закрыла глаза и вот чей-то настойчивый голос будит меня и деликатно постукивает по плечу. Стоило сесть на кровати, как в желудке взорвала бомба, раскаленной лавой растекаясь по внутренностям. С трудом сфокусировав взгляд, я увидела, что передо мной стоит медсестра — женщина средних лет, с ухоженным миловидным лицом, но безразличными холодными голубыми глазами.

— Вас хочет видеть доктор Цорн, — сухо произнесла она. — Вы сможете дойти?

— Думаю, нет, — и это была правда.

Короткий сон не принес мне облегчения, а только усугубил положение.

Женщина быстренько нашла санитара, он легко посадил меня в подготовленную специальную медицинскую коляску и меня повезли к доктору.

Утренний врачебный обход начался не самым лучшим образом. Пока меня везли, я мысленно успокаивала себя — благодаря препарату Шеверова и снотворному Ирмы я имею железное алиби. Эта больная на голову парочка лично убедилась в моем бессознательном состоянии. Уверенна, ни Егор, ни Ренни меня не предали — им как никому хочется выбраться отсюда. Тогда почему мне так страшно, что аж колени дрожат? Быть может, оттого, что меня везут к психически больному садисту, обожающему экспериментировать с человеческим телом? Скорее всего, да.

— Так… в чем дело? — с порога недовольно протянул Цорн, когда мы появились в дверях его кабинета.

— Мне стало хуже, — честно ответила я, морщась, пока санитар перекладывал меня на кушетку.

— Как спала ночью? — строго спросил доктор, быстро и профессионально начав осмотр.

— Плохо. Вы мне какие-то странные таблетки прописали… Я даже переодеться не успела — так быстро меня вырубило. Не помню, как на кровати оказалась.

— Так, ясно… — мрачно пропел доктор и, повернувшись к медсестре, что-то тихо ей сказал.

Женщина понятливо кивнула и вышла из кабинета.

— Ты куда катетер дела? Тебе, как сейчас капельницу ставить?

Только после его слов я обратила внимание, что повязка с локтя сползла. А катетер остался валяться где-то на кровати.

— Наверное, во сне потеряла, — небрежно отмахнулась я, решив прикинуться дурочкой. — Вы лучше скажите, как намереваетесь мня лечить? Я же сейчас взвою!

И это была чистая правда. У меня уже не было сил терпеть. Как же больно! Внутренности словно кислотой разъедает.

— Сейчас морфий колоть будем. Ничего, кроме этого тебе не поможет, потом еще несколько витаминов сделаю, а после это тебе надо будет поесть.

Он что издевается?! Все, что я съем тут же назад вернется!

Увидев мой злобный взгляд (я его даже не скрывала), Цорн искренне расхохотался.

И он тоже больной.

— У тебя сегодня на завтрак две капельницы, один внутривенный укол и три внутримышечных.

Лучше бы я ежика съела. Целиком.

До обеда я чувствовала себя подушечкой для иголок. Мысль о том, что вечером повторится эта же экзекуция, вгоняла меня в жуткое уныние. Протертый жидкий супчик на обед и желеобразная каша окончательно добили меня, убедив, что здесь работают только садисты. Впрочем, несмотря на все стенания, ворчания, недовольства и неудобства мне стало значительно легче. Я даже смогла принять душ и переодеться в чистую одежду. Именно в ванной, громко включив воду и проверив все стены на наличие мест для подглядывания и не обнаружив таковых (хоть в чем-то повезло!), я достала часы и позвонила Шеверову. Багир ответил сразу же, словно не отходя, дежурил у часов.

— Почему так долго не звонила? — тут же раздался взволнованный недовольный голос.

— Не было подходящего момента. У меня и сейчас времени мало. Послушайте, Багир, здесь все очень плохо — Цорн убивает людей для пересадки органов. Я видела его операционную… Там цепи висят, чтобы следующая жертва могла видеть, что ее ожидает в будущем. И главное — я нашла Егора и еще одного мальчика. Они пока живы и нам очень нужна ваша помощь. Сегодня ночью мы планируем побег и нам нужен корабль, чтобы убраться отсюда.

— Я сделаю все, что смогу! Жди звонка. Удачи вам! — и он первый отключился.

Минуты после звонка Шеверова тянулись бесконечно, а нервы были напряжены до такой степени, что я вздрагивала от каждого незначительного шороха, шума или звука. Правду говорят — ожидание смерти подобно.

Цорн упорно молчал о своих планах касательно моего лечения. В те редкие минуты, которые мы проводили вместе, он только коротко задавал вопросы о моем состоянии, уточнял самочувствие, делал какие-то записи, назначал очередные процедуры и снова уходил. К вечеру я чувствовала себя, как выжитый лимон, не говоря о том, что сидеть в кресле или… ну, в общем, сидеть, на чем-либо вообще, было достаточно дискомфортно по причине большого количества сделанных уколов. Единственным положительным моментом сегодняшнего дня было то, что я ни разу не увидела Ирму или Рияда. Не то чтобы мне этого хотелось, скорее наоборот, просто… Хотелось бы надеяться, что их серьезно наказали и закрыли в одной из многочисленных камер, но я, к сожалению, не верю в такие удачные подарки судьбы. Особенно в последнее время. Моя жизнь начала напоминать короткий бородатый анекдот: «жизнь, как рояль — клавиша белая, клавиша черная… крышка!»

Часов в восемь ко мне в палату пришел Цорн, увидел нетронутый суп (все туже непонятную субстанцию — надеюсь хоть не живую?), скривился и потом радостно и беззаботно сообщил, что завтра начнется подготовка к проведению операции, которая меня полностью вылечит. Добродушно улыбаясь, поздравил, пожелал спокойной ночи и посоветовал хорошенько отдохнуть, так как завтра понадобится много сил.

Ха! Силы мне понадобятся сегодня ночью! Притом все.

Все-таки очень плохо, что у меня не было четкого плана действий, от правильности которых зависит три жизни.

После ужина пришла медсестра и принесла лекарства. К счастью, до ее появления я успела принять таблетки Шеверова. Одним многострадальным местом почувствовала, что пора — ушлая женщина зорко следила за всеми моими действиями и даже попросила, деликатно, показать рот, после того, как я выпила таблетку. Не доверяют… И правильно делают. Как и в прошлый раз, я почувствовала прилив сонливости, накатила слабость — мне снова дали снотворное, но, по-видимому, меньшую дозу, потому что я смогла самостоятельно дойти до кровати, переодеться на ночь и благополучно «уснуть». Что впрочем, мне не помешало через двадцать минут встать, одеться и решиться на самый отчаянный шаг в моей жизни. Надеюсь, он будет не последним. На этот раз я решила половину пути пройти не тайным ходом, а обычными коридорами — спуститься со второго этажа в подвал. Так мне, по крайней мере, показалось правильнее. Если случайно наткнусь на кого-то из персонала, то будет проще объяснить, что я делаю в обычном коридоре, чем в тайном. К тому же я надеюсь, что не все осведомлены о добавке в мои лекарства снотворного. Всегда смогу соврать, что мне стало хуже и я решила найти доктора. Звучит, конечно, так себе — бред полный. Кто ходит, когда становится хуже? Но, надеюсь, что прокатит. Может, я лунатик и хожу во сне? Но мозг упорно твердил, что моя болезнь не лунатизм, а идиотизм.

К счастью, во время пути мне никто не встретился. Время позднее, к одиннадцати ночи подходит, немногочисленные пациенты больницы давно отдыхают, а от персонала — двух дежурных по этажам, я просто спряталась и незаметно прошмыгнула мимо. Пока удача была на моей стороне.

Так как место, где держали Егора и Ренни, было гораздо ниже подвала, пришлось долго спускаться по лестнице и плутать запутанными коридорами, пугаясь каждого звука и шороха. В прошлый раз я не заметила, что на этом ярусе (буду называть его так) есть еще одно ответвление, ведущее в неизвестном направлении.

Проигнорировать этот коридор и пойти к ребятам или рискнуть проверить? Опасно, могу нарваться на неприятности, но с другой стороны — а вдруг там выход на случай облавы? А… была не была!

Мысленно махнув рукой и придерживаясь стены, я осторожно ступила в узкий коридор. Через несколько шагов бетонные стены сменились скальной породой. Здесь было гораздо сырее, тяжелый воздух давил на легкие. Из-за сильной влажности стены были мокрыми, а одежда и волосы покрыла мелкая водяная крошка, в ушах неприятно шумело. Если приблизительно подсчитать глубину и направление этого коридора, то… то я сейчас нахожусь под озером?! Тогда становится понятно, откуда такая влажность, сырость, тяжелый воздух и давление.

Куда я опять вляпалась? Вопрос чисто риторический в ответе не нуждающийся и воспринимающийся, как данность. Мысль о том, что я вполне реально могу нарваться на кого-нибудь «недружелюбного» в конце этого пути бессовестно гнала. Мне поскорее хотелось уйти из этой больницы, притом, как можно дальше и если есть короткий путь, я обязана им воспользоваться.

Узкий то ли рукотворный, то ли природный коридор закончился огромным круглым залом, потолок которого терялся высоко в темноте. Скудного освещения ламп, расставленных вдоль стен, хватало, чтобы нормально осмотреться и вновь удостовериться, что Цорн больной садист — изувер. Это была еще одна операционная, предназначенная для опытов над животными. Не так хорошо оборудованная, как для людей, но достаточно оснащенная для хирургических операций. Несколько специальных столов с толстыми крепкими ремнями, шкаф для инструментов, полки, заставленные заспиртованными органами и еще чем-то (даже смотреть не хочется) и много-много вольеров, клеток и ящиков.

Здесь я была не одна. В самом дальнем углу у стены стояла огромная клетка, в которой находилось пятнадцать особей неизвестных животных. С виду они очень напоминали волков, но были гораздо выше в холке, лапы мощнее, раза в два больше челюсть и не такие пушистые. Толщина прутьев клетки отчетливо указывала, что они намного сильнее обычного волка.

При виде меня животные ощетинились и, встав на лапы, грозно зарычали. Я испуганно попятилась. Их мощные клыки могли легко перекусить мою шею, притом, без особых усилий. А потом я поняла, почему они так агрессивны и мне стало стыдно. Стыдно за всех людей. Только человек может осознанно и намеренно причинять боль другим, особенно животным, ошибочно считая себя хозяином природы. Клетку для этих существ сделал механик и находиться в ней было физически больно. Прутья били сильными непрекращающимися разрядами, не видимыми обычному зрению, не оставляя следов на коже или шерсти, но бесчеловечно болезненные. Рядом с клеткой на грубо сколоченном столе лежал прибор, позволяющий управлять этими разрядами и я, не раздумывая, его сломала. Разряды тут же прекратились. Не скажу, что эти животные стали более дружелюбны ко мне, но рычание прекратилось, и я смогла рассмотреть то, что они так старательно прятали — двух щенят, свернувшихся калачиком на спине у одной из самок. Так они пытались защитить свое потомство. К сожалению большим я помочь не могла. Открыть клетку было опасно — они легко, а, скорее всего, так и будет, могут наброситься. Осталось только успокаивать себя мыслью, что, когда выберусь отсюда, а Цорна с его милой компанией арестуют, обязательно помогу этим животным. Прежде чем выйти из этого помещения я внимательно осмотрела все стены и углы, но не нашла никакого запасного выхода. Только в стене как раз напротив входа в коридор находился мощный металлический люк огромных размеров. Выяснять для чего он и что за ним находится не было ни времени, ни желания, я и так уже порядком задержалась.

К ребятам спешила, как могла со скидкой на то, что каждую секунду ожидала появления Цорна, Ирмы или Рияда либо кого-то еще мне незнакомого. Я ведь даже не знаю, сколько людей из персонала больницы замешаны в этом кошмаре.

Путь обратно казался еще дольше и труднее. Иногда я ловила себя на мысли, что хочу увидеть хоть кого-нибудь из этих больных садистов. Просто их подозрительное отсутствие так напрягает! Хотя… наверное, это нервы. Вон уже от собственной тени вздрагиваю.

Двери к Егору я открыла быстро и бесшумно. Он меня уже ждал. На тумбочке рядом с ним стояла нетронутая еда и пустой стаканчик для лекарств.

— Они заставили меня выпить какие-то лекарства. Я не знаю, что это было, — как бы извиняясь, сказал Егор.

— У тебя еще остались мои таблетки?

— Есть парочка.

— Пожуй. Не нравится мне все это.

Я опасливо выглянула в коридор. Там никого не было. Закрыв за собой дверь камеры, мы тихонько двинулись дальше к камере Ренни. И вот тут-то начались первые неприятности, о которых я постоянно думала и предвещала. Вопреки моим ожиданиям вампир нас не ждал, а безвольной куклой лежал на узкой кровати. Глаза лихорадочно бегали под закрытыми веками, лицо страшно бледное и осунувшееся, даже черные волосы поблекли и казались серыми в скудном освещении камеры. На его ноге по-прежнему была цепь.

Я подбежала к нему и, положив его голову себе на колени, приподняла. Глаза медленно открылись, в них светилось слабое понимание происходящего. Не задумываясь, я затолкала ему в рот сразу три таблетки Шеверова и мы с Егором придерживали Ренни за плечи, пока он послушно разжевывал лекарство.

— Какая умильная картина. Я сейчас расплачусь, — раздался издевательский отвратительно слащавый голос. — Настоящая сестра милосердия. Не хочешь пойти ко мне в штат?

— А у меня нет медицинского образования, — мрачно буркнула я и обреченно закрыла глаза.

Все заря… Все старания оказались напрасными…

Цорн стоял в дверях и довольно улыбался. Этот миловидный мужчина сейчас выглядел страшнее и хуже любого монстра. Даже демон из шкатулки, которого мы встретили на Иштаре пугал меня не так сильно, как доктор Цорн. Тот хотя бы был демоном по своей природе, а Арнс человек… Это гораздо хуже.

Я не стану говорить, что не испугалась, что я разъяренной львицей отбивалась от негодяев и грудью закрывала ребят. Мне было так же страшно, как и им. Я не верила до последней минуты в реальность происходящего. Казалось, что это жестокий обман зрения, злая галлюцинация и что это все неправда. Что я сейчас закрою глаза и исчезнет этот чокнутый доктор, эта до коликов осточертевшая больница со всеми ее камерами, палатами и тюремными замками. Что уйдет эта треклятая боль, исчезнет ватная слабость из ног и что не будет так отвратительно страшно за себя и ребят…

К чести Егора, он решил так просто не сдаваться и отбивался изо всех сил. Жаль только, что сил было мало… Да и что он мог против двух рослых санитаров? Ренни спеленали, как безвольную тряпичную куклу, а вот меня одарили особым почетом и вниманием. Цорн грубо сдернул меня с койки и жестоко ударил в живот. О-о-о, он прекрасно знал куда бить! Мой крик захлебнулся в кровавом кашле, а потом мне что-то вкололи и я потеряла сознание.

Приходила в себя тяжело. В желудке все горело огнем и каждый вздох отдавал мучительной болью. В ушах шумело, перед глазами все плыло, а руки сильно затекли оттого, что были подняты высоко над головой и зафиксированы железными скобами.

— Пришла в себя? Быстро… не ожидал, — удивленно протянул доктор, и я с трудом сфокусировала на нем взгляд.

Когда круги перед глазами исчезли, я смогла понять, где и в каком положении мы оказались. Напрашивалось одно неприятное слово, вернее, адрес, куда часто посылают, притом не с самыми лучшими пожеланиями. В общем, мы были именно там и еще на пятьдесят метров глубже. Это была операционная комната с теми самыми цепями, к которым в данный момент была прикована все наша веселая троица. Сам же доктор с садистским удовольствием и нездоровой щепетильностью готовил хирургические инструменты к операции.

— Не хочешь узнать, почему у тебя ничего не получилось? — не оборачиваясь, небрежно спросил он.

Я молчала не потому, что хотела выглядеть гордой и невозмутимой, просто было банально больно говорить.

— Молчишь?.. А ну да, тебе же сейчас больно, — все так же небрежно протянул мужчина и успокаивающе добавил: — Скоро еще больнее будет. Знаешь… а я ведь почти проиграл. Даже когда эти два идиота утверждали, что это ты их закрыла, я не верил. Не потому, что так доверяю тебе, они ведь сами признались, что влили в тебя хорошую дозу снотворного и сами же при этом с пеной у рта утверждали, что только ты могла их закрыть. Абсурд. А на поверку оказалось, правда. Тебя монетка подвела. Помнишь, ты ее кинула, чтобы отвлечь и обмануть Ирму с Риядом? А ведь у нас давно никого не было с Алтан — Нарэ. Кроме тебя. И ты знаешь… решение посоветоваться в «В» оказалось весьма верным. Мой хозяин тебя давно и хорошо знает, так же, как и то, что ты портишь все, к чему прикасаешься. Поэтому он настойчиво просил поумерить твой горячий пыл. На вампира не надейся, — мстительно бросил Арнс, обернувшись и заметив, как я смотрю на Ренни. — Этот змееныш сейчас не сильнее годовалого ребенка. «В» великодушно снабдил меня средством, позволяющим лишать сил вампиров. Я берег этот экземпляр для крайнего случая и, как видишь, он настал. Твоя болезнь представляет для меня невероятный научный интерес. Я тебе подготовил увлекательную программу на сегодня, — и он предвкушающее начал перечислять: — Сначала мы с тобой узнаем, каков предел твоего болевого порога. Ну-ну, не надо так бледнеть, на войне часто делают операции без анестезии. Я обещаю, что от отсутствия наркоза ты не умрешь. Тем более твои друзья будут рядом с тобой и поддержат свою милую спасительницу, а потом и разделят твою боль. Разве не так поступают настоящие друзья?

По мере этой длинной речи у меня волосы ставали дыбом. Разоткровенничавшийся доктор беззаботно смаковал и описывал, что нас ждет дальше. Бедный Шеверов — он даже моих останков не найдет.

— Жаль, что пришлось пожертвовать помощником, — продолжил Цорн, скорее обращаясь к себе, чем к нам. — Рияд был талантливым доктором, но несоблюдение правил нашей больницы влечет за собой тяжкие последствия. Мой милый мальчик не сможет больше нам помогать. Я так не люблю, когда меня не слушаются… Но думаю встречи с Ирмой вы обрадуетесь, — и он громко позвал свою помощницу.

Ирма Ялгар появилась практически мгновенно, словно из земли выросла. Но, скорее всего, она просто находилась в соседнем помещении и ждала время своего выхода. Дешевое балаганное представление! Жаль, нельзя объявить антракт и уйти из зала.

Когда я увидела ее лицо, мне на миг показалось, что в нем проскользнуло что-то звериное. Женщина плавной походкой подошла к доктору и ее губы растянулись в довольной ухмылке. Мои, кстати, тоже. На открытых запястьях и шее были отчетливо видны следы, похожие на ожоги. Значит, и она свое тоже получила.

Проследив за моим взглядом, улыбка Ирмы сошла с лица, а глаза наполнились животной ненавистью.

— Ирма особо настаивала ассистировать мне в этот раз. Не догадываешься почему?

— А то вы не знаете причины! — грубо бросила я.

Дыхание наконец-то выровнялось, и я могла говорить. С трудом, но могла.

— Ты у меня за все поплатишься, тварь! — зашипела Ирма. — Отвечай, как тебе удалось так быстро нейтрализовать действие снотворного? Я лично проверяла — ты спала!

— Я не могу вам ответить — это врачебная тайна.

И, хотя все мои поджилки тряслись от одной только мысли, что меня сейчас ожидает, отказать себе в удовольствии поиздеваться над этой психически неуравновешенной особой я не могла.

— Гадина!

Женщина зло сплюнула и занесла руку для удара.

— Нет! Я сказал нет! — Жестко и с расстановкой крикнул Цорн, останавливая свою помощницу. — У нас на сегодня другая программа.

Сказать, что мне хотелось выть от страха — это ничего не сказать. А еще я отчетливо понимала, что на мне одной Арнс не остановится.

Егор, болезненно-бледный, в бессильной злобе кусал губы. Ренни же оставался внешне спокоен и невозмутим.

Доктор окинул нас победным, самодовольным взглядом и добродушно улыбнулся. Страшнее улыбки я не видела.

— Последнее пожелание?

— Что б ты сдох!

От самой души бросила я и лицо мужчины исказилось злобной гримасой.

— Что?!

— Она пожелала вам, чтобы вы недолго жили, — любезно перефразировал Ренни и сочувственно покивал.

Напускное благодушие доктора мгновенно испарилось и он со зловещей собранностью начал одевать белоснежный халат и стерильные перчатки.

— Ирма, деточка, приведи нам одну из наших милых зверушек, — ласково, как к любимой внучке обратился он к помощнице. — Я чувствую, она нам может понадобиться.

Мстительно блеснув глазищами в мою сторону, Ирма поспешила выполнять поручения своего шефа. В операционной остались только я с ребятами, чокнутый садист и один из санитаров, связавший нас в камере Ренни.

— Ну, что ж… не стоит больше тратить время, мы и так порядком задержались.

— Может хотя бы перед смертью скажите, кто такой «В»?

Я не тешила себя надеждами, что Цорн в лучших жанрах литературного злодея раскроет все свои планы и тайны, но не попробовать не могла.

— «В» для меня, как наставник, — в благоговейном трепете все-таки начал говорить доктор, — он… он всемогущ! Он велик и непобедим — гений и великий мастер! Все, что вы здесь видите дал мне ОН! Только «В» понимает меня, понимает мои стремления к грандиозным научным открытиям. «В» сам показал мне, что бессмертие для человека возможно. Еще немного и я смогу превзойти вампиров, не превращаясь в этих клыкастых уродов. «В» все о вас знает! Он все видит!

— Единственный урод здесь — вы! Притом моральный. Цорн, вы не ученый… Вы — свихнувшийся мясник.

— Думай, как хочешь, — неожиданно быстро успокоился он, но безумный блеск в глазах разгорелся еще ярче. — Ты знаешь… у меня вряд ли получилось тебя вылечить. Твоя болезнь настолько необычна, что даже с помощью вампира, не факт, что операция прошла бы успешно. Ну ладно… — сокрушенно вздохнул он, — раз не вылечу, то хотя бы изучу.

Все. Конец…

Но доктор не успел даже шага сделать в нашу сторону. В операционную вбежал запыхавшийся испуганный санитар и тяжело дыша, заорал:

— Доктор, в больницу едут какие-то люди! Час назад в порт пришел огромный военный корабль. Наш человек видел, что там много вооруженный военных. Их смогли задержать с документами, но скоро они будут здесь!

— Кто это?! — рявкнул Цорн, резко повернувшись ко мне. В его руке опасно блеснул скальпель.

— Санэпидемстанция. Будут здесь все проверять на наличие всякой гадости и мерзости. Их у вас тут очень много развелось. Может, потом даже дезинфекцию устроят.

Я ликовала. Сомнений в том, что это помощь от Шеверова у меня не было. Я просто не могла думать иначе.

Арнс бесновался в приступе бессильной злобы. Он в припадке толкнул операционный стол ногой и тот перевернулся, задев тележки с инструментами. Все повалилось на пол с жутким грохотом.

— До твоего приезда все было так прекрасно, — тяжело дыша, посетовал доктор. — Теперь придется все заново отстраивать…

И мужчина заметался по помещению, открывая ящики, вываливая их содержимое, нервно перебирая его, чтобы в следующую минуту откинуть в сторону. Он не знал за что хвататься, поэтому не мог сконцентрироваться и собраться. Дорогостоящие инструменты и препараты небрежно валялись на полу, а санитары испуганно переминались с ноги на ногу, опасаясь попасть под горячую руку начальника.

— Ты! — Внезапно остановившись, гаркнул Цорн на того санитара, что принес новость о приезде властей. — Подымись в мой кабинет и подожги его. Хочу, чтобы там все сгорело. А ты, — и он перевел взгляд на другого подчиненного, — пойди проверь, где там Ирма запропастилась. Что-то она долго копается и еще… — губы мужчины растянулись в гаденькой ухмылке, — откройте шлюз. Необходимо затопить этот отсек.

Моя радость и ликование угасли также быстро, как фитиль зажженной свечи, залитый ведром воды.

— Что вы хотите сделать? — тихо спросил Ренни и от этого упавшего, равнодушного голоса я вздрогнула.

— Уничтожить все улики и вас заодно. Я даже не буду вас убивать, за меня это сделает вода. Представьте… чувствовать, что помощь вот-вот придет, что она где-то совсем рядом, поблизости и… наблюдать, как сантиметр за сантиметром приближается смерть. Вход сюда не найдут, а даже если и найдут, то до ваших тел не доберутся ни-ког-да!

— Ты еще демонически расхохочись! — Психанул Егор. — Достал уже! Сколько здесь проработал, не знал, что такой балабол. Сделай милость, заткнись!

— Безродный нищий! Я дал тебе кров и хорошую зарплату. Ничтожные людишки, вам никогда меня не понять!

Пока Цорн отвлекся на Егора, я пыталась придумать, как нам освободиться. К сожалению, это было невозможно — нас так крепко и основательно приковали к железным наручникам, что без посторонней помощи невозможно было выбраться. Если бы только Ренни был не так слаб. Я обреченно посмотрела на вампира и увидела, что он старательно подает знаки глазами, призывая повернуться в сторону выхода из операционной.

В дверях, беззвучно скаля огромную окровавленную пасть, стоял смертельно опасный хищник, так сильно напоминающий мне волка. Теперь понятно, почему так долго нет Ирмы, вернее сказать, почему ее не будет. Того санитара, полагаю, тоже. Скорее всего, помощница самонадеянно открыла клетку, уверенная, что животные все еще находятся под воздействием разрядом и не могут напасть. Вот и поплатилась… За все.

— Куда это вы смотри… — осекся на полуслове Цорн и, проследив за нашими взглядами, остолбенел.

Его лицо побледнело, лоб мгновенно покрылся испариной, отталкивающе блестя под искусственным освещением. Он боялся даже дыхнуть глубоко, не то чтобы сделать малейшее движение.

Животное снова зарычало. Теперь уже громко и угрожающе. По виску доктора скатилась большая капля пота и упала на отглаженный воротничок белоснежного халата. Хищник не нападал, он просто следил за смертельно перепуганным человеком своими большими янтарными глазами и ждал. Через несколько минут стала понятна причина промедления — в дверях позади грозного животного появились его собратья. Вся стая. Они медленно двинулись в сторону Цорна, осторожно ступая по захламленному полу. Только двое из стаи не участвовали, находясь в стороне, и бережно держали в зубах двух щенков. Молодой выводок безропотно болтался в воздухе и только желтые глаза светились почти человеческим детским восторгом. Мне было приятнее смотреть на двух щенков, чем на кровавую расправу стаи над своим катом. Доктора убили быстро, жестоко и беспощадно. То кровавое месиво, некогда бывшее Цорном, сейчас с трудном можно было назвать даже человеком. Нет, они не стали его есть, но сила и количество укусов напоминали результат мясорубки.

А дальше произошло то, что я до сих пор не могу объяснить. Вместо того чтобы напасть и уничтожить людей и не оставлять позади себя стаи опасных двуногих существ, умеющих причинять боль не ради выживания, они просто ушли. Вожак, тот, что появился первым и был гораздо крупнее остальных, коротко тявкнул и стая медленно прошла мимо нас в то время, как он сам пристально следил за нами. Они скрылись в одном из многочисленных ответвлений коридора. Последним ушел вожак. Причина их поспешного ухода была вполне объяснима и даже видна — сюда стремительно прибывала вода, грязным потоком смывая мусор с пола.

Я думала, что хуже быть не может. Оказалось, у меня просто бедная фантазия.

Нас не зарезал садист-изувер, не загрызли хищные звери, зато мы утонем в воде из озера. Когда это все закончится!!!

— Этому нет ни конца ни края! — На грани нервного срыва прокричал Егор, пытаясь высвободить руки из стальных оков.

Ренни проделывал то же самое, только молча и багровея от усердия.

Лично я на чудо не рассчитывала и не надеялась. Сколько раз удавалась избежать смерти, а в этот раз… Тоже удастся?!

Неожиданно железные браслеты, сковывающие руки вампира хрупко треснули и оторвались от стены. Ренни кулем упал на пол, бухнувшись в воду по колено и подняв тучу брызг. Все-таки не зря я заставила его съесть три таблетки Шеверова еще там в его камере. Пусть гораздо дольше, но они смогли нейтрализовать препараты, введенные Цорном.

Пока Ренни искал подходящий инструмент, пока выудил из перевернутого ящика непонятные щипцы, предназначенные, скорее всего, для дробления ребер, пока освобождал Егора и меня, вода в комнате была нам уже по грудь и на этом останавливаться не собиралась. Мы заметались, пытаясь найти выход, ведущий к подвалу. Я также не удивилась и не расстроилась, обнаружив его перекрытым ящиками и шкафами, принесенными сюда водой. Только рассмеялась. Нервно и пугающе.

Самым рассудительным в нашей компании оказался Егор, предложивший пойти путем, который выбрали животные. Возможно, благодаря своему природному чутью, они знали, где выход. Звучит бредово, сама понимаю, но и другого выбора у нас нет. Разбирать завал долго, вода прибывает слишком быстро.

Мы плыли по длинному коридору, едва не касаясь потолка головами, а выхода все не было. Вода была ледяной, но тело не чувствовало холода, мышцы работали на пределе. Мы старались из последних сил. Внезапно коридор ушел резко вниз, последний глоток воздуха и нас накрыло с головой. Дальше плыли на ощупь, совершено не ориентируясь в потоке мутной черной воды — просто прямо, движение за движением. Впереди плыл Ренни, следом я, замыкающим был Егор. Легкие жгло и разрывало от нехватки воздуха и мучительном желании сделать вздох. Сжимая губы и кусая их до крови, я сдерживалась из последних сил, понимая, что этот вздох станет моим последним. Перед глазами плыли круги, и я не сразу поняла, что вода стала светлее, а впереди над головой появился рассеянный свет. Первым вынырнул Ренни, за ним я. Холодный воздух раннего утра был самым сладким и желанным во всем мире. Я часто дышала, глотая воздух ртом, и пыталась успокоиться.

Я жива! Господи, мы выжили!

— А где Егор?

Я повернулась к Ренни и у меня внутри что-то оборвалось. Егора рядом не было. Мы с вампиром болтались в мутной воде небольшого круглого озера, а Егора рядом не было.

Ренни нырнул первым, я за ним. Почти у самого дна мы разглядели безвольную фигуру нашего товарища. Он лежал, широко раскинув руки, и не подавал признаков жизни. В четыре руки подняли его на поверхность и вытащили на берег. Мокрые, испачкавшиеся в грязи берега, трясущиеся от холода, мы пытались вернуть Егора к жизни. Я не хотела, не могла поверить, что он умер за несколько минут до спасения.

Ренни делал прямой массаж сердца, я, зажав Егору нос, делала дыхание рот в рот.

— Раз-два-три, вдох! Раз-два-три, вдох! — громко считал Ренни, не прекращая массажа сердца.

Бесполезно, он не подавал признаков жизни.

— Егор, сволочь, ну живи! Слышишь? Я прошу тебя!

Вампир оставил попытки спасти человека, а я все никак не могла остановиться. Не замечая слез, ручьем текущих из глаз и падающих солеными капельками на посиневшее лицо парня, не обращая внимания на сильный холод и облачка пара, вырывающихся при дыхании, не слыша голосов приближающийся людей. Я не могла отпустить Егора.

— Раз-два-три, дыши! — Теперь уже я сама делала массаж сердца и вдыхала ему в рот воздух. — Раз-два-три, ну давай же! Миленький мой, хороший, дыши! Раз-два-три! Егор, тебя мама ждет… Ты, меня слышишь? Она тебя очень любит… Сволочь, ты, бессовестная! Дыши, кому говорят?!

Я со всей силы барабанила ему по грудной клетке и не верила, что он умер. Ренни просто молча сидел рядом. Посиневшие губы было плотно сжаты, взгляд потухший и безжизненный, с черных волос капала вода. Он тоже не верил.

Я бессильно опустила голову на грудь Егора и… тут же вскочила, перевернув его набок и помогая выйти воде и откашляться. Тело Егора билось в мелких конвульсиях, пока он кашлял водой и пытался самостоятельно дышать. Когда он откашлялся, я обняла его за голову и, прижав к себе, тихо укачивала. Меня от него сейчас никакая сила не оторвет.

— Это ты так спасаешь или пытаешься придушить? — послышался до боли знакомый голос и мне на плечи бережно накинули теплый пиджак.

— Багир, я говорила вам, что я полная дура?

— Да, — хохотнул он, обнимая меня за плечи, — и сегодня ты в очередной раз это подтвердила.

Прошло несколько часов, прежде чем страсти в больнице святого Кирифа улеглись и мы смогли в спокойной обстановке наконец-то поставить точку в этой истории.

В пустом зале больничного кафе за круглым столиком сидели Ренни, Егор, я, Шеверов и глава департамента по расследованию особо тяжких преступлений Захар Магнуш. Высокий, спортивного телосложения мужчина средних лет, с открытыми умными глазами и ухоженными темно-русыми усами сразу же мне понравился. Хотя хитрец тот еще — все же, как-никак глава департамента.

— Мы давно следили за деятельностью Цорна, но тех улик, которыми располагали, было недостаточно даже для получения ордера на обыск больницы. Со времени открытия больницы святого Кирифа количество пропавших без вести на улицах нашего города значительно возросло. Точного списка у нас нет, но насчет двадцати жертв могу сказать с уверенностью. Обычно он выбирал людей неимеющих близких родственников, иногда бомжей или психически нездоровых. Давал им кров, хороший уход, следил за их здоровьем, дарил надежду на хорошую жизнь, а затем убивал. В основном разбирал на органы и делал нелегальные операции. Клиенты находились всегда и притом весьма известные. Впрочем, сейчас не об этом… Также доктор Цорн имел маниакальное пристрастие к разного рода экспериментам над человеческим телом. Вы и сами смогли в этом лично убедиться. Сложность расследования заключалась в том, что у нас не было ни одного заявления от членов семьи или близких людей, пропавших без вести, а на одних домыслах и предположениях далеко не уедешь.

— А как же заявление Тамары Вирсат, мамы Егора? — удивленно спросила я у следователя.

— Оно к нам даже не дошло, — цинично фыркнул Захар. — Теперь я знаю почему. В личном кабинете Цорна мы обнаружили несколько списков и весьма интересные документы. В одном списке были имена его пациентов, которым провели операции и их истории болезни. В другом имена тех, кто способствовал поиску подходящих доноров, их похищению или найму на работу, как в случае с Егором. Этот список мне особенно дорог.

— Как вам это удалось? — аж подскочил от удивления Ренни. — Мы лично слышали, как Арнс приказал своему помощнику уничтожить кабинет.

— А мы вовремя успели, господин Ренни, — хитро подмигнул вампиру мужчина. — Мы так долго ждали этого момента, что, когда господин Шеверов вломился в мой кабинет и потребовал организовать спасательную операцию на остров Туманов с целью арестовать Цорна, я едва не заплакал.

— И вы ему поверили на слово? — Не унимался молодой вампир, недоверчиво прищурив глаза и пристально глядя на человека.

— Ни секунды не сомневался. Я давно знаю Шеверова и такие шутки не в его характере. Так что я нисколько не сожалею, что доверился словам Багира и своей интуиции. Жаль только, что я не смогу посадить этого садиста.

Захар искренне сожалел и не скрывал своих чувств.

— Этот маньяк, не имеющий права называться доктором, получил по заслугам! — Багир в порыве гнева стукнул кулаком по столу и блюдца с чашками жалобно звякнули. — Он получил по заслугам.

— Так же, как и его подельники, — поддержал его Захар. — Тела двух помощников, в том числе и то, что осталось от самого Цорна вынесло водой немного дальше того места, где вы вынырнули. Вообще, эта больница была великолепно продумана. Мы насчитали три тайных выхода, с помощью которых можно покинуть территорию незаметно и это только те, что удалось найти. Также Арнс не поленился сделать шлюз, ведущий непосредственно к озеру, созданному на случай, если понадобится избавиться от улик. Вам чудом удалось выбраться. Я до сих пор удивляюсь, как вы спаслись…

— Просто очень хотелось жить.

Мой голос прозвучал грустно и устало.

— А к вам девушка, у меня отдельный разговор, — строго насупился Магнуш. — Как вам вообще могла прийти в голову идея поехать сюда одной, без прикрытия, без помощи, да еще попытаться организовать побег?

— Давайте вы не будете мне рассказывать, насколько идиотскими и не обдуманными были мои действия, а я не стану вас обвинять в том, что зная о зверских преступлениях Цорна, вы ничего существенного не предпринимали.

— Вы умеете договариваться, — легко пошел на попятную следователь и невозмутимо выпустил в сторону облачко сигаретного дыма.

— Вообще-то, у меня к вам серьезная просьба, господин Захар, — он внимательно замер, а я продолжила: — Возможно, сделать так, чтобы наши имена не упоминали в следствии и о нашем присутствии на острове не разглашали? Очень не хочется, чтобы этот факт стал достоянием общественности.

— Это нарушает правила, но… для вас я сделаю исключение. И без ваших показаний улик достаточно, чтобы начать большой судебный процесс и закрыть этот остров для посещений раз и навсегда. Эта земля и так впитала слишком много крови. Мои ребята сделают так, что о ваших именах никто не узнает. Кстати, у меня к вам имеется пара вопросиков, на которые хочется услышать ответ.

Магнуш очень напоминал мне питбуля, намертво вцепившегося в добычу. Ни за что не отпустит.

— Вы знаете, кто помог Цорну построить больницу?

Вопрос не стал для нас неожиданностью. Еще до начала разговора со следователем мы договорились не упоминать о личности «В», ограничившись туманными знаниями о каком-то могущественном покровителе, имени которого мы не знали. Это не была ложь. Это просто была не вся правда. То, через что нам троим пришлось пройти, испытать, ощутить на себе связывает и роднит гораздо сильнее кровных уз, клятв и обязательств. Я попросила ребят не упоминать про «В» и они охотно согласились. Нет необходимости посвящать в эту историю департамент. Если не помогут, так помешают точно. Можете считать меня снобом, но властям я не доверяю. Бюрократический аппарат — слишком тяжелая, неповоротливая и медлительная машина. Она неохотно движется вам навстречу и с гораздо большим рвением давит своим весом.

— Арнс упомянул о каком-то человеке, который помог ему построить больницу и вроде бы для него доктор проводил свои опыты. То ли для создания бессмертия, то ли для лечения какой-то болезни.

— Жаль… Кстати, — неожиданно вскинулся следователь, — у того берега, где вы вынырнули были обнаружены странные следы. Я не зоолог, но отпечатки лап значительно крупнее собачьих. По-видимому, стае удалось выбраться и скрыться в лесу.

— Почему вы нам об этом говорите. Это так важно? — не понял Егор к чему клонит Захар.

— Потому что эта информация тоже не будет разглашаться. Незачем людям знать о неизвестном виде хищников — обязательно захотят исследовать, а я не хочу, чтобы остров посещал кто-либо. Ни туристы, ни тем более ученые. Жилых поселений здесь нет, работал только порт и то я планирую его закрыть в самое ближайшее время.

— Ой, господин Захар, — я взволнованно подскочила на месте, вспомнив важную информацию, — один из санитаров, предупредивший о вашем приезде, сказал, что в порту есть их человек.

— Ой, а мы его давно поймали! — передразнил меня Захар, состроив похожее выражение лица, и остальные расхохотались.

— Что нам теперь делать?

Егор все еще истощенный, но приведенный в порядок, переодетый в чистую одежду никак не мог поверить, что этот кошмар наконец-то закончился.

— Господин Магнуш, а как вы объясните причину смерти трех подозреваемых? — не унимался Ренни. — Их пошмотовали так, что трудно скрыть следы укусов.

— Скажу, что из-за неосторожности их порвали подопытные собаки. И вообще… — в голосе Магнуша прозвучали стальные нотки, — молодому господину не следует ни о чем беспокоиться. Я знаю, что сказать и как правильно подать эту историю. А насчет того, что вам делать дальше… — вновь вернулся к благодушному тону мужчина, надев маску добряка, — можете смело собирать вещи. Через два часа корабль отходит с острова.

Я расслабленно откинулась на спинку мягкого кресла и с удовольствием отхлебнула обжигающе горячего отвара. Какое это счастье пить, дышать, говорить, двигаться не чувствуя боли. Когда Шеверов надел мне на шею медальон, я почувствовала себя самым счастливым человеком на земле. Первым ощущением было, будто я ступаю по облакам, высоко паря над землей и оставив далеко внизу всю боль, которая так долго и жестоко меня терзала. И неважно, что тогда я была промокшей до нитки, с испачканным лицом, в грязной и порванной одежде, уставшая и трясущаяся от холода. Возвращение медальона сглаживало все неприятности.

Подозрительная тишина за столом вернула меня к действительности. Все почему-то смотрели на меня. Причем чересчур сочувственно и жалостливо.

— Вы чего?

Я хотела спросить, что происходит у Шеверова, но его рядом не оказалось. Вернее, не так. Он рядом был, но больше не сидел за столом на соседнем месте, а стоял чуть поодаль и держал в руках то, что понизило мое настроение до отметки ниже нуля.

— Что это? — мрачно спросила я у Шеверова, кивая головой на зажатый в его руке шприц.

— Укол.

— Зачем?

— Мне его тебе сделать надо. Пошли.

— Неправда. Зачем вы это на меня наговариваете?

Сидящие за столом Магнуш, Егор и Ренни с нескрываемым удовольствием наблюдали за развернувшимся спектаклем в исполнении двух клоунов.

— А почему именно сейчас?

— Если я сейчас не сделаю укол, то потом придется по всему кораблю за тобой гоняться, а я уже немолод.

— Так… не надо мне давить на жалость! И подкрадываться тоже не надо!

Я обошла столик по кругу и остановилась как раз за спиной Егора.

— Багирыч, вы что издеваетесь? Уберите это от меня!

— Ну, чего ты нервничаешь? Тебе не стыдно? Один укольчик и все… Ты его даже не почувствуешь.

— Ага, щас! У меня после этой больницы не попа, а сплошное решето. Вся в дырочках. Я даже сидеть нормально не могу!

— Тебе что жалко?

— Жалко! И вообще, в этом нет необходимости. Я чувствую себя превосходно, — жестко отрезала я, намекая на действие медальона.

— И в самом деле, чего вы так разволновались? Доктор Шеверов за вас беспокоится… переживает. Тем более мы так и не узнали, какие именно препараты вам вводили. Ваша медицинская карточка осталась в затопленном ярусе, — поддержал Шеверова Захар, и я поняла, что он мне не так уж и нравится.

— Вы знаете… Ай! Прямо в сердце!

Коварно воспользовавшись тем, что я отвлеклась Багир, подкрался ко мне и подло сделал свое черное медицинское дело. Виртуозно — прямо через одежду.

Сердито пыхтя, я нервно потирала уязвленное (да-да, притом в прямом и переносном смысле) место. Остальные покатывались со смеха. Вот так всегда. Никакого уважения ко мне, как к личности и сострадания, как жертве покушения.

Не буду вдаваться в подробности относительно отъезда с этого вызывающего нервный тик острова. Неинтересно. Единственное, о чем стоило упомянуть — с порта забрали собачку, ту самую, которую пнула Ирма Ялгар. Кому-то из персонала корабля стало ее жалко, и осчастливленное человеческим теплом животное подняли на борт, накормив до отвала.

В порту Алтан-Нарэ мы распрощались с Егором с самыми искренними обещаниями обязательно собраться всем вместе и отпраздновать окончание этого кошмара. А вот с Ренни пришлось повозиться. Чем ближе мы подплывали к порту, тем мрачнее он становился. А когда подняли вопрос о том, чтобы отвести его в дом клана, он замкнулся в себе. Пришлось забирать его с собой. Впоследствии оказалось, что ни я, ни Багир не умеем находить контакт с детьми подросткового возраста. В решении этого вопроса помогла мудрая Марта. Разок глянув на мрачного Ренни, на нас, шумно метушащихся рядом, она сказала, что он просто боится. Боится возвращаться домой. Лично мне этот страх был не совсем понятен, пока через день молчания, когда я перестала доставать его своим навязчивым вниманием и больше не приставала с расспросами, он рассказал все сам. Ситуация оказалась простой и вполне объяснимой — полгода назад, Ренни сам сбежал из клана, перед этим серьезно поссорившись с отцом. Долгая дорога к городу и несколько часов бесцельного блуждания по улицам столицы охладили его пыл. Он уже был готов вернуться домой и даже придумал слова, чтобы попросить прощение, но на свою беду встретил Анри Криштофа. Теперь мы оба знаем, что эта встреча не была случайна и чтобы отомстить своему врагу Венегару Хаш, Анри выследил и продал его сына. В нашем случае можно смело сказать — прямо на убой. И теперь Ренни боится возвращаться домой, думая, что отец все еще злится на него и обвиняет в предательстве клана. Эти метания души и буйства чувств, особенно когда он мог зайти в мою спальню посреди ночи и жалобно попросить в… раз рассказать, как себя вел его папа, услышав новости о настоящей причине исчезновения сына, довели меня до предела и самого крайнего решения этой семейной ситуации.

Откровенно говоря, звонить Алдару было страшно и отчего-то неловко. Выгнав взашей развалившегося в кресле Ренни и чувствующего себя в моей комнате вполне вольготно, я положила часы на тумбочку и долго ходила вокруг них, не решаясь отважиться на звонок. Но как только услышал конюченья вампира аж с первого (!) этажа, теперь донимавшего Марту своими подростковыми проблемами в общении с родителями, тут же схватила часы и завела их на нужное время.

Прошло несколько томительных секунд, прежде чем я услышала знакомый бархатный обволакивающий голос и увидела идеальное красивое лицо. Я успела позабыть, как он красив. В горле моментально запершило, а ладони вспотели. Хорошо, что он не рядом, иначе бы обязательно развеселился, услышав, какую барабанную дробь отбивает мое сердце.

— Здравствуйте, Алдар. Надеюсь, я вам не помешала?

— Наоборот, — его губы изогнулись в обольстительной улыбке, чуть обнажившей острые клыки, — я приятно удивился и обрадовался такому неожиданному сюрпризу. Неужели ты соскучилась?

— Нет, мне просто нужна ваша помощь, — честно ответила я, не поддавшись на провокационный вопрос.

— Я уже успел отвыкнуть от твоей убийственной прямолинейности, — притворно посетовал он, блеснув вишневыми глазами. — Чем я могу помочь моему любимому маленькому механику?

— Организуйте мне встречу с Венегаром.

— Зачем?

С лица Хозяина вмиг слетела добродушная улыбка, глаза опасно сощурились, а сам он заметно напрягся.

— Я нашла его сына…

— Не спи! — звонко крикнул Ренни и в тот же момент мне в лицо попал комок снега.

— Ах ты ж, мелкий бандит!

Я ме-е-дленно повернулась в сторону убегающего пацана, отряхнулась и встала со скамейки.

Вынуждена признать, что бой на снежинках я позорно проигрывала. Успокаивала себя тем, что мой соперник не простой мальчишка, а полностью восстановившийся в силах молодой вампир. Хорошо, хоть проигрывала не в сухую — пару раз вскользь задела.

— А вот получи! — Угрожающе прокричал Ренни, занося над головой приличный комок снега, и упал, получив мощный удар снежком точно в лоб.

Мои губы невольно расплылись в ехидной улыбке.

— Благодарю, Алдар! — не оборачиваясь, сказала я. — Вы знаете, как меня порадовать.

— Всегда к вашим услугам.

Элиш направился ко мне и, остановившись рядом, отряхнул черные перчатки от снега. Он ярко выделялся на фоне заснеженного парка, одетый в длинное элегантное пальто и держась с поистине королевской осанкой.

— Откровенно говоря, ты меня сильно удивила известием о Ренни. Не хочешь рассказать, как у тебя получилось его отыскать?

В нарочито равнодушном тоне звенели стальные нотки. Сами понимаете, рассказывать мне не хотелось.

— Пусть вам Ренни расскажет, у него это лучше получится.

— Так-так-так, — зловеще протянул Алдар, — а чегой-то у нас так глазки забегали, сердцебиение участилось? Я чего-то не знаю?

— Ну, как вам сказать… — замялась я, возводя глаза к небу и пятясь назад. — Э… видите ли… дело в том… Ренни, как тебе не стыдно?! А ну-ка вставай и поприветствуй своего повелителя!

Я коварно перевела стрелки на мальчика, старательно претворяющегося мертвым и лежащего в сугробе. Он живо поднялся и галантно поклонился Элишу, низко опустив голову. Уголки губ Хозяина изогнулись в одобряющей улыбке, и он кивнул в ответ, приветствуя своего подданного.

— Ренни, тебя кое-кто ждет, — ироничным, добродушным голосом сказал Элиш мальчику и кивнул в сторону.

В самом начале аллеи, сейчас почти опустевшей, стояла одинокая мужская фигура и не двигалась. Ренни удивленно замер, растерянно хлопая глазами. Я чуть подтолкнула его в спину и он медленно пошел навстречу отцу.

— Алдар, а ведь вы не сказали Венегару, зачем сюда приехали, — догадалась я по самодовольной ухмылке вампира.

— Естественно. Я хотел сделать ему приятный сюрприз.

— И он у вас получился. Посмотрите на Венегара — стоит ни живой, ни мертвый.

— А по мне так вполне счастливый.

Вампир так и не двинулся с места, а когда к нему подошел сын с виновато опущенной головой, он схватил мальчика в охапку и крепко прижал к себе.

Пока мы с Элишем подошли к вновь соединившемуся семейству Хаш, они уже пришли в себя и отец обнимал своего сына за плечи, гордо улыбаясь.

— Здравствуйте, Катерина. Я рад, очень рад вас видеть, — тепло поздоровался Венегар, крепко пожимая мне руку.

Я искренне радостно улыбнулась в ответ.

— Я не знаю чем вас отблагодарить. Вы такое для меня сделали…

— Да ну что вы, — шутливо пожурила я. — Даже не заикайтесь о награде. Обижусь. А вот чек, который у вас за перчаткой уберите от греха подальше.

— Ты посмотри, какая глазастая, — засмеялся мужчина и перестал прятать чек. — Ренни, может, хоть ты ее уговоришь?

— Н-е-е, она принципиальная, — категорически сказал маленький бандит, делая незаметный знак у виска.

Я украдкой показала ему кулак. И тут мне в голову пришла на удивление удачная и полезная идея.

— Деньги я не возьму, но мы с Ренни знаем одного человека, которому они очень пригодятся.

Мальчик понял, о ком я говорю и пообещал лично отдать их Егору в руки.

Расставание было тяжелым. Для меня. Я понимала, что вижу его, возможно, в последний раз. И деньги я не стала брать не потому, что вся такая из себя благородная и возвышенная, сами знаете какая я на самом деле меркантильная особа. Просто… Ну не окупишь деньгами то, что мы пережили вместе и если совсем уж откровенно — если бы не Ренни и его вампирская сила, висели бы мы с Егором сейчас на цепях в затопленном ярусе.

На галантное предложение подвести меня до дома я отказалась. Не хотела затягивать прощание. Венегар настаивать не стал, а вот Элиш нехорошо нахмурился и в его глазах на миг полыхнуло красное пламя недовольства. Не завидую я Ренни. Но что поделаешь… Я эгоист. Лучше быть как можно дальше от вампиров во время этого разговора.

Уже когда они почти скрылись из виду, Ренни обернулся и, окликнув меня по имени, подбежал обратно.

— Я ведь знаю, что ты умрешь, — тяжело дыша от быстрого бега или от волнения, признался мальчик.

Не обращая внимания на холодный снег, я встала перед ним на колени и крепко взяла за руки.

— Ты умный мальчик.

— Просто… просто туда не попадают здоровые люди, только если они не были донорами, а Цорн… Я ведь сам слышал, как он издевался над тобой, обещая вылечить. Ты скоро умрешь?

— В конце марта. Я точно знаю.

— А…

— Ни твой отец, ни тем боле Алдар не знают об этом. И не должны знать, — жестко закончила я, крепче сжав его похолодевшие ладони.

— Я никому не скажу. Клянусь.

— Верю.

И я, в самом деле, верила. Серьезное выражение лица, больше подходившее взрослому мужчине, чем подростку и искренний тон ни на секунду не заставили меня усомниться в честности его слов. Ренни сдержит клятву.

— Кать, я посажу для тебя эустонии. Этот цветок достоин тебя.

Надо же, как сказал — не я достойна его, а он меня.

— Маленький хитрец, смотри не прогадай — это очень дорогой подарок и… для меня он бесценный дар от замечательного друга.

— Угу, — кивнул он, сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

— А теперь беги. Видишь… у меня и так глаза на мокром месте.

Я еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Из последних сил.

— А если они спросят, почему я так долго с тобой прощался и ты плакала?

Он шмыгнул носом и выдавил из себя подобие улыбки.

— Скажи, что задержался из-за того, что я одумалась и умоляла тебя вернуть деньги. Слезно. Но ты оказался стойким и не поддался на уговоры.

— Именно так и скажу.

Он неуклюже, порывисто меня обнял и убежал, так ни разу и не обернувшись.

Небо окончательно затянуло темными тучами, пошел крупный снег. Оставаться в парке не было ни смысла, ни желания. Сегодня я устрою себе выходной. Приму ванну, выпью горячего чая с чем-нибудь сладеньким и почитаю интересную книгу, уютно устроившись с пледом в кресле у окна. Сегодня я забуду обо всем плохом, тревожном и нерешенном. Это будет небольшой отдых перед следующим рывком. Мне еще понадобится много сил — ведь это еще не конец.

Глава пятая, в которой механик отправился на охоту на рудокопа и чуть-чуть не поймал ведьму

Следует заметить, что и эта история начиналась довольно забавно и весело — с празднования Нового года.

События, произошедшие в моей жизни за предыдущие несколько месяцев обыденными не назовешь и я часто спрашивала себя: «Почему именно со мной? В чем я такая выдающаяся? Или быть может, в прошлой жизни я так нагрешила, что до сих пор аукается?». Впрочем, разговор не об этом. По причине собственной забывчивости и невнимательности, а также благодаря пребыванию на острове Туманов я пропустила собственный день рождения. Оно у меня согласно паспортным данным второго декабря и именно в это день я прибыла в больницу св. Кирифа, где меня едва не отправили на тот свет. Я бы о нем и не вспомнила, если бы не Марта. Как только уехал Ренни, она начала сетовать, что у нас бывает очень мало гостей, что дом из-за этого кажется пустым и мрачным. Глупости конечно, но больших компаний у нас и в самом деле давно не было. Мы начали считать по календарю ближайшие праздники и на момент подсчета, пятнадцатого декабря, ближайшим получался Новый год. Тогда же с помощью того же календаря мы поняли, что пропустили день, ознаменовавший мое рождение. Марта расстроилась, а я вот наоборот — обрадовалась. Раньше я его очень любила, дни до него считала, а вот в этом году совершенно не было желания его праздновать. Должно быть, из-за этого о нем и забыла. А причиной, по которой я не хотела его отмечать, было чисто эгоистическое желание — уберечь себя от тяжелого эмоционального вечера. Согласитесь, будет нелегко держаться радостно и непринужденно, принимая поздравления, пожелания здоровья и долгих лет жизни, счастливого будущего, любящей семьи и отвечать на вопросы о планах на будущее? Ну, не говорить же мне, в самом деле, что у меня планы только до марта, а потом по личным обстоятельствам как-то не предвидится ничего конкретного. У меня ж вполне реально могут сдать нервы. И так нервная система расшатана хуже некуда. Ничего не проходит бесследно. Я после больницы св. Кирифа (ох, и святого!) весь дом Марта облазила, простукивая стены и проверяя чердак с подвалом. Слава Богу, никаких тайных ходов, лазов, комнат не было. Самый обычный, добротно построенный дом. Хоть что-то в моей жизни есть нормальное.

Я, как всегда, отдалилась от темы… Если продолжать разговор о праздниках, мне и Нового года не очень-то и хотелось, но Марта на мою кислую рожу не отреагировала и категорически заявила, что отмечать будем здесь или если я не приглашу всех своих, она меня отлучит от стола. Раз и навсегда без права восстановления. Железный аргумент, против которого не поспоришь — Марта с таким не шутит. Пришлось соглашаться. И так как этот Новый год станет для меня последним, я решила отпраздновать его по серьезному — хоть раз в жизни позволить себе купить дорогие и стоящие подарки. Возможно, в иной ситуации я бы еще сомневалась, но не сейчас… Деньги я на тот свет с собой не унесу, а вот оставить на память о себе серьезную вещь вполне могу. И для начала мне предстояло зайти в банк, проверить текущий счет.

Вежливо улыбаясь во все тридцать два зуба, менеджер банка сообщил баланс на счете. Баланс был с таким количеством ноликов после первой цифры, что у меня сел голос и сильно захотелось выпить. Желательно чего-нибудь спиртного. Откуда у меня такие деньги и кто их мог перечислить, я понятия не имела. Шэйн? Вряд ли не в его стиле. Алдар? Тоже не стал бы этого делать. Еще в его доме мы оговорили сумму за работу, гораздо превышающий мой оклад вместе с премиальными, но я отчетливо помнила баланс на моем банковском счете после его перечисления. Он не был таким колоссально огромным, как сейчас. На вопрос к менеджеру: «Откуда такие деньги и кто их перечислил, мужчина улыбнулся еще шире (так, что аж уши зашевелились) и вежливо сообщил, что политика банка не позволяет разглашать имени вкладчика, пожелавшего остаться неизвестным». Не сомневаюсь, что это желание сопровождалось неким денежным вкладом, направленным на развитие той же политики. А вот на мой ироничный вопрос: «Что было бы, если бы счет не пополнили, а обналичили?» ушлый банкир ответил, что я узнала бы об этом первая. Выпить после услышанного захотелось еще сильней и я заподозрила себя в скрытом алкоголизме. Тем не менее деньги я сняла и с тяжелой сумкой (о, какой это был необычайнейший вес!) отправилась выполнять свою тяжелую миссию. Причем страдать на благо друзей я решила не одна и прихватила с собой слабо упирающегося Шеверова. Совмещу приятное с полезным — и компания замечательная и охрана неплохая.

Первым делом мы отправились в риэлтерскую компанию, не очень известную, но надежную и проверенную. Именно в ней заведующим отделом по продаже недвижимости работала моя хорошая знакомая. Мы познакомились, когда я с Юлией проводила плановую проверку всех систем обеспечения их здания и неплохо сдружились. Цель визита к ней была конкретна — приобретение двухкомнатной квартиры в тихом спальном районе.

Существует одна простая вещь в жизни — если у вас есть деньги, то любое дело можно провернуть быстро, легко и практически без хлопот. Мне предоставили на выбор несколько вариантов и вместе с Шеверовым мы выбрали квартиру в благополучном районе рядом с парком. Нам даже не пришлось возиться с оформлением документации. Риэлтор обещала все сделать в течение недели и мне оставалось только зайти за свидетельством на право собственности. Яна и Ярослав будут счастливы. Когда отойдут от шока. Можете мне не верить, но с такой колоссальной суммой, я рассталась легко и без сожаления. Я не хочу, чтобы мои близкие люди всю жизнь маялись по съемным квартирам. У меня есть желание и возможность решить их проблему и я это сделала. Хотя первыми словами Багира, после того, как прошел шок был вопрос о моем психическом состоянии. Я ответила, что чувствую себя хорошо и даже замечательно. Больше комментариев и вопросов по этому поводу не возникало. Потом мы зашли в порекомендованную, значит, проверенную, моим же риэлтором туристическую фирму и купили двухнедельную путевку на двоих для Ворона и Юлии на горнолыжный курорт. Знаю, они давно хотели. Время отъезда — любой день, который они сами выберут в пределах с января по февраль. Оформили, почти ушли… вернулись и открыли такую же путевку на двоих для Марты. А она потом сама решит — ехать ей одной или с кем-то еще. С подарком для Азария оказалось проще, но значительно дороже — он хотел машину. Купить ему новую у меня не хватало денег в любом случае, а вот приобрести подержанную я была в состоянии. В решении этого вопроса я полностью положилась на Шеверова, о чем впоследствии ни секунды не пожалела. Выбрали в салоне отливающую серебром красавицу в хорошем состоянии и… дешевле указанной цены. Вызвано это было отнюдь не актом доброй воли со стороны руководства салона и не нашим особым положением, как клиентов. Просто я прекрасно видела, что большая часть деталей машины поломана таким образом, что покупатель, проездив на ней не больше месяца, получал поломку, наивно полагая, что она произошла по его вине. Шепнув на ухо продавцу насколько сильно их салон нуждается в услугах механика, так как половина выставленного товара неисправна, мы получили пятидесятипроцентную скидку и горячее обещание исправить все поломки в самое ближайшее время. Не пообещаешь тут, когда ненавязчиво козыряют знакомством с главой департамента по расследованию особо тяжких преступлений. Грешна… пришлось прибегнуть к запугиванию. Последний в очереди был Багир, который, конечно же, начал отказываться, уверять, что у него все есть и ничего ему дарить не надо, но посмотрев на мою мрачную физиономию, передумал, закатил глаза и начал что-то подчитывать в уме. Думается мне, что это был подсчет погибших нервных клеток, причиной гибели которых стало общение со мной. Багир немного подумал, беззвучно шевеля губами, потом махнул рукой и попросил дать ему подарок деньгами, потому что он копит на дачу возле озера и как раз немного не хватает. Немного оказалось много, но я отдала их не раздумывая и с легкой душой.

Уставшие, еле ворочавшие ноги от целого дня сплошной беготни и суеты, мы стояли на крыльце автосалона.

— Я сейчас машину отгоню и оставлю у себя в больнице на стоянке. Пусть до Нового года постоит.

— Отличная идея, а то я не знала, куда спрятать этот подарочек.

— Слушай… — замялся доктор и, шумно выдохнув, серьезно спросил: — Тебе не жалко было потратить такие деньги? Только честно.

— Сейчас не жалко. Если бы все было иначе, не знаю, как бы себя повела, а сейчас… Лучше пусть после меня останется что-то полезное. Багир, мне не жалко.

— А ведь могла бы купить себе инструменты.

Вот тут-то он меня и уел. Могла. Хотела. И все еще хочу.

— Не задевайте за живое. Это было первое, о чем я подумала, когда забрала деньги из банка. Но, во-первых, купить их можно только на Иштаре, у нас в городе нет достойного выбора. Во-вторых… ну, купила бы я и что дальше? С собой в могилу забрать по принципу: «ни себе ни людям»? Я так не могу.

— Как знаешь, дело твое, — равнодушно пожал он плечами и развернулся уходить.

— Ой, Багир, постойте! — окликнула я друга у дверей салона. — Одолжите на проезд, я на нуле, — и показала ему опустевший кошелек.

Смеялись мы долго, пугая прохожих и не обращая внимания на косые взгляды. Да-а-а, потратилась я знатно, даже из кошелька последнее выгребла, а на руках ничего ощутимого не было. Вот кто догадается, что лежащие в сумке бумаги на квартиру и туристические путевки такие дорогие? И мне вот тоже не особо верилось. Впрочем, это не помешало мне с чувством выполненного долга поехать домой. За счет Багира.

До Нового года оставалось два дня. Именно после праздника я планировала наконец-то заняться документацией по моей работе в Конторе за май месяц. А сейчас я спускалась на первый этаж в кухню, намереваясь позавтракать, а после заняться украшением дома.

На кухне я не застала Марты, зато увидела мужчину, стоящего возле стола спиной ко мне. Широкие плечи, густые темные волосы, подозрительно знакомый вязаный свитер в полоску и штаны, заправленные в теплые носки…

— Маркус!!!

Я заорала так, что маг подпрыгнул и выронил из рук тарелку.

— Ну вот, а я так хотел борща поесть, — сокрушенно вздохнул он и развернулся.

Среди густой бороды ярким лучом засияла радостная улыбка, а в уголках глаз появились морщинки. Я прыгала вокруг него вертлявым щенком и никак не могла поверить в такой подарок судьбы.

— Ты мне дашь борща поесть?

— Не дам! — радостно подпрыгнула я вне себя от счастья. — Вы когда приехали?

— Сегодня рано утром. Ты еще спала, — и он попытался меня обойти.

— А надолго? — Я закрыла собой кастрюлю.

Знаю его. Сейчас начнет есть, так слова из него не вытянешь, пока все не слопает. А мне ж интересно!

— Пока не выгоните. Меня Алдар отпустил. На-все-гда, — по слогам жестко отчеканил он, предупреждая мой следующий вопрос.

— А как вы узнали, где меня искать?

— Элиш сказал. Кстати, он тебе привет передавал и Крауши тоже вместе с подарком, — и он легко, подхватив меня подмышки, переставил на другую сторону.

— О, Катерина, ты уже встала? — послышался звонкий голос и разрумяненная от морозного утреннего воздуха в кухню с улицы вошла Марта. — Ты есть будешь?

— Буду.

— У нас сегодня борщ и мясной пирог, — ставя полную продуктов корзину на кухонный стол, прорекламировала она.

Маркус, забыв обо мне и о борще (!), ринулся помогать Марте. Она покраснела еще сильнее, и я вдруг почувствовала себя здесь лишней.

— Куда-а-а, пошла?! — окликнул меня в дверях насмешливый голос мага.

— Наверх. Не хочу вам мешать.

— А кастрюлю с борщом, зачем с собой прихватила? Он тоже нам мешает?

— Нет, — беззаботно ответила я, — я просто позавтракать хочу.

Марта отняла у меня кастрюлю и начала сноровисто накрывать на стол, пока мы с Маркусом, отлученные от кухонных работ, беседовали.

Оказалось, что после моего отъезда из поместья вампиров он долго думал, терзался сомнениями и наконец-то решил попросить Хозяина уйти из клана. Маркус сам до конца не верил, что ему разрешат и очень удивился, когда Элиш легко сказал «да», даже не дослушав сбивчивые пояснения мужчины. И вот он здесь.

— Что? — подозрительно спросила я, не донеся ложку до рта.

Маркус и Марта, смущенно краснея, переглянулись, и слово взяла моя хозяйка:

— Мы, вот тут хотели узнать… Может, Маркус у нас поживет?

Пришла очередь краснеть мне.

— А чей-то вы у меня спрашиваете? Я, вообще, здесь сама на… Пусть живет! — быстро поправилась я под вмиг посуровевшим взглядом женщины.

Она давно перестала воспринимать меня, как обычного постояльца и относилась, как к члену семьи.

— Ты точно не против?

Маркус напоминал мне нашкодившего кота.

— Да я только за! Вместе веселее будет.

А про себя подумала, что не зря купила два билета. Вот, как чувствовала!

А потом был непосредственно сам праздник, на котором собралась все наша веселая компания — Марта, Маркус, Багир, Ворон с Юлией, Азар, Яна с Ярославом, Егор с Тамарой, жутко стеснявшиеся вначале, но быстро привыкшие к нашей компании и… Шэйн! Свалился как снег на голову в самый канун Нового года. По крайней мере, ощущение, когда я его увидела беззаботно сидящего в гостиной в кресле возле камина, было схожее с ударом о голову чего-то тяжелого. В чувство меня привел Азар, зацепившейся об меня в дверях и громко выругавшийся. А ведь первоначально я не хотела Нового года.

