Тереза Карпентер

Свидание с боссом

Teresa Carpenter

HER BOSS BY ARRANGEMENT

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Her Boss by Arrangement © 2014 by Teresa Carpenter

«Свидание с боссом»

Глава 1

– Нужен парковщик, – раздался голос в наушниках Тори Рэнделл.

Обычно на мероприятиях подобного уровня у них было три парковщика. Но сегодня один не вышел из-за простуды. На кухне тоже недобор. Проклятый грипп не щадил никого.

– Принято! – по-военному кратко ответила Тори, бросая взгляд на свою сестру-близняшку. – Тебе не кажется, что между ними что-то есть? – Она кивнула в сторону террасы.

Стулья, на которых расположились каскадер и помощница продюсера, стояли так близко друг к другу, что их головы практически соприкасались.

Лорен оценивающе посмотрела на парочку. Тори поняла, что сестра чувствует то же самое. У них обеих был редкий дар – безошибочно распознавать искру между мужчиной и женщиной.

– Это не наше дело, – отмахнулась Лорен. Но тень грусти в ее глазах не ушла от внимания сестры. – Лучше сосредоточиться на работе.

Тори вздохнула.

– Шведский стол готов, новые закуски поданы, – доложила она сестре. Тори и Лорен впервые устраивали праздник в доме Рэя Донована, одного из самых знаменитых режиссеров Голливуда. Здесь все должно быть идеально. – Десерты будут через полчаса. Я пойду приму машину.

– Свистни, если это будет Гарретт Блэк, – попросила Лорен.

– Все еще веришь, что он объявится? Лорен, не будь такой наивной.

Новый глава «Обсидиан студиос» тоже был в списке самых именитых режиссеров. Все хотели заполучить его в свой проект, но тот неизменно отказывался. Ничего удивительного. Гарретт Блэк всегда был необщителен и независим как режиссер, а теперь и как бизнесмен.

Шесть недель оставалось до кинофестиваля «Голливудские холмы». Компания «Бай эрренджмент», принадлежащая сестрам-близнецам, заключила вожделенный контракт с «Обсидиан студиос» об организации сопутствующих банкетов. И теперь Лорен с нетерпением ждала возможности познакомиться с загадочной знаменитостью.

– Из достоверных источников мне известно, что сегодня его не будет, – не без сарказма заявила Тори.

Лорен закатила глаза. Проблема была в том, что источники Тори и впрямь были удивительно достоверными. Лорен не могла припомнить ни единого случая, чтобы информация от сестры была ложной или хотя бы неточной. Но надежда умирает последней.

– И все же маякни мне, если увидишь Блэка.

– Блажен, кто верует? – улыбнулась Тори, выходя за дверь.

Шансов, что Блэк почтит гостей своим присутствием, было действительно мало. Одиннадцать месяцев назад он попал в серьезную аварию, получил сильные травмы. В ней же погиб его отец, оставив Гарретта во главе пяти крупнейших голливудских студий. Десять месяцев Гарретт вел весь бизнес из своего дома в Санта-Барбаре. Но месяц назад все изменилось. Ходили слухи, что на «Обсидиан студиос» он стал появляться ежедневно.

Тори вышла за дверь и вдохнула глоток солоноватого воздуха. Малибу был одним из ее любимых мест в мире. Приложив ладонь ко лбу, она осмотрелась. Ни намека на присутствие Гарретта Блэка. Тори спустилась по ступенькам к парковке.

– Мэтт, чем занят? – спросила она, потирая замерзшие руки. Морской ноябрьский воздух был чудесен, но в черном платье без рукавов, выбранном ею для мероприятия, было уже прохладно.

– Нужно отогнать машину к церкви, – отозвался коллега.

Парковка была заставлена автомобилями, и компания получила разрешение оставить несколько машин возле местной церквушки. Лицо Мэтта все еще было бледным. Парень сам почти три недели пролежал с гриппом. Это был его второй рабочий день после выписки.

– Как самочувствие? – спросила Тори.

– Нормально. Боюсь сглазить, – махнул рукой Мэтт. Заметив, что Тори дрожит, как осиновый листок, он снял с себя куртку и подошел к ней. – Держи. Я быстро. Одно колесо здесь, другое там.

С этими словами он нажал кнопку брелока, и салатовый внедорожник отозвался двойным прерывистым сигналом.

Тори накинула не по размеру широкую куртку на плечи, сложила руки на груди. Пользуясь тем, что вокруг никого нет, она скинула неудобные туфли. Шпильки в десять сантиметров – это все-таки перебор. Лорен настаивала, что на все мероприятия сестры должны ходить в туфлях на высоком каблуке. Но если Лорен ходила в них легко и непринужденно, то для Тори это было настоящей пыткой.

Она пошевелила уставшими пальцами. Будь ее воля, она ходила бы только босиком. Разумеется, если погода позволяет. Вот и сейчас прохлада от каменной ступеньки была ей так приятна.

Гул мощного двигателя нарушил вечернюю тишину. На подъездной дороге заблестел красный «мазерати-спайдер». Явно кто-то из главных гостей вечеринки. Мгновенно забыв про боль и неудобство, Тори надела туфли. Она проследила за дорогим авто до полной остановки. Водитель притормозил прямо напротив нее.

Выйдя из машины, он держал голову так, что его лицо оставалось в тени. Поверх черного свитера была надета куртка тоже черного цвета. Чувствовалось, что этот человек не в настроении веселиться. Его лицо показалось Тори знакомым, но она не могла вспомнить, кто это. Наверное, кто-то из современных продюсеров.

Несмотря на ее десятисантиметровые каблуки, гость все равно был значительно выше.

– Ваши ключи, сэр, – уверенно сказала Тори, протягивая вперед ладонь.

– Какая у вас машина? – неожиданно спросил он.

«А вот это уже неприлично», – пронеслось в голове.

– «Мустанг 500 Джи Ти», – ответила Тори.

Он хмыкнул. Ключи от машины свисали с его пальцев.

– У вас нет мужчины-парковщика? – спросил он.

– Есть, но сейчас он отгоняет другую машину.

«Только не дерзи, – говорила себе Тори. – Будь повежливее».

Губы мужчины скривились в недовольной ухмылке.

– Припаркуйте поближе к дому, – произнес он приказным тоном. – Я здесь ненадолго.

«Нет, припаркую-ка я ее возле церкви», – съехидничала про себя Тори.

Ключи упали ей в ладонь, и она уверенно зашагала к автомобилю. Скинув на дорогу неудобные туфли, она занесла одну ногу в салон, как вдруг услышала его голос:

– Мисс!

«Могла бы догадаться, – ругнулась она про себя. – Было ясно, что он не пойдет внутрь, пока я не припаркуюсь».

Тори бросила на него виноватый взгляд.

– Я прошу вас надеть обувь, – произнес он в том же приказном тоне.

– Конечно, – отозвалась Тори, надевая проклятые туфли. – Надеюсь, это останется между нами.

– Боитесь потерять работу? – ухмыльнулся он.

Даже с недоброй улыбкой его лицо вдруг показалось ей привлекательным. Четко очерченные линии, тени темных глаз, волевая челюсть. Не говоря уже о широких плечах. Это была не слащавая красота. Он был красив по-настоящему, по-мужски.

Закинув за плечи убранные в хвост волосы, Тори поправила наушник.

«Будь вежливой», – напомнила она себе.

– Сэр, я надеюсь, вам понравится вечер, – только и сказала она, натянув притворную улыбку перед тем, как захлопнуть дверь.

В салоне стоял дурманящий запах богатой жизни – дорогой кожи, льняного масла и одеколона, по всей видимости принадлежащего мистеру Грубияну. Двигатель зарычал, как голодный лев. От жгучего желания отогнать его машину как можно дальше Тори закусила губу. Нет, все-таки лучше в гараж. Во избежание лишних проблем. Он и так видел, как она села в салон босиком.

Когда Тори вернулась, у входа в дом стояли Мэтт и Джон. Она вернула Мэтту куртку и передала ему ключи от «мазерати», объяснив, где припарковала дорогой автомобиль.

В доме ее ждала Лорен.

– Я не могла с тобой связаться, что случилось?

– Неужели? – Тори постучала пальцем по наушнику. – Наверное, неполадки. – Однако ее больше беспокоило, где находится этот малоприятный собеседник. – Ты не видела тут здоровяка? Он вошел минут пять назад.

Ей не терпелось разглядеть его получше, в нормальном освещении.

– Нет, – коротко ответила сестра. Ее светло-карие глаза – такие же, как у Тори, – сощурились. – Ты что, опять снимала туфли? – догадалась Лорен.

– Ничего я не снимала, – соврала Тори.

– Тори, ты не умеешь врать. Мы же с тобой договаривались.

– Пока ты заставляешь меня носить эти ходули, мы будем возвращаться к этому разговору.

– Это непрофессионально, – настаивала Лорен.

– Меня никто не видел.

– Никто, кроме здоровяка? – Лорен развела руками. – Тори, я слишком хорошо тебя знаю.

– Тогда догадайся, какая моя любимая марка машины.

Лорен удивленно посмотрела на сестру.

– «Мазерати-спайдер», – ответила Тори. – Ты не представляешь, какая это сказка. На несколько минут я просто потеряла голову.

Лорен взяла сестру за руку и отвела в сторону:

– Тори, это очень важное событие. Все должно пройти без сучка без задоринки.

– Успокойся, Лорен. Все идет как нельзя лучше.

Две официантки с подносами, полными деликатесов, прошли мимо сестер.

– А вот и десерт. Осталось накрыть лишь стол со сладостями.

Избавив себя от нотаций родной сестры, Тори прошмыгнула на кухню.

– У Блэка «мазерати», – раздался сзади голос Лорен.

Тори резко повернулась, не веря своим ушам:

– Что?

– Машина Блэка называется «мазерати-спайдер».

Только сейчас Тори поняла, где видела его раньше. Это и был знаменитый Гарретт Блэк. Он постриг волосы и сбросил десяток килограммов. Вот почему она его не узнала. К тому же солнце уже садилось за горизонт.

– Ну что же, – вздохнула Тори. – Можешь считать, что мы познакомились.

– Гарретт, друг мой! – воскликнул Рэй Донован, отходя от группы людей на террасе. Приятели пожали друг другу руки, после чего Рэй прижал Блэка к себе в крепком мужском объятии. – Рад, что ты смог приехать!

– Рад, что пригласил, – лаконично ответил Гарретт и, высвободившись из объятий приятеля, сделал два шага назад. Все разговоры он предпочитал вести на расстоянии.

– Пойдем я угощу тебя чем-нибудь. – Рэй взял Гаррета под локоть и провел в соседнюю комнату. Широкий стол был уставлен самыми разнообразными блюдами, приготовленными, по всей видимости, снующими туда и обратно юными дамами.

– Признаться, я не голоден.

– Друг мой, тебе нужно хорошо питаться! – не унимался Рэй Донован. – От тебя же почти ничего не осталось. Пиджак, бывший когда-то впору, теперь висит как на вешалке. К тому же вкуснее блюд ты не найдешь во всем белом свете. Одна говяжья нарезка чего стоит. Или мясные шарики, обернутые в бекон. Отведай, дружище. Рэй Донован дурного не посоветует.

– По поводу потери веса, – заметил Гарретт. – Позволю тебе напомнить, что у меня была сломана челюсть.

А также раздроблена левая нога и ключица. Огромный внедорожник на всей скорости въехал в бок его автомобиля. Гарретт выжил. Его отцу повезло меньше.

– Да, но мне больно смотреть, как ты превращаешься в привидение.

Гарретт взглянул на Рэя с укором:

– Какое тебе дело до моего внешнего вида?

– Такое, что теперь ты директор студии. И должен выглядеть соответствующе. – Рэй взял тарелку со спагетти, увенчанными грибами и целым ассорти из деликатесов. – Давай возьмем это с собой на второй этаж. Там ты и поделишься со мной последними и, надеюсь, интересными новостями.

Мимо прошла девушка с тарелкой пирожных.

– Диана, дорогая, передай это моему другу.

– Да, мистер Донован. – С самой широкой улыбкой помощница передала тарелку Гарретту.

Прихватив с собой бутерброд, Рэй зашел за угол и провел дорогого гостя по спиральной лестнице вверх. Отсюда открывался обзор на все происходящее внизу. А днем в панорамные окна было видно океан. По всей длине роскошной комнаты тянулся просторный стеклянный балкон.

Гарретт опустился в кожаное бежевое кресло и поставил тарелку на черный стеклянный столик. Он все же откусил шоколадное пирожное – но скорее чтобы не обижать Рэя, чем для собственного удовольствия. Гарретту доводилось пробовать блюда столь изысканные, что Рэй не мог себе представить.

– Как нога? – спросил Рэй.

– Лучше. Если верить врачам, то на девяносто процентов восстановилась.

– Рад слышать, – улыбнулся Рэй, направляясь к бару. – В больнице на тебя было больно смотреть. Тебе вставили штифт?

– Несколько. Полная реконструкция бедра и колена. – За восемь месяцев ему сделали четыре сложные операции. Лишь два месяца назад он снова стал чувствовать ногу. – Так что теперь я наполовину робот.

– Терминатор во главе легендарной студии…

– Я не желал этого, – перебил его Гарретт. Он взял из рук Рэя бокал виски и сделал маленький глоток. Больше нельзя – он на антибиотиках и к тому же за рулем. – Честно сказать, у меня до сих пор это не укладывается в голове.

– Вот как? – удивился Рэй. – Помню, у тебя было столько планов на тот случай, если возглавишь студию. – Он присел на стул из слоновой кости рядом с приятелем.

– Да, но в эти планы входил и отец. Я всегда говорил тебе это.

– Отец настоял, чтобы ты стал креативным директором студии, а потом сам же забраковал все твои решения.

– Вначале я спорил с ним, но потом понял, что это бессмысленно. В какой-то момент он пригрозил, что вообще уволит меня.

– Этого ты не говорил, – удивился Рэй.

– Прости, я не хотел, чтобы кто-нибудь знал. Я был уверен, что отец не включил меня в завещание.

Но за последние шесть лет отец Гарретта не вносил изменения в завещание.

– Ты единственный ребенок в семье, – заметил Рэй. – А студия была бизнесом вашей семьи целых девяносто лет.

– Это так, – тяжело выдохнул Гарретт.

Как бы то ни было, студия теперь стала его собственностью. И только от него зависит, будет она процветать или после девяноста лет успеха все пойдет прахом. Увы, в последнее время тенденции были неутешительны.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Гарретт повернул кресло и теперь мог видеть людей внизу. Он сразу заметил среди них эту причудливую парковщицу. Она стояла прямо у входа в зал, общаясь о чем-то с другой женщиной.

Теперь на ней не было той безразмерной куртки, зато было облегающее платье чуть выше колен. Классическое черное платье в лучшем своем проявлении. Оно идеально подчеркивало ее точеную фигуру, прикрывая все то, что нарочито демонстрировали практически все остальные гостьи.

Обе собеседницы повернулись, чтобы поприветствовать кого-то из пришедших. Гарретт моргнул. Затем моргнул еще раз. Неужели он так отвык от алкоголя, что от столь маленького глотка у него уже двоится в глазах? Нет, их действительно двое. Вторая женщина была одета в платье ниже колен, и ее хвост был затянут чуть ниже.

– Что это за шоу двойников? – кивнул он в направлении девушек.

Рэй приподнялся на стуле, чтобы посмотреть, о чем говорит его друг.

– Ах, – улыбнулся он. – Это Лорен и Тори Рэнделл. Это их компания устроила сегодняшний праздник. Премьера «Юных ведьм» тоже их рук дело.

Гарретт удивленно приподнял черные брови. Кто же не слышал о нашумевшей премьере? Даже когда он лежал в больнице практически без сознания, слухи об этом громком событии доходили до него.

– Фильм собрал огромную кассу, – продолжал Рэй. – Но многие до сих пор помнят именно премьерный показ. Когда я решил собрать гостей, я поручил помощнице связаться с близняшками. Их компания называется «Бай эрренджмент».

Звучало как будто знакомо. Возможно, по ассоциации с нашумевшей премьерой.

Однако это направление мыслей тоже не понравилось Гарретту. Слишком много времени стала занимать женщина, всего-то припарковавшая его машину.

Он пристально посмотрел на Рэя:

– Когда ты освободишь мой дом?

Гарретт сдал свой дом Рэю для съемок фильма «Врата опасности», а сам переехал в семейный особняк рядом со студией. С больной ногой отсюда было легче добираться до офиса. Но через пару недель Гарретт уже планировал переехать в собственный дом.

– Минимум через месяц.

– Через месяц? – возмутился Гарретт. – Рэй, какого черта? К тому же мне донесли, что ты вышел за рамки бюджета.

– Да, но в фильме будут сногсшибательные спецэффекты. Еще один месяц и лишние два миллиона сполна отобьются в кассе. – Рэй печально покачал головой. – Знал бы ты, что творится на площадке. Главная звезда Дженна Вик разошлась с парнем и теперь закатывает истерики. А координатор спецэффектов приводит на съемки детей, потому что их няня загремела в больницу.

– Это не проблемы студии, Рэй. Съемки в моем доме уже должны были закончиться. По графику ты уже должен снимать в Вест-Лоте. Через две недели его отдадут под следующую картину. Студия понесет убытки, если мы не уложимся.

Рэй пожал плечами:

– Ты можешь учесть их в бюджете.

Гарретт отрицательно покачал головой. Вот из-за такого отношения дела компании стремительно катились под откос.

– Рэй, ты знаешь, я люблю тебя как брата. Но эпоха резиновых бюджетов закончилась со смертью моего отца. У тебя есть ровно две недели и один миллион. Соберись и возьми все под контроль. Уверен, ты справишься.

Оглядывая стол со сладостями, Тори закинула в рот арахисовый орешек в глазури. Даже цвета идеально сочетаются: красный, черный, серебристый, белый; крупные и мелкие бокалы под мартини. Шоколадные конфеты, карамель, леденцы идеально подходили выбранной под них посуде. Покрытые шоколадом мятные шарики в середине стола представляли собой имя хозяина вечеринки – Рэй.

Не успела она отойти, как гости налетели на сладости. Восторженные ахи и вздохи слышались из-за спины. Все складывалось как нельзя лучше. Она уже успела дать три визитные карточки очень перспективным клиентам. Вечер уже можно назвать успешным. Если бы не конфуз с Гарреттом Блэком.

Едва Тори вспомнила о Блэке, как тот появился из толпы. Неожиданно. Более того, он целенаправленно продвигался к ней.

Тори выдавила улыбку:

– Мистер Блэк, чем могу помочь?

Услышав свое имя, Гарретт поднял одну бровь. Тори держала в руке бокал, наполовину заполненный глазурованным арахисом.

– Именно этим, – ответил он. Затем взялся за бокал и отсыпал орешков в свою крупную ладонь. – Спасибо.

Порядком уставшая от его грубости, Тори решила хоть как-то отреагировать:

– Учтите, я арахисовая наркоманка. Надеюсь, у вас нет аллергии…

– Нет, – оборвал ее Гарретт. – Как вам за рулем моей машины, мисс Рэнделл?

Зато на свое имя ей реагировать не хотелось. Она попросту не знала, хорошо это или плохо, что оно ему известно.

– Однозначно лучшие впечатления за весь вечер, – ответила Тори, стараясь не встречаться с ним глазами. – Пользуясь случаем, хотела бы дать вам вот это. – Она протянула ему визитную карточку.

Гарретт покрутил ее в руках, после чего произнес:

– Будет напоминать мне об этом вечере.

Что это было? Господи боже, он что, заигрывает с ней? Как отнесется к этому Лорен? Что бы за этим ни стояло, но сама Тори ощутила смешанные чувства. Гарретт Блэк словно нащупал потайной рычаг, запускающий механизм ее скрытых эмоций.

Она не нашлась с ответом, а тем временем Гарретт вытащил из ее бокала последний орешек.

– Вы не против? – спросил он тоном, не терпящим возражений.

– Конечно нет.

«Вот урод», – пронеслось в голове.

– Если хотите, я могу насыпать вам отдельный бокал, – предложила Тори.

– Мне достаточно вашего.

Что это – недостаток воспитания или желание прибавить себе крутизны? В любом случае выглядело это ужасно. Но все же была здесь какая-то нестыковка. Тори вспомнила, что ей доводилось слышать о Гарретте Блэке. Кто бы ни описывал его личность, она неизменно слышала два эпитета – «умный» и «трудолюбивый». Нередко говорили и о его богатом внутреннем мире. В глубоком взгляде этих серых глаз и впрямь было нечто такое, что не позволяло поставить эти слова под сомнение.

И все же общение с людьми явно не было его коньком.

– До свидания, мисс Рэнделл, – оборвал ее мысли Гарретт и направился к двери.

– Осторожней на дороге, мистер Блэк, – ответила она.

Ей будет обидно, если что-то случится с такой замечательной машиной.

Глава 2

Поздним вечером в понедельник Тори разрабатывала меню на очередной праздник. Она почти закончила, когда в дверь офиса неожиданно позвонили.

– Иду! – отозвалась Тори, нажимая «сохранить».

Через стеклянную стену было видно, что незваный гость был мужчиной. Но он стоял спиной к двери, так что было невозможно понять, знаком он ей или нет. В офис «Бай эрренджмент» редко наведывались клиенты. Бизнес компании подразумевал, что, наоборот, сами сотрудники выезжают к клиентам. Вот и Лорен была в эту минуту на встрече с потенциальным заказчиком.

Она нащупала под столом туфли. «К чему опять эти туфли? – задумалась Тори. – Шлепанцы были бы уместнее. К тому же они лучше сочетаются с узкими джинсами и свитером».

Открыв дверь кабинета, она едва не лишилась дара речи. Перед ней стоял не кто иной, как Гарретт Блэк. От удивления Тори часто заморгала.

– Что вы здесь делаете? – машинально спросила она и тут же осеклась. – Я хотела сказать: здравствуйте, мистер Блэк. Чем могу вам помочь?

– Мисс Рэнделл, – начал было он, но увидел за спиной Тори некое подобие ресторана. Несколько столов были накрыты в разных стилях, виднелись бутылки элитного алкоголя. Гарретт в изумлении поднял брови.

– Время от времени здесь бывают посетители, – пояснила Тори. – Точнее, бывали.

Этот старый ресторан они с Лорен купили четыре года назад ради кухни. По мере расширения бизнеса готовить на кухне своей квартиры стало неудобно.

Постепенно часть ресторана превратилась в офис, склад и шоу-рум.

Отойдя от двери, Тори жестом пригласила мистера Блэка внутрь. Он подошел к одному из столиков, поднял вилку, покрутил в руках и положил обратно. В его присутствии Тори чувствовала себя скованно и неловко. К тому же следующая встреча с «Обсидиан студиос» была запланирована только на начало декабря. С какой целью он приехал?

– Присядете? – спросила она из вежливости.

– Нет. – Гарретт посмотрел ей прямо в глаза и засунул руки в карманы. – Я пришел по поводу следов ваших ног.

Тори усиленно заморгала:

– Следов моих ног?

– Если быть точным, то следов ваших голых ступней. Сегодня утром на коврике под водительским креслом своей машины я обнаружил следы ваших босых ног. Я пришел сказать, что выставлю вам счет за чистку коврика.

Тори не верила своим ушам. Вероятно, это какой-то розыгрыш. Он не может говорить это серьезно.

– Но это невозможно, – возразила она, едва сдерживая нарастающий гнев. – Если помните, я хотела сесть за руль босиком, но вы сами остановили меня и попросили обуться. Что я и сделала.

Каким низким человеком надо быть, чтобы выставлять счета за чистку своих ковриков. Тем более когда у тебя денег куры не клюют. Или дело в другом? Может, она просто пробудила в нем эмоции? Тори готова была поклясться, что за две короткие беседы с ней на его лице были признаки злости, раздражения… и радости. Один раз он даже не потревожился спрятать от нее свою улыбку.

Что бы ни происходило с этим человеком сегодня, все уходило корнями в злосчастную аварию. После того дня он стал держать свои чувства при себе. Так было и раньше, но несчастный случай, унесший жизнь его отца, перечеркнул все эмоции Гарретта Блэка жирной красной чертой.

Разрушительная сила подавленных чувств неприкрыто читалась в его серых глазах. Злоба Тори сменилась на жалость.

– Вы единственная, кто приближался к моей машине без обуви, – продолжил Гарретт. – Надеюсь на ваше понимание, поскольку совместная работа на кинофестивале кажется мне невозможной, если эта досадная проблема не будет решена.

Тори стиснула зубы. Рисковать кинофестивалем для их с Лорен фирмы было бы опрометчиво. К тому же спорить с этим человеком попросту глупо. Гарретт Блэк – клиент, а значит, он всегда прав. По крайней мере, Лорен не уставала это повторять.

Главное, чтобы сестра ни о чем не узнала. Если Лорен прознает про счет за босые ступни, Тори и дома придется ходить на высоких каблуках.

– Ваша претензия понятна, – сказала Тори. Нет, она не была ей понятна. Просто Тори не любила спорить. Но еще больше не любила уступать тем, кто не прав. – Покажите мне отпечатки. Я хочу лично их видеть. – С этими словами она вышла из офиса и направилась к парковке.

«Ты невиновна, пока твою вину не признали», – говорил внутренний голос. Пусть предъявит доказательства, прежде чем очернять ее честное имя. Обвинение Блэка казалось ей никчемным еще и потому, что ей слишком понравился этот чертов «мазерати». Она бы ни за что не стала пачкать в нем ни коврики, ни что-либо еще.

– Вы полагаете, я все придумал? – раздался вопрос за спиной Тори. – Ради чего? Уж не за тем ли, чтобы снова встретиться с вами?

Ее рука замерла, не коснувшись дверцы дорогой машины. Как бы дерзко он себя ни вел, Тори знала, что она ему нравится. Возможно, в этом разгадка. Гарретт Блэк хотел наказать ее за химическую реакцию, возникшую между ними.

Пытаясь открыть дверь красного «мазерати-спайдер», Тори едва не свернула себе плечо. Дверца не поддавалась. Тори повернулась к владельцу роскошной машины и изобразила улыбку:

– Откройте, пожалуйста, дверь.

Однако Гарретт и не думал шевелиться.

Так, что делать дальше? Тори глубоко вздохнула и продолжила:

– Нет, я не думаю, что вы искали повод со мной встретиться. И я не думаю, что вы сочинили всю эту историю со следами. Но поскольку я не сидела в вашей машине без обуви, то хотела бы сама разгадать эту загадку.

Гарретт нажал на кнопку сигнализации. В дверном замке раздался щелчок.

Нагнувшись, Тори просунула голову внутрь салона и вновь почувствовала этот головокружительный аромат роскоши. Какой сексуальный запах! Невольно хочешь отправиться в долгое путешествие с мужчиной своей мечты. Но вот он-то и отсутствовал в жизни Тори даже на горизонте. Вместо него рядом стоял невоспитанный, грубый мужлан, обвиняющий бедную женщину черт знает в чем.

Тори облокотилась на кремовое кожаное сиденье и уставилась на коврик. На нем и правда отчетливо виднелись следы, напоминающие отпечатки пальцев ног. Но следы были чересчур маленькими, чтобы принадлежать человеку. Тем более такой миниатюрной девушке, как она.

– Это похоже на следы лап, – сказала она, поворачиваясь и глядя себе через плечо. Заметив, как нагло он пялится на ее зад, Тори почувствовала прилив раздражения. Выбравшись из салона, она встала перед ним во весь рост.

«Будь к нему снисходительна, – говорила она себе. – Клиент с искалеченной душой, с него и взятки гладки».

– Совершенно не похоже, – возразил Гарретт. Он сделал шаг назад и едва не споткнулся на неровном асфальте. – Этого не может быть. Если, конечно, вы не оставили открытым окно, когда парковали машину.

– Я не открывала окна, когда парковала вашу машину.

– Значит, единственное объяснение – это следы ваших ног.

– Или следы появились до того, как вы приехали. Вы проводите осмотр салона перед каждой поездкой?

– Разумеется, нет, – ответил Гарретт, всем своим видом показывая, как наскучила ему эта беседа. – Но в машине не было следов, пока вы в нее не сели.

– Откуда вы знаете? – осведомилась Тори.

– Оттуда, что я ни разу не садился за руль босиком. А живу я один. Ни кошки, ни собаки, никого. Так что следы оставлять некому. Кроме вас, моя дорогая.

