Маргарита Эдуардовна Южина

Кот, приносящий счастье: роман

© Южина М., 2015

© ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Глава 1

– Девочки! Здрассте! Машка, с тобой принципиально не здороваюсь, ибо ты злыдня! – ввалилась в кабинет ветеринарной клиники ухоженная костлявая дама и сразу забралась на стол.

– Анжела, ты не в сауне, массажистов в штате у нас нет. Слезай немедленно, – строго одернула ее Катерина Воронцова, которая была не только ветеринарным врачом частной клиники, но и родной сестрицей этой дамы. – У меня прием, между прочим. Освободи рабочее место. Выйди немедленно! Выйди и зайди, как положено! Устроила бордель!

Сестра покорно сползла со стола и вышла.

– Ха! Не здоровается она… – обиделась Мария Антоновна Ускова, второй ветеринарный врач, та самая Машка. – Я прямо вся изревелась! Прямо похудела тут из-за твоего нездорованья!

Мария Антоновна не худела и не думала исходить слезами. Хотя, если говорить начистоту, она считала себя немножко виноватой. Дело в том, что Катерина, ее подруга, вдруг решила выйти замуж. Да и пора – тридцать три года. Правда, до этого Катерина Воронцова уже дважды пыталась создать ячейку общества – один раз за одноклассника выскочила, а он взял, негодяй, и начал пить! Да так интенсивно, что Катя даже не успела принять какие-либо меры. Во второй раз она уже обдуманнее выбирала себе супруга. Он был на двенадцать лет ее старше, очень умный, степенный, совершенно не употреблял алкоголь, но жил в маминой квартире и был неуемным игроком. Катя сбежала от него после того, как он решил заложить ее старенький домик. А домик у нее был уникальный. Среди высоченных новостроек, в центре шумного города каким-то чудом сохранился небольшой островок в одну улицу, которая сплошь состояла из деревянных, одноэтажных домиков с уютными двориками. Власти города, конечно, хотели обновить и эту местность, да все не хватало денег. Жители ворчали, мечтали о квартирах с горячей водой, но и бунтовать не торопились. А вдруг снесут? И что делать тогда в этих благоустроенных муравейниках? Ни тебе картошки посадить, ни редиски!

Катерина огородными делами не увлекалась. Но со своим домиком расставаться тоже не хотела. А уж отдавать его за карточные долги – тем более. Так и потеряла свое счастье в образе второго супруга. Третьим намечался Роман – приятного вида агент страховой службы. Но Машка! Мария Антоновна, тоже сидевшая брошенной женой который год, умудрилась переманить Романа к себе… По большому счету, переманивать и не пришлось. Однажды строгая Катерина, которая отчего-то решила, что муж и жена должны равноправно трудиться и поровну вносить свою лепту в домашний уют, вдруг поняла, что Роман сидит у нее на шее, и выставила его чемоданы за дверь. Роман был неплохо знаком с Машкой – не однажды она приходила к ним в гости, поэтому поволокся с чемоданами к ней. Благо жили подруги рядом. А Мария… она была твердо убеждена, что мужчину сотворил вовсе даже не Господь Бог, а женщина, и вознамерилась доказать Катерине, что тот же Роман станет у нее образцовым мужем. Вероятно, ее душевные качества ему больше подошли… Да и квартира у Машки побольше. В общем, так случилось, что Роман теперь проживал вместе с Марией. Перевоспитываться он не спешил, но Маша надежды не теряла. Собак перевоспитывают, неужели она с мужиком не справится?

Катя тогда сильно печалилась… Непонятно отчего – сама же Романа выставила. Но, как она однажды проболталась, хотела подтолкнуть его к новой жизни… рабочей. И подтолкнула. Но работа все равно не стала для Романа любимым занятием. Катя до сих пор переживает, но Машку простила. Работают же вместе, куда тут денешься. А вот Анжела – старшая Катина сестра, не простила. Она сразу назвала Катерину дурой, а Машку сорокой – тащит все прямо из-под носа. Ну и пусть! Главное, Маша обрела свое тяжелое, горькое счастье.

Через несколько мгновений в кабинет вошла тихая и смиренная Анжела.

– У тебя что-то случилось? – напомнила Катя сестре. – И запомни: стол – это святое! Здесь, между прочим, больных животных принимают.

– Вот я и легла, Катя… – со слезами в голосе произнесла сестрица, а потом и вовсе зычно всхлипнула, и ее глаза наполнились тоской. – Умру я, Катя, скоро… Анжела резко поправила платок на шее и начала рассказывать: – А ведь ехала к тебе с такой новостью радостной. И тут… Короче… еду и чувствую – левая грудь себя неправильно ведет! Неспокойно как-то…

– Буянит, что ли? – не выдержала Машка. – Силикон протек?

– Молчи, злыдня! – буркнула Анжела и продолжала: – Вот, Кать, понимаешь, я ее никогда не чувствовала…

– А теперь вдруг почувствовала? – не унималась Маша.

– Марья! Займись делом! – строго оборвала подругу Катя.

– Я и говорю… наделают себе сисек силиконовых, а потом еще удивляются, – продолжала Машка, пропустив окрик Катерины мимо ушей. – Чего там чувствовать.

– Молчи! – опять рыкнула Анжела. – Ну и… не ощущала ее – висит себе и висит… стоит… торчит… не важно. Не чувствовала, а сейчас вдруг резко ощутила! Ничего не болит, ничего не чешется, а… Катя, у меня рак!

– Кать, ты ей дай пирантела, может, поможет, – опять влезла Маша.

– Пирантел от гельминтоза, – насупилась Катя. – Анжела, а раньше у тебя такого не было? Сегодня впервые? Ты к врачу не обращалась?

– Не было. Но… я решила сначала к тебе. Осматривай, – вздохнула сестрица и задрала свитер.

Машка сразу неприлично загыкала. По всей видимости, зрелище ее забавляло. Катя вздохнула, а Анжела снова накинулась на Машку:

– И нечего тут! Устроила театр сатиры!

Все было просто – маечка, которую Анжела надела под свитерок, перекрутилась, и пышный бюст провалился в пройму.

– Почему ты нижнее белье не носишь? – упрекнула сестру Катя. – Что у вас за манеры?

– Катя! – вытаращилась сестрица. – А кто у нас в шоу-бизнесе носит белье?! С ума сошла, что ли? У нас даже на сцену выходят…

– Так они на сцену, а ты-то! Костюмер, а туда же! – снова фыркнула Машка.

Анжела и в самом деле работала костюмером у одного молодящегося господина, который страстно пел на сцене про жгучую любовь. Она знала все интриги закулисья, все тайны и секреты и потому смело считала себя ядром шоу-бизнеса. Катя, втайне ото всех, страшно любила песни этого господина, под них было особенно хорошо плакать и жалеть себя, поэтому к работе сестры относилась с глубочайшим уважением.

– Катя! Я ж чего к тебе вырвалась… – воодушевленно заговорила сестра. – Представляешь, Роджеру Сидоревскому требуется ветеринар! Женщина! На вечернее время. Тебе даже увольняться не придется. Там такие деньги, Катя-я!

– Это, который все время с кошечкой выступает? Катя одна точно не управится, – мгновенно среагировала Машка. – Могу предложить свою помощь… за некоторую сумму.

– Молчи, злыдня! Не с кошечкой, а с котом, – уточнила Анжела и потянула сестру за рукав. – Пойдем выйдем.

Они вышли из кабинета, и Анжела подробно рассказала, что известному певцу Роджеру Сидоревскому, у которого она, собственно, и работала, требуется ветеринар.

В последнее время наблюдалось поветрие: певцы, и особенно певицы, появлялись на светских тусовках с маленькими собачками под мышкой. Роджер решил выделиться из толпы и стал таскать с собой большого, темно-голубого кота, Анжела не разбиралась в породах, но по всему было видно, что этот котик имел богатую родословную. И вот он стал выглядеть не так шикарно. А у Сидоревского намечается через два дня важная встреча с человеком, который обожает всякую живность. Просто немыслимо выйти на люди с пустыми руками. Но и такого кота показывать недопустимо. У Сидоревского должно все блестеть и благоухать. К тому же было бы престижно показать не только кота, но и ветеринара, чтобы все видели, насколько серьезно господин Роджер относится к своему любимцу. Приглашают же на рауты диетологов, почему бы и ветеринаров не пригласить.

– В общем… собирайся, сегодня ты должна быть в девять вечера у Сидоревского дома. На собеседовании, – закончила Анжела.

– Ой… А-а… Хм… Ехать в незнакомое место… – немного поежилась Катя. Вообще она была сильной женщиной, еще не случалось таких социальных явлений, с которыми бы она не справлялась, но вот сейчас отчего-то заволновалась. – А что – он раньше кота к ветеринару не возил?

– Откуда я знаю, – небрежно отмахнулась Анжела. – Катька, не упускай момент. Там такое влияние – м-м-м! Через неделю будешь жить в новой квартире – домик снесут. Да и деньги приличные. Я даже слушать ничего не хочу. Чтоб была!

– Все. Хватит истерик, – взяла себя в руки Катерина. – Диктуй его адрес.

– Никакого адреса. Приедешь в восемь ко мне, а потом я тебя к нему отвезу. Тебя же представить нужно. В общем, жду.

Сестрица поправила прическу, грудь, свитерок и устремилась к себе в машину. Катя же еще некоторое время смотрела ей вслед.

Это как было бы здорово… Роджер Сидоревский… Она его обожала. Нет, были артисты лучше, ярче, но Роджер… Она помнила его еще Родионом, Родькой. Да-да, они учились в одной школе, и этот факт наполнял сердце Кати гордостью. Правда, к стыду своему, она не могла тогда предугадать звездное будущее Родиона и видела в нем просто красивого… да что там красивого! – неотразимого парня. Он был старше ее на три года и в их школе выносил знамя. А как он читал стихи! Его всегда выставляли на самых торжественных собраниях. И однажды первого сентября он нес девочку с колокольчиком. Катерина, как и многие ее сверстницы, учившиеся в той же школе, была тайно влюблена в Родиона и многое готова была отдать за то, чтобы самой оказаться на месте той девочки. Но она была уже далеко не первоклассницей и из забавной малышки с наивным детским личиком давно превратилась в девушку-подростка. А таких на руках не носят. Вот и досталась честь посидеть на плече у Родиона глупенькой первоклашке, которая сама не понимала своего счастья. Правда, когда надо было выносить девочку, Родион ее забыл, пошел один, но его утянули обратно, посадили на плечо первоклассницу, и…

А вот теперь он Роджер. Звезда шоу-бизнеса. Он все же добился того, к чему стремился… Катя слышала, что не обошлось без мохнатой руки папаши, но чего не наболтают злые языки. Роджер, безусловно, всего достиг сам. Не мог не достичь. По его гордой осанке и величественному, почти королевскому виду еще тогда, в школьные чудесные годы, можно было безошибочно определить: личность неординарная. Такие не пропадают втуне, не прозябают на заштатных должностях, не протирают штаны в офисах. Они обречены на то, чтобы быть знаменитыми. Вот Роджер и стал звездой.

– Катя! Ну долго тебя ждать-то? – появилась на пороге Машка. – Там уже народу понабежало… Кошка с хозяином сидит. Ты принимать будешь?

– Иду, – вытянулась Катерина стрункой. – Мне сегодня… надо много успеть. Ты же без меня тут такого наворотишь.

Машка решила на замечание подруги не реагировать.

– Кать… ты бы меня тоже к этому артисту пристроила, а? – заныла она. – Вдвоем же веселее.

– Мне и так не скучно будет. Некогда там веселиться, – строго посмотрела на нее Катерина. И высокомерно усмехнулась. – А ты… ты же замуж собираешься! Тоже не до скуки.

– Вот я так и знала! Так и знала, что ты мне обязательно отомстишь! – Тут Машка нацепила на физиономию страдальческую гримасу и завыла: – Я то-о-о-же, я тоже его люблю-ю-ю, распята…

Мария просто с ума сходила от этой песни. Только не знала, кому бы ее спеть. А тут такой случай подвернулся!

– Ну и куда тебя к артисту? А если он услышит, как ты поешь? Это ж… позор на весь шоу-бизнес! – покачала головой Катя и деловито поправила прическу. – Иди, посмотри лучше, кто к нам сегодня по записи.

Эх, жалко, что нельзя было удрать к Сидоревскому на беседу прямо сейчас. И он еще не ждет, да и у нее работа. И потом… неловко как-то… чего это она прибежит?

Катерина быстро прошла в приемную.

– Проходите! – крикнула пациентам, на ходу поправляя халатик. – Кто по очереди?

В кабинет стремительно вошел мужчина, по чьей одежде легко можно было угадать – дяденька с состоянием. Гражданин держал в руках переноску для животных, и не успела Катя задать вопрос, как кот оттуда молнией сиганул на стол, потом на шкаф и там решил держать оборону.

– Вы что сделали? – строго обратилась к хозяину прыгуна Катя. – Сейчас он выскочит в приемную, а там столько собак! Закройте двери! Вы специально, что ли?

Мужчина в недоумении закрыл двери и кивнул:

– Конечно, специально. Я к вам такую очередь отстоял!

– Ну, теперь ловите пациента, – недовольно пробурчала Катя. – Я ж не полезу на шкаф его осматривать.

– А зачем его осматривать? – удивился мужчина. – Он здоров. Мне только уточнить… Вот мне Гаврилу подарили, сказали, что это мейн-кун, порода такая… А жена давно мейн-куна хотела, рада была… И тут Гаврила у нее телефон разгрыз, она присмотрелась, это, говорит, не мейн-кун! И… вот, говорит, езжай в ветеринарку и уточняй! А то… что мы, говорит, нищие какие, чтобы всякий сброд у себя выращивать! Так вы… это… посмотрите Гаврилу. Кто он есть-то? Друзья подарили, а сами уехали за рубеж. У кого мне узнать?

Катя поджала губы. Ох уж эта мода! Вот услышат где-то название интересное, и подавай им животное именно этой породы! Они еще не видели, что такое этот самый мейн-кун, но уже решили, что будут иметь только его. Не любить будут, не заботиться, а именно иметь в своем доме! Ну и что сейчас ждет этого Гаврилу? Участь сотен несчастных питбулей, канне-корсо, азиатов… Сколько их приводят усыплять только потому, что в свое время схватили модную породу, а справиться с ней не смогли. И как усыплять здоровое, сильное животное, которое могло бы кому-то стать верным другом на долгие годы? Это еще хорошо, что у Кати есть знакомые, чудесная пара – Бражниковы, которые живут за городом, выстроили несколько клеток и передерживают собак, пока Катя и такие, как она, ищут этим животным новых хозяев. А вот как с котами быть?

– Вы, пожалуйста… Скажите, что это мейн-кун… – неожиданно трепетно произнес мужчина. – Как же я с Гаврилой расстанусь?

У Катерины немного отлегло от сердца.

– Я не могу вам такого сказать, – строго произнесла она, поглядывая на шипящего кота. – Никакой это не мейн-кун. Врать я не приучена. Вы же сами видите – у него нет кисточек на ушах…

– Так, может, вырастут, а? – с мольбой смотрел на нее мужчина. – Он еще молоденький, ему третий годик всего.

– Уже не вырастут, – сурово похоронила надежду Катя. – И три годика для кота – это солидный возраст… Я в том смысле, что… что уже точно можно сказать… Это… невская дворцовая. Да. Очень новая порода, крайне редко встречается, и…

– Да-да-да, я слышал! – радостно заблестел глазами мужчина.

Но Катя его перебила:

– Не перебивайте! Я вам говорю, что это порода невская дворцовая, не путать с невской маскарадной! Да, эта порода произошла в результате смешения невской маскарадной, норвежской лесной и… – Катерина воздела глаза к потолку и принялась нести откровенную ахинею. Теперь она даже порадовалась, что Машки рядом нет, та бы точно уже не выдержала. Мария крайне несерьезная дама и, если бы услышала, как Катя обзывает беспородного кота графскими титулами, точно бы расхохоталась. – …И стоит баснословных денег, – передохнула наконец Катерина.

Мужчина смотрел на нее распахнутыми глазами и ловил каждое слово. Даже кот на шкафу заслушался и теперь медленно склонял голову то вправо, то влево. Гаврила, по-видимому, еще не сообразил, как ему вести себя, оказавшись столь высокородным.

– С ума сойти… – выдохнул его хозяин. – Да я… Ничего себе… Это хорошо, что мы его не кастрировали, теперь можно будет…

– Нельзя! – резко перебила Катя. – Нельзя вашего Гаврилу пускать в размножение. Во-первых, вы ему пару вряд ли подберете! Я ж говорила – у нас таких всего две кошки, и обе – коты… в смысле, два котика. Ваш и… еще один. У меня зависал, на Ульяновском подобрали, я его… В смысле, на Ульяновском котик жил, я его родословную смотрела. А во-вторых… Вы в самом деле хотите, чтобы такая порода была у каждого встречного-поперечного?

– Н-не-ет…

– Ну вот! А то расплодят их, как персов, и уже через год никого вашим Гаврилой не удивишь.

– Нет-нет, – стал собираться мужчина. – Я не буду вязать… я… А когда его можно кастрировать?

– Давайте я вас запишу на следующую неделю.

Вот никак нельзя плодить беспородных животных. Ими и так все свалки забиты. И гибнут, гибнут, гибнут…

– Спасибо, – еще раз поблагодарил одураченный пациент. – Жена у меня… это… она беременная. Волноваться ей нельзя, а то бы я ей за Гаврилу!

Он неожиданно встал на четвереньки и начал хлопать перед собой руками по полу:

– Гаврик! Мышка! Смотри!

Пока Катерина с удивлением взирала на странного посетителя, мощный котяра спрыгнул на спину своего хозяина и дико завопил.

– Молодец, мой мальчик, – с умилением подхватил его хозяин, выпрямляясь. – Ты напугал мышь! Она сбежала. А мы с тобой домо-ой, в крова-а-атку…

Катерина только качала головой, глядя, как здоровенный дядька сюсюкает с мощным разбалованным кошаком. Да, чего здесь только не увидишь. Катя любила свою работу. Время пролетало незаметно, да и всякие невзгоды сразу же забывались, стоило ей взглянуть в круглые глаза пациентов. После Гаврилы ей принесли той-терьерчика с вывихнутой лапкой, потом пришла девочка с овчаренком ставить прививку, потом притащили маленького блохастого котенка, которого подобрали в подвале. А потом… Потом рабочий день закончился. Катя раньше не слишком торопилась домой, но сегодня был совершенно другой день.

– Надо же… закрутилась, – негромко вздохнула она, поглядывая на часы. – Еще не хватало опоздать.

– Такси вызови, – бросила Маша.

– И как это я сама не догадалась… – дернула бровью Катерина, не глядя на подругу. – С таким жизненным опытом у тебя, Марья, до сих пор жених на шее. Славно, что я от него отказалась. Не люблю неудачников.

И она вышла из кабинета, гордо выпрямив спину.

На улице Катя и в самом деле вызвала такси.

Машина подъехала очень быстро, Катя нырнула в салон, на переднее сиденье, и сразу же распорядилась:

– Только, пожалуйста, побыстрее! Как-нибудь… вы знаете, как можно объехать пробки?

Водитель, еще не старый, но очень толстый, только усмехнулся:

– Не бойтесь, барышня, такую красотку подождут.

– Да никто не будет ждать такую красотку! – нервничала Катерина. – Вы лучше поезжайте побыстрее, у меня судьба решается!

– А чего ж вы раньше не вышли, если решается? – снова весело хмыкнул толстяк. – Надо было еще с утречка выйти на дорогу, стоять, взволнованно теребить платочек в руках, глядишь, и не опоздали б.

– С утра я еще и сама ничего не знала, – никак не могла справиться с волнением Катя. – Но вот если вы поменьше будете болтать, а побольше будете смотреть на дорогу, я и без того не опоздаю.

– Вы, главное, не переживайте. У меня руки работают отдельно от речевого аппарата, я везде успеваю, – успокоил водитель и замолчал.

Катя тоже умолкла, но через некоторое время не выдержала.

– Давайте быстрее! Что же вы так ползете? – торопила она водителя, видя, что стрелки часов показывают уж совсем преступное время. – Господи! Да что ж вы так медленно?! Надо непременно написать в вашу фирму жалобу.

– А как я вам быстро поеду? Вы же видите – впереди машины! Здесь всегда пробки. И это еще маленькая, – спокойно реагировал толстяк.

Катя готова была выпрыгнуть из салона.

– Просто надо быстрее крутить руль!

– А вот не надо мне указывать, хорошо? – ничуть не волнуясь, попросил водитель. – Я, между прочим, стараюсь. И что ж это за красавец такой капризный, который лишней минутки подождать не может? Эх, барышни, не бережете вы свою честь девичью. Пусть бы он волновался – придете вы или нет. По балконам бы лазил, серенады бы сочинял…

Катя поджала губы. Хотела было промолчать, но не получилось.

– Он не капризный красавец. Он – звезда! Роджер Сидоревский, знаете такого? Поэтому ждать он меня не будет. И тем более по балконам мартышкой скакать ему статус не позволяет.

– Сидоревский… Сидоревский… нет, не знаю. А он кто – в боевиках снимается?

– Он поет! «Ты не такая, как я, я не такой, как ты-ы, я мужчина, а ты нет, это природный эквивалент», не слышали, что ли?

– О господи… я думал, на самом деле звезда. А петь… Петь и я могу… «О-ой, да конь мой вороно-ой, о-ой, да обрез стальной!» – вдруг запел водитель.

Голос у него был сочный, необычный, но…

– И к чему это вы здесь взревели? – повернулась к нему Катя. – Меня везти надо, а он тут принялся концерты устраивать!

– Я к тому… ну, я вроде того что тоже петь умею. И голос есть. Но я ж не лезу на сцену.

– И не лезьте, а он… он все равно звезда!..

Ой, вот сюда надо завернуть, и остановитесь.

– Это чего – звезда в таком районе проживает? – усомнился водитель. – Ха, тоже мне – природный эквивалент!

– В нормальном он районе проживает! А здесь моя сестра живет. И чем вам, собственно, район не понравился? Сколько я вам должна?

– Да немного… – улыбнулся водитель. – Визиточку мою возьмите. А то… эти звезды, они ведь не догадаются вас обратно до дома довезти. Или вы там на ночь?

– Ну, знаете! – выдернула у него из рук визитку Катя, сунула деньги и выскочила из салона.

Анжела встретила ее недобро.

– Нельзя было на полчаса пораньше подъехать? Я уже вся сижу тут, как на сырых… гвоздях! – дергаясь, завязывала она яркий шарф вокруг шеи. – И… Катька, ну что – нельзя было в парикмахерскую сбегать? Макияж сделать? Прическу какую-нибудь? Со стеной ведь сольешься! Ващще… опять придется выкручиваться… Поехали!

Катя только качнула головой.

У них в семье принято было думать, что Анжелочка удалась и хваткой, и сообразительной, и коммерческая жилка у нее есть, но вот красотой господь не побаловал. А сейчас Анжела и вовсе как могла старательно себя уродовала. И без того маленькие глазки она тщательно забеливала светлыми тенями, от бровей уже давно избавилась, как от ненужной детали, зато губы красила неимоверно яркой помадой. И они отчего-то всегда так блестели, будто сестрица прикладывалась к бутылке с подсолнечным маслом. Скудные волосенки Анжела прилизывала к черепу и красила в ярко-красный цвет. Так и ходила, как морковка. И вот такую красоту она хотела Катерине! Да лучше застрелиться!

Они приехали к дому Сидоревского без десяти девять.

Оказалось, что он живет в совершенно новом доме из стекла и бетона. Да и район был не из простых: во двор удалось заехать только по пропуску, затем начиналась процедура каких-то звонков – и только после того, как Анжела рявкнула на охранника, их пропустили.

В роскошном лифте девушки поднялись на третий этаж. Когда распахнулись двери, Катя уже была сама не своя от волнения.

– Всё! – Анжела остановилась перед массивной дверью. – Соберись!.. Значит, ты – известный ветеринар.

– Ну да… меня знают… в некоторых кругах, – пересохшими губами прошептала Катя.

– Тебя во всех кругах знают! И это… ну чего ты зажалась вся? Прямо как… я не знаю кто! Расслабься… Но не сильно.

– Так он же… звезда… И прекрати на меня кричать! Я собралась!

– Чего ты собралась – как кол проглотила? Улыбнись, что ли? Блин, губы еще… совсем не накрашены!

– Все равно из-за твоих сосисок он мои губы не заметит.

– Не умничай! – зачем-то буркнула Анжела и вошла в двери уже совсем другим человеком.

Смелая, уверенная в себе Анжелка превратилась в сюсюкающую, масленую дамочку:

– Родже-ер! А вот и мы-ы! – опасливо заглянула она в комнату, старательно улыбаясь.

– Господин Роджер уже отдыхает, – вышла к ним молодая девица в вычурном коротюсеньком платьице. – Он сегодня никого не примет.

– Тебя вот не спросили – примет он или нет, – рыкнула на девицу Анжела. – Мы к нему по работе, ясно? Он нам время назначил!.. Катерина, проходи… те… Да! Аллочка, подайте нам кофе.

Девица скривила ротик и отправилась куда-то в недра огромного квартирного пространства.

– Давай, Катька, проходи… Да не разувайся ты! Здесь так не принято! – зашипела на Катерину сестра и потянула ее в комнату.

По всему было видно, что Анжела в этой квартире уже бывала. Она уверенно вошла в большую комнату, уселась в белое кожаное кресло и кивнула сестре, чтобы та тоже устраивалась.

Катя сидела напряженно, пока в комнату не вышел большой, невероятно красивый кот. Это был, скорее всего, экзот. Классический. С темно-голубой шерстью, с крупной головой, здоровенными лапами и с превеликим чувством собственного достоинства.

Экзоты… есть такая порода, произошли от персов. Только шерсть у них короче, не такая пушистая и лохматая. У этих котяр шерстка холеная, волосок к волоску. Некоторые хозяева даже выщипывают собственных питомцев, тогда кошечки не линяют и радуют своих владельцев изумительной шерстью, которая напоминает мутон или бархат. Когда-то и этот котик был роскошен, но не сейчас. Хотя великолепно сохранил и стать, и величие, и гордость. Кате нравились экзоты классики. У обычных носики как-то уж совсем расположены между глаз, это не всем нравится. А вот классики… у них обычная мордочка с коротеньким носиком, за счет этого такие коты до глубокой старости выглядят как котята. Да, у Сидоревского должен быть именно такой – его нечасто встретишь, довольно редкий, породистый и невероятно красивый.

Если бы Катя не занималась животными профессионально, она бы решила, что кот в чудесной форме, но опытный глаз сразу отметил, что и шерсть переливается не так, как должна, и… и на лопатке проплешина… да и на бедре тоже. Конечно, пока еще сквозь когда-то роскошную шерсть это было не так заметно, но залысины присутствовали, это факт.

– Кыс-кыс-кыс, – позвала Катя. – Иди ко мне.

Кот недоуменно повернул к ней голову. Весь его взгляд вопрошал: «Это вы меня, сударыня, вот так вот – кыс-кысаете?»

– Правильно, – замотала головой Анжела. – Сразу приступай, потом Сидоревскому деваться некуда будет. Только кота зовут Чижом, поэтому… не унижай хозяев, кыс-кыс – это не здесь. Услышит Роджер, обидится.

Кот и не подумал приблизиться, зато откуда-то выплыла эта самая Аллочка с серебряным подносом в руках, на котором сиротливо дымились две крохотные чашечки с кофе. Она молчком протянула поднос сначала Анжеле, потом Катерине, не снимая надменной маски с прехорошенького личика.

– Хоть бы плюшку какую сунула смеха ради, – проворчала Анжела. – Бери, Кать, пей… Алл, ты нам Роджера пригласи. А то мы можем и до утра сидеть, над нами не капает.

Аллочка невозмутимо удалилась, по дороге пнув кота туфелькой, чтобы не мешался под ногами. Кот отпрыгнул и выдал негромкое шипение. Не для устрашения, а так, чтобы не терять лицо.

– Иди ко мне, мурлыка, – подхватила его Катя на руки. – Давай мы тебя посмотрим… Не бойся, я же аккуратно… Не бу-уду тебя обижа-ать… Блох вроде бы нет… а вот кожа… Чем они его кормят?

– Только мясом, – раздался рядом с Катей знакомый по экранам голос. – Анжела, я назначал встречу?

– Роджер! – вскочила Анжелка и принялась хлопать глазами. – Вы же сами просили – найти вам самого лучшего ветеринара!

– Ах ты, боже… – слишком устало вздохнул Сидоревский. – Ну да, да, просил… У меня завтра встреча с Огребцовым, он страстный любитель животных. Надо будет с Чижом приехать. А у него вид какой-то… пришибленный. Как моль пожевала. Это я про кота. Огребцов-то в отличной форме… И другого кота не могу взять – уже на телевидении его показывал. Засветился котейка. Но… Анжела! Что – покрасивее никого не нашлось во всем городе? Помоложе ветеринара не было?

– Роджер! Я специально такую нашла! – возмутилась Анжела. – Во – первых, это врач самой высокой категории, ее весь город знает. Во-вторых… Вот Кульцов с собой хорошенькую ветеринаршу таскает везде, а все говорят, что эта врачиха не его собаку лечит, а просто девушка по вызову. А вы эту покажете, и… Да ни у кого язык не повернется сказать, что вы на такое счастье позарились!

Катя старалась не поднимать взгляда от кота. Она только исподтишка рассматривала кумира и, как тот самый кот, старалась из последних сил не терять лица. Да, она, может быть, не модель последнего года, но у нее такой стаж! Такая репутация, что… Она вот с первого взгляда поняла, что Чижику надо. И что здесь не занимаются этим животным – тоже сразу поняла. Держат как предмет интерьера и имиджевую вывеску. А ему бы, котику, обычного кошачьего корма, поиграть с бантиком на ниточке…

– Ну-у… с одной стороны, правильно, – протянул кумир. – Но… скажи, пусть ее девчонки накрасят. Да, и… это… переодень. Женщина…

– Катериной меня зовут, – хмуро подсказала Катя.

– Ну да, я не против, только вы отпустите кота. Сейчас переоденетесь, а уж потом… Анжела, сходите в костюмерную… Сделай из нее что-нибудь… себе подобное.

– Нет! – испугалась Катя. Предстать перед глазами Сидоревского в образе такой уродины она никак не могла. – Не надо! Животные… они очень не любят, когда от человека всякой косметикой воняет.

– Анжела… – казалось, не слышал ее славный Роджер.

– И потом… Меня не узнают мои клиенты! – выдала последний козырь Катя.

– А что, у вас серьезные клиенты? – наконец-то впервые за всю встречу обратился к ней Сидоревский. – Я кого-нибудь знаю?

– Конечно! – гордо врала Катерина, так как терять ей уже было нечего. – У меня и… и… Куклачев лечится, и… братья Запашные, и… очень многие звезды… Только они просили не называть своих имен. Не всем нравится, чтобы народ знал, что их животинки тоже травятся, страдают от паразитов и болеют, как обычные дворняги.

Сидоревский поднял правую бровь, окинул пристальным взглядом Катерину с ног до головы и пожал плечами:

– Возможно, она права… Только… Завтра я попрошу вас одеться во что-нибудь более приличное. У нас съемка.

– А… А у меня операция назначена… – нахмурилась Катя. – На девять утра. Пожалуй, я не сумею вам помочь.

– О боже… – тяжко вздохнул Сидоревский и медленно подался к выходу. Возле самой двери обернулся: – Анжела, поясни своей протеже, что съемки начинаются не раньше пяти.

– Ты чего, дурочка, что ли? – зашипела на сестру Анжела. – Какие операции? В девять Сидоревский спит! Он еще тот жаворонок.

– Погодите! А я могу сейчас осмотреть кота? – спросила Катя, но Сидоревский уже удалился к себе. Похоже, здоровье кота его интересовало слабо.

– Сдался тебе этот кот, – зашипела на нее Анжела. – Поедем домой! Завтра осмотришь.

– Знаешь что! – не выдержала Катя. – У этого красавца, скорее всего, аллергия. Она его беспокоит, он чешется, а я уже тут, и почему бы мне его не посмотреть?

Анжела выдала протяжный стон и плюхнулась обратно в кресло. А Катя поймала кота и, ласково бурча, принялась его крутить и вертеть в разные стороны.

– Пойдемте, я вас провожу, – появилась надменная Аллочка.

– Я сейчас ушки у него посмотрю… – бухтела Катя. – Вы не замечали, он ушки не чешет? Они у него не совсем чистые. Надо бы взять анализы на клеща.

– Не замечала. Женщина, мне пора кормить кота! – повысила голос Аллочка. – Идите уже!

– Чем вы его кормите?

– Вам-то какое дело? – дернула губой Аллочка. – Что вы к коту прицепились? Вам сказали, что вас ждут завтра, сразу на съемку! Что еще нужно?

– Мне нужно, чтобы он у вас до съемки не облез, – твердо заявила Катя. – Поэтому я спрашиваю – чем кормите кота?

– Ну… сейчас покажу.

Девица куда-то унеслась, а затем прибежала с целой кучей дешевых кошачьих пакетиков.

– Вот. Все как в рекламе, – опять дернула она губой. – Нам для кота ничего не жалко.

– Фи, такое даже я своему коту не даю, – хихикнула Анжела. – Позорище.

– А ваш босс сказал, что вы кормите его одним мясом, – вздохнула Катя.

Когда дело касалось работы, она становилась особенно строгой.

– Это надо немедленно убрать! – категорически заявила Катерина. – Завтра… хм… его бы утром к нам, на все анализы… А… дайте мне на вечер вашего кота.

– Вы что – с ума сошли? – высокомерно фыркнула девица. – Вам же сказали – завтра у кота съемка. Дайте ей!

Катя поняла, что здесь надо брать напором.

– В общем… Кота я забираю. Завтра в четыре…

– В три, – перебила ее Анжела.

– Хорошо, завтра в три я буду здесь вместе с… как зовут кота?

– Чиж, – подсказала сестра.

– Вот с ним и буду. Анжела, поедем.

Катя ловко ухватила кота, завернула его в свой плащ и направилась к выходу. Аллочка даже не тронулась с места, чтобы отстоять животину.

Глава 2

По дороге домой у сестры рот не закрывался.

– Нет, ты на эту Аллочку внимание обратила? – возмущалась Анжела. – Возомнила из себя королевишну, а сама! Ха, да если б она только знала, сколько у Сидоревского таких вот… гувернанток было! Но я ж молчу! Я ж ей не могу рассказать… а то меня вышвырнут сразу… Ремень поправь.

– Так она… просто горничная? – спросила Катя.

– Почему это – просто?! – вскинула голову Анжела. – Аллочка не просто горничная. Это его любовница на данный момент. Но… момент скоро изменится, вместо Аллочки появится какая-нибудь Галочка и тоже будет здесь… Всех нас, друзей, строить.

– А ты его подруга, да, Анжела? – поддела сестру Катя.

– Мы с ним… коллеги по цеху, – не заметила издевки и гордо сдула со лба огненную челку Анжела. – Он – артист, а я… костюмер. Но вместе мы делаем великое дело!.. Деньги зарабатываем. Так что…

Некоторое время ехали молча. Кот свернулся на коленях Кати клубком и сладко спал.

– Анжел, – тихонько улыбнулась Катя. – Ты посмотри, Чиж ко мне привык моментально!

– Ха, так он вообще… привычный, этот Чижик. У Сидоревского бывают посиделки по нескольку дней, и все кому не лень кота тискают… когда пьяные, конечно. Так-то его не слишком замечают. Или же наоборот – уезжает Сидоревский на гастроли, а уж кто этого котяру кормит, история умалчивает.

Кате совсем не нравилось, что сестрица так нелицеприятно отзывается о ее кумире.

– Ну вот что ты говоришь? – строго сделала она замечание Анжеле. – Человек одинок! Да! И не надо тут фыркать! Его никто не понимает, нет с ним рядом близких людей, поэтому… он завел единственное живое существо, которое ему дорого! Кота!.. Правда, Чижонок? И ветеринаров к нему таскает, и беспокоится. Породу вон какую выбрал.

– Да ничего он не выбирал, – легкомысленно махнула рукой Анжела. – Дочка его котенка захотела. Пошли и выбрали самого крутого на выставке кошек. У Сидоревского же все должно быть самое-самое. А потом доченьке надоело играть с котиком, вот она его к папеньке в студию и зашвырнула. Папенька сначала воспротивился, а потом ему какая-то добрая душа подсказала, что кота обыграть можно, дескать, еще никто с котом не выступал, вот он и стал тыкать всем в глаза Чижа. А так… да что тебе говорить – ты же видишь, кот вообще никому не нужен…

– Погоди, Анжела… – вдруг задумалась Катя. – Так у Сидоревского есть дочь?

– И не одна. У него и сын есть. Только еще маленький. И жена имеется. В добром здравии. И живут они все вместе за городом. В особняке, естественно. Ну а здесь студия. Сюда жене и детям вход воспрещен. Считается, что папа здесь ночует, потому что надо записывать диски, репетировать… И прочая ересь.

Анжелка рассказывала об этом просто, буднично, как будто так живут все. А ведь только что говорила, что эта Аллочка приходится Сидоревскому дамой сердца. Причем очередной…

Нет! Роджер не мог так жить. Это… Ну конечно! Анжелка и сама была тайно влюблена в Сидоревского. Катя еще со школы помнит. Вот и собирает про него всякие небылицы.

– Не веришь? – с усмешкой посмотрела на сестру Анжела. – Да и не надо. Сама все увидишь.

Она еще какое-то время молча вела машину, потом добавила:

– А вот кота ты правильно забрала. Сидоревский без своего образа никуда, следовательно, кот ему необходим, ну и ты… паровозом. Не бойся, Катька! Мы тебе еще квартиру выбьем!..Тебя домой сразу?

– Нет, кое-куда надо заехать. Есть такой магазинчик «Лапа», он работает круглосуточно. И выбор кормов у них там хороший.

Когда Катерина с котом подъехала к дому, стояли глубокие сумерки. В сентябре уже быстро темнеет, поэтому одиннадцать часов вечера с полным правом считается ночью.

– Спасибо, Анжела! – махнула сестре рукой Катя, ухватила кота поудобнее, забрала пакет с кормом и вышла из салона машины. – Ничего, Чижик, мы с тобой дома.

– Не забудь, завтра в три я за тобой заеду, – напомнила сестра. – Кота на работу возьми.

– Конечно, возьму, мне же его лечить надо, – терпеливо напомнила Катя. – Соскобы взять, анализы… Ушки мне его не нравятся.

– У-у-у, – завела глаза под лоб сестра и нажала на газ.

Катя посмотрела на свой старенький домик и улыбнулась – может быть, и в самом деле, Родион… Тьфу ты, Роджер поможет с квартирой? Сегодня очень хотелось верить в чудеса, тем более что одно из них уже произошло. Думала ли Катерина накануне или даже нынче утром, что вот так запросто окажется в апартаментах своего кумира? Она и в школе-то, когда он никакой звездой еще не был, не решалась к нему подступиться, а теперь и подавно. Для нее Роджер был небожителем или, по крайней мере, кем-то вроде. И надо же – сегодня она не только оказалась у него в гостях, но и фактически нанялась к нему на работу.

– Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю, – шепнула она коту, который на ее руках настороженно поводил ушами – он не помнил, что такое улица.

Катя открыла калитку во двор. Тут же к ней подошел трехлапый Ерофей и стал старательно изображать хвостом вентилятор.

Пса откуда-то притащили в ветеринарную больницу дети. Машина его, наверное, сбила. Лапу сохранить не удалось, зато самого спасли. Взять себе трехлапого красавца никто не захотел, а Катя и не навязывала – зачем? Вдруг еще обижать будут. А так… Устроила его у себя дома, в частных владениях с маленьким двориком отлично поместилась конура. Так что теперь Ерофей чувствовал себя здесь полноправным хозяином, про лапу очень скоро забыл и наслаждался жизнью. Пес в последнее время был единственным, кто скрашивал Катино одиночество, когда она вечерами после работы приходила домой. Так уж получилось, что не было у Кати близких подруг, кроме Машки, отношения с которой после ухода Романа тоже перестали быть безоблачными. Что касается животных… Конечно, Катя, работая в ветеринарной клинике, могла бы завести их себе целый десяток, если не сотню. Редкий день обходился без «отказников»: ветеринарам приносили ставших ненужными собак, кошек, прочую живность. Но Катерина понимала, что не в состоянии держать дома целый зоопарк. Кто будет за всем этим зверьем ухаживать, когда она целый день на работе? И потом – опыт знакомых доброхотов подсказывал: процесс может затянуть так, что не остановишься. Возьмешь собачку, потом еще одну, еще… потом кошечку, и каждый раз, глядя в полные мольбы глаза очередного брошенного кем-то животного, будешь думать: а этот-то чем хуже тех, кого уже приютила? Надо взять и его… В итоге дом превратится в зверинец, к которому впору приставлять целый штат обслуги.

Так что оставила у себя Катя только Ерофея. Его одного и одаривала любовью и заботой. Пес, надо отдать ему должное, хоть и понимал всю исключительность своего положения, не наглел. Вел себя достойно и никогда ничего сверх меры не выпрашивал.

– Ерофей! Знакомься! Это Чиж! – только Катя успела это произнести, как кот зашипел, завопил и сиганул из ее рук в темноту. – Чиж!! Чижик! Прекрати бояться! Ерофей ничего тебе не сделает!.. Ну какая же я идиотка!!

Она бросила пакет на землю и понеслась во двор искать беглеца, а вместе с ним и Ерофея.

Нет, она их где-то слышала, даже было видно некоторое мелькание, но увидеть полностью кота и собаку в темноте было невозможно.

– Чижик!! Чиж!!.. Сбежит сейчас через ограду, и с ним может случиться все, что угодно… А потом меня убьет Сидоревский… – старалась не всхлипывать Катя, бегая по двору. – Чижик! Ерофей! Вы меня угробить решили?

Она выбилась из сил и уселась на крыльцо. Пусть будет что будет… Сейчас она немножко отдохнет…

Рядом послышалось беззастенчивое чавканье.

– Ерофей… – тихо произнесла Катя. – Это ты?

Возле брошенных пакетов мирно сидел Чижик и лопал корм из разодранной упаковки. Рядом с ним пристроился Ерофей и тоже жевал кошачью еду.

– Ерофей! Ну и чему ты учишь нашего гостя? – тихо, боясь спугнуть товарищей, пролепетала Катя. – Отдай пакет, я тебе сейчас другое при… А я говорю, отдай! Это коту!.. Да, Ерофей, потому что этот кот будет гостить у нас… неизвестно сколько. Да, и постарайтесь жить мирно… как мы с тетей Машей. Запомните – вы равные… Мы же тоже с тетей Машей… равные… Только я чуточку равнее.

После того как пакетик был доеден, кот беспрекословно позволил отнести себя в дом, где он быстренько все обнюхал, запрыгнул на кресло, свернулся клубочком и уснул.

– Вот и славно, – выдохнула Катя. – И я теперь… тоже… Завтра такой день тяжелый…

Ночью она проснулась оттого, что на подушке не умещалась ее собственная голова. Катерина постаралась подняться повыше, но оказалось, что всю подушку занял бессовестный гость и уходить не собирается.

– Ну и… в общем-то, ладно, – сонно пробормотала Катерина. – Без подушки спать тоже… Нормально. Полезнее даже… Только, Чижик… я бы настоятельно попросила не теребить мои локоны когтями… Если можно.

На следующий день Катя приехала на работу чуть раньше. С собой она волокла здоровенную кошачью переноску, которую купила еще вчера в «Лапе». Сестрица по данному поводу выразила явное недовольство:

– Чего ты деньги на ветер швыряешь? Это ж не твой кот, отдашь завтра, а переноску куда? Вот никогда ты богатой не станешь… как я. Я бы точно тратиться не стала.

– Ты, допустим, тоже не Прохоров, – пробурчала Катя. – А переноска… может быть, я и завтра кота к себе возьму.

– Ой, боже ж мой… и чего ж на тебе, бедненькой, так природа отдохнула? – качала головой Анжелка, любуясь собой в зеркале.

И вот сегодня Катя тащилась с переноской. Интересно, вчера, когда на руках кота несла, не так тяжело было, а сегодня прямо плечи ломило. И кот не толстый, и переноска легкая, а поди ж ты…

Девочки, завидев ее, сразу перестали глотать кофе и обсуждать последние сплетни. Все приняли скучающий вид, то есть начали работать. Машка уже была на месте.

– Ну и как? – тут же подлетела она к подруге. – А я тебя жду-жду… специально пораньше пришла, чтобы клиенты валом не поперли. Рассказывай!

– Да нечего рассказывать, – попыталась уйти от ответа Катя. – Давай вот у этого господина анализы возьмем. Ему соскоб из уха надо… А когда девчонки из лаборатории придут, не знаешь?

– Не знаю, – отмахнулась Машка, и глаза ее снова загорелись. – Ну и чего? Ты прямо у него дома была? У этого Сидоревского? А это его кот? Ух ты! Какой котяра-а… А чего с ним? Уши? И шерсть, я смотрю… Потрепанный какой-то.

– Сама ты потрепанная… Следите за языком, уважаемый ветврач, – обиделась за Чижика Катя. – Мы его немножко подлечим, он у нас знаешь каким красавцем будет! Как хозяин!

– А что – сейчас Сидоревский тоже… того… потрепанный? – с невинным видом поинтересовалась Машка.

– Работай, Маша! Работай! – строго одернула подругу Катя и понесла кота на стол.

Слова Машки слегка покоробили ее. Какое-то неуважение к кумиру миллионов… Катя после вчерашнего разговора с Сидоревским была немного обижена – так пренебрежительно он к ней отнесся. Но, с другой стороны, он – звезда, у него поклонниц – море, чего это он будет перед какой-то незнакомой барышней расшаркиваться? Сказал, что думал. И, во всяком случае, оскорблений не заслуживал. Но это Машка – что с нее взять? К тому же она Роджера вот так – лицом к лицу – и не видела никогда. А если увидит, то, быть может, обомлеет от восторга так, что и язычок свой бойкий сразу проглотит. Но кто ее близко к Роджеру подпустит? У нее же нет пробивной Анжелки…

Кот вел себя изумительно. То есть он совершенно равнодушно взирал на все движения врачей и, лишь когда Катя брала соскоб с ушей, чуточку дернулся.

– Хм… – перекривилась Машка. – Вообще-то такому коту полагается быть избалованным… А может быть, и у него эта… звездная болезнь? Ну, типа того, что он нас и за людей не принимает.

– Начинай прием, умница, – вздохнула Катя.

Ей почему-то не хотелось рассказывать Машке о том, что у кота звездной жизни не случилось. Незачем ей об этом знать…

Народу сегодня отчего-то было очень много. Да еще и неприятность произошла – привезли тяжелого цвергшнауцера. Маленькая собачка где-то отыскала жабу и притащила ее хозяевам, чтобы похвастаться. Ну и… пожалуйста – отек легких! Жабы в жаркую погоду активизируются, а хозяева совсем не знают, что собак к этим тварям лучше не подпускать. Если большая псина может перенести жабий яд сравнительно легко, то для маленькой это может закончиться очень плохо.

С собачонкой хватило работы и Кате, и Маше – нужно было срочно ставить успокоительный укол, делать промывание желудка… в идеале надо было сделать ЭКГ, а тут еще хозяева чуть не за руки хватают – «он будет жить?»! Катя, если честно, сама не могла сказать, но делала все, что от нее зависело.

Песика увезли по-прежнему в тяжелом состоянии, но больше Катя ничего не могла сделать.

– Блин, – сцепила зубы Маша. – Сколько раз начальству говорить, что нам нужен стационар?! Оставили бы парня до утра, все спокойнее было бы.

– Ему, Маш, сейчас в родном доме спокойнее, – устало села рядом Катя. – Да и с сердцем проблемы могут приключиться, сейчас жара такая… А там, дома, сказали, у него своя комната… с кондиционером… Вот у тебя дома есть кондиционер?

– Откуда? – усмехнулась подруга. – У меня даже мужика нормального нет. На кой черт ты выгнала Рому? Ему теперь податься некуда, он от меня уходить не хочет. А сегодня еще и мамашу его встречать… Пусть сам встречает. Даже готовить ничего не буду. Сидит как пень дома, ни хрена не делает.

– Он работает… Устроился страховым агентом, – напомнила Катя. – Ты же сама решила его перевоспитать.

– Вот именно! И он почти перевоспитался! Только… сейчас все равно страховать некого, да и не получается у него, мог бы и еще работу подыскать… – вздохнула Маша. – Чего-то… Кать, боюсь я. Вот скажи, зачем он мать собирается привозить? Неужели всерьез задумался о женитьбе? Кать, может, ты обратно его возьмешь, а? А чего? Мужик неплохой… не дерется.

Катя уже не знала – хотела ли она, чтобы Роман снова стал жить рядом. С одной стороны, вдвоем как-то повеселее. Ерофей, конечно, славный пес, а теперь вот и Чижик добавился (неизвестно – надолго ли?), но с ними разговор всегда односторонний получается – слушать слушают, а ответить не могут. А так иногда хочется, чтобы кто-то словом поддержал, спросил, как дела. Обнял, в конце концов… Но, с другой стороны, не могла Катерина терпеть лодырей. А тем более когда тебе подруга его сбагривает, как ненужный товар… Да и сейчас у нее совсем времени нет на всяких там бывших воздыхателей… Хотя чего уж… Если говорить правду, Роман и не воздыхал о ней никогда.

– Не хочу, Маша, – глубокомысленно произнесла Катя. – Чего доброго, привыкать к нему начну, а может быть, мое счастье где-то рядом? Пропустить недолго… Нет, Маш, не возьму.

Машка с сочувствием посмотрела на подругу. Ну какое счастье, одинокая, вся, как спица, – тонкая, звонкая и железная. Никогда с девчонками не потрещит, сплетен не пособирает, своими новостями не поделится… Да и откуда у нее новости…

Чуть позже Мария еще раз предприняла попытку уговорить Катерину забрать бывшего возлюбленного. Время у нее было – домой сегодня она не спешила. Но Катерина оставалась твердой как кремень. Да и занята она была – кота обрабатывала. Только отвернулась, чтобы принести лекарство, как кот собрался спрыгнуть. Но Марья, которая всегда начеку, тут же подхватила Чижика и внесла свою лепту в лечение.

Когда Катя вернулась с небольшой прозрачной бутылочкой, она охнула:

– Марья, это что такое?!! Ты специально, да? Вот скажи – специально? Нам же сегодня на съемки! Что ж делать-то?

У Чижика были щедро измазаны зеленкой лапы, а сам больной, вальяжно развалившись, возлежал на столе.

– Ты, Катенька, – прищурилась Машка, – совсем со своими съемками все качества потеряла. Кот требует лечения, а она его, видите ли, к съемкам готовит!

– Я его хлоргексидином хотела! – сверкала глазами Катя. – Ты же видишь, я с ним работаю, чего лезешь?

– Не надо истерить, – важно проговорила Машка, на всякий случай отходя к двери. – Кота надо лечить, а не по телику показывать. Скажи лучше, что сама хотела на экране засветиться!

– Я расскажу Анжелке про твои проделки, – мстительно прошипела Катя.

Непонятно почему, Машка до дрожи боялась Катиной старшей сестры. Но сейчас она только браво хмыкнула – еще неизвестно, когда эта самая Анжелка к ним наведается!

– Здрассте… – приоткрылась дверь в самый разгар переговоров. – Катерина! Я за вами. Собирайся. Нам на съемку.

В дверях стояла Анжела и сурово смотрела на Машку.

– А я и… и ничего… – передернула та плечиками, стремительно побледнев. – Я Кате должна два дня, вот и отработаю.

Катерина быстро собралась, посадила кота в переноску и выскочила из клиники. Жаловаться на вредину Машку она не стала. Она вообще никогда не жаловалась. Зачем? И кому? Да и в конце концов, той еще придется ее прикрывать перед начальством, если оно вдруг решит нагрянуть… Хотя доселе такой блажи у начальства не наблюдалось.

Но как быть с Чижиком? Зеленолапое создание – это, конечно, не для светских телевизионных новостей. Катя ломала голову над тем, как вернуть коту его прежний вид, но пока ничего подходящего придумать не могла. Оставалось надеяться, что осенит чуть позже – может быть, в самый последний момент (такое с ней неоднократно случалось). Впрочем, лучше бы не затягивать – вдруг для воплощения этой еще не родившейся идеи придется домой заехать или что-то в магазине купить…

– Ну и как? – спрашивала Катя по дороге на съемку. – Роджер не сильно тебя ругал за то, что я вчера кота умыкнула?

– Кота? – наморщила лоб Анжела и тут же махнула рукой. – А, нет, не сильно. Он вообще не заметил, что кота нет. Только сегодня позвонил, спросил – готова ты или нет. Я сказала, что готова… Значит так, тряпки я тебе взяла, наденешь…

– Если это какие-нибудь павлиньи перья, надевать не буду, – сразу остудила ее пыл Катя.

– Не перья. Я для тебя взяла все серенькое. Сидоревский просил, чтобы ты не слишком выделялась на фоне интерьера, он за него большие бабки отдал… Ага… прическу тебе сделают, макияж наложат… Кота в порядок приведут… Я договорилась… ничего не упустила?

Катя даже дышать боялась. Как сказать Анжеле, что кот… не совсем в форме? Сейчас, в переноске, она его не видит, а вот когда он вылезет… Эти его лапы в зеленке…

– Анжела, а может быть, я одна выступлю? Без Чижика? – спросила она. – Зачем животное мучить? Он и так сегодня натерпелся.

– Милая моя, не забывай – это ты приложение к коту, а не наоборот, – напомнила Анжела. – Ой… Скорее бы с этой съемкой расхвостаться, и… на три дня отгулы возьму!

Они подъехали к какому-то большому стеклянному зданию с огромными зелеными пальмами во весь холл. Все было в зеркалах, поэтому создавалось ощущение, что находишься в джунглях.

– Сюда бы обезьян, а не котов… – вздохнула Катя.

– Пойдем! – потянула ее за руку Анжела. – Обезьяны позже подойдут.

Нет, она совсем не любила Роджера! А может, все-таки любила?

Здание оказалось гостиницей. Съемки было решено проводить в ресторане, внизу, а вот гримерку устроили в номерах. В один такой номер и привела Анжела Катерину. Там их уже ждала угрюмая, черноволосая женщина.

Как только Катерина вошла в номер, она глубоко вздохнула и… открыла переноску.

Чижик, радуясь свободе, прыгнул на ковер и сладко потянулся… во всей красе показывая свои лапы, перемазанные бриллиантовой зеленью.

Анжела, завидев Чижа, немедленно закатила глаза к потолку и рухнула на богато застеленную кровать.

– Убийца… – простонала она. – Сепаратистка! Террористка… И с этой женщиной я сидела в одной утробе!

– Анжела… – начала было Катя. – Кота просто необходимо было лечить. Ты же знаешь, я никогда не издеваюсь над животными…

– Ты над людьми издеваешься, мерзавка! – вскочила Анжела. – Как ты думаешь, что скажет Роджер, когда увидит эту красоту?! Да он… он же меня… ну, тебя-то понятно, но и я… А мне Семиногов сделал предложение!!

– Серьезно? – ожила темноволосая тетка.

– Ну… почти… – поморщилась Анжела. – Тамара, не надо тонкостей… Так вот эта убийца…

– Кого гримировать будем? – равнодушно спрашивала Тамара. – Убийцу или кота.

Анжела тихо опустилась на кровать:

– И того и другого… Коту… Может, ему лапы тушью замазать?

– Кота нельзя трогать! – взбунтовалась Катя. – Он и так из-за аллергии почти облез весь. Нельзя ему косметики.

– Молчи, иуда! – рявкнула Анжела и снова принялась заламывать руки, схватив белоснежное полотенце и размахивая им, как огромным носовым платком. – Нет, ну… это крах. Это гильотина! Испанские сапоги!.. Кстати, Тамара, ты говорила, у тебя мужик есть знакомый, который сапоги ушивает, он еще работает?

– А что, если мы вынесем Чижика в этом полотенце? – вдруг придумала Катя. – Или… Лучше в кружевах, а? Это будет необыкновенно!

Вот она, спасительная идея! Родилась-таки! Катя уцепилась за нее, как утопающий за соломинку. Все равно ничего лучше в голову не придет, надо развивать то, что придумалось. Вот только не поздновато ли? Хотя нет – у них еще бездна времени.

В глазах у Кати вспыхнул энтузиазм. Остальные, впрочем, его не разделяли.

– Где я вам тут кружева возьму? – заворчала на сестер хмурая Тамара. – А в полотенце…

– Анжела возьмет, в магазин сбегает, – подсказала Катя. – Анжел, у тебя же еще есть время!

– Ну, сестренка… – поджала губы Анжела, но поднялась и отправилась к двери.

И тут же столкнулась с Сидоревским. Она отошла в сторону и постаралась слиться с обоями, Катерина крепко сцепила зубы, чтобы челюсть не выделывала чечетку, и только Тамара стояла невозмутимая, точно скульптура. Роджер влетел в комнату, и верный Чижик, кротко мявкнув, вышел встречать хозяина.

Хозяин встрече был не рад. Вернее, такой встрече.

– Эт-та что?! – прошипел он зловещим шепотом, кивая на кота с зелеными лапами и вдруг рявкнул во всю глотку. – Эт-та кто у нас здесь… диверсант?! Смерти моей хотите?!!!

Кота от рева просто подбросило, и он мигом нырнул под кровать. Такое поведение пациента мгновенно заставило Катерину забыть о себе.

– Что же вы все орете-то?! – вышла она вперед, гневно сверкая очами. – Увидели, что кот принимает лечение, и прямо распирает вас! Родион!! Не смейте пугать кота, у него психика надорвана!

– Эт-та… эт-та кто тут Родион? – точно ворона, склонил голову на бок Роджер. – Что еще за погоняло ты мне придумала?

– В школе, когда вы знамя несли, вы были гораздо красивее, – пробубнила Катя. – В вас тогда все девчонки были влюблены.

– Так, – резко выпрямился Роджер – Родион. – Кто сотворил это… безобразие с котом? Я… я просто хочу в глаза ему плюнуть!

– Это я сотворила. И кот лечится! – уже стала повышать голос Катя. – А вы меня для этого и вызвали! Вам нужен здоровый кот? Вы его получите… но чуть позже.

– Позже? Хи-хи-хи… а сейчас я кого буду показывать Огребцову? Вас, уважаемый ветеринар? Или… Нет! Я покажу Анжелу! Анжела! Это ты мне это… чудовище приволокла?!

Катя уже устала от крика. Она уселась на кровать и спокойно заявила:

– Ступайте себе в гримерку и ничего не бойтесь. Все будет просто великолепно. Вам же говорила Анжела – я чудесный специалист, моими пациентами являются… Короче, идите уже. Все будет хорошо.

Сидоревскому ничего не оставалось как уйти. Он даже не догадывался, как можно исправить ситуацию, но изменить хоть что-то был бессилен – поджимало время.

– Смотрите… – качнул он головой и вышел, громко хлопнув дверью.

Потускнел его ореол в Катиных глазах, ох потускнел… Ну да, ты звезда, но зачем же на людей так орать? Катя тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. Ладно, шут с ним. У него ответственная встреча, человек весь на нервах, потому и сорвался. Она попыталась внутренне успокоиться и заставить себя не придавать случившемуся большого значения. Тем более что момент к детальному разбору ситуации не располагал: требовалось срочно приводить в надлежащий вид Чижика, а заодно и себя.

– И чего делать? – просипела Анжела.

– Бегом за кружевом! – скомандовала Катя. – И самым дорогим! Тамара, давайте уже будем меня красить… Или я сама накрашусь?

– Самой нельзя… Я на работе, – безапелляционно возразила Тамара.

– Тогда приступайте.

Роджер Сидоревский волновался не напрасно. Его счастливая звезда, которая так стремительно вознеслась на эстрадный небосвод, вдруг стала медленно, но верно закатываться. Роджер был против. Ему даже сорока не стукнуло, у него еще было полно сил, амбиций, несбывшихся желаний и надежд. К тому же он только что купил себе домик… Хороший такой домик на лазурном берегу одной из теплых стран и теперь очень нуждался в деньгах. А звезда упрямо ползла вниз. Нет, неопытный зритель еще ничего не замечал, но сборы… Сборы! Они бесстрастно показывали начало заката.

Требовался всплеск! Новый виток! Новый фонтан!.. Только взять его было неоткуда.

И вдруг… О счастье! По эстрадной тусовке поползла добрая весть – к ним приезжает Огребцов! Сам Огребцов! Тот известнейший продюсер, который из любой уличной торговки мог сотворить звезду мирового масштаба! Тот самый Огребцов, который имел несколько студий в Лас-Вегасе… В Лас-Вегасе!! Это тебе не Ла Скала, где надо драть глотку и делать рот правильным кружочком, чтобы звук выходил классическим. Это… Господи! Да пой себе как вздумается, там же такие деньги крутятся!! Со всего мира люди едут! Вот куда надо Сидоревскому! Вот кто нужен Роджеру. Великий Огребцов!

Но, к слову сказать, он был нужен не только Роджеру. Звезд, которые предчувствовали свой неминуемый закат, как оказалось, предостаточно. И никто не хотел закатываться по доброй воле! Поэтому немедленно начали плестись интриги, создаваться планы и сценарии, как заманить Огребцова к себе в продюсеры.

Чего только не придумывали. Сам Огребцов уже приехал, с ним уже встречались, но никто еще не мог похвастаться, что господин продюсер пригласил кого-то к себе поработать. А ведь знал, пакостник такой, чего от него ждут.

И вот тогда кто-то из девчонок-работниц подсказал Роджеру – Огребцов страшно любит кошек и собак. Просто до неприличия. Такой серьезный дядька и такая обыденная слабость. Но Сидоревскому это было только на руку. Конечно, он пригласит Огребцова и встретит его с Чижиком. Хватит кошаре жрать свой хлеб задарма! Он должен стать сегодня козырной картой. И еще пусть будет много журналистов. При них Огребцову будет неловко отказывать, да и реклама не повредит. А уж эти журналюги расстараются, Роджер их знает.

Но… После того, что Сидоревский увидел в номере, он очень сомневался, что из Чижика получится хоть какой-то козырек. Ну что ж… Остается довериться женщинам. Может, и вправду что-нибудь придумают. А если нет, тогда… старинный дедовский рецепт – после съемок надо напоить гостя как следует, до невменяемости, а уж потом решать важные вопросы… Правда, Роджер понятия не имел, кто из них двоих до невменяемости дойдет первым.

Глава 3

Они сидели за столом уже сорок минут и вежливо обменивались комплиментами. Сидоревский был рангом пониже, поэтому его словесный фонтан бурлил чаще, громче и назойливее. Он уже задумывался о том, как бы незаметно приступить к спаиванию гостя, когда в ресторан, который Сидоревский снял полностью, величаво вплыла… как же ее, эту ветеринаршу зовут-то? В общем, вошла Анжелкина протеже, а в руках у нее…

Катя шла по залу под светом софитов, направляясь прямо к столику Роджера. Она ликовала. Все же ее план удался. Анжела не только приволокла кучу изумительной кружевной материи, но еще и успела раздобыть прекрасную плетеную корзину. Сестрица заикнулась было о том, во сколько все это обошлось, но Катя грозно цыкнула на нее и заставила замолчать. Чижик был немедленно водружен в корзину, которую затем дополнили кружевом. Получилась эдакая живая картинка с ретро-уклоном. И Анжела, и Тамара единогласно решили, что такой кот обязательно понравится Огребцову.

И вот сейчас Катерина вышагивала по мраморному полу, неся абсолютное сокровище. Спина ее была прямая, точно у балерины с полувековым стажем, на лице блуждала благостная улыбка, а руки нежно теребили шерсть красавца. А на нее наводили софиты, суетились какие-то люди, хотя Сидоревский со своим гостем старательно их не замечали. Кот вел себя очень пристойно, во всяком случае не орал дурниной, не жаловался на жизнь, сидел молча, довольно щурил глаза, а Катерине оставалось только красиво тащить корзину и придерживать Чижика, чтобы не выскочил.

– О-о! – обрадовался Роджер. – А вот и мой любимец… Анечка, как он сегодня?

– Я Катенька, – поправила Катерина.

– А я что сказал? – вздернул брови Роджер. – Катенька, как наш Чижик?.. Господин Огребцов, познакомьтесь, это кот. Мой. Люблю до неприличия. Зовут Чижиком.

– Чижиком? – весело переспросил Огребцов и усмехнулся. – А почему именно Чижик?

– А как? – смешался Роджер. – Мы его сначала Рыжиком звали.

– Рыжиком! – еще больше развеселился важный гость. – Почему Рыжиком-то? Он же не рыжий совсем!

Сидоревский принялся сбивчиво объяснять:

– У меня в детстве был кот Рыжик. Должна же преемственность в хороших семьях соблюдаться. Из поколения, так сказать, в поколение… Но раз этот не рыжий, стал он у нас Чижиком. Знаете, песенка такая есть: «Чижик-пыжик, где ты был… Вот мы его и…

– Железная логика, – снова рассмеялся Огребцов.

Было абсолютно очевидно, что план Сидоревского сработал. Из делового, серьезного собеседника Огребцов мгновенно превратился в обычного, доступного и человечного мужчину. Надежда на скорый отъезд вместе с таким продюсером окрепла и стала медленно превращаться в уверенность.

Сидоревский возликовал, взбодрился. Правда, тут же напрочь забыл о своем любимце.

Катерина чувствовала себя неловко. Она уже сообразила, что свою роль на сегодняшний день сыграла, больше в ней не нуждаются, но не знала, как достойно отбыть с сего важного мероприятия.

– Роджер, так, может, мы пойдем? – напомнила она о себе. – А то нам надо… Надо в Турцию ехать! Да! Отдыхать. У Чижика страшно расшатана нервная система.

– Вы с Чижиком поедете? – удивился Огребцов.

– А как же? – тут же ответил Сидоревский вместо Кати. – Это наш семейный ветеринар, так сказать, она просто привязана к Чижу. Сейчас вот в Турцию его повезет… Эти-и-и… Нервы подлечить. Но сразу говорю – у нас только нервы!.. Ребята, засняли?

Несколько молодых людей с камерами крутились разве что не в порционных тарелках. Все шло прекрасно, и они щелкали фотоаппаратами и камерами.

– Эх, мне б и мою Бусю на море отправить… Нервы лечить, – с завистью проговорил Огребцов и погладил кота по голове. А потом вдруг пристально посмотрел на Катю: – А вы мою Бусю с собой не возьмете?

– Возьмем! – тут же закивал Сидоревский и заиграл бровями. – Это так символично! Наши эти… как их…

– Питомцы, – любезно подсказала Катя.

– Да, вот-вот, – подхватил Сидоревский. – Я и говорю – наши питомцы будут вместе отдыхать, лечить нервы, а мы с вами будем вместе работать! У вас! В Лас-Вегасе!

– Вместе? – насторожился Огребцов. – Мы с вами?

– Анечка! Ступайте уже! – махнул рукой Роджер.

– Я Катя, – снова поправила Катерина.

– Вот и… ступайте, вместе с Чижиком, с Катей, с Анечкой… Ребята, вырежем потом этот момент…

Катя вышла из зала и направилась прямо в гримерку.

– Ну вот, всего-то две минуточки посидел, а уже и в кадр попал, и засняли тебя… – ворковала она над котом по дороге. – И меня тоже засняли. Я же говорила – ничего страшного.

Кот молчал. Он вообще тяжело шел на контакт. Действовал по принципу «я веду себя как положено, и нечего ко мне соваться!»

– О, а ты чего? – уставилась на нее Анжела, которая распивала кофе с Тамарой и, похоже, вела с ней задушевную беседу, а вот Катя эту картину испортила. – Ты же сейчас должна быть на съемках!

– Анжела! – повернулась к ней Катя, нежно вытаскивая кота из корзины. – Я не хуже тебя знаю, когда мне быть на съемках.

– Откуда? – удивилась Анжела. – Ой, погоди… Да?

У Анжела зазвонил телефон, и она сразу забыла о существовании сестры.

– Да… – мурлыкала она в трубку. – Я на работе, но… Да-да, конечно, сейчас подъеду! К какому салону подкатить? Нет, ну зачем же записывать, что, я не знаю «Кристалл»! Все, лечу…

Анжелка бросила трубку и вдохновенно заблестела глазами.

– Девчонки, мне некогда, я уже исчезла. Все!

– Анжела, а как же я буду домой добира… – начала Катя, но сестрицы уже не было. Остался только пряный аромат ее духов. – Ну надо же… А мне как? Или Сидоревский организует мне транспорт? Чтобы до дома доехать? Я бы на его месте так и сделала.

– Пх… Сделала бы она! – фыркнула Тамара. – Даже не надейся. Он организовывает транспорт только себе. И то не он, а его Аллочка.

– Так она же горничная, – удивилась Катя.

– Она у него и горничная, и нянька, и мамка… В общем, пользуется Сидоревский слабостью женской, – хмуро рассуждала Тамара, пережевывая бутерброд. – Дурехи думают, что они захомутали в свои сети бриллиант или, по меньшей мере, залезли к артисту в богатый карман, а на самом деле… А на самом деле попали на его крючок, он ими пользуется вовсю, а потом увольняет… За несоответствие занимаемой должности… Эх, не тот мужик пошел нынче.

Кате совсем не нравились такие суждения. И чего эта Тамара понимает? Сама у него гримером работает, он ее работу оплачивает, а она!

– И правильно, – строго кивнула Катя. – Потому что… нечего по чужим карманам лазить… тем более по богатым. Самим работать надо. А я… я запросто вызову такси.

– Только сильно-то не торопись, – равнодушно жевала Тамара. – У вас с Чижом еще куча дублей будет.

Она не ошиблась. Буквально через две минуты вбежала какая-то девушка, похожая на Гавроша, и сразу накинулась на Катю:

– Ну и куда вы делись? Там еще съемки часа на четыре, а эта красавица уже чаи гоняет!

– Я никого не гоняю…

– Хватит работать звездой первого плана, – не стала слушать ее девушка. – Не капризничать. Быстро на площадку.

– Ну знаете! – собралась обидеться Катя, но надо было спешить на съемочную площадку, все же она не могла подводить людей. – Чижик, придется еще поработать, ты не против? Зато потом я непременно заберу тебя к себе. Нужно будет хорошо отдохнуть.

Этот незначительный эпизод они снимали двенадцать раз, до тех пор пока Сидоревский не перестал путать Катино имя. Чиж сначала вел себя безупречно, потом ему надоело. Он уже старался выбраться из кружевной корзины, нервно бил хвостом и с возмущением смотрел на Катерину – доколе?

Катю отпустили, когда за окном стояла непроглядная тьма.

В номере-гримерке уже никого не было, да и сами артисты довольно скоро покинули ресторан, Катя видела в окно, как быстро отъезжали машины от гостиницы. А вскоре вошла немолодая уже дама с ведром и спросила Катю:

– Вы сами-то когда мне номер освободите? Время уже вышло. Или дополнительно платить будете?

Нет, дополнительно платить Катя не собиралась.

Немножко царапнуло то, что Сидоревский даже не сказал, куда деть кота. Катя и раньше намеревалась забрать себе Чижа до полного его выздоровления, но… Хотелось сообщить об этом настоящему хозяину.

– Ничего, – улыбнулась Катя Чижику. – Полезай в переноску, сейчас к Ерофею поедем.

Она вышла в холл гостиницы, сунула руку в карман, за телефоном, чтобы вызвать такси, и наткнулась на плотный картонный прямоугольник.

– Надо же! – усмехнулась Катерина. – Этот толстяк, таксист, он же мне визитку дал… не выбросила…

Она набрала номер, и таксист приехал через десять минут.

– Привет красавицам! – улыбчиво поздоровался он. – Куда едем?

– Домой. И… красавица здесь только я, если вы про него, то он красавец, это мальчик, – пробурчала Катя. – К тому же он в переноске, красоты все равно не видно.

– А вы опять со свидания? – поинтересовался водитель. – Со своим звездным кавалером встречались?

– Да с чего вы взяли, что он кавалер? – обиделась за Сидоревского Катя. – Это… Это известный певец!.. Только не говорите, что вы тоже поете, я уже слышала.

– Жалко, – хохотнул водитель. – А то бы я вам еще спел. Например… «Гвардии майо-о-о-р. Ночью безору-у-ужен, как будто в…»

– Я же говорю: уже слышала! – нервно прервала его Катя. – И вообще… Можно потише? Да не ехать тише, а… вести себя – тихо и незаметно.

– С моим-то весом и незаметно? – покачал головой водитель. – Но я сильно постараюсь… А котика отпустите, чего он у вас в конуре-то?

Катя молча отвернулась к окну. Ничего не понимают эти мужики! Ведь просила же – потише!

Правда, Чижика она из переноски выпустила. Теперь он лежал у нее на коленях. И только возле самых ворот своего дома переложила его на сиденье.

– Здесь остановите. Приехали, – попросила Катя. – Сколько я вам должна?

– А нисколько, – весело отозвался толстяк. – Я красавиц и красавцев за свой счет вожу!

– Спасибо… Но… у меня есть деньги, – не хотела оставаться в долгах Катя. – Зачем же? Я…

– Меня, кстати, Игорем зовут, – вдруг представился водитель. – Игорь Николаевич. Заревский.

– А я Воронцова. Екатерина Михайловна, – чуть склонила голову Катерина.

– Я так и подумал! – неизвестно чему возрадовался таксист. – Вы на Катю и похожи! Не Джозефина, не Джульетта, а именно Катя! Здорово!

– Хм… и в самом деле… не Джозефина, – согласилась Катя и стала выбираться из машины.

Точно пуля, с заднего сиденья вылетел кот. Он мгновенно вскочил на ворота, а оттуда спрыгнул во двор.

– Вы что делаете?! – испуганно закричал водитель. – Куда смотрите?! А вдруг там собаки?!

– Там не вдруг… там собака… – повернулась к нему Катя и растерялась.

Толстый таксист уже выскочил из машины и несся к ней во двор.

– Куда вас несет?! Он же на вас кинется! Там Ерофей! – быстрее его побежала к воротам Катя. – Господи! Навязался на мою голову…

Во дворе она увидела красочный момент – Чижик ластился к лапе Ерофея, тот старательно облизывал ему спину, а рядом стоял таксист. Как его… Игорь Николаевич и испуганно смотрел то на кота, то на Катю.

– Они… они даже не кусаются, – удивленно поведал он.

– Конечно. Не знаю, чего вас так подбросило. Ерофей любит животных… А с людьми он очень строг… Но вы наш гость, поэтому он вас не тронул, а то бы…

Катерина лукавила. Ерофей вообще никогда никого не трогал. Поразительной доброты собака любила всех.

– Я ваш гость? – блаженно улыбнулся таксист. – То есть… вы меня даже чаем угостите?

Катя помнила, что она еще не расплатилась за поездку, да и не взял с нее водитель ни копейки. Надо бы тоже… как-то себя проявить с хорошей стороны, но… хотелось спать, а не рассиживаться с толстыми дядьками.

– Давайте в следующий раз, а? – вздохнула она. – Я и пирогов настряпаю.

– Пироги? Я приеду завтра, хорошо? – тут же отреагировал будущий гость. – Пироги – мое любимое блюдо… А уж когда их готовят такие волшебные руки…

– Хорошо, тогда до завтра, – прервала поток комплиментов Катя и проводила гостя до калитки.

Гость ушел, Катя притащила Чижа в дом.

– Ты не переживай, Чиж, тебя не забыли… – уговаривала она кота, который, как ей показалось, чувствовал себя несколько удрученно. – К тому же тебе надо хорошенько отдохнуть. А в доме Роджера это проблематично, сам знаешь…

По правде сказать, Катя и сама не очень верила в то, что пыталась внушить коту. Нет, насчет отдыха в ее доме она не лукавила. Чижу здесь предоставлены самые вольготные условия: здоровое питание, лечение, внимание по максимуму плюс не самое плохое общество в лице (в морде?) Ерофея. Но вот по поводу того, что хозяин не забыл о своем питомце… В этом Катя отнюдь не была уверена. Сегодня она лишний раз имела возможность убедиться: Роджер использует окружающих для достижения своих личных целей. Не важно, люди это или животные. Ни для чего другого они ему не нужны. И хотя Катя старалась убедить себя, а заодно и Чижика, что звезде такое поведение простительно – иначе не достичь того триумфального успеха, к которому упорно стремился Роджер, – однако в глубине души она чувствовала, что это неправильно. Во всяком случае, сама она ни за что не смогла бы жить по такому принципу. Но она ведь и не звезда. На нее вон только таксисты и заглядываются. Вернее, один таксист.

Мысль о толстяке Игоре вызвала улыбку, но Катя прогнала ее и пошла в душ, чуть позже собрала вещи на работу… В общем, думать об этом Заревском было некогда. Но Катя все же думала. И о нем, и о Сидоревском.

– Скажи, Чиж, и чего ко мне никогда хороший мужчина не прилипнет? Хозяин твой, например… А прилипают такие вот… таксисты… – спрашивала у кота Катя, накладывая в миску еду. Чиж философски молчал. – Ведь как-то умудряются люди свою судьбу устроить и даже… Погоди, я еще не наложила… И даже живут с этой судьбой до серебряной свадьбы, а тут… Ты видел, как на меня этот таксист смотрел? Как… в общем, как на настоящую красавицу. И денег не взял. Заигрывает, как думаешь?.. А твой хозяин… Чижик, у него, правда, столько женщин, что он даже не может имя запомнить до сто сорок второго дубля?

Кот не собирался отвечать на такие компрометирующие вопросы. В конце концов, у хозяина своя жизнь, а у него – Чижика, своя. И миска уже на подходе, и пахнет от этой миски очень соблазнительно, и не пристает к нему никто… Ну разве что с разговорами, так они не мешают пищеварению.