В ярко украшенной гостиной за празднично накрытым столом гудела шумная компания. Азар устроил настоящий праздник, не поленившись подготовить маскарадные костюмы, маски и конкурсы. Шеверов был Дедом Морозом, одетым в расшитый бисером красный жупан, Марта — Снегурочкой в нежно-голубом кафтане, а Маркус — снежинкой! Я хохотала не переставая, стоило мне глянуть на бородатую снежинку в короне, в короткой юбочке — клеш и жакете, поверх черного костюма, все трогательного белого цвета и расшитого серебряными снежинками. Ему нравилось и нам тоже. Ворон и Юлия выбрали маски птиц — ворона и лебедя. Им замечательно подошли эти образы. Азарий подготовил себе отличный костюм пирата, даже повязку себе на глаз нацепил. Правда, потом ему надоело щуриться одним глазом, и он сдвинул повязку набок. Яна и Ярослав щеголяли в масках лисички и собаки. Тамара вошла в раж и нарядилась ведьмой, а Егор в высокую шляпу и мантию звездочета. А вот надо мной и Шэйном не иначе как подшутили. Меня одели в костюм черта, а его в ангела. И что самое обидное — маленькие, аккуратные рожки на обруче, выглядывающие из пышной шевелюры смотрелись на удивление естественно и природно, как родные. Хотя лично я отлично знала, кому они больше подходят в этот вечер. Мы подшучивали друг над другом, смеялись, ели, играли в смешные игры и разыгрывали фанты. Проигравший вставал на табурет возле елки и исполнял стихи, песни, отгадывал загадки. Больше всего всем понравились частушки на медицинскую тему в исполнении Багира. Я давно так не веселилась. А после того как куранты пробили полночь и мы встретили Новый год с шампанским и конфетами, настало время открывать подарки. Мои подарки, упакованные в тонкие бумажные коробочки и перевязанные праздничными лентами, были подписаны для каждого, потому я не боялась, что их перепутают. К чему я об этом говорю? Потому что не хочу в момент их открытия находится в непосредственной близости к одаренному. Мало ли что от счастья со мной сделать могут…

Накинув пальто, я вышла на крыльцо и стала наблюдать за ночным небом, в котором яркими разноцветными красками расцветали салюты, разнося громкие хлопки далеко в воздухе.

— Что, решила обезопаситься и переждать всплеск благодарности здесь?

Шэйн подкрался, как всегда незаметно и теперь стоял небрежно прислонившись плечом к косяку.

Я согласно кивнула головой.

Неожиданно громко, я аж присела, из дома послышался крик:

— Диченко, растак тебя через тудыть! Ты что офанарела?

— Янка мой подарок открыла. Радуется…

— Ага, — ехидно поддакнул парень. — Ты дверь подпереть не хочешь?

— Зачем? Ты же и так ее прекрасно подпираешь, — издевательски засмеялась я и еле успела увернуться от шлепка. — Между прочим, я тебе тоже подарок приготовила, — торжественно сообщила я, сохраняя безопасную дистанцию. — Я решила отдать тебе самое дорогое, что есть у бедной девушки.

Глаза Шэйна заинтересованно блеснули, а брови изогнулись дугой.

Выдержав театральную паузу, я достала из-за пазухи мой подарок. Полвечера его с собой протаскала, все ждала подходящего момента. И вот он настал!

— Так, убери это от меня! — строго прикрикнул он, и его лицо скривилось в непередаваемой муке. — Лучше бы ты мне набор для бритья подарила.

— Неблагодарный! Я отдаю тебе самое ценное мое сокровище, а ты кривишься, — и насильно вложила ему в руки перевязанного подарочной лентой мишку. Я знала, что он не останется равнодушным к Смятке. — Пусть он напоминает тебе о моем страшном уголовном прошлом.

— Да-а, такого подарка у меня действительно никогда не было. Вот не зря тебе сегодня рога прицепили.

— Ой-ой-ой, на себя посмотри — ангел воплоти. Нимб на голову не давит?

Началась привычная перепалка, доставляющая нам обоим нездоровое удовольствие. Вид со стороны — спорящиеся ангел и черт, полагаю, был незабываемый. Мы бы так до самого утра простояли, но из дверей, едва их не выбив, выскочил Азарий, отплясывающий «дикий танец шамана». Лично мне показалось именно так. В руках, осоловевший от радости пират — шаман держал документы на машину.

— Спасибо! Спасибо вам всем! Я вас люблю! У-у-у!

Он порывисто обнял меня, Шэйна (так ему и надо) и вернулся в дом.

— Ты, что ему виагру подарила? — спросила смеющаяся Яна, когда мы тоже вернулись в гостиную. — Посмотри, как он всех любит.

Инженер теперь приставал к Маркусу, пытаясь облобызать его в обе щеки. Маг упирался и отбивался от него подушкой с дивана.

— Уйди, противный, ты не в моем вкусе!

А инженеру было все равно. Он обнимал всех до кого только мог дотянуться (читай, не успел убежать). Яна еще долго бурчала, что мозгов у меня не осталось и она с Яриком не могут принять такой подарок. На что я попросила ее не портить праздник и подруга, дав мне хорошего пинка, сказала, что никогда этого не забудет. Со стороны обещание прозвучало, как угроза, а на самом деле это было самое сердечное спасибо.

Есть моменты в жизни, которые сами по себе бесценны. Они навсегда остаются в сердце. Мы можем не помнить все детали, забыть голоса и лица, но то тепло и душевная радость, которыми был наполнен этот вечер, не забудется никогда.

Многие меня не поймут, многие осудят, назовут дурой и транжирой — каждый имеет право на собственное мнение и поступки. Только вот я ни секунды не жалела о потраченных деньгах. Этот вечер достоин и больших. А еще, если быть откровенной до конца — этими подарками я извинялась и подкупала их, за то, что сейчас вру своим близким и дорогим людям. Хорошо, что они об этом не догадываются.

Что же касается самих подарков — всех обошел Шэйн, небрежно вручив увесистую бархатную коробку, в которой были… ИНСТРУМЕНТЫ МЕХАНИКА! Вы когда-нибудь видели человека, который замирает надолго и не подает признаков жизни? Как раз именно так я себя и чувствовала. Выглядела, соответственно, тоже. Хотела сказать: «Вот это подарок! А где же ты его смог достать?» Но из-за сильного волнения и удивления, получалось: «Вот это да!.. А где же?..» И так минут пять. Заклинило.

В общем, не Новый год, а сказка наяву.

Проснулась я оттого, что меня сильно качало. Причем это было вызвано не похмельным синдромом, я, конечно, пила, но меру соблюдала. Качало саму кровать. Открыв глаза и резко сев, я осмотрелась. Закрыла глаза, досчитала до десяти и снова открыла. Вагон люкс для о-очень дорогих пассажиров. Просторное купе, широкие мягкие диваны, раскладывающиеся в кровать, стены, обитые бежевым бархатом, коричневый ковер, резной столик у окна, шелковые занавеси, неприметная дверь в отдельную ванну и… Тергиш, сидящий на диване напротив и невозмутимо читающий газету.

Что я могу сказать в данной ситуации? Если без матов — ничего.

— На какой станции нам выходить и как скоро?

— Через двенадцать часов выйдем на станции «Забытый рудокоп», а там своим ходом будем добираться к Ведьминой топи.

Он небрежно сложил газету и бросил ее на столик. Я только тяжело вздохнула.

— Это ты мне за Смятку так мстишь?

— Это я тебе помогаю «В» найти, — иронично хмыкнул парень.

— А ты мог хотя бы чуть-чуть заранее предупредить о поездке? А?

— Так неинтересно, — издеваясь, осклабился он, — и к тому же все необходимое в дорогу для тебя собрано.

— Тергиш! Вот ты меня иногда убиваешь своей душевной простотой. Ты как меня сюда принес — прямо с праздника что ли?

— Что ли, — передразнил он меня, — мелочное ты создание. Какая тебе разница?

— Большая! Я хоть попрощаться успела?

— Да. Ты всхрапнула на прощание. Два раза.

В хохочущего парня полетела подушка.

— Угомонись, — отсмеявшись, сказал он и примирительно поднял ладони вверх. — Мы почти сутки гуляли. Там, вообще, под конец все спать улеглись. Марта помогла тебя собрать, а Маркус помог доехать до вокзала. Так что нормально все… Они и извинятся и попрощаются и объяснят, что нам пришлось по делам срочно уехать.

Я все еще злилась, но скандалить и спорить больше не стала. А смысл? Все равно, что головой о стену биться. Махнув на него рукой, я решила воспользоваться, благами дорогого купе и пошла в ванную.

— Давай рассказывай с чего вдруг такая спешка и почему мы едем именно в Ведьмину топь?

Приведя себя в порядок, успев удивиться и приятно порадоваться удачно собранному багажу, я пыталась собрать воедино все разрозненные части этой комичной картины.

— Помнишь, на Иштаре ты рассказала мне о смерти своего преподавателя Брагара Верковена? Так вот, это был не несчастный случай, а убийство и, возможно, это дело рук «В».

— Подожди… Откуда такая уверенность? Ты был на выработке?

— Нет, но я собрал информацию и получилось это совершенно случайно. После вашего отъезда с Иштара в гостиницу, в которой вы жили, на мое имя пришло письмо в черном глянцевом конверте. В нем находилась вырезка газетного некролога о смерти Брагара, того самого некролога, который читала ты. Ни имени отправителя, ни обратного адреса, ни записки, поясняющей это послание, в конверте не было. Мысль, что это была чья-то неудачная шутка, я отбросил сразу. А когда узнал от тебя, что ты получила такой же конверт в поместье вампиров, начал копать.

— Так вот почему ты тогда уехал, — поняла я. — Почему ты мне сразу не сказал?

— Я не знал, каких результатов добьюсь и не хотел давать напрасной надежды. Пришлось хорошенько потрудиться… Слава Богу, что супруга профессора оказалась женщиной умной и предусмотрительной. То что расследование по факту смерти мужа закрыли, как несчастный случай совсем ее не устраивало и она, так же, как и ты, не верила в эту роковую случайность. Выяснилось, что за несколько месяцев до смерти Брагара узнал о каких-то махинациях с рудой на копях, но успел сказать об этом только жене. Он начал самостоятельно выяснять и получил предупреждающее письмо в черном конверте. К сожалению, оно не сохранилось, но госпожа Верковен сразу вспомнила и узнала конверт, как только увидела мой.

— Как-то абсурдно это все получается. Смотри… В разное время Брагара, я и ты получаем сообщения в идентичных запоминающихся конвертах, предположительно от одного отправителя. Я только вот понять не могу, чего их автор хочет этим добиться. Брагара предупреждали и, скорее всего, в форме угрозы. Мое же письмо больше похоже на издевательство, сам знаешь, там вплоть до дат указано, когда я помешала «В». Зачем так делать? Тебе так, вообще, подсказали в каком направлении искать. Либо у этого «В» раздвоение личности «плохой — хороший» либо он просто издевается, так играя с нами.

— Я сам не пойму — впервые с таким сталкиваюсь, именно поэтому нам с тобой спешить нужно. Я хочу, чтобы ты осмотрела четвертый сектор. Он был закрыт с момента смерти профессора и вдруг неожиданно его решили засыпать. У нас в запасе всего лишь несколько дней. Потом придется вызывать бригаду археологов с лопатами. Копать до лета будем.

— А нас на копи пустят?

Лично я сильно сомневалась в успехе его идеи.

— Не только пустят, но и встретят на станции.

— Ого! Вот, что значит профессиональный подход к делу. — Моя похвала и удивление вызвали у него самодовольную ухмылку. — Как думаешь, а тот, кто подстроил «несчастный случай» Верковену все еще там?

Лицо Шэйна приобрело особое хищное выражение, не сулящее ничего хорошего.

— Думаю, да.

— Представляю, как он обрадуется нашему приезду… — мрачно протянула я, хотя страшно не было совершенно.

Когда рядом Тергиш я ничего не боюсь. Ну, почти ничего…

За окном давно наступили сумерки, укутав в густой непроглядный плащ все вокруг, смазывая очертания дороги, по которой мы ехали в темную ленту. В купе приглушенно горели бра, создавая уютную атмосферу и мягкое освещение.

— Ты как после острова Туманов? Отошла? — небрежно спросил Шэйн, и я подняла на него удивленные глаза.

— Почти. Правда, еще неделю после поездки двери перед сном проверяла. А ты… ты разве не сердишься?

Я чувствовала и полагаю, выглядела, как нашкодивший кот в ожидании: «хозяин даст веником по морде или обойдется?»

— А смысл на тебя сердиться? — тяжело вздохнул он. — Ты же сначала делаешь, потом думаешь и уже после страдаешь на тему: «а надо ли было все это начинать?». Это ж надо было до такого додуматься!

Я с ним не спорила. Сама отлично понимала, что он прав по всем пунктам.

— Ты знаешь… — немного помолчав, начала я. — Вроде бы уже и не маленькая, и жизнь меня потрепала будь здоров, а все равно, как «розовые очки» на глазах. Я до сих пор не могу понять, как можно делать такое!.. Цорн людей резал, как куски мяса. Живых людей! И он получал от этого удовольствие. Я не знаю… такими становятся или рождаются… Цорн тогда был страшнее демона из той шкатулки.

— Я видел более страшные человеческие стороны. Некоторые с этим смиряются, некоторые, вот как ты, категорически не понимают и неприемлят, многие остаются равнодушными, некоторые же находят захватывающим и манящим. Что из этого хуже всего — вопрос философский и зависит от личной морали каждого.

— Да-а-а, вечная тема борьбы добра и зла, — грустно вздохнула я и надолго замолчала.

Шэйн сделал свет ярче и снова принялся за чтение газеты.

— Слушай… а давай убьем время и поиграем в шараду?

— Давай, — легко согласился он. — В названия городов?

— На имена и начнем мы с буквы «В». Вот как ты думаешь, что она может означать?

— Да что угодно, — небрежно отмахнулся парень. — От заглавной буквы собственного имени до прозвища или какого-нибудь обозначения.

— Великий? — наугад предложила я.

— Всевластный, — включился в игру Шэйн.

— Всемогущий.

— Вездесущий, — в шутку назвал друг, — все видит и все знает.

— Во-во, вот и Цорн говорил, что «В» все видит, — хохотнула я и… дернулась так, что ударилась локтем о столик, расплескав стоящий на нем чай. — Я дура! Какая же я дура!

— Прозрела-таки, — ехидно съязвил Шэйн, не понимая причины такого поведения.

— Шэйн, ты не понял… Кто, как не я должна была первой разгадать значение монограммы «В»?! Видящий! Он называет себя видящим, потому что так же, как и я способен видеть магию механики!

Он вмиг посерьезнел, ироничная усмешка сошла, как талый воск, а глаза стали жестокими и холодными.

— Докажи, — коротко бросил он, и я взволнованно начала доказывать свою правоту.

— Вот посуди сам… И у тэргов, и на Иштаре, и доме вампиров и даже в больнице св. Кирифа «В» был непосредственно связан с механикой. Только видящий был способен довести Мир теней до таких катастрофических проблем, извини, подробнее рассказать не позволяет кодекс. Только видящий мог найти тайную комнату в поместье вампиров, открыть ее и серьезно повредить кровавый азарит. И на Иштаре видящий понимал, кто именно находится в шкатулке и могильный венок тоже вполне может быть его заслугой. Я ведь до сих пор не знаю, чем конкретно помешала «В» на острове Туманов. Цорн сам говорил, что «В» помог организовать и построить эту больницу. Я не видела всех инструментов доктора, но теперь не исключаю, что там есть что-нибудь особенное. Шэйн, если я права, то «В» — механик… Человек. Он человек, понимаешь?!

— По крайней мере, если следовать твоей версии, можно объяснить почему «В» замешан в деле с болотной рудой. Если не ошибаюсь — это самый важный материал для механики.

— Бесценный. Его вес котируется по граммам, как алмазы по каратам. Я за каждый полученный грамм в Конторе расписывалась под материальную ответственность. А как ты думаешь… — внезапно насторожилась я, — «В» может знать, что я видящая?

— Полагаю, когда он прислал письмо с угрозой, догадывался, а теперь точно знает. Так, что подруга… тебя попытаются убрать.

— И тебе доброй ночи и спокойного сна.

Я «благодарно» скривилась в ответ на ехидные слова. У него своеобразное проявление заботы.

— Что страшно? — продолжал измываться он, откровенно запугивая.

— Страшно, — честно призналась я, стараясь не подаваться провокации. — Я едва седину закрасить сумела, после той проклятой больницы. Еле краска взялась.

И это была истинная правда. Появившаяся у висков седина стала для меня неприятным, но вполне предсказуемым явлением. Не поседеешь тут, когда на тебя садист со скальпелем идет.

— Извини, неудачная шутка, — посерьезнел Шэйн.

— Зато вполне объективная.

Ужинать мы не стали, до сих пор аукался новогодний стол, а вот еще вздремнуть я не отказалась. Мой небольшой, но насыщенный опыт подсказывал, что надо отдыхать пока есть возможность. Не факт, что на копях все пройдет гладко и спокойно. Лучше набраться сил, пока есть такая подходящая возможность.

Снилось что-то сумбурное и беспокойное. Вроде бы я прыгала по болоту, перескакивая с кочки на кочку, а вокруг простиралось бескрайнее болото с серой, тягучей на вид водой. Потом я пыталась поймать болотные огоньки, но никак не получалось. В последний момент они исчезали перед самым носом. Закончился сон тем, что я оступилась и грохнулась в воду.

Я открыла глаза за секунду до того, как Шэйн собрался потрясти меня за плечо. Его рука нерешительно замерла в воздухе.

— Фу-у-у, такой бред приснился…

Я сонно потерла лицо, прогоняя ночное наваждение, но чувство, что я действительно утонула в болоте, никуда не исчезло и осело противным тяжелым осадком на душе.

— Потом расскажешь. Меня самого кошмары мучили. Полночи за ведьмой по болоту, как лягушка прыгал. Зараза… Не выспался нормально.

Я тактично промолчала. Хорошо, что не успела обвинить Шэйна в своем кошмаре. Честно говоря, на него грешила.

— Знаешь такое выражение: «дурной спит — дурное снится»?

— И тебя с добрым утром, — ехидно скривился Шэйн и первым пошел умываться.

Характер нашего общения давно перестал меня удивлять и ставить в тупик. Я старалась получать от этого максимум удовольствия и также давно перестала обижаться. Жизнь слишком короткая, чтобы тратить ее на мелкие обиды. Поверьте, я знаю.

Когда мы сошли с поезда и оказались на перроне станции с обнадеживающим названием «Забытый рудокоп» у меня возникла непоколебимая уверенность, что зима существует только в Алтан — нарэ и прилегающих к городу территориях.

Здесь же на небольшой станции с одноэтажным зданием, построенным из грубого камня и темного дерева, была скорее поздняя осень, чес середина зимы. Вокзал располагался среди небольшого хвойного леса, за которым начинались бескрайние болота с редкими островками некогда жилых деревень. Также там находилось поселение рудокопов и сами копи, к которым вели искусственно созданные дороги.

Поезд простоял на станции всего лишь пять минут и, издав протяжный гудок, бодро двинулся с места, быстро набирая обороты. На перроне в клубах паровозного дыма остались я и Шэйн. На этой станции сходили только рабочие и те, кто непосредственно направлялся на выработки болотной руды. И то это было в дни смены вахты, поэтому нет ничего удивительного, что перрон был пуст.

Раннее утро было мрачным и безрадостным. С хмурого серого неба едва пробивался блеклый диск солнца, только начавшего подниматься над горизонтом. Далеко над болотом клубился желтый туман, а в промозглом воздухе витала сырость, мелкими капельками оседая на одежде и волосах.

Я накинула на голову капюшон и зябко поежилась. К этой картине добавить бы еще зловещий скрип деревьев и замогильный волчий вой — душевнейшая бы обстановка получилась.

— Спасибо за одежду. Хороший выбор, — решив разогнать зловещую тишину, поблагодарила я.

— Не за что, — небрежно отозвался Шэйн, напряжено вслушиваясь в окружающую тишину и вглядываясь в здание вокзала.

Заходить внутрь мы пока не решались.

К слову заметить, добротные высокие сапоги на шнуровке, штаны и пальто серого цвета из плотной ткани великолепно защищали от промозглого ветра и были как раз впору. А теплый вязаный свитер, подаренный с легкой руки Маркуса (божился, что сам вязал), грел не хуже печки.

У меня уже начали появляться сомнения — а встретят ли нас или же придется идти искать дежурного по станции, в наличии которого я тоже начала сомневаться.

— Привет, смертнички! — раздался невдалеке низкий прокуренный голос и из-за угла здания вышел мужчина.

Высокий, выше Шэйна и гораздо шире в плечах. На обветренном лице из-под кустистых бровей светились смехом темно-карие глаза, а в губах, не хуже паровоза, дымилась трубка.

— Здравствуйте, — иронично хмыкнул Шэйн, пожимая мужчине руку. — Шэйн Тергиш.

— Георгий Истеров — бригадир тринадцатой вахты. Меня просили вас встретить. Ух ты, а это что за кнопка?

Я вдруг почувствовала себя рядом с ним очень маленькой, в самом деле, кнопкой. Сильно захотелось втянуть голову в плечи и прятаться под капюшоном.

— Катерина Диченко. Механик, — представил меня Шэйн, сдерживая ехидную ухмылочку и получая удовольствие от моего замешательства.

— Механик… — дымя трубкой, пробасил мужчина. — Это хорошо. Как раз вовремя. Пошли, машина за углом.

Шэйн подхватил небольшую сумку, в которой уместилась вся наша нехитрая поклажа и мы послушно последовали за бригадиром. То, что нас ждало за углом я могла назвать машиной с о-о-чень большой натяжкой. Это скорее был выкидыш паровоза. Представьте кабину машиниста паровоза, но гораздо большего размера, с меньшей трубой и гусеницами вместо привычных колес. Внутри находилась печь, в которой горел огонь, панель управления и много деревянных сидений. Под самым потолком как раз над сиденьями нависали полки для багажа. Именно этим транспортом доставляли на копи и забирали на вокзал рудокопов, во время смены вахты.

— Красавица, правда, — с неожиданной лаской и гордостью в голосе, сказал Георгий, похлопав рукой по машине. — Только на ней можно добраться в поселок.

— Она может ходить по болоту?

— Она может все! — гордо хмыкнул бригадир в ответ на мой удивленный тон. — Сейчас сами увидите.

Мужчина подбросил в печь несколько поленьев, разжигая огонь сильнее, ловко выставил кнопки на панели управленья и потянул на себя большой рычаг. Машина с тихим гудением легко тронулась с места. Двигатель работал абсолютно бесшумно, а рессоры были выше всяких похвал. По моему загоревшемуся взгляду Истеров понял, что его красавицу оценили по достоинству.

Я стояла возле окна и наблюдала за дорогой, не потому, что хотелось полюбоваться просторами окружающей природы, а потому что мы ехали прямо по болоту, скользя по мутной зеленоватой воде и поросшим серым мхом кочкам. Жуткое и одновременно захватывающее зрелище. Первое время, пока мы отъезжали от здания вокзала и ехали по широкой песчаной дороге сквозь невысокий ельник, мне нравилось все. Я даже расслаблено устроилась на сиденье, но стоило машине пересечь линию болота, мне поплохело. Первая мысль была — мы сейчас дружно утонем под гулкий бульк. Георгий только насмешливо хмыкнул, глядя на мое вмиг побледневшее лицо и одобряюще подмигнул. Машина почти не оставляла следов, несмотря на свой колоссальный вес и шла по болоту, как фигурист по льду — легко, играючи и бесшумно. Едва различимые на тине следы от гусениц тут же затягивались.

Чтобы хоть как-то отвлечься от этого пугающего и непривычного зрелища, я решила задать вопрос, давно мучавший мое нездоровое любопытство.

— Скажите, а почему станция называется «Забытый рудокоп»?

— Ты не первая, кто это спрашивает, — хохотнул бригадир, попыхивая трубкой. — Лет сорок назад эту станцию переименовали. Тогда она носила название «Болотная». Короче… Я не знаю из-за чего тогда на полгода свернули добычу руды, но пришлось собирать всех рабочих, снимать с вахты смены и отпускать по домам. Как раз последняя бригада и забыла на станции одного рудокопа. Уж как так получилось не знаю… может, перебухали мужики, может, рудокоп сам виноват, а только остался он один на станции. Даже работник вокзала и тот уехал. В общем, забыли про него. Бедолага месяц на станции бичевал. Когда за ним вернулись, так он еще и доволен был — день рождения тещи пропустил и отмазка железная есть. Правда, рассказывали, зарос он тогда, как лешак. Хорошо, хоть с голоду не помер. У нас тут зайцев мно-о-го.

— На болоте? — не поверила я.

— Чего у нас на болоте только нет… По весне зайцев голыми руками за уши ловим.

Я переглянулась с иронично ухмыляющимся Шэйном. Истеров так искренне и весело рассказывал эту историю, что понять, правда это или байка было просто невозможно. Буду считать, что правда. С нашим разгильдяйским и безалаберным народом может случится и не такое.

Вскоре обстановка за окном сменилась на поразительные пейзажи. Я не ученый и объяснить, как на болоте образовались такие природные оазисы, не могла, но любоваться ими было одно удовольствие. Среди, казалось бескрайней топи то и дело появлялись небольшие песчаные островки, густо заросшие елями. Представьте на мгновение островок суши, покрытый золотым песком, на котором густо растут красавицы-ели — пышные, с яркой сочной зеленой хвоей, а их стволы, вплоть до самой верхушки увиты вьюнком с темно-красными или белоснежно-белыми мелкими цветочками. Красиво. По дороге попадались и заболоченные озера и каменистые отмели. Несколько раз мы проезжали мимо небольших заброшенных селений, построенных на таких вот песчаных островах. Дома походили на картинки из страшной сказки. Невысокие с покатыми крышами, построенные из серого камня и дерева, почерневшего от времени, они пугали пустыми провалами окон. Казалось, что дома с укором провожают «взглядом покосившихся оконных рам» проезжающих мимо людей, словно вымещая обиду на хозяев, когда-то покинувших их одних на острове.

По мере того как мы приближались к копям, болото мелело, высыхало и вскоре под гусеницами начала чвакать обычная земля, обильно пропитанная водой. Болото все же не желало отпускать свои владения и цеплялось изо всех сил. Солнце давно поднялось над горизонтом и теперь пыталось пробиться сквозь густые серые тучи, тяжело перекатывающихся по небу под порывами холодного промозглого ветра. Желтый туман, поднимающийся от земли, почти исчез и о его присутствии напоминали только редкие рваные клочки.

Рабочий поселок рудокопов напоминал обычное селение, невесть каким чудом выросшим в центре болота. На каменистой серой земле среди невысоких елей стояло около десятка деревянных одноэтажных домиков и большое двухэтажное здание в конце прямой улицы, как объяснил Георгий администрация, гостиница, столовая и медпункт в одном лице. В домиках жили рабочие, когда приезжали на вахту, питались в столовой и на посиделки после работы собирались там же. Жили по-простому, без излишек, зато зарабатывали серьезные деньги. На раскопки в пещеры, поделенные на сектора, рудокопов отвозили вот на такой же точно машине, на которой мы сейчас приехали. Я заметила еще две машины под специальным навесом возле здания администрации.

Бригадир остановил свою ласточку возле администрации и, заглушив мотор, ловко спрыгнул на землю. Шэйн взял нашу сумку, небрежно перекинув ее через плечо, и помог мне спуститься со ступенек.

— Опа! Женщина на корабле! — раздался рядом веселый удивленный голос. — Золушка, ты кого нам привез?

— Механика, — небрежно отмахнулся бригадир, попыхивая трубкой, — а будешь приставать с расспросами, я тебе сам винтики повкручиваю, чтобы не мешал добрым людям.

Молодой мужчина в робе, с которым беззлобно препирался Георгий, приветливо нам кивнул и спокойно зашагал дальше в сторону администрации.

Очень хотелось спросить, почему он назвал нашего проводника Золушкой, но было неловко.

— Кстати, меня тут наши Золушкой кличут, — словно прочитав мои мысли, пробасил мужчина, — я не обижаюсь. Так что можете и Жора, и Золушка звать.

По времени мы как раз приехали к обеду и поток рабочих, направляющихся в столовую, то и дело бросал на нас заинтересованные взгляды и долетал возбужденный шепоток. Никогда особо не любила быть в центре внимания, а здесь, мало того, что я по ходу дела одна женщина на весь поселок, так еще и деться некуда.

— Что боишься? — ехидно шепнул Шэйн, заметив, как я боязливо к нему жмусь.

— Конечно. Посмотри сколько мужиков. Лично я не привыкла к такому вниманию.

— Зато представь, какая у тебя будет популярность.

— Тергиш, это тебе нужно представить, какие у тебя будут неприятности после такой популярности, — мстительно прошипела я. — Попробуй только от меня отойти! Ты меня сюда привез, будь добр и назад отвези.

— Не бурчи, бурчун, тут не должно возникнуть проблем, — привычно отмахнулся он и мы вклинились в поток людей, входящих в широкие двери здания.

Первый этаж и в самом деле напоминал общепитовскую столовую — ряды длинных столов с лавками, под потолком большой светильник, в конце зала буфетная стойка, на манер барной, стой лишь разницей, что за ней стоял повар, а не бармен и не было полок со спиртным. Справа от стойки находился вход на кухню, слева лестница наверх и двери в медпункт. В помещении витал дразнящий аромат сырной похлебки и запеченного мяса. Смею предположить, что на питание здесь не скупились. Любые затраты на этих копях во сто крат окупаются.

— Вам нужно обратиться к начальнику городка, — перекрикивая стоящий в столовой гомон, объяснял Георгий, на ходу кивая знакомым, — он здесь постоянная шишка и все вопросы решает он. Кузьмич мужик нормальный, да и я понял, вы с ним заранее договорились… так что добро пожаловать в наши пенаты, как говорится. Не обижайтесь, ребята, но я пошел. Со вчерашнего не ел, аж желудок сводит, — и, пожав руку Шэйну, он пошел за столик к веселой компании, которая активно махала ему руками, зазывая товарища к себе.

Поддерживая меня за спину, друг уверенно маневрировал среди столов и людей, целенаправленно ведя в конец зала. Под самой стенкой возле окна за отдельным столиком сидел мрачный мужчина и увлеченно дымил трубкой, прожигая невидящим взглядом пустоту. Рассмотрев его лицо, я от удивления споткнулась и больно ударилась коленом об стул. Отвлекшись на шум, мужчина перевел на меня затуманенный взгляд, его глаза округлились, и он на одном дыхании выпустил большое облако дыма. Меня тоже узнали.

Я уже привыкла, что в жизни (в частности, моей) всякое бывает. Порою, судьба подкидывает такие совпадения, что только диву даешься, но чтобы так!.. Ну, никак я не ожидала увидеть моего случайного знакомого с Иштара — любителя и настоящего знатока музыкальных пьес, столь популярных на острове. Он ничуть не изменился с нашей последней встречи. Такие же густые седые волосы и пышные ухоженные усы. В уголках серых глаз залегли глубокие морщинки.

— Здравствуйте, — прокашлявшись, поздоровался он, привстав с места, — полагаю, вы те самые Шэйн Тергиш и Катерина Диченко?

— Верно, — кивнул парень, и они крепко пожали друг другу руки. — Надеюсь, мы не сильно вам помешали?

— Ну, как вам сказать, — замялся мужчина, откладывая трубку в сторону, — смотря, что вам нужно. Кстати, прошу, присаживайтесь, сейчас пообедаем. Меня Богдан Кузьминич зовут. Можно просто Кузьмич.

В разговоре чувствовалось напряжение, и я отлично понимала его причину. Далеко не каждый из мужчин поймет увлечение Кузьмича таким видом искусства, тем более в таком трудовом коллективе, как здесь.

— Если вам так будет удобнее, то я сделаю вид, что увидела вас сегодня впервые, — шепнула я, наклонившись к мужчине.

Кузьмич на мгновение недоверчиво напрягся, а потом черты его лица разгладились и посветлели. Он значительно повеселел.

— Очень рад с вами познакомиться, — радушно сказал Богдан, энергично тряся моей рукой, зажатой в его широкой ладони. — При случае посидим за чашечкой хорошего кофе… Поболтаем.

Шэйн тактично сделал вид, что не заметил нашего странного поведения.

Когда молодой поваренок принес нам обед, разговор сам собой отодвинулся на второй план. Есть хотели все, а восхитительный аромат, исходивший от сырной похлебки, оставлял только первобытное желание утолить голод. После сытного обеда Кузьмич пригласил нас в свой кабинет на кофе.

Обстановка в кабинете приятно удивила и располагала к душевной беседе. Широкое окно, под ним рабочий стол, небрежно заставленный стопками бумаг, свертками различных размеров и прочими канцелярскими принадлежностями. Такой себе художественный беспорядок, хорошо знакомый каждому механику и инженеру. Вдоль стен высились шкафы со стеклянными дверцами полки, которых в основном занимала коллекция всевозможных камней — простых и полудрагоценных, редкостных и экзотических, причудливой формы и расцветок. Красивая, богатая и кропотливо собранная коллекция. Также в комнате была пара стульев с высокими спинками.

— Красиво, правда? — с гордостью в голосе сказал Кузьмич и в его глазах полыхнул огонек, присущий настоящему коллекционеру. — Это все я собрал здесь на копях.

— Здесь даже алмазы попадаются? — Я не смогла скрыть своего удивления, увидев необработанный алмаз, размером с горошину.

— Крайне редко и согласно нашим правилам счастливчик забирает находку себе.

— Щедро, — иронично хмыкнул Шэйн.

— Зато действенно. Сами знаете, сколько на рынке дают за грамм болотной руды. Ну, так… чем я могу вам помочь?

— Нам нужно выяснить некоторые обстоятельства смерти механика Брагара Верковена, — переглянувшись со мной начал Шэйн.

— Ну да… ну да, — снова помрачнел Кузьмич. — Когда вверху туманно сообщили, что ко мне приедут двое и начнут расспрашивать о смерти механика в четвертом секторе, не скажу, что я обрадовался. Смерть Брагара произошла в мою смену и то, как она случилась и то, как вели само расследование, оставили не самые приятные воспоминания. А тут неизвестно кого встречать надо, еще и помощь во всем оказывать… Вы, конечно, извините, что я вас так встретил, но сами понимаете, я не сопливый пацан, чтобы высунув язык, бегать за следователями префектуры.

— Мы здесь неофициально и к префектуре не имеем никакого отношения. Брагара был моим учителем и я хочу знать, что случилось на самом деле.

Кузьмич нахмурился и, раскурив трубку, тяжело вздохнул.

— Я Верковена лет пять знал. Пару раз он лично приезжал на копи, один раз даже со студентами показать, как добывается болотная руда. Мужик он мрачный был, немногословный, но дело свое, как никто знал. Мастерам, которых он рекомендовал для работы я доверял, как себе. И тут такое… До сих пор не верю, что это несчастный случай.

— И я не верю. Расскажите все, что помните о его поведении. Может, было что-то странное?

— В начале июля он неожиданно разыскал меня в городе и напросился со мной на вахту. Я очень удивился, такого никогда не было, но отказывать не стал. Для моего начальства неважно кто конкретно из механиков будет проверять системы, главное, чтобы надежный и опытный мастер. Двадцать шестого августа твой преподаватель приехал сюда, а двадцать восьмого — умер.

— Он объяснил вам причину такого странного поведения?

Вместо ответа мужчина долго смотрел мне в глаза, словно решая что-то важное для себя, и усиленно пыхтел трубкой.

— Надеюсь, я не совершаю непоправимую ошибку, — крайне серьезно пробормотал он после продолжительного молчания и достал из ящика стола кусочек болотной руды, размером в пол моей ладони. — Из-за этого он пошел в четвертый сектор.

Болотная руда — черная с зеленым отливом, выглядела совершенно обычной и ничего подозрительного в ней не было. Непримечательный кусочек камня в руках механика становился податливый, словно воск и из него можно было лепить все что угодно механической душе. В моих руках он мгновенно нагрелся и привычно завибрировал — естественная реакция на любого механика.

— Эту руду дал мне Брагара, когда нашел меня в городе. — Слова давались Кузьмичу нелегко и неохотно. Было видно, что ему тяжело. — Механик сказал, что с этой рудой что-то не в порядке и что она с моей разработки. Как впоследствии оказалось из того злосчастного четвертого сектора.

— Вы не стали сообщать об этом префектуре, — довольно жестоко сказал Шэйн.

По части прозорливости ему не было равных.

— Вы знаете, что значит для рудокопа быть уличенным или просто заподозренным в воровстве? Это несмываемый позор на всю бригаду! Согласно нашим правилам, даже если один рабочий утаит хоть грамм болотной руды — всю бригаду отстраняют от работы, независимо от их причастности или невиновности. Увольняют всех, без права восстановления и возможности заниматься этой профессией. У меня парни жизнь этой профессии посвящают, семьи поднимают и передают по наследству свои знания, — горячо закончил он, и устало выдохнул.

Беседа получилась не такой дружелюбной, как я предположила в самом начале.

— Вы захотели с профессором самостоятельно разобраться, в чем тут дело, а потом решить какие принимать меры?

Тергиш оставался беспристрастным. Его интересовали только факты.

— Да, но лучше бы этого не делали… Верковен умер, так и не узнав, что за чертовщина происходит с этой рудой, а я собственную бригаду подозревать начал.

— На Иштаре вы искали, кто дал механику руду?

— Да, но откуда вы знаете? — Скорее испуганно, чем удивленно спросил Кузьмич у Шэйна.

— Просто предположил, что некто дал профессору этот кусочек руды и сопоставил данные, — равнодушно пожал плечами парень.

Ага, сопоставил он. Просто! Я превосходно знаю, что Шэйн, как никто прекрасно осведомлен о «теневых» рыночных отношениях, в особенности на Иштаре. Где, как не на острове можно приобрести ограниченный в продаже и использовании бесценный материал механики. Болотная руда так просто не продается с прилавка. А вот услышав, что я и Кузьмич виделись на Иштаре, действительно сопоставил факты.

— К сожалению, я так и не смог найти того человека.

— Кто еще, кроме вас знал об этом?

— Я никому не говорил, а насчет Брагара ничего сказать не могу. Он всегда был немногословен… Не знаю.

— Скажите, а вы случайно не сохранили тот очиститель воздуха, из-за которого он умер?

Идея проверить сломавшийся механизм появилась внезапно и показалась мне довольно удачной. Возможно, я смогу увидеть то, что не заметили следователи префектуры.

— Так как дело закрыли, как несчастный случай ничего забирать не стали. Личные вещи профессора передали супруге, а очиститель остался здесь. Нужен?

— Да. Я хочу его изучить, может, найду чего.

— Его принесут вам… только вот, — замялся Кузьмич, неловко забивая в трубку свежий табак, — я-то думал, что приедут двое мужчин и комнату одну на двоих освободил. У нас сейчас с жильем не очень, вахта в самом разгаре.

— Одну так одну, — равнодушно отозвался Шэйн.

Я тоже не была против. И не только по причине банальной влюбленности, но и из-за древнейшего инстинкта самосохранения. Полагаю, будет верх наивности беспечно исключать возможность проявления агрессии со стороны виновного. Всем и так понятно, почему мы приехали.

— Возможно, сейчас я покажусь вам слишком жестокой, но постарайтесь не обижаться и не принимать на свой личный счет… Кто из ваших подчиненных мог пойти на убийство Верковена?

Лицо мужчины скривилось, как будто он откусил большой кусок лимона и разжевал его.

— Понимаю, не хочется так думать о своих и уж тем более сдавать их пришлым, но Брагара тоже не был виноват и даже не предал огласке такое щепетильное дело.

— Я подумаю над этим вопросом и постараюсь вспомнить, кто из ребят в те дни был рядом с профессором. А вот сам сектор можно будет осмотреть только завтра утром. Вечером пускать вас туда не имею права по технике безопасности.

— А кто нас утром повезет?

— Я. Не хочу повторения прошлой истории.

— Мы все этого не хотим, — мрачно хмыкнул Шэйн и лениво посмотрел в окно.

Пока мы беседовали, за окном заметно потемнело и близился вечер. Зима есть зима и, несмотря на отсутствие снега, она была в своих правах. После четырех часов, солнце начало клониться к горизонту, окрасив очистившееся от туч небо в красные тона и щедро залив болото закатными лучами, превратив его в кроваво-красную топь. Из окна Кузьмича прекрасно просматривалось бескрайнее болото и от этого унылого вида становилось тоскливо на душе.

— Кстати, Кузьмич, когда ваш бригадир Истеров узнал, что я механик, он очень обрадовался. У вас что-то сломалось?

Лицо Кузьмича приобрело тоскливое выражение, отчего он стал похож на грешника, узнавшего перечень всех кар, предстоящих испытывать до скончания веков.

Если бы я знала, к чему приведет мой наивный вопрос, прикусила бы себе язык и хранила спасительное молчание.

Вот уже битый час я сидела в столовой многофункциональной «администрации» и ремонтировала шакти. Этот прибор внешне напоминает прямоугольный компас. Имеет три стрелки и специальные обозначения. Сама по себе работа была несложная и при наличии инструментов (до сих пор не могу поверить, что они у меня есть!) на ее выполнение ушло бы минут тридцать от силы. Но, увы, и ах, непосредственное наличие хозяина шакти мешало мне не только работать, но и держать мою нервную систему в более-менее адекватном состоянии.

Короче, из-за Базиля Ружеча, долговязого худощавого мужчины с темными седеющими волосами, длинными свисающими ниже подбородка черными усами, глубоко посаженными карими глазами, из-за его лицо имело постоянный унылый вид и монотонным нудным голосом, я реально понимала, что скоро взорвусь и мои нервные клетки живописно разлетятся по залу.

Как оказалось, Базиль — страшный пессимист, помешанный на приметах. Плохих приметах! На любой жест, слово, случайно оброненный предмет он тут же выдавал душераздирающее пояснение. Притом делал это он с самым доброжелательным и участливым видом.

— Видели, какое сегодня на закате солнце красное было? Не к добру все это. Круги красные вокруг солнца завсегда беду предвещают, — привычно завел Базиль, тоскливо заглядывая мне через плечо.

— Такие круги к ветреной погоде, — обреченно протянула я, отсаживаясь от него подальше.

Он ненавязчиво придвинулся ближе, и его лицо приобрело еще более страдальческое выражение.

— А вчера под утро туман нехороший по земле стелился. Желтый.

— Так на болоте ж стоим!

— Во-во и Ведьмина топь рядом, — не унимался Ружеч. — В народе говорят, если горюн — цветок зимой на болоте зацветает — к несчастью.

— Вы, что видели этот цветок?

— Нет, но давеча вышел я по нужде, а в траве, словно искорка малая полыхает. Точно горюн — цветок из земли пробивается.

— О-ой, да ну вышел кто-то ночью покурить, а окурок не затушил и на землю бросил!

Я попыталась отсесть еще дальше, но длина скамейки, на которой мы сидели этого не позволяла. Я и так была на самом крою, едва не падала.

— А перед тем как вы приехали, Золушка солонку уронил. И разбил!

Базиль сделал страшные глаза и выжидающе замер. Наверное, ждал, что я разделю вместе с ним ужас от случившегося страшного знамения.

— В таких случаях нужно просто через левое плечо щепотку сахара кинуть, — беспристрастно сказала я и сделала вид, что чрезвычайно занята ремонтом шакти.

— Сахар бросать — счастье свое просыпать, — замогильным голосом протянул он.

Я закрыла глаза и ме-е-дленно посчитала до десяти. Спокойствие, только спокойствие. Главное — больше не вступать с ним в диалог, а просто молча доделать работу.

— А шакти у меня сломался в пятницу тринадцатого. Возле черного камня. В шестом секторе и вахта эта по счету тринадцатая. Видно смерть моя близка.

Последние слова у него получились почему-то радостно. Должно быть из-за того, что я все-таки обратила на него внимание, оторвавшись от прибора.

В глазах рудокопа засветилось счастье. Моя же мрачная физиономия не выражала ничего, кроме тоскливого желания бросить все и убраться от этого мужика как можно дальше.

— Да-да-да, — все так же радостно закивал он, и его усы забавно подпрыгнули в воздухе. — И сидите вы на краю стола, еще и с северной стороны. Так нельзя… Такие углы завсегда всю отрицательную энергию притягивают. Вы как себя чувствуете? — и он участливо заглянул мне в лицо.

Находящийся за буфетной стойкой повар, коренастый мужчина с широким добродушным лицом, увидев, как нервно дернулся мой правый глаз, засуетился и, сноровисто достав из-под стола бутылек, начал отсчитывать капли в стакан, беззвучно шевеля губами. По быстро распространившемуся запаху я поняла, что это валерьянка. Молча встав из-за стола, я приняла у сочувствующего мне повара небольшой стаканчик. Валерьянку выпила, как водку — залпом и не закусывая. Во рту остался неприятный горьковато-вяжущий вкус. От предложенной конфеты я отказалась. Мне сейчас и бочка меда вприкуску с тортом не помогут.

— Так, что там с моим шакти? — Как об умирающем друге спросил Базиль и его усы уныло обвисли.

— Теперь уже нормально. Будет работать, как новенький.

— А если сломается? — не унимался рудокоп.

— А если сломается, то его нужно просто отремонтировать, а не искать в этом знак приближающегося несчастья.

Нервы были на пределе, поэтому я начала демонстративно собирать инструменты. Один из них — кальпи, специальный инструмент, похожий на скальпель, но с ребристым лезвием, неловко выскользнул из рук и, ударившись об пол, громко звякнул. Лично у меня это вызвало ассоциации со звуком вбиваемого в гроб гвоздя. Замогильные комментарии, незамедлительно последовавшие за этим, наглядно указывали, что «гвоздь вбивали в мою крышку».

— Нож упал — жди незваного гостя. Недоброго.

Базиль посмотрел на меня так, будто за мной уже стояла похоронная процессия во главе с самой смертью и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда «виновник торжества» соблаговолит упокоиться. Я даже невольно оглянулась. К несчастью, через левое плечо.

— Через левое плечо оглядываться нельзя — беса привлекаешь.

И в этот сакральный момент, как всегда неподходящий, у меня жутко зачесался нос. Почесать его — значило услышать еще одну душераздирающую примету, сулящую мне страшную кару.

— Спокойной вам ночи, Базиль.

Собрав вещи со стола, я развернулась от горестно вздыхающего мужчины, направилась в сторону лестницы.

— Главное окна на ночь не открывайте, — напутствовал мне в спину Ружеч. — Залетевшая в форточку бабочка — к тяжкой болезни.

Спрашивать откуда в это время могут появиться бабочки — означало нарваться на долгую, нудную лекцию о народных приметах и иже с ними.

— Легче стакан уксуса выпить, чем с этим рудокопом разговаривать.

Я устало плюхнулась на кровать рядом с Шэйном и блаженно вытянула ноги. Усталость приятно разлилась по телу.

— Мне надо было остаться с тобой?

В серьезных глазах Шэйна мелькнула искренняя забота.

— Ты бы мне все равно ничем не помог. Этот Базиль… Я в жизни не встречала большего пессимиста и знатока народных примет. Плохих! В каждом жесте, в каждом нечаянно оброненном предмете он видит дурное предзнаменование. Это ж невозможно!

— Теперь понятно, почему Кузьмич так странно отреагировал на твой вопрос, — ехидно усмехнулся парень, напрочь игнорируя мой возмущенный взгляд.

Ах, так! Тогда в следующий раз пусть сам общается с этим «вещуном», а я посмотрю насколько весело ему после этого будет.

— Кстати, — неожиданно серьезно начал Шэйн, оставив шутливый тон, — пока ты была внизу, Кузьмич принес очиститель и кусок руды, который достался ему от Верковена.

Честно говоря, я совершенно забыла, что меня ждет важная и совсем безрадостная работа.

Очиститель воздуха — устройство со сложным механизмом и запутанной схемой, был сделан в форме вытянутого прямоугольника сорок на десять сантиметров из тонкого металла серебристого цвета. Как и все остальные механизмы подобного рода, он работал бесшумно и весил не более килограмма.

К слову заметить, в комнате, которую нам выделил Кузьмич, было минимум мебели: две кровати, тумбочка, простой стол у окна и один стул. Зато была отдельная ванная — огромный плюс, подавляющий все минусы.

Неисправный очиститель лежал на столе, занимая большую его часть, и отбивал гладкой поверхностью холодный свет лампы. Разложив рядом с ним инструменты и сделав более яркое освещение, я придвинула стул и села за стол. Этой ночью мне не предвидится сон.

— Ты не будешь ложиться? — мрачно уточнил Шэйн, словно прочитав мои мысли.

— Вряд ли. До утра мне нужно тщательно проверить систему и понять, что с ней не так. Так что… ложись без меня. Я постараюсь тебе не мешать.

Хотелось разобраться с этим побыстрее, поэтому я перестала обращать внимание на Шэйна и приступила к работе. Самым тяжелым оказалось начать. Я и не подозревала, что это будет настолько сложно. Одно дело — выполнять работу для совершенно незнакомых людей, а другое — для тех, кого хорошо знаешь. Для тех, кого хорошо знал. Мне до сих пор не верилось, что Брагара мертв. О смерти никогда по серьезному не задумываешься, пока она не случится. Вот и сейчас мне казалось, что я вот-вот услышу недовольный голос профессора, отчитывающий меня за неправильно поставленную деталь или неправильно прочитанную схему. Я не любила Верковена. Не в самом худшем смысле этого слова. Он был ворчлив, резок, принципиален и порой чересчур суров, но именно благодаря ему многие из нас не погибли в первые годы после окончания учебы, ведь даже самая маленькая и незначительная ошибка в нашей работе может стоить жизни и не только нашей. Только за это я безмерно ему благодарна. Многое приходит с возрастом и опытом. Тогда, будучи неоправданно самоуверенной и амбициозной студенткой, я считала, что Брагара — чванливый старик, незаслуженно придирающийся по пустякам и ненавидящий студентов. Теперь — работая самостоятельно и испытав на собственной шкуре все прелести профессии механика, я знаю, что он пытался сделать из нас настоящих специалистов, достойных звания мастера. Профессор Верковен такая же важная часть моей жизни, как и родители, как дед и многие другие, занявшие место у меня в сердце и принявшие участие в моем воспитании. Я слишком много теряла и отдавала просто так и сейчас я обязана докопаться до правды. Пусть и посмертно, но я все-таки докажу своему мастеру, что его ученица чего-то да стоит.

Ночь почти закончилась. До того как рассвет вступит в свои права оставалось совсем немного. Звезды на безоблачном небе поблекли и стали едва различимы. Над землей, рваными бледно-желтыми кусками стелился туман, словно неведомое животное, окутывая невесомыми лапами все, к чему дотягивался. Морозный воздух искрился предрассветной чистотой и свежестью.

Я сидела на крыльце и устало любовалась кружевом инея, щедро устлавшим хрупким ковром стойкую к морозам траву. Я не чувствовала физической усталости так таковой, хотя шею ломило от многочасовой работы за столом, а глаза слезились от недосыпания. Больше всего я сейчас чувствовала апатию и моральную усталость. В глубине души я надеялась, что ошибусь и что смерть Верковена — неожиданная, страшная, до обидного нелепая — результат несчастного случая. Увы, нет. Искорка надежды, едва трепещущая живым огоньком в глубине сердца, навсегда погасла сегодня ночью.

— Держи, это должно помочь.

Шэйн, как всегда подошел незаметно и присев рядом со мной на крыльцо, протянул кружку ароматно дымящегося горячим паром кофе. Вторую такую же он оставил у себя в руке. Я с удовольствием обхватила замершими пальцами горячую кружку и вдохнула запах свежезаваренного кофе.

— Где ты его раздобыл в такую рань?

— Повар дал.

— А он об этом знает?

— Я ему потом скажу, — небрежно протянул он и отхлебнул из чашки, пряча бесстыжую ухмылку.

— Я хоть не мешала тебе спать?

— Нет. Я привык твоему бурчанию. Мне даже так спокойнее было. Никогда не думал раньше, что это настолько приятно, когда рядом кто-то есть.

Хорошо, что было еще достаточно темно и Шэйн не видел, как запылали мои щеки от этого простого, но такого важного для меня признания.

— Ты нашла то, что искала?

Я понуро кивнула. Сказать эти слова вслух — означало окончательно и бесповоротно признать чудовищный факт, что…

— Его убили.

— Уверенна?

— Абсолютно.

— А Кузьмич? Ты ему скажешь?

— Обязательно… И не смотри на меня так скептически. Я точно знаю, что он не виноват.

— Ого! И как же ты это поняла?

В его голосе, как и во взгляде, звучала издевка и недоверие.

— Богдан сам мне дал орудие убийства, — и я протянула ему заметно уменьшившийся кусочек болотной руды, который отдал нам Кузьмич. — Мне сложно объяснить тебе словами, насколько этот кусочек важен для механики. Из него делают детали, без которых не ходят паровозы, на которых держатся системы отопления, освещении и водоснабжения и еще очень-очень много важного, в том числе и основную деталь для очистки воздуха на копях. Очиститель — своего рода фильтр, поглощающий насыщенный ядовитыми испарениями воздух и возвращающий его чистым и абсолютно безвредным. Весь яд впитывает, как губка деталь из болотной руды. Ее хватает обычно на два-три месяца, плюс — минус неделя, в зависимости от концентрации яда в воздухе. Есть сектора, в которых очиститель работает и полгода, а есть и такие, в которых его хватает на месяц. Как я предполагаю, Брагара должен был сделать новую деталь и заменить старую, отслужившую свое. Он все сделал правильно и не ошибся, как посчитали следователи префектуры… Просто он не знал, что работал с испорченной рудой. В этой руде находится примись какого-то вещества и даже со своим зрением, я не сразу заметила мелкие черные крошки едва переливающиеся под прямыми лучами света. Профессор понял, что с рудой что-то не так, но он не мог этого увидеть… А я увидела. Перед работой ему специально подсунули испорченный материал, потому что испугались, что он может докопаться до истины. Деталь из такой руды работает ровно пятнадцать минут, а потом ломается, если этот процесс можно так назвать. Она даже выглядит после этого, как старая, вышедшая из строя из-за амортизации. Неудивительно, что следователи посчитали смерть Верковена несчастным случаем. Они просто подумали, что он по ошибке перепутал детали и вместо новой поставил в очиститель старую. Он умирал там один… мучительной и страшной смертью и тот, кто это подстроил, прекрасно об этом знал.

По мере того как я объясняла Шэйну истинную причину смерти своего профессора, во мне просыпалось чувство злости. Мне хотелось прямо сейчас встать и разорвать собственными руками того, кто это сделал вместе с этим «В». А еще было невыносимо противно от собственной беззащитности и слабости. «В» знает о нас все, а мы о нем ровным счетом ничего. Он причиняет столько горя, а я успеваю всего лишь чуть-чуть приостановить его планы. Такое ощущение, что внутри копошится комок слизких ледяных червей, отравляющих все, к чему прикасаются. И даже горячий кофе не помог избавиться от этого надуманного, но все же, такого реального чувства.

— Как ты поняла, что дело в этой детали?

Шэйн давно допил свой напиток, отставив кружку в сторону, и сидел в небрежной расслабленной позе, свесив руки с согнутых в коленях ног.

— Я разобрала очиститель, тщательно проверяя каждую деталь, а потом увидела, что не хватает основной. Так как у меня не было никакой другой руды, кроме той, что дал Кузьмич, пришлось работать с ней. И как результат, я узнала не только причину смерти Брагара, но и в чем заключались махинации с рудой.

— Чем это может грозить?

— Самыми страшными последствиями и я не шучу. Я работала с этой рудой, как с привычным исправным материалом, пока не поставила ее в прибор и по прошествии пятнадцати минут, собственными глазами не убедилась в ее ужасных дефектах. Ты представляешь, что может произойти, если она попадет в использование?! Взрыв системы отопления вместе с домом, поломка поезда, упаси Боже, чтобы без жертв. Только подумай, что будет, если поезд сойдет с рельсов в горах Короля печали или посреди моря? И это всего лишь малый перечень того, что может случится.

— Толпа раздавит механиков, как единственных виновников, — мрачно подытожил друг.

— Да и она будет не так уж и далека от истины. Тот, кто это затеял — механик. Человек.

— Человек ли? — скептически хмыкнул Шэйн, отрешенно смотря перед собой.

— Чего об этом гадать, если все равно ничего о нем не знаем… Нам бы убийцу найти.

— Дашь объявление? — ехидно съязвил он.

— Нет, просто дам тебе в лоб, — привычно отмахнулась я, с облегчением отметив, что унылое настроение отступает и взамен его появляется бесшабашный азарт и мстительное желание отыграться.

— Давно хотел спросить — почему на разработках болотной руды нет постоянного механика?

— На это есть несколько причин, — напустила я на себя умный вид. — Во-первых, это слишком дорого. Я осмелюсь только предположить, сколько Контора может запросить. Во-вторых, не у каждого механика есть инструменты. Здесь без них, как без рук.

— Ой, ли, девушка, по-моему, вы что-то недоговариваете, — елейным голосом пропел Шэйн, и я сдалась под напором его хитрых глаз.

— Ну, ладно признаюсь — Гильдия запрещает.

— Почему? — искренне удивился он и я, не удержавшись, расхохоталась.

— Да потому что оставлять на постоянную работу механика на разработках болотной руды — все равно, что лисицу в курятнике прописать. Я тебе прямо сейчас сходу могу не задумываясь назвать пять способов, как вывезти отсюда руду.

— Ты страшный человек, — шутливо протянул друг.

— А ты думал!

— А скажи-ка мне, о коварнейший из механиков, почему ядовитые болота рядом с выработкой называют Ведьмина топь?

— О-о, эту историю нужно рассказывать ночью у костра, а не перед рассветом. Ну, слушай… Об этом я впервые услышала в бытность студенчества, как только поступила в академию. Люди привыкли исчислять время до и после какого-нибудь грандиозного исторического события. У нас, инженеров и механиков, таким событием считается Эпоха Великих Мастеров. И также считаются периоды — до и после Эпохи. Эта реальная история случилась незадолго после того, как исчезли все Мастера. На этом месте, где мы сейчас находимся, раньше не было болот. Это был прекрасный озерный край, затерянный среди невысоких гор и лесов. Те подземные пещеры, где сейчас добывают руду, раньше гордо возвышались над заливными лугами и серебряными озерами. Здесь же находился Озерный городок, именно такое название сохранилось в истории, в котором жили обычные люди со своими хлопотами, радостями, праздниками и бытом. Озерный городок существовал за счет того, что обеспечивал проживание рудокопов. Как то так повелось, что рудокопы не живут постоянно рядом с местом работы, а только приезжают на вахту. И именно в Озерном недалеко от городка жили ведьмы. Вообще, ведьму принято ассоциировать с негативным, темным, злым и бесовским. А ты знаешь, что слово ведьма походит от ведунья — ведает, значит, знает. То есть это та, кто обладает знаниями. Наверняка тебе известен тот мрачный момент в истории, когда гонению подвергали всех, кого обвиняли в черной магии. Под эту статью тогда попадали многие: и маги, и механики с инженерами, и даже знахари с целителями. Что уж говорить о ведьмах.

Шэйн сидел молча, закрыв глаза и внимательно слушал. Между бровей залегла чуть видимая складка.

— Мне было очень интересно узнать, почему люди так легко поверили в черную магию, о которой трезвонили экзальтированные проповедники, называя ее бесовской и от дьявола. Я даже не пожалела времени порыться в пыльных архивах городской ратуши. Причина оказалась проста и банальна до безобразия — алчность. Имущество обвиняемого после окончания судебного процесса делилось между доносчиком, палачом и священнослужителем. Кто тогда задумывался, что эти «священники и проповедники» не имеют к Богу и вере никакого отношения?.. Несчастных, обвиненных в колдовстве, сжигали заживо, четвертовали или топили. И как раз после до сих пор не разгаданного исчезновения Мастеров начались эти приступы жестокости, изуверств и беспричинной агрессии. Вспыхнули, как пожар и разнесли свои ядовитые пары по всей стране. В городах и крупных поселениях такие народные волнения довольно легко сдерживались, чему немало способствовала сама церковь, но в глуши… Многим тогда пришлось спасаться от народного гнева и Озерный городок стал таким прибежищем. Именно рядом с ним всего лишь в нескольких километрах поселились ведуньи. Не знаю, насколько данные соответствуют действительности, но источники утверждают, что они на самом деле были сильными ведьмами. Особенно в области предсказаний и поиску руды. Помогали рудокопам находить новые жилы, предсказывали облавы, тем самым реально спасая им жизни, хорошо лечили. И вот однажды в городке появился незнакомец. Естественно, история не сохранила его имени, но поступки этого человека до сих пор аукаются. Не мне тебе рассказывать как легко и незаметно сеются в людских сердцах семена раздора, ненависти и злобы. Он виртуозно, словно гипнотизер настроил жителей городка против ведуний. Даже рудокопы не смогли их защитить. Озверевшая, неконтролирующая себя и не отдающая отчет своим действиям толпа, утопила в одном из озер всех ведуний и забила насмерть камнями рудокопов, защищавший женщин до самого конца. Когда до властей дошли вести об этой кровавой бойне, исправить что-либо было уже поздно. Отряд стражей вместе с военными, направленный префектурой для выяснения всех обстоятельств преступления, застал в Озерном городке реальную картину, изображающую ад на земле. Живых не было. Никого. Улицы, дома, дороги… все было усыпано человеческими телами. Всех жителей скосила болотная лихорадка. На посиневшие, со вздутыми венами и источавшими зловония тела не садились даже мухи. Некоторые посчитали это карой небесной, постигшей людей за страшный грех. Были и такие, кто считал это последствием проклятия ведьм, сумевшим покарать своих палачей и после смерти. Тела даже не стали предавать земле — боялись распространения заразы и просто сожгли. Злая ирония судьбы — жители городка утопили безвинных женщин, а их самих сожгли в магическом огне. Почти сразу после этого пошли дожди. Зарядило так, что оставаться в Озерном было равносильно нырянию в омут с камнем на шее. Уровень воды поднимался так быстро, что разрозненные озера сливались в реки и бушующим потоком сносили все на своем пути. От прекрасного Озерного края не осталось ничего.

Прошел не один десяток лет, пока эти земли стали пригодны для проживания. Огромная территория превратилась в болото с песчаными островками. Пещеры с рудой опустились под землю, леса и хрустальные озера превратились в непроходимые топи, а то место, где утопили ведуний, получило названия Ведьмина топь из-за коварных гиблых болот, населенных ядовитыми змеями и смертельно опасного для человека ядовитого газа, поднимающегося из самых глубин темных вод и приникающего в самые дальние пещеры рудокопов.

То время, когда механика осталась без руды, было самым тяжелым. Об этом не любят вспоминать, но и забыть никому не дают. Какие цели преследовал тот безумец и ведал ли он к чему приведут его действия можно только гадать. Но ты знаешь… начнешь вот так увлекаться историей и волей-неволей поверишь в проклятия, мистику и прочую чертовщину. Мне рассказывали, что с тех пор, как возобновилась долгожданная добыча руды, ни один рудокоп не утонул и не заблудился на болотах.

— Совершенно верно, — раздался за спиной тихий голос Кузьмича. — До сих пор ведьмы защищают рудокопов, как благодарность за то, что когда-то они — не земляки и не сородичи, а чужие им люди не испугались и рискнули защитить их. Ценой собственной жизни.

За рассказом я не заметила, что рассвело и небо окрасили восходящие лучи холодного зимнего солнца. Тергиш чуть заметно мне кивнул, давая понять, что знал о присутствии рудокопа. Ну, да… эту лису невозможно провести, как и подкрасться незаметно.

— Вы давно здесь?

— Успел к началу истории. Вы очень хорошо рассказываете, не хотел перебивать.

— А скажите…. И в самом деле, правда, что ни один рудокоп не утонул на болоте?

Кузьмич добродушно улыбнулся из-под пышных усов и задымил трубкой.

— Правда. Поработаешь тут годок и начнешь верить во всякую чертовщину. Я сам по молодости едва на болоте не утонул… заблудился, сбился с дороги и зашел на топь. Куда ни глянь — всюду трясина. Думал все, если не утону, так ночью замерзну, дело-то к зиме было, ночи холодные. Можете не верить, но с наступлением сумерек появились огоньки и все манили за собой, мигали красиво. То прямо перед носом появятся, хоть руками лови, то далеко впереди замигают. Пока за ними шел, к дороге вышел. Глядь… а их уже и след простыл. И не со мной одним похожие истории случались. Будет время, мужики могут такого понарассказывать…

Постепенно на улице начали появляться люди, зашумели голоса, заработала техника. Здесь на работу вставали рано — с рассветом.

— Думал, придется вас будить, а вы и раньше меня встали, — не скрывая своего удивления, сказал Кузьмич.

— Некоторые вообще не ложились, — предательски сообщил Шэйн и лениво потянувшись, встал с крыльца.

— Что-то смогли узнать? — тут же насторожился Кузьмич, нахмурив брови и сильнее сжав в губах трубку.

Мы с Шэйном переглянулись, и я вкратце повторила то, что удалось узнать о смерти Верковена.

Машина бесшумно и быстро скользила по узкой песчаной дороге, окруженной с двух сторон болотом с редкими вкраплениями островков. Небо успело затянуться серыми тучами и вот-вот должен был начаться дождь. Как объяснил нам Кузьмич, настоящая зима начинается здесь в конце января и длится до середины марта. На это время на копях прекращаются любые работы и все уезжают по домам. Даже смотритель станции (в существовании которого я до сих пор сомневалась) оставляет свой пост. Морозы и метели стоят такие, что техника отказывается работать и грузнет в снегах. Глядя в окно на унылое серое небо, черно-зеленое болото, покрытое бурым мхом и тиной, на начавший накрапывать дождь в это с трудом верилось. Впрочем, это не первое место, сочетающее в себе причудливые погодные условия, которое мне довелось посетить. На острове Туманов, к примеру, так вообще снег не выпадает.

Ехали мы вместе с бригадой рудокопов, которым предстояло сегодня трудиться в восьмом секторе. Десять человек рабочих, в том числе, и нас трое. Ружеч, находящийся в составе этой бригады, мрачно пересчитал нас вслух, несколько раз, обозвал чертовой дюжиной и обложил очередной плохой приметой. Глаза полные вселенской тоски и уныло свисающие усы добавляли в его образ еще больше трагизма и обреченности.

— А мне сегодня такая дурня снилась, — послышался зычный голос одного из рудокопов, обратившегося к своему соседу. — Всю ночь картошку сажал.

— Это к покойнику, — тут же отреагировал Базиль, заунывно отозвавшись из-за спины говорившего.

— А не пошел бы ты… в болото, — беззлобно ругнулся рудокоп, вовремя остановившись под укоризненным взглядом Кузьмича. — Задолбал ты всех своими приметами. Докаркаешься!

— Я не каркаю, а предупреждаю.

— Да я из-за твоих предупреждений в сортир нормально сходить не могу, — ворчливо напустился на него рудокоп. — Все боюсь — а вдруг ты вынырнешь и замогильно провещаешь, что я не с того угла нужду справляю.

Слова мужчины потонули в дружном хохоте и взаимных подначках. Базиль нисколько на это не обиделся, безразлично махнул на мужиков рукой и уставился в окно.

Я никогда не задумывалась над тем, как выглядит место, в котором добывают болотную руду, так же, как и не сталкивалась с инструментами рудокопов, многие из которых были когда-то созданы инженерами и механиками.

Каменистая местность, на которую мы въехали, занимала достаточно большую территорию. Если раньше на этом месте красовались величественные скалы, то теперь от них остались небольшие возвышенности, метров тридцать, с пещерами, поросшими мхом и лишайником. В двух из таких пещер были сделаны проходы в форме арок, надежно обложенные кирпичом и проложенными вовнутрь рельсами, уходящими далеко вглубь пещеры. Рядом с входом стояли деревянные постройки и несколько вагонеток.

Рудокопы, шумно переговариваясь, вышли из машины, привычно надели теплые, светящиеся в темноте оранжевые робы, каски с прикрепленными к ним фонариками и зашли в пещеру. Кузьмич отдал последние распоряжения невысокому плечистому мужчине, старшему этой бригады и махнул нам рукой. В отличие от рудокопов, нам нужно было заходить в другую пещеру, находящуюся левее от этой и возвышающуюся среди чахлых елей.