– Значит, так, – задумалась Тори и поднесла руку к подбородку.

Она лишь хотела выдвинуть очередную версию, но Гарретт отпрянул от нее, как от прокаженной. Его нога попала в очередную ямку на асфальте, и в следующую секунду он рухнул на землю с высоты своего огромного роста. Стон от боли тут же сменился серией изысканных ругательств.

В мгновение ока Тори протянула к нему руки, чтобы остановить падение. Но как хрупкая женщина может удержать столь грузное тело? Наоборот, она и сама едва удержалась, чтобы не свалиться прямо на него.

– Вы в порядке? – Тори задала самый глупый вопрос из всех возможных.

Лицо Гарретта побледнело, зубы стиснулись от боли. Она присела на корточки рядом с ним.

– Да отойдите же вы! – воскликнул он. – Не видите, мне нужно место, чтобы встать.

«Хозяин барин», – подумала Тори, поднимаясь. В старших классах она подрабатывала спасателем при гольф-клубе своего отца. Холодный пот и бледность Гарретта однозначно указывали на предобморочное состояние. Как она справится с таким тяжеловесом, если он потеряет сознание? Нужно непременно вызвать скорую. И плевать, если он будет возмущаться.

– Гарретт, у вас голова кружится? – спросила Тори, снова присаживаясь рядом.

– Немного, – признался он.

Скорее всего, это означало, что у него сильнейшее головокружение.

– Я вызову скорую.

При этих словах он издал протяжный стон:

– Не надо скорую. Просто дайте мне минуту отдыха. – Он приподнялся на локте. Другой рукой он взялся за правую ногу. Вероятно, в том месте, где было больно. В следующий момент он попытался встать, но тут же повалился обратно. – Голова кружится сильно.

– Вам не нужно вставать, лучше присядьте. И потяните голову к коленям.

Несомненно, он видел перед глазами черные точки. Тори помогла ему сесть в нужное положение. Рукой она несколько раз провела Гарретту по спине. Этого должно хватить, чтобы черные точки не превратились в черную обволакивающую пустоту.

Вскоре он поднял голову:

– Мне лучше, спасибо. Простите, что накричал на вас.

– Значит, можно попытаться встать.

В этот раз не задавая вопросов, она пролезла под его правое плечо и приподнялась. Гарретт смог подтянуть под себя левую ногу, после чего с помощью Тори медленно поднялся.

Отряхивая одежду, он недовольно повторил:

– Спасибо еще раз, – и после недолгой паузы добавил: – В ближайшее время я пришлю вам счет за чистку коврика.

Тори была готова послать все к чертям и согласиться, но правая нога Гарретта вновь покачнулась под его весом. Если бы Тори не держала его, он бы рухнул во второй раз.

– По-моему, достаточно, – проговорила Тори. Она видела, как тень раздражения мелькнула на его лице. – Или вы принимаете мою помощь, или я вызываю скорую.

На секунду он зажмурился. Затем резко встал во весь рост и распрямил плечи. Его явно злило, что он предстал перед ней таким слабым и уязвимым.

– Не надо никакой скорой, – повторил он тем же недовольным тоном. – Я разбередил старую рану. Мне нужно только доехать до дому и наложить лед.

– Это правая нога, – напомнила Тори. – Вы не можете никуда ехать.

Словно колеблясь между желаемым и реальностью, Гарретт сжал кулаки.

– Ладно, – процедил он сквозь зубы. – Можете отвезти меня домой.

Вот ведь удача! Гарретт произнес это так, словно Тори выиграла в лотерею. Она закатила глаза и подлезла под его плечо. Только так они могли дойти до машины. От перспективы снова сесть за руль красного «мазерати» сердце забилось сильнее. Только сейчас она почувствовала его терпкий парфюм. Это был аромат лаванды, цитруса и, о боже, мужского тела.

К сожалению для обоих, шикарный «мазерати-спайдер» оказался слишком узким. Как они ни пытались разместить в нем Гарретта, ему было неудобно и, главное, больно.

– Ничего не выйдет, – заключила Тори.

– Это тот редкий случай, когда я с вами согласен. Мне нельзя надолго сгибать ногу.

– Я пригоню наш корпоративный джип. Он выше и просторнее. Можно хоть лежа ездить.

Радуясь своей находчивости, Тори вылезла из-под его тяжелой руки. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы все это закончилось. Но почему? Что это – страх? Да, и вместе с тем нерешительность. Боязнь быть потревоженной. Нежелание допустить, чтобы в привычную жизнь вклинились незапланированные обстоятельства.

Схватив с крючка ключи от корпоративного «форда», она хлопнула дверью шоу-рума. Нет, жизненные обстоятельства больше не напугают ее. Сейчас она отвезет Гарретта Блэка домой, потом заплатит за его проклятый коврик и забудет все это как страшный сон.

* * *

Красный «мазерати-спайдер» был подарком Гарретта самому себе за первый успешный фильм. Роскошное авто напоминало ему о том успехе. Именно поэтому он крайне огорчился, увидев на коврике чьи-то отпечатки.

То, что Тори Рэнделл позволяла себе исполнять свои обязательства босиком, для Гарретта свидетельствовало о непрофессионализме. А как можно поручить непрофессионалу организацию международного кинофестиваля? Конечно, несносная блондинка это понимала и всячески пыталась отвести от себя подозрения. Кому захочется упустить из-под носа столь выгодный контракт?

Но ведь и он сам тоже хорош! Как он выглядел со стороны? На вечеринке у Рэя она то и дело ему улыбалась, большие глаза лучились янтарным светом. Казалось, каждого, кто заговорит с ней, она закружит в хороводе жизни. Добавить к этому точеную линию ее белой шеи, идеально сочетающейся с длинным хвостом. Даже сегодня, в простых джинсах и свитере, она выглядела вполне располагающе и дружелюбно. Может, это с ним что-то не то?

В какой момент он стал энергетическим вампиром?

Ответ, однако, лежал на поверхности. Стоило лишь вспомнить череду бессонных ночей и мучений от боли в теле и душе.

Итак, дерзкая блондинка, не знающая границ, стремительно ворвалась в его жизнь. И как результат – растяжение мышц в и без того больной ноге. И чего он от нее так попятился? А тут еще эти проклятые дыры в асфальте. Боль снова дала о себе знать, Гарретт скривился. Главное, чтобы она этого не увидела.

Белый джип остановился прямо напротив него. Гарретт не стал ждать ее помощи. Он сам открыл дверь и попытался протиснуться внутрь. Тори подбежала в нужный момент. Правую ногу он бы сам не закинул.

Наверное, ему стоило снова сказать ей «спасибо». Вот только боль не дает разжать зубы. Гарретт закрыл глаза. Ничего ему не хотелось так сильно, как поскорее добраться до дома.

– Держите! – Тори протянула бутылку воды, садясь на водительское сиденье. – У вас есть болеутоляющие?

– Я не пью лекарства, – прозвучал классический мужской протест. Ему не нравилось, что с ним обходятся как с восприимчивым к боли мальчишкой. – Болеутоляющие не лечат раны. Они лишь маскируют боль, и человек по незнанию может сделать себе еще больнее.

– Лекарства помогают расслабиться, – парировала Тори. – Если у вас растяжение мышцы, лекарства могут облегчить напряжение в мускулах, тем самым ускорив процесс выздоровления.

– Меня от них в сон клонит.

Это была еще не жалоба, но уже нечто такое, за что ему стало стыдно. Гарретт достал из кармана таблетку, закинул в рот и запил несколькими глотками воды.

– Для организатора вечеринок вы неплохо оказываете первую помощь, – признал он, меняя тему.

– В школе я подрабатывала спасателем, – объяснила Тори. За этим странным разговором они доехали до шоссе. – Куда нам ехать? – спросила она. – На юг или на север?

Гарретт молча кивнул направо и назвал адрес. Тори тут же забила в GPS улицу и номер дома.

– Я знаю этот адрес. Вы живете в здании «Обсидиан студиос»?

– Реже, чем хотелось бы. Я живу в старом семейном особняке. Он находится рядом.

– Ах да, – вспомнила Тори. – Но я думала, он нежилой.

– Жилое только одно крыло на первом этаже, – объяснил Гарретт. – Раньше нежилым был весь дом, но после очередного развода отец переехал туда и мало-мальски обустроил правое крыло.

В это мгновение она задала себе вопрос: «Зачем он вообще мне все это рассказывает?» Того и гляди, душу начнет изливать. Но одно было бесспорно – разговор отвлекал от боли.

– Я бы лучше жил в своем доме в Санта-Барбаре. Но когда бразды правления перешли мне, я был вынужден переехать. Из Санта-Барбары на студию каждый день не наездишься.

«И все же пора и честь знать», – подумал Гарретт.

– Были спасателем, а стали организатором мероприятий? Как так? – поинтересовался он, в очередной раз меняя тему.

– Я окончила Калифорнийский университет. Как и вы, если не ошибаюсь.

– С той лишь разницей, что я выпустился на несколько лет раньше.

– На четыре.

«Откуда она, черт возьми, знает?»

– Я поискала сведения о вас в Интернете, – объяснила Тори, словно прочитав его мысли. Стандартная процедура перед заключением договора с клиентом.

– Какой факультет? – спросил Гарретт, снова отводя разговор от себя. Вне всякого сомнения, она читала его биографию исключительно в рабочих целях.

– Коммуникации. Но я перевелась на бизнес, когда появилась «Бай эрренджмент».

– Вы начали свой бизнес в университете? – удивился Гарретт.

Тори засмеялась:

– Иногда мне кажется, что мы начали его в утробе матери. Наша мама большая любительница что-нибудь организовать. Все эти юбилеи, дни рождения, национальные праздники в нашем доме не проходили без пиршеств. Поэтому мы с детства знали, как развлечь народ. Стоит ли говорить, что все праздники на факультете организовывали мы с сестрой. А затем стали этим подрабатывать. Просто чтобы заработать карманных денег. До сих пор наши однокурсники звонят нам с просьбой устроить им тот или иной праздник.

По всему было видно, как она любит свою работу. Сколько гордости за то, чего они добились с сестрой. Из ее слов о матери напрашивался вывод об их счастливом детстве.

Но про детство Гарретт Блэк спрашивать не будет.

– На нас работает сарафанное радио, – заключила Тори. – Старые клиенты сами приводят новых.

– Наверное, старые клиенты не замечали следов ваших ног на ковриках, – оборвал Гарретт ее восторженное повествование.

Тори тяжело вздохнула:

– Я прошу прощения. Пожалуйста, выставьте мне счет, я все оплачу.

В салоне машины повисла тишина. И чего она так завелась из-за этих следов? Если бы сразу признала свою вину, он бы простил ей эти деньги и сейчас уже сидел бы в гостях у Антонио.

С этой мыслью Гарретт закрыл глаза и сделал вид, что уснул.

Тори внимательно следила за дорогой. Через десять минут это все закончится. Поскорей бы.

Бог услышал ее молитвы и наслал сон на ненавистного собеседника. Если можно назвать собеседником того, кто только и пытается тебя поддеть. Оно и понятно. У него выдался трудный год. Но при чем тут Тори?

Машина свернула на дорогу, ведущую прямо к «Обсидиан студиос» и старинному особняку. Итак, Гарретт Блэк живет один в этом зловещем доме. Что ж, так ему и надо. Тори вспомнила старый фильм ужасов, снятый в этом особняке. До сих пор эти воспоминания бросали в дрожь.

Еще пара улиц.

Тори слышала, как заурчал его желудок. Не первый раз за поездку. Интересно, у него есть прислуга? Может, гувернантка или повар? Его отцу кто-то прислуживал, это несомненно. Но Гарретт несколько месяцев провел в больнице. Не исключено, что прислугу распустили.

Так и быть. Тори часто корила себя за излишнюю доброту и любезность, но не давать же ему умереть от голода. Судьба и так не была к нему благосклонна. Заметив неоновую вывеску на одном из домов, Тори свернула направо.

«Магазин китайской кухни». То, что надо. Она плавно притормозила у бордюра и открыла дверь. Гарретт не шевелился. Замечательно. Может, Тори и хотела накормить его, но явно не горела желанием вести с ним беседы. Поправив на плече сумочку, она вошла внутрь.

Да, это то, что нужно. Она понятия не имеет о его пристрастиях в еде, но от говядины и курицы вряд ли кто откажется. Не вегетарианец же он, в конце концов? С такими-то ручищами. Скорее, наоборот, хищник.

Вернувшись в машину, она поставила сумку за пассажирское сиденье и включила навигатор. Через пару минут они подъехали к решетчатым воротам. А ворота, несомненно, на сигнализации.

– Мистер Блэк! – позвала Тори. Гарретт не просыпался. Она позвала громче: – Гарретт!

Когда он открыл глаза, то не сразу смог понять, где находится. Видимо, какое-то время он притворялся спящим, но потом и впрямь заснул под действием лекарств.

– Какой код? – спросила Тори.

Она имела в виду код, открывающий ворота. На левой кирпичной колонне располагался дисплей. Гарретт потряс головой, затем назвал серию цифр. Когда Тори вышла из машины, он пошевелил ногой. От внезапной боли протяжный стон вырвался сам собой.

Через лобовое стекло Тори видела, как он закрыл лицо руками. Ворота открылись, и внутренние фонари осветили длинный подъезд к особняку. Перед входом был внушительных размеров фонтан. Впрочем, выключенный. К входной двери вели шесть высоких ступенек. Это представляло серьезную проблему.

– В дом можно войти, минуя ступеньки? – попытала удачу Тори.

– Есть черный ход. Там их всего две.

Тори объехала дом и остановила машину так, чтобы фары освещали крыльцо. Серая кошка появилась из ниоткуда и запрыгнула на перила.

– Ни кошки, ни собаки, да? – ухмыльнулась Тори.

– Первый раз ее вижу.

Так она и поверила.

Отказавшись от ее помощи, Гарретт выбрался из машины.

– Спасибо, что подвезли.

– Я помогу вам подняться, – настоятельно предложила Тори.

– Я справлюсь, – запротестовал он.

– И все же я помогу. Здесь недостаточно света и земля неровная. Лучше перестраховаться.

Тяжелый вздох нарушил прохладную тишину ноябрьского вечера. Едва дойдя до крыльца, он вновь постарался высвободиться, чтобы подняться самостоятельно. Невыносимый человек!

Но, как ни странно, он и впрямь в одиночку добрался до двери, открыл замок и включил свет.

– Спокойной ночи, мисс Рэнделл.

– Спокойной ночи, мистер Блэк.

«Слава тебе, господи!» – добавила она про себя.

– Постойте! – опомнилась Тори и подбежала к багажнику машины. – Пока вы спали, я купила вам еды. Возражения не принимаются. Приятного аппетита.

Глава 3

Лорен сидела на пассажирском сиденье «мустанга» своей сестры. В то, что Гарретт Блэк просто заехал к ним в офис, потому что проезжал мимо, она отказывалась верить. Однако оставленный рядом «мустанг» был неопровержимым доказательством, что Блэк повредил ногу рядом с их шоу-румом. Такие машины не оставляют без веской причины.

Лампочка над крыльцом зажглась, и Гарретт Блэк открыл заднюю дверь своего семейного особняка. На нем были лишь не по размеру широкие джинсы и ничего больше. Наверное, ей это снится. Даже издалека она могла разглядеть упругие мышцы его торса. На какое-то мгновение Лорен позавидовала сестре, что та стоит сейчас так близко к нему. Это чувство усилилось, когда Гарретт передал Тори ключи от «мазерати» и с пульта открыл дверь гаража.

Через пару минут Тори вышла из гаража и поднялась обратно на крыльцо. Казалось, была какая-то ненависть в том, как она передала Гарретту ключи. От неприятного чувства у Лорен защемило в груди. Погруженная в раздумья, она чуть не подпрыгнула, когда Тори открыла дверь машины.

– Неблагодарная свинья, – прорычала Тори, заводя мотор.

– Он не обрадовался, что мы вернули ему машину?

– Нисколечки! – Она нажала на педаль газа, и «мустанг» устремился к воротам. – Видите ли, только он имеет право водить эту машину.

– Но ты уже водила ее тогда у Рэя, – заметила Лорен.

– Я ему так и сказала. Но, видимо, парковщики – это исключение.

Возмущению Тори не было предела. Однако теперь это только забавляло сестру.

– Он тебе нравится, – сказала Лорен.

Тори косо посмотрела на нее:

– Ты сбрендила? У него повадки неандертальца.

– И тело жеребца.

Когда машина выехала за ворота, Лорен продолжила:

– Ладно тебе, Тори. Ведь ты не слепая.

Тори наигранно закатила глаза, но Лорен видела, как дернулся уголок ее губ. Ошибки быть не могло. Тори встретила свою судьбу.

– Я готова разорвать контракт с Блэком! – возмущалась Дженна Вик. – Съемки превратились в такую тягомотину.

Тори было понятно недовольство юной кинозвезды. Как жаль, что такая крутая тачка принадлежит этому невоспитанному хаму.

– Я тоже, – присоединилась Синди Тейк, чокаясь с Дженной бокалом коктейля «Маргарита». – Моя мама приехала в город специально, чтобы посмотреть на процесс съемок. А в итоге ее не пустили охранники. Тогда я попросила три дня выходных, чтобы побыть с ней, но мне ответили строгим отказом.

– Это потому, что мы, видите ли, отстаем от графика, – вмешалась Оливия Фокс. Она стояла на солнце и размазывала по лицу крем для загара. – На съемках стало скучно, как в морге. Все такие серьезные, только и говорят о работе.

Вечеринка проходила в пляжном доме Дженни по случаю ее помолвки. Восходящая звезда в очередной раз помирилась со своим парнем.

– Блэк живет по принципу «ни себе, ни людям», – продолжала Синди. – Ему чуждо все, что вызывает положительные эмоции.

– Еще бы, – поддержала коллегу Дженни. – Он всю жизнь проводит в офисе. Видимо, только и делает, что перечитывает съемочные контракты. Ищет, за что бы кого оштрафовать. Притом что задержки при съемках кино – это так естественно. Три предыдущие картины с моим участием тоже не были сняты в срок.

– Просто Блэк новичок и многого не знает, – не удержалась Тори. Слова как будто вырвались сами собой. Она не имела понятия, с какой стати ей пришло в голову защищать Гарретта Блэка. – Он видит проблемы и пытается решить их знакомыми методами.

– Не защищай его, – отмахнулась Синди. – Это не человек, а хладнокровная, бессердечная скотина.

«С этим не поспоришь», – подумалось Тори.

– Ему нужна женщина, – сказала Оливия. – Такая, которая покажет ему, что жизнь – это не только работа. Был бы он женат, ему было бы не до препирательств с нами.

– Точно! – Дженна едва не подпрыгнула. – Женщина отвлечет его. Научит понимать потребности других. Ему определенно нужна классная девушка.

Вот тебе и на. Неожиданный поворот событий. Тори бросила взгляд на сестру. Скорее всего, Лорен опасается того же.

– Решение найдено, – согласилась Синди. – И знаете что? Меня с моим бойфрендом познакомили Лорен и Тори.

– Меня тоже, – подхватила Оливия.

Синди встала между Тори и Лорен, взяв обеих под руки:

– Значит, им и поручим это ответственное задание.

Тори не поверила своим глазам. Он все-таки сделал это. В электронной почте было письмо с приложенным счетом за уборку салона. Текст письма гласил:

«Мисс Рэнделл, прошу простить задержку в выставлении счета за чистку салона моего «мазерати». Вы взяли ответственность за свои действия, и это похвально. Надеюсь, представляя «Обсидиан студиос» на предстоящем кинофестивале, ваша фирма не ударит лицом в грязь. Подтверждение платежа можете выслать в адрес компании».

А что ее, собственно, удивляет? Чего еще ожидать от этого наглого самовлюбленного мужлана, не видящего дальше своего носа? А она еще собственноручно пригнала ему его машину. Зачем?

Видимо, чтобы поскорее закрыть с ним все дела и не встречаться с ним до самого фестиваля.

Однако она никак не ожидала увидеть его по пояс голым. Стоило признать, что он был совершенен, как скульптура. Широкие плечи, мускулистый торс и, о боже, этот пресс. Ведь он несколько месяцев провел в больнице. Какого черта он выглядит так сногсшибательно?! Больше всего Тори хотелось верить, что Гарретт Блэк не заметил, как она на него смотрела в первые секунды.

Ответ родился сам собой:

«Мистер Блэк, мне очень жаль, что Ваш шикарный автомобиль был столь дерзновенно запачкан. Платеж будет осуществлен в кратчайший срок.

P. S. Как кошка?»

– Я знала, что наше сводничество не доведет до добра, – призналась Лорен по пути на внеплановую встречу в «Обсидиан студиос».

Тори кивнула:

– Но при этом все наши пары до сих пор вместе. Никто не разбежался по разным углам.

– Никто, – подтвердила Лорен. – Даже Кейт и Брэд друг за друга держатся. На днях мама сказала, что они ждут третьего.

– Это же прекрасно! – воскликнула Тори. – Двое находят друг друга в огромном мире. И делают это благодаря нам. – Затем, понизив голос, добавила: – А сами мы при этом одиноки.

– Мы не одиноки, пока мы вместе, – подбодрила сестра.

– Тоже верно, – вздохнула Тори.

Какое-то время они ехали молча. Тишину нарушила все та же Тори:

– Послушай, у тебя бывает такое, что ты понимаешь чувства людей?

– В каком смысле? – переспросила Лорен.

– Ну, случается ли такое, что ты без слов понимаешь, какие чувства испытывает человек? Счастье, грусть, страх, злость, вину.

– Не хочу расстраивать тебя, сестра, но эти чувства не так сложно распознать.

Нет, Лорен явно не понимала смысл вопроса.

– Я имею в виду, на расстоянии. Даже у людей, которых ты не знаешь. Бывает такое?

Лорен наклонилась к сестре и потерлась об нее плечом:

– Еще как бывает. Если сосредоточиться. Поэтому я стараюсь не сосредотачиваться.

– Вот и я, – согласилась Тори. – Считывать чувства других людей – все равно что вторгаться к ним в дом. Но иногда людям это необходимо, чтобы найти свое счастье. Наверное, для этого и нужны мы.

– Что ж, в этом есть логика. Но к чему ты ведешь? – спросила Лорен, догадываясь, что с этим вопросом не все так просто.

– К тому, что Блэк слишком закрыт. Он закрыт, как личный дневник старшеклассницы. Находясь рядом с ним, я не распознала никаких его чувств.

– Очень жаль.

– Почему? – удивилась Тори.

– Потому что трио юных кинодив сильно на нас рассчитывает.

В это время две сестры уже подъехали к зданию именитой студии.

– Лорен и Тори Рэнделл, – представилась Лорен на пункте охраны.

– Второй корпус за поворотом, верхний этаж.

В лифте Тори было не по себе. Она нервничала и старалась скрыть это от всевидящей сестры. Получалось с трудом, а усугублялось тем, что она сама не знала причину своего волнения. Слава богу, лифт был скоростным, и подъем на верхний этаж не занял больше десяти секунд.

Двери открылись, и Тори проследовала за Лорен к стеклянному столу приемной. За столом сидела блондинка лет тридцати. Сверив имена сестер в журнале, она широко улыбнулась:

– Пройдемте. Я проведу вас к мистеру Блэку.

За спиной блондинки Лорен округлила глаза и прошептала сестре:

– К Блэку?

Тори пожала плечами. Перспектива встречи с Гарреттом Блэком была ей малоприятна. К чему вообще это все? Вчера вечером в «Бай эрренджмент» позвонили и назначили встречу по поводу кинофестиваля. О том, что сам Блэк тоже будет на встрече, разговора не было.

Тори шла по коридору, спотыкаясь. Необъяснимый страх обуревал ее. Возможно, потому, что она так и не оплатила этот треклятый счет. И зачем она сделала эту дурацкую приписку про кошку?!

Будь она одна, еще полбеды. Но рядом шагала Лорен. Контракт с «Обсидиан студиос» был самым крупным и самым выгодным за всю историю «Бай эрренджмент». Это был первый шаг к мечте Тори и Лорен – организации главного праздника Голливуда: торжественного бала по случаю вручения «Оскаров».

– Мисс Рэнделл, Тори… – Гарретт поднялся из-за стола, приветствуя их обеих. Он выглядел внушительно: в черном безукоризненном костюме, словно сшитом специально, чтобы подчеркнуть ширину его плеч. Жестом он пригласил их в переговорную. – Присаживайтесь, где вам удобно. Вот-вот подойдет Кира, с которой вы уже общались, а также я пригласил начальника пиар-отдела.

– Я не совсем понимаю, мистер Блэк, – начала Лорен, присаживаясь на край кожаного кресла. – У вас какие-то вопросы о программе мероприятия? Мы получили подтверждение, что программа была одобрена.

Садясь в кресло рядом с сестрой, Тори поймала на себе тяжелый взгляд Гарретта. Она расстегнула пуговицу на своем синем пиджаке и закинула одну обнаженную ногу на другую. Еще один взгляд Гарретта не остался незамеченным.

– Я читал программу, – сказал он, обращаясь к Лорен. – Мне нужно, чтобы «Обсидиан студиос» произвела эффект разорвавшейся бомбы. – Он выдержал паузу. – Поэтому да, я поставил свою резолюцию под вашей программой. Но позвал я вас вот почему. Мне бы хотелось добавить еще одно мероприятие к запланированным.

Еще одно? Тори уже была уверена, что Гарретт собирался расторгнуть контракт.

Взгляды сестер встретились. Лорен едва заметно кивнула, Тори выдохнула.

– Без проблем, мистер Блэк, – сказала Лорен. – Что это за мероприятие?

– Девяностолетие студии, – пафосно протянул Блэк.

Глава 4

– Да, господи, да! – Тори не сдерживала эмоций. Лорен обняла сестру за плечи.

– Сколько, по-твоему, будет гостей?

– Понятия не имею. Думаю, не меньше трехсот. Тори показалось, что она видит цифры, бегущие в глазах Лорен, как на счетчике такси.

– Единственная проблема, – начала Лорен, словно спускаясь с небес на землю, – где проводить такое мероприятие? Сейчас сезон отпусков, да еще и кинофестиваль. Все давно забронировано.

– Блэк сказал, что хочет провести мероприятие поближе к фестивалю? Желание клиента закон.

Тори подошла к своему компьютеру, открыла письмо со списком подходящих помещений, внесла несколько правок и нажала «отправить».

Лорен закатила глаза:

– Надеюсь, ты не сделала ничего опрометчивого. – Я просто отправила варианты. А теперь домой. Скоро приедут родители с Ником. Завтра День благодарения. – Она выключила компьютер и надела туфли. В преддверии праздника можно устроить короткий рабочий день.

– Ты не передумала насчет индейки? – спросила Лорен. – Точно будешь готовить сама? Или, может, все закажем в…

– Точно, – перебила ее Тори. – Я соскучилась по домашней кухне. Я буду готовить, а ты развлекай родителей.

– Так и быть, посмотрю с папой футбол.

Так было с детства. Тори разделяла с отцом страсть к машинам, а Лорен – любовь к футболу.

– Мама, положи нож. – По пути к духовке Тори взяла разделочный нож из рук матери. – В этом году ты гость, а не кухарка. – Она поставила сковородку на разделочную доску.

– Я хочу помочь, – запротестовала Лиз Рэнделл. – Я не гость, а член семьи. А День благодарения – семейный праздник. – И она поцеловала дочку в плечо.

Тори повернулась и крепко обняла маму. Казалось, годы не властны над этой женщиной. Она была так же молода и активна, как в их с Лорен детстве. Мама всегда сама заботилась о себе и об их отце.

В кухню вошла Лорен.

– Мои девочки совсем большие, – не без грусти проговорила мама, обнимая обеих дочерей. – Ну-ка расскажите, как у вас с мужчинами?

– Мама! – хором ответили Тори и Лорен.

– Опять «мама». Мне уже полагается нянчить внуков.

– Мама, раз ты так, то и впрямь порежь помидоры, – предложила Тори.

– У Тори появился заклятый друг, – неожиданно объявила Лорен.

– Правильно, топи меня, – вздохнула Тори. Как ни странно, но она действительно весь день думала о Гарретте. Как он проводит День благодарения? Есть ли у него родственники, или он один во всем мире?

Лорен поставила на поднос вегетарианский салат.

– И не пытайся отрицать, что влюбилась в Блэка.

– Звучит многообещающе, – заулыбалась мама. – А подробности будут?

