Стив Гамильтон

Кровь неба

Сокращение романов, вошедших в этот том, выполнено Ридерз Дайджест Ассосиэйшн, Инк. по особой договоренности с издателями, авторами и правообладателями.

Все персонажи и события, описываемые в романах, вымышленные. Любое совпадение с реальными событиями и людьми — случайность.

Глава первая

Пожаров я повидал немало, еще когда служил в детройтской полиции. В мои обязанности входило отогнать зевак с места происшествия, после чего следовало и самому уносить ноги, но иногда я оставался посмотреть, как работают пожарные. Порой это была настоящая битва с огнем, но по ее завершении здание все равно стояло на месте. Это меня всегда потрясало. Без окон, иногда без крыши, но стояло.

Много лет спустя на озере Верхнем я видел, как ураган снес сарай для лодок. Когда ураган утих, на месте сарая осталась только припорошенная песком бетонная плита. И это неудивительно. Местным жителям отлично известно, что вода сильнее огня. Но когда разрушает вода, она за собой прибирается, и все выглядит как новенькое. Иногда это даже красиво. От огня такого не дождешься. После пожара остаются развалины. Обугленные и рассыпающиеся в прах — зрелище отвратительное. Нет ничего уродливее пожарища.

Вот поэтому-то я и стал отстраивать хижину заново. Я должен был это сделать. Мне было плевать, что дни становятся все короче. Человек в здравом уме не начинает строительство в октябре, а я, разумеется, начал.

Старые бревна, которые, если бы не пожар, продержались бы еще лет триста, я убрал. Остались только каменный фундамент и камин — последнее, что сделал отец собственными руками. Если выпадет снег, каминная труба будет торчать над развалинами, как надгробие. Этого я допустить не мог.

Все не задалось с самого начала. Человек, обещавший привезти бревна в понедельник, появился только в среду. У него была грузовая платформа с краном, поэтому каждое бревнышко можно было перемещать аккуратненько, как фарфоровую чашку. Но на разгрузку у него ушло все утро, и напоследок он едва не порушил камин.

А потом встал и, подтянув штаны, огляделся.

— Это что ж, пожар был? — поинтересовался он.

— Был, — ответил я.

— Хреново. С этими печками хлопот не оберешься.

— Печь тут ни при чем, — сказал я. — Дом подожгли.

Он несколько секунд это осмысливал.

— Шутишь?

— Не хочешь — не верь.

— И отстраивать будешь сам?

— Хочу попробовать.

— Не станешь же ты начинать в октябре?

— Можешь считать меня сумасшедшим.

— На это и намекаю.

— Благодарю за заботу, — сказал я. — И спасибо, что доставил бревна. Ты опоздал всего на два дня. Счастливого пути.

И он уехал, продолжая недоверчиво качать головой. Гул мотора затих вдали. Со мной остался лишь ветер.

— Ну, старик, — сказал я ветру, — давай посмотрим, не забыл ли я, как это делается.

Хижину отец построил за два лета — в восьмидесятом и в восемьдесят первом. На второй год я помогал ему. Отец достроил ее и через полгода умер.

И вот холодным октябрьским днем я начал все заново. Прежде всего обтесал лежни — бревна, которые лягут в основание каждой стены, — и закрепил их на фундаменте. Потом выпилил желобки по внешней стороне, как отец меня учил. Пойдет дождь, и вода будет стекать по этим желобкам, а не литься на фундамент. Затем я выпилил пазы для пола, но на первое время положил фанеру — доски положу, когда будет готов сруб.

Так прошел первый день.

Когда стемнело, я отправился в «Глазго-Инн» поужинать. Это заведение принадлежит моему другу Джеки. Если вас когда-нибудь занесет в Парадайз, идите до единственного мигающего фонаря в центре поселка, а оттуда — метров сто на север. И справа вы увидите «Глазго-Инн». Там каждый вечер, вне зависимости от погоды, горит в камине огонь и сидит человек по имени Джеки Коннери, похожий на старого шотландца. Если вы правильно попросите, Джеки даже рискнет забыть о лицензии на продажу спиртного и подаст вам бутылочку холодного канадского пивка.

Нет, оговорился. Канадское пиво подают только мне.

На следующее утро чувствовал я себя погано. Болели ладони, болели плечи, болели ноги, болела спина. Все остальное было великолепно. Я выпил кофе и глянул на тучи. Вот что было совершенно ни к чему, так это дождь, потому что я собрался возводить стены.

Я пронумеровал все бревна, как это делал отец. А потом поработал пилой и каждые полчаса ее точил. Пазы я вытесал топором, держа его обеими руками, как бейсбольную биту. Этому меня не надо было учить. Если работаешь одной рукой, точности не добьешься.

Правильно вытесывать пазы — дело нелегкое. На этом, как говаривал мой старик, проверяется, мальчик ты или мужчина. Тут нужна точность — чтобы между бревнами не было просвета. Если все делаешь правильно, даже конопатить не придется. Если нет — лучше вообще не берись строить дома.

Первое бревно получилось плохо. Второе — еще хуже. Третье можно было выставлять на ярмарке, чтобы народ приходил поржать.

Ветер усилился. Судя по всему, собирался дождь. Я продолжал работать, но только принялся за четвертое бревно, на меня налетели осы — у них было гнездо на соседней березе. В ночь пожара дым их выкурил, да и от гнезда мало что осталось. Осы, как и я, собирались отстроиться заново, но их время вышло. И теперь эти очумевшие от холода насекомые, жить которым оставалось всего ничего, кинулись на меня.

— Вы что, спятили? Кыш отсюда! — заорал я, отмахиваясь.

Но одна ухитрилась укусить меня в щеку, и мое терпение лопнуло. И так-то день не задался.

Я уже собирался облить гнездо бензином и подпалить, но вовремя остановился. Стоит ли? Ну, полюбуюсь я видом горящего гнезда, уничтожу сотню ос. Они и так через неделю сдохнут. Я всю жизнь пытался усвоить одну истину: порой лучше оставить все как есть и не вмешиваться.

Полил дождь. Я продолжал работать.

Вернулся я сюда в 1987 году. Брак мой распался, из полиции я ушел — похоронив напарника и заработав пулю в грудь. Я приехал с намерением продать землю и шесть отцовских хижин, но делать этого не стал. Оказалось, что Верхний полуостров — это как раз то, что мне нужно. Места эти удивительно красивы, и одиночество тут правило, а не исключение. Я поселился в той самой хижине, которую в семнадцать лет сам помогал строить. Так проходили день за днем, и менее всего я ожидал, что мне предстоит встреча с прошлым. Но ничего нельзя знать заранее.

После работы пилой и топором у меня еще несколько часов дрожали руки. И отчаянно ныло плечо, из которого когда-то вытащили пару пуль.

— Как идет строительство? — спросил Джеки, пододвигая мне пиво.

— Не так быстро, как хотелось бы.

Он понимающе кивнул. Не сказал ни про то, что под зиму никто дела не начинает, ни про то, какой я идиот.

— Ты ведь знаешь, кто может тебе помочь, — бросил он.

Я это знал прекрасно. Отхлебнув пива из горлышка, я поставил бутылку на стойку, сказал:

— Пойду спать, — и удалился.

На следующее утро тело ныло по-прежнему, но ощущал я себя совершенно иначе. Я вдруг представил, что только помогаю пиле и топору, а они всю работу делают сами. Не бороться с деревом надо, а слушать его. И бревна начали вставать как положено. К обеду стены поднялись на два венца. Разумеется, поднимать их стало труднее. Видно, без лесов не обойтись. А это затормозит работу.

Наверное, Джеки был прав. Помочь мне мог только один человек. Но мне чертовски не хотелось его просить.

Мой отец купил землю по обе стороны от старой просеки, всего около пятидесяти гектаров. Он построил шесть бревенчатых домов и долгие годы жил то в одном, то в другом, а остальные сдавал: летом — туристам, осенью — охотникам, зимой — любителям езды на снегоходах. Когда я приехал и поселился в первом доме, то остальные тоже сдавал.

Через несколько лет кто-то купил небольшой участок рядом с нашим. Я испугался, не построят ли там трехэтажный коттедж, срубив все деревья — чтобы любоваться озером. Но этого не случилось. Новый сосед жил один и дом строил сам. Отцу, будь он жив, понравилось бы, как работает этот парень.

Вскоре мы познакомились. Когда живете рядом, это неизбежно. Я расчищал ему дорогу от снега, а он угощал меня олениной. Он вообще не употреблял спиртного, поэтому мы с ним не выпивали по вечерам, но была у нас парочка совместных приключений, а то, что он был индейцем из племени оджибве, никак не влияло на нашу дружбу.

До того самого дня, когда ему пришлось сделать выбор.

Я не слышал, как подъехал его грузовик. Пила визжала так, что я бы и танковую дивизию не услышал. А когда случайно взглянул на дорогу, увидел грузовик, а рядом с ним — Винни Леблана Красное Небо.

Я выключил пилу и отер пот со лба.

— Ты же так оглохнешь, — сказал он. — Где наушники?

— Засунул куда-то, никак не могу найти.

Он покачал головой и направился к сложенным бревнам. Как многие оджибве из Бей-Миллс, с первого взгляда он мало походил на индейца. Только скулы были чересчур широки и взгляд казался чересчур спокойным.

— Белая сосна, — сказал он.

— Естественно.

— Парочку из этих бревен я бы даже на собачью будку не пустил, — сказал он. — Это вот, например.

Винни поднял бревно. Он сантиметров на десять меня ниже и килограммов на пятнадцать легче, но я бы поостерегся с ним бороться. Он отнес бревно в сторону и швырнул в кусты.

— Это будет мусорная куча, — сказал он.

— Мог бы и не утруждаться, я и так знаю, где плохие.

Он подошел к дому, похлопал ладонью по бревну.

— Если знаешь, то зачем это положил? — спросил он.

— Ты давно заделался окружным инспектором?

На это он не прореагировал.

— А могу я тебя спросить, почему ты работаешь один?

— Отец тоже сам все строил.

— И что, он тоже начинал в октябре?

— Поставь себя на мое место, Винни, — сказал я. — Если бы твой дом сожгли, ты бы как поступил?

— Прежде всего я бы убил того, кто это сделал. — Он задумался. — Ты убил его?

— Нет, — ответил я.

— Но он мертв?

— Да.

— Ну и ладно… А потом я бы построил все заново.

— Этим я и занимаюсь.

— Но один бы я за это не взялся, — сказал он. — Особенно если рядом живет мой друг, который знает про то, как строить дома, в два раза больше меня.

— В два раза, говоришь? И с каких это пор?

— Ну ладно, в три. Извини, я просто не хотел тебя обидеть.

— Да? Ну что ж, и ты извини, у меня работа стоит.

— Ты же до крыши не доберешься. Что, хочешь, чтобы в доме всю зиму снег лежал?

— Уж не собираешься ли ты мне помочь?

— Меня послал дух твоего отца, — заявил он. — Он знает, что это будет за ужас, если ты сам выстроишь дом.

— Индейский юмор! — хмыкнул я. — Давно не слышал.

— Я съезжу за инструментами, — сказал он. — И наушники прихвачу.

— Да уж, пожалуйста, — съехидничал я. — Теперь мне без них просто не выжить.

Вот так у меня появился помощник. И мы снова стали друзьями.

Мы работали, пока не стемнело. Я пригласил его поужинать в «Глазго», но он отказался — сказал, что ему нужно съездить в резервацию, повидать мать. На следующее утро, когда я вышел, он уже возился с бревнами.

— Позволь задать тебе один вопрос, — сказал я. — Разве ты не уходишь осенью охотиться?

Винни работал крупье в казино, но осенью еще подрабатывал проводником у охотников.

— Это дело мне больше по душе, — ответил он. — Не бери в голову, Алекс. Помогай-ка лучше ошкуривать бревна.

— Так они же уже ошкурены, Винни.

— Машиной? Давай-ка я тебе покажу, как это делается.

И я почему-то послушался. Работали мы слаженно, и стены выросли еще на три ряда. Когда солнце село, я снова пригласил его поужинать. На сей раз он согласился.

Джеки, увидев меня с Винни, сказал только:

— Ну и ну!

— Два бифштекса, — бросил я. — С кровью.

— И тебе добрый вечер, — ответил Джеки. — У меня все отлично, спасибо, что спросил.

Может, он и вправду разозлился, но это не помешало ему открыть мне бутылочку холодного пивка.

— Рад тебя видеть, — сказал Винни. — Давно я здесь не был.

— Так, дай-ка я сам догадаюсь, — сказал Джеки. — Ты показываешь Алексу, как строить дом, да?

— Больно было на это смотреть, — ответил Винни. — Пришлось вмешаться.

— Забавно, — вставил я. — Продолжайте в том же духе.

Так мирно беседовали мы в тот холодный октябрьский вечер. А не так давно, тоже под вечер, ко мне пришла женщина из племени оджибве, Винни хорошо ее знал — они вместе росли в резервации. У нее случилась беда, и я сделал все, что мог, чтобы помочь ей. Под конец Винни тоже принял в этом участие, и вот тут-то ему и пришлось решать, кому доверять — мне или своим сородичам. Он выбрал сородичей. Я особо и не рассчитывал, что он выберет меня, но мне все равно было обидно, и наши отношения разладились.

Но теперь мы сидели у камина и делали вид, что все у нас по-прежнему. Наверное, так и нужно. Сначала делаешь вид, а потом все само собой улаживается.

Так продолжалось еще три дня: он приходил мне помогать, а потом я угощал его ужином. Работа шла так быстро, что появилась надежда приступить к крыше до того, как выпадет снег. Во всяком случае, мне так казалось. Но потом снег все-таки пошел. Так, слегка — попадал ночью, а утром превратился в дождь, но этого хватило, чтобы выбить нас из седла на весь день. Винни помчался по каким-то делам в резервацию, а я пошел проверить своих жильцов. В Мичигане открылся сезон для любителей поохотиться из лука. С лучниками проще всего, потому что они настоящие джентльмены. Они не шумят в лесу и порядок поддерживают безукоризненный. С теми, кто предпочитает огнестрельное оружие, тоже обычно все в порядке, хотя каждый год встречается пара-тройка идиотов. Хуже всего те, кто приезжает зимой покататься на снегоходах. Я каждый раз надеюсь, что зима будет бесснежной.

Но пока что такого счастья мне не выпадало. На следующее утро снова выглянуло солнышко. Когда я вышел, то с удивлением обнаружил, что Винни еще нет. Через час я забеспокоился, а в обед решил пойти проверить, что с ним. Грузовика на месте не оказалось, и я заглянул в «Глазго».

— А где же твой приятель? — спросил Джеки, подавая еду.

— Что-то сегодня его не видно.

— Вы что, поцапались?

— Да нет. Просто не знаю, где он.

И тут вошел Винни и сел у стойки.

— Джеки, подай ему жаркого.

— Спасибо, не надо, — сказал Винни.

И я сразу понял: что-то случилось. От жаркого, приготовленного Джеки, просто так не отказываются.

— Как ты? — спросил я.

— Извини, что я сегодня не пришел. Были кое-какие дела.

— Что ты извиняешься? — сказал я. — Ты же не обязан на меня работать. Скажи лучше, что случилось-то?

Винни долго молчал, а Джеки, предчувствуя что-то дурное, смотрел то на него, то на меня.

— Это из-за моего брата Тома, — сказал Винни наконец.

О Томе Леблане мне было мало что известно. Я знал, что он младше Винни на несколько лет, но успел доставить своим родственникам кучу неприятностей. Собственно говоря, последний раз я видел Тома перед тем, как он загремел на два года в тюрьму.

— В чем дело? — спросил я.

Я знал, что Тома освободили досрочно и он поклялся, что начнет новую жизнь. Но я не удивился бы, узнав, что он взялся за старое.

— Он отправился в Онтарио, на охоту. Должен был вернуться пару дней назад.

— И не вернулся?

— Нет.

— Ты же не думаешь, что…

— Что он там, в Канаде, ушел в запой? На это намекаешь?

— Не заводись, Винни.

— На этот раз все иначе, Алекс.

Ну вот, началось, уныло подумал я: он ходит на собрания анонимных алкоголиков, он стал другим человеком. Я ожидал именно этих слов. Но услышал совсем другое.

— Это долгая история, — сказал Винни. — Но главное — это я его уговорил в нее ввязаться. И вина на мне.

— С кем он поехал, Винни? Остальные вернулись?

— Слушай, давай поговорим об этом по дороге, а? Мне нужно в резервацию.

— Мы что, оба туда поедем?

— Ага. Ты меня будешь защищать.

— Защищать? — Джеки швырнул полотенце в раковину.

— От моей матери, — объяснил Винни. — Думаю, в твоем присутствии она меня убивать не станет.

Я понимал, что это только слова, но все равно поехал с ним. Мы взяли мой грузовик, Винни сидел на пассажирском месте и смотрел в окно. Несколько минут он молчал, а потом рассказал, что, собственно, произошло.

— Этот человек позвонил Тому. Из Детройта. Сказал, что слышал, что Том хороший проводник и умеет сделать из охоты нечто. Том ему ответил, что сейчас охотой почти не занимается, и порекомендовал меня. Мол, со мной никто не сравнится.

Охота для Винни — счастье всей жизни. Есть проводники, которые выследят вам зверя, а потом освежуют и разделают, если вам удастся его подстрелить. А Винни вдобавок расскажет истории, которые слышал от бабушки: о земле и небе, о разных животных и о временах года. О четырех сторонах света и о том, откуда они получили свои названия. О маниту — духах из индейской мифологии. Винни может превратить охоту в настоящую сказку для взрослых.

Разумеется, на охоте он называл себя Мисквогижиг, что на языке оджибве значит «красное небо».

— Так почему же они не взяли тебя? — спросил я.

— Они сказали, что хотят именно его, а потом добавили что-то про трубки мира.

— Трубки мира? Погоди-ка, это же…

— Ну да. Он ответил, что больше этим не занимается.

— А они что?

— Они пообещали ему тысячу долларов.

— Тысячу долларов за неделю в лесу?

— Том все равно отказался. А они ему: ладно, заплатим две.

— Две тысячи?

— Том отказался и спросил, зачем вообще тащиться в Канаду. Канадцы начнут орать, что у них свои проводники есть. Может, вообще их не выпустят.

— И что же ему ответил тот парень?

— Сказал: не беспокойся, мы обо всем позаботимся. И предложил Тому три тысячи долларов.

— Бог ты мой!

— А Том: когда же вы за мной заедете?

— Винни, а что это был за тип?

Винни грустно покачал головой:

— Том сказал, что его зовут Олбрайт. Чем занимается, неизвестно, но похоже, он из тех, кто ни в чем не знает отказа. Он еще сказал, что с ним еще четверо дружков, которые хотят оттянуться в лесу.

— Видал я таких, — кивнул я. — Такие любители оттянуться у меня осенью тоже дома́ снимают. Пьют всю ночь напролет, а потом выходят и палят по всему, что движется. И каждому нужен олень покрупнее, чтобы рога дома повесить.

— Эти собирались идти на лося. Поэтому и отправились в Канаду. Хотели зверя посерьезнее.

— Лось — еще лучше. А что, сезон уже открыт?

— Он в Канаде раньше открывается.

— Понятно. Значит, на три тысячи он сказал «да». Когда они его забрали?

— В позапрошлую субботу.

— Выходит, еще до того, как я взялся за дом.

Винни кивнул:

— Но хуже всего то, что Том делает вид, будто он — это я.

— Как это?

Винни молча смотрел в окно.

— Эй, погоди-ка! — воскликнул я. — Уж не хочешь ли ты сказать?..

— Он же освобожден условно и не имеет права никуда выезжать.

— Чудесные подробности.

Мы свернули к резервации Бей-Миллс. Если бы не указатель, никому бы и в голову не пришло, что это земля индейцев. С виду обычный поселок, дома по обе стороны дороги.

— И когда он должен был вернуться? — спросил я. — Два дня назад?

— Да. Они обещали забросить его на обратном пути.

— А телефон этого типа у тебя есть?

— Том дал мне номер его сотового. Я оставил пару сообщений, но мне никто не перезвонил.

— Так, может, он их еще не получил? — предположил я.

— Алекс, им до места нужно добираться по воздуху. Тебя доставляют самолетом в охотничий домик, а через неделю забирают. К этому времени все уже мечтают вернуться.

— А куда они поехали? Должна быть какая-то база, с которой они отправляются.

— Я пытался туда дозвониться, — сказал он. — Никто не берет трубку. У меня сердце не на месте.

— Однако в полицию ты не звонишь.

— Сам ведь знаешь, что будет, если я это сделаю. Если они найдут там Тома, его снова упекут в тюрьму.

Во дворе уже стояли четыре машины, поэтому я остановился на обочине.

— Еще родственничков понаехало, — буркнул Винни.

Я пошел за ним следом к двери. Как только он ее открыл, на нас пахнуло жаром. В кухне собралось человек двадцать, не меньше. Мужчины сидели за столом, женщины возились с детишками. Один человек встал и положил руку Винни на плечо.

— Ты ведь знаком с моим кузеном Баком? — спросил Винни.

Мы с мужчиной пожали друг другу руки, но я его не узнал.

Винни представил меня всем остальным. После первых трех-четырех имен я запутался окончательно. Один из дядюшек Винни, не говоря ни слова, налил мне чашку кофе.

— Винни, твоя мать в спальне, — сказал Бак. — Она хочет тебя видеть.

Винни попросил меня подождать на кухне и пошел по коридору, словно на казнь.

Вокруг стола носились двое ребятишек. Какая-то женщина сидела и качала на руках младенца. Младенец мирно спал — шум ему, по-видимому, не мешал.

На меня никто и не взглянул. Я постоял немного, переминаясь с ноги на ногу, потом отошел к окну, уставился на пустой двор. Вот что оставил Винни, подумал я. Дом на земле, принадлежавшей его племени. И всю эту семью. Если бы он жил в другом доме резервации, от семьи все равно было бы никуда не деться. Так у них заведено. Твоя дверь всегда открыта. Раньше мне казалось, что это здорово. Сегодня у меня голова шла кругом.

Винни уехал из резервации, и семья его так за это и не простила, хотя большую часть свободного времени он проводит здесь. Черт, может, они думают, это из-за меня он живет вдали от семьи, одиноко, как какой-то белый?

Я простоял так, не зная, куда себя деть, еще несколько минут, наконец Винни сунул голову в дверь и позвал меня.

— В чем дело? — спросил я, выйдя в коридор.

— Она хочет с тобой поговорить.

Он подвел меня к спальне и открыл дверь.

Мать Винни подошла ко мне. Высокая женщина, крупная, округлая, с печальными карими глазами. Она центр всей семьи, а может, и всей резервации. И держится так, словно давно уже приняла на себя весь груз ответственности.

— Добрый день, миссис Леблан! — Я пожал ей руку.

— Алекс, рада тебя видеть. Проходи, садись.

Она подвела меня к единственному в комнате стулу, а сама присела на край кровати. Винни стоял в дверях.

— Спасибо, что приехал, — продолжала она. — Надеюсь, мы тебя не очень побеспокоили.

— Вовсе нет, мадам.

— Ты ведь уже знаешь, что мой сын Томас пропал.

— Я бы это так не назвал, мадам. Он просто задержался на несколько дней.

— Он не вернулся с охоты, — сказала она. — Он младший из моих детей. И у него уже были неприятности.

— Знаю, — кивнул я. — Но мало ли что могло его задержать… Не думаю, что есть основания для беспокойства.

Она отмахнулась — словно отгоняла рукой дым.

— Видишь ли, когда родился мой старший сын, свекровь попросила меня назвать его Мисквогижигом. Тебе известно, что это значит?

— Красное небо, — ответил я.

— Вот именно. И это очень странное имя. Так говорили уобуновин, члены «Общества зари». Красное небо — это рассветное небо, оно краснеет на востоке. Уобуновин были изгоями, и, когда свекровь попросила меня назвать так моего первенца, я не очень обрадовалась. Решила, что из-за этого мой сын тоже когда-нибудь станет изгоем.

Я взглянул на Винни. Он стоял не шелохнувшись.

— Но свекровь сказала, чтобы я доверилась ей. И я доверилась. Вот так Винни и получил имя Мисквогижиг.

— Мне кажется, это хорошее имя, — вставил я.

— Ну а потом у меня родились две дочери. Свекровь не предлагала для них имен. И я подумала: вот и хорошо. Больше она не будет называть моих детей. Но потом родился мой второй сын, Томас. И она сказала, что его нужно назвать Минунигижиг, что значит «ласковое небо». Ласковое небо, — объяснила она, — это небо запада. Это конец дня. Конец жизни. Я всегда считала это имя несчастливым, Алекс. Я не должна была его так называть.

— Миссис Леблан…

— Ты только не говори, что я просто глупая старуха.

— Я этого и не собирался говорить.

— Но наверняка так подумал.

— Прошу вас, не надо, — взмолился я. — Я вообще не понял, зачем вы мне это рассказали.

— Я прошу тебя поехать с Винсентом. Докажите, что я ошибаюсь. Идите и найдите моего сына с несчастливым именем. Приведите его домой.

Глава вторая

Винни постучал в мою дверь еще до рассвета. Через несколько минут мой грузовик уже мчал к Лейкшор-роуд — точно как вчера. Но на сей раз мы не завернули в резервацию. В этот час признаки жизни подавало только ярко освещенное казино.

Проехав резервацию, мы направились в Су-Сент-Мари, или просто Су, как называют этот город местные. А затем выехали на 75-ю автостраду и направились к мосту Интернэшнл. Наш путь лежал мимо сталелитейного завода. В предрассветных сумерках огни печей напоминали о кругах ада.

— Приготовь водительские права, — сказал я, когда мы подъехали к канадской границе.

— Есть одна проблема, — ответил Винни.

— Что за проблема? — обернулся я к нему.

— Мои права у Тома.

— Шутишь?

— Мы решили, что они ему нужней. У нас похожие лица.

— Чудесная новость, — буркнул я, притормаживая у будки пограничника: перед нами была всего одна машина.

Иногда удается проскочить за считанные мгновения, а бывает, торчишь в очереди часами — все зависит от того, какое у дежурного настроение.

— У тебя ведь есть какое-нибудь еще удостоверение личности? — спросил я.

— Я отдал ему бумажник, Алекс. Со всем содержимым.

Машина передо мной наконец отъехала.

— Притворись спящим, — велел я и поехал вперед. — Лежи и не шевелись, иначе мы застрянем здесь на целый день.

Он послушно откинул голову и закрыл глаза. Человек в пограничной будке посмотрел на меня, потом на Винни и снова на меня:

— Ваши документы, сэр.

Я достал свои права. Он взглянул на них и спросил:

— А на вашего друга?

— Его и пушкой не разбудишь, — ответил я.

Пограничник прищурился:

— По какому делу вы едете в Канаду, сэр?

— Везу его домой.

— Он канадец?

— Боюсь, что да. Один из ваших.

— Может, попробуете вытащить его бумажник?

— Бумажника давно нет. То ли потерял, то ли украли. У него была тяжелая ночка. Я закрыл бар и решил, может, лучше будет отправить его на родину.

— Вы владеете баром, сэр?

— Хотелось бы, — вздохнул я. — Нет, просто работаю.

— И что это за бар, сэр?

— «Глазго-Инн». Бывали там?

— Нет, сэр. Эта услуга входит у вас в прейскурант?

— Я же сказал, хотел сделать как лучше.

— Вы везете алкоголь или оружие?

— Нет. — Как приятно было сказать наконец правду.

— Удачного вам дня, — сказал он.

Винни подождал, когда мы отъедем метров на сто.

— Здорово ты его развел, — заметил он.

— Действовал по обстоятельствам.

Винни только головой покачал и, пока мы ехали по канадскому Су-Сент-Мари, не проронил ни слова. По канадским меркам это крупный город, раза в четыре больше нашего, мичиганского.

— Пончик хочешь? — спросил я.

Он покачал головой.

— Ты всю дорогу будешь молчать?

Он закрыл глаза и откинул голову.

— Сам знаешь, как это бывает с нами, индейцами, — сказал он. — Нас после бурной ночки и пушкой не разбудишь.

Мы поехали по 17-й магистрали на север, вдоль озера Верхнее. Над водой стелился густой туман. Через час мы миновали городок под названием Монреаль-Ривер и еще час должны были ехать по национальному парку.

В начале десятого Винни взял мой сотовый:

— Здесь еще есть прием?

— Надеюсь, — ответил я. — Проверь.

Винни набрал номер.

— Хочу еще раз позвонить Олбрайту. — Он послушал несколько секунд и отключился. — Не берет трубку.

— Ты же говорил, что уже оставил ему сообщение.

— Ну да. И попросил его позвонить на номер моей матери. Я сказал, что я родственник Винни и хочу узнать, почему он до сих пор не вернулся.

— А тебе не кажется, что надо было сказать все как есть?

— Да какая разница?! Они все равно должны были привезти его три дня назад.

— Я уже в курсе. А что-нибудь еще тебе про этого Олбрайта известно? Например, где он работает?

— Ничего не знаю. Том сказал только, что его зовут Ред Олбрайт и что он с четырьмя приятелями решил отправиться на озеро Питваникуот. А Тома прихватили по пути.

— Откуда, из дома?

— Они встретили его в магазинчике у моста. Сказали, что будут на черном «шевроле-сабербане». Я сам его туда отвез.

— Ты не видел? Не прятался за стойкой с сигаретами?

— Нет, Алекс. Не прятался.

— И про этих людей ты знаешь только, что они пообещали твоему брату три тысячи долларов?

— Этот вопрос мне задавали все родственники, — сказал он. — Мать спрашивала раз семь, не меньше. Ответ: нет, больше я ничего не знаю. А на следующий твой вопрос я отвечу до того, как ты его задашь. Да, я идиот.

— Об этом даже спрашивать не нужно, — сказал я. — Попробуй еще разок позвонить на охотничью базу. Может, у них телефон заработал.

— Может, и заработал. — Он набрал номер, подождал. — Нет, не получается.

— И когда же ты позвонишь в полицию? Просто интересно знать.

Винни продолжал смотреть в окно.

— Я хочу найти его и привезти домой. Но по-тихому.

— А если не получится?

— Тогда позвоню в полицию.

— Что ж, это разумно.

Выехав из парка, мы увидели указатели на Ваву — населенный пункт, который с натяжкой, но можно было назвать городом.

— Ты еще не проголодался? — спросил он.

— Ты читаешь мои мысли. Остановимся в Ваве, заправимся. Посмотрим, где можно нормально поесть.

Первым, что мы увидели, был гусь. Он был метров семь в вышину да еще стоял на трехметровом пьедестале. Если увидите, что на вас с десятиметровой высоты смотрит гигантский гусь, знайте, вы в Ваве. А перед первым же магазинчиком мы увидели второго гуся, на этот раз полутораметрового.

— Похоже, здешние жители зациклились на гусях, — сказал я.

— А как по-твоему, откуда у города такое название?

Я задумался.

— Вава значит «гусь»?

— Да, на языке оджибве.

— Теперь понятно. — Я остановился у бара без вывески. — Насчет бара ты не возражаешь?

Винни не пьет, но я, черт возьми, не для того тащился в Канаду, чтобы отказать себе в бутылочке «Молсона». Мы вылезли из грузовика и с удовольствием потянулись — шутка ли, с рассвета на колесах.

В баре у стойки стояло шесть свободных табуретов. Мужчина за стойкой, увидев нас, отложил журнал. Кроме него в зале были еще двое: они сидели в углу и играли в настольную игру — из тех, где нужно катать металлический шарик по наклонной доске. Там еще были стол для пула и музыкальный автомат, к счастью молчавший. Все стены были увешаны фотографиями мужчин, стоявших рядом с тушами убитых животных, по большей части оленей — запрокинутые головы, вывалившиеся языки. У меня тут же пропал аппетит.