Катя вздохнула, оставила кота и отправилась кормить собаку.

Ерофей встретил ее веселыми скачками, задорными прыжками и всевозможными проявлениями радости.

– Да знаю, мой хороший, знаю, что ждал… вот тебе, ешь…

Как только Ерофею была поставлена миска, сразу же с забора спрыгнула трехцветная кошка Серафима.

– Вот наглая особь, ты посмотри, а? – всплеснула руками Катерина. – Ерофей, ты ей не давай, ее парным мясом кормят.

Кошку Серафиму Катя знала давно – еще слепых котят кто-то подбросил к самому входу ветеринарной клиники. В жуткий мороз. Катя с Машей тогда приволокли их в клинику, кормили из пипетки, а когда глазки открылись, стали настойчиво предлагать найденышей каждому пациенту. Двоих – мальчиков забрали сразу же, а третья – Серафима, пушистая красавица, так и зависла. Тогда Катерина пришла к одинокой соседке.

– Мне приснился сон – как только у вас, Алевтина Владиславовна, появится трехцветная кошка, вы сразу обретете семейное счастье.

– Катенька, солнышко! Ты с дуба рухнула! – выпучила накрашенные глазки дама. – Я не перевариваю кошек! Я их на дух не переношу!

– Вот поэтому вы одна и кукуете, – с обидой сказала Катя.

Соседка пришла через два часа.

– А что, Катюша… Я и в самом деле тогда выйду замуж?

– Мне сказали, что да, выйдете. Во сне сказали.

– Тогда… ну чего уж… давай, – вздохнула Алевтина Владиславовна, забирая котенка. – Чем их хоть кормят-то?

Это было два года назад. Уже через неделю соседка носилась по всем магазинам, выискивая самое свежее мясо для своей Серафимы, и зверем смотрела на тех, кто не восторгался ее любимицей. Самое интересное, что она действительно вышла замуж! После чего Симочка была вознесена в ранг священных животных.

Неизвестно, помнила ли кошка Катин дом, но приходила в ее двор постоянно. И именно тогда, когда Ерофею накладывали еду. Кошка была невыносима. Она отгоняла собаку, ложилась возле миски и начинала ее охранять. Потом она ужинала, и лишь после этого ритуала несчастный пес мог есть. Катя пыталась кормить Ерофея отдельно. Даже в дом его притаскивала, но собака желала есть только из своей миски, только на улице и только возле своей будки. Алевтина Владиславовна каждый раз бухалась в обморок, наблюдая, как Симочка – «беднаяголоднаякыска» – хапает собачий корм, но ничего поделать не могла. Единственный раз соседка проявила волю и заперла свое сокровище дома в момент ужина Ерофея. О ее коварстве немедленно узнал весь квартал – Сима орала так, будто у нее отрывают хвост без наркоза.

– Чего опять приперлась? – рыкнула на кошку Катя. – Иди давай отсюда! Вот ведь какая нахалка!

Серафима даже ухом не повела. Вальяжно подошла к миске, шикнула на пса, Ерофей уступил место.

– Катенька, пусть она немножко у вас покушает… я вот… Ерофею сегодня легкое взяла… И крупы купила, рисовой… А то…

Соседка и раньше, бывало, покупала что-нибудь, чтобы, так сказать, восполнить то, что выкушала Симка, но Катя всегда отдавала деньги.

– Спасибо, – вздохнула Катя, наблюдая, как бессовестная кошка уплетает кашу из Ерофеевой миски.

Весь следующий рабочий день прошел в оханьях Машки.

– Катерина! Это ужас! Пока ты там снималась, ко мне, кажется, всех больных кошек и собак приволокли! Дама одна пришла, спросить, где кастрируют мужей! А ты! Ты даже ничего не хочешь рассказать! А я, между прочим, с работы пораньше ушла, чтобы тебя по телевизору посмотреть!

– Вчера были только съемки, – напомнила Катя. – А показывать меня будут… Я сейчас Анжелке позвоню, спрошу. Да, Маша, и приступай к работе. У нас сегодня много пациентов.

– Да я и так уже работаю… А тебе что, не сказали, когда тебя смотреть? – ужаснулась коллега.

– Я… я просто сама не спросила. Так торопилась, что… Нет, они, конечно, хотели сказать, даже собирались меня довезти до дома, но… мне было некогда! – быстро придумала Катя, пытаясь показать все в лучшем свете. – И вообще… Съемки прошли изумительно! Так что… приглашай, кто на прием?

– Катерина! Да ты… садистка! – едва не застонала Машка. – Я тут жду… Ты что, не можешь рассказать, как там было?

Ох, не любила Катя эти разговоры бестолковые. Но… Машка все равно не отстанет.

– Там был очень роскошный зал, а еще… Мы пили кофе, ели бутерброды… Кто у нас там в приемной?

– С икрой? – сглотнула Машка. – Бутерброды с икрой?

Катя судорожно попыталась вспомнить, что там было на столах у мужчин, и не вспомнила.

– Ну конечно, с икрой! Не с маслом же… – гордо расправила она плечи. – Давай уже работать. Мне надо будет на обед еще домой сбегать, Чижика подлечить.

– А что – Чижик снова у тебя?

– Да… Я так подумала… И Роджер очень попросил… У него постоянные выступления, ты же понимаешь.

Машка сочувственно покачала головой:

– Конечно, я понимаю… я могу войти в положение… Ка-ать… а он… это… Говорят, он жуткий бабник, это правда? – она хитренько улыбалась. – Он к тебе… не того? Свидания не назначал?

Катя вытянулась струной.

– Маш, да кто тебе такой ерунды наговорил? Роджер, он… Он много работает! Очень много! Ты бы видела, сколько сил отнимают съемки! Я только один день поработала с этими… съемщиками и до сих пор в себя прийти не могу, а он с ними каждый день, каждый день… Вот я, например, никакого мужчину сейчас даже видеть не хочу! А он каждый день перед камерами, ты думаешь, ему есть дело до женщин?

Катя сама не понимала, почему так горячо оправдывает Роджера. Вроде и нахамил он ей вчера, и обидел незаслуженно, а потом и вовсе бросил в гостинице, как ненужную вещь. Но восхищение кумиром в одночасье не проходит. За последние пару дней Катя имела возможность видеть Сидоревского таким, каким его никогда не показывали по телевизору, и этот новый для нее образ был весьма далек от привычного экранного. Тем не менее ореол Роджера как гениального певца все еще сиял в ее воображении, и отделаться от него было непросто. Да и не собиралась она отделываться. Пусть сияет. Это ведь и ее собственную самооценку повышает. Она – рядом с великим человеком!

Машка серьезно смотрела на Катю и, казалось, глотала каждое слово. Но только казалось.

– Сразу видно, Кать, что не предназначена ты судьбой для большого экрана, – сделала она вывод. – Вот меня б кто снял, так я бы! Ого-го! Видел бы меня потом твой Ромочка!…Кстати, ты только представь! Вчера эта мадама, мамаша его, раскритиковала все! Ужин мой ей не понравился! «Не хватает остроты. Как в пансионате!» А я ей, дура, приготовила мясо по-французски! Обои мои ей тоже не понравились – «серенько, старенько, никакой эксклюзивности! Срочно переделать!» А я ведь этот ремонт… Кать, ну ты же помнишь, я обои в прошлом году клеила! А диван! «Сейчас такие клик-кляки даже на помойку стыдятся выкидывать!..» Кать, а что такое клик-кляк?

– Это такая форма дивана… – отвечала Катерина. – Ничего, потерпи, она скоро уедет.

– Да никуда она не собирается уезжать! – взрывалась подруга. – Она меня спрашивает… Кто там по очереди?! Проходите!.. Она меня спрашивает… Что у вас? Зубной камень? А вы в курсе, что делаем мы только под наркозом? А котейка у вас уже старенькая, может не перенести. Дался вам этот камень… Погодите, я посмотрю…

День проходил как обычно. Питомцев несли, лечили, делали анализы, со здоровьем у животных не всегда все в порядке.

– Так вот, она ему и говорит, – развлекала Катю разговорами близкая подруга. – Ты, говорит, Роман, чего тянешь? Надо срочно расписываться, а то дом снесут, и ты так и останешься ни при чем. А я ей… Девушка, укладывайте собачку… А я ей, типа, у меня здесь и так уже и брат прописан, и дети… Трое штук!

– Откуда у тебя дети? – удивилась Катя.

– Да нет у меня никаких детей! Откуда?! Это я просто сказала… Девушка, давайте мы сейчас собачке желёзки прочистим… Так ты представляешь, она говорит: «Ну, если у тебя здесь прописан целый табор, то и мы с Ромчиком не помешаем». Они с Ромчиком! То есть она тоже собралась ко мне перебираться!.. Девушка, что вы истерите? Ваша собачка абсолютно здорова, это репей, а не клещ! Придете домой, расчешите ей шерсть… Вот я и думаю – за что же ты мне… Оплатите в кассу… За что ж ты мне подсунула такую свинью в образе Романа?

– Не перекладывай с больной головы на здоровую, – посмотрела на нее Катя. – Я сразу поняла, что этот господин не для семейной жизни. А ты отчего-то возомнила себя Макаренко и решила перевоспитать великовозрастного дитятю. Вот и хлебай теперь полной ложкой.

Все это Машка и без Кати знала. Ну да, хотела перевоспитать. Вот было бы здорово утереть нос гордячке Катерине! Но утереть никак не получалось. Хотя Машка уже и привыкла к Ромочке, да и женщиной она была такой, которая специально придумана для семейной жизни, ей надо было о ком-то заботиться, кого-то опекать… но приезд мамаши даже ее вывел из себя.

Негодовала Машка весь день. А ближе к закрытию в клинике нарисовался и сам Ромчик.

– Кать… А где тут моя? – сразу же подошел к Катерине бывший возлюбленный.

Под ложечкой засосало. Ну не негодяй ли? Мало того что сбежал, так еще и счастьем своим пришел хвастаться. «Моя»! У Кати, конечно, уже была своя жизнь… и перемены в этой жизни намечались интересные, но все равно было немножко неприятно, что ее бывший жених не имеет даже капли совести. А ведь мог бы и постесняться приходить-то.

– Не знаю, о ком ты, – повела плечиком Катерина. – У тебя каждую неделю новая «моя», так что… Посмотри, может, в приемной сидит. Там много сук. А ты, как я вижу, так и не устроился на работу? Предпочитаешь сидеть на тонкой, изящной женской шее?

– Ну, знаешь! – вспыхнул Роман. – Я, конечно, понимаю, разрушенная любовь, обвальное будущее, но… надо же как-то себя в руках… Машенька-а!

Чтобы не видеть встречу пылких влюбленных, Катя ушла в операционную и пригласила следующего по очереди. Все же хорошо, когда работа нравится, от любых неприятностей сразу отвлекаешься. Вообще Катя часто замечала, что общаться с животными ей куда приятнее и интереснее, чем с людьми. Вот зашла она в кабинет, закрыла двери и… И тут же влетела Машка, а за ней взбудораженный Роман.

– Мне не нужны подарки за мои же деньги! – кричала Машка. – И вообще – выйди! У меня прием!

– Не выйду! Потому что мне нужно! – тоже кричал Роман.

В операционную зашла девушка с фокстерьером – небольшой юркой собачкой.

– Маш, ты чего такая глупая? – тихонько шепнула подруге Катя. – Может быть, он тебе кольцо хочет купить. Обручальное.

– Да на кой черт мне это кольцо? Я замуж за него не собираюсь! – тоже шепотом ответила Маша.

– Не хочешь – не ходи, а кольцо пусть будет. На руку наденешь – и будто бы замужем.

– Ну… уговорила, – вздохнула Маша и обратилась к любимому: – Хорошо, пойдем, выдам тебе деньги.

Но любимый никуда идти не мог. Он сидел на операционном столе, задрав ноги, а внизу стоял фокстерьер и лаял на непонятного дядьку.

– Девушка! Возьмите собачку на поводок, что вы себе позволяете? – строго сказала Катя молоденькой хозяйке.

– Я бы взяла… только он вырвался, – слабо пискнула та. – Он знает, что мы ему сейчас будем когти подстригать, вот и… нервничает.

– А если мне сюда сейчас кошку принесут? – спросила Катя. – Я кого потом лечить буду?

– Уберите своего зверя! – верещал на столе Роман. – У меня уже ноги… Опускаются! Я вам не спортсмен!

– Ты физрук, вот и держи уголок, – рявкнула Машка.

Катя вздохнула. Бывший был неисправим. Он, как перчатки, менял не только невест, но и места работы. Совсем недавно он был страховщиком, а сейчас он уже, оказывается, физрук. Человеку под пятьдесят, а он все еще себя ищет.

Все вместе они принялись ловить собаку, но это было совсем не просто – фокстерьер был ловок, быстр и бесстрашен. Дверь приоткрылась, и собака метнулась на выход. А в приемной… там же столько больных животных! Сейчас накинется на какого-нибудь кобеля, и драка неминуема. Или на кошку!

– А это куда? – стоял в дверях господин Заревский, толстяк-таксист, который в одной руке сжимал здоровенный букет роз, а другой держал за шиворот взбунтовавшегося фокстерьера.

– Он… он же вас укусит, – в ужасе прикрыла рот молоденькая хозяйка.

– Так это ваше? – спросил вошедший.

– Игорь Николаевич… вы его так вот подержите, я ему сейчас… – Катя ловко подхватила собаку, одним махом замотала ей пасть бинтом и уложила на стол. – Сейчас мы ему быстренько коготки почикаем…

– Слезай, горе луковое, – повернулась к любимому Маша. – Стол только занимаешь. Пойдем, я тебе выдам компенсацию.

Они ушли, а Катя осталась работать. С когтями она справилась в считаные минуты.

– Вот, – передала Катерина страдальца в надежные хозяйские руки. – На крепкий поводок его. А бинт сейчас сама сниму… Ну что, герой, опять я тебя победила? Силен, разбойник, силен. Беги, красавец.

Девушка с собакой вышла, а Заревский протянул Кате букет.

– Это вам, – сказал он. – Я, понимаете ли, бабник жуткий. То есть очень люблю красивых женщин. А тут… такая женщина и без цветов. Непорядок.

– Вы как узнали, где я работаю, Игорь Николаевич? – строго спросила его Катя.

– Просто! – ухмыльнулся Заревский. – Сегодня был заказ, как раз в ваш район. Везу клиента, смотрю, вы на троллейбус идете. Привез заказчика, гляжу – вы из троллейбуса выходите и сразу сюда. А мне заказчик и хвастается: мол, это наша ветеринарша, Екатерина Михайловна. Вот я и… Это вам.

Катя не поверила. Нет, она в самом деле ехала сегодня на троллейбусе, но… Следил, что ли?

– Ого! А это кому? – зашла Машка в приемную. – Нам от благодарных пациентов? Вы у нас лечились?

– Это персонально, Катерине Михайловне, – поправил Машку таксист.

Машка сглотнула.

– Во, Кать… Видать, программа-то уже вышла! Съемки твои. Поклонники косяком пошли… А мы и не видели ничего…

– Нет, Маш… Это… это отдельный… поклонник, – негромко пояснила Катя и унесла розы, чтобы поставить их в банку.

Удивительно быстро нашлась трехлитровая емкость, в туалете, прямо на раковине стояла, как будто ее специально здесь поставили. Катя водрузила в нее розы и на секунду задумалась. Надо же – цветы. Какой смешной этот толстяк… Она ведь никакого повода не давала. Да и кому? Она вообще старалась никому никаких поводов… Все работники ветеринарной клиники, наверное, умерли бы со смеху, если бы узнали, что Катерина Михайловна кому-то строила глазки. Ведь кокетство, такая… женская черта, а она, Катя… она отчего-то совсем перестала пользоваться этими милыми хитростями. Когда она успела стать хмурой, ворчливой… и несчастной? Вот ведь даже Машка мягче ее, женственнее. Недаром же Ромчик так к ней прилип. Нет, у него-то были серьезнее причины, но… тем не менее… А этот толстяк… Он как будто увидел за железной маской настоящую Катю. Когда же он успел?

Катя посмотрела на себя в зеркало. Вредная, злобная, постаревшая особь! А ведь ей совсем немного лет… И лицо… еще ничего… если накрасить… А фигура у нее всегда была миниатюрной… Может, зря она так с собой?

Когда она вернулась, Заревского уже не было.

– Кать, кто это? – спрашивала Машка. – Правда, что ли, поклонник? А чего он толстый такой? Больной, что ли?

Катя засопела. Ну почему Машка совсем не видит, что Заревский веселый и внимательный. Почему она углядела только его вес?!

– Это… очень хороший человек, – проговорила Катя, не глядя на подругу. – И… между прочим, он тоже… из шоу-бизнеса! Да!

Машка задумалась.

– Я вот смотрю… – серьезно проговорила она, – в этом бизнесе кого только нет… Одна я все время мимо! Все рядом со мной крутится, а я никак туда попасть не могу… Катька! Я в следующий раз тоже с тобой поеду. К Сидоревскому! И даже не уговаривай!

Катя тихонько фыркнула. Она и сама-то неизвестно когда теперь к Сидоревскому попадет, а уж Машка… Слишком много она о себе думает. Нет, Катя, конечно, по-своему уважала подругу, но факт оставался фактом: Машка и Сидоревский на разных полюсах. Физрук Рома – вот Машкин уровень. А она на Роджера замахивается!

После работы Катя забежала в зоомагазин, купила кое-что из еды для кота и собаки и только после этого направилась домой.

Глава 4

У ограды стояла машина Анжелы. Значит, сестрица была дома, у нее имелся свой ключ.

Анжелка хлопотала возле плиты и мастерила яичницу.

– Сколько тебя ждать можно? – незлобно ворчала она. – Сейчас программа начнется, думала, тебе сюрприз сделать, а ты чуть все не пропустила. Садись, я уже ужин сготовила.

– Программа? – переспросила Катя. – Могла бы и предупредить. Погоди, я быстренько ребят накормлю…

– Да накормила я твоих ребят, – отмахнулась Анжелка. – Чижу дала пакетик с кормом, а Ерофею… Кастрюля тут стояла, так я ее всю ему и выставила.

Катя насупилась.

– Вообще-то это был мой борщ… на неделю себе варила. А Чижа я пакетиками больше не кормлю… Чижик, иди скорее ко мне, я тебе мяска нарежу…

Чиж спрыгнул и быстро подбежал к Кате. Поесть он никогда не отказывался. К тому же новая хозяйка кормила удивительно вкусно. Вот и сейчас достала размороженное мясо и щедро нарезала внушительных размеров кусочки.

– Давай, мой хороший, ешь… А потом мы с тобой во двор погулять пойдем. Ты там птичек будешь ловить… У одной моей клиентки, как она говорит, попугай сбежал. Волнистый. Надо поймать. Только не жрать его, а… аккуратненько…

– Ну ты скоро? Сейчас все пропустим, – позвала Анжелка. – Садись яичницу есть… Слушай, я в комнату ее потащу, хорошо? И не буду в тарелки перекладывать, а то передачу пропустим. Сейчас начнется. Где у тебя пульт?

Катя нашла пульт и включила телевизор. На экране сначала мельтешила реклама, а потом какая-то слишком тоненькая девица начала рассказывать о новостях шоу-бизнеса. Речь шла о приезде Огребцова. Было показано много известных лиц, которые встречались с ним, и только в конце небольшая, минуты на две, вставочка, где этот важный господин беседовал с Роджером Сидоревским. Да, была и Катя, но ее показывали секунды четыре, да и то – совсем не так, как она себе представляла – вышла, вынесла кота (Чижика, между прочим, сняли крупным планом), что-то буркнула себе под нос и удалилась.

– О! Видала? – толкнула ее в ребра сестра. – А ты ничего получилась. Правда, в жизни ты тоньше… и моложе.

– Прекрати! – набычилась Катя. – Знала бы, что меня так покажут, не спешила бы.

– А ты как хотела?! – возмутилась Анжела. – В одной программе! С Огребцовым! И с Сидоревским еще! И она недовольна…

– Да меня и не видно там, – пыталась возмущаться Катя.

– А тебя там и не должно было быть! Ты еще не заслужила! Я вот… сколько лет работаю, а еще ни разу… Нет, один раз в кадр попала… Потом оператора ругали, что посторонние залезли. В общем, я что хотела сказать… Я вот тебе деньги привезла… Потом посчитаешь, все до копеечки. И еще… В субботу тебе надо быть с Чижом у Огребцова. В семь вечера. Я за тобой заеду. Огребцов теперь собирает у себя отдельных личностей. Ну и устраивает встречу в теплом семейном кругу, так сказать. Сразу предупреждаю, это за городом, так что… купи себе что-нибудь подходящее, сейчас денег хватит. Такой случай!.. И еще… Будь повеселее! Как кочерга всегда – раскаленная и железная. К тебе люди боятся подходить!

– А… Я обязательно должна быть? – прямо спросила Катя, ехать ей вовсе не хотелось.

– Чижик – обязательно. И ты, следовательно, тоже… У тебя Чиж, кстати, к этому времени лапы отмоет. Мы уже с ним договорились… Уй ты мой Цизулецка… В общем, в субботу, в семь. Я поехала.

Сестра поднялась и быстро унеслась, даже не прикоснувшись к яичнице. Катя присела перед Чижиком. С Анжелкой так всегда: примчится, наговорит много-много, загрузит по полной программе и унесется дальше по своим делам. А ты сиди после этого и думай: что в ее болтовне было важным, а что надо сразу же отсеять, как ненужный словесный сор. Впрочем, сейчас и гадать было нечего: главное – субботняя поездка к Огребцову. Катя сидела перед котом и делилась с ним своими соображениями.

– В субботу… хорошо, у меня выходной как раз. Только бы больше не снимали, а то я так выхожу неудачно. Вот ты, Чижик, очень чудесно получился, тебя даже крупным планом сняли, а меня… Ну и… и в самом деле… – утешала себя Катя. – Не обо мне же передача…

Чижик вспрыгнул на стул и многозначительно посмотрел на сковороду с яичницей.

– Тебе нельзя, да ты и не голодный. Но и я чего-то не хочу…

В дверь постучали. Катя открыла и удивленно приподняла брови.

– Игорь Николаевич? – растерялась она. – У вас что-то стряслось?

Заревский стоял с пакетами, отчего-то был надушен, одет в костюм и имел торжественный вид.

– Катя, я… я, может быть, назойлив, но вы же вчера меня на пироги приглашали. Я не мог отказаться. Старался быть скромным, но… ничего не могу с собой поделать. Пироги и красивые женщины – моя слабость. А тут сразу и то и другое.

Катерина поникла. Точно же, она сама звала… Так и знала, что со всеми нынешними событиями это мимоходом брошенное приглашение вылетит из головы. Пригласила-то ведь просто так – чтобы он вчера от нее отвязался. Теперь вот придется краснеть и выкручиваться.

– Заходите, – отошла она в сторону. – Я, правда…

Начала говорить и осеклась. А что тут скажешь? Я про вас совсем забыла и никаких пирогов у меня нет? Дурацкая ситуация… Но Игорь как будто не замечал ее смущения. Он опять был весел. Вручил Кате пакеты и прошел в комнату.

– Ого! Вижу, меня ждали! – весело проговорил он, глядя на скрюченную яичницу. – А я и шампанского принес… к вашему столу.

Катя покрылась малиновым румянцем. Чертова сковорода!! Зачем ее Анжелка в комнату притащила? Как неудобно…

– Я совсем вас не ждала, – разнервничалась Катя. – Нет, в смысле… ждала, конечно… Но яичницу… Это не я готовила… Это не вам… То есть если вы, конечно, хотите, я не против, но… Да проходите же, в самом деле! Вы что, не видите, что я вас настойчиво приглашаю?!

– Я так и понял, – тихонько усмехнулся Заревский, прошел и быстро засуетился на кухне, выгружая из своих пакетов продукты. Там было все, начиная от фруктов и заканчивая большими кусками мяса.

– Игорь Николаевич… вы как-то… всерьез запаслись, – со страхом посматривала Катя на стол.

– Знаете, еда – мое любимое веселье, – вдруг лучезарно улыбнулся Заревский. – Я еще вон какую штуку купил, как думаете, подойдет вашему красавцу?

Он вытащил из кармана небольшой пакет, а в нем что-то яркое, лимонного цвета.

– Шлейка для котов? – удивилась Катя. – Надо же…

Чижик крутился тут же. Он красиво запрыгнул на подоконник и уже оттуда взирал на все приготовления. Конечно, по мнению новой хозяйки, он был уже сыт, но кто из котов не знает, что даже в самом полном кошачьем желудке всегда найдется место для самого большого кусочка окорока. А здесь сейчас было столько вкусностей. Только женщина отчего-то ухватила вовсе не окорок, а непонятную штуковину и назойливо стала предлагать ему – Чижику.

– Посмотри, что тебе подарили! – пыталась она приладить шлейку на кошачье тело. Но очень скоро отступилась. – Мы потом ее наденем.

– Вот и хорошо. А то он такой здоровый, а у вас вон какие ручки – то-о-ненькие, не-ежные.

Говорилось все это с улыбкой и вроде как в штуку. Особенно про ручки. Катя искоса посмотрела на Заревского: издевается он над ней, что ли? Но глаза Игоря Николаевича хоть и смеялись, однако никакой издевки в них не наблюдалось. Были они очень добрыми, в них хотелось смотреть и смотреть. Катя с трудом отвела взгляд. Чтобы скрыть возникшую неловкость, она еще раз решила попытаться пристроить шлейку и наконец надела ее на кота. Тот, как всегда, в ее руках вел себя на удивление примерно.

– Красота! – воскликнула Катя. – Как лимончик!

– Других цветов не было, – смутился Заревский. – И потом… Вам этот цвет пойдет. Вы такая светлая…

Катя постаралась этих слов не услышать. Мимолетное очарование испарилось, и на смену ему пришло раздражение. К чему всякие охи-ахи? Ах, вы такая светлая! Ух, у вас ручки тоненькие! Ох, вам нельзя жить без цветов! Эх, какой я кавалер и как буду вам надоедать!

– Здорово… Только я не совсем понимаю – для чего котам шлейки? Он же у меня дома живет, – пожала плечами Катя.

– А вы будете с ними гулять… с собакой и с котом, вместе. Ну и я буду с вами, если позволите, – улыбался Игорь Николаевич.

– Да, вам надо гулять. У вас же вес… – кивнула Катя и сразу испугалась. Человеку и так неприятно, что он толстый, а она… Но потом посмотрела ему прямо в глаза. – Да! У вас вес. И, если мы… друзья, то я должна вам об этом сказать!

– И еще, – улыбнулся Заревский, – если мы друзья, мы должны перейти на «ты» и звать друг друга по именам. Игорем и Катей.

– Хорошо, Игорь… Но вес у тебя все равно большой.

– Катя!.. Мы же друзья… Согласен! Вес большой… Ты только послушай, как звучит, – я очень весомая единица! – Он важно выставил ногу вперед и по-королевски задрал голову. Потом весело рассмеялся и подмигнул. – Точно?

Катя не удержалась:

– Ты не весомая, ты толстая единица. Восьмерка какая-то, а не единица.

– А почему не десятка? Эх, Катерина, не видишь ты во мне прынца… А между прочим, котик твой сразу углядел. Красавец какой…

Чижик и впрямь сначала сидел на окне, потом терся о ноги гостя, а после и вовсе устроился спать возле его стула.

Заревского это тронуло.

– На тебе, кошара, кусочек окорока. Вкусно, да? Я сейчас еще…

Чиж ловко слизнул окорок с руки гостя. Наконец хоть кто-то догадался его угостить.

– Что ты делаешь? – испуганно вскочила Катя. – Ему нельзя!

– Почему? – округлил глаза гость. – Это все свежее, я сам ем.

– Ты можешь есть, а ему нельзя! – схватила Катя кота на руки. – Это же… это не мой кот, а Сидоревского. Я его взяла к себе для лечения. Потому что у Роджера нет условий! И кормлю его только лечебным кормом! Ты же видишь, какие у него проплешины!

Чижик был расстроен. Мало того что сама хозяйка не собиралась больше его лакомить изысками, так она еще и этому толстяку запретила! Поэтому он обиженно выкрутился из ее рук и плюхнулся на пол.

Теперь и Заревский испугался. Он кинулся за котом:

– Кот! Отдай окорок! Отдай окорок, кошара!

Ему удалось поймать кота, он полез ему в пасть, но было поздно – от куска окорока не осталось и следа. Зато Чижик вывернулся, отскочил в сторону, выгнулся и зашипел.

– Ах, ты так, да? Вот ты как с друзьями? – рухнул на четвереньки Заревский и тоже зашипел. – Я принимаю бой! Нападай, бессовестный!

Бессовестный оказался проворней. Он вскочил на спину Заревского, оттуда на подоконник и нервно помахивал хвостом.

– Понятно, – поднялся гость. – Действуем по плану «Б». Запомни, ушастый, я стратег и тактик!

Теперь он уселся за стол, отрезал себе большой ломоть окорока и принялся смачно его жевать, прикрывая глаза от удовольствия:

– Ой… какая вкуснятина… ой, что делается… это кто же придумал такую ароматную вещь? Заметил, вредный кошак, я тебе не предлагаю. Поскольку ты предатель.

Чижик сдался. Против ароматного окорока он устоять не мог. Быстро спрыгнул с подоконника и сиганул прямо на колени едока. Сначала лапой попытался добыть розовый кусок, но рука с окороком улетела куда-то ввысь. Тогда кот жалобно мяукнул.

Сердце Заревского растаяло. Он беспомощно посмотрел на Катю и произнес:

– Кать… я дрянь… Ты дай мне кусочек… Ну, что ему можно?

Катерина наблюдала за этой сценой с улыбкой.

– Сейчас витаминку принесу, подожди.

Заревский протянул коту витаминку, и на этом оба успокоились.

– Все-таки, Катя, он меня полюбил, – наглаживал кота Игорь.

– От тебя, наверное, просто едой пахнет… мясом каким-нибудь… жареным. Любовь, по моим понятиям, нечто большее, – отвела она глаза к окну.

– Не философствуй, – опустил ее на землю Заревский. – А по поводу мяса ты права. Я сегодня у сестры был! Кать, а давай в субботу к моей сестре съездим? У нее свой ресторанчик небольшой, на природе… Зверей твоих возьмем, а?

Катя развела руками и с некоторой важностью сообщила:

– Не могу, Игорь, извини. У нас… пикник с Огребцовым. Очень надо быть.

– А кто это такой? – моргнул Заревский. – Твой знакомый? Или… может быть, друг сердечный? Кать, ты прости, я же… я не знаю тебя совсем. Может быть, ты замуж собралась, а я тут со своими ухаживаниями…

Услышав про ухаживания, Катерина только вздохнула. Молча. Чтобы не обижать человека. Ну что это такое? В кои-то веки ухажер объявился и того не прокормишь! Хотя… не слишком ли он ретив, этот Игорь Николаевич? Знакомы без году неделя, а уже в ухажеры записался. Ишь, Дон Жуан… Не знает даже, кто такой Огребцов.

– Огребцов – видная фигура в шоу-бизнесе, – принялась она объяснять. – Очень любит животных и поэтому…

– Пригласил тебя, да?

– Да, пригласил меня. Я же ветеринар. Так что в субботу никак не получится.

– Значит, и у меня не получится, – просто кивнул Заревский. – Вот я ни разу не экстрасенс, но честно говорю – опять тебя никто домой не отправит. Так что… визитка моя у тебя есть? Я буду на низком старте.

Эх, если бы он в самом прямом смысле был на низком старте, занимался спортом, глядишь, и… Вот интересно, отчего Заревский сразу увидел в ней красавицу, а тот же Роджер даже внимания не обратил? Ну пусть не влюбился, это уж и вовсе за гранью здравого смысла, но… Хотя бы в имени ее не путался.

– Э-э, подруга, да ты засыпаешь? – окликнул ее Заревский и поднялся. – Я пойду. Провожать не надо. Долгие проводы – лишние слезы… что еще там говорится? На посошок? Так я за рулем… Кать, ну что ты молчишь? Говори: «Жалко, что ты уходишь, но ничего, приходи завтра».

Катя хотела сказать нечто совсем другое, однако послушно повторила:

– Жалко, что ты уходишь, но ничего, приходи завтра.

– Нет, Катенька, завтра не могу, – с сожалением поморщился гость. – Я появлюсь внезапно! Радостным, неожиданным сюрпризом! Послезавтра в семь вечера, хорошо?

– Ты просто специалист по неожиданностям, только я еще на работе буду.

– Ничего, я подожду, – пообещал Игорь, после чего стал собираться.

Катя его не удерживала. Она и в самом деле хотела отдохнуть. Будь на месте Заревского кто-то другой, она стала бы мучительно придумывать фразы поделикатнее: мол, очень жаль, что уходите, могли бы еще немного посидеть и так далее. Но с Игорем ей было настолько легко, что обидеть его она не боялась.

После его ухода Катя стала убирать со стола. Чижик свернулся калачиком на стуле, где сидел Заревский.

– Да понимаю я, Чиж… Скучаешь по своему хозяину… Только ведь он бы не стал с тобой так играть. Но ты и на этого товарища сильно не западай, он… так… просто знакомый… Поэтому… давай-ка спать! Мне завтра еще на работу.

Настроение после ухода Игоря почему-то подпортилось. Пока он сидел здесь, было весело, вечер казался приятным и время текло незаметно, а теперь – образовалась какая-то пустота. Может, оттого, что он очень габаритный? Вышел из дома, и сразу стало просторно. Хотя нет… Просторно и пусто – два разных понятия. Но сейчас Кате было не до философских рассуждений. Чтобы не заморачиваться, она быстро умылась и легла спать.

Утро началось с допроса.

– Ну и когда будет твоя передача? – с порога встретила ее Маша. – Я вчера все новости пересмотрела на всех каналах, нигде тебя не было. Даже специально программку на неделю купила. Там нигде не написано про тебя.

– Плохо смотрела, – бросила Катя. – Вчера показывали. Мы с Анжелой смотрели. Ну-у… ничего так… И Сидоревского показали, и Огребцова… И я там очень… фактурно смотрелась. А если бы ты видела нашего Чижика! Его мордочку прямо на весь экран выставили! Мы твои зеленки кружевами закрыли, еще и симпатичнее получилось. Просто…

– О-ой… – расстроилась Машка. – Правда, что ли, была программа, да? Ну надо же… Как обидно… Вот ты всегда так – только о себе и думаешь! Могла бы мне позвонить!

Ссориться с Машкой было некогда. В приемной уже толкался народ, и сегодня отчего-то клиентов прямо с утра было очень много. Даже в двери заглядывали. Очередь степенно ждала, но одна дама ждать не стала. Она ворвалась в кабинет и сразу кинулась к Кате.

– Доктор! Помогите! Пусенька вчера сожрал носок моего мужа! Пусеньке надо сделать промывание!

Пусенька, рыжий спаниель, сидел весьма довольный, на жизнь не жаловался и никакого промывания делать не желал.

– Проходите ко мне, – пригласила Маша. – Вот стол свободный, сейчас осмотрим.

– Нет уж, – категорически мотнула головой дама. – Мы вчера видели Катерину Михайловну по телевизору, уж если она таких звезд лечит, то мы к ней. Катерина Михайловна! Обратите ваше драгоценное внимание – Пусенька носок сожрал!

– А как вы узнали, что он съел носок именно вчера? – спросила Катя, вытирая руки полотенцем.

– Обыкновенно! Вчера я собралась стирать, выложила все носки в ванной, потом начался сериал… Нет, сначала мы про вас посмотрели, а потом сериал, а я… перенесла стирку на сегодня. Утром смотрю – нет носка!

– Одного только носка нет?

– Понимаете… носков мужа в стирке было всего два, остальные мои вещички. Так вот, один носок я сегодня обнаружила в батарее, а другой… не нашла. Он его сожрал. У Пусеньки давно были позывы сожрать именно мужнины носки. Надо… как-то его заставить вернуть вещь. Промывание желудка сделать.

Катя вздохнула. Похоже, через неделю хозяйка бедного Пусеньки обнаружит второй носок где-нибудь в холодильнике, а собаке лишние мучения.

Она ощупала пса, осмотрела… По внешним признакам ничего не выдавало в спокойном псе пожирателя носков.

– Вам надо сначала рентген сделать. Там будет видно – съел он носок или нет. Через два часа в третьем кабинете.

Хозяйке явно не хотелось ждать целых два часа.

– А нельзя ли ему… Без рентгена? Ну, так, на всякий случай промыть. Пусть желудочек будет кристально чистым, а?

– Можно, – охотно кивнула Катя. – Только сначала вы сходите и сделайте себе ФГС.

– ФГС? – изумилась пациентка. – Это… когда кишку глотают? А зачем? Я совершенно здорова, мне не надо!

– А вы так… на всякий случай, чтобы мы видели, что ваш желудок абсолютно здоров.

Женщина шмыгнула носом и вздохнула:

– Да… вы правы… Когда, говорите, на рентген приходить?

– Через два часа. Сегодня. А лучше завтра. За это время понаблюдаете за собакой. Может быть, носок выйдет сам, естественным путем. И самое главное – посмотрите еще за батареями. Ну а если Пусенька почувствует себя хуже – срочно сюда.

Клиентка вышла, наглаживая собаку и причитая на всю клинику.

– А что, Катя, этот толстый мужик тоже к тебе из-за программы цветы притащил? – ехидно спросила Машка. – Я смотрю, ты даже домой их не понесла.

Не могла она спокойно пережить такое повышенное внимание не к своей персоне.

– Не понимаю… зачем домой? Не о том ты, Марья, думаешь. О работе тебе надо… А цветы… Пусть здесь стоят, – решила Катя, стараясь оставаться совершенно спокойной.

– Ой, Катька, смотри… – тоном опытной барышни проговорила Машка, противно ухмыляясь. – Сейчас на тебя налетят все, ты себе мечты всякие придумаешь, а потом – пых, и лопнет все, как мыльный пузырь. И останешься ты, Катенька, возле разбитого корыта.

– Это возле тебя, что ли? – уперла руки в бока Катерина. – Я здесь как работала, так и буду работать… а ты рядом. Так что… ничего в моей жизни не изменится. В худшую сторону. Я сама себе хозяйка.

– Ну да… а вот если бы вместе со мной поехала, тогда бы мы вдвоем знаешь каких дел наворотили!

– Догадываюсь, что бы ты там наворотила. Прости, подруга, я лучше одна.

– Знаешь что? – вальяжно закинула ногу на ногу Машка. – Ты зря так. Я, между прочим, всегда удачу притягиваю. Заметила? И с Ромой у меня лучше, чем у тебя вышло. И… и вообще. Я всегда улыбаюсь. Всегда. И мне это помогает. Люди меня понимают, а… как ее… Фортуна… она тоже мне смеется в лицо!.. Возьмешь с собой?

– Смеется, говоришь? Вот и чудесно, – кивнула Катя. – Там в приемной сидит Хухолев, тебя дожидается, вот ты ему и улыбайся… Хухолев! Заходите!

