Алексей Калугин

Переговорщик

© Калугин А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Вы мне не поверите и просто не поймете…

В. В.

Глава 1

С высоты орлиного полета штайн Кан-Да-Кан похож на причудливую абстрактную фигуру, вырезанную из цельного куска бледно-розового коралла. Что-то в духе раннего Эль-Савченко.

Мысль понравилась Алексею, и он тут же занес ее в персональный биюл. Так, на всякий случай. Поделиться наблюдением все равно было не с кем. На Фортане‑12 не был ни орлов, ни кораллов. Так что первая часть красивой метафоры, пришедшей Бузину в голову при взгляде на развлекательный центр с высоты полета турбоскутера, оказалась бы непонятой местными жителями. А вот работы Эль-Савченко демонстрировались в одном из выставочных павильонов Кан-Да-Кана пару месяцев назад. И это была не виртуальная выставка. Все представленные на ней работы прославленного землянина с Уопора были подлинные, а не распечатанные на принтере копии.

Профессионально оцифрованные с оригиналов копии ничем не отличались от подлинников. При правильном подборе софта и материалов, используемых для воссоздания объектов, копию от оригинала смог бы отличить только опытный специалист по части выявления контрафактов, да и то лишь после серии лабораторных анализов. Однако фортаны больше всего на свете ценили подлинность. И не только в произведениях искусств. Подлинность чувств значила для них ничуть не меньше, чем аутентичность какого-нибудь древнего манускрипта. Именно поэтому любой из фортанов, услышав про орла и коралл, не стал бы, улыбаясь, делать вид, что понял, что хотел сказать автор этих слов.

Автопилот сообщил о наличии трех свободных посадочных мест на посадочном пандусе восьмого уровня. Алексей тут же забронировал одно из них и дал команду садиться.

Штайн Кан-Да-Кан слыл одним из популярнейших мест отдыха на Фортане‑12. Даже в будни здесь было не протолкнуться, а уж в выходные на всех шестнадцати уровнях развлекательного центра творилось поистине вавилонское столпотворение. Только фортаны с присущей им деликатностью и чувством искреннего уважения как друг к другу, так и к представителям иных рас, помноженными на граничащую с фанатизмом педантичность, могли организовать все так, чтобы свести к минимуму возможность любых эксцессов в подобных условиях.

Чем можно было заняться в штайне Кан-Да-Кан?

Да всем, чем угодно!

Вообразите любое развлечение. Абсолютно любое. Все, что только придет вам в голову. Единственное условие: следует все же оставаться в рамках закона.

Придумали?

Отлично!

Немедля отправляйтесь в Кан-Да-Кан, и, будьте уверены, вы найдете там все, что нарисовала ваша фантазия!

Если по каким-то причинам вам сложно добраться до Фортана‑12 или же катастрофически не хватает времени на то, чтобы совершить это не такое уж долгое путешествие, что ж, в таком случае просто загляните в персональный биюл штайна Кан-Да-Кан в открытом биоме Фортана‑12. Вы не только найдете там то, что хотели, но еще и такое, о чем даже помыслить не могли. И, никаких споров, вы тут же откроете биюл ближайшего космопорта и забронируете место на пассажирском лайнере до Фортана‑12.

Да, именно так!

Туристов в штайне Кан-Да-Кан несравнимо больше, чем местных жителей. Здесь можно услышать речи на самых разных языках и увидеть обитателей самых отдаленных систем Галактики. Все они прилетели на Фортан‑12 ради того, чтобы развлечься и получить удовольствие.

Почему за этим следует лететь именно на Фортан‑12?

Надо бы быть повнимательнее – об этом уже было сказано выше. Фортаны ценят все подлинное. А значит, и развлечения у них самые что ни на есть настоящие. Подлинная радость, настоящее веселье, неподдельное удовольствие, истинный восторг – для этого и создан штайн Кан-Да-Кан.

И если вы еще ни разу не бывали здесь…

Ну, в общем, вы знаете, что делать.

Турбоскутер аккуратно опустился на забронированное место стоянки, виртуозно вписавшись между пузатым семейным «Линдом» и вычурным золотистым «Сенкомом», на котором могла прилететь ну разве что только победительница очередного конкурса на самую глупую улыбку.

Нет, разумеется, на Фортане‑12 подобные конкурсы не проводятся. Но Галактика настолько велика и многообразна, что где-нибудь, в какой-то из систем, наверняка проводится и конкурс на самую глупую улыбку. Победительница которого получает новенький золотистый «Сенком».

В этом нет ничего вызывающего. Никакой пощечины общественному вкусу. Это абсолютно нормально. Хотя, возможно, кому-то трудно это понять и признать. Таковым следует сделать глубокий вдох, ненадолго задержать дыхание и мысленно повторить: Галактика велика и многообразна и в ней для всего найдется место.

Так ведь?

Так почему же должно быть сделано исключение для конкурса глупых улыбок?

Бузин не считал себя туристом. Хотя и местным, в полном смысле этого слова, он тоже не был. Два с половиной года тому назад Алексей подписал контракт, в соответствии с которым должен был отработать три года на Фортане‑12. По мере того как срок контракта близился к завершению, Алексей все чаще задумывался над тем, не продлить ли его еще на три года. Работал он по своей основной специальности, условия были отличными, самой работы – не так уж и много, оплата – достойная. Так чего же искать добра от добра?

Фортаны были придирчивыми работодателями. От инопланетян, с которыми они заключали контракты, фортаны требовали четкого, безупречного и неукоснительного выполнения всех возложенных на них обязанностей. Те же самые требования предъявлялись и к местным работникам. Но то, что для самих фортанов было само собой разумеющимся, отдельными представителями иных рас воспринималось… ну, скажем так, неоднозначно. Таких фортаны просто не допускали до работы – в их системе ценностей это было едва ли не самое суровое наказание. Зарплата нерадивым работникам начислялась исправно, но по истечении срока контракта рассчитывать на его продление они не могли. Бузин же по случаю двухлетия своей работы на Фортане‑12 получил персональную биом-открытку с поздравлением от старшего куратора Медицинского центра «Тиум-Та-Дар». Как объяснили коллеги-фортаны, такое послание автоматически приравнивалось к предложению подумать о продлении контракта. Говорить об этом с работником напрямую, тем более с инопланетянином, не станет ни одно ответственное лицо, поскольку это может быть расценено как определенное давление. Поэтому, дабы все же донести свою мысль до того, кому она была адресована, фортаны прибегали к отработанной системе тонких намеков. Бузину подобный подход к делу казался несколько усложненным. Но что поделать, у фортанов так принято.

Алексей активировал видеоприложение биом-сервиса. Информация с контактной линзы пошла на зрительный нерв. Алексей мысленно открыл страницу дневника, чтобы еще раз свериться с составленной на сегодня программой.

Раз в две недели, а если удавалось, то чаще Алексей прилетал в штайн Кан-Да-Кан. Ему нравилась царящая здесь жизнерадостная суета. Нравилось находиться в разношерстной толпе инопланетян, среди которых он мог запросто ощутить себя фортаном. То есть не гостем, а местным. Инопланетяне обращались к нему как к фортану. В то время как сами фортаны на раз идентифицировали его как потомка землян. Так же, как и сам Бузин никогда бы не спутал фортана с землянином. Здесь имели значение нюансы, на которые прочие инопланетяне, пусть даже гуманоиды, но имеющие ярко выраженные внешние отличия от землян и фортанов, просто не обращали внимания.

Ну, а помимо стремления раствориться в толпе Алексей, что уж тут скрывать, получал ни с чем не сравнимое, по-детски искреннее удовольствие от тех чудес, что предлагал своим посетителям штайн Кан-Да-Кан.

Когда Алексей только прилетел на Фортан‑12, земляне, уже проработавшие здесь какое-то время, хором советовали ему непременно побывать в штайне Кан-Да-Кан. Но при этом с саркастической усмешкой замечали, что это развлечение на один раз. Мол, только дети снова и снова просят свозить их в квартал развлечений. Взрослому же достаточно разок только глянуть на всю эту яркую круговерть, похожую на приторно-сладкий сиюльский мусс, который интересно попробовать, но есть каждый день невозможно. Помня об этих ухмылках, Алексей не говорил свои знакомым-землянам, что всякий раз, покидая Кан-Да-Кан, он с радостным нетерпение ждет следующий день, когда снова сюда вернется. А фортаны…

Фортаны всегда были приветливы, вежливы и предусмотрительны. С ними было приятно или, может быть, лучше сказать, удобно работать, потому что каждый из них был истинным профессионалом своего дела и ни один никогда не допускал даже малейших неточностей, что уж говорить об ошибках. Но в личном плане общаться с ними было… Не сложно даже, скорее – непривычно. Жизнь фортанов была четко подчинена традиционным, идущим из глубин истории правилам. В личных отношениях они не допускали спонтанности или неопределенности. Причем сами они этого не замечали – для них это было привычно, а потому – естественно.

Сами по себе фортаны были замечательными людьми. К землянам они относились с большим уважением, признавая их превосходство в ряде областей. Особенно в том, что касалось отладки, настройки и ремонта сложных инженерных систем. Иначе чего ради они стали бы приглашать на работу землян? Но при этом между фортанами и землянами сохранялась некая очень тонкая, на глаз почти не заметная, но при этом явственно ощутимая грань холодной отчужденности. Об этом вам скажет любой землянин, которому довелось пробыть на любой из фортанских планет больше трех дней.

Алексей подозревал, что истинная причина непонятной, кажущейся не просто необъяснимой, но даже противоестественной, подсознательной, почти не осознаваемой отчужденности между фортанами и землянами кроется именно в их удивительном внешнем сходстве. Хотя генетически они принадлежали к разным расам. И корни их генеалогических древ никогда даже не касались друг друга. Это все равно что, идя по узкому, полутемному коридору, неожиданно лоб в лоб столкнуться с человеком, как две капли похожим на тебя. При том, что ты точно знаешь, что братьев у тебя никогда не было, да и быть не могло.

Но свое мнение Алексей держал при себе. Поскольку он все же был не специалист в данной области экзопсихологии. Да и что это за область такая – межрасовые взаимоотношения в свете эффекта «зловещей долины»?

Алексею казалось, будто он понимает или даже скорее чувствует, что требуется самая малость для того, чтобы расколоть тоненькую, почти незаметную корочку отчуждения между так похожими друг на друга расами инопланетян. Но о чем именно могла идти речь?.. Временами, когда Алексей задумывался об этом, ему казалось, что он знает ответ. Вот только ему никак не удавалось облечь его в словесную форму. Все это были лишь предчувствия, ощущения и догадки – вещи весьма эфемерные.

– Простите, – навис над Алексеем двухметровый варан с алым гребнем, тянущимся от затылка вдоль шеи к плечам. – Вы не подскажете, где мы можем найти «Аквашутер»?

Из одежды на варане были только малиновые шорты на широком, расшитом стразами ремне с большой квадратной бляхой. Варан держал за руки двух маленьких варанчиков, возбужденно зыркающих озорными глазками по сторонам. Судя по их реакции, они впервые попали в Кан-Да-Кан. И все, абсолютно все было им тут жутко интересно. Им было все равно, в какую сторону бежать, потому что повсюду их ждали чудеса. Но строгий папаша, а может быть, мама, крепко державшая малышей за руки, не собиралась пускать все на самотек. У нее или у него имелся свой план, которому он собирался неукоснительно следовать. И, поскольку варан пока еще был уверен, что ему это удастся, Алексей не стал его в этом разубеждать. Каждый должен сам открыть для себя Кан-Да-Кан.