— Проходите, джентльмены, — сказал бармен.

— Вы здесь еду подаете?

— А то как же. Жаркого из оленины не желаете?

Мы с Винни покосились на фотографии.

— Нам бы пару чизбургеров, — сказал я, — один «Молсон» и один севен-ап.

Те двое в углу прервали игру и уставились на нас.

— Откуда будете, ребятки? — спросил один из них, в хоккейной майке с кленовым листом. На носу у него был пластырь, под глазами — черные круги. На его приятеле была оранжевая охотничья куртка.

— Из Мичигана, — ответил я.

— Поохотиться приехали?

— Да нет, по своим делам.

— По своим делам? — повторил тот, с пластырем, обернувшись к другу. — Это что значит — «по своим делам»?

Бармен принес нам напитки, а мужчины возобновили игру, в процессе которой они громко и отчаянно ругались.

— Вы уж их извините, — сказал бармен. — Тут вчера вышла одна разборка, и они еще не остыли.

— Да, по носу одного из них это заметно, — сказал я.

— Вчера сюда приехала пара чужаков. У одного нос был действительно выдающийся, и наши кретины решили по этому поводу пошутить. Несли всякую чушь вроде «Держи нос по ветру, Пиноккио» и так далее, на том же интеллектуальном уровне. Незнакомцы пару минут терпели, потом тот, с носом, встал и съездил Стэну по морде. А дружок его был еще раза в два здоровее, так что Брайан даже соваться не стал.

— Ага, вот уж мне повезло, — вмешался парень с пластырем. — Друг, нечего сказать.

А «друг» молча стоял с бутылкой пива в руке.

— И игра у тебя хреновая.

— Может, вы свалите наконец? — бросил бармен, не оборачиваясь. — Мучаете меня, да еще посетителей отпугиваете.

— У нас, в отличие от этих типов, никаких «своих дел» нет, — сказал тип с пластырем. — Мы вообще «неделовые».

— О чем это вы? — наконец обернулся к ним бармен.

— Спроси об этом Одинокого Ковбоя и его индейского дружка Тонто, — ответил мужчина, возвращаясь к игре.

Винни сидел как каменное изваяние. У него запал десятикилометровый, и он взрывается куда позже, чем я.

— Не обращайте внимания на этих дегенератов, — сказал бармен, подавая нам чизбургеры. — Можете мне поверить, таких в нашем городе только двое.

— Выходит, нам повезло, — сказал я.

Я спиной чувствовал их взгляды. Когда мы покончили с трапезой, я снова обернулся. Они по-прежнему играли в свою идиотскую игру.

— Кто выигрывает? — спросил я.

— Счетчик сломался, — ответил тип с разбитым носом. — И мы очки не подсчитываем.

— А что, в уме не получается?

Они поглядели на меня как на марсианина.

— Знаешь, — сказал я Винни, — я все удивлялся, почему они не играют в пул. Теперь понял — пул для них сложноват.

— Хочешь отношения выяснить, приятель?

И я понял, что он, даже несмотря на разбитый нос, нисколько не шутит. Его друг по-прежнему помалкивал.

Ответить я не успел — Винни положил мне руку на плечо.

— Все, нам пора, — заявил он. — Уходим.

— Вот и правильно, — не унимался задира. — Пойди займись со своим индейским дружком «делами».

Я бы разорвал его на куски тут же, на месте, но у Винни были другие соображения.

— Пойдем, не стоит связываться.

Он оставил деньги на стойке и повел меня к грузовику.

— Вставь ключ в зажигание и жми на газ, — велел он.

Я послушался, и грузовик, вздымая клубы пыли, тронулся с места. Чтобы вернуться на 17-ю магистраль, нам пришлось снова проехать через весь город — гигантский гусь попрощался с нами.

— Винни, — сказал я, когда мы были уже далеко, — тебя что, никогда не раздражает такой наглый треп?

— Кто сказал, что не раздражает? Я просто не лезу в драку.

— Я за тебя заступался. По-моему, шуточки насчет Одинокого Ковбоя и Тонто — это оскорбление в твой адрес.

— А по-моему, и в твой тоже.

— Нет, Одинокий Ковбой был героем.

— И Тонто тоже.

— Он был всего лишь верный друг. Я знаю, о чем говорю, в детстве это был мой любимый фильм.

— Про Одинокого Ковбоя? Что ж, это многое объясняет, — вздохнул Винни.

Через полчаса после того, как мы покинули Ваву, мы оказались в городке под названием Уайт-Ривер. Здесь шоссе пересекала Канадская тихоокеанская железная дорога. Мы минут десять сидели и ждали, пока проедет товарняк.

От Уайт-Ривер магистраль шла на запад, обратно к озеру Верхнее. Мы свернули направо, на автостраду номер 631. Нам нужно было держать курс на север.

— Попробую еще раз позвонить Олбрайту, — сказал Винни, забирая у меня сотовый.

Он нажал на нужные кнопки и подождал. Ответа не было. На сей раз он оставил сообщение, сообщил, что мы в Канаде, и продиктовал номер моего телефона. Просил связаться с нами как можно скорее.

— Надеюсь, звонок дошел, — сказал он. — Сигнал слабоват.

Наконец мы уперлись в Трансканадскую магистраль. За восемь часов мы достаточно продвинулись на север. Дальше до самого Гудзонова залива шли леса и болота.

— Куда едем? — спросил я.

— Думаю, налево. Я почти уверен, что Том говорил про запад.

— И как же ты собираешься найти это место? — спросил я. — Если бы ты был с теми парнями…

— Если бы я был с теми парнями, мы бы знали, куда ехать. У Олбрайта были все ориентиры.

— Все-все-все. Я понял. Пробуем этот путь.

Я поехал по магистрали на запад. Минут через двадцать мы увидели проселочную дорогу, уходящую направо.

— Думаешь, нам туда? — спросил я.

— Давай проверим, — сказал он.

Я свернул направо. Дорога петляла по лесу, и я все время боялся въехать в какое-нибудь дерево.

— Да не нервничай ты так, Алекс.

— Интересно, мы никого не задавим? — попробовал пошутить я, с трудом крутя баранку.

— Осторожно!!!

Я ударил по тормозам, и грузовик повело в сторону.

— Вот сукин сын!

Мы остановились в месиве полузамерзшей грязи. Прямо посреди дороги стоял лось, длинноногий и длинноносый, и с вялым любопытством взирал на нас.

— Да, вот было бы смешно… — сказал я, дав задний ход. — Приехать хрен знает откуда и погибнуть по вине лося.

— Ты можешь отсюда выбраться?

Я нажал на газ. Колеса забуксовали. Я попытался развернуть их, чтобы выехать обратно на дорогу, но у меня ничего не вышло. Пришлось выключить зажигание, и мы посидели, ожидая, пока остынет мотор.

— Что теперь? — спросил Винни, когда лось наконец удалился в лес.

— Попробуй позвонить.

Он включил телефон.

— Нет приема.

— Ну да. Мы забрались слишком далеко на север.

— Пойдем пешком, — сказал он. — Может, база совсем рядом.

— Я в этом абсолютно уверен, — сказал я и распахнул дверцу. — Одинокий Ковбой не заблудится, если Тонто будет рядом.

Мы шли на север. Здесь было куда холоднее, чем у нас. Я застегнул молнию на куртке.

— Как оджибве называют лосей? — спросил я.

— Музо.

— Вава и музо. Какой смешной у вас язык, Винни!

— А я могу сказать, как на языке оджибве следует называть тебя.

— И как же?

— Мадавайяш.

— И что это значит?

— Потом скажу, — улыбнулся он.

Мы шли и шли. Дорога все петляла по лесу.

— Следы шин, — сказал Винни, приглядевшись.

— Свежие?

— Вроде да.

— Водитель — правша или левша?

— Что за шуточки?

— Ты же у нас индеец. Где твои навыки следопыта?

Мы прошли еще километра три-четыре, и дорога кончилась. Под деревьями стояли три машины — джип и два пикапа, а за деревьями голубела вода.

— Похоже, мы нашли то, что искали, — сказал я. — Полагаю, это озеро Питваникуот.

— Пойдем посмотрим, есть ли там кто, — предложил Винни.

Тропинка вывела нас к поляне, на которой стоял дом. Подойдя поближе, мы увидели еще пару сараев и длинный причал на озере. У причала покачивались на волнах две алюминиевые моторки и гидросамолет.

— Эй, есть здесь кто-нибудь? — крикнул Винни, и его слова растворились в холодном воздухе.

— Не может быть, чтобы здесь никого не было, — сказал я.

Мы прошли к причалу. Слышны были только наши тяжелые шаги, да самолет бился поплавком о причал.

И тут из-за двери одного из сараев показался мужчина.

Кровь — вот что бросилось мне в глаза. Мужчина был весь в крови.

— Чего вам? — спросил он.

— Вы здесь хозяин? — крикнул в ответ Винни.

И тут наваждение рассеялось. Я разглядел на мужчине фартук и перчатки.

— Это вам к Хелен, — ответил он. — Я тут работник.

— Вы тушу разделываете? — спросил Винни.

Мужчина поглядел на свои перчатки.

— Лося, — сообщил он. — Столько от него грязи.

Из-за его спины выглянула женщина. С первого взгляда было ясно, что они муж и жена.

— В чем дело, Рон?

— Да тут пришли какие-то двое. — Больше он ничего не объяснил, просто вошел в сарай и прикрыл дверь.

— Я так понимаю, что женщина в сарае — это не Хелен, — сказал Винни. — Думаешь, она в доме?

— Пойдем посмотрим.

Мы подошли к крыльцу, поднялись по скрипучим ступеням, которые срочно нуждались в покраске, и постучались. Ответа не последовало.

Винни снова постучал, после чего открыл дверь. Комната, в которой мы оказались, была куда пристойнее, чем можно было ожидать, глядя на дом снаружи. Посередине — большой деревянный стол с восемью резными стульями. На стене — голова лося с раскидистыми рогами.

— Добрый день! — крикнул Винни. — Есть кто живой?

— Проходите! — донесся голос из недр дома.

В углу была дверь, которая вела в кабинет. Там возилась с антенной маленького телевизора женщина. Откуда она рассчитывала получить сигнал, для меня осталось загадкой.

— Извините за беспокойство, — сказал Винни.

Женщина обернулась и взглянула на нас.

— Ой! — воскликнула она. — Я думала, вы те, кто должен был из города приехать.

— Простите, что побеспокоили, мадам, — сказал я.

— Ничего страшного, просто неожиданно.

Прежде всего я обратил внимание на ее карие глаза. Она была приблизительно моего возраста, с темными, чуть тронутыми сединой волосами, и на ней была красная фланелевая рубашка на пару размеров больше, чем нужно. У меня создалось впечатление, что она женщина приятная, но суровая.

— Те двое, в сарае, сказали, чтобы мы зашли, — объяснил я. — Мы так поняли, что вы здесь хозяйка. Мы пытались вам дозвониться, но кажется, у вас что-то с телефоном.

— Меня зовут Хелен Сен-Жан, — назвалась она и пожала руку сначала Винни, а потом мне. — Да, наш телефон уже неделю не работает. Если бы не конец сезона, я бы его починила.

Тут заговорил Винни.

— Меня зовут Том Леблан, — сообщил он. — А это мой друг Алекс Макнайт.

— Во дворе вы видели Милли и Рона, — сказала женщина. — Он, наверное, все еще разделывает лося.

— Да, судя по всему, процесс в разгаре, — кивнул Винни.

— Уж не знаю, сколько лосятины эти люди захотят забрать домой, — сказала она. — По-моему, они были не слишком довольны.

— О ком вы говорите? — поинтересовался Винни. — Понимаете, мы ищем моего брата, он поехал сюда.

— Кажется, я их слышу. Когда они вернулись с озера, Хэнк повез их в Калсток. Знаете, как это бывает? После семи дней в лесу ничего, кроме пиццы, тебе не надо.

Винни подошел к окну и стал оглядывать двор.

— Я его не вижу, — сказал он. — Скажите, а что это за люди?

Она не успела ответить, потому что дверь распахнулась и в кабинет вошел мужчина в широкополой шляпе.

— Треклятый ублю… Хелен! У тебя готов счет для этих кретинов? Чем скорее мы от них избавимся… — Увидев нас, он запнулся. — Так, дайте-ка я угадаю, — сказал он. — Грузовик, который какой-то идиот загнал на обочину…

— Это был я, — пришлось признаться мне. — Лось выскочил на дорогу.

— Ясно…

— Счет я подготовила, — сказала Хелен, роясь в бумагах на столе. — Мне только надо еще кое-что вписать. Джентльмены, это Хэнк Гэннон. Хэнк, это Том и Алекс.

Хэнк окинул нас тяжелым взглядом. Высокий мужчина с тяжелым подбородком и властным лицом. Его имя подходило ему как нельзя лучше.

— Парни, вам еще что-нибудь нужно или только вытащить вас из грязи?

— Я ищу брата, — сказал Винни. — Он приехал с Олбрайтом и его приятелями.

— Бог ты мой! — буркнул Гэннон. — И вы тоже Олбрайта ищете?

— А что, его еще кто-то искал?

— Ну да, вчера приезжали двое.

— Они сказали, кто они такие?

— Да нет, просто интересовались, где Олбрайт. Я им ответил то же самое, что отвечу и вам: Олбрайт с приятелями приехали и уехали.

— Значит, они здесь были на прошлой неделе?

— Ну да. Я слетал за ними в субботу утром. К полудню их и след простыл. Редкие козлы. Даже хуже нынешних. Хелен, клянусь, пора завязывать.

Она закончила возиться со счетом и протянула бумагу ему.

— Вот, рассчитаются, и пусть едут, — сказала она. — Хоть вздохнем спокойно.

И тут мне пришла в голову одна мысль.

— Скажите, а Олбрайта искал не такой длинноносый тип?

— Ну да, — кивнул Хэнк. — И пасть у него тоже была не маленькая.

— Прошу вас, сэр, — обратился к нему Винни, — расскажите поподробнее про Олбрайта и его спутников.

— Да нечего рассказывать, — ответил он. — Мы их отправили на озеро Агаватизи, а через неделю привезли обратно.

— Это вот тут. — Хелен ткнула пальцем в карту, висевшую на стене. — Видите, здесь семь озер. Это Агаватизи. Отличное место для охоты на лосей.

— Их было шестеро? — спросил Винни.

— Нет, пятеро, — ответил Гэннон. — Олбрайт и его партнеры. Как там он их называл? «Мои партнеры-соучредители». Я-то думал, притащатся крутые парни с навороченными сотовыми и в бутсах по сотне баксов. А приехали обычные бандюги.

— Они не все были партнерами, — сказал Винни. — Среди них был и мой брат.

Хэнк покачал головой:

— Он говорил, что они все партнеры.

— Мой брат был проводником.

— Давайте-ка кое-что проясним, — сказал Хэнк. — Во-первых, если бы им был нужен проводник, они бы взяли нашего. У нас тут есть индеец — знает все озера вдоль и поперек. Во-вторых, Олбрайт ясно сказал, что привезет четырех своих партнеров и что проводник им ни к чему. Я пытался его переубедить, но он уперся. Они, мол, охотники опытные и сами справятся. Вот и справились.

— Наверное, поэтому без лося вернулись, — заметила Хелен.

— Именно, — кивнул Хэнк. — Вернулись грязные, вымотанные и злые. Хелен не было, она в тот день ездила в Тимминс. Я им еще сказал: «Что, даже поглазеть на лося не удалось?»

— Я уж не знаю, что они вам говорили, — сказал Винни, — но мой брат на Олбрайта не работал. За исключением этих нескольких дней. Может, он это имел в виду?

— Я же вам говорю, у нас есть свой индеец…

— Мне известно, что у вас есть свой индеец. Я вам пытаюсь объяснить, что Олбрайт просто решил нарушить ваши правила, понятно? И привез собственного индейца. Моего брата.

Тут Гэннон наконец пригляделся к Винни. Я такое наблюдал не раз. Одни сразу признают в Винни индейца — как те кретины из бара в Ваве, а другие этого не понимают, пока он сам им не скажет.

— А он ведь и впрямь был на вас похож, — сказал Гэннон.

— Он не вернулся домой, — объяснил я. — Поэтому мы сюда и приехали.

Гэннон взглянул на Хелен и покачал головой:

— Увы, мне об этом ничего не известно. Я слетал за ними, и они уехали. Причем быстро. Да им нечего было грузить в машину, кроме снаряжения. Я же говорю, к полудню их уже не было. Вполне могли добраться до Мичигана в тот же день.

— Мой брат домой не вернулся.

Гэннон развел руками:

— Уж не знаю, что и сказать. Впрочем, припоминаю… Они уже выезжали, а этот Олбрайт что-то такое плел, что, раз уж они не подстрелили лося, может, стоит еще где поразвлечься.

— Где, например?

— Я так понял, что они решили прошвырнуться по казино и клубам. Я тогда особо не прислушивался.

— У вас есть номер его телефона? — спросил я. — Или адрес?

— Он расплатился по «визе», — сказала Хелен. — Адреса, кажется, он мне не давал.

— У вас должен быть его адрес, — настаивал я. — Все так дела ведут.

— Да мы уже практически дел не ведем, — ответила Хелен. — Мы здесь все сворачиваем и уезжаем.

— Прошу прощения, я не хотел делать вам замечания. Мы просто пытаемся выяснить, что случилось с То… — Я запнулся. — С Томовым братом.

Хелен стала перебирать бумаги, наконец вытащила листок.

— Вот номер его телефона. — Она назвала те несколько цифр, которые Винни уже знал наизусть.

Винни нервно взъерошил волосы:

— Алекс, что делать будем?

— Не знаю, — ответил я. — Надо подумать.

Гэннон не сводил с нас глаз. Хелен смотрела в пол. Глупо получилось — столько ехали, и все напрасно.

— Мы будем благодарны вам за любую помощь, — сказал я. — У вас нет никаких соображений насчет того, куда они отправились?

— Я знаю куда, — буркнул Гэннон. — Пиво у них кончилось.

— Они все пили пиво? — спросил Винни.

— Вроде да. Все пятеро приехали уже навеселе.

— Вы уверены, что они все пили? — Судя по его тону, Винни уже ни на что хорошее не надеялся.

— Я знаю, сколько полных ящиков мы туда отвезли и сколько пустых вернулось.

Винни совсем сник. Говорить больше было не о чем, и я спросил, не помогут ли они вытащить мой грузовик.

— Вы подождите во дворе, — сказал Гэннон. — Я разберусь с этими парнями, а потом займемся вашим грузовиком.

Мы с Винни молча прошли мимо компании охотников. Все они — грязные, небритые — стояли у сарая мясника.

Четыре дня назад другая группа людей стояла на том же месте, а потом исчезла. Во всяком случае, Том исчез. И еще двое приезжали искать Олбрайта.

Когда мы с Винни шли к машине, я обернулся посмотреть на озеро и увидел на причале еще одного человека. Он был молод и смуглолиц. Сомнений не было: индеец.

— Наверное, это здешний проводник, — сказал я Винни.

Он обернулся и, прищурившись, посмотрел на берег.

— Где?

— Вон там, — ответил я и снова обернулся.

Причал был пуст.

Глава третья

Уезжали мы, когда солнце уже садилось. Гэннон накинул на буксирный крюк моей машины цепь и легко вытащил ее из грязи. Видно, делал он это не впервые.

Я его поблагодарил, и он уехал. Мы пустились в обратный путь. Винни сидел и то сжимал, то разжимал кулаки.

— Что ты намерен делать? — спросил я. Если у него нет других соображений, я бы с удовольствием вернулся домой.

— Не знаю.

— Как ты думаешь, кто были те двое, что искали Олбрайта?

— Может, тоже своих заждались… — ответил Винни.

— Подозреваю, что они — те самые, из бара в Ваве.

— Ничего удивительного. Мы все идем по одному следу. Чтобы добраться сюда, надо сделать остановку в Ваве.

— Будем и дальше звонить Олбрайту, — сказал я. — Как доберемся до дома, попробуем отыскать его адрес.

— Не могу поверить, что Том пил, — покачал головой Винни.

— Но ты же не знаешь наверняка.

— Если он снова начал пить, дело гиблое, Алекс. Можно вообще его больше не искать.

— Да ладно тебе, Винни. Бывает, поначалу люди и оступаются.

— Я отправил его в лес с кучкой пьющих белых и с батареей бутылок. Вот что я натворил.

Я промолчал. Фары высветили указатель на 631-ю автостраду. Я повернул направо, на юг.

— Я не могу ехать домой, — сказал Винни.

— Почему? Думаешь, семья будет во всем винить тебя?

— Видишь, к чему привели все мои старания, — вздохнул он. — Я отдал ему свои документы, отправил сюда…

Винни потер затылок:

— Почему ты не спрашиваешь, как это я отпустил Тома?

— Ты же мне сам объяснил, что хотел ему помочь. Думал, ему пригодятся деньги.

— Да не поэтому.

— Тогда рассказывай.

Он посмотрел в окошко, где сгущалась тьма.

— Как-то, с месяц назад, я возвращался из казино. Было часов десять вечера. Я заглянул к матери, но поначалу решил, что дома никого нет. Ну, машин не было. Свет в доме не горел. Я уже собрался уезжать, но тут заметил, что и на крыльце свет не горит. И это меня насторожило: если мать уходит из дому, она всюду гасит свет, оставляет только лампочку на крыльце. И не дай бог кому-нибудь нарушить этот порядок.

— Верю безоговорочно.

— Я зашел внутрь и крикнул: «Эй, есть кто дома?» Никто не отозвался. Но тут послышался шум в одной из комнат. Было темно, как в аду, а может, это у меня воображение разыгралось, я решил: а вдруг в доме воры? Схватил кочергу и пошел по коридору. Тут я увидел свет в ванной.

Он сделал паузу, глубоко вздохнул.

— И я снова крикнул: «Эй, кто это там?» Никто не ответил. Тогда я открыл дверь в ванную.

Он снова замолчал. Слышно было только, как шуршат шины и как свистит ветер за окном.

— И кто это оказался? — спросил я.

— Том. Он остался дома. Знаешь, зачем?

Я даже не пытался ответить.

— Он остался, чтобы повеситься в душе. Он уже посинел, понимаешь, Алекс? Еще минута, и он бы умер. Я схватил его и попытался поднять. Но он стал отбиваться, молотить меня руками и ногами. Я тогда был в бешенстве, Алекс. Сейчас даже смешно вспоминать. Я разозлился на него за то, что он выбрал для этого ванную. Такая была у меня первая мысль. Мои дядьки столько труда в нее вложили. Сменили ванну и душ. И вот вернулись бы домой — а там смердящий труп.

Он судорожно утер ладонью лицо.

— Если хочешь свести счеты с жизнью, ступай на кладбище на Мишн-Хилл. Приветствуешь предков и прыгаешь с обрыва вниз. Вот как надо кончать с собой.

— И что было дальше? — спросил я.

— Ну, я ему врезал пару раз, чтобы угомонить, и тут у душа держатель обломился. Мы оба повалились в ванну, я себе чуть башку не раскроил. А Том как завопит, как накинется на меня. А потом словно обмяк и так и лежал в ванне. Лежал и плакал, а я просто сидел и смотрел на него. Наконец я его спрашиваю: «Почему, Том?» А он отвечает: «Это единственный выход. Или так, или снова в тюрьму».

— Понятно, — сказал я, помолчав. — И какое это имеет отношение к поездке в Канаду?

— Да пойми же ты, нет для него другой работы. Либо проводником, либо мыть посуду и сортиры. Он даже в казино работать не может — потому что у него судимость. И я ему сказал: ты, главное, держись. А я уж придумаю, как помочь. И тут подвернулось это дело. Три тысячи долларов за неделю охоты.

— Винни, я понимаю, это хорошие деньги, но…

— Да не только в деньгах дело. Может, это звучит глупо, но, когда идешь на охоту, ты вдруг вспоминаешь, кто ты есть. Обычно ты просто сидишь, ничего не делаешь или, допустим, работаешь — не важно. А потом уходишь в лес с кучкой белых парней, и они вдруг начинают видеть в тебе легендарного вождя апачей. Ты для них — таинственный шаман, который умеет слушать ветер и знает язык зверей. И ты чувствуешь, что они правы. Ты и впрямь другой. Ты понимаешь, о чем я?

— Понимаю. Значит, ты решил…

— Алекс, ему это было необходимо. Иначе…

Я покачал головой.

— Иначе бы он свел счеты с жизнью, — договорил Винни. — И я сделал выбор.

Я притормозил — пропускал оленей, перебегавших шоссе. Их было пятеро, и белые хвосты сверкали в свете фар. Но я подождал еще несколько секунд. Всегда бывает опоздавший.

И вот он появился. Шестой был мельче остальных. Он метнулся в кусты и поспешил догонять свою семью.

Через пару часов мы добрались до Уайт-Ривер.

— Знаешь, что нам нужно делать? — сказал я.

— Что?

— Понимаешь, если Олбрайт с компанией ехали этой дорогой и туда и обратно, кто-нибудь их видел.

— Да, пожалуй, — кивнул Винни. — Где они могли останавливаться?

— Ну хотя бы здесь, в Уайт-Ривер, — сказал я.

— Если бы ты был богатым и оказался в этой дыре, куда бы ты отправился? — спросил Винни.

— Да они все одинаковые, — ответил я и остановился у первого заведения под названием «Развилка».

Это был семейный ресторанчик с карточными столиками и крошечной барной стойкой. Мы заказали пару чизбургеров у женщины, в которой сразу признали хозяйку.

— У нас к вам вопрос, — сказал я. — Одиннадцать дней назад сюда могли заглянуть шестеро мужчин, отправлявшихся на охоту.

— Пятеро, — поправил меня Винни.

— Да, возможно, пятеро. И четыре дня назад они могли заскочить сюда на обратном пути.

— Дайте-ка сообразить. В октябре. Эй, Эрл! — крикнула она. — В последнее время много у нас бывало охотников?

— Не считал, — ответил тот. — Думаю, не меньше тыщи.

— Эти парни отличались от прочих, — сказал я. — Вероятно, одеты были побогаче. И вряд ли вели себя пристойно. Во всяком случае, четверо из пятерых.

— А пятый как выглядел? — спросила она.

— Как я, — сказал Винни. — Он мой брат.

Женщина пригляделась к нему повнимательнее:

— Четверо богатых белых и один индеец?

— Да.

— Я их помню. Они заехали позавтракать.

— Позавтракать? — переспросил я. — Значит, это было по дороге туда. Одиннадцать дней назад?

— Да, вроде так. Очень противные и привередливые. Отослали назад яичницу — мол, не так пожарена. Орали во всю глотку. Но оставили двадцать долларов чаевых на тридцатидолларовый счет. Двадцать долларов чаевых я уж запомню.

— А на обратном пути они сюда не заходили?

— Нет. Были только один раз.

— А еще двое? — спросил я. — Один — с таким огромным носом.

— Здесь, сынок, много носатых бывает.

— Ладно, это не так важно.

Я поблагодарил хозяйку, мы поужинали и уехали.

— Отсюда до базы три часа езды, — заметил я. — Они могли на обратном пути здесь и не остановиться.

Мы проверили еще два бара. Безрезультатно.

— Может, они в Ваве останавливались?

И мы ехали еще полтора часа. У меня начали слезиться глаза. В Ваве мы оказались в половине одиннадцатого.

— Мы с тобой знаем, какой бар в Ваве наш любимый, — сказал я. — Думаешь, они бы отправились туда же?

— Можно и с него начать, — согласился Винни. — Только обещай, что не будешь ни во что ввязываться.

На этот раз здесь было довольно многолюдно. Двое парней гоняли шары, клубилась меловая пыль. Слава богу, наши старые приятели не играли в свою настольную игру.

За барной стойкой стоял все тот же здоровяк. Он окинул нас пристальным взором и сказал:

— Опять вы, ребята? — И тон у него был уже не такой дружелюбный, как утром. — Только вас мне и не хватало.

— Мы просто хотим задать вам пару вопросов, — сказал я.

— Вы что, не видите, я занят? Пить что-нибудь будете?

— «Молсон» и севен-ап, — сказал я. — Как обычно.

Он не улыбнулся. Открыл кран, нацедил мне кружку, где было чуть ли не на треть пены, плеснул в стакан газировки.

— Пять баксов, — бросил он.

— Цены поднялись? — спросил я.

— Бизнес есть бизнес.

— Я уж не знаю, в чем ваша проблема…

— Проблема в том, что, как только вы отсюда укатили, Стэн с Брайаном ввязались в драку. Брайан в больнице.

— А мы-то тут при чем? — удивился я.

Винни оттеснил меня в сторону.

— Мы просто кое-кого ищем, — сказал он. — Поможете?

— И кого вы ищете?

— Моего брата.

— Пойдите проверьте на стоянке. Дальше индеец не доползает — вырубается.

Взгляд, который бросил на него Винни, должен был его насторожить. Но тут появился наш старый знакомый Стэн. На его лице красовался свежий пластырь.

— Гляньте-ка! — воскликнул он. — Одинокий Ковбой и Тонто снова с нами!

Для того чтобы врезать ему по морде и натянуть ему хоккейную майку на голову, Винни понадобилось две секунды. Тут ввязался еще кто-то, потом и я. Обычно у меня хватает ума не вступать в драку в питейных заведениях, но сейчас во мне все кипело: слишком уж меня достали долгая езда и безрезультатные поиски. Я разозлился и на Тома, и на тех парней, с которыми он поехал, и на всех в этом занюханном баре. К счастью, больше никого из посетителей на подвиги не потянуло. Они только примеривались, как бы половчее нас разнять.

— Только не психуй, — шепнул мне на ухо какой-то мужик, крепко обхватив меня сзади.

Я и сам не понял, откуда во мне столько злости. Об этом я размышлял, когда полчаса спустя мы с Винни сидели в полицейском участке. Полицейским не понравилось, что у Винни нет водительских прав, но это была не первая драка в баре за неделю, а возможно, и за день, и нас отпустили, ограничившись стандартным предупреждением.

Мы устроились на ночь в местном мотеле. Ехать еще четыре часа до дому мне совершенно не хотелось, провести ночь в Ваве — тоже не самое приятное из развлечений, но в мотеле все же лучше, чем в местной кутузке.

— Не могли же они просто взять и исчезнуть, — сказал я, когда мы уже выключили свет и я лежал, уставившись в потолок. — Куда, черт подери, они могли закатиться?

Винни лежал на соседней кровати.

— Мне, Алекс, тоже очень хотелось бы это узнать.

— И еще эти двое, что их ищут. Кто они такие?

Винни не ответил. Он пялился в тот же потолок. Мы оба ждали утра.

Разбудило меня веселое чириканье. Какая-то пичужка решила прочистить горло, и делала она это на три часа раньше положенного. Я приоткрыл один глаз и увидел серый утренний свет, льющийся из окна. Тут я все вспомнил. Я же в мотеле — в мотеле города Вава в Онтарио. Боль в руке подсказала мне, что один верный удар я все-таки нанес. А это чириканье…

Мой телефон снова зазвонил. Где же он, черт подери? Звук был приглушенный и шел будто от Винни. Я вытащил из-под него свой аппарат.

— Алло! — сказал я и взглянул на часы. Шесть часов тридцать две минуты.

— Мистер Макнайт? — спросил женский голос. — Это говорит констебль Натали Рено из полиции провинции Онтарио.

