Испанский с В. Бласко Ибаньесом. Стена / Vicente Blasco Ibáñez. La pared

© И. Франк, 2014

© ООО «Восточная книга», 2014

Пособие подготовила Ольга Абелла Кастро.

Как читать эту книгу

Уважаемые читатели!

Перед вами – НЕ очередное учебное пособие на основе исковерканного (сокращенного, упрощенного и т. п.) авторского текста.

Перед вами прежде всего – ИНТЕРЕСНАЯ КНИГА НА ИНОСТРАННОМ ЯЗЫКЕ, причем настоящем, «живом» языке, в оригинальном, авторском варианте.

От вас вовсе не требуется «сесть за стол и приступить к занятиям». Эту книгу можно читать где угодно, например, в метро или лежа на диване, отдыхая после работы. Потому что уникальность метода как раз и заключается в том, что запоминание иностранных слов и выражений происходит ПОДСПУДНО, ЗА СЧЕТ ИХ ПОВТОРЯЕМОСТИ, БЕЗ СПЕЦИАЛЬНОГО ЗАУЧИВАНИЯ И НЕОБХОДИМОСТИ ИСПОЛЬЗОВАТЬ СЛОВАРЬ.

Существует множество предрассудков на тему изучения иностранных языков. Что их могут учить только люди с определенным складом ума (особенно второй, третий язык и т. д.), что делать это нужно чуть ли не с пеленок и, самое главное, что в целом это сложное и довольно-таки нудное занятие.

Но ведь это не так! И успешное применение Метода чтения Ильи Франка в течение многих лет доказывает: НАЧАТЬ ЧИТАТЬ ИНТЕРЕСНЫЕ КНИГИ НА ИНОСТРАННОМ ЯЗЫКЕ МОЖЕТ КАЖДЫЙ!

Причем

НА ЛЮБОМ ЯЗЫКЕ,

В ЛЮБОМ ВОЗРАСТЕ,

а также С ЛЮБЫМ УРОВНЕМ ПОДГОТОВКИ (начиная с «нулевого»)!

Сегодня наш Метод обучающего чтения – это почти триста книг на пятидесяти языках мира. И более миллиона читателей, поверивших в свои силы!

Итак, «как это работает»?

Откройте, пожалуйста, любую страницу этой книги. Вы видите, что сначала идет адаптированный текст, с вкрапленным в него дословным русским переводом и небольшим лексико-грамматическим комментарием. Затем следует тот же текст, но уже неадаптированный, без подсказок.

Если вы только начали осваивать испанский язык, то вам сначала нужно читать текст с подсказками, затем – тот же текст без подсказок. Если при этом вы забыли значение какого-либо слова, но в целом все понятно, то не обязательно искать это слово в отрывке с подсказками. Оно вам еще встретится. Смысл неадаптированного текста как раз в том, что какое-то время – пусть короткое – вы «плывете без доски». После того как вы прочитаете неадаптированный текст, нужно читать следующий, адаптированный. И так далее. Возвращаться назад – с целью повторения – НЕ НУЖНО! Просто продолжайте читать ДАЛЬШЕ.

Сначала на вас хлынет поток неизвестных слов и форм. Не бойтесь: вас же никто по ним не экзаменует! По мере чтения (пусть это произойдет хоть в середине или даже в конце книги) все «утрясется», и вы будете, пожалуй, удивляться: «Ну зачем опять дается перевод, зачем опять приводится исходная форма слова, все ведь и так понятно!» Когда наступает такой момент, «когда и так понятно», вы можете поступить наоборот: сначала читать неадаптированную часть, а потом заглядывать в адаптированную. Этот же способ чтения можно рекомендовать и тем, кто осваивает язык не «с нуля».

Язык по своей природе – средство, а не цель, поэтому он лучше всего усваивается не тогда, когда его специально учат, а когда им естественно пользуются – либо в живом общении, либо погрузившись в занимательное чтение. Тогда он учится сам собой, подспудно.

Для запоминания нужны не сонная, механическая зубрежка или вырабатывание каких-то навыков, а новизна впечатлений. Чем несколько раз повторять слово, лучше повстречать его в разных сочетаниях и в разных смысловых контекстах. Основная масса общеупотребительной лексики при том чтении, которое вам предлагается, запоминается без зубрежки, естественно – за счет повторяемости слов. Поэтому, прочитав текст, не нужно стараться заучить слова из него. «Пока не усвою, не пойду дальше» – этот принцип здесь не подходит. Чем интенсивнее вы будете читать, чем быстрее бежать вперед, тем лучше для вас. В данном случае, как ни странно, чем поверхностнее, чем расслабленнее, тем лучше. И тогда объем материала сделает свое дело, количество перейдет в качество. Таким образом, все, что требуется от вас, – это просто почитывать, думая не об иностранном языке, который по каким-либо причинам приходится учить, а о содержании книги!

Главная беда всех изучающих долгие годы один какой-либо язык в том, что они занимаются им понемножку, а не погружаются с головой. Язык – не математика, его надо не учить, к нему надо привыкать. Здесь дело не в логике и не в памяти, а в навыке. Он скорее похож в этом смысле на спорт, которым нужно заниматься в определенном режиме, так как в противном случае не будет результата. Если сразу и много читать, то свободное чтение по-испански – вопрос трех-четырех месяцев (начиная «с нуля»). А если учить помаленьку, то это только себя мучить и буксовать на месте. Язык в этом смысле похож на ледяную горку – на нее надо быстро взбежать! Пока не взбежите – будете скатываться. Если вы достигли такого момента, когда свободно читаете, то вы уже не потеряете этот навык и не забудете лексику, даже если возобновите чтение на этом языке лишь через несколько лет. А если не доучили – тогда все выветрится.

А что делать с грамматикой? Собственно, для понимания текста, снабженного такими подсказками, знание грамматики уже не нужно – и так все будет понятно. А затем происходит привыкание к определенным формам – и грамматика усваивается тоже подспудно. Ведь осваивают же язык люди, которые никогда не учили его грамматику, а просто попали в соответствующую языковую среду. Это говорится не к тому, чтобы вы держались подальше от грамматики (грамматика – очень интересная вещь, занимайтесь ею тоже), а к тому, что приступать к чтению данной книги можно и без грамматических познаний.

Эта книга поможет вам преодолеть важный барьер: вы наберете лексику и привыкнете к логике языка, сэкономив много времени и сил. Но, прочитав ее, не нужно останавливаться, продолжайте читать на иностранном языке (теперь уже действительно просто поглядывая в словарь)!

Отзывы и замечания присылайте, пожалуйста, по электронному адресу frank@franklang.ru

Primavera triste

(Печальная весна)

El viejo Tófol y la chicuela (старик/старый Тофоль и девчушка; chica, f – девочка) vivían esclavos de su huerto (жили = были рабами своего сада; huerto, m – сад, огород), fatigados por una incesante producción (утомленные непрекращающимся производством = беспрерывной работой; cesar – прекращать). Eran dos árboles más (/они/ были «еще» двумя деревьями), dos plantas de aquel pedazo de tierra (двумя растениями этого клочка: «того куска» земли) – no mayor que un pañuelo (не больше, чем платок = носового платка), según decían los vecinos (как говорили соседи; según – согласно, по словам), – y del cual sacaban su pan (и из которого они доставали = на котором они добывали свой хлеб; sacar – вынимать, извлекать) a costa de fatigas (ценой мучений; fatiga, f – усталость, мучение).

El viejo Tófol y la chicuela vivían esclavos de su huerto, fatigados por una incesante producción.

Eran dos árboles más, dos plantas de aquel pedazo de tierra —no mayor que un pañuelo, según decían los vecinos—, y del cual sacaban su pan a costa de fatigas.

Vivían como lombrices de tierra (/они/ жили, как земляные черви: «черви земли»), siempre pegados al surco (всегда среди грядок: «приклеенные к борозде»; pegar – приклеивать, прикреплять); y la chica, a pesar de su desmedrada figura (и девочка, несмотря на свою тщедушную фигурку; desmedrar – разрушать, уменьшаться), trabajaba como un peón (работала как батрак; peón, m – подсобный рабочий). La apodaban la Borda (ее прозвали Бордой; apodo, m – прозвище, кличка), porque la difunta mujer del tío Tófol (потому что покойная жена дядюшки Тофоля), en su afán de tener hijos (в своем страстном желании иметь детей; afán, m – страстное желание, стремление) que alegrasen su esterilidad (которые принесли бы радость в ее бездетную жизнь: «обрадовали бы ее бездетность»; estéril – стерильный, бесплодный), la había sacado de la Inclusa (взяла ее из приюта; sacar – вынимать, извлекать).

Vivían como lombrices de tierra, siempre pegados al surco; y la chica, a pesar de su desmedrada figura, trabajaba como un peón.

La apodaban la Borda, porque la difunta mujer del tío Tófol, en su afán de tener hijos que alegrasen su esterilidad, la había sacado de la Inclusa.

En aquel huertecillo había llegado a los diecisiete años (в том садике /она/ дожила: «дошла» до семнадцати лет), que parecían once (которые казались одиннадцатью), a juzgar por lo enclenque de su cuerpo (судя по ее хилому тельцу: «по хилости ее тела»; juzgar – судить), afeado aún más (еще более обезображенному = некрасивому; feo – уродливый) por la estrechez de unos hombros puntiagudos (из-за узости /ее/ угловатых плеч; estrecho – узкий; puntiagudo, agudo – острый; punta, m – остриё), que se curvaban hacia afuera (которые торчали вперед: «кривились наружу»; curva, f – кривая линия, изгиб; hacia – по направлению к), hundiendo el pecho (вдавливая грудь; hundir – погружать, топить) e hinchando la espalda (и сутуля: «выпячивая» спину, hinchar – надувать, выпячивать).

Era fea (/она/ была некрасива); angustiaba a sus vecinas y compañeras de mercado (/и/ беспокоила: «тревожила» своих соседок и товарок на рынке; compañero, m – компаньон, приятель) con su tosecilla continua y molesta (своим постоянным и раздражающим покашливанием; tos, f – кашель); pero todas la querían (но все ее любили). ¡Criatura más trabajadora (такое: «более» работящее создание; criar – создавать, взращивать)! …

En aquel huertecillo había llegado a los diecisiete años, que parecían once, a juzgar por lo enclenque de su cuerpo, afeado aún más por la estrechez de unos hombros puntiagudos, que se curvaban hacia afuera, hundiendo el pecho e hinchando la espalda.

Era fea; angustiaba a sus vecinas y compañeras de mercado con su tosecilla continua y molesta; pero todas la querían. ¡Criatura más trabajadora! …

Horas antes de amanecer (за /несколько/ часов до рассвета), ya temblaba de frío en el huerto (она уже дрожала от холода в саду) cogiendo fresas (собирая клубнику) o cortando flores (или срезая цветы); era la primera que entraba en Valencia (она была первой, кто входил в Валенсию) para ocupar su puesto en el mercado (чтобы занять свое место на рынке); en las noches que correspondía regar (в /те/ ночи, когда нужно было: «полагалось» поливать), agarraba valientemente el azadón (/она/ отважно хватала мотыгу; valiente – смелый) y, con las faldas arremangadas (и, подоткнув юбки: «с подоткнутыми юбками»; arremangar – засучить, завернуть), ayudaba al tío Tófol (помогала дядюшке Тофолю) a abrir bocas en los ribazos (открывать = прорывать устья в насыпях; boca, f – рот, устье) por donde se derramaba el agua roja de la acequia (по которым разливалась красная = ржавая оросительная вода: «вода орошения»), que la tierra, sedienta, y requemada (которую измученная жаждой и обожженная земля; sed, f – жажда; sediento – жаждущий, измученный жаждой; quemar – обжигать), engullía con un glu-glu de satisfacción (поглощала с довольным бульканьем: «с буль-буль удовлетворения»; engullir – глотать не прожевывая; satisfacer – удовлетворять); y los días que había remesa para Madrid (а в дни, когда была отправка = отправляли обозы в Мадрид), corría como loca por el huerto (/она/ бегала как сумасшедшая по саду), saqueando los bancales (опустошая грядки), trayendo a brazados los claveles y rosas (принося охапками гвоздики и розы; brazo, m – рука), que los embaladores iban colocando en cestos (которые упаковщики складывали: «шли складывая» в большие корзины; embalar – паковать; cesta, f – корзина; cesto, m – короб, большая корзина).

Horas antes de amanecer, ya temblaba de frío en el huerto cogiendo fresas o cortando flores; era la primera que entraba en Valencia para ocupar su puesto en el mercado; en las noches que correspondía regar, agarraba valientemente el azadón y, con las faldas arremangadas, ayudaba al tío Tófol a abrir bocas en los ribazos por donde se derramaba el agua roja de la acequia, que la tierra, sedienta, y requemada, engullía con un glu-glu de satisfacción; y los días que había remesa para Madrid, corría como loca por el huerto, saqueando los bancales, trayendo a brazados los claveles y rosas, que los embaladores iban colocando en cestos.

Todo se necesitaba (нужно было: «нуждалось» /использовать/ все) para vivir con tan poca tierra (чтобы прокормиться с такого маленького участка: «жить с так мало земли»). Había que estar siempre sobre ella (нужно было всегда = все время контролировать ее: «быть над ней»), tratándola como bestia reacia (обращаясь с ней, как с упрямой скотиной; bestia, f – животное, тварь, скотина) que necesita del látigo para marchar (которой нужен кнут, чтобы идти). Era una parcela de un vasto jardín (/это/ был участок огромного сада; vasto – обширный, огромный), en otro tiempo de los frailes (в другое время = в прежние времена монашеского), que la desamortización revolucionaria había subdividido (который поделила революционная конфискация = который был поделен во время революции; desamortizar – отвобождать от амортизации, конфисковывать).

Todo se necesitaba para vivir con tan poca tierra. Había que estar siempre sobre ella, tratándola como bestia reacia que necesita del látigo para marchar. Era una parcela de un vasto jardín, en otro tiempo de los frailes, que la desamortización revolucionaria había subdividido.

La ciudad, ensanchándose amenazaba tragarse el huerto (город, разрастаясь, угрожал поглотить сад; tragar – глотать) en su desbordamiento de casas (в своем разливе домов = своей застройкой; desbordar – выходить из берегов, переливаться через край; borde, m – край), y el tío Tófol (и дядюшка Тофоль), a pesar de hablar mal de sus terruños (хотя и ругался: «несмотря на говорить плохо» на свой клочок земли), temblaba ante la idea (дрожал перед мыслью) de que la codicia tentase al dueño (что жадность соблазнит хозяина) y los vendiese como solares (и он продаст его: «их» как участки под застройку; solar, m – участок /под застройку/).

La ciudad, ensanchándose amenazaba tragarse el huerto en su desbordamiento de casas, y el tío Tófol, a pesar de hablar mal de sus terruños, temblaba ante la idea de que la codicia tentase al dueño y los vendiese como solares.

Allí estaba su sangre (там = в нем была его кровь): sesenta años de trabajo (шестьдесят лет труда). No había un pedazo de tierra inactiva (не было /ни одного/ клочка неиспользованной: «неактивной» земли), y aunque el huerto era pequeño (и, хотя сад был маленький), desde el centro no se veían las tapias (из центра не было видно изгороди): tal era la maraña de árboles y plantas (такими /густыми/ были заросли деревьев и растений); nísperos y magnolieros (кизил и магнолии), bancales de claveles (грядки гвоздик), bosquecillos de rosales (рощицы розовых кустов; bosque, m – лес; rosa, f – роза), tupidas enredaderas de pasionarias y jazmines (густые переплетения страстоцвета и жасмина; enredar – спутывать, red, f – сеть): todas cosas útiles (все нужные вещи), que daban dinero (которые давали = приносили деньги) y eran apreciadas por los tontos de la ciudad (и ценились: «были цененными» дураками из города; apreciar – ценить; precio, m – цена).

Allí estaba su sangre: sesenta años de trabajo. No había un pedazo de tierra inactiva, y aunque el huerto era pequeño, desde el centro no se veían las tapias: tal era la maraña de árboles y plantas; nísperos y magnolieros, bancales de claveles, bosquecillos de rosales, tupidas enredaderas de pasionarias y jazmines: todas cosas útiles, que daban dinero y eran apreciadas por los tontos de la ciudad.

El viejo, insensible a las bellezas de su huerto (старик, бесчувственный = равнодушный к красотам своего сада), sólo ansiaba la cantidad (жаждал только количества). Quería segar las flores en gavillas (/он/ хотел /бы/ косить цветы снопами), como si fuesen hierba (как траву: «как если бы они были травой»); cargar carros enteros (грузить целые телеги) de frutas delicadas (нежных плодов); y este anhelo de viejo avaro e insaciable (и эта одержимость жадного и ненасытного старика; anhelo, m – страстное желание, стремление; saciar – насыщать) martirizaba a la pobre Borda (терзало бедную Борду; martirio, m – мука, истязание), que apenas descansaba un momento (которая лишь только останавливалась на: «отдыхала» минутку), vencida por la tos (закашлявшись: «побежденная кашлем»), oía amenazas (/как тут же/ слышала угрозы) o recibía como brutal advertencia (или получала как грубое предупреждение; advertir – предупреждать) un terronazo en los hombros (удар комком земли по плечам; tierra, f – земля; terronazo, m – удар комком земли).

El viejo, insensible a las bellezas de su huerto, sólo ansiaba la cantidad. Quería segar las flores en gavillas, como si fuesen hierba; cargar carros enteros de frutas delicadas; y este anhelo de viejo avaro e insaciable martirizaba a la pobre Borda, que apenas descansaba un momento, vencida por la tos, oía amenazas o recibía como brutal advertencia un terronazo en los hombros.

Las vecinas de los inmediatos huertos protestaban (cоседки с ближайших участков возмущались; protestar – протестовать). Estaban matando a la chica (девочку убивали); cada vez tosía más (с каждым днем: «разом» они /все/ больше кашляла). Pero el viejo contestaba siempre lo mismo (но старик всегда отвечал одно и то же): había que trabajar mucho (нужно было много работать); el amo no atendía razones (хозяин не принимал оправданий: «доводов», razón, f – причина, довод) en San Juan y en Navidad (в /день/ святого Хуана: «в Иванов день» и на рождество), cuando correspondía entregarle (когда полагалось отдавать ему) las pagas de arrendamiento (оплату за аренду; pagar – платить; arrendar – арендовать).

Las vecinas de los inmediatos huertos protestaban. Estaban matando a la chica; cada vez tosía más. Pero el viejo contestaba siempre lo mismo: había que trabajar mucho; el amo no atendía razones en San Juan y en Navidad, cuando correspondía entregarle las pagas de arrendamiento.

Si la chica tosía (если девочка кашляла) era por vicio (это было от рождения: «из-за порока»; vicio, m – порок, изъян), pues no le faltaban su libra de pan (потому что свой фунт хлеба она получала: «у нее не отсутствовал ее фунт хлеба»; faltar – не хватать, отсутствовать) y su rinconcito en la cazuela de arroz (и ее уголок = горстка в кастрюле риса; rincón, m – угол); algunos días hasta comía golosinas (иногда: «в некоторые дни» /она/ даже ела лакомства): morcilla de cebolla y sangre, por ejemplo (кровяную колбасу с луком: «колбасу из лука и крови», например); los domingos la dejaba divertirse (по воскресеньям /он/ разрешал ей развлекаться), enviándola a misa como una señora (отправляя ее на /церковную/ службу как /какую-нибудь/ сеньору), y aún no hacía un año (и еще и года не прошло: «не делало года»; hacer – делать) que le dio tres pesetas para una falda (как он дал ей три песеты на юбку).

Si la chica tosía era por vicio, pues no le faltaban su libra de pan y su rinconcito en la cazuela de arroz; algunos días hasta comía golosinas: morcilla de cebolla y sangre, por ejemplo; los domingos la dejaba divertirse, enviándola a misa como una señora, y aún no hacía un año que le dio tres pesetas para una falda.

Además, era su padre (кроме этого, /он/ был ее отцом), y el tío Tófol (а дядюшка Тофоль), como todos los labriegos de raza latina (как все крестьяне латинской расы), entendía la paternidad cual los antiguos romanos (понимал отцовство, как древние римляне; padre, m – отец): con derecho de vida y muerte sobre los hijos (с правом на детей, даже на их жизнь и смерть: «с правом жизни и смерти над детьми»), sintiendo cariño en lo más hondo de su voluntad (чувствуя нежность в глубине души: «в самом глубоком /месте/ своей воли = своего духа»; voluntad, f – воля); pero demostrándolo con las cejas fruncidas (но выражая это нахмуренными бровями) y alguno que otro palo (и время от времени пинками: «/то/ некоторым, то другим ударом»; palo, m – палка, удар палкой).

Además, era su padre, y el tío Tófol, como todos los labriegos de raza latina, entendía la paternidad cual los antiguos romanos: con derecho de vida y muerte sobre los hijos, sintiendo cariño en lo más hondo de su voluntad; pero demostrándolo con las cejas fruncidas y alguno que otro palo.

La pobre Borda no se quejaba (бедная Борда не жаловалась). Ella también quería trabajar mucho (она тоже хотела много работать), para que nunca le quitasen (чтобы у нее никогда не забрали) el pedazo de tierra (кусок земли), en cuyos senderos aún creía ver (на чьих тропинках ей все еще мерещилась: «/она/ верила видеть») el zagalejo remendado de aquella vieja hortelana (заплатанная юбка той старой огородницы; remendar – чинить, штопать), a la que llamaba madre (которую она звала матерью) cuando sentía la caricia de sus manos callosas (когда чувствовала ласку ее мозолистых рук; callo, m – мозоль).

La pobre Borda no se quejaba. Ella también quería trabajar mucho, para que nunca le quitasen el pedazo de tierra, en cuyos senderos aún creía ver el zagalejo remendado de aquella vieja hortelana, a la que llamaba madre cuando sentía la caricia de sus manos callosas.

Allí estaba cuanto quería en el mundo (там было все то, что: «сколько» /она/ любила в мире = в жизни): los árboles que la conocieron de pequeña (деревья, которые знали ее маленькой) y las flores, que en su pensamiento inocente (и цветы, которые в ее невинных мыслях) hacían surgir una vaga idea de maternidad (заставляли возникать = пробуждали смутную идею материнства; hacer – делать, заставлять; vago – свободный; неотчетливый).

Allí estaba cuanto quería en el mundo: los árboles que la conocieron de pequeña y las flores, que en su pensamiento inocente hacían surgir una vaga idea de maternidad.

Eran sus hijas (/они/ были ее дочерьми), las únicas muñecas de su infancia (единственными куклами ее детства), y todas las mañanas experimentaba la misma sorpresa (и каждое утро: «все утра» она испытывала /все/ то же удивление) viendo las flores nuevas (видя новые цветы) que surgían de sus capullos (которые появлялись из своих бутонов), siguiéndolas paso a paso en su crecimiento (следя за ними шаг за шагом в их росте = за их постепенным ростом; seguir – следовать, сопровождать, следить), desde que, tímidas (с /того момента, как они/, скромные), apretaban sus pétalos (сжимали свои лепестки), como si quisieran retroceder (как будто: «как если бы» хотели отойти назад/отступить) y ocultarse (и спрятаться), hasta que con repentina audacia (до /тех пор, как они/ с внезапной отвагой) estallaban como bombas de colores y perfumes (взрывались, словно бомбы красок и ароматов; color, m – цвет, краска).

Eran sus hijas, las únicas muñecas de su infancia, y todas las mañanas experimentaba la misma sorpresa viendo las flores nuevas que surgían de sus capullos, siguiéndolas paso a paso en su crecimiento, desde que, tímidas, apretaban sus pétalos, como si quisieran retroceder y ocultarse, hasta que con repentina audacia estallaban como bombas de colores y perfumes.