– Вам нужно пройти на эскалатор, – Алексей показал, где находилась движущаяся лестница. – Спуститесь на два уровня вниз. Далее держитесь левой стороны. «Аквашутер» находится рядом с «Грозовым перевалом» – его вы сразу услышите.

– Благодарю вас!

Варан высунул розовый, раздвоенный на конце язык и облизал им ноздри. Возможно, на вараньем языке жестов это означало признательность. Алексей улыбнулся в ответ и помахал рукой маленьким варанчикам. Он не сомневался, что впечатлений от сегодняшнего дня им хватит на месяц. Ну, а потом они снова станут требовать от родителей, чтобы те отвезли их в Кан-Да-Кан.

Порой Алексей спрашивал самого себя, а не является ли близость Кан-Да-Кана той самой причиной, по которой он задумывается о том, чтобы остаться на Фортане‑12 еще на три года? Потому что других существенных причин вроде как не было. Или ему только хотелось так думать?

Штайн Кан-Да-Кан был тем самым удивительным местом, где, погрузившись в толпу инопланетян, можно было почувствовать, что вокруг тебя кипит настоящая, подлинная жизнь. А не та, что ты сам постоянно для себя придумываешь. Вот в этом Алексей ну никак не желал признаваться даже самому себе.

Наверняка у вас ведь тоже возникало порой такое чувство…

– Эй!

Алексея за штанину дернул маленький, чуть выше его колена человечек, с большими, как у кролика, ушами и зеленоватой шерсткой, покрывающей все его тельце. Ножки у человечка были непропорционально короткими, с вывернутыми в стороны большими ступнями. Из одежды на нем были только короткие штанишки с широкими, украшенными вышитыми узорами помочами. На шее висел такой же вышитый ксивник.

Человечек заговорщицки подмигнул Алексею и осторожно махнул рукой.

– Наклонись, – произнес он свистящим полушепотом. – Дело есть.

Алексей присел на корточки и ободряюще улыбнулся человечку:

– Ты что же, потерялся?

– Я?.. – инопланетянин растерянно хлопнул большими глазами с узкими вертикальными зрачками. – Вообще-то…

– Не беспокойся, – потрепал его по зеленым волосенкам на затылке Алексей. – Сейчас мы отыщем твоих родителей.

Он уже сталкивался с подобной проблемой. Дело в том, что на некоторых планетах было запрещено вживлять детям персональные биом-проводники до достижения ими совершеннолетия. А расы грианов и ти-варов вообще категорически отказывались пользоваться биомом по религиозным, как они утверждали, причинам. В общем, достаточно было зайти в открытый для всех пользователей раздел биюла Кан-Да-Кана и сообщить о потерявшемся ребенке, чтобы через две минуты взволнованные родители уже радостно целовали свое вновь обретенное чадо или же отчитывали его по полной программе – все зависело от традиций и темперамента. Но в любом случае и дети, и их родители были счастливы.

– Вообще-то я взрослая особь, – недружелюбно глянул на Алексея человечек.

– О! – удивленно вытаращился на него Бузин, пытаясь представить, как же выглядят дети этой расы. – Я не хотел вас обидеть…

– Проехали, – махнул рукой человечек. – Не до того сейчас.

– Разумеется, – согласился Алексей.

Хотя понятия не имел, о чем ведет речь зеленый малыш.

Человечек поманил Алексея пальцем.

Бузин еще ниже склонил голову.

– Туалет, – тихо произнес малыш.

Причем таким голосом, как будто они с Бузиным уже давно договорились взорвать этот самый туалет, и вот, наконец, пришла пора привести сей план в исполнение.

– Понимаю, – многозначительно прошептал в ответ Алексей.

– Что ты понимаешь? – недоверчиво прищурился инопланетянин.

– Ты ищешь туалет.

– Да! – радостно хлопнул в ладоши малыш и даже подпрыгнул на месте.

– Он там, – указал на висящую прямо в воздухе голографическую вывеску Алексей.

– Там я уже был. – Лицо зеленого инопланетянина помрачнело. – Но это не решило проблему. Все, что я там видел, не соответствует моей анатомии. Врубаешься?

– Все очень просто, – улыбнулся Алексей. – Рядом с входом в туалетную кабинку имеется табло, на котором нужно выбрать свою расу. И – все. Кабинка сам трансформируется и примет нужный вид.

– Вот только не надо держать меня за дурака! – недовольно скривился инопланетянин.

Алексей непонимающе развел руками.

– На этой табличке у входа не указана моя раса!

Алексей недоверчиво приподнял бровь:

– Вы хотите сказать, что являетесь первым представителем своей расы, посетившим Фортан‑12?

– Не знаю, – безразлично дернул плечом человечек. – Я не интересовался… Хотя где-то тут, – четырьмя растопыренными пальцами он указал на бурлящую вокруг них толпу, – две мои полужены ходят. Они первыми сошли с трапа.

– Две полужены? – растерянно повторил Алексей.

– Ну да, – кивнул инопланетянин. – Две полужены вместе – получается одна жена.

Воображение тут же нарисовало Бузину две половинки жены, прыгающие каждая на одной ноге в разные стороны. Поэтому он решил не развивать эту тему. В конце концов, как уже говорилось, Галактика велика, многообразна… Ну, в общем, понятно.

– У вас есть персональный биюл? – спросил Алексей.

– Не-а, – мотнул головой инопланетянин. – Папаша не позволяет пользоваться.

– Вы вроде бы сказали, что являетесь взрослой особью.

– Ну да. У меня уже две полужены есть. А скоро три третьжены будут.

– А как же отец?

– При чем тут отец?

– Вы сказали, что отец не велит вам пользоваться…

– Эй! Эй! – замахал на Алексея четырехпалыми ручками инопланетянин. – Ты что несешь-то? Я разве говорил что-то про отца?

– Ну да.

– Ну нет! Я не говорил ни «отец», ни даже «батя». И уж точно я не произносил слова «родитель». Я сказал – Папаша!

Инопланетянин широко развел руки в стороны и сделал вид, что старается, но не может свести их вместе. Он как будто пытался обхватить поперек тела и приподнять такого же маленького, как и он, но невероятно пузатого человечка.

Впрочем, это не помогло Алексею понять, что он имеет в виду. Ясно было лишь то, что биюла у инопланетянина нет, а значит, и войти в биом он не мог.

– Хорошо, – принял решение Алексей. – Я сейчас вызову смотрителей штайна. Они со всем разберутся.

– Ты что! – подпрыгнув, малыш повис у Алексея на локте. – Так нельзя!

– Почему?

– Это позор! О таких вещах не говорят с незнакомыми! Я обратился к тебе. Понимаешь? К тебе персонально… Как к человеку, который вызвал у меня доверие!.. Понимаешь?..

Алексей озадаченно прикусил губу.

У каждой расы инопланетян имелись свои традиции, к которым следовало относиться с уважением. Даже если традиции эти со стороны больше похожи на заморочки. Это-то Алексей как раз понимал. И он был готов уважать даже самые странные традиции. В душе он даже был горд тем, что этот маленький, поросший зеленоватым пушком инопланетянин выбрал его своим доверенным лицом. Вот только он никак не мог придумать, чем ему помочь. Случай, что и говорить, был нестандартный. Во всяком случае, прежде с Алексеем ничего подобного не случалось. Даже в Кан-Да-Кане.

На маленьком личике инопланетянина появилось мучительное выражение. Похоже, он уже находился на грани.

Пытаясь с ходу что-нибудь изобрести, Алексей посмотрел налево. Не увидев ничего достойного внимания, он повернул голову направо.

И увидел торгующий напитками автомат.

– Секунду! – показал он палец инопланетянину.

– Не бросай меня! – взмолился тот.

– Я сейчас вернусь, – пообещал Алексей.

Он подбежал к автомату и купил бутылочку фруктового «свона». На ходу свернув пробку, он вылил содержимое в кольцо утилизатора и протянул пустую бутылку низкорослому инопланетянину:

– Сможешь сделать в нее свое дело?

Инопланетянин заглянул в бутылку. Сунул в горлышко палец.

– Чисто теоретически – да.

– Ну, так зайди в туалет в любую кабинку и сделай это!

Инопланетянин посмотрел на бутылку так, будто у руках у него был предмет древнего культа.

– А потом?

Алексей указал на кольцо утилизатора, обращающее все, что в него угодило, в молекулярную пыль.

Инопланетянин с серьезным видом нахмурился, как будто проводил в уме какие-то чрезвычайно сложные вычисления. Затем лицо его просияло.

– Ты – гений! – сообщил он Бузину.

– Да ладно, – смущенно потупил взгляд Алексей. – Ничего особенного…

– Прости, но я вынужден бежать, – многозначительно двинул мохнатыми бровями человечек.

– Разумеется, – не стал задерживать его Алексей.

– Да прибудет с тобой Папаша!

Инопланетянин взмахнул зажатой в руке бутылкой из-под «свона» и растворился в толпе.

«Вот оно как, – подумал Алексей. – Выходит, Папаша – это у них какой-то святой покровитель… Может, даже бог!.. А я ведь так и не спросил, откуда он?»

Так вот, возвращаясь к тому, на чем остановились. Наверняка у вас ведь тоже возникало порой такое чувство, будто жизнь проходит мимо. Все вроде как нормально, а все же чего-то недостает. Причем так здорово недостает, что порой выть хочется, как если б зуб заболел. И самое мучительное в этой ситуации то, что совершенно невозможно понять, чего же именно тебе не хватает? Что тебе нужно для того, чтобы жизнь не казалась пустой тратой времени?

Впрочем, рассуждения на подобные темы никому еще пользы не приносили. Прежде чем пытаться решать психологические проблемы, нужно определиться с тем, что они собой представляют. То есть для начала следует дать им название.

Это Бузин не сам придумал. Он слышал это от знакомого психолога – достойного человека и уважаемого специалиста. Как утверждал специалист, название проблемы должно быть как можно более коротким. Идеально – в одно слово. Допустимо – в два. В самом крайнем случае – три. Если слов больше – то это уже не название проблемы, а все то же рассуждение на тему. От которого, как уже было сказано, только хуже становится.

Чем больше думаешь о проблемах, которым даже названия дать не в состоянии, тем глубже вязнешь в зыбучих песках непонимания.

Алексей не считал, что в решении личных проблем ему требуется помощь специалиста. Не настолько уж это были серьезные проблемы. Скорее даже так себе проблемки. Заморочки жизненные. Которые тем не менее способны вывести из себя, как крошечный осколок щебенки, попавший в ботинок.

Вот только станет ли решением этой проблемки новый трехгодичный контракт на Фортане‑12?

Здесь ли его место?

Зачем он постоянно прилетает в Кан-Да-Кан?

Что он надеется отыскать среди пестрого многообразия нарядов, в которые были облачены представители самых разных, зачастую весьма причудливых форм разумной жизни?

Кого он ищет в этой толпе?

Или от кого прячется?

Задумавшись, Алексей налетел на рыжебородого гиганта с Иркиля. Да так, что ткнулся лбом ему в грудь.

– Простите, – извиняющеся улыбнулся Алексей.

Иркилианин что-то недовольно забурчал.

Алексей мысленно открыл «Энциклопедию цивилизации Млечного Пути». В статье об Иркиле говорилось, что иркилиане отличаются вспыльчивостью и буйным нравом. Борода же служит предметом особой гордости для представителей мужского рода. Иркилианин считается тем представительнее, чем больше завитков на кончиках его бороды. У того же, что стоял перед Бузиным, борода была похоже на благородное руно.