Мне в голову пришли сразу две мысли. Во-первых, что вчерашняя ночь нам еще аукнется и кто-то предъявил нам обвинения. А во-вторых, что по голосу эта женщина мало походила на сотрудника полиции.

— Констебль… — пробормотал я.

— Вы оставили сообщение на сотовом телефоне мистера Олбрайта, — сказала она. — Вот как мы узнали ваш номер.

— На телефоне Олбрайта? Собственно говоря, ему звонил мой друг.

— Вчера жена мистера Олбрайта обратилась в полицейское управление штата Мичиган. Полагаю, с вами уже связались?

— Полицейские? — Мне нужно было окончательно проснуться, и побыстрее. Я встал и толкнул Винни в бок. — Нет. Мы еще не вернулись в Мичиган. Мы сейчас в Ваве.

— Вчера вы были на озере Питваникуот, — сказала она. — Мы только что беседовали с мистером Гэнноном и миссис Сен-Жан с охотничьей базы. Они нам об этом и сообщили.

— Да, мы туда ездили узнать что-нибудь про Олбрайта и его приятелей. Вы хотите сказать, что Олбрайт тоже не доехал до дома?

— Никто из них не вернулся. Миссис Олбрайт и другие жены не дождались и стали звонить в полицию. Они задерживаются уже на пять дней. До Детройта можно доехать за несколько часов.

— А до Су-Сент-Мари и того быстрее.

— У меня здесь четыре имени, мистер Макнайт. И все — из Детройта. Из Су-Сент-Мари никого нет.

— Они прихватили по дороге еще одного человека, — объяснил я. — Именно он нас и интересует.

— Так, теперь понятно. Об этом, кажется, и говорила миссис Сен-Жан. На охоту приехали пятеро.

— Именно так.

— Вы можете сказать, как зовут этого человека?

— Леблан.

— Леблан, — повторила она. Я понял, что она записывает. — Это фамилия. А имя?

— Это довольно долгая история.

— Если вы хотите сказать, что пропал еще и пятый человек, о котором семьи из Детройта ничего не знают, мне нужны его имя и фамилия.

— Констебль, а не могли бы мы к вам подъехать?

Она заколебалась:

— Если хотите, приезжайте. Но сначала сообщите имя.

— Томас Леблан, — сказал я.

— Это он был пятым?

— Да. Я сейчас здесь с его братом Винсентом Лебланом.

— Что ж, ладно. Видите, все не так уж и сложно.

Я не стал этого комментировать. Как только она проверит это имя, сразу поймет, насколько все сложно.

— Слушайте, мистер Макнайт, — сказала она, — мы сейчас направляемся на охотничью базу. Может быть, вы тоже туда подъедете?

— Что ж, мысль неплохая.

— Значит, до встречи.

Я выключил телефон. Винни спал и ни о чем не догадывался.

— Просыпайся! — сказал я.

Он приподнял голову. Левый глаз все-таки заплыл.

— Что такое?

— Олбрайт не вернулся домой. Его жена обратилась в полицию.

Винни медленно поднялся и сел в кровати.

— Черт, — пробормотал он. — Голова раскалывается.

— Звонили из полиции провинции Онтарио. Они едут на базу. Я им сказал, что мы тоже там будем.

— Ладно.

— Они спросили имя Тома. Я прикинул, что пора признаваться.

— Прикинул, говоришь? — буркнул он.

— Нам придется говорить с полицейскими, Винни. Эти охотники уже официально считаются пропавшими.

Он тяжело вздохнул. А потом вмиг собрался, и мне даже показалось, что он на меня вот-вот накинется. Но он просто потащился в ванную.

— Мне нужно принять душ, — сообщил он. — Не могу же я предстать перед полицией в таком виде.

Через час, отмывшись и приведя себя в порядок, мы отправились в соседнее кафе, затем на бензоколонку и оттуда двинулись обратно на север.

До Трансканадской магистрали мы добрались в одиннадцать утра, нашли лесную дорогу, уходящую вправо. На этот раз мне удалось не увязнуть в грязи.

За последним поворотом мы увидели полицейскую машину, стоявшую в лесочке у озера.

— Они, должно быть, в доме, — сказал я.

Здесь было так же пустынно, как и вчера. И с озера снова дул холодный ветер.

— Самолета нет, — заметил Винни, когда мы шли к дому.

Я обернулся и у причала увидел только две лодки, болтавшиеся на волнах.

Мы поднялись по скрипучим ступеням и открыли дверь. Лосиная голова взирала на нас стеклянными глазами.

— Привет! — крикнул я.

Тишина.

— Вот что мне нравится в полицейских, — сказал я. — Они всегда умеют создать дружелюбную атмосферу.

Мы заглянули в кабинет, но и там не было ни души.

— Куда все подевались? — удивился Винни.

Но тут наружная дверь распахнулась. Хелен Сен-Жан, увидев нас, завизжала.

— Господи боже мой, — сказала она, придя в себя. — Как же вы меня напугали.

— Просим прощения, — извинился я. — Полицейские сказали, что будут ждать нас здесь.

— Полицейские? Хэнк полетел с ними на озеро Агаватизи.

— И давно они туда отправились?

— Вылетели около восьми. Странно, что еще не вернулись.

— Жена Олбрайта обратилась в полицию, — сказал я. — Эти люди так и не доехали до Детройта.

— Ну да, — кивнула она. — Нам констебли сказали.

Наступила пауза. Мы все не знали, о чем говорить. Тут дверь отворилась, и вошел человек, которого мы видели вчера в сарае. Заметив нас, он остановился.

— Ронни, это Алекс и Том, — продолжала Хелен. — Они были здесь вчера.

— Да, мы с вами виделись, — добавил я.

Мужчина не проронил ни слова. Только молча кивнул Хелен и вышел.

— Вы на него не обижайтесь, — сказала Хелен. — Он вообще мало разговаривает, тем более с незнакомцами. Милли тоже такая.

— Значит, вам здесь спокойно живется, — улыбнулся я. — А зимой вы где?

— Мы все живем в Садбери, — ответила Хелен. — Последние пятнадцать лет приезжаем сюда на лето и осень. Поначалу дела шли хорошо, потом все хуже и хуже. Этот год был совсем никудышный, а тут еще это… Хотите кофе? — предложила она.

— С удовольствием, — ответил Винни.

Когда она вышла, Винни подошел к окну и выглянул во двор.

— Жаль, что мы с ними не полетели, — сказал он.

— А что толку? Они уехали оттуда пять дней назад.

— Люди всегда что-нибудь да оставляют, — сказал он.

Хелен вернулась с кофейником и тремя пустыми кружками. Она налила кофе, но ни сахара, ни сливок не предложила. Мы стояли несколько минут у окна и пили кофе и тут наконец услышали вдалеке гул мотора.

— Это они, — сказала Хелен. — Я этот звук хорошо знаю.

Мы все вышли из дома. Она пошла на причал и встала, задрав голову. Над деревьями появилась крохотная точка. Она все увеличивалась, и шум мотора становился все громче. Наконец самолет коснулся воды. Когда он подруливал к причалу, я разглядел в кабине лицо Хэнка Гэннона.

Дверца кабины распахнулась, Хэнк выбросил веревочную лестницу и полез вниз.

— О, как мило! — буркнул он, глядя на меня. Я так и вышел с кружкой в руке. — Ты им и пирожок испекла?

— Им полиция велела вернуться, — сказала она.

— Да ну? Значит, и к ним есть вопросы?

Следующей из самолета вылезла женщина в синей полицейской форме. Судя по всему, это была констебль Натали Рено. Я бы дал ей лет тридцать пять. На причал она спрыгнула легко и даже изящно.

Мужчина, следовавший за ней, проделал это куда более неуклюже. Для мужчины под шестьдесят он держался молодцом, но я-то знаю, что в таком возрасте полицейским быть уже трудновато.

— Нашли что-нибудь? — спросила Хелен.

— Кроме грязи и мусора — ничего, — ответил старый полицейский. — Эти ребята даже убрать за собой не могут.

— Я попытался порядок навести, — сказал Хэнк. — Вот мы и задержались.

— В окне стекло разбито, — сообщил полицейский. — Похоже, медведь постарался. Наверное, учуял вонь.

Констебль Рено подошла ко мне.

— Вы, должно быть, мистер Макнайт, — сказала она. — А с вами мистер Леблан? — У нее было милое лицо, зеленые глаза. Но сразу было ясно, что дело для нее превыше всего. — А это — мой напарник, старший констебль Клод Демерс.

Старший констебль пожал мне руку:

— Спасибо, что приехали. У нас к вам несколько вопросов. — И вдруг он показался мне не таким уж и старым.

— Ага, — вмешался Гэннон. — Спросите их для начала, почему они не назвали своих настоящих имен.

Демерс обернулся и строго сказал:

— Хэнк, позволь, мы сами во всем разберемся. Наверняка у них были на то причины. — Он взглянул на Хелен. — Хелен, где бы нам с этими джентльменами побеседовать?

— Идите в кабинет, — предложила она.

Демерс пристально посмотрел на Винни.

— Моя напарница говорит, что вас зовут Винсент, — произнес он наконец. — А не Том.

— Том — мой брат.

— Что ж, Винсент, как мы уже сказали, мы хотим задать вам несколько вопросов. Вы не против, если мы начнем с вас?

— Винни, — вмешался я, — ты не обязан ничего говорить. Может, нам лучше нанять адвоката?

— Я скажу им правду.

С этого-то момента все и пошло хуже некуда. Винни увели в кабинет Хелен, а я сидел в общей комнате и старался не смотреть на голову лося.

Прошел час, показавшийся мне вечностью. Я видел в окно, как Гэннон драит самолет. На пристань вышел второй мужчина — тот, который разделывал лося. Как его, Рон, что ли? Он принялся подметать пристань. Появилась и его жена. Она тоже стала глядеть на озеро. Рон подошел к жене и обнял ее. Она положила голову ему на плечо.

Я услышал за спиной шум и обернулся. В дверях стояла Хелен.

— Они что, все еще беседуют с вашим другом?

— Да. Я следующий.

— Я думала, начну собирать вещи в кабинете, — сказала она. — Мы отсюда уезжаем. Я больше и часа не выдержу. Мне здесь тошно.

— И куда вы поедете?

— В Садбери.

— У вас там семьи?

— У нас там мы сами, — ответила Хелен. — Мы друг другу как семья.

— Детей нет?

— Нету, — сказала она. — Это нас вроде как и роднит.

Я снова посмотрел в окно. Рон так и стоял рядом с женой. Но теперь я заметил, что плечи у нее вздрагивают — словно она плачет. Рон прижал ее к себе.

И тут мне в голову пришла одна мысль.

— А тот индеец, что работает у вас проводником, он ведь был здесь вчера? Я заметил его на причале.

— Ги? — удивилась она. — Да нет, вряд ли. По-моему, он уехал, как только вернулись с охоты. Даже не попрощался.

— Знаете, если бы я провел в лесу неделю, мне бы тоже не терпелось вернуться домой.

— Да нет, это была четырехдневная охота, — сказала Хелен. — На другом озере.

— Но я его точно видел.

— Вот уж не знаю. — Она пожала плечами. — Может, он и задержался. Он вообще странный.

Демерс высунул голову в дверь.

— С мистером Лебланом мы закончили, — сообщил он. — Теперь ваша очередь, мистер Макнайт.

Ну, сейчас повеселимся, подумал я и пошел в кабинет. Навстречу мне шагнул Винни, и вид у него был невозмутимый — словно он провел час, мило болтая с приятелями. Но у Винни в крови есть нечто, накопленное тысячелетиями. У меня же этого — ну ни капельки.

— Сюда, пожалуйста, мистер Макнайт, — сказал Демерс, садясь на офисный стул Хелен. Констебль Рено уже сидела на соседнем стуле. А мне достался скрипучий складной стульчик. — Давайте для начала поговорим о вас, — сказал он, разглаживая складочку на брюках. — Алекс Макнайт из Парадайза, штат Мичиган. Констебль Рено собрала о вас кое-какую информацию. Оказывается, вы служили в полиции?

— Восемь лет, в Детройте, — уточнила та, заглянув в блокнот. Пословица о том, что женщина должна быть в два раза умнее мужчины, чтобы добиться хотя бы половины уважения, каким пользуется он, особенно верна для полицейской среды. — А недавно, — продолжила она, — вы получили лицензию частного детектива.

— Я не практикую, — ответил я. — И это не имеет никакого отношения к нашей поездке сюда. Я просто решил помочь Винни, потому что он мой друг.

— Да, о вашем друге… — подхватил Демерс. — Мистер Леблан рассказал нам и про своего брата Тома, и про то, почему он счел необходимым отдать Тому свои документы. Не соблаговолите ли изложить свою версию?

— Я понимаю, что это может показаться подозрительным, — сказал я, — но история с Томом — отдельная история.

— Изложите свою версию, — повторил он. — А уж потом мы обсудим, насколько это подозрительно и какое имеет отношение к нашей ситуации.

Я вздохнул и стал рассказывать.

— Благодарю вас, — произнес старший констебль, когда я закончил. — Весьма любопытно. Впрочем, полагаю, пару деталей вы все-таки опустили — касательно вашей роли в этой истории. Вы ведь участвовали в ней с самого начала.

— Да нет же! — ответил я. — Знай я, что они задумали, я бы попытался их остановить.

— Понятное дело — вы же как-никак бывший полицейский.

— Даже не будучи полицейским, можно сообразить, что это неудачный план.

— Значит, вы обо всем узнали, только когда стало ясно, что он пропал? И, бросив все дела, отправились на поиски?

— А что в этом особенного? Винни же мой друг. Мы приехали, задали несколько вопросов и уехали.

— А те двое, что приезжали за день до вас?

— Нам о них ничего не известно. Гэннон сказал, что они искали Олбрайта.

— Двое мужчин приехали в такую даль искать Олбрайта, а на следующий день приехали еще двое — искать Леблана.

— И тот и другой не вернулись домой, — сказал я. — Ничего удивительного, что их стали искать. Констебль, вы на что-то намекаете?

— Вы же сами были полицейским. Поставьте себя на мое место. Четверо мужчин отправляются из Детройта на охоту, но домой не возвращаются. Жены сообщают об этом в полицию. Нас направляют сюда, поскольку эта база — последнее место, где их видели. И мы выясняем, что был еще и пятый.

— Они взяли его проводником, привезли из Су.

— Это вы так говорите, однако хозяевам базы об этом ничего не известно. Они решили, что это тоже бизнесмен.

— Вряд ли хозяевам понравилось бы, что Олбрайт привез собственного проводника.

— Ну хорошо, допустим. А вам не кажется странным, что этот пятый оказался преступником, отпущенным досрочно, и что он вообще не имел права пересекать границу?

— Я же сразу признал, что это может показаться подозрительным, — сказал я.

— В этом мы с вами согласны. Четверо богатых американцев и один американский преступник. И все как в воду канули. Двое каких-то людей приехали их искать, но себя не назвали. На следующий день приехали еще двое. Один из них оказался тем самым человеком, что одолжил документы преступнику, а второй — частным детективом, правда не практикующим. Причем оба и суток не смогли провести у нас в стране, не нарвавшись на неприятности.

— Это вы о чем? — спросил я. Хотя и знал ответ.

Констебль Рено перелистнула страничку в блокноте.

— Бар «Здоровяк Тони» в Ваве — это название вам ни о чем не говорит? — спросила она.

— Так вот как называется это заведение! «Здоровяк Тони»…

— Так, дайте-ка я сама догадаюсь, — сказала она. — Тот парень первым начал?

— Вы знали, да?

Демерс встал и открыл дверь.

— Вам сколько потребуется, чтобы добраться до дома, часов девять?

— Если превышать скорость — то восемь. — Я встал и с удовольствием потянулся.

— Не вижу повода для шуток, мистер Макнайт. Очень вам советую ехать домой, причем не превышая скорости, и особенно прошу не задерживаться в барах.

— Мы поедем прямиком домой, — ответил я. — Поверьте, я и сам об этом мечтаю.

— Как только доберетесь, свяжитесь с полицией штата Мичиган в Су-Сент-Мари. Они будут ждать вашего звонка.

— Понял.

— Макнайт! — Голос его неожиданно потеплел. — Я могу называть вас Алексом?

— Ну, если хотите… — пробормотал я.

— Я сказал вам все, что должен был сказать, а теперь позвольте добавить несколько слов от себя лично.

— Хорошо.

— Я понимаю, почему вы сюда приехали. Ваш друг допустил досадную ошибку, и вы пытались ему помочь.

— Совершенно верно.

— Но вы же понимаете, почему мы были обязаны задать вам все эти вопросы.

— Понимаю.

— Ну вот, мы поговорили начистоту, а теперь поезжайте-ка домой и позвольте нам заняться нашей работой. Вам все ясно?

Я кивнул.

— Вот и хорошо, — сказал он. — Счастливого пути.

Он открыл дверь и вышел вместе со мной. Винни стоял у окна и смотрел на причал.

— Быстро вы управились, — сказал он.

— Алекс и сам был полицейским, — ответил Демерс. — Процедура ему знакома.

Мы с Винни вышли на крыльцо. Хэнк Гэннон стоял, скрестив на груди руки, и ждал нас.

— А что, на вас даже наручники не надели? — полюбопытствовал он.

— Гэннон, нам и без вас сегодня развлечений хватило, — сказал я. — Будьте добры, отойдите, ладно?

— А вы объяснили полицейским, почему вы врали нам?

— Да, объяснили. Дайте, пожалуйста, пройти.

— А мне объяснить не хотите?

— Нет, — сказал я. — Не хочу.

— А как насчет вас? — обернулся он к Винни.

— Где Хелен? — спросил Винни вместо ответа.

— Пошла прогуляться. Тошно ей здесь.

— Передайте ей мои извинения, — сказал Винни.

Гэннон покачал головой:

— Вот уж чего нам не хватало, так это пьяных козлов из Детройта и пьяного индейца, который даже имени своего не знает.

Полицейские вышли на крыльцо. Задержись они на несколько секунд — и Винни снова бы взорвался.

— Не приставай к ним, Хэнк, — сказал Демерс. — Им надо домой ехать.

Гэннон наконец отступил в сторону. Мы сели в машину, и я завел мотор. И тут из сарая вышла Милли. Она торопливо пошла к нам — похоже, хотела что-то сказать. Но Рон нагнал ее и увел, укоризненно взглянув на нас, словно это мы были виноваты.

— Мне надоел этот парад уродов, — сказал я. — Поехали.

Лесную дорогу мы миновали без приключений. На шоссе я свернул налево, к 631-й автостраде. Через несколько минут мы добрались до нее, и я включил правый поворотник.

Повернул и остановил машину.

— Что случилось? — спросил Винни.

— Здесь поблизости есть резервация?

— Дай-ка подумать… Есть одна на озере Констанс. Да, кстати, здесь их называют не резервациями, а резервами.

Я развернул машину и поехал в обратную сторону.

— Почему это мы едем не домой, а в резерв?

— Вчера на базе был юноша-индеец. Может, он знает то, о чем умолчали остальные? Хелен сказала, что его зовут Ги. Он был на охоте с той группой, которую мы встретили вчера.

— И что?

— Они охотились четыре дня, — объяснил я. — Значит, вылетал он как раз в субботу.

— То есть в тот день, когда вернулась группа Олбрайта.

— Вот именно. Они охотились на разных озерах, но стартовали с одного и того же места. Может, он с ними разговаривал.

— У него длинные волосы, — сказал Винни. — Лет ему восемнадцать-девятнадцать. На нем были джинсы и сине-белая куртка. Кажется, с эмблемой «Торонто блю джейз».

— Так ты его видел? — спросил я.

— Видел.

Глава четвертая

До Калстока мы добрались к полудню. По обеим сторонам шоссе росли сосны, затем показались лесопилка и электростанция, на которой, по-видимому, сжигали все отходы древесины. В воздухе пахло дымом.

Как только мы въехали в резервацию, то слева увидели озеро Констанс. Надпись на огромной деревянной доске сообщала, что мы на земле индейцев.

— Здесь живут оджибве? — спросил я.

— Нет, кри.

— Вы с ними дружите?

— Кри и оджибве — как одна семья, — сказал Винни. — Так повелось издавна.

Мы проехали мимо лавочки с индейскими сувенирами. И вскоре оказались в центре резервации.

— Как будем искать Ги? — спросил я.

— Где-то здесь должен быть культурный центр. Поезжай вперед.

Мы проехали несколько домов и увидели школу, а рядом с ней бетонное здание — сразу было ясно, что это контора. Мы направились туда. Молодая женщина пылесосила пол. Она вопросительно посмотрела на нас и произнесла по-французски:

— Pardonnez-moi.

Она была настоящей индеанкой — темноглазая, с черными волосами, стянутыми в хвост. На ней была длинная юбка и грубые ботинки.

— Извините за беспокойство, — сказал Винни. — Мы ищем молодого человека по имени Ги. Он работает на озере Питваникуот.

— Ги Берар? Я его уже несколько дней не видела.

— Вы не подскажете, где он живет?

— А кто вы такие?

— Меня зовут Винни Леблан. Я — оджибве из Бей-Миллс, штат Мичиган. А это мой друг Алекс.

— Ги живет в доме своей матери, — сказала женщина. — Поезжайте на юг, на первом повороте свернете направо. Последний дом слева.

— Спасибо, вы нам очень помогли, — ответил Винни.

— У Ги что, неприятности?

— Нет, это у моего брата неприятности. Я рассчитываю, что Ги мне поможет.

Она кивнула:

— Скажите миссис Берар, что вас послала Морин.

— Спасибо, Морин.

Я тоже поблагодарил ее, и мы ушли. Проехав мимо школы, мы свернули направо. Асфальтированная дорога кончилась. Дальше к озеру Констанс вел четкий шинный след. Озеро протянулось километра на полтора, вдалеке виднелись холмы.

Никаких машин поблизости не наблюдалось. Домик был небольшой, деревянный. Когда-то его покрасили в желтый, но краска успела здорово облупиться.

Винни постучал. Дверь открыла женщина.

— Извините за беспокойство, — сказал Винни. — Ги дома?

Женщина пристально посмотрела на Винни. Волосы у нее были длинные и темные, как у Морин, но не убранные в хвост, а распущенные. Для матери Ги она выглядела слишком молодо.

— Его нет, — ответила она. — А вы кто такие?

— Меня зовут Винни. Я из резервации Бей-Миллс в Мичигане. А это мой друг Алекс.

— Нас послала Морин, — добавил я.

— Входите, — сказала женщина и отступила в сторону, пропуская нас в дом.

В крохотной гостиной едва помещались диван и кресло. Занавески были задернуты, и свет шел только от экрана телевизора.

— Прошу вас, садитесь.

Она выключила телевизор и села в кресло. Мы с Винни устроились на диване.

— Ваш сын… — начал Винни. Похоже, он не сомневался, что говорит с матерью Ги. — Он работает на охотничьей базе на озере Питваникуот.

— Да, — согласилась она. — Когда им нужен проводник.

— Вы не знаете, он вчера был на базе? — спросил я.

— Дома его вчера не было. Но где он был, я не знаю.

Винни рассказывал мне про то, что индейцы никогда не вмешиваются в дела других, даже если речь идет о собственном сыне. Для меня это всегда оставалось загадкой: ведь в индейской культуре главное место занимает семья, однако считается, что человек сам выбирает дорогу в жизни, и никому не позволено пытаться изменить ее.

— Разрешите оставить ему записку, — сказал Винни. — Когда вернется, пусть позвонит по этому номеру.

— Пожалуйста, — ответила она.

Я достал из кармана куртки ручку и квитанцию с бензоколонки. Винни написал на обороте номер моего сотового.

— Мой брат пропал, — сказал Винни, протянув миссис Берар записку. — Последний раз его видели на базе. Я подумал, может, вашему сыну что-то известно. Вот, собственно, и все.

В соседней комнате послышался шум.

— Это дедушка Ги, — объяснила женщина. — Я думала, он спит.

— Попросите Ги нам позвонить, — сказал я. — Для нас это очень важно.

Когда она нас провожала, я обратил внимание на куртки, висевшие на вешалке за дверью. Среди них была и сине-белая, с эмблемой «Торонто блю джейз».

— Куртку заметил? — спросил я Винни, когда мы сели в машину.

— Да.

— Тебе наша беседа не показалась странной?

— Это вряд ли можно назвать беседой, — ответил Винни. — Но ты прав.

— Что скажешь? Она соврала?

— Индейцы — жуткие вруны.

— Если бы это сказал я, ты бы дал мне по морде.

— Скорее всего, да, — согласился он.

Мы выехали на дорогу к Калстоку.

— Что теперь? — спросил я.

— Не знаю. Хочется выяснить, что с Ги.

— Может, он не захотел говорить с белым?

Винни покосился на меня.

— Может, он видел меня из окна, — предположил я.

— Да уж, вид у тебя устрашающий.

— Давай возьмем телефон культурного центра. Если Ги через пару дней не объявится, позвоним Морин.

— Погоди, Алекс…

— Слушай, мы не обязаны…

— Алекс, остановись!

Я притормозил:

— В чем дело?

— Сдай назад.

Хорошо еще, что мы были на одной из самых безлюдных дорог в мире. Я проехал задним ходом метров пятьдесят — Винни велел мне остановиться и тут же, выскочив из машины, кинулся в лес.

Я выключил мотор. Было холодно и тихо.

— Что там такое, Винни? — крикнул я.

— Иди сюда, — отозвался он.

Я подошел к кювету и стал осторожно спускаться.

— Что там? — спросил я. — Что ты там углядел?

Но, спустившись, я и сам увидел черный «шевроле».

Винни стоял у передней дверцы и, прижавшись к стеклу, заглядывал в салон. Я подошел поближе и тоже посмотрел. Увидел какие-то коробки, спальные мешки и кожаные чехлы для ружей. Винни прерывисто дышал.

— Думаешь, это та самая машина? — сказал я.

Он не ответил.

Я подергал дверцы. Заперты. Я обошел машину с другой стороны, там тоже все было заперто. На пассажирском сиденье я увидел пустую пивную бутылку.

И тут мне стало по-настоящему страшно. Почему машина оказалась здесь, в нескольких километрах от главной дороги? Неужели… Эту мысль я додумать не успел: послышался звон осколков. Я взглянул в окошко и увидел, как стоящий с другой стороны Винни снова поднял руку и ударил камнем по стеклу.

— Винни! Ты что, спятил?

Но он уже открыл дверцу и залез в машину.

— Винни, прекрати немедленно! — Я представил, что скажут прибывшие на место происшествия полицейские.

Он полез на заднее сиденье, там валялось несколько бумажников. Он стал их перебирать. Из руки Винни сочилась кровь.

Я посмотрел на засыпанное стеклом водительское сиденье. И взглянул на дорогу. Там было пусто и тихо. Обернувшись к Винни, я увидел, что он застыл с бумажником в руке. Капля крови упала на пол.

— Чей это? — спросил я.

Он молча открыл бумажник и показал мне собственную фотографию.

Полицейские подъехали буквально через несколько минут после моего звонка. У одного обе брови были заклеены пластырем. Я готов был держать пари, что передо мной бывалый боксер. Второго парня, судя по всему, никогда не били по лицу, слишком уж загорелому — даже по американским меркам.

Они поставили машину рядом с моим грузовичком, передали по рации все основные данные — местоположение «шевроле», номер, наши имена. Загорелый перевязал Винни руку, а потом подошел ко мне.

— Это вы разбили окно, сэр?

— Я разбил, — подал голос Винни.

Полицейский по-прежнему обращался ко мне.

— Мы с утра разыскиваем пятерых американцев, которые не вернулись с охоты, — сказал он.

— Знаю, — ответил я. — Мы уже беседовали с констеблями.

— И как же вы обнаружили эту машину?

— Нам повезло. Ехали мимо и увидели.

— А по какой причине вы разбили окно?

— Я же говорю, окно разбил я, — сказал Винни.

— Я это слышал, — сказал полицейский. — Думаю, нам придется отвезти вас в участок.

— Мы что, арестованы?

— Пока что нет.

— Этот человек ни при чем, — сказал Винни. — Во всем виноват я.

— Заткнись, Винни, — попросил я. — Не дергайся.

Через двадцать минут прибыли констебли Демерс и Рено. Демерс выскочил из машины и кинулся к нам. Держу пари, он лет двадцать так быстро не бегал. Вытащив фонарик, он спустился к «шевроле» и стал шарить лучом фонарика по салону. Констебль Рено осталась на дороге. Взглянув на меня, она укоризненно покачала головой.

Сейчас она выглядела еще симпатичнее. Не время было думать об этом, но что уж поделаешь.

Поднимаясь к нам, Демерс обо что-то споткнулся и упал. А когда встал, оказалось, что обе штанины мокрые насквозь.

— Вот сволочь, — пробормотал он.

У дороги он попытался отряхнуться, но стало только хуже.

— Окно! — строго сказал он, подойдя к нам.

— Это я сделал, — сказал Винни.

— Да я так и подумал, — ответил Демерс, покосившись на забинтованную руку Винни. — Может, скажете, зачем?

— Я хотел проверить, там ли вещи Тома.

— И что же?

— Да. Собственно говоря, я нашел там свой бумажник.

— В машине был ваш бумажник?

— Бумажник, который я отдал Тому.

— Естественно, — согласился Демерс. — Ведь предполагалось, что он — это вы.

— Да.

— Надеюсь, вы оставили бумажник там, где его нашли.

— Да.

Демерс кивнул и обратился ко мне:

— А вы, Алекс, тоже оставили следы на месте происшествия?

— Нет, — ответил я.

— Я заберу их с собой, — сказал он наконец двум местным полицейским. — А вы, ребята, оставайтесь здесь.

Демерс открыл свою машину и жестом пригласил нас сесть. Он мчался по шоссе со скоростью сто двадцать, не меньше. Рено с мрачным видом наблюдала за ним.

— Клод, прошу тебя, охолони, — сказала она. — Хочешь за три месяца до пенсии попасть в аварию?

— Черт бы их всех побрал! — буркнул он.

— Я тебя понимаю, — сказала она. — Отлично понимаю. Но побереги нервы.

Через полчаса мы оказались в каком-то городке. Демерс остановился на стоянке перед длинным одноэтажным зданием. На вывеске красовалась надпись «Полиция провинции Онтарио. Полицейский отряд города Херст».

Демерс открыл дверцу и выпустил нас.

— Идите за мной, — буркнул он и повел нас мимо дежурного, через приемную, а оттуда в комнату для допросов.

Дверь он закрыть не успел — в нее сунул голову другой полицейский и вызвал Демерса в коридор. Рено села за стол напротив нас.

— Это его начальник? — поинтересовался я.

— Да, старший сержант Морланд.

— Вид у него не особенно радостный.

— Радоваться нечему.

Больше мы не разговаривали. Наконец вернулся Демерс. Брюки у него все еще были мокрые.

— Ну что ж, — сказал он, садясь за стол. — Такие вот дела. Машину мы отправим в управление, в Тимминс. Но мы-то с вами знаем про пару вещей, которые в ней обнаружат, не так ли?

Он замолчал и пристально посмотрел на нас.

— В ней обнаружат осколки, — продолжил он. — Следы крови. А еще — бумажники, и это, возможно, главная улика. Но, разумеется, на них теперь будут другие отпечатки пальцев. И это здорово усложнит им работу.

Он снова замолчал. Под потолком гудели люминесцентные лампы. Я подумал, что за нами, возможно, наблюдают.

— И вот еще что, — сказал Демерс. — Я вас просил вернуться в Мичиган, а вы отправились на озеро Констанс.