– Лучше не надо, – отмахнулась Тори. – Не дадим ему испортить наш праздник.

– По-моему, наш праздник хочет испортить кое-кто еще.

Лорен показала сестре вибрирующий мобильный:

– О нет, Рэй Донован…

– Рэй Донован? – воскликнула мама. – Режиссер?

– Он самый, – недовольно протянула Лорен.

– Не отвечай, – посоветовала Тори. – В конце концов, мы заслужили единственный выходной в День благодарения.

– Как это не отвечай? – возмутилась мама. – Обязательно ответь. Рэй Донован такой важный человек!

– Почему ты вообще не отключила телефон? – развела руками Тори.

Но было поздно. Лорен уже приняла звонок.

– Надеюсь, ничего срочного, – не унималась Тори.

– Срочного? – переспросила мама. – Я вообще удивляюсь, что вы знаете это слово. Мы с вашим папой врачи и знаем, что такое срочно. Ваш брат Ник – зубной врач, ему тоже известно, что значит срочно. Но откуда это знать вам с вашими бесконечными вечеринками?

– Мама, мы тоже работаем в сфере услуг, – объяснила дочь. Сладкий привкус помидоров свидетельствовал об их готовности. – Ты даже представить себе не можешь, чего от нас требуют клиенты. Особенно из категории ВИП.

Увидев, что сестра положила трубку на стол, Тори спросила:

– Ну, что там?

– У него сегодня важный гость. Рэй ждет от нас чуда.

– В три часа в национальный праздник? – изумилась Тори. – Скажи, чтобы заказал пиццу.

Ее охватило неприятное чувство. Отложив в сторону половник, она обратилась к сестре:

– Что ты ему сказала?

– Ты только не волнуйся, – начала Лорен, и Тори заволновалась еще сильнее. – Я сказала ему, что у нас гостят родители и брат. Тогда он пригласил нас всех к себе.

– Не может быть! – воскликнула мама. – Рэй Донован пригласил нас в гости!

– Что случилось? – На возгласы прибежали брат и отец.

– Мы едем в гости к Рэю Доновану! – радовалась мама.

– Это который снял «Полицейские и киборги»? – уточнил Ник. – Собираемся быстро.

– Он наш клиент, – принялась объяснять Лорен. – Говорит, чтобы мы брали все, что приготовили, и ехали к нему.

– Так ему нужны не мы, а еда, – догадалась Тори.

– Типа того. Но он сказал, что они вдвоем с другом. Возможно, им и правда нужна компания.

– В День благодарения люди дарят друг другу радость, – сказала мама. – Поделимся с двумя одинокими людьми своим семейным счастьем.

Сестры подняли глаза к потолку.

– Но индейку придется подогреть, – продолжала мама. – Я не буду принимать претензий к сухой индейке.

Час спустя Ник припарковал машину возле дома Донована. Здесь же стоял красный блестящий «мазерати».

Отец присвистнул:

– Вот это я понимаю!

– За это ты у меня в долгу, – прошептала Тори сестре.

– Чья же это машина? – поинтересовалась мама.

– Того самого, – ухмыльнулась Лорен. – Заклятого друга Тори.

Гарретт потягивал пиво, делая вид, что смотрит по телевизору футбольный матч. Рэй позвал друга к себе сразу, как только узнал, что тот собирается провести День благодарения в одиночестве.

Раздался звонок в дверь.

– Мы кого-то ждем? – спросил Гарретт.

– Это пиццу привезли, – сориентировался Рэй.

«То, что надо, – подумал Гарретт. – Уж лучше пицца, чем королевские лобстеры, которых заказывал отец в свой клуб».

Он едва не выронил пиво, когда увидел вошедшее семейство Рэнделл. Сестры – куда ни шло, но что делать с остальными? Зря он согласился приехать. Теперь весь вечер придется отвечать на их банальные вопросы.

Однако все вышло по-другому. Рэнделлы оказались весьма воспитанной семьей, и единственное, что интересовало Рэнделлов-мужчин, – это его «мазерати». А уж о своем авто Гарретт мог говорить без умолку.

В какой-то момент он увидел Тори. Она стояла у зеркала и причесывала волосы. Весь вечер он ощущал ее молчаливое присутствие, но только сейчас целиком сосредоточил на ней внимание.

– Да! – ответила она кому-то и быстро прошла в гостиную.

Ее бедра, облаченные в узкие джинсы, плавно покачивались. Ее топик, больше открытый спереди, чем сзади, подчеркивал полноту ее груди.

Зачем Рэй все это устроил?

Ответ лежал на поверхности. Он хотел помочь другу отвлечься от неприятностей, что обрушились на него в этом году. И черт возьми, у него это получилось.

День благодарения однозначно удался. Даже Гарретт, на удивление, не сидел с недовольным лицом. А когда Ник рассказывал забавные истории из своей врачебной практики, Гарретт искренне хохотал. Тори пыталась вспомнить, случалось ли ей раньше слышать его смех. Однозначно нет.

Единственную заминку вызвала мама Тори и Лорен. Когда собравшиеся нахваливали приготовленную ими индейку, миссис Рэнделл спросила Гарретта:

– Мистер Блэк, а как в вашей семье празднуют День благодарения?

Он помрачнел:

– Никак.

Тори и Лорен переглянулись. Нужно было спасать ситуацию.

– Так же как у нас, мама, – начала было Лорен. – Каждый занят своим делом. Мы с сестрой на кухне, папа с Ником смотрят телевизор.

– Потом в секунду уплетается индейка, – подхватила Тори, – и все снова идут по своим делам.

– Нет, – возразил Гарретт. – Когда я говорю «никак», я имею в виду именно «никак». У меня нет семьи и нет родственников. Свою мать я не помню, а отец… Думаю, все знают эту историю.

У Тори защемило сердце. Ничего удивительного, что Рэй пригласил их, надеясь на «чудо».

Вечером Гарретт помог им донести до машины коробки с посудой.

– Послушайте, – сказала Тори, поравнявшись с ним. – Я искренне вам сочувствую. Столько всего обрушилось за один год. Наверное, вам было неловко сидеть вот так за столом.

– И да и нет, – перебил ее Гарретт. – С вашей семьей мне стало легче. А с отцом мы не были близки.

– Такое бывает, – сочувственно вздохнула Тори. – Но все же он был всей вашей родней. Представляю, как вы скучаете.

Гарретт молча положил коробку в багажник и направился к дому, хромая на правую ногу. Тори догнала его, обещая самой себе держать рот на замке.

Положив руку на дверную ручку, он остановился:

– Мне грустно, что его не стало. Мы не были близки, но я знал, что он есть в этом мире. Чувствовал связь с ним. А теперь эта связь оборвана.

Гарретт Блэк был абсолютно одинок. Как это печально. Тори машинально взяла его за руку.

– Мне очень жаль, – повторила она. Так же машинально она поцеловала его в щеку. Ничего необычного, только поцелуй при прощании.

Он аккуратно положил руку ей на волосы.

– Не надо меня жалеть.

С этими словами он притянул ее к себе и поцеловал в губы.

Глава 5

Гарретт целовал ее, как опытный искуситель. Нежный поначалу поцелуй становился все грубее и жестче. Он жадно облизывал ее губы, не давая ей возможности дышать. Мир для Тори исчезал с каждой секундой.

Гаррет знал, как целовать женщину. Одной рукой он крепко держал ей голову, другой водил по спине, между лопатками, к пояснице и ниже, касаясь тонкой линии ее трусиков, выглядывающих из-под джинсов.

Тори таяла в его сильных руках, не зная, как продлить это мгновение. Все ее мысли были сосредоточены на его губах. И его теле. Их руки переплетались. Тело Тори дрожало, когда она вцеплялась пальцами в его мускулистый торс; когда обвивала его мужественную шею. И ее тело отвечало ему. Каждому его движению, каждому намеку и желанию.

Он чуть отстранился, чтобы поцеловать ее в уголок рта, а затем проложить дорожку из жарких поцелуев к изящному изгибу ее шеи. Он покусывал ее, не делая ей больно. Тори едва держалась, чтобы не потерять сознание от наслаждения.

И вдруг все прекратилось… Почему он остановился?

– Я благодарен твоей семье за жертву, что вы принесли в День благодарения. Но больше не повторяй этой ошибки. Не стоит меня жалеть, мисс Рэнделл.

С этими словами он открыл дверь и исчез внутри. Все еще дрожа всем телом, Тори смотрела в пустой дверной проем. Она чувствовала себя использованной и обманутой.

Она и впрямь больше не повторит этой ошибки. Ни за что на свете она не станет жалеть Гарретта Блэка.

Гарретт шел по офису со сложенными за спиной руками. Только что он прочитал отчет Тори о помещениях для празднества. Результат огорчил его. Увы, Кира подтверждала данные о том, что все подходящие места были забронированы. Оставалось или увеличивать бюджет, или забыть про «эффект разорвавшейся бомбы», или проводить юбилей вдалеке от кинофестиваля. Ни один из этих вариантов не удовлетворял Гарретта.

Он подошел к окну. Невдалеке виднелась крыша особняка его семьи. При обсуждении возможных помещений для юбилея Тори предложила устроить праздник прямо в особняке. Тогда он отнесся к этому предложению как к бреду. По иронии судьбы теперь оно казалось самым подходящим вариантом. Гостям наверняка будет интересно побывать в доме, где снимался популярный когда-то ужасов «Призраки во плоти». А журналисты и фотографы определенно оценят готическую архитектуру и интерьер особняка.

С другой стороны, это как показать всему миру открытую рану.

Немало дней провел Гарретт в этом доме. И в детстве, и в последние месяцы. Он вспомнил, как бегал мальчишкой по его запутанным коридорам.

Если бы у него самого был ребенок… Но для этого пришлось бы снова впустить в свою жизнь женщину. Нет, боль, что они приносят, того не стоит.

Гарретт отвернулся от окна и решительно направился к столу. На мониторе по-прежнему высвечивалось письмо Тори.

Он определенно что-то упустил в жизни. Мать ушла из семьи. Отец был слишком озабочен своими делами, чтобы проводить время с сыном. Мачехи едва ли замечали его присутствие. А невеста бросила, когда он ушел со студии, доказав тем самым, что ей важнее финансовое положение избранника, чем он сам.

После этого Гарретт Блэк стал позволять себе лишь кратковременные связи без обязательств. А в последний год отказался и от них. Не потому ли он с таким безумством накинулся на Тори Рэнделл? Слишком долго он не прикасался к женскому телу. И никто из женщин, если не считать врачей, так же долго не прикасался к нему.

Но стоило вернуться к делам. Решение провести юбилей студии в собственном особняке казалось единственно верным. Да, он ненавидел впускать чужих людей на свою территорию. Но это был лучший способ привлечь внимание к «Обсидиан студиос» и спасти ее плачевное положение.

Сказано – сделано. Гарретт взял телефонную трубку и набрал номер Лорен Рэнделл. Учитывая произошедший инцидент, общение с Тори нужно свести к минимуму.

Удивлению Тори не было предела.

– Он позвонил тебе?

Она сделала ударение на слове «тебе».

Лорен закинула ногу на ногу.

– Лучше спроси, что он выбрал.

Тори поставила локти на столик и всмотрелась в хитрые глаза сестры.

– До этого мы дойдем, – сказала Тори. – Лорен, скажи мне. Ты знала, что таинственным гостем Донована был именно Блэк?

Лорен выставила вперед ладони, словно отступая:

– Клянусь, не знала. Рэй мне не говорил.

«Рэй». Тори постучала пальцами по столу. Она видела, как вчера Рэй помогал Лорен мыть посуду. Близнецы чувствуют друг друга даже за тысячи километров. И теперь Тори догадывалась, что между этими двумя все не так просто.

– Вчера вы так мило общались, – продолжила Тори. – Ничего не хочешь мне рассказать?

– Про Рэя? – наигранно удивилась сестра. – Мне нечего рассказывать.

Тогда почему она так отвела глаза? И что это за привычка качать ногой вверх-вниз? Раньше за любимой близняшкой такого не водилось.

– Как знаешь, – сказала Тори. – Так что же выбрал Блэк?

– Собственный особняк.

– Неужели? – Тори откинулась в кресле. – А ведь я говорила…

– Согласна. Но нам придется попотеть. Дом пустовал долгие годы, большинство помещений в нем просто заброшено.

– Насколько?

– К счастью, несильно. Завтра у меня встреча с Блэком. Мы посмотрим, что именно нужно сделать.

Тори тяжело сглотнула:

– Лорен, что происходит? Ты ведешь клиентов, подрядчиков и поставщиков – возможно, поэтому Гарретт позвонил тебе. Но за помещения и кухню отвечаю я. К тому же мне принадлежит идея провести юбилей в особняке.

– Он лично попросил меня быть контактным лицом.

Тори усиленно заморгала. Профессионалам чуждо чувство обиды. Но в эту минуту она не испытывала ничего другого.

– Тори, между вами что-то было? – неожиданно спросила Лорен.

– Нет, конечно!

Лорен ушла от ответа про Рэя – значит, и Тори имела право соврать.

– Но должна быть причина, по которой он тебя избегает.

Тори сложила руки на груди.

– Помнишь, что говорили Дженна и девчонки? У него ужасный характер. Его поступки необъяснимы. Я вообще не знаю, как мы будем с ним работать. Но я знаю, что мы не должны позволять ему вмешиваться в наш бизнес.

– Все верно. – Лорен посмотрела на сестру из-под поднятых бровей. – Но ведь у нас есть проверенный способ.

– О нет! – протянула Тори, отмахиваясь от сестры руками. – Даже не думай. Последний раз мы делали это лет десять назад.

– Мы сможем. Не было случая, чтобы объект розыгрыша раскрыл наш хитрый план.

Этого просто не может быть. Лорен снова предлагала ей поменяться местами.

* * *

Тори провела ладонями по вишневой деловой юбке Лорен и проследовала за Гарреттом по коридору. Если хочешь выдать себя за сестру, выгляди максимально по-деловому. Строгая белая рубашка, юбка чуть ниже, чем носишь сама, волосы убрать во французский пучок. И побольше макияжа, чтобы скрыть видимые отличия.

По пути в особняк Тори сделала контрольную проверку – заехала на несколько минут в шоу-рум. Никто из персонала не заметил подмены.

Глядя на широкую спину Гарретта, Тори максимально подделывала походку сестры. Неплохо было бы продумать, как повела бы себя Лорен в той или иной ситуации.

Гарретт проводил Тори в просторный зал. Оглядевшись, Тори в присущей сестре манере покачала головой:

– Это нам подходит. Очень удачно, что отсюда есть выход и в оранжерею, и на террасу. И места много. Учитывая количество гостей.

Особенно если убрать спортивный инвентарь и ветхую мебель. Тори открыла двери на террасу, медленно вышла.

– Милая кошка, – сказала она.

Большая серая кошка сидела на перилах, удивительно похожая на ту, что Тори видела здесь в тот злопамятный день.

– Это не моя, – ответил Гарретт как ни в чем не бывало.

Тори вошла обратно.

– Вот здесь ковер выцвел от солнца. Сколько этим коврам?

Гарретт задумался.

– Это было во времена второй мачехи, значит, им лет двадцать. Третья мачеха поменяла здесь все, кроме ковров. То есть мебели и шторам лет пятнадцать.

Он говорил это так, словно столь резкие семейные перемены прошли мимо него.

– Сколько жен было у вашего отца?

– Пять. Четвертая и пятая не хотели жить в особняке, поэтому он купил им отдельные дома.

– Однако, – проговорила Тори. – А двоюродные, троюродные братья или сестры?

Он уже говорил, что у него нет родственников. Но ведь у современного человека должен же быть хоть кто-то!

– Нет. Отец не любил детей. Что с ковром? Будем менять?

Четыре мачехи. Ни братьев, ни сестер. Отец, не любящий детей. Неудивительно, что у него проблемы с общением. Такая биография объясняет холодную злобу в этих серых глазах.

– Если бы тон ковров был побледнее, это было бы незаметно. А так выцветшая область бросается в глаза. Особенно на фоне бордовых штор. – Тори показала пальцем на драпированный занавес. – Вообще, что касается цвета, это прерогатива Тори. Я посоветуюсь с ней и сообщу, что она скажет.

Тем временем идеи уже переполняли ее. Здесь подойдет современный ковер, растянутый от порога. Как вариант, можно отрезать выцветшие куски и положить красивую плитку.

– Наверху есть комнаты, которые можно задействовать? – поинтересовалась она.

Мышцы его лица заметно напряглись.

– Библиотека и комната отдыха. Но я не хотел бы, чтобы люди слонялись по всему дому.

– Это не проблема, – сказала Тори, копируя интонации сестры. – Везде будет охрана, так что можете не переживать за сохранность вещей. Мы поставим людей на первый, второй и третий этажи, чтобы…

– Исключено, – перебил ее Гарретт. – Третий этаж отпадает.

– Но триста гостей, – напомнила Тори. – Нужно задействовать все туалеты и ванные комнаты в доме.

По выражению его лица было видно, что Гарретт готов передумать проводить мероприятие в доме. Его ответ подтвердил догадку Тори.

– Наверное, игра не стоит свеч.

– Гарретт, других вариантов нет. – Нельзя допустить, чтобы он отказался. «Думай, Тори, думай, Лорен!» – Кинофестиваль начинается меньше чем через три недели. «Бай эрренджмент» готовит для «Обсидиан студиос» четыре других мероприятия. Если вы хотите отпраздновать юбилей студии, это нужно сделать здесь. И чем раньше мы вызовем бригаду уборщиков, тем лучше.

Его плечи напряглись.

– Я клиент, – резко сказал он. – И мне решать, как будет лучше.

– Но у нас договор на четыре мероприятия. Пятым идет юбилей, хотя на него еще нет контракта. Если вопрос с юбилеем не решится сегодня, мы не сможем продолжать. Или придется рисковать другими мероприятиями.

Тори водила по юбке влажными ладонями. Во рту у нее пересохло, но все же она не собиралась отступать.

– Все будет на высшем уровне, Гарретт. Нам только нужно ваше согласие. – Она отошла к лестнице и повернулась к нему вполоборота. – Можно увидеть верхние комнаты? И кухню, если вы не против. – Не дожидаясь ответа, она ступила на лестницу.

– Нет! – Резкий голос прозвучал прямо у нее над ухом. Гарретт схватил ее за руку и повернул лицом к себе. – Тори.

Явка провалена.

Она подняла брови в напускном изумлении:

– Вообще-то Лорен. – Она наигранно улыбнулась. – Ничего страшного, нас часто путают.

Гарретт пристально смотрел ей в лицо.

– Я знаю, что ты Тори. И жду объяснений.

– Вы ошибаетесь, ведь…

Она не договорила, потому что его жадные губы снова закрыли ее рот. От неожиданного натиска ноги Тори стали ватными. Она стала отталкивать его, пытаясь высвободиться. На этот раз все было наоборот. Резкий поначалу поцелуй становился нежнее, лишая ее возможности думать. Наконец она разжала губы и поддалась.

В следующую секунду она уже стояла на цепочках, обхватив его широкие плечи руками.

– А теперь, Тори, – прохрипел Гарретт, – назови мне причину, по которой я не должен разрывать контракт с «Бай эрренджмент» прямо сейчас. – Он отпустил хватку, и она едва не упала на лестницу.

– Что ж, я рада, что все раскрылось, – выпалила Тори голосом, полным возмущения. – Потому что со связанными руками мы работать не можем.

– То есть в вашей лжи виноват я?

– Именно. Мы с сестрой похожи, но мы не взаимозаменяемы! – Она встала перед ним во весь рост и распрямила плечи. – И еще мне непонятно ваше поведение. По всем признакам я вам ненавистна.

Его глаза вспыхнули.

– Наверное, не вам это решать.

– В тот раз я хотела выразить свое сочувствие в тяжелый период вашей жизни. Как вдруг вы набрасываетесь на меня с поцелуем, а потом угрожаете. – Тори отошла от лестницы и подошла к двери на террасу. – Как будто человек в здравом уме может вас жалеть.

– У вас все? Я хотел бы вернуться к делу.

– Нет. – Хладнокровие Гарретта убивало ее. – Ведь это был не просто поцелуй за проявленное сочувствие. Это был французский поцелуй, полный страсти. Нельзя просто взять и поцеловать так женщину, а потом уйти, словно ничего не было.

– Мисс Рэнделл… – В том, как он произнес ее имя, слышалась угроза. – Вы хотите, чтобы я поцеловал вас снова?

– Нет! – воскликнула Тори, вышла на террасу и снова вошла обратно. Сев на спортивную скамейку, она гордо подняла подбородок. – У нас деловые отношения. Профессионалы не связывают личную жизнь и бизнес.

– Целиком разделяю вашу точку зрения, – спокойно проговорил Гарретт. – Именно поэтому я попросил Лорен быть моим контактным лицом в «Бай эрренджмент».

– Не вижу логики.

– Мне понравилось вас целовать.

Тори едва не упала со скамейки.

– Вот я и решил не связывать личную жизнь и бизнес, – продолжил Гарретт. – А теперь предлагаю вернуться к делам.

Ей нужно было время, чтобы собраться после такого признания. Она встала и резким рывком поправила рубашку.

– Я оставлю это без комментариев. Надеюсь, мы правильно поняли друг друга.

Не говоря ни слова, Гарретт вышел на террасу. Тори сказала все, что хотела, и теперь терпеливо ждала его действий.

– Значит, с вашей профессиональной точки зрения можно устроить юбилей здесь? – спросил он.

– Уверена в этом.

Он вернулся в зал и пристально посмотрел ей в глаза:

– Приступайте.

Глава 6

Гарретт перешел на повышенные тона:

– Нет, мисс Рэнделл, немедленно приезжайте в особняк!

– Но мы и так ничего не успеваем! – отнекивалась Тори. – Я не могу выезжать к вам по каждому пустяку.

– Пустяку?

– Да, мистер Блэк, пустяку. Пыль уберут, когда косметический ремонт закончится во всех помещениях. Сейчас это бес-по-лез-но!

«Господи, будь милостив! – молилась она про себя. – Прошло всего два дня».

– Дело уже не в пыли, – не унимался Гарретт на другом конце провода. – Сегодня эти рабочие забрали ковер. Под ним оказалась древесина.

– В каком состоянии?

– В сносном. Мне сказали, что быстрее положить новую древесину, чем класть плитку, как вы предлагали. Поэтому я и настаиваю на вашем постоянном присутствии в доме. Сегодня мы потеряли полдня, пока рабочие ждали моего приезда. Я приехал, дал указания, и только тогда они продолжили. У нас нет столько времени, мисс Рэнделл.

Может ли человек быть настолько невыносимым… Тори открыла ноутбук и сверилась с графиком. В целиком распланированный день нужно было вклинить поездку в особняк. Возможно, встречу в четыре можно перенести на завтра. Но что, если Гарретт просто хочет увидеть ее? Как ни странно, Тори была не против.

– Красная ковровая дорожка готова, – объявила Лорен в радиогарнитуру.

Это значит, что до вечеринки по случаю премьеры «Убийцы с татуировкой» остается четыре часа. Тори передала информацию девушкам на кухне.

Старый добрый кинотеатр вмещал много гостей. Само торжество пройдет на балконе, куда и подадут еду за полчаса до окончания фильма.

К этому времени Тори и Лорен должны успеть превратить балкон в нечто среднее между банкетным залом и молодежным клубом. Черные кожаные кушетки и кресла должны расположить к беседе, а хромовые коктейльные столики модно отражают свет люстр. Три барных стойки обеспечивали свободный доступ к напиткам.

На фасаде кинотеатра простирался огромный плакат с изображением татуированного черепа. Официантам – парням и девушкам – были сделаны смывающиеся татуировки по сюжету фильма. В форме того же черепа было приготовлено несколько тортов. Конечно, не обошлось и без столика со сладостями.

Пока Лорен говорила по телефону, Тори незаметно стащила стаканчик глазурованного арахиса.

– По-моему, все чудесно, – сказала Лорен, подходя к сестре. Та предложила ей любимую сладость, но Лорен отказалась. – Минут через пять появятся главные гости.

– Мы уже здесь, – подтолкнула Тори плечом сестру.

Лорен огляделась по сторонам:

– Гарретт придет?

– Возможно. Он не предупредил, лишь пожаловался на уборщиков. Он звонит по три раза в день и постоянно чем-то недоволен. Сегодня ему не угодил ковер. Вчера пыль. Завтра, возможно, то, как солнце светит в окна дворца его величества.

Лорен засмеялась:

– Он не такой зануда.

– Да что ты? – Тори отрицательно покачала головой. – Лично мне он истрепал все нервы.

– Может, ему просто нравится тебе звонить?

Тори приложила ладонь ко лбу сестры:

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– А ты не забыла, что мы обещали Дженне и ее подружкам? Мы должны найти Блэку спутницу жизни. Этим мы облегчим жизнь всем.

– Это больше походило на шутку, – парировала Тори. Мысли о поиске пары для Гарретта с каждым днем были ей менее приятны.

– Уверена, девушки так не считают.

– Сейчас нам элементарно не до этого. Контракт с «Обсидиан студиос» куда важнее, чем капризы юных старлеток.

– Кстати, как Гарретт догадался, что ты – это ты? – спросила Лорен.

– Понятия не имею. – Тори отправила в рот очередной орешек. Она действительно не знала, в чем вышел прокол. Ей самой было интересно, но спрашивать Гарретта было неловко. – Итак, мы говорили о том, будем ли мы искать ему спутницу. Лично я против.

– Вот как? – Лорен изучающее оглядела сестру. – А я за. Мне нравится соединять одинокие сердца.

– Я заметила, – съязвила Тори. – Ладно, посмотрим, будут ли среди сегодняшних гостей подходящие кандидатуры. А вот и первые гости.

Когда Гарретт появился в кинотеатре, вечер был в самом разгаре. Он коротко ответил на вопросы журналистов, наколол на вилку фаршированный гриб и направился к бару. Люди смотрели на него со всех сторон. Гарретт кивал, пожимал руки, обменивался взглядами.

Ему не могло не понравиться место. Равно как и формат мероприятия, где каждый гость ощущал себя непосредственным участником, а не просто массовкой. Идея Тори.

Нельзя было не признать, что «Бай эрренджмент» постарались на славу. Еда была изысканной и вкусной, выбор напитков идеален, положение кушеток, кресел, подвижных стоек с закусками – все продумано на высшем уровне.

Он увидел Тори, когда та просила официанта собрать со столов пустые бокалы. На ней было черное облегающее платье под горло, с вычурными прорезями выше груди. Ее длинные светлые волосы падали на одно плечо, как река расплавленного золота. Изысканные изгибы бедер и шеи будоражили взор.

Гарретт поздравил режиссера и актеров картины. Это не заняло много времени. Он всегда был немногословен. После обмена любезностями с Оливией Фокс – главной героиней фильма – его миссия на вечер будет выполнена.

Он огляделся. Вот и Оливия – за соседним столиком болтает с Дженной, Вик Тори. Взяв со стойки стеклянный бокал, Гарретт направился к ним.

– Сегодня он снова один, – говорила Вик.

– Скорее в аэропортах отменят паспортный контроль, чем Блэк заведет пассию.

– Простите, – сказала Тори. – У нас сейчас много дел, и было не до этого. Да и он слишком занятой человек.

Что это значит? За что она извиняется?

– Может, подберем ему кого из присутствующих? – предложила Вик. Две актрисы встали по бокам Тори, чтобы та не улизнула. – Какой типаж он предпочитает?

Неприятное чувство сдавило Тори грудь.

– Я не знаю, – честно призналась она. – Тут не обойтись опросниками и анкетами. Это понимаешь инстинктивно.

– Как бы ты это ни понимала, – вмешалась Оливия, – а мужика надо спасать. Напрягитесь с сестрой и найдите Блэку женщину.

– Желательно к Рождеству, – поддержала Вик. – Это будет лучший подарок всем нам.

«Что ж, на этом достаточно», – решил Гарретт.

– Добрый вечер, дамы.

Три актрисы чуть не подпрыгнули при виде его.

– Надеюсь, вам понравился фильм, – продолжил он. – Мисс Фокс, в роли Грейс вы были неотразимы.

– Спасибо, мистер Блэк. – Оливия быстро взяла себя в руки. – Я слышала, фильм номинируют на несколько премий сразу.

– Я тоже слышал. Что ж, постучим по дереву.

– Или по лбу, как говорит моя мама, – пошутила Оливия.