– У вас чудесная борода, – заметил Алексей. – Вы сами завиваете кончики?

Иркилианин гордо выпятил грудь и провел широкой ладонью по бороде.

– Дочери помогают, – пробасил гигант.

– О! – восторженно вскинул брови Алексей. – Они у вас мастерицы! Надеюсь, вы привезли их с собой в Кан-Да-Кан?

– Они сейчас в «Видеораме», – кивнул иркилианин.

– А вы, разумеется, предпочитаете спорт?

– Азартные игры.

– Ну, это тоже своего рода спорт. Удачи вам!

– Спасибо, фортан! – иркилианин уже совсем по-дружески хлопал Бузину по плечу.

– Я не фортан, – качнул головой Алексей. – Я – землянин.

– Да ну? – Иркилианин даже наклонился, чтобы как следует рассмотреть собеседника. – Я полагал, что все земляне вымерли!

– Нет, мы не вымерли, – смущенно улыбнулся Алексей. – Мы – рассеялись, – он сделал широкий жест рукой. – По всей Галактике. Многие теперь именуют себя по названиям тех звездных систем, где осели их предки. Чтобы сразу стало понятно, откуда они родом. Но все равно Земля – наша общая прародина. Поэтому все мы – земляне.

– Ну, тогда я рад за тебя, землянин. – Иркилианин вновь провел ладонью по своей роскошной бороде. – Еще увидимся!

Гигант хлопнул Бузина по другому плечу и потопал своей дорогой, грудью раздвигая толпу, как корабль морские волны.

Алексей не хотел себе в этом признаваться, но именно из-за таких вот встреч он и прилетал в Кан-Да-Кан. Он сам не знал, как это у него получается, но он мог легко, буквально с ходу установить доверительные отношения с представителем любой, даже самой экзотической галактической расы. И они тоже почему-то испытывали к нему доверие. Не зря же маленький зеленый человечек именно с ним решил поделиться своей проблемой. Нет, он был уверен в том, что именно этот человек поможет ему справиться с ней. Хотя, скорее всего, и сам не отдавал себе в этом отчета. Как и полагается в таких случаях, он действовал неосознанно. Но выбор его оказался правильным.

Алексей снова и снова прилетал в Кан-Да-Кан, чтобы всякий раз заново убеждаться в том, что это вовсе не его фантазия. Что ему это не кажется. Инопланетяне действительно относились к нему с бо́льшим доверием, чем к другим представителям чуждых им рас.

Поначалу Алексею было просто приятно это осознавать.

Потом он начал думать, почему так происходит.

Он даже принялся штудировать соответствующую литературу. Но очень скоро понял, что вопросами экзопсихологии не то чтобы никто не занимался – научных работ по этому предмету было более чем достаточно, – но никто не пытался свести воедино суждения и взгляды представителей различных цивилизаций и рас. Вместо этого каждый ученый рассматривал вопросы межрасовой психологии исключительно с точки зрения представителя той расы, к которой он сам принадлежал.

Такой подход Алексея совершенно не устраивал. Но как подойти к данному вопросу иначе, он не мог сообразить. В конце концов, это ведь была не его специальность.

Ну, а кроме всего прочего, его начали одолевать сомнения по поводу предложения продлить контракт. Что, если причиной тому были вовсе не его профессиональные достоинства, а всего лишь его умение общаться с чужаками? Это было бы обидно, да и несправедливо.

– Смотрите! Смотрите!

Малыш-друан, похожий на тощего жука-богомола, облепленного легкими, развевающимися на ветру, полупрозрачными разноцветными лоскутьями, подбежал к краю смотровой площадки и перегнулся через парапет. Упасть он не мог, поскольку сразу за парапетом находился невидимый силовой барьер, открывавший окна лишь для посадки транспортных средств.

– Смотрите! – крикнул кто-то еще.

– Смотрите!.. Смотрите!.. – раздалось со всех сторон. – Вон там!

Алексей посмотрел наверх, куда указывали руки и прочие конечности столпившихся на смотровой площадке инопланетян.

Высоко над Кан-Да-Каном в пронзительно-бирюзовом небе Фортана‑12 скользили две серебристые змеи.

Но это были не пиротехнические эффекты, а конденсационные следы двух вошедших в атмосферу фотонных торпед.

Глава 2

В следующую секунду там, откуда брали свое начало серебристые змеи, расцвел алый цветок.

Столпившиеся на смотровой площадке зрители восторженно захлопали в ладоши, замахали щупальцами и затрещали трещотками на хвостах.

Судя по всему, лишь один Алексей понимал, что на самом деле происходит. Да и кому придет в голову, что в мирном небе вдруг могут появиться боевые торпеды! Полнейшая несуразица и бред!

Тем не менее торпеды были реальны. И они держали курс на штайн Кан-Да-Кан. Откуда они взялись – сейчас не имело значения. До попадания в цель оставалось три-четыре минуты.

Использовать фотонные торпеды в атмосфере мог только полный идиот – здесь их поражающий эффект значительно ниже, чем в открытом космосе. Но они все равно разнесут в клочья окружающее штайн силовое поле, установленное ради безопасности зрителей, а вовсе не для противостояния реальной боевой угрозе. Больших разрушений торпеды не причинят, но, чтобы избежать жертв, нужно было убрать людей с открытых смотровых площадок.

– Эй! Слушайте все! – Алексей замахал руками над головой.

Но мало кто обратил на него внимание.

Взгляды всех были обращены вверх, на пару серебристых змей, тянущихся с небесных высот к смотровой площадке.

Алексей подключился к биюлу смотрителей штайна, чтобы они были в курсе того, что тут происходит.

– Эй! Послушайте! – снова закричал он. – Это фотонные торпеды! Немедленно уходите с площадки!..

Несколько инопланетян, находившихся поблизости, недоуменно посмотрели на странного землянина, которого они, скорее всего, принимали за фортана. А фурийский осьминог вытащил из своего подсумка допотопный радиоволновой телефон и, опасливо косясь одним большим, круглым, как блюдце, глазом на Бузина, принялся быстро набирать номер.

«Должно быть, смотрителей вызывает, – подумал Алексей. – Или психушку… Да черт с ним!»

Алексей вырвал из шупальца осьминога телефон и зашвырнул его в сторону пылающего красными огнями разверстого зева аттракциона под названием «Пещера Тайн».

– Убирайся отсюда! – рявкнул он на фурийца. – Немедленно!

Осьминог испуганно подпрыгнул, поджал свободные щупальца и быстро-быстро засеменил на оставшихся в ту сторону, куда улетел телефон.

– А вы что? – Алексей толкнул в грудь еще одного инопланетянина. – Все уходите!

Он замахнулся на затянутого в серую кожу энтурийца.

Не имея желания связываться с не в меру агрессивным человеком, инопланетяне попятились.

Алексей бросил взгляд вверх и чуть не взвыл от отчаяния. Времени почти не оставалось. У него не было ни малейшего шанса спасти всех тех, кто радостно наблюдал за приближающимися к штайну торпедами. Он не мог вытолкнуть со смотровой площадки каждого, кто здесь находился.

– Немедленно уходите со смотровой площадки! – с отчаянием в голосе заорал Алексей. – Слышите! Это вопрос жизни и смерти!

В ту же секунду перед ним возникла большая круглая голова, покрытая зеленоватыми чешуйками, меж которыми торчали жесткие щетинки. Три выпуклых фасетчатых глаза, составляющих равнобедренный треугольник, уставились на Алексея без какого-либо выражения. Шевельнулся ромбовидный зев с мягкими, будто маслянистыми губами, окаймленными мелким ворсинками.

– Фы месать нам! – возмущенно зашепелявил обладатель фасетчатых глаз. – Осень сильна месать! Фам следовать идти фон! Или нам фсем!..

– Да нам всем сейчас наступит крантец! – в отчаянии всплеснул руками Алексей.

– А ну-ка отвали, фасеточник!

Трехглазая голова, будто мяч, отлетела в сторону, и перед Алексеем нарисовалась завитая локонами борода.

– Ну, чего ты тут трепыхаешься, землянин?

Алексей молча указал рукой наверх.

Иркилианин посмотрел на конденсационные следы в небе, провел ладонью по бороде и глубокомысленно изрек:

– Ну-у…

– Это фотонные торпеды.

– Уверен? – прищурился иркилианин.

– На все сто. Если не убрать народ с площадки…

– Понял.

Иркилианин уперся руками в поясницу, чуть откинулся назад и гаркнул так, что у Алексея уши заложило:

– Все в укрытие! Немедленно! Через минуту тем, кто останется на открытой площадке, фандаркрек!

Алексей понятия не имел, что такое «фандаркрек». Но именно это слово в короткой речи иркилианина прозвучало особенно внушительно. Оно внушало страх и одновременно настраивало на активные действия. Лучшим из которых в данной ситуации было – бежать!

А иркилианин и не думал останавливаться на достигнутом. Раскинув руки в стороны, он двинулся вперед, сгребая медлительных и нерадивых, будто бульдозер совком.

Из толпы вынырнул варан с красным гребнем. Он стоял на четырех лапах, а варанчики сидели у него на спине.

– Что? – только и спросил варан.

– Гони всех в павильоны!

Варан не стал более задавать вопросов. Он метнулся в толпу, вскинул хвост и взмахнул им как хлыстом. Инопланетяне кинулись врассыпную. Но это было не хаотичное бегство. Варан хвостом направлял их в нужную сторону.

Иркилианину с вараном на удивление быстро удалось взять под контроль толпу ничего не понимающих гостей Кан-Да-Кана, прилетевших на Фортан‑12, чтобы весело привести время, и нежданно-негаданно угодивших в непонятный переплет. Входы на игровые площадки и в залы аттракционов, раскрытые нараспашку, легко заглатывали ничего не понимающую публику. На время заторы возникли лишь на входах в «Видеораму» и на «Театральные подмостки». Контролеры пытались не допустить переизбытка людей в зрительном зале. Но очень скоро им пришлось отступить под натиском толпы.

Оказавшись возле эскалаторов, варан хвостом ударил по красной кнопке аварийной остановки. Развернувшись в сторону остановившихся лестниц, он широко разинул пасть и издал душераздирающий рев. Туристы, собиравшиеся ступить на площадку восьмого уровня, в ужасе покатились вниз по лестнице. А те, что спускались сверху, очень бодро побежали вверх.

Движение застопорилось только на левом краю. Объявившиеся там смотрители добросовестно пытались навести порядок. Но только мешали публике покинуть открытую площадку.

«Штайн под угрозой! – попытался связаться ними через биом Алексей. – Атака фотонных торпед!»

Но смотрители не отреагировали на его слова. То ли не расслышали их в общем гаме, что заполнил биом, то ли не обратили внимания, приняв за чью-то дурную шутку.

– Эй, землянин! – Зеленый кулачок ткнул Алексея под коленку. – Проблемка?

– Прячься, – ответил Алексей, не глядя на маленького зеленого человечка в коротких штанишках. – Скоро здесь будет ад.

– Я таки спрятаться всегда успею, – усмехнулся тот. – Мой народ только и выжил благодаря умению прятаться. И, между прочим, стал доминирующей расой на своей планете! Я так понимаю, затор на левом фланге нужно ликвидировать?

Алексей бросил взгляд вниз на улыбающегося малыша-инопланетянина.

– Что ты предлагаешь?

Инопланетянин с гордым видом оттянул пальцами помочи и щелкнул ими себя по мохнатой груди.

– Доверься мне, землянин!