— По технике безопасности я не имею права пускать вас без специальной экипировки, поэтому оденьте куртки и каски. Обойдемся этим.

Куртка, которую мне выдали, оказалась на три размера больше моего, но выбирать было не из чего. Зато каска была почти впору. Заходить в пещеру было неприятно и немного муторно. Клаустрофобией я не страдала, но замкнутые пространства не любила никогда. Как только мы зашли, Кузьмич нажал в стене какой-то рычаг и в потолке зажглись лампочки. Неяркие, но их освещения было вполне достаточно, чтобы идти спокойно, не опасаясь упасть и переломать себе ноги. В пещере было сыро и тяжелый воздух давил на легкие. Гладкие отполированные за века стены, отражали тусклый свет ламп, создавая мрачную гнетущую атмосферу. Метрах в десяти от входа заканчивались рельсы и начинался вертикальный спуск вниз.

Подождав, пока мы станем на грузовой подъемник, Кузьмич набрал нужную комбинацию на панели управления и мы начали долгий спуск под монотонное гудение механизма.

— В этой пещере не ведутся работы? — скорее утвердительно спросил Шэйн у мужчины, нарушая затянувшееся молчание.

— После смерти Верковена разработки в этой части пещеры приостановили. Через несколько дней сюда должна приехать комиссия, хотят засыпать четвертый сектор. Откровенно говоря, мне непонятно такое решение. Там находится хорошая жила и потерять ее будет серьезной ошибкой. С ума там наверху начальство посходило, что ли?

Кузьмич раздосадовано махнул рукой и сердито запыхтел трубкой. Как я заметила, курили здесь практически все, предпочитая в основном сигаретам трубки.

— Что вы здесь надеетесь найти?

— Не знаю, — честно призналась я рудокопу. — Надеюсь на удачу, не зря же Брагара пошел в этот сектор. Он хотел в нем что-то найти, поэтому решил подстраховаться, поставив новую деталь на очиститель, чтобы поработать подольше. Кто знал, что именно это его убьет?..

— Ума не прилажу, кто из моих ребят мог пойти на такое?

— Есть предположения? — равнодушно спросил Шэйн, но в его глазах застыла холодная решительность.

Интересно, а что он будет делать, если найдет убийцу? Впрочем, озвучивать свои опасные мысли я не стала, как и вмешиваться в разговор мужчин.

— Есть пара ребят, у которых проблемы, — нехотя признался Кузьмич. — Один игрок, который просаживает добрую половину заработка в игровых домах. Пару раз сильно задалживал кредиторам и являлся на вахту со следами хорошей драки на лице. Еще у одного серьезные проблемы с родственниками — кто-то из них сидит в тюрьме. Подробнее я никогда не расспрашивал. Не люблю лезть людям в душу, особенно если туда не зовут.

— С кем работал профессор, когда приехал сюда?

— С Золушкой, вы его знаете, с Артемом Рядовым. Палыч Седой его пару раз на копи сопровождал. Ну, еще Генка Левша, — принялся перечислять Кузьмич.

Я же про себя только удивлялась: то ли он фамилии их называет, то ли прозвища.

— Кто из них сегодня поехал с нами?

— Палыч, Золушка и Левша. Думаете, что кто-то из них…

— Не исключено, — жестко перебил его Тергиш, недовольно дергая скулами.

Было заметно, что его раздражает сложившаяся ситуация и он знает гораздо больше, чем говорит, но выдавать свои мысли он пока не спешил.

Лифт спускался медленно и у меня было достаточно времени рассмотреть место, где добывают руду. А посмотреть было на что… Мы проезжали мимо огромных пещер и расщелин, в которых гроздями свисали с потолка и поднимались вверх сталактиты и сталагмиты, сплетаясь и образуя причудливые формы и фигуры. Спускались мимо залов стены, которых были покрыты толстыми слоями соли, алмазной крошкой, переливающейся под лучам света, мимо пещерных галерей, заросших, как цветочные поля розетками кристаллов всевозможных форм и размеров, светящихся в темноте всеми оттенками сиреневого и фиолетового, мимо секторов в которых, когда-то добывали руду, а теперь остались только сиротливые, обтесанные стены, сектора, где были видны залежи полудрагоценных камней — яшмы и бирюзы, аметиста и эритрина.

— Этих камней тут, как грязи, — смеясь, сказал Кузьмич, заметив, как загорелись мои глаза. — Иногда дают заказ на добычу, так ради скуки соглашаемся. Плату берем чисто символическую.

— А мне скидку сделать ведра ни три-четыре можете?

— Зачем тебе столько? — иронично заметил Шэйн в своей излюбленной манере.

— Может, это мая маленькая женская прихоть.

— Эти ведра сама нести будешь.

— Легко, — мстительно парировала я и угрожающе уставила на него указательный палец, — но учти, при этом я сяду тебе на шею.

— Ты с нее и не слазила, — одними губами пробормотал он себе под нос, но я все услышала.

Говорить в ответ ничего не стала, просто запомнила. Сильно запомнила.

К сожалению не все было так радужно и приятно. Чем ниже мы спускались, тем сильнее ощущалось давление и тяжесть воздуха. Переносицу и виски будто сжимало тисками, а дыхание было прерывистое и шумное. Привычный к таким условиям Кузьмич чувствовал себя вполне комфортно и непринужденно, втихаря посмеиваясь над нами и довольно попыхивая трубкой. Про Шэйна ничего сказать не могу — внешне он оставался совершенно спокойным и невозмутимым. Я же чувствовала себя старой развалиной. И тут я вспомнила вопрос, который хотела задать перед самым спуском, но тогда меня перебили и я его забыла.

— Скажите, Кузьмич, насколько безопасно сейчас заходить в четвертый сектор?

— На сто процентов. Еще во время следствия там установили новый очиститель, так, что беспокоиться не о чем.

Рудокоп говорил очень спокойно и уверенно, но на мое мрачное предчувствие это нисколько не повлияло. Я все никак не могла отделаться от ощущения, что мы что-то упустили, недоделали. Казалось, сам воздух был наполнен ожиданием.

Подъемник замедлился и через несколько минут остановился, чуть спружинив о землю. Четвертый сектор был последним. Вперед вел только один прямой коридор, потолок и стены которого были покрыты наростами ядовито-зеленого кобальтина. Если правильно помню из лекций, то такой цвет кобальтин приобретает из-за ядовитых паров, проникающих в пещеры. Здесь было влажно и холодно. При дыхании изо рта вырывались облачка пара, а нос и руки тут же замерзли.

— Здесь довольно холодно, поэтому давайте не будем задерживаться и сделаем все в темпе, — поторопил нас Кузьмич, делая свет в секторе намного ярче.

Подвешенные под потолком лампочки противно зажужжали, усилено работая на полную мощность. От подъемника шли рельсы и в сторонке аккуратно стояла вагонетка. Под ногами противно хрустела каменная крошка, мелкой пылью поднимаясь вверх и оседая на одежде. Минут через пять быстрого шага коридор закончился грубо обтесанным проходом, ведущим в зал полукруглой формы. Было видно, что работу здесь остановили на середине, добравшись к богатому месторождению руды, но, так и не добыв ее полностью.

Спецтехники и других инструментов здесь не было — их давно забрали, а вот бесценные, действительно бесценные ящики с рудой беспечно оставили в закрытом секторе. Два железных ящика из никелированной стали, доверху заполненные разными по форме и размерам кусками болотной руды, стояли, как ни в чем не бывало.

— Интересно вы храните самый дорогой для механики материал, — мрачно заметил Шэйн и присев рядом с ящиком, достал один из кусков. — Оставили на черный день?

Кузьмич выглядел шокированным. Да он и был в шоке! Рудокоп смотрел на ящики с рудой, как на невиданное чудище невесть каким образом оказавшееся в его вотчине. Нервно сглотнув, мужчина вытер тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, неловко сдвинув каску на затылок.

— Я не понял, какого хрена ЭТО здесь делает?!

Удивление быстро сменилось раздражением и злостью. Серые глаза налились кровью и он нервно начал покусывать кончики усов.

— Кто-нибудь может добывать руду без вашего ведома?

Тергиш передал кусок породы мне и выпрямился.

— Раньше я думал, что нет, а теперь… Черте что творится в моей бригаде! — вспылил Кузьмич. — Какая-то гнида убила моего товарища, теперь еще и незаконно руду добывает! Убью гада!

— Не раньше, чем я узнаю, как эта самая гнида испортила руду, — нехорошо протянула я и взялась за голову.

Такого исхода я никак не ожидала. Руда едва заметно блестела мелкой черной крошкой не видимой обычному глазу, но вполне заметной для меня. Оба мужчины повернулись ко мне. Кузьмич беззвучно матюгнулся, а Шэйн нахмурился и опасно сузил глаза.

— Все, что находится в этих ящиках — испорчено, — жестко констатировала я. — Это та же самая руда, которую получил Верковен и из-за которой он погиб. Представляете, что случится, если эти ящики выйдут отсюда?

— Пострадают не только простые люди… Рудокопы и механики лишатся доверия.

— И не только, — холодно подтвердила я слова рудокопа. — Мы с вами лишимся еще и головы. То что я рассказала вам сегодня утром — была далеко не страшная сказка, а реальный момент истории. Вам известно, что в тот период, когда экзальтированные сумасшедшие устраивали охоту на ведьм, гонениям подвергались также дипломированные маги и инженеры с механиками. Их убивали. Жестоко, цинично и беспощадно, а еще загоняли, как собак. Это кровавое сумасшествие длилось несколько месяцев, но и их оказалось предостаточно, чтобы потерять десятки безвинных людей. Людей! Конец этому положил союз Ковена магов и Гильдии механиков, поставив властям ультиматум прекратить бесчинства. А еще они сами приняли меры после того, как в одном из дальних поселений убили мага и механика, живьем спалив их на костре. Маг хотел спасти от беснующейся толпы механика, ставшего жертвой человеческой жестокости и ненависти, но раскрыл себя и в итоге они оба умерли. Психанувшие магистры лично заявились в селение и заживо закопали тех, кто это сделал. Тогда это дело замяли. Власти были заинтересованы в поддержке магов и механиков, да и народ церковь вразумила. Без церковников было бы гораздо хуже. А что будет сейчас?

— Идиоты, выступающие против машин и механики, найдутся всегда, — резонно подытожил Шэйн. — Нельзя, чтобы хоть грамм этой руды покинул четвертый сектор.

— Теперь понятно, почему так спешат с его закрытием, — зло сплюнул Кузьмич. — Ниточки-то наверх тянутся.

— Что будем делать?

Неосознанно я положила кусок руды себе в карман, совершенно не отдавая отчета своим действиям. Сейчас меня волновало только одно — как разрешить эту ситуацию.

— Самим засыпать сектор до приезда комиссии, — решительно отрезал Кузьмич, отпихивая ногой ящик. — Не люблю выносить сор из избы.

Я его понимала. Предать гласности такую информацию — означало поставить крест не только на своей репутации, но и подорвать доверие к единственно существующей разработке в стране.

— Вы уверенны, что информация не просочится?

Шэйн был настроен скептически и не скрывал своего недоверия.

— Ребята умеют держать язык за зубами, а того, кто это сделал, порвут голыми руками. Найти бы его только.

— Или их.

Кузьмич окатил парня сердитым взглядом, но отрицать не стал. Нельзя исключать вероятность того, что за этим стоят несколько человек.

То ли я переволновалась, то ли устала, но кроме головной боли, грозившей перейти в мучительную затяжную мигрень, появилась слабость в теле и ломота в костях. Казалось, что я вдыхаю не воздух, а бесцветный кисель.

— Только мне плохо? — озвучила я свое состояние, снимая каску и вытирая вспотевший лоб.

Мужчины переглянулись и побледневший Шэйн рванул к очистителю. Страшная догадка пронзила тело. Шэйн оторвал крышку прямо с креплениями и я даже со своего места увидела, что механизм не работает. Все это время мы дышали отравленным воздухом.

К подъемнику мы добежали за считаные секунды. Каждая минута была дорога. Оставаться здесь было опасно для жизни — еще полчаса и организм получит смертельную дозу яда, вдыхаемого с отравленным воздухом.

Кузьмич лихорадочно шарил по карманам.

— Я же помню, что положил в куртку перед отъездом три комплекта масок, — растерянно пробормотал он, виновато глядя на меня. — Где они подевались?

— Там же где и исправный очиститель, — ядовито бросил Шэйн. — Давай запускай подъемник!

Кузьмич несколько раз пощелкал на тумблере, но ничего не произошло. Подъемник несколько раз дернулся и сверху с хищным свистом к нашим ногам упал толстый стальной трос, поднимающий механизм, чудом никого не задев. Внутри все похолодело и даже сердце, казалось, перестало биться. Крепкий трос, выдерживающий не одну тонну веса, крепящийся одним концом к подъемному механизму наверху, а другим непосредственно к самому грузовому лифту, лежал перед нами сложившись широкими кольцами.

Шэйн поднял конец троса и мрачно хмыкнул.

— Обрезан. Кто-то перерубил трос.

Мы оказались запертыми в ловушке. Ни подняться наверх, ни позвать на помощь, ни воспользоваться защитными масками, изобретениями магов специально для рудокопов, дающие возможность дышать около трех часов, у нас не было. Но у нас был один призрачный, ма-а-хонький шанс, в успех которого я и сама не верила.

Дрожащими руками, сняв куртку и откинув в сторону каску, я закатила рукава по локти и подошла к Шэйну. Ничего не понимающие мужчины смотрели на меня, как на умалишенную. И они были не так уж и далеки от истины — то что я собиралась сделать можно смело вносить в обширный список моих сумасшедших поступков.

Любой маг, знахарь, инженер и механик скажет, что самая сильная магия, в том числе и механическая — это магия, основанная на крови. На самом последнем экзамене в академии механики, перед тем как навсегда выпустить студентов из своих учебных стен, каждому учащемуся рассказывают о нескольких Законах крови. Суровых, сложных, загадочных, опасных и не до конца объяснимых. Эта опасная магия может спасти жизнь, а может и убить.

У меня же не было из чего выбирать…

— Сейчас я попробую нас вытащить, — очень серьезно начала я. — Не знаю, насколько это получится, но мне нужна ваша помощь… Шэйн, сделай мне два глубоких пореза на каждой руке.

На его лице проскользнула тень удивления, быстро сменившаяся раздражением и злостью.

— А сама не можешь? — цинично подковырнул он, но все же, достал из рукава кальпийскую звезду, края которой были острыми, как лезвия у опасной бритвы.

— Не могу, — честно призналась я, проигнорировав его злую иронию. — Не хватит духу, а еще боюсь задеть сухожилия. И запомни… если я перестану дышать, не спеши меня хоронить. Вы поймете, когда придет время действовать.

Я набрала в грудь побольше воздуха и решительно кивнула. В ту же секунду кожу рук обожгло острой болью. На запястьях с внутренней стороны появились глубокие сильно кровоточащие порезы. Взяв один конец троса в руки, я испачкала его в крови и начала делать то, о чем когда-то рассказывал мне преподаватель на последнем экзамене.

Вплетение собственной силы и крови механика в механизм — сложное и опасное действие, требующее немалого опыта, силы и знаний. Не уверенна, что обладаю всеми этими прекрасными качествами…

Сосредоточившись на работе с помощью дара, я отчетливо видела, как кровь вместо того, чтобы капать на пол, превращается в тонкую красную нить и вместе с золотой нитью энергии вплетается в железо. Это был прекрасный завораживающий танец трех цветов: алого — крови, золота — жизненной энергии и черного — железа. Затуманенными глазами я видела, как трос, словно живая кобра, повинующаяся факиру, с легкостью поднимается с пола и стрелой уносится вверх. Глаза заливал пот, руки тряслись, дыхание давалось с невероятным трудом, в ушах стояли пробки, а в висках отдавала бешеная дробь сердца. Уже оседая, я почувствовала, как конец троса надежно прикрепился к подъемному механизму и мы тут же начали быстро подниматься к выходу.

Как выбрались на поверхность, я не помню. В себя пришла, лежа у входа в пещеру, жадно хватая ртом воздух и пытаясь унять дрожь во всем теле. Рядом лежали Шэйн и Кузьмич. Оба живые и вполне довольные жизнью.

— Хорошо-то как, — с наслаждением вдыхая полной грудью, протянул Кузьмич, и меня прорвало на смех.

Рудокоп повернул ко мне голову и испуганно нахмурился.

— Что с тобой? — привычно спокойно спросил Шэйн, с трудом поднимаясь с земли.

— Анекдот в тему вспомнила… пошлый, — утирая глаза от выступивших слез призналась я, все еще смеясь, и рассказала:

— «Хорошо-то как, Настенька.

— Я не Настенька.

— Все равно хорошо».

Смеялись мы долго, от души и искренне выплескивая стресс, усталость, шок и страх от пережитого. Смерть, сжавшая сердце холодными пальцами, потихоньку отступила. Я с ней еще увижусь, но не сегодня. Не сегодня.

Мужчины на свежем воздухе оклемались быстрее, а вот я затратила слишком много сил. Эти затраты аукнулись мне тошнотой, слабостью во всем теле, головокружением и все еще кровоточащими порезами. Шэйн помог мне сесть на ближайший валун и поддерживал за плечи. Кузьмич сбегал в машину и принес аптечку, обработал раны и перебинтовал стерильным бинтом. Перевязанные бинтом кисти рук были единственным белым пятном в нашей тройке. Одежда, лица и волосы были испачканы в пыли, грязи и земле. Мы походили на выбравшихся из ада чертей. И если учитывать особенности отравления болотным газом — мы, в самом деле, избежали ада.

— О-т-т, черт! Кузьмич, ты что ли?! — зычно ругнулись рядом, и мы одновременно повернулись в сторону голоса.

Георгий в лихо сдвинутой набок каске стоял возле входа в нашу пещеру и растерянно сжимал в руке рупор. Опознав в нас нас (прошу прощения за каламбур) рудокоп радостно завопил в рупор, направив его почему-то в нашу сторону.

— Па-а-лыч! Палыч! С-е-дой! Я нашел их! Пень старый.

От звуковой волны меня оглушило. Шэйн невозмутимо пригладил мне вставшую дыбом челку и чуть встряхнул, помогая прийти в себя.

— Золушка, придурок, убери матюкальник! — Тряся головой, крикнул на него Кузьмич. — Ты чё орешь?!

Довольно улыбающийся рудокоп сгреб упирающегося начальника в охапку едва ли не поднимая от земли и радостно пробасил:

— Жив, развалина старая! А мы тут с ума сходим… Похоронили вас уже.

— С какого перепугу? — недовольно спросил Кузьмич, вырвавшись из медвежьей хватки, став похожим на всклокоченного воробья. Усы торчком, волосы дыбом и только яркие серые глаза зло блестят на черном грязном лице.

— Вы как ушли, Базиль давай нудеть… То фонарик у него не добро мигает, то чертов палец к беде нашел, видишь ли, с двумя дырками он несчастья приносит, — передразнивая Ружеча, принялся перечислять Георгий, — а тут еще и про сон Мачехи вспомнил, что-де картошку капать — к покойнику. Послали Артемку проверить — нытика этого успокоить и чуть не угробили паренька, — горестно махнул рукой рудокоп. — Времени прошло нормально, а Артемка не возвращается. Хотели напарника его попросить перепроверить… глядь, а того и след простыл. Думает, что за чертовщина? Щас пять трупов вдоль пещерки складывать будем… Вышли всей бригадой наверх, а Темыч рядом с входом лежит с черепом проломленным. Хорошо, удар вскользь прошелся, привели в чувства. Я к вам побежал, а вы тут как тут… Живехонькие.

Кузьмич переглянулся с Шэйном и тот утвердительно кивнул.

— Золушка, а Левша где?

От подозрительно доброго голоса Кузьмича у меня волосы на затылке зашевелились. Вот и нашли виновника всех бед.

Георгий растеряно пожал плечами и сказал, что его так никто и не видел. Потом набежали остальные рудокопы, мрачно выслушали сухой рассказ начальника о четвертом секторе, о несанкционированной добыче руды и том, что мы едва не погибли. С каждым словом Кузьмича мужики мрачнели на глазах и крепко сжимали кулаки. Попытка убийства начальника, двух штатских, нападение на товарища, серьезная подстава с рудой и смерть Верковена (судя по прокатившемся шепоткам, многие сопоставили факты) привела их не в самое гуманное расположение духа.

— Вот тебе и Генка Левша. Вот тебе и тихоня, — грозно пробасили из толпы.

Защитников неизвестного мне рудокопа не нашлось. Все понимали — натворил он немало. На суровых лицах мужчин застыла мрачная решительность.

— Рядов где? — ища глазами пострадавшего подчиненного, спросил Кузьмич.

— Базиль в городок повез к доктору, — ответил невысокий кряжистый мужчина с большой окладистой бородой, стоявший рядом с Золушкой. — Ружеч хорошо машину водит. Как в больничку мальца сдаст, сразу вернется.

— Нельзя терять время, — решительно сказал Шэйн, задумчиво потирая подбородок. — Уйдет, потом ищи его на болотах.

— От нас не уйдет, — зловеще протянул бородач, хмыкнув в бороду. — Мы тут не один десяток лет разменяли, всю жизнь, можно сказать, проработали, а этот новенький… всего два года назад прибился.

— Будем искать, — резонно заключил Кузьмич и начал профессионально, хорошо наработанным голосом раздавать приказы, разбивая людей на группы для организации поисков.

Я не вмешивалась, молча наблюдая за происходящим. От меня сейчас помощи, как от козла молока, только под ногами мешаться буду. Из коротких диалогов я поняла, что низкорослого бородача зовут Мачеха и он напарник, кого бы вы думали?.. Золушки. Притом командовал он им налево и направо и Георгий со всем соглашался. Полная идиллия, гармония и взаимопонимание чувств.

Разбившись на группы по несколько человек, мужчины вооружились своими же инструментами — мощными, опасными и пугающими даже на вид. По мне, так Мачехи ничего и брать не надо было — вон руки, как ковши.

Улучив момент, Шэйн подошел ко мне и присев рядом на корточки, осторожно взял за руки.

— Ты как? Останешься здесь или пойдешь с нами?

— Я с вами не ходок однозначно, слишком выложилась там… внизу. Лучше вас здесь подожду или с Базилем назад поеду, — успокоила я заметно переживающего друга. — Поторопитесь, вам нельзя терять время.

Он согласно кивнул и, взъерошив мне волосы на затылке, на несколько секунд прислонился своим лбом к моему.

— Золушка, останься с девушкой! — кинул на ходу Кузьмич и вместе с Шэйном и Мачехой поспешил на поиски.

Вскоре на каменистой площадке перед входом в пещеры не осталось никого, кроме меня и Георгия. Вопреки моим ожиданиям он не выглядел раздосадованным или обидевшимся, что его не взяли, а оставили нянчиться со штатским. Наоборот, рудокоп приветливо улыбнулся, сел рядом со мной на камень и, забив трубку новым табаком, блаженно запыхтел.

— Расскажите мне об этом Левше, — попросила я мужчину и он охотно согласился.

— Мужик, как мужик, простой… незаметный даже какой-то. От компании никогда не отказывался, но и свое общество не навязывал. К нам в бригаду пришел два года назад, как раз к лету. Работу свою выполнял хорошо, претензий ни у кого не было. Напарник его Артемка Рядов — хороший парень, добрый, у него все люди хорошие… может, поэтому не понял, что за гнида с ним работает. А… — понуро махнул он рукой, — мы все не поняли.

— А Левша — это у него такое прозвище или фамилия?

Золушка рассмеялся, как будто я спросила самую большую глупость в мире. Обижаться на это было по-детски, и я просто подождала пока пройдет приступ смеха.

— Конечно же, прозвище, — утирая слезы от смеха, наконец, ответил рудокоп. — Он же один на всю бригаду левша.

— Георгий, я не пойму… Как он смог один добыть столько руды? И когда? Разве это возможно?

— Генка мужик сильный, при желании и должном умении можно и ночью работать, но только сюда ж доехать нужно… — Золушка и сам до конца не мог понять, растерянно разводя ручищами. — Если б кто на моей ласточке без разрешения катался, я б первый узнал. Не по воздуху же он летал.

— Бери ниже — по болоту ездил, — раздался позади нас надменный, чуть хрипловатый голос.

Мы подскочили, как ужаленные и обернулись. В паре метров от нас стоял мужчина вполне обычной ничем особо непримечательной внешности. Среднее телосложение, средний рост, простое совершенно незапоминающееся лицо. Такого человека очень трудно запомнить. Память напрочь отказывается фиксировать водянистые, почти бесцветные глаза, тонкие губы и белобрысые брови в цвет волос. Все это сливалось в одну картину, ускользающую из сознания. В руках Левша держал тонкую опасно переливающуюся черным цветом большую сеть. Это была ловчая — одно из немногих опасных оружий, придуманных магами. Ловчая уже лет с десять находилась в списке запрещенных префектурой предметов. За ее приобретение, хранение и использование предусматривалось суровое наказание вплоть до двадцати пятилетнего заключения. Впрочем, этот факт не мешал Левше наигранно небрежно выставлять ее напоказ перед нами. Ловчая сеть могла увеличиваться практически до любых размеров (на дом не накинешь, но пять человек накроет легко) и также сжиматься до маленького лоскутка. А теперь представьте, что останется оттого, кто в этот момент будет находиться внутри? Ровненькие, идеально нарезанные кусочки. Нити ловчей режут любые поверхности и подчиняются приказу хозяина.

— Вижу, вы тоже оценили качества моей игрушки, — вкрадчиво начал он, — так, что давайте не строить из себя героев и будем вести себя, как разумные люди. Девушка, завяжите Георгию руки. За спиной, будьте любезны.

Он кинул мне в ноги толстый эластичный шнурок со специальным фиксатором. Разорвать, разрезать, разгрызть, сломать замок или попытаться высвободить руки из него невозможно. Фиксатор открывается только специальным ключом. Левша подготовился основательно.

Крайне не хотелось подчиняться его, пока еще вежливым просьбам, но и строить из себя, как он сказал — героев тоже было глупо. По тому, как легко и привычно мужчина держал ловчую было видно, что обращение с ней ему не в новинку. Оставалась только надеется на помощь и молиться, чтобы она успела вовремя.

— Не стесняйтесь, девушка, затягивайте туже, — все еще любезно, но со стальными нотками в голосе настаивал Левша. — Вот и отлично.

Виновато бросая испуганный взгляд на Георгия, я встала рядом с ним, с замиранием сердца ожидая, что будет дальше.

— Ну, ты и сволочь, — сквозь зубы, зло процедил Истеров, не скрывая своего отношения к бывшему сослуживцу.

— Ничего личного, дружище, каждый сам за себя, — равнодушно пожал плечами Левша. — Я не собираюсь всю жизнь, как крот рыться в этой чертовой земле и травиться газом.

— Значит, легкой жизни захотелось?

— Не тебе меня судить! — неожиданно взорвался мужчина, но тут же взял себя в руки. — Я нашел тех, кто поможет мне обеспечить себе достойное существование.

— Ценою других жизней, — не удержалась я. Слова вылетели быстрее, чем я успела их додумать.

— Не надо столько патетики, девушка, все мы эгоисты и думаем в первую очередь о себе, — назидательно, как ребенку, ответил он. — Господин Верковен совал свой нос куда не следует, вот и довел себя до смерти. Вы, между прочим, тоже. А теперь пойдемте, у нас мало времени.

— Чего ты хочешь?

Рудокоп шагнул вперед, закрывая меня спиной. Он пытался потянуть время.

— Ты дурака-то из себя не строй, — осуждающе покачал головой Левша. — Наши успели далеко уйти и нескоро вернутся. Ваш молодой человек — умный юноша, — переключился на меня мужчина. — Мне и так было нелегко пустить их по ложному следу. В принципе, я вернулся из-за вас, девушка. Этот юноша так настойчив, что придется страховаться.

— Я похожа на страхового агента?

Моя мрачная ирония вызвала на его лице широкую улыбку. Неприятную и скользкую.

— Вы похожи на гарант моей безопасности, а теперь идите в-оо-н за те большие валуны и не оглядывайтесь.

Именно эта фраза подстегнула желание оглянуться еще сильнее. Чисто из вредности. Но жизнь была дороже вредности и любопытства, поэтому мы послушно пошли.

Георгий был в бешенстве. Его оставили меня охранять, а в итоге мы покорно выполняем указания преступника. Истеров так сильно сжимал челюсть, что казалось, вот-вот перекусит трубку. Я старалась держаться к нему поближе хоть немного, но чувствуя себя так безопаснее и увереннее. То, что Левша не связал мне руки, к сожалению никак не помогало нашему с рудокопом плачевному положению. Я и ноги-то с трудом передвигала, чего уж говорить о побеге.

Спотыкаясь, обходя большие валуны, царапая руки и лицо о заросли дикой малины, невесть каким образом растущей в этой местности, мы вышли к болоту. Под ногами противно чавкало, подошва грузла в вязкой грязи переходящей в черные лужи, заросшие с краев тиной. Снова стал накрапывать дождик, который вскоре перешел в монотонный серый дождь. Ледяная вода давно залилась в сапоги, замедляя шаг и заставляя мерзнуть. Переступая с кочки на кочку, обходя стороной топкие участки и большие лужи с поднимающимися со дна пузырями, проваливаясь по колено в заросшие болотной травой ямы, полные грязной противно воняющей тиной мы передвигались так около получаса, пока не вышли к небольшому песчанику, с чахлым ельником. Там нас уже ждало то, с чьей помощью Левша умудрялся покидать рабочий городок и ездить на добычу болотной руды ночью. Это была миниатюрная копия машины, которую водит Золушка — гораздо меньшего размера, изящнее, рассчитанная всего на двух человек и с багажным отделением. Машина стояла в высоких камышах, умело спрятанная от посторонних глаз ветками и сухими листьями камыша.

Пристально следя за рудокопом, Левша приказал ему залезть в багажник и прочно закрыл его внутри. Мне досталось более комфортное место — сиденье рядом с водителем, но вот руки он мне все-таки связал, для надежности, привязав к дверной ручке.

— На что вы надеетесь? — стараясь, чтобы мой тон не выдал страха, спросила я у мужчины.

— Надежда — иллюзия для слабых людей, девушка. Я привык действовать, а не мечтать.

Он скользнул бесцветными холодными глазами по мне, задержавшись на руках и заведя машину, поехал по только ему ведомой дороге. В салоне было тепло и я постепенно отогрелась, хотя промокшая одежда все так же противно липла, а тело трясло от нервного перенапряжения. Инстинкт самосохранения и здравый смысл, остатками которых я все еще обладала, пересилили желание расспросить Левшу о «В» и о том, как это все затеялось. Он не такой человек, который легко разбрасывается информацией. Расчетливо, терпеливо, хладнокровно и продуманно он шел к своей цели. И то, что в осуществление его планов, когда до конца оставалось совсем немного, вмешались посторонние, отнюдь не создавало приятной атмосферы для задушевной беседы. Особенно если учесть, что одни из виновников крушения его планов сидит рядом.

Дождь усилился, монотонно барабаня по крыше машины. Унылый пейзаж болота был однообразен, сер и мрачен. А еще мы все дальше и дальше отдалялись от выработки, от рудокопов, которые сейчас ищут Левшу, не зная, что он их обхитрил и увез нас. Обидно… Прям, как кутят поймал. Не мой сегодня день, а также неделя, месяц… год.

Уставшая, обессилившая физически и морально, я незаметно для самой себя отключилась.

Резкий сильный толчок и сердитое шипение, чередующееся с ругательством, выкинули меня из зыбкого, балансирующего на грани с явью тревожного сна. Непонимающе хлопая глазами, я наблюдала за рассвирепевшим мужчиной с каждой минутой все больше теряющего напускное самообладание. Его лицо раскраснелось, глаза налились кровью, а на лбу выступила испарина. Он лихорадочно пытался завести машину, намертво увязнувшую в трясине. Мельком глянув в окно, я ужаснулась — наступила ночь. Достав из-под сиденья небольшую дорожную сумку на длинном ремне, Левша перекинул ее через плечо и, отвязав мои руки от двери машины, вытолкал из салона. Георгия он вытаскивал из багажника гораздо труднее. Тот матерился, упирался и даже умудрился садануть Генку ногой в живот, за что получил в челюсть. Но по-видимому, рудокопа это не расстроило — он даже не скрывал злорадной ухмылки.

То место, где мы оказались, я никак не могла назвать болотом. Скорее, сказочным пейзажем из древней легенды. Машина увязла у самого края дороги, прекраснее которой я никогда не видела. Широкая, уходящая стрелой вперед прямая дорога полностью состояла из белого песка, переливающегося перламутром чистейшего жемчуга. По ночному небу быстрый ветер гнал воздушные перистые облака, газовой полупрозрачной шалью закрывающие золотой рожок молодого месяца. Звезды, рассыпанные по черному бархату ночного неба, были такими большими и яркими, что в их реальность с трудом верилось. Даже у моря я не видела таких красавиц, магическими бриллиантами сияющих с заоблачной высоты. Жемчужная дорога терялась далеко впереди, растворяясь в молочном тумане, а по обе стороны от нее зеркальной гладью лежали два одинаковых озера идеально ровной круглой формы. Вода в них была настолько прозрачной, что было видно камушки на дне, среди которых сновали изящные карпы, с чешуей, переливающейся всеми цветами радуги. А вдоль берегов живыми искорками огня распускались горюн-цветы. Их было видимо-невидимо и с каждой секундой появлялось все больше и больше, огненным ковром устилая берега чудных озер. По ровной, словно зеркало, глади воды плыла лунная дорожка, с которой играли, выпрыгивающие на поверхность рыбки.

Завороженная сказочным зрелищем, я пропустила тот момент, когда над водой появились болотные огоньки размером с грецкий орех и меняющие свой цвет от золотистого до темно-зеленого.

Даже взбешенный поломкой машины Левша на несколько минут восхищенно замер, однако, сумел быстро взять себя в руки и, намотав на кисть ловчую, раздраженно повернулся к рудокопу.

— Что это за место? Его нет на карте.

— Лебяжье крыло… Наверное… — растерянно выдохнул Георгий, оглядываясь по сторонам. — Сам я здесь никогда не был, но мужики рассказывают, что в центре Ведьминой топи есть безопасное место, куда никогда не проникает ядовитый газ с болота, а на чистых озерах гнездятся лебеди.

Восторг от этого места мгновенно испарился. Оказаться в самом центре Ведьминой топи, еще и в компании с опасным преступником — хуже не бывает.

Левша подскочил к рудокопу, с силой ударил его под колени, сбивая с ног и жестко схватив за волосы, оттянул голову назад и приставил нож с широким лезвием к шее.

— Как отсюда выбраться?

— Я не знаю, — сглотнув, сквозь зубы процедил мужчина, стараясь не делать резких движений.

Опасное лезвие легко могла вспороть ему горло.

— Ты! — резко обернулся ко мне Левша. — Ты можешь починить машину?

— Нет, — на ходу соврала я, лихорадочно придумывая причину отказа. — У меня нет с собой инструментов, а без них ничего не получится.

Честно говоря, я и сама наверняка не знала. Возможно, без инструментов я и смогла бы починить машину, а может, и нет. Только вот Левше об этом знать совершенно необязательно. Оставаясь здесь, мы имеем, пусть и призрачный, но все-таки шанс спастись.

Отбросив в сторону рудокопа, Левша напряженно замер, задумчиво вертя в руках нож. Георгий, отплевывая песок, встал на ноги, с трудом сдерживая злорадную улыбку. Бывший напарник паниковал и это доставляло ему ехидное удовольствие.

— Пошли! — прервав тягостные думы, жестко скомандовал Левша.

— Куда? — я неосознанно попятилась. — Здесь же кругом болото. Идти по нему ночью — безумие!

— Безумие, девушка, это сейчас спорить со мной. Вы же не хотите, чтобы кому-то из вас вскрыли горло? Не заставляйте меня применять этот грубый метод убеждения.

Он говорил вкрадчиво и не повышая тона, но жестокие, циничные, холодные глаза отчетливо давали понять, что он вполне серьезен.

Левша шел чуть позади, сохраняя небольшую дистанцию и умело держа ловчую. Мужчина разумно опасался бывшего коллегу, верно полагая, что даже будучи связанным, он может причинить проблемы. Передвигаясь по Лебяжьему крылу, мы вскоре прошли озера, и местность понемногу начала меняться. Все чаще стали появляться мертвые деревья, все еще держащиеся узловатыми корнями за землю. Песок под ногами потемнел и из жемчужного поменялся на грязно желтый. Туман, клубившийся вдоль дороги, стал еще гуще и не пропускал никаких звуков. Вскоре под ногами противно захлюпало, воздух наполнился тяжелым запахом тины, прелой листвы и кислым смрадом чего-то отдаленного знакомого — как со старого кладбища. Там, где туман расползался рваными кусками, открывались пугающие и мрачные картины. Погибающие деревья, простирающие свои сухие ветки к безмолвному к их страданиям небу, словно просящие о помощи. Поваленные коряги, заросшие плесенью, тускло фосфорировали в темноте. Пожухлые пучки травы и камыша, растущие вдоль затянутых тиной участков воды, таящие под собой гиблые омуты. Ноги то и дело скользили в вязкой грязи и спотыкались о тесно переплетенные огромные корни неизвестных растений, напоминающих гигантские папоротники темно-синего цвета, удивительно сочные и свежие, как для этого места, так и для времени года вообще.

Ветер прогнал с неба облака, и теперь месяц зловеще освещал холодным, тусклым сиянием опасную дорогу. Его света вполне хватало, чтобы ориентироваться на местности и обходить стороной заливные луга с сочной травой, на поверку оказывающиеся смертельно опасными топями или обманчиво безобидными озерцами, грозившими утянуть в трясину всякого, кто рискнет на них ступить.

Болото вызывало во мне дикий первобытный страх, сковывая и без того неудобные движения из-за связанных рук, заставляя чувствовать себя беспомощной и жалкой. Рудокоп, которому приходилось гораздо труднее — руки у него были связаны за спиной, старался держаться ближе ко мне, успевая вовремя подставить плечо, когда я спотыкалась, удерживая от падения, или успевал ступать первым на особо опасные места.

Шли тяжело и грузно. Каждый раз, когда ноги проваливались в трясину, сердце ухало и падало вниз в страхе, что это может оказаться смертельная ловушка. В те моменты, когда Левша отставал от нас достаточно далеко и не мог слышать шепота рудокопа, Георгий всячески меня подбадривал и успокаивал. Получалось у него из рук вон плохо, но он старался изо всех сил, и я была ему за это очень благодарна. Золушка, успевший вовремя оттолкнуть меня от опасной кочки, оказавшейся на самом деле ямой, заполненной водой и замаскированной болотной травой, сказал, что угодив такую можно умереть за минуту, а можно промучиться несколько суток. В народе о такой долгой смерти говорят: «можно успеть съесть ириску».

Куда мы идем и какова конечная цель ни я, ни Георгий так и не поняли, а Левша не собирался делиться планами на будущее. Все его действия сейчас выглядели, как отчаянная попытка бегства и пока он не спешил избавляться от нас, как от обременительного балласта. Что будет, когда необходимость в живом щите исчезнет, я старалась не думать. Сил мне это не придаст, настроения тоже не поднимет. Буду надеяться на лучшее, например, на то, что он утонет. Но к сожалению, мои далеко не гуманные мысли не спешили воплощаться в жизнь. Жаль…

Неожиданно подул сильный пронизывающий ледяной ветер и разогнал туман. Сопровождающая нас тишина взорвалась какофонией звуков. Отовсюду доносились уханья болотных сов, скрежет когтей, злобное рычание, клацанье клыков, хохот неизвестной птицы, от звука которого шевелились волосы на затылке, бульканье пузырей, поднимающихся со дна болота, скрип сухих деревьев, противный до ломоты зубов, скрежет камышей и отдаленные шепотки. Они слушались отовсюду: из-под поваленной коряги, из заросших мхом кочек, среди скрипучих веток, из-за чахлых кустов поредевшей клюквы, далеко и одновременно близко, доносились в спину и раздавались прямо возле уха. Различить и понять, что именно это такое было просто невозможно. Казалось, что это десятки людей что-то шепчут — быстро, неразборчиво, злобно и предостерегающе, говоря на только им известном языке. В довесок ко всему стали появляться болотные огоньки, вылитая прямо из-под ног или зазывно мигая далеко впереди. Они возникали то справа, то слева, то ярко загораясь, освещая небольшую территорию вокруг себя, то почти затухая. Словно играя и забавляясь, они водили вокруг нас хороводы, заводя все дальше и дальше на болото. Совершенно не к месту вспомнились слова Базиля про болотные огоньки. Подкованный в народном фольклоре рудокоп рассказывал, что их еще называют «свечей покойника», потому что они появляются на высоте вытянутой вперед руки, точно свеча в руках и предвещают тому, кто их увидит скорую смерть. А еще я сама когда-то слышала, что их считают душами некрещеных детей, захороненный в лесах и теми, кто сгинул в болоте.

А теперь представьте, что я в тот момент чувствовала… У меня зуб на зуб от страха не попадал, а ноги отказывались двигаться, став ватными и неподъемными.

— Что за чертовщина?! — не выдержав, рявкнул Левша, обращаясь почему-то к рудокопу, будто именно он был виновником происходящего.

— Это ты у меня спрашиваешь? — недовольно пробасил в ответ Георгий. — Это из-за тебя, придурка, мы забрели в эту топь! Вот и спрашивай у себя… Не будь я связан, собственными руками тебя в болото загнал по самую макушку.

Мужчина свою злость не скрывал и был готов вот-вот сорваться. Рудокоп так сильно напряг руки, что его лицо побагровело и вздулись вены на шее.

Мне бы давно пора перестать удивляться, но когда на моих глазах Георгий порвал, казалось, никогда не рвущийся шнурок, я, раскрыв рот, села прямо на мокрую землю. Левша испуганно попятился, шокированный его поступком, а потом вспомнил про ловчую и начал опасно раскручивать ее над головой. Золушке, впрочем, было все равно. Нервы рудокопа не выдержали издевательств бывшего товарища и шлепать по болоту, опасаясь в любую минуту провалиться в трясину, ему тоже надоело. Левша замахнулся для броска, и сердце у меня сжалось в ожидании того, что произойдет дальше.

Бросок! В воздухе мелькнул серебристый блик, похожий на стремительно пролетевшую звездочку и рука мужчины неестественно дернулась. Ловчая не долетела до рудокопа, опав у его ног светящийся сетью и Левша, злобно шипя, зажал кровоточащую рану, из которой торчала кальпийская звезда. Громко шлепая по воде к нам подбежали Кузьмич, Мачеха и Тергиш. Увидя последнего, я облегченно выдохнула. В крови еще бурлил адреналин, а сердце отдавало барабанной дробью в висках, все еще не веря, что этому кошмару пришел конец.

Мачеха, увидев обессиленного напарника с подбитой скулой, рассеченной губой, испачканного в грязи и тине с ног до головы, поменялся в лице, побледнел, потом пошел пятнами, схватил Георгия в охапку и повалил наземь, крепко обхватив ногами и руками. Эмоциональная встреча Золушки и Мачехи поставила в тупик всех, даже Кузьмича, который давно их знал и не должен был ничему удивляться.

— Он меня убивает, — страдальчески протянул Мачеха, еще крепче обнимая отчаянно сопротивляющегося Золушку.

Отвлекшись на рудокопов и Шэйн и Кузьмич, и я упустили из виду Левшу, который воспользовавшись моментом, по дуге подобрался ко мне и приставил нож к горлу. Стараясь не задевать кровоточащую на руке рану, он поднял меня с земли и, придерживая под грудью, крепко прижал к себе.

— Спокойнее, парень, не рыпайся! — жестко осадил он Шэйна. — И руки держи, так, чтобы я их видел. Ты же не хочешь, чтобы у этой девушки язык через шею вывалился?

Шэйн напряженно замер, не сводя пристального взгляда с мужчины. Глаза друга опасно сузились, а лицо превратилось в застывшую маску.

Левша начал пятиться задом, прикрываясь мной, как живым щитом. Я всячески старалась помешать преступнику: замедляла шаг, наступала ему на ноги, создавала, как можно больше шума, потому что мы отходили в ту сторону, где высоко над землей поднимался густой туман, и я не хотела (ой, как не хотела!), чтобы нас потеряли из виду. Но с ножом у горла не сильно-то и повыделываешься. Левша чуть надавил на горло, кожу обожгло болью, и я почувствовала, как тонкой струйкой потекла кровь. Неожиданно под ногами мелькнуло что-то длинное и тонкое. В тот же миг хватка мужчины ослабла, он натужно захрипел и опустил руки. Я отскочила в сторону, споткнулась и упала в лужу, больно ударившись коленом. Глянула на Левшу и застыла, боясь даже пошевелиться. Мужчина, корчась и хрипя, пытался двумя руками освободить горло от того, что его душило. Может быть, из-за того, что была ночь, а света луны не хватало, чтобы нормально видеть, но клянусь, мне показалось, что его душили человеческие волосы настолько длинные, что не было видно, где они начинаются.

Шэйн появился, как всегда незаметно, вынырнув из тумана и держа в руке звезду, готовый в любой момент ей воспользоваться. Никто из нас не успел даже дернуться, когда Левша упал на землю и невидимая сила потащила его к топи. Мутная вода сомкнулась над его головой, навсегда похоронив в своих бездонных недрах. Только поднялись на поверхность несколько булек воздуха и все затихло, вновь затянувшись тиной. Длинный локон волос нарочито медленно проскользнул мимо нас, чуть задев кончик сапог Шэйна, и уполз в туман. Я как упала в лужу, так и осталась в ней сидеть, не замечая, что одежда насквозь промокла, пропитавшись мутной водой и, не понимая, что меня колотит. Даже сейчас вспоминая ту ночь, я не могу с уверенность сказать отчего меня больше колотило — от страха или от холода. Скорее всего — первое.

— Ты как? — на одном дыхании спросил Шэйн, помогая мне подняться и не прекращая при этом смотреть в ту сторону, в которой скрылся волос.

— Не знаю, — еле шевеля губами почему-то шепотом ответила я, тоже не отводя взгляда с того места. — Давай уйдем отсюда?

— А поздороваться?

Из тумана раздался полный веселья озорной молодой голос.

Из разрозненных кусков молочного тумана соткалась женская фигура, с каждым шагом в нашу сторону, становясь все более реалистичной и живой. Минута и всего лишь в нескольких шагах от нас остановилась высокая стройная женщина с удивительно красивым лицом. Ее можно было бы назвать человеком, если бы не одно но — огромные миндалевидные глаза ультрамаринового цвета с вертикальными зрачками и… живые волосы. Живые в том плане, что они самостоятельно двигались на ее голове — вытягивались и уменьшались, струились по спине и сворачивались кольцами, тянулись вверх, словно танцуя с несуществующим ветром в плавном танце, и медленно ползли по земле. Ухоженные, блестящие шелковые волосы были самого обыкновенного русого цвета. Будь они насыщенными черными с синим отливом, огненно-рыжими или седыми, как любят приписывать ведьмам, это было бы гораздо привычнее и не смотрелось настолько жутко. А то, что перед нами была именно ведьма ни я, ни Шэйн, ни секунды не сомневались.

— Здравствуйте, — протянули мы с Шэйном в один голос, бездвижно замерев под насмешливым взглядом удивительных глаз женщины.

— Как вам мои владения? — дружелюбно пропела она, проведя кончиками локонов по моей щеке и лбу Шэйна.

— Сыро, — сдуру ляпнула я, и ведьма рассмеялась, кинув быстрый взгляд на лужу, в которой недавно сидела.

— Вы и есть та самая ведунья, которая раньше жила в Озерном?

Шэйн, взяв себя в руки и поборов шок, осмелился задать вопрос, о котором я только думала и боялась произнести вслух.

— Да.

Она чуть склонила голову набок и в ее волосах заплясали болотные огоньки, складываясь то в венок, то в корону и просто играя с локонами, шутливо пытающимися их поймать.

— Я рада, что ты узнал кто я такая, но мы нелюбим чужаков на нашей земле.

— Мы? — непонимающе переспросила я и из тумана тут же начали появляться и исчезать, словно призраки женские фигуры.

Это были тени ведуний, которых утопили здесь озверевшие от жестокости люди много веков назад.

— Как видишь нас здесь много. А теперь ответьте на вопрос — что вам здесь нужно?

Ультрамариновые глаза полыхнули зеленым пламенем, а волосы взволновано заворошились.

— Мы преследовали того человека, которого вы утащили в топь.

Шэйн благоразумно не стал врать женщине. Впрочем, в этом и не было смысла. Ни ведуньям, ни их земле мы не желали зла и оказались здесь случайно, следуя злой воли Левши. И она прекрасно это знала.

— Ты жалеешь человека, причинившего вред твоей подруге?

Шутливый тон Хозяйки болот скрывал угрозу и опасность, как обманчиво заливной зеленый луг скрывает зыбучую трясину, коварно притаившуюся под изумрудным разнотравьем.

— Нет, он заслужил гораздо больше. Я бы не дал ему умереть так легко.

Ведьма мелодично расхохоталась, словно звон колокольчиков прокатился по болоту.

— Интересный мальчик… Ты не скрываешь своих истинных эмоций. А того человека все равно ждала смерть! От него пахло тем, из-за которого мы погибли! Этот запах опаснее любого яда. Он даже сейчас отравляет мои легкие!

Черты лица прекрасной женщины исказились нечеловеческой злобой и ненавистью, делая ее страшной и древней. Ей вторил разыгравшийся ветер, все кругом завизжало, заухало, завыло, и, казалось, сама вода в болоте забурлила, вскипая от негодования.

— Кто этот человек?

Сердце забилось в бешенном ритме, а дыхание перехватило. Забыв о страхе, я задала самый главный вопрос. Ведьма перевела на меня затуманенный взгляд, ее волосы настороженно замерли в воздухе, а губы зашевелились в предвкушающей циничной ухмылке.

— Я скажу тебе… загадкой, — и она начала красивым речитативом читать стих, слова которого, помимо моей воли каленым железом впечатывались в память:

Не мертвый мастер, отражаясь в зеркалах,

Дорогу в вечность ищет неустанно.

Умытый кровью и погрязший в злодеяньях,

Забыв о долге, верности и чести

Он жаждет жизни, окруженный смертью,

Мечтая всем живым повелевать.

Коль не боишься ты избавить мир от мертвой тени,

Найди Извозчика, что знает все пути,

Дорогой ворона пройди, минуя плачь скорбящих

И отыскав в Лебяжьих крыльях ведьмину руду,

Разбей, как зеркало, того,

Кто душу продал за мечту.

Последние слова утонули в тумане и от ведьмы не осталось и следа. Только возле ног лежал кусок руды, размером с мой кулак. Я снова сидела в луже: дура — дурой, мокрая, грязная, с саднящими порезами на шеи и руках, потерявшая в гнилой топи единственного живого (ах, извините, уже мертвого) свидетеля, знающего «В» и тупо моргала глазами, смотря на оставленную болотной ведьмой руду.

Может, при жизни она и была ведуньей, но сейчас она настоящая ведьма!

На смену усталости и страху, пришли злость и раздражение. Я взорвалась. Честное слово, ну, сколько можно ловить удачу за хвост, а в итоге видеть только ее задницу?!

— Да, что ж это такое?! — Орала я в туман, сбивая ногой рыхлые кочки. — Это что шутка такая?! Неужели нельзя было НОРМАЛЬНО сказать, НОРМАЛЬНЫМИ словами сделай то-то, сходи туда-то и будет тебе счастье?! Издевательство какое-то…

Тергиш благоразумно держался на расстоянии, не предпринимая попыток меня успокоить. Он отлично знал — лучше переждать. Перебесюсь и успокоюсь.

— Зла не хватает, как будто у меня других забот нет, чтобы еще и над загадкой мудрить? Тергиш, я не понимаю… это юмор такой?

— Если женщине сломать крылья, то она сядет на метлу, — иронично сказал он, по-своему расценив подсказку в виде загадки. — Она же ведьма, чего ты ожидала?

Я сдавленно фыркнула и обиженно уставилась на туман, как будто он был виновником всех бед и мог ответить на все вопросы, но из вредности хранил упрямое молчание.

— За что мне все это? — спросила я у небес.

Они, как всегда меня проигнорировали.

— Пошли домой, нас должно быть уже обыскались, — мягко напомнил Шэйн, положа мне руку на плечо.

— Помнишь, ты по дороге сюда сказал, что с этой поездкой не должно возникнуть проблем? Так вот… я еще тогда си-и-льно в этом засомневалась, одним местом чувствуя, что как раз таки без проблем не обойдется. И вот вам… пожалуйста.

— А почему мне тогда не призналась?

В его голосе прозвучали шутливые нотки, но лицо при этом оставалось собранным и бесстрастным.

— Не хотела тебя расстраивать своим пессимизмом, ты же хотел как лучше.

— А получилось как всегда. Пошли уже с этого треклятого болота. Не хватает еще позаболевать здесь. Кстати, руду оставляешь? — и он кивнул на кусок руды, сиротливо валяющийся на земле.

— Еще чего! Раз ее оставили, значит, она для чего-нибудь пригодится.

Я взяла руду и положила ее в карман насквозь промокшего пальто. Расставаться с таким ценным, пусть и подаренным болотной ведьмой подарком я не собиралась. Злость злостью, а мозги иногда тоже включать нужно. Своей принципиальностью я ничего не добьюсь.

Пока хлюпали по болоту обратно к рудокопам, Шэйн вкратце рассказал, что произошло, пока мы с Георгием находились с Левшой. Он не сразу, но понял, что рудокоп обманул их и специально запутал следы, указывая в неправильную сторону. На то, чтобы понять это, вернуться обратно и обнаружить наше исчезновение ушло около часа. За это время Левша успел далеко нас увезти, но спеша, изрядно наследил. Как раз вовремя вернулся Базиль с машиной и Шэйн с Кузьмичом, Мачехой и Ружечем за рулем поехали по нашему следу. К ночи след потерялся у Ведьминой топи, и из-за поднявшегося тумана продолжать поиски стало невозможно. И кто бы вы думаете им помог?.. Базиль, увидел болотные огоньки и первым предложивший следовать за ними. Успели как раз вовремя. Также будет глупо и неблагодарно отрицать помощь ведьм. Если бы не они — трясина пополнилась еще двумя трупами.

В том, что случилось за эти два дня, были и плюсы и минусы, о которых я решила подумать в более подходящей и благоприятной обстановке.

Обратный путь к рудокопам казался бесконечно долгим. Единственным моим желанием была горячая ванна, сухая одежда и возможность хоть немного поспать. И чудо, что мы не отравились ядовитыми парами, по поводу чего всю дорогу обратно в городок не прекращал удивляться Кузьмич. Эта поездка вообще принесла много удивительного.

— Да-а, наделал шуму ваш приезд, — философски протянул Кузьмич, выпуская из трубки колечко дыма. — Ребята до сих пор в шоке.

— Не поверите, я тоже.

Мой шутливый голос не соответствовал ни осунувшемуся лицу, ни уставшим покрасневшим глазам.

Я, Шэйн и Кузьмич сидели в столовой и уточняли последние детали перед скорым отъездом.

— Как вы намерены поступить с четвертым сектором? Если не ошибаюсь, комиссия и префектуры должна приехать совсем скоро.

— Завтра вечером будут здесь, — притворно огорченно вздохнул рудокоп. — И, увы, я никак не успеваю сообщить им, что сектор завалило. Что поделаешь… придется сказать им по прибытии.

— И когда же это произошло?

Шэйн небрежно откинулся на спинку стула и хитро сощурил глаза.

— Сегодня днем. Какая жалость.

— Кузьмич, а если серьезно, — проигнорировала я иронию начальника рудокопов. — Как вы сможете объяснить смерть Левши и этот завал? Там ведь тоже не дураки работают.

— Катерина, поверьте моему опыту, — усмехнувшись в пышные усы, сказал мужчина. — За годы работы здесь случалось очень много странного и необъяснимого. Я знаю, что сделать и что сказать.

И я ему поверила. Он проработал здесь всю жизнь и знает, как вывернуться из щекотливой ситуации. А еще я знаю, что и у других могут быть свои скелеты в шкафу и даже кладбища.

— Вы уверенны, что никто не проболтается?

Тергиш оставался непреклонен и хотел окончательно разобраться со всеми деталями.

— Считайте, что информация о том, что случилось, утонула вместе с Левшой в Ведьминой топи. Никто из рудокопов никогда о ней не расскажет, как и не даст возможности подобраться к завалам четвертого сектора.

— Вы в этом уверенны?

— Ваш скептицизм вполне обоснован, Шэйн. Я не понял, что за человек работает в моей бригаде и это принесло много проблем, а мой хороший товарищ поплатился за это жизнью. Я никогда не смою это пятно со своей совести. Но вы можете спросить у своей спутницы, что значит потерять репутацию. Рудокопы, работающие здесь из поколения в поколение, передающие свою профессию по наследству не переживут такого позора. Проболтавшись, мы подставим не только себя, но и всех рабочих. Это наша жизнь.

— Тогда передайте своим ребятам, чтобы они не беспокоились по поводу нас. Ни я, ни Шэйн не придадим гласности случившееся здесь. Гильдия механиков никогда не узнает, что в январе сего года механик Катерина Диченко была на копях по добыче болотной руды. Мне тоже неинтересно, чтобы об этом кто-то знал.

Дальше произошло два «знаменательных» события, которые не иначе как сарказмом судьбы я назвать не могу. В зал зашел Базиль, тоскливо окинув присутствующих в столовой скорбным взглядом, и одновременно с этим в окно постучала какая-то невзрачная птичка. В чем заключается сарказм, спросите вы и я отвечу — птичка стучала в окно, находящееся за моей спиной. Как среди шума и гама Базиль это услышал, до сих пор диву даюсь. Среагировал он молниеносно. Тряхнув уныло обвисшими усами, он глянул на меня так, словно я уже была облачена в погребальный саван и покорно ждала, что вот-вот подвезут гвозди, чтобы вколотить их в мою крышку.

Присутствующие в зале трагически затихли.

— Птица в окно бьется — к беде. Плохие новости вас ждут, — замогильно протянул он.

Я нервно вздрогнула и… нечаянно опрокинула солонку.

Шэйн закрыл лицо руками и его плечи сотрясались от беззвучного приступа смеха. Кузьмич поперхнулся дымом и натужно закашлялся. Какое лицо было в тот момент у меня, я могу только догадываться. Полагаю, крайне обреченное, как у утопленника.

Не знаю, кто сделал это первым, но из центра зала в Ружеча полетала скомканная салфетка. К ней тут же присоединились такие же мятые салфетки, зубочистки, куски ветоши (должно быть их в карманах с собой таскают), кто-то даже не пожалел ложки, но не рассчитал траектории и промазал. В веселую (с точки зрения бросающих) игру подключились все. У меня тоже руки зачесались, однако, кидать я не стала, отлично зная свои прицельные способности, решила не рисковать. Наверняка не докину или того хуже, попаду в кого-нибудь другого.

Базиль, невозмутимо прикрываясь, взятым со стола круглым разносом, прошествовал через всю столовую к буфету, взял свою порцию, разместив ее на том же разносе и с крайне философским выражением лица, приступил к трапезе. Свое черное дело он выполнил — предрек очередные неприятности и с чувством выполненного долга плевать хотел на все остальное.

— Надеюсь, хоть немного, но вам понравилось у нас, — с искренней надеждой в голосе сказал Кузьмич, лучась дружелюбной улыбкой.

— Базиля я уж точно не забуду. У меня будет что вспомнить хорошего. Спасибо вам, вы нам очень помогли.

Мы расстались хорошими друзьями. Несмотря на то что эти несколько дней выдались не самыми спокойными и приятными, у меня, в самом деле, остались и хорошие впечатления. Одно Лебяжье крыло упоминание, о котором есть в загадке, чего стоит.

На станцию нас привез Золушка. Прошло больше суток с момента, как мы вернулись с Ведьминой топи, а синяки на его лице стали еще ярче и насыщеннее цветом. Георгия это нисколько не смущало, разве что добавляло неудобств во время смеха.

— Ты ведь со мной не едешь обратно? — спросила я у Шэйна, заранее зная ответ.

Он оставил сумку на перрон и виновато улыбнулся.

— Как ты догадалась?

— Ты вчера весь вечер витал где-то и не ночевал в комнате.

— Так ты не спала, когда я уходил, хитрюга?

Он притворно обиделся, шутливо погрозив мне пальцем.

— Скажем так… я засыпала.

— Мне нужно съездить в одно место. Тебя я взять туда с собой не могу.

— Я и не напрашиваюсь… просто… Дай знать, когда будешь у нас.

— Обязательно.

Из его глаз исчезло напряжение, которое он старательно скрывал и в них заплясали привычные бесята.

— Не беспокойся, я купил тебе билет.

— Ага, попробовал бы ты его не купить, — скептически заметила я. — Ты выбрал нормальное место.

— О-о, ты будешь страшно довольна, — зловеще протянул он. — После роскоши купе самое оно стать поближе к народу, — и равнодушно чеканя каждое слово, огласил: — Последний вагон, нижнее боковое место возле туалета.

— Я, конечно, хочу быть ближе к народу, но не до такой же степени!

Тергиш глумливо рассмеялся над моей недовольной рожей и достал билет. Пока я читала, он продолжал издевательски склабиться. Обратный билет был в том же вагоне и с теми же местами, которыми мы сюда приехали. Иными словами, в моем полном распоряжении оказалось целое купе.

— Где ты так врать научился? Я же тебе поверила.

— Выражение твоего лица было выше всяких похвал. Браво, мой шокированный механик!

— Тергиш, а ну иди сюда!

Гоняла я его по перрону до самого прибытия поезда, прекратив свои тщетные попытки достать эту увертливую заразу только под недоуменным взглядом проводника и настоятельной просьбы поспешить с посадкой. Время стоянки поезда было пять минут.

Погрозив на прощание Шэйну кулаком, и получив в ответ очаровательную улыбку, на которую отозвались две ямочки, я нырнула в вагон.

Уезжала с щемящим сердцем и тяжелыми мыслями. Наблюдая из окна уютного купе за стремительно меняющимися пейзажами, я пыталась проанализировать и систематизировать все, что удалось узнать.

В общей сложности получалось вот что: несколько месяцев назад профессор Брагара Верковен получил от неизвестного, пока, допустим, человека, кусок руды то ли для личных целей, то ли для выполнения заказа — не суть важно. Начав работать с полученным материалом, Брагара понимает, что руда испорчена, и он начинает расследование. Личная заинтересованность и расчет только на свои силы приводят его к старому знакомому Богдану Кузминичу с туманной просьбой посодействовать. В это время на разработках болотной руды работает известный нам под именем Геннадий Левша человек «В», старательно изображавший из себя верного делу рудокопа на протяжении двух лет. Приезд Верковена и его интерес к четвертому сектору становится для Левши, а значит, и для «В» неприятным сюрпризом. И механика убивают, инсценируя несчастный случай. Вроде можно спокойно работать дальше — добывать себе потихонечку порченную руду и строить сладкие планы на обеспеченную старость. И тут нарисовались — не сотрешь, мы с Шэйном, и тоже начинаем совать свой нос, куда не следует. Дальше последовала отчаянная попытка Левши убить трех человек, включая своего непосредственного начальника, нападение на напарника, похищение и собственная смерть в трясине.

Если ведьма не шутила и была серьезна, говоря, что от Левши «пахло» его хозяином, то вывод напрашивается весьма нехороший — существование «В» не ограничивается одной человеческой жизнью. Смелое предположение, но я все больше и больше начинаю в это верить. Живут же вампиры и тэрги, к примеру, сотнями лет. Возможно, и «В» придумал способ продлить свои годы для достижения лишь ему ведомых целей. К сожалению, его цели носят в основном разрушительный и опасный характер.

Я даже несмела предположить, что это дело приобретет такие масштабы. А ведь все начиналось с личного эгоистичного желания отомстить одному вампиру. Кто знал, что все это заварится в такое ядовитое варево над пылающим огнем. К тому же этот стих-загадка… Положим, одна часть мне понятна: «… И отыскав в Лебяжьих крыльях ведьмину руду…» В центре Ведьминой топи есть место, которое называют Лебяжье крыло и я была там, а в сумке у меня лежит кусок руды, оставленный болотной ведьмой. Можно ли считать, что одно условие из загадки выполнено? Думаю, да. А вот над остальным придется хорошенько поломать голову.

И еще… За эти несколько дней я в очередной раз успела убедиться, что отчаянно хочу жить. И в пещере, впервые применяя опаснейшую магию крови, я, прежде всего, думала о себе, а уж потом о тех, кто находился рядом. Сейчас в безопасности и уюте от мысли об этом мне становится горько, противно и стыдно. Так же, как и отрицать и выгораживать себя будет нечестно, глупо и лицемерно. С каждым днем у меня остается все меньше и меньше времени. Я не знаю, что будет дальше и какие еще испытания меня ждут, но я очень постараюсь, чтобы подобных ситуаций не повторилось.

Всякому злу есть предел. Так же, как и терпению.

Не абы какая, но все же, подсказка, кусок ведьминой руды и приблизительное представление о «В» у меня есть. Это уже больше, чем ничего. Тем более что есть еще один небольшой козырь — информация в архивах Конторы за май. Осталось узнать, что случилось в этом месяце и проверить.

Глава шестая, в которой механик читает сказки и что из этого в итоге получается

В архиве, который еще осенью перевезли к черту на кулички (точный адрес: пригород Алтан-Нарэ, третий административный корпус архивных данных гильдии механиков), я проторчала почти две недели, пытаясь отыскать в пока еще несистематизированных поступлениях за последние два квартала, отчеты моей Конторы. Согласно Кодексу гильдии, каждая Контора обязана была периодически сдавать в архив информацию о проделанной работе всех штатных инженеров и механиков. Такой бюрократической волоките удалось избежать только самостоятельно работающим мастерам. Свободные во многих отношениях люди.

Поиски заняли две недели, потому что только десять дней (считаем только рабочие), я получала допуск к архиву, бегая по инстанциям, оббивая пороги гильдии и чиновников, меняя одну справку на другую никому не нужную и одновременно всем необходимую.

Искомый документ оказался до неприличия мал и состоял всего лишь из трех печатных строчек. Сухим канцелярским языком указаны имена и фамилии инженера Юлии Райнис и Катерины Диченко, дата и работа, которую необходимо было выполнить. Внизу документа находилась квадратная печать нашей Конторы, на которой значилось: «Работа не выполнена в связи с отказом заказчика».

Ничего удивительного в том, что я забыла об этом задании, не было. Двадцать седьмого мая меня и Юлию откомандировали проверить систему водоснабжения психиатрической больницы имени Чивинского, находящуюся на отшибе провинциального городка под названием Орши, но на полпути нас вернули, успев остановить на вокзале возле самого вагона. Заказ на работу аннулировали в одностороннем порядке по желанию заказчика — администрации больницы, выплатившей неустойку, и все об этом благополучно забыли. В том числе и ваша покорная слуга. Подобные случаи не были редкостью и стирались из памяти довольно быстро.

Больше никаких данных не имелось, и чем именно я помешала «В» было совершенно невозможно понять, я ведь даже не выехала туда. Вывод один — однозначно придется ехать в больницу.

Начало февраля в этом году выдалось особенно снежным и холодным. Железнодорожные рейсы путем следования за город ходили нечасто, с перебоями и большими опозданиями. Для того чтобы добраться к больнице пришлось встать до рассвета и три часа трястись в полупустом вагоне, рейсового паровоза с немногими такими же ранними и зевающими пассажирами, как и я. На станции я удачно села в дилижанс, он как раз отправлялся в нужную мне сторону и по проселочной разбитой дороге, виляющей среди заснеженных полей и густого леса доехала к последнему пункту назначения, от которого дальше к больнице можно было добраться только пешком. Дело в том, что психиатрическая больница находилась в весьма отдаленной местности, построенная далеко за городом в некогда парковой зоне, теперь больше напоминающей лес.