– Можно и так, – ухмыльнулся Гарретт. – Пригласи маму на вручение «Оскара». Она будет нашим талисманом.

– На церемонию можно будет приглашать родных? – съязвила Оливия. – Приятно слышать.

Гарретт оставил без внимания колкость юной актрисы.

– Мисс Рэнделл, можно вас на минутку?

– Мистер Блэк, у меня очень много дел.

– Нет. – Гарретт ухватил ее руку. – Нам нужно срочно поговорить.

Он провел Тори в один из полускрытых залов, вход в который вместо двери загораживал висящий плакат «Убийцы с татуировкой».

– Гарретт, я уже потратила свободное время на разговор с девушками, – начала было Тори, но Гаррет не дал ей договорить:

– Именно об этом я и хочу с тобой побеседовать.

Тори закрыла глаза. Ее лицо выражало отчаяние.

– Вы слышали…

– Да. – Он сложил руки на груди. – И я жду объяснений.

– Вообще-то это все по вашей вине.

– Что? – Он едва сдерживал себя, чтобы не рассмеяться. – Как такое возможно?

– Из-за вас процесс съемок стал невыносимым для всех.

Гарретт нахмурился:

– Какое тебе дело до наших съемок?

– Тори! – Из-за угла раздался голос Лорен. – Тебя заждались на кухне. – Профессиональная улыбка появилась на ее лице при виде Гарретта. – Добрый вечер, мистер Блэк. Возможно, я могу помочь вам? У Тори срочные дела.

– Ничего срочного, – проговорил Гарретт. – Мы продолжим наш разговор с Тори завтра в девять утра в особняке.

В его серых глазах отчетливо читалось: «Там ты мне все и расскажешь».

Тори приехала раньше. Гарретт не должен был подумать, что она испугалась. Что касается поиска спутницы, то в этом Тори решила быть с ним предельно честной.

Проходя по коридору, она вдруг поняла недовольство Гарретта. В их семейном особняке действительно было невыносимо пыльно. И шумно.

Тори поговорила с прорабами и рабочими. Раздала свои визитки, распорядилась, чтобы по всем вопросам связывались только с ней. Мужчины понимающе кивали.

– Что делать с полами? – спросил один из них, указывая на древесину возле выхода на террасу. Он достал из рюкзака какой-то предмет и натер им маленький пятачок возле самой двери. – Так дерево будет выглядеть после полировки, – объяснил он.

– Это старая древесина, – вмешался его коллега. – Она, что называется, на века. Вскрывать ее было бы преступлением.

– Лучший вариант – качественная полировка, – заключил первый.

Однако, когда Тори согласилась, тот же рабочий продолжил:

– Но есть проблема со сроками. Дерево на вид прочное, но мало ли что. По времени что плитка, что полировка – одинаково. Но все остальные работы в зале придется прекратить, пока пол не будет готов.

– Полируйте, – распорядилась Тори. – Остальное я улажу с мистером Блэком.

Мужчины послушно кивнули и вернулись за работу.

Сам владелец особняка тем временем не появлялся. Тори постучала в дверь комнаты, где он предположительно ночевал. Ответа не последовало. Она приоткрыла дверь – комната была пуста. Кровать на двоих была застелена, все вокруг убрано и чисто, если не считать пыли. В углу – полка с одеждой, возле стены столик из красного дерева. Ни единого признака присутствия хозяина.

Тори закрыла дверь и поднялась по лестнице. На втором этаже она заглянула еще в несколько комнат. В голове машинально составлялся план, как и что в них нужно переставить. Дойдя до кухни, она наконец увидела Гарретта.

– Спасибо, что подождали, – начал он.

Тори украдкой взглянула на настенные часы. Половина одиннадцатого. Замечательно! Учитывая жесткий график. Хорошо хоть, что он признает свое опоздание.

– Без проблем. – Тори подошла к закипевшему чайнику, чтобы налить кофе. Ложечка сахара, немного сливок, и вот она уже сидит на стуле с кружкой. – Поздравляю. Отличные отзывы об «Убийце с татуировкой».

Гарретт внимательно посмотрел на ее чашку, затем на нее, после чего выдвинул из-под стола стул и сел напротив Тори.

– Да, у вашей подруги Оливии есть все шансы собрать урожай из призов, – сказал он. – А теперь рассказывайте, что за чертовщину вы задумали.

Было видно, что терпение Гарретта на пределе. Тори сделала глубокий вдох и подула на горячий кофе.

– В общем, мы с Лорен вроде как свахи, – выпалила она без лишних вступлений.

Гарретт почесал висок.

– Я думал, вы организаторы праздников.

– Как показала практика, мы и то и другое. – Она вкратце поведала цепь событий вплоть до вчерашнего вечера. – «Бай эрренджмент» просто желает людям счастья.

– Больше похоже на сутенерство. – Гарретт выбрал самое невинное слово из всех пришедших в голову.

– Отнюдь, – спокойно парировала Тори. – Девушки думают не только о себе, но и о вас. Что в этом плохого?

– Я могу устроить личную жизнь без посторонней помощи. – Гарретт взъерошил свои аккуратно уложенные волосы. Он говорил на повышенных тонах. Тема личной жизни оказалась для него более чем щекотливой.

– В Интернете я читала, что вы были помолвлены, – без зазрения совести продолжала Тори.

Пальцы Гарретта рвали уголок салфетки.

– Скажем так… – проговорил он после недолгой паузы. – На данный момент мне не нужна женщина.

– Девушки будут разочарованы.

Гарретт бросил на нее полный недоумения взгляд.

– Расскажите, что случилось с вашей невестой, – как ни в чем не бывало попросила Тори.

– Расскажите, что вы планируете делать в доме, – сказал Гарретт, сложив руки на груди.

– Все идет своим чередом. – Тори не знала, что все будет настолько сложно. Но разгадка в истории с невестой… Только она сможет приоткрыть завесу тайны. – Кто разорвал помолвку, вы или она?

– Это вас не касается, – буркнул Гарретт. – Я спросил, какие работы ведутся в доме.

– Рабочие действуют по одобренному вами плану. Дополнительных вопросов пока нет. Когда будут вопросы, они позвонят мне, а я вам. Мы вызвали вторую бригаду уборщиков, чтобы быстрее избавить вас от пыли.

Гарретт кивнул и положил руки на стол.

– Я же говорил, что ваше присутствие на месте необходимо.

То, что надо. Она пошла ему на уступки, а значит, за ним должок. Тори улыбнулась и поставила локти на столик, так что теперь их взгляды разделяли считаные сантиметры.

– Я буду приезжать раз в два дня, если вы согласитесь пойти на пару свиданий.

Гарретт округлил глаза:

– Вы сумасшедшая. Скажите спасибо, что я не расторгаю с вами контракт. Сначала вы прикидываетесь своей сестрой, потом за моей спиной ищете мне жену. Может, мне уволить вас прямо сейчас?

– Вы не сделаете этого, – спокойно ответила Тори.

– Откуда такая уверенность?

– Вы слишком честны, чтобы обвинять нас в том, в чем мы не виноваты. – И это было правдой. Гарретт мог сколько угодно хамить, но в несправедливости его не уличишь. Тори посмотрела на часы. Одиннадцать. – К тому же где вы найдете нам замену в столь короткий срок?

– Это похоже на шантаж.

– Скорее на констатацию факта. Вы голодны? – спросила Тори, доставая из сумки ржаной хлеб и кусок колбасы.

Гарретт не ответил. Тори взяла нож и принялась резать бутерброды.

– Мы организуем вам пять свиданий. Это будет только на пользу вашей репутации. Ведь Дженна и Оливия сплетничают не только с нами.

– Чтоб их, – выругался Гарретт, признавая правоту ее слов.

– Вы потратите всего несколько часов. Почему бы не попытать счастье?

Тори положила перед ним бутерброд и стала резать второй для себя. Она слизала с мизинца капнувшую горчицу. Гарретт уловил движение ее языка. Когда он поднял глаза, их взгляды встретились.

Не обращая внимания на холодок, пробежавший по ее спине, Тори продолжила резать бутерброд на четыре части – привычка, оставшаяся с детства. Она взяла себе два кусочка, а другие два положила на пустую тарелку.

– Назовите даты, – предложила она.

– Для ваших фиктивных свиданий?

– Для реальных свиданий. Я предпочитаю работать честно.

Гарретт дожевывал бутерброд.

– Два свидания, и вы будете появляться в доме дважды в день.

Тори закусила нижнюю губу. Это никак не вписывалось в ее график. Но он не оставлял ей выбора.

– Три свидания, и раз в день я здесь, – сказала она, скрещивая пальцы на удачу.

Гарретт стиснул зубы, затем последовал утвердительный кивок.

– Даты я сообщу.

– Договорились. – Слава богу. Тори открыла планшет. – Какие-то пожелания?

– Никаких охотниц за деньгами. Только добропорядочные женщины.

– Записала. Что еще?

– Встречи только на публичных мероприятиях. Никаких свиданий с глазу на глаз.

– Но… – Она не договорила, встретив его пристальный взгляд. – Без свиданий с глазу на глаз, – повторила она.

– И вы должны находиться неподалеку, чтобы спасти меня в случае, если мне будет невмоготу.

Пальцы Тори замерли над планшетом. Мысль о том, чтобы караулить Гарретта на свидании, не сильно грела душу. На самом деле сама затея такого сводничества была ей противна.

– Это так необходимо? – спросила она.

Он бросил на нее ледяной взгляд.

– Непременное условие.

Тори поджала губы и продолжила печатать:

– Это все?

– Я хочу, чтобы к концу года этот кошмар закончился.

– Хорошо.

«Чем раньше, тем лучше», – сказала себе Тори. Сама идея поиска спутницы для Гарретта Блэка с каждой минутой становилась ей все более противной.

Через два дня Тори полностью разделяла отчаяние Гарретта относительно ремонта. Она вошла в дом, и выйти из него казалось уже невозможным. Столько проблем нависло над ней за это короткое время, тысячи вопросов требовали решения. График Тори определенно летел под откос.

Она посмотрела в окно библиотеки. По карнизу стучал несильный осенний дождь. Главное – закончить основные работы, чтобы приступить к косметической части. В саду нужно подрезать ветки деревьев, убраться, многие поверхности требовали шлифовки и покраски. Свет и декор были последним делом. В этот день рабочие трудились в оранжерее.

В открытую дверь постучали. Приятная латиноамериканка Мария стояла на пороге. На вид ей было чуть-чуть за тридцать.

– Мисс Рэнделл, хозяйская спальня готова к осмотру.

– Спасибо, Мария. – Тори последовала за женщиной. – Не терпится увидеть перемены.

– Вы однозначно угадали, решив, что спальню нужно осовременить и сделать более мужественной. Сеньор Блэк будет счастлив.

– Надеюсь, что так.

Тори действительно на это надеялась. Убедить Гарретта в правильности своего выбора теперь было делом чести.

Учитывая склонность Гарретта к минимализму, Тори решила оставить лишь основные предметы мебели.

– Все как вы хотели, – сказала Мария.

Тори посмотрела на огромную кровать, застеленную серым шерстяным пледом. Сверху лежали пухлые подушки в черных наволочках. Волей-неволей хотелось нырнуть в нее прямо с разбегу.

– Да, все чудесно, – лаконично ответила Тори и прошла в ванную. В свете ламп стены и пол ванной комнаты ярко блестели. – Мистер Блэк будет доволен. Спасибо. Что в других комнатах?

– Подчистили, как вы просили. Включая кабинет на первом этаже.

– Замечательно. – Тори бегло прошлась по всем комнатам. Удовлетворенная результатом, она распрощалась с Марией и открыла планшет. Оставалась еще одна встреча, после чего Тори планировала заскочить домой, а затем снова сюда на разговор с Гарреттом. Насчет постоянного присутствия он, похоже, был прав.

Гарретт поставил портфель на стол, повесил пиджак на спинку стула и отправился искать Тори. Ее машина припаркована у входа, значит, она приехала раньше его.

Они встретились в кабинете.

– Что вы здесь делаете? Где мои вещи?

Чрезмерная активность этой женщины одновременно раздражала и заводила его. Он не знал, что она выкинет в следующий раз, и это добавляло изюминку в нудный процесс ремонта. Но ведь всему есть мера!

Даже солнечный луч, ярко игравший в ее волосах, не мог ослабить его гнев.

– Гарретт! – воскликнула Тори. – Как хорошо, что вы здесь.

– Я задал вам вопрос, – настойчиво произнес он.

– Пройдемте за мной. – Тори обошла письменный стол. Злость Гарретта отступила, когда ее пышная грудь слегка качнулась под красным свитером. – У меня для вас сюрприз.

– Я не люблю сюрпризы, – отрапортовал он по наитию. Ему нравились порядок и дисциплина. Тори не могла похвастать ни тем ни другим. Разве что ямочки на щеках спасут ее от праведного гнева.

– Да ладно вам, – засмеялась она. – Все любят сюрпризы. Уверяю, вам понравится.

– Мне уже не нравится. – Но ему нравилось, как плавно покачивались ее затянутые в джинсы бедра, когда она поднималась по лестнице.

– Вуаля! – улыбнулась Тори, распахивая двойные двери хозяйской спальни. – Все комнаты убраны и готовы к приему гостей. – Она вошла за Гарретом внутрь. – Теперь вы можете жить здесь, не замечая этого ужаса на первом этаже. Насколько я вижу, вы почти не хромаете. Значит, второй этаж для вас не проблема.

– Я совсем не хромаю, – уточнил он. На лестнице он держался изо всех сил, чтобы не вызвать в ней очередной приступ жалости.

– Чудесно.

Гарретт провел рукой по кровати. Ему нравился декор в черно-серых тонах с оттенками синего.

– Вы все здесь изменили, – заметил он.

– Далеко не все. Лишь чуть-чуть освежили атмосферу.

«Освежили? – повторил он про себя. – Не лучше ли сказать «провели чистку воспоминаний»?»

– Что ж, я оценил ваш сюрприз, – без лишних эмоций констатировал Гарретт.

Тори улыбнулась, демонстрируя свои очаровательные ямочки.

– Это хорошо – у меня заготовлен еще один.

– Еще один? – Гарретт отказывался верить в происходящее.

– Не волнуйтесь, он точно вам понравится. – Тори выдержала паузу. – В общем, вы были правы насчет постоянного присутствия.

– То есть вы будете приезжать сюда чаще?

– Нет, – вздохнула Тори. – Я переезжаю в этот дом.

Глава 7

Если бы Гарретт не изучил повадки этой женщины, он бы рассмеялся. Но за этим как пить дать что-то стоит. – Надеюсь, вы шутите, – сказал он.

– Ничуть нет, – возразила Тори. – От меня действительно будет больше пользы на месте.

– Так будьте на месте. Для этого не обязательно переезжать.

– Эти два дня я постоянно была здесь и ничего не успела.

Движением руки Гаррет обвел комнату:

– За два дня вы сделали больше, чем я за всю свою жизнь.

Тори отстаивала свою позицию:

– Руководить компанией, ремонтом, мероприятиями и при этом ездить на встречи невозможно.

– Вы собираетесь назначать встречи здесь?

– Именно.

– Это неудобно, – сказал Гарретт после недолгой паузы.

– Благодарна вам за заботу. Но на дворе двадцать первый век. Всем все равно.

– Мне не все равно.

– Если ваш офис в библиотеке, то я займу кабинет, – декларировала Тори, словно не слыша его слов. – Обещаю быть тише воды, ниже травы.

– Сомневаюсь.

– Мы будем жить на разных этажах. Нам даже не нужно видеться без причины.

– Вы выкинули из кабинета кровать. – В голосе Гарретта сквозили нотки раздражения.

– Еще раз спасибо за заботу, но там есть раскладная кушетка.

Гарретт покачал головой:

– Тори, вы не можете взять и остаться здесь.

– Гарретт, у меня нет выбора. Советую вам переодеться во что-нибудь простое, но теплое. Встретимся на кухне через десять минут.

Она повернулась и пошла вниз по лестнице.

– Может, посвятите меня в планы? – крикнул он ей вслед. – Я хочу принять душ.

– Хорошо, пятнадцать минут, – отозвалась Тори снизу.

Хватит ли ей пятнадцати минут, чтобы успокоиться? Тори заметила его взгляд, когда сказала ему о намерении переехать в дом. Она видела, как он смотрел на нее, отговаривая переезжать. Ей хотелось кинуться ему в объятия и доказать, что они смогут ужиться вместе.

Но зачем рисковать, идя наперекор здравому смыслу? Воспоминания об отчаянии и предательстве быстро выплыли на поверхность, напомнив о том, что случается, когда бередишь израненную душу.

Нет, что бы ни читалось в его взгляде, нужно соблюдать дистанцию и держать себя в руках.

– Вы привели меня на елочный базар? – скептически осведомился Гарретт.

– Именно.

– За елкой?

– За елками, – поправила Тори. Взяв его под руку, чтобы он не сбежал, она повела его в отдел для праздника. В прохладном воздухе отчетливо ощущался запах хвои. – Чудесно пахнет, не правда ли? Нам нужно как минимум три.

– Зачем столько? – При каждом слове маленькие клубы пара выходили из его губ.

– Затем, что людям нравятся елки.

Один из пробегавших мимо мальчишек едва не сбил Тори с ног.

– Простите, – извинилась она, наваливаясь на Гарретта.

– Ничего страшного. – С этими словами Гарретт положил руку ей на поясницу, направляя Тори вперед. – Осторожнее. – Он обвел ее вокруг грязной лужи. – Вокруг все мокро после дождя. Странно, что тут столько людей.

– Я же говорю, людям нравятся елки, – радостно сказала Тори.

– Похоже на то.

Гарретт был и вправду удивлен. И это заставило Тори задуматься о его детстве. В Интернете писали, что его мать ушла из семьи, когда Гарретту было всего три года. Первая мачеха появилась уже через пару месяцев, что, скорее всего, больше потрясло, чем успокоило маленького мальчика.

– И все же объясните, зачем мы здесь.

– Каждая елка будет местом средоточия людей. Такие вещи поднимают настроение и задают тон празднику.

– Ну-ну, – засомневался Гарретт.

– Доверьтесь моему опыту. Вперед за большой елкой для фойе.

– Сюда. – Он направил ее влево. – Высокие елки продаются на заднем входе.

– Отлично. – Тори осмотрела его рельефный профиль. Кажется, Гарретт уже не так сомневался. – Что касается орнамента и декора, у вашей семьи были какие-то предпочтения? Может, какая-то направленность, символика?

Гарретт пожал плечами:

– Понятия не имею. Не помню даже, когда последний раз у нас стояла елка.

– Неужели в детстве? – Тори не представляла Рождество без наряженной елки. Их мама, королева праздников, всегда заказывала отцу высокую, красивую, живую елку.

– У прислуги что-то стояло, но у нас точно нет.

Тори задумалась.

– Из религиозных соображений? – спросила она. Ей не верилось, что могут быть другие причины, чтобы лишать ребенка такого волшебства.

– Нет, – нахмурился Гарретт. – Просто отец не любил суету.

Тори вздохнула:

– Как грустно. Ну, теперь у вас есть шанс наверстать упущенное.

– Я ничего не упустил.

– Не верю, – подняла глаза Тори. – Все любят Рождество.

Лицо Гарретта не выражало эмоций.

– Но вот мы и пришли. – Ее руки были в перчатках, но она все равно потирала их, словно от холода. Перед ними лежала целая гора пушистых, длинных елок. – Вот тут мне понадобится ваша сила. Вы будете поднимать их, а я оценивать их форму.

Гарретт изумленно поглядел на нее, но все же сделал шаг вперед и принялся поднимать первую елку. Красавица, не меньше трех метров в высоту.

– В вашу машину она не поместится, – заметил Гарретт.

– Елки для фойе и террасы нам доставят домой. – Наклонившись влево, Тори увидела, что с одного бока ель недостаточно пушиста. Жестом она показала Гарретту на следующую. – Мы же привезем елку в зал.

– Почему не заказать доставку всех елок? – спросил Гарретт, поднимая следующее дерево.

Волшебная ель в роскошной зеленой шубе, словно с картинки из детских книжек. Тори хлопнула в ладоши:

– То, что надо!

Гарретт кивнул и жестом подозвал продавца. Молодой человек в веснушках занял место Гарретта и поволок дерево в сторону.

– Для террасы можно поменьше. – Глядя на первый вариант, Тори покачала головой. – Тонковата.

Следующая смотрелась слишком квадратной. Гарретт уже не поднимал елки, а прохаживался рядом с Тори. Ни капли интереса не выражало его лицо. Понимая, что его терпение не бесконечно, Тори ускорилась. К счастью, уже следующая елка подходила по всем критериям. Молодой человек потащил в сторону и ее, а Тори всучил квитанцию на доставку.

– Обожаю Рождество, – потирала руки Тори. – Сегодня меня посетила гениальная идея. Как насчет снегопада на праздник? Можно заказать снеговую машину, снег будет падать прямо на террасу.

– Нет.

Наверное, она все-таки перегнула палку.

– Все, умолкаю.

– Я жил в Нью-Йорке. Уверяю вас, на Рождество будет мокро, грязно и слякотно.

– Но жителям Южной Калифорнии понравится, – не сдавалась Тори. – Я всегда мечтала о снеге на Рождество.

– Снег имеет свойство таять и превращаться в грязь, – обрубил ее Гарретт.

– Все, я поняла. Обойдемся без снега.

– Так-то лучше. Можем поехать в дом?

– Нет. Осталась семейная елка для зала.

Тори вновь взяла его под руку и повела к елкам покороче.

– Семейная? – ухмыльнулся Гарретт. – Мне самое то.

– Не сопротивляйтесь. – Но он и не сопротивлялся. И Тори уже считала это маленькой победой. – Теперь я буду держать, а вы выбирать. Как вам вот эта? – Она показала на пушистую елку с длинными иголками.

– Попытка не засчитана, – ухмыльнулась Тори. – Посередине мало веток, как будто дыра. Помните, гостей будет целых триста. Елка должна запомниться каждому.

Гримаса на лице Гарретта означала недовольство. Он положил елку и перешел к следующей. Четвертое дерево пришлось Тори по вкусу, но Гарретт отложил его.

– Что не так с этой? – поинтересовалась Тори.

– Слишком тяжелое основание, – буркнул Гарретт.

– Тяжелое основание?

– Мама, мама, смотли! – раздался задорный мальчишеский голос.

Тори опустила взгляд ниже, еще ниже, пока не увидела маленького мальчика в вязаной синей шапке. Он стоял, как солдатик, возле елки и восторженно смотрел на нее.

– Тебе нравится? – спросила его Тори.

Маленькая головка качнулась в утвердительном кивке.

– Она класивая.

– Сэм! – окликнула молодая женщина с черными волосами и грудным ребенком на руках. – Сэм, мы же договорились, что ты не будешь от меня бегать.

– Но, мам, я нашел самую класивую елку.

Сэм развел ручки в стороны, показывая, насколько большую ель он нашел. В глазах малыша было все волшебство грядущего Рождества. От этой невинной радости сердце Тори растаяло.

– Сэм, ты молодец, – похвалила сына мама, – но видишь, эту елку уже выбрали до нас. Значит, нам нужно подыскать другую. – Молодая мама виновато улыбнулась Тори и Гарретту. – Простите.

– Ничего страшного, – обрадовалась Тори. – Если вам нравится эта елка, возьмите ее.

Светлая кожа женщины покрылась румянцем. Она покачала головой:

– Увы, у нас нет столько денег. Сэмми, пойдем.

– Но, мама! – принялся возмущаться малыш. – Они сказали, что мы можем ее купить.

Взгляды Тори и Гарретта встретились прямо над мальчиком. Гарретт опустился на корточки рядом с малышом.

– Сэм, маму нужно слушаться. Мама хочет, чтобы ты был хорошим мальчиком. У тебя подрастает сестренка, и скоро маме понадобится твоя помощь. А как ты будешь ей помогать, если вырастешь непослушным? Так что не спорь с мамой.

– Но это наша елка! – расстроился мальчик. Его тонкий голосок дрожал. – Мама не хочет ее покупать.

– Иногда маме приходится делать сложный выбор, – объяснил Гарретт. – Если ты выберешь елку поменьше, то мама купит вам с сестренкой по подарку.

– Подалку? – повторил Сэм, хлопая глазами.

Гарретт кивнул.

– Мам, пласти! – Мальчуган подбежал к маме и всунул свою ручонку маме в ладонь. – Пойдем искать длугую елку.

– Спа-си-бо, – показала губами мама Сэма. Улыбнувшись Тори и Гарретту, она развернулась и пошла дальше.

– Вообще-то, знаете, – окликнул ее Гарретт, – Сэм очень послушный мальчик. Мы хотим сделать ему подарок. Вы не против?

Юная мама покачивала грудничка, теряясь с ответом. Она посмотрела на Сэма, тот молча стоял рядом. Наконец она пожала плечами:

– Он и правда молодец.

– Замечательно. – Гарретт провел пальцем по веснушчатой щеке мальчика. – Мы подарим ему эту елку.

– Ух ты! – запрыгал на месте Сэм.

– Да, но… – изумилась мама. – Она дорогая.

– Прошу вас, примите этот подарок, – вступилась Тори. – Мистер Блэк провинился перед Санта-Клаусом и теперь должен исправиться.

Женщина бросила косой взгляд на Гарретта. Но маленькая ручка сжала ее ладонь, не оставляя шансов.

– Спасибо вам большое, – поблагодарила мама. – Вы будете добрыми родителями. Или уже стали, – уточнила она.

– О нет, – замахала руками Тори. – Мы не.

– Не готовы? – перебила женщина. – Понимаю вас. Хочется пожить для себя, построить карьеру, дом, виллу, поездить по миру. Но поверьте мне, истинное счастье в детях. Дети – это Божий дар. Сегодня вы подарили Сэму счастье. И я желаю вам, чтобы в новом году вы тоже были счастливы.

Стараясь не смотреть на Гарретта, Тори решила не перебивать говорливую мамочку. Нескладные объяснения и отговорки были явно ни к чему.

– Вам тоже счастья в новом году, – пожелала Тори.

Маленькое семейство направилось в сторону кассы, и Тори повернулась к Гарретту:

– Это так мило с вашей стороны.

Гарретт дернул плечом, словно это был сущий пустяк:

– Сэм хороший парень.

– Да, – закивала Тори, не сводя с него пытливого взгляда. Теперь на его щеках появилось что-то вроде румянца.

– И в чем же я провинился перед Сантой? – спросил Гарретт.

Тори широко улыбнулась:

– В том, что ходите такой смурной и угрюмый, как Гринч, который похитил Рождество. Но это нестрашно. Украшение елки добавит вам баллов. Итак, какая из елок вам понравилась?

Гарретт обхватил ладонью ствол одной из елок и поставил дерево вертикально:

– Пусть будет эта.

– Гарретт! – Тори хлопнула себя по бедрам. – Эта елка будет королевой праздника. Вы не можете выбрать любую и сказать «Пусть будет эта».

– Вы сказали, выбирать мне. – Он опустил елку и направился к кассе.

– Постойте, – ринулась за ним Тори, стараясь не поскользнуться и не упасть в лужу. – С левой стороны у нее мало веток, посмотрите!

– Ваше рождественское волшебство исправит этот изъян.

– Да, но…

Внезапно он повернулся, обхватил щеки Тори руками и нежно чмокнул ее в губы.

Не успев понять, что происходит, Тори приподнялась на цыпочках, наклонила голову и открыла губы для поцелуя. Он поцеловал ее более глубоко и протяжно, затем откинул голову назад.

– Думаю, этого хватит. Молодоженам пора домой.

Следующим утром Тори проснулась в незнакомой комнате. Она зажмурила глаза от льющегося в окна солнечного свету. Нужно было закрыть перед сном тяжелые занавески.

Электронные часы показывали шесть часов утра. Рабочие приходят в семь. По словам прораба, Гарретт выходил из дому примерно в это же время.

Тори решила, что сначала даст указания рабочим и только потом позавтракает. Коря себя за то, что забыла прихватить из дома тапочки, она на цыпочках скользнула в ванную.

Проходя мимо зала, она заметила в нем одну из вчерашних покупок. Стоящая возле стены елка напомнила Тори события вчерашнего вечера. Да, Гарретт бывает грубоват. У него проблемы с общением. Но все же было в нем что-то располагающее. Словно заколдованный принц ютился в теле дикого зверя.