El huerto entonaba para ella una sinfonía interminable (сад пел для нее нескончаемую симфонию; entonar – запевать, тонировать; terminar – заканчивать), en la cual la armonía de los colores (в которой гармония красок) se confundía con el rumor de los árboles (смешивалась с шумом/шелестом деревьев) y el monótono canturreo (и однообразным напевом; canturrear – напевать) de aquella acequia fangosa (той илистой канавы; fango, m – тина, слякоть) y poblada de renacuajos (населенной головастиками; poblar – населять), que, oculta por el follaje (которая, укрывшись: «скрытая» листвой), sonaba como arroyuelo bucólico (звучала как пасторальный ручеек).

El huerto entonaba para ella una sinfonía interminable, en la cual la armonía de los colores se confundía con el rumor de los árboles y el monótono canturreo de aquella acequia fangosa y poblada de renacuajos, que, oculta por el follaje, sonaba como arroyuelo bucólico.

En las horas de fuerte sol (в часы зноя: «сильного солнца»), mientras el viejo descansaba (пока старик отдыхал), iba la Borda de un lado a otro (Борда бродила по саду: «ходила из одной стороны в другую»), admirando las bellezas de su familia (восхищаясь красотой: «красотами» своей семьи), vestida de gala (одетой в лучшие наряды; gala, f – празднество, праздничное платье) para celebrar la estación (чтобы отпраздновать весну: «сезон»). ¡Qué hermosa primavera (какая прекрасная весна)! Sin duda (без сомнения), Dios cambiaba de sitio en las alturas (Господь спускался с высоты «менял местоположение в вышине»; alto – высокий), aproximándose a la Tierra (приближаясь к земле; próximo – ближний, ближайший).

En las horas de fuerte sol, mientras el viejo descansaba, iba la Borda de un lado a otro, admirando las bellezas de su familia, vestida de gala para celebrar la estación. ¡Qué hermosa primavera! Sin duda, Dios cambiaba de sitio en las alturas, aproximándose a la Tierra.

Las azucenas de blanco raso (белоснежные: «гладко белые» лилии), se erguían con cierto desmayo (приподнимались томно: «с некоторым головокружением»; erguir – поднимать, выпрямлять; cierto – определенный; desmayo, m – обморок), como las señoritas en traje de baile (как девушки в бальных платьях) que la pobre Borda había admirado muchas veces en las estampas (которыми бедная Борда часто: «много раз» восхищалась, /глядя/ на картинки); las camelias, de color carnoso (розовые: «цвета плоти» камелии; carne, f – мясо), hacían pensar en tibias desnudeces (вызывали в воображении: «заставляли думать» о прохладной наготе; desnudo – нагой), en grandes señoras indolentemente tendidas (о знатных дамах, лениво раскинувшихся; grande – большой, знатный; tender – расправлять, растягивать), mostrando los misterios de su piel de seda (показывая тайны = не скрывая тайн своей шелковой кожи); las violetas coqueteaban (фиалки кокетничали) ocultándose entre las hojas (прячась среди листьев) para denunciarse con su perfume (чтобы выдать = выдавая себя своим ароматом; denunciar – обвинять, разоблачать); las margaritas se destacaban como botones de oro mate (ромашки желтели: «выделялись», как пуговицы из матового золота; destacar – выделять; destacarse – выделяться, блестеть); los claveles, cual avalancha revolucionaria de gorros rojos (гвоздики, как революционная лавина /солдат/ в красных картузах; gorro, m – шапка, картуз), cubrían los bancales (покрывали = заполняли грядки) y asaltaban los senderos (и осаждали тропинки; asaltar – нападать); arriba, las magnolias balanceaban su blanco cogollo (над ними: «наверху» магнолии раскачивали свои белые чаши: «сердцевины»; cogollo, m – побег, росток, сердцевина) como un incensario de marfil (словно кадило из слоновой кости) que esparcía incienso (которое источало: «распространяло» благоухание; incienso, m – ладан, фимиам) más grato que el de las iglesias (приятнее, чем «то, /которое/» в церквях); y los pensamientos, maliciosos duendes (а анютины глазки, лукавые гномы; mal – плохой; malicioso – злой, лукавый; duende, m – домовой, гном), sacaban por entre el follaje (приподнимали из листвы: «вынимали через листву») sus garras de terciopelo morado (свои фиолетовые бархатные коготки: «из фиолетового бархата»), y, guiñando las caritas barbudas (и, сморщив свои бородатые личики: «подмигивая своими бородатыми личиками»; guiñar – подмигивать; cara, f – лицо; barba, f – борода), parecían decir a la chica (казалось, говорили: «говорить» девушке):

—Borda, Bordeta… (Борда, Бордета), nos asamos (жарко: «мы жаримся»). ¡Por Dios (ради Бога), un poquito de agua (немножко воды; poco – мало; el agua, f – вода)!

Las azucenas de blanco raso, se erguían con cierto desmayo, como las señoritas en traje de baile que la pobre Borda había admirado muchas veces en las estampas; las camelias, de color carnoso, hacían pensar en tibias desnudeces, en grandes señoras indolentemente tendidas, mostrando los misterios de su piel de seda; las violetas coqueteaban ocultándose entre las hojas para denunciarse con su perfume; las margaritas se destacaban como botones de oro mate; los claveles, cual avalancha revolucionaria de gorros rojos, cubrían los bancales y asaltaban los senderos; arriba, las magnolias balanceaban su blanco cogollo como un incensario de marfil que esparcía incienso más grato que el de las iglesias; y los pensamientos, maliciosos duendes, sacaban por entre el follaje sus garras de terciopelo morado, y, guiñando las caritas barbudas, parecían decir a la chica:

–Borda, Bordeta…, nos asamos. ¡Por Dios, un poquito de agua!

Lo decían, sí (да, /они/ это говорили); lo oía ella (она это слышала), no con los oídos (не «с» ушами; oír – слышать), sino con los ojos (а глазами), y aunque los huesos le dolían de cansada (и, хотя кости у нее болели от усталости: «от уставшая»), corría a la acequia (/она/ бежала к канаве) a llenar la regadera (наполнить лейку) y bautizaba a aquellos pilluelos (и крестила этих: «тех» проказников), que bajo la ducha saludaban agradecidos (которые, освежившись: «под душем», приветствовали ее с благодарностью: «благодарные»).

Lo decían, sí; lo oía ella, no con los oídos, sino con los ojos, y aunque los huesos le dolían de cansada, corría a la acequia a llenar la regadera y bautizaba a aquellos pilluelos, que bajo la ducha saludaban agradecidos.

Sus manos temblaban muchas veces (не раз: «много раз» ее руки дрожали) al cortar el tallo de las flores (срезая стебель цветов). Por su gusto (была бы ее воля: «по ее желанию»; gusto, m – вкус, желание), allí se quedarían hasta secarse (/они/ бы остались там, пока бы не засохли: «до засохнуть»; seco – сухой); pero era preciso ganar dinero (но нужно было зарабатывать деньги) llenando los cestos (наполняя корзины) que se enviaban a Madrid (которые отправлялись в Мадрид).

Envidiaba a las flores (/она/ завидовала цветам) viéndolas emprender el viaje (видя, как они начинают путешествие: «видя их начинать…»). ¡Madrid (Мадрид)!… ¿Cómo sería aquello (Какой же он: «каким же было то»)?

Sus manos temblaban muchas veces al cortar el tallo de las flores. Por su gusto, allí se quedarían hasta secarse; pero era preciso ganar dinero llenando los cestos que se enviaban a Madrid.

Envidiaba a las flores viéndolas emprender el viaje. ¡Madrid!… ¿Cómo sería aquello?

Veía una ciudad fantástica (ей представлялся: «/она/ видела» фантастический город), con suntuosos palacios (с великолепными дворцами) como los de los cuentos (как «те» из сказок), brillantes salones de porcelana (сверкающие фарфоровые залы) con espejos que reflejaban millares de luces (с зеркалами, которые отражали тысячи огней; millar = mil – тысяча), hermosas señoras que lucían sus flores (прекрасных дам с цветами: «которые красовались своими цветами»; lucir – светить, блистать, красоваться); y tal era la intensidad de la imagen (и такова была яркость /этой/ картины; intenso – сильный, интенсивный, яркий), que hasta creía haber visto (что /она/ даже верила, что видела: «видеть») todo aquello en otros tiempos (все то = это когда-то: «в другие времена»); tal vez antes de nacer (может быть, /еще/ до рождения: «прежде, чем родиться»).

Veía una ciudad fantástica, con suntuosos palacios como los de los cuentos, brillantes salones de porcelana con espejos que reflejaban millares de luces, hermosas señoras que lucían sus flores; y tal era la intensidad de la imagen, que hasta creía haber visto todo aquello en otros tiempos; tal vez antes de nacer.

En aquel Madrid (в том Мадриде) estaba el señorito (жил: «был» сеньорито), el hijo de los amos (сын хозяев), con el cual había jugado muchas veces siendo niña (с которым /она/ часто: «много раз» играла, будучи ребенком: «девочкой»), y de cuya presencia (и от чьего присутствия) huyó avergonzada el verano anterior (/она/ убежала, в смущении: «смущенная» прошлым летом; avergonzar – стыдить), cuando, hecho un arrogante mozo (когда /он/, ставший статным юношей; hacer – делать; hacerse – становиться; arrogante – высокомерный; статный, ладный), visitó el huerto (зашел в: «посетил» их сад). ¡Pícaros recuerdos (волнующий воспоминания; pícaro – хитрый, нескромный)!

En aquel Madrid estaba el señorito, el hijo de los amos, con el cual había jugado muchas veces siendo niña, y de cuya presencia huyó avergonzada el verano anterior, cuando, hecho un arrogante mozo, visitó el huerto. ¡Pícaros recuerdos!

Se ruborizaba pensando en las horas (она краснела, думая о /тех/ часах; rubor, m – пунцовый цвет, стыд, краска стыда) que pasaron siendo niños (которые /они/ провели, будучи детьми), sentados en un ribazo (сидя: «сидящими» на крутом берегу реки; ribazo, m – холм, крутой берег реки), oyendo ella la historia de Cenicienta (она слушала: «слушая» историю Золушки; ceniza, f – зола, пепел), la niña despreciada (презираемой девочки; despreciar – презирать, пренебрегать) convertida repentinamente en arrogante princesa (внезапно превращенной в прекрасную: «стройную» принцессу).

La eterna quimera de todas las niñas abandonadas (вечная греза всех покинутых девочек; quimera, f – химера, мечта) venía entonces (приходила = возникала тогда) a tocarle en la frente (/чтобы/ дотронуться до ее лба) con sus alas de oro (своими золотыми крыльями).

Se ruborizaba pensando en las horas que pasaron siendo niños, sentados en un ribazo, oyendo ella la historia de Cenicienta, la niña despreciada convertida repentinamente en arrogante princesa.

La eterna quimera de todas las niñas abandonadas venía entonces a tocarle en la frente con sus alas de oro.

Veía detenerse un soberbio carruaje (она видела, как останавливается великолепная карета) en la puerta del huerto (у калитки: «двери» сада); una hermosa señora la llamaba (/и/ прекрасная дама звала ее): «Hija mía (дочь моя)!…, por fin te encuentro (наконец я нашла тебя: «нахожу тебя»)»; ni más ni menos que en la leyenda (точь-в-точь как в сказке: «ни больше, ни меньше, чем в легенде»); después, los trajes magníficos (затем – пышные наряды; magnífico – великолепный, пышный), un palacio por casa (дворец вместо дома), y, al final (и наконец), como no hay príncipes disponibles a todas horas (так как не всегда можно найти принца: «нет принцев в наличии во все часы»; disponer – располагать, иметь в наличии) para casarse (чтобы выйти замуж), se contentaba modestamente (/она/ скромно довольствовалась /тем/; contento – довольный) con hacer su marido al señorito (чтобы выйти замуж за: «сделать своим мужем» сеньорито).

Veía detenerse un soberbio carruaje en la puerta del huerto; una hermosa señora la llamaba: «Hija mía!…, por fin te encuentro»; ni más ni menos que en la leyenda; después, los trajes magníficos, un palacio por casa, y, al final, como no hay príncipes disponibles a todas horas para casarse, se contentaba modestamente con hacer su marido al señorito.

¿Quién sabe (кто знает)?… Y cuando más esperanzada se ponía en el futuro (и когда /она/ совсем погружалась в свое мечты о будущем: «становилась наиболее обнадеженной в будущем»; esperanza, f – надежда), la realidad la despertaba (реальность пробуждала ее) en forma de brutal terronazo (в виде резкого удара комкой земли; tierra, f – земля), mientras el viejo decía con voz áspera (пока = и старик говорил своим грубым голосом):

—¡Arre (эй/давай)!, que ya es hora (уже пора: «час»).

¿Quién sabe?… Y cuando más esperanzada se ponía en el futuro, la realidad la despertaba en forma de brutal terronazo, mientras el viejo decía con voz áspera:

–¡Arre!, que ya es hora.

Y otra vez al trabajo (и снова за работу), a dar tormento a la tierra (терзать землю: «давать мучения земле»), que se quejaba (которая жаловалась) cubriéndose de flores (покрываясь цветами).

El sol caldeaba el huerto (солнце раскаляло сад), haciendo estallar las cortezas de los árboles (заставляя трескаться кору деревьев; hacer – делать, заставлять), en las tibias madrugadas se sudaba al trabajar (по утрам за работой пот лился: «прохладными рассветами, работая, потелось»; sudar – потеть) como si fuese mediodía (как будто был полдень), y a pesar de esto (и, несмотря на это), la Borda, cada vez más delgada (Борда все больше худела: «с каждым разом /все/ более худая») y tosiendo más (и /все/ больше кашляла: «кашляя»; tos, f – кашель; toser – кашлять).

Y otra vez al trabajo, a dar tormento a la tierra, que se quejaba cubriéndose de flores.

El sol caldeaba el huerto, haciendo estallar las cortezas de los árboles, en las tibias madrugadas se sudaba al trabajar como si fuese mediodía, y a pesar de esto, la Borda, cada vez más delgada y tosiendo más.

Parecía que el color y la vida (казалось, что цвет и жизнь) que faltaban en su rostro (которых не хватало на ее лице; faltar – не хватать, отсутствовать) se lo arrebataban las flores («это» у нее отнимали цветы), a las que besaba (которые она целовала) con inexplicable tristeza (с необъяснимой грустью; explicar – объяснять).

Nadie pensó en llamar al médico (никто /и не/ подумал позвать врача). ¿Para qué (зачем: «для чего»)? Los médicos cuestan dinero (врачи стоят денег), y el tío Tófol no creía en ellos (и дядюшка Тофоль в них не верил). Los animales saben menos (животные знают меньше) que las personas (чем люди) y lo pasan tan ricamente (и прекрасно справляются: «так великолепно проводят его /время/»; rico – богатый, великолепный) sin médicos ni boticas (без врачей, ни аптек).

Parecía que el color y la vida que faltaban en su rostro se lo arrebataban las flores, a las que besaba con inexplicable tristeza.

Nadie pensó en llamar al médico. ¿Para qué? Los médicos cuestan dinero, y el tío Tófol no creía en ellos. Los animales saben menos que las personas y lo pasan tan ricamente sin médicos ni boticas.

Una mañana en el mercado (/как-то/ утром на рынке), las compañeras de la Borda cuchicheaban (товарки Борды шушукались; cuchichear – шептаться, шушукаться), mirándola compasivamente (с состраданием: «сострадательно» глядя на нее; compasión, f – сострадание). Su fino oído de enferma (ее острый слух больной = обостренный болезнью слух; oír – слышать) lo escuchó todo (все услышал = разобрал). Caería cuando cayesen las hojas (/она/ умрет: «упадет», когда опадут листья).

Estas palabras fueron su obsesión (эти слова стали: «были» ее навязчивой идеей). Morir (умереть)… ¡Bueno, se resignaba (хорошо, /она/ смирилась)!; por el pobre viejo lo sentía (ей было жаль бедного старика: «из-за бедного старика она жалела»), falto de ayuda (остающегося без: «лишенного» помощи).

Una mañana en el mercado, las compañeras de la Borda cuchicheaban, mirándola compasivamente. Su fino oído de enferma lo escuchó todo. Caería cuando cayesen las hojas.

Estas palabras fueron su obsesión. Morir… ¡Bueno, se resignaba!; por el pobre viejo lo sentía, falto de ayuda.

Pero al menos que muriese (но пусть она умерла бы) como su madre (как ее мать), en plena primavera (в разгар весны: «в полную весну»), cuando todo el huerto lanzaba risueño (когда весь сад, счастливый: «улыбчивый», испускал; risueño – улыбчивый, веселый; risa, f – улыбка; lanzar – кидать, выпускать) su loca carcajada de colores (свой безумный хохот красок; carcajada, f – взрыв смеха, хохот): no cuando se despuebla la tierra (/а/ не когда земля опустошается; poblar – населять, заполнять; despoblar – лишить населения, опустошить; pueblo, m – поселение, народ), cuando los árboles parecen escobas (когда деревья кажутся метлами), y las apagadas flores de invierno (а блеклые: «погасшие» цветы зимы) se alzan tristes de los bancales (грустные, приподнимаются с грядок).

Pero al menos que muriese como su madre, en plena primavera, cuando todo el huerto lanzaba risueño su loca carcajada de colores: no cuando se despuebla la tierra, cuando los árboles parecen escobas, y las apagadas flores de invierno se alzan tristes de los bancales.

¡Al caer las hojas (когда опадут листья)!… Aborrecía los árboles (/она/ ненавидела деревья), cuyos ramajes se desnudaban (чьи ветви обнажались) como esqueletos del otoño (как осенние скелеты); huía de ellos (/она/ бежала от них) como si su sombra fuese maléfica (как будто: «как если бы» их тень была пагубна), y adoraba una palmera (и обожала пальму) que el siglo anterior (которую в прошлом веке) plantaron los frailes (посадили монахи); esbelto gigante (стройного гиганта), con la cabeza coronada (с головой, увенчанной; corona, f – корона) de un surtidor de ondulantes plumas (фонтаном развевающихся листьев; surtidor, m – фонтан; surtir – бить фонтаном; ondular – развеваться; onda, f – волна).

Aquellas hojas no caían nunca (эти: «те» листья никогда не опадали).

¡Al caer las hojas!… Aborrecía los árboles, cuyos ramajes se desnudaban como esqueletos del otoño; huía de ellos como si su sombra fuese maléfica, y adoraba una palmera que el siglo anterior plantaron los frailes; esbelto gigante, con la cabeza coronada de un surtidor de ondulantes plumas.

Aquellas hojas no caían nunca.

Sospechaba que tal vez (/она/ подозревала, что, возможно) fuese una tontería (это было глупостью; tonto – глупый); pero su afán por lo maravilloso (но ее стремление к чудесному; afán – страстное желание; стремление; maravilla, f – чудо) le hacía sentir esperanzas (заставляло ее чувствовать надежду; hacer – делать, заставлять), y, como el que busca la curación (и, как тот, кто ищет исцеления; curar – лечить, исцелять) al pie de imagen milagrosa (у «ног» чудотворной иконы: «чудотворного образа»; milagro, m – чудо), la pobre Borda pasaba los ratos de descanso (бедная Борда проводила минуты отдыха; rato, m – миг, промежуток времени) al pie de la palmera (около: «у ног» пальмы), que la protegía (которая защищала ее) con la sombra de sus punzantes ramas (тенью своих колючих ветвей; punzar – колоть).

Sospechaba que tal vez fuese una tontería; pero su afán por lo maravilloso le hacía sentir esperanzas, y, como el que busca la curación al pie de imagen milagrosa, la pobre Borda pasaba los ratos de descanso al pie de la palmera, que la protegía con la sombra de sus punzantes ramas.

Allí pasó el verano (там /она/ провела лето) viendo cómo el sol (глядя, как солнце), que no la calentaba (которое ее не грело), hacía humear la tierra (заставляло дымиться землю), cual si de sus entrañas (как будто бы из ее недр; entraña, f – внутренность, недра) fuese a sacar un volcán (должен был появиться: «собиралась достать» вулкан); allí la sorprendieron (там ее застали; sorprender – захватить, удивить) los primeros vientos del otoño (первые осенние ветры), que arrastraban las hojas secas (которые уносили: «волокли» сухие листья). Cada vez estaba más delgada (/с/ каждым разом /она/ были все более худой), más triste (более грустной), con una finura tal de percepción (с такой тонкостью восприятия; fino – тонкий; percibir – воспринимать, улавливать) que oía los sonidos más lejanos (что слышала самые далекие звуки).

Allí pasó el verano viendo cómo el sol, que no la calentaba, hacía humear la tierra, cual si de sus entrañas fuese a sacar un volcán; allí la sorprendieron los primeros vientos del otoño, que arrastraban las hojas secas. Cada vez estaba más delgada, más triste, con una finura tal de percepción que oía los sonidos más lejanos.

Las mariposas blancas (белые бабочки) que revoloteaban en torno de su cabeza (которые порхали вокруг ее головы) pegaban las alas (касались крыльями; pegar – приклеивать, касаться) en el sudor frío de su frente (ее холодного влажного лба: «холодного пота ее лба»), como si quisieran tirar de ella (как будто хотели унести ее: «тянуть ее»), arrastrándola a otros mundos (унося ее в другие миры), donde las flores nacen espontáneamente (где цветы рождаются сами; espontáneo – спонтанный; самопроизвольный), sin llevarse en sus colores y perfumes (не унося: «без уносить» в своих красках и ароматах) algo de la vida (часть: «что-то» жизни) de quien las cuida (/того/, кто о них заботится).

Las mariposas blancas que revoloteaban en torno de su cabeza pegaban las alas en el sudor frío de su frente, como si quisieran tirar de ella, arrastrándola a otros mundos, donde las flores nacen espontáneamente, sin llevarse en sus colores y perfumes algo de la vida de quien las cuida.

Las lluvias de invierno (зимние дожди: «дожди зимы») no encontraron ya a la Borda (уже не застали: «не нашли» Борду). Cayeron sobre el encorvado espinazo del viejo (/капли/ падали на согнутую спину: «согнутый позвоночник» старика), que estaba, como siempre, con la azada en las manos (который, как всегда, «был» с мотыгой в руках) y la vista en el surco (и со взглядом, устремленным в землю: «на борозде»).

Cumplía su destino (он выполнял свою судьбу = повиновался судьбе) con la indiferencia y el valor (с безразличием и мужеством) de un disciplinado soldado de la miseria (вымуштрованного: «дисциплинированного» солдата нищеты; disciplina, f – дисциплина).

Trabajar, trabajar mucho (работать, много работать) para que no faltase la cazuela de arroz (чтобы всегда была: «не отсутствовала» кастрюля риса) y la paga al amo (и деньги на оплату аренды: «оплата хозяину»; pagar – платить).

Las lluvias de invierno no encontraron ya a la Borda. Cayeron sobre el encorvado espinazo del viejo, que estaba, como siempre, con la azada en las manos y la vista en el surco.

Cumplía su destino con la indiferencia y el valor de un disciplinado soldado de la miseria.

Trabajar, trabajar mucho para que no faltase la cazuela de arroz y la paga al amo.

Estaba solo (/он/ был один): la chica había seguido a su madre (девочка последовала за своей матерью). Lo único que le quedaba (единственное, что у него осталось) era aquella tierra traidora (была та предательская земля; traicionar – предавать; traidor, m – предатель) que se chupaba a las personas (которая высасывала людей) y acabaría con él (и /когда-нибудь/ доконала бы /и/ его: «покончила бы с ним»; acabar – заканчивать), cubierta siempre de flores (всегда покрытая цветами), perfumada (ароматная) y fecunda (и плодородная), como si sobre ella no hubiese soplado la muerte (как будто бы над ней не веяла смерть; soplar – дуть). Ni siquiera se había secado un rosal (ни один розовый куст не засох; siquiera – хотя бы; ni siquiera – даже не) para acompañar a la pobre Borda en su viaje (чтобы проводить бедную Борду в ее путь; viaje, m – путешествие, путь).