На распутье двух дорог стоял постоялый двор. Добротное здание из камня и дерева с широким двором и двумя крепкими подсобными помещениями. Дилижанс высадил меня у высоких деревянных ворот, окованных железом и поехал дальше по заснеженной дороге. Как я поняла из разговора моих попутчиков, эту обширную территорию занимали несколько селений, разбросанных друг от друга на большом расстоянии. И добраться к ним можно было только этой дорогой, сворачивающей от постоялого двора вправо и теряющейся среди невысоких холмов.

Мне же было необходимо следовать другим маршрутом, находящимся слева от гостиницы и уходящим в лес. Даже для сельской эта дорога выглядела чересчур заброшенной, неухоженной и заросшей придорожными кустами дикого шиповника. Я решила, что лучше будет остановиться в постоялом дворе, заказав одноместный номер на сутки и узнать у хозяина как пройти к больнице. Не хочется плутать по лесу наобум, утопая в снегу, а местные должны знать, как легче туда добраться.

Уютный зал согретого помещения гостиницы окунул в теплый воздух, звуки потрескивания поленьев в большом камине и чудесный аромат свежей выпечки. Широкий зал изнутри был обит деревом — просто, но в то же время аккуратно и со вкусом. В одной из стен был вмурован огромный камин, в котором весело пылал огонь, облизывая красными язычками темные стены и жадно поедая деревянные поленца. Около десятка столиков, расставленных по помещению, были пусты и на них стояли перевернутые вверх ножками стулья. Напротив двери в конце зала стандартно располагалась длинная барная стойка, из-за которой виднелся пузатый пивной бочонок и полки, заставленные различными бутылками и декоративными чашками. У одного края стойки начиналась лестница на второй этаж, а с другого широкая дверь, судя по исходящему аромату на кухню.

— Валевский, я тебе говорила поснимать стулья со столов?! — раздался звонкий молодой женский голос из-за дверей кухни. — А вдруг постоялец появится?

— Да кого может принести нелегкая в это время года? — вторил ей мужской голос из-под барной стойки, не соглашаясь с женщиной и явно не желая выполнять работу.

Увы, и ах, но он ошибся. Нелегкая принесла и принесла она именно меня.

Я сдержанно покашляла, привлекая к себе внимание, и из-под стола высунулась кудрявая голова, за которой следом появилось и само тело. Невысокий плечистый мужчина лет сорока с широким открытым лицом, яркими зелеными глазами и копной непослушных кудрявых волос темно-медового цвета удивленно замер. Его губы растянулись в добродушной улыбке, и он протянул через стойку крепкую ладонь для рукопожатия.

— Добро пожаловать в «Совиное гнездо».

Голос у него оказался приятный с чуть заметной хрипотцой.

— Спасибо, — вернула я улыбку, приятно удивленная гостеприимством. — Я бы хотела снять у вас комнату на сутки — максимум полтора. У вас есть свободные?

— Полно, — широким жестом обвел он зал, показывая, что постояльцев, как таковых нет.

— Валевский, а тебе никогда не говорили, что девушкам нужно руки целовать, а не пожимать? — ехидно поддел его все тот же веселый голос.

Из дверной комнаты появилась румяная пышечка с прекрасной плавной фигурой здоровой, дышащей жизнью женщины. Красивая улыбка, открывающая ровные белые зубы, вызвала на щечке игривую ямочку. Золотисто-карие глаза насмешливо улыбались, через плечо свисала толстая коса ярко каштанового цвета. В руках женщина держала разнос со свежей выпечкой.

В животе призывно заурчало. Был десятый час дня, а я вся такая незавтракавшая…

— Здравствуйте, завтракать будете? — бойко начала она, ставя разнос прямо передо мной.

Коварный и беспроигрышный ход.

— С удовольствием, только вещи оставлю в номере.

— Конечно-конечно, — засуетился мужчина, выбирая среди множеств ключей на специальной подставке, висящей за спиной, ключ от моего номера. — Меня, кстати, Михаил Валевский зовут, а это моя супруга София.

— Очень рада знакомству. Катерина Диченко, — представилась я.

Получив ключи, я оставила свою дорожную сумку в комнате, чистой уютной спальне, с большим окном, выходящим на лес, и спустилась вниз. Завтракали вместе, расположившись за одним столом, запивая сладкие булочки ароматным чаем.

— Я, вообще-то, здесь по работе, — первой начала рассказывать я, отвечая на невысказанный вопрос хозяев. — В конце мая прошлого года меня откомандировали сюда на работу, но заказ отменили и я сюда так и не приехала.

— Вы, должно быть, механик, — догадалась прозорливая София и понимающе покачала головой. — А я-то думаю, что молоденькая девушка могла забыть в этой глуши.

— В какие только глуши не заносит эта работа, — вздохнула я, отставляя опустевшую чашку в сторону. — Откровенно говоря, мне нужна ваша помощь.

— Пожалуйста, спрашивайте, — легко согласился Михаил, переглянувшись с женой. — Поможем, чем можем.

Я не удержалась от ликующей улыбки.

— Расскажите, как дойти к больнице им. Чивинского.

София испуганно охнула и заметно побледнела, зажав рот рукой. Хорошее настроение, так как и улыбка исчезли, оставляя после себя тревожное предчувствие очередных дурных вестей, ставших моими постоянными спутниками.

— Вы опоздали… Больница сгорела летом, — мрачно ответил Михаил вместо супруги. — В ночь с первого на второе июля случился страшный пожар. В огне погибло двадцать восемь пациентов и десять человек из персонала. От здания остались одни руины.

Я закрыла рот рукой и несколько раз тряхнула головой. Направляясь сюда, я не знала, что ищу, и что буду делать, когда приеду, так же, как о чем говорить с людьми, но я рассчитывала, что смогу пообщаться с кем-нибудь из персонала больницы. Кто же знал, что так получится?..

— Как это случилось?

— Мы и сами толком не знаем, — растерянно пожал плечами мужчина. — Все было нормально, люди приезжали навещать родственников, останавливались у нас… Это была спокойная больница. Буйных там не держали… так тихих безобидных несчастных страдальцев, лишившихся ума. В то время как раз дожди зарядили, еще и с грозами. Лило как из ведра. Пожарная инспекция установила, что причиной возгорания была молния, угодившая в крышу, а затем огонь распространился по всему зданию. Никому не удалось спастись. Все, кто там находился оказались в огненной ловушке. От людей даже костей не осталось.

— Неужели никто не пришел им на помощь?

— Откуда? Мы под боком живем и то только через несколько дней узнали о случившемся, когда кто-то из постояльцев, снимавших у нас комнату, отправился проведать своего родственника. Проведал…

— А как дойти к тому месту?

— Не ходили бы вы туда, — серьезно посоветовала София и в ее глазах застыло неподдельное волнение. — Нехорошее это место. У нас здесь люди пропадать начали после того случая.

— Как пропадать?

— А вот так… Пойдет охотник на охоту и не вернется. И из соседних сел тоже пару человек сгинуло.

— Не самым лучшим образом отражается это на вашем деле, — мрачно заметила я, намекая хозяйке, что рассказывать о таком не в ее интересах.

Она все прекрасно поняла, но не обиделась, равнодушно махнув рукой.

— А что дело? «Совиное гнездо» — наш дом, у нас тут свое хозяйство, несколько полей с зерновыми. Живем, не жалуемся, а в сезон охоты мест свободных нет — столько любителей пострелять дичь приезжает.

— Ну и, слава Богу, — искренне порадовалась я за хороших людей. — Только мне все равно туда сходить необходимо. Хочу своими глазами посмотреть.

— Ну, как знаете, — не стал отговаривать меня Михаил. — Летом к больнице прогуляться одно удовольствие… было, — быстро поправился он, — а сейчас снегом занесло так, что час-полтора пробираться придется. От нас пойдете по дороге вдоль кустов шиповника, а там дальше не заблудитесь. Все прямо и прямо в гору подниматься будете, пока в развалины больницы не упретесь. Только не задерживайтесь там. К вечеру метель начнется… вон тучи с утра, какие тяжелые были.

София ткнула его локтем в бок и что-то сбивчиво прошептала. Валевский согласно кивнул и, повернувшись ко мне, спросил:

— Может, мне с вами пойти? Мне нетрудно.

— О, нет-нет, не стоит, — замахала я ладонями, приятно удивленная его заботой. — Мне будет неудобно отрывать вас от дел. Да я и не собираюсь там засиживаться. Прогуляюсь по свежему воздуху, гляну и обратно. Думаю, часа за три управлюсь, даже стемнеть не успеет, вернусь.

Воздух за городом в хвойном лесу, несмотря на мороз, был упоительно сладок. От него кружилась голова, а легкие усиленно работая, не могли надышаться. Сквозь тяжелые темные тучи изредка проглядывало солнце, и тогда белоснежный мир зимнего леса вспыхивал серебром и алмазным крошевом сияющих снежинок. Деревья были укутаны в плотные снежные шали и ветки елей провисали под тяжестью своих нарядов. Кусты и деревца напоминали хрупкие узоры на оконном стекле, покрытые кружевным зимнем налетом. Под ногами приятно хрустели шишки, коих здесь было несметное множество. С ветки на ветку сбивая снег, встревожено цокая, перепрыгивали юркие белки, потревоженные визитом незваного гостя, косясь черными бусинками глаз и мелькая рыжими пушистыми хвостами.

Идти по заснеженной дороге оказалось не так уж легко, как я себе самоуверенно представляла вначале. Ноги щиколотку утопали в рыхлом снегу, что значительно замедляло и осложняло движение.

По тому, как резко поменялась окружающая обстановка, я поняла, что скоро выйду к развалинам больницы. Все в нашем мире оставляет след: видимый для глаз или ощутимый эмоциями. И та трагедия, разразившаяся здесь летней ночью, оставила свой отпечаток на природе, лишив ее красок и жизни. Солнце окончательно скрылось за тучами, стало пасмурно и отчего-то тревожно. Затихли все звуки, и даже цоканье вездесущих белок прекратилось. Только ветер опасно свистел в кронах высоких елей и стучал ветками сухих кленов. Казалось, даже снег в этом месте имел серый, грязный цвет. Возможно, это была игра моего воображения, а возможно из-за пасмурного неба получился такой визуальный обман, но находится здесь в любом случае было неприятно. Шаг невольно ускорился и вскоре я вышла к тому, что некогда было психиатрической больницей для умалишенных.

Среди обгоревшего сада в сухих, почерневших, поврежденных деревьях с трудом можно было узнать когда-то цветущие здесь яблони. На круглой площадке, окруженной высокими елями, немым укором человеческой совести стояли руины обгоревшего здания. Фундамент и несколько несущих стен — все, что осталось от больницы.

Раздавшееся над головой громкое карканье заставило меня буквально подпрыгнуть на месте. А когда я посмотрела вверх у меня волосы на голове стали дыбом и спина покрылась липким потом. На мертвых яблонях сидели огромные вороны с иссиня черными крыльями и мощными клювами не меньше десяти сантиметров каждый. Их были десятки. Молчаливыми тенями они облюбовали верхние ветки деревьев и внимательно следили фиолетовыми удивительно умными глазами за каждым моим шагом.

Я не стану врать, что мне не было страшно. Было и даже очень. Ощущение, что я бесцеремонно вторгаюсь в царство мертвых, нарушая их покой и тревожа крылатых стражей, росло с каждой минутой. Инстинкт самосохранения просто вопил о необходимости бежать отсюда и бежать как можно быстрее. Не знаю, возможно ли такое, но если птицы захотят, то вполне легко меня заклюют. И тем не менее я прошла достаточно далеко и оказалась у самых стен больницы. Бросить все, проделав такой путь, было глупо и оказалось выше страха. Я осталась.

Осторожно ступая вдоль стен, я обошла развалины по периметру. Понять из-за чего произошел пожар было невозможно. Пока разбирали развалины, чтобы найти тела, пока очищали территорию, многое вывезли и многое уничтожили. Я же пришла сюда не для того, чтобы утолить свое праздное любопытство или из-за того, что не поверила словам Валевских. Просто дата отмены заказа и дата пожара находятся поразительно рядом. Раньше я бы не придала этому трагическому совпадению никакого сакрального значения, а теперь… После того, что мне довелось испытать я перестала верить в такие случайности. Когда постоянно ищешь невидимые подсказки, знаки и сталкиваешься с явлениями, выходящими далеко за пределы человеческого понимания, это не проходит бесследно для психики. Вот и сейчас я пыталась найти то, чего не существует. Однако уверенность, что пожар произошел неслучайно, твердо поселилась в моем воспаленном и не совсем здоровом сознании.

Вороны все так же настороженно следили за каждым моим движением, не подавая признаков агрессии. Задерживаться здесь больше не было смысла. Это место угнетало, почти физически влияя на организм. Ни с того ни с сего разболелась голова, заныли мышцы, а морозный воздух стал удушливым и буквально обжигал легкие. Сделав шаг в сторону дороги, я наступила на что-то жесткое и плоское. Опустилась на корточки и, отряхнув снег с предмета, с ужасом опознала в нем металлическую мемориальную доску, которую кто-то по злому умыслу разгромил. Мало того, ее не только сорвали со стены, выворотив вместе с гвоздями, но и оторвали тисненые буквы, польстившись на позолоту. Очевидно, родные и близкие погибших в пожаре людей не поскупились установить на пепелище мемориальную табличку. И вот какая-то человеческая особь (иначе и не назовешь) не погнушалась совершить такой безбожный поступок.

Мне, совершенно постороннему человеку, чужому в этих краях и не имеющим отношения ни к кому из погибших стало стыдно и грустно за такой поступок. Я, конечно же, могла и должна была уйти отсюда, памятуя о времени и собственных проблемах, и просто сообщить властям… Но кто меня будет слушать и кто захочет идти на развалины сгоревшего здания, чтобы восстановить мемориальную доску? И я осталась.

Несмотря на то что это было крайне опасно, я постоянно носила с собой инструменты и ведьмину руду. За такой куш, что я ношу в карманах можно легко лишится головы, но кто знает, куда меня занесет и что мне может понадобиться… Вот и сейчас, несмотря на то, что время давно перевалило за полдень и с неба начал падать снег — крупный и пока еще редкий, я решила задержаться и отремонтировать табличку. Почему я поддалась этому спонтанному порыву, сама не знаю. Может, потому что не хочу для себя такой же судьбы. Буду искать этого «В»… умру где-нибудь в очередном незнакомом месте и никто обо мне не позаботится…

Мысли, конечно, были не самые радужные. Впрочем, это место и не могло навивать иных. И так ощущение, что нахожусь на кладбище. Работа шла ладно, но медленно. Работать с рудой необходимо было без перчаток на морозном воздухе и это причиняло большую сложность. Приходилось часто останавливаться и согревать руки горячим дыханием или прятать на некоторое время в карманы. Закрепив дощечку на старое место — в центре уцелевшей стены, я приступила к самому сложному — восстановлению надписи. Разобрать, что на ней было написано раньше, у меня не получилось, пришлось придумывать из головы. Голова, как всегда была пуста и ни одной мысли лирического характера в ней не наблюдалось. Немного повздыхала, ища глазами подсказку в развалинах, а потом махнула рукой и написала то, что лежало на сердце: «Вечная память тем, кто страдал при жизни и не обрел покоя после смерти». Понимаю, что коряво, нескладно и совсем непоэтично, только вот эти слова очень точно передают судьбы живших здесь людей. Всю жизнь они страдали, будучи больными, существуя наполовину, и умерли несправедливо — даже тел для захоронения не осталось. Так о каком покое может идти речь? Общая могила среди развалин — все, что от них осталось.

Когда я закончила работу, заметно потемнело и снег стал идти сильнее, превратившись в сплошную стену из крупных белых хлопьев. Посчитав на этом свой долг исполненным, я поспешила обратно. За всем этим я совершенно забыла про воронов, продолжавших все так же сидеть на ветках. Странное поведение — бездвижие и молчание пугали больше чем их мощные десятисантиметровые клювы. Птицы не должны так себя вести. Я имею в виду, нормальные птицы, в наличии которых я начинаю сомневаться.

Стоило мне ступить на небольшую заснеженную площадку сада, чтобы пройти к дороге, вороны встрепенулись и подняли такой гвалт! Казалось, я оглохла от дикого крика, поднятого птицами. Я присела и закрыла голову руками, готовясь в любую минуту получить удар клювом. Громко хлопая крыльями и роняя на снег черные перья, птицы поднялись высоко в небо и стали кружить над развалинами. Их крики не были агрессивными или злыми. В них слышалась тоска и обида, будто они оплакивали тех, кто погиб в пожаре.

Не став больше задерживаться, рискуя дождаться их возвращения (или того хуже — устремления своего внимания на меня), я поднялась с земли и, постоянно оглядываясь на кружащих пернатых, поспешила прочь от этого места. Успела пройти довольно много и развалины больницы остались далеко позади, но меня никак не отпускало чувство, что вороны до сих пор наблюдают за мной, буравя фиолетовыми бусинками глаз спину. Буквально физически ощущала, а когда, превозмогая страх и собственную фантазию, оборачивалась, видела только пустынную дорогу и деревья, теряющиеся в наступающих сумерках. Вернуться в «Совиное гнездо» затемно, которое в свете последних событий и странных соседей я бы переименовала в «Воронье гнездо» у меня не получалось. Теперь главное — суметь добраться туда к ночи, не заплутав по дороге и не попав на зуб волкам, которые я надеюсь, не водятся этих краях, а если и водятся, то отличаются редким человеколюбием.

Идти стало просто невыносимо. Поднялся сильный порывчатый ветер и начался серьезный снегопад. Снег летел прямо в лицо, слепя глаза и забиваясь под одежду. Я натянула посильнее капюшон и плотнее закуталась в шарфик, прикрывая замерший нос. Ноги грузли в сугробах, дорогу было не разобрать, а из-за сильного встречного ветра пришлось едва ли не сгорбиться и через шаг поднимать голову, чтобы не врезаться в дерево. Я замерзла, устала, руки и ноги кололо мелкими иголочками.

Бывают люди, которые никогда не учатся на своих ошибках. Я как раз из такой категории. Нет, чтобы посмотреть и уйти, как обещала Михаилу! Решила построить из себя благородную, сделать хороший поступок. Сделала… Загнусь сейчас где-нибудь под сугробом и если повезет, мое тело обнаружат весной, рядом с какой-нибудь поганкой. На трогательные подснежники моя дурость не заслуживает.

Я уже практически похоронила себя, окончательно сбившись с дороги, поэтому появление дилижанса стало для меня практически вторым рождением. Он вынырнул из-за стены падающего снега, как призрак и остановился рядом. Старым, почерневшим от времени и поистрепавшимся в поездках дилижансом, запряженным вороной клячей, под исхудавшими боками которой виднелись ребра, а грива и хвост почти облезли, управлял мужчина, лица которого я не смогла рассмотреть. Низко надвинутая на лоб широкополая шляпа и обмотанный вокруг шеи толстый шарф полностью скрывал лицо, пряча даже глаза. Ничего удивительного в этом не было. Править транспортом в такую метель, не защитив себя от порывов сильного зимнего ветра невозможно. Худощавый мужчина был одет в черное теплое пальто и черные потертые перчатки. Рядом с ним на козлах в специальной подставке был закреплен фонарь, в котором теплился пугливый язычок пламени.

Приложив руку к шляпе, он сдержанно кивнул, приветствуя меня, и качнул головой в сторону двери дилижанса.

Несмотря на то что я замерзла, устала и очень хотела дать отдохнуть ногам в тепле, лезть внутрь категорически не хотелось. На дверях, сохранивших еще остатки лака, виднелись многочисленные царапины и выбоины, а из-за дымчатого, полупрозрачного стекла смотрела сама тьма.

Над головой раздалось громкое карканье, резкое и недовольное, подействовавшее на меня лучше наведенной в спину пушки с зажженным фитилем. Вздрогнув и отскочив от двери, ручка которой обжигала холодом даже через перчатку, я вопросительно посмотрела на извозчика и он, молча, протянул мне руку, помогая взобраться на козлы.

— Спасибо большое, — поднимая воротник пальто и кутаясь от ветра, поблагодарила я. — Вы просто спасли меня от смерти.

Мне показалось, что мужчина усмехнулся. Я скорее это почувствовала, чем поняла.

— Я не сказала сразу, мне, вообще-то, в «Совиное гнездо» нужно. Вам по пути?

Извозчик немного замешкался, а потом согласно кивнул. Он щелкнул вожжами, понукая лошадь, и дилижанс тронулся с места.

Благодарная только за то, что он остановился ради меня, я больше не докучала ему вопросами и не навязывалась в качестве собеседника. Если человек не идет на контакт, то лучше не приставать с расспросами. К тому же не очень то и поговоришь, когда снег летит в лицо.

Не знаю, как он ориентировался на местности, различая в разыгравшейся метели и наметенных сугробах дорогу, но ехали мы удивительно быстро. Деревья, мелькающие по обе стороны от нас, сливались в сплошные линии, ветер пробирался под одежду и свистел в ушах. Мужчина уверенно вел транспорт, твердо держа в руках вожжи. Под его управлением лошадь мчалась легко и быстро, словно была молодым рысаком, а не старой клячей. Не прошло и четверти часа, как впереди стали видны огни постоялого двора. Мы почти приехали.

Дилижанс неожиданно плавно остановился. До «Совиного гнезда» оставалось совсем немного, но вознице явно нужно было ехать дальше, и делать круг он не собирался. Сожалея, что не удалось доехать к самим воротам, я спустилась с козел.

— Спасибо вам огромное, — еще раз поблагодарила я своего нечаянного спасителя. — Удачной дороги.

Он снова приложил руку к краю шляпы и вежливо кивнул. Коротко свистнули вожжи и дилижанс скрылся в снежной пелене, будто и не было его вовсе.

К гостинице я почти добежала, скользя по рыхлому снегу и с трудом удерживаясь на ногах под порывами шквального ветра. На пороге, закутанная в шаль меня встретила взволнованная София. Рядом суетился ее муж, застегивая на ходу добротный тулуп.

— Слава Богу, вы вернулись! — радостно выкрикнула она, всплеснув руками, и затараторила: — Мы уже думали вас искать. Вот Михаил даже собираться начал, а тут, как назло, два постояльца явились. Охотнички… Да какие они охотники? Валевский, ты их рожи видел?! На кого они охотится собираются в такие метели? На белок что ли?

— Угомонись, София, не мог же я отказать им в ночлеге в такую погоду, — беспечно отмахнулся от нее муж. — Тем более за комнаты они заплатили. А если что, я за ними присмотрю.

Женщина явно была недовольна таким решением супруга, однако спор продолжать не стала. Только поджала сердито губы и стрельнула на него грозными глазищами.

— Ой, что же вы… мы… стоим тут! — засуетилась София, толкая меня в спину в теплый зал. — Сейчас мы вас отогреем.

Я ничуть не возражала и не сопротивлялась. В прогретом теплом помещении ярко горел камин и вкусно пахло сдобой. Я была рада, что так легко отделалась. Михаил помог снять пальто и, усадив за высокий стул у барной стойки, всунул мне в руки чашку горячего отвара. Шморгая отогревшимся носом и грея руки, я попивала отвар, слабо реагируя на окружающих.

— Вы нашли то, что искали? — Настойчиво спросила хозяюшка, и я поняла, что она повторила вопрос.

— Простите, София, не расслышала сразу вашего вопроса. К сожалению, я сходила зря.

— А почему так долго? Не могли найти развалины?

— Нет. Туда я дошла относительно быстро, а задержалась, потому что кто-то сорвал мемориальную доску со стены. Пока восстанавливала, наступил вечер.

— Ох, ты ж Господи! — ужаснулась женщина и толкнула локтем прикорнувшего рядом мужа. — Валевский, ты слышал? У какого ж нелюдя на такое рука поднялась?

— Жаль метель сегодня все следы замела, — огорченно посетовал Михаил. — Я б по следам нашел этого… — он хотел выругаться, но вовремя осекся под грозным взглядом супруги, отвернулся и тайком ее передразнил, — нелюдя. Наглядно рассказал бы, что осквернять могилы нельзя.

За дальним столиком у самой стены послышалась возня и занимавшие его двое мужчин неопределенного возраста, оба с бородой и одетые, как охотники, подозвали хозяина к себе. Михаил, услышав, как его зовут, встал со стула и направился к постояльцам. Мельком скользнув по ним взглядом, я отметила заросшие густой бородой лица, мрачные взгляды и одежду очень смахивающую на охотничью. По мне так они больше походили на одичавших лесорубов, чем на охотников, но вели себя тихо, спокойно и я быстро потеряла к ним интерес.

— А… Я же за проезд не заплатила! — вскинулась я, поперхнувшись отваром, вспомнив, что даже не спросила у извозчика, сколько ему должна денег.

— С кем не расплатилась? — нахмурилась хозяйка, не понимая причины моего волнения.

— Я же обратно сюда на дилижансе приехала. Сбилась с дороги, а тут как раз он со стороны леса ехал. Меня извозчик подвез, а я его даже не отблагодарила.

София смотрела на меня так, будто я говорила полный бред. Ее лицо побледнело, а голос упал до хрипоты.

— Со стороны леса не ходят дилижансы. Для них там просто нет дороги.

— Как нет? Я буквально полчаса назад распрощалась с кучером. Мы ехали по хорошей дороге… даже ухабов не было. Я прекрасно помню, что это был старый дилижанс, запряженный худой и старой лошадью и кучер мне сам помогал сесть на козлы рядом с ним… Правда… лица его я не смогла рассмотреть. Мужчина такой худощавый… в широкой черной шляпе.

— Кать, — она осторожно накрыла мою руку своей, — у нас нет таких. На всю округу только один рейс ходит — тот дилижанс, на котором вы сюда приехала. Им правит Стас Макеев. Других у нас нет.

У меня все похолодело внутри, а пальцы мелко задрожали. Ну, не могла же это быть галлюцинация? На галлюцинациях не ездят, к ним невозможно прикоснуться, они не могут быть материальными…

— Я сама не видела, — нехотя начала говорить женщина, крепче сжав мои пальцы, — но люди рассказывают, что раньше так описывали смерть — Извозчика в широкополой шляпе и закрытым шарфом лицом. Он ездил на старой карете, похожей на дилижанс, управлял исхудавшей лошадью и появлялся перед теми, кто должен был вскоре умереть. Он знал все пути и перед ним открывались любые дороги. Иногда Извозчик подвозил тех, за кем потом должен был приехать.

У меня отнялись ноги и пересохло в горле. Неужели это, в самом деле, правда и…

— Может, вам дать выпить? — испуганно засуетилась София, понимая, что сболтнула лишнего и серьезно меня напугала.

— Да. Водки.

Она немного помедлила, раздумывая правильно ли расслышала мои слова, и поставила передо мной маленькую стопочку, заполнив ее спиртным почти до самых краев. Рядом положила тарелочку с маленькими огурчиками.

Я никогда не пила водки, предпочитая вино и то в небольших количествах, поэтому, как правильно ее потреблять, не знала. Бездумно взяла стопку, выдохнула и залпом выпила. Дыхание вышибло из легких, гортань обожгло теплом, а на глазах невольно навернулись слезы. Потом стало легче — пошла обратная волна. Приятное тепло разлилось по телу, в голове зашумело, мысли помутились, захотелось спать. Пить на голодный желудок водку пусть и такое незначительное количество было геройством, на которое я оказалась неспособной — я моментально захмелела. Буркнув на прощание Софии слова благодарности, я встала со стула и нетвердой походкой поднялась по лестнице в свою комнату. Сил хватило только на то, чтобы снять сапоги и бухнуться в кровать поверх одеяла.

Поднимаясь по лестнице, девушка не видела, как сидящие за столом мужчины проводили ее алчным взглядом, и губы одного растянулись в довольной предвкушающей улыбке. Второй «охотник» согласно кивнул.

Всю ночь снилось что-то беспокойное, несуразное и не запоминающиеся, а под утро случилось то, что я хотела бы считать сном…

В полудреме мне послышалось, как в замке моей комнаты завозились и дверь с тихим скрипом открылась. Как в тумане я видела вошедших мужчин — тех самых, которых София посчитала псевдоохотниками. Перекинувшись друг с другом парой фраз, один из них достал кляп и веревку. Сон-явь начал превращаться в кошмар, за которым я была в силах только наблюдать. Но прежде чем мужчина сделал шаг по направлению ко мне, окно в комнату слетело с защелки и, стукнувшись о стену, чудом не разбилось. «Охотники» испуганно дернулись. Задул сильный ветер, поднявший занавески к потолку и на подоконник сел огромный черный ворон. Я в жизни таких не видела. Это был Царь всех воронов. Даже те птицы, которых я встретила на развалинах больницы, значительно уступали ему в размерах. Черные перья, отливающие фиолетовым цветом, длинные опасные когти на мощных лапах и клюв, который способен проломить череп с одного удара внушали панику и животный страх. Первобытный, всепоглощающий, дикий. От этой птицы исходило такое-е, что волосы на голове вставали дыбом и хотелось бежать куда глаза глядят, лишь бы как можно дальше отсюда.

Оцепенение, напавшее на мужчин, не давало им пошевелиться. Ворон скосил блестящий черный глаз, повернул набок голову, словно стараясь внимательнее рассмотреть стоящих напротив него людей, ища знакомые черты. Резко выпрямился, взъерошил перья и, замахав огромными крыльями, зло закаркал. На его властный, злой, полный ненависти голос в окно влетели десятки воронов меньшего размера, но таких же опасных и агрессивных. Они тесным кольцом летали вокруг охотников, стремительно увеличивая скорость и превращаясь в черный крылатый смерч. Голоса их жертв не были слышны, но я прекрасно чувствовала их обреченную панику. Раскручиваясь на месте, смерч сделал несколько витков, уменьшаясь в размере, и вылетел в окно, забрав с собой двух людей. На том месте, где они стояли, осталась только блестящая вещица, выпавшая у кого-то из мужчин.

Царь — ворон протяжно каркнул, хлопнул крыльями и выпорхнул на улицу…

Я вскинулась, подскочила на кровати и провела рукой по вспотевшему лбу. Окно в комнату было открыто настежь и в него задувал морозный ветер. За окном занималась заря, окрасившая, очистившееся от тяжелых туч, небо в золотисто-алые цвета. На полу перед моей кроватью лежала какая-то безделушка. Я подняла ее дрожащими пальцами и с ужасом опознала в ней позолоченную букву. Букву с мемориальной дощечки больницы им. Чивинского. Метнулась к окну и глянула вниз. На пушистом сияющем белизной снеге отчетливо виднелись отпечатки колес кареты и лошадиных копыт. Они были только в одном месте — прямо под моим окном. Нигде больше. Будто появились на мгновение из воздуха и исчезли снова. Извозчик все-таки увез сегодня двух пассажиров.

Подул ветер, поднимая в воздух переливающиеся серебром снежинки, и от отпечатков на снегу не осталось и следа.

Я подставила лицо холодному воздуху, дыша глубоко и медленно.

— Тэрги, вампиры, демоны из шкатулки и болотные ведьмы, странные вороны… Теперь еще и Извозчик… Может, меня сглазили?

Вопрос был чисто риторическим и прозвучал в никуда. Просто хотелось услышать свой голос, чтобы хоть как-то успокоиться. Роптать и вопрошать, почему на плечи одного человека упала такая ноша — бесполезно и безрезультатно. Так же, как и гадать об этом. Многие вещи я научилась воспринимать, как данность, а многие проблемы решать, когда они непосредственно возникают и можно что-то предпринять. Так легче. Так проще. Большинство людей имеют стереотипное представление о смерти — старуха в черном балахоне с косой. Некоторые представляют иначе. Так почему же ей, как в моем случае, не быть Извозчиком на призрачном дилижансе? Только вот почему он меня отпустил? Быть может, из-за того, что я не села в саму карету? В любом случае он найдет ко мне дорогу. Не в этот раз, так в конце марта. Если я опять куда-нибудь не вляпаюсь.

К завтраку спустилась рано, застав виновато улыбающуюся Софию и ее откровенно насмехающегося мужа. Первым делом он предложил мне рассола, за что тут же получил от жены полотенцем по шее и гневный взгляд. Хозяйка думала, что у меня похмелье и считала себя виноватой в его появлении.

— Все в порядке, София, — поспешила я успокоить женщину. — Я просто вчера очень устала, к тому же выпила на пустой желудок.

— Так что, рассолу не надо? — заманчиво потрясая стаканом с мутной жидкостью, шутливо переспросил Михаил, смешно поводя бровями.

— Лучше полноценный завтрак.

Он понятливо кивнул и сам с наслаждением выпил предлагаемый живительный напиток.

Пока София сноровисто накрывала на стол, я решила поговорить с Михаилом.

— А те двое охотников, которые вчера сняли у вас комнаты… они еще здесь?

Сердце взволнованно забилось, отдавая в висках громкой дробью. Я старалась не показывать своего волнения. Может, это все-таки был сон?

— Ушли. Наверное, ночью, — вмиг посерьезнел мужчина, оставляя шутливый тон. — Ума не приложу, почему они так поступили, ведь заплатили за неделю вперед.

— А вещи? — осторожно уточнила я.

— Да какое там… — отмахнулся Михаил. — При них-то и вещей почти не было и те в комнатах оставили. Странные они какие-то. София права была.

— Они впервые у вас остановились?

— Нет. Летом пару раз наведывались, но надолго не задерживались. День-два были и уходили. Я сам охотник и хорошо знаю, когда на дичь лучше всего ходить, а эти… Приезжали не в сезон и уезжали с пустыми руками.

— Только морды их уголовные от удовольствия почему-то лоснились, — добавила свое веское слово госпожа Валевская и, поставив на стол тарелки с мясным пирогом, села рядом с мужем. — А что вы так интересуетесь? Они вас ночью, случайно, не беспокоили?

Врать этим замечательным людям, так трогательно проявляющим ко мне заботу я не хотела. Сказать правду? Не поверят и правильно сделают.

— Под утро я услышала какой-то непонятный шум и проснулась. Из постояльцев только я и они были, вот и подумала, что что-то случилось.

Они понятливо кивнули и больше об этих людях мы не говорили. Меня же интересовал иной вопрос.

— А что вы можете сказать о самих пациентах больницы? Может, среди них были буйные или необычные?

— Да что в них может быть необычного… — отмахнулась женщина. — И буйных тоже не было. Безобидные, обиженные жизнью люди. Хотя… был там один чудак. Смешной такой, о нем иногда персонал больницы, отдыхающий у нас, упоминал. Он все про какое-то чудовище рассказывал. Древнее и боящееся зеркал, потому что в них его зло отражается…

Ясности мне этот ответ не принес, и дальнейший завтрак прошел в атмосфере дружелюбной ни к чему не обязывающей беседы. Только к обеду со стороны селений пришел дилижанс того самого Стаса Макеева, бывалого мужчины средних лет, следующий на станцию.

Прощаясь с приветливыми хозяевами, я как бы невзначай уточнила, кто именно исчез в этих краях. Оказалось, что в пропавших числится несколько молодых и вполне здоровых людей. И что-то мне подсказывает, надеюсь в коем веке здравый смысл, исчезновения никак не были связаны с развалинами больницы, получившими в народе дурную славу. Предполагаю, те двое мужчин, действительно были охотниками — на людей. Нелегальный рабовладельческий рынок Иштара требует постоянных пополнений и если заняться статистикой пропавших без вести по стране, среди них будет немало молодых, полных жизни и здоровых… будущих рабов.

Пребывание в «Совином гнезде» и посещение развалин психиатрической больницы, в том числе и встреча с Извозчиком оставили гамму противоречивых чувств. С одной стороны — я так ничего и не узнала, непоправимо опоздав и застав лишь развалины больницы, которая могла дать мне хоть какую-то подсказку. С другой стороны — я в очередной раз избежала смерти, получив короткую, но такую бесценную отсрочку. Также был еще один момент, о котором необходимо упомянуть — позолоченную букву с мемориальной доски, которую я обнаружила на полу у своей кровати. Ее постигла та же участь, что и тех, памяти которым ее создали — она сгорела в очаге гостиницы. Отдавать ее было некому — София и Михаил не поняли бы моих объяснений. Нести обратно — долго и не хочется. Вернуться туда меня может заставить только крайняя необходимость. А хранить у себя позолоченную букву я не хотела. На тот момент лучшего решения я не смогла придумать. И вроде мелочь… было бы из-за чего голову морочить, но мне почему-то это показалось важным.

Домой я попала только к вечеру, сильно задержавшись в дороге.

Количество выпавших осадков в виде снега, превысившие все допустимые нормы и прогнозы, вводили в шок даже бывалых, и казалось ко всему привыкших синоптиков. Начинали понемногу ходить шутки, что по весне нас унесет в море и город будет дрейфовать между Иштаром и материком, по пути успешно торгуя и развивая торговые отношения.

Всю дорогу обратно я провела, как зомби — в том смысле, что голова была абсолютно пуста, а мысли настолько тяжелыми, что шевелить ими не было никаких сил. Бывает так, что уставившись в одну точку, мы ни о чем не думаем. Мозг отключается и сознание впадает в состояние сродни медитации. Поэтому только возле порога дома, я вернулась к действительности, почувствовав родные стены и предвкушая временный отдых.

На настойчивый стук в дверь открыла наша соседка и близкая подруга Марты тетушка Эльза — весьма экстравагантная особа, сохранившая в свои годы женственную фигуру и никогда не появляющаяся на людях без макияжа. Я вообще сомневаюсь, смывает ли она его когда-нибудь. Идеально подведенные губы расплылись в приветливой улыбке.

— Здравствуй, моя девочка, — поцеловала она меня в щеку, пропуская в дом. — Марта тебя не дождалась и уехала с Маркусом на несколько дней куда-то за город, поэтому попросила меня приглядеть за домом и за тобой.

Марта иногда так поступала, поэтому ничего удивительно в этом не было. Так же как и не стало неожиданностью.

— Спасибо большое, тетушка Эльза, очень любезно с вашей стороны. Надеюсь, это не помешало вашим планам?

— Ой, что ты, — подозрительно кокетливо защебетала она, заметно краснея. — Наоборот, я даже рада, что так получилось. Давай быстрей снимай пальто! Тебя в гостиной такой молодой человек дожидается! Уже с час болтаем, — и ее глаза затянулись мечтательной дымкой.

Сердце приятно и сладко екнуло. Значит, Шэйн успел управиться со своими делами и все-таки приехал.

Я сняла пальто и окрыленная радостью, влетела в гостиную.

— Я так рада, что ты приехал. Что, соскучился?!

— О-о-о, а как я рад. Ты даже не представляешь, насколько я соскучился.

Прозвучавший обволакивающий ироничный голос отрезвил меня не хуже ледяной воды, сбив весь счастливый настрой.

Это был не Шэйн, не молодой и уж точно не человек.

— Чем обязана такому внезапному визиту, господин Алдар?

Эльза растерянно хлопала глазами, застыв в дверях и не понимая причины столь резкой смены моего настроения. Просто ничего хорошего от его визита я не ожидала.

— Неужели ты мне не веришь? — притворно огорчился вампир и в вишневых глазах опасно блеснули красные искорки.

Удивительно, как легко стираются из человеческой памяти, казалось никогда не забываемые люди и события. Я думала, что не смогу забыть его прекрасного лица, голоса, манеры поведения… А вот сейчас, стоя напротив, смотрела на него и видела, как будто в первых раз.

— И все же Алдар, что вас сюда привело?

— Хотел повидать моего дорогого друга и сделать приятный сюрприз.

Ему удалось улыбнуться так, чтобы обаятельная улыбка не открыла опасных клыков. Неудивительно, что Эльза перепутала его с «молодым человеком».

— Катерина, нельзя же так с гостями! — пристыдила меня тетушка, принимая сторону вампира.

Клыкастый интриган согласно закивал, великолепно строя из себя обиженного. Я и сама понимала, что веду себя чересчур грубо и негостеприимно. Впрочем, как и то, что этот вампир просто так не появляется, а мне бы сейчас свои проблемы разгрести, не до чужих.

— Извините, устала с дороги, — вежливо сказала я, выжидательно смотря на Элиша.

Как бы его выпроводить?

— Тогда не буду вам мешать, отдыхайте, — игриво стрельнув глазами в сторону сира, пожелала Эльза и толкнула меня локтем в бок. Больно. — Пригласи гостя поужинать. Надеюсь, вы проголодались?

Эти слова были адресованы Алдару. Я закашлялась, заметив, как засияли его глаза и ехидно засветилось лицо.

— Я так проголодался, что готов съесть даже вас, очаровательная Эльза.

Кашель грозил перейти в астматический приступ. Вампир откровенно издевался над простодушной женщиной, а она принимала это за легкий флирт, полностью поддавшись его чарам.

Жеманно поведя плечиком, она попрощалась с Алдаром, краснея, приняв его галантный поцелуй в руку и в дверях бросила мне:

— Котенок, в кухне на столе для тебя почта — письмо и посылка.

— Спасибо! — крикнула я, но она не услышала. Дверь за ее спиной закрылась раньше.

Ужас, но сейчас, когда я осталась наедине с Элишем, собственный дом казался мне каменным мешком, единственный выход из которого охранял опасный, непредсказуемый хищник. «Хищник» же чувствовал себя вполне комфортно, расхаживая по гостиной, и с любопытством изучал безделушки на полках. Уходить он явно не собирался.

— Не хочешь показать мне свою комнату? — шутливо предложил Элиш, иронично глядя на меня поверх декоративного бокала, поднеся его к лицу.

— Не хочу.

— Не будь эгоисткой. Мою же, ты видела.

— Я на такое не куплюсь.

— Скучная ты какая-то сегодня, — снова отвлекшись на обстановку, обидчиво протянул он.

— Извините, не успела подготовиться.

— А может, просто не того ждала?

Едва ощутимое колыхание воздуха и вот он уже стоит вплотную ко мне и иронично рассматривает змеиными красными глазами с вытянувшимися черными зрачками. Сердце испуганно екнуло и часто — часто застучало.

— Чего ты хочешь?

Голос до обидного получился хриплым и дрожащим. Я неосознанно перешла на ты.

— О-о, наши отношения продвигаются — осмелились перейти на «ты», — елейно пропел он. — Ты не находишь, что мы становимся ближе?

— Не нахожу, ты просто на меня наваливаешься!

Я действительно пыталась увеличить расстояние между нами, но уперлась спиной в стену, чем он, естественно, не преминул воспользоваться.

— Звучит двусмысленно.

— Элиш, прекрати! — сердито вспыхнула я, отталкивая его в грудь руками и делая широкий шаг в сторону.

Щеки предательски горели.

— Катерина, где твое чувство юмора? — посетовал он, удрученно цокая языком.

— Там же где и твои манеры. Совсем запугал.

В ответ он громко и искренне расхохотался.

Переходить опять на «вы» было уже глупо и выглядело бы по-детски.

— Вот теперь я узнаю моего маленького любимого механика. Пойдем к столу? — и он настойчиво, галантно придерживая меня за спину, повел на кухню. — Пойдем-пойдем, я тебя ужином накормлю. А то, когда ты голодная с тобой разговаривать невозможно.

Сказать, что я была в шоке — это ничего не сказать. Так… Немного описать в общих чертах. Оказывается, я отвыкла не только от его внешности, но и от стремительных перепадов настроения, превосходящие даже мои.

Я позволила усадить себя за стол и только потом задала вопрос. Сидя было гораздо удобнее — не видно, как дрожат колени.

— Алдар, скажи прямо, чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной, — просто ответил он и небрежно облокотился плечом о кухонный шкафчик.

— Куда?

— Недалеко, тебе понравится, — издеваясь, исказил голос вампир, и мне нестерпимо сильно захотелось запустить в него сахарницей. Она ближе всего стояла.

— Туманный адрес, — мрачно протянула я. — А если я не захочу?

— Ты забыла, что я могу и не спрашивать.

Его глаза опасно сузились, а в шутливом голосе проскользнули холодные нотки.

— А ты забыл, что я с такой же легкостью могу ломать то, что нужно чинить.

— Твое упрямство не до чего хорошего не доведет.

Холода в голосе добавилось. Он себя сдерживал. Пока.

— Это не упрямство, а желание управлять своей жизнью самостоятельно. Не помню, чтобы я дала согласие стать механиком твоего клана и у тебя были причины так помыкать мной.

— Вот видишь, как ты сама все усложнила, — легко нашелся Алдар, снова одевая маску обаятельного весельчака.

Ого! У меня буквально дар речи пропал. Умеют же некоторые стрелки переводить. Талант.

Учитывая характер и специфику нашего общения, пререкаться можно было до бесконечности, поэтому чтобы хоть как-то отвлечься и успокоиться я взялась за почту. На краю стола аккуратно сложенной стопкой лежали письмо, запечатанное (хвала небесам!) в обычный конверт и завернутый в серую почтовую бумагу небольшой плоский предмет. Первым я раскрыла конверт. И лучше бы это была очередная угроза от «В»! Вместо письма внутри лежала миниатюрная открытка с рисунком ночного города и парящим над крышами на фоне полной луны вампиром. Нарисованный вампир выглядел до неприличия довольным и счастливым. Я невольно глянула на копошившегося на кухне Алдара. Поразительное сходство. Написанные на открытке две короткие строчки по ощущениям вбили меня в пол по самые уши: «Езжай вместе с Алдаром Элишем. Я тебя сам найду».

Несколько минут я тупо таращилась на эти два, более чем лаконичных предложения. И этот туда же! Бессовестные…

— Сколько у меня есть времени, прежде чем мы поедем?

Услышав эти слова Алдар замер и удивленно окинул подозрительным взглядом. Моя унылая физиономия не выражала ничего, кроме обреченной готовности.

— У тебя есть достаточно времени, чтобы принять душ с дороги и нормально поесть.

Вампир не понял причины столь резкой смены настроения и с опаской следил за каждым моим движением, будто ожидая, что в любую минуту я могу передумывать. Передумывать я не собиралась, хотя очень хотела! Тергиш превзошел сам себя. Откуда он знал, что ко мне заявится Элиш, что сир позовет меня куда-то с ним ехать и как открытка пришла раньше самого вампира, мне еще предстояло узнать у Шэйна. Так же, как и дать ему хорошую взбучку за такие вот указания в открыточке!

Впрочем, злилась я по большему счету на себя, чем на него. Если Шэйн так поступил, значит, у него были на то причины и он что-то нашел. Именно поэтому хочет, чтобы я следовала за вампиром. Но!.. Неужели нельзя было сообщить это в иной форме или просто сказать, куда мне необходимо ехать? Я что маленькая и сама не смогу доехать?

Слишком много вопросов, ответы на которые способен дать только один человек. И пусть этот «человек» даже не надеется, что к моменту нашей встречи я поутихну и растеряю злость.

Расслабляющий душ смыл не только дорожную усталость, но и порядком успокоил. Стало даже стыдно за то, как я встретила Алдара, но врожденная вредность и принципиальность не дали мне заняться самобичеванием. Он Хозяин своего клана и поместья, а не меня и моего дома.

Когда вымытая и переодетая, я спустилась на кухню, Алдар сидел за накрытым столом и спокойно читал газету. Увидев меня, он отложил ее в сторону и галантно отодвинул стул, помогая сесть.

— Так ты все-таки едешь?

— Еду только узнать бы куда…

Алдар небрежно откинулся на спинку стула и внимательно наблюдал за мной. Поднесенная ко рту вилка с кусочком бекона, вернулась обратно в тарелку. Есть, когда с меня не сводят глаз, я не могла.

— Может, перестанешь? Я же сейчас подавлюсь.

Он хмыкнул и его глаза засветились весельем.

— Просто мы давно так не сидели вместе. Отвык. Без тебя в доме стало скучно.

В его словах прозвучал немой упрек, будто я дала обещание и не сдержала его.

— Как там Крауши? — спросила я, решив сменить щекотливую тему.

— Круглеют, — неожиданно тепло улыбнулся сир. — Тебе привет передают. В гости ждут. И не только они.

Опять двадцать пять! Вот не хотела я соглашаться ехать.

Видя мое замешательство, Алдар не удержался от самодовольной ухмылки, но в покое меня все-таки оставил и дал спокойно поужинать.

— Эльзу нужно предупредить, что я опять уезжаю, — собирая небольшую дорожную сумку, сказала я, укладывая в нее неоткрытый сверток. В дороге посмотрю.

— Хочешь, я это сделаю?

В его предложении было больше издевательства, чем любезности.

— Не стоит, ты и так достаточно ее смутил.

— Ревнуешь?

— Опасаюсь. Ты бессовестный, клыкастый интриган. Тебе — забава, а ей — месяц сердечных переживаний.

Пока я сбегала к тетушке и вкратце объяснила, что снова уезжаю, Алдар отнес мои вещи в свою машину и подождал, пока я закрою дом.

В уютном дорогом салоне, не менее дорогой машины было тепло и приятно пахло чем-то освежающим.

— Лучше сними пальто, нам ехать несколько часов, упаришься, — посоветовал вампир, заводя машину.

— Разве мы не на вокзал?

— Нет. — Он изогнул губы в подобии улыбки. — Я наконец-то над тобой сжалился и решил сказать, куда мы едим. Одному моему старому другу понадобилась помощь механика, а живет он недалеко от Алтан-Нарэ в Сатту-Маре.

Я немного знала этот город и была в нем один раз. Он располагался на пути следования полноводной реки, которая в городе разбивалась на мелкие речушки и делила его на целые районы и кварталы. Очень красивое место. Дома, сохранившие старый архитектурный стиль, мощеные улочки и множество мостов и мостиков, соединяющих улицы. Сатту-Маре уступал столице размерами, но никак не амбициями. В этом городе когда-то родился гениальный мастер, входивший в Круг Великих мастеров. Город гордился этим историческим фактом и всячески подчеркивал его. Количество мостов Речного города — еще одно его упрощенное название, не уступало количеству памятников великому мастеру.

Из столицы доехать к Сатту-Маре поездом можно было за сорок минут, машиной — за два-три часа. Алдар почему-то решил ехать машиной. Лично я не возражала (ха, и толку!). За прошедшие сутки я успела вдоволь натрястись в вагонах. До сих пор качает. Вампир управлял машиной настолько умело, что я абсолютно не чувствовала дороги. Было такое ощущение, что мы скользили по зеркальной поверхности. О том, что все занесено снегом и даже паровозы ходят с трудом я вспомнила далеко не сразу. А спросив Алдара, как ему удается так легко ехать, в ответ получила очередную ехидную колкость, отбившую всякое желание к дальнейшим расспросам.

Усталость физическая и эмоциональная, а также трудная ночь давали о себе знать и меня начало клонить в сон. Неожиданно кресло чуть дернулось и спинка начала плавно опускаться вниз, приняв почти горизонтально положение.

— Поспи, — насмешливо сказал Элиш, регулируя высоту кресла и наслаждаясь моим замешательством. — Нам еще долго ехать.

Отказываться от такого заманчивого предложения было глупо и, отвернувшись к окну, я вскоре задремала.

Снилась какая-то ерунда. То я убегала от кареты, запряженной радостно гавкающим Серым, то лазила в мусорке, ища воронье перо, а когда нашла, откуда ни возьмись с неба на меня спикировал огромный ворон и послышался далекий стук копыт.

Я вздрогнула и проснулась. На лобовое стекло налетел ворон и Алдар с силой вывернул руль, чтобы не столкнуться с птицей. Злобно каркая, она избежала удара, лишь мазнув черным крылом по лобовому стеклу, и скрылась в темноте. В ушах все еще стоял цокот копыт.

— Разбудил? — участливо спросил сир, выворачивая машину.

— Ничего, я сама почти проснулась.

Выпрямившись в кресле, я устало потерла глаза, прогоняя остатки тревожного сна и успокаивая учащенное сердцебиение. По-моему, у меня появилась фобия — я стала бояться ворон. Если раньше эта птица вызывала у меня отрешенное любопытство, то теперь ассоциировалась с Извозчиком и пугала предзнаменованием неизбежной смерти. Как так в стихе-загадке звучит: «…Дорогой ворона пройди, минуя плачь скорбящих…».

— Пройти дорогой ворона… Что она имела в виду?

— Ты собираешься умереть? — раздался над ухом ироничный вопрос, и кожу опалило горячим дыханием.

Я не заметила, как пробормотала эти слова вслух и вампир их услышал. Сердце тревожно забилось. Сначала я испугалась, что Алдар имеет ввиду меня, точнее мою смерть, а потом поняла, что он говорит о другом… о моих словах.

— Извини, не поняла?

— Пойти дорогой ворона — значит умереть. — Он улыбался, но глаза оставались серьезными и сосредоточенными. — Существует одна старая легенда, в которой ворона отожествляют с вестником смерти. Отсюда и такое выражение. Ты не знала?

— Нет, впервые слышу. — Страх сменился волнением. Мысли лихорадочно заработали, а в крови забурлил адреналин. Неужели сейчас откроется еще одна часть загадки? — Алдар, а как ты думаешь, можно зазвать души погибших в пожаре скорбящими?

— Странные ты вопросы задаешь, — подозрительно сощурил глаза вампир, заметив мой ажиотаж. — Назвать так можно, если только твой скорбящий был умалишенным или юродивым.

От волнения я неосознанно схватила его за руку.

— Ты не выдумываешь?

— Хочешь перекрещусь? — иронично предложил он.

Вид крестящегося вампира показался мне не самым лучшим вариантом и я отрицательно покачала головой, рассеянно смотря вперед себя.

Еще одна часть стиха-загадки становится почти ясной:

… Коль не боишься ты избавить мир от мертвой тени,

Найди Извозчика, что знает все пути,

Дорогой ворона пройди, минуя плачь скорбящих.

И отыскав в Лебяжьих крыльях ведьмину руду,

Разбей, как зеркало, того, кто душу продал за мечту.

Первая строчка — что-то вроде призыва столкнуться с тем, кого считают мертвым. Что же касается Извозчика, теперь понятно, какой смысл вложили в это слово. Извозчик — это смерть, которая знает все пути. Согласитесь, нет ни одного, кто рано или поздно не пересечется с ней на одной дороге жизни. Правда, это он нашел меня, а не я его, но от этого суть не меняется. Насчет следующей строчки — про дорогу ворона и плачь скорбящих я не могу сказать наверняка. То ли имеется в виду, что я уже иду дорогой ворона, то ли должна ее пройти… Хотя последнее как-то абсурдно звучит, но буду считать, что и эта часть разгадана. Так же, как и часть про плачь скорбящих. Птицы в мертвом саду вполне могут быть душами тех, кто сгорел в пожаре. Сама понимаю, насколько дико и неправдоподобно это звучит. Только моя жизнь и происходящие в ней события давно перешли за рамки обыденного и объяснимого. За неимением других вариантов буду придерживаться этой версии. Про Лебяжье крыло и ведьмину руду — все и так ясно, я их первыми разгадала. Лебяжье крыло успешно пройдено, ведьмина руда лежит у меня в сумке вместе с инструментами. А вот последняя строчка как раз и есть это «почти». В ней говорится о каком-то зеркале, которое нужно разбить, чтобы уничтожить «В». Туманно, непонятно, легко может быть аллегорией или сравнением. Возможно, для разгадки этой части просто еще не пришло время.

— Кать, Катерина! Да, что с тобой сегодня?!

Настойчивый голос Алдара вернул меня к действительности. Лоб у него нахмурился, а в глазах отражалось недовольство.

— Прости, задумалась, — виновато улыбнулась я. — Просто меня озадачили стихотворением-загадкой и ты помог мне продвинуться в ее решении.

— Это настолько важно?

— Для меня очень.

— Может, скажешь, чем именно она так важна для тебя? Попробуем разгадать вместе.

— Спасибо, конечно, но… — я помедлила, пытаясь подобрать правильный ответ. — Не сейчас, ладно? На сегодня я свой план перевыполнила.

Он долго молчал, глядя на дорогу, а, потом, не поворачиваясь, сказал тихим голосом, в котором звучало искреннее разочарование:

— Ты до сих пор мне не доверяешь.

— Я не хочу тебя вмешивать в дела, которые сама до конца не понимаю.

— А ты дипломат, — язвительно протянул он все также не отрывая взгляда от дороги.

— Приходиться, учитывая личность собеседника, — насмешливо фыркнула я. — Кстати, ты тоже не совсем откровенен со мной.

Он вопросительно изогнул бровь, а я продолжила:

— Ты мне так и не сказал, что это за друг.

— Если тебя это успокоит, то он тоже вампир.

— Не то чтобы успокоит… скорее внесет ясность. И как ты собираешься меня ему представить?

— А как бы тебе хотелось? — понижая голос до жаркого шепота, соблазнительно протянул он и у меня предательски вспыхнули щеки.

— Как хорошего, но очень невкусного механика, — нашлась я и отвернулась к окну.

— Ты так и не избавилась от своих предрассудков, — рассмеялся Элиш.

— Горбатого могила исправит. Знаешь такое?

— Это ты опять на гроб намекаешь?

— Так он у тебя все-таки есть?!

Привычный обмен колкостями легко рассеял возникшее в начале разговора напряжение и помог на некоторое время забыть о щепетильной теме. Всего лишь на время. О том, что Алдар вскоре снова поднимет этот вопрос, я нисколько не сомневалась.

В Сатту-Маре приехали за полночь, но даже ночной заснеженный город поражал красотой улиц и завораживал обманчивой хрупкостью мостов. Ярко освещенные фонарями улицы, горящие неоновым светом витрины ресторанов и магазинов, старые особняки и здания с ажурными лоджиями, декоративными балконами, парадными входами, украшенными колоннами, статуями и лепниной… Все было гармонично и прекрасно. Казалось, что я окунулась в прошлый век, полный чопорности и загадок. Хотя насчет последнего я погорячилась. Мне вполне хватало и своих.

Въехав в Сатту-Маре, мы миновали столько мостов, соединяющих улицы, кварталы и дороги, что я сбилась со счета. Недаром его еще называют Речным. Десятки рек и ручьев пронзали город, словно серебряные вены, то сливаясь воедино, то развиваясь в самостоятельные потоки. Возможно, я ошиблась и не смогла рассмотреть всех деталей, но мне показалось, что в Речном городе не было одинаковых мостов. По крайней мере, среди тех, которые мы проехали такие не попадалось. Они отличались по ширине, высоте, форме — прямые или дугообразные, материалом, из которого были сделаны, отделкой перил и цветом фонарей. Некоторые были с длинными крышами, установленным на резных колоннах и украшенные фантастическими животными. Вдоль других стояли ажурные фонари и каменные изваяния то ли львов, то ли котов, я не успела рассмотреть, но, бесспорно, прекрасные и неповторимые. Каждый мост имел свой цвет фонарей и темные, не замерзающие даже в самую лютую зиму, воды отражали разноцветные огоньки ночных светил. Моментально возникла ассоциация с Новым годом и елкой. Мне даже на мгновение почудился аромат мандарин. Красивое место, которое могло принести мне как очередные неприятности, так и ответы на вопросы.

Алдар остановил машину недалеко от центра города в тихом уютном квартале с большими в основном трехэтажными домами. Старинный особняк, крыльцо и крышу которого украшали каменные горгульи различных размеров, производил удручающее впечатление. И именно в него (кто бы сомневался) постучал сир. Ему открыла высокая миловидная женщина с правильными тонкими чертами лица и собранными на затылке в тугую гульку каштановыми волосами. Ее губы растянулись в радушной приветливой улыбке и в свете фонарей блеснули аккуратные белоснежные клыки.

— Доброй ночи, Кира. Надеюсь, мы тебя не побеспокоили? — бархатным голосом спросил Алдар и галантно поцеловал протянутую женщиной руку.

— Я всегда рада видеть вас в моем доме, сир. Для меня это честь.

Голос у нее оказался нежным, обволакивающим и приятным на слух.

— Познакомься, Кира, это Катерина — мой очень хороший друг. Позаботься об этой девушке. Я оставляю под твою опеку очень важное для меня.

Сказанные слова прозвучали настолько двусмысленно, что я невольно покраснела. Крайне не хотелось, чтобы Кира поняла его неправильно.

Женщина окинула меня изучающим взглядом темно-синих миндалевидных глаз и приветливо улыбнулась. Я вежливо поклонилась в ответ и украдкой перевела дух. Опасаться мне было нечего — меня приняли в этот дом, а значит, и под свою опеку.

В ярко освещенной элегантной гостиной Алдар помог снять мне пальто и, положив его на спинку мягкого кресла, сказал:

— Свободно располагайся и чувствуй себя здесь, как дома. Если тебе что-нибудь понадобится, смело обращайся к Кире.

— А ты разве не останешься?

Было неприятно признавать тот факт, что без него я чувствовала себя не защищено и не так уверенно. Алдар тоже это понимал и не скрывал самодовольного злорадства, ярко отражающегося в его глазах.

— Нет, сегодня я здесь не останусь. Мне нужно кое с кем увидеться и решить пару текущих вопросов. Я заеду за тобой завтра вечером, но если ты хочешь… — соблазнительно протянул вампир, опасно сощурив змеиные глаза и низко наклонил ко мне лицо.

— Не-не-не, я ничего не хочу, — нервно затараторила я, махая в воздухе раскрытыми ладонями. — Меня все устраивает.

— Точно? — шутливо уточнил он, обнажив клыкастую ухмылку.

— Абсолютно. Не буду тебя больше задерживать.

Я неловко взяла с кресла пальто и направилась к Кире, стоящей возле широкой лестницы, ведущей на второй этаж, спиной чувствуя насмешливый взгляд вампира.

— А пожелать спокойной ночи? — донесся вслед ироничный вопрос.

Я обернулась и увидела небрежно облокотившегося о спинку кресла Элиша. Скрестив руки на груди, он пристально смотрел на меня, буквально сияя злорадным ехидством.

— Да, — почему-то сказала я и рассеянно скользнув взглядом по окружающей обстановке, последовала за весело хмыкнувшей вампиршей.

Вещи я разобрала сама, вежливо отказавшись от помощи хозяйки дома. Пожелав мне спокойной ночи, она ушла, тихо закрыв за собой дверь и оставив меня наедине с собственными мыслями. Считай, практически одну.

Комната, состоящая из огромной спальни и отдельной ванны, была на удивление уютной и без лишней роскоши. Элегантная, обставленная со вкусом невычурной, но дорогой мебелью мне она очень понравилась. Правда сразу заснуть не получилось и я долго ворочалась сбоку на бок на атласных простынях. Тело хотело отдыха, а мозг требовал активности. То ли я выспалась в машине, то ли так сильно встревожилась от встречи с Алдаром, но сон бежал от меня. А еще я сильно переживала, как меня сможет найти Шэйн, и когда мы встретимся. О работе, которой предстоит заняться с «доброй руки» Элиша я даже не вспоминала. К рассвету, когда небо потихоньку начало светлеть я все-таки уснула и счастливо проспала несколько часов на удивление крепким сном без всяких кошмаров и странных сновидений.

Утро встретило меня яркими теплыми лучами солнца, светящими прямо в лицо через незашторенное окно. Умывшись и приведя себя в порядок, я спустилась на первый этаж, где меня ждал сюрприз. Как оказалось впоследствии — неприятный. В гостиной, расположившись в тесной компании в мягких креслах вокруг овального журнального столика, сидела небольшая компания из трех человек — двух девушек и одного мужчины. Девушки приблизительно моего возраста, обе высокие, длинноногие сидели рядышком и что-то увлеченно обсуждали. Загорелая с золотистой кожей блондинка с ярко-зелеными глазами и чуть вздернутым носиком эмоционально рассказывала коротко стриженной изящной шатенке с алебастровой кожей, полными чувственными губами и холодными голубыми глазами о каком-то мужчине, посмевшем к ней обратиться. Ее возмущения были настолько громкими и полными обиды, что мне невольно стало жалко того незнакомца. Откровенно говоря, я так и не поняла, что больше всего оскорбило блондинку — то, что к ней обратились или то, что обратился не тот мужчина, которого бы ей хотелось. Шатенка согласно поддакивала и выражала искреннее сочувствие.

Не хочу выглядеть ханжой (притом, что именно таковой и являюсь), но эти девушки были из той категории людей, которых я больше всего не любила — самовлюбленные, эгоистичные барышни, не сложащие себе цены, прекрасно знающие, как их внешность влияет на окружающих и беспринципно этим пользующиеся.

Сии нелестные умозаключения подтвердились, когда на мое вежливое приветствие они окатили меня волной презрения и скуки, отразившиеся в профессионально отработанных взглядах. Оценили с ног до головы, не сочли достойной их общества и снова, демонстративно, хочу уточнить, возобновили прерванную «архиважную» беседу.

Раньше бы это меня сильно огорчило, выбило из колеи, расстроило и даже вызвало приступ самокритики. Это было бы раньше. А сейчас моей сформировавшейся, испытавшей тяжелые жизненные удары неустойчивой психике (отрицать последнее глупо), вредному холерическому характеру и самореализовавшейся личности было, пожалуй, больше смешно, чем все равно. На подобные вещи я научилась смотреть с иронией. Оказавшись в обществе таких людей (а как хочется нелицеприятно назвать особей) никогда не следует поддаваться их психологической атаке, направленной на унижение. Игнорируйте их, ведите себя спокойно и, естественно, тогда к вам либо потеряют интерес, либо сами растеряются. А в идеале лучше не травмировать себя и не искать общения с такими людьми. Ничего полезного это не принесет, а вот хлопот и плохое настроение — сколько угодно.

Лично я придерживаюсь такого мнения и ни разу об этом не пожалела. Я у себя одна любимая и неповторимая. Кто несогласен — обижаться не стану. Каждый имеет право на собственное мнение, а я же своего никому не навязываю.

Шутки — шутками, но с этими двумя барышнями я решила не пересекаться сразу и всерьез. Кстати, их спутник недалеко от них отошел. Среднего роста, чуть полноватый мужчина с высокомерными чертами лица и высоким лбом с зализанными назад темными волосами удостоил меня легким кивком и скривленными в «приветливом оскале» губами.

Первый прием в поместье вампиров и то радужнее вышел. Тоскливо окинув высокомерную публику, я мысленно пожелала им… гхм… хорошей и продуктивной беседы и пошла искать Киру. Хочется хоть какой-то ясности — заснула в доме, а проснулась в террариуме.

Кира нашлась на кухне, разрываясь между плитой и приготовлением чая.

— Доброе утро. Вам помочь?

Вампирша остановилась и задумчиво нахмурила лоб. Между бровей залегла глубокая морщинка.

— Кира, если бы я не хотела, то не предлагала помощи.

Фраза имеет стопроцентный успех! Не единожды проверенная на себе и успевшая пройти испытания на практике.

— Последи за плитой, боюсь, как бы тесто ни подгорело, а я пока чай заварю, — решительно сказала она и мы вдвоем принялись за готовку.

Кира оказалась на удивление приятной и общительной женщиной. А так как клыки она старалась не демонстрировать, я периодически забывала, что она вампир. От вчерашнего опасения, возникшего при первой встрече с ней, не осталось и следа.

— Я тебя вчера напугала? — неожиданно спросила она с иронией, словно прочитав мои мысли.

— Вы мне напомнили мою школьную преподавательницу по алгебре и геометрии, а я ее очень боялась, — честно призналась я, чувствуя, как краснеют уши.

И это была правда. Школьные годы ассоциируются у меня с самыми страшными моментами обучения — уроками алгебры и геометрии. В частности, с их преподавателем. А вчера Кира очень мне напомнила ту учительницу, в особенности прической.

— Плохо знали математику? — усмехнулась вампирша.