Машка сжалась. Вот кого она не хотела видеть, так это Хухолева. Месяц назад мужчина притащил в клинику кота и с порога заявил, что животному просто необходима стерилизация. Принимала его Маша. Она все у него выяснила, попросила оплатить операцию, пояснила, какую для котика организовать диету, чтобы парня не разнесло, и операция началась. Все прошло великолепно, да и чего там – Марья делала такие операции виртуозно. Но, когда она вручала питомца хозяину, тот вдруг, радостно улыбаясь, спросил:

– А через какое время его можно будет… ну это… с кошечкой сводить? Для котяток.

У Маши отвисла челюсть.

– Понимаете, мы хотим создать эдакую кошачью династию, – доверчиво пояснял Хухолев. – У нас был отец Бенедикта – Адам, вот сейчас мы хотели бы после Бенедикта воспитывать Воланда.

Маша крякнула.

– Видите ли, в чем дело… – осторожно начала она. – Стерилизация котов для того и предназначена, чтобы у них не было котяток. Ему, простите, уже не хочется знакомиться с кошечками. Ну, вы для этого котика и принесли. И мы все с вами сделали правильно.

– Как… как это – чтобы не было? – побледнел клиент. – Я же… чтобы… он у нас везде бегает, мало ли, от кого и чем может заразиться! Я же для этого к вам…

Как позже выяснилось, мужчина приволок кота для вакцинации. Но неизвестно почему слово «стерилизация» ему приглянулось больше. В результате кот лишился своих «погремушек» и будущего потомства, а Маша приобрела заклятого врага на всю жизнь. Ровно два раза в неделю господин Хухолев приходил и устраивал скандал по поводу того, что врачи клиники не имеют профессиональных навыков, не понимают, чего хотят клиенты, а посему конкретно Марию Антоновну Ускову надо гнать из клиники поганой метлой, и – да! – пусть она оплатит нервное потрясение в денежном эквиваленте!

Сейчас в кабинет Хухолев вошел с прежним настроем.

– Здрассте, – хмуро бросил он и сразу же приступил к главному: – Мария Антоновна! Я к вам обращаюсь! Когда вы мне восполните мой моральный ущерб в размере ста тысяч рублей?

Машка, помня о заповеди, которую только что вдалбливала ей Катерина, широко улыбнулась:

– Терентий Карпович! Здра-а-авствуйте! А мы только что о вас говорили! Приходила клиентка, просила котику что-нибудь дать от любовной страсти. А я ей рассказала, как вы кастрировали своего кота и теперь у вас нет никаких проблем, потому что…

– Теперь у вас проблемы! Вы лишили меня наследников! Кошачьих! – взревел Хухолев.

– И она, вы представляете, так прониклась! – шире ушей развела улыбку Машка. – Она… даже попросила ваш номер телефона!

– А вы ей дайте! Я ей расскажу, как здесь… Да что вы улыбаетесь все время, как идиотка?! – взвился Хухолев. – У человека горе, а она скалится!

Маша немедленно улыбку убрала.

– Короче! Что вы хотите? – сурово спросила она.

– Я желаю… если уж ничего нельзя пришить назад, то… Восполните мне ущерб. Сто тысяч!

– Раньше вы просили пятьдесят, – напомнила Маша.

– Растут проценты! – рявкнул на нее клиент. – Сто тысяч, и точка!

– Хорошо, – вклинилась Катя, понимая, что Машке никак не отвертеться от этого дядьки. – Если вы хотите, чтобы здесь стерилизовали и вас, то… мы пойдем вам навстречу. Пригласим человеческого док…

– Вы что несете?! При чем тут… моя стерилизация?! Я…

– Это вам будет стоить… вы что-то о ста тысячах говорили? – не слушала его Катя. – Я думаю, вы уложитесь. Ваша стерилизация завтра. В восемь утра.

– Вы рехнулись тут совсем, что ли?! – взвизгнул мужчина. – Да я на вас! Я в ООН жалобу накатаю! Я…

Катя внимательно на него посмотрела:

– То есть теперь вы стерилизацию от всего остального отличаете, да? А тогда вам было все равно? Еще раз придете, вызову санитаров, скрутят, как быка, и…

Клиент выскочил за двери, забыв попрощаться. Похоже, денежный эквивалент морального ущерба его уже не прельщал.

– Ф-фу ты… Спасибо, Кать, – вытерла пот со лба Маша. – Вот ведь какой, зараза, противный! Сам напортачил… Да и зачем беспородному коту потомство? Собак кормить? Породистых вышвыривают. Как ненужную рухлядь, а этот… Воланда он воспитывать собрался! А остальных куда? Топить? Или помойки наполнять?

Катя хитро прищурилась:

– Маш… а чего с этим мужиком у тебя улыбка-то не прокатила? Ты так старательно скалилась, прям все десны показала! Хи-хи.

– Кать, ну вот какая ты… неумная, – поправила прическу Машка. – Я же за Хухолева замуж не собираюсь. Поэтому и не подействовало. Кстати, Кать! Смотри, какое колечко мне купил Рома!

Она вытащила свою здоровенную сумку и выудила оттуда маленькую бархатную коробочку. В коробочке лежало обручальное колечко. Красивое, с какими-то вензелями, финтифлюшечками… Как же Кате захотелось такое же!

– Странно… совсем на него не похоже… Прямо взял и купил? – не поверила она.

– Ну… в общем… я взяла его за руку и поволокла в магазин. А там выбрала, он купил… За мои деньги, правда.

– Все равно… здорово… – вздохнула Катя. – Ты убери кольцо-то, чего на письменном столе оставила?

– Да пусть лежит, – с фальшивым равнодушием махнула Маша рукой. – Сейчас Ромчик должен прийти, я ему колечко отдам, пусть себе такое же купит.

Катя усмехнулась. Видит Машка, как ей хочется такое же, специально оставила на столе, чтобы дразнить… Ну да ничего, Катя с получки себе еще лучше купит. Раньше не хотела, а сейчас пойдет и купит!

В кабинет вошел молодой парень с ротвейлером.

– Здравствуйте, – робко поздоровался он. – У нас проблема, Бой ухи… уши чешет.

– А чего собака не в наморднике? – строго спросила Маша.

– Да он как кошка. Его даже цыплята обижают, – вздохнул парень. – А в наморднике он паникует сильно.

– Давайте я его осмотрю, – поднялась Катя. – Бойчик, мальчишка такой хороший. Иди, тетка ушки посмотрит.

Но хороший мальчишка вовсе не собирался подходить к тетке. Он, весело виляя задом, пронесся по всему кабинету, засунул морду в каждый уголок и только после всего этого смиренно уселся перед Катей.

– Умница, – похвалила та. – Что там у нас… Погодите, мазок возьму… Ага… Ну, сразу скажу, грибы. Посидите, я отдам девочкам в лабораторию, а потом мы с вами полечим ушко.

Быстро передав девочкам мазок из уха, Катя вернулась осматривать пса.

– Ой, да у вас и на брюшке грибы пошли.

– А это… это сильно опасно? – испуганно смотрел на врача парень. – Он… не того?

– Перестаньте, – успокоила клиента Катя. – Это излечимо, только нужно время и терпение. Я смотрю, он у вас послушный.

– Ну да… чего-то сильно послушный, – растерянно кивнул парень.

Принесли результаты анализов, Катя вычистила ухо и закапала в него лекарство.

– Как я и думала – грибок, малассезия. Грибок у всех практически есть, но если организм сильный, это никак не беспокоит. А вот как только какой-то сбой, то грибок начинает размножаться и вызывает дискомфорт. Проследите за питанием, возможно, эти грибы появились на фоне аллергии. Тем более что песик у вас послушный, прилежный…

– Да вот и я смотрю… – уже озабоченно пригляделся к собственной собаке парень. – Бой, морду поверни… Поверни, говорю, морду-то!

Бой старательно отводил взгляд, уворачивался от рук хозяина и всячески давал понять, что тот потерял всякий стыд. В уши к нему позволил залезть, держал, чтобы живот осмотрели, а теперь давайте еще в рот заберемся!

– Бой! А ну-ка выплюнь, что украл! – строго приказал парень. – Выплюнь!

– А он что-то украл? – удивилась Катя. – Когда успел?

– Да он все крадет! – махнул рукой парень. – Прямо стыдно с ним в гости ходить. Не успеешь оглянуться, а он уже притих. Сто процентов – что-то стянул! Один раз у друга новый сотик свистнул, прикиньте!.. Бой! Открой рот, гад!

Парню удалось на минутку разжать мощные челюсти любимца, и в недрах здоровенной пасти мелькнула бархатная коробочка.

– Маша! Он упер твое кольцо! – воскликнула Катя.

– Кольцо?! – вскинулась подруга.

Она огляделась – коробочки на столе не было.

– Да что же такое? – принялась причитать Марья. – Не успеешь рот открыть, а туда уже… Прямо на ходу подковы рвут!

– Бой! Отдай! – уговаривала Катя. – Выплюнь каку!

– Ни фига себе – кака!! – возмутилась госпожа Ускова. – Я за эту каку знаете сколько отдала! Да у меня, может быть, такой каки в жизни еще не было! Отдай кольцо, негодник!

Ротвейлер сидел, точно статуя, и кольцо отдавать не хотел ни за какие коврижки.

– Ладно, не трогайте его, – махнула рукой Катя. – Сейчас мы по-другому…

Она подошла к прозрачному шкафу, взяла оттуда витамины и подошла к собаке.

– Бой, смотри-ка… понюхай… – заговорила она, держа на развернутой ладони витаминку. – Вкуснятина, да? Давай меняться.

Собака принюхалась, ткнулась мордой в ладонь и коробочку выплюнула.

– Молодец, умница! – похвалила Катя пса и повернулась к хозяину: – А вам надо купить витамины для собаки. Видите, как он их ест, значит, чего-то ему не хватает.

– Хорошо, обязательно куплю, – пообещал парень и вышел из кабинета вместе с питомцем.

– Нет, ну ты посмотри, – хныкала над замусоленной коробочкой Мария. – Ведь какой паразит, а? Такая хорошенькая упаковочка была, а он!

– Еще хорошо, что она не открылась, твоя коробочка. А то бы пришлось тебе за ротвейлером с горшком бегать.

Машу это не успокоило. Она еще долго ворчала и дулась. Но ни она, ни Катя не подозревали, что главные события еще впереди. День оказался богатым на приключения.

Глава 5

В операционную вбежали две запыхавшиеся девчушки.

– Ой! Уважаемый врач! Сейчас собачку застрелят! Быстрее! Побежали! Помогите, а?! Она сидит в ювелирном магазине, такая несчастная! Такая грустная! Ее, наверное, хозяин бросил! Она скучает! И всех кусает!! Надо ее убрать! И вообще это он!

Девчонки говорили сплошными восклицательными знаками, разобрать из их сбивчивой речи ничего было нельзя, но подружки уходить не собирались, а напротив – куда-то тянули Катерину.

– Да погодите вы! – еле вырвалась Катя из цепких детских рук. – Какая собачка? Я-то при чем?

– Ее же убьют, пока вы тут упираетесь! – чуть не плакали девчонки.

– А собачка маленькая? – подключилась уже и Машка. – Тойчик, что ли? Или пинчер?

– Говорят, какая-то южнорусская… или кавказская… – растерянно вспоминали девчонки.

– С ума сойти… – охнула Маша. – Кать, чего? Будем эмчеэсникам звонить?

– В прошлый раз звонили, овчар привязанный был возле подъезда, не приехали, – горько вздохнула Катя. – Коле надо… Но к нему бы заранее…

– Надо хоть кого-то! – нервничала Машка. При всей своей вредности животных она все же любила. – Вот и Ромка у меня уехал.

– Он бы и не поехал за кавказом. Он у тебя трус, – поделилась Катя.

– Тогда своего зови! Зови толстяка! Он-то не трус, надеюсь? С его весом вообще можно…

– И позвоню, – прервала ее Катя.

И позвонила. Даже обдумать как следует не успела. То ли в пику Машке, то ли потому что и без всякого обдумывания было ясно: никто сейчас не выручит, кроме Игоря. Трубку он взял сразу, но она даже не успела ему ничего объяснить, только выпалила:

– Игорь! Срочно! Приезжай в ветеринарку прямо сейчас!

– Еду, – коротко ответил он, и трубка запикала короткими гудками.

– Ну и что? – уставилась на Катю Машка.

– Ну и что? – с надеждой смотрели на нее девчонки.

– А что вы ждете? Все нормально, – опустила руку с мобильником Катерина. – Он едет.

И оттого что обнадежила всех, самой стало легче. У девчонок личики тоже посветлели, и лишь Машка, хмыкнув, демонстративно отвернулась: дескать, поглядим еще, приедет ли… Но Катя нисколечко не сомневалась: приедет! Заревский не заставил себя долго ждать, через десять минут машина уже сигналила возле окон приемной.

– Он караулит тебя, что ли, – вскинула носик Машка. – Мне такие быстро надоедают.

– Я ему сама позвонила, – напомнила Катя и направилась к Заревскому. Но тот уже входил в кабинет.

– Что случилось? – сразу спросил он у Кати. – Что за паника? Я, ежели чего, за любую тусню, кроме голодовки. Чего у вас?

У Кати вдруг загорелись глаза.

– Заревский! Ты сильно любишь свою маму?

У того вытянулось лицо.

– Н-ну да… а что такое?

– А если бы на твою маму напала огромная собака… кавказская овчарка, ты бы что сделал? – продолжала наседать Катя.

– Взял бы палку, отгонять бы стал. А что произошло?

– Сейчас в магазине, быть может, куча таких мамочек! Там кавказская овчарка. Она кидается, кусается! И никто им помочь не может! А у них дети!.. Машка! Тащи костюм фигуранта. Он у нас в темнушке тети Вали. Быстрее.

Маша кивнула и унеслась, через минуту она уже тащила неподъемный ватный костюм.

– Это… это что за скафандр? – вытаращил глаза Заревский. – Кому вы его притащили?

– Вам, – торжественно объяснила Маша. – Так Катя сказала. Но мне кажется, он будет вам мал.

– Маша! – одернула Катя подругу и обернулась к Заревскому: – Игорь, одевайся быстрее, и не капризничай. Собаку могут в самом деле убить, а до этого она кучу людей перекалечит. Маша, ты беги туда, девочки покажут, а мы… я помогу сейчас его нарядить и… как-нибудь своим ходом…

– Да вы сдурели! – возопил Заревский. – Я не буду! Вы что – издеваетесь?! Ха-ха, Катя, я же в него не влезу!

– Тогда пихай то, что влазит… руки и наколенники… да быстрее же!

– Мы же на машине поедем, да? – не слишком обращала на возмущенного Заревского внимание Маша. – Все же… как-то неудобно так по городу.

– Девчонки, вы чего выдумали? – пытался привлечь к себе внимание Игорь Николаевич. – Вы шутите?

– Нормально по городу. Ну конечно, на машине… если он сможет вести… Маш, а мне нарукавники? – тоже не обращала внимания на него Катя. – Заревский, прекратить истерику! Твоя мама будет потом тобой гордиться.

Маша схватила сумочку с медикаментами и выбежала из клиники.

– Заревский, давай… сюда руку толкай. – Катя пыталась втиснуть в костюм фигуранта упирающегося Заревского. – Ты что – трус? Не бойся, я с тобой. И потом – ты там будешь играть только роль живца. Оделся? А штаны?!

Когда они вышли из клиники, от них шарахались прохожие.

– Ты не можешь шевелить ногами чуть быстрее! Там же люди в опасности! – не могла сдерживать себя Катя.

– Как ими шевелить, если они не шевелятся?! – растерянно отвечал Игорь Николаевич. – Я, конечно, все понимаю, на моем фоне вы будете смотреться маленькими, храбрыми… но… ух ты!

Он, видимо, слишком торопился, потому что грохнулся прямо на тротуар, а подняться самостоятельно в таком снаряжении было непросто.

– Да помогите же! Чего я тут, как черепаха, корячусь?! – не выдержал он.

– Да что же такое?.. – подбежала к нему Катя. – Надо было так откормиться! Я тебя не смогу поднять… Неужели так сложно было дойти до машины?!! Мужчина, помогите, пожалуйста, поднять эту черепашку Ниндзя!

– У меня фигура как у модели! Мужчина! Вас же просят помочь! – опирался на Катю Заревский, призывая на помощь прохожего. У него не получилось, он снова ухнул на асфальт и вконец расстроился. – Ваш карнавальный прикид… Кать, может, обойдемся без этого увеселительного мероприятия?! Как он снимается?!

– Никак! Пока собаку не обезвредим, он никак не снимется! – повысила голос Катя. – Поднимайся! Господи… вот ведь увалень! Короче, собаку увидишь – сразу падай на нее, она тебя не сдвинет.

– Да что ты, Катенька! Она не выживет!

Возле ювелирного магазина «Карат» собралась уже немаленькая толпа зевак, однако в сам магазин заходить никто не отваживался. Машка крутилась тут же. Как только она завидела машину Заревского, сразу же подбежала и зашипела:

– Катя! Вылезай быстро! Нашли когда устраивать пылкие свидания! Мы их тут ждем, а они!

Заревский еле вылез из машины в своем громоздком снаряжении.

– Значит, так, – командовала Катя, обращаясь к Игорю. – Я захожу первая. Если собака кидается, Заревский, ты хватаешь ее за ошейник… Черт, а пес в ошейнике?.. Короче, ты его хватаешь за холку, переключаешь внимание на себя и держишь секунду, а я ставлю укол. Маш, укол готов?

– Да, Катя, вот… – стояла верная сосредоточенная Машка.

– Нет, погоди, – мотнул головой Заревский. – Я первый зайду. А потом ты со своим уколом.

И, не слушая Катю, он тут же направился к двери.

Двери были стеклянные, поэтому имелась возможность быстро оценить обстановку. Но и пес видел тех, кто приближался, и уже был готов к нападению. Поэтому, как только Заревский вошел, на него тут же кинулась многокилограммовая туша.

– Бли-ин… Хорошо, что в ошейнике!

…йййолки… ч-ч-черт… чего ж ты… тяжеленный-то…

– Игорь! Лицо береги! – крикнула Катя, подбегая к собаке сзади.

Игорь уже перехватил пса за ошейник, но держать было неудобно, к тому же пес был слишком мощный, он изворачивался, рычал и старался попросту съесть обидчика.

– Ставь! Катя! Ставь, я держу его!.. – Заревский прижал голову собаки к полу. – Не упирайся, дурачок!.. Сейчас легче станет… Ой, ей! Ни хрена себе! Прокусил он этот ваш костюм!

– Это он придавил так! – ловко поставила укол Катя, одним движением перевернула собаку на бок, подкосив ей лапы, и уселась сверху. – Все… теперь полежи немножко… Сейчас уснешь, и все нормально будет.

Собака извивалась всем телом, старалась скинуть седока, но Катя держалась крепко, да и Заревский помогал. Машка стояла чуть в стороне, держа наготове дополнительную дозу снотворного.

– Маш, больше не надо будет, – повернулась к ней Катя. – Сейчас утихнет.

Пес и в самом деле через некоторое время утих. Сначала он просто смирился. Тяжело дышал, раскрыв пасть, а потом дыхание стало медленнее, спокойнее, и глаза закрылись.

– Урра!! – завопили девчонки. – Собачку спасли!

Продавцы с перекошенными от страха лицами недружно зааплодировали. Катя вытерла пот со лба. В магазин потекла осторожная толпа – вроде бы и хотелось посмотреть, но все еще чего-то опасались. Продавцы устремили взоры на прилавки – ведь стопроцентно никто покупать ничего не будет, а вот стянуть чего-нибудь – это запросто!

Заревский теперь стоял какой-то растерянный, смешной в толстом, неуклюжем костюме. Его оттесняли, толкали и почему-то все восхищались Катей.

– Ну ващще! Не, ты видел, да? Она его под копыта!.. Ну так профи, чего ты хочешь…

Катя подошла к Заревскому, стала расшнуровывать завязки на костюме. Одна, которая ближе к шее, никак не поддавалась, пришлось зубами… Конечно, надо было встать на цыпочки, и Катя встала.

– Сильно испугался? – тихонько спросила она, глядя на него сияющими, восторженными глазами.

– Ну как… – сначала хотел было побравировать Заревский, потом хмыкнул и засмущался: – Сильно… Когда он сразу кинулся.

Она еще немножко приподнялась и поцеловала его в щеку.

– Если б не ты, у меня бы ничего не вышло, – счастливо вздохнула она. – А так… спасли собачью жизнь…

– Ну да… и продавщичью… – улыбался он. – Ты была такая… Тощ… В смысле худенькая, хрупкая на этом медведе, знаешь…

– Товарищи! Ау! А с собакой-то чего делать будем? – влезла Машка. – Куда его? Он же сейчас проснется… Кать, что это с тобой?

Проныра Машка мгновенно уловила перемену в Катином поведении. Всегда уверенная в себе, жесткая Катерина сейчас смущенно улыбалась, глядя на этого толстяка. А он с нее и вовсе глаз не спускал. Роман у них, что ли? Надо будет приглядеться.

– Давай, Игорь, подгоняй ближе свою машину, – наконец встряхнула Катя волосами и снова превратилась в прежнюю Катерину Михайловну. – Сейчас к Бражниковым его… Только им сначала позвонить надо.

Катя ловко перевязала морду здоровенного пса бинтом.

– Это, когда он проснется, чтобы не было приятных неожиданностей, – серьезно пояснила она Заревскому. – А то мне его еще за город везти. Там Бражниковы живут. Они всех таких товарищей временно в вольеры сажают. Посидит, пока мы хозяев искать будем.

– Я с тобой, – тут же решительно заявил Заревский.

– Конечно, – кивнула Катя. – Я же говорю – машину подгоняй.

Она почему-то сразу решила, что они повезут пса вместе. А на чем еще? Хорошо, что Игорь это понял. Но… Она уже и сама за него подумала.

– Кать, а как тащить его? – беспомощно уставилась на подругу Маша.

– Руками, Маша, руками.

– Отойдите, девчонки, – отодвинул их Заревский, взвалил на себя собачью тушу и поволок к машине.

Помогли прохожие мужчины. Все же мир не без добрых людей. Один оказался охотником, думал, что медвежонка завалили, а другой папаша малолетней девчушки, которая вопила, чтобы ей купили такого же щеночка. Папа решил побыстрее отделаться от соблазна.

Заревский скинул латы фигуранта и передал их Маше.

– Все, поехали, – торопила Катерина. – Маш, сама дотащишься, хорошо? И скажи начальству, что мы по долгу службы. В общем, найдешь что сказать.

Машка набычилась, взвалила на себя тяжеленный костюм и поволокла его в клинику. Заревский сел за руль. Здоровенная голова собаки была прямо за ним.

– Не боишься? – повернулась к нему Катя.

– Сейчас нет, голова же под контролем. Ты смотришь.

Почти весь путь пес спал.

– А ты ему не слишком большую дозу вкатила? – обеспокоенно хмурился Заревский.

– Нет, это он просто перенервничал, – смотрела Катя на дорогу. – И потом… мы же не знаем, где он был до этого. Может, не спал всю ночь.

– Это хорошо, что у вас случайно оказался костюм этот… Правда, в нем не повернешься, но без него мы бы точно не справились.

– А он не случайно оказался, – усмехнулась Катя. – Есть у нас парочка чудо-владельцев. Вот такие же мишки у них на цепи сидят, они сами к ним боятся подойти, но строго следят за их здоровьем. Прививки всякие, глистогонку, блох травить – это сразу к нам. Вот наш директор и подсуетился с костюмчиком. Правда, у нас его Коля надевает. Фигурант. Но его надо заранее предупреждать.

– А если не предупредите, то кто едет?

– Мы с Машкой, – просто ответила Катя.

– Но… это же не входит в ваши обязанности!

– Не входит. Но собаке этого не объяснишь… А ты молодец. Ловко с ним управился. Для неподготовленного человека это редкость.

– Да я просто служил… В общем, изучал технику ближнего боя… Тихо… смотри, заворочался…

Собака сонно подняла голову, огляделась и снова бухнулась на сиденье, погрузившись в сон.

– Сейчас уже приедем, – успокоила Катя. – Вон туда заворачивай.

Машина свернула на гравийку, какое-то время катилась по ухабам и остановилась возле высоких, глухих ворот. Тут же к ним навстречу вышел невысокий мужчина.

– Привет, Кать, гостя привезли?

– Да нет, я, собственно… – начал было объяснять Заревский, но крякнул и примолк. Речь шла о собаке.

– Давно спит? – деловито спросил мужчина (как позже выяснилось, Юра Бражников).

– Просыпается уже. Но донести успеем, – быстро проговорила Катя и полезла вытаскивать пса.

– Ну куда ты? – остановил ее Заревский и полез сам. – Какая неуемная женщина, ей бы только всех по клеткам распихать… Куда его?

– Вон в тот вольер… Наконец-то у вас появился настоящий мужик, – негромко проговорил Бражников и пошел помогать. – Погоди… давай его так…

Как только пса водрузили в вольер и сняли бинт, он стал приходить в себя. Заревский непроизвольно отдернул Катю от вольера себе за спину.

– Отойди! Тяпнет ведь!

Вот черт, как же приятна была обыкновенная человеческая забота. Ничего личного, просто взял и спрятал за своей спиной…

– Да нет, он сейчас не кинется, – махнул рукой Бражников. – Ему в себя прийти надо.

Вот кто тебя спрашивает? Пусть бы человек о ней, о Кате, позаботился! Бражников, конечно, мужик хороший, но сейчас ситуацию не просек. Хотя откуда ему знать о тонкостях взаимоотношений между Катей и Игорем? Заревского, кстати, он вообще впервые в жизни видит. Они еще поговорили минут десять и распрощались. Кате надо было успеть на работу, а Заревскому… Наверное, тоже.

По дороге Катерина болтала, как… Машка. Она рассказала, какие Бражниковы молодцы, как они выручают животных, потому что у них пересиживают такие агрессоры, а ребята их кормят, поят и даже полностью занимаются дрессурой. А еще рассказала, что Юра встретил свою жену прямо на дороге. И теперь у них в семье шутка, что хорошие жены на дороге не валяются. Они степенно стоят и ждут своих принцев, которые, как известно, приезжают на белых конях…

– У меня, кстати, машина тоже белого цвета, – пробубнил Заревский.

– При чем тут твоя машина? – не поняла Катя. – Я же тебе про Бражниковых!

Он молчал, только слушал ее и улыбался краем губ.

– У тебя дома есть аквариум? – вдруг спросил он.

– Нет… – изумленно уставилась на него Катя.

– Заведи… рыбы все равно говорить не умеют. А всем остальным ты слова не дашь вставить. – Он смешно сморщил нос. – Я это к тому, что такую жену может вынести не всякий. Только сильный и достойный мужчина. Я!

– Ну, знаешь… – растерялась Катя. – Я, конечно, понимаю, что я не подарок, но и… В общем… Да что у тебя за разговоры такие?! Ты мне еще предложи замуж за тебя выйти!

Заревский как-то сник. Толстый, смешной, он походил на большого обиженного ребенка, но совсем не на жениха.

– А я бы и… и предложил, – покраснел он и мельком взглянул на Катю. – Но ты же откажешься, да?

– Ты… Игорь, ты лучше ничего не предлагай, – посоветовала Катя, и он все понял.

– Катюша, тебя на работу или домой?

– Рано мне еще домой. На работу.

Он высадил ее возле клиники.

– Катя, я завтра приду. Ну… мне же надо… я обещал Чижику свежего мяса. Или чего там ему можно?

– Немножко мяса можно.

На работе остаток дня Машка расспрашивала, как они съездили.

– Нормально съездили, – даже растерялась Катя. – А что случилось? Как мы должны были съездить?

– Останавливались где-нибудь?

– Зачем? Маш, у тебя люди вон сидят, а ты… Мужчина! Вы на кастрацию? Сейчас вас Мария Антоновна примет. Проходите.

– Вот злыдня, – прошипела подруга и прошла в операционную.

Катя даже не слушала. У нее было просто хорошее настроение. Неизвестно почему – просто светло на душе, и все. Совсем не хотелось никому указывать, никого учить и ни на кого повышать голос. Было хорошо.

Незаметно рабочий день кончился, и подруги заторопились по домам. Надо было еще пройтись по магазинам, приготовить ужин и… в общем, обычный, будний вечер.

Дома Катю встретила дружная компания животин. Чижик стал ревностно обнюхивать руки, а Ерофей счастливо махал хвостом во все стороны.

– Эх, ребята… – уселась Катя на крыльцо и мечтательно посмотрела на розовые облака. – У меня сегодня был такой день… Мы собачку спасли… Ой, я же вам гостинцев купила!

Она принесла пакеты, села перед домочадцами и никак не могла отойти от воспоминаний.

Если бы кто-то из ее сослуживцев сейчас увидел Катю, то не узнал бы. Это была не та вечно недовольная тетка, которую побаивался весь персонал, это была… чуть повзрослевшая девчонка, которой так хотелось болтать ни о чем, делать глупости и смеяться во весь голос.

– Представляете, он на того пса ка-ак кинется! Нет, сначала на него пес ка-ак кинется! – увлеченно рассказывала она своим питомцам. – Потом он на него! А потом… Ерофей… ты чего там?.. Ерофей!!! Опять где-то кость нашел!

Питомцы не боялись Катерину. С ними она всегда была самой собой, делилась своими тайнами и переживаниями, потому что знала – они никому не расскажут и никогда не предадут.

– Вот скажи, Чижик, тебе кто больше нравится – твой хозяин или… Заревский? Только правду?

Чиж задумался. Честно говоря, он никогда и ни за что бы не ответил, но надо было сделать серьезную мину и принять задумчивую позу. Людям это нравится.

– Не понимаю я тебя, – вздохнула Катя. – Конечно же, Заревский!.. Нет, ты не подумай. Я в него не влюбилась, просто… Сидоревский никогда бы не поехал за собакой, если бы я его позвала… Да и просто так не поехал бы… Ерофей, прекрати улыбаться! Я серьезно.

Но Ерофей, балда, не слушал и ехидно скалил зубы. Хотя нет, не ехидно, а вполне добродушно, как умеют только собаки и только по отношению к любимым хозяевам. Он и впрямь отыскал где-то огромную плоскую баранью кость и теперь с увлечением теребил ее. Судя по тому, что кость была пожелтевшая, с трещинами, начисто обглоданная и изрядно измочаленная, досталась она псу давным-давно. По крайней мере, Катерина не помнила, чтобы в последние дни она давала Ерофею мясо на косточке. С появлением в доме Чижика старалась покупать мякоть, резала ее для кота мелкими кусочками… ну и Ерофею перепадало. Впрочем, мельчить для него было необязательно – он и большие куски уминал за милую душу.

А кость, которую он сейчас мусолил, сохранилась, видно, с незапамятных времен – может, где в траве завалялась, а потом подвернулась ненароком ему под лапу, а может, нарочно припрятал и теперь вот решил, что настала пора извлечь ее из тайника.

– Ерофей, брось эту гадость! Тебе что, нормальной еды мало?

Но Катя уже видела, что сомнительная эта находка нужна Ерофею не для утоления голода (какой там голод, он сейчас столько всего навернул!), а, скорее, для игры. Он стискивал кость зубами, нарочито громко хрустел и искоса, лукаво, поглядывал на хозяйку: отнимет, не отнимет? Чижик, лениво щурясь, смотрел на товарища и ерошил свои пышные усы. Нет, он был не против игр, но у собак они какие-то… странные.

– Совсем вы меня не слушаете! – с притворным недовольством проворчала Катя и вдруг сделала резкое движение, чтобы выхватить кость у Ерофея.

Пес только того и ждал. Даром что трехлапый – отскочил пулей. Завертелся, завилял хвостом: давай, догоняй! Обычно Катя на такое не велась. Не ребенок уже – с собакой в догонялки играть. Вдруг кто-то с улицы или из соседнего двора увидит – покрутят пальцем у виска, скажут: взрослая тетка в детство ударилась. Но сегодня настроение было особенное. Хоть и призывала она Ерофея к серьезности, а сама не выдержала, сорвалась с места и со смехом кинулась за ним – ловить. Ерофей, не ожидавший такого щедрого бонуса в виде вечерней игры, на мгновение опешил, но тут же завертелся волчком, зарычал-заверещал счастливо и кинулся за угол.

– Да ну тебя! – махнула рукой Катя, тщетно силясь погасить улыбку, которая так по-дурацки расползалась от уха до уха.

Непонятная радость распирала ее, окутывала щекотной волной бившееся быстро-быстро сердце. Катерина вернулась к Чижику, медленно и нежно провела ладонью по его роскошной шерсти. Он вытянул мордочку вперед и приподнял голову. Недвусмысленно намекал: раз уж взялась ласкать, почеши шейку. С тебя не убудет, а мне приятно.

Приковылял притихший Ерофей. Кость он уже успел где-то снова припрятать – очевидно, до следующей игры. Устроился на земле, привалившись теплым, вздымавшимся от глубокого дыхания боком к ноге хозяйки и положил голову на передние лапы. Задумался о чем-то своем, собачьем. А Катя легонько чесала пальцем подбородок Чижика, смотрела на проклюнувшиеся в небе звезды, на полную, наливавшуюся густой желтизной луну, и ей было невероятно хорошо.

А еще позже, когда она уже собиралась спать, переоделась в ночнушку, откинула с постели одеяло и Чиж нацелился на прочно отвоеванный угол подушки, позвонил Заревский. У Кати сладко екнуло в груди, но трубку она взяла после некоторого колебания – прилично ли благовоспитанным барышням отвечать на звонки едва знакомых мужчин в такое время?

– Да, Игорь, – произнесла она, и губы опять сами собой расплылись в улыбке.

Черт, только бы он по голосу не понял, что она рада этому звонку! Катя через силу заставила себя зевнуть – громко. Чтобы слышал и не очень-то воображал.

– Что-то случилось?

– Не, – бодро, как бы в пику ее зеванию, ответил Заревский. – Я у тебя спросить хотел…

– О чем? Спрашивай.

– Я это… забыл. Пока ждал, когда ты трубку возьмешь, из головы вылетело.

– Хочешь сказать, что я бессовестная копуша?

– Нет, что ты! Просто у меня память дырявая… Ладно, если забыл, значит, ничего важного.

– Тогда спокойной ночи?

– Спокойной ночи, Катя.

Вот и весь разговор. С языка у Катерины готов был сорваться вопрос: чего звонил-то? Ясно ведь, что с памятью у Игоря все в порядке. Значит, дело в другом. Но она ничего больше не спросила. И ежу понятно, зачем звонят одиноким женщинам романтично настроенные мужчины, когда за окном столько звезд и такая громадная, тревожащая душу луна…

Катя нажала кнопку отбоя, положила мобильник у изголовья и притянула к себе уже разомлевшего от дремы кота.

– Спать, Чижик… Пора спать.

В ту ночь ей снились исключительно добрые и светлые сны.

Утро тоже выдалось чудесным. Катя встала рано, покормила Чижа с Ерофеем и, наказав им в ее отсутствие быть умницами, поспешила на работу. Дышалось, как никогда, легко и свободно. Сегодня она готова была свернуть горы. Ну или как минимум вылечить всех больных животных, какие только есть на свете.

Судьба решила пойти навстречу ее благородному желанию. Народу было много, Катя работала быстро, с задором, а вот Машка, наоборот, ползала сонной мухой.

– Маш, а чего ты какая-то хмурая? – не удержалась Катя.

Мария сегодня была на себя не похожа, будто бы ее подменили. Уж больно грустная.

– Ай, Кать, не спрашивай, – махнула она рукой, забрызгав при этом зеленкой клиента, который держал кота после операции. – Сейчас доделаю и расскажу… Там… все очень печально, не знаю, с чего и начать.

Мария обработала кота, и пациент вышел.

– Представляешь, Кать… я вчера своего Ромку выгнала, – печально сообщила подруга.

– Ну и правильно. Кхм… прости… Совсем, что ли? – не поверила Катя.

– Совсем… и маменьку его тоже, – тихо проговорила Машка, а потом как взорвалась – вскочила, глаза вдруг загорелись, чахлая грудь заходила ходуном. – Вчера! Ты только подумай! Прихожу домой вся из себя уставшая! Ну ты знаешь, день был сложный, да еще этот мишка… В общем, прихожу, а мне эта его маменька говорит: «Машенька, мы вот с Ромочкой подумали, пора тебе к подружке ненадолго перебраться, пока дом не снесут. Я человек пожилой, мне покой нужен, а ты уж больно шумная». Нет, ты представляешь! Я в своем доме больно шумная! Когда мне шуметь-то?! Я с удовольствием пришла бы и завалилась спать, чтобы не шуметь, так ведь… Обои поклей! Ужин свари! В квартире убери!.. Катя-я, я сроду столько не убирала в квартире! Я же раньше как – с вечера убрала, и у меня порядок на целую неделю. Кому тут раскидывать-то? А сейчас прихожу… В общем, я сначала растерялась, а потом выходит этот… индюк-голодранец! И так, знаешь, аж присюсюкивает весь: «Масенька, булоцка моя, позиви у Катьки, а то мамоцка перезивает».

– А чего это сразу у меня? – вскинулась Катя.

– А я откуда знаю?! В общем… не выдержала я, вспылила. Ухватила этого… физрука за шиворот и… с порога прямо во двор выпнула. А потом ка-а-ак повернусь к этой мадаме!

– Надеюсь, ее-то пинать не стала? Все же пожилой человек, неудобно как-то…

– Она сама… Заверещала, кинулась вещи собирать, причитает, что, мол, где ее Ромочка такую змеищу нашел.

– Змеищей, это она тебя так, да? – уточнила Катя.

– Н-ну да… Но… в общем… – Машка утихла и подперла щеку кулачком. – Нужен мне, Катя, новый мужик.

– Зачем?

– Ну… надо же, чтоб в доме кто-то живой был! Плохо, когда в доме никого живого нет.

Катя впустила нового пациента – женщину с котом и усмехнулась:

– Ой, Маш, зачем тебе мужик?.. Женщина, проходите, давайте, я котика осмотрю… Маш! Заведи лучше кота. Ты знаешь, что мой Чиж сегодня отчебучил? Ой, сейчас расскажу!

Сегодня утром и в самом деле Чиж постарался. Каждую ночь он спал в ногах у Кати и согревал ее, а в эту ночь не соизволил. Катя решила, что от нее сегодня слишком пахнет собакой – как-никак столько с ней возилась, да еще и в одной машине ехали, а по большому счету некогда было сильно задумываться, сразу же уснула. А утром Чиж стал ее настойчиво будить. Он ластился к Катиной руке, терся о ее шею, а когда хозяйка и это проигнорировала, просто взял и уселся ей на лицо. Спать больше Катя не могла.

– Да, Чижик! – проговорила она и замерла – прямо перед ее носом лежали две дохлые мышки, а Чиж наконец успокоился и теперь сидел с важным видом кормильца семьи. – Нич-чего с-себе… пробудочка… И тебя, Чижонок, с добрым утром… Стало быть… завтрак в постель?