Маленький инопланетянин провел голой пяткой по синтетическому покрытию пола, оттолкнулся и не побежал, а поскакал, подпрыгивая высоко, как мячик, в сторону толпящихся на левом краю смотровой площадки гостей Кан-Да-Кана, которым что-то старательно внушали местные смотрители.

Допрыгав до цели, зеленый инопланетянин скаканул вверх едва ли не на три своих роста и, резко выбросив ноги, толкнул голыми пятками ближайшего к нему смотрителя. Получив ответный импульс, он развернулся в полете, толкнул пятками рогатого сцифа и, сделав кульбит, как следует пнул медузообразного вофара. Перемещаясь таким образом от одного к другому, он удивительным образом сумел организовать движение всей застопорившейся группы в сторону раскрытых дверей с вывеской «Вов-Ху-Бар».

Смотровая площадка была уже почти пуста. Возле ограничивающих края площадки турникетов не осталось никого. Лишь несколько человек суетились у входов в закрытые помещения.

– Землянин! – гаркнул остановившийся у входа в «Мир Теней» иркилианин. – Дуй сюда!

Алексей бросил последний взгляд за пределы смотровой площадки.

Фотонные торпеды уже выполнили последний маневр и, перейдя в горизонтальную плоскость, готовились нанести удар. Алексею даже показалось, что в клубах искусственных облаков он видит их тупые, бесчувственные, равнодушные ко всему морды. У него только-только оставалось время, чтобы добежать до укрытия. И он рванул во всю прыть туда, где ждал его рыжебородый иркилианин.

Но, не пробежав и половины пути, он вдруг будто споткнулся на самом ровном месте.

Краем глаза Алексей увидел, как с эскалатора сходит девушка, одетая в ярко-желтый костюм. Широкие на бедрах брюки, зауженные на щиколотках, короткий жакет с двумя большими декоративными пуговицами. Коротко подстриженные рыжие волосы. Девушка ступила на смотровую площадку и удивленно посмотрела по сторонам. Еще бы – вокруг никого не было!

Как она здесь появилась?

Откуда?

Стиснув зубы, Алексей сорвался с места и побежал. Но уже не в ту сторону, что прежде.

– Землянин! – закричал ему в спину иркилианин. – Ты сбрендил!

«Наверное», – мысленно согласился с ним Алексей.

Он видел торпеды, уже почти упирающиеся в защитный барьер, который и трех секунд не выдержит их натиск. И видел девушку, которая медленно шла по краю смотровой площадки, ведя кончиками пальцев по турникету. Она понять не могла: что тут происходит? Куда все подевались? Единственное, что приходило ей в голову, – это какой-то новый вид развлечения. Видимо, бегущий в ее сторону человек должен был ввести ее в курс дела. Она улыбалась в предвкушении чего-то необычайно интересного. Такого, что надолго запомнится.

Алексей на бегу лихорадочно пытался придумать, что делать. После удара фотонных торпед на открытой смотровой площадке восьмого уровня не останется ничего живого. Он уже не успевал добежать до укрытия, даже если бы повернул назад. А каковы были шансы спасти появившуюся в самый неподходящий момент фортанку? Нужно быть честным с собой – нулевые. Алексею доводилось, и не раз, совершать глупые поступки, но то, что он вытворял сейчас, было, пожалуй, наиглупейшим из всех.

Девушка остановилась и повернулась лицом к Алексею. Руками она опиралась о парапет. Не чувствуя ни малейшего страха или хотя бы опасения, она ждала, что произойдет дальше.

Если бы она только знала, что случится через несколько секунд…

Добежав до края площадки, Алексей, не останавливаясь, запрыгнул на турникет, оттолкнулся руками от силового поля и прыгнул еще выше вверх. Вскинув обе руки, так что кисти растворились в бутафорском тумане, он взмахнул ими, и – о чудо! – правая рука ухватилась за гладкую оплетку оптоволоконного кабеля, тянущегося к голографическому билборду.

Месяца два назад, просматривая новости в биоме, Алексей случайно наткнулся на заметку о том, что неизвестные хакеры в очередной раз взломали коды информационных билбордов в штайне Кан-Да-Кан и вывели на них «картинки весьма фривольного содержания». После чего руководство информационной службы штайна заявило, что отказывается от дистанционной передачи данных на билборды и возвращается к несколько устаревшей, но значительно более надежной по части взлома кабельной системе.

Дернув кабель, Алексей вырвал разъем из гнезда и быстро обернул конец вокруг запястья. Кабель был толщиной в полпальца и казался ненадежным. Но если техники тянут кабель на значительное расстояние, то, как правило, используют тот, внутри которого проложена мономолекулярная углеродная нить. Такой кабель стоит раза в три дороже обычного, но, черт возьми, это же Кан-Да-Кан. Здесь ведь не станут экономить на ерунде!.. Или все же станут?

Свободной рукой Алексей обхватил девушку за талию.

– Держись крепче!

Только сейчас Алексей разглядел, что девушка чертовски красива. Красива настолько, что у него аж голова закружилась. В обычной ситуации он не рискнул бы даже заговорить с такой красавицей, не то что обнимать ее.

Девушка послушно обхватила Алексей руками за шею и плотно прижалась к нему всем телом. Она уже и сама поняла, что происходит нечто из ряда вон выходящее. И сейчас не время для расспросов.

– Меня зовут Лилаула-Кейри-О‑Фар, – шепнула она, едва не касаясь губами уха Алексея.

– Да, – коротко кивнул он в ответ.

Торпеды, обе разом, ударили в силовое поле.

Алексей крепче сжал рукой кабель и уперся ногой в турникет.

По всей плоскости силового поля побежали разноцветные всполохи. А в следующую секунда оно лопнуло, как оболочка мыльного пузыря.

– Закрой глаза!

Алексей изо всех сил прижал к себе фортанку и, оттолкнувшись ногой от турникета, кинулся вниз.

Глава 3

Даже сквозь плотно сжатые веки Алексей увидел ослепительно-белую вспышку, выжигающую все вокруг.

Кабель, обмотанный вокруг запястья, дернул руку так, что едва не вывернул кости из суставов. Левое бедро больно ударилось обо что-то твердое.

В следующую секунду его схватили чьи-то руки, щупальцы, клешни и потащили вверх.

А он только крепче прижимал к себе фортанку, боясь, что она упадет.

До тех пор, пока не услышал строгий голос:

– Отпустите девушку!

Алексей открыл глаза.

Перед ним стоял фортан в тонком светло-голубом свитере с нашивками смотрителя. А вокруг толпились инопланетяне. Они вставали на цыпочки, подпрыгивали, вытягивали и без того длинные шеи, таращили фасетчатые глаза, стремясь получше рассмотреть упавшего сверху человека. То и дело мигали точечные вспышки всевозможных гаджетов. При мысли о том, сколько фотоснимков и видеозаписей с его участием сыпется сейчас в биоль, Алексею сделалось дурно. Ему, как и всем, было вовсе не чуждо желание стать знаменитым. Но это была не та слава, о которой он мечтал.

– Вы можете отпустить девушку, – улыбнулся Алексею смотритель.

Алексей посмотрел на рыжеволосую фортанку, обнимающую его за шею, и, будто обжегшись, отдернул руку, лежавшую у нее на талии. Он попытался сделать шаг в сторону, дабы оградить себя от обвинений во вторжении в чужое жизненное пространство. Но девушка и не думала его отпускать. Повиснув у своего спасителя на шее, она улыбалась нацеленным на нее объективам. Ей нравилось позировать, и, самое главное, она умела это делать.

Алексей же чувствовал себя крайне неудобно. Ему хотелось поскорее скрыться куда-нибудь прочь от устремленных на него глаз и прочих сенсоров. Ему нужно было в одиночестве обдумать, оценить, как следует взвесить то, что произошло. Но, начав вырываться из объятий спасенной красавицы, он выглядел бы совсем глупо. Чтобы скрыть смущение, Алексей постарался придать лицу непринужденное выражение. Глянув по сторонам, он не нашел ничего лучшего, как обратиться к смотрителю с глупым вопросом:

– Ну как, все в порядке?

– Можно и так сказать, – ответил фортан.

На лице его застыла вежливая улыбка. Но Алексею казалось, что смотритель усмехается, глядя на его душевные страдания. И не смеется он в открытую только потому, что находится при исполнении служебных обязанностей.

Опустив взгляд, Алексей посмотрел на запястье, перетянутое оптоволоконным кабелем в серой оплетке.

– Хороший кабель, – как бы между делом заметил он.

– Вам повезло, – сказал фортан.

– В каком смысле? – не понял Алексей.

– Только два кабеля из тринадцати, протянутых к билбордам на восьмом уровне, усилены мономолекулярной углеродной нитью, – объяснил смотритель.

– Да? – Алексей стянул кабель с руки и завязал его вокруг перекладины турникета. – А это какой уровень?

– Шестой.

– Торпеды ударили точно по восьмому?

– Да. Как вы об этом узнали?

– Ну, мне доводилось видеть атаку фотонных торпед. Правда, в космосе…

– Я имел в виду, как вы догадались, что торпеды ударят именно по восьмому уровню?

– Я этого не знал. Просто решил на всякий случай убрать туристов с открытой площадки. Ну а когда торпеды вышли на ударную позицию, тут уж ясно стало, куда они попадут.

– Хотите сказать, у вас отменная интуиция?

– При чем тут интуиция? – Алексей натянуто усмехнулся и свободной рукой пригладил волосы. – В штайне шестнадцать уровней. Если бы я сам решил атаковать его фотонными торпедами, то ударил бы в середину. В атмосфере разрушительный эффект фотонных торпед минимален. Но жертв может быть много, если взорвать их на открытом пространстве среди толпы. Причем большинство не были бы убиты, но получили тяжелые ожоги кожных покровов и роговицы глаза… – Алексей на секунду умолк. – По всей видимости, это была акция устрашения. Жертвы есть?

– Благодаря вам нет, – ответил смотритель.

– Ви военный специалист? – спросил, выглянув из-за плеча фортана, похожий на большую задумчивую птицу уруан.

– Нет, я врач.

– Ви имеете награды? – тут же задал новый вопрос уруан. – Вам доводилось принимать участие в боевых действиях? На чьей стороне ви сражались?

– Простите, но почему вы об этом спрашиваете? – нервно дернул подбородком Алексей.

– Ви – герой дня. А я – свободный журналист, – ответил уруан. – Мене повезло оказаться в нужном месте в нужное время!

– Вам повезло, что вы здесь, а не на восьмом уровне. – Смотритель попытался плечом оттереть надоедливого журналиста в сторону.

– Простите, но ви мешаете мне собирать информацию! – возмущенно встопорщил перья на затылке уруан. – Это запрещено восьмой статьей Межгалактической конвенции о Праве на свободное распространение информации!

– А вы нарушаете третью и одиннадцатую статьи Межгалактической декларации о личной свободе! – легко парировал фортан.

Уруан растерянно защелкал клювом.

– Вам нужно обратиться к врачу, – смотритель взглядом указал на запястье Алексея, на котором остался багровый след от кабеля.

– А, ерунда, – Алексей ладонью прикрыл запястье. – Я сам врач, как-нибудь разберусь.

В большей степени, нежели след от кабеля на руке, его беспокоила рыжая девица, повисшая у него на шее и явно не желавшая отпускать.

Сообразив, кто здесь доминанта, уруанский журналист быстро переместился в сторону фортанки.

– Скажите, это ваш друг? – спросил журналист.

– Это мой спаситель! – с придыханием ответила рыжая.

– Ви давно с ним знакомы?