Estaba solo: la chica había seguido a su madre. Lo único que le quedaba era aquella tierra traidora que se chupaba a las personas y acabaría con él, cubierta siempre de flores, perfumada y fecunda, como si sobre ella no hubiese soplado la muerte. Ni siquiera se había secado un rosal para acompañar a la pobre Borda en su viaje.

Con sus setenta años (в свои семьдесят лет) tenía que hacer el trabajo de dos (ему приходилось работать за двоих: «должен был делать работу двоих»); removía la tierra (/он/ вскапывал землю; mover – двигать; remover – передвигать, перемешивать) con más tenacidad que antes (с бóльшим упорством, чем раньше; tenaz – стойкий, упорный), sin levantar la cabeza (не поднимая: «без поднимать» головы), insensible a la engañosa belleza (бесчувственный к обманчивой красоте; sentir – чувствовать; sensible – чувствительный; engañar – обманывать) que le rodeaba (которая его окружала), sabiendo que era el producto de su esclavitud (зная, что /она/ результат: «продукт» его рабства), animado únicamente por el deseo (поддерживаемый единственно желанием; animar – воодушевлять, поддерживать) de vender bien la hermosura de la Naturaleza (хорошо продать красоту природы), y segando las flores con el mismo entusiasmo (и кося цветы с тем же энтузиазмом) que si segara hierba (с каким: «как если» бы он косил траву).

Con sus setenta años tenía que hacer el trabajo de dos; removía la tierra con más tenacidad que antes, sin levantar la cabeza, insensible a la engañosa belleza que le rodeaba, sabiendo que era el producto de su esclavitud, animado únicamente por el deseo de vender bien la hermosura de la Naturaleza, y segando las flores con el mismo entusiasmo que si segara hierba.

Lobos de mar

(Морские волки)

Retirado de los negocios (отойдя от дел: «отдаленный от дел»; retirar – отодвигать, отставить; retirado – отдаленный, отставной) después de cuarenta años de navegación (после сорока лет плавания; navegar – плавать) con toda clase de riesgos y aventuras (со всевозможными опасностями и приключениями: «со всеми типами рисков и приключений») el capitán Llovet era (капитан Льовет был) el vecino más importante del Cabañal (самым: «наиболее» важным жителем Кабаньаля; vecino, m – сосед, житель), una población de casas blancas de un solo piso (городка с белыми, одноэтажными: «из только одного этажа» домами; población, f – поселение, город), de calles anchas, rectas (с широкими, прямыми улицами) y ardientes de sol («и» раскаленными от солнца; arder – гореть, пылать), semejante a una pequeña ciudad americana (похожего на маленький американский город).

Retirado de los negocios después de cuarenta años de navegación con toda clase de riesgos y aventuras el capitán Llovet era el vecino más importante del Cabañal, una población de casas blancas de un solo piso, de calles anchas, rectas y ardientes de sol, semejante a una pequeña ciudad americana.

La gente de Valencia (люди из = жители Валенсии) que veraneaba allí (которые проводили там лето; verano, m – лето; veranear – проводить лето) miraba con curiosidad (с любопытством смотрели) al viejo lobo de mar (на старого морского волка), sentado en un gran sillón (сидящего в большом кресле) bajo el toldo de listada lona (под навесом из полосатой парусины; lista, f – полоса) que sombreaba la puerta de su casa (который бросал тень на: «затенял» дверь его дома; sobra, f – тень).

La gente de Valencia que veraneaba allí miraba con curiosidad al viejo lobo de mar, sentado en un gran sillón bajo el toldo de listada lona que sombreaba la puerta de su casa.

Cuarenta años pasados a la intemperie (сорок лет, проведенных под открытым небом; intemperie, f – непогода; a la intemperie – под открытым небом), en la cubierta de un buque (на палубе судна), sufriendo la lluvia y los rociones del oleaje (под дождем и брызгами волн: «терпя дождь и плеск волн»; sufrir – терпеть, страдать; ola, f – волна), le habían infiltrado la humedad (пропитали = пронизали его сыростью; humedad, f – влажность) hasta los mismos huesos (до самых костей), y esclavo del reuma (и, раб ревматизма = страдая от ревматизма), permanecía en su sillón (/он/ сидел: «оставался» в кресле), prorrumpiendo en quejidos y juramentos (разражаясь жалобами и бранью; jurar – клясться, браниться) cada vez que se ponía en pie (каждый раз, когда вставал на ноги).

Cuarenta años pasados a la intemperie, en la cubierta de un buque, sufriendo la lluvia y los rociones del oleaje, le habían infiltrado la humedad hasta los mismos huesos, y esclavo del reuma, permanecía en su sillón, prorrumpiendo en quejidos y juramentos cada vez que se ponía en pie.

Alto, musculoso (высокий, мускулистый), con el vientre hinchado y caído sobre las piernas (с толстым, отвислым: «раздутым и падающим на ноги» животом), la cara bronceada por el sol (лицом, загорелым от солнца; bronce, m – бронза) y cuidadosamente afeitada (и тщательно выбритым; cuidado, m – забота, тщательность), el capitán parecía un cura en vacaciones (капитан казался священником в отпуске), tranquilo y bonachón (спокойным и добродушным) en la puerta de su casa (/сидящим/ у дверей своего дома).

Alto, musculoso, con el vientre hinchado y caído sobre las piernas, la cara bronceada por el sol y cuidadosamente afeitada, el capitán parecía un cura en vacaciones, tranquilo y bonachón en la puerta de su casa.

Sus ojos grises (его серые глаза), de mirada fija e imperativa (с пристальным и властным взглядом; fijo – устойчивый, пристальный; imperar – властвовать), ojos de hombre (глаза мужчины/человека) habituado al mando (привыкшего повелевать: «к власти»), eran lo único (были единственным) que justificaba la fama del capitán Llovet (что подтверждало славу капитана Льовета; justificar – доказывать, подтверждать), la leyenda sombría que flotaba (мрачную легенду, которая существовала: «веяла»; flotar – плавать, веять) en torno de su nombre (вокруг его имени).

Sus ojos grises, de mirada fija e imperativa, ojos de hombre habituado al mando, eran lo único que justificaba la fama del capitán Llovet, la leyenda sombría que flotaba en torno de su nombre.

Había pasado su vida (/он/ провел свою жизнь) en continua lucha (в постоянной борьбе) con la Marina Real inglesa (с английским королевским флотом), burlando la persecución de los cruceros (избегая преследования крейсеров; burlar – насмехаться, ускользать; perseguir – преследовать) en su famoso bergantín (на своей знаменитой бригантине) repleto de carne negra (битком набитой черным живым товаром: «мясом»; repleto – полный) que transportaba (который /он/ перевозил) desde la costa de Guinea (от берега = с берегов Гвинеи) a las Antillas (на Антильские /острова/). Audaz (отважный) y de una frialdad inalterable (и с невозмутимым хладнокровием = хладнокровный; frío – холодный; alterar – изменять, волновать), jamás le vieron oscilar sus marineros (его моряки никогда не видели, чтобы он колебался: «не видели его колебаться»).

Había pasado su vida en continua lucha con la Marina Real inglesa, burlando la persecución de los cruceros en su famoso bergantín repleto de carne negra que transportaba desde la costa de Guinea a las Antillas. Audaz y de una frialdad inalterable, jamás le vieron oscilar sus marineros.

Se contaban de él cosas horripilantes (о нем рассказывались ужасающие вещи). Cargamentos enteros de negros (целые погрузки = весь груз негров) arrojados al agua (брошенный в воду = за борт) para librarse del crucero (чтобы освободиться от крейсера; libre – свободный) que le daba caza (который его преследовал: «давал ему охоту»); los tiburones del Atlántico (акулы Атлантики), acudiendo a bandadas (подплывавшие стаями; acudir – приходить, являться), haciendo hervir las olas (заставляющие: «делавшие» волны кипеть) con su fúnebre coleteo (жуткими ударами своих хвостов; fúnebre – похоронный, мрачный; cola, f – хвост; coleteo, m – удары хвостом), cubriendo el mar (покрывая море) de manchas de sangre (пятнами крови), repartiéndose a dentelladas los esclavos (зубами: «укусами» деля между собой рабов; diente, f – зуб; dentellada, f – укус), que agitaban con desesperación sus brazos fuera del agua (которые в отчаянии взмахивали руками над водой; desesperar – приводить в отчаяние); sublevaciones de tripulación (восстания экипажа; sublevarse – взбунтоваться) contenidas por él solo (подавленные им в одиночку: «одним»; contener – сдерживать) a tiros y hachazos (выстрелами и ударами топоров; hacha, f – топор); raptos de ciega cólera (вспышки слепого гнева), en los que corría por cubierta (во /время/ которых /он/ бегал по палубе) como una fiera (как дикий зверь); hasta se hablaba (рассказывали: «говорилось» даже) de cierta mujer (о некоей женщине) que le acompañaba en sus viajes (которая сопровождала его в его путешествиях), la cual, desde el puente (/и/ которая с /капитанского/ мостика), fue arrojada al mar (была сброшена в море) por el iracundo capitán (взбешенным капитаном; ira, f – гнев), después de una disputa por celos (после ссоры из-за ревности).

Se contaban de él cosas horripilantes. Cargamentos enteros de negros arrojados al agua para librarse del crucero que le daba caza; los tiburones del Atlántico, acudiendo a bandadas, haciendo hervir las olas con su fúnebre coleteo, cubriendo el mar de manchas de sangre, repartiéndose a dentelladas los esclavos, que agitaban con desesperación sus brazos fuera del agua; sublevaciones de tripulación contenidas por él solo a tiros y hachazos; raptos de ciega cólera, en los que corría por cubierta como una fiera; hasta se hablaba de cierta mujer que le acompañaba en sus viajes, la cual, desde el puente, fue arrojada al mar por el iracundo capitán, después de una disputa por celos.

Y junto con esto (и вместе с этим), inesperados arranques de generosidad (неожиданные порывы великодушия; esperar – ждать; arrancar – вырывать): socorros a manos llenas (щедрая: «полными руками» помощь) a las familias de los marineros (семьям моряков). En un arrebato de cólera (в приступе гнева) era capaz de matar a uno de los suyos (он был способен убить одного из своих); pero si alguien caía al agua (но если кто-нибудь падал за борт: «в воду»), se arrojaba para salvarle (/он/ бросался спасать его), sin miedo al mar (не боясь моря: «без страха к морю») ni a sus voraces bestias (ни его прожорливых тварей).

Y junto con esto, inesperados arranques de generosidad: socorros a manos llenas a las familias de los marineros. En un arrebato de cólera era capaz de matar a uno de los suyos; pero si alguien caía al agua, se arrojaba para salvarle, sin miedo al mar ni a sus voraces bestias.

Enloquecía de furor (/он/ сходил с ума от гнева) si los compradores de negros (если покупатели негров; comprar – покупать) le engañaban en unas cuantas pesetas (обманывали его на несколько песет), y en la misma noche (и в ту же ночь) gastaba tres o cuatro mil duros (тратил три или четыре тысячи дуро; duro, m – монета достоинством в пять песет; duro – твердый) celebrando una de aquellas orgías (празднуя одну из тех оргий) que le habían hecho famoso en la Habana (которые прославили его: «сделали его знаменитым» в Гаване).

Enloquecía de furor si los compradores de negros le engañaban en unas cuantas pesetas, y en la misma noche gastaba tres o cuatro mil duros celebrando una de aquellas orgías que le habían hecho famoso en la Habana.

«Pega antes que habla (бьет раньше, чем заговаривает)», decían de él los marineros (говорили о нем моряки), y recordaban que en alta mar (и вспоминали, что в открытом море; alto – высокий), sospechando que su segundo (заподозрив, что его помощник: «второй») conspiraba contra él (планировал заговор против него), le había deshecho el cráneo (размозжил ему череп; hacer – делать; deshacer – разрушать) de un pistoletazo (выстрелом из револьвера; pistola, f – револьвер). Aparte de esto (кроме этого), un hombre divertidísimo (/он/ был очень интересным человеком; divertido – занятный; divertir – развлекать), a pesar de su cara fosca (несмотря на свое мрачное лицо) y su mirada dura (и суровый взгляд).

«Pega antes que habla», decían de él los marineros, y recordaban que en alta mar, sospechando que su segundo conspiraba contra él, le había deshecho el cráneo de un pistoletazo. Aparte de esto, un hombre divertidísimo, a pesar de su cara fosca y su mirada dura.

En la playa del Cabañal (на пляже Кабаньаля), la gente, reunida a la sombra de las barcas (люди, собравшись в тени лодок), reía recordando sus bromas (смеялись, вспоминая его шутки). Una vez dio un convite a bordo (один раз он пригласил: «дал приглашение» на борт) al reyezuelo africano (африканского царька; rey, m – царь) que le vendía sus esclavos (который продавал ему своих рабов), y viendo borrachos (и, видя пьяными) a la negra majestad y sus cortesanos (/Его/ Черное Величество и его придворных; corte, f – двор), hizo como el negrero de Mérimée (/он/ поступил: «сделал», как торговец неграми у Мериме): desplegó velas (поднял: «развернул» паруса; plegar – складывать) y los vendió como esclavos (и продал их как рабов).

En la playa del Cabañal, la gente, reunida a la sombra de las barcas, reía recordando sus bromas. Una vez dio un convite a bordo al reyezuelo africano que le vendía sus esclavos, y viendo borrachos a la negra majestad y sus cortesanos, hizo como el negrero de Mérimée: desplegó velas y los vendió como esclavos.

Otra vez (другой раз), viéndose perseguido (видя, что его преследуют: «видя себя преследуемым») por un crucero británico (британский крейсер), desfiguró su buque (/он/ преобразил свое судно; desfigurar – искажать) en una sola noche (за одну «только» ночь), pintándolo de otro color (покрасив его в другой цвет) y cambiando la arboladura (и изменив мачты). Los capitanes ingleses (английские капитаны) tenían datos en abundancia (имели достаточно: «в избытке» данных) para conocer el buque (чтобы узнать судно) del audaz negrero (отважного торговца рабами); pero como si no tuvieran nada (но все равно что их у них и не было: «как будто у них не было ничего»).

Otra vez, viéndose perseguido por un crucero británico, desfiguró su buque en una sola noche, pintándolo de otro color y cambiando la arboladura. Los capitanes ingleses tenían datos en abundancia para conocer el buque del audaz negrero; pero como si no tuvieran nada.

El capitán Llovet (капитан Льовет), como decían en la playa (как говорили на пляже = на берегу), era un gitano del mar (бы морским цыганом: «цыганом моря») y trataba su barco (и обращался со своим кораблем) como a un burro de feria (как с ярмарочным ослом = ослом на ярмарке), haciéndole sufrir (заставляя его выносить = подвергая его) transformaciones maravillosas (чудесным преобразованиям).

El capitán Llovet, como decían en la playa, era un gitano del mar y trataba su barco como a un burro de feria, haciéndole sufrir transformaciones maravillosas.

Cruel y generoso (жестокий и великодушный), pródigo de su sangre y de la ajena (расточительный /по отношению к/ своей крови и чужой = не жалеющий ни своей, ни чужой крови), duro para el negocio (жесткий в делах) y manirroto para el placer (и несдержанный в удовольствиях: «для удовольствия»; manirroto – расточительный; mano, f – рука; roto – сломанный; romper – ломать), los negociantes de Cuba le habían apodado (кубинские торговцы прозвали его; negocio, m – дело, торговля; apodo, m – прозвище) el Capitán Magnífico (Великолепным Капитаном), y así seguían llamándole (и так и продолжали называть его) los pocos marineros (немногочисленные моряки; poco – мало) de su antigua tripulación (из его бывшего экипажа; antiguo – старый, старинный, бывший) que todavía arrastraban por la playa (которые еще волочили по берегу: «по пляжу») las piernas reumáticas (ноги, /разбитые/ ревматизмом), tosiendo (кашляя) y encorvando el pecho (и горбясь: «искривляя грудь»).

Cruel y generoso, pródigo de su sangre y de la ajena, duro para el negocio y manirroto para el placer, los negociantes de Cuba le habían apodado el Capitán Magnífico, y así seguían llamándole los pocos marineros de su antigua tripulación que todavía arrastraban por la playa las piernas reumáticas, tosiendo y encorvando el pecho.

Casi arruinado (практически разоренный; ruina, f – руина, разорение) por empresas comerciales (коммерческими предприятиями), al retirarse de la trata (отойдя от дел: «от работорговли»; trata, f – работорговля) se había metido en su casa del Cabañal (/он/ поселился в своем дома в Кабаньале; meterse – входить, проникать), viendo pasar la vida (глядя, как проходит: «смотря проходить» жизнь) ante su puerta (перед его дверью), sin otras distracción (без других развлечений) que jurar (кроме как: «что» браниться) como un condenado (как извозчик: «осужденный»; condenar – порицать, осуждать) cuando el reuma le hacía (когда ревматизм заставлял: «делал» его) permanecer inmóvil en su asiento (оставаться неподвижным в его кресле = сидеть в кресле не двигаясь).

Casi arruinado por empresas comerciales, al retirarse de la trata se había metido en su casa del Cabañal, viendo pasar la vida ante su puerta, sin otras distracción que jurar como un condenado cuando el reuma le hacía permanecer inmóvil en su asiento.

Por una respetuosa admiración (из почтительного восхищения; respetar – уважать; admirar – восхищаться) venían a sentarse en la acera (приходили посидеть на панели) algunos de aquellos vejestorios (некоторые из тех старых развалин; viejo – старый) que habían recibido de él en otros tiempos (которые получали от него в другие времена) órdenes y palos (приказы и побои: «палки»), y juntos hablaban (и вместе /они/ разговаривали) con cierta melancolía (с некоторой грустью: «меланхолией») de la gran calle (о большой улице), como el capitán llamaba al Atlántico (как называл капитан Атлантический /океан/), contando las veces que habían pasado (считая, сколько раз /они/ перешли: «разы, которые они перешли») de una acera a otra (с одного тротуара на другой), de África a América (из Африки в Америку), corriendo temporales (подвергаясь бурям; correr – бегать, подвергаться) y chasqueando a los polizontes del mar (и обманывая морских жандармов).

Por una respetuosa admiración venían a sentarse en la acera algunos de aquellos vejestorios que habían recibido de él en otros tiempos órdenes y palos, y juntos hablaban con cierta melancolía de la gran calle, como el capitán llamaba al Atlántico, contando las veces que habían pasado de una acera a otra, de África a América, corriendo temporales y chasqueando a los polizontes del mar.

En verano (летом), los días que no apretaba el dolor (в /те/ дни, когда боль не была слишком сильной: «не прижимала») y las piernas estaban fuertes (и ноги были сильными), bajaban a la playa (/они/ спускались на берег: «на пляж»), y el capitán, enardecido a la vista del mar (и капитан, воодушевленный видом моря; enardecer – возбуждать, воодушевлять), desahogaba sus odios (изливал свою ненависть: «свои ненависти»; desahogar – облегчать, освобождать). Odiaba a Inglaterra (/он/ ненавидел Англию) por haber oído silbar más de una vez (за то, что не раз слышал свист: «больше одного раза слышал свистеть») las balas de sus cañones (ядра ее пушек).

En verano, los días que no apretaba el dolor y las piernas estaban fuertes, bajaban a la playa, y el capitán, enardecido a la vista del mar, desahogaba sus odios. Odiaba a Inglaterra por haber oído silbar más de una vez las balas de sus cañones.

Odiaba a la navegación a vapor (ненавидел паровое судоходство) como un sacrilegio marítimo (как морское святотатство). Aquellos penachos de humo (те столбики: «хохолки» дыма) que pasaban por el horizonte (которые проходили вдоль горизонта) eran los funerales de la Marina (были похоронами /парусного/ мореплавания). Ya no quedaban sobre el agua (на воде уже не осталось) hombres de oficio (мужчин дела = знающих свое дело); ahora el mar era de los fogoneros (теперь море принадлежало кочегарам: «было кочегаров»; fogón, m – очаг, топка).

Odiaba a la navegación a vapor como un sacrilegio marítimo. Aquellos penachos de humo que pasaban por el horizonte eran los funerales de la Marina. Ya no quedaban sobre el agua hombres de oficio; ahora el mar era de los fogoneros.

En los días tempestuosos del invierno (в штормовые зимние дни: «дни зимы»; tempestad, f – буря) siempre le veían en la playa (его всегда видели на берегу) con la nariz palpitante (поводящего носом: «с трепещущим носом»; palpitar – дрожать, трепетать), olfateando la tormenta (принюхиваясь к буре), como si aún estuviera sobre cubierta (как будто /он/ все еще стоял: «был» на палубе) preparándose a resistir el tiempo (готовясь противостоять непогоде: «погоде»).

En los días tempestuosos del invierno siempre le veían en la playa con la nariz palpitante, olfateando la tormenta, como si aún estuviera sobre cubierta preparándose a resistir el tiempo.

Una mañana lluviosa (одним дождливым утром; lluvia, f – дождь) vio correr la gente hacia el mar (/он/ увидел людей, бегущих: «бежать» к морю), y allá fue (и пошел = отправился туда), contestando con gruñidos a la familia (отвечая ворчанием семье) que le hablaba de su reuma (которая говорила = напоминала ему о его ревматизме). Entre las negras barcas (среди черных лодок) encalladas en la orilla (врезавшихся в берег; encallar – садиться на мель) se destacaban sobre el mar (выделялись на /фоне/ моря), lívido y cubierto de espumarajos (бледного и покрытого пеной; espuma, f – пена), los grupos de blusas azules (группы /людей/ в голубых блузах); las faldas ondeantes por el vendaval (юбки, развевающиеся на ветру; vendaval, m – порыв ветра; ondear – волноваться, развеваться; onda, f – волна), con las que se resguardaban de la lluvia las mujeres (которыми укрывались от дождя женщины; resguardarse – оберегаться; укрываться).

Una mañana lluviosa vio correr la gente hacia el mar, y allá fue, contestando con gruñidos a la familia que le hablaba de su reuma. Entre las negras barcas encalladas en la orilla se destacaban sobre el mar, lívido y cubierto de espumarajos, los grupos de blusas azules; las faldas ondeantes por el vendaval, con las que se resguardaban de la lluvia las mujeres.

Lejos, en la bruma que cerraba el horizonte (вдалеке, в тумане, который застилал: «закрывал» горизонт), corrían como ovejas asustadas (как испуганные овцы, бежали) las barcas pescadoras (рыбачьи лодки; pescar – ловить рыбу), con la vela casi recogida (с почти убранными парусами; recoger – собирать) y negruzca por el agua (черными от воды), sosteniendo una lucha (выдерживая борьбу) de terribles saltos (ужасных скачков = волн; saltar – прыгать), enseñando la quilla en cada cabriola (показывая = обнажая киль при каждом прыжке), antes de doblar la punta del puerto (до того, как обогнуть = пока не огибала мыс порта), amontonamiento de peñascos rojos (нагромождение красных скал; montón, m – груда) barnizados por las olas (отполированных волнами; barniz, m – лак), entre los cuales hervía una espuma amarillenta (между которыми бурлила желтоватая пена; amarillo – желтый), bilis del irritado mar (желчь раздраженного моря; bilis, f).

Lejos, en la bruma que cerraba el horizonte, corrían como ovejas asustadas las barcas pescadoras, con la vela casi recogida y negruzca por el agua, sosteniendo una lucha de terribles saltos, enseñando la quilla en cada cabriola, antes de doblar la punta del puerto, amontonamiento de peñascos rojos barnizados por las olas, entre los cuales hervía una espuma amarillenta, bilis del irritado mar.

Una barca desarbolada (одна лодка без мачты; desarbolar – размачтовывать, рубить рангоут) iba como pelota de ola en ola (как мяч прыгала: «шла» с волны на волну) hacia la siniestra punta (/прямо/ к роковому мысу). La gente gritaba en la playa (люди на берегу кричали) viendo a los tripulantes tendidos en la cubierta (видя лежащий на палубе экипаж), anonadados por la proximidad de la muerte (подавленный близостью смерти; anonadar – сокрушать; próximo – ближайший).