Конечно, нежиться в одной постели с мышиными трупами желания не было. Катя взяла совок и «похоронила» мышек за забором.

– Чиж, ты больше… больше мне таких подарков не делай, – все утро бурчала Катя. – Я все равно не смогу их принять. И потом… ты как-нибудь учти, я лечить животин должна, а ты мне трупы таскаешь! И что мне с ними делать? Искусственное дыхание? Ты это дело прекращай.

Но по его самодовольной морде она все же видела – в Чиже проснулся охотник, и теперь ей придется каждое утро просыпаться с новой «дичью» на подушке.

– Представляешь? – закончила рассказ Катя. – А тебе твой Ромочка… Погодите, женщина, сейчас мы его перевернем… А тебе твой Ромочка часто завтрак в постель приносил?

– Врать не буду, мышей еще не приносил, – честно призналась Маша.

– Ой! А что мой натворил! – всплеснула руками пациентка. – Он у меня все цветочки из горшочков на пол переместил! Прямо так аккуратненько – лапочкой скинул, ни один горшочек не разбился… А цветы все в хлам.

– Замечательно, – натянуто улыбнулась Машка.

– Да у тебя цветов все равно нет, не переживай, – успокоила ее Катя. – А котенка возьми… Женщина, вот я вам здесь все выписала, в четверг ко мне на прием. Следующий!

– Кать… А зачем мне котенка? – вдруг повернулась к ней подруга. – Ты отдай мне своего Чижика. Ему у меня хорошо будет. Я его к Сидоревскому возить буду. Скорее заживет душевная травма.

– Как это – отдай? – не поняла Катя. – Чижик не мой. У него свой хозяин есть. А если вдруг… В общем, если Сидоревскому он станет не нужен, то… Чиж моим котом будет. Понятно? И даже чтобы… Принимай давай посетителей!

За это короткое время Катя и правда очень привязалась к Чижику. Ей было приятно, когда он ластился у ее ног, когда начинал вечерние игры, когда ложился клубочком у нее на коленях. А как они играли с Ерофеем! Нет… Чижик уже пророс в Катю, и Машке она отдавать его совсем не собиралась.

Следующей на прием пришла молодая пара. Стройненькая высокая девушка, а рядом с ней такой же высокий и худой молодой человек. Пришли не одни, на руках они держали разнаряженную в пух и прах небольшую обезьяну.

– Ого, – удивилась Катя. – Ничего себе какие у нас пациенты.

– Кать, она на тебя похожа… – не утерпела Машка. – Когда ты накрасишься.

– Марья! – рыкнула на нее Катя и снова повернулась к вошедшим: – На что жалуетесь?

Молодые не жаловались ни на что. Они поженились четыре месяца назад, родители подарили им квартиру, и жизнь пока еще стелила перед ними только ковровые дорожки. Радоваться семейному счастью мешало только одно – мартышка Жозефина.

– Понимаете, – пояснял молодой человек, взволнованно гладя мартышку по голове, – Тосенька очень хотела маленькую обезьянку. Настоящую.

– Да, – кивнула девушка. – Я очень хотела. И папа мне подарил. На свадьбу.

– А потом… Нет, сначала Жозефина вела себя прилично, – опять заговорил парень. – А вот потом… Ей что-то начало не нравиться, она стала проказничать в доме… Ее невозможно оставить даже на пять минут.

– А мы же работаем! – подхватила девушка. – Вот и получается, что у нее много времени для игр… Ну, это когда она весь дом вверх дном переворачивает.

– А еще… – парень покраснел. – Вчера… Я стал ее ругать за то, что она затолкала мою обувь в унитаз, а она… она меня укусила.

– Понятно, – кивнула Катя. – И что вы хотите? Усыпить?

– Нет! Что вы! – в один голос воскликнула молодежь. – Мы бы хотели… А нельзя ее кому-нибудь… подарить, а?

– Понятно, – проняло и Машку. – Детки наигрались, а теперь притащили нам – деньте ее куда-нибудь. Сами даже не удосужились подыскать новых хозяев.

– Нет, мы искали! – горячо запротестовала девушка. – Я папе предлагала забрать. А он сказал, что с трудом от одной обезьяны избавился, зачем ему вторая.

– Отвезите в Роев Ручей, – посоветовала Катя. – Там знают, как с такими животными обходиться. Вон она и чешется у вас вся. Блох гоняли?

– Где? – ничего не понимали молодые люди.

– Тоже ясно, – вздохнула Катя. – А ест она у вас что?

– Ой, она все ест! – обрадовалась девушка. – Мы сами пельмени едим, и она ест, чипсы любит, даже кока-колу пьет!

– Надо же, какое счастье! – снова заворчала Машка. – Еще и желудок животному сорвали!

– В общем, ситуация понятная, – проговорила Катя. – Оставить вы ее себе не можете, лечить тоже не хотите. А ее уже надо лечить. Погибнет обезьяна.

– Так мы ее вам и привезли, чтобы она не погибла!

– Хорошо, мы ее заберем, – поджала губы Катерина. – Но! Если я узнаю, что вы еще кого-то взяли, вас будут судить. За жестокое отношение к животным. Статья такая есть, ясно?.. Погодите, подержите ее, я ей шлейку сделаю.

Катя сняла с животного всю яркую, в блестках, одежду, потом обвязала туловище крест накрест марлей и оставила длинный конец, получилось нечто напоминавшее шлейку.

– Все, теперь можете быть свободны, – отпустила она молодых.

Те выскочили из кабинета с явным облегчением.

– Ну ты подумай! Взрослая кобылица, а подавай ей игрушку! – возмущалась Катерина.

– Да еще и не простую, а живую… – поддержала Маша. – Ну и куда ее теперь девать?

– Возьми себе. Вместо Ромчика. От нее вреда меньше.

– Слушай! – вдруг вспомнила Маша. – А помнишь, наш директор хотел обезьяну другу подарить? Может, ему сбагрим?

– Помню, – кивнула Катя. – Только этому другу уже подарили однажды живого медвежонка. С севера откуда-то привезли. А потом медвежонок подрос, и его застрелили. Потому что хозяин, видите ли, испугался.

– Точно. А при жизни как он его содержал? Клетка пятьдесят на пятьдесят… И чего делать?

Машка крякнула и полезла в карман за телефоном:

– Что, Кать, я звоню в Роев Ручей? Все же у них там зоопарк, может быть, примут.

– Звони, только… Кто ее повезет? Опять я?

– У меня машины нет, значит – ты.

– У меня тоже нет.

– У тебя целая куча мужика, у которого есть машина, – напомнила Машка.

– Прекрати называть его кучей! – строго одернула ее Катя. – Это… хороший, добрый человек, который всегда приходит на помощь!

– Еще бы! – скривилась Машка. – Он же от тебя просто без ума! А ты…

В это самое время запиликал телефон у Кати. Будто подслушав разговор дам, позвонил Заревский.

– Катя, я… – начал он, но договорить не успел.

Его тут же перебила Катя:

– Игорь! Как здорово, что ты позвонил! А мы тут как раз про тебя говорили. И-игорь, ты нам так нужен, ну прямо сильно-сильно!

– Еду, – отозвался Игорь и выключил телефон.

– Сейчас подъедет, – повернулась к Машке Катя. – Я же говорю – прекрасный человек.

Машка только фыркнула.

Обезьяна теперь сидела на Катином столе, привязанная марлей за батарею, и вид у нее был грустный и безнадежный.

– Ничего, Жозефина, – подмигнула ей Катя. – Знаешь, сколько там обезьянок? Тебе не будет скучно. Сейчас я немного доработаю, а тетя Маша нам клетку подыщет. Маш, посмотри, у нас там клеток нигде нет?

В это время вошел Заревский. Катя заметила, что он никогда не задерживается: если говорил «еду», то, видимо, тут же и ехал. Безо всяких проволочек.

– Ого! А у вас здесь интересно, – качнул он головой, потом подошел к Кате: – Что-то случилось?

– Привет, – поздоровалась Катя, серьезно хмуря брови. – Мы к тебе опять за помощью.

Она понимала, что бессовестно использует этого добряка. Но… ей отчего-то вдруг захотелось еще раз с ним встретиться. Она даже самой себе боялась признаться, что постепенно эти встречи стали ей нужны. Она уже не видела его килограммов, ей просто было легко с ним, он не боялся ее хмурого вида, не пугался ее взгляда, спокойно относился к ее суровому тону… и тон становился мягче, глаза добрее… Катя даже не осознавала, что с ним ей не от кого защищаться. И от этого она становилась простой, смешливой и… да, даже молодой женщиной! Она ведь и в самом деле еще совсем не старая! Ну и… в конце концов, она же не для себя просит!

А он смотрел на нее открытыми детскими глазами и ждал любого приказания. Нет, нельзя мужчине быть таким. Но именно такого ей не хватало все эти годы. Да…

– Оставили ее, – кивнула на Жозефину Катя, чтобы хоть как-то сгладить совсем уж затянувшуюся паузу. – Наигрались и…

– Блин, терпеть таких не могу, – скрипнул зубами Заревский. – Это же не игрушки! Они же понимают все. Ну, то есть, конечно, не все. Не понимают, за что их выбросили!

– Вот-вот, – закивала Машка. – Чижик сегодня Кате то же самое сказал. Его хозяин бросил, а Катька еще этого хозяина защищает!

Катя вспыхнула:

– Никого хозяин не бросал! Просто… Чижику у меня лучше. А хозяин… спасибо ему, что не стал артачиться и проявлять никому не нужную спесь!.. Хотя… Сидоревский очень приятный мужчина. У него и спеси никакой нет.

Зачем она, спрашивается, врет? К тому же Роджер вовсе не нуждается в том, чтобы она его выгораживала – да и перед кем?

– А еще он дивно поет, – ехидно пояснил Машке Игорь.

– Да! Еще поет! – кивнула Катя и тихонько запела. – «Я буду считать твои волосинки, я буду затылок губами ласка-а-ать».

– «Скажите, девушки, подружке вашей, что я ночей не сплю, о ней мечтая», – вдруг сочным, красивым голосом пропел Заревский Машке.

Та засмущалась, хотела подхватить, но только сипло каркнула – от неожиданного волнения вокальные данные Машку покинули.

От этого карканья обезьяна начала волноваться, подпрыгивать, скакать со стола на пол и обратно.

– Гражданин Заревский, вы в зоопарк не хотите? – вдруг спросила Машка.

– Спасибо, – вежливо улыбнулся тот. – Постараюсь выжить на воле.

– Игорь, не старайся, не отделаешься – быстро заговорила Катя. – Нам надо везти Жозефину в зоопарк. Собирайся.

И опять Заревский подчинился беспрекословно. Только улыбнулся в ответ и потянулся к обезьяне. Ему было все равно, кого тащить: здоровенного зубастого пса или хрупкую Жозефину. Катя остановила его.

– Я сама. Иди в машину.

Глава 6

Они ехали уже за городом, на заднем сиденье Жозефина пыталась прыгать вместе с клеткой. При этом она издавала такие звуки, будто хотела докричаться до своей исторической родины.

– Не утрируй, – говорила ей Катя, придерживая клетку. – Не так и больно. Мы тебя просто обработали от блох, а это безболезненно. А как ты хотела? Поедешь в свет, там столько зверей, и что? Будешь своими паразитами хвастаться?

– Катя, ты настоящий Айболит, – с восхищением посматривал на нее Заревский. – Я тоже хочу стать Жозефиной.

– Игорь… теперь уже ничего не исправить, – вздохнула Катя. – Ты родился человеком. Но сделал из себя… кхм… какого-то толстяка.

– Катенька, ты не видишь во мне прекрасного пылкого юношу. А вот я сегодня вез женщину, она сразу во мне углядела тонкую натуру, – хитро посматривал на Катю Заревский. – Ей даже мой вес не помешал. Она сразу сказала, что я жутко интересный собеседник, видный мужчина и, обрати внимание, что я находка для любой женщины! Сидела и хваталась за желудок… Надо было за сердце, но она спутала… От волнения.

– Почему ты не назначил ей свидание? – искренне возмутилась Катя. – Тебе надо строить семью! И эта женщина… Ты думаешь, что к тебе каждый раз будут садиться дамы, которые станут искать в тебе что-то тонкое? Хватал бы эту!

– Катя, побойся бога, – насупился Заревский. – Женщина ехала на кладбище к мужу… Еще сорок дней не прошло… И ей восемьдесят два года. Зато она прекрасно разбирается в людях!

Обезьяна на какое-то время утихала, а потом снова принималась нервничать. Видимо, поездки в авто для нее были непривычны.

– А я тебе еще раз говорю – не стоят твои хозяева таких эмоций… – уговаривала ее Катерина. – И не надо их так яростно материть. Учись вести себя прилично. Там вот, например, жирафы совсем не матерятся.

Недалеко от заповедника машину тормознули. Миловидный лейтенант отдал честь и вежливо напомнил Заревскому, что проезд на машине запрещен.

– Ой, ну пропустите, пожалуйста, – заканючила Катя. – Я вот… нового жильца везу в заповедник. Как же я ее на руках тащить буду?

– Совести у вас нет, – покачал головой страж порядка, мгновенно превратившись из милого человека в очень строгого. – Игрушки себе покупаете? Да лучше бы здешним зверям помогли!

– И я того же мнения, – вздохнула Катя. – Я ветеринар. Вот… сдали нам. А куда мы ее денем? Таким же ненормальным отдадим? Вот и везу.

– Понятно. Если служебная машина, то проезжайте.

Конечно, люди в Роевом Ручье работали чудесные, по-настоящему любили животных, но и они не слишком обрадовались подарку.

– Ну что тут поделать? – всплеснула руками женщина, ухаживавшая за обезьянами. – Тащат их, бедолаг, тащат. Уже в Африке их, наверное, не осталось, всех сюда перетащили. Ну… давайте, что ли, свою красавицу…

Катя сдала Жозефину по всем правилам. На обезьяну они с Машкой даже ветеринарный паспорт завели, все же бывшая иностранная гражданка. Сейчас все было передано в заповедник, но уехать Катя сразу не могла. Такая красота! Столько разных животных, и все такие ухоженные. Только работникам Роева Ручья известно, чего это стоит.

После небольшой экскурсии по заповеднику Катя попросила Игоря отвезти ее домой. Завтра ехать на встречу, а значит, уже сегодня нужно подготовиться, привести себя в порядок и отдохнуть. Что ни говори, а встречи с Сидоревским изрядно выматывали…. Нет, Роджер всегда на высоте, но только Кате с этой высотой было совсем не просто.

– Катя… – обратился к ней Заревский, глядя куда-то вдаль. – А ты… не предложишь мне чашечку чая?

Ей и самой хотелось пригласить его, но не сейчас. Сейчас у нее были дела. Ей надо было серьезно подготовиться к завтрашнему фуршету. Но и не пригласить Игоря она не могла, в конце концов, человек с ней полдня потерял. Нет, может быть, для него это и было приятным времяпрепровождением, но он же столько денег мог заработать. А она… Господи! Она даже не оплатила ему поездку.

– Игорь, конечно, я предложу тебе чаю… А сколько я тебе должна?

– В каком смысле? – уставился он на нее.

– Ну… ты же меня на такси… туда и обратно…

Он, видимо, сначала хотел обидеться, а потом шутливо задрал голову:

– Катерина, поездка с таким водителем, как я, вам обойдется в… две чашки чая и бутерброд. Я очень дорогой водитель.

Катя усмехнулась и пригласила его в дом. Она подарит ему беговую дорожку. Точно. Очень хороший подарок. У них в подвале есть списанная, уже который год валяется. Если Катя ее не умыкнет, Машка непременно к себе перетащит. Она давно бы так и сделала, если б знала.

Они пошли сразу на кухню – надо было покормить Чижика. Но кота на кухне не было.

– Нет, ты посмотри, как наш красавец спит, – удивилась Катя. – Даже на ужин не торопится. Нам бы у него поучиться, да, Игорь?

– Ага, он, может быть, мышей наелся и спит, а я у него учиться буду… – хмыкнул Заревский. – Ты не отлынивай от чая.

Но Катя упрямо искала кота. А кот упрямо не находился.

– Игорь… его нет, – обеспокоенно сообщила Катя.

Заревский не стал шутить над хозяйкой, деловито прошелся по дому.

– Форточку ты сейчас открыла? – посмотрел он на Катерину.

– Форточку? Я все закрывала… – растерялась Катя.

Сейчас форточка была открыта.

– Не может быть… – лепетала Катя. – Я же…

– Наверное, просто прикрыла, а ветром ее распахнуло. А наш красавец этим воспользовался. Ты под всеми диванами пролезь, посмотри, а я на улицу.

– Я уже пролезла, тут всего-то один диван. Нет его дома. Пойдем во двор.

Во дворе Чижа не было, только радостный Ерофей скакал вокруг Кати и Игоря на трех лапах.

– Погоди, Ерофей… я сейчас к тебе залезу… – Катя сунулась в собачью будку.

Тут же за собой она услышала сопенье.

– Игорь! Ну ты-то куда? – обернулась она.

Игорь Заревский тоже пытался протиснуться.

– Ну так… я… я же помогаю! – растерянно оправдывался он.

– Мы сейчас в этой будке застрянем из-за тебя, помощник… – пробурчала Катя и стала пятиться – кота не было и там.

– Чижик! Чижик!!! – ходила теперь она по двору и кричала во все горло.

– Погоди, Кать, дай я его позову своим красивым голосом, – пытался шутить Заревский. – Чиж!! Ко мне! Чижик! Я кому сказал?

– Слушай! Ты таким тоном орешь! – сердито обернулась к нему Катя. – От тебя хочется бежать в соседнюю деревню!.. Чижик!

– Вот ведь какая… – неловко развел руками Заревский. – Ничего ей не нравится…

Они кричали в два голоса, но кот не отзывался.

– Игорь… это катастрофа… Завтра нам к Сидоревскому, а у меня его кот пропал, – чуть не плакала Катя. – Может быть, он к хозяину побежал?

– К его хозяину бегают только глупые девочки, а кот умный, он понимает, что у Сидоревского порядочному человеку делать нечего, – пробормотал Заревский.

– Прекрати сейчас же!

– Все! Я забыл… Это священная корова, которую трогать нельзя.

– Уж кто бы про корову говорил, – не удержалась Катя. – И где его искать?

– Пойдем на улицу, – предложил Заревский. – Парень домашний, он не знает собак, это опасно для него.

Было темно. Они из заповедника ехали уже по темноте, а сейчас и вовсе воцарился почти непроглядный мрак. Шансов найти кота оставалось все меньше.

Катя бегала вдоль дороги, прислушивалась к лаю собак, заглядывала во все колодцы, а рядом с ней пыхтел Заревский. Конечно, для него такой марафон был нелегким испытанием, но это Катерину не умиляло. Сам виноват, слон этакий! Был бы постройнее, может быть, на дерево бы залез, оттуда все осмотрел.

– Кать, может, я на дерево залезу? – сам предложил Заревский.

– Кто потом тебя снимать будет? – махнула рукой Катя. – Гляди, а вон там не он? Чижик!!

По ближайшим дворам они бегали около часа. Чижик так и не отозвался.

К дому подходили окончательно поникшие.

– Кать, он сейчас посидит на улице, а потом сам придет. Коты, они же всегда дорогу домой найдут, – пытался успокоить ее Заревский.

– Да ничего он не найдет! – не сдерживала слез Катя. – И вообще… встретит какого-нибудь пса, и… Чижик!!

– Чиж!! Чижик!

Неожиданно с шумом зашуршали ветки сирени, которые прилегали к забору.

– Чижик! – кинулась туда Катя.

Заревский побежал следом.

– Вот сейчас, миленький мой, я тебе по усатой-то морде… – начал он и охнул – из кустов на него смотрела миловидная женская физиономия.

– Здравствуйте вам, – ласково улыбнулась незнакомка.

– И вам не хворать… – пробурчал Заревский. – Вы… кого тут высиживаете… так поздно?

– Я тоже заметила, что сейчас не утро, – вежливо улыбнулась дама. – Катенька, я слышала, вы Чижика ищете?

Катя уже подбежала и смотрела на соседку с нетерпением:

– Конечно! Мы ищем, Алевтина Владиславовна, а вы его видели?.. Игорь, это Симкина хозяйка, – быстро пояснила Катя.

– Дело в том, – лукаво улыбалась дамочка, – что Чижик некоторым образом у нас.

– У вас?!

– Кать, а кто такая Симка? – тихонько спросил Игорь.

– Да, Катенька, – кивнула соседка. – У нас. Я сегодня стала Симочку кормить, как обычно…

– Симка – это кошка. Близкая подружка Ерофея. И Чижа, – торопливо сказала Заревскому Катя.

– …Смотрю, а Симочки-то и нет! – продолжала соседка. – Я к вам. Точно! Сидит Симочка, а рядом Чижик. Ну, я же знаю, что вы, когда уходите, всегда его дома закрываете! А тут – вас нет, а он есть! Сидит с моей красавицей. Ну, думаю, если сбежит, вы точно расстроитесь. Взяла и пригласила его… за шкирку. Вот он и… у нас, вас ждет.

– Ой! Алевтина Владиславовна! Какая же вы умница! – обрадовалась Катя.

– Я вам бесплатный проезд на такси обеспечу! Один раз, – в восторге добавил Заревский.

– А мы его ищем, ищем…

– Сейчас принесу, – пообещала соседка и скрылась.

Появилась она уже с котом на руках.

– Вы у меня его заберите, а то мне неудобно… через забор перелезать…

– Конечно-конечно! – подхватила кота Катя и сразу уткнулась лицом ему в шерстку на загривке. – Вот дурашка, а? Ну… зачем ты сбежал?

Заревский тоже подошел и теперь гладил кота, старательно задевая при этом руки Кати.

– Чиж… я тебя… так долго искала… – уже другим голосом говорила Катя. – Сначала, когда увидела… ты мне не понравился. А потом поняла… ты мне самый лучший друг…

– А мне… – тут же присоединился к разговору Заревский. – А мне… ты прости, Чиж, но ты мне сразу полюбился. Такой… тощий весь, ничего особенного, а гонору! Я очень люблю таких… котов.

Катя настороженно посмотрела на Заревского.

– Ты сейчас о ком это сказал? – строго спросила она.

– О Чиже! – заморгал честными-пречестными глазами Игорь.

Катя повела головой и снова наклонилась к коту:

– Пойдем домой, Чиж… Нам с тобой еще на завтрашний пикник собираться надо… Игорь, пойдем чай пить. Ты у меня такой… И совсем не толстый! Я бы с тобой целыми днями могла болтать. Ты же меня всегда понимаешь.

– Я не могу целыми днями… У меня работа, – совсем тихо лепетал Заревский. – Я в смысле… коту говорю. Я бы тоже с ним… целыми днями, только я же работаю…

– Да… – тихо улыбнулась Катя. – Чиж… Я вдруг поняла, что за последнее время… у меня никого ближе и не было… Чиж… ты… такой настоящий какой-то… как стена, с тобой не страшно…

– А еще он не гадит по углам, – донеслось из-за кустов сирени. Соседка по-прежнему выглядывала из-за забора и наслаждалась зрелищем.

– Ну вы! Вы как скажете! – обиделся Заревский. – Прямо… стыдно за вас, дамочка, честное слово! Катя, пойдем отсюда.

Они еще раз недобро посмотрели на соседку и направились в дом.

После того как кота накормили (хотя до этого его с избытком угощала соседка), Катя принялась накрывать на стол.

– Мне только чаю, – напомнил Заревский.

– Хорошо, – согласилась Катерина. – Я тоже только чай попью. А то, знаешь… завтра на встречу ехать. Надо бы… немного себя в форму привести.

Заревский вздохнул, а потом застенчиво улыбнулся:

– Катя, я тебя не понимаю. И чего ты так в этот шоу-бизнес рвешься? Я вот, например, его игнорирую. Ты думаешь, что мне предложения не поступали?

Катя удивленно повернулась:

– Тебе? Куда?

– Ну-у… приглашали. И даже со всей настойчивостью звали, – уклончиво ответил Игорь.

– Ха… А ну-ка, давай рассказывай! – уселась она напротив него, поставив чашки с чаем на стол. – И молчит!

– Я не молчу… рассказываю. Меня… да вот, месяц назад уговаривала одна особа сняться в клипе.

– И что за клип?

– Ну-у…

– Игорь, какой клип? Чего ты стесняешься? Там что-то неприличное показывали? – настаивала Катерина.

– Все там приличное… Это… рекламный клип. И меня позвали, вот, – похвастался Заревский и стал увлеченно пить чай.

– Чего-то я не помню рекламы с тобой. А что рекламировал? – хитро смотрела на него Катя.

Заревский важно надул щеки:

– Я не поддался на уговоры. Не стал ничего рекламировать… Я же не рвусь на экраны.

– Что рекламировать надо было? Колись! Ну? – грозно хлопнула ладошкой Катя.

Игорь покраснел, отвел глаза в сторону.

– Огромную пачку маргарина, – наконец выдал он. – Но я не согласился.

– Я бы тоже не согласилась, – усмехнулась Катя. – Но меня пригласили помочь вылечить кота. И я помогаю. Чижик, покажись, дай поглядеть, каким ты стал…

Кот, будто понимая, вальяжно вышел из-под стола. Катя тут же подхватила Чижика на руки, пригладила шерстку и заботливо заглянула в ушки – все было чистеньким и здоровеньким.

– Красавчик, – оценил Заревский и поднялся. – Ну… я пойду тогда. Вам еще собираться. Катя, обязательно позвони мне, если не сможешь добраться. Я буду ждать.

– Хорошо, – беспечно кивнула Катя, абсолютно точно зная, что ждать он будет.

Когда Игорь вышел, она стала убирать со стола и нечаянно бросила взгляд в окно. Было темно, но там, где стояла машина Заревского, светил фонарь, и ей прекрасно было видно, как смешной и нелепый, большой человек стоит возле раскрытой дверцы и смотрит на ее дом. Увидев в окне Катю, он радостно замахал руками. Она тоже махнула рукой и задернула занавеску.

– Завтра все соседи будут судачить, что ко мне приезжает самый толстый человек в мире… Чижик, вот ответь, отчего это толстяки такие отзывчивые и добрые люди? А люди с прекрасной внешностью, наоборот, совершенно невнимательные… Роджер даже имени моего запомнить не мог… И ни разу не позвонил, чтобы спросить: «Как ты, Анечка-Катечка?»

Чижик запрыгнул на стул и серьезно смотрел Кате в глаза. Наверное, он тоже ответа не знал.

Поздно вечером позвонила Анжела.

– Катерина, слушай меня внимательно, – сразу же начала она. – Короче… я с тобой завтра поехать не смогу… Меня Семиногов увез в Турцию…

– Куда?! – не поверила своим ушам Катя. – В Турцию?! Так ты оттуда звонишь? Анжелка! Это же…

– Эмоции потом, на ужин, а сейчас записывай. Поедешь к семи часам… Только тебе надо будет пораньше выехать… в шесть. Берешь с собой кота, заказываешь такси и едешь на Чудесный остров, запомнила? Там заезжаешь на улицу Центральную… она самая главная, едешь по ней не сворачивая. Дом в самом конце. Это особняк Огребцова. Туда просто так не пустят, поэтому на тебя уже заказали пропуск, паспорт возьми, ясно? Но тебе еще завтра будет Аллочка звонить, она и встретит.

– Анжела, – облизнула пересохшие губы Катя, – а может, я не поеду?

– Это тоже потом, а сейчас записывай номер телефона Аллочки, только сама ей старайся не звонить. И телефон Сидоревского запиши, но ему не смей звонить вообще никогда!

– А зачем ты тогда номера даешь?

– Это на самый крайний случай. На са-а-амый кра-а-айний, запомнила? Номера записывай. И не вздумай не приехать. Огребцов приглашал именно тебя! С котом, естественно.

– Естественно.

– Да, и купи себе чего-нибудь из одежды. В приличном бутике. В первую очередь брюки… Катя, не джинсы, а хорошие, стильные брюки! И… м-м-м… какой-нибудь малахаистый свитер.

– А просто свитер не пойдет?

– Ни в коем случае! Ты не к бабушке в деревню собралась. А куртка… Блин… у тебя и куртки порядочной нет… Купи себе какую-нибудь коротенькую, в талию. Можно сделать прическу в стиле «ветер в голове». Это… ну, знаешь, вроде бы ты делала прическу, а вроде бы и нет. Ну и накраситься постарайся. Тамары не будет. Огребцов решил собрать узкий круг. Приеду, расскажешь, ясно?

После разговора с сестрой Катя разволновалась не на шутку.

Как она одна поедет? Что надеть? Да еще и круг узкий, каждый будет на виду… Эх, с самого начала не нравилась ей эта затея, но теперь, после звонка Анжелы, волнение стало нарастать еще быстрее и еще сильнее. Вот ведь подписалась…

С самого утра Катерина носилась по магазинам. Никакого малахаистого свитера ей не попалось, брюк удивительных и стильных тоже, а куртку она и вовсе решила не искать. У нее своя еще новая, в этом сезоне покупала. Она, конечно, не совсем в талию, как говорила Анжела, и не короткая, но фигуру обрисовывает хорошо, а главное, очень идет Кате. Она же ее сама выбирала, не спеша. Свитер решила надеть белый, со сливочным оттенком. Она читала, такие цвета сейчас в моде. А брюки… Да поедет в джинсах. Сама видела по телевизору, как киношные дивы вовсю рассекают в джинсах, и ничего! А ей так удобнее будет. И пусть только кто-нибудь что-нибудь скажет!

Решив перед сном, что в крайнем случае может уехать в любой момент, Катя позвонила Заревскому.

Он еще не спал, поэтому она конкретно описала ему завтрашнее задание и только после этого спокойно уснула. Рядом с ней на подушке примостился Чижик. Он с первого дня облюбовал себе это место, и Катя на часть подушки уже не претендовала.

– Чижик, только, пожалуйста, выспись как следует. У нас с тобой завтра такой трудный день… – бормотала она, почти в полудреме поглаживая кота. – Мы с тобой поедем к… к твоему хозяину… Ты его помнишь?.. Чижик, я же тебя просила – не наводи мне беспорядок на голове!.. Мстишь за уколы? Зато посмотри, какой ты стал красавец. И никаких залысин…

На следующий день уже с двенадцати часов ей принялась названивать Аллочка.

– Алло, здравствуйте. Катерина Михайловна? Вы сегодня должны в семь часов быть у Огребцова, вы в курсе?

– Да-да-да, я знаю. Я буду, – ответственно отвечала Катя.

– Постарайтесь не опаздывать, Сидоревский этого не прощает. Как подъедете, позвоните по этому номеру, я вас встречу.

– Спасибо. Обязательно.

– Да, и кота возьмите. Надеюсь, с ним ничего не произошло?

– Что же с ним произойдет? Вот он, сыт и ухожен.

– До встречи.

Девушка говорила холодным тоном генерального директора. Катя уже триста раз пожалела, что ввязалась в эту историю, но отступать было поздно, деньги платили очень приличные, к тому же вопрос с домом так и остался нерешенным. Она никак не могла набраться смелости, чтобы попросить Сидоревского похлопотать о сносе. Хотя… Катя себе даже представить не могла, как это она подойдет к Роджеру просить, чтобы ее домик снесли. И вообще – надо выкинуть это из головы. Не надо ей ничего от Сидоревского. Платит за работу – хорошо, и достаточно.

К пяти часам она была полностью готова, то и дело подходила к зеркалу, чтобы устранить невидимые изъяны в макияже и прическе, поправляла свитерок, осматривала себя с ног до головы и опять доставала свою рабочую сумку. Сумка ее напоминала небольшой чемоданчик. Там всегда были предметы первой необходимости. То есть при случае она легко могла бы провести небольшую трепанацию черепа, как говорила Машка. Вот и сейчас она то и дело заглядывала в сумку – не забыла ли чего положить?

Для Чижика была отмыта и протерта насухо его переноска, а еще Катя взяла шлейку. Как же иначе он будет гулять по участку?

Сам Чиж был намыт, высушен феном и огромного восторга от этого не испытывал.

– Чиженька, Огребцов говорил, что у него собачка какая-то есть, так ты ее не обижай. Ты все же гость, а не агрессор, понял?

Чиженька лениво отворачивал мордаху. И все же он был красавец. И знал об этом.

– Да, со стола ничего не воруй, тебе нельзя, опять облысеешь, а мы только-только шерсть восстановили… Что еще?.. Это я сделала, это я сказала… Ну что же время так медленно тянется!.. Чижик, ты не волнуйся, мы быстренько отработаем – и домой. Я попрошу Игоря, чтобы он далеко не отъезжал, мы в любой момент уйти сможем.

В половине шестого под окном просигналила машина, и Катя, посадив Чижика в переноску, поспешила на выход.

Глава 7

– Катя-Катерина, ты такая красивая, – глядя на нее с улыбкой, восхищенно протянул Заревский. И деловито поинтересовался: – Волнуешься, что ли?

Катя насупилась и вздохнула.

– Это они все должны волноваться, такая женщина к ним едет! – воскликнул Игорь.

– Перестань, смотри лучше на дорогу, – напряженно отмахнулась Катерина. – Я тебе адрес сказала? Где же он у меня…

– Я еще вчера записал.

– Хорошо… Только ты сразу не уезжай, ладно? А то мы в любой момент сбежать можем… Чего-то и правда… волнительно. Бури, что ли, эти… электромагнитные?

Чтобы Катя не волновалась, Игорь принялся рассказывать, какая веселая у него семья, какая добрая, заботливая мама, какая замечательная сестра, к которой он обязательно свозит Катю, и как они все вместе воспитывают зятя Сеню – мужа сестры, чтобы он не был таким скупым и скучным.

Катя слушала его вполуха. Рассказывал Игорь весело, однако как тут можно было смеяться, когда время летело неудержимо, а машина то и дело надолго засыпала в пробках.

– Игорь, а нельзя как-нибудь… побыстрее, что ли? – окончательно потеряла терпение Катя. – Мы же опоздаем. Ты знаешь, что из-за этого будет?

– Знаю, – светло улыбнулся Игорь. – Они даже не заметят.

– Ну что ты говоришь? – вскинулась Катя. – Да они мне уже… вот и сейчас, видишь? Звонят! Алло!

Звонила опять Аллочка. Она нервничала: уже половина седьмого, а Катерины еще нет.

– Мы тут в пробках застряли… Мы выехали рано, а эти пробки… У вас же там, наверное, гости тоже еще не все. Мы подъедем!

– Не забывайтесь, Катерина! Вы… именно вы должны быть вовремя! А остальные гости – не ваша проблема! Не равняйте себя с ними! Поторопитесь! – нервно рыкнула Аллочка и бросила трубку.

– И что сказали? – спросил Игорь, внимательно глядя на Катерину.

– Сказали, что без нас не могут начать… – вздохнула она. – Очень ждут. И Чиж сейчас волноваться начнет… Чижик, ты лучше всех, не забывай. Сейчас нас Игорь привезет…

– Ну… есть у меня одна знакомая тропинка… – почесав затылок, протянул Заревский. – Можем прилично путь сократить. И без пробок. Вовремя приедем… Если все нормально будет.

– А чего ж ты тогда?! – запыхтела Катя. – Специально в самую гущу завез, да?

– Нет, я бы сразу на эту тропинку свернул, – принялся оправдываться Заревский, – да там дорога мерзкая. Трясет. Ну и… неожиданности всякие. То стадо дорогу переходит, то еще чего.

– Лучше пусть стадо, чем плотная пробка!

И поехали.

На ближайшем повороте Заревский лихо свернул в сторону, и очень скоро они уже ехали по безлюдной деревенской дороге. И все бы было ничего, они даже успевали по времени, но неожиданно путь преградила целая куча коробок.

Обычные картонные коробки были разбросаны на дороге, а из некоторой раскрывшейся тары вылетали куры и ошалело носились взад и вперед.

– Да что ж такое-то? – теряла терпение Катя. – Игорь!

– Это куры, если ты не знаешь… Пойдем коробки с дороги убирать. В сторону их сдвинем.

– Пойдем… Но этих кур ведь нельзя так оставлять… – ворчала Катя, вылезая из салона. – Вот только начнешь к человеку проникаться, как он тут же… кур каких-то отыскал…

– Кать, ты про что там? – не расслышал Заревский.

– Про свое, – бурчала Катерина. – Про девичье… И кто их только выпустил тут, кур этих?

– Их, Катенька, не выпустили, их потеряли. Кто-то нагрузил машину доверху, а закрепить не постарался… Кать, смотри, здесь цыплята…

Они оттаскивали коробки с живыми курами. Катя не могла просто так их оставить, но что делать, она тоже не знала. А некоторые куры еще носились по дороге, их надо было поймать, иначе жизнь пернатых могла закончиться гораздо раньше положенного времени.

За курами бегал Заревский. Как ни расстроена была Катя, но удержаться от улыбки не могла – широко расставив руки в стороны, согнувшись почти пополам, здоровенный мужик носился за каждой птицей со сладкими причитаниями:

– Цыпы-цыпы-цыпы… Ать… куда же тебя?! Иди сюда, миленькая… иди-иди-иди… Ах ты клуша! Все равно догоню!

– А здесь есть какая-нибудь ферма поблизости? – спросила Катерина. – Может быть, оттуда выпали? То есть везли оттуда и потеряли.

Заревский на минуту задумался.

– Ферма есть, но нам их туда не довезти – коробки в машину не войдут.

– Слушай, давай так, – решила Катя. – Ты отвезешь нас к Огребцову, а потом вернешься и съездишь на ферму. Ну не дело это живых кур в чистом поле оставлять. А коробки мы все с дороги убрали.

Теперь они уже вдвоем носились по дороге с растопыренными руками, и окрестности оглашались их выкриками:

– Цы-ы-ыпа-цыпа-цыпа… Куда тебя несет-то, дурочка? На дорогу не беги! Не беги на дорогу, я сказал! Цыпа…

За таким важным занятием и застал их неизвестный мужик.

– То исть кур моих воруете, так? – сердито спросил он, уперев руки в бока. – Я их, значицца, ростил, воспитывал, кормил, а вы, оглоеды, прикарманиваете?

– А вы кто такой? – выпрямился Заревский.

– Я хозяин ихний! – гордо дернул кадыком мужик.

– Так какого лешего ты их по всей дороге раскидал?!

– Мои куры, куда хочу, туда и кидаю. И… это… помоги мне коробки в машину составить, а то ходит он тут!

Заревский хотел было помочь, но Катя сердито дернула его за рукав.

– Пойдем. С таким хамом нам некогда разговаривать.

Они, конечно же, опоздали.

Еще в машине Катя выпустила Чижика из переноски, надела на него кокетливую шлейку и к витым воротам вышла с сумкой в руке и котом на поводке. Переноску она оставила у Заревского в машине.

– Чижик… ты, главное, не бойся. Я с тобой. И не боюсь совсем… Нет, Чижик, то, что у меня ноги трясутся, так это… от холода.

Дорогу ей преградили два немногословных молодых человека атлетического сложения.