Тори подошла к елке, провела ладонью по мягким, пушистым веткам. Все же нужно ему показать, насколько волшебный праздник Рождество. Складывалось ощущение, что Гарретт переполнен тоской и печалью; что именно они не позволяют ему открыться чему-то прекрасному. В конце концов, если у него нет приятных воспоминаний о Рождестве, почему бы не завести их? Канун Рождества – самое время изменить жизнь к лучшему.

Решено: вечером они будут украшать елку.

– Мисс Рэделл, – обратился к ней один из рабочих, – через час подвезут фонарики.

– Замечательно! Пусть пока сложат у крыльца.

Рабочий ушел передать поручение, а Тори отправилась на кухню. Слава богу, в чайнике есть свежий кофе. Зато в холодильнике как будто мышь повесилась. На полках тоже пусто. Тори отрезала кусок хлеба и вставила в тостер. В список дел нужно срочно внести покупку еды.

С чашкой кофе в руках Тори принялась за инспекцию помещений. Во всех комнатах было чисто, кроме тех, где ремонт только близился к завершению. Неспешно прохаживаясь из одной комнаты в другую, она представляла, где будут висеть лампы и фонари. Как нужно оформить фасад старинного особняка, чтобы подчеркнуть его готический шарм и красоту. Люди помнили этот дом по старому фильму ужасов, а значит, экстерьер нужно оставить как есть – холодным и мрачным. Зато внутри можно сыграть на контрасте, создав атмосферу праздника, доброты и тепла.

А когда гости будут расходиться, можно будет зажечь во дворе белые фонарики. Это усилит ощущение радости и продлит праздник.

Крупные елки привезут сегодня. Плюс вчера она купила несколько отдельных сосновых веток. Для начала достаточно. С этой мыслью Тори подозвала Марию:

– Мне понадобится ваша помощь на чердаке. Может быть, там остались украшения.

Через полчаса борьбы с пылью и паутиной она сдалась. На чердаке была только старинная мебель и несколько картин. Семейство Блэк, видимо, не стремилось сохранить память о себе.

– Здесь ничего нет, – озвучила Мария очевидный вывод.

– Увы. – Тори хлопнула в ладоши, чтобы стряхнуть с рук пыль. – Значит, наш список покупок пополняется. – Она достала из кармана смартфон. – Встретимся на кухне через десять минут. – На следующие два часа был запланирован шопинг, после чего нужно было ехать в шоу-рум для приготовления меню к завтрашнему мероприятию. – Ты сядешь за руль, а я посмотрю, что можно сделать с телефона. – В конце концов, вопрос с меню и покупку продуктов можно поручить Ханне, главному повару.

Гарретт завез «мазерати» в гараж и выключил зажигание. Он провел рукой по крепким мышцам шеи. Весь день он просидел на совещаниях с исполнительными директорами. Для нового года требовалось принять новую бизнес-стратегию.

Полный раздумий, он вышел из машины и направился к дому. Окна старинного особняка горели приветливым светом. Гарретту даже показалось, что он возвращается к родному очагу после долгого отсутствия. Странные, неведомые до этого ощущения.

– Не будь наивным, – буркнул он себе под нос. – Ничего особенного не происходит. Это просто означает, что твоя временная соседка дома. – И все же на душе Гарретта стало легче.

Стоило ему ступить на порог дома, как в нос ему ударил аромат готовящегося мяса. Незнакомое ощущение родного дома усилилось. Отставив портфель, Гарретт проследовал на кухню.

Он был уверен, что Тори не видела и не слышала его. Она стояла у плиты, помешивая что-то в большой кастрюле.

– Тушеное мясо, – ответила она на его немой вопрос. Тори сказала это так неожиданно и так резко повернулась к нему, что он вздрогнул. Смешинка в ее глазах свидетельствовала, что это не осталось незамеченным. – Вы же проголодались?

– Пахнет вкусно, – признал Гарретт.

– Еще как, – уверенно произнесла она и, снова повернувшись к плите, продолжила помешивать. Слегка наклонившись к кастрюле, она глубоко вдохнула идущий из нее аромат и протяжным «м-м-м» подтвердила свою уверенность. Неожиданно Гарретт почувствовал резкий приступ голода. Но этот голод относился не только и не столько к еде. – Мамин рецепт, – продолжила Тори, а затем подмигнула, – с некоторыми добавками лично от меня.

Гарретт лишь отдаленно слышал ее слова. Все его внимание было сосредоточено на этих пухлых, мягких, слегка влажных губах. Что бы ни значило ее подмигивание, он не мог устоять и не подойти к ней. Серые глаза всматривались в эти розовые губы.

Тори взглянула на него из-под длинных, пышных ресниц. Облизнув верхнюю губу, она сделала шаг влево.

– Пока я готовлю, вы можете освежиться. А о ремонте поговорим за ужином.

– Похоже, у вас на все есть план, – констатировал Гарретт в зыбкой дымке, все сильнее затуманивавшей ему рассудок.

У него тоже был план, и в него никак не входило увлечение этой женщиной. Но этим морозным вечером, после напряженного дня, план начинал трещать по швам. Блюдо, что готовила Тори, только усугубляло положение. Он не помнил, когда последний раз ел дома. Внезапно приступ голода окончательно сменил вектор с блюда на повара.

Гарретт принял душ и переоделся.

Господи, сколько эта женщина болтает! И делает это чертовски задорно. Откуда у человека столько оптимизма? Казалось, она действительно любит людей. Гарретт видел, как она общается с рабочими: на равных, прислушиваясь к их мнению, считаясь с их замечаниями и предложениями, даже если они шли вразрез с ее собственным планом.

Странно, но ее настойчивое присутствие нисколько не докучало ему. Даже вчерашняя поездка за елками прошла будто в удовольствие. Однако в какой-то степени это было испытанием: она заставляла его думать, смеяться. Она заставляла его жить. Притом что сам он по привычке хотел, чтобы его оставили в покое.

Спускаясь по лестнице, Гарретт засучил рукава. Тори успела накрыть стол на двоих. Здесь же стояло большое блюдо с золотистыми поджаристыми печеньями.

– Вам не обязательно готовить, – заметил он, усаживаясь на кресло. В животе у него заурчало. Поймав на себе взгляд, он слегка смутился. – Но я рад, что вы это сделали. Не только пахнет, но и выглядит волшебно.

– Я люблю и умею готовить, – похвасталась Тори, поднося к носу печенье, словно проверяя его на запах. – В морозный вечер так хочется чего-нибудь горячего.

– Это так, – согласился Гарретт, не сразу уловив двусмысленность этих слов. Когда он последний раз ел мясо домашнего приготовления? Если не считать индейку на День благодарения, то…

Не важно. Пожелав Тори приятного аппетита, он принялся за кушанье. Тори тем временем разлила по бокалам красное вино.

Какое-то время они молча наслаждались едой. Затем Тори вспомнила, что обещала поделиться процессом работы. Она рассказала ему, что было сделано за два дня. Что-то из этого он успел заметить, спускаясь по лестнице. Отполированные перила были украшены зелеными ветвями, кристаллами и фонариками. А самая высокая елка стояла в зале – скоро ее должны были начать украшать.

– Видите, как все закрутилось, – подметил Гарретт. – И все благодаря тому, что вы постоянно находитесь на объекте.

– Приятно, что вы рады. Сегодня вам выпадет шанс поучаствовать в процессе. – Тори поднесла бокал и чокнулась с ним. – После ужина мы нарядим елку.

– О нет, – закачал головой Гарретт. – Тем более что у нас нет семейных игрушек.

– Я знаю. Мы с Марией облазили весь чердак.

– Отец не был сентиментален.

– И поэтому я съездила и купила игрушки. – Янтарные глаза Тори воодушевленно горели. – В следующем году вы сможете нарядить елку ими же. Считайте, что теперь у вас есть семейные игрушки.

Фразы наподобие «Они мне не нужны» не последовало. Тори мысленно благодарила его за это. Она знала, что в следующем году он будет встречать Новый год в Санта-Барбаре, один в своем доме. Скорее всего, там снова не будет елки, чтобы напомнить ему о рождественском волшебстве.

– Я не умею ничего наряжать, – предупредил Гарретт.

– Зато я умею, – успокоила его Тори. – Опыта мне не занимать. – Она отрезала небольшой кусок мяса. – Я вам говорила, что наша мама обожает предпраздничную суету? В нашем доме отмечались все красные дни календаря. А Рождество – ее любимый праздник. Под Рождество она выбирает какую-нибудь тему и на ее основе украшает дом.

– Тему?

– Да, тему. Любую. Мастерская Санта-Клауса, замок Снежной королевы, рассказы Диккенса, ангелочки. Все, что имеет отношение к Рождеству. Знаете, какие мои любимые украшения?

Гарретт заинтересованно кивнул.

– Те, что мы сами делали в детстве. Даже если мы с сестрой выбивались из темы, мама все равно находила место для наших поделок.

Разделавшись с двумя порциями, Гарретт отставил тарелку и вытер салфеткой рот. Эти счастливые детские воспоминания озадачили его.

– У нас с вами было разное детство, – сказал он.

– Я знаю, что мне повезло. – Тори поставила грязные тарелки в раковину. – Потом помою, если вы не против. – Она взяла со стола бокал. – Вино можем допить в процессе.

Улыбнувшись, Тори исчезла в проеме кухни. Гарретт неохотно последовал за ней. У стены между окнами величественно возвышалась елка. Тори поставила бокал на кофейный столик и прибавила свет на выключателе.

Ель заблестела, словно уже была кем-то украшена. Гарретт засунул руки в карманы, восхищаясь этой волшебной картиной.

– Она и так великолепна, – заметил он.

– Согласна. – Тори подошла к нему, чтобы отсюда насладиться видом величественного дерева. – Представьте, какая она будет в игрушках. – Она хлопнула в ладоши. – Что ж, начнем. Вы отвечаете за творческую сторону вопроса.

Тори взяла Гарретта под руку и подвела к коробке с блестящими наклейками. Коробка оказалась чем-то вроде пиратского сундука с сокровищами – столько в ней было всего яркого и блестящего: золотистые шары, хрустальные сосульки, блестящие белые снежинки, фонарики и лампочки самых разных цветов и форм.

– У вас тут целая коллекция, – удивился Гарретт.

– Не обязательно использовать все. Берите то, что больше нравится. – Тори вытащила несколько золотистых шариков размером с мандарин и принялась развешивать по веткам. – Кому-то нравится симметрия, кому-то нет. Так что поправляйте меня, если что. – Услышав вместо ответа лишь глубокий вздох, Тори продолжила: – Вы дотянетесь до той ветки?

Гарретт помог ей повесить последний шарик, и Тори принялась за гирлянду. Даже с незажженными лампочками елка буквально искрилась от света. Дело оставалось за сосульками и снежинками.

Вдохновившись глотком красного вина, Гарретт решил, что основным цветом будет красный. Одну за одной он вешал игрушки всех оттенков красного – от темно-бордового до самого яркого, как цвет шапки Санта-Клауса. Не важно, какой формы была игрушка – будь то птичка или колокольчик, цепочка, бриллиант или звездочка, – он вешал все это на елку, подводя под общую концепцию цвета. Время от времени Тори направляла его руку в глубь елки, где игрушки придавали дереву дополнительный объем.

– Красный цвет очень органичен, – сказала она. – И он не так прост, как многие думают.

– Я последовал примеру вашей мамы. Красный цвет будет нашей темой.

Тори засмеялась:

– Отличное начало. – Она повесила на пальцы несколько красных игрушек и обошла дерево с другой стороны. – Расскажите о своей матери.

Ее вопрос не застал Гарретта врасплох. Эта женщина совала свой нос во все сферы его жизни. К тому же она беззастенчиво делилась с ним историями своей семьи. И справедливо ждала от него того же. Гарретт не хотел ее разочаровывать. Но ему было немного что рассказать.

– О которой из них? – спросил он, вешая красную розочку рядом с алым наливным яблоком.

– Для начала о той, что вас родила, – предложила Тори, не скрывая искреннего интереса.

Еще одно доказательство, что она любит людей. Ее открытость и естественность располагали. Видимо, поэтому Гарретт ответил не задумываясь:

– Я ее совсем не знал. Она ушла от нас, когда мне было три года. И умерла, когда мне было десять.

– Мне очень жаль, – грустно сказала Тори. – Вы видели ее после того, как она ушла?

– Нечасто. Где-то раз в год мы встречались. – Голос Гарретта не выражал никаких эмоций. И все же впервые за долгие годы он ощутил то чувство утраты и предательства, что испытывал в те дни. – Долгое время я мечтал, чтобы она вернулась. Ни няня, ни мачеха не могли заменить мне ее. А потом как отрезало. Я даже не знаю, любила ли она меня когда-нибудь. Я был нужен ей, чтобы шантажировать отца, который не хотел отдавать меня в ее руки.

– Как грустно, – промолвила Тори. Печаль и впрямь обуяла ей от такого признания. – Но зато это подтверждает, что отец любил вас.

Да, эта женщина во всем искала плюсы.

– Отец никого не любил, кроме себя.

Тори решила не развивать тему отца.

– А мачехи? – спросила она.

– Все как одна молодые красивые актрисы, жаждущие быстрой славы. Он давал им все, что они хотели, а потом менял на новых.

– Как цинично! Кто же заботился о вас?

– Не могу сказать, что был лишен внимания. Прислуга отца следила за тем, чтобы у меня все было. Я учился в лучших школах, ни в чем себе не отказывал. Отец даже поддержал меня, когда я решил поступать в Калифорнийский университет. Там одна из лучших киношкол в США.

– Он, наверное, был счастлив, что вы пошли по его стопам.

– Не особо. – Гарретт не мог подобрать правильные слова, чтобы описать отцовский характер. А Тори по незнанию оценивала его как среднестатистического отца. – Отец хотел, чтобы я был его точной копией. А во многом не соглашался с ним. Хотел быть собой. В какой-то момент наши пути начали расходиться.

– Но несколько лет назад он поставил вас во главе нескольких важных проектов, – напомнила Тори. По крайней мере, так писали в Интернете.

– И не получил желаемого результата.

– Почему?

– У меня было другое видение этих проектов.

– Неужели настолько другое? – решила уточнить Тори.

– Я люблю фильмы с хорошим сюжетом. А ему хотелось спецэффектов. Чтобы все летало, крушилось и взрывалось. Чем ярче, тем лучше.

– И что в итоге?

– Я ушел, – ответил Гарретт. – И уже за первую свою картину получил «Оскара». В ней не было ни одного спецэффекта.

Тори улыбнулась:

– Доказали отцу свою состоятельность.

Гарретт улыбнулся в ответ, но на его лице была печаль. Похоже, Тори постепенно научалась читать его чувства. Пришло время менять тему, пока обладатель «Оскара» не ушел в депрессию.

– Как по-вашему, не достаточно ли украшений? – спросила она. – В этом деле нужно знать меру.

– А я только втянулся в процесс, – признался Гарретт.

С этого ракурса он видел, как овальный вырез свитера Тори открывает вид на ложбинку между ее грудями. Из вежливости ему стоило сделать шаг в сторону. Вместо этого он замер, не в силах отвести взгляд. Ему невольно вспомнился вкус ее губ, и от этого напряглось все тело.

Белокожая, в желтом свитере, с ниспадающими светлыми волосами, она принимала на себя часть елочного блеска, который, казалось, светится над ней как ореол.

Тори вернулась на прежнее место, и Гарретт отошел в сторону. Мысленно он напомнил себе о никчемности сексуальных фантазий и запрете на служебные романы. Но что, если он обманывал себя? Вдруг женщина нужна ему сильнее, чем он хочет думать? Как бы то ни было, об этой женщине нужно прекратить думать сию же секунду.

– Чем ваша мама украшала елку? – спросил он.

– Чего там только не было! Ангелочки, Санта-Клаусы, шары, цветочки, перья. Мама пускает в ход все, что видит.

– Хм. – Гарретт прижал два пальца к щеке, задумчиво глядя на дерево. Их совместный труд пришелся ему по душе. Они идеально поработали с объемами, глубиной и цветом. Получилось красиво. Это его елка, как сказала Тори. От этого делалось неожиданно приятно. Просто вечер открытий. Он был практически горд собой.

– Я рада, – одобрительно сказала Тори. Вероятно, он озвучил свои мысли. – Как давно вышел ваш последний фильм?

– Больше года назад. В прошлом августе. Мы начали подбор актеров под следующий проект, но все затянулось из-за аварии.

– Потому что почти большую часть года вы пролежали в больнице? – риторически спросила Тори, подходя к нему. Он едва сдержался, чтобы не раскрыть руки в объятии. Каково было его удивление, когда в следующее мгновение она взяла его руки в свои и крепко сжала. Ее большие глаза источали печаль и жалость. – А потом погрязли в административных делах. Нелегкий год.

– Как только студия встанет на ноги… – Ему понадобилось все самообладание, чтобы не впиться в нее поцелуем. – Я обязательно вернусь к производству фильмов.

– А кто же будет управлять студией? – спросила Тори, глядя ему прямо в глаза.

– Назначу исполнительного директора. Как только смогу отчистить запятнанную репутацию компании. – Черт, в его планы не входило обсуждать с ней студийные дела! Она слишком легко входила к нему в доверие. – Забудьте, что я сказал.

– Обязательно забуду, – послушно сказала Тори. – Надеюсь, репутация не так уж запятнана.

– Ничего страшного не случилось. Просто кое-кто распоясался. Нужно будет закрутить гайки, а затем вернуться к съемкам.

– Мудрое решение, – тихо молвила Тори. Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. – А пока что попытайтесь насладиться праздником. Самое время обзавестись приятными воспоминаниями.

Как плохо она его знает. Рождественские елки, приятные воспоминания – все это не для Гарретта Блэка. Сделав шаг в сторону, он указал на верхушку елки:

– Там как-то пусто. Я люблю доделывать все до конца.

Глава 8

Тори вбежала в кухню, на ходу надевая носок. Часы показывали ровно семь утра. Первым делом она устремилась к кофейному чайнику. С чашкой в руках она нагнулась над раковиной и вдыхала аромат утреннего кофе. Налив себе вожделенный напиток, она сделала глоток и удовлетворенно застонала.

– Надеюсь, я не мешаю вашему наслаждению, – раздался голос сзади.

Тори едва не подпрыгнула. Гарретт сидел за столиком с чашкой крепкого кофе и жареным тостом в руке.

– Доброе утро, – поздоровалась Тори. Она села на стул напротив него и включила планшет. – Простите, утром у меня специфические отношения с кофе.

– Я это учту. – Гарретт поднял чашку, словно чокаясь с ней. – Какие планы на день?

– Сначала посмотрю, что здесь, потом в десять встречаюсь с Лорен. Хотели оценить одно помещение на предмет проведения мероприятий. – Она отломила кусочек тоста и слегка помазала его маслом. – Потом в отель насчет вашего вечернего корпоратива. Кстати, во сколько будет раздача призов?

– Каких еще призов? – удивился Гарретт.

– Обычно в конце года директора компании вручают призы лучшим сотрудникам. Ну или награды. Называйте как хотите.

– Первый раз слышу. Тем более в этом году особых успехов не замечено.

– Как скажете. – Вчерашнее замечание Гарретта о репутации студии многое объясняет. Недопущение родственников на съемки, строгое следование съемочному графику – все это делалось не по его прихоти, а из необходимости. – Но поощрение коллег положительно сказывается на работе. Можно наградить кого-то за былые заслуги. А затем произнести речь.

– Речь?

– Да. Поделиться своим видением будущего.

Уголок его рта скривился.

– Что ж, это мудрый совет, – признал Гарретт. – Есть над чем подумать.

– Обычно на это уходит двадцать минут. Потом подается ужин. – Острая нужда во второй чашке кофе привела Тори обратно к чайнику. – Потом бывает «коктейльный час», когда гости просто общаются. Кстати, вчера забыла предупредить. Сегодня у вас первое свидание.

– Что? – округлил глаза Гарретт. – Нет.

– Все уже устроено. Машина заедет сначала за вами, потом за Гвен. На ней же вы поедете на ужин.

– Это не лучшая идея. – В его голосе слышались нотки паники. – Там будет столько народа, как мы будем общаться? Нет, это несерьезно.

– Еще как серьезно. Тем более что все главы отделов будут с женами. И все они будут с вами за одним столом. На их фоне вы были бы слишком одиноки.

С сердитым видом Гарретт обдумывал ее слова. Затем недовольно кивнул:

– Ладно. Но будьте рядом, как мы и договаривались.

– Уверена, я вам не понадоблюсь. – Эти слова дались ей с трудом. – Но в случае чего подайте сигнал мне или Лорен. – Тори вытянула ногу, поправляя теплый носок. – Мне пора собираться. Рабочие приедут с минуты на минуту. – Двумя пальцами она подвинула планшет Гарретту. – Здесь информация о Гвен.

– Почему бы вам просто не рассказать мне о ней? Что вам подсказывает интуиция?

Меньше всего ей хотелось рассказывать Гарретту, что подсказывала ей интуиция. И почему мужчины всегда хотят все готовое? Как будто женщину можно описать в двух словах. Однако, окинув Гарретта с ног до головы, она сказала:

– Супермодель международного уровня.

– Сколько ты собираешься жить в этом жутком особняке? – спрашивала Лорен Тори, когда та появилась в офисе.

– Еще несколько дней. – Тори скинула туфли, одновременно включая ноутбук.

– Нам вас не хватает! – прокричала с кухни женщина-повар. – Ханна разрывается на четыре части.

– Потерпите еще немного. Сегодня работаем с поварами отеля. Время, место и меню уже утвердили.

Лорен зачеркнула пару пунктов в своем ежедневнике.

– Хорошо. Я поговорила с их координатором. В три можно завозить реквизит.

Тори сверилась с планшетом:

– Отлично, как раз по графику.

– То есть в три ты там будешь? – уточнила Лорен.

– Так точно.

– А с Гарреттом и Гвен все в силе?

Огонек в глазах Тори заметно поугас.

– Я дала Гарретту почитать о ней. Выглядел он недовольным.

– Это ты решила познакомить их непременно сегодня, – напомнила Лорен.

– Мы не дождемся, когда он созреет. К тому же, если затянуть еще дольше, Гарретт вообще может соскочить.

– Ты так хорошо его узнала? – ухмыльнулась сестра.

Тори решила не поддаваться на провокации:

– Достаточно. – Тори и сама не знала, что имела в виду. То ли она достаточно узнала Гарретта, то ли этим «достаточно» она удерживала сестру от расспросов. – Будем надеяться, что Гвен окажется той единственной. Тогда можно будет забыть про сводничество и сконцентрироваться на работе.

– Было бы здорово. – Что-то было в голосе Лорен, что привлекло внимание Тори. Она с любопытством оглядела сестру, но та тут же закрылась.

– Время покажет, – философски заключила Тори. Она открыла программу сегодняшнего вечера и повернула монитор к Лорен. Наконец-то можно поговорить о работе, не думая ни о Гарретте, ни о его свиданиях, ни о странном огоньке в глазах сестры.

* * *

Последние слова Гарретта утонули в бурных овациях. Он облегченно вздохнул, жестом поблагодарил Тори за идею с торжественной речью и вернулся за стол.

– Отличные слова, Гарретт, – хлопала в ладоши Ирен Аллан, начальник отдела по связям с общественностью. – Вашему отцу бы понравилось.

Другие коллеги присоединились к похвалам. Гарретт кивал. Он испытывал двойственные чувства. Но, следуя примеру Тори, решил сконцентрироваться на положительном.

– Соболезную по поводу смерти отца, – наклонилась к нему Гвен, открывая его взору всю глубину своего декольте. Пышная грудь так и норовила выпасть из обтягивающего синего платья. Добротные формы идеально сочетались с черными, как арабская ночь, волосами, белоснежной кожей и живыми голубыми глазами. Гвен была настоящей красавицей, и Гарретт то и дело заслуженно ловил на себе завистливые взгляды коллег-мужчин.

– Прошел почти год, – сказал он. Ему было приятно смотреть на Гвен. Хотя он и понимал, что ее присутствие рядом продиктовано желанием карьерного роста, нежели интересом к нему. Но что делать. К этому ему не привыкать.

– Здорово, что он передал тебе студию.

То, что красота Гвен в разы превосходит ее умственный коэффициент, стало ясно в первую же минуту.

– Это семейная студия, – пояснил Гарретт. – Я унаследовал ее после смерти отца. – По всей видимости, она не удосужилась почитать его биографию. Гарретт обвел зал в поисках Тори и был неприятно удивлен, когда увидел ее в компании худосочного мужчины в строгом костюме. Тори протянула незнакомцу визитку, но тот, казалось, был больше заинтересован в ее светлых волосах, стекающих по плечам, как тягучая смола.

– Вау, – протянула Гвен. – А можешь снять фильм про меня? – спросила она, медленно наматывая на палец локон волос. – Мне все говорят, что моя жизнь увлекательна, как кино.

Господи, смилуйся! Сколько осталось до окончания вечера?

Когда последние гости поднялись на танцпол этажом выше, Тори закрыла двери гостиного зала.

– С ужином покончено, – выдохнула Лорен.

– Слава богу, – согласилась Тори. – Я осмотрю все столы, не оставил ли кто личные вещи. Жалобы были?

– Всегда есть недовольные. Ничего конкретного. А где наша парочка?

– Не знаю, – с заметным раздражением ответила Тори. – Поднимемся – увидим.

На входе в танцевальный зал Гарретт общался с коммерческим директором. Гвен стояла по его правую руку, опустив голову ему на плечо.

– По-моему, ничего не вышло, – предположила Лорен, глядя на их пару.

– Думаешь? – воодушевилась Тори. – Искра не проскочила?

– Не-а… Увы, Гвен вычеркиваем.

Тори протяжно выдохнула. Внезапно ее взгляд остановился на собственном отражении в зеркале.

– Похоже, тебя это только радует, – ухмыльнулась Лорен. – Ничего не хочешь рассказать?

– Нет же! – выпалила Тори.

Сестра вытаращила глаза.

– Нет, – повторила Тори более спокойно. – Просто радуюсь, что официальная часть закончилась.

– Ну-ну. – Ухмылка Лорен была полна сарказма. – Ты же знаешь, вечер только начинается.

Следуя договоренности, Тори не упускала Гарретта из виду. Приглушенный свет и ультрафиолетовые лампы создавали атмосферу модного ночного клуба, а мягкие кожаные кресла по периметру танцпола призывали отдохнуть между песнями. Группа на сцене умело сочетала быстрые и медленные композиции, не давая гостям заскучать.

Гарретт и Гвен танцевали в центре зала под ненавязчивую мелодию. Тори стояла поодаль, стараясь не быть замеченной.

Крытый шатер на террасе превратился в курительную комнату.

– Один человек в сигарную, – раздался в наушнике голос Тори.

– Приняла, – отозвалась Лорен.

Выйдя на свежий воздух, Тори ощутила легкое головокружение. Скользнув за ширму, она миновала террасу и вышла к бассейну. Матрасы на лежаках были слегка влажными. Значит, на лежаке не откинуться.

Она приподняла матрас и села на прохладный лежак. Прохлада в столь жаркий вечер как нельзя кстати. Фонари освещали пространство бассейна желтым светом. Кусты и карликовые пальмы отбрасывали на воду вычурные тени. От самой воды исходил белый пар.

– Я в патио, – предупредила Тори в наушник. – Если не приду через пять минут, разбуди.

– Ха-ха, – отозвалась сестра. – Официанты расставляют кофейные столики. С алкоголем закругляемся. Остается только сигарная.

– Это радует.

– Гарретта нигде не видно. Он ушел? – спросила Лорен.

– Вряд ли. Пару минут назад он танцевал с Гвен.

– Сейчас их нет. Может быть, свидание прошло лучше, чем мы думаем, и наша пара уже в особняке?

У Тори защемило в груди. Не поддаваясь первой реакции, она включила логику:

– Сомневаюсь. Он говорил, что в полночь будет провожать гостей на выходе. – Тори глубоко вдыхала прохладный вечерний воздух. Контролировать мероприятие и одновременно отслеживать свиданку оказалось сложнее, чем она думала.

– Приняла. Сладких снов.

Не зная, где Гарретт, она не сможет расслабиться. Она набрала номер его водителя. Тот доложил, что везет Гвен домой. Одну. Последняя версия Лорен не оправдалась.

Влажный матрас уже не так страшен. Тори откинулась на спинку лежака и закрыла глаза.