Una barca desarbolada iba como pelota de ola en ola hacia la siniestra punta. La gente gritaba en la playa viendo a los tripulantes tendidos en la cubierta, anonadados por la proximidad de la muerte.

Se hablaba de ir hasta la barca (говорилось = шли разговоры о /том, чтобы/ выйти навстречу лодке), de echarle un cabo (бросить им: «ей» канат; cabo, m – конец, веревка, канат), de atraerla a la playa (вытянуть ее на берег; atraer – привлекать); pero los más audaces (но самые отважные), mirando las olas (смотря на волны) que se desplomaban (которые обрушивались), llenando el espacio de polvo de agua (наполняя /все/ пространство водяной пылью), se callaban atemorizados (замолкали в ужасе: «напуганные»; temor, m – ужас). La barca que saliera (лодка, которая вышла бы) daría la voltereta (перевернулась бы: «дала бы кувырок») antes de mover un remo (еще до первого взмаха весла: «прежде чем двинуть весло»).

Se hablaba de ir hasta la barca, de echarle un cabo, de atraerla a la playa; pero los más audaces, mirando las olas que se desplomaban, llenando el espacio de polvo de agua, se callaban atemorizados. La barca que saliera daría la voltereta antes de mover un remo.

—A ver (ну-ка посмотрим): ¡gente que me siga (люди, которые за мной последуют = кто со мной; seguir – следовать)! Hay que salvar a esos pobres (нужно спасти этих бедняг).

Era la voz ruda e imperiosa (/это/ был грубый и властный голос) del capitán Llovet (капитана Льовета). Se erguía (он гордо стоял: «возвышался») sobre sus torpes piernas (на своих неповоротливых ногах), la mirada brillante y fiera (со сверкающим и диким взглядом), las manos temblorosas por la cólera (с руками, трясущимися от гнева; temblar – трястись) que le infundía el peligro (который в него вселяла опасность).

—A ver: ¡gente que me siga! Hay que salvar a esos pobres.

Era la voz ruda e imperiosa del capitán Llovet. Se erguía sobre sus torpes piernas, la mirada brillante y fiera, las manos temblorosas por la cólera que le infundía el peligro.

Las mujeres le miraban asombradas (женщины смотрели на него, пораженные; asombrar – удивлять); los hombres retrocedían (мужчины отступали), formando ancho corro (образуя широкий круг) en torno de él (вокруг него; torno, m – вращение; en torno de – вокруг), que prorrumpió en juramentos (который = он же разразился проклятьями), agitando sus manos (размахивая «своими» руками) como si fueran a cerrar a golpes (как будто они собирались сомкнуться в ударах = точно собирался наброситься с кулаками; golpe, m – удар) con toda la chusma (на всю толпу; chusma, f – отребье, толпа). Le enfurecía el silencio de aquella gente (его приводило в ярость молчание тех людей; furia, f – ярость) como si estuviera (как будто он находился = стоял) ante una tripulación insubordinada (перед непослушным экипажем; subordinar – подчинять).

Las mujeres le miraban asombradas; los hombres retrocedían, formando ancho corro en torno de él, que prorrumpió en juramentos, agitando sus manos como si fueran a cerrar a golpes con toda la chusma. Le enfurecía el silencio de aquella gente como si estuviera ante una tripulación insubordinada.

—¿Desde cuándo el capitán Llovet (с каких это пор: «с когда» капитан Льовет) no encuentra en su pueblo hombres (не находит в своем городе людей: «мужчин») que le sigan al mar (которые бы последовали за ним в море)?

Lo dijo rugiendo (он прорычал: «сказал рыча» это; rugir – рычать) como un tirano (как тиран) que se ve desobedecido (который видит, что ему не повинуются: «видит себя…»; obedecer – повиноваться), como un Dios (как Бог) que contempla la huída de sus fieles (который наблюдает бегство верных = верующих; huir – сбегать). Hablaba en castellano (/он/ говорил по-испански: «по-кастильски»), lo que era en él señal (то, что было в нем знаком = что было признаком) de ciega cólera (слепого бешенства).

—¿Desde cuándo el capitán Llovet no encuentra en su pueblo hombres que le sigan al mar?

Lo dijo rugiendo como un tirano que se ve desobedecido, como un Dios que contempla la huída de sus fieles. Hablaba en castellano, lo que era en él señal de ciega cólera.

—Presente, capitán (здесь: «присутствующий», капитан) – gritaron a un tiempo (крикнули одновременно: «в одно время») unas cuantas voces temblonas (несколько дрожащих голосов; temblar – дрожать).

Y abriéndose paso (и, протолкнувшись вперед: «открыв себе проход»), aparecieron en el centro del corro (в центре круга появились) cinco viejos (пять стариков), cinco esqueletos roídos por el mar y las tempestades (пять скелетов, изъеденных морем и бурями; roer – грызть, разъедать), antiguos marineros del capitán Llovet (бывшие моряки капитана Льовета), arrastrados por la subordinación y el afecto (привлеченные /чувством/ подчинения и привязанности; arrastrar – тянуть, тащить; subordinar – подчинять) que crea el peligro (которую создает опасность) afrontado en común (пережитая вместе; afrontar – противостоять; común – общий, совместный).

—Presente, capitán —gritaron a un tiempo unas cuantas voces temblonas.

Y abriéndose paso, aparecieron en el centro del corro cinco viejos, cinco esqueletos roídos por el mar y las tempestades, antiguos marineros del capitán Llovet, arrastrados por la subordinación y el afecto que crea el peligro afrontado en común.

Avanzaron unos arrastrando los pies (одни вышли волоча ноги; avanzar – продвигаться вперед); otros, con saltitos de pájaro (другие – подпрыгивая: «с прыжками птицы»; saltar – прыгать); alguno, con los ojos muy abiertos (некоторые с широко: «какой-то с очень» открытыми глазами), mostrando en las pupilas (показывая в зрачках = в зрачках которых виднелась) la vaguedad de la ceguera senil (пелена старческой слепоты; vago – смутный; vaguedad, f – неотчетливость, туманность); todos temblorosos de frío (все дрожащие от холода), con el cuerpo forrado (с телом укутанным = укутанные; forrar – подшивать, покрывать) de bayeta amarilla (в желтую фланель = желтые байковые куртки) y la gorra calada (и с шапкой, нахлобученной; calar – пронизывать, пропитывать, нахлобучивать) sobre dobles pañuelos (на двойные платки) arrollados a las sienes (намотанные вокруг висков: «на виски»; arrollar – скатывать, наматывать). Era la vieja guardia (/это/ была старая гвардия) corriendo a morir (спешащая: «бегущая» умереть) junto a su ídolo (вместе со своим кумиром).

Avanzaron unos arrastrando los pies; otros, con saltitos de pájaro; alguno, con los ojos muy abiertos, mostrando en las pupilas la vaguedad de la ceguera senil; todos temblorosos de frío, con el cuerpo forrado de bayeta amarilla y la gorra calada sobre dobles pañuelos arrollados a las sienes. Era la vieja guardia corriendo a morir junto a su ídolo.

De los grupos salían mujeres y niños (из толпы выбегали: «из групп выходили» женщины и дети) que se arrojaban sobre ellos (которые бросались на них) queriendo detenerlos (желая задержать их; querer – хотеть): «¡Agüelo (дедушка; agüelo /разг./ = abuelo, m – дед)!», gritaban los nietos (кричали внуки). «¡Padre (отец)!», gemían las mocetonas (стонали молодые женщины; mozo, m – парень; moza, f —девушка). Y los animosos vejetes (а воодушевленные старички; viejo – старый; vejete, m – старичок, старикашка), irguiéndose como los rocines moribundos (выпрямляясь, как умирающие клячи; erguir – поднимать, выпрямлять; morir – умирать) al oír el clarín de las batallas (заслышав военный рожок; batalla, f – битва), repelían los brazos (отталкивали руки) que se anudaban a sus cuellos y piernas (которые хватали их за шеи и ноги; anudar – завязывать, обвязывать; nudo, m – узел), y gritaban, contestando a la voz de su jefe (и кричали, отвечая на голос своего командира; jefe, m – начальник): «Presente, capitán (здесь: «присутствующий», капитан)».

De los grupos salían mujeres y niños que se arrojaban sobre ellos queriendo detenerlos: «¡Agüelo!», gritaban los nietos. «¡Padre!», gemían las mocetonas. Y los animosos vejetes, irguiéndose como los rocines moribundos al oír el clarín de las batallas, repelían los brazos que se anudaban a sus cuellos y piernas, y gritaban, contestando a la voz de su jefe: «Presente, capitán».

Los lobos de mar (морские волки), con su ídolo al frente (со своим кумиром во главе; frente, f – лоб, фасад; al frente – во главе), se abrieron paso (проложили себе путь: «открыли себе проход») para echar al mar (чтобы столкнуть в море) una de las barcas (одну из лодок). Rojos (красные), congestionados por el esfuerzo (от усилия кровь прилила /к их лицу/; congestionar – вызывать прилив крови, скопляться), con el cuello hinchado por la rabia (с вздувшейся от гнева шеей; hinchar – надувать), sólo consiguieron mover la barca (им удалось лишь сдвинуть лодку) y que se deslizara algunos pasos («и чтобы /она/ проскользила» = на несколько шагов; deslizarse – скользить). Irritados contra su vejez (раздраженные на свою старость: «против своей старости»), intentaron un nuevo esfuerzo (они сделали еще одно: «попытались новое» усилие); pero la muchedumbre protestaba (но толпа воспротивилась) contra su locura (их безумству: «против их сумасшествия»; loco – сумасшедший), y cayó sobre ellos (у упала = напала на них), desapareciendo los viejos (старики исчезли: «исчезая»; aparecer – появляться) arrebatados por sus familias (растащенные своими семьями; arrebatar – похищать, отнимать).

Los lobos de mar, con su ídolo al frente, se abrieron paso para echar al mar una de las barcas. Rojos, congestionados por el esfuerzo, con el cuello hinchado por la rabia, sólo consiguieron mover la barca y que se deslizara algunos pasos. Irritados contra su vejez, intentaron un nuevo esfuerzo; pero la muchedumbre protestaba contra su locura, y cayó sobre ellos, desapareciendo los viejos arrebatados por sus familias.

—¡Dejadme, cobardes (оставьте меня, трусы)! ¡Al que me toque (/того/, кто до меня дотронется) lo mato (/я/ его убью)! – rugía el capitán Llovet (ревел капитан Льовет).

Pero por primera vez (но в первый раз), aquel pueblo (те люди: «тот народ»), que le adoraba (который его обожал), puso la mano en él (положил на него руку = применил насилие к нему). Le sujetaron como a un loco (его схватили, как сумасшедшего; sujetar – хватать, удерживать), sordos a sus súplicas (глухие к его мольбам), indiferentes a sus maldiciones (безразличные к его проклятьям; maldecir – проклинать; mal – плохо; decir – говорить).

—¡Dejadme, cobardes! ¡Al que me toque lo mato! —rugía el capitán Llovet.

Pero por primera vez, aquel pueblo, que le adoraba, puso la mano en él. Le sujetaron como a un loco, sordos a sus súplicas, indiferentes a sus maldiciones.

La barca, abandonada a todo auxilio (лодка, покинутая всей помощью: «лишенная всякой помощи»), corría a la muerte (неслась навстречу смерти), dando tumbos sobre las olas (подпрыгивая: «давая падения» на волнах; tumbar – валить, опрокидывать). Ya estaba próxima a los peñascos (/она/ уже была близка к скалам), ya iba a estrellarse (уже вот-вот должна была: «собиралась» разбиться) entre torbellinos de espuma (среди вихрей пены); y aquel hombre (и этот: «тот» человек; hombre, m – мужчина, человек), que tanto había despreciado (который настолько презирал: «обесценивал»; precio, m – цена; apreciar – ценить; depreciar – обесценивать) la vida del semejante (жизнь /себе/ подобного = подобных), que había nutrido a los tiburones (что кормил акул) con tribus enteras (целыми племенами) y que llevaba un nombre aterrador (и который носил ужасающее имя = имел ужасную славу; terror, m – ужас; aterrizar – ужасать) como una leyenda lúgubre (как мрачную легенду), se revolvía furioso (вырывался бешенный = вырывался в бешенстве; volver – возвращаться, поворачиваться), sujeto por cien manos (удерживаемый сотней рук), blasfemando (сквернословя), porque no le dejaban (потому что ему не позволяли) arriesgar la existencia (рискнуть жизнью: «существованием»; riesgo, m – риск; existir – существовать) socorriendo a unos desconocidos (спасая нескольких незнакомцев; conocer – знать; desconocer – не знать), hasta que, agotadas sus fuerzas (пока, обессилевший: «закончившиеся его силы»; agotar – исчерпывать), acabó llorando como un niño (он наконец расплакался: «закончил плача» как ребенок).

La barca, abandonada a todo auxilio, corría a la muerte, dando tumbos sobre las olas. Ya estaba próxima a los peñascos, ya iba a estrellarse entre torbellinos de espuma; y aquel hombre, que tanto había despreciado la vida del semejante, que había nutrido a los tiburones con tribus enteras y que llevaba un nombre aterrador como una leyenda lúgubre, se revolvía furioso, sujeto por cien manos, blasfemando, porque no le dejaban arriesgar la existencia socorriendo a unos desconocidos, hasta que, agotadas sus fuerzas, acabó llorando como un niño.

El ogro

(Чудовище)

En todo el barrio del Pacífico (во всем Тихом квартале; paz, f – мир, покой; pacífico – мирный, тихий) era conocido (был известен) aquel endiablado carretero (тот = этот дьявольский извозчик; diablo, m – дьявол), que alborotaba las calles (который будоражил улицы; alborotar – тревожить, буйствовать) con sus gritos (своими криками) y los furiosos chasquidos de su tralla (и бешеным щелканьем своего бича).

Los vecinos de la gran casa (соседи = жители большого дома) en cuyo bajo vivía (на первом этаже: «на нижнем» которого /он/ жил), habían contribuido a formar (поспособствовали созданию: «создать») su mala reputación (его дурной репутации)… ¡Hombre más atroz (такой: «более» ужасный человек; atroz – жестокий, ужасный) y mal hablado (и плохо говорящий = ругающийся)!… ¡Y luego dicen los periódicos (а потом газеты говорят = пишут) que la Policía detiene por blasfemos (что полиция задерживает за сквернословие; detener – задержать; blasfemar – богохульствовать, сквернословить)!

En todo el barrio del Pacífico era conocido aquel endiablado carretero, que alborotaba las calles con sus gritos y los furiosos chasquidos de su tralla.

Los vecinos de la gran casa en cuyo bajo vivía, habían contribuido a formar su mala reputación… ¡Hombre más atroz y mal hablado!… ¡Y luego dicen los periódicos que la Policía detiene por blasfemos!

Pepe el carretero (извозчик Пепе) hacia méritos diariamente (ежедневно заслуживал: «делал заслуги»; día, m – день), según algunos vecinos (по словам некоторых соседей; según – согласно), para que le cortaran la lengua (чтобы ему отрезали язык) y le llenasen la boca de plomo ardiendo (и наполнили ему рот раскаленным свинцом), como en los mejores tiempos (как в лучшие времена) del Santo Oficio (святой инквизиции: «святого отдела»). Nada dejaba en paz (/он/ ничто не оставлял в покое), ni humano ni divino (ни человеческого, ни божественного).

Pepe el carretero hacia méritos diariamente, según algunos vecinos, para que le cortaran la lengua y le llenasen la boca de plomo ardiendo, como en los mejores tiempos del Santo Oficio. Nada dejaba en paz, ni humano ni divino.

Se sabía de memoria (/он/ знал на память) todos los nombres venerables del almanaque (все почитаемые имена календаря; venerar – почитать), únicamente por el gusto de faltarles (исключительно ради удовольствия оскорблять их: «не оказывать им должного /уважения/»; faltar – отсутствовать, не хватать; faltar respeto – не уважать, оскорблять), y así que se enfadaba con sus bestias (как только он сердился на своих тварей = лошадей) y levantaba el látigo (и поднимал хлыст), no quedaba santo (не оставалось /ни одного/ святого), por arrinconado que estuviese (в каком бы укромном уголке он ни прятался: «каким бы запрятавшимся он бы ни был»; rincón, m – угол; arrinconar – задвигать в угол) en alguna de las casillas del mes (в какой-нибудь из клеточек месяца), al que no profanase (которого бы он не осквернил) con las más sucias expresiones (/с/ самыми грязными выражениями).

Se sabía de memoria todos los nombres venerables del almanaque, únicamente por el gusto de faltarles, y así que se enfadaba con sus bestias y levantaba el látigo, no quedaba santo, por arrinconado que estuviese en alguna de las casillas del mes, al que no profanase con las más sucias expresiones.

En fin (одним словом: «в конце»): ¡un horror (ужас)!; y lo más censurable era que (а самым плохим: «заслуживающим порицания» было то, что; censurar – порицать), al encararse con sus tozudos animales (как только /он/ накидывался на своих упрямых животных; encararse – противостоять лицом к лицу; cara, f – лицо), azuzándolos con blasfemias (подгоняя их ругательствами) mejor que con latigazos (лучше, чем ударами хлыста; látigo, m – хлыст), los chiquillos del barrio (дворовые ребятишки; barrio, m – район) acudían para escucharle (прибегали, чтобы послушать его; acudir – быстро приходить, являться) por perversa intención (из порочного намерения = порочных намерений), regodeándose ante la fecundidad inagotable del maestro (наслаждаясь неисчерпаемым красноречием: «плодовитостью» маэстро; agotar – исчерпывать).

En fin: ¡un horror!; y lo más censurable era que, al encararse con sus tozudos animales, azuzándolos con blasfemias mejor que con latigazos, los chiquillos del barrio acudían para escucharle por perversa intención, regodeándose ante la fecundidad inagotable del maestro.

Los vecinos, molestados a todas horas (соседи, ежечасно: «во все часы» изводимые; molestar – досаждать, изводить) por aquella interminable sarta de maldiciones (этой: «той» бесконечной вереницей проклятий; terminar – заканчивать), no sabían cómo librarse de ellas (не знали, как от них избавиться: «освободиться»; libre – свободный).

Acudían al del piso principal (/они/ обращались к «тому», из главной квартиры = к хозяину), un viejo avaro (к скупому старику) que había alquilado la cochera a Pepe (который сдал Пепе конюшню; coche, m – экипаж, коляска, машина), no encontrando mejor inquilino (не найдя лучшего жильца).

Los vecinos, molestados a todas horas por aquella interminable sarta de maldiciones, no sabían cómo librarse de ellas.

Acudían al del piso principal, un viejo avaro que había alquilado la cochera a Pepe, no encontrando mejor inquilino.

—No hagan ustedes caso (не обращайте внимания: «вы не делайте случая»; hacer – делать) – contestaba (отвечал /тот/). Consideren que es un carretero (подумайте: «примите во внимание», что /это/ извозчик), y que para este oficio (и что для этой профессии) no se exigen exámenes de urbanidad (не требуются экзамены на вежливость). Tiene mala lengua (у него: «он имеет» плохой язык = он невоздержан в выражениях), eso sí (это правда: «да»); pero es hombre muy formal (но /он/ очень аккуратный человек; formal – формальный, аккуратный, педантичный) y paga sin retrasarse un solo día (и платит, не задерживаясь ни на один «только» день). Un poco de caridad, señores (немного милосердия/снисхождения, господа).

A la mujer del maldito blasfemo (жене проклятого сквернослова; maldecir – проклинать; decir – говорить) la compadecían en toda la casa (сочувствовали во всем доме).

—No hagan ustedes caso —contestaba—. Consideren que es un carretero, y que para este oficio no se exigen exámenes de urbanidad. Tiene mala lengua, eso sí; pero es hombre muy formal y paga sin retrasarse un solo día. Un poco de caridad, señores.

A la mujer del maldito blasfemo la compadecían en toda la casa.

—No lo crean ustedes (/да/ вы не думайте «этого»)  – decía, riendo, la pobre mujer (говорила, смеясь, бедная женщина), – no sufro nada de él (/я/ от него совсем: «ничего» не страдаю). ¡Criatura más buena (добрейшее: «более хорошее» создание; criar – создавать, растить; crear – создавать)! Tiene su geniecillo (есть у него «свой» характерец; genio, m – характер, темперамент, гений); pero, ¡ay hija (но, ох, дочка = милая)!, Dios nos libre (не приведи Господь связаться: «освободи нас Бог») del agua mansa (от спокойной воды = от тихого омута)… Es de oro (он из золота = золотой человек); alguna copita (/пропустит/ стаканчик, другой: «какой-нибудь бокальчик») para tomar fuerzas (чтобы набраться сил); pero nada de ser como otros (но совсем не: «ничего быть» как другие), que se pasan el día (которые проводят день) como estacas frente al mostrador de la taberna (как столбы перед стойкой таверны). No se queda ni un céntimo (не оставляет себе ни одного сентима) de lo que gana (из того, что зарабатывает), y eso que no tenemos familia (и это /при том/, что у нас нет семьи = детей), que es lo que más le gustaría («что есть то», чего ему больше всего бы хотелось: «понравилось бы»).

—No lo crean ustedes —decía, riendo, la pobre mujer—, no sufro nada de él. ¡Criatura más buena! Tiene su geniecillo; pero, ¡ay hija!, Dios nos libre del agua mansa… Es de oro; alguna copita para tomar fuerzas; pero nada de ser como otros, que se pasan el día como estacas frente al mostrador de la taberna. No se queda ni un céntimo de lo que gana, y eso que no tenemos familia, que es lo que más le gustaría.

Pero la pobre mujer (но бедная женщина) no lograba convencer a nadie (не могла убедить никого; lograr – достигать, удаваться) de la bondad de su Pepe (в доброте своего Пепе). Bastaba verle (было достаточно видеть его; bastar – хватать, быть достаточным). ¡Vaya una cara (вот уж лицо; ir – идти; vaya – ого; ничего себе)! En presidio las había mejores (в тюрьме были: «их имелось» получше). Era nervudo (/он/ был жилистым; nervio, m – нерв, жила), cuadrado (квадратным), velloso como una fiera (волосатым, как зверь; vello, m – волосы), la cara cobriza (/с/ красным: «медным» лицом; cobre, m – медь), con rudas protuberancias (с грубыми буграми; protuberante – выпуклый) y profundos surcos (и глубокими морщинами; surco, m – борозда, морщина), los ojos sanguinolentos (налитыми кровью глазами; sangre, f – кровь; sanguinolento – кровянистый) y la nariz aplastada (и приплюснутым носом), granujienta (прыщавое), veteada de azul (все в голубых прожилках; veteado – узорчатый, с прожилками), con manojos de cerdas (с пучками жестких волос: «щетины»), que asomaban como tentáculos de un erizo (которые торчали как щупальца животного: «ежа»; asomar/se/ – показываться, высовываться) que dentro de su cráneo (который внутри его черепа) ocupase el lugar del cerebro (занимал место мозга).

Pero la pobre mujer no lograba convencer a nadie de la bondad de su Pepe. Bastaba verle. ¡Vaya una cara! En presidio las había mejores. Era nervudo, cuadrado, velloso como una fiera, la cara cobriza, con rudas protuberancias y profundos surcos, los ojos sanguinolentos y la nariz aplastada, granujienta, veteada de azul, con manojos de cerdas, que asomaban como tentáculos de un erizo que dentro de su cráneo ocupase el lugar del cerebro.