— С ранних лет предпочитала механику, — вывернулась я, чем вызвала смех у собеседницы. — Скажите, Кира, а кто эти люди в гостиной?

Ее лицо посерьезнело и она невольно раздражительно повела плечами.

— Мужчину зовут Илья Окнив. Он известный целитель и видит болезни без помощи всяких приборов и медицинских устройств. Его диагнозы безошибочны. Я не знаю случая, чтобы он не смог поставить на ноги, разве, что только смертельно больного.

— А девушки?

— Блондинка — Анита Лучини, шатенка — Кристина Артиз. Они его помощницы и ассистентки. Тоже обладают весьма незаурядным талантом.

Тут же возник вполне уместный вопрос — а что я делаю в этой «веселой» компании докторов или механика у нас теперь тоже подпадает под юрисдикцию Министерства здравоохранения?

— А почему вы не с ними? — прервала мои мрачные размышления Кира, хитро блеснув глазами. — Они вам не понравились?

— Я отвечу вам коварно и льстиво, — приняв дурашливый вид, начала я. — Предпочитаю исключительно хорошее общество. Я вам, кстати, не мешаю?

— Ой, ну что вы, — также шутливо подхватила вампирша, — я тоже предпочитаю хорошие компании. Булочку?

— О, вы так любезны, — сделав реверанс, кокетливо ответила я и взяла с подноса пышущую жаром выпечку.

На предложение Киры позавтракать в гостиной я отказалась. Хочется, знаете ли, поесть нормально, а не опасаться подавиться куском под надменным взглядом «досточтимых особ». Эгоистично расположившись в небольшой комнате, заставленной полками с книгами, я с удовольствием наслаждалась свежей сдобой и молоком с медом. На коленях у меня лежала посылка, которую я не успела вчера открыть. Поставив недопитую кружку с молоком на столик, я развернула серую почтовую бумагу и обнаружила в середине небольшую тоненькую книжицу в твердой кожаной обложке. Она была без названия. Само оформление книги мне безумно понравилось — дорогая глянцевая бумага, приятно скользящая под пальцами, красивый витиеватый текст, напечатанный на старинном станке, вычурные заглавные буквы, складывающиеся в немыслимые узоры, черно-белые рисунки — детальные и реалистичные. Это была книга со сказками. Три сказки, три разных названия в оглавлении и все. Ни автор, ни год издания, ни типография не были указаны. Кто отправитель или хотя бы откуда прислана посылка также не указывалось. На оберточной бумаге был проштампован только адрес и фамилия получателя. Понять, чьих это рук дело и что это вообще значит, было более чем… гхм трудно. Тергиш? Вряд ли. Он бы обязательно подписал или вложил открытку. «В»? Так он только на черных конвертах специализируется. Хотя… эта книга тоже в черном переплете. Везет же мне, однако, на этот цвет.

Решив больше не гадать над туманным вопросом, я открыла книгу и начала читать. Возможно, ответ кроется в самом тексте?

Первая история оказалась про ворона, которая так и называлась «Сказка о вороне — вестнике смерти». Начав читать, я уже не могла оторваться. Простое и легкое изложение, доступная речь, великолепные иллюстрации погружали в сказочный мир и уносили на страницы истории.

«Давным-давно, когда Смерть не имела помощников и приходила за душами без предупреждения, чтобы увезти их на своей призрачной карете, случилась эта история…

Жарким, знойным летом в середине дня, когда солнце печет особенно сильно, в саду возле своего дома под тенью раскидистой яблони отдыхал старый человек. Ему было восемьдесят лет, он прожил долгую и счастливую жизнь. Своим трудом он построил дом, поставил на ноги детей и встретил счастливую старость, окруженный любящими и заботливыми супругой, тремя детьми, пятью чудесными внуками и двумя правнуками. И теперь он просто наслаждался отдыхом, заслуженным за долгие годы кропотливого труда, лишений и суровых испытаний.

Мужчина, разморенный полуденной жарой, придремал в тени, а когда проснулся, увидел, что рядом с ним стоит Смерть. Он не испугался ее и не почувствовал страха, но слезы потекли из его старых глаз, капая на землю и оседая на траве капельками бесценных алмазов.

— Почему ты плачешь? — спросила Смерть у мужчины. — Ты прожил долгую жизнь и никогда не совершал ничего плохого. Тебе нечего бояться. Там… ты обретешь покой.

— Я не боюсь умирать, — вытирая слезы, ответил старик. — Я плачу оттого, что не успел попрощаться со своими близкими… женой, детьми… со всей моей семьей. Я их очень люблю и мне горько, что я не успею сказать им напутственные слова и попросить прощения.

Смерть настолько впечатлили слова старика, что она отступила и дала ему день попрощаться. А потом пришла за ним тихой ночью и бесшумно увезла на своей катере умиротворенно улыбающегося во сне мужчину.

Этот разговор заставил Смерть задуматься о вестнике, который будет предвещать ее появление. Он будет появляться не всегда и не перед всеми, но многим будет давать возможность проститься с близкими и любимыми людьми, попросить прощение у тех, кого обидели или сделали больно, искренне раскаяться в совершенных грехах и постыдных поступках… подготовиться.

Долго думала Смерть и решила сделать своим помощником птицу. Но никто из крылатых обитателей неба не хотел становиться ее вестником. Гордый орел ответил, что это ниже его достоинства, журавль и аист сказали, что они могут приносить вести только о счастье и прибавлении в доме, миролюбивому голубю было жалко тех, кому придется сообщать такую дурную весть, синицы и воробьи были слишком легкомысленны, сова, наоборот, чересчур скрупулезно и дотошно восприняла это предложение. Все к кому она обратилась — отказались. Никому из пернатых не хотелось, чтобы его ассоциировали со Смертью. Единственный, кого она не успела спросить, был ворон — мудрую, сильную птицу, черным цветом своих крыльев не раз настраивающую против себя людей и отпугивающую других птиц.

Услышав от быстрокрылой ласточки, что Смерть ищет себе помощника, мудрый ворон ничего не сказал. Он хорошо знал, что птицу, которую она выберет, ожидает человеческий страх, презрение, предрассудки и бессердечность. Такую ношу выдержат не все крылья.

Однажды, летая по глухому лесу ворон увидел, невесть каким образом, оказавшегося в чаще человека. Это был бродяга в поношенной, подранной одежде. Он пытался согреться, забившись под корни огромного, поваленного осенней бурей дерева. Бедняк умирал, но даже будучи при смерти, он не пожалел отдать последнюю краюху хлеба оказавшемуся рядом ворону. Для человека он уже был бесполезен, а для птицы очень много значил. Несчастный, не пожалевший последнего для простой, птицы умирал в страшных муках и молил о смерти. Ворон сжалился над ним и, взмахнув черными крыльями, высоко поднялся над лесом и кружил до тех пор, пока не увидел приближающуюся издалека призрачную карету, которой правил мрачный Извозчик. Это была Смерть. Он полетел ей навстречу, чтобы поторопить и указать дорогу к умирающему.

Так человек получил долгожданный покой, избавившись от земных мук и страданий, а ворон невольно стал вестником.

С тех пор он исправно несет свою службу, указывая дорогу Смерти и предвещая ее появление. Именно поэтому и появилось выражение „Пойти дорогой ворона“ — умереть. В народе говорят: „если ворон постучит в окно, залетит в дом или сядет на забор и начнет долго и зазывно каркать — в доме будет покойник“.

Много времени прошло с той истории. Поменялся мир, поменялась природа и люди, но воронов по-прежнему ассоциируют с вестниками Смерти, опасаются, страшатся и избегают».

История закончилась, а образы ее персонажей все еще стояли у меня перед глазами. Короткий рассказ в форме легенды-сказки заставил задуматься о многом. В первую очередь о том, что это не совсем легенда и сказка и есть моменты, которые, несмотря на свою нереальность — правда. Смерть может разъезжать по дорогам в образе Извозчика, правящего старым дилижансом, а ворон до сих пор указывает ей путь.

— И что же ты тут делаешь? Сказки читаешь?

Раздавшийся над ухом веселый до боли знакомый голос напугал меня так, что я подпрыгнула в кресле и неловко выронила книгу из рук.

— Азарий! Я чуть не посидела из-за тебя. Нельзя же так людей пугать!

— Ты не человек, ты — механик, — назидательно ответил друг, поднимая книгу с пола и напрочь игнорируя мои возмущения.

Увидеть его здесь оказалось приятным, пусть и слегка тревожным сюрпризом.

— Ты как здесь оказался?

— Так же как и ты, — беря мою кружку с молоком, спокойно ответил он. — Приехал на машине вчера после обеда. Только тебя привез Алдар Элиш, а меня САМ Акатов! Ух ты, в вашем мёде молока не обнаружено, — быстро переключился друг, допивая из моей кружки.

— Ты, что знаешь Элиша?

Я отняла у слабо отпирающегося инженера опустевшую посуду и требовательно на него уставилась. Он страдальчески вздохнул, упал в кресло и, перекинув ноги через подлокотник, начал свое горестное повествование:

— Через неделю после Нового года Юлька с Вороном умотали кататься на лыжах, а я остался куковать в Конторе. И вот пару дней назад к шефу приехал клиент. Он как услышал имя, аж затрясся весь. Распылялся, как перед королем, который на поверку оказался сам Хозяин клана вампиров Алдар Элиш. Он-то меня сюда и направил.

— А сказал зачем?

— Нет. Сообщил, что ему потребовались услуги инженера, а в чем конкретно обещал назвать позже. А тут ты на горизонте нарисовалась. Мне сегодня утром о твоем приезде Кира рассказала. И вот… я здеся!

— Я рада.

Появление друга значительно подняло мое настроение и придало уверенности (или самоуверенности, смотря, кто как считает).

— Интересная книжица. Откуда она у тебя?

Азар заинтересовано листал страницы, рассматривая рисунки.

— По почте прислали, а от кого и сама не знаю, — растерянно пожала я плечами и села рядом с ним на другой подлокотник. — Ты когда-нибудь читал сказку «О вороне — вестнике смерти»?

— Скорее звучит, как название книги ужасов, а не сказки, — мрачно цыкнул он, пролистывая рассказ. — Впервые вижу. А так разные байки, приметы и легенды про эту птицу знаю. Тебе, что в детстве сказок не дочитали, что ты сейчас на них подсела?

— Мне их вообще не читали, — ничуть не обидевшись на ядовитое замечание инженера, ответила я. — Мне дед на ночь механику сплошных сред читал. Я все время на тридцать второй странице засыпала.

— Трудное у тебя было детство, — наигранно сочувственно вздохнул друг. — Железные игрушки, ночной горшок ручками вовнутрь…

Я попыталась стукнуть его вырванной из рук книгой, но он, глумливо хохоча, успел вывернуться и избежать праведной (кто бы сомневался) кары.

— Ну, хоть с тобой нормально пообщаюсь, — все еще хохоча и держась от меня на расстоянии, сказал друг. — Мне к той компании подходить страшно. Такое впечатление, что я бомжара, ввалившийся на королевский прием.

— Ты тоже успел с ними познакомиться? — сочувственно улыбнулась я. — А тебе известно, что они целители?

— Да и притом довольно знаменитые. Их услуги могут позволить себе не все. Далеко не все.

— И это те, кто должен спасать людей, — грустно вздохнула я, в очередной раз, удивляясь превратности жизни.

Мы еще посидели, болтая ни о чем, вспоминая празднование Нового года, перебивая друг друга и озвучивая особенно смешные моменты. За этим нас и застала Кира.

— Только что я получила весть от Алдара — к сожалению, обстоятельства не позволяют ему освободиться сейчас и он просит передать, что сможет увидеться с вами и все объяснить только вечером. В качестве извинения сир заказал вам столики в нашем самом лучшем ресторане. Илья и девушки уже собираются туда идти.

Время как раз подходило к обеду и предложение Элиша оказалось весьма кстати. Идти вместе с целителями нам не особо-то и хотелось, но отказываться от такого (к тому же, бесплатного обеда в фешенебельном ресторане) было некрасиво, а обременять своим навязчивым присутствием Киру неловко. Я и так удивляюсь, как она вообще нас всех здесь терпит.

Переглянувшись со мной, Азарий равнодушно пожал плечами мы тоже пошли собираться.

Хотелось бы сказать, что наше триумфальное присоединение к компании целителей вызвало у них если не восторг (размечталась), то хотя бы вежливое отношение. Хотелось бы, но не могу. Нас окатили т-а-ким взглядом, что сравнение Азария с бомжами показалось мне вполне удачным.

Илья галантно помог девушкам надеть дорогие шубки и придержал для них дверь.

— Даже не думай! — предупредила я развеселившегося друга, решившего тоже побыть галантным кавалером и придержать дверь для меня. — Ты уже один раз отодвинул для меня стул в гостинице на Иштаре. Помнишь? Чуть без ноги не оставил, а сейчас на голову покушаешься?

— Тю на тебя, — беззлобно отмахнулся он. — Уже и поухаживать за собой не даешь.

— Ну ладно… — милостиво согласилась я, подхватывая дурашливое настроение инженера. — Для тебя сегодня все что угодно.

— Вашу ручку, ме-е-дам, — вытянувшись по струнке и подставляя согнутую в локте руку, шутливо прогнусавил он.

Сделав книксен, по пути зацепив подставку для зонтиков и тростей, я взяла его под локоток, и мы вышли из дома, сопровождаемые облегченной и ироничной улыбкой Киры.

Погода на улице была диво, как хороша. Яркое солнце светило с безоблачного прозрачного голубого неба. Щедро рассыпанный Хозяйкой Зимой пушистый снег миллиардами снежинок слепил глаза, сияя под морозными лучами зимнего солнца. Холодный воздух щепал нос и щеки, заставляя плотнее кутаться в шарф и поднимать воротник. При свете дня Сатту-Маре оказался еще прекраснее. Переливающиеся расплавленным серебром реки. Железные, каменные, кирпичные, мраморные и деревянные мосты и мостики захватывали разнообразием отделки и мастерством резьбы. Памятники, каменные изваяния и статуи, бюсты и обелиски изображали исторических деятелей и известных меценатов, легендарных героев из прошлого и любимых персонажей из народного фольклора, животных и сказочных существ. Над ними потрудились настоящие мастера своего дела, вкладывая в свои творения душу и вносящие в каждую черточку, линию, морщинку и складку одежды жизнь.

Вдоль мощенных дорог росли карликовые морозоустойчивые деревья, радующие глаз пышной зеленью среди белоснежной зимы. По улицам носилась детвора, радостно смеясь и вереща, совершенно не обращая внимания на холод. Степенно прогуливались жители, мелькали уличные торгаши, продающие с лотков сладости и горячую выпечку. Один раз мы прошли мимо большого круглого катка, который оказался искусственно замороженным озером. По дороге проезжали машины и цокали копытами лошади, запряженные в повозки и кареты.

Жизнь текла своим привычным чередом. Кто-то торопился, шел домой или на работу, просто гулял или занимался важным делом. Из стоящей чуть вдалеке, возле каменного изваяния крылатого волка, стайки пацанят, еще первоклашек, полетел снежный комок и попал в идущего впереди грузного мужчину в добротной каракулевой шубе. Он сердито замахал кулаками, грозя убегающей с визгом ребятне. Отряхнулся и все так же степенно продолжил свой путь.

Целители уверенно шли впереди, всем своим видом демонстрируя, что здесь они не впервой и прекрасно знают город. Анита и Кристина шагали вместе, взявшись под локотки и кутаясь в шубки. Илья шел рядом, то и дело, поглядывая на своих подопечных и изредка оборачиваясь на нас.

— Азар, ты хоть знаешь, куда нам нужно идти? — запоздало спросила я и сильнее схватилась за его руку, поскользнувшись на скрытом под снегом льду.

— Знаю, — уверено ответил он, крепче меня поддерживая. — Дом Киры находится почти в центре, а от него до ресторана «Гранат» пятнадцать минут ходу. Мы уже практически на месте.

— А ты откуда знаешь?

— У меня здесь дальняя родственница живет, я к ней иногда приезжаю, поэтому и город знаю неплохо. «Гранат» между прочим, самый дорогой ресторан в Сутту-Маре. В нем только сливки общества обедают.

Почему-то настроения мне это не добавило.

«Гранат» оказался двухэтажным зданием с широкой площадкой и украшенный золочеными узорами, вылепленными в форме листьев и плодов граната. Ярко и эффектно. Сквозь прозрачное, кристально чистое стекло парадных дверей великолепно просматривался шикарный холл, за круглой стойкой которого стояла элегантно одетая женщина.

Мне не к месту вспомнилась сотрудница регистратуры в нашей районной поликлинике. По крайней мере, похожее выражение лица, улыбающегося исключительно при виде главврача, наводило на грустные мысли о никчемности собственного существования.

Двери нам открыл, одетый в малиновый теплый фрак дворецкий. Как и ожидалось, вокруг целителей «регистраторша» запорхала майской бабочкой. Вот-вот опылять начнет, а мне и Азарию достался возмущенный, почему-то обиженный взгляд.

Я поводила кончиком сапога по дорогому ковру, и мое лицо приобрело тоскливое выражение.

— Ты чего? — шепотом спросил друг, наклоняясь мне к уху.

— Я, наверное, не пойду.

— Это еще почему?

— Вдруг там в своей обуви не пускают и разуваться заставят, а я через сапог чувствую, что у меня носок порвался… На большом пальце.

— Какой ноги? — хихикнув, все так же шепотом, уточнил Азар и получил от «регистраторши» гневный взгляд.

— Правой.

Мое лицо стало еще тоскливей.

— А у меня вообще носки несвежие. Я только сегодня постирушку собирался устроить.

Моментально включился в игру инженер, зацепившись за мою «очень важную проблему».

— А мне что-то есть не хочется… Здесь.

— А я бы еще по городу погулял.

— В музей бы зашли, — поддержала я.

— На катке покатались, — продолжил Азар.

— Нервы бы себе сэкономили.

— И к родственнице моей заглянуть надо. Мне что-то там у нее забрать поручили.

— Мы же не обязаны идти на этот обед, — как будто уговаривая самих себя, настаивала я.

— Все равно до вечера делать нечего.

Мы с Азарием синхронно переглянулись, оценили унылость собственных физиономий, посмотрели на сотрудницу ресторана, суетящуюся вокруг, нежащихся в лучах ее заботы целителей, и молча развернувшись, вышли из царства дорогих блюд, баснословных цен и высокопоставленных клиентов.

На улице дышалось удивительно легко, будто мы сбросили давивший на сердце груз. Даже дырка на носке при ходьбе казалась досадной и незначительной помехой. Ни я, ни Азарий нисколько не сожалели о принятом решении. Просто ничего приятного и полезного от этого обеда мы не получим. Вкус еды зависит не только от мастерства приготовления, но и от общества, в котором ее потребляют. Так мне говорила Марта, и я ей верю.

Впрочем, лично мое нежелание обедать в компании целителей, было вызвано банальным эгоизмом. Я не люблю навязывать свое общество особенно тем, кто в нем не нуждается и кому оно претит. Зачем над собой так издеваться? Ну, не понравились мы друг другу — поздоровались и разошлись, если этого вынуждают обстоятельства. Бывает, что по работе, семейным обстоятельствам и просто сложившимся жизненным ситуациям приходится общаться с теми, кто совершенно не нравится. Притом, как это часто бывает, антипатия появляется из ниоткуда. Нет ни причин для обиды, не было ссор и скандалов, взаимных обвинений — просто не сошлись полюсами. Ну, бывает… никуда от этого не денешься. И тогда мы начинаем себя мучить, заставлять общаться, выворачивать себя наизнанку… Зачем? Если задать этот вопрос, многие не смогут на него честно ответить.

Правда, это я сейчас такая «умная и философствующая». Благородство так и прет, аж самой противно. Только вот, когда понимаешь, что жить осталось совсем недолго, невольно начинаешь на многие вещи смотреть иначе. Начинаешь больше искать приятного, радостного, светлого (это я лично о себе — про других не берусь утверждать) и беречь себя от ненужных расстройств, переживаний, больше заботишься о себе.

Мне приятнее погулять с другом по свежему воздуху (настолько свежему, что нос уже красный), поглазеть на город, полюбоваться достопримечательностями и просто отдохнуть. Такие возможности выпадают нечасто, поэтому необходимо ими пользоваться, пока есть время. Кто знает насколько сложным и долгим может оказаться задание Элиша.

Гуляли мы долго. Азарий знал Речной город неплохо и смог поводить меня по самым достопримечательным местам. Мы побывали на ледовой поляне — огромной площади, заставленной ледовыми фигурами, горками, замками по которым можно было лазить и кататься. Сходили в исторический музей оружия (больше для того, чтобы согреться), пообедали в маленьком кафе горячим рагу и блинчиками со сгущенкой. Покатались на катке. Правда катался исключительно Азарий и делал он это великолепно — легко и красиво скользя по льду. Меня же хватило лишь на то, чтобы раненой черепахой передвигаться вдоль бортика катка, намертво вцепившись в него руками. К вечеру, когда солнце село за горизонт, а город начал расцветать ночными огнями, мы наконец-то добрались к дальней родственнице инженера. Она жила почти на окраине города и к ней мы доехали на речном трамвайчике.

Увидев слегка смущенного Азария, низенькая сбитая женщина радостно всплеснула полноватыми руками и, засуетившись, втянула нас в дом. Милая добрая женщина, оказавшаяся двоюродной теткой друга по материнской линии, напоила нас горячим чаем и домашним вареньем. Посидели душевно и несмотря на то, что я с ней увиделась впервые мы нашли много общих тем для бесед. Отпускать нас она не хотела, да я и сама бы с удовольствием осталась, но уходить все же пришлось. Нас еще ждала встреча с Элишем. Уже в дверях она спохватилась и отдала Азарию увесистый гостинец, завернутый в бумагу, со словами: «с лета для тебя берегла». Что именно она берегла, я могла только догадываться. Понять, что находится внутри, не развернув упаковку, было невозможно.

Домой к Кире шли довольные и порядком уставшие. День на удивление прошел хорошо и без неприятностей, коими в последнее время меня так любит одаривать судьба.

Идя по центральной улице вдоль работающих магазинов и ресторанов, инженер стал заметно нервничать, часто останавливаться и подолгу вглядываться в стекла сияющих витрин.

— Кать, вот посмотри сюда, — заинтересованно сказал друг, громче, чем это было необходимо, в очередной раз, остановившись возле витрины.

Я непонимающе уставилась на коллекцию часов, разложенных на бархатных подставках.

— Как тебе вот эти? — указал он пальцем на мужские часы из золота и, ближе наклонившись ко мне, быстро зашептал на ухо: — Вон видишь того парня?.. Только не оборачивайся — его отражение видно в витрине. Он уже час за нами тащится. Я его еще у дома тетушки заметил. Сначала думал, ему тоже в центр, а он буквально по пятам за нами следует.

— А что нам теперь делать?

Страха я не чувствовала, скорее острое беспокойство. Вроде ничего не случилось и мы с Азаром находимся не на пустынной улице, кругом народ, а все равно неприятно. Кто знает, что за человек.

— Будем идти дальше. Главное — не подавать виду, что мы его заметили, — серьезно ответил Азар, поудобнее перехватив пакет.

Незнакомец, очертания которого мелькали в витринах, все так же продолжал следовать за нами, старательно изображая прохожего и делая вид, что ему просто в ту же сторону. Такой себе обычный человек — среднего роста, в черной вязанной шапочке, низко надвинутой на глаза, в темном пальто с высоким воротником и плотным шарфом, закрывающим нос от холода. Половина идущих были так одеты — не май месяц и ничего удивительного в закрытом лице не было. А жаль…

На одной из улиц в густом потоке людей он внезапно исчез и мы облегченно вздохнули. Такое навязчивое сопровождение напрягает и порядком раздражает.

— Ушел? — недоверчиво оглядываясь, спросил друг.

— Вроде. Думаешь, отстал?

Я даже привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть в потоке вечерних прохожих нашего «преследователя». В поле моего зрения его не было, но я вполне могла не заметить незнакомца в сгущающихся сумерках.

— Может, карету наймем?

— Да, ну, — раздраженно отмахнулся инженер. — Тут идти-то осталось минуть десять. Сейчас через мост пройдем, а там, через арку, сократим дворами и выйдем как раз к дому.

Дойти пешком было действительно быстрее и легче. Каретой пришлось бы делать большой круг, теряя во времени и деньгах. Цены здесь, между прочим, были баснословные. Короче говоря — победила жадность.

Держась за руки, словно проштрафившиеся школьники, мы быстрым шагом перешли мост и почти прошли широкую темную (а-а-а, кто бы в этом сомневался) арку дома, как вдруг из-за угла мелькнула тень и навалилась на Азария. Я успела подхватить выпавший из рук друга сверток, прежде чем инженер рухнул в снег вместе с напавшем незнакомцем. Началась яростная драка и в руках незнакомца мелькнул нож. Не теряя больше драгоценных минут, я с силой опустила на голову напавшего гостинец Азария. Послышался глухой удар, бумажный пакет взорвался, а лицо и одежду окатило чем-то липким. Незнакомец сдавленно застонал, обмяк и затих. Откатив его вбок за плечи, с земли поднялся порядком потрепанный Азар. Без признаков повреждений, но заметно побледневший и в перекошенной набок шапке.

— Он мертв? — шокировано выдохнул инженер, расширенными глазами смотря на покрытую бурыми подтеками голову мужчины.

От этого вопроса мне стало плохо. В горле пересохло, а руки затряслись. А вдруг я убила человека?!

При мысли о то, что ему нужно проверить пульс меня замутило. Вот тебе и беззаботный день. Вот тебе и неприятности… Лежат и не двигаются. И, кажется, не дышат.

— Ты проломила ему череп, — на одном выдохе, скороговоркой сказал Азар. — Смотри! Текут! Текут мозги! Выта-ка-а-ют!

От его истеричного завывания у меня самой подкосились ноги, и я на карачках подползла к телу. Тело дышало и подавало слабые признаки жизни. Приложила пальцы сначала к своей шее, вспоминая, как правильно мерить пульс, потом к его. У меня была тахикардия, у мужчины — слабое, но хорошо прослушиваемое сердцебиение. Внимательно осмотрела его голову, стараясь не прикасаться руками, потом забрызганное бурыми брызгами пальто. Рядом с обезвреженным бандитом в ошметках разорванного пакета лежала разбитая двухлитровая банка с вареньем, большая часть которого осталась на голове у мужчины.

— Азар!

— Текут! Т-е-кут мозги! — продолжал убиваться друг, не реагируя на меня.

— Азарий! Ничего там не течет — это варенье.

— Горюшко-то, какое, — заламывая руки, с надрывом он возвел очи к небу. — Течет, течет варенье по головушке бедовой… Стоп, какое варенье?! — резко опомнился инженер, прекратив завывания.

— То, что тебе гостинцем передали. Зря его твоя родственница с лета хранила, мы его даже не донесли.

Азар воровато оглянулся. К счастью или, как назло, никого из прохожих рядом не было. А если бы у нас не оказалось банки с вареньем (вечная ей память)? Вот вам и другая сторона красивого Речного города.

— А что хоть за варенье было? Попробуй.

Я чуть было не купилась на серьезный голос Азара и вовремя отдернула поднесенный к варенью палец.

— Тьфу, дурной! Сам пробуй.

— А ну-ка, подвинься, — он деловито оттеснил меня в сторону и сноровисто обшарил карманы все еще находившегося в бессознании бандита.

Достал пачку денег, не раздумывая, переложил ее себе в карман, откинул ногой и в снег короткий нож с широким лезвием.

— Давай двигать отсюдова, пока нас никто не увидел.

— А он? — растерянно переспросила я, когда Азар взял меня под локоть и потащил из арки.

— Все что можно ты для него уже сделала, — неожиданно серьезно сказал друг, поминутно оглядываясь назад через плечо. — Очухается сам — учтет, как хороший урок на будущее. Найдут патрульные — пусть разбираются, что это за субъект по ночам к честным туристам с ножом пристает. Это их работа как-никак.

— А если он замерзнет?

— Такие от мороза не умирают.

— Может быть, нам его нужно было допросить?

— Где? — Азар одарил меня таким осуждающим взглядом, что стало стыдно. — В той арке? Это еще хорошо, что нас не застукали, а то б всех троих увезли. Я тебе и так скажу, что он бы нам ответил: «Подошел неизвестный мужик, дал деньги и показал, кого нужно обработать».

— С чего ты взял? А может, он ему лицо показал?

— Я тебя умоляю… — скривился друг. — Нашел первого попавшегося бандюгана, а тот и не напрягался. Даже следить толком не смог. Был бы это профессионал — лежали бы мы с тобой сейчас в снегу рядышком. Мертвые.

Я смотрела на друга, как будто бы впервые его видела. Вместо балагура, весельчака и безалаберного разгильдяя рядом со мной шел собранный, серьезный молодой человек, трезво оценивающий ситуацию. Его паника «про мозги» больше походила на издевательство. Естественно, надо мной, как над несостоявшемся (и, слава Богу) потенциальным убийцей.

Смех смехом, однако, факт покушения на Азария оставался реальным. И покушались именно на инженера, потому что в подобных случаях начинают «работать» с основного заказа, остальное по мере необходимости. Меня могли и не тронуть, а могли и устранить, как ненужного свидетеля. Слава Богу, я об этом никогда не узнаю.

В дом Киры мы вошли помятые, испачканные в снегу (Азарий) и в варенье (я), замершие (оба), уставшие (полагаю тоже оба) и мрачные, как еноты перед горой стирки (бесспорный факт — наши лица я успела рассмотреть в зеркале прихожей). Сидящие в гостиной люди и вампиры, увидев нас, замерли, кто как есть. Самым обидным было вытянувшееся лицо Киры. Перед ней мне было искренне стыдно. Скривленные губки девушек меня не удивили, также как и брезгливое выражение глаз Ильи. Они и раньше нас не шибко жаловали. Так чего переживать? А вот Алдар, стоящий возле камина, издевательски скалился, пряча за ехидством удивление.

— Катерина, ты чего вся в варенье? — иронично спросил он, медленно проводя по мне взглядом.

— Пирожок с повидлом ела — не с той стороны укусила, — обыденным голосом ответила я, сохраняя абсолютно серьезное выражение лица. — Кира, где можно пальто оставить? Не хочется вам тут все испачкать.

Липкое, испачканное пальто мне помог снять Азарий и отдал все еще не пришедшей в себя вампирше.

— А вы… — растерянно протянула Кира, когда я прошла мимо нее, направляясь к лестнице.

— Сейчас вернусь, только руки вымою.

— Тебе помочь? — долетел до меня издевательский голос Алдара.

— Разве только утопиться.

Инженер остался внизу, а я, закрыв дверь в свою комнату, сползла по ней на пол и долго смеялась. Никогда не забуду выражения лиц целителей. Ручаюсь, такого фамильярного общения с Хозяином клана вампиров они еще не видели.

Только со мной, только со мной мог случиться такой ляп! Мало того что чуть на пару с Азарием не убили, так еще и опозорилась. Ой, стыдоба… Еще немного и я начну бояться в туалет ходить. А вдруг, простите за прямоту, когда я начну отматывать туалетную бумагу, кто-то зайдет и спросит почем метр? А что? Я уже всего ожидаю.

Но даже на то, чтобы пожалеть себя и поругать за очередную глупость, у меня не было времени. Триумфальное возвращение неподражаемого клоуна ждала шокированная публика. Пришлось мыть липкие руки, приводить лицо в порядок и нехотя спускаться вниз. «Успокаивало» одно — позориться осталось недолго. Приблизительно до конца марта.

В гостиной я застала подозрительную тишину, нарушаемую зловещем треском бубликов, съедаемых Ильей и особенно тяжких вздохов Азария.

— Ты чего? — не выдержала я, не на шутку испугавшись за друга после очередного душераздирающего вздоха.

Азарий поднял на меня глаза полные вселенской невысказанной обиды.

— Ты знаешь, сколько ему денег дали? — горестно вздохнул он и я поняла причину трагедии.

— Сколько?

— Мало.

— Так там же большая пачка была.

— Мелкими купюрами, — еда ли не плача, протянул друг и переключился на Киру, ища поддержки у нее.

Илья, не понимая о чем разговор, поперхнулся чаем, а Кристина красноречиво покрутила пальцем у виска. Я же не знала, что мне делать — плакать или смеяться. С одной стороны, мне было его жалко. Кому приятно узнать, что за твою жизнь уплачены копейки. А с другой… Надо было самой ту пачку забрать. Может быть, успела своих денег доложить — не так обидно было бы.

— Почему вы не пошли со всеми в «Гранат»? — отрешенно спросил Алдар, хотя в его глазах мелькнул опасный холод.

— Ты прекрасно знаешь мое отношение к подобного рода мероприятиям.

— Почему ты все делаешь мне назло?

У меня брови на лоб полезли от такого заявления. Кристина и Анита осоловело переводили взгляд с меня на вампира и так туда-сюда, пока мы с ним пререкались.

— Пройтись по городу — значит пойти против твоих желаний? Не помню, чтобы загоняла себя в такие рамки.

— Тебе напомнить? — мрачно произнес он, отходя от камина.

Т-а-к… по-видимому, шутки кончились. Как и хорошее настроение.

— Алдар, сейчас не самое лучшее время, — многозначительно сказала вовремя вмешавшаяся Кира, заметно разрядив обстановку мягким успокаивающим голосом.

— Извини, Кира, ты, конечно же, права.

Лицо сира моментально изменилось. Исчезли холод и злость, он снова превратился в галантного добродушного красавца. Кристина и Анита расцвели пышным цветом, тут же позабыв о его недавней вспышке гнева и кокетливо затрепетали ресничками, пытаясь привлечь внимание Алдара. Илья, казалось, вообще, поставил себе цель уничтожить все бублики и снова начал смачно хрустеть.

Я благодарно кивнула Кире и устало бухнулась в кресло. Этот день казался бесконечным.

— Прошу прощения, что пришлось так долго ждать объяснений причины вашего пребывания здесь, — обаятельно начал Элиш, кинув быстрый взгляд в мою сторону. Ну, конечно, опять я виновата! — Вам предстоит оказать помощь одному вампиру, о результатах которой не должна знать ни одна живая душа, кроме присутствующих здесь, разумеется.

Услышав это смертельное предупреждение, облаченное в бархатные обволакивающие слова, мне крайне сильно захотелось увидеть Шэйна. Чтобы хорошенько дать ему по шее! Если я сама не влипаю в очередные неприятности, это с успехом делает Тергиш, втягивая меня в них по самые уши.

— Что именно нам нужно сделать? — спокойно спросил Илья, сохранив невозмутимый вид.

Голос у целителя оказался на удивление приятный и с хорошо поставленной дикцией.

— Узнаете на месте.

Все так же любезно улыбаясь, отрезал вампир, и целитель счел за лучшее ограничатся малым.

— А инженер с механиком вам зачем?

Низким грудным голосом спросила Кристина, и я согласно кивнула, сделав жест в ее сторону. А действительно — зачем?

— Их помощь тоже может оказаться необходимой. К тому же, Катерина мой близкий друг. Мы с ней много разделили и я доверяю ее мнению.

«Близкий друг» имел самое удручающее выражение лица. Вот зараза клыкастая! Нашел чем поддеть. Только в одно предложении я насчитала два завуалированных намека, которые не ускользнули от чутких ушек девушек.

— Сегодня я познакомлю вас с вашим непосредственным работодателем, — мстительно продолжил вампир, — так что предлагаю начать собираться. Во времени не ограничиваю, но и затягивать не советую.

— Алдар, а может…

— Нет. Присутствие всех обязательно, — недослушав меня, жестко отрезал он.

— А если…

— Даже не думай. Отказаться не получится. Поздно.

— А у меня даже…

— Кира подготовила тебе одежду на вечер.

— Но если она…

— Вся впору и несколько вариантов на выбор.

— А я, между прочим…

— Сама виновата. Тебя никто не заставлял целый день по городу мотаться. Я тоже, между прочим, устал.

— Тогда может…

— Только если вместе с тобой, — ядовито закончил он, растянув губы в клыкастой хищной ухмылке.

— Я пошла собираться, — быстро согласилась я, соскочив со своего места.

— Вот видишь, Катерина, мы научились понимать друг друга с полуслова.

Зря он это сказал. Уже собираясь уходить, я медленно развернулась в его сторону и зло прищурила глаза.

— Алдар, я могу отвлечь тебя на несколько минут? На полслова?

— Конечно, — любезно согласился он и плавно направился в мою сторону.

Провожаемые удивленными взглядами целителей (Азария я в расчет не беру — он вообще из жизни выпал в результате сильнейшей душевной травмы), мы вышли из гостиной и, только когда оказались наедине в какой-то из многочисленных комнат, я дала волю своей злости.

— Алдар, что ты себе позволяешь?!

— А ты? — легко парировал вампир, наблюдая за моими метаниями по комнате с ироничным прищуром.

— А я заметь, согласилась откликнуться на твою просьбу поехать с вампиром, ночью, неизвестно куда и неизвестно зачем! А ты себя ведешь, будто я заключила с тобой контракт на душу, скрепленный кровью. Я ведь здесь даже не на работе, как Азарий.

— Ты это о деньгах? — цинично бросил Элиш, и я резко остановилась напротив него.

— Это ты меня сейчас оскорбить хотел?

Стало обидно. Обидно до слез. О деньгах я вообще не думала и он это прекрасно знал.

— Извини, я не хотел.

Он протянул руку, чтобы пригладить мне волосы, но я резко сердито отшатнулась в сторону.

— Нет, ты хотел и отлично знал, о чем говоришь.

Вампир устало вздохнул и оперся о дверь, как бы ненароком ее перекрывая.

— Прости, мне, в самом деле, жаль. Просто… Я плохо себя контролирую, когда ты рядом и выхожу из себя, когда что-то идет не по плану, а с тобой именно так и получается.

— Интересно ты извиняешься, делая меня виноватой, — более миролюбиво сказала я, опираясь о край резной тумбочки.

— Ты же меня никогда не слушаешь.

— Потому что я имею собственное мнение и не боюсь тебе об этом сказать.

Алдар миролюбиво хмыкнул и потер переносицу. Я действительно могу достать даже вампира.

— Это я в тебе и ценю. Только до сих пор не могу понять твоего пренебрежения к собственной безопасности и… жизни.

— Ты про сегодняшнее покушение? — догадалась я. Теперь стала ясна причина его плохого настроения. — Тебе Азарий рассказал?

— Да и это не подняло моего настроения, — мрачно подтвердил Алдар. — Что произошло?

— Ничего нового я тебе не скажу. Когда мы возвращались от родственницы Азара, он первый заметил идущего за нами человека. Через несколько улиц преследователь от нас отстал. А как оказалось на самом деле — поджидал в подходящем месте и напал на Азара.

— И не жалко тебе было варенья? — ехидно поддел вампир, прекрасно зная от друга, что случилось дальше.

— Азария мне было жальче — у нападавшего был нож. Интересно, он все еще там?

— Я проверял, — мрачно цыкнул сир, — там никого уже не было. Кто-то даже следы от варенья уничтожил. Я смог учуять только запах.

— Когда ты успел?

Мое искренне удивление вызвало у вампира смех.

— Ты забыла кто я, — мягко напомнил он. — У меня это не заняло много времени.

— Да-а, забыла. Я до сих пор не знаю всех ваших способностей, сир.

— Как и я твоих, — в тон мне ответил Алдар и его глаза полыхнули красным.

— Моя отличительная способность попадать в неприятности, вам хорошо известна.

— Вот это меня и пугает. А теперь иди… Тебе еще нужно успеть собраться.

— А может, все-таки не нужно.

Мой умоляющий взгляд не возымел должного результата, разбившись о суровую стену непреклонности. Пришлось собираться.

Помощь Киры оказалась неоценимой. Она подобрала мне великолепное бархатное платье вишневого цвета и красиво уложила волосы в аккуратную прическу. Платье с вышитым вырезом превосходно подчеркивало фигуру и атласную кожу в сочетании с черными волосами и темно-карими глазами, делая меня неотразимой.

— Кира, я хочу попросить у вас прощение за свое неподобающее поведение в вашем доме. Мне искренне жаль.

Рука вампирши, заканчивающая последние штрихи в прическе, замерла в воздухе, а губ коснулась легкая улыбка.

— Меня немного шокировали ваши отношения с Алдаром. Он никому не позволяет так с собой разговаривать. Не позволял.

— Так было не всегда. Просто некоторые обстоятельства, случившиеся не так давно, позволили нам общаться… э… более формально.

— О, да, — иронично хмыкнула Кира, — мы все хорошо это наблюдали сегодня. Не извиняйтесь больше. Я рада принимать вас в своем доме. Не все вампиры относятся к людям превратно.

— Так же, как и не все люди к вампирам.

Еще год назад, люто ненавидя всех представителей этой древней расы, сейчас я была рада обществу Киры и ее симпатия много значила для меня. Все меняется… Так же, как и наши чувства.

— А все-таки, почему вы терпите присутствие посторонних людей в своем доме?

Мне давно хотелось задать этот вопрос и сейчас как раз выпала подходящая возможность.

Женщина ответила не сразу и неохотно.

— Алдар очень много сделал для меня и я его должница. Это самое малое, чем я могу отплатить свой долг. К тому же это оказалось не так утомительно, а порою даже забавно.

— Я постараюсь и дальше вносить в эти стены веселую обстановку и радовать вас новыми представлениями, — коверкая голос, шутливо пообещала я за что тут же получила от Киры расческой по затылку.

К счастью в гостиную я спустилась первой, собравшись на встречу раньше всех. Ни Азария, ни Алдара в комнате не было и чтобы скоротать время я решила почитать странную книгу со сказками.

Второй рассказ назывался: «Сказка о стеклодуве и волшебном зеркале».

«Много-много лет назад, когда инженеры и механики знали гораздо больше ныне живущих мастеров и дарили миру бесценные изобретения, случилась эта история…

В городе, славящимся красотой рек и мостов, носившем название Речной, жил талантливый стеклодув — немолодой мужчина, не имевший семьи и посвятивший свою жизнь совершенствованию своего мастерства. Его работы не оставляли равнодушным никого, кто их видел. Каждое произведение было уникальным и неповторимым. Огромные витражи, складывающиеся в сложные, собранные из тысяч цветных стеклышек фрески. Картины, изображения, которых казались живыми. Хрустальные люстры — хрупкие и кружевные на вид и не уступающие сиянием и прочностью алмазам. Стеклянные рисунки, подобные зимним узорам на морозном окне, коллекционные бутылки в которых хранили столетние вина и… зеркала. Любых форм и размеров, настолько чистые и идеальные, что захватывало дух. Мастер стеклодув был и художником, и ювелиром, и неисправимым мечтателем. Он мечтал создать шедевр, который прославит его на века и который не оставит равнодушным никого в мире — волшебное зеркало, дающее вечную молодость. Он хотел создать такое зеркало, которое старилось вместо того кто в него смотрит, забирая в отражение болезни, усталость, старость…

Много лет он днями и ночами, позабыв обо всем другом, трудился над своим творением, не замечая, как сам стареет. У него получались зеркала, которые отражали молодые лица, давая лишь иллюзию молодости. Были и такие, которые могли забирать печали, грусть, усталость, но это было все не то.

И вот однажды к стеклодуву пришел незваный гость. Это был мастер, прознавший о его стараниях и предложивший свою помощь. Великий мастер, которого боготворил весь город, создавший для человечества бесценные изобретения, знал, как помочь стеклодуву. Он знал, что для того, чтобы зеркало приобрело магические свойства даровать вечную молодость и жизнь стеклу необходимо принести страшную жертву. Жертву чужими жизнями.

Услышав, какую цену нужно заплатить, чтобы осуществить свою мечту стеклодув…»

— Ты уже собралась? — прозвучал над ухом ироничный вопрос и я испуганно захлопнула книгу.

Алдар заглядывал мне через плечо, низко наклонившись к шее и обжигая кожу горячим дыханием. По телу тут же побежали мурашки.

— Где остальные?

— Сейчас спустятся, — хитро блеснул глазами вампир. — Что читаешь?

— Книгу, которую мне прислали по почте. Довольно странное чтиво. И ты, кстати, прервал меня на самом интересном месте.

— Я искуплю свою вину.

— Можно я возьму натурой?

— Ого, — удивленно протянул он. — Это становится интересным. Чего желает мой маленький мастер?

— Можно на сегодня взять отгул?

Лукавый блеск вишневых глаз сменился недовольной гримасой.

— Ты начинаешь повторяться.

— На тебя прям не угодишь, — шутливо возмутилась я. — Не предупреждаю — злишься, веду себя предсказуемо — раздражаешься. Ты уж определись.

— Я уже давно определился, — мрачно отрезал вампир, сверкнув змеиными глазами.

В разговоре повисла напряженная тишина — будто недосказали что-то друг другу. В последнее время мне становится все труднее и труднее с ним общаться.

— Отлично, вы уже здесь! — спустившись с лестницы и поправляя воротник черного фрака, беззаботно сказал Азар. — Как поедем к нашему работодателю?

Появление друга значительно разрядило обстановку и переключило внимание сира с меня на инженера.

— За нами приедут машины. Надеюсь, костюм пришелся вам впору?

— Благодарю, все превосходно, — вежливо ответил Азар. — О, вот и наши целители!

В гостиную величаво ступая, вошли девушки, ослепляя красотой и элегантностью нарядов. Кристина была одета в облегающее платье насыщенного синего цвета. В ушах и на шее шатенки сияли сапфиры, подчеркивая красоту шеи и низкое декольте. Анита выбрала платье из летящего шелка золотого цвета с открытыми плечами и тонкой вышивкой понизу. Юная красотка предпочла из драгоценностей изумруды в цвет глаз. Илья в черном смокинге с бабочкой на их фоне смотрелся, как гордый папочка в окружении красавиц дочерей.

Увидев меня, девушки подозрительно дружелюбно заулыбались и поспешили… ко мне?

— Катерина, вы прекрасно выглядите, — затараторила Кристина, беря меня под руку. — Сегодня все кавалеры будут ваши, — и она ненавязчиво отвела меня в сторону. — А вы давно знакомы с Алдаром? — заговорщицким шепотом произнесла целительница, тем самым раскрыв тайну своего странного поведения.

Хоть девушка и говорила еле слышно, она явно не знала, что вампиры способны слышать ее даже из самой дальней комнаты дома.

— Несколько месяцев, — стараясь держаться равнодушно, ответила я, с трудом сдерживала рвущуюся улыбку.

— Что у вас с ним? — в лоб спросила, материализовавшаяся, словно из воздуха Анита.

Ничего себе! Я тоже так хочу.

Краем глаза я заметила, что Алдар превратился вслух, аж уши шевелились, а вот лицо оставалось бесстрастным и невозмутимым.

— Мы с ним практически родственники.

Лицо девушек вытянулось, а услышавшая меня Кира подавилась вдохом и закашлялась. Элиш позволил себе изогнуть уголок губ в подобии улыбки. Он отлично знал, что я намекаю на связь с домом, которая никуда не делась. Она и в самом деле, была подобна родственной.

— А вы можете рассказать о нем? Что он любит, чем увлекается, кого предпочитает? — взволнованно принялась перечислять вопросы Анита.

Я не винила целительниц. Они попали под очарование обворожительного вампира и теперь страдали от этого сладкого, но опасного чувства. Полагаю, я не сильно бы от них отличалась, не будь у меня «иммунитета». А что же касательно самих вопросов… Вы когда-нибудь видели довольное выражение морды шкодливого кота, добравшегося до запрещенных и горячо лелеемых хозяевами сливок? Приблизительно так я и выглядела.

— Конечно, рассажу, мне совершенно несложно.

И прежде чем я начала «акт вандализма», посягающий на личную жизнь Элиша, раздался стук в дверь. За нами приехали машины.

Алдар успел одарить меня мстительной ухмылкой. Целительницам пришлось отпустить меня из своих цепких ручек. Нас ждала работа.

Садясь в машину, я ожидала чего угодно, но никак того, что нас привезут на бал-маскарад.

Огромный величественный особняк со шпилями и башенками, с широким крыльцом, с рядом колонн, аккуратным садиком и множеством статуй каменных горгулий, размещенных везде, где только можно, находился в центре искусственного островка, окруженного со всех сторон полноводной рекой. К особняку вели четыре моста еще больше придавая ему сходства со сказочным замком невесть каким образом оказавшемся в сердце города.

Почти из всех окон дома струился яркий свет, мягко ложась на снег и разгоняя тьму ночи. Бал был в самом разгаре. Одетые в вечерние наряды дамы, кавалеры в элегантных костюмах, прислуга в торжественных ливреях — все носили маски. Золотые и серебряные, белые и черные, цветные или однотонные, с витиеватыми узорами или украшенные перьями, блестящие перламутром или капельками алмазных камушков, прикрывающие все лицо или же лишь его часть. Играл живой оркестр, лилась прекрасная музыка, пары кружились в танце, звенели бокалы, слышался гомон возбужденных голосов и смех. На первом этаже особняка, предназначенного для проведения торжеств подобного рада, собралось около сотни гостей. Масштабы, богатство и размах маскарада поражали. Такого шика я не видела никогда.

Стоило нам переступить порог дома, как возле нас мгновенно появился слуга и предложил на выбор маски. Я выбрала черную маску на пол-лица, украшенную переплетающимся узором дикого винограда. Тонкая искусная кисть мастера создала шедевр, который приятно было носить. Азарий выбрал себе домино, захватывающее большую часть лица, целительницы яркие маски в том нарядов. Кристина — с пушистым пером, Анита — украшенную камнями. Илья взял первую попавшуюся, закрывающую лицо по диагонали, а Алдар — темно-красную с черным узором. В хищной прорези маски алым огнем полыхнули змеиные глаза, и губы вампира растянулись в обворожительной улыбке. Маска ему удивительно шла и он выглядел невероятно красивым. От вампира исходила волна магнетизма, от которой захватывало дух.

На мгновение мне стало приятно, что Элиш уделяет мне знаки внимания, давно перешедшие за рамки дружеских. И от этой опасной мысли ощутимо кольнуло сердце и стало стыдно. Я вспомнила Шэйна. Хотя и продолжала злиться на этого бессовестного скрытника — он единственный, кого я люблю.

— Прошу вас, чувствуйте себя свободно и наслаждайтесь вечером, — дружелюбно сказал Алдар, широким жестом указывая на зал. — Отдыхайте, веселитесь. Ваша помощь понадобится нескоро.

— А вы? — кокетливо спросила Кристина, как бы невзначай касаясь его руки.

— А я весь ваш и скоро к вам присоединюсь, — томно пропел он, целуя девушке руку и издевательски смотря на трепещущую на ее шейке вену.

Бедняжка этого даже не заметила.

Сир что-то шепнул на ухо слуге и скрылся в толпе. Илья, поражая спокойствием и самообладанием, двинулся вдоль зала, заметив кого-то знакомого. Кристина и Анита, снова демонстративно нас игнорирующие, пошли в сторону столиков с напитками, по дороге с удовольствием ловя на себе восхищенные взгляды мужчин.

Одни мы с Азарием остались не пристроенные.

— Ты хоть что-нибудь понимаешь? — с тоской спросил инженер, глядя на проходящего мимо слугу, несущего поднос с шампанским.

— Не больше тебя, — мрачно подытожила я. — Подождем, что будет дальше.

— А знаешь, что!.. — неожиданно оживился друг. — Давай потанцуем? Когда еще такая возможность представится…

— Давай, — легко согласилась я.

А гори оно все синим пламенем! Надо жить и радоваться каждой минуте, пока есть такая возможность. Поворчать я всегда успею.

Атмосфера праздника закружила в танце масок с первых аккордов музыки, унося печали, проблемы, скованность и грусть. Остались только безудержный азарт, желание веселиться и наслаждаться танцем.

Есть какая-то особенная магия в маскараде. Воздух насыщен тонкой игрой чувств, красноречивых взглядов, обольстительных улыбок, завуалированных двусмысленных намеков, чувственных прикосновений, загадочным блеском глаз… Лицо, спрятанное под маской, дает некое подобие свободы, ощущение невидимых крыльев за спиной и горьковатый привкус вседозволенности.

Танцевать с Азарием было очень легко и приятно. Он уверенно вел в танце, помогая избежать ошибок в движениях и просто получать удовольствие. После трех танцев подряд я слабовольно сдалась, решив отдохнуть и отдышаться. Друг с присущим ему талантом практически сразу оказался в обществе рыжеволосой красавицы в яркой маске в форме бабочки.

Вежливо отказавшись от предложения высокого мужчины в маске домино от очередного танца, я отошла к стене и притаилась возле окна.

— Не желает ли леди подарить мне танец? — раздался рядом знакомый голос и из-за колонны вышел Шэйн.

Сердце сладко сжалось и забилось сильнее.

Он был одет в черный фрак, белоснежную рубашку и белую маску на пол-лица с выгравированными на ней незнакомыми черными иероглифами. Губы парня растянулись в теплой улыбке, на которую отозвались две ямочки.

— Я не танцую с незнакомцами, — наигранно холодно ответила я, делая вид, что не узнала его.

— Ах, вот оно как! — хищно протянул Шэйн, останавливаясь рядом и прислонившись плечом к колонне. — Стоило нарисоваться на горизонте этому вампиру, так меня уже не узнают.

— А нечего оставлять мне такие странные записки, — вошла я в раж. — Если бы не твое письмо, я бы и шагу с ним из дома не сделала. Ты где был?!

Он ловко увернулся от моего тычка и оказался с другой стороны.

— Я всегда рядом с тобой, даже если ты меня не видишь.

В его голосе прозвучал и упрек за недоверие, и извинение за свой поступок, и просьба верить.

Хорошо, что я была в маске и не видно, как предательски заалели щеки.

Шэйн галантно протянул руку, раскрытой ладонью и отвесил шутливый поклон.

— Может все-таки потанцуем, а то на нас уже начинают смотреть с подозрением.

Я вложила руку в его теплую ладонь, и он повел меня в центр зала, где среди десятков танцующих пар мы могли побыть наедине. Только там, где пары были поглощены друг другом, а звуки музыки заглушали голоса, можно было не таиться.

— Ты сердишься на меня?

Его «виноватый» голос не соответствовал лукавому выражению глаз, в свете люстр, казавшимся расплавленной сталью.

— Ты прекрасно знаешь, что я не умею долго злиться, — нехотя призналась я. — Однако, изволь объясниться, что все это значит. Почему я должна была согласиться на просьбу Алдара?

— О-о, ты зовешь его по имени, — будто не слыша моего вопроса, ядовито заметил Шэйн.

— Мы даже на «ты» перешли. Отвечай!

Я тоже сделала вид, что не заметила его злой иронии. А в душе мстительно и самодовольно порадовалась ревности.

— Возможно, тот, ради которого он привес вас сюда сможет ответить на вопрос, кто такой «В».

От Тергиша не ускользнуло мое волнение, и он крепче сжал меня в объятьях.

— Думаешь, сможем хоть что-то узнать?

— Я на это надеюсь. Главное, будь осторожна. В следующий раз у тебя может не оказаться банки варенья под рукой.

— Ага! Так это ты убрал следы борьбы?!

Шэйн рассмеялся, наслаждаясь моим удивлением.

— Он хоть жив?

— Да, но так поступать больше не будет. Я как раз хотел вам помочь, но ты и без меня прекрасно справилась.

От его равнодушного, холодного голоса у меня между лопаток пробежали мурашки. Он был рядом, а я его даже не почувствовала.

— Ты, что ему руки переломал?

— Нет, но так он поступать точно не будет. Я умею быть убедительным.

— А еще пугающим. Ты смог от него что-нибудь узнать?

— Ничего путного, — раздосадовано хмыкнул парень. — Лица заказчика он не видел, голос не помнит, особых примет не заметил. Получил задаток и указания относительно того, кого нужно убить.

— Азария?

— Да, — Шэйн провернул меня вокруг оси и оказался у меня за спиной, крепко прижимая руками. — Ты спрашивала, почему его могли заказать?

— Не смогла, — еще одно па и мы снова оказались лицом к лицу. — Мы не успели нормально поговорить. Как только вернулись домой, сразу пришлось собираться сюда.

— Обязательно узнай. Боюсь, как бы это не было связано с нашим «В».

— При случае сразу же расспрошу, — музыка зазвучала еще быстрее и Шэйн закрутил меня в такт мелодии. — А ты-то сам, как на маскарад попал? Сюда же далеко не всех пускают.

— Я еще и не такое могу, — по-мальчишечьи улыбнулся он и его глаза хитро блеснули.

— Тогда я надеюсь, ты сможешь еще раз встретиться со мной? Мне прислали странную книгу с тремя сказками больше напоминающими страшилки. Это не твоя работа?

— Я привык рассказывать их лично, — отшутился парень, но заметно напрягся. — Что за истории?

— Сама пока не разберусь. Прочту до конца, возможно, потом смогу сказать, что они значат. Так мы еще увидимся?

Танец закончился раньше, чем он успел ответить. Шэйн галантно держа меня за руку, отвел в сторону, уступая место новым парам. Мы остановились возле стеклянных дверей, ведущих на балкон. Рядом никого не было.

— А ты этого хочешь?

Его голос звучал ровно и иронично. На губах застыла хитрая ухмылка.

— Хочу, — с вызовом ответила я, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Почему?

— Потому что я…

Люблю тебя, — хотелось сказать то, что не давало дышать, но…

— Потому что мне нужна твоя помощь. Я без тебя не смогу справиться.

— Мы обязательно встретимся. Я найду тебя.

Шэйн осторожно взял меня за руку, поцеловал ее, склонившись в изысканном поклоне, на мгновение прижался к ней лбом и ушел, растворившись в толпе. Ушел вместе с частью моего сердца, на месте которого осталась кровоточащая рана.

Сегодня была самая подходящая возможность сказать ему правду… Признаться и наконец-то перестать изводить себя. Но я не смогла. Я не слепая и, конечно же, понимаю, что его отношение ко мне гораздо больше чем к другу. Просто… Просто я боюсь, безумно боюсь, что то, чего я больше всего желаю — правда. Есть такое хорошее выражение: «Ничто так больно не ранит, как осколки собственного счастья». Я эгоист — страшный и неисправимый. Это будет слишком непосильная для меня ноша. Может быть, я так и не успею ему сказать, а может быть, и решусь. Сегодня на это мне не хватило смелости.

На то, чтобы рисковать жизнью, совершать безумные, бесшабашные поступки храбрости хватает, а на это нет. Вот она злая ирония судьбы и человеческой глупости. По крайней моей уж точно.

— Как вам маскарад?

Мои мрачные мысли прервал елейный голосок Аниты. Блондинка подплыла ко мне с восхитительной грацией, держа в руке высокий бокал с игристым вином.

В который раз за вечер я порадовалась наличию масок. Она хоть как-то, но скрывала «радостный» перекос моего лица.

— Замечательный вечер, — ровно ответила я, держась с целительницей подчеркнуто вежливо. — Чем обязана вашему обществу? Мне показалось, вы меня недолюбливаете.

Задать такой вопрос девушке в лоб было забавно и довольно любопытно. Какая же я все-таки стерва.

Анита смутилась, но быстро взяла себя в руки и надела на лицо приветливую улыбку. Получилось не очень.

— Что вы! — наигранно удивилась целительница, приложив руку к груди. — Откуда такие мысли? Мне просто захотелось поболтать с коллегой. Нам ведь предстоит вместе работать.

— Вам не говорили, что именно придется выполнять?

— Увы, нет. Не люблю так работать, — неожиданно серьезно и жестко сказала она, оставив жеманный тон.

При всей моей антипатии к целительнице — передо мной стоял настоящий профессионал. Дилетантов (за исключением меня) Алдар не нанимает.

— Секретничаете? Без меня?

Яркой бабочкой к нам подлетела Кристина, распрощавшись с кавалером и взяв свою подругу под локоть.

— Не скучно вам возле стеночки стоять?

— Зато ты я смотрю, аж запыхалась от танцев, — вернула шпильку подруга. — Не натанцевалась?

— Нет, — ехидно передразнила ее Кристина. — Может, я хочу получить звание Королевы бала. Но у меня есть соперница, — непритворно огорчилась целительница.

— И кто же ваша конкурентка? — иронично спросила я, у взволнованной девушки.

— Вон… видите в центре зала кружится пара? — указала кивком головы «возможная номинантка». — Это она.

— Фу, — скривилась Анита, — тебе нечего переживать. Она тебе не конкурент. Слишком полненькая.

Девушка, которая была непосредственным «предметом» обсуждения, на мой взгляд, была чудо, как хороша. Высокая красавица с длинными вьющимися золотисто-русыми волосами, полными аккуратно очерченными губами и с великолепной фигурой, формы которой не оставят равнодушным ни одного мужчину. Плавные линии тела, длинные ноги, изящная шея, круглые плечики. Мне она очень понравилась и полноты я в ней тоже не увидела. Все на месте в нужных пропорциях и размерах. По крайней мере, в глазах смотрящих на нее мужчин и, главное, ее партнера по танцу, горело неприкрытое восхищение, которое не скрывали даже маски.

А так как я тоже не была тощей худышкой, подобное заявление сочла за личное оскорбление.

— А по-моему, очень красивая пара. Смотрятся гармонично.

Я хоть и говорила из чистой вредности, но говорила честно. Пара из русоволосой красавицы и высокого стройного брюнета в черной маске вышла чудесная.

За мои невинные слова, сказанные таким же тоном, меня окатили далеко недружелюбными взглядами, полными возмущения и раздражения.

Ой, да пусть хоть дырки прожгут своими огненными очами. Меня уже это как-то не впечатляет.

Не найдя на моей наглой морде и тени раскаянья (и не только благодаря маске), они обиженно вздернули носики и ушли. Необходимость придумывать причину, как избежать их общества отпала сама собой. Правда, в одиночестве скучала я недолго. Минут через пять меня нашел Азарий в сопровождении слуги, который повел нас прочь от шумного зала на третий этаж особняка. Минуя длинную галерею с портретами различных эпох, пройдя мимо многочисленных комнат и даже оранжереи за стеклянными дверями, слуга открыл перед нами темные дубовые двери и, поклонившись, пригласил войти.

В просторной комнате стены, которой в основном занимали полки с книгами кроме нас присутствовали еще пятеро — целители, пришедшие сюда раньше, Алдар и незнакомый вампир. И если я правильно понимаю — Хозяин особняка и наш непосредственный наниматель.

Пора было бы уже привыкнуть, что вампиры отличаются сверхъестественной красотой — завораживающей, неповторимой, идеальной и опасной. Сидевший на мягком диване мужчина, небрежно закинувший ногу на ногу, даже без применения вампирьего очарования пленял и околдовывал. Идеальные черты лица, высокие скулы, переливающиеся расплавленным золотом в свете ламп густые волосы, подстриженные в модную короткую прическу. Стройную фигуру подчеркивала белоснежная рубашка с легкомысленно расстегнутым воротом и черные брюки, делая его еще неотразимее. Расслабленная поза, небрежное покачивание носочком дорогой обуви, непринужденная улыбка… — самого опасного, непредсказуемого и сильного существа, которого мне доводилось видеть. От вампира шла такая мощь и сила, что перебивало дыхание. Он был гораздо старше Элиша. Старше и во сто крат опаснее.

— Позволь представить, Криспиан, — повернувшись к нам, произнес Алдар: — Механик Катерина Диченко и инженер Азарий Грендич.

Вампир повернул к нам лицо, и я сдавленно охнула, не сумев скрыть удивления и… испуга. Его миндалевидные глаза были затянуты белесой пеленой, которая вызывала страх и отвращение.

— Неприятное зрелище, правда? — иронично заметил он, голосом от которого побежали мурашки по коже, как от прикосновения настоящего шелка.

— Вам больно?

Слова сорвались с губ прежде, чем я успела додумать, что и кому говорю.

Губы вампира тронула легкая улыбка, обнажившая опасные кончики клыков.

— Алдар упоминал, что вы жалостливая к чужой боли, — шутливо хмыкнул он. — Это не самое страшное, что может случиться. Позвольте поприветствовать вас в моем доме, — галантно кивнув головой, сказал вампир. — Меня зовут Криспиан Толинич. Прошу располагайтесь.

Подождав, пока я и Азарий займем свободные кресла, Криспиан продолжил:

— Во-первых, хочу принести свои извинения за то, что не сообщил заранее о характере вашей работы. Сами понимаете, о таком не принято распространяться. Во-вторых, надеюсь, что и дальше эта информация не станет достоянием общественности и не покинет этих стен. В-третьих, не буду вас больше запугивать и тратить ваше время, — обаятельно улыбнулся древний, — приступим к лечению.

Откровенно говоря, я растерялась. Азарий, полагаю, тоже, хотя и держался молодцом, не выказывая и толики удивления. Зачем вампиру понадобились инженер и механик, я совершенно не понимала, если при этом еще учитывать наличие трех целителей, которые сноровисто принялись за дело.

Илья и Анита с Кристиной превратились из высокомерных снобов в собранных прекрасно знающих, что делают целителей. Илья лично осмотрел глаза Криспиана, о чем-то тихо переговорив с ним, посоветовался с девушками, и дальше началось то, о чем я много слышала, но никогда не наблюдала воочию.

Целителей — людей способных видеть болезни и исцелять их руками еще меньше, чем инженеров и механиков. У них существует своя школа, гильдия и правила работы. Иногда они идут рука об руку с современной медициной, иногда их поступки трудно поддаются объяснению. Практически всегда их лечение дает стопроцентный позитивный результат, за исключением таких случаев, как мой. За подобных пациентов они не берутся.

Наблюдать за профессиональной четко сложенной работой настоящих мастеров своего дела было одно удовольствие. Всегда приятно видеть, как самозабвенно трудится человек будь то целитель, врач, маляр, художник… Это сродни любованию огнем, бегущей водой или звездами.

Илья зашел за кресло, встав за спиной вампира, и положил ему руки на виски. Кристина и Анита встали впереди и начали кончиками пальцев водить по закрытым векам мужчины. Осторожно, едва прикасаясь и делая стряхивающие движения. Казалось, воздух вокруг рук целителей стал плотнее и чуть слышно потрескивал. Минут через десять, девушки устало опустились на свои места, а их руководитель облегченно перевел дух.

— Элиш, кончай скалиться. Даже не надейся так рано списывать меня со счетов, — ехидно протянул Криспиан, обращаясь к другу, и посмотрел на него чистыми здоровыми глазами.

— Старый лис, стоило тебе прозреть, как сразу ворчать начал.

Алдар широко улыбнулся и в его вишневых глазах заблестели опасные искорки.

Азарий чуть заметно повел бровями, давая знак, что мы тут лишние. И я была с ним абсолютно согласна, пока не рассмотрела лицо Криспиана повнимательнее.

В неестественно ярких, насыщенных изумрудной зеленью глазах я увидела то, что заставило сердце взволнованно биться. В самых уголках миндалевидных глаз едва заметно теплился красный огонек то, потухая, то снова загораясь, тяжело мигая и тускнея.

— Криспиан, простите за деликатный вопрос… но сколько вам лет?

Илья возмущенно фыркнул, пораженный моей наглостью, а Алдар, наоборот, заинтересованно насторожился, предвкушая что-то интересненькое.

— Я так плохо выгляжу? — бархатно протянул вампир, отвечая вопросом на вопрос.

— Выглядите вы великолепно. И все же я осмелюсь предположить, что вам больше тысячи лет.

Изумрудные глаза Криспиана опасно замерли и жестко уставились на меня. Было нелегко выдержать такой суровый и тяжелый взгляд. В висках тут же заныло, болезненно давя на переносицу, стало трудно дышать.

Азарий рядом ощутимо напрягся.

— Мне тысяча семьсот двадцать четыре года, — медленно протянул древний. — Почему ты спрашиваешь?

— Потому что механизм, который вам установили в глаза, мог создать только инженер Эпохи Великих Мастеров.

— Браво, девочка, ты смогла это увидеть, — неожиданно искренне развеселился Криспиан, несколько раз театрально похлопав в ладоши.