– Любуетесь звездами, мисс Рэнделл? – Голос Гарретта прозвучал словно с темных небес.

Не открывая глаз, она улыбнулась:

– Набираюсь сил, мистер Блэк.

– Еще одно успешное мероприятие от «Бай эрренджмент»?

Его голос прозвучал прямо над ухом Тори. Взбудораженная его близостью, она медленно открыла глаза.

– Приятно, что вы так думаете. – Тори поставила ноги на прохладный каменный пол. – Как я понимаю, Гвен уехала домой.

– Да, ей завтра рано вставать.

Тори закусила нижнюю губу. Его холодный тон недвусмысленно намекал, как прошло свидание.

– Что ж, – развела она руками, вставая с лежака. – Зато провели время в компании супермодели.

По лицу Гарретта скользнула тень.

– Это время я считаю потерянным.

Не самая высокая оценка за работу. Тори подыскивала правильные слова, но внезапное предложение Гарретта сбило ее с мысли.

– Хотите потанцевать?

Она округлила глаза:

– Что?

Не говоря ни слова, он взял ее руку и притянул Тори к себе.

– Господи, – только и могла сказать она.

– Будем считать, что это значит «да».

Крепко обхватив ее за талию, Гарретт начал двигаться в такт музыке.

«Главное, не упасть в обморок».

Внезапно она ощутила, насколько прохладно у бассейна. Если бы не тепло, идущее от его тела, она бы дрожала как осиновый листок. Тори положила голову ему на плечо. Ее бюст приятно упирался ему в грудь.

Как приятно он пахнет. Она прижалась к нему сильнее, желая большего.

Внезапно Тори осознала всю опасность своего положения. Нужно что-то сказать, чтоб заполнить эту пугающую тишину. Она готова была бежать от проклятого бассейна, если бы это не выглядело столь нелепо.

– Поговорим о вашем свидании, – предложила она и тут же осознала, что меньше всего хочет говорить об этом.

– Давайте не будем.

– Мне это поможет в поиске следующей претендентки.

«Господи, когда же я начну думать прежде, чем говорить?»

Гарретт глубоко вздохнул. На мучительную долю секунды их тела стали еще ближе друг к другу.

– Все же мне лучше одному, – признался он.

– Так не бывает.

Она услышала его смешок у себя над ухом.

– В мире много тех, кто любит одиночество.

– Это самообман, – ответила Тори.

– И зачем им обманывать себя?

– Так легче жить. Все под контролем, все предсказуемо. К тому же добровольное одиночество не так печально, как вынужденное. Когда тебя отвергают или ты любишь кого-то больше, чем он тебя.

Гарретт отпустил ее талию. Тори подняла на него удивленный взгляд. Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, что музыка кончилась.

Большим пальцем правой руки он коснулся ее щеки.

– Спасибо за танец. И за вечер в целом, – сказал Гарретт тоном довольного работодателя.

В другой ситуации она была бы польщена. Но сейчас ей сделалось грустно.

Глаза Тори забегали в поисках туфель. В следующую секунду Гарретт протянул их ей.

– Спасибо.

Надевая туфли, она оперлась о его руку. Почувствовав под пальцами крепкие мышцы, Тори поняла, что гормоны вот-вот захлестнут ее. Профессиональная этика все больше отходила на задний план.

Гарретт положил руку ей на поясницу и направил ее в сторону террасы. Следующие слова Тори обдумала с предельной тщательностью.

– Может быть, вам вызвать машину? – спросила она. – Я останусь до конца, чтобы убедиться, что все в порядке.

Несколько секунд Гарретт сомневался, затем кивнул:

– Буду вам крайне признателен.

Следующим утром Тори проскользнула в кухню только после отъезда Гарретта. Пусть он считает ее трусихой, но находиться с ним в одном помещении становилось все сложнее.

Зажаренный кусочек хлеба со щелчком выпрыгнул из тостера. Тори достала нож, намазала на тост малиновое варенье… и едва не подавилась, увидев на столе свежий выпуск известного журнала. На его обложке Рэй Донован страстно обнимал ее родную сестру Лорен. Заголовок гласил: «Известный холостяк Донован крутит роман с загадочной блондинкой».

Лорен была запечатлена в платье, в котором была на вчерашнем вечере. Это не оставляло сомнений, когда была сделана фотография. Но Тори не видела там Рэя.

Значит, ее подозрения оправдались. Природная интуиция снова не подвела. Сказать Лорен или пусть все идет своим чередом?

Звонок телефона отвлек Тори от мыслей. Неудивительно, что на экране высветилась фотография сестры.

– Доброе утро, – сладко протянула Тори. – Я как раз читаю утреннюю прессу.

– Как раз поэтому я тебе и звоню, – сказала Лорен куда спокойнее, чем ожидала сестра. – Я только что говорила с Дженной. Она видела фотографии Гарретта и Гвен.

– Гарретта и Гвен? – удивилась Тори. Спешно пролистывая журнал, она наткнулась на фотографию Гарретта, выводящего Гвен из вчерашнего отеля. Ничего особенного, только отчего так сдавило в груди?

– Я предупредила Дженну, что мы не знаем, как прошло свидание, – продолжила сестра.

Тори закрыла журнал. Теперь на нее снова смотрела фотография обнимающихся Лорен и Рэя.

– Гарретт отказался от свиданий, – сказала она.

– Чего и следовало ожидать, – вздохнула Лорен. – Что ж, хоть на какое-то время мы осчастливили девушек.

Но почему сестра молчит о том, что и сама засветилась в таблоиде?

– Больше ничего не расскажешь? – перешла в наступление Тори.

– Типа чего?

– Типа того, как вы с Рэем оказались на обложке «Голливуд лайв».

На другом конце повисла гробовая тишина.

– Лорен, – позвала Тори. – У тебя все хорошо?

– Нет. – Было слышно, как сестра громко хлопнула дверью. – Больше не могу говорить. Пока.

Несколько секунд Тори молча моргала, глядя на погасший экран телефона.

Было очевидно, что сестра не готова делиться с ней подробностями своей связи с Донованом. Обидно, но несмертельно. Хотя раньше за Лорен такого не водилось. С другой стороны, сама Тори тоже не спешила делиться с сестрой всем происходящим в особняке.

Да и чем делиться? Пара поцелуев украдкой. Разве это что-нибудь значит?

Глава 9

Дождь барабанил по карнизам старинного особняка. Ветер размазывал дождевую воду по окнам. Ветки деревьев скребли по каменным стенам. Тори протяжно зевнула. Сидя в кресле перед камином, она вносила поправки в распорядок завтрашнего дня.

Гарретт был на вечерней встрече, так что все время было в ее распоряжении. Как приятно находиться в тепле, когда за окном такая непогода! Отхлебнув из кружки чай, Тори зевнула еще раз. Может, заменить чай на кофе?

Почти все работы в особняке были помечены галочкой. Ненастье началось лишь пару часов назад. Остальное время царила чудесная погода, что позволило рабочим закончить все вовремя. Еще пара дней на декор, и дом будет готов к празднику.

От внезапного грохота Тори пролила на себя чай. Дом погрузился в кромешную темноту. Только не это. Гром и молния лишили старинный особняк электричества.

Слава богу, хотя бы в камине горит огонь. Тори протянула руку к кофейному столику, отставила чашку. Телефон на месте, но, увы, «нет сети».

Не страшно, она справится. Страшно было на улице, а никак не в доме. Здесь темно, но зато тепло и уютно. И все же лучше найти фонарик или свечи. Можно использовать свет от ноутбука, но батарейка была на исходе.

Первый шаг, и вот она – лужа от пролитого чая. Мокрые носки – это так ужасно.

«Соберись, – сказала себе Тори. Оказывается, в темноте не так страшно, если громко разговаривать. – Где-то тебе попадался фонарь. Вспомни, где это было».

Наверное, на кухне. Надежда, что электричество включится само, таяла с каждым шагом. Очередная яркая вспышка, за ней раскатистый грохот. Дождь тарабанил по крыше с пугающей силой.

Господи, настоящая стихия! Она и не припомнит на своем веку такой непогоды. Следующая вспышка осветила нишу с инструментами. Конечно же! Фонарь был здесь, на верхней полке. Тори поставила ноутбук на пол и встала на цыпочки.

Увы, с фонарем было не менее страшно. Тори поняла это, ощутив холодок по спине и дрожь во всем теле. Чтобы не упасть в обморок, она принялась глубоко дышать. Где-то здесь должны быть свечи. А батарейка от ноутбука, как пить дать, на кухне.

Поиск на полках и в шкафчике не дал результатов. Очередная вспышка молнии и снова дрожь. Стоит поискать в прихожей. В мокром носке на ватных ногах Тори вышла в коридор.

Действительно, в одном из ящиков возле двери нашлись свечи, спички и батарейки. С находками под мышкой она двинулась обратно в зал.

Тори поставила горящие свечи в чашки по двум сторонам стола. Чтобы не тратить аккумулятор, она закрыла ноутбук. Внезапно большой дом стал таким холодным и одиноким.

Обернувшись в плед, Тори сняла мокрые носки, поджала под себя замерзшие ноги и приготовилась ждать Гарретта.

Трескучий огонь в камине то и дело выбрасывал яркие искры. Красные, оранжевые, желтые – они кружились в странном танце красоты и разрушения. Это гипнотическое действо отвлекло Тори от пугающих скрипов и шорохов старинного дома.

Ливень и не думал утихать, ветки продолжали скрести по стенам. Смирившись с тем, что стихия ее единственная компания на вечер, Тори засунула в уши наушники.

Прикосновение руки заставило ее вскрикнуть. Она вскочила, машинально направив перед собой включенный фонарь. Большой черный призрак за кушеткой обрел черты и формы.

– Гарретт! – воскликнула она, светя ему прямо в лицо. – Слава богу! – Она буквально бросилась ему на шею. – Как я рада вас видеть!

– Не бойся, – прижал он ее к себе. Теперь ее голова упиралась ему прямо в подбородок. Так близко Тори слышала мерное биение его сердца. Большая рука нежно провела ей по волосам. – Испугалась?

– Еще как, – призналась Тори, жадно вдыхая его терпкий запах.

– Настоящая буря. – Гарретт продолжал гладить ее по голове. Крепкие пальцы проводили до самых кончиков ее волос, затем возвращались обратно. – Молния отрубила электричество. Половина Голливудских холмов погружена в темноту.

– А когда починят?

– Пока неизвестно.

Наверное, пора его отпустить. Это было так очевидно, но вместо этого Тори лишь сильнее прижалась к нему. Он был живой и такой теплый, сильный и уверенный. В нем было все, что ей было так нужно, пока она дрожала здесь она. Сейчас, еще пару минут, и она его отпустит.

– Прости, что оставил тебя в такой важный вечер, – прошептал Гарретт ей на ушко, убрав в сторону ее локон.

В его присутствии было так легко и спокойно. Слезинка потекла по щеке Тори. Неохотно она отпустила его крепкий, мускулистый торс. Затем откашлялась и подняла подбородок:

– Ничего страшного. Я бы справилась.

– Не сомневаюсь. – Гарретт провел рукой по своим волосам. – А со свечами так романтично.

– Господи, вы же намокли! – осенила ее догадка. Обежав вокруг кушетки, она схватила кухонное полотенце, которым брала горячий чайник, и протянула его ему. – Держите.

– Спасибо. – Гарретт принялся вытирать полотенцем голову. Теперь его волосы были взъерошены и стояли торчком. Он повесил полотенце на шею, схватился руками за оба его конца и улыбнулся. – Так куда лучше.

Таким растрепанным она его еще не видела. Но боже, как сексуален он был в эту минуту!

– Вам нужны душ и сухая одежда. – С этими словами Тори зажгла новую свечу и протянула ему. – Вы ужинали?

– Нет, я спешил домой.

Вновь оглушительные раскаты грома. Снова ослепительная вспышка молнии. Тори поежилась.

– Я приготовлю что-нибудь, пока вы будете в душе.

Почему-то ее предложение вызвало у него улыбку. И что-то приятное, теплое поселилось глубоко внутри. Улыбка вкупе с растрепанными волосами делала его таким простым и доступным. Куда подевались эта заносчивость и занудство?

– Это лучшие слова за весь день. – Он поднял свечу, словно намереваясь произнести тост. – Я ненадолго.

Все в доме изменилось с его приездом. На улице так же бушевала стихия, но темнота уже не была столь давящей. Тори открыла холодильник и в свете свечи оценила его содержимое. Осталось немного тушеного мяса и горстка поджаренных печений.

Подойдет.

– Пахнет что надо. – Гарретт вошел в кухню в футболке и джинсах.

– Почти готово. – Тори закрыла дверцу духовки и поставила поднос на столешницу.

Гарретт сел за стол, и Тори поставила перед ним готовое блюдо. Она сидела напротив него и молча наблюдала, как он ест. Даже тишина, царящая на кухне, отчего-то ничуть не смущала.

Через какое-то время Тори решила просветить его о ходе работ:

– Рабочие почти заверш…

Гарретт выставил вперед ладонь, не давая ей договорить:

– Все завтра. Ни слова о работе.

– Как скажете. – Тори взяла печенье, намазала его маслом и виноградным желе. – М-м-м, – протянула она.

Гарретт замер с вилкой в руке:

– И вот этого тоже не нужно.

– Мне нельзя печенье? – изумилась Тори.

– Вам нельзя издавать столь манящие звуки.

Тори заморгала:

– В каком смысле?

– Вы меня поняли, мисс Рэнделл.

Тори не знала, что ответить. Его ответ наводил на несколько мыслей сразу. Неужели тем самым Гарретт Блэк признавал свою увлеченность ею? Конечно, у них уже случались поцелуи, был медленный танец на корпоративном вечере. Но профессионализм обоих препятствовал какому-либо продолжению.

И Тори знала, что так должно быть. Деловая этика всегда во главе угла. А с таким человеком, как Гарретт, вообще нужно держать ухо востро. Видимо, за столь холодным фасадом бушевали недюжинные страсти.

И не без оснований. Брошенный матерью, воспитанный скупым до эмоций отцом, оставленный невестой-карьеристкой. Внешне спокойный Гарретт Блэк боялся продемонстрировать свою уязвимость.

Но как Тори может ему помочь? Вдруг она вспомнила про Шона. Про то, как пыталась наладить с ним когда-то крепкую дружбу. Все напрасно. Она не могла дать ему то, что он просил. Переступив невидимую грань, они пустили под откос долгие годы дружбы.

Нет, помочь Гарретту Блэку может только он сам. Простить тех, кто изранил его душу, и открыться будущему. Но не сейчас и не сегодня. Сегодня они в свете свечей вместе переживают непогоду.

Глядя ему прямо в глаза, Тори откусила печенье и нарочито протянула:

– М-м-м.

Капля желе упала ей на палец. Бросив чувственный взгляд на Гарретта, она слизнула желе языком и сладко причмокнула.

Гарретт готов был сорваться с места.

– Дважды я не предупреждаю.

Тори медленно вытянула палец изо рта.

– Вы доели?

– Я доел. – Гарретт встал из-за стола, взял обе свечи и поставил их на столешницу. Затем подошел к ней. Страсть горела в его глазах ярче свечей. – Но я все еще голоден. – Он взял ее за руку. И едва Тори приподнялась, как он смахнул со стола все, что на нем было. Тарелки и печенья разлетелись по полу. В следующую секунду он повалил ее на стол.

Тори не успела опомниться, как его губы уже ласкали ее шею. По ее коже бежали мурашки при каждом прикосновении его языка. Кровь закипала внутри. О господи!

– Гарретт! – Его имя прозвучало скорее как стон удовольствия, нежели сигнал остановиться. А как иначе, когда такие умелые руки трогают твои бедра? Она попыталась еще раз. – Гарретт!

– Не пытайся меня остановить! – прорычал он, вцепившись зубами в изгиб ее плеча. – Ты меня спровоцировала.

– Нет, – протянула она, изгибаясь под каждым его прикосновением, поцелуем, укусом. – В спальню.

– Здесь, – хрипел Гарретт, прокладывая дорожку из поцелуев от ее шеи к мочке уха. Возбуждение росло внутри ее, отдаваясь дрожью во всем теле.

Дрожащими пальцами она трогала его волосы, направляя губы и рот Гарретта ниже, туда, где ей больше всего хотелось. И вот он уже тянет зубами лямку ее бюстгальтера. Теплота его дыхания будоражила ее кожу, зажигало чувства, кружило голову.

– М-м-м, – стонала Тори. Но Гарретт закрыл ей рот своими губами. Однако этот эротичный жест лишь вызвал еще больше манящих звуков. – Сними. – Она потянула вверх его футболку. – Сними немедленно.

Гарретт встал и в одно мгновение стянул футболку через голову. Несмотря на жару, в кухне Тори знобило. Когда он вновь наклонился к ней, она вцепилась в его мускулистую грудь.

– Здесь холодно, – сказала она, проводя пальцем по его щеке. – И стол очень жесткий. Давай перейдем в спальню. Моя совсем рядом.

Гарретт прижался к ней лбом.

– У меня удобнее.

– Как скажешь, – покорно согласилась Тори.

– Вот так бы всегда.

Он поднял ее на руки и пошел к выходу.

Сердце Тори вырывалось из груди.

– Подожди, – сказала она. – Я возьму свечи.

Страшное желание обуяло каждую клетку его организма, когда Гарретт увидел золотистые волосы Тори на белоснежных подушках в свете свечей. Одну свечу он поставил на прикроватный столик, вторую на ящик для одежды. Темнота спальни позволяла видеть Тори, но не приоткрывала тех мест, что он жаждал увидеть больше всего. Ее светлая кожа так эротично сочеталась с бежевым цветом бюстгальтера и трусиков. Ее пышная грудь опускалась и поднималась при дыхании, пульс ускорялся под прикосновениями его умелых пальцев. Столько желания и страсти в ее томном взгляде! Гарретт сделал шаг назад, чтобы насладиться этим видом. Он жаждал трогать ее, пробовать на вкус ее тело. Казалось, ни одну женщину он не хотел так, как ее.

Не сводя глаз с Тори, он расстегнул пуговицу на своих джинсах. Тори приподняла бедра, чтобы он мог снять с нее трусики. Она присела на кровати, чтобы помочь ему расстегнуть бюстгальтер. Он крепко и глубоко поцеловал ее в губы. Сладость меда и сахара ударили ему в голову, как самый крепкий алкоголь.

Она сжала кулаки в его волосах и изогнулась дугой в его объятиях. Она жаждала, нет, требовала, чтобы он поспешил. А он все целовал и целовал ее губы, щеки, шею, грудь. Целовал, кусал, облизывал каждый сантиметр ее тела.

– Гарретт. – Она произнесла его имя, как заклинание. Тори побуждала его сделать то, чего ей так хотелось. Ее тело отзывалось на все его ласки, но ей хотелось главного.

Он вошел в нее быстро и глубоко, отправив Тори на седьмое небо сексуального наслаждения. Слившись, их тела сотрясались от дрожи экстаза сильнее, чем старинный особняк в эпицентре бури.

Глава 10

Итак, Тори лежала в постели с мужчиной. С горячим, мускулистым, обнаженным мужчиной. Она прижималась к нему спиной и чувствовала теплоту его мужского достоинства. Это было так здорово и приятно, что…

В считаные секунды удовлетворение сменилось паникой.

О боже!

Этим мужчиной был Гарретт Блэк.

Сейчас главное – не поддаваться возможной истерике. Шум в ушах и ускоренное сердцебиение никак не способствуют правильному настрою. Главное – размеренно дышать. Однако Тори едва не задохнулась, когда большое крепкое тело за ее спиной пошевелилось.

Ложная тревога. Он спит.

Тори открыла глаза: на прикроватном столике стояла полностью догоревшая свеча. События минувшей ночи восстанавливались в памяти. Ливень, страх и одиночество, облегчение с его приездом, тушеное мясо и… десерт.

Стон так и рвался из груди. Во всем, конечно, виноваты свечи. Это они сбили обоих с верного пути, настроив на романтику.

Лорен ее убьет. Прыгнуть в постель к клиенту – куда хуже, чем забраться босиком в его машину.

Пульс барабанил в виски, как вчерашний ливень по крыше. Сзади Гарретт поднял и опустил руку на ее голое бедро.

Тори замерла. Она не знала, как вести себя, когда он проснется. Сказать ему, что она сожалеет о случившемся? Пока он сам не скажет ей это. Ведь Гарретт Блэк держал весь мир на расстоянии. Он так фанатично оберегал свое сердце.

Гарретт перевернулся на спину. Тори затаила дыхание. Поняв, что он все еще спит, она задышала снова. Прошло несколько минут, прежде чем она стала отползать от его теплого тела сантиметр за сантиметром. Но чем сильнее она отдалялась, тем больше чувствовала себя одинокой и потерянной. Так в чем же все-таки дело?

Раскаивается ли она в том, что переспала с Гарреттом?

Несомненно.

Она любит свою работу, с достоинством преодолевает все препятствия, выходит из, казалось бы, неразрешимых ситуаций. А что теперь? У «Бай эрренджмент» в графике несколько мероприятий для его студии. Тори не может рисковать репутацией компании из-за внезапного гормонального всплеска и временной потери рассудка.

Тем более что им с Гарреттом не быть вместе. У нее уже есть подобный опыт. Любить человека с израненной душой – себе дороже. Такие люди живут в постоянном ожидании подвоха. Когда-то Тори дала себе слово, что больше так не оступится.

Встав с кровати, она надела его рубашку. Искать свою одежду некогда. Тем более что свитер и джинсы наверняка на кухне.

Надо будет выкинуть их в помойку. Чтоб не напоминали…

Глядя на мускулистый торс Гарретта, она на цыпочках обошла вокруг кровати. Вот под его черными трусами-боксерами лежит ее кожаный пояс. Слишком живо и ярко было воспоминание, как эта черная ткань оттопыривалась на его накачанных бедрах. Подавив отчаянное желание кричать, Тори аккуратно подняла пояс.

Может, разбудить его и обсудить какие-то решения? События прошлой ночи не должны повлиять на их совместную работу. Или лучше отпустить ситуацию, чтобы время само развело их по разным сторонам и пустило все в прежнее русло?

Слава богу, что работы в доме почти завершены. Можно даже собрать вещи и уехать домой. Нужды жить в старинном особняке больше не было.

Сказано – сделано. Тори решительно пошагала к двери.

– Тори!

Она замерла на месте, протягивая руку к дверной ручке. Глядя на тяжелую дубовую дверь, Тори отозвалась:

– Да.

Его следующие слова закончились протяжным зевом:

– Давай забудем про то, что случилось.

– Да, – только и смогла повторить она. Облегчение и, как ни странно, разочарование охватили ее. – Лучше забудем.

Выдохнув, Тори вышла из его спальни и тихо закрыла за собой дверь.

– Вы сегодня встречаетесь с Рэем? – спросила Тори, стараясь отвлечься от мыслей о Гарретте и их дикой, сумасшедшей ночи. Если ни на чем не концентрироваться, то через секунду в голове закружатся воспоминания, сожаления, желание все изменить. «Саморазрушение» – самое подходящее слово для такой умственной деятельности. Еще никому не удавалось изменить прошлое. А значит, нужно исходить из того, что есть.

Поначалу Тори решила, что им обоим пойдет на пользу его следующее свидание. Не помогло. По крайней мере, ей.

Интересно, а что чувствует Гарретт? Они не общались с того момента, как она покинула особняк. По электронной почте она скинула ему информацию о новом свидании, запланированном на сегодняшний прием по случаю кинофестиваля. «Там и увидимся», – был его ответ. Напоминание, что на его свиданиях она была кем-то вроде охранника.

Скорее бы вечер. Прием был одним из немногих событий, на которых Тори и Лорен были гостями, а не работниками.

Зато там будет Гарретт. С новой претенденткой на свое сердце. Тори была уверена, что и сегодня выйдет промашка. Но сам факт, что свидание состоится, совсем не грел душу.

– Он будет на приеме, – ответила Лорен на вопрос сестры. – Я же тебе сказала, между нами ничего нет.

– Ты сказала по-другому, – напомнила Тори. – Мол, между вами все закончилось. – Она смотрела на сестру в профиль, пока та вела машину. – Поверить не могу, что вы занимались этим в туалете, пока мама с папой были дома. – На самом деле Тори не могла поверить, что сестра вообще занималась этим в туалете.

– Расскажи, что там за претендентка, – сменила тему Лорен.

Тори умолчала от сестры, что переспала с Гарреттом. Но господи, как ей хотелось поделиться с ней этим! Лорен имела право знать. Они были сестрами. Более того, близнецами. Ведь Лорен рассказала ей про секс в туалете.

– Я переспала с Гарреттом, – неожиданно призналась она.

– Что?! – не воскликнула, а выкрикнула Лорен. – Прости.

За перекрестком она вырулила машину на парковку, поставила на ручник, выключила зажигание и обратилась к Тори:

– Рассказывай.

– Не знаю. Это просто произошло. – Тори беспомощно пожала плечами. – Как у вас с Рэем. – Взгляд сестры требовал продолжения. Тори покачала головой. – Не волнуйся. Это не повторится.

Лорен взяла руки сестры в свои:

– Расскажи мне, что случилось.

Это спрашивала родная сестра, а не партнерша по бизнесу. На душе Тори полегчало. В конце концов, невозможно было носить это в себе. Слова полетели сами собой – про то, как отключилось электричество, как ей было страшно, как она обрадовалась, когда вернулся Гарретт, и как сексуален он был с растрепанными волосами.

– И?..

Несколько секунд Тори подбирала слова.

– Лорен, это было потрясающе.

– На «Оскар» тянет?

Румянец окрасил щеки Тори.

– О да.

– Тогда к чему сегодняшнее свидание?

Тори вздохнула:

– Потому что он клиент. Потому что мы не подходим друг другу. Потому что у нас нет будущего.

– С чего ты это взяла? – изумилась сестра.

Тори закусила нижнюю губу. Пытка последних дней продолжалась.

– Знаешь, Лорен. Иногда Гарретт смотрит на меня в точности как Шон.

– Тори, у Гарретта был чертовски тяжелый год. Ты же не думаешь, что он тоже…

– Конечно нет, – оборвала ее Тори. Она не хотела слышать окончания фразы. У Гарретта действительно высокое мнение о себе. Но это не значит, что он вдруг пустится во все тяжкие. – По крайней мере, мне так не кажется. Но ведь и про Шона я тоже не думала.

– Шон был мальчишкой. Эгоистичным, незрелым, считающим, что весь мир ему чем-то обязан. А Гарретт познал лишения и страдания. Ему никто и ничего не приносил на блюдечке. Он действительно талантливый режиссер и бизнесмен.

– Знаю, – согласилась Тори. Она и сама не раз говорила себе то же. – Но Гарретт такой же закрытый. Что бы я ни делала, он не подпускает меня к себе.

– А тебе бы хотелось? – спросила Лорен, сжимая руки сестры.

– Больше, чем ты можешь себе представить.

– Хочешь сказать, с его стороны нет искры? Ни намека на то, что вы созданы друг для друга?

Не готовая к ответу, Тори заморгала:

– Нет. И наверное, оно к лучшему. Обидно, если созданные друг для друга люди держат себя на расстоянии.

– Верно. – Лорен завела мотор. – Хочешь, сегодня я за ним присмотрю?

– Нет-нет, наслаждайся вечером. К тому же я все равно не смогу удержаться, чтобы не поглядывать в их сторону.

– Как скажешь. Так кто она?

– Мэри, финансовый аналитик, – ответила Тори. – Биржи, пенсионные фонды, все такое. Брюнетка с карими глазами. Настоящая красавица.

– Звучит неплохо. Гарретт оценит ее ум.

– Есть те, кто уму предпочел красоту.

– О да, – понимающе протянула сестра.

Тори сложила руки на груди.

– Ничего не говори. Просто веди машину.

Прием по случаю кинофестиваля проходил в пентхаусе старого отеля на бульваре Сансет. Гарретт смотрел на красную ковровую дорожку, как на порождение зла. Его новая спутница, Мэри, вела себя тактично и не задавала лишних вопросов. Экзотические карие глаза добавляли изюминку и без того элегантной внешности. Шифоновое голубое платье в пол облегало изящные изгибы ее тела.

– А вот и Гарретт Блэк, новый президент «Обсидиан студиос», – раздался голос крашеной блондинки из рейтингового телешоу. После непременного обмена любезностями она спросила: – И каково это, сменить режиссерское кресло на костюм бизнесмена?