A nada concedía respeto (ни к чему /он/ не испытывал уважения: «ничему не даровал уважение»; conceder – предоставлять, даровать). Trataba de reverendos a los machos (обращался, как со святыми, с лошадьми: «с самцами») que le ayudaban a ganar el pan (которые помогали ему зарабатывать /на/ хлеб), y cuando en los ratos de descanso (и, когда в моменты отдыха) se sentaba a la puerta de la cochera (/он/ садился у дверей конюшни), deletreaba penosamente (с трудом читал по складам; pena, f – страдание, труд; letra, f – буква; deletrear – произносить по буквам; читать по складам), con vozarrón que se oía (/своим/ голосиной, который был слышан: «слышался»; voz, f – голос) hasta en los últimos pisos (даже на последних этажах), sus periódicos favoritos (свои любимые газеты), los papeles más abominables (самые отвратительные бумаги) que se publicaban en Madrid (которые печатались в Мадриде) y que algunas señoras (и /на/ которые некоторые дамы) miraban desde arriba (смотрели сверху) con el mismo temor (с тем же ужасом) que si fuesen máquinas explosivas (как: «что» если бы это были взрывные устройства).

Aquel hombre (этот: «тот» человек) que ansiaba cataclismos (который жаждал катаклизмов; ansia, f – тоска; жажда) y que soñaba con la gorda, pero muy gorda (и который мечтал об очень-очень крупном: «большом, но очень большом» /перевороте/), vivía, por ironía (жил, по иронии /судьбы/), en el barrio del Pacífico (в Тихом квартале: «районе»).

A nada concedía respeto. Trataba de reverendos a los machos que le ayudaban a ganar el pan, y cuando en los ratos de descanso se sentaba a la puerta de la cochera, deletreaba penosamente, con vozarrón que se oía hasta en los últimos pisos, sus periódicos favoritos, los papeles más abominables que se publicaban en Madrid y que algunas señoras miraban desde arriba con el mismo temor que si fuesen máquinas explosivas.

Aquel hombre que ansiaba cataclismos y que soñaba con la gorda, pero muy gorda, vivía, por ironía, en el barrio del Pacífico.

La más leve cuestión (самый легкий вопрос = самое незначительное разногласие) de su mujer con las criadas (его жены со служанками) le ponía fuera de sí (выводило его из себя: «помещало его вне себя»), y abriendo el saco de las amenazas (и, открывая мешок угроз = поток проклятий) prometía subir (/он/ обещал подняться) para degollar a todos los vecinos (чтобы свернуть шеи всем соседям; degollar – перерезать горло) y pegar fuego a la casa (и поджечь дом: «зажечь огонь в доме»; pegar – приклеить; зажечь); cuatro gotas que cayesen en su patio (четырех капель, которые упали «бы» в его двор) desde las galerías (с галерей) bastaban para que de su boca infecta (было достаточно, чтобы из его зловонного рта; infecto – зараженный; зловонный) saliese la triste procesión (вышла бы печальная процессия) de santos profanados (профанированных святых), con acompañamiento de horripilantes profecías (под аккомпанемент устрашающих пророчеств), para el día en que (на тот день, когда: «в который») las cosas fuesen rectas (в мире наступит справедливость: «вещи будут правильными»; recto – прямой, правильный, справедливый) y los pobres subiesen encima (и бедные поднимутся наверх), ocupando el lugar (занимая место) que les corresponde (которое им соответствует).

La más leve cuestión de su mujer con las criadas le ponía fuera de sí, y abriendo el saco de las amenazas prometía subir para degollar a todos los vecinos y pegar fuego a la casa; cuatro gotas que cayesen en su patio desde las galerías bastaban para que de su boca infecta saliese la triste procesión de santos profanados, con acompañamiento de horripilantes profecías, para el día en que las cosas fuesen rectas y los pobres subiesen encima, ocupando el lugar que les corresponde.

Pero su odio (но его ненависть) sólo se limitaba a los mayores (ограничивалась только взрослыми /людьми/), a los que le temían (которые его боялись), pues si algún muchacho de la vecindad (если же какой-нибудь соседский мальчишка; vecino, m – сосед) pasaba por cerca de él (проходил рядом с ним = мимо него), lo acogía con una sonrisa (он встречал: «принимал» его улыбкой) semejante al bostezo del ogro (похожей на зевок чудовища) y extendiendo su mano callosa (и, протягивая мозолистую руку; callo, m – мозоль), pretendía acariciarle (пытался приласкать его; caricia, f – ласка).

Pero su odio sólo se limitaba a los mayores, a los que le temían, pues si algún muchacho de la vecindad pasaba por cerca de él, lo acogía con una sonrisa semejante al bostezo del ogro y extendiendo su mano callosa, pretendía acariciarle.

Como se había propuesto (так как он поставил перед собой цель: «предложил себе»; poner – ставить, класть; proponer – предлагать) no dejar en paz (не оставлять в покое) a nadie en la casa (никого в доме), hasta se metía con la pobre Loca (/он/ ругался: «нападал» даже на бедную Сумасшедшую; meter – помещать внутрь; meterse – проникать, влезать; нападать /прост./), una gata vagabunda (бродячую кошку; vagar – бродить) que ejercía la rapiña (которая занималась хищничеством) en todas las habitaciones (во всех комнатах), pero cuyas correrías (но чьи набеги; correr – бегать) toleraban los vecinos (терпели соседи) porque con ella no quedaba rata viva (потому что благодаря ей: «с ней» не оставалось /ни одной/ живой крысы).

Como se había propuesto no dejar en paz a nadie en la casa, hasta se metía con la pobre Loca, una gata vagabunda que ejercía la rapiña en todas las habitaciones, pero cuyas correrías toleraban los vecinos porque con ella no quedaba rata viva.

Parió aquella bohemia (произвела потомство эта: «родила та» бродяга; bohemio, m – цыган, бродяга) de blanco y sedoso pelaje (с белой и шелковистой шерстью; seda, f – шерсть), y, obligada a fijar domicilio (и, вынужденная найти: «установить» постоянное место жительство) para tranquilidad de su prole (ради спокойствие своего потомства; tranquilo – спокойный), escogió el patio del ogro (выбрала двор чудовища), burlándose, tal vez (возможно, насмехаясь), del terrible personaje (над /этим/ ужасным человеком: «персонажем»).

Parió aquella bohemia de blanco y sedoso pelaje, y, obligada a fijar domicilio para tranquilidad de su prole, escogió el patio del ogro, burlándose, tal vez, del terrible personaje.

Había que oír al carretero (надо было /только/ слышать извозчика). ¿Era su patio algún corral (/разве/ его двор был каким-нибудь скотным двором) para que viniesen (чтобы приходили) a emporcarlo con sus crías (поганить его «со» своими детенышами; emporcar – пачкать, поганить; puerco, m – кабан; неряха) los animales de la vecindad (местные животные; vecindad, f – соседство, окрестности; vecino, m – сосед)? De un momento a otro (с минуты на минуту = в любой момент) iba a enfadarse (он готов был рассердиться), y si él se enfadaba de veras (а /уж/ если он рассердится всерьез: «по правде»; veras, f – правда), ¡pum (бах)!, de la primera patada (с первого же пинка; pata, f – лапа) iba la Loca y sus cachorros (полетит: «пошла» Сумасшедшая и ее котята) a estrellarse en la pared de enfrente (разбиться об стену напротив = и разобьется об стену).

Había que oír al carretero. ¿Era su patio algún corral para que viniesen a emporcarlo con sus crías los animales de la vecindad? De un momento a otro iba a enfadarse, y si él se enfadaba de veras, ¡pum!, de la primera patada iba la Loca y sus cachorros a estrellarse en la pared de enfrente.

Pero mientras el ogro tomaba fuerzas (но пока чудовище набиралось сил) para dar su terrible patada (чтобы совершить: «дать» свой ужасный пинок) y la anunciaba a gritos cien veces al día (и объявляло криками о нем = кричало об этом сто раз за день), la pobre felina (бедная кошка; felino, m – представитель семейства кошачьих) seguía tranquilamente en un rincón (спокойно жила: «оставалась» в углу), formando un revoltijo (образуя ворох/клубок) de pelos rojos y negros (рыжих и черных волос), en el que brillaban los ojos con lívida fosforescencia (в котором поблескивали глаза «с бледным свечением»; brillo, m – блеск), y coreando irónicamente (и насмешливо отвечая хором; coro, m – хор) las amenazas del carretero (на угрозы извозчика): «¡Miau! ¡Miau! (мяу)»

Pero mientras el ogro tomaba fuerzas para dar su terrible patada y la anunciaba a gritos cien veces al día, la pobre felina seguía tranquilamente en un rincón, formando un revoltijo de pelos rojos y negros, en el que brillaban los ojos con lívida fosforescencia, y coreando irónicamente las amenazas del carretero: «¡Miau! ¡Miau!»

Bonito verano era aquél (/нечего сказать/, прекрасное лето выдалось: «было то»). Trabajo, poco (работы /было/ мало), y un calor de infierno (а жара /стояла/ адская; infierno, m – ад), que irritaba el mal humor de Pepe (что раздражало «плохое настроение» Пепе) y hacía hervir en su interior (и заставляло: «делало» кипеть в его душе; interior, m – внутренности, душа) la caldera de las maldiciones (котел проклятий), que se escapaban a borbotones (которые пузырями вырывались) por su boca (из его рта: «через его рот»).

La gente de posibles (те, кто мог: «люди возможностей»; posible – возможный) estaba allá lejos (были там далеко), en sus Biarritzes y San Sebastianes (в своих Биаррицах и Сан-Себастьянах), remojándose los pellejos (вымачивая свои шкуры; mojar – мочить), mientras él se tostaba (пока он поджаривался) en su cocherón (в своей конюшне; coche, m – повозка; машина).

Bonito verano era aquél. Trabajo, poco, y un calor de infierno, que irritaba el mal humor de Pepe y hacía hervir en su interior la caldera de las maldiciones, que se escapaban a borbotones por su boca.

La gente de posibles estaba allá lejos, en sus Biarritzes y San Sebastianes, remojándose los pellejos, mientras él se tostaba en su cocherón.

¡Lástima que el mar no se saliera (жаль, что море не выходило /из берегов/), para tragarse tanto parásito (чтобы поглотить всех этих: «столько» паразитов)! No quedaba gente en Madrid (в Мадриде не осталось людей) y escaseaba el trabajo (и работы было мало; escaso – недостаточный, скудный; escasear – сокращать). Dos días sin enganchar el carro (два дня /он/ не запрягал: «без запрягать» телегу). Si esto seguía así (если «это» так будет продолжаться), tendría que comerse con patatas a sus reverendos (ему придется съесть с картошкой своих лошадей: «преподобных»), a no ser que echase mano (или же наложить руки: «если только не бросил бы руку») a sus aves de corral (на своих домашних птиц; corral, m – скотный двор, птичий двор), que era el nombre que daba (как он называл: «что было именем, которое /он/ давал») a la Loca y a sus hijuelos (Сумасшедшую и ее детенышей; hijo, m – сын; hijuelo, m – сынок).

¡Lástima que el mar no se saliera, para tragarse tanto parásito! No quedaba gente en Madrid y escaseaba el trabajo. Dos días sin enganchar el carro. Si esto seguía así, tendría que comerse con patatas a sus reverendos, a no ser que echase mano a sus aves de corral, que era el nombre que daba a la Loca y a sus hijuelos.

Fue en agosto (/это/ было в августе), cuando a las once de la mañana (когда в одиннадцать утра) tuvo que bajar a la estación del Mediodía (ему пришлось спуститься к Южному вокзалу; mediodía, m – полдень; юг) para cargar unos muebles (чтобы загрузить какую-то мебель: «несколько…»).

—¡Vaya una hora (ну и час = времечко для этого)! Ni una nube en el cielo (ни одного облака на небе) y un sol que sacaba chispas de las paredes (и солнце, которое высекало искры из стен) y parecía reblandecer (и, казалось, плавило: «казалось размягчать»; blando – мягкий) las losas de las aceras (плиты тротуара).

—¡Arre, valientes (но, отважные)!… ¿Qué quieres tú, Loca (чего ты хочешь = чего тебе, Сумасшедшая)?

Fue en agosto, cuando a las once de la mañana tuvo que bajar a la estación del Mediodía para cargar unos muebles.

–¡Vaya una hora! Ni una nube en el cielo y un sol que sacaba chispas de las paredes y parecía reblandecer las losas de las aceras.

–¡Arre, valientes!… ¿Qué quieres tú, Loca?

Y mientras arreaba sus machos (и пока он понукал своих самцов = и, понукая лошадей), alejaba con el pie a la blanca gata (/он/ отгонял ногой белую кошку; lejos – далеко; alejar – отдалять), que maullaba dolorosamente (которая жалобно: «болезненно» мяукала; dolor, m – боль), intentando meterse bajo las ruedas (пытаясь пролезть под колеса).

—Pero ¿qué quieres, maldita (да чего ты хочешь, проклятая; maldecir – проклинать; mal – плохо; decir – говорить)?… ¡Atrás (назад), que te va a reventar una rueda (иначе: «что» тебе раздавит колесо)!

Y como quien hace (и как /тот/, кто делает = и словно делая) una obra de caridad (доброе дело; caridad, f – милосердие), largó al animal (он огрел животное: «отпустил животному») tan furioso latigazo (таким яростным ударом кнута; látigo, m – кнут), que lo dejó arrollado en un rincón (что оставил его скрючившимся = что то скрючилось в углу; rollo, m – сверток; arrollar – сворачивать), gimiendo de dolor (визжа: «стоная» от боли).

Y mientras arreaba sus machos, alejaba con el pie a la blanca gata, que maullaba dolorosamente, intentando meterse bajo las ruedas.

–Pero ¿qué quieres, maldita?… ¡Atrás, que te va a reventar una rueda!

Y como quien hace una obra de caridad, largó al animal tan furioso latigazo, que lo dejó arrollado en un rincón, gimiendo de dolor.

Buena hora para trabajar (хороший час для работать = хорошее времечко для работы). No podía mirarse a parte alguna (невозможно было: «не моглось» смотреть никуда: «в какую-нибудь часть») sin sentir irritación en los ojos (не чувствуя раздражения глаз = чтобы не заболели глаза; irritar – раздражать); la tierra quemaba (земля обжигала); el viento ardía (ветер палил), como si todo Madrid (как будто: «как если» весь Мадрид) estuviese en llamas (находился в пламени = был объят пламенем); el polvo parecía incendiarse (пыль, казалось, горела: «зажигалась»); se paralizaban lengua y garganta (язык и горло парализовывались = немели; parálisis, f – паралич), y las moscas, locas de calor (а мухи, обезумевшие от жары), revoloteaban por los labios del carretero (вились вокруг губ: «по губам» извозчика; volar – летать; revolotear – летать, кружиться) o se pegaban al jadeante hocico de los animales (или липли к пыхтящей морде = пыхтящим мордам животных; jadear – задыхаться; дышать прерывисто) en busca de frescura (в поисках свежести = влаги).

Buena hora para trabajar. No podía mirarse a parte alguna sin sentir irritación en los ojos; la tierra quemaba; el viento ardía, como si todo Madrid estuviese en llamas; el polvo parecía incendiarse; se paralizaban lengua y garganta, y las moscas, locas de calor, revoloteaban por los labios del carretero o se pegaban al jadeante hocico de los animales en busca de frescura.

El ogro estaba cada vez más irritado (чудовище с каждым разом раздражалось все больше: «было каждый раз более раздраженным»), conforme descendía (по мере того, как спускалось; conforme – согласно; по мере того, как) la ardorosa cuesta (по пылающему склону; arder – пылать, гореть), y mientras mascullaba sus palabrotas (и пока бормотало = бормоча свои ругательства), animaba con el látigo a dos machos (подгоняло: «ободрял» кнутом двух лошадей: «самцов»; ánimo, m – дух; animar – ободрять), que caminaban desfallecidos (которые шли обессилевшие), con la cabeza baja (с опущенной: «низкой» головой), casi rozando el suelo (почти касаясь земли).

¡Maldito sol (проклятое солнце)! Era el pillo mayor de la creación (/оно/ было самым большим подлецом создания = мира; pillo, m – хулиган, плут). Este sí que merecía (это = оно-то уж точно: «да» заслуживало) que le arreglasen las cuentas (чтобы с ним разобрались: «свели счеты»; arreglar – улаживать) el día de la gorda (в день революции: «крупной») como enemigo de los pobres (как с врагом бедных).

El ogro estaba cada vez más irritado, conforme descendía la ardorosa cuesta, y mientras mascullaba sus palabrotas, animaba con el látigo a dos machos, que caminaban desfallecidos, con la cabeza baja, casi rozando el suelo.

¡Maldito sol! Era el pillo mayor de la creación. Este sí que merecía que le arreglasen las cuentas el día de la gorda como enemigo de los pobres.

En invierno mucho ocultarse (зимой все прячется: «много прятаться»), para que el jornalero tenga los miembros torpes (чтобы у рабочего мерзло все тело: «были неуклюжие конечности»; jornada, f – /рабочий/ день; miembro, m – член /часть тела/; конечность) y no sepa dónde están sus manos, (и /он/ не знал, где его руки) para que caiga del andamio (чтобы падал с лесов) o le pille el carro bajo las ruedas (или попадал под колеса телеги: «его хватала телега под колесами»; pillar – хватать). Y ahora, en verano (а сейчас, летом), ¡eche usted rumbo (скажите, пожалуйста: «проложите путь»)! Fuego y más fuego (палит и палит: «огонь и еще огонь»), para que los pobres (чтобы бедняки) que se quedan en Madrid (которые остаются в Мадриде) mueran como pollos en asador (умирали, как цыплята на вертеле: «жаровне»; asar – жарить). ¡Hipocritón (чертов лицемер: «лицемерище»; hipócrita, m – лицемер)!

En invierno mucho ocultarse, para que el jornalero tenga los miembros torpes y no sepa dónde están sus manos, para que caiga del andamio o le pille el carro bajo las ruedas. Y ahora, en verano, ¡eche usted rumbo! Fuego y más fuego, para que los pobres que se quedan en Madrid mueran como pollos en asador. ¡Hipocritón!

De seguro que no molestaba tanto (наверняка, «что» /оно/ не изводило так) a los que se divertían (тех, кто развлекался) en las playas elegantes de moda (на элегантных модных пляжах).

Y recordando a tres segadores andaluces (и, вспоминая трех андалузских жнецов; segar – косить) muertos de asfixia (погибших от удушения = жары), según había leído en uno de los papeles (согласно = как /он/ прочитал в одной из бумаг = газет), intentaba en vano mirar (тщетно пытался смотреть; vano, m – напрасный, тщетный) de frente al sol (прямо на солнце) y lo amenazaba con el puño cerrado (и грозил ему сжатым: «закрытым» кулаком). ¡Asesino (убийца)! … ¡Reaccionario (реакционер)! ¡Lástima que no estés más bajo (жаль, что /ты/ не будешь находиться пониже) el día de la gorda (в день революции: «толстой»)!

De seguro que no molestaba tanto a los que se divertían en las playas elegantes de moda.

Y recordando a tres segadores andaluces muertos de asfixia, según había leído en uno de los papeles, intentaba en vano mirar de frente al sol y lo amenazaba con el puño cerrado. ¡Asesino! … ¡Reaccionario! ¡Lástima que no estés más bajo el día de la gorda!

Cuando llegó al depósito de mercancías (когда он добрался до склада товаров), se detuvo un momento a descansar (/он/ задержался = остановился на секунду, чтобы отдохнуть). Se quitó la gorra (снял шапку), se enjugóel sudor con las manos (вытер пот руками), y puesto a la sombra (и усевшись: «поместившись» в тени; poner – ставить, помещать) contempló todo el camino (посмотрел на всю дорогу; contemplar – созерцать) que acababa de atravesar (которую только что прошел: «заканчивал переходить»). Aquello ardía (она была раскаленной: «то пылало»). Y pensaba con terror en el regreso (и /он/ с ужасом думал о возвращении), cuesta arriba (вверх на гору), jadeante (задыхающийся = задыхаясь), con el sol a plomo (с солнцем в зените: «отвесным»; plomo, m – свинец; a plomo – отвесно) sobre la cabeza (над головой) y arreando sin parar a las caballerías (и беспрерывно: «без останавливаться» понукая лошадей), abrumadas por el calor (измученных жарой; abrumar – подавлять, отягощать).

Cuando llegó al depósito de mercancías, se detuvo un momento a descansar. Se quitó la gorra, se enjugó el sudor con las manos, y puesto a la sombra contempló todo el camino que acababa de atravesar. Aquello ardía. Y pensaba con terror en el regreso, cuesta arriba, jadeante, con el sol a plomo sobre la cabeza y arreando sin parar a las caballerías, abrumadas por el calor.

No era grande la distancia de allí a su casa (расстояние оттуда до его дома не было большим); pero aunque le dijeran (но даже если бы ему сказали) que en la cochera le esperaba el mismo nuncio (что в конюшне его ждет сам нунций), no iba (он бы не пошел). ¡Qué había de ir (что за /необходимость/ была идти)!… Aun haciéndole bueno (даже делая ему хорошее = если бы это способствовало тому) que con tal viajecito (что с такой прогулочкой) venía la gorda (пришла бы = наступила бы революция: «толстая»), lo pensaría (/он/ бы подумал «это») antes de decidirse (прежде чем решиться) a subir la cuesta con aquel calor (подняться на гору в такую жару: «с такой жарой»).

—¡Vaya (ну да ладно)! Menos historias (меньше историй), y a trabajar (и за работу: «работать»).

No era grande la distancia de allí a su casa; pero aunque le dijeran que en la cochera le esperaba el mismo nuncio, no iba. ¡Qué había de ir!… Aun haciéndole bueno que con tal viajecito venía la gorda, lo pensaría antes de decidirse a subir la cuesta con aquel calor.

–¡Vaya! Menos historias, y a trabajar.

Y levantó la tapa del gran capazo de esparto (и /он/ поднял крышку большой корзины из ковыля) atado a los varales del carro (привязанной к балкам телеги), buscando su provisión de cuerdas (в поисках веревки: «ища свои запасы веревок»). Pero su mano tropezó (но его рука наткнулась) con unas cosas sedosas (на шелковистые вещи = на что-то шелковистое) que se removían (которое шевелилось) y sintió al mismo tiempo (и в то же время /он/ почувствовал) débiles arañazos (слабые царапания = как что-то слегка царапнуло) en su callosa piel (его мозолистую кожу; callo, m – мозоль).

Y levantó la tapa del gran capazo de esparto atado a los varales del carro, buscando su provisión de cuerdas. Pero su mano tropezó con unas cosas sedosas que se removían y sintió al mismo tiempo débiles arañazos en su callosa piel.

Los dedos gruesos hicieron presa (толстые пальцы схватили: «сделали» добычу) y salió a luz (и вышел на свет = появился), cogido del pescuezo (схваченный за загривок), un cachorro blanco (белый котенок), con las patas extendidas (с вытянутыми лапами), el rabo enroscado (закрученным хвостом) por los estremecimientos del miedo (из-за дрожи от страха = дрожа от страха; estremecer – трясти) y lanzando su triste ñau, ñau (и жалобно мяукая: «кидая свое грустное мяу-мяу»), como quien pide misericordia (как /тот/, кто просит о сострадании).

Los dedos gruesos hicieron presa y salió a luz, cogido del pescuezo, un cachorro blanco, con las patas extendidas, el rabo enroscado por los estremecimientos del miedo y lanzando su triste ñau, ñau, como quien pide misericordia.

La Loca, no contenta en convertir (Сумасшедшая, не довольная превратить = не довольствуясь тем, что превратила) su patio en corral (его двор в скотный двор), se apoderaba del carro (завладевала телегой; poder, m – власть) y metía la prole en el capazo (и засовывала свое потомство в корзину) para resguardarla del sol (чтобы укрыть его от солнца). ¿No era aquello abusar (не было ли это: «то» злоупотреблением: «злоупотреблять») de la paciencia de un hombre (терпением человека)?… Se acabó todo (все закончилось = ну всё, хватит). Y abarcando en sus manazas (и, схватив своими ручищами; mano, f – рука) a los cinco gatitos (всех пятерых котят) los arrojó en montón (/он/ бросил их кучей: «в куче») a sus pies (у своих ног).