— На базе я видел молодого индейца, — сказал я. — И решил, что он, возможно, знает что-то для нас интересное. Резервация на озере Констанс — ближайшая, и я предположил, что там мы его и найдем, но его там не оказалось.

— Вы бывали в этих местах прежде?

— Нет, конечно.

— А вы, мистер Леблан? Знаете ли вы кого-нибудь из резерва на озере Констанс?

— Нет, — ответил Винни.

— Значит, вы поехали искать молодого индейца, но его там не оказалось, и вы уехали.

— Да.

— Кто заметил машину?

— Я, — ответил Винни.

— Удивительная вещь! Машина же была спрятана в лесу.

— Я смотрел в окно, — сказал Винни.

Демерс повернулся к констеблю Рено:

— Но мне все равно это кажется странным. А тебе?

Она на мгновение задумалась:

— Да, пожалуй.

— Я вот, например, ни за что бы ее не разглядел, — сказал Демерс. — Если бы, конечно, не знал заранее, что ищу.

— На что вы намекаете? — спросил я.

— На то, что у вас были причины найти машину и залезть в нее. Или же вам так повезло, что вы ни с того ни с сего на нее наткнулись, но по глупости наследили на месте происшествия. Какой вариант выбираете?

— Насчет того, повезло ли нам, не скажу, но в глупости мы, пожалуй, признаемся.

Винни метнул на меня быстрый взгляд.

— Эти люди уехали с базы пять дней назад, — сказал Демерс. — Вместо того чтобы отправиться домой, они занимались неизвестно чем, а их машина оказалась в лесу рядом с резервацией, которая была им совсем не по дороге. Как по-вашему, что произошло?

— Один из этих людей — мой брат, — сказал Винни. — Почему бы вам, вместо того чтобы задавать идиотские вопросы, не отправиться на их поиски?

Этого Демерс стерпеть не мог. Он вскочил, велел встать и нам. И повел нас длинными коридорами куда-то вглубь здания. Там оказались три пустые камеры. Он втолкнул нас в одну из них, запер на замок и встал, держась за решетку.

— Вы, парни, нам очень мешаете, — сказал он. — Мы ведь пытаемся их найти. Что вы нам под руку лезете? Забрались в машину, все переворошили. Думаете, вы нам так помогаете? Я вас разве не просил уехать поскорее? Ладно, сидите тихо. Я скоро вернусь.

И, обиженно мотая головой, ушел.

Винни уселся на одну из коек. Я пристроился на второй.

— Да что такое творится? — сказал Винни. — То он у нас Джекил, то Хайд.

— Он просто сукин сын, — ответил я.

— Он решил нас подставить?

— Да нет. На допросе он устроил концерт для своего босса. Тот наверняка за нами подсматривал через стекло.

— О чем это ты?

— На самом деле Демерс мечтает нас выпустить. Ты что, не понимаешь? Он специально нас помучил — для виду. А теперь хочет по-тихому отпустить.

— Зачем ему все это?

— Вот уж не знаю, Винни. Он давно служит в полиции. И сразу понял, что мы выложили все начистоту. Поэтому он пошумел, как положено, но скоро выставит нас на улицу.

— Ну, тебе виднее.

Я прислонился к стене.

— Я вот что хотел у тебя спросить, — обратился я к Винни. — Ты, когда просматривал бумажники, не заметил случайно, деньги на месте были?

— Нет. Там не было ни денег, ни кредиток.

— А как ты думаешь, то, что мать Ги вела себя так странно, это просто совпадение?

— Да нет, глупость какая-то получается, — сказал Винни. — Если бы он был в этом замешан, он не стал бы бросать машину так близко от резервации.

— А если у него не было выбора? Тьфу ты! Ни черта не понятно.

Винни сидел, уставившись в пол.

— Как ты думаешь, сколько мы здесь пробудем?

— Держу пари, что Демерс вернется через пять минут, — сказал я.

Ему хватило и четырех. Рено была с ним.

— На выход! — объявил он, отперев дверь.

— Вы, ребята, многого нас лишаете, — сказал я. — Эта камера ничуть не хуже трехзвездочной гостиницы.

— Что собираетесь делать на воле? — спросил Демерс.

— Мой грузовик здесь?

— Конечно. Мы его взяли на буксир.

— Тогда я еду домой.

— Вот и молодец, — похвалил меня Демерс. — Но если вы этого не сделаете, я вас отыщу и дам такого пинка под зад, что долетите до самой границы.

На это я улыбнулся. И Рено тоже. Чуть-чуть, уголками губ.

— Ничего смешного, — сказал Демерс. — Я вам делаю большое одолжение. А вы уж постарайтесь, чтобы я об этом не пожалел.

Идя к грузовичку, мы заметили, как всего за час переменилась погода: ветер усилился и пошел снег.

Я завел мотор и рванул вперед. Если постараться, можно успеть домой до полуночи.

— Жаль, что ты больше с ней не увидишься, — сказал Винни.

— Это ты о ком?

— О констебле Рено. Она сильная и тихая — как волчица.

— Какой ты романтичный!

— Черт, домой же надо позвонить! — вспомнил он и взял телефон. — В Херсте, может, есть связь.

— Сообщений нет?

— Нет. Семь раз звонили, но вешали трубку.

— Это, наверное, твои родственники.

— Наверное.

Винни набрал номер и стал ждать. Через несколько секунд трубку сняла его мать. Он выслушал ее и помрачнел.

— Не надо было им этого позволять…

— Что происходит? — спросил я.

— В дом приезжали из полиции штата. Рассказали ей про машину и попросили разрешения осмотреть комнату Тома.

— Нашли что-нибудь?

— Пакет марихуаны.

— Я думал, он завязал.

— В целом — да, но травку иногда покуривал.

— А что твоя мать?

— Нам нужно скорее домой. Она себе места не находит.

— Едем, — сказал я и нажал на газ.

Снег все валил, но хоть не лип к стеклам.

— Кстати, тебе на номер не она звонила.

— Не она?

— Нет. Хочешь, проверю? У тебя есть список непринятых вызовов?

— Есть. Нужно войти в меню и покрутить вон то колесико. Ага! Дай, я посмотрю.

Он протянул мне аппарат — тот сразу же зазвонил у меня в руке. Звонок был с номера, начинавшегося на 313. Значит, из Детройта. Я ответил.

— Кто это? — спросил мужской голос.

— Это Макнайт, — ответил я. — А вы кто?

— Кто-то оставил сообщение Реду, — сказал мужчина. — И назвал этот номер.

— Это был мой друг, — сказал я. — Мы хотели выяснить, вернулся Ред домой или нет. С кем я говорю?

Несколько секунд в трубке слышался только шорох, но наконец снова прорвался голос:

— Полиция сообщила, что машину Реда нашли в лесу. Вы можете объяснить, что происходит?

— Это мы и пытаемся выяснить, — сказал я. — Вы, может, назовете наконец свое имя?

— Ред мой брат. Что там у вас творится?

— Так вы из тех, кто сюда приезжал, да? — спросил я. — Это вы парень с большим носом?

— Ты, приятель, поосторожнее, а то нарвешься.

— Так это вы были тут и искали Олбрайта? А где вы сейчас?

Несколько секунд в трубке стояла полная тишина. Я было решил, что разговор прервался. Но тут он снова заговорил:

— Я узнаю, кто ты такой. И все кости тебе переломаю.

И отключился. Я швырнул аппарат на сиденье.

— Кто это? — спросил Винни.

— Один из тех, кто ошивался здесь, — ответил я. — Сказал, что он брат Олбрайта. Ты бы слышал, что он нес.

— У него брат пропал. Ясное дело, он вне себя.

— Ну, похоже, он по жизни в себя редко приходит.

— Думаешь, Том во что-то вляпался?

— Все это выглядит крайне подозрительно.

Продолжать разговор смысла не было. Я ехал вперед, даже не поглядывая в зеркало заднего вида. На здешних дорогах в этом нет необходимости.

И тут я услышал, что сзади что-то тарахтит, и увидел, что нас нагоняет мотоцикл. И тут же решил, что это как-то связано с телефонным звонком. Наверное, у брата Реда есть дружки в Канаде, и он дает мне понять, что ему не нравится мое поведение.

Мотоцикл поравнялся с нами, и водитель знаком попросил меня остановиться. На нем был шлем, и лица я не разглядел. Но узнал сине-белую куртку. Поэтому притормозил.

Мотоциклист развернулся и встал перед нами.

— Вы всегда так гоняете? — спросил мотоциклист, сняв шлем. Длинные черные волосы, черные глаза, широкие скулы — настоящий индеец. Он смотрел мимо меня — на Винни.

— Ты, наверное, Ги Берар, — сказал я.

— А вы — Макнайт и Леблан. Я ехал за вами от полицейского участка, все не мог нагнать.

— Откуда ты знал, что мы там?

— Я видел вас на дороге, — сказал он. — Там, где стоит «шевроле». И видел, как вас увезли.

— Да? А откуда тебе известно, кто мы такие?

— Мать рассказала.

— Почему ты от нас прятался?

— Может, побеседуем в другом месте? У меня задница заледенела.

— Что ты знаешь про людей, которые приезжали на охоту? — спросил Винни. — Если знаешь хоть что-нибудь, скажи сразу.

Ги снова посмотрел мимо меня:

— Так вы и есть брат?

— Да, — ответил Винни.

— Я вам скажу одну вещь, а вы уж решайте, хотите слушать дальше или нет. Я был на базе в субботу.

— Это мы уже вычислили, — кивнул Винни. — В этот день группа Тома прилетела с озера. Ты с ними разговаривал?

— В тот день — нет. Их уже не было.

— Тогда о чем нам беседовать? — хмыкнул Винни.

— По-моему, они вообще в тот день не прилетали, — сказал Ги.

— Что ты несешь?

— Я хочу сказать, что либо они прилетели в другой день, — ответил он, — либо вообще не летали на то озеро.

Мы поехали за Ги обратно в резервацию. Мне было не по себе — мы ведь возвращались к месту происшествия. На дороге стояло пять полицейских машин, но нас никто не остановил.

Ги поставил мотоцикл за домом и повел нас к крыльцу. Его мать, увидев нас, чуть не взвилась.

— Все в порядке, — успокоил ее Ги. — Я их нагнал на дороге. Решил, что все-таки надо с ними поговорить.

Она кивнула, но глаз с нас по-прежнему не сводила.

— Так почему ты согласился с нами побеседовать? — спросил я. — Ты же от нас прятался.

— С тех пор много чего произошло, — ответил он. — Нашли «сабербан» в лесу. Потом пришли полицейские меня искать. Сказали, хотят задать мне несколько вопросов. Наверное, узнали мое имя на базе. Наверняка стали бы спрашивать, видел ли я Тома прежде, разговаривал ли с ним.

— А ты разговаривал? — спросил Винни.

— Я был там в ту субботу, когда они приехали. Мистер Гэннон сказал, что проводник им не нужен. А когда я увидел Тома, сразу понял, что эти сукины дети привезли своего проводника. И разозлился. Но потом поглядел, что они вытворяют, и успокоился. Это была дурная компания. Я имею в виду белых. — Он покосился на меня. — Том вел себя нормально. Я подошел к нему и спросил, что такое с этими ребятами. Он ответил, что они просто выпили. Тогда я спросил, как же он проведет с ними целую неделю, но он сказал, что справится.

— А Том тоже пил?

— По-моему, нет.

— А потом что? Они загрузили вещи в самолет и улетели?

— Не знаю. Я уехал.

— Выходит, ты не видел, как они улетали?

— Нет, — ответил Ги. — В следующий раз я оказался на базе в прошлую субботу, когда они должны были вернуться. Но когда я приехал, их уже не было. Самолет был на месте, а «сабербан» уехал.

— А почему ты решил, что они вообще не улетали?

— По каким-то мелочам. В субботу база выглядела так, будто на ней никого не было. В сарае все чисто, на причале тоже. Мне это показалось… странным.

— Гэннон говорил, что они так и не завалили лося, — вспомнил Винни. — Так что в сарае все и должно было быть чисто.

— Он мне то же самое говорил. Но он так это сказал… Что-то меня насторожило. А потом приехала новая группа, мистер Гэннон стал заводить «оттер», и самолет завелся не сразу. А если бы он летал утром, мотор бы не успел остыть.

— Ты расскажешь об этом полиции? — спросил я.

— Что я им расскажу? Что мне показалось, будто мистер Гэннон никуда в субботу утром не летал? Что на базе все врут? Как это будет выглядеть? Они и так думают, что мы с Томом как-то в этом замешаны.

— Ги, милый мой. — Его мать закрыла лицо руками.

— Мам, не волнуйся. Все будет в полном порядке.

— Ой, не знаю, — вздохнул я. — Как бывший полицейский могу одно сказать: вряд ли все четверо солгали.

— А вы со всеми беседовали?

— По правде говоря, нет. Только с Хелен и Гэнноном.

— А как вел себя мистер Гэннон? — спросил Ги.

Я на мгновение задумался:

— По-моему, ему не терпелось от нас избавиться.

— Понятно.

— А ты, Винни, что скажешь?

— Нельзя ли это как-нибудь иначе проверить?

— На самом деле можно, — ответил Ги.

— И как же?

— Я был в хижине три недели назад. И помню, в каком виде мы ее тогда оставили. Я сразу пойму, был там кто-то еще или нет.

— Гэннон вчера возил туда двух констеблей, — сказал я. — Судя по всему, там все вверх дном.

— А где доказательства, что это устроили именно те люди? — спросил Ги.

— Думаешь, это мог быть кто-то еще?

— Если они соврали, что те люди были в хижине, могли сделать так, чтобы на это было похоже.

— Но как же нам туда добраться? Гэннон с нами не полетит.

— И без него обойдемся.

— А у кого еще есть самолет?

— Сейчас покажу, — улыбнулся Ги.

Он повел нас в соседний дом.

— Дедушка!

Мы вошли в комнату. В печи полыхал огонь.

— Дедушка! — снова позвал Ги.

В комнату вошел мужчина с охапкой дров, свалил их возле печи.

— Ты вернулся? Что случилось? — спросил он Ги.

— Познакомься с Алексом и Винни. Винни — брат одного из тех охотников.

Старик пристально посмотрел на нас. Лицо у него было морщинистое, но грудь могучая, как у борца. Волосы его, наполовину седые, были еще длиннее, чем у внука.

— Некоторые зовут меня Масква, — сказал он.

— Это значит «медведь», — объяснил мне Винни.

— Именно так, — сказал старый индеец, пожимая мне руку.

— Рад с вами познакомиться, сэр, — сказал я.

— А вы ведь не из нашего племени, — произнес старик, пожимая руку Винни.

— Нет. Я из резервации Бей-Миллс в Мичигане.

— Дедушка, эти люди приехали сюда, чтобы узнать, что случилось с братом Винни. Надо им помочь.

— Извини, — ответил он, — но нам-то зачем в это лезть?

— Затем, что здесь что-то не так, — сказал Ги. — И это может обернуться бедой для всех нас. Нужно слетать на озеро Агаватизи.

И Ги вкратце изложил то, что уже рассказал нам.

— Нужно выяснить, были ли они там на самом деле.

Масква внимательно выслушал внука, а потом подошел к Винни и обнял его за плечи.

— Какое у тебя настоящее имя, юноша?

— Мисквогижиг.

— Это значит… «красное небо», так?

— Да, сэр.

— А брата как зовут?

— Минунигижиг.

Масква задумался:

— Это значит «ласковое небо», да? Закатное?

— Да.

— Твое сердце говорит тебе, что брат в беде?

— Да, сэр.

Масква понимающе кивнул:

— Хорошо. Мы полетим на озеро. Посмотрим, что там.

— У вас есть самолет? — спросил я.

Я не понял, что он ответил, но Ги засмеялся.

— Сейчас лететь поздно, — сказал Масква. — Так что отправимся завтра с утра.

Я взглянул на Винни. Он понял меня без слов.

— Ты поезжай домой, — сказал он. — Я без тебя слетаю.

— Я тебя одного не оставлю, — сказал я.

— Если Демерс узнает, он нас убьет.

— Пусть попробует, — ответил я. — Староват он для того, чтобы нас поймать.

— Оставайтесь здесь, — предложил Масква. — Вы ели? Давайте-ка садитесь.

Мы поужинали, разместившись впятером за крохотным столом на кухне у Масквы. После ужина Масква дал нам спальные мешки, и мы устроились на полу. За окном завывал ветер, а мы смотрели, как за стеклянной дверцей печки горит огонь.

— Как ты думаешь, где они? — спросил наконец Винни. — Думаешь, они живы?

Ответа на этот вопрос я не знал.

Масква разбудил нас на рассвете. Ги уже был на кухне — набивал льдом сумку-холодильник.

— Нужно взять с собой еды, — сказал Масква. — Пива прихватить?

— Можно, но при условии, что вы не будете пить за штурвалом, — ответил я.

Он засмеялся, подхватил сумку и велел нам идти за ним.

— Пора показать вам самолет, — сказал он.

Мы пошли по тропинке к озеру.

— Я и сам сопровождаю охотников, — сказал Масква. — Раньше я работал с сыном, с отцом Ги.

— Извините, ваш сын…

Масква только махнул рукой.

— Пару раз я брал с собой Ги, но на базе он зарабатывает куда больше. Я его не виню. — Он оглянулся на внука, который шел замыкающим.

Наконец мы подошли к старому сараю. Оказалось, что внутри — самолет. Масква сказал, что это «бивер». Он был меньше «оттера» Гэннона, но нам и такой годился.

Ворота, выходившие на озеро, открыли, Масква забрался по лесенке в кабину, завел мотор. Шум стоял оглушительный. Когда мы с Винни уселись, Ги столкнул самолет на воду, запрыгнул на поплавок и забрался к нам. Закрыв дверцу, сел рядом с дедом.

— Все готовы? — спросил Масква.

Насчет себя я был не очень уверен, но промолчал.

— Следующая остановка — озеро Агаватизи! — крикнул Масква.

Самолет заскользил по воде и, развив нужную скорость, взмыл в небо. Мы пролетели всего в полуметре над верхушками прибрежных деревьев, но постепенно самолет набрал высоту.

Почти час мы летели над лесами, озерами, протоками. Утренние тучи рассеялись, но ветер не утихал. Его порывы иногда раскачивали самолет, и у меня всякий раз замирало сердце. Однажды самолет накренился так, что часть приборной доски оказалась у Масквы на коленях. Ги невозмутимо установил все на место.

Винни похлопал меня по плечу. Я увидел орла, парящего в небе.

— Мигизи, — сказал Винни. — Может, он принесет нам удачу.

Самолет начал снижаться. Масква опять едва не причесал верхушки деревьев, но все обошлось, и он посадил самолет на воду — правда, только с третьей попытки.

— Не слишком гладко получилось, а, дед? — сказал Ги.

— Посмотрим, как у тебя получится, — ответил Масква.

На дальнем берегу была хижина — белый домик с Г-образным причалом, к которому была привязана моторка. Потом я увидел еще один домик, а за ним, в лесу, и третий. Масква заглушил мотор, и самолет сам подплыл к причалу. Ги вылез из кабины и спрыгнул вниз. Когда он привязал самолет, мы последовали за ним. В ушах у меня еще стоял гул мотора.

— Ну что ж, давайте осмотримся, — сказал Ги и повел нас к домику.

Невысокое крылечко, дверь с сеткой, на двух окнах — тоже сетки. Одна из них продавлена.

— Чертовы медведи… — пробормотал он. — Чуют помойку…

Когда я вошел, то именно помойку и увидел. Посреди комнаты стоял стол, на котором блестели лужи из кетчупа и овсянки. Воняло пивом, а пол был такой липкий, что подошвы приклеивались. На плите стояли три грязные кастрюли, у раковины громоздилась груда немытых тарелок.

Я заглянул в соседнюю комнату. Там были три деревянные койки — чтобы спать в спальных мешках — и печка.

— Какой свинарник! — сказал Масква.

— При мне здесь такого не было, — сказал Ги. — Но это все можно было устроить нарочно.

— Полицию легко обмануть, — заметил Масква. — А тебя нет.

— Надо проверить, что с горючим, — сказал Ги и вышел посмотреть на бак, стоявший снаружи. — Когда я был здесь в прошлый раз, он был полон на три четверти. А теперь там только четверть.

— Недельная норма? — спросил я.

— Да, примерно.

— Так, может, они здесь все-таки были? — сказал Масква.

— Или кто-то подменил бак. — Ги подошел к сараю у причала и заглянул внутрь. Там было еще два бака. — Вот черт, оба пустые! — удивился он. — Сколько бензина извели!

— Может, они много ездили на моторке?

— И проездили два бака? — Ги покачал головой.

— Если ничего нельзя сказать наверняка… — начал я.

— Что-то здесь не так, — сказал молчавший до этого Винни.

— Что ты имеешь в виду?

Винни обернулся к Ги:

— Если бы ты привез сюда охотников, ты бы оставил после себя такое?

— Само собой, нет. Даже если бы те, с кем я приехал, достали меня окончательно, я бы все равно перед отъездом убрался.

— И Том так же поступил бы.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил я.

— Что-то случилось, когда они уезжали, — ответил Винни. — Что-то. Может, они очень торопились.

— Или… — подал голос Масква, — или они вообще не уезжали.

Винни обернулся к нему.

— Может, они заблудились на охоте, — продолжил старик. — А люди на базе не хотели за это отвечать. Поэтому и солгали.

— Том бы не заблудился, — сказал Винни.

— Он же был не у себя дома. Для него этот лес чужой.

— Если это так, — сказал Винни, глядя на деревья, — то он все еще там. Том знает, как выжить в лесу.

— Но тогда почему их бумажники оказались в машине?

— Они оставили их в хижине, — сказал Винни. — А Гэннон их нашел. Может, Масква и прав: люди на базе что-то скрывают.

Масква подошел к Винни и взял его за плечи.

— Мы будем искать, — сказал он. — Нельзя впадать в панику, Винни.

— Это я понимаю.

— Давайте сначала поедим, хорошо? А потом осмотримся.

Масква послал внука забрать из самолета сумки. Усевшись на пристани, он достал салями и хлеб. Мы сели рядом и принялись за еду. Вышло солнце. Лучи его согревали поверхность озера, и казалось, стало теплее. При других обстоятельствах денек можно было бы назвать чудесным.

— Вы с Винни пойдете вместе, — сказал Масква внуку, когда мы подкрепились. — Алекс пойдет со мной. Встречаемся здесь в три часа: нужно вернуться назад засветло.

Винни и Ги пошли по тропе в северном направлении. Другая тропа вела вдоль берега озера на запад. Масква шел первым.

— Если они потерялись, — сказал я, — то могли уйти на много километров отсюда. Как мы их найдем?

— Их, может, и не найдем, — ответил Масква, — но отыщем путь, по которому они шли.

Мы углубились в лес. Тропа иногда пропадала, но Масква шел вперед, и мы снова выходили на нее.

— Видишь следы? — сказал он. — Это черные медведи. Заметил, как они ходят? Задняя лапа попадает в след передней.

— А следы человека вы видите?

— Конечно. А ты что, нет?

— Увы, — признался я, — я в этом не очень разбираюсь.

— Ты просто присмотрись повнимательнее. Иди-ка сюда. — Он присел на корточки у края тропы и размел рукой сосновые иголки. — Вот отпечаток ботинка. О чем это тебе говорит?

— Размер великанский, — сказал я.

— А еще что?

— След не очень свежий.

— Почему ты так решил?

— На самой тропе следов человека нет, только медвежьи. Значит, медведи прошли здесь позже.

— Так. А еще что?

— Сосновые иголки, — сообразил я. — Почти скрыли след.

— А если человек шел по иголкам?

Я пригляделся повнимательнее.

— Тогда иголки были бы втоптаны в грязь.

— Молодец, — похвалил меня Масква.

— А теперь что будем делать?

— Вернемся назад. Похоже, по этой тропе уже недели две никто не ходил. Значит, они направились в другую сторону.

Мы вернулись к домикам и сели на причале.

— Озеро красивое, — вздохнул я. — Жаль, что мы приехали не отдыхать.

— Ты, наверное, хороший друг. Помчался в такую даль.

— Винни поступил бы точно так же.

Солнце катилось на запад, тени становились все длиннее. Винни и Ги появились только в половине четвертого.

— Что нашли? — спросил Масква.

— Медвежьи следы, — ответил Ги. — И человеческие тоже, довольно свежие. Впрочем, тропа расходится на две. А потом еще на две.

— А в одном месте… — вставил Винни.

— Да, там много следов. Мы не поняли почему.

— У нас мало времени, — сказал Масква. — Нам пора назад. Завтра возьмем с собой рации и побольше еды.

— Я не полечу, — сказал Винни. — Я здесь заночую.

— По-моему, это не очень удачная мысль, — заметил я.

— Том был здесь. Я это чувствую. Если я останусь, я смогу ему помочь.

— Если ты здесь ночуешь, то я тоже, — твердо сказал я.

— И я, — подхватил Ги.

— Ты не останешься, — возразил Масква. — Вернешься со мной домой, поможешь подготовить все на завтра. Пойди принеси из самолета два спальника и два фонаря.

Ги пытался возражать, но в конце концов сдался. Винни горячо поблагодарил Маскву за все, что тот для нас сделал.

— Мы найдем твоего брата, — сказал на прощание Масква. — Обещаю тебе.

Мы стояли на причале и смотрели вслед самолету. Он поднялся в воздух, сделал круг над озером и улетел на юг.

Винни стал собирать ветки для костра. Я помог ему сложить их подобием пирамидки. Он положил в середину березовой коры и разжег костер с первой спички.

— С березовой корой даже сырое дерево горит, — сказал он.

— Я это запомню.

Через час заходящее солнце окрасило небо в красно-оранжевые тона. Мы с Винни сидели у костра, доедали хлеб с салями и допивали кока-колу и пиво.

— Красивое небо, — сказал Винни. — Том, наверное, тоже любовался.

— Ты правда чувствуешь, что он здесь?

— Да. А ты что, мне не веришь?

— Я не говорил, что не верю.

— В детстве мы с Томом часто дрались. Бабушка говорила, что мы не должны драться — мы ведь одно целое. Я тогда ее не слушал. Жаль, что нельзя поговорить с ней сейчас. Она бы знала, что делать.

— Ты и так делаешь все, что можешь.

Он подбросил веток в костер. Небо почти совсем потемнело.

— Становится холодно, — сказал я. — Пора спать.

— Ты иди, я подожду, пока костер прогорит.

Я пошел в дом, взял кастрюлю, отчистил ее как мог и вернулся к озеру набрать воды. Согрел воду, умылся, потом расстелил на одной из коек спальник и забрался в него.

Я сам не заметил, как задремал. А когда проснулся, кругом была кромешная тьма. Я нашарил на полу фонарик и включил его. Винни в комнате не было. Я вылез из спальника, зашлепал босыми ногами по холодному полу.

— Винни! — позвал я.

Тишина. Я вышел на крыльцо. Винни сидел на ступенях и смотрел на озеро. В ночном небе снял лунный серп, а вокруг него серебрились тучки.

— Я здесь, — тихо сказал он.

— Что ты тут уселся?

— Я слушаю. Скоро приду.

Я вернулся в комнату, вскоре пришел и Винни.

— Ты не обязан был здесь оставаться, — сказал он.

— Нет уж, Винни, я буду с тобой до конца.

— Не понимаю, зачем ты это делаешь?

— Я обещал твоей матери.

— Я знаю, что ты не любишь об этом говорить, — сказал он, — но что-то заставляет тебя совершать такие поступки.

— Ага, что-то такое во мне сидит.

— Нет, я серьезно. Ты иногда просто невыносим, но в глубине души ты самый преданный человек из всех, кого я знаю.

— Винни, у меня немного друзей, и я хочу сохранить тех, кто у меня остался, понятно?

— Теперь понятно. Я рад, что попал в их число.

— И я рад. А теперь заткнись, пожалуйста, и спи.

Проснулся я от какого-то шума.

— Винни, что это?

Его фонарик ослепил меня.

— Это в соседней комнате, — сказал он.

Мы вскочили одновременно. Он навел фонарь на окно, и мы увидели огромную звериную морду.

— Вон отсюда! Убирайся! — завопил Винни, выскочил в другую комнату и стал греметь кастрюлями.

— Это был медведь, — сказал он. — Ты его видел?

— Да, видел.

Винни вышел на крыльцо. Я пошел за ним. Мы слышали, как медведь пробирается сквозь кусты.

— Алекс, гляди! — воскликнул Винни.

Я посмотрел на небо. Луна скрылась за деревьями, и только россыпь звезд сияла на небе.

И вдруг раздался этот звук — одинокий вой где-то вдалеке. За ним еще и еще.

— Винни, это что за чертовщина?

— Думаю, это медведи, Алекс. Черные медведи.

— Черные медведи? С какой планеты?

Мы стояли под звездами и слушали завывания медведей. Проживи я хоть миллион лет, этих звуков мне не забыть никогда.

Глава пятая

Нет ничего хуже, чем просыпаться в холодном, грязном доме, где вдобавок нет водопровода.

Я открыл глаза и увидел, что спальник Винни пуст. Я вышел наружу. Винни стоял на коленях на причале и умывался озерной водой.

— Доброе утро! — сказал я. — Не возражаешь, если я тоже воспользуюсь раковиной?

— Учти, вода прохладная, — предупредил он.

Я тоже встал на колени, брызнул себе на лицо водой и чуть не кувыркнулся в озеро. Руки у меня в секунду заледенели.

Мы сидели на крыльце, завтракали бутербродами с салями, запивая их горячим растворимым кофе, и наблюдали, как рассеивается туман над озером.

— Ночью я видел Тома, — сказал Винни. — Во сне. Он пытался мне что-то сказать, но что именно — я не разобрал.

— По нему было понятно, что он в беде?

— Вовсе нет. Таким счастливым я его давно не видел.

— Как ты считаешь, когда сюда доберутся Ги с Масквой?

— Думаю, уже скоро.

Мы подождали еще час. Солнце разогнало остатки тумана.

— Может, они не могут завести самолет, — сказал Винни. — Не хочется терять время. Давай пройдемся по тропе, а?

— Оставим им записку?

— Ага. И самолет мы все равно услышим.

— Ладно, пошли, — согласился я. — Хочется ноги размять.

Я нашел в домике блокнот с ручкой, написал записку и оставил ее в двери.

— Ну, веди меня, — сказал я Винни.

Мы отправились в лес по широкой тропе. Признаков пребывания здесь человека не было никаких — ни окурков, ни оберток от жвачки, ни деревянных указателей, ни значков, приколоченных к деревьям. Этой тропой пользовались только звери. И кажется, так было веков десять.

Винни шел медленно, глядя под ноги.

— Очень много медвежьих следов, — сказал он.

— Можно задать идиотский вопрос? — спросил я.

— Валяй.

— А сколько лосиных следов ты видел?

— Ни одного, — ответил он.

— Так как же здесь охотятся на лосей? Помнишь тех парней, которых мы видели в первый день? Они убили лося, но совсем на другом озере.

— Ага. Тебе интересно, почему Олбрайт с приятелями полетели на это озеро? Хороший вопрос.

Впереди что-то зашевелилось. Затрещали кусты, а потом раздался тот самый звук, который мы слышали ночью.

— Винни, ты говоришь, такие звуки издают медведи?

— Да, Алекс.

— У того медведя, которого мы видели ночью, мех, по-моему, был бурый.

— Но это был не бурый медведь. Даже у черных медведей мех отливает коричневым.

— А как ты их отличаешь?