– В этом году студии девяносто лет… – начал было Гарретт.

– Я слышала про вечеринку в старинном особняке, – перебила женщина. – Жду не дождусь.

– Значит, до встречи.

– До встречи, Гарретт Блэк, – кивнула блондинка, устремившись на поиски новой жертвы.

Надо будет предупредить Тори, чтобы отсадила ее подальше.

Стоило Гарретту вспомнить о Тори, как толпа будто расступилась, открывая ему обзор. Она стояла в коротком платье цвета спелой клубники. Давно он не видел ее в чем-то другом, кроме джинсов и свитера. Когда она повернулась, Гарретт чуть было не подавился шампанским. Вся задняя часть платья представляла собой одну-единственную полосочку от шеи до талии. Золотистые волосы Тори были собраны в свободный пучок, так что ее плечи оставались полностью обнаженными.

Кулаки Гарретта сжались от желания прикоснуться к ней.

– Гарретт, Гарретт, – прервала его мысли Мэри. – А Мэрил Стрип тоже здесь?

Как оригинально. Обычно девушки спрашивают про Джорджа Клуни.

– Наверное. Давай посмотрим. – Гарретт взял ее за руку и повел в толпу. Как он ни пытался, его взгляд то и дело падал на Тори. Он до сих пор ощущал ее запах в доме. Иногда ему казалось, что откуда-то доносится ее голос.

Кто знал, что он будет по ней скучать?

С ее отъездом старинный особняк опустел. Неужто очередная утрата? Но для того, чтобы кого-то потерять, нужно, чтобы для начала он был в твоей жизни.

Лучше сосредоточиться на Мэри. Видно, что у девушки широкий кругозор и пытливый ум. Можно будет устроить ее к себе в бухгалтерию.

– Добрый вечер, Гарретт. – Голос Тори отвлек его от созерцания панорамы, открывающейся с террасы.

– Тори, – кивнул он. – Потрясающе выглядишь.

– Вы тоже, – ответила любезностью Тори. – А где же Мэри?

– Общается с нашим главным бухгалтером.

– Я уже думала, вы отправили ее домой с водителем.

– Нет, похоже, мы поладили.

Тори пожала плечами:

– Что ж, приятно слышать.

– Тори, прошу меня простить. Там Мэрил Стрип. Я обещал Мэри, что познакомлю их.

Тори смотрела вслед Гарретту, пока он не исчез в толпе. Какая странная беседа. И что значит, что они поладили с Мэри?

Как бы то ни было, стоило признать: отношение Тори к Гарретту было теплее, чем ей бы того хотелось.

А значит, с завтрашнего дня все дела по Гарретту Блэку будет вести Лорен. Потому что видеть его с другой женщиной, знать, что она сама познакомила его с той, с кем он «поладил», было выше ее сил.

* * *

Четыре дня спустя Тори делала последний обход старинного особняка. С виду дом был в точности как много лет назад, когда его прославил незабвенный фильм ужасов. Внутри же удалось создать теплую и приятную атмосферу, располагающую отпраздновать девяностолетие старой доброй киностудии.

Проходя по коридору, Тори увидела Гарретта. Он смотрел на высокую елку, которую они купили вместе.

– Что скажете? – спросила Тори.

Все работы по декору были закончены. Оставались лишь последние штрихи и детали. Получилось даже лучше, чем она рассчитывала.

– У меня нет слов, – признался Гарретт. – Как вам это удалось?

– Нет ничего невозможного, когда позволяют бюджет и время.

Украшенная хрустальными шариками и золотистыми статуэтками, елка светилась с любого ракурса. Здесь же висело множество мини-«оскаров» с названиями фильмов «Обсидиан студиос» и именами актеров, режиссеров, продюсеров.

– Восхитительно!

Так же восхитительно выглядел и сам Гарретт в смокинге от Армани.

– На самом деле статуэток больше, – сказала Тори. – Но дерево может не выдержать.

Гарретт подошел к ней:

– Я наблюдал весь процесс с нуля и до сих пор не верю, что вам все это удалось.

– Это наша работа, – просто сказала Тори.

– Это полностью твоя заслуга. – Он легонько дернул ее за прядку волос. – Ты сделала невозможное. Спасибо.

– Я лишь делала свое дело, – продолжала отпираться Тори. – Завтра окончание кинофестиваля. Юбилей студии – наше последнее совместное мероприятие. Должна сказать, работать с вами было интересно.

– Интересно? – переспросил Гарретт.

Как ни странно, но в последние дни им удалось отбросить все личное и полностью сконцентрироваться на работе. На фестивале все только и говорили о новом фильме Рэя и предстоящем юбилее студии. После сегодняшнего праздника разговоры о кинофестивале без упоминания этого мероприятия будут неуместны.

– Какое слово вам больше нравится?

– Пожалуй, «интересно» подходит. И некоторые моменты выдались особо интересными.

Этого следовало ожидать. Ей стоило неимоверных усилий не думать о том, что между ними было. Оставаться спокойной внешне, продолжая видеть его каждый день, и при этом не сойти с ума было крайне сложно.

– Мы договорились не вспоминать эти моменты.

– Увы, я не знал, что будет так сложно их забыть. – Он осмотрел ее с ног до головы. В серых глазах – молчаливое одобрение. – Отлично выглядишь.

На ней было черное коктейльное платье с V-образным вырезом, с открытыми плечами и облегающей юбкой, подчеркивающей стройность ее ног. Золотистые волосы были затянуты в гладкий хвост.

Гарретт поднял было руку, чтобы коснуться ее щеки, но Тори сделала шаг назад.

– Первая машина приехала, – предупредили с парковки в наушник.

– Первые гости уже здесь, – произнесла Тори. – Надеюсь, вы хорошо проведете время. Наша команда об этом позаботится.

* * *

На террасе Гарретт обсуждал с гостями сильные стороны кинофестиваля. В какой-то момент к ним присоединился Рэй.

– Отличная работа, – сказал он. – Это лучший фестиваль из всех, что я помню. А Гарретт Блэк у нас человек года. – Рэй похлопал друга по плечу. – Теперь все только и будут говорить что о возрождении «Обсидиан студиос».

– Это уж точно, – согласился Мартин, полный молодой человек в строгом костюме. – Только и разговоров, что о последних премьерах.

Молодящаяся кинодива по имени Эстель взяла Гарретта под руку:

– Ты очень удачно декорировал особняк, мой друг. Такое впечатление, что мы попали в старый добрый Голливуд. А идея одеть прислугу в наряды того времени – выше всех похвал.

– Эта идея принадлежит не мне, – признался Гарретт. – Юбилей полностью устроен компанией «Бай эрренджмент».

– Передай им, что они большие молодцы. – Эстель обвела рукой террасу. – Здорово, что ты решил отметить юбилей студии в семейном доме.

– Это тоже их идея.

– Чья бы она ни была, но вышло очень здорово. Здесь все так мило, душевно и со вкусом. Мартин, возьми координаты этих «Бай эрренджмент».

Эстель поцеловала Гарретта в щеку, и пара вошла в дом.

– Спасибо, что приехал, – обратился Гарретт к Рэю. – И спасибо, что сказал тост.

– Это честь для меня. Мои лучшие работы сняты на «Обсидиан студиос».

– Я слышал, критики благосклонны к твоему новому фильму.

– К счастью, да. Нас даже номинируют на несколько наград. Но где бы мы все были без «Обсидиан студиос»? – Рэй отхлебнул из кружки пива. – Сначала я злился на тебя, что не дал растянуть съемки и закрыл площадку для посторонних. Но время показало, что это был мудрый ход. Пострадавшая репутация студии снова была восстановлена. – Он чокнулся своей кружкой с бокалом Гарретта. – Уверен, дальше будет только лучше.

– Выпьем за это. – Гарретт поднес бокал шампанского к губам.

– Эти двое потрудились на славу, – кивнул Рэй в сторону стены, где стояли Тори и Лорен.

– Крайне эффективный дуэт, – согласился Гарретт. Заметив, как друг смотрит на близняшек, Гарретт распрямил спину. Он испытывал странное чувство, будто сестры были его собственностью. – Я видел фотографию тебя с Лорен. Что у вас с ней?

Рэй поднял одну бровь:

– С какой целью интересуешься?

– Я работаю с ними обеими. – Гарретт придал голосу всю серьезность, на которую был способен. – И не хочу, чтобы кого-то из них обидели.

Рэй засмеялся:

– Что с тобой? Читаешь мне нотации, как старший брат.

– Рэй, я серьезно.

– За меня и Лорен не беспокойся. – Рэй поднял ладонь, словно успокаивая друга. – Было пару раз, но прекратилось. Так что лучше подумай о себе и Тори.

Мышцы Гарретта напряглись.

– У нас с Тори ничего нет.

– Брось, Гарретт, я как-никак режиссер. У меня глаз наметан. От вас за километр исходит сексуальное напряжение. По сравнению с вами Брэд и Анджелина просто детсадовцы.

– Не придумывай.

– Если я не прав, то чего ты пялишься на нее, как будто она последняя женщина во Вселенной? Так же смотрит на тебя и она. Поэтому кого тут и могут обидеть, так это Тори. И ее обидчиком можешь быть ты.

– И кто из нас старший брат?

– Ты сам начал, – заметил Рэй. Он встал рядом с Гарреттом, так что теперь оба смотрели на сестер-близняшек. – Мне они обе симпатичны, но ты же видел их семью. У них другие ценности. Там верят в любовь, в институт брака и счастье на долгие годы. Мы с тобой из другого теста.

Гарретт не сказал ни слова. Спорить с истиной было бы неразумно.

– Ура! – воскликнула Тори, скидывая туфли. Босиком она подбежала к сестре и крепко ее обняла. – Гости разошлись. Контракт с «Обсидиан студиос» отработан! Конечно, если не считать уборки.

Лорен прижала сестру к себе:

– Да, моя дорогая. Пройдут годы, а люди будут вспоминать сегодняшний праздник.

– Мы лучшие!

– Не мы, а ты, – сказала Лорен, ущипнув Тори за щеку. – Ты придумала праздновать в особняке. И ты убедила в этом Гарретта. В конце концов, ты оживила старый дом. Сегодняшняя победа полностью твоя.

– Событие года, вне всякого сомнения. Все только и говорили о том, что дела у «Обсидиан студиос» устремятся вверх ракетой.

Лорен взяла со столика два бокала с шампанским:

– За «Бай эрренджмент».

Тори чокнулась бокалом с сестрой:

– Остается одно мероприятие, а потом перерыв до Нового года. Я хочу в отпуск.

– Аминь.

Лорен снова подняла бокал.

Тори рухнула в кресло и обхватила голову руками.

– Я говорила с Дженной и Синди, – продолжила Лорен. – Они признали правоту Гарретта. Когда на площадке нет лишних людей, съемочная группа работает продуктивнее.

– Ты шутишь? – засомневалась Тори.

– Честное и благородное.

– Кто бы мог подумать. – Тори подняла глаза к потолку. К чему тогда все эти свидания? Она лезла из кожи вон, рвала себе душу на части. А теперь выходило, что в выигрыше все, кроме нее.

– Надо будет сообщить Гарретту, – сказала Лорен. – Кстати, где он?

– Повез директоров фестиваля в отель. Я одолжила ему наш «форд».

– Почему он не заказал им такси?

– Потому что Эстель поехала с ними.

– Поняла тебя. – Лорен зевнула. – Можем поехать на моей.

Тори сомневалась. Господи, что за изматывающая неделя!

– Я дождусь, – ответила она после недолгих раздумий. – Заодно приберусь хоть немного.

– Я тебе помогу.

– Нет, ты поезжай, – остановила Тори сестру. – Обещаю, фанатизма не будет.

Она проводила Лорен до двери, увидела, как та отъехала, затем закрыла дверь и взяла большой мусорный мешок.

Гарретт вошел через заднюю дверь. То, что в доме немного прибрались, сразу бросалось в глаза. Однако уборки было еще непочатый край. Тори обещала, что уборщики во главе с Марией приедут завтра утром.

Тори…

Своей энергией она чуть не свела его с ума. И все же теперь, когда их последнее мероприятие подошло к концу, Гарретт с грустью осознал – ему будет не хватать всего этого. То, что изначально раздражало его в Тори, со временем стало ему нравиться. А значит, хорошо, что все обязательства по их контракту были наконец выполнены. Рэй был прав: они слишком разные.

Гарретт обнаружил Тори спящей в зале на кушетке. Он искренне улыбнулся. Ничего удивительного. Она приехала самой первой и уедет самой последней. Посреди и без того загруженной недели.

Как мила она в мерцании каминного огня! Взор Гарретта упал на ее приподнимающуюся при дыхании грудь. Он не забыл теплоту этой груди, помнил ее вкус. Помнил, как чувственно она откликалась на его ласки.

Но сейчас не время для сентиментальных воспоминаний. Ему пора ложиться спать, а ей – ехать домой.

И все же он не мог просто подойти и разбудить ее после такого адского дня. Тори Рэнделл столько для него сделала. Сегодняшнее мероприятие теперь и представить нельзя в каком-то другом месте. Она выбрала старинный особняк, она оживила его своими идеями и присутствием.

Все оценили находку с мини-«оскарами» на дереве. Это было гениально. Подарок, кторый он никогда не забудет.

– Тори, – негромко позвал он. – Тори, – повторил он чуть громче.

Она поежилась, но так и не проснулась.

Что ж, так тому и быть. В конце концов, она уже ночевала в этом доме. Нужно только уложить ее в кровать.

Гарретт поднял Тори на руки. Приятный аромат ее духов будоражил. До кабинета несколько метров, но кровать, конечно, была собрана в кресло. Не страшно. Он положит ее в своей спальне, а сам ляжет здесь.

Гарретт посмотрел на лестницу. В последние дни тело ломило от непогоды. Возможно, поднимать Тори на руках было небезопасно для обоих. И все же он осмелился. Медленно и аккуратно он донес ее до верхней ступеньки. Все его существо ликовало. Значит, он все еще мужчина, способный позаботиться о своей женщине в трудную минуту.

О своей женщине? Наверное, он хотел сказать просто «о женщине».

Навалившись плечом на выключатель, Гарретт включил в спальне свет. Он осторожно уложил Тори на белые хрустящие простыни.

Он никогда не видел ничего подобного. Спящая красавица из сказки спит в его кровати.

И вот новая проблема. Ему совершенно не хотелось уходить. И кто сказал, что он должен уйти? Однажды они уже делили эту постель. Никто не пострадает, если это повторится.

Он укрыл ее одеялом и принялся развязывать галстук.

Глава 11

Тори проснулась с ощущением дежавю. Рядом лежал мужчина. И в этот раз она точно знала, что это Гарретт. Тори обвила его свободными рукой и ногой, как вьюн обвивает дерево. С ним было так тепло и приятно.

Но как случилось, что они вновь проснулись вместе? Последнее, что помнила, было то, что она дожидается его на кушетке возле камина. Наверное, она все-таки заснула. Но это не объясняет, почему она лежит с ним в одной кровати.

Тори вздохнула. Почему-то ей было все равно. Ей было слишком хорошо, чтобы думать о таких мелочах. Наверное, сейчас нужно встать и уехать, как в прошлый раз. Но она не будет этого делать.

Вместо этого она сползла по подушке и прижалась губами к его груди. Подняв голову, она встретила на себе взгляд его серых глаз.

– Доброе утро, – тихо сказала она.

– Не просто доброе, а сказочное. – Спросонья его голос звучал с сексуальной хрипотцой.

Тори провела пальцем по его губам.

– Вчера ты воспользовался тем, что я без чувств? – Я хотел, но… – он поцеловал кончик ее пальца, – я все-таки джентльмен.

– Хорошо. Я бы расстроилась, если бы все пропустила.

– М-м-м, – застонал Гарретт. Он обхватил ее руками и перевернулся так, что теперь она была под ним. – Я тоже люблю, когда обе стороны участвуют в процессе.

– М-м-м, – эхом отозвалась Тори. Ничто так не давало ощущения спокойствия, как крепкие руки сильного мужчины. Она обняла его за шею, провела пальцами по его волосам. – Одна сторона готова участвовать.

Губы Гарретта сомкнулись в изгибе ее шеи. Он провел языком за ее ухом, отчего Тори задрожала всем телом.

– Мне нужно почистить зубы. – Наверное, это ее первая умная мысль с момента пробуждения. Может быть, умывшись, она придет в себя и не допустит, чтобы все зашло слишком далеко.

– Мне тоже, – прошептал он, целуя ее нежную кожу от шеи до верхней пуговицы ее платья.

Платье. Только сейчас она вспомнила о нем. Посмотрев вниз, Тори обнаружила, что ее юбка задралась до самых трусиков. Все это было так сексуально. Вчера он мог снять с нее платье, трусики, раздеть ее полностью. В конце концов, они уже занимались любовью. И все же Гарретт оставил ее одетой. Как мило с его стороны.

Вдруг она задумалась: а что, если сам он спал голышом? Она невзначай провела рукой чуть ниже его спины. Нет, вот она, тугая резинка его трусов-боксеров.

– И принять душ, – добавила Тори после недолгой паузы.

– Отличная идея.

Гарретт украдкой поцеловал ее в губы и слез с кровати, чтобы в следующее мгновение поднять ее на руки.

– Гарретт, я слишком тяжелая, – запротестовала Тори.

– А как, по-твоему, ты очутилась наверху?

– О господи! Об этом я не подумала. Гарретт, не стоило. Как же твоя нога?

– С ней все прекрасно.

Он опустил ее на теплый пол ванной. Затем нагнулся к ящику и достал ей новую зубную щетку. После чего приоткрыл дверь.

– Я воспользуюсь другим душем. У тебя пять минут.

Чуть ли не половину отведенного ей времени Тори смотрела на его могучую спину, удаляющуюся по коридору.

Пять минут прошло незаметно. Она не успела намылиться, как Гарретт постучал в дверь.

– Войдите, – отозвалась Тори.

Она хотела прикрыть свое голое тело полотенцем, но это было так глупо. Когда дверь открылась, она стояла перед ним обнаженная, поставив одну ступню на другую. Ее мокрые волосы спадали на голые плечи. Один светлый локон она обмотала вокруг пальца.

Он вошел и закрыл дверь. Его глаза мерцали странным светом, когда он изучающе смотрел на нее. Подойдя ближе, он обхватил ее лицо теплыми руками и прижался губами к ее губам. Раз за разом, поцелуй за поцелуем. Страсть и искушение так и исходили от него.

Она обвила его плечи руками, обнаженные тела сплелись, одни губы жадно пожирали другие. Кровь кипела в венах Тори, распространяя тепло в каждой клетке ее тела. От предвкушения появилось знакомое ощущение бабочек в животе.

Он высвободил свои губы, прижался лбом к ее лбу:

– Ты такая красивая.

Тори улыбнулась, не открывая глаз:

– Когда ты смотришь на меня, я чувствую себя красивой.

* * *

Тори обвязалась мокрым полотенцем и включила фен. От наслаждения уголки ее рта приподнялись в улыбке, в теле ощущалось приятное волнение. Она искоса взглянула на Гарретта.

Он стоял в углу, сложив руки на груди. Полотенце завязано в узел на крепкой талии. Уловив любопытство в ее взгляде, он поднял одну бровь.

Тори выключила фен.

– Тебе надо одеться, – сказала она, затягивая волосы в пучок. – Уборщики приедут с минуты на минуту.

– Мне нравится на тебя смотреть.

Ей тоже нравилось смотреть на него. И нравилось, когда он на нее смотрел. Но, удовлетворив сексуальный голод, разум начинал брать свое. То, что они снова были вместе, подтвердило ее самые страшные опасения.

Она любила его. И не могла быть с ним вместе. Он отрицал любовь, предпочитая жить в эмоциональной изоляции.

Ей нужны общение, семья, самоотдача. Ему все это чуждо и непонятно.

– Мне нужно идти, – сказала она, проходя мимо него в спальню. К обернутой в полотенце груди Тори прижимала одежду.

Гарретт проследовал за ней.

– Почему бы нам не попробовать? – спросил он.

Тори замерла, не веря своим ушам. Неужели Гарретт предлагал ей отношения?

– Что ты имеешь в виду?

– Мы любовники, – пояснил он, убирая ей за ушко непослушный локон. – Обязательства по контракту выполнены. Мы можем делать все, что хотим.

– Это так, но мы с Лорен надеялись, что еще поработаем со студией. А если у нас с тобой не выйдет, то не будет и контрактов.

Некоторые принципы Гарретта подсказывали, что такие отношения обречены на провал.

– Я разделяю работу и хобби.

Она не сомневалась. Столько лет Гарретт Блэк разделял работу и хобби.

– Боюсь, у меня нет такого опыта, – призналась Тори. – Созваниваться два раза в неделю и встречаться ради секса я не умею.

Он обхватил ее руками и прошептал на ушко:

– А я тебя научу. Но сначала позавтракаем.

– Не думаю, что это хорошая мысль.

Да, это была очень плохая мысль. Он мог ее научить, мог перевернуть ее жизнь с ног на голову. Уже просто стоя рядом, он искушал ее, кружил ей голову.

– Почему? – спросил Гарретт.

– Потому что я уже испытываю к тебе чувства. И боюсь их.

Не было смысла лукавить. Он и сам все понимал. Ее сердцебиение набирало скорость, страх усиливался от мысли, что сейчас ей придется уехать. И вот это случилось.

Гарретт разжал объятия, опустил руки. Она ожидала чего угодно, только не того, что случилось дальше.

– Кто такой Шон? – спросил он.

Тори заморгала. Вот так поворот сюжета.

– Что? Откуда ты взял это имя?

– В ночь, когда был ураган, ты несколько раз назвала меня Шоном. Кто он?

– Правда? – Да, скорее всего, это была правда. В присутствии Гарретта она часто вспоминала Шона. – Это знакомый. Приятель по институту.

– Наверное, хороший знакомый, если ты вспоминаешь его в постели.

– Почему тебя это заботит? – спросила Тори. – Это было давно. Сейчас мы не общаемся. Прошлое не имеет значения.

– Это говорит женщина, которая изучила мою биографию вдоль и поперек. – Гарретт схватил ее руку и повел в комнату. – Присядь и расскажи, что это за история.

Тори села на кровать.

– Это было давно, – повторила она. Сейчас главное не подпускать его близко к себе. С этой мыслью она отсела от него подальше. – Я не хотела бы об этом говорить.

– Почему ты так расстроена?

– Я не расстроена. – Тори поправила полотенце, чтобы то не упало. Все-таки нужно было сразу уехать домой. – Это давнишняя история.

– Не настолько давнишняя, если ты до сих пор о нем помнишь.

– Я не часто его вспоминаю.

– При мне ты вспомнила его дважды. – Неожиданно он вытянул ее ногу и, положив к себе на колени, стал нежно массировать ей ступни. – Какое он имеет к нам отношение?

Что это за формулировка? К кому это «к нам»? Всем сердцем Тори хотела, чтобы это не было оговоркой. Она мечтала стать с ним одним целым. И впервые в жизни она испытала ту боль, что чувствовал Шон. Она не стала той, кто был ему нужен; не могла разыгрывать несуществующие чувства. Точно так же, как Гарретт не мог дать ей любовь и привязанность, к которым она взывала.

– Никакого. И самое непосредственное, – ответила Тори. Его прикосновения, этот нежный массаж разрушили ее защиту. Может, если рассказать ему, то на душе станет легче? – Шон жил на соседней улице. Мы выросли вместе. Он был моим лучшим другом, если не считать Лорен. Когда его родители разводились, мы очень сблизились. Он очень тяжело переживал этот развод. Не понимал, почему теперь должен делить время между мамой и папой.

– От разводов сильнее всего страдают дети. Но это несмертельно. Лично я выжил.

– А Шон нет. Он совершил самоубийство.

Пальцы Гарретта остановились. Он поднял глаза и посмотрел ей в лицо. В его взгляде читалось сожаление и раскаяние.

– Прости, – тихо сказал он.

Тори не верила, что Шон на это способен. Она считала его сильным, волевым человеком, готовым сражаться с трудностями.

– Шон уехал вместе с мамой, ему пришлось перейти в другую школу. Он ненавидел ее за это. Он был так подавлен, что общаться с ним было невыносимо. В какой-то момент его отец даже прекратил попытки поговорить с ним. Шон чувствовал себя брошенным и преданным всем миром. Это было очень тяжелое время. Он хотел проводить время со мной, и я готова была помочь. Но он не хотел разговаривать, словно закрылся. Моя мама сказала, что я могу помочь, если просто буду рядом. Может, она права, но я чувствовала себя ненужной.

– Только с тобой ему было хорошо, – предположил Гарретт.

– Возможно. Но с каждым днем наше общение сходило на нет. Мы стали видеться все реже. Потом он узнал, что я встречаюсь с одноклассником. Я не хотела ему говорить, потому что он ревновал меня даже к моей родной семье. Считал, что любую свободную минуту я должна проводить с ним.

Это были самые тяжелые месяцы в жизни Тори. Даже после смерти Шона она не переживала так сильно. Она не могла видеть страдания близких людей, не понимала, почему они не делятся причиной своих страданий. Она стала встречаться с тем парнем из класса, просто чтобы отвлечься. Проводить все время с подавленным, закрытым Шоном было выше ее сил.

Когда Шон покончил с собой, чувство вины долго бередило ей душу. До начала учебы в университете она не могла ни с кем встречаться.

– Тебе было больно? – спросил Гарретт.

Вновь раскаяние в его голосе. Второй раз он дал волю чувствам, и она была тому причиной.

– Не физически. Узнав, что у меня есть парень, Шон пришел в ярость. Он любил меня. Вначале я и впрямь думала, что мы созданы друг для друга. Но потом… Он обвинил меня в измене, в предательстве. И ведь я действительно предала его. Так же как все остальные его предали. Всем было наплевать на него. Никто его не понимал.

Прошло столько времени, но обвинения Шона так же жгли душу.

– Я пыталась объяснить, что тоже любила его, но как брата. Говорила, что всегда буду ему верным другом. Но он не хотел слушать. После того дня он оборвал общение со мной. Я звонила ему, писала. Как-то пришла к ним в дом. Его мама сказала, что Шон совсем замкнулся в себе и не разговаривает ни с ней, ни с кем бы то ни было еще.

– И потом он покончил с собой, – закончил за нее Гарретт. Он видел, как тяжело ей даются слова.

– Да. Я поговорила с ним еще один раз. Он был так мрачен. Я повторила все, что говорила в тот день. Сказала, что скучаю по нему. Он ответил, что тоже скучал, но что ему будет трудно жить с мыслью, что я не люблю его так, как он любит меня. Через два дня мне позвонила его мама. В предсмертной записке он написал, что будет любить меня вечно.

– Сволочь. – Гарретт вскочил на ноги.

– Гарретт!

– Прости, – извинился он машинально, не чувствуя ни капли раскаяния. Он выдвинул ящик с одеждой, вытащил джинсы и футболку. – Но похоже, твой дружок был законченным эгоистом, который плевать хотел на чувства других. Только трус мог обвинить тебя во всех своих бедах. Что ж, парень нашел самый простой выход.

Гарретт сбросил на пол полотенце и принялся одеваться.

– Почему это тебя так злит?

– Потому что он повел себя как скотина, а теперь ты ассоциируешь меня с ним. Не самое лестное сравнение.

Конечно, Гарретт правильно понял суть этой грустной истории. Он и сам знал, что между ним и несчастным Шоном много общего.

– Поэтому я не хотела поднимать эту тему.

– Ты совсем меня не знаешь, если думаешь, что я способен на самоубийство.

– Гарретт, я так не думаю. Честное слово. Но поначалу я правда боялась за тебя. – Она встала с кровати, прижимая к груди одежду. – Лишать себя жизни – это так мерзко. Людям, которые тебя любят, приходится с этим жить. Прости, если обидела тебя.

Он пристально посмотрел ей в глаза, затем отвернулся и запустил руки себе в волосы.

– Я не такой слабак.

– Я знаю.

Тори устала держать свое платье. Она знала, что уедет отсюда, как только эта грустная беседа подойдет к концу. Бросив на кровать полотенце, она принялась спешно одеваться. В какой-то момент Гарретт повернулся. Румянец залил щеки Тори. Как глупо. Не обращая внимания на странную реакцию, она надела через голову платье.

– Но если ты не думала, что я покончу с жизнью, – процедил Гарретт сквозь стиснутые зубы, – то в чем проблема?