La Loca, no contenta en convertir su patio en corral, se apoderaba del carro y metía la prole en el capazo para resguardarla del sol. ¿No era aquello abusar de la paciencia de un hombre?… Se acabó todo. Y abarcando en sus manazas a los cinco gatitos los arrojó en montón a sus pies.

Iba aplastarlos a patadas (он их раздавит ногами; pata, f – лапа, нога; patada, f – удар ногой); lo juraba (/он/ клялся в этом), ¡votó a esto (зарекался /сделать/ это) y lo de más allá (и еще большее: «то, /что/ еще более там»)! Iba a hacer una tortilla de gatos (он сделает омлет из кошек).

Y mientras soltaba sus juramentos (и извергая: «пока он отпускал» свои ругательства) sacaba de la faja (/он/ вытащил из-за пояса) su pañuelo de hierbas (свой набивной: «травянистый» платок), lo extendía (расправил его), colocaba sobre él (положил на него) aquel montón de pelos y maullidos (эту груду шерсти и мяукания = этот мяукающий комок шерсти), y, atando las cuatro puntas (и связав все четыре конца), echó a andar con el envoltorio (и отправился: «бросился идти» с узелком), abandonando el carro (бросив телегу).

Iba aplastarlos a patadas; lo juraba, ¡votó a esto y lo de más allá! Iba a hacer una tortilla de gatos.

Y mientras soltaba sus juramentos sacaba de la faja su pañuelo de hierbas, lo extendía, colocaba sobre él aquel montón de pelos y maullidos, y, atando las cuatro puntas, echó a andar con el envoltorio, abandonando el carro.

Se lanzó a correr (/он/ побежал: «бросился бежать») por aquel camino de fuego (по той огненной = раскаленной дороге; fuego, m – огонь), aguantando el sol (терпя солнце) con la cabeza baja (опустив голову: «с низкой головой»), jadeante (задыхающийся) y echándose a pecho (и преодолевая: «бросаясь грудью») la cuesta que minutos antes (склон, на который /несколько/ минут раньше) no querría subir (не захотел бы подниматься), aunque se lo mandase el nuncio (даже если бы ему это приказал нунций).

Algo terrible preparaba (/он/ готовил что-то ужасное). La voluptuosidad del mal (жажда зла; voluptuoso, m – сладострастный, жаждущий), era, sin duda (было, без сомнения), lo que le daba fuerzas (тем, что давало ему силы).

Se lanzó a correr por aquel camino de fuego, aguantando el sol con la cabeza baja, jadeante y echándose a pecho la cuesta que minutos antes no querría subir, aunque se lo mandase el nuncio.

Algo terrible preparaba. La voluptuosidad del mal, era, sin duda, lo que le daba fuerzas.

Tal vez buscaba subir alto (возможно, /он/ хотел: «искал» подняться высоко), muy alto (очень высоко), para desde la cresta de un desmonte (чтобы с вершины горы; desmonte, m – вырубка леса на горе) aplastar su carga de gatos (сбросить узел с котятами: «расплющить свой груз котов»). Pero se dirigió a su casa (но /он/ направился в свой дом), y en la puerta le recibió la Loca (и в дверях его встретила: «приняла» Сумасшедшая) con cabriolas de gozo (прыгая от радости: «с прыжками от удовольствия»), oliscando el hinchado pañuelo (обнюхивая узел: «раздувшийся платок»), que se estremecía con palpitaciones de vida (который дрожал от биения жизни; palpitar – биться, дрожать).

Tal vez buscaba subir alto, muy alto, para desde la cresta de un desmonte aplastar su carga de gatos. Pero se dirigió a su casa, y en la puerta le recibió la Loca con cabriolas de gozo, oliscando el hinchado pañuelo, que se estremecía con palpitaciones de vida.

—Toma, perdida (держи, пропащая; perder – терять) – dijo, jadeante por el calor (сказал /он/, задыхаясь от жары) y el cansancio de la carrera (и от усталости из-за бега; carrera, f – бег, гонка), – aquí tienes tus granujas (вот тебе твоя шантрапа: «здесь имеешь твою шантрапу»; granuja, f – зернышко; паршивец, шантрапа). Por esta vez, pase (на этот раз, ладно уж: «пропуск»; pase, m – пропуск, разрешение); te lo perdono (/я/ тебе это прощаю), porque eres un animal (потому что ты животное) y no sabes (и не знаешь) cómo las gasta (как как поступает в таких случаях: «их тратит») Pepe el carretero (извозчик Пепе). Pero otra vez (но в другой раз)…, ¡hum (гм)!, a la otra (в другой)…

—Toma, perdida —dijo, jadeante por el calor y el cansancio de la carrera—, aquí tienes tus granujas. Por esta vez, pase; te lo perdono, porque eres un animal y no sabes cómo las gasta Pepe el carretero. Pero otra vez…, ¡hum!, a la otra…

Y no pudiendo (и будучи не в состоянии; poder – мочь, быть в состоянии) decir más palabras (сказать больше слов = ни одного слова) sin intercalar juramentos (без /того, чтобы не/ вставлять ругательства = без ругани), el ogro volvió la espalda (чудовище повернулось: «повернуло спину») y fue corriendo (и побежало: «пошло бегом») en busca de su carro (к своей телеге: «в поисках своей телеги»), otra vez cuesta abajo (снова: «другой раз» вниз по горе), echando demonios (складывая проклятия: «бросая демонов») contra aquel sol (против этого: «того» солнца) enemigo de los pobres (врага бедных). Pero aunque el calor aumentaba (но, хотя жара усиливалась: «увеличивалась»), le parecía al pobre ogro (бедному чудовищу казалось) que algo le había refrescado interiormente (что что-то освежило его изнутри; fresco – свежий).

Y no pudiendo decir más palabras sin intercalar juramentos, el ogro volvió la espalda y fue corriendo en busca de su carro, otra vez cuesta abajo, echando demonios contra aquel sol enemigo de los pobres. Pero aunque el calor aumentaba, le parecía al pobre ogro que algo le había refrescado interiormente.

La paella del Roder

(Пир: «паэлья» Родера)

Fue un día de fiesta (/это/ был праздничный день: «день праздника») para la cabeza del distrito (для главы округа) la repentina visita del diputado (внезапный визит депутата), un señorón de Madrid (/важного/ господина из Мадрида; señor, m – сеньор, господин; señorón, m – большой/важный господин), tan poderoso para aquella buena gente (такого могущественного для тех добрых людей; poder, m – власть, могущество; poder – мочь), que hablaba de él (что они говорили о нем) como de la Santísima Providencia (как о святом провидении). Hubo gran paella (была большая паэлья = состоялся большой пир) en el huerto del alcalde (в саду алькальда), un festín pantagruélico (пантагрюэлевское пиршество), amenizado por la banda del pueblo (сопровождаемое /музыкой/ местного оркестра: «оркестра поселка»; amenizar – делать приятным) y contemplado por todas las mujeres y chiquillos (и созерцаемое всеми женщинами и ребятишками; chico, m – мальчик) que asomaban curiosos tras las tapias (которые с любопытством: «любопытные» выглядывали из-за ограды).

Fue un día de fiesta para la cabeza del distrito la repentina visita del diputado, un señorón de Madrid, tan poderoso para aquellas buenas gentes, que hablaban de él como de la Santísima Providencia. Hubo gran paella en el huerto del alcalde, un festín pantagruélico, amenizado por la banda del pueblo y contemplado por todas las mujeres y chiquillos que asomaban curiosos tras las tapias.

La flor del distrito estaba allí (/весь/ цвет округа был там): los curas de cuatro o cinco pueblos (священники из четырех или пяти деревень), pues el diputado era defensor del orden (так как депутат был защитником порядка; orden, m – порядок; orden, f – приказ) y los sanos principios (и здравых принципов); los alcaldes (алькальды) y todos los muñidores (и все интриганы) que en tiempos de elección (которые во время: «времена» выборов; elegir – выбирать) trotaban por los caminos (бегали по дорогам), trayéndole a don José (принося дону Хосе) las actas incólumes (нетронутые = незаполненные документы) para que manchase su blanca virginidad (чтобы он запятнал их белоснежную девственность = девственную чистоту; mancha, f – пятно) con cifras monstruosas (чудовищными цифрами; monstruo, m – чудовище).

La flor del distrito estaba allí: los curas de cuatro o cinco pueblos, pues el diputado era defensor del orden y los sanos principios; los alcaldes y todos los muñidores que en tiempos de elección trotaban por los caminos, trayéndole a don José las actas incólumes para que manchase su blanca virginidad con cifras monstruosas.

Entre las sotanas nuevas y los trajes de fiesta (среди новых сутан и праздничных костюмов) oliendo a alcanfor (пахнущих камфарой) y con los pliegues del arca (и со складками от /лежания в/ сундуке), se destacaban majestuosos los lentes de oro (выделялись величественные золотые очки = очки в золотой оправе) y el negro chaqué del diputado (и черный фрак депутата); pero, a pesar de toda su prosopopeya (но, несмотря на всю его напыщенность), la providencia del distrito (/святое/ провидение округа) apenas si llamaba la atención (почти не привлекало внимания; apenas – едва, почти не).

Entre las sotanas nuevas y los trajes de fiesta oliendo a alcanfor y con los pliegues del arca, se destacaban majestuosos los lentes de oro y el negro chaqué del diputado; pero, a pesar de toda su prosopopeya, la providencia del distrito apenas si llamaba la atención.

Todas las miradas eran (все взгляды были /обращены/) para un hombrecillo con calzones de pana (на человечка в вельветовых панталонах) y negro pañuelo en la cabeza (и с черным платком на голове), enjuto, bronceado (худощавого, загорелого; bronce, m – бронза), de fuertes quijadas (с сильными челюстями), y que tenía al lado (и рядом с которым стояла: «который имел рядом») un pesado retaco (тяжелый обрез /винтовки/), no cambiando de asiento (/он/ не менял место: «не меняя место») sin llevar tras sí (не перенося: «без переносить» за собой) la vieja arma (/это/ старое оружие), que parecía un adherente de su cuerpo (которое казалось частью его тела; adherente, m – дополнение, аксессуар; adherir – наклеивать, приклеивать).

Todas las miradas eran para un hombrecillo con calzones de pana y negro pañuelo en la cabeza, enjuto, bronceado, de fuertes quijadas, y que tenía al lado un pesado retaco, no cambiando de asiento sin llevar tras sí la vieja arma, que parecía un adherente de su cuerpo.

Era el famoso Quico Bolsón (/это/ был знаменитый Кико Больсон), el héroe del distrito (герой округа), un roder (родер) con treinta años de hazañas (с тридцатью годами подвигов), al que miraba la gente joven (на которого молодые люди смотрели) con temor casi supersticioso (с почти суеверным страхом), recordando su niñez (вспоминая свое детство; niño, m – ребенок), cuando las madres decían (когда матери говорили) para hacerles callar (чтобы заставить: «сделать» их замолчать): «Que viene Bolsón (вот: «что» придет Больсон)».

Era el famoso Quico Bolsón, el héroe del distrito, un roder con treinta años de hazañas, al que miraba la gente joven con temor casi supersticioso, recordando su niñez, cuando las madres decían para hacerles callar: «Que viene Bolsón».

A los veinte años tumbó a dos (в двадцать лет /он/ убил: «свалил» двоих) por cuestión de amores (из-за вопросов любви = из ревности), y después (а потом /ушел/), al monte con el retaco (в горы с обрезом), a hacer la vida de roder (делать = вести жизнь родера), de caballero andante de la sierra (странствующего рыцаря гор; andar – ходить, странствовать). Más de cuarenta procesos (более сорока судебных дел: «процессов») estaban en suspenso (были открыты; suspenso – подвешенный, отсроченный), esperando que tuviera la bondad (в ожидании: «ожидая», что он будет столь любезен: «иметь доброту») de dejarse coger (/что/ позволит себя поймать). Pero ¡bueno era él (но он был хорош = не был глуп)!

A los veinte años tumbó a dos por cuestión de amores, y después, al monte con el retaco, a hacer la vida de roder, de caballero andante de la sierra. Más de cuarenta procesos estaban en suspenso, esperando que tuviera la bondad de dejarse coger. Pero ¡bueno era él!

Saltaba como una cabra (/он/ прыгал как коза), conocía todos los rincones de la sierra (знал все уголки гор), partía de un balazo (разбивал выстрелом; bala, f – пуля) una moneda en el aire (монету в воздухе), y la Guardia Civil (и жандармы: «гражданская гвардия»), cansada de correrías infructuosas (уставшая от бесплодных поисков: «гонок»; correr – бегать; fruto, m – плод), acabó por no verle (кончили /тем/, что оставили его в покое: «не видеть его»). Ladrón, eso nunca (вор, это никогда = вором он никогда не был). Tenía sus desplantes de caballero (у него были свои рыцарские замашки; desplante, m – выходка), comía en el monte (/он/ ел в горах) lo que le daban (то, что ему давали) por admiración o miedo (из восхищения или от страха) los de las masías (жители: «те из» хижин), y si sabía en el distrito algún ratero (и, если он узнавал о каком-нибудь воре в округе; rata, f – крыса), pronto le alcanzaba su retaco (вскоре того настигал его обрез); él tenía su honradez (он имел свою честь) y no quería cargar (и не хотел отвечать за: «нагружать на себя») con robos ajenos (чужие кражи).

Saltaba como una cabra, conocía todos los rincones de la sierra, partía de un balazo una moneda en el aire, y la Guardia Civil, cansada de correrías infructuosas, acabó por no verle. Ladrón, eso nunca. Tenía sus desplantes de caballero, comía en el monte lo que le daban por admiración o miedo los de las masías, y si sabía en el distrito algún ratero, pronto le alcanzaba su retaco; él tenía su honradez y no quería cargar con robos ajenos.

Sangre… (кровь), eso sí, hasta los codos (это да, по локти). Para él (для него), un hombre valía menos (человек стоил меньше) que una piedra del camino (чем камень с дороги); aquella bestia feroz (этот: «тот» хищный зверь) usaba magistralmente todas las suertes (мастерски использовал все способы; suerte, f – судьба, возможность, способ) de matar al enemigo (убийства: «убить» врага): con bala (пулей), con navaja (ножом); frente a frente (лицом к лицу), si tenían agallas (если /у того/ хватало смелости: «имел жабры») para ir en su busca (чтобы пойти на его поиски); a la espera y emboscados (в ожидании и в засаде; emboscarse – сидеть в засаде; bosque, m – лес), si eran tan recelosos (если /они/ были такими же осторожными) y astutos como él (и хитрыми, как он).

Sangre…, eso sí, hasta los codos. Para él, un hombre valía menos que una piedra del camino; aquella bestia feroz usaba magistralmente todas las suertes de matar al enemigo: con bala, con navaja; frente a frente, si tenían agallas para ir en su busca; a la espera y emboscados, si eran tan recelosos y astutos como él.

Por celos (из ревности) había ido suprimiendo (он постепенно уничтожил: «шел уничтожая»; suprimir – упразднять, ликвидировать) a los otros roderes (других родеров) que infestaban la sierra (которые бродили по горам: «заражали горы»); en los caminos (на дорогах), uno hoy y otro mañana (одного за другим: «одного сегодня, а другого завтра»), había asesinado a antiguos enemigos (он убил прежних врагов), y muchas veces bajó a los pueblos (и много раз спускался в селения) en domingo (в воскресенье) para dejar tendidos en la plaza (чтобы положить: «оставить положенными» на площади), a la salida de la misa mayor (у выхода из церкви: «с большой мессы»), a alcaldes (алькальдов) o propietarios influyentes (или влиятельных господ: «собственников»; influir – влиять).

Por celos había ido suprimiendo a los otros roderes que infestaban la sierra; en los caminos, uno hoy y otro mañana, había asesinado a antiguos enemigos, y muchas veces bajó a los pueblos en domingo para dejar tendidos en la plaza, a la salida de la misa mayor, a alcaldes o propietarios influyentes.

Ya no le molestaban (его уже не беспокоили) ni le perseguían (ни преследовали «его»). Mataba por pasión política (/он/ убивал по политическим соображениям: «из политической страсти») a hombres que apenas conocía (людей, которых едва знал), por asegurar el triunfo de don José (ради укрепления триумфа дона Хосе; seguro – надежный), eterno representante del distrito (вечного представителя округа; representar). La bestia feroz era (хищное животное было), sin darse cuenta de ello (не осознавая того; darse cuenta de – осознавать, давать себе отчет), una gana del pólipo electoral (волей избирательного полипа; gana, f – желание) que se agitaba muy lejos (которое приводилось в движение: «двигалось» очень далеко), en el Ministerio de la Gobernación (в министерстве внутренних дел: «управления»; gobernar – управлять).

Ya no le molestaban ni le perseguían. Mataba por pasión política a hombres que apenas conocía, por asegurar el triunfo de don José, eterno representante del distrito. La bestia feroz era, sin darse cuenta de ello, una gana del pólipo electoral que se agitaba muy lejos, en el Ministerio de la Gobernación.

Vivía en un pueblo cercano (/он/ жил в соседнем: «ближнем» селении; cerca – близко), casado con la mujer (/был/ женат на женщине) que le impulsó a matar (которая подтолкнула его убить = на убийство; impulso, m – импульс, побуждение) por vez primera (в первый раз), rodeado de hijos (окруженный детьми), paternal (/настоящий/ отец: «отеческий»), bondadoso (добродушный), fumando cigarros (покуривая сигары) con la Guardia Civil (с жандармами: «с гражданской гвардией»), que obedecía órdenes superiores (которые подчинялись приказам свыше; superior – более высокий, вышестоящий), y cuando, a raíz de alguna hazaña (и когда из-за какого-нибудь подвига; raíz, f – корень; a raíz – в связи, в результате), había que fingir (нужно было притвориться) que le perseguían (что его преследуют), pasaba algunos días (/он/ проводил несколько дней: «некоторые дни») cazando en el monte (охотясь в горах), entreteniendo su buen pulso de tirador (развлекая = упражняя свое хорошее запястье стрелка; pulso, m – пульс, запястье).

Vivía en un pueblo cercano, casado con la mujer que le impulsó a matar por vez primera, rodeado de hijos, paternal, bondadoso, fumando cigarros con la Guardia Civil, que obedecía órdenes superiores, y cuando, a raíz de alguna hazaña, había que fingir que le perseguían, pasaba algunos días cazando en el monte, entreteniendo su buen pulso de tirador.

Había que ver (надо было видеть) cómo le obsequiaban (как его угощали) y atendían (и /как за ним/ ухаживали) durante la paella (во время пира: «паэльи») los notables del distrito (видные люди: «заметные» округа; notar – замечать): «Bolsón (Больсон), este pedazo de pollo (этот кусочек цыпленка)». «Bolsón (Больсон), un trago de vino (глоток вина)». Y hasta los curas (и даже священники), riendo con un ¡jo, jo! bondadosote (смеясь добродушно: «c добродушным ха-ха»), le daban palmaditas en la espalda (похлопывали его: «давали ему похлопывания» по спине; palma, f – ладонь), diciendo paternalmente (по-отечески приговаривая; padre, m – отец; paternal – отеческий): «¡Ay Bolsonet (ах, Больсонет), qué malo eres (какой ты плохой)!»

Había que ver cómo le obsequiaban y atendían durante la paella los notables del distrito: «Bolsón, este pedazo de pollo.» «Bolsón, un trago de vino.» Y hasta los curas, riendo con un ¡jo, jo! bondadosote, le daban palmaditas en la espalda, diciendo paternalmente: «¡Ay Bolsonet, qué malo eres!»

Por él se celebraba aquella fiesta (ради него был устроен: «проводился» тот праздник). Sólo por él (только ради него) se había detenido en la cabeza del distrito (задержался в центре: «в голове» округа) el majestuoso don José (великолепный дон Хосе), de paso para Valencia (по пути: «проездом» в Валенсию; pasar – проходить, проезжать). Quería tranquilizarle (/он/ хотел успокоить его) y que cesase en sus quejas (и чтобы /он/ прекратил свои жалобы), cada vez más alarmantes (с каждым разом все более угрожающие; alarmar – тревожить, грозить).

Por él se celebraba aquella fiesta. Sólo por él se había detenido en la cabeza del distrito el majestuoso don José, de paso para Valencia. Quería tranquilizarle y que cesase en sus quejas, cada vez más alarmantes.

Como premio por sus atropellos (в награду: «как награда» за его бесчинства; atropellar – толкать, совершать произвол) en las elecciones (на выборах), le había prometido el indulto (/депутат/ пообещал ему помилование), y Bolsón, que se sentía viejo (и Больсон, который чувствовал себя старым) y ansiaba vivir tranquilo (и жаждал жить спокойно) como un labrador honrado (как честный крестьянин), obedecía al señor todopoderoso (повиновался всемогущему господину; todo – все; poder – сила, могущество), creyendo en su rudeza (веря, в своей ограниченности; rudo – грубый, ограниченный) que cada barbaridad (что каждое варварство), cada crimen (каждое преступление), aceleraba su perdón (ускоряло его прощение).

Como premio por sus atropellos en las elecciones, le había prometido el indulto, y Bolsón, que se sentía viejo y ansiaba vivir tranquilo como un labrador honrado, obedecía al señor todopoderoso, creyendo en su rudeza que cada barbaridad, cada crimen, aceleraba su perdón.

Pero pasaban los años (но проходили годы), todo eran promesas (все было /лишь/ обещаниями), y el roder, creyendo firmemente (и родер, твердо веря) en la omnipotencia del diputado (во всемогущество депутата; potencia, f – мощь), achacaba a desprecio o descuido (приписывал презрению или небрежности) la tardanza del indulto (задержку помилования).

La sumisión se trocó en amenaza (покорность сменилась угрозой = угрозами), y don José sintió el miedo del domador ante la fiera (и дон Хосе почувствовал страх укротителя перед животным) que se rebela (которое бунтует).

Pero pasaban los años, todo eran promesas, y el roder, creyendo firmemente en la omnipotencia del diputado, achacaba a desprecio o descuido la tardanza del indulto.

La sumisión se trocó en amenaza, y don José sintió el miedo del domador ante la fiera que se rebela.

El roder le escribía a Madrid (родер писал ему в Мадрид) todas las semanas (каждую неделю: «все недели») con tono amenazador (в угрожающем тоне; amenazar – угрожать). Y estas cartas (и эти письма), garabateadas por la sangrienta zarpa (нацарапанные окровавленной лапой; garabato, m – крюк; каракули; sangre, f – кровь) de aquel bruto (этого: «того» животного; bruto, m – животное, грубый человек), acabaron por obsesionarle (завладев его мыслями: «закончили тем, что завладели им»), por obligarle a marchar al distrito (вынудили его поехать в округ).

Había que verlos (надо было видеть их) después de la paella (после пира: «паэльи»), hablando en un rincón del huerto (разговаривающих: «разговаривая» в уголке сада): el diputado obsequioso y amable (депутат, подобострастный и любезный); Bolsón, cejijunto y malhumorado (Больсон, нахмурившийся и рассерженный: «в плохом настроении»; ceja, f – бровь; junto – вместе; mal – плохо; humor, m – характер; настроение).

El roder le escribía a Madrid todas las semanas con tono amenazador. Y estas cartas, garabateadas por la sangrienta zarpa de aquel bruto, acabaron por obsesionarle, por obligarle a marchar al distrito.

Había que verlos después de la paella, hablando en un rincón del huerto: el diputado, obsequioso y amable; Bolsón, cejijunto y malhumorado.