– Здрассте… – вежливо склонила голову Катя. – А я к Огребцову, да… У меня и паспорт с собой… Ой, погодите, я же позвонить должна.

Мужчины возле ворот стояли, будто монументы. Эмоциям в их душевном арсенале места не нашлось.

– Алло, Алла? – торопливо говорила Катя. – Мы приехали. Вы меня встретите?

– Вам во сколько было сказано приехать? – зашипела в трубку Аллочка. – Вас же просили не опаздывать! Настоятельно просили! И как я теперь выйду из-за стола? Ходите, ждите перерыва!

На этом разговор с ней закончился.

– Хм… надо же… – пожала плечом Катя. – Опоздали… Придется ждать… Или… Нет, уезжать нельзя, это безответственно. Мы подведем Сидоревского. Ты же знаешь, Чижик, как он нас ждет.

О том, чтобы прорываться самостоятельно, она даже думать не хотела – зачем дополнительные проблемы?

– Катя, что случилось? – вышел из машины Заревский.

– Да так… ничего… – отмахнулась Катерина. – Надо немножко погулять. Ты посиди, а мы с Чижиком походим… Ему, кстати, тоже успокоиться надо. Заодно и на поводке гулять научимся.

– Но ты… если что, я тут, – предупредил Заревский и втиснулся обратно в салон.

Катя повела кота вдоль красивого кованого забора. Через его прутья было прекрасно видно, как на большой поляне в центре просторного участка расставлены столы и за ними восседают гости, одетые по-осеннему.

– И ничего они не в балахонах, – проговорила Катя коту. – И почти все женщины в джинсах. Ты тоже видишь, да?

Чижик вел себя беспокойно. Неизвестно, когда он вообще выбирался на природу, а сейчас стоял такой чудесный день, так манили запахи, звуки, а тут этот поводок!

Кот категорически не хотел его терпеть. Сначала он попробовал не обращать на шлейку внимания, то есть решил запрыгнуть на дерево, но тут же понял, что свобода его ограничена, бухнулся на спину и стал драть поводок когтями.

– Чиж, – поставила его на лапы Катя. – Я тебя столько времени в порядок приводила, а ты уже, как еж, на себя все листья собрал… Смотри, что делается!

Чиж смотреть не хотел. Он хотел бегать! Без поводка. Но Катя была умнее.

– Побежали! – ринулась она вдоль забора, и коту ничего не оставалось делать, как бежать за ней.

– Ой, какая киска необыкновенная! – услышала Катерина детский голос.

К ним приближалась девочка лет десяти. Она, не отрываясь, во все глаза смотрела на Чижика.

– А как его зовут? – через забор спросила девочка.

– Его зовут Чижик. Как птичку… Так уж назвали, когда он маленький был… – улыбнулась Катя.

– Вы к нам? – поинтересовалась девочка.

– Да… Но… мы немножко опоздали, поэтому… Но сейчас будет перерыв и мы войдем… Чижик, не волнуйся, успокойся…

– Пойдемте, – позвала девчушка и повела Катю прямо к охранникам. – Олег Викторович, эту тетеньку надо пропустить. Она к нам.

– Ирочка, но… Женщина, у вас пропуск есть? – наконец оттаял один из стражей.

– Да… То есть на меня должен быть заказан, мне сказали прийти с паспортом… Чижик, не гладься о дяденьку… Нам сказали, чтобы мы с котом были обязательно, – пыталась объяснить Катя, но у нее плохо получалось. На помощь опять пришла незнакомая Ирочка.

Пока Катя объяснялась с охраной, она куда-то убежала и вернулась, таща за руку Огребцова.

– Па-ап, смотри, какой котик! Ты мне такого же купишь? Он на поводке, как собачка. А наша Буся вообще не умеет на поводке ходить. Мы ее все время на руках носим.

Огребцов был в свободном костюме и как-то по-домашнему мягок.

– Здра-авствуйте, – светло улыбнулся он, завидев Катерину. – А я смотрю, Роджер сегодня без своего кота, даже замечание ему сделал. Вы отчего же не проходите?.. Простите, я не запомнил вашего имени.

– Катерина. А не проходим… Опоздали немного, – призналась Катя.

Общаться с этим важным человеком ей было почему-то гораздо проще, чем с его охраной.

– Олег, Женя, пропустите даму, она моя гостья, – обратился Огребцов к охранникам и повел Катю туда, где стояли столы.

Чижик сначала шел прилично, как и подобает воспитанному коту на серьезном приеме. Но потом стал капризничать. Он еще не слишком хорошо ходил на поводке, а тут и Катя совсем перестала обращать на него внимание, и люди какие-то посторонние к ним прилепились… А ведь как славно было вдвоем листочки нюхать, пусть даже на этой веревке!

– Чижик, ну что ты? – легко подняла его на руки Катерина.

– Давайте мы их с Бусей познакомим, – предложила девочка. – А то ей тоже сегодня скучно. С ней играть некому.

– Ир, неприлично как-то. Пригласили человека в гости, а сами даже за стол не позовем, – обернулся отец к девочке.

– Я не хочу сидеть за столом, ваша Ира правильно говорит – животным скучно, – заступилась за девочку Катя. – Да и Чижик не слишком застолья уважает. Нет, он их уважает, конечно, но… когда его чем-нибудь кормить собираются. А мы на лечебном корме, так что… какое нам застолье.

– Тогда все нормально, – обрадовался Огребцов. – Я, Катя, знаете, тоже не слишком эти застолья… Пойдемте, познакомимся с Бусей, а потом и за столом посидим.

– А ваши гости… – начала было Катя, но он ее перебил:

– За гостями ухаживает моя жена. Она по этому делу специалист, – подмигнул Огребцов и обернулся к дочери: – Ирка! Тащи сюда свою собаку!.. А кот не боится собак?

– Вообще-то, он у меня с собакой дружит. Но… – Катя помедлила. – Я же не видела вашу Бусю, может быть, она настолько серьезная…

– Она очень серьезная, – шутливо насупился Огребцов. – А вон и сама Буссильда де Фежардемон.

– Как? – изумилась Катя. – Как вы запоминаете такое имя?

– Никак, поэтому она – Буся.

Девочка уже несла на руках белоснежную собачку. Это было очаровательное создание, но Катя знала, какой характер может скрываться за самой умилительной внешностью.

– Мальтезе? – обернулась она к Огребцову.

– Приятно иметь дело со знающим человеком, – усмехнулся тот. – Она и есть. Ир, дай мне… Вот скажите, Катя, зачем я купил эту головную боль? Бусенька, смотри, какой кот.

Катя Чижика тоже держала на руках и старалась вести себя как можно спокойнее – настроение хозяина мгновенно передается животному. А волнение – тем более. Но самое удивительное, что Катя теперь уже совсем не волновалась.

– Огребцов… Простите, я не знаю вашего имени… Не надо насильно подносить их близко друг к другу, обязательно сцепятся. Давайте отпустим.

– Буська удерет, она на поводке ходить не умеет.

– Наденьте шлейку, – посоветовала Катя. – У вас нет? А-а… а есть какой-нибудь шарфик и веревочка. Или кусок марли. Только большой.

– Ир, бегом за марлей, – распорядился Огребцов и повернулся к Кате: – А звать меня Андреем Ивановичем… нахалка.

Неизвестно откуда, но марлю Ира все же притащила.

– Ирочка, подержи Чижика за поводок, пожалуйста, – попросила Катя, – а я вашей Бусе шлейку сделаю.

Девочка с удовольствием взяла Чижика и теперь сидела и чесала ему за ушком. Чиж блаженно позволял себя нежить.

Катя ловко подхватила собачку под брюшко, сделала из марли подобие шлейки и собралась уже было приладить это на любимицу Огребцовых, как вдруг пальцы ее нащупали в шерсти собаки бугорок.

– Погодите-ка… – разгребла она собачью шерсть. – Товарищи дорогие, у вас клещ. Срочно едем в клинику. У нас работает круглосуточно. Андрей Иванович, надо клеща на пироплазмоз проверить. Иначе…

– Обязательно сейчас? – поднял бровь Огребцов. – А что это такое – пироплазмоз?

– Собака сгорает от этой заразы за считаные часы.

Огребцов не на шутку испугался. Серьезный мужчина, у которого за столами восседали такие видные звезды, как Сидоревский, вдруг схватил собачонку и сразу же отреагировал:

– Едем, Катя, вы сами за рулем? Покажете дорогу моему водителю, да?

– Нет, – покачала головой Катя. – Я на такси, поэтому садимся все вместе к нам и едем, куда скажу. Ира, тебе бы не советовала.

Огребцов посмотрел на Катю с немым вопросом, она его поняла и пояснила:

– Это круглосуточная клиника, понимаете? Туда собак после аварий привозят, зрелище не для слабонервных…

– Понял. Ир, жди нас здесь.

– Па-ап…

– Я сказал – здесь!

– А Чижика можно пока оставить? – умоляюще смотрела девочка.

– Прости, принцесса, но я его заберу, – тепло улыбнулась ей Катя. – Ему без меня страшно будет, понимаешь?

Девчушка смущенно улыбнулась на «принцессу» и покорно отдала поводок Кате. Да, и в богатых известных семьях случаются воспитанные дети.

– М-да… А хозяином считается Сидоревский… – вздохнул Огребцов по поводу кота и скомандовал: – Ну, Катерина, ведите меня к своему такси!

Заревский с некоторым интересом наблюдал, как к его машине приближается Катя вместе с неизвестным щуплым дядькой, который отчего-то встревоженно поглядывал на маленькую беленькую болонку у себя на руках. Катя же что-то ему говорила и, кажется, пыталась успокоить. Зато Чижик невозмутимо сидел на руках у Катерины и пытался лапой достать хвост болонки.

– Молодец, Чиж, наш парень. Так их, – весело проговорил Заревский и раскрыл дверцы. – Ну что, Катюша, я же тебе говорил, чего ждать от этих воротил. Даже к столу не пригласили? А ты так спешила.

– Здравствуйте, – чуть робко поздоровался Огребцов. – Да у нас тут беда случилась. А после… если все нормально… Обязательно к столу. Буду очень рад.

– Познакомься, Игорь, это Огребцов и есть. Давай в клинику. Только быстро. Игорь, очень быстро, ты меня понял?

Конечно, он ее понял. Поэтому рванул с места, как только этот неизвестный Огребцов уселся на переднее сиденье. Катя села сзади и сразу же посадила Чижика в переноску. Пусть отдохнет.

– Да вы не переживайте, – успокаивал пассажиров Заревский. – Сейчас мы быстренько доедем. У меня тут одна тропочка есть знакомая…

– Надеюсь, кур оттуда уже убрали, – вздохнула Катя. – Андрей Иванович, все будет нормально. Мы вовремя успели. А Буся как себя вела? Аппетит? Настроение?

– Да обычно… И ела она хорошо, она у нас всегда ест не очень, а сегодня нормально поела. Мои девчонки… кхм… жена и дочь еще смеялись, что перед гостями наша королева плотно поужинала. И телевизор она посмотрела…

– Чтоб я так жил, – не выдержал Заревский. – Не волнуйтесь, если Катя сказала, что все будет хорошо, так и будет. Она… как-то еще не научилась врать… А хотите я вам спою?

– Не надо! – попробовала остановить его Катя, но тот уже выводил:

– Судьба нам долю лучшую не может сразу дать…

– Это не ваша песня, – немедленно отреагировал Огребцов, вдруг внимательно взглянув на Заревского. – Вам другую надо… м-м-м… ну, хотя бы… «Луч солнца золотого», вытянете?

– А то! Лу-у-уч солнца золотого тьмы скрыла пелена-а-а… Это Энтин же, да?

– Да, слова Энтина, а Гладков композитор… а вот эту…

Катя не переставала удивляться – двое мужчин на передних сиденьях как будто забыли про нее совершенно.

– Игорь, мы поворот не проехали? – решила она напомнить о себе.

– Кать, мы с другой стороны подъезжаем… Ты-ы-ы моя мелодия-я…

– Нет-нет, давайте из современного, – не соглашался Огребцов. – Спойте что-нибудь из…

– Из Лепса?

– Оставьте в покое Лепса! Он уже есть, вам не надо быть вторым, вы…

Дальше Катя старалась к ним не прислушиваться. И зачем ей эти мужские разговоры? Главное – Огребцов немного отвлекся, собачка ведет себя спокойно, да и Чижик, похоже, уснул. Эх, ей бы тоже… домой и поспать бы, она с утра так перенервничала…

У нее неожиданно зазвонил телефон. Аллочка наконец обнаружила, что хозяина приема нет, и решила встретить Катю.

– Алло. Я сейчас выйду. Никуда не разбредайтесь, – высокомерно бросила она.

– Аллочка, ничего не получится, – ответила в трубку Катя. – Дело в том, что мы с Андреем Ивановичем и его собачкой уже едем в ветеринарку. Можете не выходить.

– С каким Андреем Ивановичем? – не сразу сообразила Аллочка. А когда поняла, разразилась гневными восклицаниями. – Ты! Да как… Ты… Взяла и увезла Огребцова?! Да ты знаешь, что значила эта встреча для Роджера?! Ты… дрянь такая, перетянула на себя одеяло?! Умыкнула кота и с его помощью увела Огребцова?!

Катя отставила трубку и теперь слушала, как ее маленький телефончик кричит Аллочкиным голосом.

Она так кричала в трубку, что даже Огребцов на переднем сиденье услышал. Он отобрал телефон у Кати и властно произнес в трубку:

– Девушка, прекратите страдать так шумно! Я не понял, о каком одеяле идет речь, но если вам надо, я отдам свое.

Трубка замолкла. Огребцов не стал больше говорить, передал телефон Кате и вежливо улыбнулся:

– С такой хваткой вы в шоу-бизнесе долго не продержитесь.

– Да я и… Какой мне шоу-бизнес, я – врач. Собачий.

В клинике в это время никого уже не было. Девушки, работающие в ночную смену, были осведомлены по поводу личности Огребцова, не раз видели его по телевизору. Поэтому все анализы собаке были сделаны в считаные минуты. Они и без того никогда не задерживали клиентов, а тут и вовсе расстарались.

– Ну вот, – кружились они возле именитого пациента. – Ничего нет, никакого пироплазмоза… уй ти, какая собачка… Все у вас хорошо.

– Это что же – мы зря ехали? – расстроился Огребцов.

– Не зря, – покачала головой Катя. – Вы же видели – клещ был. И это счастье, что он оказался незаразным. А так… могли бы и не спасти.

– Катерина Михайловна правильно говорит, – поддержали девчонки. – Знаете, лучше перестраховаться.

– Понял-понял, – замахал руками Огребцов. – Не зря!.. В самом деле – не зря, я и для себя здесь кое-кого отыскал… Катя, ваш таксист меня обратно довезет?

– Довезет. Только сначала меня до дома добросите, хорошо? А то… мне кажется, нашим зверятам уже хватит развлечений на сегодня.

– Да-да, конечно… И спасибо вам.

На обратном пути мужчины опять обсуждали какие-то музыкальные вопросы, а Катя тихонько смотрела в окно. На душе был неприятный осадок. Все же обидно, когда тебя уличают невесть в чем. Никакого одеяла она не перетягивала, ей и не нужен этот шоу-бизнес. Без него спокойнее.

Когда она вышла возле своего дома с переноской и сумкой, то сразу испытала облегчение. Не создана она для бурных увеселительных раутов.

Чижик, вырвавшись на свободу, сразу бросился к своей миске.

– Ну и как тебе богатый дом? – спрашивала его Катя. – Хотя… прости… Ты его так и не видел. Зато прогулялся по осеннему лесу. И научился ходить на поводке. А Буся? Как тебе собачка?

Кот одарил ее презрительным взглядом. Он вообще не понимал, как можно считать собачкой это зацелованное нечто? Вот Ерофей – самая настоящая собачка!

– Ну, это ты напрасно. Для своей породы и положения Буся вела себя очень корректно. Ты представляешь, к нам… когда же это было… не важно. Так вот, к нам в клинику приносили собачку такой породы, и она замолкала только тогда, когда хозяйка начинала петь… Но тогда начинали выть ее домочадцы, потому что дама пела… Если бы ты слышал, что это был за стон!… Хм… А чего вдруг Огребцов к нашему Заревскому прилип, как думаешь?

Чижик не думал никак. Он теперь сидел и демонстративно вылизывал лапы. То есть всячески показывал Катерине, что даже запах новых сегодняшних знакомств ему неприятен. И чтобы больше его со всякими собаками в одной машине не смели возить!

– Ладно тебе, – улыбалась Катя. – Пойдем спать. Только, чур, на подушке сплю я!

Но уснуть ей сразу не удалось. Опять позвонила Аллочка.

– Что, рада? – злобно спросила она. – Надеюсь, ты сейчас одна, Огребцова рядом нет?

– Алла! Что вы такое говорите? – возмутилась Катя. – Я…

– Ты еще та серая мышь, от тебя можно ожидать чего угодно. Только запомни: мне сейчас Сидоревский передал, что он таких маневров не прощает, поняла? Он и более сильных врагов одним махом давил, а уж тебя-то!

– Да какой я враг? – ничего не понимала Катя. – Просто у Андрея Ивановича собака клеща подхватила. Она могла умереть! Есть такое заболевание…

– Это ты Огребцову можешь сказки рассказывать, а нам не надо, ясно? Вспомнишь нас еще, змея! – И Аллочка бросила трубку.

Катя хотела перезвонить, объясниться, но… поняла, что эта затея бессмысленна.

Глава 8

Утром Катерина занималась своими делами, когда ей снова позвонили. На этот раз сам Огребцов.

– Катенька, – услышала она его голос, – это я, Огребцов. Помогите мне, пожалуйста. Без вас никак.

– Что-нибудь опять с Бусей? – насторожилась Катя.

– Да нет, с этой дамой как раз полный порядок, а вот с вашим молодым человеком…

– Это с каким? – не сразу сообразила Катерина.

– Я про Заревского…

Катя вздохнула. Ну вот, теперь уже его считают ее молодым человеком.

– …Я специально из-за него сегодня свой рейс перенес. Нужен он мне позарез. Я его хочу с собой взять, а он упирается. Не понимает, что владеет уникальным голосом. Я же за такими голосами и приезжал. Грандиозное дело можно провернуть! Я в этом вашем Заревском крайне заинтересован! Крайне! Люди уже объелись никакими голосами, хочется чего-то настоящего! Я столько искал нечто подобное! Но в этот раз ничего не мог найти, думал, уеду ни с чем. А тут в самый последний день и такой подарок. Вы уж уговорите его, а? Всю документацию… загранпаспорт, билеты, прочие вещи я на себя беру. Ему только надо собраться, и все. Такое будущее парень гробит. Я уже продумал под него специальный проект. Большие масштабы, большие деньги! Да я с такой звездой всех конкурентов… Мне очень нужен ваш Заревский! Просто очень! Ну ведь не просто так я мотаюсь по странам. Катенька, надавите, а? Я заметил, он к вам прислушивается. Я еще три дня здесь буду, билеты поменял. Помогите старику.

– Какой же вы старик…

– Это я кокетничаю, – быстро отреагировал Огребцов. – Ну, так я на вас могу рассчитывать?

– Постараюсь убедить, – пообещала Катерина. – Очень постараюсь.

– Можно я вам позже позвоню? Дело-то серьезное.

– Конечно-конечно.

– Тогда до созвона.

Огребцов отключился, а Катя некоторое время стояла, боясь пошевелиться. Она спит? Или Огребцов в самом деле хочет пригласить Заревского к себе? С ума сойти… Это же… А Заревский еще упирается? Заревский? Да сам Сидоревский не знал, как подобраться к Огребцову, чтобы отхватить такой лотерейный билет, а этот таксист упирается? Он не хочет поменять свою… свою серую, скучную жизнь на яркое будущее?.. Он ненормальный. Его надо срочно лечить! Прямо сейчас!

Она тут же набрала номер Заревского и властно приказала:

– Игорь! Быстро приезжай ко мне!

– Катенька, с добрым утром, – отозвался Заревский. – У тебя что-то случилось?

– И он еще спрашивает! – возмутилась Катерина. – Да! У меня случилось! У меня что-то! А ты!.. Я надеюсь, ты уже едешь?

– Еду.

Все время, пока он ехал, Катерина выхаживала по дому, нервно вскидывая руки к потолку, и делилась с Чижиком своим возмущением.

– Нет! Ты только посмотри! Значит, Огребцову, видите ли, это надо, а нашему Заревскому… С какой стати он вообще наш? Хотя… я этого не говорила. Мы своих не бросаем. А у Заревского сейчас очень трудный период, и мы должны быть рядом. Да, Чиж, у него очень тяжелая ситуация.

Кот щурился и принципиально смотрел в окно, демонстративно показывая, что позицию хозяйки он не поддерживает. Заревский наш, но ехать ему никуда не надо. И вообще! Пора уже идти гулять на улицу, потому что соседская Симка давно сидит в будке Ерофея и ждет его – Чижа. А Катерина зачем-то носится по дому и поднимает пыль.

– Ну наконец-то приехал, – воскликнула Катя, завидев подъехавшую машину, и выскочила во двор.

Из машины выходил Заревский, смущенно улыбаясь.

– Катя, что произошло? – старался спрятать он улыбку, прекрасно понимая, о чем сейчас пойдет речь.

– Игорь, ты меня обещал отвезти к своей сестре, – напомнила Катерина. – Поехали.

Заревский опешил. Ну да, он обещал. Но… в десять утра… Не рано ли будет? Хотя, пока они доедут…

– Поедем, – согласился он. – А чего это тебе приспичило?

– Просто приспичило, – кивнула головой Катя. – Вот как проснулась с утра, так и… сразу думаю – хотела же съездить. Мы ведь еще там не были. А мама твоя тоже у сестры?

– У сестры, – ничего еще не понимал Заревский. – Я же тебя и звал, чтобы с сестрой и мамой познакомить!

– Так я и согласилась. Поедем. Животин берем?

– Давай возьмем… Ты посмотри, какая у Чижа мордень хитрая, точно понимает, что в ресторацию везут. Собирайся.

Едва они сели в машину, как Катерина тут же начала операцию по уговариванию.

– Заревский, быстро признавайся, что тебе вчера сказал Огребцов?

– Ага, он уже тебе все доложил, стало быть. Я так и думал.

– Что он тебе сказал? Ерофей, не грызи Чижу голову… Так что?

Видно было, что Заревскому разговор неинтересен. В самом деле – нисколько! Он лениво вздохнул, поморщился, а потом нехотя стал рассказывать.

– Катя… ну… он сказал, чтобы я ехал с ним. Через три дня. Голос у меня какой-то необыкновенный обнаружил. Короче, болтал всякую ерунду.

– Что?! – подпрыгнула Катерина. – Ерунду?! Этот святой человек шанс тебе подарил! За такую ерунду самые известные эстрадные певцы готовы… Я не знаю, на что они готовы. На все! А ты! Тебе судьба подарила такой шанс!

– Ты уже говорила про шанс.

– И буду говорить! Такое счастье выпадает раз в жизни, и то одному из тысячи!

– А мне не надо, – упрямо бубнил Заревский. А потом начал объяснять более эмоционально: – Куда я поеду, ты подумала?

– Да! Подумала. Тебе даже точный адрес скажут!

– Мне тридцать три года и…

– Ха!

– У меня здесь мама, сестра, ну… и любимая девушка.

– Да любая мама с сестрой только спасибо скажут Огребцову! А твоя девушка, если она тебя любит, за тобой куда угодно поедет! Тем более в такое путешествие. Ха! И он еще раздумывает.

Он повернулся к ней всем своим большим телом и спросил напрямую:

– Ты со мной поедешь?

– Я? – округлила глаза Катя. – А я при чем? Если бы мне выпало, я бы поехала. А сейчас…

– Катя, ты мне давно нравишься, – просто объяснил он. – Я считаю тебя своей девушкой. Ты со мной поедешь?

Катя, конечно, догадывалась, что нравится Заревскому, но к такому прямому объяснению была не готова. Поэтому немного растерялась.

– Я… с тобой… – не знала она, как побороть бушующую внутри волну, поэтому привычно вспылила: – Прекрати немедленно сваливать на меня свои проблемы! Это у тебя обнаружили голос, а не у меня! Так что… И потом… когда ты станешь знаменитым, у тебя появится целая куча любимых девушек! Ты знаешь, сколько у Сидоревского поклонниц? Всяких разных, в ассортименте! А у тебя будет еще больше. И… да, может быть, и я… не устою…

– То есть, когда я стану знаменитым, ты меня сразу полюбишь? – пристально посмотрел на нее Заревский. – Когда у меня денег много будет, поклонниц…

Катя от бессилия уставилась в окно. Он ее не понял. Но не могла же она так прямо признаться ему в чувствах! Не могла же она вот так взять и бухнуть ему, что ей уже давно с ним очень хорошо, спокойно, удобно… Нет, про «удобно» тем более не надо говорить, у этого слова смысл нехороший… В общем, ничего она ему не могла сейчас сказать… Почему-то не могла, и все! Поэтому снова взвилась.

– Да почему ты видишь во всех звездах только богачей, у которых много денег? – всплеснула руками Катя. – Ты подумай, что, прежде, чем звездой стать, человек к этому стремился! Он же… Он же над собой трудился-то как! Ты вот молодец! Ничего в жизни не достиг, сидишь себе в тачке, возишь свое туловище и на всех остальных, кто больше тебя имеет, через зуб плюешь, да? Потому что они… Они богачи проклятые, а ты нищий и благородный!

– Чего это я нищий? – обиделся Заревский. – Я… нормальный. Среднестатистический.

– А пора уже в личности выбиваться! И… ну как тебе объяснить. Почему девчонки на звезд западают? Ведь не только из-за денег. Вот ты скажи этим поклонницам, что их кумир гол как сокол, а они все равно останутся. Потому что он хоть и гол, но сокол! Стержень у него особый. Хватка!

Заревский только угрюмо сопел. Не хотел он никакой хватки. И звездой становиться не хотел. И денег ему хватает. Блин – свалился же на его голову этот Огребцов! И надо было ему, Игорю, свой рот при нем открывать?

– И еще тебе надо скинуть пару килограммов… – не унималась Катя. – Пару десятков, я имела в виду.

– Тем более никуда не поеду, – упрямо бубнил Заревский.

– Так вот она какая, твоя любовь! – прищурилась Катя и отвернулась. Она уже исчерпала все доводы. – Люди из-за любви на костер шли, а ты!

– Смотри, мы уже приехали. Если хочешь, я тоже костер для тебя устрою.

Место, где они остановились, было сказочным. С одной стороны зеленой поляны простирался лес, с другой огромная гора, которая возвышалась над этим лесом, а потом в него же уходила. Здесь виднелась живописная пещера, а внизу, по другую сторону полянки, текла небольшая, но бурная речка. На горе, как птичьи гнезда, примостились два, будто игрушечных, домика, а третий, на поляне, еще достраивался. Но вид не портило даже строительство.

– Странно, – завороженно промолвила Катя. – Я и не знала, что у нас за городом есть такие горы… Прямо как на Кавказе… правда, я там никогда не была.

Заревский вышел из машины и запрокинул голову вверх.

– Лю-ю-ю-д-и-и-и!!!! – крикнул он во все легкие.

– Ты чего? – испугалась Катя. – Ты же не один… сейчас кто-нибудь как прибежит и начнет ругать, что ты зверей пугаешь.

– Так я и кричу, чтоб кто-нибудь прибежал, – хохотнул Заревский.

Здесь, на этой поляне, он был как у себя дома. Катя на минутку подумала – а ведь она совсем его не знает. Кто его друзья, где он живет… Странно, ведь было такое ощущение, что с этим человеком она знакома всю жизнь.

– Ого! Какие гости! – вышел из пещеры кругленький лысоватый человек. – Игореха! Привет! А чего не позвонил? Лена будет ругаться.

Катя внутренне съежилась. Не любила она быть нежеланной гостьей. Хотя… сама же и напросилась. Да еще и не одна, Ерофей вон осторожно вышел из машины, Чижа Катя и вовсе держала на поводке – убежит, где она его ловить будет?

Появилась Лена.

– Конечно, буду, – весело улыбнулась она. – Сколько раз говорила – приезжаешь, позвони! Я бы и мяса намариновала по-своему, и напекла бы всего. А сейчас…

– Будто у тебя на стол поставить нечего, – отмахнулся Заревский, легко притянул женщину к себе и нежно поцеловал в висок. – Давай накрывай, мы подождем, нам торопиться некуда. Ты же знаешь, я голодный, как новобранец… Да, господа дорогие, прошу знакомиться, это Катя. Мой самый близкий друг.

– Друг? – снова улыбнулась Лена. – Разве такие приятные женщины могут быть только друзьями?

– Пока только друг, – начал Заревский. – Но потом…

– Потом он меня вычеркнет, – торопливо перебила его Катя. – Я ему жить спокойно не даю. Я его звездой заставляю быть. А он упирается.

– Кем? – удивилась Лена.

– Да-да, звездой, – кивнула Катя. – Перед ним маячит яркое будущее, а он… Чижик, не тяни поводок, иди лучше на руки… Ерофей! Не уходи в лес, я тебя не найду.

– Ничего, – успокоила Лена. – Найдем. У нас специальный искатель есть…

– Так вот я и говорю, – никак не могла успокоиться Катя, бросая недовольные взгляды на Игоря. – Я его зову, зову туда, а он…

– А он голодный и хочет есть, – рыкнул Заревский, обнял сразу всех и повел в пещеру.

Как оказалось, там был уютный ресторанчик, и Лена принялась тут же кружить возле плиты в отдельном помещении.

– Ребятки, – вышла она на минутку, – вы пока погуляйте, я сейчас все приготовлю, а там и поговорим… о звездной жизни, хорошо?

Они вышли на поляну, и Катя залюбовалась окружавшей ее природой.

Все-таки осенний лес завораживал.

– Я вам не буду белок показывать, сейчас ими никого не удивишь, – приветливо заговорил мужчина, которого Заревский назвал Сеней. – Я вам лучше козочку покажу. Дикая была… может быть, потерялась, только здесь и деревень поблизости нет. К нам прибилась, теперь обрела семью, имя и кров… Марфа!

К ним из леса выбежала серенькая козочка, а рядом с ней неторопливо бежала совершенно белая кошка.

– А вот и Ариадна, – ласково погладил кошку Сеня. – Она у нас людей из пещеры выводит. Вот сколько раз говорил – не заходите далеко, не выберетесь. Нет, идут… Тогда с ними Ариадна идет, обязательно обратно приводит… Беда только, что белая.

– Почему беда. Наоборот… – не согласилась Катя. – Знаете, как были выведены белые терьеры? Это же охотничьи собаки, сначала их выбраковывали, потому что считалось, что их далеко видно и охотиться с ними неудобно. Так было, пока один из охотников не убил свою рыжую псину, приняв ее за лису. С тех пор он стал разводить только белых собак. И Ариадна ваша… Не ошибетесь.

– Я вообще-то не охотник, – потер переносицу Сеня.

– Я поняла… – кивнула Катя.

– Я тоже не охотник, – добавил Заревский. – И даже не рыбак.

– Я поняла, – опять кивнула Катя. – Ты просто лентяй.

Сеня захохотал. Так весело, будто Катя ему пятки защекотала.

– Точно! Ему и Лена говорит! Ленка-то у меня просто пчелка, а вот Игореха… А еще двойняшка!

– Какая двойняшка? – не сообразила Катя.

– Да мы с Ленкой двойняшки, – пояснил Заревский. – Родились вместе. Только вот такие… разные получились.

– Ха… двойняшки… и не похожи совсем… – растерянно пожимала плечами Катя.

– А мы с Игорем сослуживцы, я к ним приехал после армии, да так и остался, – охотно рассказывал Сеня. – Жалко, что вы с мамой их не встретитесь, она только вчера домой уехала. А так у нас отдыхала.

– Мамочка у нас – это чудо, – нежно улыбнулся Заревский. – Она меня любит.

– И кормит на убой, – добавил Семен. – Ой, Катенька, она бы и вас откормила. Только вот Ленку никак не удается. Ленка у нас хитрая-я. Эх, я бы вас на коне прокатил, да у Аскольда копыто поехало. Сбил, что ли, хромает.

– Пойдемте, я посмотрю, – сразу же предложила Катя.

– А вы… разбираетесь в конях? – удивленно спросил Сеня.

– Нет, только в их болезнях. Пойдемте.

Катя окончила институт, и на практику их посылали в деревню. Весь месяц они лечили коров, свиней, но чаще лошадей. Поэтому опыт прошлых лет прочно въелся в память.

– Катя ветеринар, – с гордостью объявил Заревский. – Причем один из лучших в городе. Я сам видел! Она даже кота у этого… как его…

– Сидоревского, – подсказала Катя.

– Да, у Сидоревского кота… отобрала. Да вот он – Чижик, на поводочке с ней ходит.

Чижик степенно ходил рядом с Катей на шлейке. Вернее, не степенно ходил, а выжидал. Выжидал, когда можно будет рвануть поводок и… Сначала он запрыгнет вон на ту елку, там кошка сидит… с большим хвостом… какая-то очень маленькая.

– Игорь, – поправила Заревского Катя, – ну почему же сразу отобрала? Я… просто подлечить его взяла.

– Не злись, – сощурился Игорь. – Смотри лучше, какой классный домик… Будешь себя плохо вести, оставлю прямо здесь, ни за что домой не возьму.

– Катя! Пройдемте к Аскольду, – перебил его Семен. – Игорь, а ты можешь нас проводить.

– Нет, он пусть с Чижиком погуляет, – решила Катя.

Заревский взял поводок и гордо принялся вышагивать по поляне. Возле ноги у него чинно переставлял лапы Чижик, а рядом нарезал круги довольный Ерофей.

– Пойдем, Чиж, Лену поторопим, – предложил Заревский, повернул к ресторанчику и… поводок ослаб.

Чиж дождался своего звездного часа! Он стрелой понесся по поляне прямо к лесу, где росли высокие, стройные ели, на которых прыгали странные маленькие кошки.

– Чижик!! Чиж!! – рванул за ним Заревский, забыв про все рестораны на свете. Кот удирал в лес!

Катерина осматривала коня. У красавца Аскольда рана была болезненная, но не опасная. Катя с ней сразу справилась. Благо здесь была богатейшая аптечка.

А потом они с Семеном поспешили обратно – Лена наверняка уже справилась с обедом.

На поляне Игоря с Чижиком не было, в ресторане тоже.

– А они и не приходили, – насторожилась Лена. – Может быть, пошли по лесу прогуляться?

Первым Заревского увидел Семен. Игорь метался между кустов, пытаясь поймать ускользающий поводок. По его движениям безошибочно можно было определить, что со спортом у товарища были отношения натянутые. Чиж уже забыл про свое стремление забраться на ель, теперь он отпрыгивал в сторону и ждал, когда к нему, задыхаясь, приблизится Заревский. Затем Чиж красиво выгибал спину, делал несколько прыжков в другую сторону, и Заревский несся уже туда. Кот явно издевался. Рядом скакал радостный Ерофей и по-собачьи хохотал во всю глотку, то есть лаял. В общем-то, Семен по этому лаю их и нашел.

– Игорь! Прекрати немедленно гонять кота, – кинулась к ним Катя. – Он может вообще убежать!

– Так… а как же… его догнать-то? – беспомощно смотрел на нее Заревский.

– Очень просто, – вздохнула Катя, подошла и наступила на конец поводка.

Чиж не знал такой тонкости, поэтому он, как обычно, рванулся, но остался на месте.

– Запомни, дружок, – взяла его на руки Катя. – Иногда быть на поводке гораздо безопаснее, чем на воле. Ясно?

– Сень, запиши где-нибудь, – задыхаясь, попросил Заревский. – Катерина цитатами чешет. Умничает. Я тебе не говорил, что это оч-чень мудрая женщина?

Заревский отнес Чижа в новый, недостроенный домик, чтобы тот отдохнул, а сам пригласил Катю за стол. И был обед в пещере. Катя уже давно скинула куртку и сидела в джинсах и строгой кофточке. Несмотря на то что ресторанчик находился внутри горы, здесь было тепло и уютно.

Они сидели, как две семейные пары, разговор велся непринужденный, музыка была спокойная… Да, здесь была и музыка, а обед казался таким чудесным подарком, пока Катя не приступила к самому главному.

– Лена… я хотела вам сказать, что Игорю надо уехать, – решительно сообщила она. – Только он не хочет.

– Катя! – умоляюще посмотрел на нее Игорь. – Ну… вы теперь вдвоем на меня наседать будете?

– Втроем, – тут же проговорил Сеня. – Я всегда с женой. А что случилось?

Катя подробно рассказала, какое счастье свалилось Заревскому на голову. И пожаловалась, что он это счастьем вовсе не считает. И ехать никуда не хочет. И вот поэтому она, Катя, привезла его сюда.

– Может быть, мы вместе его уговорим? – смотрела она на сестру.

Лена думала.

– Не надо вместе, – быстро проговорил Заревский. – Не надо. Я такого натиска, честно, не выдержу.

– Я так поняла, что вы согласны, – решила Катя. – И еще… нам надо как-то… сбросить его…

– Я так и думал! Они уже сбрасывать меня надумали! Сеня, ну что ты молчишь? – суетился Заревский.

– …Сбросить его вес, – выдохнула Катерина.

– Ой, Катенька, – сложила руки пирожком Лена, – вот с весом… тут никак. Мама будет очень переживать. Для нее мужчина – это… в общем, это вес.

Катя растерянно моргала. Эти интеллектуальные люди не видят, что вес Заревского уже критический?

– Вы… вы хотите остаться одняшкой? – спросила она без экивоков.

Лена кривенько улыбнулась:

– Простите… кем?

– Сейчас вы и Игорь – двойняшки. Но с таким весом он долго не протянет! Это нагрузка на сердце, на почки, на…

– Я все понял, – горько произнес Заревский. – Катерина хочет меня добить. Морально. Сначала она мне сказала, что я покойник как личность, а теперь…

– Катенька, ну что ж вы такое говорите? – пролепетала Лена.

Семен сейчас и вовсе был похож на встревоженного грача. Он вертел головой из стороны в сторону, боясь пропустить хоть слово. Но на последней реплике жены не выдержал:

– А я вам с тещей давно говорю! Это не рождественский гусь! Нечего откармливать к зиме! У него из-за этого и семьи не получается! И вы, Леночка, каждый месяц ездите с маменькой к нему домой, чтобы погладить этому лодырю белье!

– Сеня, я всегда знал, что ты скупердяй. Тебе твоей жены жалко даже раз в месяц! – обиделся Игорь. – Мы вот уже сколько лет пытаемся тебя перевоспитать, а ты!

– В общем… или мы его худеем и отправляем в Лас-Вегас, или вы его гробите дальше, а я, как ветеринар, умываю руки, – закончила Катя.

– Не надо умывать, – заволновалась Лена. – Я и в самом деле… мы в самом деле с мамой ездим каждый месяц. Да… Поэтому… мы его… вручаем вам. Худейте его, и… пусть становится звездой.