Рыжая искоса взглянула на Алексей.

– Порой мне кажется, что целую вечность!

Заметив в коготках у журналиста у-ком, фортанка наконец-то отпустила шею Алексея, но тут же крепко ухватила его за локоть. Все ради того, чтобы предстать на снимке в наилучшем ракурсе.

– Может быть, мне надо подписать какие-то бумаги? – с надеждой спросил Алексей у смотрителя.

– Нет необходимости, – ответил тот, не сообразив, что Алексей ищет повод, чтобы улизнуть от своей навязчивой подруги. – Запись инцидента есть в биоме. Так же, как и ваши данные. Полагаю, что позже вам захотят задать несколько вопросов. – На губах смотрителя появилась странная полуулыбка. – Но это уже не в нашей компетенции.

– Что вы хотите сказать? – не понял Алексей.

– Этим делом будет заниматься ОСБФ.

Алексей мысленно открыл справочный раздел биома.

«ОСБФ – Объединенная служба безопасности Фортана».

– Разумеется, – с пониманием кивнул Алексей. – Случай из ряда вон… Насколько мне известно, Фортан сейчас не ведет боевых действий…

«ОСБФ был создан в целях оперативного расследования и главным образом предотвращения случаев межпланетного терроризма и противодействия секретным операциям, которые внешний враг проводит на внутренних территориях Фортана…»

– Три года назад мы подписали мирный договор с весперами, претендовавшими на один из спутников третьей планеты системы Стаур. И полагали, что это последняя война, в которой мы участвовали. Но сегодняшний случай свидетельствует о том, что у нас есть враги, о которых мы даже не подозреваем.

– Точно так, – с пониманием кивнул Алексей. – Галактика велика и многообразна…

«Последние двенадцать лет ОСБФ возглавляет фортуан Траум-Ин-О‑Фар…»

Алексей озадаченно сдвинул брови – имя показалось ему смутно знакомым.

– Прости, – Алексей коснулся запястья фортанки, весело болтавшей сразу с тремя инопланетянами, но при этом не забывавшей крепко держаться за локоть своего спасителя.

Моментально забыв о своих собеседниках, девушка тут же обратила все свое внимание на Алексея:

– Я тебя слушаю!

У того аж дыхание перехватило.

Нет, возможно, кто-то скажет, что она была вовсе не красавица. Но для Алексея черты ее лица складывались в образ идеальной женщины, ради которой он готов был вообще на все, что угодно, а не только прыгнуть с восьмого уровня на шестой. Находясь рядом с ней, он чувствовал… Честно говоря, он и сам до конца не понимал, что именно он чувствовал. Это было очень странно – ему было хорошо и плохо одновременно. Хорошо настолько, что хотелось петь, и плохо так, что возникало желание заплакать. Как в детстве, когда вдруг однажды возникало понимание, что миг, который ты сейчас переживаешь, уходит навсегда и больше никогда не вернется.

Алексей сосредоточенно собирался с мыслями, боясь сказать какую-нибудь банальность или глупость. А девушка, чуть улыбаясь, смотрела на него большими, чуть вытянутыми к вискам зелеными глазами.

– Как, ты сказала, тебя зовут?

– Называй меня просто Лила. Фортанские имена кажутся землянам слишком сложными.

– Лила… Хорошо… И все же… Как твое полное имя? Ты называла, когда мы были наверху…

– Лилаула-Кейри-О‑Фар. А твое имя я уже подсмотрела в биоме. Оно похоже на фортанское, только очень короткое.

Алексей медленно выдохнул и припечатал ладонь ко лбу.

– А Траум-Ин-О‑Фар – это случайно…

Ослепительная улыбка на лице девушки.

– Он мой папа.

Алексей снова хлопнул себя ладонью по лбу.

Вот только этого ему и недоставало! Засветиться в биоме в обнимку с дочкой главы ОСБФ!

«Извините, фортуан О‑Фар, это вышло случайно, я всего лишь спас жизнь вашей дочери!»

Темная материя! Глупее ничего не придумать!

– Вам плохо? – встревоженный смотритель взял Алексея за свободный локоть.

– Нет… Да… Не знаю…

Алексей замотал головой, надеясь таким способом заставить мысли двигаться.

С точки зрения нормального человека, он не совершил ничего плохого. Напротив, он спас девушке жизнь. Но это девушка была фортанкой. А ее отец был главой Объединенной службы безопасности Фортана. И ему вряд ли понравится, что его дочь фотографируется, обнявшись с землянином. Никаких заявлений по этому поводу он, разумеется, делать не станет. Но стоит ли после этого надеяться на продление контракта? Может быть, самым разумным будет самому покинуть Фортан и поискать счастье на других планетах? Хороший медик общего профиля без работы не останется. Врачи, как и учителя, всегда требуются в Дальних Колониях. И платят им за это хорошо. Вот только тратить деньги там совершенно не на что. Но можно наконец-то начать копить. Чтобы лет через десять-двенадцать купить свой собственный космобот с системой управления на искусственном интеллекте. И летать на нем куда заблагорассудится, пока…

– Все в порядке! – Лила потянула Алексея на себя. – Моему другу нужно немного отдохнуть. Представляете, что он пережил?

Смотритель с пониманием кивнул.

«Надо же, – только и успел подумать Алексей. – Это я, оказывается, весь испереживался. А ей такие прыжки, должно быть, не в диковинку».

– Помогите нам выбраться из толпы, – попросила девушка смотрителя.

Фортан поднял руку со светящимся жезлом и принялся очень вежливо, но весьма решительно прокладывать путь сквозь толпу непрерывно щелкающих гаджетами инопланетян.

Рыжая, похоже, имела богатый опыт по части растворения в толпе. Крепко держа Алексея за локоть, она неожиданно свернула налево, нырнула под вскинутую вверх клешню какого-то гигантского членистоногого, подмигнула инопланетянину в облегающем розовом трико с рыбьим лицом, от чего тот расплылся в рыбьей улыбке, резко повернула направо, протиснулась между двумя обсуждающими что-то на своем родном языке пузатыми коринами и, пригнув голову, юркнула под эскалатор.

– Куда мы направляемся? – спросил наконец несколько ошарашенный всем происходящим Алексей.

– А ты куда бы хотел? – быстро обернувшись, лукаво глянула на него Лила.

Алексей ненадолго задумался.

Собственно, вариантов было не так уж и много.

– Я бы хотел оказаться дома.

Лила пренебрежительно фыркнула, ясно дав понять, как она относится к подобной перспективе.

– Может быть, поднимемся наверх?

– Куда? – не понял Алексей.

– На восьмой уровень!

– Зачем?

– Ты не хочешь взглянуть, как там теперь?

– Нет, – честно признался Алексей.

Девушка посмотрела на него с интересом.

– Почему? Ты же спас там всех! Они будут тебе благодарны.

– Я знаю.

– И что, тебе этого достаточно?

– Прости, я не понимаю, о чем ты говоришь?

– Ты не хочешь всеобщей любви, восторгов, цветов, направленных на тебя объективов? Я думаю, если эту историю как следует раскрутить, ты мог бы стать кумиром всех женщин…

Алексей представил себе только часть из того, о чем говорила Лила, и у него уже закружилась голова. Как будто он стоял на краю бездонной пропасти, смотрел вниз, а сзади на него напирала восторженная толпа.

– Слушай, что тебе от меня надо?

Лила вновь посмотрела на своего спутника. На этот раз озадаченно. Как будто у нее появились некие не очень хорошие подозрения насчет его умственных способностей.

– Ты спас мне жизнь.

– Ты хочешь, чтобы я начал в этом раскаиваться?

Лила резко остановилась и повернулась к Алексею:

– Я просто пытаюсь отблагодарить тебя.

– Как? Вешаясь мне на шею, когда нас снимают все кому не лень?

– У тебя проблемы?

– Какие еще проблемы?

– Тебе не нравятся женщины?

– Так! – поднял правую руку Алексей. За левую его все еще крепко держала Лила. – Давай нарисуем смайлику глазки.

– Что это значит?

– Это значит – давай во всем разберемся.

– А при чем тут смайлик?

– Просто образное выражение. Знаешь, некоторые ленятся дорисовывать смайлику глазки, считая, что достаточно одной улыбки. «Дорисовать смайлику глазки» означает «довести дело до конца». Примерно так.

– Признайся, ты это сам только что придумал! – хитро улыбнулась Лила.

– С чего бы? – не понял Алексей.

– Смайлики расставляются по тексту касанием соответствующего значка. Сразу с глазами, с улыбкой и с носом.

– Это выражение появилось очень давно, когда смайлики еще рисовали вручную.

– Серьезно? – удивленно вскинула брови Лила.

– Ну да, – кивнул Алексей. – Смайлики придумали на моей прародине.

– На Древней Земле?

– Да. Ты этого не знала?

– Даже как-то и не задумывалась, – смешно наморщила нос Лила. Алексей только сейчас заметил россыпь мелких веснушек у нее на носу. – А когда об этом не задумываешься, кажется, что смайлики существовали всегда.

– И пещерные люди рисовали их углями на стенах своих жилищ, – улыбнулся Алексей.

– Что-то вроде того, – кивнула в ответ Лила.

– Ну хорошо, а зачем мы под эскалатор забрались?

– Ты уже не хочешь рисовать смайликам глазки?

– Место здесь не самое подходящее.

– Успел посмотреть запись нашего прыжка в биоме?

– Нет.

– Ты совсем не любопытный?

– Не люблю смотреть на себя со стороны.

– Почему?

– Чувствую себя куклой.

– То есть ненастоящим?

– Верно.

– Интересно.

Лила приложила кончик пальца к губам, словно хотела сказать: «Ш-ш-ш…»

– Мы здесь, чтобы оторваться от публики, для которой мы сегодня стали сенсацией номер один!

Лила скосила взгляд в сторону, из чего Алексей тут же сделал вывод, что она что-то недоговаривает.

– Что еще?

– В биоме обсуждают не столько наш прыжок, сколько то, что было после него.

– После?.. – Алексей нервно сглотнул. – Но после ничего не было.

– Как сказать. – Лила подняла взгляд наверх, хотя там не было ничего интересного.

Алексей провел кончиками пальцев по лбу. Прищурив глаз, он запросил информацию о своем турбоскутере, оставленном на восьмом уровне. Надежды на то, что он уцелел, было не так уж много… Информационный центр сообщил, что турбоскутер, по всей видимости, поврежден и не пригоден к использованию без предварительного техосмотра. Значит, для того, чтобы добраться до дома, придется брать смарт-капсулу. Алексей ненавидел пользоваться смартами.

– Пора!

Лила потянула своего спутника за руку. Она намеревалась выйти из-под эскалаторов с той же стороны, откуда они и вошли.

– Ты полагаешь, там нас никто не ждет?

– Те, кто успел заметить, как мы нырнули под эскалаторы, ждут, что мы выйдем с другой стороны.

– А твой костюм?

– Тебе не нравится мой костюм?

– Нет… В смысле, он мне нравится, но он… слишком яркий.

– Ты хотел сказать, слишком заметный?

– Да!

– Увидишь, никто даже не глянет.

– Ты уверена?

– У меня по этой части богатый опыт. Вокруг слишком много отвлекающих факторов. На нас никто не обратит внимания, пока мы сами не станем его привлекать.

– Каким образом? – насторожился Алексей.

– Существует множество способов, – ушла от прямого ответа Лила.

Она первой вышла из-под эскалатора и, держа Алексея за руку, уверенно зашагала сквозь толпу. Несмотря на ее вызывающе желтый костюм, который, казалось, невозможно было не запомнить, на нее обращали внимания не больше, чем на остальных.