— По морде, — ответил он. — И еще по размеру: бурые крупнее.

Пройдя километра четыре, мы оказались в березовой роще.

— Вчера мы дошли досюда, — сказал Винни. — Видишь отметины на земле?

Я наклонился и пригляделся повнимательнее.

— Я вижу только медвежьи следы, — ответил я.

— Вон там, в сторонке, — показал он на большую березу метрах в полутора от тропы. — Иди осторожнее.

— Ты говоришь так, словно это место преступления, — сказал я. И тут же понял, что, возможно, так оно и есть.

— Видишь следы подошв? Здесь по меньшей мере три пары следов. Почему так близко к дереву? Тропа достаточно широкая. А видишь, этот след сбоку глубже? И здесь тоже. Если человек просто идет, такого не бывает.

— И что, по-твоему, здесь произошло?

— Не знаю, — ответил он. — Надо посмотреть, что дальше.

— Как далеко ты собираешься пройти?

Винни не ответил. Он стоял, задрав голову, и смотрел в небо.

— Слышишь?

— Что?

Я прислушался и разобрал где-то вдалеке глухое жужжание.

— Самолет, — сказал я.

— Они летят.

— Тогда давай возвращаться.

Он снова посмотрел на тропу.

— Ты один доберешься?

— Наверное. А что такое?

— Я бы остался и обследовал все повнимательнее.

— Только далеко не ходи. А то мы и тебя потеряем.

Он грустно взглянул на меня.

— Извини, — пробормотал я.

— Принеси воды, ладно? — попросил он.

— Обязательно. Я скоро вернусь. — Я сделал пару шагов и обернулся. — Ты думаешь, так будет правильно?

— Алекс, я только огляжусь здесь. Сходи за ними.

— Ладно.

Я шел по нашим же следам. За березовой рощей начинался сосняк. Слышен был только гул мотора, с каждой минутой он становился все ближе.

Я подошел к ручейку, перепрыгнул через него. Медвежьи следы были повсюду.

А следов ботинок я теперь не видел.

— Ладно, не паникуй, — сказал я вслух, но голос мой звучал не очень уверенно. — Вернись немного назад.

Кругом были только деревья, деревья и никакой тропы.

Самолет я слышал отлично. Похоже, он кружил у меня над головой, но из-за веток я его не видел.

Я вернулся назад, к ручью. Самолет был теперь к северу от меня, если, конечно, я правильно понял, где север. Я попытался сориентироваться по солнцу.

— Так, солнце здесь. Сейчас утро, значит, юг у нас…

Вон там, глупый белый человек. Наконец я нашел наши следы на тропе. Как я их пропустил, перепрыгнув ручей, понятия не имею. Я пообещал себе, что никому не расскажу об этой короткой прогулке. Самолет снова пролетел у меня над головой, шум потихоньку стих. Они на озере, догадался я.

Я продолжал идти. Вот они вылезли из самолета, прочитали нашу записку. Сели нас ждать. Или пошли нам навстречу.

Я прошел последний километр. Показались домики.

Там не было ни души.

— Тьфу, пропасть! — буркнул я. — Так я и знал. Они пошли еще куда-то. И что же…

Но тут я замер. Самолета у причала не было.

Целую минуту я остолбенело смотрел на воду, пытаясь сообразить, что к чему. Я же слышал самолет, слышал, как он сел. Я поднялся на крыльцо. Записка была на месте.

— Что за черт?

Справа озеро изгибается — может, они посадили самолет у того берега? Я нашел тропу, по которой мы ходили вчера с Масквой, и отправился по ней. Шел я быстро, вдоль берега. Мне хотелось поскорее найти этот треклятый самолет.

— Да где же ты? Самолет, ты где?

Деревья расступились, я перешагнул через какой-то камень и оказался в воде. Но даже не заметил сперва, как холодно ногам. Меня интересовало одно: где самолет?

На озере Агаватизи было пусто.

Я вернулся на берег и вышел на тропу. Ко всем имеющимся проблемам добавились мокрые ноги.

Если Масква с внуком пошли в лес…

Я попробовал вспомнить все по порядку. Я услышал самолет у себя над головой. Он, похоже, сделал круг и полетел на юг, значит, к озеру он подлетал с той стороны, где я шел. Если бы случилась авария, был бы какой-то шум. Или самолет упал на деревья?

Я отправился в хлюпающих ботинках обратно к домику. На душе у меня было неспокойно, и я побежал. До хижины я добрался, совершенно запыхавшись.

Возьми себя в руки, Алекс. Прежде всего нужно попить. Утолишь жажду, и мысли придут в порядок. Я вошел в хижину. Все было точно так, как с утра. Мы вскипятили воды и оставили кастрюлю на плите, прикрыв ее крышкой. Я снял крышку, сунул в кастрюлю кружку, утолил жажду.

Ну вот, уже лучше, подумал я. А теперь что?

Теперь ищи самолет. Может, им необходима твоя помощь.

Винни… Я пойду за Винни, мы вернемся сюда и найдем их. Винни тоже нужна вода. Я взял из сумки пустую бутылку из-под кока-колы, наполнил ее водой. Ну все, теперь я готов.

Я торопливо шагал по тропе, вглядываясь в окружавшие меня тени. Мне представлялся самолет, уткнувшийся носом в крону сосны. Не теряй голову, Алекс! Не паникуй! Наконец я добрался до березовой рощицы. Винни там не было.

— Винни! — завопил я. — Винни!!! Где ты?

Ответа не было.

— Винни!

Только вдалеке выли медведи. Больше ничего.

Я попробовал отыскать на тропе его следы. Правда, следопыт из меня никудышный, но у меня все получилось — наверное, потому, что он был здесь только что.

Я пошел по его следам и услышал шум воды. И еще какие-то непонятные звуки. Может, это медведи?

— Винни!

Я шел дальше. Шум воды становился все громче, и я наконец оказался у небольшого, высотой метра два-три, водопада. Я заметил следы Винни — он, судя по всему, полез на скалу. Я полез туда же, цепляясь за выступы и корни.

Взобравшись на вершину, я сразу их увидел. Медведей было два — черный и светло-коричневый, причем один стоял на задних лапах. А Винни размахивал палкой. Земля вокруг была вытоптана. Изодранный рукав куртки Винни был в крови.

Я ошарашенно смотрел на эту картину — будто со стороны, и вдруг до меня дошел смысл происходившего.

Медведи напали на Винни. Он пытался отбиться палкой. Я кинулся к нему. Медведи же обступили его с двух сторон. На изрытой земле валялись камни и клочья травы.

И еще что-то длинное и белое. Кости… Боже правый, кости…

Рука… Черные пальцы, сжатые в кулак. Нога, торчащая из грязи.

Так вот оно что… Они мертвы. Все эти люди мертвы. Медведи убили их, убьют и нас.

— Вон! — орал Винни. — Вон отсюда!

Я тоже закричал и замахал руками:

— Пошли! Пошли прочь!

И запах… Запах разложения был очень силен. Но кроме него был и какой-то еще.

Винни размахивал палкой.

— Вон! Вон отсюда!

Коричневый медведь повернулся.

Уж и не знаю, кто вопил громче.

Черный медведь издал дикий, почти потусторонний стон, зыркнул на нас желтыми глазами и направился к лесу.

Винни продолжал орать.

Запах… Как тогда, в Детройте, много лет назад… Тот же запах. Горящий дом… Тела в черных мешках.

Я посмотрел на землю. Я должен был туда посмотреть. Белые кости и плоть. Черная плоть — чернее зла.

Их сожгли. Тела сожгли. Этих людей убили не медведи.

И это не медведи напали на Винни. Он сам на них накинулся, увидев, что они разрыли яму, куда свалили тела.

Винни, закрыв лицо руками, стоял на коленях:

— Боже мой! Том… Боже мой!

Он разрыдался. Здесь лежали останки пятерых человек.

Я набрал в руки грязи и бросил ее на то, что недавно было человеческой головой. Я рыл землю голыми руками, пытаясь прикрыть тела. Руки у меня горели, но я продолжал работать.

Сделав все, что мог, я подошел к Винни и поставил его на ноги. На левой руке у него остались следы медвежьих когтей — три глубокие царапины. Нужно было промыть и перевязать рану.

— Надо идти, — сказал я и взял его за руку. Он что-то сжимал в кулаке. — Что там у тебя, Винни?

Это были наручные часы с треснувшим стеклом.

— Пойдем, — сказал я. — Пойдем же! — Я подталкивал его к водопаду, но он сопротивлялся.

— Нет, — твердил он. — Нет-нет-нет!

— Винни, нам нужно идти, — настаивал я.

У подножия скалы я нашел бутылку, которую нес с собой, и дал Винни глотнуть. Сам сделал глоток и убрал бутылку в карман. А потом развернул Винни в сторону юга.

Через час с лишним мы уже сидели в хижине на кухне. Я набрал воды, поставил на плиту. Аптечки мне отыскать не удалось, поэтому я оторвал лоскуты от своей майки. Их я бросил в воду. Туда же кинул и кухонное полотенце. Винни же сидел, отрешенно уставившись в пустоту.

Пока вода грелась, я вдруг понял, что смертельно устал и проголодался, что у меня ноет спина, а ноги в мокрых ботинках просто онемели. Нужно было перевязать Винни руку, а потом заняться ботинками.

Наконец вода закипела. Ложкой я выловил из кастрюли полотенце и подошел к Винни.

— Будет больно, — предупредил я и засучил рукав его куртки, но он встал и оттолкнул меня.

— Том! — сказал он. — Я должен помочь Тому. Медведи…

— Они ушли, — сказал я. — Сядь, Винни. Медведи ушли.

Я капнул на полотенце жидкого мыла и прижал его к руке Винни. Полотенце стало розовым от крови.

— Царапины не такие уж серьезные, — сказал я. — Хорошо, что ты был в куртке. — Я приложил к ране лоскут.

Он посмотрел на меня — глаза у него были красные.

— У нас еще одна проблема, — сказал я, обматывая вокруг раны следующий лоскут. — Самолет некоторое время назад прилетел. Но когда я пришел сюда, то никакого самолета не обнаружил. Может, он рухнул в лес?

Винни долго смотрел на меня. Наконец до него дошел смысл моих слов. Он взглянул в окно — на озеро.

— Больше нигде сесть нельзя, — сказал я.

Но как только я это произнес, тут же понял, что это не так. Можно сесть еще где-нибудь. Например, на другом озере. Если ты, допустим, облетел озеро и увидел, что медведи раскопали твою тайну, ту, что ты зарыл над водопадом, ты понимаешь, что главной твоей проблемой стали Алекс и Винни. Поэтому ты снова облетаешь озеро и садишься. Но не на этом, а на соседнем озере. Места эти тебе хорошо знакомы. И тропа до Агаватизи тебе известна.

Ты хочешь подкрасться незаметно.

— Винни, — сказал я, — нам нужно отсюда сматываться.

Я вышел на крыльцо. Винни последовал за мной.

И тут я услышал первый выстрел.

Винни упал. Это было первое, что я понял. Я кинулся к нему, окликнул, увидел кровь у него на щеке. И услышал следующий выстрел. Пуля попала в стену дома, полетели щепки.

Я схватил Винни за куртку и подтянул к себе. Прозвучало еще несколько выстрелов. А потом прихлынул адреналин, и мы помчались. Мы бежали, как дикие звери, по корням, по камням, неслись вперед, забыв обо всем.

Винни споткнулся и полетел наземь. Я подхватил его, и тут мы услышали хруст веток за спиной. Мы кинулись дальше. Он обежал огромный валун справа, я — слева. Я думал, что мы встретимся с другой стороны, но его там не оказалось.

Там протекал ручей. Я хотел было позвать Винни, но успел сообразить, что это равносильно самоубийству. Я прислушался, но не услышал ничего, кроме собственного дыхания и тихого журчания воды по камням.

Боковым зрением я заметил какое-то шевеление и пригнулся, ожидая выстрела. Но из-за ствола дерева выглянул Винни. Он держался за правое ухо, и половина лица была залита кровью. Он прислонился к дереву и только поэтому не падал.

Я подошел к нему, отвел его руку, но он оттолкнул меня и показал на землю. Я увидел свои совершенно четкие следы. Найти нас труда не составляло.

— Сюда, — сказал я и повел Винни по ручью.

Прошли мы метров сто, не меньше. Вода была ледяная, но мне было плевать.

Мы вылезли из ручья и углубились в лес. Бежать сил уже не было. Мы пробирались между деревьями, перелезали через валуны и вышли наконец к скале. С другой стороны у нее был выступ. Я велел Винни залезть под него. Он привалился спиной к камню.

Я наконец рассмотрел его щеку и увидел длинную царапину — след от пули. Правой мочки уха не было совсем.

— Черт подери! — ругнулся я. — Давай руку, Винни.

Нужно было остановить кровь. Я задрал рукав его куртки, снял повязку и прижал ее к щеке и уху Винни. Он пытался вырваться, но я держал его крепко. Наконец он обмяк и привалился ко мне. Я приник к скале, закрыл глаза и прислушался.

Я слышал каждый звук, каждый шорох и пытался понять, нашли они нас или нет. Может, они ждут, когда мы высунемся. Мы погибнем, как Том и те люди из Детройта.

Те люди… Наверное, все дело было в них. Они, видно, во что-то впутались, а Тома убили так, заодно. А теперь пришел и наш черед. Я был настолько вымотан, что опустил голову и задремал, но мне казалось, что я бегу по лесу, и ветви хлещут меня по лицу, и легким не хватает воздуха.

Но тут откуда-то сверху донесся резкий звук, и я, вздрогнув, открыл глаза.

— Алекс… — позвал Винни.

— Что?

— Надо решать, что делать.

Он попробовал пошевелиться. Кровь потекла по шее.

— Держи, не отпускай, — сказал я. — Надо зажать рану.

Он снова прижал повязку к уху и подмигнул мне.

— Денек что-то не задался, — усмехнулся он.

И он еще может шутить? Но мне сразу стало легче.

— Вопрос, конечно, идиотский, — сказал я, — но зачем им было откладывать на завтра? Они могли и вчера нас прикончить.

— Алекс, в нас стреляли не Ги с Масквой. Ги с Масквой нас сразу бы нашли. И не стали бы стрелять издалека — они же знают, что у нас нет оружия. А все прочие должны действовать осторожно.

— Ну и кто это, по-твоему?

— Бог его знает… Тот, кто сделал это… — Он махнул рукой в сторону. Я сразу понял, о чем он. — Это те же самые люди.

— А где же тогда Ги с Масквой? — спросил я.

— Может, и до них уже добрались, — сказал он бесцветным голосом. — Сначала до них, теперь до нас. Хорошо бы встретиться с ними поскорее, пока у нас еще есть силы.

— Думаешь, они в хижине?

— Может быть. У нас один шанс — попытаться подобраться к ним незаметно. Нужно ждать темноты.

— И как это поможет? У них наверняка есть фонари.

— Есть, конечно, — ответил он. — И это нам на руку. Если будет как вчера ночью, нам хватит света луны. А они, привыкнув к фонарям, будут хуже видеть в темноте.

— Решено, — сказал я. — Как стемнеет, нападаем первыми.

— Посмотри на небо, — сказал он. Между ветками полыхал очередной закат. — Вчера я думал, что это небо Тома, «ласковое небо». И счел это добрым знаком. — Он закрыл глаза и долго их не открывал.

— Винни, с тобой все в порядке?

— Нам бабушка много рассказывала про наших предков. Очень хотела, чтобы мы знали свою историю. И чтобы передали это знание своим детям.

Он утер глаза одной рукой, а вторую держал у скулы. На руках его были подтеки крови.

— Войной идут не за землю и не за власть. Войной идут, когда нужно отомстить за смерть брата. Собираешь отряд, готовишь снадобья, потом устанавливаешь шест, танцуешь танец войны. Поешь песнь войны. Целиком этой песни я не помню, но там были строки, которые меня всегда поражали. Про то, как смотришь на небо, видишь, что оно красное, и понимаешь: кто-то умрет. «Кровь неба» — эти слова я запомнил. «Кровь неба».

Он окунул палец в грязь и прочертил на каждой щеке по полосе.

— Лицо нужно красить черным.

Он и мне нарисовал на щеках черные полосы. А потом над черным провел по красной полосе — кровью.

— И красным. — Он мазнул кровью и меня. — Теперь ты готов. Готов к войне.

Мы дождались захода солнца.

— Ну что, ты готов? — спросил наконец Винни.

— Конечно, — сказал я как можно увереннее. — А что, если они вышли нас искать?

— Без фонарей они не пойдут. И мы их увидим раньше, чем они нас.

— Ну ладно, пошли.

Встать оказалось непросто. Мы несколько часов просидели на холодной земле, под скалой. Я целую минуту пытался разогнуться.

Мы стали пробираться между деревьями. Ноги у меня окоченели.

Ветка хлестнула меня по лицу. Я отвел ее рукой, но меня тут же хлестнула следующая ветка.

— Не смотри вперед, — посоветовал Винни. — Боковым зрением видишь лучше.

Несколько минут я осваивал эту нехитрую премудрость. Когда мы вышли из леса, оказалось, что луна отлично все освещает.

— Впереди ручей, — сообщил Винни.

Ручей действительно был слышен, но добрались мы до него не сразу. Деревья снова расступились, и камни поблескивали в лунном свете. Мы подошли к ручью и, опустившись на колени, напились.

— До хижины еще далеко? — спросил я. — По-моему, мы бежали целую вечность.

— Думаю, она ближе, чем тебе кажется. Тропа должна быть там, ниже по течению.

Мы нашли тропу. Винни, нагнувшись, оглядел землю.

— Они здесь были, — прошептал он.

— А сколько их?

— В темноте не поймешь. Но кто-то здесь точно был.

Мы пошли по тропе, стараясь не шуметь. Когда я наступил на ветку, хруст ее показался мне оглушительнее выстрела.

— Тьфу ты! Извини.

Винни знал, как поставить ногу бесшумно. Я пытался идти по его следам. Через несколько минут он остановился.

— Что такое? — шепотом спросил я.

Он ничего не сказал. И тут я увидел, где мы. Перед нами была березовая роща, именно здесь мы нашли много следов. Тела были метрах в восьмистах отсюда.

Я положил руку Винни на плечо:

— Надо идти дальше, друг.

Он свернул с тропы и быстро зашагал в сторону. Шум его не заботил, он шагал тяжело, и ветки хрустели у него под ногами.

Я нагнал его и попытался удержать.

— Найди что-нибудь, чем можно отбиваться, — велел он и подобрал длинную палку, но, осмотрев ее, отбросил в сторону и взял другую.

— Винни, держи себя в руках! Они могут нас услышать.

— Я хочу их убить, Алекс. Впервые в жизни я хочу кого-то убить.

— Я с тобой, — ответил я. — Давай будем действовать сообща. У нас всего один шанс.

Он взвесил палку в руке:

— Эта подойдет.

Я выбрал толстую сосновую ветку. Ею можно было здорово кому-нибудь врезать. При условии, что такая возможность представится.

К хижине мы приближались чуть ли не ползком. Кругом было темно и тихо.

— Что скажешь? — прошептал я.

— Вряд ли они там. Но просто так туда идти нельзя.

— Окна выходят на одну сторону, — сказал я. — Обойдем дом сзади, встанем у двери, кинем что-нибудь и посмотрим, что будет дальше.

— А если они начнут стрелять?

— Мы бросимся на них, когда они выйдут.

— Ладно, — согласился Винни. — Я слева, ты справа.

— Если ничего не произойдет, я войду, — сказал я. — А ты уходи в лес.

— Нет, — ответил он. — Я тебя прикрою. Если начнут стрелять, я постараюсь понять, где они засели.

— Ладно, — кивнул я. — Поехали!

— Погоди! — Он поглядел на небо.

Единственная на небе тучка закрыла месяц. Мы подождали, пока она пройдет, а потом уже пробрались по подлеску на поляну. Я ждал выстрелов.

Когда мы были почти у хижины, я снова услышал вдалеке вой медведей.

Хижину я обходил справа. Я остался без Винни, и мне было немного не по себе. По дороге я прихватил пластмассовую крышку от мусорного бака. Подойдя к двери хижины, я краем глаза заметил Винни. Он кивнул мне. Я швырнул крышку в дверь. Она отскочила и покатилась с крыльца.

Ничего не произошло.

Я выждал минуту, а затем, пригнувшись, скользнул к двери. Заглянул в окно, но ничего не разглядел. Приоткрыв дверь, я вошел внутрь, прищурился, чтобы лучше видеть. Разглядел очертания стола, плиты, холодильника.

Они устроили здесь полный разгром. Кругом валялись куски пенопласта, какие-то ошметки — похоже, от наших спальников. Я заглянул во вторую комнату. Печка была опрокинута. Я вернулся в кухню, проверил холодильник и полки. Не осталось ни крошки съестного. И кастрюли тоже исчезли.

Под столом что-то блестело. Это был рулон скотча. Я сунул его в карман.

Снаружи, совсем близко, послышался шум.

Куда я подевал дубинку?

Она лежала у входа. Я схватил ее и притаился за дверью. Шум приближался. Сердце у меня бешено колотилось. Вот оно… Начинается…

И тут послышался еще один звук, напоминавший шипение.

Черт, это же Винни! Что он задумал?

Я выглянул в окно. К хижине направлялся медведь. Винни пытался шипением его отогнать.

Я вышел и помахал Винни. Мы встретились за хижиной.

— Я не хотел, чтобы медведь снова полез в окно, — сказал он.

— Пусть себе развлекается. Они там все разгромили.

— Значит, они не собирались здесь ночевать.

— А что, если они вернутся? Может, стоит их покараулить?

Он стоял, согнувшись пополам и упершись руками в колени.

— Даже не знаю, Алекс.

— Давай отойдем к лесу, — предложил я. — Если они вернутся, мы их услышим.

Мы отошли метров на сто. Я вытащил из кармана скотч, заставил Винни задрать рукав и обмотал ему скотчем рану.

— Не могу сказать, что повязка идеальная, — признался я, — но на первое время сойдет.

С лицом было сложнее. Нужно было что-то срочно предпринять, но при каждом прикосновении он морщился от боли.

— Вот, — сказал я, протянув ему ветку. — Прикуси ее зубами. И волосы подбери.

Я наклеил ему скотч на щеку и на скулу, сверху еще одну полосу и еще одну. Вид получился ужасный, но хоть кровь сочиться перестала.

Он сел на землю, прислонился к дереву и закрыл глаза.

— Нужно разработать план, — сказал я.

Винни не ответил. Голова его опустилась, подбородок уперся в грудь, он попытался вскинуть голову, но снова уронил ее.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал я и придвинулся поближе, чтобы он устроился у меня на плече.

— Нет, — ответил он, но голову мне на плечо положил. Несколько часов я просидел, стараясь не шевелиться. Когда навалился сон, я успел только подумать о том, что, быть может, мне уже не суждено открыть глаза.

Глава шестая

Но глаза я открыл. В воздухе висел густой туман. Я попробовал выпрямиться, спину пронзила боль.

И вдруг я с ужасом понял, что Винни рядом нет. В голову пришла кошмарная мысль: его убили, так же как и тех пятерых. Но тут я услышал за спиной его голос:

— Доброе утро!

Винни затачивал конец палки.

— У тебя что, нож?

— Обычный перочинный. Им никого не убьешь. — Он отложил палку. — Завтракать будешь?

— Ты что имеешь в виду?

— Лови! — Он кинул мне бутылку, что я носил в кармане. Наверное, сходил за водой к ручью. — Я нашел одуванчики. Все лучше, чем ничего. — Он кинул мне на колени два зеленых кустика. На вкус — как горькие салатные листья. — День настал, Алекс. Ты готов?

Я посмотрел на него. Откуда в кем столько энергии?

— С тобой все в порядке, Винни?

— Пока что да. Что будет вечером, посмотрим.

— Ты о чем?

— К концу дня сил у нас не останется. Съестного здесь нет. Даже насекомых в эту пору не бывает. Помощи нам ждать неоткуда. Костер развести нельзя — они нас тут же обнаружат. Самим назад не вернуться — далеко. Осталась одна надежда.

— Какая?

— Их самолет.

— И что, мы заведем их самолет и улетим?

— Если ты умеешь им управлять. Я-то рассчитывал на их рацию. Мы знаем, что самолет пока что здесь. Нам нужно найти самолет.

— Разумный план.

— И знаешь, что еще? Если найдем их самолет, то найдем и их.

— Да, — согласился я. — Они должны его охранять, потому что иначе им отсюда не выбраться.

— Вот именно. Надо их найти. Другого выхода нет.

Я встал. Винни протянул мне одно из заточенных копий.

— Так или иначе, но сегодня мы должны с этим покончить, — сказал он.

Мы, прячась за деревьями, пошли вдоль озера. Винни изучал землю.

— Кто-то здесь ходил, — сказал он. — Шел от хижины.

— Надо быть поосторожнее. Они могут оказаться где угодно.

Винни кивнул и огляделся.

— Они знают, что мы придем.

— К самолету?

— Ну да. Они знают все то же, что знаем мы. Надо подобраться к самолету с другой стороны.

Эти слова меня не обрадовали но я понимал, что он прав. Мы, опираясь на копья, забрались по камням повыше. Но тут же поняли, что за холмом снова начинается впадина, а потом — новая гряда холмов. Пришлось снова спуститься и снова подняться.

Целый час мы лазили по камням и пробирались по кустам, а потом решили передохнуть. И выпили всю воду.

— Мы обязательно выйдем к ручью, — сказал Винни. — Все озера здесь соединяются.

— У тебя тоже ноги болят? — спросил я.

— Об этом я стараюсь не думать, — ответил он.

Мы продолжили путь. Пока солнце было слева, мы знали, что идем в верном направлении. Но продвигались мы медленно. Солнце поднялось уже довольно высоко.

Винни попытался перелезть через упавшее дерево, но не рассчитал высоту и свалился.

— Винни, ты как?

— Прости…

— Давай же, вставай! — Я схватил его за руку.

— Извини, Алекс. Это я во всем виноват.

Я присел на бревно.

— Ты просто отдохни минутку, — посоветовал я.

Весь его энтузиазм был просто показухой, которую он устроил ради меня. И теперь он за это расплачивался.

— Озеро должно быть уже близко, — сказал я. — Мы почти пришли.

Он не пошевелился.

— Ги и Масква… — сказал он. — Мальчишка и его дед. Они мертвы, Алекс. И теперь настал наш черед.

— Вставай, Винни!

Я наклонился и подхватил его под мышки, но, когда поднимал его, в глазах у меня потемнело. Я с трудом справился с головокружением и подтолкнул Винни вперед.

Следующий час мы шли молча. Мы вышли на тропу и обнаружили четкий след ботинка прямо посреди тропы. А вскоре услышали шум ручья. Оказавшись у воды, мы бросили копья, упали на землю и напились. В эту минуту нас запросто можно было подстрелить.

Я сел и побрызгал водой на лицо. Холод был обжигающий.

— Этот ручей должен привести к озеру, — сказал я.

Винни не ответил. Он стоял на четвереньках, с лица стекали крупные капли.

— Слышишь? — спросил он.

— Что?

— Вода, она поет.

— Не оставляй меня, Винни. Не сдавайся.

— Вода течет с четырех холмов к Тропе душ.

Я подполз к нему, схватил за шкирку и развернул к себе. Скотч отклеился, и кровь снова потекла по шее.

— Винни, нужно заново заклеить рану. А потом мы доберемся до тех, кто убил твоего брата. Понял?

— Тропа душ, Алекс. Том уже там.

— Да, но твое время еще не пришло. И мое тоже.

Он пристально посмотрел мне в глаза. А потом кивнул. Я сменил скотч, а Винни полез в карман, достал часы Тома, потрогал пальцами стрелки — стекло было разбито — и сказал:

— Пошли их искать.

Мы еще с полчаса шли вдоль ручья. Шум воды действовал успокаивающе.

И вдруг мы услышали непонятные звуки и застыли на месте. Похоже, по воде что-то двигалось. Уж не лодка ли?

Мы пошли медленно, стараясь не шуметь. Сквозь ветви деревьев я увидел, что ручей впадает в небольшое озеро. Приблизившись к нему, мы наконец поняли, что это за звуки.

В воде стоял лось и что-то меланхолично жевал. При других обстоятельствах это могло бы нас позабавить — наконец-то встретили здесь лося.

Я вздохнул с облегчением. И тут увидел вдалеке самолет. Самолет Гэннона.

Озеро было метров четыреста в ширину. Самолет плавал примерно посередине — видно, держался на якоре.

На одном из поплавков сидел какой-то человек, и подошвы его ботинок едва не касались воды. На нем были зеленое пончо и шляпа, которую я сразу узнал. Это был Гэннон. Судя по тому, что шляпа была надвинута на лицо, он спал.

— У меня галлюцинации? — сказал Винни. — Там что, действительно дремлет Гэннон?

— Если дремлет, значит, надо добраться до него, пока он не проснулся. Как думаешь, мы сумеем подплыть бесшумно?

— Плыть не придется, — ответил Винни. — Смотри!

Недалеко от берега плавал желтый надувной плот.

— Не нравится мне это, Винни. Слишком уж все просто.

— Как ты думаешь, сколько их прилетело?

— Ну, если Гэннон в этом замешан, значит, и остальные с базы — тоже, так?

— Наверное, — ответил он. — Если только…

— Если только он не сделал все в одиночку.

— Помнишь, Хелен сказала, что ее не было на базе, когда они прилетели?

— Ты прав, — согласился я. — А с Роном и Милли мы вообще не разговаривали. В то утро там был только Гэннон.

— Так что это, ловушка? — задумчиво сказал Винни.

Я посмотрел на озеро. Самолет медленно покачивался на воде. Гэннон сидел на поплавке.

— Что-то тут не так. Слишком уж он скрючился. Знаешь что? По-моему, это вообще не человек.

— Думаешь, чучело?

— Ты разве видишь руки?

— Нет.

— Естественно, нет. Пончо все закрывает. А шляпа закрывает лицо. Все ясно, Винни. Мы на это не купимся.

— Ну ладно, — вздохнул он. — Значит, они где-то неподалеку. Надо их выследить. У нас одно преимущество — они не ждут нас со стороны леса.

— Ой, Винни, не знаю… Они могут нас подстрелить в два счета. Может, как-то их выманить?

Только я это сказал, и решение тут же пришло.

— Вызову огонь на себя — и мы сразу поймем, где они.

— И как ты это сделаешь?

— Поплыву на плоту. Если начнут стрелять, постараюсь вернуться на берег. Или еще что придумаю.

— Достаточно одного выстрела из хорошего ружья.

— Винни, мне к ним не подкрасться. Это можешь сделать только ты. Они же тебя подстрелили. И наверняка решили, что ты мертв.

— Тьфу ты! — Он покачал головой.

— Как бы ты поступил на их месте? — спросил я. — Где бы ты засел?

— Тропа там, — показал он направо. — Я бы выбрал место в той стороне. — Он показал налево.

— Дай мне время добраться до плота, — сказал я. — А потом двигайся туда. Когда начнут стрелять, ты их засечешь.

— А если их двое? По обе стороны озера?

— Значит, погибнем в бою.

Он усмехнулся и кивнул.

— Вот, держи. — Я отдал ему свое копье.

— Плыви под плотом, — сказал он.

— Что ты имеешь в виду?

— На плот не залезай, прячься под ним.

— Я же окоченею.

— Вода гасит силу пули. Что лучше: окоченеть или околеть?

— М-да, пожалуй, ты прав.

— Как выберемся отсюда, куплю тебе пива, — пообещал он.