— Вот видишь, Крис, а ты мне не верил.

Ехидный голос Алдара великолепно дал понять, что моя кандидатура была выбрана неспроста. Знать бы еще, какие рекомендации дал мне этот клыкастый паразит! Извините, представитель древней расы.

— Могу я узнать, о чем идет речь? В глазах господина Криспиана нет ничего необычного и теперь он абсолютно здоров.

Илья выглядел спокойным и невозмутимым, но голос выдавал раздражение и недовольство мужчины. Он не понимал в чем дело и вполне оправданно защищал результат своей работы.

— Полагаю, лучше меня на этот вопрос ответит госпожа механик, — любезно обратился к целителю вампир, подло переводя стрелки.

По-видимому, подобное поведение присуще всем вампирам и передается через укус.

— Механизмы подобного рада называют ф'езэ и они служат заменой поврежденному слуху или зрению. Сейчас их не создают. Технология изготовления и тонкости установки пациенту была известно только в Эпоху Великих Мастеров.

— Но я ничего аномального или инородного не увидел, даже не почувствовал! — вспылил мужчина, впервые давая волю эмоциям.

— Вы и не могли, — вместо меня ответил, молчавший до этого Азарий, накрыв мою руку своей. — Установленный надлежащим образом ф'езэ срастается со своим хозяином и становится частью его организма, такой же живой, как и все остальные органы.

— Так вот почему вам понадобились еще и инженер с механиком, — на одном выдохе произнесла Кристина, переглянувшись с подругой.

— Совершенно верно, моя прекрасная леди.

От этих слов щечки у Кристины заалелись румянцем и она, смущаясь, отвела взгляд в сторону, не выдержав откровенной улыбки древнего.

Нам же с Азарием было не до веселья. Если целители выполнили свою работу в полном объеме, то мы же не знали с какого боку к ней подступить. Как работать с ф'езэ я знала только из книг.

Ну, Элиш… Так меня еще ни разу не подставляли!

На мой сердитый взгляд Алдар ответил обворожительной улыбкой и издевательски отсалютовал вокалом с вином.

— Вы чем-то расстроены? — заметив наше с Азаром «перемигивание», спросил Толинич, хитро блеснув изумрудными глазами опасного хищника.

— Буду предельно откровенна, господин Криспиан, ваше ф'езэ почти вышло из строя. Благодаря усердию целителей вы сможете видеть еще месяц-полтора потом навсегда потеряете зрение.

Ни одни мускул не дрогнул на лице древнего вампира. Все та же беззаботная улыбка, едва обнажающая кончики клыков, расслабленная поза, ироничный взгляд. За сотни лет он отточил мастерство самообладания до идеала.

— Сможете починить?

Азарий крепче сжал мою руку. Стало страшно, но не за себя, а за друга. Мне-то все равно умирать (пусть и безумно не хочется раньше положенного срока), а вот ему еще жить и жить.

— Я могу составить чертеж ф'езэ, высчитать все до сотых, но гарантии никакой нет, — ответил инженер.

— Надежда хоть есть?

— Есть, только маленькая и призрачная. Вы согласны на такую?

— Да, мой юный мастер, — не мешкая, серьезно ответил вампир. — Я предпочитаю попробовать и уж потом сожалеть в случае неудачи, чем ничего не делать и в итоге сокрушаться. Остается уповать на мастерство вашей коллеги.

Ироничная шпилька в мою сторону подействовала лучше нашатыря, приведя в чувство и вернув привычную зловредность.

— Мне придется вытащить ф'езэ и как минимум на две недели оставить вас без зрения, — жестко констатировала я.

— Я перетерплю.

— Это будет больно.

— И это тоже пройдет.

— Вам придется изо дня в день терпеть мое сварливое общество.

— Страшнейший удар для моей хрупкой психики, — притворно ужаснулся он. — И это перетерпится.

— У меня может не получится.

— Предпочитаю думать иначе.

— Когда можно приступать?

— Дайте мне час, — немного подумав, ответил древний. — Хочу посмотреть, как там мои подданные, в особенности та часть прекрасной половины, с которой я делю постель.

Тут уж пришла моя очередь краснеть. От такого откровенного заявления лицо просто пылало. При всей своей пошлости — это был перебор даже для меня.

— А что же вы так покраснели? — продолжил издеваться Криспиан.

— Да вот думаю… пожелать вам счастья или сразу приготовить валерьянку.

Он заливисто рассмеялся, ничуть не обидевшись на эту опасную шпильку.

— С вами и в самом деле будет забавно работать.

Древний плавно встал с кресла и галантно поцеловал руки целительницам.

— Мои прекрасные леди, могу ли я надеяться на ваше очаровательное общество?

Девушки безропотно растаяли, а я в очередной раз порадовалась своему «иммунитету». Моя гипертрофированная гордость не позволяет даже допустить мысли, что и я тоже могла оказаться в подобном положении. Малоприятного — быть податливой и послушной словно воск.

— Вы не с нами? — бросил Толинич через плечо, откровенно наслаждаясь моей мрачной физиономией.

— Нет, предпочитаю побыть в тишине. Нужно настроиться перед работой.

— Ну-ну, — издевательски протянул древний, кинув хитрый взгляд на вальяжно развалившегося в кресле Алдара. — Часа хватит?

— О, вполне.

Взяв целительниц под руки, Криспиан вышел из комнаты, перед уходом коротко кивнув Илье. Им еще предстояло обсудить условия оплаты за работу и многие не менее важные детали. Среди которых, как известно, дороже всех было — молчание.

Азарий не хотел уходить, боясь оставить меня наедине с Элишем. И, между прочим, правильно боялся. Ничто сейчас не помешает мне устроить банальный скандал. Кое-кто его серьезно заслужил.

— Азарий, ты не мог бы оставить нас ненадолго? Нам с господином Элишем нужно поговорить.

— Может, лучше не надо? Катерина, мы ведь…

— Дай мне полчаса, пожалуйста, — на выдохе попросила я, не дав договорить другу. — Ничего плохого не случится.

— Не беспокойся, я обещаю вести себя хорошо, — шутливо сказал Алдар, обращаясь к встревоженному инженеру и при этом пристально смотря на меня.

Азар нехотя вышел из комнаты, благоразумно посчитав, что будет безопаснее оказаться вне стен, готовых в любую минуту взорваться от невысказанной злости. Дверь за спиной друга закрылась медленно и с особым зловещим скрипом.

Я была зла и в первую очередь на себя. Это ж надо было так вляпаться да еще по собственной воле! Нет никакой гарантии, что у нас с Азаром получится починить ф'езэ. И что тогда? Как поведет себя древний? Это сейчас он сама любезность и благодушная ирония, а если я оставлю его слепым навсегда? Да он мне голову оторвет, я, и слова пискнуть не успею. К тому же я не могу так легко терять несколько недель для работы, когда необходимо пытаться найти «В». Если Тергиш не ошибся, возможно, Криспиан сможет пролить свет на эту темную личность. Хоть это немного успокаивает. А если нет?

— Ты что-то хочешь мне сказать, мой свет? — как ни в чем не бывало, спросил Алдар, небрежно вертя в руке снятую маску.

— Ты знаешь… буквально распирает от желания сказать тебе очень много личного! Жаль не могу. Приличной девушке не позволительно материться.

— Не переживай. Я никому тебя не выдам, — заговорщицким шепотом протянул вампир и я вспыхнула.

— Ты еще издеваешься?!

— Ух ты, — присвистнул он, легко поднимаясь с кресла. — Такой сердитой я тебя еще не видел. Мне это даже нравится.

— Мало того что ты меня сейчас серьезно подставил с заданием и друга моего вплел в свою игру, так еще и мстишь непонятно за что!

— Я? Тебе мщу? За что?

На красивом лице отразилось искреннее удивление и недоумение, но глаза продолжали издевательски смеяться.

— А как иначе мне расценивать твое поведение? Ты посмотри на себя. С тебя так и прет ехидство!

— Зато ты у нас вся такая идеальная и честная, — наконец-то оставив дурашливый тон, мрачно бросил Алдар и его глаза полыхнули змеиной злобой.

— Нет, я далеко не идеальная и вру чаще, чем дышу, но я никогда не поступаю так с друзьями.

— А мы друзья? — ядовито уколол он, и это прозвучало хуже, чем самое страшное оскорбление.

— По крайней мере, я так считала. Раньше.

— Неужели ты не понимаешь?.. — неожиданно мягко произнес Элиш, оказавшись рядом и едва касаясь кончиками пальцев, провел по моей щеке.

Я понимала. Слишком хорошо понимала и очень этого не хотела, но заниматься самообманом больше не было смысла. Все и так очевидно.

— Алдар, я прошу тебя… не усложняй мою и без того сложную жизнь. Я не хочу тебе врать.

Я закрыла глаза и отступила в сторону. Лучше бы я не оставалась с ним наедине.

— Как же с тобой тяжело, — устало выдохнул вампир, возвращая глазам нормальный вид. — Тебе не кажется, что твое упрямство переходит все границы?

— А тебе не кажется, что твоя настойчивость переходит все рамки дозволенного?

Утихомирившийся скандал был готов вспыхнуть с новой силой. Мы стояли напротив друг друга, как два бойцовских петуха, готовые в любую секунду начать яростный бой. Осталось лишь дождаться сигнала…

— Я не помешал? — раздался от дверей ироничный, полный веселья голос Криспиана.

— Нет!

— Да!

Мы с Алдаром ответили одновременно, продолжая сверлить друг друга глазами. Первой отступила я, не выдержав молчаливого сурового напора, и просто отошла в сторону.

— Вы смотритесь, как настоящая супружеская пара, выясняющая отношения, — продолжал ерничать древний, накручивая и без того напряженную обстановку.

— Такой союз ни одни стены не выдержат, — мрачно буркнула я, складывая руки в замок на груди и пытаясь успокоить дрожь в пальцах.

Отлично настроилась на работу. Как была дурой, так ее и помру. Сама же затеяла эти выяснения отношений… Вот как их теперь расхлебывать?

— Зато и скучно никому не будет, — равнодушно бросил Алдар и отошел в противоположную сторону.

— Все-таки зря я пришел раньше.

Древний многозначительно глянул на Элиша. Тот лишь равнодушно пожал плачами и демонстративно отвернулся к окну.

— Вы пришли нормально, — стараясь не смотреть на разозленного вампира, ответила я. — Не стоит дальше затягивать с работой. Приступим?

— Я весь в вашем распоряжении.

Криспиан отвесил шутовской поклон, выказывая свою полную готовность.

— Может, пусть лучше это сделают целители? — цеплялась я за последнюю возможность откреститься от болезненной процедуры. — Это будет больно.

— Потерплю, — небрежно отмахнулся вампир и сел на диван. — Что мне необходимо делать?

— Откинуть голову на спинку дивана, закрыть глаза и расслабиться.

В голову пришла идея, которая показалась мне удачной, пусть в очередной раз рискованной и безрассудной.

Одев тонкие перчатки, предназначенные для стерильной работы (они входят в набор инструментов), я достала чини и подошла к древнему. Такой работы мне еще не доводилось выполнять и, откровенно говоря, было страшно, непривычно и как-то муторно. Сердце стучало, как ненормальное, выдавая мое волнение и испуг. Я потянула за длинную цепочку и достала из лифа платья медальон. Идея одеть его Криспиану преследовала далеко не гуманистические мотивы. Так будет спокойнее работать и не придется ждать, что в порыве болевого синдрома древний «случайно» сломаем мне шею.

Я была вынуждена залезть на диван, встав коленями на самый его краешек, извините и как бы вульгарно это ни звучало, разместиться между широко расставленными ногами вампира, низко наклонившись к его лицу. Снимать с себя цепочку я не стала, ее длина позволяла надеть медальон на шею мужчины, не снимая с моей. Пока извлекала ф'езэ чуть, сама не померла, а вот Криспиан даже не сбил дыхание. Он дышал спокойно, ровно и абсолютно расслабленно. Через несколько томительных, мучительных минут, показавшихся мне вечностью, механизм был извлечен на свет и бережно уложен в заранее приготовленный футляр с мягкими стенками.

— Отлично сработано, — довольно сказал древний, потирая мгновенно затянувшиеся ранки на переносице. — Я даже ничего не почувствовал. А ты меня пугала.

Ничего в лице Хозяина поместья не изменилось, в том числе и глаза. Они выглядели такими же яркими и здоровыми, как и раньше. Только безжизненными. Вместе со способностью видеть из них ушел блеск и лукавый огонек, делавший его взгляд живым.

— Как вы себя чувствуете?

— Как слепой, — иронично ответил он, безмятежно пожимая плечами.

Я улыбнулась и перевела дух. Все и в самом деле прошло не так страшно, как я представляла вначале.

— Я постараюсь выполнить работу как можно быстрее, но раньше двух недель результата не ждите.

— Что тебе необходимо из материалов?

— У меня все есть. Инструменты и руда в наличии. Теперь нужно дождаться чертежа от Азария.

— Я предоставлю вам лучшие комнаты и все необходимое для комфортного проживания, — серьезно сказал Кристпиан, поудобнее располагаясь на диване.

Я испуганно переглянулась с помрачневшим Алдаром.

— Если позволите, я бы хотела остаться у Киры.

Брови вампира удивленно изогнулись. Он подался вперед и хищно замер. Впервые в голосе древнего зазвучали холодные опасные нотки. Между лопаток неприятно повеяло холодом.

— Могу я узнать причину?

— Если я буду жить там, где работаю, то не смогу отдыхать, ежеминутно бегая к вам, проверяя совместимость с ф'езэ. От меня даже ночью покоя не будет.

— Звучит заманчиво, — бархатно протянул Криспиан, вогнав меня в краску.

— Не извращайте мои слова, — одернула я развеселившегося вампира. — Вы прекрасно поняли, что я имела в виду.

Вот народ! Его без зрения оставили, а он веселится. Уважаю.

— И все же это будет довольно неудобно каждый день ездить сюда, — продолжал настаивать древний.

— Зато спокойнее. Мне, — шутливо заметил Алдар, изогнув губы в опасной ухмылке.

— Как был эгоистичным собственником, так им и остался, — беззлобно огрызнулся Криспиан.

— Скажи спасибо, что вообще привез.

— Спасибо скажите, когда у меня все получится.

— Кстати, насчет спасибо, — оставляя шутливый тон, посерьезнел Толинич. — Я могу рассказать тебе о механике, которого ты ищешь, видящая.

Сказать, что у меня вышибло дух от такого заявления — ничего не сказать. Было такое ощущение, что землю выбили из-под ног, потом пришибли гранитной плитой, еще и сверху сели.

— То, что я тебе сейчас расскажу, знают совсем немногие — те, кто лично был знаком с мастерами Великой Эпохи. Кровь видящих имела особый, неповторимый характер. Именно благодаря ей они имели уникальный дар видеть суть вещей механики, управлять ей вручную и создавать гениальные изобретения. Таких людей было мало — двадцать три человека и благодаря их стараниям одна из славнейших эпох получила название Эпоха Великих Мастеров. Мне хорошо знаком аромат их крови. От тебя пахнет точно так же. Как только ты вошла, я сразу понял, что ты видящая. А когда спросила про мой возраст и поняла про ф'езэ, мои предположения окончательно подтвердились. Ты никогда не задумывалась о той чреде событий в твоей жизни, которые носили случайный характер, но поразительно совпадали?

— В последнее время только так и происходит и я не могу дать этому логического объяснения.

— А я могу. — Его пустые глаза, казалось, смотрели мне в душу и видели самые потаенные мысли. — Тебя ведет кровь и именно благодаря ей ты оказываешься там, где нуждаются в помощи видящего. В твоей жизни нет место случайностям. Кто знает о твоем даре?

— Мой дед знал… но он умер. Есть еще два человека, которым я доверяю. Доверяю, Криспиан и ни на минуту в них не сомневаюсь, — довольно жестко закончила я, видя, как скептически поморщился древний.

— А родители?

Я заметно напряглась. Этот разговор начал принимать крайне неприятный характер.

— Они погибли в результате автокатастрофы, когда мне было пять лет.

— Ты и сейчас уверенна, что это был несчастный случай?

Я хотела возразить и даже возмущенно набрала в грудь воздуха, чтобы высказать вампиру всю ошибочность его жестоких слов, но… так же быстро погасла, как и загорелась. Сейчас я, действительно ни в чем не уверенна. Только об этом так же больно думать, как и физически ощущать боль.

— Молчишь? — холодно продолжил древний. — Значит, не зря я начал тебе это рассказывать. Разумно рассуждать ты можешь.

— Как становятся видящими?

— Они рождаются среди тех, кто имеет дар инженера или механика и в восемнадцать лет должны пройти инициацию, детали которой, увы, мне неизвестны. Эту тайну свято хранили видящие и открывали ее только своим преемникам.

— Есть еще такие как я?

— Может и есть, а может и нет… Ты выжила лишь потому, что твоему воспитателю хватило благоразумия умолчать о твоем даре и этим самым уберечь твою жизнь. Я не берусь предполагать, сколько видящих погибло по глупости рассказав свой дар не перед тем.

— Вы имеете введу «В»?

— А он оригинально себя назвал, — цинично хмыкнул Криспиан. — Немного сократил слово видящий. Чувство юмора у него осталось прежним.

— Вы знали «В»?!

От волнения я вскочила со своего места и тут же села обратно.

— Я знал его, когда сам был мальчишкой, а он был немногим моложе тебя. Тогда его звали Харди и именно он поставил мне ф'езэ. Через год после нашего знакомства он умер, а следом и исчез союз мастеров — двадцать два видящих, которые были членами одной гильдии. Так закончилась Эпоха Великих Мастеров.

— А почему вы считаете, что «В» это Харди?

— Я не верю в совпадения и случайности. В особенности в отношении тех, чьи амбиции превосходили все существующие грани. Только Харди может стоять за всем этим безумием.

— Крис, твои слова звучат неправдоподобно. Ты не находишь, что человек не может прожить столько веков?

Алдар сделал особое ударение на слове «человек» намекая на то, что видящим механиком может быть исключительно представитель людского рода. И став вампиром он потеряет свой дар.

— Алдар, я сейчас абсолютно серьезен. Мы имеем дело с тем, кто пережил не одну сотню лет, оставшись человеком и не растеряв гипертрофированных амбиций. Или ты уже забыл, как едва не лишился собственного дома, клана и жизни?

Глаза Элиша полыхнули красным, зрачки вертикально вытянулись. Он не забыл и не меньше меня желал «по-свойски поболтать» с «В», а то и больше.

— Как же такое возможно? Мы же не в сказке…

Верить в это не хотелось. Даже, притом, что все факты идеально сходились.

— Я думаю, Харди знает, что я видящая. Слишком уж часто я переходила ему дорогу — иного вывода у него просто не может быть. Кто же он такой?

— У нас еще будет много времени подумать об этом. На сегодня хватит.

Хоть Криспиан и был слеп, он прекрасно видел, что мне плохо. На сегодня, и в самом деле, достаточно.

— Можно мне побыть немного одной?

Я не дождалась ответа. Вампиры исчезли, как будто их здесь и не было. Весьма тактично и галантно с их стороны, особенно учитывая, что все мы оказались в одной лодке.

Ужасный день. Сначала это покушение на Азария, потом семейные разборки с Элишем, выяснение отношений с Шэйном, потом опять разборки с Алдаром, хлопоты с ф'езэ и теперь вот видящие.

На душе было мерзко и гадко. В основном оттого, что я впервые задумалась о смерти моих родителей не как о несчастном трагическом случае, а как о преднамеренном убийстве. Криспиан посеял семена сомнения в благодатную почву и я уже начинаю вкушать их ядовитые плоды. Думать об этом было физически больно. А еще это означало фактически повторно пережить их смерть. Поверьте, это не самые приятные ощущения. Слез не было, хотя душа разрывалась на части. Злость — вот что мешало думать и оставаться хладнокровной. А вы бы не злились, если бы какая-то тварь, возомнившая себя вершителем судеб, цинично забирала у вас все, чем вы дорожите? А скольких он уничтожил? Я ведь никогда по-настоящему не задумывалась есть ли еще такие как я. А сколько их было?

Не буду врать, что мне не было страшно при мысли о том, что мой враг непонятное существо в человеческой оболочке, которому больше тысячи лет. Это будет лицемерие, прежде всего перед самой собой. Я тоже боюсь, сомневаюсь, ошибаюсь и бываю неправа. Дайте мне возможность жить нормально, и я сочту это за лучшее, что могут даровать небеса. Жаль, у меня нет этого беззаботного будущего, впрочем, как и дороги обратно.

Интересно, а откуда Тергиш знал, что Криспиан Толинич так много знает о видящих и был знаком с «В»? Этот жук в следующий раз так легко от меня не отделается.

Я устала от этого дня настолько, что последующие несколько часов просидела одна в комнате, бездумно уставившись в пол. Приступ апатии накрыл меня с головой, не давая возможности дышать свободно и заставляя чувствовать себя слабой и беспомощной.

Нужно просто набраться сил и идти дальше. Все проходит и это пройдет.

После памятного вечера бала — маскарада потянулась череда дней хлопотных и однообразных, занятых работой над ф'езэ. Азарий трудился над чертежом, стараясь сделать его максимально точным и понятным для меня. Я разбирала старинный механизм по деталям, чувствуя себя заправским ювелиром. Приходилось работать в специальных очках, предназначенных как раз для таких миниатюрных деталей. Тонкая, тяжелая работа, требующая полной сосредоточенности и абсолютной точности в вычислениях для того, чтобы сделать новую деталь идентичную старой. Встречи с Криспианом были недолгими и в основном касались работы. Один раз у нас состоялся серьезный разговор, на котором присутствовал Алдар. Скрывать от него информацию о «В» больше не было смысла. Лишних союзников у меня не было. Я вкратце рассказала древнему о письме с угрозой, упомянула о шкатулке с демоном и могильном венке, рассказала об опытах Цорна и о встрече с болотной ведьмой, упуская ненужные для их ушей детали и говоря исключительно о том, что касалось «В». Вампиров особенно заинтересовал стих-загадка и они обещали об этом подумать. На протяжении двух недель от Шэйна не было вестей и я уже начинала волноваться. Что-либо узнать о «В» больше не удалось. Ни как он сейчас выглядит, ни имени, которое он может сейчас носить, ни тем более место пребывания не смог выяснить даже Криспиан, утверждающий, что задействовал для этого все возможные и невозможные средства.

Время неумолимо бежало вперед и у меня оставалось все меньше и меньше дней… Приближался март, которого я безумно боялась. Медальон приобрел темно-красный цвет, с каждым днем становясь все темнее и насыщеннее, грозя к концу марта превратиться в черный. О том, что мне пришлось бы испытывать не будь его со мной, я малодушно предпочитала не думать. Вероятнее всего, умерла гораздо раньше вышеозначенного срока от сильнейшей боли.

К нашему с Азаром удивлению целители остались. Для них нашлась какая-то работа в поместье Криспиана. Впрочем, встречались мы нечасто и держались друг с другом подчеркнуто вежливо. Я старалась не обращать на них внимания, так же, как и они на меня. Азарию, по ходу дела, вообще, было все равно. Он с головой окунулся в работу, расценив ее, как вызов собственному профессионализму. И, должна заметить, он великолепно справлялся с поставленной задачей. Только благодаря точному чертежу я смогла работать с ф'езэ и создать из болотной руды, от которой осталось меньше половины, необходимые детали.

Алдар никуда не уехал и часто сопровождал нас к Криспиану. Как я поняла, они были с-т-а-рыми друзьями и именно Элиш предложил древнему мою помощь. Жаль, что меня он про это запамятовал предупредить.

В один из поздних вечеров, когда работать уже не было сил, а спать не хотелось, я вспомнила, что у меня осталась недочитанная книга, о которой я совсем забыла. Почитать решила на кухне. Очень хотелось попить молоко и желательно с медом, а готовить его, потом тащиться с ним обратно в спальню было лень. Выпью на первом этаже, прочитаю книгу и со спокойной душой, помыв посуду, пойду отдыхать.

На кухне я застала картину, достойную кисти художника. Даже название ей придумала: «Поздний ужин вампира». В полутьме помещения, освещенного одной настенной лампой, на стуле сидел Алдар, а на его коленях полулежа, удобно расположилась Кристина и томно постанывала. Голова девушки была откинута назад, а шейка соблазнительно открыта. Заметно вытянувшиеся клыки вампира красноречиво указывали на готовность к укусу.

— Ночной перекус, господин Элиш? — спокойно спросила я, невозмутимо пройдя мимо них, направляясь к буфету.

Алдар страдальчески закатил глаза и нехотя втянул клыки.

— Ты мне дашь нормально поесть? Чего тебе не спится?

— На какой из двух вопросов предпочитаешь услышать ответ?

Кристина разочаровано застонала и приняла сидячее положение. Ее глаза все еще оставались затуманенными, а сознание витало где-то далеко.

— Ревнуешь? — ехидно заметил вампир, демонстративно скользнув светящимся в темноте красным взглядом по моей шее.

От ранок на шее за ухом, некогда поставленных сиром, не осталось и следа, но кожу ощутимо кольнуло, будто укус только начал заживать.

— Я против гемоглобиннового ужина. По крайней мере, не там не там, где я живу.

— Ханжа, — раздраженно бросил он, снимая девушку с колен.

— На себя посмотри! — ворчливо ответила я, начав демонстративно доставать молоко и мед.

Я не ревновала, честное слово, просто… Просто не могу я принять факт использования целительницы в качестве утоления его инстинктивных желаний. Да, Кристина мне не нравится. Да, мне все равно с кем и как она проводит время. И да, она пришла к Алдару добровольно. Но это также не означает, что я буду спокойно терпеть, пока этот «проголодавшийся упырюга» утолит свою жажду. Чисто из вредности и гипертрофированной принципиальности.

— Прости, дорогая, в следующий раз, — бархатно протянул вампир, нежно проводя рукой по щеке девушки. — Иди отдыхай.

Кристина послушно, словно зачарованная кукла развернулась и вышла из кухни. Алдар, к сожалению, остался и невозмутимо налил себе вина.

— Что читаешь? — иронично спросил он, заглядывая через мое плечо в открытую книгу, лежащую на столе. — Способы и методы убиения вампиров осиновым колом и настойками чеснока?

— А что есть такое пособие? Надо будет обязательно изучить и, возможно, даже применить на практике.

Я хотела встать из-за стола, но Элиш положил руку на высокую спинку стула и не дал мне сдвинуться с места. Сделал он это легко и без видимых усилий.

— Нет уж, мой свет, раз перебила мне аппетит, изволь ознакомить с тем из-за чего тебе неймется на ночь глядя.

В шутливом тоне ощутимо слышались опасные нотки, предупреждающие удержаться от спора. Лучше бы я дала ему поесть…

— Это именно та книга, которую пристали незадолго до твоего появления у меня дома. Здесь три истории из серии страшных сказок. Ни кто автор, ни издательство, ни отправитель не указаны. Хочу дочитать книгу до конца и понять, что мне хотели этим сказать.

Алдар чуть нахмурился, отодвинул второй стул и сел рядом. Для того чтобы прочитать первую историю и половину второй, до моей закладки, ему потребовалось пять минут.

— Забавное чтиво, — хмыкнул он, вертя между пальцами закладку. — Дочитаем до конца?

— Вслух?

— Да. Читаю я.

— С выражением.

— Для вас, моя радость, любой каприз, — ехидно осклабился он и начал читать хорошо поставленным голосом, погружая нас в сказочный мир странных персонажей и не менее странных историй.

«…Услышав, какую цену необходимо заплатить, чтобы осуществить свою мечту стеклодув, не задумываясь, согласился. Безумное желание создать волшебное зеркало полностью захватило сознание мужчины. Ему было все равно, сколько и как умрет для этого людей. Его интересовал только результат. И когда мастер механик попросил у стеклодува большое овальное зеркало из самого простого стекла, он охотно выполнил просьбу.

Механик пропал на месяц. От него не было ни одной весточки. Стеклодув подумал, что над ним посмеялись и обманули, пока в мастерскую с курьером не доставили большую овальную посылку, внутри которой оказалось его зеркало. Что сделал с ним механик, стеклодуву было сложно понять, но вместо чистой серебристой поверхности оно стало абсолютно черным, искажая все, что в нем отражалось. Однако помимо отталкивающего вида оно приобрело магические свойства, дающие своему хозяину вечную молодость. Вместо смотрящего в него человека, старело его отражение, забирая болезни, морщины, возвращая телу силу и молодость. Счастью стеклодува не было предела. Смотрясь в черное стекло, он молодел, оставляя в мире зеркал старика и снова наслаждаясь бесценной юностью. Ушли все болезни, заботы, грусть и немощь.

Наслаждаясь эйфорией от опасного счастья, стеклодув не замечал, что остался совсем один. От него отвернулись друзья, его не узнавали близкие, принимая слова о волшебном зеркале за бредни сумасшедшего, он совсем забыл про работу. Дар создавать простые, прекрасные, неповторимые и, самое прискорбное, волшебные вещи оставил несчастного мечтателя. Он стал никому не нужный. А еще он с ужасом понял, что все зеркала, что существовали и были самыми обыкновенными, отображали его суть — страшного, исхудавшего старика, с потухшими глазами и согнувшимися под непосильной ношей плечами. Их невозможно было обмануть. Они знали правду.

Стеклодув захотел вернуть все назад. Отчаянно, страстно, непреодолимо сильно. Начав искать механика, он с ужасом узнал, что мастер умер и похоронен на городском кладбище. На его могиле даже успели установить памятник, как заслуженному и почетному гражданину города. Тогда он захотел обратиться за помощью к другим механикам, но их не оказалось. Они исчезли, растаяв, как туман потру. И никто не мог ответить, куда же пропали мастера. Так закончилась Эпоха Великих Мастеров и появилась одна из самых загадочных тайн.

Тогда стеклодув решил разбить зеркало. Его мечта стала для него проклятьем. Впервые он взглянул на черное стекло глазами мастера, не затуманенные злым волшебством, и увидел в нем отражения тех, кто насытил зеркало своими жизнями. Десятки душ призрачными тенями разрывались в беззвучном крике боли и страданий. И вспомнил тогда стеклодув слова механика и понял их значение, и увидел к чему привело его тщеславие.

Помутился рассудок у стеклодува, и показалось ему, что за проклятым зеркалом пришел мертвый механик. Мастер не был похож на умершего. Он не пугал горящими глазами и исказившимися чертами лица. Он выглядел, как и прежде — живым. И это было самое страшное. В нем не осталось ничего человеческого — монстр в людском обличии.

В ту же ночь случилась страшная гроза с градом. С домов срывало черепицу, ломало ставни, било стекла. Страшный ураган принес сильный ветер. Никто в ту ночь не решился покинуть спасительных стен домов. Только утром, когда буря утихла, оставив после себя залитые водой улицы, сломленные деревья, побитые градом окна и крыши домов, соседи увидели, что в дом стеклодува попала молния. Часть крыши разрушилась и провалилась вовнутрь. Ни одно стекло в окнах не уцелело, разлетевшись мелкой крошкой и опасно блестя под робкими лучами утреннего солнца.

Стеклодува нашли в мастерской. Мертвого. Он снова был постаревшим и полностью седым. Те, кто не верили в волшебное зеркало, ужаснулись. Слова молодого человека, считавшего себя мастером стеклодувом, оказались правдой. Они не поверили тому с кем столько лет прожили бок о бок. Но просить прощения было не у кого. Поздно. Так же, как и увидеть волшебное зеркало. В мастерской было все разгромлено и не осталось ни одного целого кусочка зеркала.

Люди посчитали, что помутившись рассудком, мастер уничтожил свое творение.

Стеклодува похоронили, а случившееся вспоминали, как страшную сказку, в которую со временем перестали верить.

Шли годы, давно умерли те, кто знал стеклодува и помнил его историю. Менялись люди, строились новые здания и улицы, а дом стеклодува так и стоял, оставаясь мрачной тенью прошлого. Его словно не касалось время, оставив таким, каким он был при своем хозяине. Однако жить там никто не мог. Многие говорили о чертовщине, творившейся в его стенах. Некоторые считали, что это не упокоенная душа мастера продолжает искать проклятое зеркало. Чего только не болтали людские языки, охочие до страшных тайн и трагических историй.

Что же случилось на самом деле, знают только зеркала, но они молчат и не желают вмешиваться в дела людей».

Алдар закончил читать вторую историю и мрачно усмехнувшись, откинулся на спинку стула.

— Лучше б ты, Катерина, на ночь какой-нибудь роман почитала. Эротический. Ты уверена, что сможешь после этого спать?

— Знаешь… После романов тоже не особо спится.

Я все еще находилась под впечатлением этой жуткой истории, которую и сказкой назвать-то было трудно. Кошмар какой-то.

— Может, остановимся на этом? — иронично изогнул бровь Элиш, постукивая пальцем по черной обложке.

— Давай уже дочитаем, — решительно ответила я. — Страшно предположить, что там будет дальше, но зачем-то же мне прислали эту книгу.

— Да, — ехидно поддержал вампир. — Попугать.

— Или дать подсказку. После того как дочитаем я тебе предложу одну версию, а ты скажешь насколько она бредовая.

— Иную я от тебя и не ожидаю, — хмыкнул он и снова принялся читать вслух на этот раз последнюю историю.

Она называлась «Сказка о мастере, обманувшем Смерть».

«Если вдруг вы, оказавшись одни на безлюдной улице города, погруженного в глубокий ночной сон или на пустынной проселочной дороге в яркий солнечный день, неожиданно услышите топот копыт и одинокий крик ворона, появившегося из ниоткуда и также стремительно исчезнувшего, то знайте — это проехал мимо вас призрачный дилижанс, которым управляет закутанный в черный плащ и прячущий лицо под широкополой черной шляпой Извозчик. Знайте, что мимо вас промчалась Смерть, а сопровождал ее верный помощник — ворон, указывающий путь к тем, кого навсегда должен забрать старый дилижанс.

Не тронет вас Извозчик и не коснется вас черное крыло его ворона, предвещающего скорую смерть. Не вас они ищут и не вас хотят они забрать. Сотни видимых и невидимых для человеческих глаз призрачных дорог исколесил Извозчик в поисках того, кому однажды удалось обмануть Смерть и миновать своей участи. Никто и никогда не уходил от Смерти, ибо она была волей Его и забирала тех, время которых на земле подошло к концу. И не было у нее исключений для тех, за кем приезжал дилижанс. Молодой или старый, здоровый или больной, мужчина или женщина, грешный или с чистой душой, наивное дитя или седовласый старец — все были для нее равны и не перед кем она не отступала.

И вот однажды не сумела она забрать того, по кому прокричал ворон песнь смерти.

Среди множеств людей, живших на земле в те далекие времена жил один мастер, талантом и умением превосходивший всех своих коллег. Не было ему равных ни среди инженеров, ни среди механиков. Много открытий и изобретений сделал мастер, прославив и возвеличив свое имя. Достойное место он занимал среди тех, кто нес знания и служил во благо живущим на этой земле расам. Но тщеславие мастера, питающиеся завистью, злобой, гордыней и желанием боголепного поклонения затмило его разум настолько, что он возжелал стать богом и решил сам вершить судьбы живущих. Забыв о долге, поправ верность, предав друзей, очернив честь, он оставил все человеческое, погрязнув в крови и жестокости. Он цинично играл с теми, кто ему доверял. Он без сожаления убивал тех, кто давал ему кров и делил с ним один хлеб. Не задумываясь, уничтожал всех, кто мешал его замыслам или мог оказаться опасным. Он никого не любил, никем не дорожил, у него не было друзей и близких. Мастер не сохранил в окаменевшем сердце ни одного светлого доброго чувства, делавших его человеком. Он считал это непозволительной роскошью… Глупостью, которой радуются слабаки и которая не нужна богу.

Но он был человеком, а, значит, болел и… старел. Время невозможно остановить и оно начало оставлять безжалостный след на его теле.

Множество средств испробовал мастер, пытаясь найти способ остановить годы и вечно оставаться молодым. Его старания не прошли даром. В родном городе, где его чтили и уважали, как гениального механика, не догадываясь о его истинной черной сущности, он нашел того, кто сумел дать ему вечную молодость. Без сомнений и сожалений он уничтожил всех, с кем проработал долгие годы, тех, кто считал его другом и коллегой. Жестоко расправился для осуществления своей мечты. Не пощадил даже того несчастного, который придумал волшебное зеркало, дающее молодость. Сумасшествие и смерть — такова была цена благодарности тщеславного мастера создателю зеркала.

И мог бы наслаждаться мастер ядовитыми парами своих злодеяний, если бы не Смерть, встретившая его однажды на мосту Речного города. Несмотря на все его старания продлить молодость и стать бессмертным, нельзя было нарушать установленный ход вещей. Смерть пришла в назначенный час. И встретив его на мосту, увидела вместо старика молодого здорового юношу. И отступила Смерть. Не поняла она, что это один и тот же человек.

Мастер, увидевший Извозчика и почувствовавший холодное прикосновение Смерти, впервые в жизни по-настоящему испугался, ощутив дикий первобытный страх. Но даже тогда он не потерял голову и решился на страшный обман. Когда на следующий день Извозчик приехал к нему, постучав в окно черным вороном, мастер уже был готов ко встрече. Каким-то непостижимым образом он сумел вместо себя отдать свое отражение в зеркале — ведь оно отображало его настоящую внешность.

Не знал мастер, что поступая так, он обрекает себя на вечное проклятие быть и не мертвым и не живым.

С тех пор и поныне он скрывается от Смерти, страшась в любую минуту услышать песнь вестника и услышать цокот копыт призрачного дилижанса. А Извозчик неустанно ищет того, кто дважды обманул его и не оставил желания повелевать судьбами всех живущих.

И неживой и не мертвый все еще собирает свою кровавую жатву, притаившись от всех ядовитой змеей, и отравляющий своим ядом все к чему прикасается».

— Вот теперь мы и узнали, как «В» дожил до наших дней. Он использовал магическое зеркало, дающее молодость.

— Это и есть твоя бредовая версия? — скептически уточнил вампир, небрежно откидывая книгу в сторону.

— Это не версия. Это правда.

Я не шутила. Никогда в жизни я не была столь серьезной, как сейчас.

— Ты что, поверила этим сказкам?

В голосе Алдара прозвучала насмешка и удивление.

— Алдар, все, что здесь написано — правда. Обломок этого зеркала сейчас находится у меня в спальне… Кто-то прислал мне подсказку и я, кажется, знаю, как уничтожить «В»…

Глава седьмая, в которой собираются механик и все-все-все

В эту ночь я так и не уснула и до самого утра мы с Алдаром просидели на кухне. Вампир, в отличие от меня, был настроен скептически. Верить в подобные сказки он отказывался. В принципе, и я бы раньше в такое не очень то и поверила, но это было бы раньше. Слишком много совпадений. К тому же личное знакомство с Извозчиком, а то, что это была именно Смерть — нет никаких сомнений, вынуждает верить в разного рода мистику и чертовщину.

Элиш перестал пускать едкие колкости и комментарии только после того, как я принесла кусочек черного зеркала. Того самого, который я вытащила из люмильнэре в Мире теней. Откровенно говоря, очень хотелось сунуть этот осколок вампиру прямо под нос. Сдержалась. Памятник мне за это нужно поставить — желательно не надгробный.

Утром съездили к Криспиану. К сожалению древний ничего вразумительного не ответил, попросил оставить книгу и обещал хорошенько над ней подумать. В связи с этим появилась трагическая (для меня дилемма) — либо я думаю слишком быстро, либо, вообще, не умею думать, так как другие затрачивают на этот важный мыслительный процесс гораздо больше времени. Впрочем, на этом неприятности не закончились. Попытка установить ф'езэ оказалась неудачной — механизм не заработал. Пришлось снова его вынимать и корпеть над устранением неполадок.

Так незаметно наступил март.

— Катерина, ты чего уже битый час возле зеркала торчишь? Пытаешься рассмотреть свой внутренний мир?

Глумливо хохотнув, Азарий остановился у меня за спиной и стал подмигивать своему отражению.

Друг был прав — я довольно долго стояла возле зеркала в прихожей и пыталась понять, как можно было создать зеркало, забирающее старость и дающее вечную молодость. А с другой стороны — работают же как-то инженеры, механики… Создание некоторых механизмов порою неотличимо от магии и волшебства. И ничего. Работаем дальше и воспринимаем, как должное, вполне обыденное явление.

На Азария я не обращала ровным счетом никакого внимания. Пусть себе дурачится. Хоть кому-то же должно быть хорошо. Да и у меня сейчас работы нет. Детали ф'езэ откорректированы, теперь остается только ждать, когда возьмутся крепления. Так что пара часов свободного времени у меня есть.

— Ты прям, как тот мужик, которого я встретил в мастерской стеклодува в первый день приезда. Только ты пялишься в зеркало, а он, наоборот, чуть меня не сбил, пряча лицо под капюшоном от зеркал, — беззаботно бросил друг и собрался уходить.

Меня как будто молнией прошибло. Я резко развернулась и, схватив инженера за руку, спросила, стараясь, чтобы голос не выдал сильного волнения:

— Можешь рассказать подробнее, что за мужик и о какой мастерской идет речь?

— Легко, — равнодушно пожал плечами друг, не понимая моего интереса. — В первый день, как меня сюда привез Акатов, я не знал куда себя деть. Целители нос воротили — не пообщаешься, сидеть дома — скучно… Вот я и пошел побродить по городу. Да я, вообще, не понимаю чем тебя это так заинтересовало?! Тут и рассказывать нечего… Гулял по улицам, рассматривал витрины магазинов и мастерских. Зашел наугад в одну, а там оказался совмещенный магазин и мастерская по изготовлению всякой всячины из стекла. Слушай… красота неописуемая! Я и не знал, что такое возможно делать, — горячо начал расхваливать Азар. — Такое ощущение, что попал в музей и ювелирный салон одновременно. А…

— А тот мужчина, о котором ты говорил? — мягко прервала я, перебивая друга, боясь, что его унесет не в ту степь.

— Мужчина? Какой мужчина? А… тот, — небрежно отмахнулся инженер, припоминая. — Был там один непонятный субъект. Низкорослый, немного сутулый и сухопарый. Одежда на нем висела, как на вешалке. А лица вот не рассмотрел — капюшон по самый кадык натянут был. Зато я стал свидетелем неприятной сцены между этим мужиком и хозяином магазина — мастером стеклодувом. О чем они спорили не расслышал, но человек в балахоне явно ушел крайне недовольным. Меня едва по пути не сбил.

— А кто еще, кроме вас там был?

— Никого. Я после этого тоже задерживаться не стал, — иронично хмыкнул Азар. — Знаешь?.. Неприятно как-то стало. Вроде и не знаю их и в разговор не вмешивался, а все равно аж в висках заломило. И еще от того типа такой ненавистью тянуло… Не дай Бог, с таким интересами столкнуться.

— Как дойти в этот магазин?

— Здесь недалеко. Выйдешь на улицу, сразу налево по прямой вдоль дороги. Перейдешь первый мост и сразу попадешь на параллельную улицу. Там один такой магазин — не перепутаешь. А это так важно?

Азарий непонимающе смотрел, как я торопливо одеваю сапоги и пальто (чистое, необходимо заметить — спасибо Кире).

— Как тебе сказать… — я закусила губу, возведя глаза к потолку, подбирая слова. — Возможно, именно из-за этой случайной встречи в магазине тебя хотели убить.

— Да ладно?.. — недоверчиво выдохнул парень.

— Вот тебе и да ладно, — мрачно буркнула я. — Я сейчас туда по-быстрому сбегаю. Может, удастся поговорить с хозяином.

— Сама?! Диченко, ты, что с ума сошла? Элиш мне голову откусит.

Азар не на шутку испугался и попытался закрыть собой входную дверь.

— Азарий, сейчас двенадцать часов дня, светит солнце и на улице полно народу. Я не буду заходить ни в скверы, ни в подворотни. Отойди от двери, пожалуйста.

— Я пойду с тобой, — решительно закивал он, и наступила моя очередь закрывать собой дверь.

— Куда?!

— Туда!

— Азарий, не кипятись, — я примирительно подняла руки вверх. — Тебе лучше не появляться там. Если я не ошиблась, то ты, сам того не ведая, стал свидетелем опасной ссоры. Не стоит дергать смерть за косу.

— А тебе, значит, можно?

В его голосе прозвучала такая искренняя обида, что мне стало стыдно. Он, конечно же, прав — одной идти раскованно. Но вдвоем — еще рискованнее.

— Мне тоже нельзя, но должен же кто-то прикрыть меня, если Алдар вернется.

Инженер скорчил такую мину, будто съел лимон и запил его уксусом.

— Молись, чтобы он не вернулся раньше времени, — недовольно буркнул друг, сдавая позиции.

Я благодарно чмокнула его в щеку.

— Я даже свечку в церкви поставлю!

Пообещала и была такова.

По улице я неслась окрыленная внезапной удачей, если это можно было так назвать. Притом я совершенно не боялась, что иду в совершенно незнакомое место, и что со мной, вполне возможно, даже не захотят говорить. Но это все равно было лучше, чем ничего. И конечно же, я бравировала перед другом. Меня могут узнать, так же само, как и Азария. Уж я-то побольше отметилась в этом деле.

Впрочем, я, как всегда лезла впереди всех в оскаленную пасть неизвестности, оправдывая благородством, в первую очередь, перед собой, очередной необдуманный, рискованный, грозящий неприятностями поступок. Некоторые люди никогда не учатся на своих ошибках. Чужих, кстати, тоже.

Благодаря доступному объяснению друга, искомый магазин-мастерскую я нашла достаточно легко и быстро. А главное — без каких-либо приключений. Если таковыми не считать, что я несколько раз поскользнулась и один раз упала. Хорошо, в сугроб и на колени. А так ничего. Дошла, жива и невредима, чтобы… поцеловать замок закрытого магазина. Табличка на двери гласила, что магазин-мастерская закрыт на обед с двенадцати до часу. Глянула на часы и с прискорбием поняла, что придется ждать аж целых тридцать шесть минут! Идти назад не хотелось — пока дойду, закончится перерыв, а ждать на улице было холодно. Несмотря на календарную весну, погода была очень даже зимняя. К тому же и солнце, как назло, скрылось за тяжелыми тучами, из которых грозился в любую минуту начаться снегопад.

Решение нашлось само собой. Притом весьма удачное. В конце улицы поднимаясь на пригорок высоко над домами и магазинами, возвышалась аккуратная златоглавая церковь. Кажется, я обещала Азарию поставить свечку? Так почему не сейчас…

В церковь тянуло давно, а вот зайти не получалось. То времени не было, то обстоятельства не позволяли, то сама придумывала причину не заходить. Словно не пускало что-то. А вот сейчас… Ноги сами тянули в сторону храма, хотя сердце тревожно сжималось. Не с мыслями о собственной смерти мне хотелось посещать эти святые стены.

Резная, тяжелая с виду дверь открылась на удивление легко и бесшумно. Внутри было тепло, пахло воском и ладаном. Искусно расписанные своды и стены, иконы со святыми смотрели на меня с ощутимой теплотой и безграничным пониманием. Под каждой иконой были заботливо расстелены ажурные белоснежные салфетки ручной работы, от входа к алтарю вела прямая зеленая ковровая дорожка. Повсюду стояли живые цветы в горшках и горели в лампадках свечи. А под высоким куполообразным потолком сияла люстра, разгоняя мрак по углам и освещая особым мистическим светом священника, венчающую молодую пару.

Я попала на тихое семейное венчание и чтобы не нарушать хрупкость святого таинства, незаметно притаилась на скамейке у стены. Свадьба была маленькой и скромной: жених с невестой, их родители и свидетели. На первый взгляд в молодых не было ничего необычного. Светловолосый жених в строгом черном костюме и невысокая симпатичная девушка в молочно-белом платье простого пошива с длинной, вышитой шелковыми нитками невесомой фатой. Только вот никого прекраснее их я никогда не видела. Пару окружал такой призрачный, едва уловимый взглядом живой небесный свет, что на глазах невольно наворачивались слезы, а сердце щемило от радости за совершенно незнакомых людей. Невеста в сильных и нежных объятьях жениха казалась хрупкой и невесомой. А то, как они смотрели друг на друга, невозможно было описать словами. В момент, когда они произносили клятвы перед Богом, солнце вышло из-за туч и, пройдя золотым лучом сквозь окна церкви, легко коснулось священника и молодоженов, завернув их в вечное благословенье божье.

Венчание закончилось, священник, благословив молодых и поздравив близких, скрылся за неприметной дверью. Теперь уже муж и жена ушли вместе с родственниками праздновать один из важнейших в их жизни дней, а я все сидела на скамейке, оставшись одна в храме. Здесь было по-настоящему хорошо. Тихо, спокойно. На душе царило умиротворение и покой. Жаль, что не зашла сюда раньше.

Мелькнула дурацкая мысль поставить себе свечку за упокой, но это был бы перебор с черным юмором даже для меня. Подумала и поставила за здравие. Мне до сих пор не верилось, что мое время подходит к концу. Как же так? Вот же я… Живая и думающая (или думающая, что думающая). Я хожу, дышу, чувствую, совершаю маленькие глупости и большие ошибки, люблю и ненавижу. Так неужели это все закончится через несколько недель? Как-то не верится… Кажется, что это всего лишь дурной сон — тяжелый, нескончаемый сон. Что я проснусь и все это закончится. Не будет боли, неизлечимой болезни, непонятных жестоких врагов… Жаль… Из всего вышеперечисленного не будет только меня.

Когда я ставила свечку, руки предательски дрожали и я боялась ненароком опалить рукав пальто. Но вот свеча встала в подсвечник, огонек на мгновение пугливо затух и, выровнявшись, загорел ровной перевернутой капелькой золотого язычка пламени.

— Не хочешь покаяться, дочь моя? — раздался из-за спины вкрадчивый ровный голос.

— Хочу, отче, ибо грешна я.

Я стояла спиной к говорившему мужчине и наблюдала за игрой свечей.

— В чем грех твой, дитя?

— Меня одолевают недозволенные мысли об одном мужчине.

— Он молод и красив?

— Да. И я думаю о том, о чем не подобает думать смиренной воспитанной девушке.

— Греховное желание?

— О… да. Мне стыдно признаваться, но… если бы вы только знали, как я хочу вас господин Тергиш… долбануть чем-нибудь тяжелым по голове!

Я обернулась и встретилась взглядом со смеющимися глазами Шэйна. Перепутать его со священником мог только глухой, слепой и «чуть-чуть» наивный человек.

— Д-а-а, желание и вправду греховное, — издевательски протянул он, приятным баритоном. — Одумайся, дитя.

— Тергиш, не вводи во грех, — предупреждающе погрозила я, стараясь за напускной злостью скрыть радость от нежданной встречи.

Пусть церковь и не была самым подходящим местом для беседы, но, по крайней мере, здесь мы не опасались быть услышанными посторонними и впервые за долгое время смогли побыть наедине. Я рассказала ему о знакомстве в древние вампиром Криспианом Толиничем, о той важной информации про видящих, которой поделился вампир, пересказала сказки и предложила свою версию о том, кто такой «В» и о его магическом зеркале.

— И ты в это веришь?

Мы говорили очень тихо, порой переходя на еле слышный шепот, боясь нарушить почтенную тишину святых стен. Но даже так я смогла расслышать в его голове холодные нотки недоверия.

— Верю, Шэйн, как бы нелепо и по-детски это ни звучало.

— Именно поэтому ты решила навестить мастера стеклодува?

— Да. А еще я хочу показать ему осколок черного зеркала из Мира теней. Кто, как не мастер стеклодув сможет дать ответ о природе этого осколка.

— А если он не захочет?

В глазах Шэйна отразился лед скептицизма и злорадства.

— Ты, как никто умеешь подбодрить, — недовольно скривилась я. — Давай сначала спросим, а потом будем плясать от результата. Что-то мне подсказывает, что он нам поможет.

— Надеюсь, не пресловутая женская логика? — ядовито поддел меня парень.

— Хуже — печально известная женская интуиция.

Он шутливо хмыкнул и встал со своего места, давая понять, что пора идти.

Уходить из церкви не хотелось. Было такое ощущение, что я что-то недоделала, не довела до конца. Казалось, что я покидаю уютный, спокойный мир, в котором нет боли, страха и царит вечное умиротворение. И все же пришлось.

После теплого протопленного помещения церкви на улице показалось особенно холодно и противно. Промозглый ледяной ветер больно бил в лицо и норовил забраться под одежду. С неба начали падать колючие снежинки, обещающие перейти в совсем не весенний снегопад. Прохожие горожане скользили на притоптанном снегу, то и дело, взмахивая руками, удерживая равновесие. Я и сама бы не раз упала, если бы меня не поддерживал Шэйн.

На двери магазина — мастерской стеклодува больше не висела табличка о перерыве на обед. Мелодично трелькнув, дверь открылась, и мы зашли вовнутрь. Азарий был прав — магазин больше напоминал музей, полки которого были заставлены произведениями искусства. Стеклянные статуэтки различных форм, цветов и размеров изображали животных, птиц, сказочных существ и созданий. Хрустальная посуда и бокалы ловили искусственный свет ламп и, преломляя его лучи, превращались в сверкающие бриллианты. Декоративные украшения, стеклянные шкатулки, кружевные хрустальные вазы и зеркала. Их было особенно много. Развешанные на стенах, расставленные на полках — каждое из них было неповторимым произведением искусства.

В самом конце широкого зала находилась полукруглая стойка из лакированного красного дерева. За кассовым аппаратом стоял невысокий полноватый пожилой мужчина и что-то сосредоточено записывал в расходную книгу.

— Чем могу быть полезен? — вежливо спросил он, заметив нас, и отодвинул в сторону бумаги.

— Добрый день, мастер, — учтиво поприветствовал его Шэйн. — Нам бы хотелось получить у вас консультацию. Это возможно?

— Смотря, что вас интересует, молодой человек.

У мастера оказался цепкий взгляд и плутоватая улыбка.

Я достала из внутреннего кармана плоскую коробочку с бережно упакованным осколком черного зеркала и с замиранием сердца, положила на прилавок перед мужчиной. В ярко-голубых, сохранивших молодость глазах мелькнул интерес, и он играючи открыл коробочку. С лица мастера моментально исчезли все краски, он сильно побледнел, а в глазах застыл неподдельный ужас.

— Откуда у вас это? — хрипло спросил он, облизнув разом пересохшие губы.

— Я достала этот осколок из одного механизма, причиной поломки которого послужил кусок стекла, лежащий перед вами.

Я решила сказать правду, несмотря на то, что совершенно не знала этого человека и его отношение к зеркалу.

Мастер задумался, что-то прикидывая в уме, посмотрел сначала на нас, потом на коробочку, пугливо оглянулся и, обойдя нас, закрыл на ключ двери магазина, повесив на них табличку «Учет».

— Пройдемте за мной, — решительно сказал он и зашел в неприметную дверь за стойкой.

За дверью оказалась хорошо оборудованная мастерская. За одним из рабочих столиков сидел паренек лет шестнадцати и старательно шлифовал стеклянную фигурку.

— Влад, проследи за магазином, проверь в порядке ли товар.

Строгий голос учителя отвлек ученика от работы. Он вздрогнул, поднял встревоженный взгляд на мастера и отложил работу в сторону.

— Учитель, а вы…

— Иди, Влад, — более настойчиво сказал стеклодув и подбадривающее подмигнул парнишке. — У нас сейчас будет серьезный разговор, так что ты за старшего.

Влад посерьезнел, кивнул белобрысой головой и умчался выполнять задание учителя.

— Подрастающая смена, — шутливо хмыкнул стеклодув, разведя руками. — Прошу, располагайтесь, разговор у нас с вами и в самом деле будет серьезный.

Подождав, пока мы усядемся на свободные стулья, мастер занял место на противоположной стороне стола и, сцепив пальцы в замок, облокотил локти о столешницу.

— Итак, я вас слушаю.

— Вообще-то, это мы хотели вас послушать, — сохраняя любезное выражение лица, протянул Шэйн. Глаза парня опасно блеснули, превратившись из стальных почти в черные. — Не сочтите за наглость.

— Ой, ну что вы, — притворно огорчился мастер, охотно включаясь в игру. — С удовольствием поболтаю с вами по-стариковски.

— Так же, как и с тем мужчиной, который интересовался черным зеркалом?

Я рискнула, и риск оказался оправданным. Про человека в черном, о котором вспомнил Азарий сказала наобум. Так… чтобы проверить. И не ошиблась. Стеклодув оставил шутливый тон и сбросил маску напускного равнодушия. Его спина напряженно выпрямилась, а взгляд, направленный на меня, стал холодным и колючим.

— Откуда вам это известно?

Голос мужчины резал не хуже стекла.

— Мой друг стал невольным свидетелем разговора между вами и тем человеком и буквально через день его едва не убили. Я говорю вам об этом столь открыто, потому что не верю в вашу причастность. Мне необходимо знать, что это за зеркало и почему оно несет столько зла.

Что-то во взгляде мастера переломилось, зажглось пугливой искоркой и тут же спряталось в глубоких морщинах глаз. Мне показалось, что это был робкий проблеск доверия.

— Около трех недель назад ко мне пришел человек, воспоминания о котором до сих пор вызывают страх, — нехотя начал рассказывать стеклодув. — Я не знал кто он, как его имя и не увидел лица, но вот он очень хорошо знал обо мне и о моей работе. Я многое пережил, испытал… Жизнь потрепала меня не слабо. Казалось, уже перебоялся, а вот когда увидел его, почувствовал страх, недостойный моих седин. Этот человек хотел, чтобы я отремонтировал ему зеркало. Зеркало, осколок которого вы мне принесли.

— Он хотел, чтобы вы сделали ему замену недостающей части? — догадалась я, и мастер согласно кивнул.

— Я сделал вид, что не понял, о чем он говорит, и что не верю в сказки о магическом зеркале, дарующем вечную молодость. Он мне не поверил, начал сыпать угрозами… И вы знаете, после слов о покушении на вашего друга, я все больше и больше начинаю верить в реальность нешуточной угрозы.

— Чем закончился разговор? — равнодушно поинтересовался Шэйн, небрежно откидываясь на спинку стула.

— А ничем! — раздраженно цыкнул стеклодув. — Мы поссорились и я в запале указал ему на дверь.

— Весьма опрометчиво с вашей стороны, — все также равнодушно заметил Тергиш. — Советую вам в самое ближайшее время покинуть Речной город, уехать как можно дальше и затаиться.

— С какой это стати?! — нервно выкрикнул мастер, приподнимаясь со своего места и упираясь ладонями в стол.

— С такой, что этот человек погряз в крови настолько, что вашей смерти даже не заметит, но обязательно побеспокоится о ее осуществлении.

Тон, которым Шэйн сказал эти слова, ни на секунду не давал усомниться в их серьезности. Он не пугал. Он лишь констатировал факт.

— А вам-то, какой резон мне помогать?

Мастер растерял свой гнев, но подозрения еще хватало с лихвой.

— Просто я очень хочу, чтобы этот человек получил по заслугам. Он слишком много причинил зла. И лично мне и многим другим.

Стеклодув перевел на меня хмурый взгляд и задумчиво прикусил губу.

— Вы знаете историю о стеклодуве, создавшем магическое зеркало, дающее вечную молодость? — Мы утвердительно кивнули и мужчина продолжил: — Отлично, значит, не придется тратить время на ее пересказ. Эту историю знают немногие обыватели, как страшную сказку, а среди нас это поучительная быль. Никто никогда не пытался после того мастера, создать подобное зеркало и если я когда-нибудь решусь на такое, не знаю получится ли у меня.

— Значит, вы не можете отремонтировать то зеркало?

— Почему же? — насмешливо усмехнулся он. — Могу. Даже вы это сможете.

— Простите, не поняла?

Я не удержалась от глупой улыбки. Слишком уж неправдоподобно звучали его слова.

— А тут и понимать нечего, — покровительственно хмыкнул мастер. — Нужно всего лишь вставить осколок на место и он прирастет к зеркалу. Даже трещинки не останется.

— А тот человек об этом знал?

— Думаю, нет. Хотя точно утверждать не могу.

— Как же тогда его уничтожить?

Я решилась задать самый важный вопрос, ответ на который решал все.

— Зеркало нужно разбить.

— Просто разбить? — не поверил Шэйн, нахмурив лоб.

— Да, только при этом учтите, что до него сперва следует добраться. Его успешно прятали сотни лет и еще столько же могут прятать.

— Спасибо, вы нам очень помогли.

— Не стоит благодарностей. Это все, что я смог для вас сделать.

— Только то, что вы решились нам довериться — уже много значит, — пожимая стеклодуву руку, сказал Шэйн. — Соберите самые необходимые вещи и ждите меня здесь. Через час я приду за вами и помогу уехать из города.

— Мы и сами сможем справиться, — начал протестовать мастер, но сник под мрачным, откровенно угрожающим взглядом Тергиша.

— Конечно, можете, — насмешливо согласился парень, не убирая опасного блеска глаз. — Только хотелось бы, чтобы вы при этом остались живы.

Мастер кинул испуганный взгляд на дверь, за которой в зале магазина хозяйничал его ученик. На лице мужчины отразился страх за своего воспитанника. Если раньше он просто задумывался над серьезностью ситуации, в которой оказался, то теперь превосходно прочувствовал весь ужас холодного касание смерти. На кону была не только его жизнь.

Из магазина уходили поспешно и через черный ход. Шэйн долго водил меня запутанными улочками и если бы не его присутствие, я давно бы заплутала. Совершенно незаметным и непонятным образом мы оказались возле порога дома Киры. Расставаться не хотелось. Очень многое следовало обговорить.

— Ты думаешь это «В» приходил к стеклодуву?

Шэйн положил руки в карманы черного пальто и чуть наклонил голову набок. Серые глаза хитро сощурились.

— Возможно. Я пока не могу сказать наверняка.

— А когда сможешь?

Я вернула ему хитрый взгляд и невольно улыбнулась. Вечный скрытник и перестраховщик. Сейчас он скажет, что ему нужно еще кое-что уточнить.

— Мне нужно еще кое-что уточнить. Не хочу ошибиться.

— Ага! Я так и знала, что ты так ответишь, — невесть чему обрадовалась я. — Видишь, я неплохо тебя изучила.

— А я тебе нет, — грустно вздохнул он и на озорную улыбку ответили две ямочки. — Придется идти на крайние меры. Я приглашаю тебя на свидание. Ты придешь? — неожиданно серьезно закончил он.

Как бы вам описать, что я почувствовала в этот момент… Ну вот… как будто бы меня окатили кипятком, потом дали по голове чем-то тяжелым, впоследствии вызвав слуховые галлюцинации (иначе как трактовать его слова), а сердце спугнули куда-то в область пяток и строго-настрого запретили возвращаться назад. Не самые романтичные ощущения, сама понимаю. Однако объективно передаю все, что прочувствовала.

— Так ты придешь? — насмешливо повторил свой вопрос Шэйн, и я почувствовала, как щеки предательски заливает краской.

Мне было сейчас так жарко, как будто бы наступил душный август.

— Э… Меня мама не пустит.

— Это не та ли клыкастая мамочка, что опекает тебя с момента приезда в Сатту-Маре?

Тергиш рассмеялся, правильно расценив мою шутку. Отпрашиваться у Алдара жутко не хотелось, но и свое отсутствие как-то надо было объяснить.

— А чегой-то ты вдруг решил пригласить меня на свидание?

Я подло применила тактику нападения. Нужно время прийти в себя и собраться с мыслями. Его предложение перевернуло мир с ног на голову и поставило ребром. Уж чего — чего, а такого я не ожидала!

— Да вот подумал, что по-настоящему у нас нормального свидания и не было вовсе, — на удивление серьезно заявил парень. — На Иштаре то Шаргис под руку лез, то притворятся приходилось. В Ведьминой топи ты то работала, то в болоте купалась, а на Новый год не считается — то совместный праздник был.

Вам не кажется, что он ненавязчиво так сделал меня крайней? Мне да.

Лучшая тактика защиты — нападение пользуется страшной популярностью.

— Хочешь, я даже собраться тебе помогу? — невинно закончил Тергиш, чем окончательно поверг меня в пучину шока.

— Ну, уж нет, — злорадно протянула я. — Ты все время то сам мне одежду выбирал, то участвовал в ее выборе. Если хочешь настоящего свидания — готовься к сюрпризу.

— Это ты мне угрожаешь или предупреждаешь?

— Констатирую факт! — ехидно погрозила я. — Начешу себе челку, накрашу щеки буряком и надену платье «горе от ума». Не передумал?

В ответ он глумливо рассмеялся.

— Я тебя два раза после похмелья видел. Ты думаешь, меня еще можно чем-то напугать?

— Ах, так! Тогда готовься к самому незабываемому в своей жизни свиданию. Оно навеки останется в твоей памяти и в глубокой старости ты будешь пересказывать его своим внукам.

— Договорились, — и он отвесил мне шутовской поклон. — Через час тебя устроит?

— Вполне. Где встречаемся?

— Я за тобой заеду.

— Ого! Смело, — присвистнула я, пытаясь рассмотреть на его наглом лице хоть толику серьезности.

— Не опаздывай, — шутливо пригрозил Шэйн и собрался уходить.

— Ты тоже. И будь осторожен…

Последние слова я произнесла чуть слышно в спину удаляющегося парня, но он меня услышал, ободряюще кивнул и, ускорив шаг, вскоре совсем скрылся из виду.

Как только я вошла в дом, на меня коршуном налетал Азарий, по-видимому, все это время, которое я отсутствовала, карауливший у двери.

— Диченко! Я тебя сейчас удушу! Ты чего так долго? Я же извелся весь!

— Спокойствие только спокойствие. Я знаю, что я настоящая свинья, но у меня есть оправдание.

Я благоразумно держалась от инженера на расстоянии. Попасть под горячую руку друга, пусть и совершенно заслуженно, хотелось меньше всего.

— Интересно и что на это раз у тебя случилось? — притворно ужаснулся Азар. — Я едва с ума не сошел, думая, куда ты пропала, а ты… А ты… Быстро посмотрела мне в глаза! Ага, все я-я-ясно, — ехидно протянул он. — Я даже мстить тебе не буду, а просто намекну Алдару, что ты идешь на свидание с Тергишом.

— Как ты узнал?!

— Ты на лицо-то свое посмотри! Светишься, как начищенный пятак, — ворчливо, но уже без злости сказал друг. — И за что мне только такое горюшко?

— За искупления грехов прошлого и предупреждения грехов будущего, — назидательно сказала я, подняв вверх указательный палец.

— Ах, так! Да? — мстительно сощурился парень. — Тогда у меня для тебя есть новость.

— Плохая?

— Ужасная, — и он сделал страшные глаза, выдержав театральную паузу. — Алдар будет… поздно вечером. Он сообщил Кире, что задерживается.

— Азарий, я тебя обожаю! — Я порывисто обняла друга и чмокнула его в щеку. — Ты спас мое свидание.

— Вот видишь, какой я молодец, — тут же подбоченился друг, гордо выпятив грудь. — А с другой стороны было бы довольно забавно посмотреть, как бы ты отпрашивалась у Элиша. Я бы посмеялся.

— Ага, — мрачно буркнула я. — Обхохотался бы весь.

Я его веселья не разделяла. В сложившейся ситуации Алдар исполнял роль не заботливой мамочки, а зловредной мачехи. Притом что я ему в «дочки» не записывалась. С той самой ночи, когда мы вместе на кухне дочитали книгу со сказками прошло почти пять дней, если считать сегодняшний. И все это время мы практически не общались и не оставались наедине. Не потому что я его избегала или специально сводила к минимуму наши встречи, просто, работу с ф'езэ никто не отменял и она требовала постоянного внимания. Да и сир не прохлаждаться сюда приехал. У него были какие-то личные дела с Криспианом и он подолгу пропадал в особняке Хозяина вампирьего клана Сатту-Маре. Вот и сегодня Элиш сообщил, что задержится у древнего до позднего вечера.