Они слились с толпой. Стали частью ее. Такими же, как все.

– Ты шпионка? – удивленно спросил Алексей.

– Всегда мечтала ею стать. Но не вышло. Папа не разрешил.

– Папа, – произнес Алексей многозначительно, но так тихо, что слово утонуло в окружающем шуме.

Алексей посмотрел по сторонам.

Вокруг них бурлила веселая, счастливая толпа. Горели огни. Звучала музыка. Мерцала реклама.

Все было как всегда в штайне Кан-Да-Кан.

Но только двумя уровнями выше всего несколько минут назад страшная трагедия едва не унесла тысячи жизней. И лишь счастливый случай позволил ее предотвратить.

А на шестом уровне об этом как будто никто ничего не знал. У всех имелись планы на посещение Кан-Да-Кана. И каждый стремился по максимуму их реализовать. Чтобы потом не было мучительно больно, нужно было все успеть. А может быть, и прихватить чуток лишнего. Событие на восьмом уровне как раз и стало для них тем самым довеском, за которой даже платить не пришлось.

Темная материя! Неужели никто из них не задумывался о том, что торпеды могли быть нацелены не на восьмой, а на шестой уровень?

– Что с тобой? – Лила подтянула Алексея ближе к себе снова и взяла его под руку.

– А, так, – махнул рукой Бузин. – Задумался…

– Ты думаешь о том же, что и я?

– Я не умею читать мысли.

– Торпеды могли взорваться на другом уровне.

Алексей ошарашенно замер на месте.

– Как ты узнала?

– Ну, а о чем еще можно думать после того, что произошло, когда смотришь на весь этот карнавал? – Лила взмахнула рукой. – Видно, все же что-то не так в нашем прекраснейшем из миров.

– Ты про Фортан?

– Нет, – мотнула головой Лила. – Про всю Галактику.

Всего лишь короткий обмен репликами, а Алексей вдруг увидел свою случайную знакомую как будто в совершенно ином свете. Признаться, он никак не ожидал услышать от этой взбалмошной девицы, дочки одного из самых влиятельных людей в системе Фортан, то, что она только что сказала.

– Кто ты?

Он не рассчитывал услышать ответ – слова сами сорвались с языка.

Лила улыбнулась, быстро глянула по сторонам и указала на один из виртуальных билбордов. Призывно улыбающаяся красотка предлагала всем попробовать вместе с ней новый, в сто раз более эффективный освежающий «сплит». Она показывала пальчиком с длинным, ярко-алым ногтем на узнаваемую этикетку, после чего подносила горлышко бутылки к таким же ярко-алым, как и ноготь, губам и медленно, с наслаждением и сексуальной чувственностью, делала глоток.

Девушка из рекламы была потрясающе похожа на Лилу.

Лила, стоявшая рядом с Алексеем, выдернула из проплывающей мимо корзины с рекламой толстый модный журнал и сунула ему Бузину в руки:

– Ты такое, конечно, не читаешь.

Девушка на обложке была вылитая Лила!

Алексей почувствовал, как пол у него под ногами качнулся, как будто он стоял на плоту.

Лила была не только дочерью главы ОСБФ Траума-Ин-О‑Фара, но еще и популярной фотомоделью. Что ж, теперь ему, по крайней мере, было ясно, почему их снимки, сделанные после прыжка, вызвали такой ажиотаж в биоме. Интересно, как на это отреагирует папа? А может, и не он один…

– Ты случайно не замужем?

– Успокойся. – Не выпуская руку Алексея, Лила вновь решительно зашагала в одной ей известном направлении. – У тебя нет соперника.

Глава 4

В новостях только и говорили что о происшествии в штайне Кан-Да-Кан. Алексей уже устал морщиться, глядя на себя, любимого. Ему была неприятна вся эта шумиха, поднятая вокруг него. А ролики, снятые как туристами, так и камерами наблюдения штайна, снова и снова показывали его снятым в разных ракурсах, с разных точек обзора. Комментаторы взахлеб рассказывали о подвиге, который он совершил. При этом каждый непременно подчеркивал тот факт, что он не фортан, а землянин. Как будто это имело какое-то значение!

Алексей уже представлял, что начнется завтра, когда он явится на работу. И ему хотелось придумать какой-нибудь благовидный предлог, чтобы не ходить туда. Наверное, куратор не стал бы возражать, если бы, сославшись на плохое самочувствие, Бузин попросил два-три выходных дня. В Центре было кому его подменить.

Но рано или поздно все равно придется явиться в «Тиум-Та-Дар». И то, что он запрется на три дня в своей квартире, ничего не изменит. Поэтому Алексей решил, что лучше уж сразу со всем этим покончить. Сыграть один раз перед коллегами роль безупречного героя и забыть обо всем.

Если бы Алексей был настроен на то, что все внимание информационной среды биома будет обращено только на него, он оказался бы глубоко разочарован и, может быть, даже уязвлен. Гораздо чаще на виртуальных экранах возникало лицо Лилаулы-Кейри-О‑Фар. Что, в общем, понятно – лицо Лилы было куда как выразительнее и не в пример привлекательнее, нежели вполне себе заштатная физиономия Бузина. К тому же она была фортанка, известная едва ли не каждому второму жителю системы Фортан и ее окрестностей.

– Попробуйте новый «сплит»! И вы уже никогда не захотите ничего другого!

Алексей уже ненавидел эту фразу. Но Лила повторяла ее снова и снова. После чего на экране появлялись кадры, демонстрирующие их безумный прыжок с восьмого уровня на шестой, в свете взрывающихся торпед. Ну, и наконец – их объятия в толпе восторженных зрителей.

– Кто он, этот таинственный землянин? – неизменно драматическим голосом задавал совершенно бессмысленный вопрос каждый, кто брал на себя смелость прокомментировать эти кадры. И смельчаков, надо сказать, было немало.

Кто он?

Да весь биом уже знал его имя!

Персональный биюл Алексея едва ли не ежесекундно выдавал информацию о новых сообщениях, пришедших на его имя. Его приглашали на сотни самых разных биом-каналов, от «Галактических новостей» до «Забавных зверушек фортирины Ули-О‑Ули». Журналисты, как частные, так и профессиональные, готовы были немедленно приехать к нему домой, чтобы взять интервью. От пяти минут до полутора часов! Непременно в прайм-тайм! Были даже сообщения от рекламных компаний, предлагавших обсудить вопрос его участия в рекламе как для настоящих мужчин, так и…

Алексей стирал сообщения, не дослушав, поэтому он знать не знал, какие именно товары и услуги ему предлагают рекламировать. Он бы вообще отключил биюл, если бы не ждал совершенно другое сообщение. Алексей полагал, что представители власти прежде журналистов должны были пригласить его, пускай не на допрос, но, скажем так, на собеседование.

Официальные новости, рассказывавшие об ударе, нанесенном фотонными торпедами по развлекательному центру Кан-Да-Кан, со слов представителей власти, называли случившееся террористической атакой. Торпеды были выпущены с борта небольшого прогулочного лейера типа «кайак». Экипаж связался с диспетчером Фортана‑12 и попросил разрешение на посадку, сославшись на проблемы с управлением. Система опознания идентифицировала лейер как принадлежащий системе Уруби, с которой у Фортана был подписан двусторонний Договор об открытых космопортах. Как показывает спутниковая видеосъемка, торпедная установка с двумя фотонными торпедами и системой наведения, по всей видимости, была установлена кустарным образом в грузовом трюме «кайака». Террористы, находившиеся на борту лейера, были либо идиотами, либо осознанно пошли на смерть – пуск торпед не мог не привести к быстрому и полному уничтожению средства их доставки. У тех, кто находился на борту, не было ни единого шанса на спасение.

Представители Уруби, разумеется, сразу заявили о своей непричастности к инциденту. И трудно было им не поверить – у уруби не было никаких причин для конфликта с фортанами. Кто на самом деле стоял за организацией и осуществлением акции, пока оставалось неизвестным. Или же имена террористов не назывались в интересах следствия.

Ясно было одно – штайн Кан-Да-Кан не случайно был выбран для атаки. И не просто так террористы решили воспользоваться фотонными торпедами, разрушения от которых были минимальными, а вот ущерб живой силе противника – значительным. По сути, все, кто находился на смотровой площадке восьмого уровня, должны были если и не погибнуть, то получить сильнейшие ожоги и лишиться зрения. И это непременно привело бы к возникновению напряженности в отношениях фортанов с представителями планет, обитатели которых пострадали в Кан-Да-Кане. То есть для того, чтобы понять, кто организовал террористический акт, нужно было ответить на вопрос: кому это было выгодно?

Как бы там ни было, следственные органы Фортана должны были непременно заинтересоваться землянином, оказавшимся в центре событий. И, более того, сумевшим спасти сотни, если не тысячи граждан разных планет, обреченных террористами на заклание. Как будто он заранее знал, что должно было произойти.

Перспектива встречи со следователями вовсе не радовала Алексея. Но поскольку он считал ее неизбежной, то предпочел бы поскорее со всем этим покончить.

Но вместо сыщиков за Бузина снова и снова брались журналисты, обозреватели, комментаторы и новостные вестники, самыми оголтелыми из которых оказались представители биюлов, специализирующихся на обзорах модных тенденций и светских новостей. Версии, которые они выдвигали, были взяты с потолка, но подавались так, будто являлись истиной в последней инстанции. Интересовал их при этом вовсе не террористический акт, а вопрос о том, была ли случайной встреча «нашей милой Лилаулы-Кейри-О‑Фар» с «этим мутным землянином»? Да, один из журналюг так и назвал Алексея – «этот мутный землянин». Хотя почему «мутный»? Это он так и не объяснил.

В какой-то момент один из вестников новостей торжественно заявил, что ему удалось установить имя «этого мутного землянина» – можно подумать, хоть кто-то еще его не знал! После чего все гламурные биюлы стали называть Алексея по имени. Но суть их риторики от этого не изменилась. Более того, большинство склонялось к мнению, что Лила и Алексей были давно знакомы. А их якобы случайная встреча в Кан-Да-Кане на самом деле была заранее назначенным свиданием.

Лила прислала Алексею письменное сообщение: «Ну, как тебе?:)»

Алексей в ответ послал ей «:(».

«Да ладно тебе:), – написала Лила. – Это же забавно!»

«Что именно?» – не понял Алексей.

«То, что про нас говорят».

«И что же в этом забавного?»

«То, что во всем происходящем люди видят только то, что хотят увидеть».

«Про тебя прежде что-нибудь подобное уже рассказывали?»

«Бывало и хуже:)».

«Тебе это нравится?»

«Нет. Но я привыкла относиться к этому спокойно. Если ты собираешься провести время на природе, то должен быть готов к тому, что тебя станут жалить привилы. Если идешь в шоу-бизнес – готовься к тому, что про тебя станут рассказывать всяческие небылицы».

«Почему ты решила пойти в шоу-бизнес?»

«А что?»

«Ну, должен же быть в этом какой-то смысл…»

«Совсем не обязательно».

«И все же?..»

«Не знаю… Назло отцу!»

«Вот как!»

«Ага!»

«Он что у тебя, тиран?»

«Ну почему же сразу тиран? Обычный отец. Который, как и всякий нормальный родитель, уверен, что лучше знает, что нужно его чаду для полного счастья».

«Что же он для тебя выбрал?»

«Карьеру и удачный брак».

«И что тебя не устраивало?»

«Все!»