И я отправился. Я шел вдоль берега, но лесом, и все время боялся, что наткнусь на них, так и не успев осуществить наш гениальный план. Я с трудом сдерживал смех. Сам не знаю, почему я был так спокоен. Ведь должен был с ума сходить от страха. А может, это и был конец, и я шел к Тропе душ, о которой говорил Винни.

Теперь от меня до плота было всего метров двадцать. Как только я выйду из укрытия, действовать придется быстро. Нужно зайти в воду, поднырнуть под плот и плыть.

Я взглянул на дальний берег. Винни я не видел, но знал, что он там. Руки у меня дрожали. Расслабься, парень!

До самолета было метров двести. Он покачивался на волнах. Чучело Гэннона совсем привалилось к поплавку. Они что, за идиотов нас держат?

Это было полным безумием. Я скинул куртку. Ну, поехали.

Я хотел быстро нырнуть под плот. Но не получилось. Стоило мне ступить в воду, и я оказался по колени в вязком иле. По-моему, я выбирался целую вечность. Люди с ружьями наверняка меня засекли. А может, просто забавлялись, глядя, как я барахтаюсь в грязи.

Наконец я сделал рывок и ухватился за плот. Вода оказалась такой ледяной, что боли, пронзившей плечо, я почти не почувствовал. Я натянул на себя плот, и тут же пролетела первая пуля. Выстрел заглушил мой крик.

Я пытался плыть, но ил и водоросли мешали. Вторая пуля пронзила резину и плюхнулась в воду рядом с моим ухом. Я нырнул, и наступила тишина — только в ушах стоял звон.

Я вынырнул, набрал в легкие воздуха и снова попытался выбраться из ила. Но только наглотался воды и закашлялся, а плот сложился пополам.

На следующем выстреле я оттолкнул плот: внутренний голос подсказал, что плот — удобная мишень и нужно держаться от него подальше. Наконец он отплыл в сторону.

Меня колотит от холода, но внутренний голос твердит, чтобы я лежал под водой и держался за водоросли, а теперь — чтобы высунул нос. Я так близко от поверхности, что вижу солнце, небо, деревья. Но мне так холодно, больше в воде не продержаться. Побегу на берег, пусть Гэннон стреляет мне в спину, плевать, я не могу терпеть, и точка.

Я вылез на берег и метнулся в лес. Каждую секунду я ждал выстрелов, но их почему-то не было. Я обернулся. Плот уже почти ушел под воду. Я прислушался, но не услышал ничего, кроме собственного дыхания.

Где ты, Винни?

Я продолжал слушать. Ни звука. Тогда я встал и заковылял обратно к воде. Наткнулся на свою куртку, подобрал ее. Спрятавшись за дерево, оглядел берег.

Ничего.

Да пропади все пропадом. Я заорал:

— Винни!

Поднялся ветер. Меня била дрожь.

— Алекс! Я здесь, справа от тебя… Метрах в двухстах.

Справа? Неужели успел обежать вокруг озера? Когда я его наконец увидел, он стоял спиной ко мне.

— Винни!

Он не ответил. Я подошел и увидел, на что он смотрит.

Хэнк Гэннон лежал на земле. Копье вошло ему в спину и вышло из груди. На рубашке расползалось алое пятно. Его трясло, он плевал кровью. Он смотрел на нас.

— Я спрашивал его, зачем он это сделал, — сказал Винни.

Гэннон пошевелил губами, но сказать ничего не смог. Рядом лежала винтовка. Я подобрал ее. Из кармана у него свисала цепочка с ключами. Я и ее забрал.

— Он не отвечает, — сказал Винни. — Не говорит, почему убил моего брата. Не говорит, почему… почему сжег его.

Винни наклонился к Гэннону. Похоже, он готов был задушить его своими руками или снова вонзить в него копье.

— Винни! — Я схватил его за руку. — Надо уходить отсюда. Если здесь есть кто-то еще, этот кто-то слышал выстрелы.

Он не пошевелился. Стоял и смотрел, как Гэннон истекает кровью.

— Пошли к самолету!

Я потащил Винни за собой. Гэннон еще не умер, но жить ему оставалось недолго.

Меньше всего мне хотелось снова лезть в воду, но нужно было добраться до самолета.

— Сними куртку, — велел я Винни. — И держи ее над головой.

Я тоже снял куртку и обмотал ею винтовку. Зайдя поглубже, мы поплыли, стараясь не намочить куртки.

— Винни, ты как?

Он не ответил. Я не сводил глаз с самолета. Еще пятьдесят метров, еще двадцать. Наконец мы доплыли. Я взобрался на поплавок, поднялся по трапу к кабине. Дверца была открыта, и я закинул внутрь куртку с ружьем. Винни отстал на несколько метров. Когда он подплыл, я подал ему руку.

Оказавшись в кабине, мы надели куртки. Винни вытащил из бумажного пакета две шоколадки. Одну дал мне. Ничего вкуснее я в жизни не ел!

Съев половину шоколадки, я стал дрожащими руками перебирать ключи. Наконец у меня получилось. Я включил рацию, надел наушники и услышал согревавший душу треск. Что надо говорить, я не знал, поэтому просто завопил:

— Помогите! Помогите!

Винни посмотрел на поплавок и открыл дверцу со своей стороны.

— Ты что делаешь? — спросил я, но тут услышал какой-то новый звук и возобновил свои опыты с рацией.

Через несколько секунд Винни что-то крикнул мне. Я снял наушники и высунулся наружу. Винни стоял на поплавке рядом с чучелом.

— Что такое?

— Гляди!

Сначала я увидел синие форменные брюки. Потом китель. А когда Винни приподнял шляпу, разглядел лицо.

Я смотрел в уже не видящие глаза констебля Клода Демерса.

Я откинулся в кресле и прикрыл глаза. Тут же закружилась голова. Пришлось глаза открыть. Самолет развернулся носом к берегу, к тому самому месту, где мы оставили Гэннона. Я даже разглядел его тело на земле. Самолет медленно поворачивался, и скоро и деревья, и Гэннон исчезли из виду. Весь мир кружился вокруг нас.

Я снова взялся за наушники, принялся орать в передатчик.

— Мы слишком далеко, — тихо сказал Винни. Он уже залез обратно в кабину и сидел со мной рядом. — Отсюда, с озера, мы ни до кого не докричимся.

— Не говори так, Винни. Кто-то же знает, что самолет здесь. Демерса будут искать. А еще у нас есть винтовка. Мы же, черт возьми, можем и лося завалить.

— Ну давай, действуй, — сказал он. — У меня сил нет.

Винни прикрыл глаза. Я пытался бороться со сном, но усталость брала свое. Мне было так уютно, вот только мокрые ноги мешали. Но я потихоньку согревался. Приятно сидеть в кресле…

Я вскочил и ударился головой о низкий потолок кабины.

— Винни! — Я похлопал его по здоровой щеке.

Он не пошевелился. Я получше укрыл его курткой, посмотрел, чем бы еще его согреть, и нашел на заднем сиденье одеяло, а еще — аптечку.

— Вчера бы нам это очень пригодилось.

Я укутал Винни одеялом и хотел даже наложить ему повязку, но передумал: пусть лучше поспит. А сам решил отправиться на поиски пропитания.

Я взял винтовку Гэннона, вылез на поплавок и хотел было прыгнуть в воду, но тут услышал вдалеке шум. Похоже…

Самолет!

Сначала я подумал, что нас ждет новый кошмар: самолет с очередной партией убийц. Потом решил, что это вернулись Масква и Ги.

Но не угадал.

Над лесом показалась маленькая «сессна», летевшая на север. Я стоял на поплавке и смотрел, как она, сделав круг, снижается. Пилот нас заметил. Да и как было не заметить? Тут я разглядел, что это самолет полиции провинции Онтарио. И сразу все сообразил. Констебль Демерс мертв. Его тело привязано ко второму поплавку. А у меня в руках винтовка, из которой, возможно, его и прикончили.

Пока самолет садился, я успел зашвырнуть винтовку обратно в кабину. Винни спал как убитый. Кто-то высунулся из полицейского самолета и орал в мегафон, пытаясь перекрыть шум мотора.

Когда самолет был метрах в тридцати, я наконец разобрал слова.

— Вы меня слышите? Руки вверх!

Я поднял руки. Новый самолет поднял волну, и я чуть не свалился в воду. Схватившись за веревочную лестницу, я слушал, как орет мужчина, пытаясь перебраться с полицейского самолета на наш. В конце концов одна его нога оказалась на поплавке, а вторая в воде. Это был констебль с лицом боксера, один из тех, кто приехал, когда мы нашли в лесу «сабербан».

— Черт! Холодно-то как! — завопил он.

Я хотел ему сказать, что он даже не представляет как, но придержал язык. Я понимал, что через минуту все будет еще хуже.

— Человек на поплавке, — сообщил я, — это Демерс. Он мертв.

И тут я увидел, что из самолета вылезает Рено.

— Что вы сказали, Макнайт?

За несколько минут все превратилось в полный кошмар. Я молча смотрел, как полицейские забираются на самолет Гэннона. Пилотом у них был еще один мой знакомый констебль — загорелый. Рено спрыгнула первой. Она забралась по лестнице в кабину, вылезла с другой стороны — на поплавок, где был ее мертвый напарник. Реакции ее я не видел: я был занят, потому что двое других, заломив мне руки за спину, надевали на меня наручники.

Рено снова залезла в кабину, проверила пульс у спящего Винни и спустилась ко мне. И первым делом заехала мне по морде.

— Мне очень жаль Демерса, — сказал я. — Но это сделал не я. Когда мы доплыли, он был уже мертв.

— Кто его убил? — Лицо у нее было багровым.

— Насколько я понял, убил его Хэнк Гэннон. Он там, на берегу. И тоже мертв. Гэннона убили мы. Он пытался нас застрелить.

— Мы видели вас с ружьем, Макнайт. Заметив нас, вы кинули его в кабину.

Я сделал глубокий вдох. Замолчать бы мне тогда — это было бы самое умное. Но я никогда не отличался особым умом.

— Слушайте, — сказал я, — мы здесь уже второй день. Нас доставили сюда Ги Берар и его дед.

— Знаю, — сказала Рено.

— Где они? — взволнованно спросил я. — Они…

— Они дома. Зачем они привезли вас сюда?

— Это долгая история. Винни нужно доставить в больницу. Я все вам расскажу по дороге.

Она посмотрела на своих спутников, потом на меня.

— Мой напарник мертв. Лучший из всех полицейских, которых я знала. Мертв…

— Много кто еще мертв, — сказал я. — Том, брат Винни. Олбрайт и все остальные, кто пропал. Мы их нашли.

— О чем это вы? Они улетели отсюда в субботу.

— Нет, — ответил я. — Мы нашли их. Я расскажу вам все, что знаю, — пообещал я. — Прошу вас, увезите отсюда Винни. Он ранен.

Это ее встряхнуло.

— Джим, забери этих людей. Я остаюсь тут.

— Ты что, спятила?

— Я не оставлю своего напарника, — ответила она. Лицо у нее было каменное. — Вызовите подмогу.

Они вытащили Винни из кабины и погрузили в полицейский самолет. А с меня сняли наручники, и я сам перебрался, а когда сел, наручники снова надели.

— Никогда не взлетал с такого крохотного озера, — пробурчал пилот, поднимая самолет в воздух.

Пилот связался с начальством. Боксер сидел с ним рядом и все время оборачивался на меня. Мне показалось, что была у него мысль открыть дверцу и вышвырнуть нас из самолета.

Летели мы больше часа. Я подремывал, просыпаясь, когда самолет слишком уж трясло. Приземлились мы в маленьком аэропорту. Самолет был настоящей амфибией, умел садиться и на воду, и на бетон.

Через полчаса я сидел в больничной палате. На одну руку мне поставили капельницу, а другую приковали наручником к кровати. Два констебля стояли у двери, а врач срезал мне ножницами шнурки на ботинках.

— Сколько вы там провели? — спросил он.

— Почти два дня.

— Нога здорово распухла. Посмотрим, что можно сделать.

— А что с Винни? Как он?

Врач глянул на полицейских.

— Не знаю, — ответил он. — Им занимается другой врач.

Он наконец стянул ботинок и носок. Нога была багровой. Я ее даже не чувствовал.

— Плохо дело, — сказал он. — Надо согревать ее постепенно. И держать на весу. — Он взялся за другой ботинок.

— Ребята, может, кто из вас сходит посмотреть, как там Винни? — попросил я стражей.

Они не шелохнулись.

— Спасибо большое, — сказал я.

Когда врач снимал второй ботинок, вошел мужчина, показавшийся мне знакомым. Вторая нога была не лучше.

— Классический случай траншейной стопы, — сказал вновь прибывший. — Вам придется долго лечиться.

— Вы можете сообщить хоть что-нибудь о моем друге?

— Ему сейчас промывают рану. Этот скотч практически спас ему жизнь. Ваша была идея?

И тут я сообразил, где видел его раньше. Это был старший сержант Морланд из Херста. У него, по-видимому, был выходной — он был в штатском.

— Поймите, мы не убивали констебля Демерса, — сказал я.

— Ему оставалось три месяца до пенсии. Вам это известно?

— Да.

Он достал диктофон:

— Начните с самого начала.

Что я и сделал. Я рассказал ему, как мы в первый раз приехали на базу, как встретили Ги и его деда, как прилетели на озеро, нашли мертвые тела и второй самолет. Я рассказал все с начала до конца, а потом повторил снова, и на этот раз меня слушали еще несколько человек из канадской полиции.

Посреди моего рассказа принесли еду. Жареную индейку с картофельным пюре и соусом. Я попросил извинить меня и набросился на угощение.

Когда они ушли, сторожить меня остался новый констебль. Он сел на стул и не сводил с меня глаз. Через несколько часов я наконец задремал. Но мне мерещились деревья, самолет, кружащий по озеру, и открытые глаза мертвеца.

И медведи.

Утром врач снова осмотрел мою ногу. Сказал, что цвет стал гораздо лучше, и спросил, как я себя чувствую.

— Хреново, — сознался я. — Жутко зудит.

— Этого и следовало ожидать, — сообщил он.

— Вы не можете сказать, как там мой друг?

— Лучше, чем можно было ожидать. У него отстрелена мочка правого уха.

— Я это сразу понял. Можно мне его увидеть?

Врач посмотрел на констебля.

— Это не мне решать, — сказал он.

Я еще поел. А потом лежал на кровати и тихо сходил с ума.

Чуть позже в палату вошла констебль Рено. Она отпустила дежурного и, когда он ушел, сняла с меня наручники.

— Мы нашли тела. Там, где вы и говорили.

— Полагаю, вы нашли и Гэннона?

— Разумеется. Его тело я заметила еще с самолета.

— Мне очень жаль вашего напарника. — Я не знал, что еще сказать.

— Я, когда осталась с ним, пообещала, что выясню, как все было.

— Это меня интересует не меньше, чем вас, — сказал я. — Установили, когда были убиты Том, Олбрайт и остальные?

— Дней десять назад. Задолго до вашего приезда.

— Да, — кивнул я. — Так мы и предполагали.

— Кто-то из полицейских, дежуривших у «сабербана», заметил ваш грузовик и сообщил Клоду, что вы вернулись. Клод поехал в резервацию и увидел вашу машину у дома Бераров.

— И наверное, решил…

— Что вы не уехали домой, как обещали. Что вы заставили Ги и его деда доставить вас на озеро. Берары рассказали мне, как все было, Макнайт. Они сказали, что Клод страшно разозлился и хотел лететь за вами, а потом гнать палками до самого Мичигана. Он мог воспользоваться полицейским самолетом. Но он не хотел, чтобы вас обвиняли в том, что вы мешаете расследованию преступления. Вы понимаете, о чем я?

— Понимаю.

— Но и на самолете мистера Берара он лететь не хотел. Вам известно, что эта машина считается непригодной к полетам?

— Нет.

— Мистеру Берару еще три года назад запретили летать на нем на охоту. Поэтому Клод забрал у мистера Берара ключи и велел им с внуком сидеть дома. Сказал, что вызовет Хэнка Гэннона. Да и самолет у него мощнее.

— Вы об этом ничего не знали?

— Я была в полицейском участке. Он знал, что я не позволю ему лететь. — Она покачала головой и грустно улыбнулась. — Или ему пришлось бы взять меня с собой.

— Если бы вы полетели, — сказал я, — вас, возможно, тоже не было бы в живых.

— С двумя Гэннон не справился бы.

— А это правда только его рук дело? Никто другой не замешан?

— Похоже, нет. Хелен и супругов Трембли в ту субботу даже на базе не было.

— Супруги Трембли? Это Рон и Милли?

— Да. Они в тот день все были в Тимминсе, покупали контейнеры, чтобы вывезти вещи с базы.

— Значит, вы говорили с ними? После вчерашнего…

— Это была его самая большая и самая последняя глупость, Макнайт. До пенсии всего ничего, а он помчался за вами и вашим приятелем, чтобы спасти вас от тюрьмы.

Я закрыл глаза.

— Берары прождали вчера весь день. А сегодня утром, так ничего и не дождавшись, решили позвонить нам. Я поехала к ним, они все рассказали, и я отправилась на базу. Самолета не было. И везде заперто. — Она выглянула в окно. — Начальник полиции северо-восточного региона сам позвонил мне и сказал, чтобы я прилетела в аэропорт, помогла ему. — Она погремела наручниками.

— А у вас есть какие-нибудь предположения? — спросил я наконец. — Гэннон боялся, что ваш напарник что-то обнаружит. Это понятно. Но зачем он вообще убил этих людей?

— Этого мы не знаем, Макнайт.

— Дело не закончено. Надо выяснить, что произошло.

Она посмотрела на меня:

— Я больше не намерена это обсуждать. А вам нужно ехать домой и подлечиться.

— Я свободен?

— Да.

— А Винни?

— Да.

— Я тоже потерял напарника, — сказал я.

— И когда это было? — спросила она, помолчав.

— Это было в Детройте, где я служил в полиции. В нас обоих стреляли. Мой напарник погиб. А я выжил. Я долго еще потом казнился.

— Хотите сказать, что знаете, каково это?

— Да.

— Ни черта вы не знаете, — сказала она. И ушла.

Через час я уже стоял на ногах. Мне, правда, казалось, что я ступаю по иголкам, но я поднялся и брел вдоль кровати, и тут в палату вошли Ги с Масквой. Масква шагнул ко мне и взял за руки.

— Как ты, Алекс?

— Стою, — ответил я. — И это уже что-то. Винни видели?

— Да. Лицо у него…

— Ему повезло. Хотя, думаю, он так не считает.

— Нам очень жаль, — сказал Масква. — Констебль не разрешил нам лететь за вами. Сказал, что сам вас заберет.

— Возможно, это спасло вам жизнь, — сказал я. — Но мы нашли Тома.

— Ты настоящий друг, Алекс. И Винни ты теперь нужен больше, чем когда-либо. Время вылечит его тело, но дух… Дух его болен, Алекс.

— Мы о Винни позаботимся, — пообещал я. — И я, и его родные.

— Вот и хорошо. А если что понадобится, звони нам.

— Есть еще одно дело, — сказал я и протянул ему свои ключи. — Машину мы оставили у вашего дома.

— Какой разговор? Конечно, мы ее привезем.

Ожидая их, я попросил медсестру найти мне обувь на распухшие ноги. Она принесла огромные шлепанцы. И я заковылял по коридору искать палату Винни.

Он лежал на койке, и лицо у него было забинтовано.

— Как ты, Винни? — спросил я.

— Лучше не бывает. — Он взглянул сначала на меня, а потом на мои ноги. — Отличные тапочки, старина.

Может, дух его и был болен, но я этого не заметил.

— Мне сказали, что ноги у тебя раза в два хуже моих. Надо будет для следующего раза купить тебе ботинки получше.

— Для следующего раза?

— Я обещал тебе пиво, — сказал он. — Пошли отсюда.

Мы нашли свою одежду, подписали какие-то бумаги и подождали рецептов для Винни. Через час мы уже стояли у входа. Приехал наш грузовичок, и мы отправились домой.

С педалями справляться было трудно, но я старался.

— Ты не хочешь позвонить домой? — спросил я.

— Констебль Рено звонила вчера моей матери. Сообщила, что я скоро буду дома.

— Какая молодец. Да, чуть не забыл, — сказал я, достал телефон и включил его. — Помнишь, как они звонили? — Я просмотрел список. — Двадцать семь звонков.

— И когда поступил последний?

— Вчера, около двух.

— Они, наверное, все узнали, — сказал Винни. — Тот парень вроде говорил, что он брат Реда Олбрайта. Понимаю, что он чувствует.

Вскоре Винни заснул. Я вел машину. До дома было восемь часов езды по уже знакомым дорогам. Мы здесь были всего несколько дней назад, но как все изменилось! Весь мир стал другим.

Время тянулось медленно. Я смертельно устал, но ни за что не хотел останавливаться. От Вавы мы направились на юг, по берегу озера Верхнее. Теперь до дома было рукой подать. Оставалось только мост переехать.

— Тьфу ты, черт! — буркнул я. — Как на нас посмотрят…

Я позвонил по сотовому в полицию Херста, спросил, нет ли поблизости констебля Рено.

Через минуту я услышал ее голос:

— В чем дело, Макнайт?

— Мы подъезжаем к мосту. Не могли бы вы позвонить пограничникам, объяснить ситуацию?

— Вы что, столько успели проехать? В вашем состоянии надо быть поосторожнее.

— Я думал, вы только и мечтаете, как бы мы скорее отсюда убрались.

— Не надо со мной кокетничать, Макнайт.

— Прошу прощения. Мы просто хотим поскорее вернуться домой.

— Я сейчас позвоню и скажу, чтобы пропустили двух типов, которые похожи на бродяг.

— Определение точное.

Она повесила трубку.

Я въехал на мост. Винни проснулся и взглянул на воду.

— Уже мост? — спросил он.

— Не волнуйся, нас там ждут.

Американский пограничник был предупрежден. Он оглядел нас и пропустил без лишних расспросов.

На мичиганскую землю мы въехали на закате. Отвезти Винни домой, мечтал я. Убедиться, что с ним все в порядке, и завалиться спать. И спать три дня, не меньше.

В Парадайз мы приехали уже в темноте. Когда я свернул на нашу дорогу, меня ослепил свет фар встречной машины.

— Это кто же здесь ошивается? — буркнул я и, остановив машину, открыл дверцу.

Напротив стоял черный седан. Из него вышли двое с пистолетами в руках.

Я не успел ничего предпринять. Времени смыться не было — да и куда бы мы делись в таком-то состоянии?

— Вылезайте, — велел один из мужчин, в кожаной куртке.

Он был широкоплечий, с могучей шеей — как вышибала из ночного клуба.

Он проверил, нет ли у меня оружия, и велел встать, опершись о капот.

Тот, который подошел к Винни, был посерьезнее. И тут я сообразил. Он же знал номер моего сотового. А по нему можно, приложив минимум усилий, узнать адрес. Нос у него был здоровый, но после всех рассказов я ожидал увидеть что-то совсем уж необыкновенное. Так вот он какой, брат Реда. На нем тоже была кожаная куртка. Он приставил к виску Винни пистолет.

— Кто из вас Макнайт? — спросил он.

— Я Макнайт, — ответил я.

— А ты индеец? — Он дернул Винни за волосы.

— Да.

— Зачем вы звонили Реду?

— Искали моего брата, — объяснил Винни. — Ред нанял его проводником.

— Это я знаю.

— Тогда что вам от нас нужно?

— Что мне от тебя нужно, тупой индеец, так это чтобы ты рассказал, что там, черт подери, произошло.

— Мы не знаем, — сказал Винни. — Знаем только, что в этом был замешан человек по имени Гэннон.

— Этого мало. Мой брат мертв. И я хочу знать почему.

— Я тоже хочу. — Винни говорил спокойно.

— Мы нашли его, — сказал я. — Мы нашли вашего брата.

— Где?

— В лесу. Там, где всех их закопал Гэннон.

— Вы нашли Реда?

— В этого человека, который стоит рядом с вами, Гэннон стрелял. Отстрелил ему пол-уха. А хотите знать, что он сделал с Гэнноном? С человеком, который убил вашего брата?

— Хочу.

— Он взял палку, крепкую палку, — сказал я, — заточил ее, и, когда Гэннон стрелял в меня, Винни подкрался сзади и вонзил палку ему в спину. Если бы Винни попал в сердце, тот умер бы сразу, но этого не случилось. Умирал Гэннон долго.

— Он сказал вам что-нибудь?

— Пытался, но не мог — захлебывался кровью.

— Хотите сказать, этот человек убил того, кто убил моего брата?

— Да, — ответил я. — Отомстил за своего брата. И за всех остальных.

Мужчина отпустил Винни и покачал головой:

— Так все и было? Так как звали эту сволочь?

— Гэннон. Хэнк Гэннон.

— Он сделал это один?

— Этого мы не знаем, — сказал я. И подумал: да какого, собственно, черта? А если что получится? — Может, хотите помочь нам узнать подробности?

Мужчина пристально посмотрел на меня:

— Ты это о чем?

— Любопытно узнать, кто еще был замешан — может, люди, которые поехали с ними? Или еще кто, кого вы знаете.

По его лицу я догадался, что зашел слишком далеко. Он стоял, тяжело дыша и качая головой.

— Я там тоже мог бы оказаться, — сказал он и сунул пистолет в карман. — Они никогда без меня не охотились… Думаю, вы, парни, поняли, зачем мы приехали, — продолжил он. — Я с ума сходил. Мне нужно было хоть что-то сделать.

— Да, — кивнул я. — Я вас понимаю.

— Мы съездили туда и вернулись домой. А потом, как узнали, помчались сюда. Вас поджидали. — Он посмотрел на мои ноги. — А почему в шлепанцах?

— Долгая история, — сказал я.

— Ну ладно, нам пора. Надо кое с кем переговорить. Поехали, Джей…

Они направились к своей машине.

— Эй! — обернулся он вдруг. — Полицейские нам правду сказали? Моего брата действительно сожгли?

— Да, — ответил я. — Их всех сожгли.

— Их сожгли, Дал… — подал голос его приятель.

— Да, я слышал.

— Я просто хотел сказать…

— Все, хватит! Поехали!

Они сели в машину и укатили.

— Ты в порядке? — спросил я Винни.

Винни стоял, опираясь на капот.

— В полном, — ответил он. — Это была разминка.

— Ты о чем?

— Завтра будет хуже, — сказал он. — Завтра мне придется разговаривать с родными.

Глава седьмая

Когда я проснулся, шел снег. Легкий октябрьский снежок. Дорогу можно было пока не чистить. Часы показывали 12 часов 34 минуты. Значит, проспал я часов четырнадцать. Я поставил ноги на пол, и ступни заныли от холода. Я принял горячий душ, сбрил шестидневную щетину и оделся.

А потом завел грузовичок и тронулся в путь. У дома Винни машины не было. Должно быть, поехал к матери.

Я направился в «Глазго-Инн». Джеки посмотрел на меня, как смотрят на живого мертвеца, и сделал мне омлет из пяти яиц. И подал его с холодным «Молсоном». А я сидел у огня и блаженствовал.

— Так ты расскажешь, что случилось?

Я целый час рассказывал ему все в подробностях. И мне становилось легче на душе. А когда я закончил, он выдал мне еще одно пиво, и я задремал прямо у камина.

Когда я вернулся, в моей двери торчала записка: «Служба по Тому завтра в час дня».

Я проехал по дороге чуть дальше. Стены нового дома стояли, укрытые брезентом. Я не верил своим глазам. Неужели я в самом деле стал строить дом в октябре? Вот псих! На обратном пути я проверил остальные хижины. В двух еще жили, две пустовали. Уехавшие все за собой прибрали и оставили на столе деньги. Да, благородные люди лучники.

Вечером я снова отправился в «Глазго» — ужинать. Я снова сидел у камина и вспоминал события последней недели. Пятеро погибло. Машину кто-то увез за несколько километров. Наверняка у Гэннона был сообщник. Но кто?

А еще эти вчерашние — здоровяк Джей и брат Реда, как там его… Дал, кажется. Я мысленно вспомнил весь разговор, слово в слово. Эти люди что-то знали. Во всяком случае, имели какие-то предположения. Они нам и помогут все выяснить.

Спать я лег рано, спал долго и, проснувшись, почувствовал себя почти полноценным человеком. Я надел старый черный костюм, несколько минут провозился с галстуком и поехал. Винни дома, понятное дело, не было, и я направился прямо в резервацию. Увидев скопление машин у культурного центра, я сразу сообразил, куда мне.

В главном зале собралось человек двести или триста. Зал был простой и строгий, с высокими потолками, с картинами, изображавшими деревья, животных, горы, и с гербом Бей-Миллс на стене. Посреди зала был огромный камин, в котором полыхал огонь. Пахло табаком.

Винни подошел ко мне и пожал руку. На лице по-прежнему была повязка.

— Ты выглядишь гораздо лучше, Алекс, — сказал он.

— И ты тоже, — приврал я. Видно было, как он измучен.

Его мать крепко меня обняла.

— Спасибо тебе! Спасибо за все, что ты сделал. Теперь ты мой сын, — сказала она.

Я пожимал руки остальным родственникам Винни, а сам думал: как же они устраивают похороны Томми — ведь тело его еще в Канаде, в морге. Но потом мне все объяснили. По традиции оджибве, похороны длятся несколько дней. Люди приходят, проводят время с родственниками умершего, едят, уходят. И на следующий день возвращаются.

Какой-то мужчина встал и начал говорить о том, что человек должен жить мирно и спокойно, а когда его время на земле заканчивается, он должен отправиться за заходящим солнцем на запад, по Тропе душ в Землю душ. Я вспомнил, что Том был назван в честь закатного неба и это было дурным знаком.

Я поел за длинным столом вместе с родственниками, потом попрощался со всеми. Винни вышел меня проводить.

— Спасибо, что пришел, — сказал он.

— А как же иначе?

— Маме наверняка будет приятно, если ты опять заедешь.

— Обязательно заеду, — пообещал я. — Нам с тобой еще нужно кое-что обсудить.

— Сейчас я даже думать ни о чем не могу. Попозже, ладно?

— Ладно. — И я отправился домой спать.

На следующее утро я заглянул к Джеки, и он спросил, где я был вечером. Я рассказал, что похороны продлятся несколько дней. Он попросил меня подождать и пошел наверх надеть костюм. А потом повесил на дверь записку «Уехал на похороны» и отправился со мной к родственникам Винни.

После ужина многие остались, рассказывали про Тома, про то, как он на все был готов, чтобы помочь друзьям, вспоминали всякие смешные истории. Винни выглядел неважно, и я понял, что с разговором о людях из Детройта надо повременить.

На третий день похорон я снова приехал туда под вечер и снова слушал истории про Тома. Винни выглядел еще хуже. Масква был прав, когда говорил, что дух Винни болен.

На четвертый день Винни упал в обморок. Его подняли, усадили на диван, дали воды. А он все норовил вскочить на ноги.

— Парни, я в норме! Просто на секунду вырубился.

На пятый день из Канады прибыл гроб с останками Тома. Поминки продолжались в католической церкви резервации. Отслужили мессу, гроб отвезли на Мишн-Хилл, на кладбище.

Когда похороны закончились, Винни отправился один к обрыву. Я последовал за ним. Сверху открывался вид на озеро.

— Чудесное место! — сказал я. — Таким и должен быть последний приют.

Я тут же понял, что сморозил глупость, но Винни обернулся ко мне и грустно улыбнулся:

— Место хорошее…

— Твоя мама сказала, что я теперь ей как сын. Выходит, мы с тобой братья?