—He venido sólo para verte (/я/ приехал только, чтобы увидеть тебя) – decía don José (говорил дон Хосе), recalcando el honor (подчеркивая честь) que le concedía con su visita (которую /он/ ему оказывал «со» своим визитом). – Pero (но) ¿qué son esas prisas (к чему: «что» эта спешка)? ¿No estás bien (/разве/ тебе нехорошо /живется/), querido Quico (дорогой: «любимый» Кико)? Te he recomendado (я поставил тебя под покровительство; recomendar – рекомендовать, вверять) al gobernador de la provincia (губернатора области), la Guardia Civil nada te dice (жандармы: «гражданская гвардия» ничего тебе /не/ говорит)… Entonces (ну так), ¿qué te falta (чего тебе не хватает)?

—He venido sólo para verte —decía don José, recalcando el honor que le concedía con su visita—. Pero ¿qué son esas prisas? ¿No estás bien, querido Quico? Te he recomendado al gobernador de la provincia, la Guardia Civil nada te dice… Entonces, ¿qué te falta?

Nada y todo (ничего и все). Es verdad (правда) que no le molestaban (что его не беспокоили); pero aquello era inseguro (но это: «то» было ненадежно; seguro – безопасный, надежный). Podían cambiar los tiempos (времена могли измениться) y tener que volver al monte (и ему придется: «быть должным» вернуться в горы). Él querrá lo prometido (он захочет = хотел обещанного): el indulto (помилования), ¡recordons (вспомним; валенс.)! Y formulaba su pretensión (и /он/ выражал свое требование; pretender) tan pronto en valenciano como en castellano (то на валенсийском, то на испанском: «кастильском»; tan pronto…como – то… то) de pronunciación ininteligible (с невразумительным произношением; pronunciar – произносить; inteligible – понятный; ininteligible – непонятный).

Nada y todo. Es verdad que no le molestaban; pero aquello era inseguro. Podían cambiar los tiempos y tener que volver al monte. Él querrá lo prometido: el indulto, ¡recordons! Y formulaba su pretensión tan pronto en valenciano como en castellano de pronunciación ininteligible.

—Lo tendrás (получишь его: «будешь его иметь»), hombre (голубчик: «человек»), lo tendrás (получишь его). Está al caer (/оно/ вот-вот выйдет: «находится падать»); un día de estos será (в один из ближайших дней: «этих дней будет»).

Sonrió Bolsón con ironía cruel (Больсон улыбнулся с жестокой иронией). No era tan bruto (/он/ не был таким болваном; bruto – грубый; глупый) como se creían (как /они/ «себе» думали). Había consultado a un abogado de Valencia (/он/ посоветовался: «проконсультировался» с адвокатом из Валенсии), que se había reído de él y del indulto (который посмеялся над ним и над помилованием).

—Lo tendrás, hombre, lo tendrás. Está al caer; un día de estos será.

Sonrió Bolsón con ironía cruel. No era tan bruto como me creían. Había consultado a un abogado de Valencia, que se había reído de él y del indulto.

Tenía que dejarse coger (/он/ должен был позволить поймать = арестовать себя), cargarse con paciencia (взять на себя с терпением = терпеливо принять; cargar – грузить; cargarse – нагружаться; брать на себя) los doscientos o trescientos años (все двести или триста лет) que podían salirle (которые ему могли дать: «выйти») en innumerables sentencias (в бесчисленных приговорах; número, m – номер, число), y cuando hubiese extinguido (и после того, как отсидит: «когда погасилась бы») una parte en presidio (часть в тюрьме; presidio, m – тюрьма, заключение в тюрьму), como quien dice (скажем так: «как кто говорит») de aquí a cien años («отсюда» лет через сто), podría venir el tal indulto (могло бы выйти: «прийти» такое помилование). ¡Recristo (черт возьми; Сristo, m – Христос; recristo – ругательство)! Basta de bromas (довольно шуток): de él no se burlaba nadie (над ним никто не насмехался = он никому не позволит насмехаться над собой).

Tenía que dejarse coger, cargarse con paciencia los doscientos o trescientos años que podían salirle en innumerables sentencias, y cuando hubiese extinguido una parte en presidio, como quien dice de aquí a cien años, podría venir el tal indulto. ¡Recristo! Basta de bromas: de él no se burlaba nadie.

El diputado se inmutó (депутат встревожился) viendo casi perdida la confianza del roder (увидев почти потерянным = что почти потерял доверие родера).

—Ese abogado es un ignorante (этот адвокат тупица; ignorante, m – невежда). ¿Crees tú que para el Gobierno (ты /что/ думаешь, что для правительства) hay algo imposible (есть что-нибудь невозможное)?

Cuenta con que pronto (рассчитывай на то, что скоро; contar – считать; contar con – рассчитывать на) saldrás de penas (/ты/ избавишься от: «выйдешь из» бед), te lo juro (клянусь тебе в этом).

Y le anonadó con su charla (и /он/ подавил его своими разговорами; anonadar – сокрушать; уничтожать), le encantó con su palabrería (очаровал его своей болтовней; palabra, f – слово), conociendo de antiguo (с давних /пор/ зная) el poder de sus habilidades de parlanchín (влияние своих способностей болтуна; parlar – говорить, болтать) sobre aquella cabeza fosca (на эту тупую: «ту темную» голову; fosco – темный, мрачный).

El diputado se inmutó viendo casi perdida la confianza del roder.

–Ese abogado es un ignorante. ¿Crees tú que para el Gobierno hay algo imposible?

Cuenta con que pronto saldrás de penas, te lo juro.

Y le anonadó con su charla, le encantó con su palabrería, conociendo de antiguo el poder de sus habilidades de parlanchín sobre aquella cabeza fosca.

Recobró el roder poco a poco (родер мало-помалу восстановил = к родеру понемногу вернулось) su confianza en el diputado (его доверие к депутату). Esperaría (/он/ подождет: «подождал бы»); pero un mes nada más (но месяц, не: «ничего» больше). Si después de este plazo (если, по истечении этого срока: «после этого срока») no llegaba el indulto (помилование не выйдет: «не приходило»), no escribiría (он не будет писать), no molestaría más (ни беспокоить больше). Él era un diputado (он был депутатом), un gran señor (важным: «большим» господином); pero para las balas sólo hay hombres (но для пуль есть только люди = перед пулями все равны).

Y, despidiéndose con esta amenaza (и, попрощавшись этой угрозой), requirió el retaco (он потребовал /свой/ обрез) y saludó a toda la reunión (и простился со всем собранием = со всей компанией; saludar – приветствовать, раскланяться).

Recobró el roder poco a poco su confianza en el diputado. Esperaría; pero un mes nada más. Si después de este plazo no llegaba el indulto, no escribiría, no molestaría más. Él era un diputado, un gran señor; pero para las balas sólo hay hombres.

Y, despidiéndose con esta amenaza, requirió el retaco y saludó a toda la reunión.

Regresaba a su pueblo (/он/ возвращался в свою деревню); quería aprovechar la tarde (/и/ хотел воспользоваться вечером), pues hombres como él (потому что /такие/ люди, как он) sólo corren los caminos de noche (ходят по дорогам по ночам только; correr – бегать, ходить) cuando hay necesidad (когда есть необходимость).

Le acompañaba (с ним шел: «его сопровождал»; compañía, f – компания) el carnicero de su pueblo (мясник из его деревни; carne, f – мясо): un mocetón (крепкий парень; mozo, m – парень) admirador de su fuerza y su destreza (поклонник его силы и ловкости = восхищающийся его силой и ловкостью; admirar – восхищаться), un satélite que le seguía a todas partes (спутник, который следовал за ним повсюду: «во все стороны»).

Regresaba a su pueblo; quería aprovechar la tarde, pues hombres como él sólo corren los caminos de noche cuando hay necesidad.

Le acompañaba el carnicero de su pueblo: un mocetón admirador de su fuerza y su destreza, un satélite que le seguía a todas partes.

El diputado los despidió (депутат попрощался с ними) con afabilidad felina (с кошачьей = притворной любезностью; afable – любезный).

—Adiós, querido Quico (прощай, дорогой: «любимый» Кико) – dijo (сказал /он/), estrechando la mano del roder (пожимая руку родера; estrecho – узкий; estrechar – суживать; пожимать). – Calma (спокойствие = будь спокоен), que pronto saldrás de penas (/потому/ что скоро избавишься от неприятностей: «выйдешь из неприятностей»). Que estén buenos tus chicos (пусть будут здоровы твои детки; chico, m – мальчик; ребенок; bueno – хороший, здоровый), y dile a tu mujer (и скажи твоей жене) que aún recuerdo (что /я/ еще помню) lo bien que me trató (/как/ хорошо /она/ меня приняла: «со мной обращалась») cuando estuve en vuestra casa (когда /я/ был в вашем доме).

El diputado los despidió con afabilidad felina.

–Adiós, querido Quico, —dijo, estrechando la mano del roder.– Calma, que pronto saldrás de penas. Que estén buenos tus chicos, y dile a tu mujer que aún recuerdo lo bien que me trató cuando estuve en vuestra casa.

El roder y su acólito (родер и его помощник) tomaron asiento (сели: «взяли место») en la tartana de su pueblo (в двуколку своей деревни = в деревенскую двуколку), entre tres vecinos (между тремя соседями), que saludaron con afecto al señor Quico (которые приветливо: «с доброжелательностью» поприветствовали сеньора Кико), y unos cuantos chicuelos (и несколькими ребятишками), que pasaban las manos (который проводили руками) por el cargado retaco (по заряженному обрезу) como si fuese una santa imagen (как будто: «как если бы» /это/ была святая икона: «святой образ»).

El roder y su acólito tomaron asiento en la tartana de su pueblo, entre tres vecinos, que saludaron con afecto al señor Quico, y unos cuantos chicuelos, que pasaban las manos por el cargado retaco como si fuese una santa imagen.

La tartana avanzaba (двуколка ехала: «продвигалась»; avanzar – двигаться вперед), dando tumbos (подскакивая: «давая колебания»), por entre los huertos de naranjos (среди апельсиновых садов), cargados de flor de azahar (усыпанных: «нагруженных» цветами; azahar, m – цветок апельсинового дерева). Brillaban las acequias (канавы блестели), reflejando el dulce sol de la tarde (отражая нежное солнце вечера = нежные лучи вечернего солнца; dulce – сладкий, нежный); por el espacio pasaba (воздух был полон: «по пространству проносилось») la tibia respiración de la primavera (теплое дыхание весны), impregnada de perfumes y rumores (напоенное: «пропитанное» ароматами и звуками; rumor, m – гомон, шум).

La tartana avanzaba, dando tumbos, por entre los huertos de naranjos, cargados de flor de azahar. Brillaban las acequias, reflejando el dulce sol de la tarde; por el espacio pasaba la tibia respiración de la primavera, impregnada de perfumes y rumores.

Bolsón iba contento (Больсон был доволен: «ехал довольным»). Cien veces le habían prometido el indulto (сто раз ему обещали помилование); pero ahora era de veras (но теперь это было на самом деле = правдой). Su admirador y escudero (его поклонник и оруженосец; escudo, m – щит) le oía silencioso (слушал его молча: «молчаливый»; silencio, m – молчание, тишина).

Vieron en el camino (на дороге /они/ увидели) una pareja de la Guardia Civil (двоих жандармов: «пару из гражданской гвардии»), y Bolsón la saludó amigablemente (и Больсон поприветствовал их: «ее» дружелюбно; amigo, m – друг).

Bolsón iba contento. Cien veces le habían prometido el indulto; pero ahora era de veras. Su admirador y escudero le oía silencioso.

Vieron en el camino una pareja de la Guardia Civil, y Bolsón la saludó amigablemente.

En una revuelta apareció (на повороте появилась) una segunda pareja (вторая пара = еще двое), y el carnicero se movió en su asiento (и мясник заерзал: «двинулся» на своем сидении) como si le pinchasen (как будто: «как если бы» его ущипнули). Eran muchas parejas (/слишком/ много жандармов: «было пар») en camino tan corto (на такой короткой дороге). El roder le tranquilizó (родер его успокоил). Habían concentrado la fuerza del distrito (силы округа уплотнили = охрану усилили; concentrar – концентрировать, уплотнять) por el viaje de don José (из-за приезда: «путешествия» дона Хосе).

En una revuelta apareció una segunda pareja, y el carnicero se movió en su asiento como si le pinchasen. Eran muchas parejas en camino tan corto. El roder le tranquilizó. Habían concentrado la fuerza del distrito por el viaje de don José.

Pero un poco más allá (но чуть дальше: «более там») encontraron la tercera pareja (/они/ встретили третью пару = еще двоих), que, como las anteriores (которые, как /и/ предыдущие), siguió lentamente al carruaje (медленно последовали за экипажем), y el carnicero no pudo contenerse más (и мясник не смог больше сдерживаться). Aquello le olía mal (это: «то ему» пахло плохо/скверно). ¡Bolsón, aún era tiempo (Больсон, еще есть время = не поздно)! A bajar en seguida (быстро выскочить: «сразу спуститься»), a huir por entre los campos (убежать через поля) hasta ganar la sierra (и спрятаться в горах: «пока не достигнуть гор»; ganar – выиграть). Si nada iba con él (если к нему это отношения не имело: «ничего шло с ним»), podía volver por la noche a casa (/он/ мог вернуться домой ночью).

Pero un poco más allá encontraron la tercera pareja, que, como las anteriores, siguió lentamente al carruaje, y el carnicero no pudo contenerse más. Aquello le olía mal. ¡Bolsón, aún era tiempo! A bajar en seguida, a huir por entre los campos hasta ganar la sierra. Si nada iba con él, podía volver por la noche a casa.

—Sí, señor Quico, sí (да, сеньор Кико, да), – decían las mujeres asustadas (говорили напуганные женщины).

Pero el señor Quico se reía del miedo de aquellas gentes (но сеньор Кико смеялся над страхом этих: «тех» людей).

—Arrea, tartanero (погоняй, кучер)…, arrea (погоняй).

—Sí, señor Quico, sí, – decían las mujeres asustadas.

Pero el señor Quico se reía del miedo de aquellas gentes.

–Arrea, tartanero…, arrea.

Y la tartana siguió adelante (и двуколка продолжила путь: «вперед»), hasta que, de repente (пока внезапно), saltaron al camino (на дорогу /не/ выскочили) quince o veinte guardias (пятнадцать или двадцать жандармов), una nube de tricornios (облако треуголок), con un viejo oficial al frente (со старым офицеров во главе). Por las ventanillas entraron (в окошках появились: «в окошки вошли»; ventana, f – окно) las bocas de los fusiles (дула ружей) apuntando al roder (наставленные: «указывая» на родера), que permaneció inmóvil y sereno (который оставался неподвижным и спокойным; mover – двигать), mientras que las mujeres y los chiquillos (тогда как женщины и дети) se arrojaban chillando (визжа, отпрянули; arrojar – кидать) al fondo del carruaje (в глубь экипажа).

Y la tartana siguió adelante, hasta que, de repente, saltaron al camino quince o veinte guardias, una nube de tricornios, con un viejo oficial al frente. Por las ventanillas entraron las bocas de los fusiles apuntando al roder, que permaneció inmóvil y sereno, mientras que las mujeres y los chiquillos se arrojaban chillando al fondo del carruaje.

—Bolsón, baja (Больсон, выходи: «спускайся») o te matamos (или /мы/ тебя убьем) – dijo el teniente (сказал лейтенант).

Bajó el roder con su satélite (родер вышел со своим спутником), y antes de poner pie en tierra (и прежде чем его нога коснулась земли: «поставить ногу на землю») ya le habían quitado sus armas (у него уже отняли его оружие).

Aún estaba impresionado (/он/ все еще был под впечатлением: «впечатлен») por la charla de su protector (от болтовни со своим защитником; proteger – защищать), y no pensó en hacer resistencia (и не подумал сопротивляться: «делать сопротивление»), por no imposibilitar (чтобы не сделать невозможным; posible – возможный) su famoso indulto (свое знаменитое помилование) con un nuevo crimen (новым преступлением).

—Bolsón, baja o te matamos —dijo el teniente.

Bajó el roder con su satélite, y antes de poner pie en tierra ya le habían quitado sus armas.

Aún estaba impresionado por la charla de su protector, y no pensó en hacer resistencia, por no imposibilitar su famoso indulto con un nuevo crimen.

Llamó al carnicero (/он/ позвал мясника), rogándole que corriese al pueblo (с просьбой: «умоляя его», чтобы он сбегал в деревню) para avisar a don José (чтобы сообщить дону Хосе). Sería un error (наверное, это ошибка), una orden mal dada (плохо = неверно отданное распоряжение).

Vio el mocetón (парень увидел) cómo se le llevaban a empujones (как его уводили пинками = втолкнули; empujar – толкать) a un naranjal inmediato (в ближайший апельсиновый сад; naranja, f – апельсин), y salió corriendo (и побежал: «вышел бегом») camino abajo (вниз по дороге) por entre aquellas parejas (между тех жандармов: «пар»), que cerraban la retirada a la tartana (которые не давали двуколке проехать назад: «закрывали двуколке отъезд»; retirar – убирать; retirarse – отходить).

Llamó al carnicero, rogándole que corriese al pueblo para avisar a don José. Sería un error, una orden mal dada.

Vio el mocetón cómo se le llevaban a empujones a un naranjal inmediato, y salió corriendo camino abajo por entre aquellas parejas, que cerraban la retirada a la tartana.

No corrió mucho (далеко: «много» /он/ не убежал). Montado en su jaco (оседлавшим своего жеребца) encontró a uno de los alcaldes (встретил /он/ одного из тех алькальдов) que habían estado en la fiesta (которые были на празднике)… ¡Don José (дон Хосе)!… ¿Dónde está don José (где дон Хосе)?

El rústico sonrió (тот: «деревенский» улыбнулся; rústico – грубый, сельский; мужик) como si adivinara lo ocurrido (как будто: «как если бы» угадал, что случилось: «случившееся»)… Apenas se fue Bolsón (как только Больсон уехал), el diputado había salido a escape para Valencia (депутат сбежал: «выехал в бегство» в Валенсию).

No corrió mucho. Montado en su jaco encontró a uno de los alcaldes que habían estado en la fiesta… ¡Don José!… ¿Dónde está don José?

El rústico sonrió como si adivinara lo ocurrido… Apenas se fue Bolsón, el diputado había salido a escape para Valencia.

Todo lo comprendió el carnicero (все понял мясник): la fuga (побег), la sonrisa de aquel tío (улыбка этого: «того» человека; tío, m – дядя, мужик, парень) y la mirada burlona (и насмешливый взгляд; burlarse – насмехаться) del viejo teniente (старого лейтенанта) cuando el roder (когда родер) pensaba en su protector (думал о своем защитнике), creyendo ser víctima de una equivocación (думая, /что/ стал: «быть» жертвой ошибки; equivocarse – ошибаться, заблуждаться).

Volvió corriendo al huerto (бегом вернулся /он/ в сад); pero, antes de llegar (но, до того, как /он/ добежал), una nubecilla blanca y fina (белое и тонкое облачко; nube, f – облако) como vedija de algodón (как клочок ваты) se elevó sobre las copas de los naranjos (поднялось над кронами апельсиновых деревьев), y sonó una detonación (и позвучал выстрел = раздался залп) larga y ondulada (долгий и раскатистый; onda, f – волна; ondulado – волнистый; рифленый), como si se rasgase la tierra (как будто: «как если бы» земля раздиралась; rasgar – рвать, раздирать).

Todo lo comprendió el carnicero: la fuga, la sonrisa de aquel tío y la mirada burlona del viejo teniente cuando el roder pensaba en su protector, creyendo ser víctima de una equivocación.

Volvió corriendo al huerto; pero, antes de llegar, una nubecilla blanca y fina como vedija de algodón se elevó sobre las copas de los naranjos, y sonó una detonación larga y ondulada, como si se rasgase la tierra.

Acababan de fusilar a Bolsón (только что расстреляли: «заканчивали расстреливать» Больсона).

Le vio de espaldas (/он/ увидел его лежащим: «на спине»; espalda, f – спина) sobre la roja tierra (на красной земле), con medio cuerpo a la sombra de un naranjo (половины тела /была/ в тени апельсинового дерева), ennegrecido el suelo con la sangre (/на/ земле, почерневшей от крови; negro – черный) que salía a borbotones (которая текла струей: «вытекала пузырями») de su cabeza destrozada (из его простреленной: «разбитой» головы). Los insectos (насекомые), brillando al sol (блестя на солнце) como botones de oro (как золотые пуговицы), se balanceaban (кружились: «раскачивались»), ebrios de azahar (опьяненные цветами /апельсиновых деревьев/), en torno de sus sangrantes labios (над его окровавленными губами: «вокруг его окровавленных губ»).

Acababan de fusilar a Bolsón.

Le vio de espaldas sobre la roja tierra, con medio cuerpo a la sombra de un naranjo, ennegrecido el suelo con la sangre que salía a borbotones de su cabeza destrozada. Los insectos, brillando al sol como botones de oro, se balanceaban, ebrios de azahar, en torno de sus sangrantes labios.

El discípulo se mesó los cabellos (ученик рвал на себе волосы) ¡Recristo (черт побери)! ¿Así se mataba (так убивали) a los hombres que son hombres (настоящих людей: «людей, которые люди»)?

El teniente le puso una mano en el hombro (лейтенант положил руку ему на плечо).

—Tú, aprendiz de roder (ты, ученик родера), mira cómo mueren los pillos (смотри, как умирают негодяи).

El discípulo se mesó los cabellos ¡Recristo! ¿Así se mataba a los hombres que son hombres?

El teniente le puso una mano en el hombro.

–Tú, aprendiz de roder, mira cómo mueren los pillos.

El aprendiz se revolvió con fiereza (ученик обернулся в негодовании: «с негодованием»; fiero – свирепый); pero fue para mirar a lo lejos (но «было», чтобы посмотреть = взгляд его был направлен вдаль), como si a través de los campos (как будто через поля) pudiera ver el camino de Valencia (/он/ мог видеть дорогу на Валенсию), y sus ojos, llenos de lágrimas (и его глаза, полные слез), parecían decir (казалось, говорили: «говорить»): «Pillo, sí (негодяй, да); pero más pillo (но больший негодяй) es el que huye (тот, кто бежит)».

El aprendiz se revolvió con fiereza; pero fue para mirar a lo lejos, como si a través de los campos pudiera ver el camino de Valencia, y sus ojos, llenos de lágrimas, parecían decir: «Pillo, sí; pero más pillo es el que huye».

La pared

(Стена)

Siempre que los nietos del tío Rabosa (каждый раз, когда: «всегда что» внуки дядюшки Рабоса) se encontraban con los hijos de la viuda de Casporra (встречались с детьми вдовы Каспорра) en las sendas de la huerta (на дорогах плантации; senda, f – тропа; huerta, f – огород, сад, плантация) o en las calles de Campanar (или на улицах Кампанара), todo el vecindario (все жители; vecino, m – сосед; vecindario – жители, население) comentaba el suceso (обсуждали происшествие). ¡Se habían mirado (/они/ посмотрели друг на друга)!… ¡Se insultaban con el gesto (/они/ оскорбляли друг друга жестами)!… Aquello acabaría mal (это: «то» плохо закончится), y el día menos pensado (и в один прекрасный: «в наименее ожидаемый» день; pensar – думать) el pueblo sufriría un nuevo disgusto (поселок пострадает от нового несчастья).

Siempre que los nietos del tío Rabosa se encontraban con los hijos de la viuda de Casporra en las sendas de la huerta o en las calles de Campanar, todo el vecindario comentaba el suceso. ¡Se habían mirado!… ¡Se insultaban con el gesto!… Aquello acabaría mal, y el día menos pensado el pueblo sufriría un nuevo disgusto.

El alcalde (алькальд), con los vecinos más notables (с самыми уважаемыми: «заметными» жителями; notar – замечать; notable – заметный, знатный; vecino, m – сосед, житель, горожанин) predicaba paz a los mocetones (призывал к примирению молодых людей: «проповедовал мир молодым людям») de las dos familias enemigas (из обеих враждующий семей), y allá iba el cura (и священник ходил туда), un vejete de Dios (божий одуванчик: «старичок»; viejo, m – старик), de una casa a otra (из одного дома в другой), recomendando el olvido de las ofensas (советуя забыть обиды: «забвение обид»).