– То есть сдала со всеми потрохами, – кивнул Заревский. – Спасибо тебе, сестричка.

– Ну вот видите, и Игорь рад, – свободно вздохнула Катя. – А сейчас… за это и выпьем! Леночка, можно, я принесу Игорю тарелочку поменьше? А то у него… вы уж простите, но это не тарелка, это колесо от телеги, да и… если можно… помогите мне с его меню.

Женщины удалились в отдельное помещение, а Игорь с обидой посмотрел на Семена:

– Что ты сейчас сделал? Уеду я в этот… Вегас… и с кем ты будешь играть в шахматы? Кто тебе еще будет поддаваться? Твои эти… гости… посетители, они же тебя в два счета дураком оставят!

– Зато я куплю большую плазму и буду всем показывать, как поет мой шурин, а?

– У-у-у-у… – протянул Заревский и уныло уставился на крохотное блюдце с целой горой петрушки, укропа, помидоров и огурцов. Женщины уже успели принести ему вегетарианский обед. – Ясно… Так что ты, Катя, говорила? Ради любви люди на костер шли? Эх, родные мои… ради вас на… Да унесите вы это сено. Я лучше вообще ничего есть не буду.

После такой подмены тарелок сидеть за столом ему больше не хотелось. Катя не стала дразнить Заревского богатым обедом, который с аппетитом уплетали остальные, поэтому очень скоро стала собираться домой.

– Игорь, может быть, нам пора? Тебе надо подготовиться к поездке, а мне… Я могу побегать с тобой по магазинам, помочь что-то купить в дорогу, а?

– Поедем, – с отчаянием в голосе проговорил Заревский. – Сейчас, только Чижа из домика приведу. Кать, где шлейка?

Он отправился за котом, а Катя еще раз обратилась к Лене:

– Вы не переживайте сильно. Надо же ему попробовать. Он потом себе не простит, что проворонил такую возможность.

– Не знаю, Катенька, – шмыгала носом Лена. – Но я… только ради его здоровья… Только ради Игорька…

– Пххх… такое ощущение, что мужику не тридцать три года, а три месяца, – хмыкал Семен. – Катя, вы появились очень вовремя! Вас нам и не хватало. Я один справиться не мог. Эх… только бы не узнала маменька…

– А мы ей не скажем, – отчего-то вдруг решила Лена и вытаращила глаза, увидев нечто совершенно необыкновенное.

Заревский нес кота. Но совсем не того красавца, которого привозили. Кот был какой-то… исключительно белый.

– Господи! – испуганно воскликнула Катя. – Что с Чижом?!

– Успокойся, – весело хихикал Заревский. – В знак протеста Чиж поиграл с пенопластом, и… короче, все шарики на нем. Вы еще будете меня отправлять?

– Непременно! – железным тоном рявкнула Лена и повернулась к Кате: – Я ведь правильно сказала, да?

Машина ехала уже по темному лесу, и дорога освещалась только фарами. Но было так уютно, так душевно сидеть рядом с этим бирюком, что Катя невольно улыбнулась.

– Представляешь, через несколько лет я, может быть, буду гордиться, что ты меня возил в своем такси, – говорила она.

– А может, и не будешь, – задумчиво ответил он. – Потому что я никуда не поеду.

– Я тебе не поеду! – обернулась к нему Катя. – Сегодня же начнешь собираться, а завтра… Завтра вечером ко мне. Возьмем на поводок Чижика и побежим по ближайшим паркам… людей радовать и себя худеть.

Заревский лишь угрюмо сопел. Вот ведь эта Катя! Как что-нибудь вобьет себе в голову…

Глава 9

Утром Катерина рассказывала Маше, как насыщенно прошли ее выходные. Машка слушала, боясь пропустить даже слово.

– Я же говорила тебе, что мне надо было ехать с вами! – чуть не плакала она. – Если бы я спела, ваш этот Огребцов сразу бы умер! Ты же знаешь, какой у меня голос!

– Очень хорошо, что ты не поехала, не переживай, – успокаивала ее Катя. – У Огребцова дочка – Ирочка, маленькая еще, десять лет, ему никак умирать нельзя.

– Я же это… образно, – сказала Машка и открыла двери. – Следующий!

Да, утро не задалось. В приемной сидела местная художница Поросюк со своей небольшой беленькой собачкой и вытягивала жилы из всех, кто был в ветеринарной клинике. Ее уже хорошо здесь знали. Дама была нервной. Нет, сама себе она казалась большим знатоком собаководства, психологом и вообще человеком, познавшим жизнь, но так думалось только ей одной.

Сейчас она сидела в приемной и уговаривала своего беленького пса, у которого постоянно болели уши, не бояться.

– Я… спокойна… ты видишь? – с лицом мумии произносила она и вдруг начинала сыпать скороговоркой. – Бриша! Явообщебоюсьбольшетебянояженепсихую! Ясовершенноспокойна! Инесмейпаниковать!

После такого словесного гороха собачка заливалась истерическим лаем и требовала уединения. То есть немедленной отправки домой. Художница начинала верещать еще громче, и тогда все собаки в приемной начинали попискивать, поскуливать и подвывать.

– Маша, давай эту Поросючку, иначе она нам всю клинику перепугает.

Пока Катерина осматривала песика, мадам Поросюк два раза намыливалась упасть в обморок и один раз успела закатить скандал.

В общем, когда дамочка вышла, присюсюкивая и нацеловывая своего любимца, Катя выдохнула свободно. Она посчитала, что уже больше ничего плохого в этот день не может произойти.

Но как же она ошибалась.

Перед самым обедом дверь в кабинет открылась и на пороге показалась странная группа людей – Роджер Сидоревский, Аллочка и владелец ветеринарной клиники, где трудилась Катя.

– О-ой, здра-ассте… – в восторге пропела Машка, пялясь на Роджера. – А я вас видела.

Катя только сухо кивнула. Интуиция ей подсказывала, что ничего чудесного из этой встречи не получится.

– Вот она, – кивала Аллочка головой, указывая на Катерину. – Украла кота у… известной личности и… и… и присвоила! А кот, между прочим, больших денег стоит!

Эдуард Карлович, владелец клиники, а по совместительству главный врач, которого Катя видела, пожалуй, еще реже, чем Сидоревского, грозно насупил брови:

– Воронцова, акт кражи имел место быть?

– Не имел, – покачала она головой. – Кота мне отдали на лечение. Вон и Машка может подтвердить… Мария Антоновна. И сестра моя, Анжела. Только она сейчас в Турции. Но все равно…

– Вылечила? – прищурилась Аллочка. – А зачем держишь? Возвращай.

– Так он же вам не нужен! – возмутилась Катя. – Вы же бросаете его одного в доме, кормить забываете, а если и вспомните, то кормите неизвестно чем…

– Воронцова, немедленно езжайте и отдайте кота хозяевам, – строго велел Эдуард Карлович. – Даю тебе… Полчаса.

– Мы уложимся, – довольно кивнул Сидоревский.

Он уверенно взял Катю под руку и вывел из кабинета. Это было настолько неожиданно, что Катя даже не подумала сопротивляться. Она покорно прошла в машину, села вместе с Аллочкой на заднее сиденье и позволила везти себя в неизвестном направлении. В конце концов, это же были не разбойники какие-то, а весьма известные люди.

Впрочем, Катю везли вовсе не в неизвестном направлении. Просто у машины были тонированные стекла, поэтому дороги она не видела. Ее привезли к ней домой.

– Вылезай, – строго проговорила Аллочка. Роджер стоял сзади с видом властителя судеб.

Катя открыла двери.

К ней навстречу выбежал радостный Чижик. Он не ждал хозяйку так рано, поэтому был еще немного сонный. Завидев прежнего хозяина, Чиж остановился и сел.

– Ребята! Господа! Давайте, я у вас выкуплю Чижика, а? – повернулась к непрошенным гостям Катя. – Ну зачем он вам? Посмотрите, какой он стал опрятный, шерстка какая! Давайте, я выкуплю?

– Хм… Выкупить мой имидж у тебя денег не хватит, – надменно произнес Сидоревский, легко поднял кота и удалился, не закрывая дверь.

Аллочка только высокомерно фыркнула и выскочила вслед за Роджером.

Катя прошла в опустевшую кухню и уткнулась лицом в окно.

Она предала Чижика… Она сама привела в дом этих… Этих!.. А надо было… надо было потерять ключ, выпустить кота, спрятать у соседки…

Ничего нельзя было сделать. Роджер – хозяин Чижика, и Катя никаких прав на него не имела. Конечно, если бы Чиж был просто котом, а это же… фишка Сидоревского. Роджер его не отдаст ни за какие деньги…

Зазвонил телефон. Беспокоилось начальство.

– Екатерина Михайловна, поспешите в клинику, у вас еще не закончен рабочий день, – раздраженно говорил в трубку Эдуард Карлович.

– Сейчас буду, – резко ответила Катя и бездумно направилась в клинику.

Она пришла на свое рабочее место, Эдуард Карлович терпеливо ее ожидал.

– Что же это такое, Воронцова? Как же вы могли взять и вот так… украсть кота у известной личности! У нас столько пациентов, нельзя было свистнуть у кого-то другого? Еще не хватало скандалов на нашу клинику! Это же сейчас… все газеты!

Катерина повернулась к нему, долго пыталась сообразить, что он говорит, а потом четко произнесла:

– Пошел вон. У меня клиенты.

Эдуард Карлович уважал силу. Поэтому безропотно вышел.

– Кать, забрали, да? – переживала вместе с подругой Машка. – А может, выкрасть? Они все равно про него забудут.

– Они про него забывают, когда кормить надо, а когда надо показать свою любовь к животным, вспоминают. И сразу поймут, где его искать. Найдут у меня, и все. И потом уже его не вернешь. Надо думать.

– А давай выкупим, – блеснула глазами Машка. – У меня, если что, двадцать тысяч лежит. Бери.

– Я предлагала, – отвернулась к окну Катя. – Они сказали, что за имидж, ну, то есть за Чижа, у меня денег не хватит рассчитаться.

Машка сникла.

– А Заревскому звонила? – спросила она.

Катя покачала головой:

– Нет… а чем он поможет?

– Екатерина Михайловна, – просунулась в дверь голова Любы – девушки, которая сидела в приемной, – там вас к телефону.

Катя вышла, взяла трубку. Где-то в самой глубине души у нее теплилась надежда… Даже не надежда, а так… надеждочка… Вдруг Сидоревский передумал? Вдруг, он решил оставить кота у Кати?

– Алло? – взяла она трубку.

– Алло! Екатерина Михайловна? – раздался в трубке радостный женский голос. – Это вам Антонина Васильевна звонит… ну, помните, мы к вам с Пусечкой приходили? Он, гад, носок сожрал!

– А-а… Здравствуйте… помню, – поникла Катя. – И что у вас с носком? Почему не пришли на рентген?

– А нам не надо! – еще радостнее защебетала женщина в трубку. – Вы знаете, оказывается, Пусечка и не ел этого паршивого носка! Это просто муж от меня ушел!

– Ушел? – приготовилась Катя к сочувствию.

– Ну да! – счастливо кричала в трубку Антонина Васильевна. – Он ушел и все вещи забрал! А я думала, что Пусечка съел! А на другой день сунулась в шкаф… меня пригласили в гости, я искала, что надеть, так вот сунулась, а в шкафу половины вещей нет! Конечно, я было подумала, что это… В общем, оказалось, что муж ушел и забрал все вещи. Я потом ему перезвонила по поводу носка узнать, он мне подтвердил. Ну заодно и пояснил, что больше не вернется. Так я вам звоню, чтобы вы не расстраивались – у нас все хорошо! Никакого рентгена не надо! Мы здоровенькие!

Катя ничего не понимала.

– Ну что же… я рада за вас, – пробубнила она в трубку. – Следите за Пусечкой, чтобы ничего в рот не тащил. И вещи старайтесь не разбрасывать.

– Ой, да что вы! Мой новый супруг такой аккуратист! Он носки снимает и сразу же стирает, чтобы меня не напрягать. До свидания!

– Всего доброго…

Катя положила трубку и задумалась… Когда же у нее была эта дама с Пусечкой? Совсем на днях. А уже успела одного мужа проводить и другого встретить… И ведь на вид не скажешь, что роковая женщина. Господи! Как же у людей получается находить себе мужей? Еще, главное, сам носки стирает… А тут… был один нормальный… кот, и того утащили.

– Катя, я вот думаю, а что, если распустить недобрую молву? – делилась мыслями Машка. – Рассказать, какой жестокий Сидоревский? И что его песни это вообще – фи?

Катя только усмехнулась. Машка всерьез хотела помочь, но только все советы ее отдавали детским садом. Кому и что Катя расскажет? И кто ей поверит?

– Еще совсем недавно мне то же самое говорил Заревский, а я… Я, Машка, его даже слушать не собиралась. Так что… Посмотрим. Я все равно не оставлю Чижика у них. Пусть у меня живет, а я его буду привозить на выступления… Если Сидоревский не откажется. Хотя он уже отказался…

Вечером прямо на работу за ней заехал Заревский.

– Кать, – зашел он в приемную, – ты обещала со мной по магазинам проехаться.

– Хорошо, – кивнула Катя совсем без эмоций. – Сейчас… пятнадцать минут посиди, я приму человека.

– Кать, а чего ты… какая-то… не такая? – насторожился Заревский.

– У нее кота отобрали, – немедленно пояснила Машка. – Сидоревский приехал, разозлился, всех котов отобрал, еще и на Катю накричал. Какое тут может быть счастье?

Зеревский сначала даже не поверил.

– Серьезно, что ли? – хохотнул он. – Кать, правда?

– А что веселого-то, я не понимаю? – еще сильнее расстроилась Катя. – Конечно, правда. Я даже и не сообразила, так быстро все произошло.

– Я же говорю – надо выкрасть, и все дела, – снова не утерпела Машка.

В данный момент она обстригала когти одной неуемной таксе и рассуждала под щелканье когтерезки.

– А вот я бы… сильно расстроилась, если б у меня моего Буча стащили, – тихо пролепетала хозяйка таксы.

– Правильно, – посмотрела на нее Маша. – Я бы тоже расстроилась, например, если б моего кота уперли. Любимого. А когда крадут аксессуар… или как там… Имидж!.. Вы бы лучше собачку покрепче держали. Он вас совсем не слушается. Я ему еще один коготь не постригла, между прочим.

Видно было, что Заревский тоже расстроился, но ничего стоящего предложить не мог. Кот по всем документам принадлежал Сидоревскому.

Через несколько минут Катя закончила работу и вышла на улицу.

Как всегда, возле порога стояло такси.

– Игорь, мы с тобой сегодня постараемся обойтись без машины. Пешком пройдемся по магазинам.

Игорь посмотрел на нее с сомнением, а потом шутливо заметил:

– Сама же запросишься в машину. Давай, если хочешь, ты иди, а я тихо-о-онечко за тобой поеду.

– Вообще-то, я хотела, чтобы ты пешком шел, а я за тобой ехала. Но… Я не умею водить машину, поэтому… пойдем вместе.

Они шли по вечерним улицам, заглядывая в магазины, а мысли Кати были где-то совсем далеко. Она представляла, что вот они идут по улицам, залитым светом фонарей, и прохожие не сдерживают улыбок. Хрупкая женщина, то есть она, Катя, прячет лицо в пышный букет роз, а мужчина, то есть Заревский, то и дело склоняется к ней, что-то рассказывая, а на поводке у этого мужчины мечется кот-красавец. Нет, почему же мечется? Чиж великолепно уже ходит на поводке… Ах, нет. Он же ходит только тогда, когда Катя его ведет!

– Погоди, – останавливается Катя. – Давай я поведу Чижика, а то он вон как беспокоится.

Она передает букет Заревскому, приседает, гладит кота.

– Чижик, ну что ты волнуешься? Это же здорово – столько людей, столько собак… Игорь, кстати, смотри, чтобы собаки не встретились. Вдруг кинутся.

Она уверенно берет поводок в руки:

– Рядом, Чижик… все в порядке, слышишь, у меня спокойный голос, значит, ничего страшного. Я тебе скажу, когда нужно бояться.

Ну да… скажет она… Предала…

– Катя, а ты меня совсем не слушаешь, – вдруг услышала она Заревского. – Ты думаешь о чем-то своем, да?

– О чужом я думаю, – пробурчала Катерина. – О Чижике.

– Катюша, – ласково обнял ее Заревский, – но… Чиж ведь и раньше жил у Сидоревского. Ты даже не знаешь, сколько ему лет.

– Два года, – ответила Катя. – Знаю.

– Так вот все два года он жил у него. И… для него была обычной такая жизнь.

– Именно поэтому от такой славной жизни он облысел, нарушил пищеварение и заработал дикую аллергию.

Заревский не знал, как ее утешить.

– А хочешь… Кать, а хочешь, я бегом пробегусь вон до того магазина? – решился он на геройский поступок.

– Ну… чего же ты один побежишь, давай вместе.

Теперь они тряслись по тротуару, а прохожие оборачивались им вслед. Хрупкая женщина легко парила рядом с тучным, огромным дядькой, и у нее было хмурое лицо. Зато толстяк задыхался от бега, но пытался улыбаться и даже поддерживать свою спутницу.

– Все, Игорь, хватит, – остановила его Катя возле большого магазина со стеклянными дверями. – Сейчас мы будем подыскивать тебе… Погоди, а ты список составил?

– Какой список? – удивленно моргал Заревский.

– Обыкновенный, – вздохнула Катерина. – Список вещей, которые тебе надо купить!.. Ох, ты, горе мое… Ручка есть? У меня была, можешь не искать.

Они сидели в большом холле и тщательно обговаривали каждую вещь. Причем Заревский яростно выступал против всего, что предлагала Катя.

– И зачем мне новый костюм? Домашний… Я что – буду на сцене в этом костюме петь?

– Ты еще доберись до сцены, – одергивала его Катя. – И потом… тебе же надо в чем-то ходить дома. А это… это не домашний костюм, а летний. Там, может быть, жара.

– Я не поеду, я ужасно не люблю жару.

– Ты поедешь! – наседала Катя. – И жару ты тоже любишь!

– Хорошо, тогда вычеркивай семь пар носков. Там жара, я буду ходить в сланцах без носков!

– Ты сначала доберись до сланцев! Кстати, сланцы тебе тоже надо взять.

– Нет! Сланцы я там куплю.

– Хорошо, тогда… побежали до следующего магазина.

Бежать не пришлось. Позвонил Огребцов и поинтересовался, как идет подготовка к отъезду. Катерина доложила, что они уже в магазине, одевают Заревского для заграничного путешествия и сам Игорь ужас до чего стремится скорее отправиться в поездку. Огребцов остался доволен. А Катя с Заревским побрели дальше докупать нужные вещи. Заревский после небольших спринтов уже не мог не только бежать, но и просто ходить нормальным шагом. Он попытался было пожаловаться Катерине:

– Катя, вот здесь, совсем близко, стоит моя родненькая машина. Она прямо вся в недоумении – отчего это я ее игнорирую! У нее даже масло закипело от такого горя. Кать, пойдем в машину, а?

– Ей придется теперь очень часто недоумевать. Ты будешь ходить пешком!

Она умотала сегодня Заревского до полуобморочного состояния. Когда они пришли к ней домой, он сразу же взмолился:

– Катя! Чаю! И… и огромный-преогромный бутерброд!

– Хорошо… заходи в дом.

Пока Заревский открывал двери, Катя сидела возле будки Ерофея и гладила пса, который выделывал хвостом немыслимые вензеля.

– Да, Ерофей… Нет с нами теперь Чижика, поэтому… Ты не расстраивайся, я сейчас тебя покормлю… Игорь!! Беги скорее за своей машиной!

– Что случилось? – выскочил Игорь из дома с бутербродом в руке.

– Брось хлеб с колбасой, это гора калорий! Бегом за машиной! Надо поехать к Сидоревскому, отвезти Чижику лечебный корм, – вдруг стала собираться Катя.

Заревский крепко взял ее за плечи.

– Стой. Катя, они не примут никакого корма, неужели ты не понимаешь? Они не станут лечить кота. А когда он снова заболеет, тогда… они вызовут другого врача. Возможно, более спокойного, более равнодушного, чем ты. Хотя… Может быть, перебесятся и снова позовут тебя, ведь ты тоже уже стала частью их… имиджа, как выражается твой Сидоревский. Поэтому… надо просто ждать.

– Когда Чиж заболеет? – устало посмотрела на Игоря Катя. – Игорь… Я… зачем-то привязалась к этому коту. И… я могла бы смириться, если бы ему там было хорошо, но…

– Ему там нормально! – встряхнул ее Заревский. – Ты понимаешь? Нор! Маль! Но! Все! А сейчас… ты посмотри, Ерофей уже полчаса чечетку хвостом выбивает, а ты никак не удосужишься его покормить. Меня, кстати, тоже.

Катя вздохнула и пошла кормить пса и мужчину.

– Ты тут так одна и живешь? – спросил Заревский, пока Катя наливала чай.

– Да… нас сносить хотят уже несколько лет, да каждый год передумывают. А я и рада. Куда я потом Ерофея дену, он же не привык в городской квартире жить, ему на улице надо. Да и соседи у нас все знакомые… даже кошки в гости приходят. И зачем я только к Сидоревскому устраивалась? Анжела сказала, чтобы я с ним поговорила о сносе дома… А мне это и не нужно… Нет, то есть сначала я хотела, а потом подумала… Не надо ничего сносить. А от Сидоревского мне и вовсе ничего не надо. Мы сами не знаем, чего хотим.

Они сидели в большой кухне, где обстановка была совсем не современная. Но все эти вышитые салфеточки, белоснежные кружевные шторки на окнах, пузатый чайник – они так окружали теплом и уютом, что хотелось надеть тапочки и взять в руки газету.

– А почему ты не замужем? – ляпнул гость и тут же смутился: – Прости… вырвалось…

– Не знаю, – рассеянно ответила Катя. – Вообще-то, человек я хороший, но никто не берет!

– Я бы взял… – тихонько пробормотал гость.

– «Бери!» – чуть было не выкрикнула она, но… язык будто онемел. И пришлось сказать совсем другое:

– Тебе надо устраивать свою карьеру. Вот и Огребцов говорит то же самое. Потом… Игорь, я из-за тебя котом пожертвовала! Так что… Ты просто не можешь поступить по-другому.

– Понял, – качнул головой Заревский и одним махом, точно рюмку, опрокинул в себя чашку чая.

На работе у Кати все было как обычно. Клиенты записывались только к ней – сыграла свою роль реклама по телевидению, хотя Катя ни о какой рекламе и не думала. Машка же вынуждена была развлекать Катерину разговорами и принимать тех редких посетителей, которые телевизора не смотрят.

– Катя! Это ужас! – восклицала рассерженная подруга, когда в приемной снова никто не пожелал пройти к ней. – У меня нет слов!

– То есть молчать сегодня будешь? – не отрываясь от чьей-то порезанной лапы, поинтересовалась Катя. – Что, вообще никто не идет? Вон у девочки киску возьми на осмотр.

– Да я не из-за этого, – махнула рукой Машка. – Я из-за своих, домашних. Кать… я решила брать с тебя пример и… и выгнала Романа с его мамашей. Они мне житья не дают. Поэтому – я с ними рассталась. И… и знаешь, Кать, я думаю, не умру. Ты же не умерла!

Катя задумалась. Чего скрывать, какой бы ни был этот Роман, а после его ухода она даже переживала. Но вот теперь… Из-за Чижика ей гораздо тяжелее.

– Не умрешь, Марья, точно тебе говорю, – проговорила Катя, принимая очередного пациента. – Без него лучше. Давай приступай к работе. Пациенты заждались.

– О-ой, Ка-ать… – вдруг вгляделась в лицо подруги Маша. – Слышь, Кать, а у вас как вечер прошел?

Ничего не стала ей рассказывать Катя. Машка, конечно, неплохая тетка, но уж больно на язычок ненадежная. Тут же побежит с девчонками новостями делиться.

– Заходите! Кто по очереди? – крикнула Катерина, а потом обернулась к Маше. – Мы? Нормально провели. Хорошо… Мужчина, что с вашей собакой? Почему она оранжевая?

– Вы не поверите… дочка покрасила. Вы не подскажете, собака будет жить?

– Следить надо за дочерью, – строго проговорила Катерина и приступила к работе.

В сущности, ничего поделать уже было нельзя, но собаке требовалось успокоительное.

В такой работе прошел весь день.

Сегодня Заревский уже не должен был прийти. Вчера Огребцов предупредил, чтобы Катя с Игорем попрощалась, потому что… теперь она его не увидит очень долго. Но… Как бы Катя вчера стала прощаться с Игорем? Упала ему на грудь? Стала обнимать с причитаниями «на кого ты меня покидаешь?» После этого она ни за что бы не вытолкала его ни в какую заграницу.

А вот сегодня… Она вдруг отчетливо поняла, что все то, что она называла легкостью, удобством… как там еще-то? Все это и было… любовью. Да! Потому что она разная бывает, любовь. Бывает изнуряющей, мучительной, а бывает легкой и радостной. Игорь не мучил ее ожиданиями, не истязал ревностью, не пугал неизвестностью. С ним было спокойно, тепло и уютно. С ним можно было легко ухаживать за котами, спасать собак, чувствовать себя слабой, строить семью, рожать детей… С ним было надежно и уверенно. Только… почему Катя сразу это не поняла? Нет, она это чувствовала, но… постоянно прятала голову в песок, боялась называть вещи своими именами, даже самой себе стыдилась признаться, что влюбилась по самые уши. И не признавалась. А он ее любил такую, какая она есть. Ждал, но не требовал никаких признаний. Был всегда рядом. И все. А вот теперь его нет рядом. И… весь мир стал серым. И Чижика… Чижика тоже нет. Как же они так вдруг сразу покинули ее – самые близкие мужчины? И что теперь делать? Остался только Ерофей… Но они справятся! Они обязательно что-нибудь придумают… Только вот голова совсем отказывалась соображать… Стресс, что ли?

Катя даже не знала, чем ей заняться после работы. Но… Начальство и об этом позаботилось.

– Катерина Михайловна, – заглянул вдруг в кабинет Эдуард Карлович, – тут нам сигнал поступил… Где же у меня записано… ага, вот листочек, возьмите… После работы сходите с Марией Антоновной по одному адресу, там надо кошек посмотреть, а то рассадник заразы… Соседи пожаловались. И проверьте, каких надо стерилизовать, проглистогонить, блох прогнать. А то… мне нужно доложить в администрацию, что наша клиника оказывает некоторые бесплатные услуги населению.

– После работы я иду домой, – отчеканила Катерина. Она не могла простить ему того, что он тогда так безропотно поверил Сидоревскому про кражу. – Пошлите девочек.

– Быть может, вас немного успокоит тот факт, что за это будет начислена премия? – решился на перемирие Эдуард Карлович.

– Да что вы, в самом деле, – тут же махнула ручкой Маша. – Конечно же, мы сбегаем! И зачем ждать конца рабочего дня? Мы прямо сейчас и пойдем! А Эдуард Карлович сам зверье примет. Ты уж прямо совсем, Кать! Можно подумать, Эдуард Карлович ничего в ветеринарии не понимает! Катя, собирайся.

Машка – молодец! Так и надо этому индюку! Пусть посидит на приеме, а то забыл, наверное, как у собаки когти стригутся. Пока начальство соображало, что ответить своенравным работницам, Марья быстро ухватила листочек с адресом, и они с Катей мигом выскочили из кабинета.

Женщина жила совсем недалеко, дом ее они нашли быстро.

– Пойдем, какая у нее квартира? – спросила Катя.

– Вот здесь написано, – показала Машка листочек и с надеждой посмотрела на Катю: – Может, тебе там какой-нибудь котик приглянется, а?

– Маша… ты ничего не понимаешь, – отвела глаза в сторону Катя. – Мне не нужен какой-нибудь котик. Мне нужен Чиж!

Маша вздохнула, и они зашли в подъезд.

Пункт назначения можно было узнать по запаху. Кошачья вонь разносилась по всему подъезду.

– Это чего? – уставилась Катя на Машку. – Это от ее квартиры такие ароматы?

– Откуда я знаю, – поморщилась Машка. – Звони давай.

Дверь открыла женщина с младенческими глазами, в совершенно заляпанном халате и почему-то с одной бигуди сбоку. Запах стал совсем невыносимый. Возле ног женщины крутились две разномастные кошки.

– Вы ко мне? – засияла глазами женщина. – Как раз к столу. У меня сегодня геркулес!

– Мы, простите… мы сыты, – начала Машка. – Это у вас кошки, которых надо привить?

– Да! У меня! – обрадовалась женщина. – Вы проходите, а то эти разбойница убегут.

Машка двинулась вперед и потянула за собой Катю.

Они вошли в маленькую прихожую, с ободранными обоями, и к ним тотчас же выбежали еще кошки – целая орава. Катя даже не могла точно сказать, сколько их – семь, десять… пожалуй, больше десяти. Здесь были и взрослые, и подростки, и совсем маленькие котята.

– А зачем вам столько кошек? – не удержалась Катерина. – Вы что, специально их плодите?

– Да не специально, что вы! – захлопала глазками женщина. – Некоторых подобрала, некоторых мне принесли. А там еще в коробке, так те здесь уже родились.

– Кошки-то у вас стерилизованы? – допытывалась Катерина.

– Нет-нет, вы мне про стерилизацию даже не говорите, – замахала руками любительница кошек. – Я ни за что не пойду против природы! Это жестокость!

Машка только смотрела по сторонам и качала головой.

– А если с вами что-нибудь случится? Вы подумали – куда попадут все эти кошки? – наседала Катя. – Они же все на улице окажутся. Еду добывать они не умеют, от собак прятаться тоже не приучены, даже укрытие себе не смогут найти.

Женщине, видимо, совсем не понравилась такая беседа. Она гордо вскинула голову, выставила вперед одну ножку и заговорила чуть свысока:

– Знаете, я… я организовала у себя приют! Вот! И вы не вправе мне это запретить!

Катя вздохнула. Женщина была явно не в себе.

– А чем вы кормите своих приютских? – спросила Машка.

– Я же вам сказала, у нас сегодня геркулес! – важно ответила дама.

– Так вы едите то, что кошкам варите? – ужаснулась Мария.

– Нет, барышня, это кошки едят то, что я варю себе, – величественно пояснила хозяйка дома. – Вчера у нас была сухарница… Это, когда сухари замачиваются в воде, потом солятся и туда добавляется чуть-чуть подсолнечного масла. Очень калорийное блюдо. А сегодня соседка подарила нашему приюту целый пакет геркулеса. Мы празднуем!

– И вы нигде не работаете? – догадалась Катя.

– Да… я временно нетрудоспособна, поэтому… Но добрые люди не дают нам вспоминать о голоде.

– Маш, здесь все ясно, – потянула подругу за рукав Катя. – Наши будущие клиенты. Женщина, где кисок будем осматривать?

– На кухне. Только… А чего их осматривать? Они нормальные.

– Паразитов давно прогоняли? – насупилась Марья.

– У нас их нет, – гордо дернула головой женщина.

– Мы вам покажем, – усмехнулась Маша. – То есть сами увидите после того, как такие вот таблеточки кошки получат.

Осмотр продолжался больше часа. И лишь потом Катя с Марьей с чувством исполненного долга перевели дух. От изобилия кошек самых разных мастей и расцветок в глазах рябило. Четырехлапые обитатели квартиры, которую уже трудно было назвать человеческим жильем, были везде: на столах, на полу, на шкафах, на серванте, на подоконниках, даже на холодильнике. Одни чинно возлежали, другие старательно вылизывали шерсть, третьи беспорядочно сновали туда-сюда, внося свою лепту в и без того царивший вокруг хаос. «И кошки полосатые в глазах», – сама собой явилась в Катиной голове перефразированная строчка из школьной классики. Впрочем, хватало здесь не только полосатых, но и рыжих, и черных, и белых, и серо-буро-незнамо-каких. Болезни у них тоже имелись – к счастью, не такие опасные и запущенные, каких опасалась Катя, увидев царившую здесь антисанитарию.

– Нет, – шепнула Машка подруге, – отсюда брать кота не смей. Намучаешься с ним.

– Я и не собиралась. Это ты мне предлагала. Не помнишь?

– Я? – от возмущения Маша заговорила в полный голос. – Что я тебе – врагиня? Я плохого не посоветую.

– Ну-ну… – Катя вложила в эту лаконичную реплику весь свой сарказм.

В кухню вошла хозяйка, и дружеские разборки пришлось прекратить. Дело было сделано, засобирались домой.

– Вы бы проветривали иногда, что ли… – проворчала Машка, одеваясь в прихожей. – Животным, между прочим, тоже свежий воздух требуется.

– Проветривать? А сквозняки? – искренне возмутилась содержательница кошачьего приюта. – Если мои киски заболеют, что я буду делать?

– Они у вас и так здоровьем не пышут, – заметила Катя. – Сразу видно, что ветеринаров вы не жалуете. Небось до нас их ни разу никто не осматривал.

– Не было необходимости, – сказала, как отрезала, эта непробиваемая благодетельница. – Здоровое питание и нежная забота – вот все, что им нужно. И этим я их обеспечиваю, можете поверить!

Неугомонная Машка порывалась возразить, но Катя дернула ее за полу: молчи! Непонятно разве, что больной на голову тетеньке их советы до лампочки? Она для своих кисок – царица, богиня и мать Тереза в одном флаконе. Считает, что создала им тут рай земной. И не замечает, что запашок у ее рая… не того. Не располагает к радужным мыслям. Но разве ей что-то докажешь?

– Идем, Мария. – Катя потянула подругу за рукав.

Провожать их высыпало из комнат десятка полтора хвостатых обитательниц квартиры. Катя смотрела на них и испытывала жалость. Загубит их хозяйка со своей любовью, такой бессмысленной и беспощадной. А бедным соседям каково – каждый день кошачьим амбре дышать? Удивительно, что никто еще участковому не нажаловался. Только в ветеринарку обратились. Святые люди здесь живут. Или глупые.

Катя с Марией вышли на лестничную площадку.

– Мы к вам еще как-нибудь заглянем, – пообещала Катя. – В порядке контроля.

– Заходите, – не стала возражать женщина. – Мне соседи из восемнадцатой квартиры мясных обрезков обещали дать… они оба в гастрономе работают. Котлет накручу, кискам хватит поесть, может, и нам с вами останется.

Машка отвернулась, и ее передернуло. Похоже было на рвотный рефлекс. Нет, не от кошек Марию замутило, а от такого к ним отношения. Есть особый вид варварства – когда человек не ведает, что творит, и вдобавок уверен, что делает добро. Такого ничем не перешибешь. Катя поспешила распрощаться с хозяйкой приюта, и та торопливо захлопнула дверь, пока ее драгоценные кошечки не разбежались.

Они вышли, а запах сопровождал их до самой улицы.

– Вот, хорошо, что я тебе запретила кота оттуда взять, – вдруг высказалась Машка. – А то… Нет, ты слышала, какой там запах? Однозначно звереныши к лотку не приучены. Придется, наверное, платье выбрасывать – вонь намертво впиталась.

– Ей бы умолять нас, чтобы мы кошек ее стерилизовали, а она, видишь ли, не пойдет против природы! – пыхтела Катя. – Дождется, что соседи против нее пойдут. И куда потом этот питомник?

– Надо девчонкам в Интернет написать, зоозащитницам, пусть что-нибудь придумают.

– Когда им думать, на них и так столько кошек и собак…

Домой Катя приехала уже ближе к девяти часам вечера. Она вышла, чтобы открыть ворота, и вдруг услышала жалобное поскуливание.

– Опять подкинули? – ужаснулась она.

«Добрые» люди хорошо знали, где проживает ветеринар, и щедро одаривали ее новорожденными щенками, слепыми котятами, взрослыми больными кошками и собаками, наивно считая, что свой долг перед природой они уже выполнили, а дальше уже – забота ветеринара.

Скулеж становился все громче. Катя огляделась… За два двора от ее дома, возле чужой калитки, сидел привязанный на поясок от ее халата трехлапый Ерофей, смотрел на Катю и ждал помощи.

– Да какая же сволочь тебя сюда привязала?! – кинулась Катя к любимцу. – Сейчас… погоди…

Рядом с собакой верно сидела соседская Симка, и только Чижика с ними не было. Чиж был… дома. У себя.

– Хорошо, хоть недалеко привязали, – не могла успокоиться Катя, ведя бедолагу во двор. – Ну надо же! Кому ты помешал? Не люди и… даже не звери, а не знаю кто! Сиди, Ерофейка, сейчас я тебе поесть принесу. Симка, и ты не убегай, вместе будете ужинать.

Она поспешила в дом.

Там ее ждал сюрприз. На кухне, развалясь на маленькой табуреточке, восседала незнакомая пожилая мадам, а возле нее ужом вертелся Роман – несостоявшийся Катин и Машин женишок.

– А… а вы как сюда? – опешила Катя.

– О-о-о-й! А вот и наша Катенька-а! – как-то слишком медово запел Роман. – Мамочка, познакомься.

– Я уже поняла, – через зубы процедила тетка и строго посмотрела на Катю: – Чего это ты, миленькая, развела у себя тут псарню? Войти невозможно, бросается!

– Так это вы? – гневно прищурила глаза Катерина. – Это вы выкинули Ерофея? Что он вам сделал?

– Я же объяснила – кидался, – лениво жевала хлеб с маслом тетка. – Вот Ромочка его и…

Катя медленно огляделась.

– А что случилось с Машей? – спросила она Романа. – Чем она тебе в качестве невесты не приглянулась? Она… Дай-ка угадаю. Ах, она тебя выставила… А ну топай отсюда! Ты что же думаешь, если Машка тебя вышвырнула, то я дико обрадуюсь и сразу тебя к себе приглашать стану?!

– Катя, не смей кричать, мне неприятно! – счел нужным обидеться Роман. – Машенька… Она нас… Она по телефону сказала, чтобы мы, чтобы вы… В общем, свою жилплощадь она ставит выше отношений. Мы с мамой не хотим такой родни. И потом… Есть же девушки, которых показывают по телевизору, у которых великолепное будущее и они совсем не выпендриваются! Правда же, Катенька?

– Да, Роман… Такие девушки есть. Но тебе придется сильно потрудиться, чтобы их найти, – сурово отчеканила Катерина. – И запомни, я не люблю, когда обижают моих животных!

– Рома, Машка была куда спокойнее, – лениво заметила тетка. – Чего эта девица все время кричит? И ты на ней хотел жениться?

– Мамочка, – пролепетал Роман, – Катенька очень добрая девушка…

– Этой девушке в пятницу небось полтинник исполнился? – злобно сверкнула глазами матушка Романа и резко повысила голос: – А вести себя так и не научилась! К ней, можно сказать, сваты приехали! Будущая свекровь почтила своим вниманием! А эта вертихвостка…

Катя уважала старость. Старалась уважать, поэтому до скрипа сцепила зубы, отправилась во двор и притащила топор. Зайдя в кухню, она с силой долбанула им по табуретке – и та разлетелась на куски.