К счастью, Азарий мамочку строить из себя не стал и в прямом смысле благословил на это богоугодное дело. Инженер, сохраняя торжественно — серьезное лицо, размашисто перекрестил меня и целомудренно поцеловал в лоб. Как покойника. По крайней мере, лично у меня это вызвало именно такие ассоциации.

Откровенно говоря, неожиданное приглашение Шэйна выбило из колеи. Я растерялась, разволновалась и почему-то стало неловко. Что делать, как себя вести, о чем говорить я совершенно не знала. Как и то, что одеть. В шкафу висело несколько шикарных вечерних платьев, но они были не мои. Конечно же, Кира не будет против, если я выберу одно из них — она ведь специально подбирала платья для меня. Но все равно это было как-то неправильно. Некрасиво. Лично я так поступить не могла. А с другой стороны, желание выглядеть сногсшибательно красивой исчезло также быстро, как и возникло. Пару минут я его посмаковала, а потом махнула рукой. Для Шэйна абсолютно все равно, какой я приду. Он меня видел любой: и в вечерних платьях на балах, и в простой одежде и (прости Господи, вспоминать противно) с похмелья. Так что главный акцент нужно делать на хрупкую психику окружающих людей. Они-то ни в чем не виноваты. Поэтому я одела черные брюки, белую блузку и жилетку в черно-белую клеточку. Просто и элегантно.

Время до назначенной встречи пролетело незаметно, как один миг. Я же чувствовала себя вором, незаконно проникнувшем на территорию чужого дома и пытающимся его (то бишь, дом) незаметно покинуть. Воровато оглядываясь и прислушиваясь к каждому постороннему звуку, я пробиралась к лестнице, сдерживаясь из последних сил, чтобы не сделать это ползком. Застегнув пальто и взявшись за ручку, я потянула дверь на себя и…

— И когда же вы планируете вернуться? — прозвучал за спиной насмешливый голос.

Я вздрогнула, и виновато втянув голову в плечи, обернулась к Кире.

— Скоро… Наверное.

Так стыдно мне еще никогда не было. Кира же, напротив, была настроена добродушно и откровенно веселилась.

— Могу я узнать, куда вы направляетесь на тот случай, если господин Элиш поинтересуется вашим отсутствием?

В насмешливом голосе вампирши звучала откровенная издевка.

— Э… Конечно, можете, — совсем поникнув, проблеяла я.

Кошмар! Что я ей отвечу, если сама не знаю, куда меня поведет Тергиш.

Вампирша выжидательно изогнула бровь. В ответ я дурновато улыбнулась. Это все на что меня хватило.

— Будьте не позднее семи часов и нам обеим не придется изворачиваться перед Алдаром, — смилостивилась Кира и ее губ тронула легкая улыбка.

— Даже Золушке давали время до полуночи.

Я не смогла удержать свой раздвоенный язык за зубами.

— Мы благоразумно не будем придерживаться этого времени. Боюсь, добрая фея из кое-кого может сделать тыквенную кашу. А я не очень люблю этот овощ.

— Я тоже. Спасибо вам, Кира, — оставив дурашливый тон, учтиво поблагодарила я. — Я обязательно буду к семи.

На улице меня уже ждала машина, из которой как раз вышел Шэйн.

— Я думал, ты опоздаешь, — шутливо протянул он. — Разве не так положено на первом свидании?

— Ты лучше спроси, как я сейчас пыталась пораньше из дома выйти, — наружу невольно вырвалось нервное хихиканье. — Вот скажи мне, я когда-нибудь повзрослею?

— Трудный вопрос, — задумался он, открывая для меня дверцу машины. — Давай я лучше отвечу на извечную дилемму, что было раньше — курица или яйцо?

— Господин Тергиш, учитывая важность и ответственность момента, вы просто обязаны меня холить, лелеять, осыпать комплиментами и пытаться произвести самое благоприятнейшее впечатление.

Шэйн сел за руль и насторожившись, посмотрел на меня.

— Да? Я об этом как-то не подумал. Так, Катерина, быстро вернулась домой!

— Щассс! Разбежалась, — и я демонстративно пристегнула ремень безопасности. — Чего стоим? Кого ждем?

Он насмешливо хмыкнул, машина завелась, и мы легко тронулись с места.

Разумеется, эта перепалка была несерьезной и, конечно же, мы шутили. Шэйн понял, а, возможно, и увидел, что я чувствую себя неловко и помог разрядить ситуацию. Возможно, для кого-то этот способ покажется глупым, несколько грубым и неуместным, но для нас это был привычный и чего уж греха таить, любимый способ общения.

— Тебе нужен был этот час, чтобы помочь стеклодуву и его ученику покинуть город?

Именно сегодня совершенно не хотелось говорить о работе, но некоторые вопросы все же, не отпускали.

— Лучше подсуетиться сейчас, чем потом рыдать над трупами, — мрачно пошутил парень, не сводя глаз с дороги.

— Думаешь, все настолько серьезно?

— А ты еще в этом сомневаешься? — цинично ухмыльнулся он. — Я, вообще, до сих пор не могу понять, как ты еще жива.

— У меня хороший ангел-хранитель.

— И у него весьма своеобразное чувство юмора, — непонятно о чем буркнул Шэйн и больше этот вопрос не поднимался.

Мы ехали довольно долго, а когда машина остановилась и Шэйн галантно подал мне руку, помогая выйти, я с удивлением обнаружила, что он привез меня за город в ботанический сад.

Огромное многоярусное здание занимало обширную территорию и напоминало старинный особняк с изысканной лепниной, величественными колоннами, шпилями и декоративными башенками. Вокруг здания был рассажен сад цейценовой вишни, начинающей цвести с середины марта. И сейчас, несмотря на морозы, упругие веточки высоких стройных, раскидистых деревьев были густо усыпаны нераскрывшимися цветочками.

Выложенные камнем дорожки почистили от снега и по ним неспешно прогуливались горожане и гости Сатту-Маре, любуясь изящными статуями, расставленными вдоль дорожек, искусно вырезанными беседками, садились отдохнуть на резные скамейки и дышали весенним воздухом.

Именно здесь по-настоящему пахло весной, опьяняя и дурманя сладким воздухом, которым невозможно было надышаться.

Внутри ботанического сада царила сказка. Казалось, я попала в другой мир, полный цветов и яркой зелени. На каждом этаже был свой зал, предназначенный для определенного вида растений. В центре холла играл фонтан в круглом бассейне которого плавали белые и пурпурные лотосы, размером с большие блюдца. Вдоль стен высажены декоративные клумбы, а на них цветами выложены яркие живые картины. Вот на фоне голубого неба из нежных крокусов парит яркий оранжевый кленовый лист из огненных лилий. Вот из миниатюрных карликовых роз складывается портрет прекрасной дамы в старинной шляпке. А с соседней клумбы милуются два голубя, широко расправив крылья из серебряного кальрира.

Глаза разбегались от неимоверной красоты и тонкости работы садовников. Мы посетили сады камней, огромные залы с искусственно созданной флорой тропиков. Среди веток высоких цветущих лиан пели и звонко чирикали разноцветные птички с длинными яркими хвостами и красными хохолками. Летали живые бабочки — хрупкие и пугливые. Одна из бабочек села рядом со мной на большой лист темно-зеленого папоротника и с детским восторгом узнала в ней павлиний глаз. Но особенно мне понравился зал с тюльпанами, расположенный в длинной широкой теплице с куполообразной стеклянной крышей. Я никогда не видела столько тюльпанов. Высокие и прямые, как стрела, маленькие и приземистые, большие и миниатюрные, с бархатными кружевными краями и словно светящимися из нутрии лепестками. А каких они были цветов… Ярко-красные, темно-бордовые, нежно-розовые, белые, желтые, черные, оранжевые и даже сиреневые. Однотонные, двуцветные: желто-розовые, красные с белыми прожилками, черные с голубой каймой по краям. А как они пахли… Голова кружилась от сладкого аромата этих прекрасных созданий.

Сколько трудов, сил, умения, знаний, терпения и стараний было вложено в этот сад — невозможно передать. Такой труд бесценен. А как удалось сделать так, чтобы это все жило, цвело и распускалось одновременно, еще и среди зимних холодов я даже не представляла. Вот она наивысшая магия кропотливого труда в самом ярком своем проявлении.

В одном из залов, который занимали незнакомые мне деревья с пышными свисающими до земли тоненькими веточками, густо покрытыми мелкими цветами нежно-розового и белого цвета, мы задержались дольше всего. Наверное, потому, что это был последний зал ботанического сада. Кроме нас здесь никого не было и обстановка, как никогда соответствовала самому настоящему свиданию.

— Тебе понравилось?

Шэйн прислонился плечом к стене, рядом с пышно цветущим белыми цветами деревом.

— Здесь невероятно красиво! Спасибо тебе огромное. Я и не знала, что в Сатту-Маре есть такое удивительное место.

— Я рад, что не ошибся с выбором.

Хотя он и старался выглядеть непринужденно и все это время поддерживал беззаботный разговор, я видела, что его что-то гнетет. Давит на плечи непосильным грузом и заставляет вымучено улыбаться, когда наши взгляды невольно пересекались. Я слишком хорошо его знаю, чтобы не заметить это. И также сильно люблю.

— Почему ты привез меня именно сюда?

Вопрос был скорее провокационный, чем любопытствующий. Этот хитрун прекрасно знает, что мне хорошо с ним даже в болоте. Проверено на практике.

Шэйн долго не отвечал, и я уже набрала воздуха, собираясь выдать очередную колкость, но он так серьезно посмотрел мне в глаза, что я настороженно застыла.

— Потому что я не знаю, сможешь ли ты увидеть, как зацветут сады этой весной.

Словно со стороны увидела, как побледнело мое лицо, а в миг потухших глазах застыл страх. К горлу подкатил колючий комок, сбивая дыхание и не давая нормально дышать. Сердце гулко ухнуло и застыло холодной льдинкой, больно царапая душу.

Он знал…

— Ты давно понял, что я…

Произнести до конца этот вопрос оказалось выше моих сил. Слова застревали в горле и никак не желали слетать с пересохших губ.

Шэйну тоже нелегко давался этот разговор, но взгляда он не отвел.

— Еще на Иштаре… после того как ты спасла мне жизнь, — тяжело произнес он. — Не сразу, конечно, но понял.

Воздух, наполненный ароматом цветов, вдруг сделался тяжелым и давящим на легкие. Нестерпимо сильно захотелось выбежать на мороз и остаться там навсегда.

— Тогда почему ты мне помогаешь?

— Потому что я тоже тебя люблю.

Его слова прозвучали настолько просто и легко, как будто он говорил мне их каждый день.

Мертвенная бледность сменилась предательским румянцем. В висках громко застучало ожившее сердце и захотелось… смеяться.

Шэйн подошел ближе и, наклонив голову, попытался поймать мой ускользающий взгляд.

— А об этом ты как узнал?

Осевший голос не скрывал сильного волнения.

— Тоже на Иштаре, — мягко ответил он, и я поняла, что парень улыбается. — Ты сама мне об этом сказала.

— Я?! Когда?

Я возмущенно вскинулась и, наконец, смогла посмотреть в его смеющееся лицо. Такое ощущение, что я покраснела вся.

— В ту ночь, когда мы впервые поговорили по душам и ты рассказала о том, что случилось с твоей семьей. Ты говорила во сне, — его откровенная улыбка стала еще шире, а смеющиеся глаза обжигали кожу, — и сказала, что любишь меня.

— Почему ты все это время молчал?

Я была готова его удушить. Боже… как стыдно.

— Я хотел признаться тебе первым, — и он обнял меня за плечи, притягивая к себе. — К тому же за тобой было так забавно наблюдать.

— Ну, ты и свинтус!

Я сердито вспыхнула и со злости наступила ему на ногу.

— Ой, больно же!

Он отскочил в сторону и повертел носком ушибленной ноги.

— И поделом, — мстительно добавила я, старательно игнорируя жалобное выражение его лица. — Ты даже не представляешь, как мне было тяжело все это время!

Из глаз невольно брызнули злые слезы. Несмотря на всю комичность ситуации это был самый тяжелый разговор в моей жизни.

Шэйн перестал дурачиться и в его взгляде появилось искренне раскаянье. Я не отвернулась и даже не шелохнулась, когда он осторожно вытер с моей щеки набежавшие слезы.

— Поверь, мне тоже было нелегко, — грустно прошептал Шэйн, уткнувшись лицом мне в макушку и крепко обнимая за талию. — Это очень тяжело разрываться между желанием быть с любимой женщиной, которой осталось жить считаные месяцы и призрачной надеждой найти способ ее спасти, мотаясь по миру, как ненормальный.

— Ну и как, ты нашел способ?

— Я все еще в поиске, — хмыкнул он, взъерошив дыханием волосы. — Ты во мне сомневаешься?

— Ни секунды, — шутливо ответила я и… И поняла, что ни секунды, ни одного мгновения жизни не сомневалась в нем.

Мне никогда не было настолько хорошо и плохо одновременно. Сегодня я услышала самые желанные слова в своей жизни. Нет ничего чудесней, когда любимый мужчина обнимает тебя и принимает такой, какая ты есть со всеми достоинствами, недостатками, плюсами и минусами. Когда его не интересует во что ты одета, потому что ты одинаково хороша для него и в вечернем наряде и в старой растянутой футболке. Когда в тебя верят и нуждаются. И нет ничего хуже, когда наконец-то получив долгожданное, заслуженное счастье, понимаешь, что оно совсем скоро разлетится осколками разбитой хрустальной мечты. Навсегда. Что могут дать три недели, когда можно было бы прожить всю жизнь?

Говорят, перед смертью не надышишься. Весьма верное выражение по применению к моей ситуации. Я безумно, немыслимо хочу дышать. Я хочу жить! И считаю, что заслужила это право. Да, я так считаю! Есть люди, пережившие гораздо больше моего и они лучше меня, потому что я не такая смелая, как хочу казаться, не такая благородная, как стараюсь себя вести, не такая самоотверженная, как могло показаться со стороны, и эгоизм прочно занял свои позиции в моем скверном характере. Но все же, я хочу жить. Впрочем, как и все остальные.

И пусть эти недели пролетят, как одно мгновение, я нисколечко не сожалею. Ведь со мной Шэйн. Я не знаю, сможем ли мы видеться чаще, успеем ли найти «В», но я точно знаю одно — что любима и люблю.

Нет ничего легче и тяжелее в мире, чем сказать эти простые слова — «Я люблю тебя». Да, это звучит сентиментально, слишком романтично и даже сопливо, но поверьте — цинизма в нашей жизни хватает с лихвой. Мы высмеиваем все светлое и доброе, которого… Боимся. Я больше не боюсь. Ни одиночества, ни признания в своих чувствах, ни «В», ни… смерти. Так или иначе, Извозчик придет за мной. Сия участь не минует никого.

Мимо проходили люди, пряча улыбки и хитро блестя глазами, замечая трогательно обнявшуюся парочку, которая, казалось, и дышать-то боялась. А нам было все равно. Нам было до упоения хорошо.

— Пора, — нехотя отпустил меня Шэйн. — Тебя дома ждет мачеха.

— Зато крестная фея сегодня расстаралась на славу.

— Подожди, это еще не все, — неожиданно развеселился парень.

— Неужели ты приготовил для меня хрустальные туфельки? — и я театрально всплеснула руками, стараясь подавить ехидную улыбочку, рвущуюся с губ.

Его глаза хитро блеснули, губы растянулись в самодовольной ухмылке и…

Я впервые по-настоящему поцеловалась. Это был самый долгий, самый нежный и страстный поцелуй. Он уносил душу далеко-далеко, заставляя сердце биться слаще и в унисон с другим, не менее, а то и более дорогим сердцем.

Самый лучший поцелуй.

Горько-сладкий.

Когда машина остановилась возле дома Киры, часы показывали без четверти семь. Расставаться жутко не хотелось. Особенно теперь.

— Кать, у меня для тебя две новости — одна хорошая, другая плохая. С какой начать?

Впервые я видела его таким — растерянным, виноватым и со взглядом, как у нашкодившего кота. Между лопаток пробежал нехороший холодок.

— Начти с плохой.

— Я виделся с Элишем и он знает про твою… гм… скажем, щекотливую ситуацию.

Я выдохнула. М-е-е-дленно.

— Страшно спросить, что из себя представляет хорошая новость.

— Возможно, я скоро узнаю, кто такой «В».

— Знаешь, что Тергиш, — сквозь зубы процедила я, готовая его удушить от злости, — это мне напоминает любимый анекдот Багирыча: «Приходит доктор к пациенту и говорит:

— У меня для вас две новости — хорошая и плохая. С какой начать?

— Начните с плохой.

— Вместо больной ноги мы отрезали вам здоровую.

— А какая же тогда хорошая?!

— А больную ногу можно спасти».

— Зачем ты сказал Элишу?!

— Я ему не говорил, — невозмутимо пожал плечами Шэйн. — Он меня сам нашел. Я просто не стал врать, когда твой вампир высказал свои предположения. Отрицать было бесполезно.

— Ты такой интересный! Выбрал удачный момент, «обрадовал хорошей» новостью по нервной системе и уедешь с чувством выполненного долга. А мне, между прочим, сейчас туда возвращаться, — я раздраженно ткнула пальцем в стекло, указывая на дом Киры. — Я никуда не пойду! — решительно бросила я и упрямо вжалась в спинку кресла.

— Останешься жить в машине?

— Ваша ирония здесь неуместна, — сердито одернула я, ехидно улыбающегося парня. — Ты бы хоть сделал вид, что тебе стыдно!

— Честное слово, я пытался, — и он для убедительности приложил руку к сердцу, — но ты такая смешная, когда сердишься. Ай, ты, что делаешь?!

— Хотела тебя ущипнуть, но побоялась, что ребра сломаю.

Ловко извернувшись на своем кресле, он избежал расправы.

— Вот как мне теперь туда идти?

Вместо злости пришло отчаянье и страх.

— Боишься, что твой вампир будет зол на тебя за ложь?

Ядовитые нотки ревности в его голосе послужили бальзамом для моего уязвленного эгоистичного самолюбия.

— Я ему не врала, а тактично недоговаривала. И он не мой, — и мстительно добавила: — Хотя можешь еще поревновать. Мне это начинает нравиться.

— Ну, ты и язва.

— На себя посмотри. Гастрит хронический.

Я дернула за ручку, чтобы выйти из машины, но Шэйн крепко взял меня за плечи и развернул к себе.

— Не сердись на меня. Я не предполагал, что все так обернется.

Я уткнулась лицом ему в грудь и тяжело вздохнула.

— Ты же прекрасно знаешь, что я не умею долго на тебя сердиться, а ворчу скорее по привычке. Просто… Это и так усложнит и без того мою нелегкую жизнь. Я прекрасно понимаю, что Алдар относится ко мне гораздо больше, чем к другу. Мне проще воспринимать эти чувства, как тягу, вызванную кровью видящего. Тем более что был прецедент, когда Элиш попробовал мою кровь. Шэйн, как бы неприятно это ни звучало, но превращение в вампира ничего не изменит. Я все равно умру, но умирать вампиром я не хочу! Я родилась человеком и умру человеком. С даром механика.

— Мы обязательно найдем выход. Все будет хорошо.

Я только кивнула в ответ. Надежда умирает последней. Ведь так? Значит, дадим пожить этому светлому чувству еще немного.

Шэйн уехал, пообещав, что мы скоро увидимся, и я самыми мрачными мыслями поднялась на порог дома вампирши. Сегодняшний день принес мне больше, чем предыдущий месяц. От вечера я тоже ожидала много чего. В основном плохого.

Подходя к двери, я чуть было не получила ею же в лоб. Смеющаяся Кристина сделала вид, что не заметила меня, удостоив коротким скользящим взглядом, подхватила под ручку Аниту и они дефилирующей походкой спустились с крыльца. За ними вышел, как всегда ко всему равнодушный Илья и… Кира с Азарием?!

Увидев меня, удивленно застывшую на пороге, друг радостно заулыбался.

— Я уж решил, что ты сегодня не явишься, — с намеком пошутил он и заработал красноречивый недовольный взгляд от Кира. — А нас Криспиан к себе в гости пригласил.

— Всех?

— Всех, Катерина, — с плохо скрываемой насмешкой произнесла Кира, кутаясь в соболиный воротник. — Но если ты не хочешь, можешь не идти.

Перспектива остаться одной дома в сравнении с тем, что всего пару минут назад я готовилась к суровой взбучке, а, возможно, еще и при злорадствующих целителях, засветила для меня ясным солнышком среди зловещей тьмы.

— Надеюсь, господин Криспиан не сочтен мое отсутствие за проявление неуважения? — осторожно спросила я, стараясь не показывать насколько сильно мне не хочется идти с ними.

По-видимому, у меня не получилось. В глазах женщины заплясали чертенята и она осуждающе покачала головой.

— Вот ключи от дома, — вампирша подала связку ключей. — Если проголодаетесь, смело хозяйничайте на кухне. Вряд ли мы вернемся скоро, — и она с Азаром поспешила к нетерпеливо ожидающим их целителям.

Мои же мрачные ожидания не оправдались и окрыленная возможностью побыть одной дома (а в последнее время мне этого очень хотелось), я сразу отправилась на кухню (святое дело) поужинать. После ужина я проверила ф'езэ и убедилась, что оно готово. Если завтра все получится, то моя работа на древнего вампира может считаться оконченной. А если уж совсем повезет (не верю, но очень надеюсь), я сумею избежать разговора с Элишем.

Так как занять себя было нечем — читать не хотелось, а богатый эмоциями день утомил не хуже хорошей физической нагрузки, я незаметно для себя уснула в гостиной на диване. А ведь собиралась обдумать информацию, полученную от стеклодува. Вот всегда я так.

Засыпая, со стыдом вспомнила, что мы с Шэйном так и не удосужились узнать имени мастера. Впрочем, как и представиться самим.

Снилось что-то сумбурное и тревожное, оставляющее неприятный осадок. Снова послышался крик ворона. Короткий и злой. Вскинулась и проснулась. Большие часы из резного дерева гулко отбивали полночь. Это их я перепутала с криком птицы. По крайней мере, трусливо успокаивалась этим. Гнала от себя мысли, что песнь вестника не за горами, как только могла. Включая и самообман.

Комната была погружена в полутьму, и лишь зажженный камин освещал небольшое пространство, создавая мистическую, немного мрачноватую обстановку. В гостиной я была не одна.

Рядом что-то тихо зашуршало и на журнальный столик полетела небрежно сложенная газета. Я седа на диване и увидела, что в соседнем кресле вольготно расположился Алдар Элиш. Змеиные глаза светились в темноте пугающим красным огнем.

И как он только умудряется читать при таком скудном освещении? — не к месту мелькнула отрешенная мысль.

Кажется, я говорила, что удачно осталась одна дома и, возможно, мне удастся избежать разговора с Элишем? Забудьте.

У нормальных людей к коим я, к сожалению, не могу себя отнести (и это не самокритика, а объективное заключение, достигнутое путем многочисленных проверок) иногда случаются любовные треугольники. У меня же прям параллелепипед какой-то получается. Причем это слово необходимо произносить с чувством и неправильным ударением.

Что говорить и как себя вести я абсолютно не знала. Мне еще никогда не было настолько неловко рядом с Алдаром.

— Ты давно здесь? — откашлявшись, спросила я хриплым ото сна голосом, пытаясь хоть как-то разогнать гнетущую тишину.

— Достаточно долго, — равнодушно ответил он сухим тоном.

Он был зол и едва сдерживал свой гнев. Казалось, воздух начал потрескивать от напряжения.

А… была не была!

— Я знаю, что ты виделся с Тергишем и тебе все известно. Ты поэтому здесь?

Сердце билось, как сумасшедшее, а слова давались с невероятным трудом. На вампира я не смотрела. Не хотела. А еще до обидного было стыдно. Я не считала себя виноватой, могла найти сотни оправданий, но чувство вины неприятным грузом давило на плечи.

— Почему ты мне не сказала?

В его голосе прозвучал укор. Холодный и колючий.

— Когда я приехала в твой дом, ты сам прекрасно знаешь чего я, прежде всего, желала. А увидев кровника, и вовсе сначала не доверяла тебе. А потом… В таком не принято признаваться. По крайне мере, я этого не хотела.

— Даже сейчас? — ядовито заметил Элиш.

— Тем более сейчас. И, вообще, чего ты переживаешь? — наигранно удивилась я, пытаясь любыми способами сгладить опасный разговор. — Ну, подумаешь, умру… Так все люди смертны.

— А если мне этого не хочется?

Завораживающий голос вампира опасной бритвой проскользнул по шее. К горлу подступил ледяной комок.

— Извини, но не тебе решать мою жизнь.

— А смерть?

— Алдар, ты ничего не изменишь, — жестко отрезала я. — Даже твоя кровь не смогла вылечить меня и было много чего, что также доказывает неизбежность моей смерти.

— Например? — ехидно подковырнул Алдар, поднимаясь со своего места.

— Ну… можешь не верить, но около месяца назад я видела Извозчика.

— По-моему, ты перечитала сказок, девочка.

От этого надменного и холодного тона мне стало обидно. Вместе со страхом начала появляться злость.

— Я не пытаюсь тебя убедить, но то, что я не только видела Извозчика, как тебя сейчас, но и прокатилась на его дилижансе — для меня бесспорный факт. И Цорн говорил, что у меня нет шансов.

— И ты ему веришь? — искренне удивился Алдар, останавливаясь напротив меня.

Решившись взглянуть на сира, я подняла голову и поняла, что он действительно не верит. И что самое страшное — все для себя решил.

— Ты знаешь, очень даже верю. Он был садист и изувер, но дело свое знал хорошо.

— Значит, поэтому ты была такая смелая тогда в моем поместье и сейчас тоже, — цинично протянул он и изогнул уголки губ в неприятной ухмылке.

— Когда тебе нечего терять, начинаешь по-другому воспринимать мир, — я горько хмыкнула. — Безусловно, мне хотелось бы сказать, что я, в самом деле, настолько смелая и отважная, что не испугалась Хозяина вампирьего клана и вся такая из себя крутая, но я не хочу врать. Больше не хочу.

— Почему ты не обратилась ко мне за помощью?

— Как ты себе это представляешь?! Привет, Алдар, а ты знаешь, я умираю. Может, ты как-то можешь помочь мне решить этот вопрос? Так, что ли я должна была сказать?

Я вспыхнула и это послужило последней каплей в чаше терпения Элиша.

Он резко дернулся… Миг… и вот он нависает надо мной, уперев руки в спинку дивана по обе стороны от моей головы. Горячее дыхание обжигало лицо, а взгляд невозможно было оторвать от хищно ощерившихся клыков.

— Что гордость поперек глотки встала? — зло прошипел он, и я еще сильнее вжалась спиной в диван.

Мне стало очень страшно. Впервые я по-настоящему испугалась Алдара, понимая, что, если он захочет что-то сделать, я не смогу его остановить.

— Молчишь? — продолжил вампир. — А ведь я давно подозревал, что что-то не так. Мои подозрения окончательно подтвердились, когда ты достала Ренни с того острова. Не переживай, — цинично ухмыльнулся он, расценив по-своему, мое удивление, — мальчик тебя не выдал. Ты же просто учти, что мне гораздо больше лет, чем я выгляжу. Только вот почему я не смог почувствовать, что ты умираешь?

Я неосознанно кинула испуганный взгляд за ворот рубашки, совершив тем самым роковую ошибку. Было настолько страшно, что я даже пошевелиться не могла, когда вампир издевательски медленно потянул на себя длинную цепочку и вытащил на свет медальон.

— Интересно, — сладко протянул Элиш, — когда мы впервые увиделись, этот кристалл был розового цвета, а сейчас он почти черный. Не находишь это немного странным?

— Верни его на место, — почему-то прошептала я, словно боясь звука собственного голоса.

— А что будет, если я не послушаюсь? — и он иронично изогнул бровь. — Что будет, если я его сниму?

— Я умру. Здесь и сейчас. От сильнейшего болевого шока, — внезапно обретя смелость, выпалила я и с вызовом продолжила: — Снимай! Ты же этого хочешь?!

— Когда-то, защищая Ивора и оправдывая его необдуманное поведение, ты сказала, что я никогда не любил. Что ради любимого можно пойти на самые крайние меры, даже если они идут вразрез с желаниями, того, кого хочешь уберечь. Я хорошо запомнил эти слова и уж прости, мне совершенно наплевать на твое мнение по поводу обращения тебя в вампира. Я сделаю это и даже спрашивать тебя не буду.

— Не-е-т, — не веря, выдохнула я. — Ты не посмеешь! Ты не имеешь права!

— Хочешь убедиться в этом прямо сейчас?

В ироничном голосе вампира прозвучала опасная угроза, и он начал демонстративно медленно наклоняться к шее. Бежать и сопротивляться не было смысла — «весовая категория» не та. Поэтому я просто сжалась в комок и закусила губы до крови, чтобы не взвыть от страха в голос. Проходили секунды. Долгие, томительные, мучительно тяжелые, а укуса не последовало.

— Ты спрашивала, чего я хочу? — прозвучал над ухом ироничный вопрос, и кожу обожгло горячим дыханием. — Я хочу, чтобы ты жила и жила со мной. Я далеко не романтичный юнец и сахарную романтику оставил много веков назад. Все чего я хочу и добиваюсь в жизни — это хорошо продуманные цели и планы. — Не веря в то, что слышу, я подняла голову, встретившись с его откровенно насмешливым взглядом. От пугающей злости, исказившей прекрасное лицо сира, не осталось и следа. Даже клыки были незаметны под легкой обворожительной улыбкой. — Вижу, что не веришь, — добродушно, едва ли не ласково, как ребенку, продолжил он: — Это решение я принял давно и твоя болезнь его только укрепила. Пока можешь расслабиться и не строить из себя агнца на заклании. Все не так страшно, как кажется на первый взгляд. Я даю тебе время — три недели, до конца марта, чтобы управиться с ф'езэ и наиграться в поиски твоего «В». Потом… Увы, не обессудь, я привык получать то, чего хочу.

— Я думала, ты мой друг! — в запале выкрикнула я и он рассмеялся. Искренне и до обидного весело.

— Катя, у меня нет друзей, тем более среди женщин.

— А как же Криспиан?

— Крис? Он вампир и очень древний, — хмыкнул Алдар. — Мы давние партнеры. Многое прошли и многое знаем друг о друге. Я ему доверяю… в некотором смысле. А вот тебе я полностью доверял. До сегодняшнего дня.

— Не делай из меня виноватую. Я не давала тебе никаких обещаний и обязательств. Да, я лицемерила и недоговаривала, но я никогда не обманывала и не предавала!

— Вот верно сказала — недоговаривала! — назидательно поднял он указательный палец. — Ты не врешь, но так талантливо недоговариваешь.

— А какое ты вообще имеешь право решать за меня?!

— Ого, как ты разозлилась, — издеваясь, ехидно протянул он и сев рядом, вытянул руку по спинке дивана. — Девочка моя, я могу делать и поступать, так как сочту нужным. Не стоит думать, что я хороший и благородный вампир. Такие иллюзии очень больно ранят, когда разбиваются. Я уже принял решение, так что расслабься и ни трать нервы.

— Чьи? — зло буркнула я, отворачиваясь.

— А хотя бы и мои. Знаешь, как мне сейчас тяжело?

Я задохнулась возмущением, хватая ртом воздух. Это ему-то тяжело?!

— А не пошли бы вы, сир, далеко и надолго?!

— Только если вместе с тобой, — очаровательно улыбнулся он.

Мне захотелось размазать эту улыбочку по его наглому лицу. Я не питала иллюзий, что он самовлюбленный эгоист, думающий прежде всего о себе, но что бы настолько!..

— Вот что я тебе скажу, — порывисто соскочив с дивана, отчеканила я, — попробуешь укусить меня и я буду ненавидеть тебя всю оставшуюся жизнь!

— Но согласись — эта жизнь у тебя будет, — настаивал на своем Элиш, не меняя шутливого тона.

Его глаза снова приобрели насыщенный вишневый цвет. Не-е-т, он не вампир… Он упырь!

Ну как же ему объяснить, что обращение в вампира меня не спасет, а лишь продолжит агонию? Я точно это знаю. Да, я хочу жить! Очень хочу, но как человек. И став вампиром я больше не буду механиком. Потерять свой дар — все равно, что умереть. Лишите художника зрения, певца голоса, скульптора рук и бросьте в совершенно незнакомый мир. Чужой и жестокий. То же самое это означает и для меня. Жаль, что он этого не понимает…

— Не поступай так со мной. Это будет ошибкой.

Незаметное движение для глаз и Алдар оказался рядом со мной почти вплотную.

— Ошибкой было не сделать этого гораздо раньше. По крайней мере, это было бы не так болезненно.

— Это все из-за крови видящих. Ты просто не понимаешь, что чувствуешь на самом деле.

— Ну, да, — ехидно хмыкнул он. — Ты мне еще начти сейчас рассказывать, что я чувствую. Умная тут нашлась.

— Ошибаешься, самая настоящая дура. Была бы умной, не вляпалась бы в такое.

— Кстати, о крови, — словно не замечая моей злой иронии, опасно протянул вампир, неожиданно проведя подушечкой большого пальца по моей губе и вытирая кровь. — Она здесь ни при чем. Почти…

Облизнув палец, он отвесил мне шутовской поклон и сладко протянул:

— Сегодня был тяжелый день. Для обоих. Так что не буду тебе мешать заниматься самобичеванием и дам время прийти в себя. Я же все-таки тебя люблю.

— Ах ты ж!..

Мой гневный выкрик отразили пустые стены комнаты. Вампира и след простыл. Я снова оказалась одна, но легче от этого не стало. Стены давили настолько, что казалось, вот-вот расплющат. Хотелось крушить и ломать все, до чего только можно дотянуться. Сказать, что я была зла — ничего не сказать. Я была в бешенстве.

Ой, пипед… который параллеле. Убить мало этого вампирюгу! Да и я хороша. Строю из себя невесть что, всю такую несчастную, проблемами мирового масштаба обремененную и больную. На голову! Что теперь делать я совершенно не знала. Врать Элишу или же отрицать его правоту было бесполезно. А хорошо он устроился. Все за меня решил, перед фактом поставил еще и виноватой сделал. Что б тебе ни дна ни покрышки! И не денешься ведь никуда. Сбежать? Я далеко не героиня бульварных романов, скорее уж ужастика с элементами черного юмора. Я не только не смогу от него спрятаться, но и подставлю под удар моих близких. К тому же мне «В» искать надо, а это будет не очень-то и осуществимо, если придется удариться в бега. Пожаловаться? Кому? Криспиану? Страшно и непредсказуемо. Он может, как посмеяться над моим ребячеством, так и запросто сдать Алдару. Его-то он дольше знает, а то, что я для древнего ф'езэ чиню, так это так… большая услуга маленького человека. Кто знает, что у Толинича на самом деле на уме. Может, Шэйну? Тем белее, что мне так хочется винить его, а не себя. Но тоже нет. Себя не защищу, еще и его под удар подставлю. Уверенна, Элиш не откажет себе в удовольствии избавиться от него. Так… из вредности.

А еще я не знала, действительно ли Элиш любит меня или же это всего лишь влечение, вызванное магией крови видящего. Быть может, если бы со мной не случилось всего этого и я не знала Шэйна, то сейчас не терзала себя и даже на предложение стать вампиром ответила да. Быть может… Но это была бы уже не я. Не та я, которая смогла найти кровника, помочь стольким людям и главное — встретить Шэйна.

Если быть откровенной до конца и честной, прежде всего перед собой, то став вампиром я боюсь потерять не себя и свой дар механика, а его. Может быть, у многих случается, что они влюбляются и не раз и не два, только вот у меня раз и на всю жизнь. Я не смогу иначе.

Вот я сейчас сижу вся такая разобиженная, а ведь так и не смогла задуматься, что будет с ним после того, как меня не станет. Страшно. Особенно теперь, когда знаю, что и он меня любит. И не ответишь что хуже — что он не сможет меня забыть и я исковеркаю ему всю жизнь или же что он забудет меня и найдет другую любовь.

Сердце горячо подсказывало, что такого не произойдет. Достаточно вспомнить, как он смотрит на меня. А вот ум… Та часть здравого смысла, которая вопреки всем моим стараниям умудрился выжить, холодно твердит, что в жизни все возможно. «Все проходит и это пройдет» — так иногда говорят. К тому же я не такая уж и неординарная особа. Есть личности и позанимательнее и это не самокритика, а объективная истина. Только я все равно не буду об этом думать.

О-хо-хо, в который раз убеждаюсь, какой же я неисправимый эгоист. У меня есть три недели, и я постараюсь взять от них все. Я много чего смогла, смогу и это. И плевать я хотела на Элиша со всеми его условиями и запугиваниями. Хватит. Перебоялась уже. Естественно, что я такая смелая, потому что его рядом нет, но надо же как-то настроиться на боевой лад. Он еще не единожды пожалеет о своем… как бы это так помягче сказать (все-таки о себе говорю)… неразумном решении. А там глядишь, может, и передумает.

В одном этот вампир оказался прав — день и в самом деле тяжелый. Да и вечер не подкачал. Из-за всех этих переживаний, перепадов настроения, огорошивающих новостей и тяжелых разговоров, виновница переполоха напомнила о себе ноющей болью в желудке. Благодаря медальону Шеверова я совершенно забываю про болезнь, пока сильно не устану или же понервничаю. Ко всему привыкаешь.

Будь что будет, — махнула я рукой и поднялась в свою комнату. Мне остается уповать только на Бога. Как он решит, так и будет. А мне главное — успокоиться, набраться сил и терпения. Впереди еще много тяжелых испытаний. И кто знает, может этот день покажется не таким страшным по сравнению с тем, что меня ждет впереди.

Естественно, заснуть не получилось. Сон не просто бежал от меня. Его не было вообще. Я слышала, как поздно ночью вернулись Кира с Азарием и целители. Как стараясь не шуметь, друг чуть не разбил большую вазу в коридоре и сдержанно ругаясь, зашел в свою комнату. Слышала, как всю ночь завывал ветер, стуча в окно.

Я встретила утро такое же хмурое и мрачное, как и мое настроение. Предельно аккуратно сложив ф'езэ в специальную коробочку, я приняла освежающий душ и привела себя в порядок. Умело нанесенный макияж имеет удивительную способность скрывать любые следы усталости. Чем мы женщины коварно пользуемся.

Несмотря на ранее время, Кира не спала и это, притом, что вернулась она таки довольно поздно. Вампирша хлопотала на кухне, готовя завтрак. От моей помощи она не отказалась, и я была благодарна женщине за предоставленную возможность заняться делом и отвлечься от тягостных мыслей. За завтраком собрались все, даже Алдар. Никогда не думала, что буду рада соседству с Ильей и Анитой, отделяющих меня от вампира. Откровенно говоря, я очень опасалась сегодняшнего утра, несмотря на то, что вчера дала зарок больше не бояться. Просто я совершенно не знала, как себя теперь будет вести Элиш. Для меня он превратился в смертоносную змею, готовую укусить в любой момент.

Вопреки моим мрачным ожиданиям Алдар вел себя, как обычно и ничего не указывало на вчерашний всплеск гнева и последующий за ним ультиматум. Он был дружелюбен и галантен, ухаживая за своей соседкой Кристиной. Целительница таяла, очарованная его обаянием и вниманием. Вампир блестяще поддерживал непринужденную беседу за столом, и, казалось, не замечал моего недоуменного взгляда.

Может, вчера мне все приснилось? Эта мысль показалась мне настолько удачной и желанной, что я почти поверила в нее, пока случайно не встретилась взглядом с Алдаром. В его глазах я увидела самодовольное злорадство и опасность. Словно у горла провели лезвием острейшей бритвы. Вроде и не прикоснулись, но коже все равно почувствовала смертельную близость идеально отточенной стали. Если и до этого момента я особо-то и не хотела есть, то теперь и вовсе аппетит пропал.

Как вывернуться из сложившейся ситуации — ума не приложу. Вчера и вправду жестоко разбили мои «розовые очки». А ведь совсем недавно я мечтала, что закончу работу с ф'езэ, заметьте, при этом сведя к минимуму встречи с Элишем, и стану свободной, как ветер.

Стала.

— Ты чего такая мрачная? — спросил меня Азарий, сидящий напротив.

— Да вот думаю, что будет после того, как мы сможем установить ф'езэ.

Я не соврала другу просто по-другому сформулировала ответ.

— Поедем домой, — беззаботно пожал плечами Азар. — А ты разве нет?

— Хотелось бы, но у меня на этот месяц другие планы. Как бы задержаться ни пришлось.

Алдар, прекрасно слышавший мои слова, чуть изогнул губы в подобии улыбки и тут же спрятал ее за глотком вина из высокого бокала.

Как я успела понять, вампиры пьют вино постоянно и никогда не пьянеют. Наверное, это хорошо. Представьте, сколько бы они лечились от алкогольной зависимости с учетом их долголетия?

Опять мне какая-то ересь в голову лезет. Если бы существовали таблетки от дурости, я была бы постоянным клиентом этого чудо — лекарства.

— Я правильно понял, что ф'езэ уже готово и можно ехать к Криспиану? — как бы невзначай спросил Элиш, когда закончился завтрак.

— Если это будет удобно для господина Криспиана, можно ехать прямо сейчас.

Было крайне нелегко показать, что мне этого не хочется делать, ну, просто, хоть головой о стенку бейся. Но я справилась. Ни тон, ни мимика лица не выдали моего нежелания. По крайней мере, целители и Азарий не заподозрили ничего странного. И то хорошо.

Со сборами задерживаться не стали и по настоянию Алдара (это называется — мы подумали и я решил) решили отправиться к Толиничу сразу же после завтрака. В присутствии целителей не было необходимости, я это прекрасно знала, а вот то, что Азарий не пошел, стало для меня неприятным сюрпризом. Весьма неприятным. Нет, в его помощи при самой установке механизма я не нуждалась. Как инженер он сделал все, что от него требовалось. Причем великолепно с этим справился. Мне просто хотелось, чтобы он был рядом.

— Почему Азарий не может пойти с нами?

Уже в дверях дома спросила я, пытаясь узнать причину такого решения.

— А разве ты сама не в силах справится? — насмешливо изогнул бровь вампир, игнорируя мое нескрываемое раздражение. — Не смотри на меня так сердито. Я просто попросил инженера остаться дома. Для его же безопасности, между прочим.

Поверить, что друг так легко согласился, я не могла и поэтому заподозрила что-то неладное.

— Что и как именно ты ему сказал?

— Всего лишь вежливо попросил, — ехидно осклабился вампир, при этом придерживая входную дверь и галантно пропуская меня вперед.

— Гипноз? — догадалась я, выскальзывая на улицу и неосознанно держась от него на расстоянии.

— Можешь называть это так, — равнодушно хмыкнул Алдар. — Он даже не понял ничего. Твой инженер сейчас чувствует себя лучше всех.

Я ничего на это не ответила, только блеснула сердито глазами и в очередной раз порадовалась, что на меня не действует вампирье очарование. Страшно представить, чтобы тогда было.

Впрочем, на этом странности сегодняшнего утра не закончились. Осмелюсь предположить, что они только начинаются. Ни машины, ни кареты, ни какого-либо транспорта возле дома Киры не было.

На мой вопросительный взгляд Элиш наивно улыбнулся.

— Надоело трястись по машинам. Давай пройдемся?

И это прозвучало не как вопрос, а как мягкий намек на неотвратимость факта.

С учетом того, что вчера весь вечер шел дождь, а ночью ударили сильные морозы, превратив дорогу в сплошной каток, я расценила это не иначе как форменное издевательство. Идти оказалось невозможно тяжело. Ноги то и дело скользили по замершей корке снега. Каждый шаг давался с замиранием сердца и ожиданием совсем неэлегантного падения. В отличие от меня Алдар шел легко и непринужденно. Словно по выстеленной ковровой дорожке. При этом ехидно наблюдая за мной краем глаза и не прекращая предлагать свою руку в качестве опоры всякий раз, когда я поскальзывалась. Минут через десять такого издевательства над собой, банальный инстинкт самосохранения возобладал над злокозненной принципиальностью и упрямством, и я взяла Алдара под локоть. Сир ничего не сказал, но так многозначительно хмыкнул, что мне захотелось раз и навсегда разбиться об этот треклятый лед и разом избавиться от всех проблем.

— Тебе ведь это доставляет удовольствие? — не выдержав, съязвила я, стараясь идти вровень с его шагом.

— Что именно?

Напускное удивление мужчины красноречиво свидетельствовало, что он прекрасно понял, о чем речь.

— Ну… все это. Такое впечатление, что ты мне за что-то мстишь. Знать бы только за что.

— У тебя предвзятое ко мне отношение, — иронично хмыкнул он. — Ты прекрасно знаешь, что я к тебе чувствую.

— Да. Ты превосходно это вчера продемонстрировал, — я не смогла скрыть раздражения, злыми нотками скользящее в моем голосе.

— Что не смерилась?

Сказал, словно хлыстом ударил.

— А ты думал, что я так легко сдамся? Алдар, ты же меня прекрасно знаешь. Из-за своего характера, я могу упереться только из принципа.

— Как категорично, — едко пропел он специально дразнясь.

— Я всегда легко переносила самокритику. И вообще… я гадкая и противная.

— А то я не знал, — вернул колкость вампир и дальше мы шли молча.

В принципе, идти к особняку Толинича было не так уж и далеко и не так уж и неприятно. Нужно просто не обращать внимания на ядовитые подначки вампира и постараться абстрагироваться. Например, хорошенько поразмыслить и сопоставить стих загадку со всем, что удалось узнать. Итак начнем со стиха и повторимся:

Не мертвый мастер, отражаясь в зеркалах,

Дорогу в вечность ищет неустанно.

Умытый кровью и погрязший в злодеяньях,

Забыв о долге, верности и чести

Он жаждет жизни, окруженный смертью,

Мечтая всем живым повелевать.

Коль не боишься ты избавить мир от мертвой тени,

Найди Извозчика, что знает все пути,

Дорогой ворона пройди, минуя плачь скорбящих

И отыскав в Лебяжьих крыльях ведьмину руду,

Разбей, как зеркало, того,

Кто душу продал за мечту.

Теперь приступим.

Первая часть стиха, которая оставалась неясной до недавнего момента оказалась самой простой. А разгадку к ней дала книга со сказками. Речь идет о характеристике видящего — того самого злого мастера, решившего представиться, используя монограмму с буквой «В».

Получается, что в то время, которое мы высокопарно называем Эпохой Великих Мастеров жил один выдающийся механик. Быть может, самый гениальный среди своих коллег. И вот в один момент, когда он понял, что в отличие от своих творений не столь долговечен и (о ужас!) смертен, мастер решил любыми способами стать бессмертным. А если учитывать слова древнего вампира Криспиана Толинича, этот мастер был еще и немыслимо амбициозен. Поверьте — это гадкая черта, особенно для человека, обладающего сверхъестественным талантом. Если вовремя не придержать свои далеко не благородные и возвышенные стремления, то вполне легко можно лишиться здравого рассудка на этом обманчиво сладком фоне. Знаю из личного опыта. Если бы в свое время дед не преподал мне хороший урок, неизвестно какой бы я сейчас была. Идем дальше. «В» ищет любые способы замедлить старение и найти путь к бессмертию. И ради этого не гнушается совершать предательства, обманывать, использовать людей, играть чужими жизнями и убивать. Делать все, лишь бы достигнуть своей цели. Он действительно забыл о долге, верности и чести, погрязнув в крови. Роковое стечение обстоятельств, право слово, иначе и не назовешь, сводит его с мастером стеклодувом, который был на полпути к созданию магического зеркала, забирающего старость. Чем вам ни вариант источника вечной молодости? Умело сыграв на тщеславии и желаниях стеклодува, механик помогает ему создать такое зеркало. И для этого он не погнушался убить тех, кто был его коллегами. Кто разделял с ним все тяготы работы, и кто мог… помешать ему. Полагаю, не все инженеры и механики разделяли его стремления.

Дальше хуже. Он инсценирует свою смерть, тем самым уберегая себя от возможных подозрений. Убивает мастеров, каким-то непостижимым способом заключив их в зеркало. Затем отдает это зеркало стеклодуву и ждет. Хладнокровно и цинично наблюдает за тем, как оно действует на практике. Вы спросите — почему я так уверенно утверждаю, что «В» поступал столь бездушно и жестоко? А как считать иначе, если человек наблюдает за мучениями другого и не вмешивается. Никак не помогает. Стеклодув ведь остался совсем один и в итоге сошел с ума. Вот чем обернулась для него молодость. Но «В» показалось этого мало и он убил стеклодува, избавившись таким образом от последнего живого свидетеля и окончательно заполучив себе магическое зеркало.

Все сложилось так удачно… Он молод, здоров, гений своего дела, видящий, у которого не осталось конкурентов и который может лепить мир по своему образу и подобию. Это ли не то, чего он так страстно желал? Да. Твердое, уверенное, абсолютное да. Ему теперь никто не указ, потому что и люди и тэгри и вампиры и маги, все нуждаются в услугах мастера. Можно теперь смело диктовать свои условия. Не берусь утверждать наверняка, но смею предположить, что желая приобрести союзников, он решил обратиться к тэргам. Помните те выписки из архивов Мира теней, которые передала мне Ярла в доме Элиша? В них слишком много совпадений, которые невозможно проигнорировать. К правящему тогда повелителю тэргов (хоть убейте, не вспомню его имени) явился механик (а вот как раз его имя жизненно важно уточнить в архивах). Между ними возникает конфликт и происходит несколько событий, которые необходимо вывести в отдельный список.

Первое — Повелитель запрещает пускать механиков в Мир теней раз и навсегда. Хотя до этого инцидента отношения между тэргами и мастерами имели самый благоприятный для обеих сторон характер.

Второе — ломается люмильнэра и небо тэргов на сотни лет меняет свою истинную природу.

Третье — исчезают все мастера, входящие в состав официально правящего Круга равных. Так заканчивается Эпоха Великих Мастеров.

Однако «В» не учел, что у небес могут быть иные планы относительно его судьбы и он встречает Смерть. Извозчик приезжает за тем, чей час пробил, несмотря на все магические зеркала и ухищрения. Дальше повторяться не стоит. Такую сказку трудно забыть.

Все это эхо прошлого. Теперь же перенесем события в наше время.

Возможно, из-за того, что «В» из мести или из корыстного расчета повредил люмильнэру тэргов, отломив осколок зеркала, оно начало ломаться. Не сразу, разумеется, иначе, как объяснить такую запоздалую активность. И если бы люмильнэру не починили так вовремя, Мир теней прекратил бы свое существование. А значит, можно было бы забрать столь желанный осколок магического стекла. Ах, как же я не вовремя появилась на горизонте! Теперь «В» не может заполучить осколок, и вынужден был обратиться к мастеру стеклодуву. Который, кстати, ему отказал. И вампиров клана Элиша он решил уничтожить, правильно определив в них опасных противников. Если бы у него все получилось, такая же участь могла постигнуть и других. Также становится ясно, почему произошел пожар в психиатрической больнице им. Чивинского. Скорее всего, какой-то несчастный увидел истинную сущность «В» и его запрятали в психушку. А когда возникла реальная угроза, что словам этого человека поверит механик (в нашем случая — непосредственно я), больницу сожгли, не пожалев всех, кто находился в ней в тот момент. Жестокое и неподдающиеся оправданию зверство. Единственное непонятно, чем конкретно я помешала ему на Иштаре. С Ведьминой топью все предельно ясно. Видящий был заинтересован в добыче испорченной руды, о целях применения которой, я могу только предполагать.

Кошмар насколько это все масштабно! Сколько времени, усилий, детально продуманных планов, безошибочно подобранных исполнителей и железного терпения понадобилось, чтобы воплотить свои цели в жизнь. «В» даже сумел приручить грэйдхов. Это же уму непостижимо! Как? Я не удивлюсь, если окажется правдой, что и болотных ведьм уничтожили с легкой руки видящего мастера. Если зло имеет живую оболочку, то оно существует в обличии безумного «В».

Как я вообще еще жива осталась?! Если серьезно задуматься, без шуток и преувеличений, из-за меня у него большая половина планов погорела. Даже пепла не осталось. Но при этом мне упорно дают подсказки. Зачем? Не будь у меня этой книги со сказками — я бы сейчас напрягала мозги совсем иными теориями и умозаключениями. Кто-то же прислал книгу, письма мне и Шэйну… Может, у «В» раздвоение личности? Или это я с ума схожу? К тому же еще этот Извозчик… Уверенна, если бы он хотел меня забрать, то сделал бы это тогда… в лесу, когда я заблудилась и потеряла дорогу из-за вьюги. Мне же теперь вороны на каждом шагу мерещатся!

— О чем задумалась?

Ироничный голос Алдара вернул меня из мрачных мыслей в хмурую действительность.

— Ты знаешь… удивляюсь, почему до сих пор жива, учитывая, как здорово умудрилась насолить «В», — честно призналась я. — Притом совершенно случайно, в большинстве случаев непреднамеренно и вообще… Как только все успела?

— Да, отметилась ты и в самом деле, здорово, — искренне захохотал вампир. — Я бы так не сумел. Вот видишь на что способна магия крови видящего.

— Угу, — мрачно буркнула я, вспомнив подходящее сравнение. — У свекрови тоже во всем всегда невестка виновата. А с другой стороны, вот ирония — «В» всячески пытался меня убить и даже не подозревает, что я умираю.

— Очень смешно, — не разделил моего черного юмора Алдар. — Лучше б думала, как его уничтожить.

— А я и так знаю, — равнодушно хмыкнула я. — Нужно вставить в зеркало недостающий осколок, а затем разбить его. Логика, конечно, убойная, но что поделать.

— О-о да, действенный способ, — ядовито протянул вампир, крепче перехватывая мою руку, когда мы начали спускаться по скользким покатым ступенькам. — Ты еще не забудь очистительные мантры произнести, перекреститься и исполнить танец шамана.

— Не хочешь — не верь, я тебя не заставляю, а вот свои едкие комментарии попрошу оставить при себе. Если ты такой умный, скажи, как мне тогда следует поступать?

— А зачем тебе вообще нужно как-то либо поступать? Почему ты вечно лезешь впереди всех? А? Рыцарь на белом коне…

Напускное добродушие вампира начало потихоньку отступать и в голосе зазвенели стальные нотки раздражения.

— Иначе я не могу и ты это прекрасно знаешь. Я не хотела говорить, потому что не люблю попрекать сделанным, но ведь и тебе я помогла из этих же побуждений, которые ты так категорически осуждаешь. Если каждый займет позицию невмешательства, что тогда со всеми нами станет?

— За всех переживать — сердце разорвется.

Алдар не желал сдавать своих позиций и чисто из вредности продолжал настаивать на своем.

— Какой же ты все-таки упрямый. Хуже меня.

— Буду считать это комплиментом, — ехидно протянул он и обольстительно улыбнулся.

Проходящая мимо девушка в коротком полушубке громко и томно вздохнула. У меня же возникло жуткое желание остановиться и примерить на себя роль свахи. А вдруг это его судьба? Но гаденькая мыслишка осталась всего лишь очередной дурноватой идеей, которая никогда не увидит мир. Как страшно жить…

Мы шли какими-то закоулками, сокращая путь, и как раз проходили мимо мусорных баков, огороженных с одной стороны невысоким бетонным забором. Именно на этом заборе сидело несколько ворон. Потрепанные, грязные птицы, ну никак не напоминали воспетых в легендах и приданиях вестников Смерти. Вестников болезней — вот это да.

Сразу вспомнился тот ворон, которого я видела в гостинице «Совиное гнездо». Вот он, и в самом деле, королевская птица. Если он проводник Смерти и указывает дорогу Извозчику, значит ли это, что он должен на что-то ориентироваться? Например, у тех бандитов (а это были именно бандиты), разграбивших мемориальную доску на развалинах больницы, были при себе те самые позолоченные буквы. Следуя этому, можно ли предположить, что именно поэтому их и нашел вестник? А почему бы и нет. Тогда нужно сделать одну вещь. Вернее, достать…

— Алдар, сделай вид, что ты меня не знаешь.

Он недоуменно нахмурился, а я, воспользовавшись моментом, передала ему сумочку с ф'езэ и решительно направилась к мусорке. Разумеется, воплощать очередную безумную идею.

Нет, не подумайте ничего плохого, хотя наверняка уже подумали. Я не собиралась лазить по бакам и составлять конкуренцию местному конклаву бомжей. Мне просто нужно воронье перо и где, как не возле мусорки его искать. Нет, я не собираюсь делать из него стрелу, чтобы поиграть в стародавних охотников. И для письма оно мне тоже не нужно. Я прекрасно обхожусь обычной шариковой ручкой. Дело в том, что… я и сама не знаю. Вдруг пригодится, как ориентир для вестника?

На мгновение мелькнула (о ужас!) здравая мысль — я окончательно и бесповоротно сошла с ума. Что я творю?! Как позволяю вести себя подобным образом и впадаю из крайности в крайность?! Впрочем, прозрение длилось недолго — ровно до того момента, пока я не остановилась возле мусорного бака.

Не спорю, Речной город Сатту-Маре был прекрасен и во многом превосходил столицу, но в отношении подобных мест он ничем не отличался от таких же самых обычных городов. Вокруг трех мусорных контейнеров были разбросаны кости для собак, пакеты, валялись кожурки от картошки и еще много того, что должно было находиться внутри, а не живописными кучками художественно разбросано рядом.

Сидящие на бетонном заборе птицы недовольно захлопали крыльями и громко каркая, улетели прочь. Судя по интонации, они меня реально обматерили. Стараясь не наступать на мусор, я начала осторожно обходить контейнеры, ища глазами хотя бы одно подходящее перышко. Но, ни подходящего, ни какого-либо еще находиться не желало. Я уже отчаялась и собралась уходить, как вдруг из крайнего бака поднялась косматая голова в старой вязаной шапочке и заросшая густой бородой по самые глаза.

— Чего здесь шныряешь? — недовольно буркнула голова. — Правил не знаешь, что ли? Занято это место.

— Э… — порядком растерялась я, не зная, как правильно вести себя в подобной ситуации. — А я и не претендую на вашу жилплощадь. Мне бы тут одну вещь найти.

— Какую? — живо заинтересовался «квартирант» бака и в его темных глазах мелькнуло неподдельное участие.

— Перо воронье ищу, — честно призналась я. — Поможете?

Он буркнул что-то непонятное в бороду и нырнул вглубь бака. Оттуда послышалась возня, копошение и вскоре наружу вылезла довольно улыбающийся мужик. В руке у него было несколько перьев на выбор.

— Гля, какие красивые, как для себя выбирал, — с гордостью в голосе, сказал он. — Бери любой. Дарю, — и широким жестом, протянул мне.

Я выбрала среднего размера перо, умещающееся у меня на ладони, чистое и отливающее красивым иссини черным цветом. Оно, в самом деле, было красивое.

— Спасибо вам большое. А сколько я вам должна?

Он застеснялся, пряча смущенную улыбку в бороду и, прокашлявшись, пробасил:

— А хочешь ворону? Я поймаю.

— Нет-нет, не надо, — затараторила я, удивленная таким рвением. — Мне хватит и пера.

И тут мне его так жалко стало. Хороший же мужик. Беззлобный, а живет…

— Вы извините, что лезу не в свое дело, но что же, вы так?.. Может быть, вам помочь чем-то надо?

— Мне? Не-е, не надо, — беспечно отмахнулся мужчина. — У меня тут рядом квартира трехкомнатная есть. Скучно там жить одному, а здесь живое общение, народ разный ходит и вещи такие интересные найти можно. Не поверишь, что иногда выкидывают.

К Алдару я возвращалась, не оборачиваясь и с трудом сдерживая хохот.

— Ну и как, ты нашла то, что искала?

Насмешливый вопрос Элиша прозвучал весьма кстати и довольно удачно.

— Еще как, — нервно хохотнула я, забирая у него сумочку и пряча перо во внутренний карман пальто. — Оказывается, существуют чудаки еще больше, чем я.

— Я закончила, господин Криспиан. Можете открывать глаза.

Я сняла с шеи вампира цепочку и наконец-то села на диван, устало откинувшись на мягкую спинку. Руки заметно дрожали — неприятный, но частый эффект после тяжелой детальной работы. Удивительная способность — я волнуюсь, переживаю, нервничаю, извожу себя, а иногда и окружающих до или после выполнения подобного рода работы, но во время самого процесса забываю обо всем. Руки перестают дрожать, пальцы приобретают уверенность и ловкость, в голове остаются мысли исключительно о том, что я должна делать. Вот так вот я и работаю. Жаль, не всегда…

Вампир в это время подозрительно замер, недоверчиво потирая переносицу и тяжело моргая.

Неужели, опять неудача?

— Великолепная работа. Я словно заново родился.

Древний вампир широко улыбнулся, демонстрируя великолепные клыки, и повернулся ко мне лицом. В изумрудных глазах блеснули смешливые искорки. Живые, снова видящие глаза горели ярче любого костра.

Справилась.

— Вечной гарантии не даю, но то, что сможете нормально видеть не одну сотню лет — обещаю.

— Это чудо, что в наше время есть еще видящие мастера, — довольно потягиваясь, сказал Криспиан и, встав со своего места, сладко пропел: — Даже не знаю, как тебя отблагодарить.

— Даже не знаю, что у вас попросить, — в тон ему отозвалась я и он рассмеялся.

Настроение у вампира было превосходное. Еще бы! К нему же сегодня вернулось зрение.

— Как же я все-таки соскучился по живому общению с настоящим видящим, — ностальгически вздохнул мужчина.

— Разве оно чем-то отличалось от другого?

— Спрашиваешь… — хмыкнул он. — Мы очень уважали видящих, — серьезно продолжил Толинич, под «мы», имея в виду вампиров. — Их уважали только за то, что они не чурались вампиров и тэргов. И не завидовали. Раньше жили по-другому. Другие характеры были.

— Ты мне сейчас старика на пенсии напоминаешь, — едко прокомментировал Алдар, сидящий в кресле напротив меня. — Того хрыча, что решил вспомнить о временах молодости и пожурить молодежь за нынешние нравы.

— На себя посмотри! — беззлобно прикрикнул на него Толинич. — Ты как был циником, так циником и останешься. Ничего святого нет.

— Почему же, — наигранно обиделся тот. — Я тоже люблю видящих.

От этих слов мне стало так тоскливо, как на эшафоте перед удавкой. То ли самой удавиться, то ли подождать пока это сделают другие.

Ситуацию помог разрешить Криспиан, причем довольно непредсказуемым способом.

— Катерина, с тобой хотят поговорить. — Как бы, между прочим, сообщил древний, отвлекшись от пререканий с Алдаром.

— Кто?

Лично я никого не ждала и ни с кем не искала встречи. Так же, как и не представляла, кто же так сильно хочет со мной пообщаться, если попросил о содействии древнего. Мысль о том, что это может быть Шэйн, исключила первой. Он бы так делать точно не стал, а нашел бы другой способ увидеться со мной.

— Я полагаю, тебя приятно удивит эта встреча, — загадочно улыбнулся Криспиан, откровенно наслаждаясь моим замешательством. — Пройди вот в те двери.

Не став тянуть время и решив поскорее узнать, кто же меня там ждет, я подошла к неприметной ранее двери и потянула за ручку.

В маленькой комнатке, предназначенной для более закрытых бесед, чем та в которой остались вампиры, вольготно развалившись в глубоком мягком кресле, полностью его заняв, сидел неугомонный, вездесущий, никогда не унывающий… Джейран! Кого-кого, а вот его я никак не ожидала здесь увидеть. Я так и застыла в дверях с глупой улыбкой на лице. Как же все-таки я рада его видеть.

— Привет, детеныш, — первым поздоровался тэрг, вставая с кресла и крепко меня обнимая.

С учетом особенностей нашего с ним роста, я в прямом смысле уткнулась ему в пупок. Он (имеется в виду Повелитель в целом, а не его пупок в частности) совершенно не изменился с нашей последней встречи. Только в это раз он отказался от всего черного в одежде и был одет в белоснежную рубашку с небрежно закатанными по локоть рукавами и несколькими расстегнутыми на вороте пуговичками.

— Рада вас видеть, Джейран.

— Я тоже тебе рад, детеныш. Ты меня прости, — искренне повинился он, а увидев, что я непонимающе нахмурилась, объяснил: — Помнишь, в поместье вампира ты обиделась на наши с Алдаром шутки? А ведь ты чуть не погибла тогда.

Я бы очень хотела забыть то, о чем сейчас говорил друг, но память жестоко не отпускала. Особенно тот момент, произошедший после покушения. А Джейрана я вовсе не винила. Он ведь ни при чем.

— Бросьте, Джейран, вашей вины там не было. Просто так сложилось. Меня собирались убить и могли сделать это в любой другой подходящий момент, — философски отмахнулась я. — Вы мне лучше скажите, зачем хотели со мной поговорить.

— Этого хотел не я, а кое-кто другой.

Глаза Повелителя хитро блеснули, и он плавно отошел в сторону, открывая того, кто стоял у окна, притаившись в тени.

Мадлен грациозно подошла ко мне и приветливо улыбнулась.

Шикарная женщина. Была, есть и еще много лет ею будет.

— Здравствуйте, Катерина, прекрасно выглядите, — вежливо поздоровалась она, певуче растягивая слова.

— Благодарю за комплимент, госпожа Мадлен. Чем обязана такому визиту?

Я не испытывала к этой женщина ни зависти, ни антипатии, ни презрения к специфике ее работы. А вот то, что я ее уважала — было бесспорно. Мадлен сильная, умная женщина, а то, что стерва редкостная… так все мы женщины такие, если нас доведут. Помнится, Шэйн весьма удачно выразился по этому поводу: «если женщине сломать крылья, она сядет на метлу».

Впрочем, к моему немалому удивлению Мадлен была необычайно серьезна. Нервно покусывая губу, она не знала с чего начинать разговор, о теме которого я уже догадалась.

— Я не забыла того, как вы помогли мне на Иштаре и то, о чем вы попросили взамен, — начала женщина, решившись на неприятный для нее разговор. — Вы с Азарием спасли не только мою жизнь, но и жизни моих девочек, а я так и не смогла вас отблагодарить. Пришло время вернуть долг.

— Почему именно сейчас?

Мадлен горько усмехнулась и нервно повела плечиками.

— Я давно искала встречи с вами, но никак не могла поймать, — тут уж я горько усмехнулась, прекрасно ее понимая. — И вот совсем недавно к нам в гости на огонек зашел Джейран, — и она кинула в его сторону быстрый ироничный взгляд. Мне же, в свою очередь, захотелось перефразировать Мадлен и сказать, что ушлый тэрг зашел-таки на ковер, учитывая специфические особенности коврового дома «Империал», но удержалась. — Благодаря его помощи встретиться с вами оказалось весьма легко. Правда, в довольно неожиданном месте.

— О-о-о да, — ехидно поддержал ее Джейран. — Тебя так и тянет к вампирам.

— Ошибаетесь мой Повелитель, — в тон ему ответила я. — Скорее, их тянет на меня и всякий раз это оборачивается очередными неприятностями.

— И куда же ты на это раз влипла? — совсем развеселился тэрг.

Я же его веселья не разделяла.

— Об этом мы поговорим немного позже.

Тэрг равнодушно пожал плечами, понимая, что сейчас меня гораздо больше интересует то, что хочет сказать Мадлен.