Treinta años que los odios (/вот уже/ тридцать лет, как: «что» ненависть) de los Rabosas y Casporras (/между семьями/ Рабоса и Каспорра) traían alborotado a Campanar (нарушали спокойствие Кампанара: «несли беспокойным Кампанар»; alborotar – тревожить, нарушать спокойствие).

El alcalde, con los vecinos más notables, predicaba paz a los mocetones de las dos familias enemigas, y allá iba el cura, un vejete de Dios, de una casa a otra, recomendando el olvido de las ofensas.

Treinta años que los odios de los Rabosas y Casporras traían alborotado a Campanar.

Casi en las puertas de Valencia (почти у ворот Валенсии), en el risueño pueblecito (в благодатном городишке; risa, f – улыбка; risueño – улыбчивый, благоприятный; pueblo, m – городок, поселок) que desde la orilla del río (который с берега реки) miraba a la ciudad (смотрел на город) con los redondos ventanales («с» круглыми окошками; ventana, f – окно) de su agudo campanario (своей остроконечной: «острой» колокольни; campana, f – колокол), repetían aquellos bárbaros (эти: «те» варвары повторяли), con un rencor africano (с африканской = мавританской злопамятностью), la historia de luchas y violencias (историю вражды: «борьбы» и насилий) de las grandes familias italianas (знатных: «великих» итальянских семей) en la Edad Media (в Средние века).

Casi en las puertas de Valencia, en el risueño pueblecito que desde la orilla del río miraba a la ciudad con los redondos ventanales de su agudo campanario, repetían aquellos bárbaros, con un rencor africano, la historia de luchas y violencias de las grandes familias italianas en la Edad Media.

Habían sido grandes amigos en otro tiempo (в прежние: «другие» времена они были большими друзьями); sus casas (их дома), aunque situadas en distintas calles (хотя и находились: «находящиеся» на разных улицах), lindaban por los corrales (примыкали /друг к другу/ дворами), separados únicamente por una tapia baja (разделенные лишь: «единственно» низкой стеной). Una noche (как-то: «одной» ночью), por cuestiones de riego (из-за ссоры во время поливки: «вопросов поливки»), un Casporra tendió en la huerta de un escopetazo (один /из/ Каспорра ружейным выстрелом уложил на плантации; escopeta, f – ружье; escopetazo, m – ружейный выстрел) a un hijo del tío Rabosa (одного /из/ сыновей дядюшки Рабоса), y el hijo menor de éste (а младший сын этого), porque no se dijera (чтобы не сказали: «потому чтоб не говорилось») que en la familia no quedaban hombres (что в семье не осталось мужчин), consiguió (сумел: «добился»), después de un mes de acecho (после месяца слежки), colocarle una bala entre las cejas al matador (всадить: «поместить» убийце пулю между глаз: «бровями»).

Habían sido grandes amigos en otro tiempo; sus casas, aunque situadas en distintas calles, lindaban por los corrales, separados únicamente por una tapia baja. Una noche, por cuestiones de riego, un Casporra tendió en la huerta de un escopetazo a un hijo del tío Rabosa, y el hijo menor de éste, porque no se dijera que en la familia no quedaban hombres, consiguió, después de un mes de acecho, colocarle una bala entre las cejas al matador.

Desde entonces las dos familias (с тех пор: «с тогда» обе семьи) vivieron para exterminarse (жили, чтобы истреблять друг друга: «истребляться»), pensando más (больше думая) en aprovechar los descuidos del vecino (о /том, чтобы/ воспользоваться промахом: «невнимательностью» соседа; cuidar – заботиться, следить) que el cultivo de las tierras (чем о возделывании земли).

Escopetazos en medio de la calle (ружейная стрельба посреди улицы; escopeta, f – ружье); tiros que al anochecer relampagueaban (выстрелы, которые вспыхивали в сумерках; noche, f – ночь; anochecer, m – сумерки, вечер; relámpago, m – вспышка, молния) desde el fondo de una acequia (со дна оросительной канавы) o tras los cañares o ribazos (или из-за зарослей тростника или холмов; caña, f – тростник) cuando el odiado enemigo (когда ненавистный враг) regresaba del campo (возвращался с поля).

Desde entonces las dos familias vivieron para exterminarse, pensando más en aprovechar los descuidos del vecino que el cultivo de las tierras.

Escopetazos en medio de la calle; tiros que al anochecer relampagueaban desde el fondo de una acequia o tras los cañares o ribazos cuando el odiado enemigo regresaba del campo.

Alguna vez (то и дело: «какой-то раз»), un Rabosa o un Casporra (один /из/ Рабоса или один /из/ Каспорра), iba camino del cementerio (отправлялись: «шли по дороге» на кладбище) con una onza de plomo dentro del pellejo (с унцией свинца в шкуре), y la sed de venganza (а жажда мести) sin extinguirse (все не угасала: «без вымирать»), antes bien extremándose (скорее усиливалась: «увеличиваясь»; antes bien = más bien – скорее) con las nuevas generaciones (с /приходом/ новых поколений), pues parecía que en las dos casas (ибо казалось, что в обоих домах) los chiquitines salían ya (дети уже выходили; chico, m – мальчик, ребенок) del vientre de sus madres (из материнской утробы: «материнского живота») tendiendo las manos a la escopeta (протягивая руки к ружью) para matar a los vecinos (чтобы убивать соседей).

Alguna vez, un Rabosa o un Casporra, iba camino del cementerio con una onza de plomo dentro del pellejo, y la sed de venganza sin extinguirse, antes bien extremándose con las nuevas generaciones, pues parecía que en las dos casas los chiquitines salían ya del vientre de sus madres tendiendo las manos a la escopeta para matar a los vecinos.

Después de treinta años de lucha (после тридцати лет вражды: «борьбы»), en casa de los Casporras sólo quedaba una viuda (в доме Каспорра оставалась только вдова) con tres hijos mocetones (с тремя сыновьями, рослыми парнями; mozo, m – парень; mocetón, m – рослый, крупный парень) que parecían torres de músculos (которые казались башнями = грудами мышц). En la otra estaba el tío Rabosa (в другом /доме/ был дядюшка Рабоса), con sus ochenta años (со своими восьмьюдесятью годами = восьмидесятилетний), inmóvil en un sillón de esparto (неподвижный в своем кресле из ковыля = плетеном кресле; mover – двигать; móvil – подвижный), con las piernas muertas por la parálisis (с ногами, мертвыми = безжизненными из-за паралича; morir – умирать), como un arrugado ídolo de la venganza (как морщинистый идол = морщинистая статуя мести), ante el cual juraban sus dos nietos defender (перед которой два его внука клялись защитить) el prestigio de la familia (честь: «авторитет» семьи).

Después de treinta años de lucha, en casa de los Casporras sólo quedaba una viuda con tres hijos mocetones que parecían torres de músculos. En la otra estaba el tío Rabosa, con sus ochenta años, inmóvil en un sillón de esparto, con las piernas muertas por la parálisis, como un arrugado ídolo de la venganza, ante el cual juraban sus dos nietos defender el prestigio de la familia.

Pero los tiempos eran otros (но времена изменились: «были другие»). Ya no era posible ir a tiros (невозможно было уже устроить перестрелку: «пойти выстрелами»), como sus padres (как их отцы), en plena plaza (посреди площади; pleno – полный; en pleno – посреди, в разгар), a la salida de la misa mayor (на выходе с воскресной: «главной» мессы; mayor – больший, старший, главный). La Guardia Civil no los perdía de vista (жандармы не теряли их из вида: «гражданская гвардия не теряла…»); los vecinos los vigilaban (жители за ними следили), y bastaba que uno de ellos (и достаточно было того, чтобы один из них; bastar – быть достаточным) se detuviera algunos minutos (задержался на несколько минут) en una senda o una esquina (на тропе или на углу) para verse al momento (чтобы вмиг оказаться: «в момент увидеть себя») rodeado de gente (окруженным людьми) que le aconsejaba la paz (которые советовали ему мир = просили его успокоиться).

Pero los tiempos eran otros. Ya no era posible ir a tiros, como sus padres, en plena plaza, a la salida de la misa mayor. La Guardia Civil no los perdía de vista; los vecinos los vigilaban, y bastaba que uno de ellos se detuviera algunos minutos en una senda o una esquina para verse al momento rodeado de gente que le aconsejaba la paz.

Cansados de esta vigilancia (уставшие от этого надзора), que degeneraba en persecución (который переходил в преследование; seguir – следовать; perseguir – преследовать) y se interponía entre ellos (и вставал между ними) como infranqueable obstáculo (как непреодолимое препятствие; franquear – освобождать, устранять), Casporras y Rabosas acabaron por no buscarse (Каспорра и Рабоса в конце концов перестали искать встреч: «закончили тем, что не искали друг друга»), y hasta se huían (и даже избегали друг друга) cuando la casualidad los ponía frente a frente (когда случай сталкивал: «ставил» их лицом к лицу). Tal fue su deseo de aislarse (таким /сильным/ было их желание отгородиться /друг от друга/; aislar – отделять) y no verse (и не видеть друг друга: «не видеться»), que les pareció baja la pared (что им показалась низкой стена) que separaba sus corrales (которая разделяла их дворы).

Cansados de esta vigilancia, que degeneraba en persecución y se interponía entre ellos como infranqueable obstáculo, Casporras y Rabosas acabaron por no buscarse, y hasta se huían cuando la casualidad los ponía frente a frente. Tal fue su deseo de aislarse y no verse, que les pareció baja la pared que separaba sus corrales.

Las gallinas de unos y otros (курицы тех: «одних» и других), escalando los montones de leña (вскарабкавшись по кучам = связкам дров), fraternizaban en lo alto de las bardas (по-братски усаживались: «братались» на кровле стены; barda, f – кровля каменной стены); las mujeres de las dos casas (женщины обоих домов) cambiaban desde las ventanas (обменивались из окон) gestos de desprecio (жестами презрения). Aquello no podía resistirse (то = так не могло продолжаться; resistir – выдерживать; resistirse – держаться, сохраняться); era como vivir en familia (/это/ было как жить в семье = одной семьей), y la viuda de Casporra (и вдова Каспорра) hizo que sus hijos (велела: «сделала» чтобы ее сыновья) levantaran la pared una vara (подняли стену на /целую/ вару; vara, f – вара, мера длины = 835,9 м?м). Los vecinos se apresuraron (соседи поспешили) a manifestar su desprecio (выразить свое презрение) con piedra y argamasa (с /помощью/ камня и извести), y añadieron algunos palmos más a la pared (и добавили еще несколько пядей «к стене»).

Las gallinas de unos y otros, escalando los montones de leña, fraternizaban en lo alto de las bardas; las mujeres de las dos casas cambiaban desde las ventanas gestos de desprecio. Aquello no podía resistirse; era como vivir en familia, y la viuda de Casporra hizo que sus hijos levantaran la pared una vara. Los vecinos se apresuraron a manifestar su desprecio con piedra y argamasa, y añadieron algunos palmos más a la pared.

Y así, en esta muda y repetida manifestación de odio (и /вот/ так, в этом немом и повторяющемся выражении ненависти; manifestar – выражать, проявлять), la pared fue subiendo y subiendo (стена поднималась и поднималась: «шла поднимаясь и поднимаясь»). Ya no se veían las ventanas (уже не видны были: «не виднелись» окна); poco después (немного позже: «потом») no se veían los tejados (стали не видны: «не виднелись» крыши); las pobres aves de corral (/и/ бедные домашние: «дворовые» птицы) se estremecían en la lúgubre sombra (дрожали в мрачной тени) de aquel paredón (той высоченной стены; pared, f – стена; paredón, m – огромная стена) que les ocultaba parte del cielo (которая скрывала от них часть неба), y sus cacareos sonaban (и их кудахтанье звучало) tristes y apagados (грустно и приглушенно; apagar – гасить, тушить) a través de aquel muro (через ту стену), monumento del odio (памятник ненависти), que parecía amasado (которая казалась замешанной = построенной; amasar – замешивать, состряпать) con los huesos y la sangre de las víctimas (на костях и крови жертв: «с костями и кровью жертв»).

Y así, en esta muda y repetida manifestación de odio, la pared fue subiendo y subiendo. Ya no se veían las ventanas; poco después no se veían los tejados; las pobres aves de corral se estremecían en la lúgubre sombra de aquel paredón que les ocultaba parte del cielo, y sus cacareos sonaban tristes y apagados a través de aquel muro, monumento del odio, que parecía amasado con los huesos y la sangre de las víctimas.

Así transcurrió el tiempo (так проходило время) para las dos familias (для обеих семей), sin agredirse (без нападений: «нападать») como en otra época (как в другие времена; época, f – эпоха, время), pero sin aproximarse (но и не приближаясь друг к другу: «без приближаться»); inmóviles y cristalizadas en su odio (неподвижные и застывшие: «остекленевшие» в своей ненависти; cristal, m – кристалл, хрусталь, стекло).

Una tarde sonaron a rebato (однажды: «одним» вечером ударили в набат; sonar – звучать, бить) las campanas del pueblo (колокола поселка). Ardía la casa del tío Rabosa (дом дядюшка Рабоса горел). Los nietos estaban en la huerta (внуки были в поле: «на плантации»); la mujer de uno de éstos (жена одного из них: «этих»), en el lavadero (в прачечной; lavar – мыть, стирать), y por las rendijas de puertas y ventanas (сквозь щели дверей и окон) salía un humo denso (пробивался: «вылетал» густой дым) de paja quemada (от жженой соломы; quemar – жечь).

Así transcurrió el tiempo para las dos familias, sin agredirse como en otra época, pero sin aproximarse; inmóviles y cristalizadas en su odio.

Una tarde sonaron a rebato las campanas del pueblo. Ardía la casa del tío Rabosa. Los nietos estaban en la huerta; la mujer de uno de éstos, en el lavadero, y por las rendijas de puertas y ventanas salía un humo denso de paja quemada.

Dentro, en aquel infierno (внутри, в том аду) que rugía buscando expansión (который ревел, стремясь вырваться: «ища распространения»; expandir – распространять), estaba el abuelo (был дедушка), el pobre tío Rabosa (бедный дядюшка Рабоса), inmóvil en su sillón (неподвижный в своем кресле). La nieta se mesaba los cabellos (внучка рвала на себе волосы), acusándose como autora de todo (объявляя: «обвиняя» себя виновной во всем; autor, m – автор, создатель, виновный) por su descuido (из-за своей небрежности); la gente se arremolinaba en la calle (люди толпились: «кружили» на улице; molino, m – мельница) asustada por la fuerza del incendio (напуганные силой пожара). Algunos, más valientes (некоторые, более смелые), abrieron la puerta (открыли дверь); pero fue para retroceder (но тут же отступили: «было, чтобы отступить») ante la bocanada de humo (перед клубом дыма; boca, f – рот; bocanada, f – глоток; клуб дыма) cargada de chispas (заряженного искрами; cargar – грузить, заряжать) que se esparció por la calle (который вылетел на улицу: «распространился по улице»).

Dentro, en aquel infierno que rugía buscando expansión, estaba el abuelo, el pobre tío Rabosa, inmóvil en su sillón. La nieta se mesaba los cabellos, acusándose como autora de todo por su descuido; la gente se arremolinaba en la calle asustada por la fuerza del incendio. Algunos, más valientes, abrieron la puerta; pero fue para retroceder ante la bocanada de humo cargada de chispas que se esparció por la calle.

—¡El agüelo (дедушка; agüelo /разг./ = abuelo, m – дед)! ¡El pobre agüelo (бедный дедушка)! – gritaba la de los Rabosas (кричала внучка: «та из /семьи/ Рабоса»), volviendo en vano la mirada (тщетно оглядываясь: «поворачивая взгляд»; mirar – смотреть) en busca de un salvador (в поисках спасителя; salvar – спасать).

Los asustados vecinos (испуганные жители) experimentaron el mismo asombro (пережили: «испытали» то же изумление) que si hubieran visto el campanario (как если бы они увидели колокольню) marchando hacia ellos (идущую к ним). Tres mocetones entraban corriendo (трое юношей вбежали: «вошли бегом») en la casa incendiada (в горящий: «зажженный» дом). Eran los Casporras (это были /сыновья вдовы/ Каспорра).

—¡El agüelo! ¡El pobre agüelo! —gritaba la de los Rabosas, volviendo en vano la mirada en busca de un salvador.

Los asustados vecinos experimentaron el mismo asombro que si hubieran visto el campanario marchando hacia ellos. Tres mocetones entraban corriendo en la casa incendiada. Eran los Casporras.

Se habían mirado (/они/ переглянулись) cambiando un guiño de inteligencia (подмигнули друг другу: «обменявшись умным подмигиванием»), y sin más palabras se arrojaron como salamandras (и без лишних: «больше» слов бросились, как саламандры) en el enorme brasero (в огромную жаровню; brasa, f – жар; раскаленные угли). La multitud los aplaudió (толпа зааплодировала им = встретила их рукоплесканием) al verlos reaparecer (увидев, как они снова появились: «видя их снова появляться»; aparecer – появляться) llevando en alto (неся высоко: «в высоте»), como a un santo en sus andas (как святого на его престоле: «на носилках»), al tío Rabosa en su sillón de esparto (дядюшку Рабоса в его плетеном кресле: «кресле из ковыля»). Abandonaron al viejo (/они/ оставили старика) sin mirarle siquiera (даже не взглянув на него), y otra vez adentro (и снова /бросились/ внутрь).

Se habían mirado cambiando un guiño de inteligencia, y sin más palabras se arrojaron como salamandras en el enorme brasero. La multitud los aplaudió al verlos reaparecer llevando en alto, como a un santo en sus andas, al tío Rabosa en su sillón de esparto. Abandonaron al viejo sin mirarle siquiera, y otra vez adentro.

—¡No, no (нет, нет)! – gritaba la gente (кричали люди).

Pero ellos sonreían (но они улыбались), siguiendo adelante (следуя вперед): iban a salvar (желая: «/они/ собирались» спасти) algo de los intereses de sus enemigos (что-нибудь из вещей своих врагов; interés, m – интерес, имущество). Si los nietos del tío Rabosa estuvieran allí (если бы внуки дядюшки Рабоса были там), ni se habrían movido ellos de casa (они бы даже не вышли: «не двинулись» из дома). Pero sólo se trataba de un pobre viejo (но речь шла всего лишь: «только» о бедном старике) al que debían proteger (которого /они/ должны были защитить), como hombres de corazón (как настоящие мужчины: «мужчины сердца»).

—¡No, no! —gritaba la gente.

Pero ellos sonreían, siguiendo adelante: iban a salvar algo de los intereses de sus enemigos. Si los nietos del tío Rabosa estuvieran allí, ni se habrían movido ellos de casa. Pero sólo se trataba de un pobre viejo al que debían proteger, como hombres de corazón.

Y la gente los veía (люди видели их) tan pronto en la calle (то: «так быстро» на улице) como dentro de la casa (то: «как» внутри дома), buceando en el humo (ныряя в дыму), sacudiéndose las chispas (стряхивая с себя искры; sacudir – трясти) como inquietos demonios (словно неспокойные демоны; quieto – тихий, спокойный), arrojando muebles y sacos (кидая мебель и мешки) para volver a meterse entre las llamas (чтобы вновь броситься в огонь: «вернуться зайти между пламенем»).

Lanzó un grito la multitud (толпа вскрикнули: «бросила крик») al ver a los dos hermanos mayores (увидев двух старших братьев) sacando al menor en brazos (выносящих младшего на руках). Un madero, al caer (балка, упав), le había roto una pierna (сломала ему ногу; romper – рвать; разламывать).

Y la gente los veía tan pronto en la calle como dentro de la casa, buceando en el humo, sacudiéndose las chispas como inquietos demonios, arrojando muebles y sacos para volver a meterse entre las llamas.

Lanzó un grito la multitud al ver a los dos hermanos mayores sacando al menor en brazos. Un madero, al caer, le había roto una pierna.

—¡Pronto, una silla (скорее: «скоро», стул)!

La gente, en su precipitación (люди, в своей спешке; precipitar – сбрасывать, торопить), arrancó al viejo Rabosa (выхватили старика Рабоса) de su sillón de esparto (из его плетеного стула «из ковыля») para sentar al herido (чтобы посадить раненого).

El muchacho, con el pelo chamuscado (парень, с опаленными волосами) y la cara ahumada (и почерневшим от дыма: «закопченым» лицом; humo, m – дым), sonreía ocultando los agudos dolores (улыбался, скрывая острую боль) que le hacían fruncir los labios (которая заставляла: «делала» его сжимать губы). Sintió que unas manos trémulas (/он/ почувствовал, как дрожащие руки), ásperas con las escamas de la vejez (заскорузлые: «грубые с чешуйками» от старости), oprimían las suyas (сжимали его /руки/).

—¡Pronto, una silla!

La gente, en su precipitación, arrancó al viejo Rabosa de su sillón de esparto para sentar al herido.

El muchacho, con el pelo chamuscado y la cara ahumada, sonreía ocultando los agudos dolores que le hacían fruncir los labios. Sintió que unas manos trémulas, ásperas con las escamas de la vejez, oprimían las suyas.

—¡Fill meu (валенс. сын мой)! ¡Fill meu! – gemía la voz del tío Rabosa (стонал дядюшка Рабоса: «стонал голос дядюшки Рабоса»), quien se arrastraba hacia él (который: «кто» полз к нему; arrastrar – тащить; arrastrarse – тащиться, ползти).

Y antes que el pobre muchacho (и прежде чем бедный юноша) pudiera evitarlo (смог что-либо сделать: «избежать этого»), el paralítico buscó con su boca (паралитик нашел своим ртом) desdentada y profunda (беззубым и запавшим: «глубоким») las manos que tenía agarradas (руки, которые он держал: «имел схваченными») y las besó (и поцеловал их), las besó un sinnúmero de veces (поцеловал их бесчисленное /количество/ раз; número, m – число), bañándolas con lágrimas (омывая их слезами).

—¡Fill meu! ¡Fill meu! —gemía la voz del tío Rabosa, quien se arrastraba hacia él.

Y antes que el pobre muchacho pudiera evitarlo, el paralítico buscó con su boca desdentada y profunda las manos que tenía agarradas y las besó, las besó un sinnúmero de veces, bañándolas con lágrimas

Ardió toda la casa (весь дом сгорел). Y cuando los albañiles fueron llamados (и когда позвали: «были вызваны» каменщики) para construir otra (чтобы построить другой), los nietos del tío Rabosa (внуки дядюшки Рабоса) no los dejaron comenzar (не позволили им начать) por la limpia del terreno (с очистки участка; tierra, f – земля) cubierto de negros escombros (покрытого черными обломками; escombro, m – мусор, обломки). Antes tenían que hacer un trabajo más urgente (прежде /они/ должны были сделать более срочную работу): derribar la pared maldita (снести проклятую стену; maldecir – проклинать). Y, empuñando el pico (и схватив кирку; puño, m – кулак), ellos dieron los primeros golpes (/они/ сами нанесли: «дали» первые удары).

Ardió toda la casa. Y cuando los albañiles fueron llamados para construir otra, los nietos del tío Rabosa no los dejaron comenzar por la limpia del terreno cubierto de negros escombros. Antes tenían que hacer un trabajo más urgente: derribar la pared maldita. Y, empuñando el pico, ellos dieron los primeros golpes.

Content

Испанский с В. Бласко Ибаньесом. Стена / Vicente Blasco Ibáñez. La pared

Как читать эту книгу

Primavera triste (Печальная весна)

Lobos de mar (Морские волки)

El ogro (Чудовище)

La paella del Roder (Пир: «паэлья» Родера)

La pared (Стена)