«Шоу-бизнес – это ведь тоже карьера».

«Нет. С точки зрения фортанов, карьера – это лестница… или даже крутой склон, по которому приходится карабкаться, стиснув зубы и преодолевая препятствия. Но никто не должен видеть, как тебе трудно. Со стороны твое восхождение должно казаться изящным и легким».

«Тогда какой в этом смысл?»

«Ты все время спрашиваешь о смысле».

«Просто я хочу понять…»

«Ты уже третий год на Фортане и все еще не понимаешь фортанов?»

«Я думал, что понимаю… Слушай, может быть, перейдем в видеорежим?»

«Нет».

«Ну, ладно…»

«Извини, но мне так удобнее».

«:(((».

«Дело вовсе не в тебе».

«Я не настаиваю. Продолжай».

«Тот, кто наблюдает за человеком, делающим карьеру, тоже прекрасно понимает, каких трудов ему это стоит. А показная легкость – это… что-то вроде принципа избыточности. Как красивый хвост у фиура. Что-то вроде неофициального заявления: смотрите! Я еще полон сил! Если я могу улыбаться, значит, я еще не на пределе! Вот, допустим, ты, врач, провел сложнейшую восьмичасовую операцию, после которой с ног валишься от усталости. Тебе хочется есть, твой переполненный мочевой пузырь едва не лопается. Но прежде чем нырнуть в кабинку туалета, ты должен вежливо, с улыбкой поблагодарить каждого, кто тебе ассистировал, привести себя в порядок и поинтересоваться у куратора, не ожидает ли тебя еще какая-то внеплановая операция».

«Хорошо, что мне не доводилось оказаться в подобной ситуации:) Иначе бы я все сделал не так:(».

«Полагаю, ты все делаешь как надо. Иначе бы тебя давно убрали из Медицинского центра. Фортаны весьма щепетильны в том, что касается профессионального этикета… Да и вообще… Везде и повсюду… Наша культура опирается на этикет так же, как ваша в свое время опиралась на религию».

«Я слышал, в некоторых колониях до сих пор религия играет значительную роль».

«Вот именно – играет роль:))). И не более того. На большее она просто не способна».

«Ну хорошо. А разве работа фотомодели не требует никакого труда?»

«Все дело в том, что работа модели в том и заключается, чтобы все время выглядеть хорошо… Нет, не просто хорошо, а лучше всех! То есть здесь не остается места для избыточности. Если я все время должна выглядеть на все сто, как я могу показать, что способна на большее?»

«Но у тебя куча поклонников! Миллионы женщин хотят быть похожими на тебя!»

«Успех и уважение – это не одно и то же. Для фортанов».

«А врач – это почетная профессия?»

«Разумеется».

«Значит, твой папа не стал бы меня осуждать?»

«Осуждать за что? Разве ты сделал что-то достойное осуждения?»

«Даже и не знаю…»

«В любом случае ты – землянин. Следовательно, тебя нельзя судить по меркам фортанов. Мы прекрасно понимаем, что у вас иные жизненные принципы».

«Неужели мы настолько разные?»

«За два с половиной года ты много общался с фортанами?»

«На работе постоянно».

«А помимо работы?.. Или даже на работе ты говорил с ними о чем-то помимо дел?»

«Честно говоря, мне казалось неудобным навязываться…»

«Твои коллеги думали точно так же. Поэтому вы два с половиной года не говорили ни о чем, кроме фурункулов и грыж».

«Ты преувеличиваешь».

«Ну, если только самую малость».

«Ты хочешь сказать, что, если бы я заговорил с ними первый… Скажем, пригласил бы посидеть после работы в баре или сыграть в шары, они бы приняли мое предложение?»

«Не знаю. Все зависело бы от того, как ты это сделал».

«Не понял?»

«Этикет. Мы придаем большое значение не только содержанию, но и форме».

«Но я не встречал никаких руководств по этикету фортанов. И никто из тех, кто работал здесь до меня, не говорил мне ни о каких правилах».

«Потому что их нет. На самом деле этикет – не совсем правильное слово. Я использую его потому, что оно тебе знакомо и понятно. То, о чем мы сейчас говорим, определяется ключевым для нашей культуры понятием Моксо. Ему невозможно дать определение, однако каждый фортан понимает, что это такое, потому что его учат этому с детства, в школе и дома. Во всем, что мы делаем, всегда и всюду мы руководствуемся принципом Моксо… Нет, не так. Правильнее будет сказать – мы стремимся к тому, чтобы наши мысли, слова и действия соответствовали Моксо».

«Но почему этому нельзя научить других?»

«Потому что с этим нужно жить. Постоянно. Каждое мгновение.

…

Эй! Ты на связи?»

«Я не очень понял, о чем ты говоришь. Вернее, совсем не понял. По мне, так это здорово смахивает на религию».

«Ошибаешься».

«Не хочу об этом спорить… Да и, в общем, мне все равно, религия это или что-то другое… Но, скажи, неужели только из-за этого Моксо мы обречены на взаимное непонимание?»

«Мы с тобой вроде бы неплохо друг друга понимаем:)».

«Я имею в виду фортанов и землян».

«У меня не слишком-то богатый опыт общения с землянами. Ты первый, с кем я не просто перекинулась парой слов на каком-нибудь официальном приеме».

«И какие чувства вызывают у тебя земляне?»

«Они странные».

«Чем?»

«Не знаю… Не могу объяснить».

«Попробуй хотя бы».

«Ну, они вроде бы такие же, как и мы. Но при этом – совсем другие… Это все равно как, глядя на себя в зеркало, вдруг представить, что в нем отражаешься вовсе не ты, а кто-то другой. Чужой, незнакомый тебе…»

«Видимо, ключевое слово здесь «чужой».

«Не придирайся к словам. Слова, по сути, ничего не значат».

«А, теперь я понял, почему ты не хочешь перейти на видео».

«Вот видишь, ты уже начинаешь понимать:)».

«Не скажу, что это меня радует».

«Во многом знании много печали. Это сказал какой-то из ваших древних мудрецов:))».

«Ну хорошо. Объясни мне, как в соответствии с Моксо я должен пригласить на неформальную встречу кого-то из своих коллег-фортанов? Разумеется, чтобы не получить при этом отказ!»

«Моксо – это не свод правил и не руководство к действию. И вообще, каждый по-своему понимает, что это такое».

«С ума сойти можно!»

«Не стоит:))».

«Что же мне тогда делать?»

«Тебе так важно понять фортанов?»

«В первую очередь я хочу понять самого себя».

«И что же тебе мешает?»

«Не знаю… Не уверен… Может быть, мне нужно попытаться взглянуть на себя со стороны?»

«Сейчас ты кажешься неуверенным:)».

«Это плохо?»

«Нет. Просто сейчас даже мне трудно поверить, что это ты спас всех тех туристов на восьмом уровне. Там ты точно знал, что делать».

«Я действовал автоматически. На инстинктах. Это как в боевых искусствах – ты не думаешь, а лишь реагируешь на движение противника, после чего проводишь серию заученных приемов».

«Но для этого нужно долго и усиленно тренироваться».

«Хочешь сказать, я не похож на героя:)».

«Вовсе нет. Но ты же – врач».

«До того как стать врачом, я летал на боевом корабле. И даже принимал участие в боевых действиях».

«Когда и где?»

«Во время Дернского конфликта. Тогда вильдеры напали на дальние колонии землян в секторе Дерн. Прошлись по дюжине планет, сметая все на своем пути. Когда на помощь колонистам прибыл объединенный космофлот Метрополии, спасать было уже почти некого. Спасательная операция превратилась в карательную, когда высадившиеся на захваченные вильдерами планеты десантники увидели, что эти твари там вытворяли».

«Дернский конфликт… Я только сейчас посмотрела в энциклопедии… Сколько же тебе лет?»

«Тридцать два».

«Тогда выходит, что во время Дернского конфликта тебе было четырнадцать?»

«Пять по математике!»

«И ты хочешь сказать, что в четырнадцать лет ты уже служил на боевом корабле??»

«Я этого не говорил».

«Но ты сказал…»

«Я сказал, что летал на боевом корабле. Чувствуешь разницу?»

«Не служил, а летал?»

«Точно!»

«Тогда как ты оказался на корабле, выполняющем боевую задачу в районе Дернского конфликта? Или я опять что-то не так поняла?»

«Я жил в колонии Савадж Мессайя. Она стала первой планетой в секторе Дерн, на которую напали вильдеры. У нас вообще не было никакого оружия. Мы занимались сельским хозяйством, не собирались ни с кем воевать и были уверены в том, что нас надежно защищает Хартия о демилитаризованных колониях. Но вильдерам было плевать на Хартию… Они сразу убили всех, кто не успел спрятаться. А потом искали спрятавшихся и устраивали на них охоту, как на диких зверей… Меня нашли десантники, выбившие вильдеров с планеты. Оказалось, что я был единственным уцелевшим в Савадж Мессай…»

В биюле появилось изображение Лилы.

Легким движением пальцев Алексей переместил изображение на основную базу. Теперь Лила сидела напротив него в кресле у окна. Сегодня на ней было что-то ярко-фиолетовое и очень облегающее. В журнале с Лилой на обложке Алексей прочитал, что в ближайшее время в моде будет «яркий, эклектичный стиль, включающий в себя многочисленные декоративные элементы, позаимствованные у иных рас». На этом его познания о современных тенденциях в моде исчерпывались, поэтому он даже понятия не имел, как называется то, что надето на девушке.

– Прости, я не знала, – сказала голографическая Лила.

– Разумеется, – слегка пожал плечами Алексей. – Откуда бы тебе это знать? Я не рассказываю об этом всем подряд в биоме.

– А что было потом?

– Десантники взяли меня на корабль, потому что нельзя же было оставить меня одного в разоренной вильдерами колонии. Мы продолжали преследовать вильдеров, освобождая одну планету за другой. Что характерно, разграбленные планеты были совершенно не нужны вильдерам. Но они не уходили, не отступали без боя. Их увлекало сражение, и они дрались до последнего, даже когда в этом не было никакого смысла. Разумеется, в бой меня не брали, ссылаясь на то, что мне не хватает боевой подготовки. Но я хотел бить вильдеров вместе с остальными, а потому учился всему, что должен был уметь настоящий космодесантник, надеясь, что если не на этой, так уж точно на следующей планете меня пошлют в бой вместе со всеми. – Алексей грустно усмехнулся, вспомнив о былом. – Надеждам моим не суждено было сбыться. Мне так и не довелось повоевать. Но после окончания операции я остался на корабле. Назывался он «Золотой Компас». Вся моя семья погибла в Савадж Мессайе. Других близких родственников у меня не было… Ну, во всяком случае, я о них ничего не знал. Значит, можно считать, что не было. Податься мне было некуда, вот десантники и решили оставить меня жить на корабле. Мы друг другу вроде как уже не чужие стали. Капитан дал свое согласие, с уговором, что я буду продолжать дистанционное обучение. Один заваленный экзамен – и меня тотчас же выставят с «Золотого Компаса». В том, что будет именно так, как сказал капитан, можно было не сомневаться. Поэтому я приналег на учебу, которую, надо признаться, в колонии здорово запустил. А все свободное время я отдавал тому, что тренировался вместе со всей командой. Учился всему, чему меня готовы были научить опытные бойцы. А они много чего знали и умели. Я ведь не собирался покидать корабль после сдачи последних экзаменов. Я готовился стать космодесантником… В общем, вполне естественное желание для мальчишки, у которого вильдеры убили всю семью.