— Конечно.

— Слушай, я так и не успел у тебя спросить, что значит слово, которым ты назвал меня на базе, когда мы завязли в грязи. Ты сказал, что на языке оджибве меня бы звали Мада… дальше не помню.

— Мадавайяш, «ветер-пустобрех», — улыбнулся он.

— Тебе повезло, что ты теперь мой брат, а то бы я тебе врезал.

— Раз ты теперь мой брат, придется тебе идти со мной в парильню.

— В парильню? Так положено после похорон?

— Нет. Это они специально для меня устраивают, — сказал Винни. — Тебе тоже будет полезно.

— Я хотел с тобой кое-что обсудить, — сказал я. — Речь идет о брате Реда и о его приятеле.

— Алекс, я не хочу, чтобы ты этим занимался. Тома больше нет. И тут уж ничем не поможешь.

— Неужели мы так и не выясним, почему это случилось?

— Ладно, поговорим об этом позже.

— Винни…

— Обещаю, Алекс. Поговорим.

Мы поехали к кузену Винни, который построил у себя во дворе баню, точнее, парильню. Каркас из связанных между собой жердей был покрыт брезентом и старыми коврами. Мужчины уже развели в сторонке костер, где грели камни, которые потом на лопате относили в парильню.

Всего нас было одиннадцать человек. Индейцы — мужчины разных возрастов — разделись. При других обстоятельствах я бы ни за что к ним не присоединился, но тут подумал, да что уж там, и тоже разделся.

Зайдя в парильню, я чуть не задохнулся — такой был горячий пар, но тут же почувствовал, как расслабились все мышцы. В ямке посредине поблескивали раскаленные камни. Я сел рядом с остальными и закрыл глаза. Кто-то набрал ковш ледяной воды и плеснул на камни, а потом добавил шалфея. Про шалфей даже я знаю, что это лекарственная трава. Я очень надеялся, что Винни он поможет и мой друг станет прежним.

Мы провели в парильне около часа. Это была лучшая из бань, где мне довелось побывать. Я истекал потом, и вместе с каждой каплей из моего тела выходила вся отрава, а из головы — дурные мысли. Все происходило в полном молчании.

Наконец кто-то отодвинул полог, и мы выползли наружу. Воздух был такой же холодный, как вода в канадском озере, но в дрожь меня не бросило. Только приятно пощипывало кожу. Одевшись, я поискал глазами Винни. Оказалось, что он все еще в парильне, спит.

Мы отнесли Винни в машину. Он не проснулся, и одевать его мы не стали. Просто укутали одеялами.

— Отвезите Винни домой, — сказал я. — Я о нем позабочусь.

— Мы отвезем его домой, — сказал Бак, кузен Винни.

— Ладно. Я поеду за вами.

— Я хотел сказать, что он останется дома, в резервации.

И он, и остальные смотрели на меня в упор. Мгновение — и от их гостеприимства не осталось и следа.

— Спасибо вам за все, — сказал Бак. — Теперь мы сами позаботимся о Винни.

Спасибо, говорит. Спасибо, теперь мы сами. Как же мне захотелось ему врезать! Ему и им всем.

— Он теперь мой брат. И вы между нами не становитесь.

Бак не пошевелился. Делать было нечего. Я молча покачал головой и уехал.

На меня вдруг навалилась такая усталость, что я остановил машину и просидел минут пять, слушая, как свистит ветер. Подумал про то, как хорошо сидеть у Джеки, греться у камина. И ни о чем не думать.

Но потом развернул машину и поехал обратно.

Если уж делать глупости, то хотя бы не в одиночку. А коли Винни мне помочь не может, выбор у меня невелик.

Пора было мне пообщаться со своим компаньоном.

Леона Пруделла я нашел в автомагазине в Су-Сент-Мари — он демонстрировал потенциальному покупателю и его сынишке преимущества «Арктик кэт».

— Это сани настоящие, — услышал я.

Да, истинные ценители только так их и называют: сани, а не снегоходы. Тут он увидел меня и, сказав: «Прошу меня извинить», подошел.

Он нисколько не изменился — сто десять килограммов живого веса, неуемная энергия, рыжая шевелюра. Некогда Леон уговорил меня стать его компаньоном, но «Детективное бюро Пруделла и Макнайта» просуществовало недолго. Ничего у нас не вышло.

— Бог ты мой! Алекс! Как ты?

— Да ты, наверное, слышал…

— Разумеется. Читал в газете — и про тебя, и про Винни.

— Не хотелось тебя беспокоить, но мне больше не к кому обратиться. Мне нужна кое-какая информация.

— Правда?

У него заблестели глаза, и я понял, что он заглотил наживку.

— Ты подожди, я сейчас здесь закончу, и мы пойдем куда-нибудь, побеседуем.

Но мужчина с сыном уже испарились.

— Вот, всех твоих покупателей распугал, — вздохнул я.

— Да они бы все равно ничего не купили. Ну, куда направимся?

— У тебя дома компьютер есть? — спросил я. — Мне нужно проверить пару людей.

— Ясно. Поедем на моей машине. Свою оставь здесь.

— Тебе же тогда придется везти меня обратно.

— Ничего страшного. Поехали. Подробности — по пути.

Он сел за руль все той же старенькой «шеви-нова».

— Рад тебя видеть, — сказал я. — Дома все в порядке?

— В полном. Элинор так рада, что я угомонился. — Угомонился — то есть закрыл свою контору и больше не покупает дорогущих прослушивающих устройств. — Ну, выкладывай, что у тебя там.

— Дело вот в чем… — И я рассказал всю историю с самого начала. — И знаешь, такая странная вещь… Чем чаще я повторяю это имя — Ред Олбрайт, — тем больше оно кажется мне знакомым. У меня есть подозрение, что я слышал его раньше.

— Говоришь, он из Детройта? Ты же там служил в полиции.

— Восемь лет. До восемьдесят четвертого года.

— Так, может, вы тогда и встречались?

— Не исключено, — согласился я. — Но я не помню.

— Вот его мы сначала и проверим. Доступ к базам данных у меня сохранился.

— Разве за это не надо платить?

— Надо, но совсем немного.

Мы приехали к нему домой, я крепко обнял жену Леона Элинор. Она, конечно, была мне рада, но в ее взгляде читалась и озабоченность. Элинор всегда с юмором относилась к амбициям Леона-сыщика — до тех пор, пока его чуть не пристрелили. И мое появление ее насторожило.

— Я обещал помочь Алексу, — сказал Леон. — Надо кое-кого отыскать.

Она выдавила из себя улыбку. Леон повел меня в комнату для гостей: там у него стоял компьютер.

— Садись, — сказал он. — Итак, кого ищем?

— Его зовут Ред Олбрайт.

— Сначала — стандартный поиск по открытым базам данных. Я проверю весь штат Мичиган.

Через несколько секунд он сообщил:

— Есть Ред Олбрайт в Порт-Гуроне.

— Нет, вряд ли это он, — ответил я. — Ред, скорее всего, кличка. Может, проверим его брата? Его зовут Дал.

— Возможно, это тоже сокращенное имя, ну да ладно. Будем искать все имена, начинающиеся с этих букв. Та-ак, одного нашли. Даллас Олбрайт из Гросс-Пойнта.

— Это, скорее всего, он. Что мы можем про него узнать?

— Да что угодно. Чем занимается, привлекался ли и так далее. Здесь есть все, Алекс.

Через час мы выяснили, что Даллас Олбрайт — совладелец «Олбрайт энтерпрайзез» в Детройте, а среди совладельцев имеется еще Роланд Олбрайт. Мы решили, что это и есть Ред. Мы нашли его домашний адрес и адрес фирмы. Но не обнаружили никаких упоминаний о братьях в полицейских сводках. Похоже, перед законом оба чисты.

Хэнка Гэннона мы тоже проверили. Отыскали только его адрес в Садбери и номер лицензии пилота.

— У меня есть один приятель из газеты, — сказал Леон. — Если я его хорошенько попрошу, он проверит по поисковой системе «Лексис-Нексис».

— Это та, которая проверяет все газеты страны?

— Ага. За последние двадцать лет.

— Это было бы здорово, Леон. — Я глянул в окно. Солнце уже село. — Мне пора.

— Я подброшу тебя до грузовика.

В кухне за столом сидели двое детей и делали уроки. Они посмотрели на меня, кажется, с укором.

— Я только довезу Алекса до машины, — сказал Леон.

Никто ему не поверил.

— Ты уж прости, — сказал я, когда мы вышли. — Не стоило тебя впутывать. И твою семью тоже.

— Да все нормально. Это же пустяки.

Когда мы ехали к магазину, он сказал:

— Слушай, я вот что подумал… Говоришь, брат Винни был освобожден досрочно?

— Да, и что?

— Я вовсе не хочу ничего утверждать, да только странная подобралась компания: наркоторговец, люди при деньгах и летчик с собственным самолетом. Это тебя не наводит ни на какие мысли?

— Конечно, наводит. Если бы я не был знаком с Томом, сказал бы, что это вызывает подозрения.

— Ты только на рожон не лезь, хорошо? — попросил Леон. — Сам понимаешь, эти люди могут быть опасны.

— Понимаю.

— У тебя пистолет заряжен?

— У меня больше нет пистолета, — ответил я.

— Дело твое, — сказал Леон.

Я покосился на него и воскликнул:

— Даже не вздумай! Не нужен мне никакой пистолет.

— С чего ты взял, что я дам тебе пистолет? Снабжение оружием в Мичигане карается законом.

Через несколько минут Леон высадил меня у грузовичка. Я поблагодарил его и уехал. По дороге домой заглянул в «Глазго», поужинал и отправился к себе.

И впервые за последнее время мучился бессонницей.

На следующее утро я решил позвонить констеблю Рено в Херст. Помехи на линии были такие, словно я звонил на Луну.

— Макнайт? Что у вас?

— Я просто хотел вас кое о чем спросить, — сказал я. — Вчера доставили тело Тома. Насколько я понимаю, судмедэксперты свою работу закончили.

— И в чем тут вопрос?

— Констебль, не злитесь. Можно называть вас Натали?

— Лучше не надо.

Я отвел трубку в сторону и досчитал до трех.

— Вы мне совсем ничего не скажете?

— Думаю, Макнайт, есть только одно, что может вам пригодиться. В нужное время расскажете об этом родственникам. Тома сначала застрелили. И подожгли уже мертвое тело.

— А остальных?

— Остальным меньше повезло.

— Он, наверное, сопротивлялся, — предположил я.

— Еще вопросы будут?

— У вас есть хоть какая-нибудь информация о том, почему это произошло?

— На этот вопрос я отвечать не буду. Могу только сказать, что ничего конкретного мы пока не выяснили.

— А как вы поживаете?

— Просто замечательно, Макнайт. Сами могли бы догадаться.

— Они стараются не смотреть вам в глаза, да? — сказал я.

Она промолчала.

— Вашего напарника убили, — продолжал я. — Вы в этом не виноваты.

— Это вы меня так утешаете, Макнайт?

— А вам ведь не с кем больше об этом поговорить. Можете мне поверить, никто вас так не поймет, как я.

— Вы что, психотерапевт?

— Да ладно вам, констебль. Я просто хотел…

Разговор прервался.

— Да уж, Алекс, умеешь ты утешить, — сказал я вслух.

Я постарался выкинуть из головы этот звонок, но настроение было испорчено. Я даже в «Глазго» не поехал. Но — словно у меня других проблем не было — я вынужден был признаться себе, что Натали Рено запала мне в душу.

Прошел еще день. Винни оставался с родственниками.

Леон наконец позвонил. Его приятель-журналист проверил по «Лексис-Нексис» Хэнка Гэннона и братьев Олбрайт.

— Про Гэннона он ничего не нашел, — сказал Леон. — А про братьев Олбрайт кое-что было. Какие-то награды от общественных организаций, еще про автосалон, которым Ред некоторое время владел, а потом продал. Да, и еще про стадион. Кажется, он был назван в честь его отца.

— «Олбрайт-филд»! Конечно! Вот откуда я помню это имя!

— Похоже, эта детройтская семейка давно при деньгах, — заметил Леон. — Но в целом ничего необычного.

— Ой, Леон, не знаю. Даллас с приятелем притащились в такую даль — и накинулись с пушками на нас с Винни. Обычные бизнесмены, по-моему, так себя не ведут.

— Быть может, он замел следы прежних подвигов, поэтому о них никому не известно, — предположил Леон.

— Кто знает, Леон… Боюсь, мы так ничего и не выловили, но все равно спасибо.

Я повесил трубку и отправился в «Глазго». Проезжая мимо дома Винни, я подумал, какой у него заброшенный и нежилой вид. И еще подумал о том, что у меня никогда не было брата. И я не знаю, что это такое.

Было воскресенье, поэтому по телевизору в баре показывали футбол. Мы сидели и смотрели, как «Лайонз» изыскивают новые способы продуть матч. Я наконец прочитал газету, которую сохранил для меня Джеки. Статья была написана в телеграфном стиле. Пять трупов обнаружено в лесу на севере Канады. На месте преступления погиб полицейский. Предполагаемый убийца тоже мертв, спастись удалось только двоим мужчинам из Мичигана.

— Как дела у Винни? — спросил Джеки.

— Да я не знаю. Он с родственниками.

— Они о нем заботятся, а ты чувствуешь себя никому не нужным. Может, тебе стоит съездить туда, узнать, как он? А то смотреть тошно, как ты маешься.

В глубине души я знал, что он прав. Да какого черта я здесь торчу? — подумал я и отправился в резервацию. Когда я подъезжал к резервации, пошел колючий снег. Я остановился у дома матери Винни.

Машины Винни там не было.

Я позвонил в звонок. Дверь открыла миссис Леблан. Она за эти дни состарилась лет на двадцать.

— Заходи, Алекс.

— Я заглянул узнать, как Винни. Он что, уехал домой?

Она нахмурилась:

— Домой он уехал три дня назад. На следующий день после похорон Тома.

— Быть такого не может! — сказал я. — Его машины там нет. Он с тех пор не объявлялся?

Она покачала головой:

— Мы решили, что он хочет побыть один. Сам знаешь, какой он. И всегда таким был.

В ее глазах мелькнула тревога.

— Да вы не волнуйтесь, миссис Леблан. Держу пари, он в казино. Либо вышел на работу, либо на пару дней снял себе там комнату. Я съезжу проверю, хорошо?

— Да, Алекс, пожалуйста! Ты мне позвонишь?

— Разумеется. А вы постарайтесь успокоиться.

Я поцеловал ее в щеку и пошел к машине. Сел за руль и чуть ли не вдавил педаль газа в пол. На стоянке у казино Бей-Миллс я поискал глазами машину Винни, но ее там не оказалось. Я помчался в казино Су-Сент-Мари, но и там грузовичка Винни не было.

Вряд ли он сидит в каком-нибудь баре, но на всякий случай я проверил еще две стоянки по дороге в резервацию.

Начало смеркаться. Может, он у Мишн-Хилл, на могиле брата? Я поднялся на холм. Машины его там не было. Было только безлюдное кладбище. Я уже собрался уходить, но тут вспомнил, как Винни стоял в день похорон брата над обрывом. И еще вспомнил его слова: «Если хочешь свести счеты с жизнью, ступай на кладбище на Мишн-Хилл. Приветствуешь предков и прыгаешь с обрыва вниз».

И я отправился к обрыву. Было темно, и я ничего не увидел. Я не знал, лежит ли внизу тело Винни. Моего друга. И брата.

— Нет, черт подери! — воскликнул я. — Ты не мог этого сделать. Я знаю, что не мог.

Я взглянул на огни, мерцавшие у берега.

— Так где же ты, приятель?

Мне предстоял трудный разговор. Меньше всего мне хотелось волновать миссис Леблан, но, чтобы выяснить, где Винни, начать нужно было с нее.

Снова увидев меня на крыльце, она удивилась.

— Алекс? Ты его уже нашел?

— Нет, — ответил я. — Миссис Леблан, мне надо с вами поговорить.

— Что-то случилось?

— Ничего не случилось. Думаю, Винни поехал куда-нибудь, где он может побыть один. Я уверен, с ним все в порядке. — Это прозвучало убедительно. И я надеялся, что это так и есть.

На кухне сидел Бак. Увидев меня, он перешел в гостиную.

— Ты обещал, что позаботишься о нем, — сказал я.

— Ругать меня потом будешь, — ответил он. — Сейчас надо думать, как его искать. У тебя есть соображения?

— Кое-какие есть. Винни знает кого-нибудь в Детройте?

— Зачем ему туда?

— Пара людей из Детройта, возможно, что-то знает.

— Там есть казино. Многие из Су работают там.

Конечно! В Детройте три казино, и одно частично принадлежит племени оджибве. В Детройт каждую неделю ездят автобусы со здешними индейцами.

— Ты можешь узнать, не обращался ли он к кому-нибудь?

— Да. Оставь свой номер телефона, Алекс. Я тебе позвоню.

Я записал ему номер моего мобильного.

— Я займусь этим прямо сейчас, — пообещал он. — И дам тебе знать.

Миссис Леблан проводила его взглядом и обернулась ко мне:

— Я ничего не понимаю.

— Пожалуйста, не волнуйтесь, — сказал я. — Я его найду.

Она выглянула во двор. Слышно было, как заурчал мотор. Это Бак отправился домой, звонить своим знакомым.

И тут меня осенило:

— А у вас есть ключи от его дома?

Она кивнула, вышла и через минуту вернулась.

— Держи. — Она протянула мне ключи. — Я их никому не давала.

— Спасибо, миссис Леблан.

Я поцеловал ее в щеку и ушел. Второй раз за месяц я отправлялся на поиски ее сына.

Возвращаясь в Парадайз, я мысленно твердил одно слово: «Детройт». Когда-то он был моим родным городом, в том смысле что я жил неподалеку и с детства болел за «Лайонз», а потом служил в полиции Детройта. Город я знал вдоль и поперек.

Детройт — город преступников. Как Париж — город фонтанов, а Венеция — каналов. Весь мир знает про преступность в Детройте. Может, это мнение и несправедливо. Может, кто-то считает, что музей изобразительных искусств или новый стадион — это приметы возрождающегося Детройта. Хотелось бы надеяться, что так оно и есть.

Именно отсюда Ред Олбрайт с приятелями отправились на север — охотиться на лосей или еще зачем. Отсюда же вслед за ними отправился брат Реда. Из Канады он вернулся домой — надеялся, что там найдет ответы на мучившие его вопросы.

Кажется, Винни, похоронив брата, тоже отправился сюда.

И тут я вспомнил, что адрес и телефон Далласа Олбрайта благодаря Леону и его компьютеру у меня имеются. Лежат здесь, в машине, в папке, которую дал мне Леон. Я набрал номер. Автоответчик сообщил, что интересующее меня лицо ответить не может, и предложил оставить сообщение.

Я свернул к дому Винни. Остановил машину и, не выключая фар, вышел. При дневном свете я бы разглядел все лучше, но, судя по следам, Винни, похоже, оставлял свою машину за домом. Неужели он даже от меня прятался?

Я выключил мотор и пошел открывать дверь. Я надеялся найти что-нибудь, что подскажет мне, куда он отправился.

На телефоне Винни я нажал на кнопку повторного набора номера — чтобы выяснить, куда он звонил. И снова услышал автоответчик. Это был архивный отдел газеты «Детройт ньюс», он открыт с 8.30 до 16.30. Мне предлагалось позвонить позже или оставить сообщение.

Я осмотрел дом. Дом отличный — небольшой, но ухоженный. На кровати индейское покрывало. Плита начищена, как любимая винтовка, медный чайник сияет.

Поэтому он и уехал из резервации, подумал я. Сбежал от тепла и шума, хотя бы и от счастливого шума. Он любит жить просто — строго, чисто, трезво, одиноко.

Удивил меня только компьютер у него на столе. Я и не знал, что у Винни есть компьютер. И понял, что это — моя единственная надежда. Только я не мог заставить компьютер со мной поговорить.

Было полдевятого вечера. Я представил себе, как Леон укладывает детей спать. Звонит телефон, Леон говорит Элинор, что ему нужно ненадолго отлучиться: Алексу понадобилась помощь. И еще я представил себе выражение ее лица.

Я снял трубку и набрал номер. Леон сказал, что сейчас приедет. Как я и предполагал.

Я ждал Леона и осматривал дом. Нашел в корзине скомканный лист бумаги. Расправил его и увидел, что это факс, полученный Винни от «Детройт ньюс». Но это был только сопроводительный лист. А сам текст Винни, по-видимому, увез с собой.

Леон появился минут через двадцать.

— Уютное местечко, — сказал он, оглядевшись. — Ну, и что ты успел узнать?

— Пока немного. — Я рассказал ему про газету и показал найденную бумажку.

Леон запустил пятерню в рыжую шевелюру и произнес:

— Он что-то откопал в газетах. Может, искал в совсем старых выпусках. Которые недоступны «Лексис-Нексис». Думаешь, он поехал в Детройт, чтобы узнать, что случилось на самом деле?

— А еще, — добавил я, — чтобы найти тех, кто в этом виновен. Он может натворить дел.

— Сейчас проверим его компьютер, — сказал Леон.

— Принтер у него вместе с факсом. Так… я могу войти в систему только как гость. Попробуем узнать, на какие сайты он заходил.

— Знаешь, Леон, я в этом ни черта не понимаю. Ты уж как-нибудь без меня узнавай.

— Смотри, я открываю браузер, — сказал он. — Нажимаю вот сюда, и открывается список веб-сайтов.

— «Детройт ньюс» я вижу! А остальное — это что?

— Ничего особенного. Поисковики и еще какой-то про казино. Настоящий хакер вытащил бы всю историю, но я, увы, знаком только с самыми примитивными приемами. Так что, Алекс, ты уж извини.

— Чего ты извиняешься? Я тебя в такую даль зазвал.

— Давай попробуем вот что. Проверим файлы, которые были созданы или изменены за последние несколько дней.

Пока Леон возился с компьютером, я взял лежавшую у плиты прихватку. Она была цветов племени оджибве — желто-красно-черно-белая. Это у оджибве и четыре стороны света, и четыре расы, и четыре времени года. Наверняка ее для Винни сшила миссис Леблан.

— Так, минуточку, а это что такое?

— Что, Леон?

— Это программа для карт. Ну, даешь адрес и получаешь карту со всеми указателями.

— А ты можешь узнать, какой адрес она выдала?

— Нет. Может, что и получится, если зайти на сайт. — Он набрал адрес сайта. — Так, если здесь сохраняются последние запросы… — Он нажал на кнопку. — Да, парочка есть.

— Полагаю, адреса детройтские.

— Нет, — ответил Леон.

— А какие же?

— Садбери, Канада. Ты знаешь, кто там живет?

— Знаю, — ответил я, взглянув на экран. Два адреса. — А телефоны указаны?

— Нет, только адреса и карты, — ответил Леон. — А о ком, собственно, речь? Я ведь могу их и по-другому поискать.

— Если это в Садбери, то это Хелен Сен-Жан, а еще Рон и Милли… — Я попытался вспомнить их фамилию, но не смог.

— Я проверю Сен-Жан.

— Трембли! — вспомнил я. — Рон и Милли Трембли.

— На Сен-Жан ничего нет, — сказал Леон. — Впрочем, одинокие женщины часто не заносят свои имена в справочники. Попробую Трембли.

— Не понимаю, зачем они ему понадобились?

— Это же люди с базы, да?

— Да.

— Телефона Трембли тоже нет. Я могу отыскать, но из дома, по своей базе данных. Нам все равно по дороге.

— Ты это о чем?

— Мы ведь едем в Садбери?

— Леон, если я посреди ночи потащу тебя в Канаду, твоя супруга мне шею свернет. А я всего лишь еду за Винни.

— Если все так просто, почему бы не подождать до утра?

— Может, и подожду. — Я не хотел говорить ему, как я волнуюсь и как рвусь в путь.

— Врать не умеешь. Ладно, езжай. Я отправлюсь домой, проверю все и позвоню тебе на мобильный.

— Спасибо, Леон. Снова ты меня выручаешь.

Он отдал мне две распечатанные карты и отправился домой, а я поехал к мосту. Пограничник задал мне стандартные вопросы об оружии и наркотиках. Я сообщил, что ни того, ни другого не везу. Он пожелал мне счастливого пути.

На сей раз мой путь лежал на восток, а не на север. Я миновал Су-Сент-Мари, потом проехал по берегу Северного пролива. В начале двенадцатого позвонил Леон, сообщил телефонные номера. Я, не выпуская руля, записал их в блокнот.

— Спасибо, Леон.

— Ты сейчас где?

— Через пару часов буду в Садбери.

— Какой ты шустрый! Слушай, Алекс, я оставил у тебя в машине небольшой подарочек — на всякий случай.

— Леон, ты спятил?

— Я просто забочусь о своем компаньоне, — сказал он. — Поищи под задним бампером со стороны водителя. Это мой «Ругер-Р90».

— Когда это ты успел?

— Как приехал к Винни.

— Леон, богом клянусь… — Я вспомнил про границу, которую только что миновал. Выходит, я солгал…

— Береги себя, Алекс. Жаль, конечно, что меня нет рядом. На обратном пути обязательно позвони.

И он повесил трубку до того, как я успел ответить.

Я посмотрел на аппарат, задумчиво покачал головой и набрал номера, которые мне сообщил Леон. По первому был автоответчик: голос Хелен Сен-Жан сообщил, что она не может подойти к телефону. Раздался сигнал, и я замер.

— Хелен, — сказал я наконец, — это Алекс Макнайт. Извините за поздний звонок. У меня срочное дело. — Я назвал номер своего мобильного и попросил ее мне перезвонить.

Потом я набрал второй номер. На седьмом гудке я понял, что у четы Трембли, по-видимому, нет автоответчика.

Около часа ночи я увидел дымовую трубу «Супер». Ее высота четыреста метров, и это самая высокая дымовая труба в мире. Я ехал мимо куч шлака, которыми был завален весь город. Свернул с автострады на местное шоссе.

Вскоре я оказался на тихой улочке. Времени было половина второго. На минуту я притормозил, включил свет и посмотрел карты. Дом Трембли был ближе. И я поехал туда. Фонарь не горел, и я чуть было не пропустил поворот.

Оказавшись на нужной мне улице, я стал высматривать номера домов. 212, 214, 216. Я остановился у дома Трембли и вышел. В окнах темно. Я поднялся на крыльцо. Входная дверь была приоткрыта. Я легонько постучал. Тишина.

— Эй, — крикнул я, — дома есть кто?

В ответ — ни звука.

Дверь-то почему не заперта! Я ее толкнул, она отворилась еще на несколько сантиметров. В глубине дома горел свет.

Я почуял запах бензина. И другой запах. Тоже знакомый.

Надо было мне тогда уйти. Развернуться и ехать домой.

Но я вошел. Стол опрокинут, на полу цветочный горшок, весь ковер в грязи. Под дверью я заметил тонкую полоску света.

И этот запах…

Где ты, Винни? Винни, ты здесь?

Я пересек холл. Все тихо-мирно.

У двери я остановился. Надавил на нее плечом и толкнул. Она чуть-чуть приоткрылась, но дальше не пошла. Ей мешало что-то тяжелое. Но я все-таки ухитрился просунуть в щель голову. Я уже знал, что там увижу. Как только почуял этот запах, сразу понял. Но зря я думал, что готов ко всему. К такому привыкнуть невозможно.

За дверью была ванная. И свет такой яркий, что после полумрака резало глаза. Ослепительная белизна и жуткий вид обгоревшей плоти на белом-белом полу. И пахнет горелым.

Тел было два. В ванне — женское: голова на бортике, рука повисла. Второе тело на полу, у самой двери.

Я отпрянул, кинулся к выходу, но после яркого света почти ничего не видел. И врезался в стену.

Полегче, Алекс. Держи себя в руках.

Под ногами скрипела земля, вывалившаяся из горшка. Наконец я выбрался наружу. Залез в машину, завел мотор, взорвавшийся оглушительным треском. Дал задний ход, вырулил на улицу.

Езжай помедленнее, сказал я себе. И дыши глубже. Можно ли позвонить по 911 анонимно? Отслеживают ли они звонки с мобильных? И вообще, есть ли в Канаде служба 911?

Я не могу туда позвонить. Но должен. Иначе, не дай бог, кто-то случайно это обнаружит. Но сначала мне нужно к Хелен. А потом позвоню и сообщу.

Выехав на шоссе, я на минутку остановился, включил свет и достал вторую карту. Руки у меня дрожали. Хелен жила на другом конце города, километрах в десяти отсюда.

Рон и Милли. Мы не перемолвились и десятком слов. Но я помнил, как они стояли в обнимку на причале.

Кто-то затащил их в ванную, облил бензином и поджег.

Не пропусти поворот, Алекс. Следи за дорогой.

Кровь. На полу была кровь. Я видел ее, но понял это только сейчас. Может, в них сначала стреляли? Или это был нож?

Еще один перекресток. Еще один поворот. Оставалось совсем немного. Я опустил окно, холодный ветер бил в лицо. Этот район оказался поприличнее. И дома побольше, и садики.

Где ты, Винни? Я знаю, этих людей убил не ты. Ты на такое не способен. Но где же ты?

Снова налево. И направо. Я медленно поехал по улице, приглядываясь к номерам домов. У дома номер 77 я остановился. Дом был одноэтажный, высокие деревья возле крыльца. Я вышел из машины и направился ко входу. Подергал ручку — дверь заперта. Позвонил в звонок.

Никто не ответил. Я пошел к боковой двери, которой с улицы видно не было. Наружная дверь, металлическая, была сорвана с петель. А внутренняя оказалась открытой.

Я шагнул внутрь. И снова почуял запах бензина.

Но не такой резкий, как в прошлый раз. Я прошел через дом, заглядывая в каждую комнату. В темноте я едва различал очертания кроватей и туалетных столиков.

В хозяйской спальне на стене висели какие-то фотографии в рамках, лиц в темноте было не разглядеть. Но под дверью в глубине комнаты я увидел полоску света. В ванной…

Я осторожно приоткрыл дверь. Но внутри ничего ужасного не было. Просто горела лампочка над зеркалом.

Я вернулся в коридор, зашел в кухню. Здесь бензином пахло сильнее. Я стоял и думал, что делать дальше. И тут заметил на столе листок бумаги. Присмотревшись, я разобрал слова.

«Милли, я поехала на базу. Вернусь через пару дней. Хелен».

Что за ерунда? Она же сама говорила, как мечтает уехать оттуда, как ненавидит эту базу. Зачем ей туда понадобилось?

Ответа у меня не было. Но одно я знал наверняка. Те, кто убил Рона и Милли, побывали и тут. И запах бензина принесли с собой. Но Хелен уехала на базу, и это спасло ей жизнь. По крайней мере на время. Если они знают, где база, они найдут Хелен.

Они… Кто же эти «они»? Те, кто сожгли людей на озере?

Я вернулся к машине, включил мобильный. По дороге позвонил в полицию Херста. Дежурный снял трубку.

— Мне нужно знать, когда констебль Рено заступает на дежурство, — сказал я.

— В семь часов. Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Я сообщу вам адрес в Садбери. Пошлите туда кого-нибудь. — И я назвал адрес супругов Трембли.

— Сэр, вы можете сказать, что там случилось?

— Скажите констеблю Рено, чтобы она позвонила Алексу, — ответил я. — Скажите, что это сделал не я. И не Винни.

И отключил телефон.