— Четыре года назад я попала в довольно неприятную ситуацию, — начала рассказывать женщина, снова завладев моим вниманием, — и если бы не помощь одного человека я давно была бы мертва. Не знаю, откуда он появился, почему пришел на помощь и кто он вообще такой. Но именно благодаря его усилиям я выжила и решила свои проблемы. Этот человек попросил называть его Помощником. Выглядел он лет на сорок пять — пятьдесят. Невысокий, подтянутый, приятное, но ничем не запоминающиеся лицо и хорошие манеры. От денег, более чем щедрой суммы, он отказался, сказав, что, когда придет время, он обратится ко мне за ответной услугой. И исчез на долгие четыре года. Я никогда о нем не забывала и всякий раз, когда открывалась дверь, ожидала его появления. Никогда не любила быть в должниках, особенно когда не знаешь, чем придется расплачиваться, — цинично хмыкнула Мадлен и продолжила: — За месяц до нашей с вами встречи появился Помощник. И я все-таки оказалась неготовой к этому. Вопреки всем моим самым страшным ожиданиям просьба Помощника оказалась простой до нелепости — придержать у себя шкатулку из черного бетафита и два клинка, которые впоследствии должен был выкупить прекрасно нам знакомый Шаргис. Тогда же я и получила в подарок то проклятое колье. Что было дальше, вы прекрасно знаете.

— Вы не стали мне тогда этого рассказывать, потому что не хотели подставлять Помощника или потому что боялись его?

— Я и сейчас боюсь, — жестко сказала она без тени иронии или сарказма. — Есть в нем что-то такое… нечеловеческое. Не могу объяснить. И улыбается, и говорит вежливым голосом, а от самого, как от могилы холодом веет.

— Тогда почему же вы…

— Надоело быть должником, — недослушав и так понятный вопрос, отрезала она.

— Вы даже не представляете, насколько эта информация важна для меня. Спасибо, — искренне поблагодарила я, тем самым развеселив хозяйку пикантного заведения.

— Только для вас? — иронично изогнула бровку красотка. — А как же гильдия?

— Ничего она это переживет.

— Тогда благодарю, что уделили мне свое внимание, и прощаюсь, — растянув чувственные губы в великолепно отработанной улыбке, мягко произнесла Мадлен. — Мне еще необходимо обговорить некоторые личные вопросы с любезным господином Криспианом. Не хочу заставлять его ждать.

Изящно махнув на прощание рукой, она вышла из комнаты. Ее плавной походкой залюбовались и я и Джейран. Тэрг довольно хмыкнул своим мыслям, явно вспоминая что-то приятное, а я не удержалась от ехидной улыбочки. Ну да, ну да, и гадать не стоит, какие именно личные вопросы будут обсуждаться между Мадлен и Криспианом. Нет, конечно же, они возникнут, но на какой стадии их обсуждения… приобретут сугубо личный характер, гадать не берусь. Стыдно.

— Джейран, у вас есть лишний час послушать страшную историю?

Я перевела взгляд на замечтавшегося Повелителя. В его глазах мелькнул озорной интерес.

— Выдуманную?

— Самую что ни на есть настоящую.

На то, чтобы пересказать Джейрану все события, случившиеся со мной с момента последней нашей с ним встречи, ушло гораздо больше часа. Он спрашивал, уточнял, задавал наводящие вопросы, интересовался мелкими деталями и даже самыми незначительными подробностями. От Повелителя у меня не было секретов. Ему я доверяла, как себе.

— Теперь все становится на свои места, — задумчиво протянул Джейран, постукивая когтями по деревянному подлокотнику кресла. — Интересная картина вырисовывается.

— Еще бы. Жаль, имени автора не знаем.

— Пока, — хищно добавил тэрг и клыкасто улыбнулся.

— Я только не помню имени того механика, о котором упоминается в ваших хрониках, — виновато призналась я, в то же время радуясь, что Повелитель мне сразу поверил и не усомнился. Услышь я такую историю, не думаю, что поступила так же.

— Если это было при Т'ене хархэ Каллир дьен Джаоре, — вспоминая, друг закрыл глаза, — то того механика звали Айджан Харди.

— Как?!

— Айджан Харди, — терпеливо повторил тэрг, видя, как сильно я разволновалась.

Да я места себе не находила!

— Мы сейчас с вами находимся в городе, которое имеет два названия — официальное Сатту-Маре и разговорное — Речной город. Место, где родился, жил и умер гениальнейший механик своего времени Айджан Харди. А ведь когда Криспиан упоминал о механике, установившем ему ф'езэ, это имя показалось мне смутно знакомым. Теперь все становится ясным. И что-то я уже начинаю сомневаться, а умер ли он вообще.

— И как ты предлагаешь это проверить?

— Смотря, как вы относитесь к ночным прогулкам на кладбище, — осторожно ответила я на провокационный вопрос.

Тэрг не относился никак, пока это не затрагивало его личных интересов. А учитывая то, что интересы Повелителя Мира теней затронули настолько серьезно, что посмели покуситься на само существование его подданных, ответ был коротким и утвердительным. Прогулки на кладбища в ночное время суток грозили перейти в привычку.

Не могу сказать, что на кладбище добрались легко и быстро. Во-первых, это звучит как-то жутковато. А во-вторых, потому что это неправда.

Хотя мы и пришли с Алдаром в имение Криспиана утром, установить ф'езэ удалось только к обеду. Такая работа не терпела спешки. Все нужно было сделать последовательно и методично. Потом не один час ушел на разговор с Мадлен и Джейраном. В общем, время пролетело быстро, незаметно и в весьма напряженной обстановке. Главная загвоздка заключалась в том, чтобы найти на городском кладбище нужную могилу. Ночью. Не привлекая лишнего внимания.

То, что в Сатту-Маре родился и работал мастер Айджан, а впоследствии и «умер» знают многие и не только инженеры с механиками. Город гордится своим земляком и прославляет его, расставив памятники везде, где только можно. Полагаю, и за могилой ухаживают. Но мне от этого не легче. Проверять могилу нужно сегодня ночью (затягивать нет ни времени, ни желания), а как это делать правильно я совершенно не знала. Не просить же разрешение у властей, в самом деле? Если не арестуют сразу за глумление над захоронением, так в психиатрическую лечебницу отправят точно. А еще присутствовала толика сомнения — вдруг я ошиблась и мы совершим не только противозаконный, но и аморальный поступок.

Вот они… мучительные метания души.

Криспиан еще не занятый личным разговором с Мадлен, но уже нетерпеливо постукивающий носком ботинка, выслушал нас и горячо поддержал. Лишь бы только отстали. А вот с Элишем вышло куда как сложнее. Он категорически был против идеи в целом и моего участия в частности. Джейран обозвал его клыкастым занудой и громогласно заявив, что мы справимся сами, как бы невзначай подхватил меня под мышку (клянусь, так оно и было!) и ушел в тень, чтобы через пару секунд оказаться возле входа на центральное кладбище Сатту-Маре.

Слов у меня не было. Приличных, я имею в виду. Поэтому, стоя в одном легком свитере и брюках под холодным, далеко не весенним ветром в тени тусклого уличного фонаря, пришлось сжать зубы и сдерживать рвущиеся маты.

Увидев мою перекошенную физиономию Джейран виновато (хотелось бы верить, но хитрый блеск глаз его выдавал) извинился, снова исчез и буквально через минуту вернулся с моими вещами. Самого же тэрга холод не пугал и в простой рубашке и брюках он чувствовал себя вполне комфортно. Одевшись в теплое (и такое родное) пальто, я почувствовала себя гораздо лучше, а значит, добрее.

— Вы хотя бы предупредили что ли, — я попыталась воззвать к его совести. — У меня до сих пор перед глазами лицо Алдара стоит. Перекошенное.

«Совесть» ответила мне глумливым довольным смехом. Ох, уж этот Повелитель… Но раз мы все равно уже здесь, можно хотя бы попробовать поискать могилу мастера, а там по ситуации.

Было приблизительно часов восемь вечера и из-за тяжелых черных туч на улице было совсем темно. Центральное кладбище Сатту-Маре находилось на окраине города и его окружал высокий кованый забор, через толстые прутья которого в наступившей темноте виднелись очертания надгробий, могил, крестов и памятников. Кладбище находилось в низине и занимало огромную территорию. Поверьте, я не видела, где оно заканчивается не потому, что было так темно, а потому что оно действительно было огромным.

— Ну и как мы будем искать могилу Харди? — мрачно пробурчала я, скорее спрашивая у себя, чем у тэрга.

— А мы у сторожа спросим, — беззаботно ответил тот и мигнул горящими в темноте янтарными глазами.

— У какого сторожа? — не поняла я и закрутила головой в поисках вышеозначенного несчастного.

Несчастного, потому что его спокойной ночи (а именно такой должна быть ночь на приличном кладбище) может прийти конец.

— Да хотя бы у того, — хмыкнул Джейран и указал когтистым пальцем куда-то вперед.

Проследив за его рукой, я увидела метрах в тридцати от того места, где мы стояли, мужчину, закутанного в добротный теплый плащ с низко надвинутым на лицо глубоким капюшоном. Он стоял возле центрального входа и закрывал на ночь замки.

— Джейран, побойтесь Бога, нельзя же так!

— Почему это? — искренне удивился Повелитель.

— А потому что, если бы я была сторожем кладбища и ко мне ни с того ни с сего ночью явился тэрг, упаси небеса еще и выходящий из тени, я бы однозначно пополнила ряды тех, кого раньше сторожила. Такие шутки чересчур даже для меня.

— Ой-ой-ой, — ехидно передразнил меня Джейран, — тебя никакая чума не возьмет, — и прежде, чем я успела возразить на такое заявление, он коварно продолжил, задумчиво растягивая слова: — К тому же, здается мне, что это не совсем обычный сторож… А ну-ка, проверим.

Повелитель плавной тенью бесшумно скользнул вдоль высокой ограды к человеку. За мгновение до того как тэгр появился рядом, мужчина успел ловко отскочить в сторону и, оказавшись лицом к лицу, они замерли. Томительные минуты тянулись словно патока. Они о чем-то тихо говорили, но из-за расстояния я не слышала ни слова. В голову начали лезть нехорошие мысли. О чем там можно так долго говорить? А если Джейран решит…

Неожиданно Повелитель повернулся ко мне и замахал рукой, подзывая к себе. Что мог предпринять Повелитель Мира теней на тот случай, если бы не получилось договориться, я, к счастью, не успела додумать. Осторожно ступая по подмерзшему снегу, успевшему в некоторых местах превратиться в опасные участки скользкого льда, я подошла к ожидающей меня компании.

— Детеныш, а что ж ты передо мной комедию ломала! — сходу напал на меня Джейран, не дав даже рассмотреть стоявшего рядом человека. — Не знает она, как со сторожем договориться… Да мне надо было тебя первой пускать.

— Да я вообще первый раз его вижу! — и я обиженно ткнула в мужчину пальцем.

— Бессовестная, — раздался из-под капюшона до боли знакомый голос. — Я ей, значит, в любви признаюсь, а она меня не узнает даже.

Шэйн сбросил с головы капюшон и довольно улыбаясь, наслаждался моим ошарашенным лицом. Руку я так и не опустила, замерев и продолжая указывать на Тергиша.

— Э…

Все что смогла сказать я.

— И тебе здравствуй, — иронично протянул парень и опустил мою руку. — Я уж думал, ты не догадаешься прийти сюда.

— Скажи-ка мне Тергиш, вас там случайно в вашей школе не учили будущее предсказывать?

Я наконец-то пришла в себя и обрела дар речи. Им назло.

— Нас там много чему учили, — подло отмахнулся он, так и не ответив на поставленный вопрос, хитро ухмыльнувшись. — Не стоит стоять на воротах. Пойдемте, я проведу вас к могиле мастера Харди.

Шэйн уверенно шел впереди, указывая нам дорогу среди многочисленных могил и склепов. Очень хотелось расспросить его, как он здесь оказался и откуда знал, что сегодня я обязательно сюда приду (слава Богу, сама приду, а не вперед ногами под душераздирающую музыку принесут), но понимала, что не время и не место. Сейчас перед нами стояла задача гораздо серьезнее.

Мы прошли, должно быть, почти все кладбище, пока не остановились возле старой гранитной могилы. Рядом с древним захоронением стоял такой же древний памятник из черного оникса, изображающий механика Айджана Харди. Благодаря силе тэрга, Шэйн вместе с Джейраном без проблем подняли гранитную плиту и, осторожно прислонив ее к памятнику, приступили к раскопкам могилы. Предусмотрительный и хозяйственный Тергиш заранее приготовил лопаты и дело пошло быстро. Сперва мерзлая земля никак не желала поддаваться и Шэйн чем-то полил на нее из небольшого темного бутылька. Попав на землю капли зашипели, закручиваясь спиралями, вверх поднялся едва заметный в темноте серый дымок и через несколько секунд рассеялся. Непонятная магия сделала почву рыхлой и податливой. В четыре руки и две лопаты минут через десять работа была закончена и показался лакированный бок старого гроба. Несмотря на сотни лет, пролежавший в сырой земле, он выглядел, как новый. Шэйн переглянулся с Джейраном и они, не сговариваясь, подсунули под крышку лопаты и надавили. Обиженно тренькнули скобы и крышка, поддавшись, подскочила вверх.

Сердце, бившееся у горла, было готово выпрыгнуть. Опасно наклонившись над разрытой могилой, я заглянула во внутрь. Гроб был пуст. На истлевших от времени некогда шелковых подушках лежало несколько увесистых камней. Скорее всего, хоронили закрытый гроб и камни были нужны для веса.

Я почувствовала одновременно и облегчение и страх. Облегчение, потому что до последней минуты боялась, что ошиблась. Нехорошо это мертвых тревожить. А страх, потому что моя теория оказалась верной и теперь я точно знаю, что по земле ходит монстр в человеческом обличии, для которого нет ничего святого. Джейран, напротив, пребывал в отличнейшем расположении духа, несмотря на то, что делал работу, если это можно так назвать, совсем не приличествующую Повелителю тэргов. Однако ему было на это откровенно наплевать. В этом плане ш'ен хархэ Джейран был проще и не предвзятее многих людей. А вот реакция Шэйна мне основательно не понравилась. Он помрачнел, ушел в себя, и пока они с тэргом зарывали могилу, не проронил ни слова. Когда работа была закончена и они водрузили плиту на место, стараясь предать растревоженной могиле первоначальный вид, Шэйн зажег небольшую лампаду и, взяв меня под руку, подвел ближе к памятнику, черты лица которого расплывались в темноте.

— Я не хотел тебе говорить, пока не удастся проверить могилу Харди, — тяжело вздохнув, начал он. — Кать… родная… мне очень жаль, — и Шэйн высоко поднял фонарь, освещая каменное лицо памятника.

Над созданием этого монумента работал настоящий скульптор — гений своего дела. Каждая линия, черта, легкая морщинка в уголках глаз, улыбка, едва коснувшаяся узких властных губ, взгляд, полный гордости и величия — все казалось живым, лишь на краткий миг, застывшие в камне.

Молодое лицо того, кого я знала гораздо старшим.

Из глаз невольно потекли слезы. Появилось такое ощущение, будто только что в могиле заживо зарыли меня, а не муляж из булыжников.

— Только не он, — еле слышно прошептала я, закрыв лицо руками. — Господи, почему он?.. За что?..

Шэйн обнял меня за плечи, крепко прижимая к себе, и начал гладить по растрепанным волосам, стараясь хоть как-то успокоить. Он отлично понимал, насколько мне сейчас больно. Безумно, невыносимо, нестерпимо больно!

Я ожидала, что «В» может оказаться кем угодно: приятным молодым человеком, умело располагающим к себе, добродушным весельчаком, коварно скрывающим за весельем черную злобу, богообразным безобидным на вид старичком, даже подростком, не успевшим отрастить первую бороду, но чтобы им… Ни ум, ни тем более сердце не желали принимать эту правду, несмотря на всю ее очевидность.

Как же я ошибалась и обманывалась все это время. А ведь стоило всего-навсего остановиться у любого памятника, поставленного в Речном городе в честь механика Харди, и я бы узнала того, кого многие годы считала другом семьи.

Своим другом.

Как же мы бываем наивны и невнимательны в суете жизни.

— Джейран, ты в своем уме? Где вы так долго были?!

В гостиную дома Киры вошел разъяренный Алдар и сходу налетел на тэрга, едва сдерживаясь от злости.

Повелитель как будто бы не замечал агрессивного вампира, продолжая сидеть в кресле, задумчиво потирая лоб и смотря в одну точку.

— Где были, там уже нет, — ровно ответил Джейран, переведя на Элиша мрачный взгляд. — Мы тебя, между прочим, с собой звали. Ты сам отказался.

— Значит, все-таки были на этом треклятом кладбище, — хищно сощурил глаза сир, умеряя свой гнев, и ядовито добавил: — Ну и как?

— Ты прав, Алдар, оно и в самом деле треклятое.

В голосе Повелителя прозвучала горькая ирония и вампир понял, что произошло что-то серьезное.

— Где Катерина?

— Наверху. Не одна, — жестко отрезал тэрг, преграждая путь Элишу, собравшемуся подняться к механику. — Сейчас там не самая веселая обстановка. Не мешай им.

Глаза сира полыхнули багровым пламенем, а зрачки вертикально вытянулись. При всем своем эгоизме и собственничестве он понимал, что сейчас он там лишний.

Я не помню, когда мы вернулись и как я оказалась в своей комнате. Это было настолько неважным и несущественным, что я совершенно не придавала этому значения. Не на улице и то ладно. Я настолько устала, что не хотелось ни-че-го. Ни есть, ни спать, ни говорить, ни даже думать и дышать. Перегорела. От меня осталась одна зола. Такая же черная и горькая.

Сегодня я узнала, что человек, совершивший столько зла и причинивший столько боли, называющий себя «В», известный в истории, как гениальный механик Айджан Харди — тот, кого я знаю под именем Астамира Селиша. Столько лет думать, что знаешь его и не понимать, кто он на самом деле. Лицемерное, бездушное, циничное чудовище!

Теперь я просто уверенна, что в смерти моих родителей и деда виноват он.

Господи, как же мне противно…

Я принимала его в своем доме, радовалась его визитам, любила его, как друга, а он все это время притворялся. Он был на похоронах моих родителей и деда! Тех, кто всю жизнь считали его другом! Он убил всех моих близких и после этого делал вид, что скорбит о трагической потере, высказывал соболезнования и предлагал помощь, глядя мне в глаза. Кем же нужно быть, чтобы так поступать?!

Теперь становится ясно, почему Харди так беспечно гостил у меня дома после похорон деда. Когда в доме кто-то умирает, принято закрывать зеркала. Таков обычай.

Представляю, как он злорадствовал. И в его доме я не видела зеркал. Тогда я просто не придавала этому значения. Впрочем, поздно себя винить и ругать. Единственное чего не могу понять, кто же такой Данияр? Его помощник? Возможно. Тогда именно Данияр Лайош помог Мадлен, представившись этим прозвищем, и все это время служил Айджану. Значит ли это, что он тоже знает о магическом зеркале и пользуется его силой? Утверждать не берусь, но и отрицать не стану. Один бы Харди не справился при всей своей силе, изобретательности, возможностях и уме.

Вдвойне больно. Я любила их обоих.

— Как ты? — Наконец-то решился спросить Шэйн, устав наблюдать за замершей и недвигающейся девушкой.

— Плохо, — честно ответила я, переводя на него пустой, погасший взгляд. — Никогда не думала, что мне может быть настолько больно. Так сильно, что ни один волшебный медальон не помогает.

— Это пройдет, просто нужно время, — мягко успокоил Шэйн и сев рядом на кровать, обнял меня сзади.

Я только горько хмыкнула в ответ. Конечно, пройдет… Только время мое тоже почти прошло.

— Ты давно понял, что «В» это Астамир?

Он потерся подбородком о мое плечо и тихо ответил:

— После того как мы уехали из их дома. Есть вещи, которое не могут скрыть даже такие, как они при всем многовековом опыте, — нехорошо ухмыльнулся парень. — У меня появились подозрения, о которых я не хотел говорить тебе, учитывая вашу тесную дружбу. Начал потихоньку проверять и обнаружил много странных совпадений и интересных фактов из их жизни. Я до последнего не хотел верить, хотя факты говорили об обратном. Сегодня все окончательно разъяснилось. Мне очень жаль.

— Мне тоже…

— Что думаешь делать дальше?

— То, что решила сделать еще не зная, кто такой «В» на самом деле. Остановить его.

— Я могу составить тебе компанию? — иронично произнес Шэйн, и я не удержалась от невольной улыбки. Без него мне было бы гораздо хуже.

— Разве тебе не надоело возиться со мной? Жил бы себе сейчас спокойно и горя не знал.

— А может, наоборот? — неожиданно серьезно произнес он. — Горе — это то, что я раньше не знал, насколько сильно нуждаюсь в тебе.

От этих простых и одновременно слишком интимных слов бросило в жар и сбило дыхание. Это лучше и ценнее всех красноречивых признаний в мире.

— Можно я задам тебе один очень личный вопрос?

— Один? — шутливо насторожился он. — Я тебя слушаю.

— Как ты узнал, что я приду на кладбище искать могилу Харди? И почему ты всегда знаешь, где я и что делаю?

— Это уже три вопроса, — ехидно заметил Шэйн, щекоча мне кожу горячим дыханием. — Я умею не только проникать и влиять на сны, но и читать чувства, эмоции… Не всегда, не всех и не так отчетливо, как они звучат! — быстро поправился он, пытаясь сделать виноватый вид.

На мой предвзятый критичный взгляд у него не получилось. Глаза предательски горели ехидством.

— Ах ты ж гриб — поганка! — вспыхнула я, краснея и поворачиваясь к нему лицом. — Я думала, ты мой друг и уважаешь меня, а ты бессовестно лазил у меня в голове!

— После того, что я там узнал, я тебе практически муж, — прямолинейно заявил Тергиш, ловко увернувшись от тычка локтем.

Как же он все-таки обожает меня стыдить и ставить в неловкие положения.

— А не пошел бы ты муж… отдыхать, — от самого сердца пожелала я. — Завтра тяжелый день.

— Все, что пожелает моя леди, — бархатно протянул он и, встав с кровати, отвесил галантный поклон.

— Шэйн… — уже в дверях остановила я его. — Сделай так, чтобы сегодня мне приснился хороший сон. Ты сможешь?

К глазам снова подкатили предательские слезы и я отвернулась, чтобы он их не увидел.

— Спи спокойно, родная. Сегодня тебе будут сниться только хорошие сны.

Дверь тихо скрипнула, послушались легкие отдаляющиеся шаги, и я устало опустила голову на подушку. Веки налились свинцовой тяжестью, тело, требующее долгожданного отдыха, расслабилось, дыхание выровнялось, и я незаметно провалилась в сладкую пучину сна.

Шэйн сдержал слово. На смену боли, разочарованию, злости, апатии и усталости пришел покой, умиротворение, сладкое ожидание чего-то радостного и уверенность, что все будет хорошо, которые на невидимых хрупких крыльях принесли светлые радужные сны. Впервые за долгое время я по-настоящему отдохнула.

Утром, когда проснулась, встала не сразу и долго провалялась в кровати, рассматривая лепнину на потолке. Так часто бывает, когда просыпаясь поутру, вспоминаешь, что впереди сложный день и нужно очень много сделать и всячески оттягиваешь момент, когда надо найти силы заставить себя встать.

Радость от приятного ночного отдыха и безмятежных снов сменилась горьким осадком от вчерашних событий. За ночь проблемы не исчезли, их никто не решил и с ними нужно было что-то делать. Желательно побыстрее.

Собравшись и спустившись вниз, я не удержалась от ироничной улыбки. Больше года назад я считала, что из друзей у меня есть только Шеверов, а теперь… Теперь на уютной кухне собрались все мои мужчины: Шэйн, Джейран, Алдар и даже Азарий с Маркусом. Правда, мага и инженера я уж никак не ожидала увидеть. Вывод напрашивался сам собой — им рассказали, их посвятили в суть дела, их втянули.

— Ну и кто вам рассказал? — замерев в дверях, спросила я у вмиг затихшей парочки.

Они, не сговариваясь, сохраняя торжественно — заговорщицкий вид, ткнули пальцами в спину Джейрана. Тэрг в это время по-хозяйски шерудил в кухонном ящике едва ли не зарывшись в него с головой. Не иначе самого Харди решил там найти.

— Между прочим, могла бы и спасибо сказать, — не оборачиваясь, пробурчал он из ящика. — Нам могут понадобиться инженер и маг. Так что не надо сверлить меня столь осуждающим взглядом.

«Сверлить» я перестала и даже была готова признать его правоту, но все равно опасение за жизни друзей перебороло радость от их присутствия.

Алдар и Шэйн сидели по разные стороны длинного стола и старательно делали вид, что не замечают друг друга. Я ожидала худшего.

— Завтракать будешь? — спросил Маркус, пододвигая ко мне чашку с ароматным чаем.

Пар от чашки плавно поднимался вверх, создавая причудливые фигуры и распространяя запах цитрусов. Подозрительно загоревший для первого месяца весны маг уплетал свежевыпеченные оладьи, обильно заливая их сгущенным молоком и, казалось, выглядел совершенно спокойным. И я была ему за это крайне благодарна. Меньше всего я сейчас нуждалась в соболезнованиях и сочувствии. А ведь Маркус тоже знаком с Астамиром и Данияром. Они не были закадычными друзьями, скорее хорошими знакомыми. Но и это не особо успакаивает, когда узнаешь, что человек, к которому чувствовал симпатию, на поверку оказался последней сволочью.

— Как там Марта?

— Отлично, — смутившись, заулыбался маг. — Просила передать тебе привет и спрашивала, когда ты будешь дома.

Сказал и тут же осекся, понимая, что ляпнул.

— В скором времени не получится. Скажешь ей, что я немного задержусь.

Услышав это, вампир цинично хмыкнул. Черный юмор в последнее время стал моим коньком.

— А где целители и Кира? — спросила я у Алдара, чтобы хоть как-то разрядить ситуацию.

— Целители по настоятельному приглашению Криспиана переехали в его имение, а Кира ушла по делам и будет не раньше обеда, — охотно ответил Алдар, заинтересованно переводя взгляд к потолку.

Я проследила за его взглядом, не нашла там (имеется в виду, на потолке) ничего занимательного и тяжело вздохнула. Никто не хотел начинать неприятный, а главное, ответственный разговор. Видимо, придется мне.

— У кого-нибудь есть идеи, что нам делать дальше?

— Нам ведь нужно просто вставить недостающий осколок, а потом разбить зеркало? — уточнил «новенький» в этой запутанной истории Азарий.

— Так, по крайней мере, утверждал мастер стеклодув, — не совсем уверенно ответила я. — А как будет на самом деле… Надеюсь, это сработает.

— В любом случае всегда есть другой способ решить проблему, — хладнокровно озвучил Шэйн мысли всех присутствующих. В том числе и мои.

— А может, тебе просто прийти к ним в гости?

Новатором идей сегодня у нас был Азар.

Я переглянулась с Шэйном и скептически покачала головой.

— Если бы все было так легко… Мы с Шэйном были у них в ноябре прошлого года. Тогда это получилось совершенно случайно и спонтанно. А сейчас может вызвать подозрения. Я и шага по дому сделать не успею.

— А если их как-нибудь выманить? — не унимался инженер.

— Очень хочется посмотреть, как ты это сделаешь, — мрачно заметил Маркус, окидывая парня ироничным взглядом. — Если я правильно помню, эти два старпера и раньше-то не особо часто покидали дом, а теперь и подавно.

— Я хотя бы пытаюсь предложить, — обиженно пробурчал друг, ища глазами поддержки у меня.

— Весьма похвальное рвение, молодой человек, — похвалил его Джейран и положил ему на плечо когтистую руку.

— Господин Джейран, может, вы сходите и проверите дома они или нет? А?

В глазах инженера отразилась такая тоска, словно он обращался к горячо любимой бабушке, лежащей на смертном одре и составляющей завещание не на него.

«Бабушка» клыкасто улыбнулась, и я мысленно посочувствовала другу, слишком хорошо зная, к чему обычно приводит подобная улыбка.

— Замечательная идея! Ты определенно мне нравишься, парень. Пошли!

— К-куда? — заикаясь, переспросил Азар, ненавязчиво пытаясь высвободить плечо из цепкой хватки тэрга.

— Что значит куда?! — притворно удивился Повелитель, продолжая ломать комедию и окончательно запугав инженера. — В дом Харди, конечно.

И подхватив Азара за шкирку, легко, словно пушинку, выдернув его из-за стола, направился в сторону прихожей. Оттуда еще какое-то время слышалась возня, а потом все затихло.

Иногда мне кажется, что ш'ен хархэ Джейрана ничего не исправит. И даже сейчас, узнав имя того, кто на долгие века испортил люмильнэру и едва не уничтожил его мир, он остается беззаботным и веселящимся. Редкостное умение и очень хорошее, кстати.

С уходом шумной парочки на кухне воцарилась гнетущая тишина, буквально давившая на уши. От того, что они сейчас узнают, зависит очень многое. Лично я в последнее время склонна к пессимизму и даже не надеюсь, что Данияра и Астамира не окажется дома. Слишком это будет удачно. Так не бывает.

— Никого из них нет дома. Дорога свободна!

Неожиданно раздавшийся веселый громкий голос Джейрана заставил вздрогнуть всех, в том числе и невозмутимого вампира. Маркус так вообще нервно дернулся и расплескал добрую половину чая, залив стол и бороду. А вот мне стало совсем худо. Дурное предчувствие, появившееся утром и доставляющее неприятное беспокойство, теперь разыгралось вовсю. Почему-то мне показалось, что если я туда сейчас пойду, то не вернусь никогда.

Умом я понимала, что у нас собралась более чем сильная команда: Повелитель тэргов, сир вампирьего клана, не последний по силе маг и далеко не безобидный Шэйн, плюс инженер, помощь которого может оказаться вполне необходимой — куда уж серьезнее! А вот сердце упрямо предчувствовало беду, незаметно подкравшуюся, притаившуюся в темном углу и выжидающую нужный момент для жестокого удара.

Похоже, я решила составить достойную конкуренция ворону — вестнику Смерти. По крайней мере, «каркаю» я не хуже.

Впрочем, далее медлить было нельзя. В доме, оставшись настороже, нас ждал Азарий, а здесь готовый к перемещениям Джейран. Все-таки хождение по тени имеет свои огромные, неоценимые плюсы — при наличии тени можно абсолютно легко, безболезненно, а главное, моментально перемещаться в любую точку мира. Согласитесь — удобно.

Несмотря на некоторые напряженные отношения, существующие в нашем тесном и разнохарактерном коллективе, о многих щепетильных вопросах (причиной которых была, увы, я) все дружно позабыли. Поэтому следующими в дом Харди Повелитель перенес Алдара и Шэйна. На тот случай, если случится что-то непредвиденное (естественно, нехорошее) и понадобится сила защитить Азара и дать возможность мне сделать свое черное дело во имя блага человечества.

Извините за патетичную иронию, просто мне очень не хочется туда идти. И на это есть несколько причин, самая основная из которых — я осознанно иду на убийство. Одно дело быть свидетелем чей-то смерти, как Нолана, Цорна или рудокопа на болоте (ужас, сколько я покойников перевидала!), а совсем другое — совершать убийство самой. По сути дела, именно так я и собираюсь сделать. Да, я отлично понимаю, что в Харди не осталось ничего человеческого, и что он заслужил не одну смерть, только… Я до сих пор не могла смириться, что Астамир это «В». Вот, что было причиной моего ужасного малодушия.

Мы с Маркусом остались замыкающими. И прежде чем через несколько минут за нами вернулся тэрг, маг успел по-отечески обнять меня за плечи и попытаться приободрить. Он чутко уловил мое мрачное настроение. После Джейран взял нас за руки и уверенно вошел в тень, уводя за собой в дом «В».

Напряжение, засевшее глубоко в сердце, превратилось в тугую спираль, готовую лопнуть в любой момент. Нервы были на самом пределе, и я успела нарисовать самые страшные картины. Но вопреки всем моим ужасным ожиданиям дом был пуст. То есть пуст в том плане, что не было его законных хозяев.

Если раньше стены этого дома, его обстановка, аура напоминали мне музей, заполненный диковинками и всевозможными изобретениями, то теперь он больше походил на эхо прошлого, полного мрачных воспоминаний и свидетельств жутких событий того времени.

Удивительно, как быстро мы меняем свое мнение по отношению к тому, что раньше любили. Даже умудряемся найти не замеченные ранее отталкивающие и пугающие «детали». Вот и сейчас осторожно ступая по длинному коридору, я испытывала сильное отвращение, словно шла по могиле древнего мертвеца все еще подающего признаки жизни.

Несмотря на то что день был в самом разгаре и на улице вовсю светило солнце, здесь было темно и мрачно. Слабого света светильников на стенах едва хватало, чтобы разогнать темноту по углам. Обстановка была самая подходящая.

— Где остальные? — чуть слышно спросил Маркус.

Из добродушного весельчака — балагура он мгновенно превратился в собранного, готового в любой момент отразить атаку, мага.

— Остальные разбрелись по дому искать зеркало, — серьезно ответил Повелитель, оставив привычный шутливый тон.

Мелькнула паническая мысль, что зеркала здесь может и не быть, но также быстро погасла. Вряд ли его будут перетаскивать с места на место. Опасно и рискованно, особенно с учетом того, что оно повреждено. А еще в воздухе витало что-то такое смутно знакомое. Едва уловимое, но что именно я никак не могла вспомнить. Джейран внезапно остановился и как-то странно начал принюхиваться, широко раздувая ноздри.

— Мне вот интересно, а сколько их вообще было? — задумчиво протянул он, грустно смотря в потолок.

— Кого их? — одновременно в один голос, спросили мы с Маркусом.

Лицо тэрга приобрело совсем трагический вид, и он красноречиво ткнул удлинившимся когтем в потолок. Если бы не Маркус, успевший вовремя подхватить меня подмышки, сидеть бы мне сейчас на многострадальном месте (которому в последнее время и так слишком много достается) и нервно подмигивать облепившим потолок грэйдхам. Старым знакомым и по ходу дела, излюбленным питомцам «В».

Скорее всего, из-за того, что здесь хорошая вентиляция не ощущается так сильно запах тлена и крови, характерный для этих созданий.

Грэйдхи наблюдали за нами с первых шагов по дому, но не спешили нападать, а бесшумно замерли, буравя оранжевыми глазками, полными злобы и ненависти. Они избегали рассеянного слабого света светильников, держась в тени и беззвучно скаля опасные пасти.

— Так, где вы говорите наши? — бледнея, прошептал маг, одними губами.

— Надеюсь, не у них в животах, — мрачно буркнул Повелитель и начал оттеснять нас из коридора, продолжая неотрывно наблюдать за начавшими шевелиться тварями.

В зале я столкнулась спиной с чем-то живым и большим и не заорала в голос лишь потому, что мне вовремя закрыли рукой рот. Живым и большим оказался Азарий, который не закричал в ответ по той же причине, что и я — ему тоже предусмотрительно зажали рот. Мне Алдар, ему Шэйн. Убрав руку, вампир приложил палец к губам, призывая к тишине, и стал у дверей, наблюдая за тварями. Шэйн отошел от инженера и начал профессионально простукивать стены гостиной, обходя ее по кругу. Той самой гостиной, заставленной книгами, в которой мы последний раз сидели вместе. Как друзья.

— Джейран, куда твои глаза смотрели, когда ты на разведку шел? — сердито прорычал Алдар, закатывая рукава рубашки по локоть. — Это, между прочим, питомцы из твоего мира.

— Я тебе, между прочим, не собаковод-любитель. У меня из животных дома только рыбки, — ехидно ответил тэрг, заметно удлиняя смертоносные когти. — Понятия не имею, из каких дыр они повылазили. Еще пять минут назад их здесь не было.

Шэйн в это время что-то настукал за каминной полкой и теперь усиленно пытался найти рычаг, чтобы открыть потайную дверь. Рычаг нашелся не сразу. Им оказался один из гипсовых рисунков на самой полке. Надавив на него, Шэйн сделал шаг в сторону. Послышался противный скрежет, вызывающий ломоту в зубах и в стене, рядом с камином появился узкий проход, от которого вниз спускались длинные каменные ступеньки. Маркус наколдовал магические огоньки, размером с мужскую ладонь и мы начали спускаться по ступенькам. Последними в потайной проход зашли Алдар и Джейран, прикрывающие все это время наши спины от грэйдхов. Твари громко заворчали, когда дверь встала на место и проход закрылся.

— Вам не кажется, что нас целенаправленно заманивают в ловушку?

Впервые за долгое время Шэйн подал голос и это были не самые приятные слова.

— Тогда почему мы туда идем? — недоуменно пожал плечами Азарий, озвучив вслух мои мысли.

— Предлагаешь вернуться назад? — ехидно переспросил Маркус, задумчиво оглаживая себе бороду.

— Уж и спросить нельзя, — обиженно пробурчал парень и отвернулся от ехидного мага.

А ведь в самом деле, Шэйн прав. Грэйдхи могли напасть на Азария и расправиться с ним в считаные секунды. Полагаю, до нашего появления в доме, они успели бы до косточек его обглодать, но почему-то притаились. Почему?

Вот и я о том же.

— Джейран, можете проверить, что там внизу?

Повелитель тэргов замер на ступеньке и на мгновение прикрыл глаза.

— Детеныш, там, куда мы спускаемся, нет тени. Я ее не чувствую.

— А люди есть?

— Смотря, что ты имеешь в виду под этим понятием, — усмехнулся вампир, ответив вместо тэрга. — Там определенно что-то есть. Боишься?

— Боюсь, — честно ответила я, проигнорировав ядовитое замечание Алдара. — Что-то мне это не нравится.

— Паникерша, — хмыкнул Джейран. — Все равно возвращаться нет смысла. Раз пришли, нужно довести дело до конца. У нас у всех накопились серьезные претензии к «В». Мастер немного зарвался.

Мне, конечно же, хотелось горячо поддержать решительно настроенного друга, но ощущение, что мы идем на убой никак не исчезало. Напротив, с каждой пройденной ступенькой усиливалось все больше.

Впрочем, ступеньки, ведущие глубоко под землю были не бесконечны и вскоре Маркусу пришлось затушить свое магическое освещение. Джейран оказался прав — мы вошли в ярко освещенный огромный круглый зал, стены которого были обшиты досками из темного, грубо обработанного дерева. Под высоким потолком висели десятки круглых магических шаров, расставленных таким образом, что в помещении абсолютно не было тени. Маркус уважительно присвистнул, вполголоса сообщив, что здесь поработал не последний маг. В центре зала, словно издеваясь, демонстративно стояло черное овальное зеркало в грубой железной оправе. В нижнем левом углу не хватало одной заметной части, а гладкую поверхность стекла покрывала сеть глубоких и уродливых трещин.

Я достала из кармана коробочку с осколком и, подойдя к зеркалу, осторожно вставила на место недостающую часть. Первые несколько секунд ничего не происходило, а потом, словно по мановению невидимой кисти, трещины начали стремительно исчезать и вскоре стекло засияло ровной черной поверхностью без единой царапины.

Появилось сильное, практически непреодолимое желание посмотреться в него. Зеркало манило и искушало, соблазняло и завлекало. Оно могло дать мне здоровье и шанс на жизнь.

Не отдавая себе отчет, я поднялась с корточек и, выпрямившись во весь рост, встала напротив магического зеркала. Идеальная гладь черной поверхности отображала каждую черточку моей внешности.

Не случилось ни громов с молниями, не заискрился воздух магическими огоньками, ни каких-либо вообще магических явлений, присущих подобным моментам… ничего не произошло. Достав из-за ворота медальон, я услышала звон разбившейся надежды. Моего последнего шанса. Кристалл не поменял своего цвета, оставшись черным.

Как же я ненавижу это цвет!

Самым тяжелым оказалось смотреть на Шэйна. Нет ничего страшнее видеть такой опустошенный, потухший взгляд у любимого человека. Он хоть и не говорил вслух, но тоже до последнего надеялся на магическую мощь артефакта. Цорн оказался прав — у меня самая редкая и необъяснимая болезнь, если даже магическое зеркало, дающее здоровье, молодость и бессмертие не смогло мне помочь.

— Почему же не получилось? — упавшим голосом пробормотал Маркус. — Может быть, ты что-то не так сделала?

— Все так, Маркус… Просто не судьба… — Слова давались тяжело и неохотно, а на само зеркало было противно смотреть. — Давайте разобьем его и наконец закончим этот кошмар.

— Я бы на твоем месте так не спешил, девочка.

Неожиданно раздавшийся голос шел отовсюду, но его владельца не было видно. Потом случилось то, против чего не смогли устоять ни тэрг, ни вампир. Доски, покрывающие стены и потолок зала, ожили, превратившись в толстые корни деревьев, и набросились на нас. Меня и Азария оплело практически мгновенно, не встретив никакого сопротивления. Маркус отбивался магией, сжигая тянущиеся к нему корни, а Шэйн ловко ускользал, совершая немыслимые и невероятные для человеческого тела кульбиты и движения, на ходу обрубая деревянные щупальца широким обоюдоострым ножом. Но ожившая комната не оставила мужчинам шансов и вскоре они присоединились к нам, оплетенные по самую шею, словно в кокон.

Дольше всех продержались Алдар и Джейран. Движения тэрга были настолько быстрыми, что он превратился в смазанную тень, нещадно крошащую ожившие доски. А вот Алдар применил силу сира, о которой я раньше могла только догадываться. Оказалось, он умеет управлять воздухом. Создав несколько смертоносных смерчей, он уничтожал злобную магию «В», рассыпая ее на мелкие щепки, толстым ковром укрывающую ползала. Но каким бы могущественным ни был вампир, его силы, магии и умения не хватило, чтобы одержать верх. Когда все было закончено и нас, надежно связанных магией притянуло к стене, в помещении появился «В». Верне сказать — Айджан Харди.

О-о-о да, он не смог отказать себе в картинном, театральном появлении в лучших жанрах книжных злодеев. Если б руки не были связаны, обязательно зааплодировала. И удушила заодно.

Вслед за Харди появился Данияр Лайош. Они оба вышли из другого тайного хода, противоположного нашему и остановились как раз напротив нас.

Изрешеченное морщинами лицо Айджана светилось безграничной радостью и самодовольством. А вот Данияр не разделал «сияющего» настроения своего компаньона. Его лицо было бледным, почти серым, а взгляд мрачным и пустым.

Это были не те друзья семьи, которых я знала раньше. Два абсолютно других человека.

— Вы пришли немного раньше, чем мы ожидали, — осуждающе прохрипел Харди. — Едва успели подготовиться встретить.

— Вы не представляете, как нам за это стыдно, — сквозь зубы зло процедил вампир.

Видящий кинул на него недовольный взгляд и чуть повел худой морщинистой рукой. Корень на шее сира зашевелился, сворачиваясь кольцами, и сжал пленнику горло. Алдар захрипел и попытался вывернуться, но это только усугубило положение.

— Не стоит мне хамить, мой мальчик, — получая удовольствие от чужих мучений, поучительно протянул механик. — Нужно уважать старших.

— Старших, да, но, увы, я не могу отнести вас к таковым, — беспечно сказал Джейран, не сумев промолчать, и поплатился за болтовню так же, как и вампир.

Желание удушить этого… эту… особь росло в геометрической прогрессии. За одну только самодовольную ухмылку его хотелось раздавить, как отвратительную мерзкую гадину.

— Эх, Катерина, Катерина, твой взгляд красноречивее всяких слов, — переключился на меня Айджан, изображая заботливого Астамира. — Неужели тебе нечего сказать?

— Я собираюсь с духом, чтобы успеть высказать все, что о вас думаю, прежде чем вы меня удавите. Критику вы явно не переносите.

На мои ядовитые слова, полные ненависти, видящий рассмеялся, а потом каркающее закашлялся. Сдает старик. Без зеркала ему долго не продержаться.

— Внешностью ты выкопанная мать, — прокашлявшись, неожиданно серьезно продолжил он, внимательно вглядываясь мне в лицо, — а вот характером в деда. Он такой же несдержанный был.

— Именно поэтому вы его убили?

— Я? Убил его? — притворно удивился механик. — Побойся Бога, девочка, я и пальцем к нему не прикоснулся.

— О-о да, — еле сдерживаясь от злости, выдохнула я. — Вместо вас с этим преотличнийше справились вампиры. Это вам стоит бояться Бога!

— Я не виноват, что бедный Анри не смог справиться со своими амбициями, — небрежно бросил видящий. — Он всю жизнь завидовал Хозяину и мечтал занять его место. Жаль, что мальчик не справился… Из-за тебя, между прочим!

— Мне стыдно. Было. Уже давно.

— Надо было убить тебя вместе с твоим обожаемым дедулей или еще тогда… с родителями, — мстительно добавил он, наслаждаясь моей болью.

А она была. И еще какая! Он мстил за то, что я мешала ему и ломала его планы. И делал он это крайне жестоко.

— За что? Что мы вам такого плохого сделали?

— Мешали, — просто ответил он, равнодушно пожимая плечами. — Сначала твой папаша сунул нос не туда, а потом и Виктор. Только вот я не знал, что нужно было начинать с тебя… А, видящая?

Пришла моя очередь мстительно скалиться.

— Если бы не ты, все закончилось гораздо раньше. Жаль… очень жаль.

— А мне жаль, что все это время я считала вас своим другом. Все эти годы вы были для нас, как член семьи! Вы приходили в наш дом, делили с нами одни хлеб… Были на похоронах родителей и деда! Так не поступает даже последняя сволочь!

Меня понесло и останавливаться я не собиралась. Пусть эта тварь хоть раз в жизни услышит о себе правду.

Лицо Харди исказила непередаваемая злоба, но он не спешил приказывать своим лианам заткнуть мне рот. А зря.

— Знаете, что вас выдало? — он опасно сощурил глаза, а я продолжила: — Любовь к театральщине и гордыня. Непомерная гордыня. Нельзя было оставлять памятники по всему городу и подписываться монограммой «В». Ах, как это, должно быть, было забавно наблюдать за мельтешением жалких людишек, незамечающих подсказки на самом видном месте… Что, захотелось побыть богом?! Почувствовать себя творцом мира?!

— Я имею на это право! — не выдержав, взорвался он. — Я! Только я знаю, что хорошо и что плохо! Только я имею право решать, что такое добро и зло, а не ты со своими детскими представлениями о мире!

— Вы потеряли право даже рассуждать об этом в тот момент, когда переступили черту закона. Вы всего лишь чокнутый сумасшедший с манией величия, захлебнувшийся в крови и ненависти!

— Маленькая дрянь! — сплюнул механик, и мои ребра сдавило так, что из глаз брызнули слезы. — Ты жива только потому, что нужна мне.

Повинуясь мысленному приказу механика, ожившее дерево поднесло меня к зеркалу и бросило на пол. Друзей же сковало так, что они лишились возможности любых движений и могли лишь молча наблюдать за театральным спектаклем, устроенным любителем дешевого пафоса.

Несвойственной для старого человека походкой Айджан решительно подошел ко мне и, грубо взяв за волосы, притянул к зеркалу.

— Знаешь, почему зеркало не помогло тебе? — зло прошипел механик мне прямо в лицо, намекая на болезнь. — После того, как я использовал осколок против тэргов оно начало ломаться и терять свою силу. Проходили столетия, а я все не мог его исправить и старел. Медленно, но верно. И для того чтобы оно снова обрело свою мощь и силу, необходимо вставить недостающую часть на место и дать ему… крови видящего, мой ненаглядный механик. Вот почему ты до сих пор жива.

— А как же Цорн? Ведь он хотел меня убить и вы ему это разрешили.

По узким губам старика зазмеилась неприятная улыбка.

— И я его хорошо понимаю. Ты умеешь достать, — ядовито протянул он. — Ты даже не представляешь, каких усилий мне стоило удержать себя от желания расправиться с тобой раз и навсегда, когда ты со своим другом приехала ко мне. Сама. Добровольно. Но я не знал, где находится осколок зеркала, а без него твоя смерть была бы немного неоправданной.

— А ведь вы хотели убрать всех, кто мог оказаться на вашем пути или помешать планам. Тэргов из-за люмильнэры, вампиров из-за опасного соседства, профессора Верковена, потому что он узнал про испорченную руду, Мадлен, потому что она была опасным свидетелем. Всех, кто причинял вам беспокойство. И Цорна вы поддерживали, потому что он помогал вам найти решение проблемы вечной молодости. Ведь так?

— Больно ты умная, — грубо бросил он и отпустил мои волосы. — Вмешивалась где только можно и нельзя. Всюду свой нос совала! Достала уже, — и он раздраженно повернулся к Данияру.

Его помощник все это время стоял, не двигаясь, напряженно замерев в одной позе, и не вмешивался в наш разговор. Казалось, его мысли витают где-то далеко и он непричастен ко всему происходящему.

— Данияр, подготовь все, как следует! Мне нужно настроиться, — повелительно кинул Харди Помощнику.

Чуть заметно вздрогнув от хриплого выкрика механика, мужчина сдержанно кивнул и спокойно подошел ко мне. Не знаю, откуда, но он точно знал, что у меня в карманах лежит два куска руды — испорченный и тот, который дала болотная ведьма. Лайош забрал оба куска и не заметил, как из того же кармана выпало воронье крыло. Экипировка у меня была та еще. Один из кусков руды помощник отдал Харди, а другой небрежно отбросил в сторону.

То, что меня сейчас не по головке гладить будут это я давно поняла, но все равно комок подступал к горлу, а дыхание спирало от страха. А еще было обидно. Проделать такой долгий и тяжелый путь, чтобы вот так… легко попасться и умереть от рук обезумевшего садиста-убийцы с манией величия.

Айджан тем временем мял в руках руду, придавая ей форму длинного обоюдоострого кинжала. При всей моей (и остальных полагаю тоже) ненависти, было лицемерно отрицать, что он самый гениальный механик, которого я когда-либо видела. Он вытворял с рудой то, что по идее было невозможным. Не говоря уже о том, как ему подчинялось дерево. Через несколько минут Харди подошел ко мне и, держа кинжал в правой руке, присел рядом на корточки.

— Можешь успокаивать себя тем, что твоя смерть останется ненапрасной, а душа окажется рядом с душами великих мастеров. Гордись этим, девочка, — ласково сказал он, осторожно гладя меня по голове, и неожиданно резко вонзил кинжал мне в грудь.

Боль была адская. Воздух вышибло из легких, а в глазах потемнело.

Харди специально ударил так, чтобы я еще некоторое время оставалась жива. Кровь нескончаемым потоком заливала одежду, стекая на пол, и бежала сквозь руку механика, продолжающую держать кинжал. Второй рукой он поддерживал меня за плечо, чтобы я не упала.

Капли крови, попавшие на черную гладь зеркала мгновенно впитались и внутри стекла начал расцветать кровавый ураган. С каждой секундой он все больше набирал обороты, угрожая вырваться наружу и уничтожить все на своем пути.

— Мне просто нужна твоя кровь и жизнь…

Слова долетали, как из тумана, заставив очнуться и собраться с силами для последнего удара.

— Так забирай их вместе со смертью!

Я сорвала с шеи медальон Шеверова, что есть силы, дернув за цепочку, и расцарапав кожу до крови.

Харди забирал мою жизнь вместе с силой и даром видящего механика, впитывая их через кинжал и каким-то образом, передавая в зеркало. И поэтому сделать маленькую, пусть и последнюю подлость этому психу был мой святой долг.

То, что случилось потом трудно описать словами, трудно подобрать правильное выражение, чтобы передать всю гамму чувств. Болезнь вырвалась на волю, обрела свободу и полностью насладилась своей долгожданной жертвой. Видящий заорал так, что завибрировала поверхность этого сотни раз проклятого зеркала. Все верно, так и должно быть. Нельзя забрать только половину. Я ведь не жадная. Медальон сдерживал всю мощь болезни и теперь Айджан вместе с жизнью забирал смерть.

Он попытался вытащить кинжал, но я вцепилась в него мертвой хваткой, удерживая обеими руками и, повалилась набок, потянув за собой упирающегося механика. Кровь залила пол и на ней словно кораблик легко удерживалось перышко ворона, отливая в ярком свете иссиня-черной краской. Перед глазами снова поплыли круги, руки стали ватными, а глаза начали закрываться. Последнее, что я увидела — это то, как стремительно почернел кинжал, начав распадаться мелким черным песком, просыпаясь сквозь пальцы, и запомнила уродливое лицо механика, не понимающего, что происходит.

Мир померк и погрузился в абсолютную тишину, поглотив все посторонние звуки.

Мне показалось, что прошла вечность, прежде чем хрустальное безмолвие рассыпалось тысячами осколков от громкого, режущего слух вороньего крика. Долгого, победного, полного радости и предвкушения долгожданной встречи. Ему вторил тихий цокот копыт и едва слышное поскрипывание колес старого дилижанса.

Вот и все. Как и ожидалось, Извозчик приехал за мной. За мной…

Над ухом раздалось хлопанье крыльев. Ворон пролетел над лицом, едва коснувшись холодным крылом кожи, и сел где-то рядом над головой. В следующее мгновение я почувствовала, что чья-то теплая рука осторожно проверяет мой пульс и бережно осматривает рану на груди. Легкое похлопывание по щекам окончательно привело меня в чувства и вынудило открыть глаза, чтобы чуть не заорать, увидев прямо перед собой бледное лицо Маркуса с всклокоченной бородой и стоящими торчком волосами.

— Так вот ты какая смерть механика, — еле слышно пробормотала я и рядом кто-то заржал.

Знакомо так. На Азария похоже.

— Диченко, кончай придуриваться, — опять послышался голос инженера. — Лучше посмотри, что происходит…

Так я, что жива?!

Я посмотрела сначала на Маркуса, а потом на себя. Дырка от удара кинжала на рубашке была, а на мне не было. Ровная, гладкая кожа без единого рубца и намека на какое-либо повреждение вообще. Только следы от запекшейся крови и сильная слабость в теле говорили, что это был не сон.

Шэйн помог мне встать и, придерживая за плечи, притянул к себе. Спиной я чувствовала, как бешено бьется его сердце. Сколько же еще седых волос у него прибавилось из-за меня…

То, что я увидела дальше, повергло меня в шок и, мягко говоря, ступор. Комната снова стала обычной. Исчезли пугающие хищные корни, превратившись обратно в грубые доски. Друзья больше не были связанными и стояли рядом, а вот Харди и Помощник замерли возле Извозчика. От черного дилижанса шел холод и он словно светился изнутри, пугая непроглядной всепоглощающей тьмой. Старая кляча, которую я видела в первую нашу встречу, превратилась в сильного поджарого скакуна вороной масти, грива и хвост которого были сотканы из синего пламени, а умные глаза горели красным огнем. И только Извозчик остался таким, каким я его запомнила — закутанная в черный плащ худощавая фигура, лицо закрывает широкополая шляпа и шарф. На плече Извозчика сидел огромный ворон и недовольно хохлился, буравя нас фиолетовыми бусинками глаз.

Харди в присутствии Смерти не смел даже пошевелиться, превратившись в высохшего морщинистого древнего старика. Плечи механика поникли, взгляд полный первобытного безумного страха, устремлен в пол, а желтая кожа, тонким пергаментом обтянувшая лицо, была готова вот-вот порваться от напряжения. Данияр стоял рядом и на его лице отражалось удивительное умиротворение, совсем не вяжущееся с ситуацией.

Извозчик чуть кивнул в знак приветствия и изящно повел тонкой рукой в перчатке в сторону дилижанса. Дверь в тот же миг бесшумно открылась и из нее выскользнула пугливая тень, молниеносно, спрятавшаяся в зеркале. Это было отражение механика Айджана Харди, которое он однажды отдал вместо себя Смерти.

Я никогда не видела ничего более уродливее того существа, которое пугливо металось за черным стеклом. Не видела и вряд ли когда-нибудь забуду. Айджан даже взглянуть не смел на свое отражение. Казалось, что он и не дышит вовсе, так страшно ему было.

Шэйн и остальные заметно напряглись, когда Данияр внезапно пошевелился и поднял руки вперед, раскрыв их ладонями к нам. На правой ладони лежал кусок болотной руды. Той самой, что дала мне ведьма. Значит, Данияр специально отдал Харди испорченную руду и именно поэтому кинжал рассыпался, не доведя дела до конца. Но зачем?

Словно прочитав мои мысли, мужчина размахнулся и что есть силы запустил камень в зеркало. Оно разлетелось тысячами мелких кусочков, сгоравшими красными искорками едва коснувшись пола. Механик беззвучно закричал, обнажив пожелтевшие от старости зубы, и его стремительно затянуло в дилижанс.

Данияр вопрошающе оглянулся к Извозчику и тот медленно кивнул, давая ему время попрощаться с нами.

— Почему вы так поступили? — спросила я у тяжело вздохнувшего мужчины с невероятно уставшим лицом. — Вы же были ему другом.

По его губам скользнула горькая усмешка.

— Я никогда не был для него другом. Я всего лишь вечный помощник.

— Тогда почему сейчас? Почему вы предали его?! — порывисто спросил Азарий, не понимая его мотивов.

— Я очень устал… Устал от такого подобия жизни и хочу покоя. Хоть какого-нибудь. А еще… — он поднял на меня грустные глаза и в них отразилось отчаяние, — я очень любил твою маму, Катерина. Ты действительно на нее сильно похожа. Когда я увидел ее впервые, она уже была замужем и у нее была ты. Она была единственной женщиной, которую я полюбил за сотни лет. Каждая проведенная с ней минута была для меня словно свежий глоток жизни. С ней я чувствовал себя живым, пусть и был для нее всего лишь другом.

— Тогда почему же…

Я недоговорила, к горлу подступил колючий комок, и стало трудно продолжать. Впрочем, он и так все понял.

— Она не должна была садиться в ту машину. Я не хотел, чтобы так получилось… Если бы ты знала, как смеялся Айджан, глядя мне в лицо и насмехаясь над моим горем. Тогда он совершил роковую ошибку. Я столько лет прождал, чтобы отомстить… Вот и настал час расплаты. Для обоих.

— Так это вы давали нам подсказки? — догадался Шэйн. — Специально составляли те письма, прислали Катерине книгу со сказками. Хотели помочь…

— По мере своих сил я делал все, что мог. — Он облизал пересохшие губы и бросил усталый взгляд на дилижанс. — Вот и все… Мне пора. И… Кать, прости меня.

— Бог простит, а я зла не держу.

Я не чувствовала к нему жалости, но и ненависти больше не было.

Мужчина кивнул, принимая мой ответ и тяжело ступая, подошел к дилижансу. Он так и не обернулся. Открыл дверцу и сел внутрь.

— А мне тоже нужно?..

Извозчик отрицательно покачал головой и, приложив руку к полям шляпы, попрощался. Хищно щелкнули вожжи, огненногривый конь встал на дыбы, и призрачная карета умчалась в открывшийся проход в стене, где сотканная из молочного тумана дорога уводила в мрачную тьму. Туда, где не было места живым.

Неужели это все? Больше не будет отчаянных поисков «В», больше не будет тайн и смертельных загадок, жестоких убийств и нелепых смертей? Больше не будет боли?

— Кать, ты чего плачешь?

Маркус нерешительно улыбнулся, не понимая, почему мое лицо заливают слезы.

— Просто я забыла, что это такое, когда ничего не болит. Я так к этому привыкла, что испугалась.

— Вот чудачка, — шутливо хмыкнул маг, и устало оперся о плечо Азария.

Тот возмущенно крякнул и присел под немалым весом мага.

— А где Алдар? — не вовремя спросил инженер, безрезультатно пытаясь скинуть с плеча тяжелую руку ушлого Маркуса.

— Ушел, — мрачно хмыкнул Джейран, носком сапога откидывая часть разломавшейся рамы некогда магического зеркала. — Сказал, что у него есть неотложное дело к грэйдхам. Я, пожалуй, тоже к нему присоединюсь.

И тэрг исчез из комнаты, шагнув в открытый проход лестницы.

Алдар, как всегда был в своем репертуаре — появляется и исчезает, когда захочет, ничего не объясняя и ни перед кем не отчитываясь. И сейчас он поступил так, как посчитал нужным — нужным только ему.

Лично меня это вполне устраивало, и я была ему за это благодарна. Судьба сама расставила все по своим местам, несмотря на все наши планы и желания.

Маркус и Азарий еще немного помялись, а потом маг потащил упирающегося парня наверх, обещая научить его правильно уничтожать грэйдхов. Инженер активно упирался и божился, что он ярый гуманист и противник насилия. Мужчина ему почему-то не поверил и за шкирку поволок к лестнице.

Мы с Шэйном остались вдвоем.

— Ну и как ты теперь станешь тихой, ласковой и послушной? — подначивая начал он, намекая, что из-за выздоровления я потеряю так бережно лелеянную наглость.

— Я?! Никогд-а-а. Я останусь такой же вредной, гадкой, про-о-тивной. Буду продолжать говорить правду в глаза и никого не бояться. Как тебе такая перспектива на будущее?

— Ммм… дай подумать, — наигранно задумался Шэйн, закатив глаза к потолку. — Лично я тебя другой не знаю и приму любой. Но влюбился я в бесстрашную, бесшабашную, прямолинейную девчонку с открытой душой и добрым сердцем. И не смей меняться.

— А ты не смей меня больше оставлять. Слышишь?

— Я всегда буду рядом.

От этих простых и таких важных сердцу любой любящей и любимой женщине слов, я почувствовала, что таю как воск.

— Прошу прощения, что прерываю вашу сопли… романтичную идиллию, — высунулся из входа довольно улыбающийся Азарий, — но всех грэйдхов уничтожили и собираются устроить веселый костерчик. Если не хотите запечься, как картошечка под углями, рекомендую поспешить и покинуть этот гроб… извиняюсь, эпохальное место, где свершились важнейшие события в нашей жизни.

Мы с Шэйном переглянулись и одновременно улыбнулись. Азарий действительно пригодился. Без него было бы гораздо скучнее и не так интересно.

Дом сгорел быстро, благодаря магии Маркуса, оставив после себя только фундамент и золу. Оранжевые языки магического пламени поглотили все, что несло в себе следы существования Айджана и Данияра. Никто и никогда не узнает, что здесь случилось на самом деле и кем были люди, жившие здесь. Так же, как и мы не узнаем, как Харди сумел приручить грэйдхов, умел управлять магией, подчинять себе руду и многое другое. Впрочем, возможно это и к лучшему. Некоторые вещи не должны быть разгаданы. Знание — это сила и она не всегда хорошая и благая, как зачастую ее преподносят.

Главное, что мы живы и больше нет никакой угрозы.

И что жива я!

Эпилог

— Все я закончила, — с чувством выполненного долга сказал я, отложив в сторону последний исписанный листок. — Это станет моим величайшим литературным трудом.

— Мне уже страшно, — ехидно хмыкнул Шэйн, не отрывая глаз от газеты. — И что же ты строчила, как ненормальная последние несколько месяцев? Я уже начал забывать, как ты выглядишь.

— Можешь теперь любоваться сколько душе угодно, — по-царски разрешила я. — Я наконец-то дописала рассказ о том, что со мной приключилось за этот год.

— Ах ты ж, Боже ты мой! — ядовито запричитал он, откладывая газету и подходя к моему столу. — А как же секретность? Ведь никто не должен знать об этом. Тем более твоя гильдия.

— А с чего ты взял, что я собираюсь печататься? — даже обиделась я от такого пренебрежительно отношения к моему литературному произведению. — Эта история станет домашней семейной реликвией, которая будет читаться детям и внукам.

— В качестве наказания, если они не будут слушаться, — глумливо хохотнул он и небрежно сел на край стола.

— Бесчувственный циник, — надулась я. — Ты не понимаешь моих светлых душевных порывов. Сухарь!

— Ладно-ладно, не злись, — примирительно начал он и взял готовую стопку листов в руки. — И как же называется этот порыв?

— Механик и все-все-все, — тут же воспряла я, позабыв об обиде.

— Избитая фраза, — задумчиво протянул Шэйн. — Где-то я ее уже слышал.

— Зато она отображает суть истории. Хочешь почитать?

— Ну, давай, — небрежно согласился Тергиш и начал с середины, явно ища что-то конкретное в тексте.

— Вообще-то читать начинают с первой страницы. Сначала, Шэйн, — осторожно заметила я, с опаской наблюдая за подозрительно задумчивым парнем.

— Я и собираюсь начать читать с первой страницы, но для начала бы хотелось узнать, что у тебя было с эти клыкастым. Ты же здесь все написала?

— Что?! — вспыхнула я. — Да, как ты можешь? Ты не имеешь права меня подозревать.

— Ха! — и он сурово сощурил глаза. — Родная моя, я как раз таки имею на это полное право. Я тебе свою фамилию отдал!

— А я тебе свою девичью честь! — мстительно бросила я. — Какие могут быть претензии?

Шэйн недовольно скривился. Крыть было нечем — бесспорный факт.

— Тогда дай почитать, как ты описала нашу первую встречу, — не унимался муж. — Наверняка ты сразу подумала, какой я красивый, сногсшибательный и таинственный. И влюбилась в меня с первого взгляда, — ехидно закончил он.

— Вот еще! Я сразу подумала, какой ты ехидный, вредный, упрямый и эгоистичный болван. Ты мне вообще не понравился. Так, что цени, что я согласилась стать твоей женой. Тебе несказанно повезло.

— Да, что ты говоришь? — хищно ухмыльнулся Шэйн и начал опасно наклоняться в мою сторону. — А где тот список с моими недостатками, который ты мне обещала? Что, так и не смогла ничего придумать?

— Я над ним еще работаю.

— Давай проверим, кому из нас действительно повезло?

Меня разобрал смех. Вот же ж гриб-поганка! Прекрасно знает, что я вру.

— Я буду твердо настаивать и ни за что не поменяю своего мнения, — упрямо заявила я в лицо мужа, готовая в любой момент задать стрекоча.

Он это дело быстро просек и специально положил руку на спинку стула, не давая мне встать из-за стола. Серые глаза издевательски блеснули. Расправа была неотвратима.

Неожиданно раздался спасительный стук в дверь и после несколько резкого «да» Шэйна, в комнату вошла чуть виноватая Марта.

— Дети, извините, что я вас побеспокоила, но вам тут письмо. Срочное.

«Дети» натянуто улыбнулись и, подождав, пока женщина уйдет, хищно накинулись на письмо. Победила я. Чисто случайно успев перехватить конверт прямо из-под носа Шэйна.

— Что, Тергиш, пришло уведомление о неуплате алиментов? — мстительно протянула я. — Сейчас я узнаю про все твои косяки.

— А может, это от твоего разлюбезного Алдара, — в тон мне ответил Шэйн, нагло вырвав письмо. — Сейчас я узнаю, что он тебе написал, — и, открыв конверт, принялся читать.

По мере прочтения с его лица исчезло шутливое выражение и он помрачнел. Я же не на шутку испугалась.

Неужели…

— Только не говори мне, что там опять черный конверт с монограммой.

— Хуже, — серьезно ответил он и передал мне листок. — Это от Азария.

Я бегло прочитала текст.

Лучше бы это была очередная угроза с монограммой…

В эту ночь мы так и не уснули, потому что я опять полночи хохотала, как ненормальная, а потом до самого утра икала. Все успокоиться не могла. Ну, инженер, ну учудил…

Content

Диченко Катерина Юрьевна
Механик и все-все-все

Пролог

Глава первая, в которой мы знакомимся с механиком и несколькими подозрительными грэйдхами

Глава вторая, в которой механик принимает участие в торгах и помогает вернуть душу

Глава третья, в которой механик совершенно окружен вампирами

Глава четвертая, в которой механик пошел в больницу, а попал в безвыходную ситуацию

Глава пятая, в которой механик отправился на охоту на рудокопа и чуть-чуть не поймал ведьму

Глава шестая, в которой механик читает сказки и что из этого в итоге получается

Глава седьмая, в которой собираются механик и все-все-все

Эпилог