– Несколько раз ты смотрел на меня, как когда-то Шон. Взглядом уязвленного мужчины, готового отомстить всем ценой собственной жизни. – Она отвела глаза от его обвиняющего взгляда и поправила юбку на бедрах. – Я понимаю, что это лишь защитный механизм. Уйти из ситуации, пока она не причинила тебе страданий.

– Значит, жизнь задала нам с Шоном один и тот же урок. Когда судьба бьет тебе между ног, не сдавайся, а ищи способ спасти свою шкуру.

– Примерно так. – Как же все это печально и грустно. Тори хотела подойти к нему, но Гарретт отстранился. Она остановилась и откашлялась. Откуда взялась эта мокрота в горле? – Но проблема в том, что, когда человек не дает выход эмоциям, он закрывает в себе всю свою боль. И счастье, которое он инстинктивно ищет, проходит мимо него.

– Психологическая чушь, – отрезал Гарретт. – Сто раз я это слышал. И слушать еще раз не хочу.

Тори пожала плечами:

– И поэтому нам так сложно лишний раз улыбнуться. – Она хотела сделать вид, что ей все равно.

Но на самом деле сердце внутри рвалось на части. – Ты всегда такой темный и мрачный. Отрицаешь свое одиночество, прячешь чувства от других.

– Не приписывай мне замкнутость. Я люблю жизнь и люблю веселье. Я люблю людей, делиться с ними своими победами, триумфом. – Тори осмотрела комнату в поисках туфель и сумочки. Безрезультатно. Наверное, остались возле камина. – Но я не привык нагружать своими переживаниями других. Делиться проблемами со своей женщиной дорогого стоит. Может впоследствии обернуться против тебя.

Тори сглотнула подступающие слезы.

– Я знаю, ты не ушел бы из жизни добровольно. Но так же я думала и про Шона. Пока человек вынашивает боль внутри, вместо того чтобы бороться с ней, риск очень велик. – Ее сердце колотилось в груди. Казалось, будто чья-то жесткая рука сжимала его изнутри, пытаясь остановить стук. Тори ринулась к двери. Хватит. Пришло время поставить точку. – Потеряв его, я оказалась на грани помешательства. Если бы я потеряла тебя, моя жизнь бы остановилась.

Глава 12

Лорен вошла в комнату с двумя чашками на подносе: – Я заварила чай с жасмином.

– Спасибо. – Тори присела на бежевую замшевую кушетку и придвинула тахту, которую Лорен использовала как кофейный столик. Пока сестра ставила поднос, Тори промокнула платком влажные глаза. Мама всегда заваривала девочкам чай с жасмином, когда тем было грустно. Аромат чая успокаивал. Как хотелось, чтобы мама снова была рядом.

Тори была готова сорваться в Палм-Спрингс хоть сейчас, если бы не мероприятие в понедельник вечером.

– Ты уверена, что Гарретт ничего к тебе не испытывает? – Лорен отпила из своей чашки. – Он говорил, что не хочет делиться проблемами со своей женщиной. Значит, «своя женщина» теоретически возможна.

Тори одарила сестру взглядом недовольной учительницы:

– Он имел в виду ту, с которой просто спит.

Лорен сымитировала тот же взгляд:

– Но ваш секс ты оценила по высшему баллу.

– Самому высшему. Тяжело об этом говорить, но это было потрясающе.

– Поэтому я и спрашиваю, уверена ли ты, что Гарретт к тебе ничего не испытывает? – переспросила Лорен. – Из своего опыта скажу, что чем сильнее вовлечено сердце, тем лучше секс.

– В случае с Гарреттом это не важно. Потому что, даже если он что-то чувствует, он не даст этому выход. Это игра в одни ворота.

– Но я видела, как он на тебя смотрит. Это не безразличный взгляд. Рэй тоже это заметил.

– Не отрицаю, химическая реакция между нами есть. Стыдно сказать, но, когда он предложил быть любовниками, меня это возбудило. Я завелась. Первое, что я подумала, было «может, бросить все к чертям и начать жить одним днем»? Я готова была броситься к нему в объятия, только чтобы снова оказаться с ним в постели.

– Чего же не бросилась? – аккуратно спросила Лорен. – Ты же любишь его. Нет ничего постыдного в желании быть с ним. Когда люди влюбляются, они не оглядываются назад. Многие находят счастье до конца дней, только когда забывают про свои принципы.

Тори подняла на сестру мокрые от слез глаза:

– Я не могу жить с человеком и при этом не быть частью его жизни. От этого мы оба будем несчастны.

Обычно Лорен первой говорила сестре эту фразу. Она не была так близка с Шоном, как Тори, но они тоже были друзьями. После смерти Шона именно Лорен помогла сестре подняться и собрать свою жизнь по крупицам.

– Странно, что ты говоришь про отказ от принципов, – заметила Тори.

– Видишь ли, моя дорогая, – начала Лорен, отставляя чашку чая на поднос, – впервые в жизни я вижу, что ты сходишь по кому-то с ума. И я не хочу, чтобы ты была несчастна, оставшись ни с чем.

Слезы из глаз Тори потекли сильнее. Она положила голову на плечо сестры:

– Спасибо тебе.

– Так что ты намерена делать?

– Жить дальше, – утерла слезы Тори. – Отдохнуть в отпуске, потом уйти с головой в работу.

Лорен положила голову на голову Тори:

– План что надо.

– Я не смогу снова общаться с ним, Лорен. Ты можешь закончить дела по «Обсидиан студиос»?

– Конечно.

– Когда я убиралась на террасе, то нашла бриллиантовую сережку. Наверняка кто-то будет звонить и спрашивать. Она лежит в шкатулке в офисе. А фотографию я отправлю тебе по почте.

Да, мысли о работе действительно спасают.

– Не беспокойся. – Лорен взяла у сестры кружку и поставила на поднос. – Если я и впрямь тебя хорошо знаю, тебе нужен рождественский шопинг. Как насчет терапии магазинами?

Глубокое и теплое чувство охватило разбитое сердце Тори.

– Вот этот план куда лучше.

– Мистер Блэк, – позвала с порога секретарша Гарретта. – У нас завтра короткий день? Сотрудники интересуются. Если да, то я сделаю рассылку по компании.

Гарретт закрыл глаза. Вот тебе и на. Он забыл про Рождество. И опять не заказал коллегам подарки. И секретарша не напомнила. С другой стороны, как она могла напомнить, если почти всю неделю он не появлялся в офисе? А обрушить на нее все поручения сейчас будет нетактично.

Он постучал по столу ручкой.

– Сколько сотрудников администрации на этом этаже?

– Восемь, включая меня.

– Восемь, – повторил Гарретт. В праздники все фирмы будут закрыты. Значит, со среды по пятницу особой работы не предвидится. Уже сегодня телефон практически не звонил. Нет смысла держать их всех целый день. – Завтра в час все восьмером можете быть свободны.

– Спасибо, мистер Блэк. Хорошего вечера.

Гарретт кивнул, и секретарша вышла. Как ни печально, но нужно было ехать за подарками. Не имея понятия, кому и что дарить. Первым порывом было позвонить Тори за советом. И это злило его. С какой стати он должен звонить этой женщине по каждому вопросу? В конце концов, она ему не спасатель, а он не тонущий.

А даже если и будет тонуть, то справится без нее.

Гарретта раздражало, что это вообще его так заботит. Но факт оставался фактом – чем дальше, тем чаще он вспоминал ее; тем чаще искал повод, чтобы набрать ее номер.

Рассказ Тори ранил его до глубины души. Как она могла сравнить его с этим Шоном? Неужели он и впрямь представлялся ей таким слабым?

Не в силах думать о работе, Гарретт выключил компьютер и вышел из кабинета. Может, поход по магазинам поможет отвлечься. То, что мысли о Тори отвлекали от работы, злило его больше всего. Раньше только вопросы собственного здоровья могли отвлечь Гарретта от карьеры – будь то режиссерской или директорской.

Ехать на «мазерати» по загруженным рождественским дорогам города было невыносимо. Сразу после шопинга можно будет выехать на трассу и умчать куда подальше. Хотя бы к себе в Санта-Барбару. Нога почти не беспокоит. Поездку длиной в один день он перенесет. Больше нет нужды жить рядом со студией.

Это решение как будто не связано с тем, что в старинном особняке все напоминало ему о Тори. Куда бы он ни пошел, в какой бы комнате ни находился, воспоминания о ней разрывали его душу в клочья.

Она обвинила его в закрытости. Гарретт переключил скорость. Как у нее повернулся язык? Ведь он ни с кем не делился своими мыслями так, как с ней. Даже невеста не знала его так хорошо, как сейчас Тори.

Может, поэтому невеста и бросила его так просто? Мысль ранила сердце острым ножом. И за эту догадку он винил Тори.

Гарретт въехал в подземный гараж Хайленд-молла. В этот раз можно обойтись без услуг парковщиков.

«Обойдемся без лишних воспоминаний о ненавистной женщине». Выйдя из лифта, он набрал номер Рэя.

– Нужен твой совет насчет подарков.

– Ты меня спрашиваешь? – засмеялся Рэй. – Я не припомню, чтобы покупал подарки кому-нибудь, кроме бабушки и тети. На это у меня есть специально обученный человек.

– Дай мне номер.

– Забудь. Она в отпуске в другой стране. Почему бы тебе не позвонить Тори? – предложил Рэй. – Она даст лучший совет.

– С Тори покончено, – выпалил Гарретт прежде, чем успел обдумать слова.

Несколько секунд Рэй молчал.

– Это твое или ее решение? – спросил он наконец.

– Обязательства по контракту выполнены, – напомнил ему Гарретт. – С какой стати я должен звонить ей снова?

– Твой тон подсказывает, что ты лукавишь. – Догадка Рэя свидетельствовала, как хорошо он знает своего друга. – Тори искренне любит помогать людям. Тебе не нужно заключать с ней контракт, чтобы просто набрать ее номер.

– Это было ее решение, – признался Гарретт. – Я предложил нам быть любовниками. Ей это неинтересно. Конец истории.

– Ты ей так и предложил? Быть любовниками? Гарретт, я не удивлен. Мы же обсуждали, что эти девочки не из того теста.

– Больше мне нечего предложить, – заявил Гарретт, замедляя шаг. Нужно что-то делать с поднимающейся внутри тревогой. Игнорируя приветливые улыбки охранников, он вошел в торговый центр. В одном Тори, несомненно, была права: Гарретт был мрачным, замкнутым человеком. Он настолько боялся своих чувств, что превратился в бесчувственную машину. И да, его страшило будущее. Одиночество было той ценой, которую он платил за внутреннее спокойствие.

– Если не можешь ничего посоветовать, я отключаюсь, – буркнул в трубку Гарретт, почесывая затылок.

– Постой.

– Слушаю.

Рэй протяжно вздохнул:

– Черт с ними, с подарками. Прежде чем ты отключишься, я хочу, чтобы ты знал. Может, это не мое дело, но тебе лучше сойтись с Тори. Без нее ты пропадешь.

Гарретт не знал, что сказать, поэтому не сказал ничего. Мнение Рэя было услышано.

– С Рождеством, приятель.

Мягкий щелчок обозначил конец разговора.

Друзья так не поступают. Рэй сказал это специально, чтобы внести смуту в его мысли. Более того, в его душу.

Гарретт шел вдоль бутиков, глядя на витрины. Но он ничего не видел. В голове крутились картинки их последней встречи с Тори. Тревога снедала душу, словно в предвкушении беды. Как вообще так случилось, что они встретились? С какой целью судьба уготовила им встречу? С тех пор, как он увидел ее босиком на ступеньках дома Рэя, вся жизнь пошла под откос. Вся эта история с отпечатками пальцев в его машине – для чего это все? Все эти нелепые свидания, ее переезд в его дом, украшение рождественских елок, танец в лунном свете возле бассейна. Зачем она бросилась в его объятия во время урагана? Зачем занималась с ним любовью при свечах? Для чего она уснула перед камином, зачем они занимались любовью в душе? И после всего этого зачем она ушла?

Чувства захлестнули его. Каждое воспоминание отдавалось тупой болью в сердце. Проведя почти год на больничной койке, не зная ничего, кроме операций и физиотерапии, не видя никого, кроме врачей, он пришел на вечеринку к Рэю как бесчувственный робот.

А она вернула его к жизни. Он словно ожил, как только увидел ее. Тори удивила, заинтриговала, заинтересовала его.

Господи, он даже убедил себя, что следы кошачьих лап были отпечатками ее миниатюрных ног. Он придумал всю эту историю, только чтобы увидеть ее снова.

Гарретт присел на лавку, ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Иначе можно и задохнуться. В кармане зазвонил телефон. Гарретт достал трубку и едва не схватился за сердце.

Тори.

– Алло, – ответил он сдавленно.

– Гарретт. – Как больно было слышать свое имя из ее уст. – Рэй сказал, тебе может быть нужен совет.

– Ему не стоило беспокоить тебя.

– Ничего страшного, – заверила Тори. В состоянии первичного шока Гарретт не заметил холодности в ее голосе. Теперь же этот холодок был очевиден. – Я все равно собиралась звонить. На террасе я нашла сережку с бриллиантом.

– Да, я дал секретарше твои контакты.

– Мне звонила женщина, потерявшая сережку. Поскольку ей ближе до студии, чем до нас, она хочет забрать ее оттуда.

Плевать он хотел на чертову сережку!

– Я улажу этот вопрос с секретаршей.

– Хорошо. А теперь скажи, где ты ищешь подарки?

– Хайленд-молл.

– Там рядом отличный спа-салон при гостинице «Лоуэс». Можно, например, подарить сертификат. Вместе с ним они выдают коробочку товаров для спа-процедур в красивой подарочной упаковке.

– Отлично. Спасибо за совет. – Гарретт откашлялся. – Как ты?

Повисла пауза.

– Борюсь с тоской, – ответила Тори.

Он закрыл глаза.

– Мне очень жаль.

Он хотел сказать что-то еще. Все что угодно, чтобы увидеть ее снова. Но не смог. Ему не хватит сил смотреть, как она вновь покидает его.

– Пока, Гарретт.

Тори повесила трубку. Последняя возможность встретиться канула в бездну.

Гарретт переключил скорость, и машина набрала сто пятьдесят километров в час. Он устремил «мазерати» на запад – туда, где была Санта-Барбара. Туда, где был дом. Говорят, дома и стены помогают. Ему хотелось в это верить. Душа требовала успокоения. Затяжной стресс еще никому не был на пользу.

Звонок Тори не выходил из памяти. Странно, что по делам «Обсидиан студиос» с ним всегда связывалась именно она. Притом что в «Бай эрренджмент» за клиентов отвечала Лорен. Однако с начала и до конца ему пришлось иметь дело с Тори. И она всегда была так тепла к нему.

Чего не скажешь о последнем звонке. Холод в ее голосе явно давал понять, что она не хочет разговаривать. А из того, как она попрощалась, можно сделать вывод, что «Бай эрренджмент» не намерена больше выполнять заказы «Обсидиан студиос».

Сердце сжалось в его груди, дышать снова стало невозможно.

Гарретт включил радио. Может, оно поможет отвлечься от гнетущих мыслей. Он пробежал по каналам. По одному передавали спортивные новости, но Гарретту было неинтересно, кто выиграл футбольный плей-офф. На другой волне звучал тяжелый рок. Не дослушав ни одной песни, Гарретт выключил радио одним движением.

От такой музыки разболелась голова. К тому же она совсем не помогала отвлечься.

Нет, эти мысли никуда не уйдут. Придется вновь похоронить их под могильной плитой, которая защищала его сердце. Но сейчас это будет непросто. Тори как будто прорвала в нем плотину – своим радостным щебетанием, творческим подходом ко всему, искренней любовью к людям. И не только к нему, как хотелось думать, а ко всем, кто ее окружал. Она привнесла в его жизнь свет, пробудила в нем забытые чувства. Придется снова залечь на дно. Закрыться от мира, пока эти чувства не исчезнут где-то глубоко внутри.

Или дернуть рычаг и включить этот свет?

Сердце в груди неистово забилось. Как напоминание о том, что он еще жив. Гарретт оценил риск. Что будет, если она его отвергнет? Его окутало странное чувство спокойствия. Она любила его. А он доверял ей. Рэй снова был прав. Без нее Гарретт пропадет.

Он посмотрел в зеркало заднего вида и стал перестраиваться в правую полосу. Нужно успеть в ближайший съезд с трассы. Он вернется назад. К женщине, которую любит.

Гарретт голосом оживил телефон и назвал имя абонента. В ожидании ответа он затаил дыхание.

– Алло, Лорен? Я насчет третьего свидания. Мне нужна твоя помощь.

Подъезжая к старинному особняку, Тори испытывала смешанные чувства. Одно она знала точно – ей не хотелось быть здесь. Тем более заходить внутрь. Слишком много воспоминаний. И все они слишком болезненны. Вернуть сережку должна была Лорен. Она согласилась довести до конца дела с «Обсидиан студиос».

Но почему-то хозяйка сережки решила встретиться именно в особняке. Видите ли, ей так удобнее. Что ж, желание клиента закон. Вот только Лорен, как назло, в последнюю минуту уехала на важную встречу в другой конец города. А значит, встречаться с хозяйкой-растеряшей придется Тори.

Главное – запастись терпением. Если повезет, то ей не придется даже выходить из машины. А когда с делами будет покончено, обе сестры отправятся в родной Палм-Спрингс к любимым родителям и брату.

Тори припарковалась напротив особняка. С этого ракурса хороший обзор и на дом, и на подъездную дорогу. За ночь температура воздуха заметно понизилась, на улице ощущался морозец. Небо покрыли серые тяжелые тучи. Через пять минут ожидания холод пронизал Тори насквозь.

Судьба давала Тори шанс вернуть ключ. Она взяла его у Гарретта, когда собралась переехать в дом. Нужно было давно завезти его на студию. А еще лучше отправить почтой.

Дрожащей рукой Тори положила ключ на кухонный столик. Проходя по коридору, она тщетно боролась с воспоминаниями о времени, проведенном здесь с Гарреттом.

Она скучала по тем ранним часам, когда они просыпались вместе. Скучала по разговорам с ним.

Она скучала по нему.

В голове крутился тот вечер, когда был ураган. Тори вспомнила, как крепко он прижал ее там возле камина.

К этому моменту она как раз дошла до зала. Тори теребила в кармане сережку. Хозяйка сережки явно задерживалась. Но чем дольше она будет здесь, тем больше шансов встретиться с Гарреттом. Если верить настенным часам, женщина опаздывала на двадцать минут.

Заметно нервничая, Тори прошла по комнатам первого этажа. Разумеется, с рабочей целью. Уборщики прекрасно справились с работой. Гарретт оставил включенными фонарики, отчего атмосфера в доме по-прежнему была праздничной. Проходя мимо елки, что они наряжали вместе, Тори отвела глаза. И без того хватит напоминаний.

Она вздохнула с облегчением, когда услышала звук подъезжающей машины. И едва не упала в обморок, увидев «мазерати-спайдер». Нет, этого не должно произойти. Тори перекинула сумку через плечо и устремилась к двери. Сейчас она отдаст ему сережку, сядет в машину и уедет.

Они встретились на ступеньках. Тори стояла на верхней, поэтому их глаза были ровно на одной линии. Гарретт выглядел спокойнее обычного. Ей и не приходилось видеть его таким расслабленным.

Что ж, замечательно. У нее острый нож в сердце, душа рвется на части, а он ведет спокойную жизнь, полон сил и энергии.

Тори протянула сережку:

– Владелица запаздывает. Но раз ты приехал, может, передашь ей? А я наконец смогу уехать.

Гарретт взял ее за запястье:

– Можешь остаться еще ненадолго? Я хотел бы поговорить.

Она отрицательно покачала головой и высвободила руку. Слишком тяжело было видеть его, находиться с ним рядом. Она боялась, что он может сбить ее с верного пути. Вскружить ей голову и заставить играть по его правилам. Чтобы потом все снова пошло прахом.

– Мне нужно закончить несколько срочных дел, – сказала Тори. – Днем мы с Лорен уезжаем из города.

Она попыталась пройти мимо него. Подвинувшись, Гарретт преградил ей дорогу и тем самым оказался к ней ближе. Запах его тела будоражил, затуманивая рассудок.

– Пара минут погоды не сделают.

– Дело не в этом.

– В чем же? – спросил Гарретт.

– В том, что нам не о чем говорить. – Она поднялась на ступеньку выше. Затем сделала шаг в сторону, обойдя его, спустилась к машине.

– Я люблю тебя.

Тори замерла. Она не ослышалась?

Сильные руки опустились ей на плечи. От теплого дыхания над ухом побежали мурашки.

– Я люблю тебя, – повторил он.

Тори повернула голову. Глядя ему в лицо, она скрестила руки на груди.

– Нет. На это я не куплюсь. В любовь ты не веришь.

– Ты заставила меня передумать. – Он взял ее руку, поднес к губам. – Пойдем внутрь. Нам нужно поговорить. У меня есть для тебя рождественский подарок.

– Нет, – отступила она. Меньше всего ей хотелось получить подарок, который будет постоянно напоминать о нем. Ехать в отпуск с разбитым сердцем тоже не входило в ее планы. – Подари кому-нибудь другому.

– Но он только для тебя.

– Гарретт, не стоит. – Смущенная, она трогала свои руки. К чему давать волю пустым надеждам? Она не знала, зачем ему нужен этот спектакль. Но верить его словам было наивно и глупо. Они уже расставались один раз. Точнее, дважды. И второй раз было куда тяжелее, чем первый. Что же будет, если сейчас она пойдет у него на поводу и откроет ему свое сердце? – Мне нужно идти.

Гарретт снова взял ее за руку:

– Ты тоже меня любишь.

– Любила, когда уходила последний раз.

– Но почему ты ушла?

– Потому что ничего не изменилось.

– Я изменился, – сказал Гарретт. – Дай мне шанс, и я докажу тебе.

Тори закусила губу. Казалось, он говорит искренне.

– Пять минут.

Его глаза загорелись.

– Ты не пожалеешь. Пойдем со мной.

Сжимая ее руку, Гарретт провел ее в дом, затем на террасу.

Тори дрожала от холода и нахлынувших чувств.

– Может, поговорим внутри? Здесь холодно.

– Так мы не пропустим мисс Дэвис. Отсюда видно все подъезжающие машины.

Стараясь не встречаться с ним взглядом, Тори огляделась по сторонам. Рождественские лампочки горели и здесь. Стены дома прихотливо блестели на фоне серого неба. Она сложила ладони вместе.

– Одну минуту, я разожгу камин, – сказал Гарретт. Дрова и бумага были уже в камине, ему осталось лишь чиркнуть длинной спичкой. Затем он сел на скамейку рядом с Тори. – Я скучал по тебе.

– Я тоже скучала, – призналась она, глядя на его руки. – Прошло всего два дня, а кажется, что целая вечность.

– Со мной то же самое. Этот особняк стал известен после фильма ужасов. Но сколько я в нем ни жил, ни разу не встречал привидений. Зато теперь я вижу и слышу их постоянно. И у всех них твое лицо и твой голос. Я вижу и слышу тебя в каждом уголке дома. Я не могу спать. Я не могу думать ни о чем, кроме тебя.

– Это временно, – прошептала Тори. – Пройдет и исчезнет, как все, что ты уже похоронил в своей душе.

– Ты права. Я заслуживаю порицания. – Он взял ее руку, стал водить по ее пальцам. – Куда проще жить без чувств. И да, я хоронил все в себе. И хорошее, и плохое. В какой-то момент это стало привычкой. А затем я стал переносить свои чувства в кинофильмы.

– Вот почему тебе так важен сюжет.

Гарретт наклонил голову. Теплое дуновение его дыхания всколыхнуло локон на ее лице. Он потянулся, чтоб убрать его, но Тори отвернула голову.

Белые точки полетели перед глазами. Тори решила, что это нервное. Переживания затуманили взор. Но белые точки опускались сверху и, ложась ей на ноги, медленно таяли. Она подняла голову. Сверху террасы хлопьями валили снежинки.

Тори удивленно взглянула на Гарретта:

– Снег!

– С Рождеством.

– Господи, Гарретт. – Так же медленно, как снежинки, из глаз Тори потекли слезы. Он помнил о ее детской мечте и воплотил ее в жизнь. Тори обхватила руками его шею, прижимая его к себе со всей силы. – Спасибо.

Как могла она бросить того, кто умел читать ее сердце?

– Ты перевернула мою жизнь, Тори. Мой мрачный меланхоличный нрав не отпугнул. Ты была открыта ко мне и дружелюбна. Я постоянно ощущал твою ненавязчивую заботу обо мне. А когда ты попыталась обвести меня вокруг пальца, то у тебя не вышло. Ты не умеешь обманывать.

Тори невольно улыбнулась:

– Ты так и не раскрыл секрет моего разоблачения. Как ты догадался, что я не Лорен?

– Просто я чувствую тебя, – ответил Гарретт.

Да, Тори понимала, о чем он говорит. Имея сестру-близнеца, она понимала, что значит чувствовать человека на расстоянии, проникать в его душу даже без вопросов и прикосновений. Слова Гарретта заполняли в ее душе образовавшуюся пустоту. Но может ли она верить ему? Не обернется ли эта наивность очередной душевной раной? Гарретт убеждал ее, что изменился. Но люди не меняются в одночасье. А даже если так, что было причиной такой перемены?

– Я и не хотела обманывать тебя. Ты сам поставил нереальные условия.

– Прошу тебя. Ты манипулировала мной постоянно. Переехала в мой дом. Вытащила меня на елочный базар. Заставила украшать елку. Обращаясь со мной, как со школьником. Варила мне кофе, делила его со мной по утрам. Ты показала мне, что значит дом. Это очень приятное чувство, Тори. Прошу тебя, не лишай меня его.

С такой теплотой Гарретт перечислял свои воспоминания. Каждое из них многое значило и для нее. Старинный особняк стал ему домом. Она и представить не могла, что приложит к этому руку. И уж тем более что услышит от него слова благодарности.

– Гарретт, но ты не мог поменяться за два дня. У кого-то на это уходят годы, кто-то не меняется вовсе. Еще месяц назад ты уверял, что все это тебе чуждо. Так гордился своим уединенным существованием.

– Ты научила меня бороться с болью, а не хоронить ее в душе. Благодаря тебе я понял, что прошлое не изменишь. Каким бы оно ни было, хорошим или плохим. В какой-то момент во мне скопилось столько злобы на отца. Но ведь я просто не смог принять его таким, каким он был. Так же как и он меня. И все же он оставил студию мне. Хотя мог передать ее кому угодно. Но хватит о прошлом. Сейчас меня интересуешь только ты. Я верю тебе, Тори. И если ты будешь со мной, я обещаю, что буду делиться с тобой всеми своими мыслями.

– Это так мило. – Щеки Тори зарумянились, несмотря на мороз. Ей стало стыдно. Она винила Гарретта в том, что он боится рисковать. Уверяла себя, что сама готова на любой риск во имя любви. Но при этом сдалась на первом препятствии. Как будто боялась той власти, что Гарретт имел над ней. Она боялась любви и бежала от нее. Тори знала, как тяжело терять близких людей. А ее чувства к Гарретту были куда сильнее, чем к Шону. Сейчас, глядя в его серые глаза, она чувствовала облегчение. Словно рука, сдавившая израненное сердце, разжалась.

Их взгляды встретились. Гарретт наклонился к ней и поцеловал ее в губы. Нежный поцелуй был ему как награда за снежный подарок.

Любовь разгоралась сильнее. Защитные стены пали. Тори поверила ему. Она могла доверить Гарретту свое сердце, свое будущее, свою душу.

– Я люблю тебя, – прошептала она, касаясь его губ.

– Ты выйдешь за меня замуж?

Тори выпрямилась:

– Замуж? Тебе не кажется, что мы торопим события?

Гарретт обхватил рукой ее голову, притянул Тори к себе для нежного поцелуя, крепко обнял.

– События можно торопить, когда уверен в последствиях. Как насчет свадьбы в День святого Валентина?

– Меньше чем через два месяца? – изумилась Тори. Признаться, ей понравилась идея. – В принципе я знаю одну классную компанию. Они все успеют и устроят по высшему разряду.

Он улыбнулся своей красивой улыбкой и вновь прильнул к ее губам:

– Будем считать, что это значит «да».

Content

Тереза Карпентер
Свидание с боссом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12