Глава восьмая

Из Садбери я отправился на север. До Тимминса, еще одного городка провинции Онтарио, было три тяжких часа езды. Когда-то здесь добывали золото, что было понятно по названиям местных улиц и заведений. Проспект старателей. Кафе «Золотая лихорадка». На шоссе рекламный щит: всех желающих приглашали посетить старые прииски.

В пять утра я остановился заправиться и попить кофе. До рассвета оставалось еще два часа. Я выехал из Тимминса и направился на запад, в сторону Капускейсинга.

К Херсту я подъехал с первыми лучами солнца. Проехал мимо полицейского участка. Было половина седьмого, Рено еще не появлялась. Я миновал резервацию у озера Констанс. То, что я снова оказался в этих местах, походило на дурной сон. Всю ночь я кружил по Онтарио. Еще несколько километров — и вот он, поворот на дорогу к базе.

Над землей стелился густой туман. То последнее утро в лесу было таким же сырым и промозглым. Я чувствовал пронизывающий холод, даже несмотря на закрытые окна.

По дороге я проехал легко. Очень уж не хотелось снова застрять в грязи.

Зазвонил мобильный.

— Рено, это вы? — сразу же спросил я.

— Макнайт, что за чертовщина? Вы где?

— Еду на базу. Думаю, Хелен тут.

— Оставайтесь на месте. Мы сейчас подъедем.

— Кто-нибудь съездил к дому Трембли?

— Да… Алекс, объясните, что происходит?

— Я сам не знаю.

— Мы уже в пути. Обещайте, что не наделаете глупостей.

— Увы, не могу, — сказал я и дал отбой.

Перед поворотом я сбавил скорость. Вряд ли на дорогу снова выйдет лось, но я не хотел никаких неожиданностей. Лося не было, зато… Это еще что? Я нажал на тормоз. У обочины, примерно на том самом месте, где застрял я, стояла машина. Черный седан. И я его узнал.

Я вылез из машины, подошел к заднему бамперу и нащупал спрятанный под ним пистолет. Леон прилепил его скотчем.

Забрав пистолет, я подошел к седану сзади, но никого в салоне не разглядел. Мои ботинки увязали в грязи, но я все-таки подобрался к окошку у водительского сиденья. Дверца была не заперта. Я открыл ее, и мне шибанул в нос запах бензина.

Я снова вспомнил в подробностях тот вечер. Вспомнил, как братец Реда Олбрайта Дал и его приятель Джей подкараулили нас.

Я нажал на кнопку под рулем, багажник открылся, и я заковылял по грязи назад. В багажнике я увидел канистры. Тут все обрело смысл. Если ты выясняешь, кто спалил твоего брата, и если у тебя у самого душа черная, трудно избавиться от искушения отомстить таким же образом.

Я захлопнул багажник и вдруг заметил на дороге доску, а приглядевшись, увидел, что она утыкана гвоздями.

Записку на столе оставили нарочно.

— Это была ловушка, — проговорил я вслух.

И тут услышал первый выстрел. Влажный воздух приглушил его, но я разобрал, откуда стреляли. Я сел в свой грузовичок и поехал на базу. У озера туман был гуще.

Услышав второй выстрел, я сбавил скорость. Очень уж не хотелось попасть в эпицентр событий.

Видимость была плохая, но я сообразил, что это где-то здесь, поэтому остановился, выключил мотор и, взяв пистолет, вышел из машины. Шел я медленно и как мог тихо. Жаль, что дальше десяти метров ни черта не видно. Зато не видно и меня. За последним поворотом я увидел грузовичок Винни.

Снова прогремел выстрел. Теперь уже совсем близко. И тут же последовал другой звук, низкий и протяжный — словно из шара выпустили воздух.

— Тьфу ты, черт! — ругнулся я. — Винни, где ты?

Звук прекратился.

По спине пополз липкий холодок. Я переходил от дерева к дереву, туман окутывал меня своим плащом. Наконец показались очертания домов. Я остановился у сарая и, держа пистолет обеими руками, осторожно стал пробираться по стенке.

Подойдя к углу сарая, я осторожно выглянул. На крыльце никого. Я подошел к крыльцу, поднялся по ступенькам, заглянул на мгновение в окно. Есть там кто или нет? Надо снова взглянуть. Только выждать несколько секунд. Раз… два…

Дальше не успел. Следующий выстрел прозвучал как взрыв в моей собственной башке. Ноги у меня подкосились, и я стал сползать вниз по ступенькам. Следующая пуля впилась в доску, полетели щепки.

Я у них на мушке. Мне конец. Конец…

Я стал на четвереньках карабкаться на крыльцо. Распахнул дверь и кубарем вкатился в дом, а пуля попала в окно. Выстрел все еще грохотал у меня в ушах, а я лежал на полу и никак не мог понять, ранен я или нет.

И куда подевался мой пистолет? Я стал шарить по полу. И вдруг услышал у себя над головой голос.

— Не двигаться!

Я поднял глаза. В углу, прижав колени к подбородку, сидела Хелен Сен-Жан. Дуло ее ружья было направлено на меня.

— Не двигаться! — повторила она.

— Хелен, это я, Алекс! Где Винни?

Она нацелила ружье мне в грудь.

— Хелен, прошу вас, не надо в меня стрелять! Отдайте мне ружье, — сказал я. — Эти люди, они сейчас придут сюда.

Она взглянула на окно. Держа руки поднятыми, я пригнулся.

— Я подойду, хорошо? Подойду к вам. Мы будем сопротивляться вместе.

Я опустился на колени и стал медленно к ней приближаться. Она перестала в меня целиться — добрый знак.

— Хелен, я когда-то служил в полиции. Пожалуйста, отдайте ружье мне!

Я был уже совсем рядом. И тут все пошло насмарку. Прогремел выстрел. И второй — когда я уже схватился за дуло. Он был еще громче первого, у меня чуть барабанные перепонки не лопнули.

В руке у меня было что-то горячее. Дуло. И кто-то поднимался по ступеням. Я не слышал шагов, но чувствовал, как вибрирует пол. Я уперся прикладом в плечо и нацелился на дверной проем.

Чья-то фигура. Лицо. Длинные волосы.

Это был Масква. Масква шагнул в комнату и замер. Целое мгновение он целился мне в голову. Но все-таки опустил ружье.

— Алекс!

Я было открыл рот, но он дал мне знак молчать, подошел и сел с Хелен. Она зажала уши руками. Глаза ее были закрыты.

— Хелен, — сказал он. — Все хорошо.

— Масква, ты мне объяснишь, что тут творится? — спросил я.

— Сейчас, — ответил он. — Погоди-ка… — Он оглянулся на дверь. — Винни где-то снаружи.

Масква погладил Хелен по голове и пообещал, что сейчас вернется. Она не открыла глаз и не отняла рук от ушей.

Мы вышли, и я увидел у крыльца человека, лежавшего лицом в грязи. В спине у него зияла дыра от пули.

— О господи! — воскликнул я в ужасе.

— Алекс, это не Винни.

Я вздохнул с облегчением. И тут разглядел лицо этого человека.

— Это же брат Реда Олбрайта Даллас.

— Может, и так… — сказал Масква.

Рядом с телом валялась «беретта». Та самая, из которой целились в Винни в ночь, когда они нас подстерегли.

— Был еще один… Здоровый такой.

— Это, должно быть, тот, что лежит за сараем. У причала.

— Масква, а как ты здесь очутился?

— Потом расскажу. Сначала давай найдем Винни. — Он огляделся по сторонам. — Да… — сказал он, помолчав немного. — Вон туда пойдем. Я не видел его после того, как он застрелил того, второго.

Он пошел к причалу. Мужчина лежал прямо за лодочным сараем.

— Вон там Винни, — произнес Масква.

В нескольких метрах от сарая росли тоненькие деревца, потом шли заросли бурьяна, а за ними начинался лес. Масква направился туда. Я шел за ним и, когда он внезапно остановился, чуть не наскочил на него.

Винни стоял на четвереньках и мотал головой. Масква положил ему руку на плечо. Винни вскинул голову:

— Второго видел?

— Да, — ответил Масква. — Видел.

— Алекс, и ты здесь? — спросил, поднимаясь, Винни.

— Сначала я побывал в Садбери.

— Как ты узнал, что я поехал сюда?

— Я был у тебя дома, — признался я. — Леон помог мне найти карты, которые ты распечатал. Что было в статье «Детройт ньюс»? Ведь именно из-за этого ты снова поехал сюда.

Он не ответил.

— Винни, сейчас приедет полиция.

— Что?

— Я позвонил Рено.

— Пошли, — сказал он. — Подумаем, что делать.

Мы вернулись в дом. Хелен сидела в той же позе.

Масква присел перед ней на корточки и тихо сказал:

— Все закончилось.

Она подняла глаза и обвела нас взглядом. В нем не было удивления — похоже, она была на той стадии, когда уже ничему не удивляются.

— Мы вас отсюда уведем, — сказал Винни. — Не стоит вам быть здесь, когда приедет полиция.

— Винни, что ты такое говоришь? — не понял я.

— Потом все объясню. Сейчас ее надо отсюда увести.

— Можно ко мне домой, — предложил Масква.

— Вы хоть сами понимаете, что делаете? — поинтересовался я.

— Алекс, ты просто положись на нас, ладно?

— Ладно, — ответил я, тяжко вздохнув. — Делайте что хотите. Дай мне ружье.

— Когда выедешь на шоссе, поезжай на запад, — посоветовал Масква Винни. — Пусть они свернут, а ты двигай в обратную сторону. Встречаемся у меня дома.

— Там и увидимся, — сказал Винни и кинул мне свое ружье. После чего они с Хелен вышли.

Мы с Масквой услышали, как Винни завел машину и уехал.

— Масква, ты можешь мне объяснить, что происходит?

— Это история Хелен. Она сама ее тебе расскажет.

— Ладно. А что мы скажем полиции?

— Ты приехал искать Винни, а меня попросил помочь.

— Я разговаривал с Рено по дороге сюда. И ни слова не сказал о тебе.

— Это не значит, что меня с тобой не было.

— Ну, может, и удастся им это впарить.

— Мы разошлись в разные стороны и стали искать Хелен и Винни. Потом приехали эти люди. Они стреляли в тебя, и их пришлось убить. Это была самооборона. Ни Винни, ни Хелен мы не видели. И понятия не имеем, где они. Вот и все.

— Как только с этим разберемся, я получу ответы на все вопросы, договорились?

В ответ он устало улыбнулся, и тут подъехала полиция.

— И ты получишь, и я. Мне тоже пока что ничего не рассказали.

Следующие четыре часа мы с Масквой провели на базе: повторяли свой рассказ снова и снова. Старший сержант Морланд смотрел на меня так, словно думает только об одном: какой черт опять меня занес в Онтарио? Впрочем, я его понимал. Демерс, Гэннон, Том Леблан и четверо из Детройта и так были мертвы, а теперь еще пара трупов.

Я увидел и Боксера, и Загорелого — они осматривали второе тело, у сарая, увидел я еще парочку констеблей, которые охраняли меня в больнице. Не увидел я только Натали Рено. Я спросил сержанта, где она, тот сказал, что она в участке. И велел мне ехать домой и не отходить от телефона — возможно, придется задать мне еще несколько вопросов. А так он искренне надеется, что больше никогда меня не увидит.

Сев в грузовичок, я бросил прощальный взгляд на базу и завел мотор.

— Ну, Масква, — сказал я, — валим отсюда. — И выехал на дорогу.

Через несколько минут мы оказались у седана.

— Почему вы поставили капкан так далеко от базы? — спросил я. — Вы же дали им шанс подготовиться как следует.

— Мы рассчитывали, что получится по-другому. Хотели довезти Хелен до базы, устроить ее там, а потом вернуться к этому месту. Винни неверно оценил обстановку.

— А нельзя было просто оставить ее у тебя?

— Ты же видел, что они сделали с ее друзьями. Мы хотели, чтобы она все время была у нас на глазах.

— А почему вообще Винни сюда поехал? И почему один?

— Он сказал, что не хотел тебя впутывать.

Я вцепился в руль. Когда Винни понадобилась помощь, он выбрал своего соплеменника, а не меня.

Масква, похоже, прочитал мои мысли.

— Поздно было тебе звонить, — сказал он. — Ему была нужна помощь, а я оказался поблизости.

Я промолчал. Мы проехали мимо щита «Добро пожаловать в резерв озера Констанс». Слева показалось озеро, а затем — и дорога к дому Масквы. У входа стоял грузовичок Винни.

Из соседнего дома вышли Ги с матерью. Мы вшестером набились в крохотную гостиную Масквы, и старик подбросил поленьев в печь.

— Как все прошло? — спросил Винни.

— Кое-как выпутались, — ответил я. — Они хотели знать, где вы с Хелен. Мы сказали, что не знаем.

— Спасибо.

Я уже было собрался спросить, когда он все объяснит, но вдруг, впервые в жизни, умерил свой пыл.

Масква сварил кофе, и мы молча смотрели, как он разливает его по кружкам. Винни достал из кармана листок бумаги и протянул мне. Хелен сидела не шевелясь.

Я развернул листок — это была статья из «Детройт ньюс» от 21 января 1985 года. Называлась она «27 погибших при пожаре в отеле». На фотографии было изображено то, что осталось от отеля на Уоррен-авеню, рядом с университетом.

В начале статьи говорилось, что еще двое умерли в больнице. Большинство погибших были канадцами. Хор старшеклассников одной из школ Садбери приехал на концерт в университете. Девятнадцать из погибших были учениками этой школы.

Я взглянул на Хелен. Она не сводила глаз с огня. И я смутно вспомнил то, что она говорила на базе.

Ни у кого из них не было детей. Вот что у них было общего — у Хелен, Хэнка, Рона и Милли.

Я стал читать дальше. Пожар начался в соседнем здании, в химчистке, а потом перекинулся на отель. Были какие-то проблемы с противопожарной системой в отеле и с пожарными лестницами. Велось расследование.

Я снова взглянул на дату и попробовал вспомнить январь 1985 года. Это был последний год моей службы. За полгода до этого погиб мой напарник, а я был ранен. Что-то я тогда слышал про пожар…

В конце статьи был список. Там упоминались Стефани Гэннон, 13 лет, Мелисса Сен-Жан, 13 лет, Бретт Трембли, 13 лет, и Барри Трембли, 13 лет.

Я взглянул на Хелен, а она откашлялась и произнесла:

— Теперь вы все знаете.

Масква протянул мне кружку с кофе и сел рядом с матерью Ги. Тот сидел на полу около Винни. Все они глядели на огонь.

— Мелисса и Стефани были подругами, — сказала Хелен. — И жили в одном номере. Они собирались вместе поступать в университет.

Она перевела дыхание.

— Говорят, умираешь от дыма. И огня уже не чувствуешь. Даже не просыпаешься. Но случилось это в полночь. Быть такого не могло, что, оказавшись вдвоем в гостиничном номере, наши девочки к полуночи успели заснуть.

По ее щеке скатилась одинокая слезинка.

— Потом мы собирались раз в неделю. Все родители. Старались помочь друг другу. Но прошел год, и некоторые перестали появляться: говорили, что жизнь не стоит на месте.

Последовала долгая пауза. В печи потрескивали поленья.

— Наверное, в том, что мы так держались друг друга, было что-то болезненное. Остальные нас не понимали. Я не могла общаться с теми, кто не знает, каково это.

Она утерла ладонью нос.

— Клод пытался за нами присматривать, — продолжала она. Я не сразу понял, о ком она говорит. — Он и сам очень горевал, ведь он тоже потерял дочь, но еще он чувствовал себя ответственным за нас.

Клод. Я взглянул на список. Никого по фамилии Демерс я не нашел.

— Ее звали Оливия Маркел, — сказала Хелен. — Она носила фамилию мужа. Она была их учительницей музыки.

Я нашел в списке Оливию Маркел, 27 лет.

— Клод все разузнал про расследование, — сказала Хелен. — У него был друг, следователь из Детройта.

— Противопожарная система и пожарные лестницы?

— Да нет, — ответила Хелен. — Химчистка по соседству. Была попытка завести дело о поджоге. Но это очень трудно доказать. Тем более что в химчистке полно всяких химикатов. Мало доказать, что это было сделано умышленно, — нужно доказать, что владельцы сделали это сами или кого-то наняли.

— Владельцы?

— Ред Олбрайт. И еще четверо. В то время они много чем владели. Химчистка приносила мало прибыли, и они решили ее спалить. Полиции ничего доказать не удалось.

— Извините, я только одного не понимаю, — подал я голос. — Как они столько лет спустя оказались здесь?

Она покачала головой:

— Не стоило Клоду рассказывать нам о расследовании. Я знаю, что потом он горько об этом сожалел. Мы никак не могли смириться. Особенно Хэнк мучился. Он просто с ума сходил. Собирался сам им отомстить. Одно время только об этом и думал. Когда мы купили базу, он вечерами садился у камина и мечтал, что сделает с ними — с каждым. Он знал, что в любой момент может приехать к ним, позвонить в дверь и посмотреть им в глаза. Он только не знал… что делать дальше. Мне казалось, я его убедила, что не стоит губить собственную жизнь. И вдруг он нам позвонил. Сам Олбрайт.

— В Канаде столько мест для охоты, а он позвонил вам?

— Он сказал, что им надоело охотиться на оленей, хочется зверя покрупнее. Они слышали, что на озере много лосей. И они выбрали нашу базу. Хэнк сказал, что это рука судьбы.

Я понимал, что все не так просто. Возможно, они подожгли свое заведение. Огонь перекинулся на отель, где была противопожарная система, а может, и нет. Это была цепь случайностей, и все могло закончиться иначе. Но говорить это ей я не собирался.

— Когда эти люди приехали, я даже боялась взглянуть на них. А Хэнк всем им пожал руки, каждому посмотрел в глаза. Если бы я вышла к ним… — Она запнулась, взглянула на Винни. — Если бы я вышла к ним, я бы увидела вашего брата. И поняла бы, что он не из тех.

Винни промолчал.

Пятеро мужчин. Хэнк увидел только это. Олбрайт с компаньонами. Пятеро мужчин.

— Хэнк доставил их на озеро Агаватизи. Оно самое далекое. Там даже нет лосей. Одни медведи. Винни, я не знала… Я не знала, что он собирается делать.

— Ты знала, что он собирается их убить, — сказал Винни.

— Рон знал. Он был на озере вместе с Хэнком. Они с Хэнком… сделали это вместе. А потом, в то утро, когда они должны были вернуться, Рон с Хэнком увезли «сабербан» и бросили его в лесу. Хэнк велел нам с Милли уехать. Вернулись мы в следующую субботу. «Сабербана» не было. Я сначала подумала: а вдруг… а вдруг они ничего не сделали? Может, они привезли этих людей назад? Но Хэнк сказал: «Дело сделано». Так и сказал: «Дело сделано».

— Ты все знала, Хелен.

— Да, — ответила она чуть слышно. — Я знала.

— А что случилось с Демерсом?

— Он понятия не имел, что эти люди приехали к нам. Узнал все потом. Они приехали на базу, Клод и его напарница…

— Рено, — сказал я. — Натали Рено.

— Они приехали в то утро, когда позвонили из Детройта и сообщили о пропавших. Тогда-то Хэнк отвел его в сторонку и все рассказал. Я думала, Клод его придушит.

— И что же он собирался делать? Он же был полицейским.

— Да, и дал присягу. Он так и сказал Хэнку. Он должен был все о нас сообщить. Обо всех. Но…

— Но что?

— Он этого не сделал.

Я вспомнил, как вел себя с нами Демерс. Как он пытался убедить нас ехать домой. Теперь я понял почему.

— А потом? — спросил я. — Когда он полетел туда с Хэнком?

— Приехал Клод и сказал, что вы с Винни полетели на озеро и остались там. Хэнк схватил ружье и кинулся к самолету, и Клод спросил, что это он задумал. Хэнк ответил, что разберется с вами, если вы что-нибудь узнали. Клод сказал, что не допустит этого. Они собирались привезти вас на базу.

Она снова посмотрела на Винни:

— Клод сказал, что один невинный человек уже погиб. И он не допустит, чтобы погибли еще двое. Богом клянусь, — продолжала Хелен, — я думала, этим все и кончится. Но Хэнк как-то ухитрился сунуть в самолет ружье. Они полетели на озеро. И Хэнк, наверное…

Хелен заплакала.

— Он защищал нас, — сказала она. — Идиот несчастный! А теперь его нет. И Клода нет. И Рона с Милли. Все погибли, кроме меня.

Масква встал и подошел к ней. Нежно погладил ее по щеке. Винни смотрел в потолок, а в глазах его блестели слезы.

— Ты приехал не мстить, — проговорил Масква. — Ты приехал помочь им.

— Мой друг из «Ньюс» проверил их имена, — сказал Винни. — Найти статью было проще простого. И я понял, что найти ее мог не один я. Брат Олбрайта подстерег нас с Алексом. Алекс подтвердит: и он, и его спутник… им явно что-то пришло на ум. Я понял, что рано или поздно они все раскопают.

Винни прикрыл глаза.

— Когда-то это надо прекратить, так ведь? Дети погибли в огне. Хэнк и Рон убили Олбрайта и остальных. Моего брата в том числе. Они сожгли их. Снова огонь, Алекс. И что, мне тоже нужно идти и кого-то жечь? — Он открыл глаза. — Нет, хватит! На этом все должно закончиться. Хелен должна уехать туда, где ее не найдут.

— Я знаю, куда мы отправимся, — сказал Масква. — Могу подготовить самолет.

Мне незачем было спрашивать, о чем они говорят. Наверняка нашлась бы дюжина мест, где можно было бы ее спрятать. Например, в Мусуни, на заливе Джеймса. Оттуда можно отправиться в одну из резерваций в Онтарио или же на пароме перебраться в Квебек. И никто ее не найдет. Ни полиция, ни люди из Детройта.

— Нет, — сказала Хелен. — Я не собираюсь скрываться.

— Хелен, ты должна…

— Нет, Винни. Я дождалась Алекса и Маскву, хотела, чтобы они все услышали. А теперь я собираюсь обо всем рассказать полиции. — Она замялась. — Только о Клоде умолчу. Он умер как герой. Пусть и остается героем.

— Все равно они рано или поздно узнают.

— Может, да, а может, нет, — сказала она. — Но я им рассказывать не обязана.

— Хелен… — Винни не находил слов.

— Поехали! — сказала она. — Сделаем это прямо сейчас.

Ее пытались отговорить. Но она стояла на своем. Через несколько минут мы вышли проводить Хелен и Винни. Хелен посмотрела на нас в окошко, прижала ладонь к стеклу.

Я попрощался с Масквой, с Ги и его матерью, сел в грузовичок и поехал. В воздухе снова кружили снежинки. Я добрался по пустому шоссе до Херста, поставил машину рядом с машиной Винни. Я знал, что ждать придется долго, поэтому устроился поудобнее и заснул.

Через пару часов я открыл глаза и увидел, как Винни выходит из участка. Он был один, и вид у него был измученный.

Он кивнул мне и сел в свою машину. Всю дорогу до дома я ехал за ним следом.

Глава девятая

Зима выдалась робкая — словно никак не могла решить, как ей себя вести. Снег шел понемногу, потом прекращался. Нас ни разу толком не засыпало. Ночью температура опускалась ниже нуля, но минус тридцати пяти, когда могут полопаться трубы, не случилось ни разу.

Такого суматошного Рождества у меня давно не было. Началось оно с новыми назваными родственниками в доме матери Винни, потом обед с Джеки в «Глазго», а на ужин я отправился к Леону. Детям подарил игрушки, Элинор преподнес бутылку вина, и на этот раз они вроде бы искренне были мне рады. Потому, что я не просил Леона помочь мне как детектив детективу. Пока что.

Элинор пошла укладывать детей, и тут я рассказал ему, о чем думал все это время. Я видел, что Винни сделал для Хелен. Может, и я могу кое-что для кое-кого сделать?

— А заодно и для себя, да? — сказал Леон.

— Ну, разве что самую малость.

Он позвонил мне через пару дней. Еще пару дней я размышлял. Утром тридцать первого декабря я проснулся с мыслью о том, что это неудачная идея.

Но ближе к полудню переменил мнение.

В холодильнике у меня была бутылка шампанского. Я берег ее сам не знаю для какого случая — наверное, чтобы снова выпить в одиночестве под Новый год. Правда, в этом году я мог бы распить ее с Винни и его родственниками. Или с Джеки и Леоном. Столько друзей сразу у меня никогда не было.

Но мне чего-то не хватало.

Я положил шампанское в машину и отправился в путь.

Я въехал на мост. Таможенник осмотрел мою машину и спросил, слышал ли я про буран. Я сказал, что пока что нет, но, как только я отцеплю снегоочиститель, тут-то все и начнется. Он решил, что я шучу. Поздравил с наступающим Новым годом и пожелал счастливого пути.

Спасибо Леону, я знал, куда ехать. Мне нужно было в Блайнд-Ривер, небольшой городок на Северном проливе. От Су-Сент-Мари я поехал тем же путем, которым ехал, когда искал Винни. На сей раз на карту было поставлено куда меньше. Но я почему-то ужасно нервничал.

До Блайнд-Ривер я добрался на закате — дни в это время года ужасно короткие. За городом начались поля и болота, чуть припорошенные снегом. Я проехал по мостику и увидел сельский домик справа, поодаль от дороги. У амбара стояла машина, но в доме свет не горел.

Я подошел к крыльцу. На двери висел рождественский венок. Я позвонил в звонок и подождал. Потом позвонил снова.

Дверь отворилась. Передо мной стояла Натали Рено в джинсах и белой рубашке и смотрела на меня так, как будто ожидала увидеть кого угодно, только не меня. Впрочем, наверное, так оно и было.

— Макнайт?

— Добрый вечер!

— Что вы… Что это у вас?

— Я приехал кое-что вам отдать. Можно войти?

Натали смотрела на бутылку у меня в руке.

— Вы привезли мне шампанское?

— Нет, — ответил я, — кое-что другое. А шампанское — просто… — Поток моего красноречия иссяк. Я почувствовал себя полным идиотом.

— Ну проходите же, — сказала она. — А то все тепло уйдет.

— Мой отец тоже так говорил. Что тепло уйдет.

— Я сейчас не работаю, — сказала она. — Взяла отпуск.

— Знаю, — ответил я. — Вернее, не знаю, но меня это не удивляет. Я сам так же поступил.

Она пригладила волосы.

— Макнайт, я не знаю, как вы меня нашли, не знаю, зачем прикатили в такую даль, но…

— Вот. — Я протянул ей листок бумаги.

Она развернула листок и пробежала глазами статью.

— Зачем вы мне это дали?

— Мы можем присесть?

— Идемте.

Она подвела меня к обеденному столу. Стол был старинный, дубовый, с резными ножками-лапами.

— Уютный дом, — сказал я.

— Это дом моих дедушки и бабушки.

Я посмотрел на дверь:

— Надеюсь, я их не потревожил?

— Вряд ли. Они оба умерли.

Я сел. Воротничок рубашки лип к шее.

— Слушайте, вы мне объясните, зачем привезли статью?

— Прочтите имена внимательно.

Она села напротив меня и перечитала статью. Выражение ее лица изменилось.

— Гэннон. Сен-Жан. Трембли. Где вы это взяли?

— Один человек из газеты задал поиск на эти фамилии.

— Я знаю, что случилось на базе, — сказала она. — Я читала ваши показания. Все на самом деле так было?

— Вы же сказали, что взяли отпуск.

— Это дело для меня особое. Вам не пора?

— В списке есть еще одно имя. Оливия Маркел.

Она взглянула на статью:

— Вижу. И что она?

— Ее отец был вашим напарником.

На осознание того, что я сообщил, у нее ушло несколько секунд.

— У Клода была дочь? Он никогда про нее не рассказывал.

— Это было давно. Задолго до вашего знакомства.

— Я не понимаю. Какое это имеет отношение… ко всему?

— Они все были вместе, — сказал я. — Те люди с базы и Клод. Они были вместе с тех пор, как это случилось…

— Но Гэннон… — Она задумалась. — Гэннон убил Клода.

— В конце концов убил. Когда мы с Винни выяснили, что они сделали с теми пятерыми, Клод, по-видимому, хотел, чтобы Гэннон сознался.

— Откуда вы это знаете?

— У вас в Канаде есть что-нибудь вроде американской пятой поправки к конституции? Насчет самооговора…

— Давайте говорите.

— Я должен быть в вас уверен.

Она смотрела на меня целую вечность. Где-то в глубине дома старинные часы пробили девять раз.

— Рассказывайте!

И я рассказал ей все. Когда я закончил, она устало прикрыла глаза.

— Рано или поздно об этом узнают, — сказала она. — Кто-нибудь да отыщет эту связь.

— Может быть. Но вы не обязаны никому сообщать.

— Так вы за этим приехали? Рассказать мне правду о Клоде? А что это меняет?

— Все. Это все меняет. Он нарочно оставил вас на базе. Вам больше не в чем себя винить.

— Я понимаю, о чем вы. Но…

— Почему вы здесь? — спросил я.

— Что вы имеете в виду?

— Я про дом. Тут все как полвека назад.

— Когда я взяла отпуск, я приехала сюда. — Она посмотрела на потолок, словно внутренним взором окинула весь дом. — Это место много для меня значит, но теперь я думаю, может, пора с ним что-то делать.

— У меня было то же самое, — сказал я. — Только это были хижины моего отца.

Она поставила локти на стол, подалась вперед и пристально на меня посмотрела:

— Знаете что? В одном вы были правы — на работе больше никто не смотрит мне в глаза.

Вот этого я и ждал — когда она пододвинется поближе. Вроде бы ерунда, каких-то несколько сантиметров. Но мне было достаточно. Я наводил новый мост над новой пропастью, может быть, самой глубокой из всех. Новый мост, новый шаг — обратно к человеческой жизни.

Снаружи завывал ветер. Там было холодно и темно.

— Вы через это прошли, — сказала она.

— Да, — кивнул я. — Но мне пришлось проделать весь путь в одиночку.

Она продолжала смотреть на меня:

— И что же теперь будет?

— Скоро Новый год, — ответил я. — Не хотите сказать тост?

— Все зависит от того, какое шампанское вы принесли. Стоящее?

— А черт его знает.

— Я схожу за бокалами, — сказала она. — Не уходите.

Я не ушел. И это было начало.

Начало Нового года.

Стив Гамильтон

Стив Гамильтон родился в 1961 году в Детройте. Первый же его роман «Холодный день в Парадайзе» (1998) был отмечен сразу двумя литературными премиями как лучший детектив. С тех пор Гамильтон написал еще четыре книги, в которых действует один и тот же главный герой, частный детектив Алекс Макнайт.

О том, как родилась идея романа «Кровь неба», Гамильтон рассказывает так:

— Если вам когда-нибудь захочется бросить все и уехать, отправляйтесь в Канаду, в Онтарио, и держите курс на север. А когда дорога кончится, попросите подбросить вас на гидросамолете в дальнюю лесную сторожку у озера. Там вы сможете насладиться одиночеством — полным, если не принимать в расчет лосей и медведей. Говорят, нервы успокаивает. Кому как… В последний раз, например, я представлял себе всякие ужасы, которые могут случиться с человеком, оказавшимся в такой глуши, ведь нет ни телефона, ни соседей — никого рядом… А если вы заболели? Если произошел несчастный случай? И кто и когда прилетит за вами?.. Так мне пришла в голову эта история, составившая основу романа «Кровь неба».

По собственному признанию автора, писать романы ему приходится вечерами и по выходным, ведь он ходит на «обычную» работу в фирме IBM, воспитывает сына и дочь, а в оставшееся время отсыпается.

Content

Стив Гамильтон
Кровь неба

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Стив Гамильтон