– А-ай! – завопила тетка, четко выговаривая каждую букву. – Ай, Рома! Она меня зарубит! Твоя первая – Ленка, не зарубила, Наташка не добралась, Юлька не тронула, а эта… Точно зарубит!

– У вас есть две минуты, – тихо и грозно произнесла Катя. – После этого я за себя отвечать не смогу… И то… если выдержу…

Роман побледнел. Пока он приходил в себя, его тучная мамашка ракетой вылетела из-за стола и вынеслась из дома.

– Чего примерз? – ждала Катя.

– Сейчас… – не спуская с нее глаз, тихо пятился к комнате Роман. – Я только… я вещи… мы с чемоданами потому что…

Он нащупал руками чемоданы и, не сводя глаз с топора, попятился к выходу. Возле самой двери он выдохнул – Катя была уже на безопасном расстоянии. Роман постарался перейти к мирным переговорам.

– Катя! Я… тихо, не шевелись… Я понял, что лучше тебя… Катя, ты самая лучшая! Я буду у тебя жить. Потому что… Тихо, Катя, не волнуйся… не дергайся… ты лучше всех, Катя!

– Лучше Наташи, Маши… кто там еще? Юля, Лена… я всех лучше?

– Да! – кивнул Роман так, что чуть шея не переломилась. – Ты самая… как же…

– Пошел вон, – устало проговорила Катя. – Зарублю.

– Понял, – снова заторопился Роман. – Все понял…

И он последовал за матушкой.

– Вот надо же, – бросила топор в угол Катя, – из-за них такую хорошую табуретку раскрошила… А, ничего, все равно потом новую куплю. Это называется… одинокая женщина… Совсем одинокая.

Глава 10

На еду Ерофей накинулся, будто голодал несколько дней кряду. Катя сидела на крыльце. Смотрела, как он ест, и вспоминала Чижика. От мрачных дум ее отвлек звонок подруги.

– Чем занимаешься? – уныло поинтересовалась Машка.

– Ничем, – буркнула в ответ Катерина. – Выставила твоего благоверного и сижу.

– Как выставила? Это… это что же, паразит Рома к тебе перебрался? – захлебнулась от негодования Машка. – А ты… Ты его выгнала?

– Ну, знаешь! – не выдержала Катя. – Я, конечно, не против бэушных женихов, но чтобы он от меня к моей подруге и обратно колобком катался! К этому я еще не готова!

– И правильно! И не надо к этому готовиться… Ты вот что… ты давай… это… выходи из своего дома и дуй ко мне, – вдруг приказала Машка.

Катя посмотрела на Ерофея, который не спускал с нее глаз, и покачала головой:

– Не пойду… Эта змея… Свекровь твоя будущая с твоим женихом, они Ерофея к чужой калитке привязали. И он теперь боится, что я уйду.

– Страдаю я, тебе непонятно? А ко мне ты можешь и с Ерофеем заявиться. Будут с моим Жуликом играть. Они же так классно друг у друга палку отнимают. Короче… без всяких там этих своих… Не ломайся, давай ко мне!

И действительно, чего дома-то делать? Долго они с Машкой не засиживаются, на работу завтра явятся как огурчики, а на душе так тяжко, что обязательно нужно… с кем-то поругаться. И Машка для этого самое оно.

– Ерофей, гулять пойдем? В гости, а? Жулик тебе уже палочку приготовил… Погоди-ка, а мы что же, с пустыми руками?

Катя взяла из холодильника кусок говяжьего легкого для собак, кое-что для них с Машкой, достала из серванта остатки хорошего вина – один благодарный клиент подарил, взяла собаку на поводок, и они отправились отмечать тяжелый день.

Идти к Марии было недалеко. Катя и подружилась-то с ней только потому, что они жили рядом, в таких же домах-развалюхах, которые уже не первый год обещали снести.

За калиткой сразу раздался радостный лай Жулика – тот учуял своего друга, Машка и Катя частенько выводили обоих псов на пустырь. Да и судьба у собак была примерно одинаковой – Жулик болел, его выбросили, Машка вылечила и оставила себе.

Подруга уже ждала у порога.

– Привет, чего вы так долго? Ерофей! Хороший такой… Ну все, хватит прыгать… хватит, иди вон с Жуликом… Жулик! Принимай гостя! Кать, проходи.

– Погоди, дай я их легким угощу… – Катя разделила мясо поровну между псами и обернулась к подруге. – Не понимаю, как эта вредина… прости, свекровь, твоего Жулика не выгнала?

– У меня сначала Рома хотел от собаки избавиться, но… я ему нежно сказала, что не будет собаки – и его самого тут не будет. Смирился, да еще и маменьке, наверное, передал. Да ты проходи, чего на крыльце-то?

Подруги оставили собак и отправились совместно предаваться унынию.

Для этого у Машки уже был накрыт стол. Угощение было небогатое – нарезанные огурцы с помидорами, тарелочка с сыром да бутылка самодельной малиновой настойки. Катя тоже выложила свое угощение – кусочек колбасы и четыре скромные котлеты без гарнира. Зато вино было хорошее. В общем-то, дамы и не стремились к роскошному ужину, где-то в уголках памяти сохранилась тяга к идеальным фигурам. Сегодня требовалось просто отвлечься от неприятных дум. И поговорить.

Говорить начали уже после первой рюмки наливки.

– Ты посмотри, Кать, какие эти мужики… прямо слов не найду! Твари! – вдохновенно начала Машка. – Я ведь поверила! Он же мне говорил, что любит! Что мои… э… погоди, как же…

– «Твои глаза осветили мне кромешную мглу моей судьбины», – любезно подсказала Катя.

– Да! Вот именно! – с досадой проговорила Машка. – Хотела же запомнить…

– Я запомнила, и что? – вздохнула Катя. – Мне тоже говорил. И еще… «Твои ланиты манят к грехопадению», во как.

– А что такое ланиты? – серьезно заинтересовалась Машка.

– Щеки.

– Фу ты, я уж подумала… Катька, ты не обижайся на меня… что я его тогда… к себе. Я же просто семьи хотела, – задумчиво подперев щеку рукой, делилась Машка. – Думала, ты у нас вся такая… строгая, как… оглобля. К тебе и не подойти. Понятно, что тебе простой рабочий не понравится. Ромка то есть. А я… я без особенных требований. Мне лишь бы человек был.

– Мне тоже, Маш, – задумалась Катя. – Лишь бы человек хороший.

– Не, Кать, тебе лишь бы хороший, а мне просто – лишь бы человек был… – вздохнула Машка. – Но это я так раньше думала. А теперь думаю… Не нужен мне, Кать, этот Рома. Я же себя не на помойке нашла, правда?

– Правда.

– Ну и вот. И… не пущу больше. Ни! Ка! Да!

– И это правильно, – одобрила подруга.

Они и посидели-то вроде бы не слишком долго, а домой Катя вернулась, когда за окном уже стояла темень. Вот ведь, хотела с подругой расслабиться, забыть обо всем плохом, а получилось, что это плохое… тяжкое… оно еще сильнее навалилось.

– Ерофей, ты давай в дом заходи, – сразу же позвала Катя. – Ну… на подушку залезать не предлагаю, а вот рядом с кроватью…

Утром Катя проснулась и нехотя стала собираться на работу.

Мир отчего-то вдруг изменился, а вот отчего конкретно, Катя не могла разобрать. Серый день, и все. И… еще и налет на душе какой-то… безнадежности. Она проснулась совсем другим человеком. Ненужным. Нет, у нее есть собака, которой она нужна, но… нет ни одного человека на свете, кто бы сейчас о ней волновался или переживал. Все вернулось на свои места. Как раньше… И опять неверно. Раньше… Эх, раньше она просто жила и не знала, как это – быть под надежной защитой, как это – ловить влюбленный взгляд и чувствовать себя властительницей судьбы. А потом появился Игорь. Она могла делать что угодно, идти куда хочется и знать, что стоит только набрать номер, и ты услышишь короткое «еду»… Раньше она… Все! Хватит. Спасибо за то, что теперь она все это знает. И не по книжкам. И не по фильмам. Ей самой выпало счастье… коротенькое такое счастье быть любимой… Ее никто так не любил. Да вообще никак… А Заревский… этот милый толстяк, которого она… она, оказывается, тоже любила… А сейчас… Не надо думать, что сейчас, надо просто жить…

И все же она еще не могла поверить, быстро подскочила, не глядя на часы, набрала номер Игоря, телефонная барышня кокетливо сообщила, что абонент находится в какой-то там зоне. Катя набрала номер телефона Огребцова. Его телефон говорил то же самое.

– Вот я дурочка, – вздохнула Катерина. – Я даже не спросила – во сколько они вылетают. Даже… даже в аэропорт не приехала проститься… Ведь Заревский теперь не появится… Страшно подумать – сколько времени… Ну что же… надо начинать новый день…

День никак не хотел начинаться на радостной ноте. Надо было быть бодрой и с улыбкой смотреть в свое прекрасное будущее. Но Катя вдруг осознала, что свое прекрасное будущее она только что бесславно проворонила. Была у нее в руках синичка… Робкая такая, толстенькая, а она… Ей вдруг захотелось из этой синички сделать павлина. Но она же ветеринар, кому, как не ей, знать, что никогда синица не станет павлином или, допустим, орлом.

Нет, надо идти и работать. Только в клинике Катя могла обо всем забыть.

Машка сегодня опоздала.

– Представляешь, – надув губы, выговаривала она, – притащился ведь, сокровищ мой. Ночью уже. Говорит: «Проверил себя еще раз. Лучше тебя для моего организма женщины еще не придумали!» Нет, Кать, ты представляешь – для его организма! Как будто я клизма какая-то!

– Пустила? – равнодушно спросила Катя.

– Еще чего! Я же сказала, что не пущу…

– Ну и правильно, – вздохнула Катя. – Немножко помучаешься, а потом… пройдет… А то перевоспитывай его, перевоспитывай… и все без толку.

Машка с подозрением посмотрела на Катю:

– Ну да… А сама зачем перевоспитывала… Заревского?

Катя подошла к окну.

– Да… его не надо было перевоспитывать. Он был идеальной… синичкой. Только я поздно это поняла… Ладно! Все! Забыли. Кто там по очереди? Пусть заходят.

В кабинет ввели огромного мохнатого пса.

– Вы бы хоть… это… наручники… тьфу ты, намордник на него нацепили, – укоризненно пролепетала Марья.

– А она в наморднике, – виновато сказал мужчина. – Только не видно.

– Давайте сюда свою красавицу, – повернулась Катя. Когда она видела глаза страдающих животных, ей сразу же хотелось им помочь. Это наверняка нормальная реакция любого адекватного человека. – На что жалуетесь? Что у тебя случилось, девочка?

– Лапы разлизывает, – пожаловался хозяин. – Все вроде бы нормально, а она лижет. Может, от скуки?

– Давайте посмотрим…

Катя осмотрела лапы – и в самом деле, разлизаны, но видимых причин нет. Взяла соскоб. Собака вела себя примерно. Анализ тоже ничего не показал.

– Хм… странно… – не понимала Катя. – Вероятно, и в самом деле от скуки…

– Да я уж ей хотел дружка взять, мы за городом живем, места всем хватит, но только, думаю, его же взрослым брать надо. А где взять его… с улицы присматривал, так уличные на нее в драку кидаются.

– Ей не дружка надо, – поправила Катя. – С дружком у нее щенки будут, а вот подружку…

– Не будет у нее щенков, стерильная она.

– А тогда… – у Кати мелькнула мысль. – Вы сами-то с двумя управитесь?

Мужчина хитро посмотрел на Катю.

– Вы же видите – собака социализированная, примерная, послушание на высшем уровне… Справлюсь.

Действительно, собака вела себя абсолютно спокойно, при этом никакой забитости, нет вздрагивания от взмаха руки…

– Бражниковым будешь звонить, да? – тоже обрадовалась Машка. – Давай я позвоню?

Пока Марья звонила, Катя подробно узнавала – есть ли условия, адрес, как сейчас будут довозить мальчишку до места.

Мужчина, на удивление, обрадовался. Он тут же начал строить планы, как он расширит вольер и какие снаряды для занятия с собаками понадобятся дополнительно.

Бражниковы Маше сообщили, что собаку никто не искал, не спрашивал и вообще-то мальчик хочет домой.

– Ой, Машка, а правильно ли мы делаем? Отдаем чужую собаку… – засомневалась Катя.

– Правильно! – успокоила ее Машка. – Еще большой вопрос – есть ли у того пса хозяева.

– Если что, мы вам адрес оставили, – напомнил мужчина. – Приезжайте, проверяйте, наблюдайте.

– Спасибо.

– И вам всего доброго.

Мужчина с собакой ушли, и после них еще долго хотелось улыбаться.

– Вот, Кать, скажи, да? Как в сказке, все получилось… – мечтательно смотрела на облака Машка. – Я даже и не думала, что так все срастется…

– Если бы все так срасталось… – вздохнула Катя. – Хотя… С Заревским же срослось, пригласили его за границу. Может быть… и у меня все получится, а? Маш? Приедет Игорь через два месяца… и сразу ко мне… в гости… А мы его встретим с Ерофеем и… с Чижом. Ну бывают ведь сказки наяву.

– Надо же… – посмотрела на нее Машка с некоторой завистью. – Ты вот такая… как учительница английского… человеческого языка иногда совсем не понимаешь. А оказывается, так здорово сказки придумываешь…

– Все будет нормально, – постаралась улыбнуться Катя.

Все утро она что-то делала, принимала больных собак, кошек, даже козла приводили – Митьку, давний пациент, а на душе было по-прежнему тяжело и муторно. Почему-то вдруг накатила тоска, захотелось плюнуть на все и позвонить Сидоревскому – узнать, как там Чижик. И это желание было настолько сильным, что она едва закончила прием очередной киски.

– Маша, принимай следующего, а я на минутку, мне только позвонить.

Она выбежала на улицу, подальше от Машкиных любопытных ушей, и набрала номер Роджера.

Конечно, он ей не ответил. Тогда Катерина набрала номер Аллочки. Дива тоже не спешила радовать Катерину ответом, но потом все же трубку сняла.

– М-да, – послышался ленивый голос. Аллочка еще помнила по номеру, кто ей звонит.

– Алла, здравствуйте, – торопливо начала Катя, боясь, что девушка бросит трубку. – Пожалуйста, скажите, как там себя чувствует Чижик? У него аллергии нет?

– А-а… это вы… зачем вы звоните? – вовсю наслаждалась приближенная к светиле особа. – Чижик… это кот, да? Ну… я не знаю, если честно. Им теперь занимается другой ветеринар.

– Кто? Скажите, пожалуйста, кто им занимается?

– Послушайте, барышня, – кончилось терпение у Аллочки, – Я не обязана перед вами распинаться – кто и как лечит какого-то кота. Вам была предложена прекрасная работа, а вы ответили черной неблагодарностью. И у вас еще хватает смелости…

– Алла! Передайте, что я сама, лично, позвоню Огребцову и уговорю его взять Сидоревского за границу! Только верните Чижика. Он же… Он не нужен будет Роджеру.

– Не много ли вы на себя берете? – хмыкнула Аллочка. – Я вам еще раз повторяю, мы обойдемся без ваших услуг. И еще – не звоните сюда больше никогда. Я заношу ваш номер в черный список.

– Аллочка! Но…

Трубка ответила короткими гудками.

Катя быстро вытерла слезы – еще не хватало, чтобы кто-то увидел, как она распускает нюни. Ничего, приедет Анжелка, и Катя обязательно прорвется к Сидоревскому. Она позвонит Огребцову. Обязательно! Сама!

– Вы уже освободились? – стояла возле нее хрупкая девчушка с котенком за пазухой. – А то нам сказали, что мы только к вам.

– Конечно-конечно… – быстро улыбнулась Катерина и приказала себе больше ни о чем не думать. Кроме работы.

Пациенты действительно заставляли забыть обо всем.

Только Катя приняла девочку с котенком, как вошел невысокий мужчина с большой вороной. Ворона сидела на локте хозяина, к лапе ее была пристегнута цепочка.

– Проходите, – пробурчала Машка. Теперь была ее очередь принимать больного. – На что жалуетесь?

– Моя птица не какает. Вы должны помочь!

Машка дернула носом. Она еще не лечила птиц с таким заболеванием, поэтому… Сейчас бы в энциклопедию заглянуть, а тут эти…. Таращатся.

– Для того чтобы у птицы было все хорошо со стулом, необходимо отрегулировать питание. Вы чем своего красавца кормите? Наверняка со стола, да? А потом сами же начинаете жаловаться.

– Я не жалуюсь. И со стулом у нас все в полном порядке. Она не ка-ка-ет.

– Маша, не каркает она, – тихонько усмехнулась Катя. – Не каРРРкает. Помоги.

Хозяин птицы посмотрел на Машу с немым возмущением.

– Мне кажется, я изъяснился достаточно четко, – в голосе его прозвучала обида.

– Более чем, – мило улыбнулась ему Катя.

– Ну, тоже интересно, – засопела Машка. – Сама, что ли, за нее каркать буду?.. Так, давайте осмотрим вашу красавицу…

После этого приема Марья быстро собралась домой и махнула рукой:

– Все, Кать, побегу. А то чего-то опасаюсь. Приду, а там эти… Нет, лучше вдовой жить, честное слово.

И она унеслась.

Катя сделала уборку в кабинете, зачем-то подошла к окну… и тоже стала собираться домой. Там, дома, ее ждал Ерофей. Она еще раз осмотрела кабинет и вдруг на столе Маши заметила телефон.

– Вот ведь как домой торопилась, даже мобильник оставила, – покачала головой Катя и телефон взяла.

Дома ее радостно встретил Ерофей. Он так старательно работал хвостом, что Катерина не на шутку испугалась: вдруг хвост покинет своего хозяина.

– Все, Ерофей, все… Сейчас кушать пойдем… А чего эта твоя подруга Симка к нам не наведывается? Закормили, видать, девку мясом… Я тебе тоже мяса дам, не переживай.

Она накормила собаку, та съела все мгновенно и потянулась носом к дому.

– Заходи, – пустила ее Катя.

Ерофею не запрещалось заходить в дом, но он все же больше любил жить на улице. Привык еще с детства и в комнаты никогда сам не просился. Только в морозы Катя его силой затаскивала к себе, да в последнее время забегал он сюда к Чижику. А вот сейчас его тянуло в дом. Он заскочил в кухню и сразу же ткнулся мордой в миску кота. Потом посмотрел на Катю, будто бы спрашивая: «А куда Чиж подевался?»

– Нет его, Ерофеич, – сглотнула Катя горький ком. – Знаешь, давай пойдем в гости к Жулику, а? Машке телефон отнесем. Ты не представляешь, как тяжело человеку без телефона. И потом… ей в любой момент может позвонить Рома, она, если не пошлет его по всем кочкам, ни за что потом мне не простит.

Катя не столько уговаривала собаку, сколько себя. Не могла она оставаться в доме, зная, что никто не придет, не просигналит возле ее ворот, никто не будет тереться у ее ног… Нет, Заревский, конечно, и в лучшие времена у ног не терся, но вот Чиж… Как же ей удалось потерять сразу и Игоря, и Чижика… Игорь тоже хорош – мог бы позвонить – как долетели… А чего она ждет? Она и сама ему сейчас позвонит!

Катя набрала номер, удивляясь, как же ей раньше не пришла в голову такая спасительная мысль. Как не пришла? Да обыкновенно! Потому что она привыкла звонить Заревскому только тогда, когда ей нужна была машина, грубая мужская сила, когда ей нужна была помощь. А сама… Она ни разу не позвонила, чтобы узнать – как у него дела, чем он занимается… Но она же стеснялась! А сейчас… сейчас она сама себе сделает подарок – она ему позвонит… Позвонит и скажет, что…

Трубка сначала отвечала долгими гудками, потом знакомый голос весело ответил:

– Алло, Катя?

– Игорь!! – радостно защебетала она. – Ну чего же ты не звонишь? Как долетел? Вы где? В Москве или уже за границей? Как у вас там – тепло? Ты надел тот костюм теплый, помнишь, мы тебе покупали?

Он счастливо хохотнул в трубку.

– Кать, здесь такая мерзкая погода, но вот сейчас выглянуло солнышко. Когда ты позвонила.

– Игорь… я тебе буду теперь часто звонить… чтобы у тебя там солнышко было, – трещала Катерина. – Вы с Огребцовым уже занимались? У тебя получается? Тебе не трудно?

– Трудно, Кать… очень трудно, – вздохнул Заревский. – Но… я стараюсь.

– Игорь… Ты, конечно, старайся. Но… но, если тебе вдруг станет невыносимо, бросай это дело. В конце концов, не всем же быть звездами. И потом… у тебя потом семья будет, как же тебя жена будет ждать, когда ты вечно по гастролям ездить будешь?

– А если она меня ждать не будет? – хитро спросил Игорь.

– Будет! Куда она денется! Она же тебя любит! Ну, то есть ты же такую выберешь, которая тебя никогда не предаст, будет ждать и любить… Только она все равно будет скучать. Поэтому… Может, и не надо в звезды.

– Нет, Катенька, я теперь и сам решил – только звезда. Представляешь, какая из меня огромная звездища получится?

– Конечно… – тихо кивала Катя. – Тогда… тогда, конечно. Но ничего. Ты же только на два месяца, да?

– Не знаю, Кать… Тут какой-то большой проект намечается, вряд ли уложимся в пару месяцев, – вздохнул Заревский. – Но… я уже решил, я все вытерплю.

– Ты, Игорь… Ты правильно решил, – уныло похвалила его Катя.

– А ты сейчас дома? Отработала?

– Да… мы с Ерофеем дома… Без тебя. Я хотела сказать, без Чижа и без тебя…

– Ладно, Катюш, передавай привет Ерофеичу и не скучай. Здесь такой роуминг, сейчас у тебя все деньги кончатся. Давай я завтра сам перезвоню, – без доли грусти распрощался Заревский. – Пока.

Катя посмотрела на умолкший телефон.

– Вот, Ерофей, что с человеком слава делает. Не успел уехать, а ему уже с нами и разговаривать некогда. Ладно… пойдем телефон относить.

Дома находиться теперь и вовсе сил не было. Требовалось хоть с кем-то перекинуться словом. Пусть даже с Машкой.

Она шла и… ей было невесело. Казалось бы, почему? Игорь сделал так, как она просила. Он не собирался ехать, ему не хотелось в шоу-бизнес, он же столько раз ей об этом говорил. Но… Так хотела Катя, и он уступил… Нет, он не просто уступил, он отчаянно стремился выполнить то, о чем его просила она – Катя. А уж что там делать – петь ли, плясать, ему было все равно. А она… ей жутко хотелось, чтобы Заревский стал этой самой звездой. Почему? Нет, конечно же, она не хотела его денег и славы. Просто ей было так радостно, что именно у Заревского обнаружили самый редкий голос. И кто, как не он, достоин сверкать со сцены! А он упирался. А она… она вознамерилась сделать его счастливым и… делает. Только, оказывается, это так трудно – быть счастливой самой, когда твой любимый сейчас далеко, вокруг него бурлит яркая, насыщенная жизнь и он даже не может выкроить минутки, чтобы тебе позвонить. И… и еще ей плохо оттого, что она сама отпустила свою синицу. Вытолкала.

Катя с Ерофеем пришли не вовремя. Нет, Ерофей всегда для своего друга Жулика был долгожданным гостем, а вот Катя сейчас пришлась не ко двору. У Марии в доме был Роман, и подруга вовсю разворачивала бурную баталию. Мария боролась за независимость. В выражениях она не стеснялась, он тоже, поэтому Катя мгновенно решила оставить возлюбленных наедине.

Она быстро передала телефон и постаралась выйти побыстрее.

Дома она затащила Ерофея к себе в спальню и приказала:

– Спи здесь! Мы, Ероша, теперь вдвоем с тобой остались. Поэтому… ты будешь спать здесь.

Потом наступило еще одно серое утро.

– Пойдем, Ерофей, работать, – вздохнула она. – Заработаем много денег, целую кучу, выкупим Чижа и поедем все вместе в гости к Заревскому. И я вам с Чижиком сделаю самые классные справки!

Сегодня не спасала даже работа. Наверное, потому, что с самого утра появилась вредная художница Поросюк. Она опять начала день с истерики:

– Доктор! Екатерина Михайловна! Вы непременно должны нам помочь! У нас снова с ушками беда!

– Я же давала вам схему лечения, – напомнила Катя. – Вы лечитесь?

– Да, лечимся. Только я схемку потеряла… Сережа! Уведи мальчика на улицу! Нет! Лучше стой, ждите здесь! Или нет, выйдете, а то ребенок может подхватить кучу заразы! Да возьми ты его на ручки! Гражданочканелезьтебезочередиздесьвсебольные!!

С грехом пополам удалось разобраться с лечением несчастного песика. После этого дама выгнала мужа с собакой на улицу, а сама притащила огромное полотно.

– Вот, это вам, – горделиво улыбалась она. – Мое произведение.

На картине была изображена сама художница, а возле ее ног клубочком свернулся песик.

– Называется «Возвращение блудного сына», – сообщила госпожа Поросюк, довольно краснея.

– Но… «Возвращение» уже писали, – напомнила Катя, разглядывая картину.

– Ну и что? – пожала плечами женщина. – Запомните, у каждого человека должно быть свое «Возвращение». Если бы вы умели писать маслом, я бы и вам посоветовала написать картину под таким названием.

– Вы правы, – усмехнулась Катя.

Машка бегала вокруг, заламывала руки и восторженно охала:

– Ой, какое чудо! А вы и в самом деле рисовать умеете, а я думала, что вы только истерики можете закатывать! Как же… жизненно!

– Погодите… – вытянулось лицо у художницы. – Это я умею только закатывать истерики? Я? Да я вообще!.. Я вам еще не закатывала! Но если вы об этом просите!

– Маша! – грозно рыкнула на подругу Катя. – Прекрати немедленно!… А вы, госпожа художница… Вам большущее спасибо! И… если вам нетрудно, позовите следующего.

Следующий был… Катя не поверила глазам! В приемную вошел… Заревский с огромной переноской.

– Игорь… ты? – загорелись глаза у Катерины.

– Катерина Михайловна, – как ни в чем не бывало проговорил Заревский, старательно изображая из себя обычного посетителя. – Я вот тут… котика нашел. Посмотрите, он не заболел?

Заревский открыл переноску, и на стол тут же прыгнул Чижик.

– Чижик!! Мальчик мой! Заревский! – не могла поверить глазам Катя. – Игорь!!

Она кинулась Игорю на шею и быстро чмокнула его в щеку, потом взяла Чижика на руки, стала быстро осматривать его, но большущий котяра осматриваться не хотел, а только цеплялся лапами за халат Кати, лез ей на шею и урчал на весь кабинет.

– Катька! Вот это номер!! – радовалась вместе с ней Маша. – Художница наворожила! У каждого человека должно быть свое возвращение!! Игорь!! Катя, отдай кота, я его осмотрю! Да Катя же!

Пока Машка тщательно осматривала Чижа, Катя уткнулась лицом в грудь Заревского и тихо всхлипывала:

– Игорь… я не хочу, чтобы ты был звездой. Поехали домой, а?

Она подняла глаза и увидела счастливые… самые счастливые и любимые глаза на свете.

Он осторожно гладил ее… очень осторожно… целовал глаза, щеки… губы… шею… У него были мягкие волосы… как и он сам. Никто в мире еще не умел так ласково целовать! Никто так нежно не гладил шею… плечи… горячие руки скользили по спине, а вслед за его пальцами по той же спине неслись целые стада мурашек!

– Ребята… Эй, ребята!! У вас совершенно здоровый кот, – окликнула их Машка. – И… Кать, шли бы вы домой. Народу сегодня немного. Справлюсь. А нашему начальству я чего-нибудь наплету.

И они поехали домой. На его стареньком такси. На переднем сиденье устроилась Катя и наглаживала Чижика, время от времени отвлекаясь – на светофорах они с Заревским целовались.

– Игорь, а мы… мы разве не ко мне едем? – вдруг заметила Катерина, что машина направляется куда-то в другую сторону.

– Мы сейчас в магазин, – улыбался Игорь. – В ювелирный. Ну очень надо!

У Катерины радостно забилось сердце. Неужели обручальное кольцо? Настоящее? Вот ведь она два раза выходила замуж, а кольца ни разу не было. Да и свадьбы почему-то тоже. В первый раз решили сэкономить и отмечали дома. Да раньше это и нередкость была, очень часто свадьбы отмечали по-домашнему. Правда, вышло ничуть не экономичнее. Молодой супруг пригласил всю свою родню и друзей, потому и не хватило ни на кольца молодым, ни на платье невесте. Гуляли три дня, а вот памяти… Ничего на память не осталось. А во второй раз и вовсе – быстренько сбегали, расписались, и все дела. И вот сейчас…

– Катерина! – окликнул ее Заревский, шутливо хмуря брови. – Предлагаю не спать в моей машине. Негоже незамужней барышне в такси почивать… С интересным холостым мужчиной.

– Я все! – подскочила Катя. – И не сплю даже. С чего ты взял? Это я так… задумалась просто. И… ты самый интересный мужчина в моей жизни!

В магазине Заревский тихо притянул Катю к себе.

– Я тебе колечко хочу подарить. Выбирай.

– Нет-нет, не надо мне! – отшатнулась Катя от прилавка, но тут же сообразила, что Заревский, возможно, так делает ей предложение руки и сердца, а она своим отказом… Да и ждала ведь. – То есть мне, конечно, надо, но… простенькое такое, без камушков. Кругленькое… дешевенькое. Зачем дорогущие-то?

– Кать, выбирай любое, – настаивал Заревский. – Я очень хочу сделать тебе небольшой подарок.

Уступив его настояниям, она выбрала красивое, дорогое кольцо, и только после этого они вышли из магазина.

Они ехали по городу, залитому солнцем, а в салоне играла чудесная, знакомая с молодости музыка. На коленях спал любимый котище, а рядом сидел самый необыкновенный мужчина в мире.

– Кать, – стыдливо признался Заревский, – я диск сам записал.

– Уже… сам? – удивилась Катя. Потом сообразила, что здесь явная нестыковка. – Игорь… а как же ты вот это спел – Калифорнию?

Он легко засмеялся:

– Да что ты! Я не пел, хотя… ну да, прозвучало, как из уст Баскова, – «диск записал». Нет, пел не я. Просто собрал все песни, которые мне нравятся, а потом перенес их на диск.

– А я подумала… Нет, я сразу поняла, что это… Особенно когда Пугачева пела «Полно, летите, летите… через полночь и солнце в зените!»

– По куплету всем свету… – подпел Кате, а заодно и Пугачевой Заревский.

– …Вы раздайте песню эту!.. Игорь… Ты больше не поедешь к Огребцову? – Она погрустнела. – Я… я очень хочу, чтобы ты раскрылся. У тебя же такой талант. Но и… оказывается, я уже не умею без тебя жить.

– И не надо без меня. Я теперь буду рядом.

– А как ты добыл Чижика?

– Он сам к тебе попросился. И… Сидоревский не смог ему отказать. Кот сказал, что не хочет быть чьей-то фишкой, а хочет жить полноценной котячьей жизнью. И что ты – его любимая хозяйка, и он, Чижик… Ох ты!!! Ничего себе подрезали!… Так же и в аварию попасть недолго…

Катя повернула его голову к себе.

– Не отвлекайся! Ты говорил: «Катенька, ты такая уже взрослая, но совсем не защищенная, поэтому… выходи за меня замуж!»

– Да? Я это сказал? – смеялся глазами Заревский.

– Конечно! Ты же за рулем весь день, сам не понимаешь, что говоришь!

– А ты что ответила?

– А я… я сказала: «Вообще-то я девушка скромная… Мне надо подумать… и я уже подумала. Я согласна!»

– А я тебе не говорил, когда мы заявление пойдем в загс подавать?

– Нет, об этом ты умолчал.

– Чего это я? Забыл о таком важном моменте!

– Не знаю… Чижик, как ты думаешь, когда нас позовут в загс?

Потом Катя резала салат, а возле нее сидели Чижик с Ерофеем и терпеливо ждали, когда на пол упадет кусочек чего-нибудь очень вкусного. Ерофей честно ждал, когда его угостят, а Чижик на судьбу не полагался. Он осторожно стягивал с тарелочки нарезанную колбаску, которая шлепалась на пол, ее подхватывал Ерофей и снова садился честно ждать.

Заревского не было, он поехал в гастроном – докупить продуктов. Катя стояла возле стола с самой блаженной улыбкой на лице.

Неожиданно в дверь позвонили, и ворвалась Анжелка, любимая сестрица, вся шумная и яркая, как целый табор цыган.

– Катька, ну ты вообще-е-е! – с порога начала она. – Привет, Ерофеич! Ой, Чиж, приветик, тебя уже притащили?

– А ты откуда знаешь, что его притащили? – удивилась Катя. – Даже я не знаю, как он у меня оказался.

– Ты серьезно? – усмехнулась сестра. – Тогда я тебе все расскажу. Чаю наливай.

– Ага… только… Анжел, сейчас ко мне мужчина должен прийти, ты недолго, хорошо?

В любое другое время Катерина бы засыпала сестру вопросами о поездке, о ее отношениях с этим… как его… Семиноговым, но сейчас она ждала Игоря, и все остальное отошло на второй план.

Анжела это, видимо, понимала, потому что ничуть не обиделась.

– Да все я знаю про твоего мужчину. О нем сейчас только все и говорят. И о тебе еще.

– Обо мне? – удивилась Катя.

– Конечно! Ты у нас теперь тоже… звезда своего рода, – ухмыльнулась Анжела. – Все удивляются, как это тебе удалось к Огребцову ключик подобрать? «Это же надо! Первый раз человека видит и сразу умудрилась своего протеже протолкнуть!» – вот как о тебе судачат.

– Протеже? – даже села от неожиданности Катя.

Анжела махнула рукой:

– Не бери в голову. Главное, твой Заревский тем еще типом оказался!.. Кать, он что – в самом деле не понимает, кто такой Огребцов, или у него план какой-то хитрый?

Катя совсем ничего не могла уразуметь – какой тип? При чем тут план? Но Анжела и не собиралась хранить тайну – строчила известиями, как из пулемета.

– Я тут не успела приехать, а меня к себе Сидоревский вызывает, – рассказывала сестра, уминая конфеты и запивая их сладким чаем. – Пока я одевалась, собиралась… ну ты понимаешь, короче, он сам ко мне забежал. Пришел и чуть не рыдает! Говорит, что же это вы мне не сообщили, Анжела Михайловна, что ваша сестрища… Прикинь, он так и сказал – сестрища, что она, говорит, такой наглый начинающий продюсер! Я, конечно, глаза вытаращила, ну и за тебя горой. Ты ведь знаешь, я тебя никому в обиду не дам…

– Знаю, знаю, и что? – нетерпеливо перебила ее Катя.

– Ну и вот. Оказывается, всем уже все известно. Огребцов повез твоего Заревского… а где он у тебя?

– Анжела!

– Ну да, так вот, Огребцов пригласил твоего Заревского, хотел его с собой в Лас-Вегас увезти, а твой встал в третью позицию и, типа, ничего не хочу, никуда не поеду, у меня здесь все! И если хотите, то берите меня, но только здесь. Кать, а он что – директор какой?

– Что-то около того. Водитель он. Таксист.

– Дурак он! Хотя… В общем, неизвестно, чем он Огребцову приглянулся, но тот согласился приехать через два месяца сам… Сам! Ты чувствуешь?! Ну и какой-то свой проект замутить. Я вообще в ауте! Наши тоже.

Катя улыбнулась. В ауте… в каком она ауте! Ну а с другой стороны? Если у человека уникальный талант, то… Хорошо, что Огребцов оказался настоящим профессионалом.

– А про Чижика не знаешь? – спросила Катя, спокойно глядя на то, как наглый кот тянет к себе кусочек вареной курицы.

– Ха! Не знаю! Так это я и подсказала! – опять всплеснула руками Анжела. Она не могла сидеть спокойно, так ее распирали новости. – Вот слушай!

Оказалось, что весть о новом проекте Огребцова быстро распространилась по всей тусовке. Зная этого монстра шоу-бизнеса, люди тут же постарались переметнуться ко всему, что связано с Огребцовым, ведь проект будет обязательно удачным, успешным и принесет немалые деньги продюсеру, ну и, конечно, самому артисту. А самыми приближенными к особе Огребцова стали теперь Заревский и… Катя.

– Погоди, – перебила сестру Катерина. – Я сама звонила Сидоревскому, а он трубку не брал. И чего же это он ко мне переметнуться не захотел? А его Аллочка… она со мной через губу разговаривала!

– Ты Сидоревскому во сколько звонила? Он же спит полдня! А Аллочка… Я тебе не говорила? Вместо нее теперь… Ты не поверишь, вместо Аллочки теперь всем жена Сидоревского заправляет. Так что… Единственное, что успела Аллочка, так это продать Чижика Заревскому, чтобы Роджеру насолить.

– Продать? – испуганно заморгала глазами Катя. – Это же не ее кот! Опять Сидоревский ко мне прибежит на работу!.. Чижик, я тебя ни за что не отдам! Спрячу!

– Он не прибежит. Сидоревский, когда узнал, Заревскому еще и спасибо сказал. Он теперь возле твоего Заревского прямо мухой вьется, надеется, что тот Огребцову словечко замолвит. Даже все документы на Чижика передал. Так что… А Аллочка просилась, чтобы ее устроили в…

– Здрассте… – вошел в кухню Заревский с туго набитыми пакетами. – Я не вовремя? Кать, я все купил.

– Ну… почему же не вовремя… – с интересом разглядывала его Анжела. – Очень приятно познакомиться. Очень. Я, похоже, скоро буду вашей коллегой?

Заревский недоуменно посмотрел на Катю.

– Это моя сестра, Анжела, – представила Катя. – Знакомьтесь. Игорь, она у Сидоревского работает.

Заревский светло улыбнулся и почтительно склонил голову.

– Не знаю, как коллегой, – хитро усмехнулся он. – А вот родственницей вы скоро будете. Если Катя согласится… Будешь моей женой, а, Кать? Блин, по этикету, кажется, полагается на одно колено вставать!

– Да, и розу в зубы, – подсказала Анжела.

– Не надо мне никаких роз! Он Чижика принес! И сам приехал! – накинулась на сестру Катя и повернулась к Заревскому: – Игорь, конечно же, я буду твоей женой!.. Чижик, ты как? Согласен на нового хозяина?

Чижик развалился посреди комнаты и довольно щурил глаза. Еще бы он был против. Этот чудесный толстяк, пока они добрались до хозяйки, скормил ему полкилограмма мяса. И вообще… Чижу сегодня так хорошо, так уютно… а во дворе ждет Симка… рядом крутится Ерофей… Эх, да за такую жизнь!.. Он видел во дворе, за сараем здоровенную мышь, крыса называется. Надо ее изловить и принести хозяевам в подарок. Пусть радуются и знают – Чижик их очень любит.

Content

Маргарита Эдуардовна Южина
Кот, приносящий счастье: роман