– Но вильдеры – они ведь тоже потомки землян.

– Так же, как и сайтены. Но мы так давно разбежались по разным секторам Галактики, что не осталось даже воспоминаний о былом родстве.

– Так не бывает.

Алексей улыбнулся:

– Ты плохо знаешь землян.

– Поймал, – рассмеялась Лила. – Но, несмотря ни на что, ты все же стал не военным, а врачом.

– Когда я сдал последний экзамен, меня пригласил к себе в каюту капитан «Золотого Компаса». Это было событие, выходящее из ряда вон. Наверное, никто на корабле не мог похвастать тем, что бывал в каюте у капитана. У капитана не было семьи, поэтому он жил на корабле. Он не был замкнутым человеком, но каюта являлась для него личным пространством, в которое он никого не допускал. Все были уверены, что капитан пригласил меня, чтобы сказать напутственное слово и дать свою рекомендацию для поступления в кадетский корпус космодесанта. Первое, что сделал капитан, когда я вошел в его каюту и дверь за моей спиной безмолвно закрылась, – указал на портрет молодого человека в военной форме, висевший на видном месте. «Это мой сын, – сказал капитан. – Он был всего на пять лет старше тебя, когда погиб во время операции по освобождению заложников, захваченных торговцами оружием на пересадочной станции «Джесс‑22». Тебе только восемнадцать, но ты уже видел столько войны, сколько другим не доводилось увидеть за всю свою жизнью. Пора с этим кончать. Выбери для себя сугубо мирную профессию». Должно быть, в этот момент вид у меня был настолько растерянный, что капитан решил дать мне подсказку: «Стань тем, кто не убивает, а спасает жизни людей. Выучись на врача». Тут я совсем уже решил, что схожу с ума. Какой из меня может быть врач, если я все время только и мечтаю о шевроне космодесантника! Капитан понял, что ему не удастся так просто заставить меня изменить решение. И он пошел на хитрость. «Ты всегда будешь искать в жизни самые легкие пути?» – спросил капитан. «Я не ищу легких путей!» – воскликнул я, возмущенный уже только тем, что подобная мысль могла прийти в голову капитану. «Готов это доказать?» – прищурился он. «Да!» – не раздумывая, ответил я. «У меня нет ни малейших сомнений в том, что ты запросто поступишь в кадетский корпус и будешь лучшим в своем выпуске. Та подготовка, что ты прошел на борту «Золотого Компаса», дает тебе преимущество перед другими кадетами. Но если ты поступишь в Медицинскую академию и станешь там одним из лучших – это станет доказательством того, что ты готов сражаться и побеждать в любых условиях». – Алексей улыбнулся и развел руками. – Я не мог взять свои слова назад. Кроме того, подумав, я решил, что на боевом корабле есть место и для врача. Так что скрепя сердце я отправил документы в Медицинскую академию Метрополии Земля-Прим, был принят и выучился на врача общего профиля.

– Невероятная история! – не то с восторгом, не то с ужасом Лила округлила глаза. – Выходит, ты стал врачом не по своей воле?

– Видимо, капитан лучше меня знал, что мне нужно, – ответил Алексей с серьезным видом. – Медицина увлекла меня настолько, что вскоре я и думать перестал о карьере военного.

– И с тех пор ты больше никогда не поднимался на борт «Золотого Компаса»?

– Ну вот еще! Когда есть такая возможность, я всегда навещаю ребят. Они – моя семья. Кроме команды «Золотого Компаса», у меня в целой Галактике никого больше нет.

– Зато вряд ли кто еще может похвастаться такой большой семьей.

– Это точно, – кивнул Алексей. – Большой и дружной.

– Ну, теперь-то я понимаю, что привело тебя на Фортан.

– Серьезно?

– Да.

– Знаешь, я сам этого не понимаю.

– Не-а! – тряхнула волосами Лила. – Ты только делаешь вид, что не понимаешь.

Алексей озадаченно сдвинул брови.

– Ты прилетел на Фортан в надежде, что здесь с тобой непременно что-нибудь случится! – уверенно заявила Лила.

– Что именно? – не понял Алексей.

– Да все, что угодно! – взмахнула руками девушка. – Что-то, что перевернет твою жизнь!

– Но это могло бы случиться где угодно. Разве угадаешь?

– Да, но случилось-то именно здесь! – Лила азартно хлопнула в ладоши. – А?

– Ты имеешь в виду вчерашний теракт?

Лила резко подалась назад. Взгляд ее сделался удивленным.

– Нет, – произнесла она отрешенно, как будто ей вдруг наскучил весь этот разговор.

Алексей смутился, хотя и сам не понял, с чего вдруг.

– Прости…

– За что ты извиняешься?

– Не знаю.

– Тогда зачем ты извиняешься?

– Ну… – Алексей совсем растерялся. – Я думал, так будет правильно… По правилам Моксо.

Лила наклонилась вперед и щелкнула пальцами перед самым кончиком его носа.

– У Моксо нет никаких правил. И самого Моксо как такового не существует. Мы только говорим о Моксо. Думаем о Моксо. Но не в состоянии постичь, что такое Моксо. – Девушка откинулась на спинку кресла, положила ногу на ногу и произнесла уже совершенно другим голосом, спокойным и безразличным: – Так же, как ты не понимаешь, зачем прилетел на Фортан.

Алексей почувствовал обиду. Не на Лилу и не на себя. Просто обиду, беспричинную, как в детстве, когда кажется, что весь мир против тебя. И главное, совершенно непонятно, какая у него на то причина.

– Ну так научи меня.

– Чему?

– Я не знаю…

Лила едва заметно улыбнулась:

– Уже хорошо.

– Как мне пригласить на встречу кого-то из моих коллег-фортанов, чтобы он не отказался?

– Просто пригласи.

– Но я ведь должен соблюдать некий этикет.

– Разумеется.

– Так что я должен для этого сделать?

– Слушай, ты два с половиной года живешь на Фортане. Прежде у тебя не возникало таких проблем?

– Я не знал, что проблема в этикете. Я думал, все дело во мне.

– А, вот как. Ты у нас к тому же страдаешь кучей комплексов.

– Не смешно.

– Зато правда. Вы, земляне, кажетесь нам страшно закомплексованными. И комплексы у вас у всех разные. Одни постоянно боятся сделать что-то не так, другим вообще все равно, что они делают и что о них думают окружающие, третьи… А, ладно. Ты все равно не поймешь. Для того чтобы это понять, нужно посмотреть на себя со стороны.

Алексей хмыкнул, поджал губы и помял пальцами мочку уха.

– Зачем ты это сделал?

– Что?

– Схватил себя за ухо.

– Просто так.

– Просто так ничего не бывает.

– Я задумался.

– Тебе это помогает думать?

– Я пытаюсь принять решение…

– И – что?

– А то, что ты все время сбиваешь меня с толку! – не сдержавшись, выпалил Алексей.

Лила довольно улыбнулась:

– Очень хорошо! Ты наконец хоть с чем-то определился.

– Я совсем не то хотел сказать…

– Как это? Хотел – одно, а сказал – другое?

– Я хотел сказать, что ты меня запутала.

– Во как! Что еще?

– Не хочешь сходить выпить кофе?

– Ты снова говоришь то, что не хочешь?

– Нет, я сказал именно то, что хотел!

– Уверен? То есть ты приглашаешь меня на свидание?

– Нет, – смутился от такой прямоты Алексей. – Просто выпить кофе…

– Я не люблю кофе, – мотнула головой Лила.

– Извини. Я думал…

«Да, наверное, так будет лучше, – подумал Алексей. – Свидание – это как-то очень уж глупо… Хотя про свидание заговорила она, я же просто пригласил ее выпить кофе. Ничего больше».

– Многие фортаны пристрастились к этому земному напитку. Но мне он не по вкусу. Горький.

– Ладно, проехали.

– Я правда не люблю кофе!

– Так что я сделал не так?

По лицу Лилы скользнула гримаса недовольства.

– Слушай, давай поговорим об этом потом. Когда весь этот шум вокруг нас немного затихнет.

– Немного?

– А ты полагаешь, про то, что произошло в Кан-Да-Кане, скоро забудут?

– Ну… Нет, конечно…

– Скажу тебе по секрету, – Лила чуть подалась вперед и понизила голос. – ОСБФ готовит какую-то серьезную антитеррористическую операцию. Как только это произойдет, вектор новостей тут же поменяется. Только не болтай об этом! – Лила направила на Алексея тонкий палец с длинным ярко-розовым ногтем. – Это информация из конфиденциального источника!

– Источник называется папой?

– Он не обсуждает со мной свою работу.

– Тогда…

– Не строй догадки на пустом месте. Я все сказала.

Глава 5

Утром следующего дня, как только Бузин вошел в приемное отделение, его тут же схватил за локоть еще один врач-землянин – Иннокентий Спаро.

– Ну как? – заговорщически подмигнул Иннокентий.

– Что как? – Алексей сделал вид, что не понял вопроса, в надежде, что ему удастся улизнуть прежде, чем Иннокентий начнет развивать эту тему.

– Я вчера весь вечер пытался связаться с тобой.

– Я отключил биом.

– Я писал тебе в биюл.

– Я не проверял почту.

Иннокентий откинулся назад и вскинул левую бровь, как будто хотел взглянуть на собеседника в перспективе.

– Гордыня?

– В каком смысле?

– В том самом! – Иннокентий одобрительно похлопал Бузина по плечу: – Имеешь право!

– Слушай…

– Не желаю! Слушать будешь ты! У нас уже все продумано и организовано. Собираемся после работы, в «Тушке»…

«Тушкой» земляне называли небольшой ресторанчик «Ташек-Так», основное меню которого составляли самые разнообразные продукты, зажаренные на углях, от мяса до местных фруктов и насекомых. Мясные и рыбные блюда удавались местным поварам на славу. Прочие же землянам трудно было оценить, поскольку не с чем было сравнивать. Возможно, именно фирменное меню «Ташек-Так» сделало его излюбленным местом встреч земной диаспоры на Фортане‑12. Земляне приходили сюда как небольшими группами, по три-четыре человека, чтобы просто провести время в приятной компании или же с намерением обсудить какие-то серьезные, личные или деловые вопросы, так и большими коллективами, численность которых порой доходила до пары сотен. В «Тушке» отмечали дни рождения и юбилеи, повышения по службе и перевод на новое место работы, женитьбы и разводы, рождение детей и защиту ученых степеней. Одним словом, земляне собирались в «Тушке» по любому поводу. Причем совершенно не обязательно было, чтобы все за столами знали друг друга. Достаточно было и того, что все здесь земляне. Значит – свои. Если ты впервые пришел в «Тушку», значит, тебя кто-то пригласил. А тот, кто тебя пригласил, знаком с кем-то другим, кому он тебя непременно представит. А те, в свою очередь, расскажут о тебе другим своим знакомым. В конечном итоге окажется, что ты со всеми знаком. И в следующий раз, когда ты заглянешь в «Ташек-Так», тебя уже встретят как своего.

Порой в компании землян оказывался кто-то из фортанов. Как правило, это были чьи-то коллеги по работе. Реже – муж или жена. На Фортане можно было встретить смешанные пары. Почти идентичная физиология землян и фортанов не создавала для этого никаких преград. При желании, прибегнув к помощи экстракорпорального оплодотворения с частичной генной модификацией яйцеклетки, подобные пары могли даже заводить детей. Однако за пределами системы Фортан семейные пары, состоящие из землян и фортанов, практически не встречались. Причин тому, по соображениям Бузина, могло быть две. Либо фортаны и фортанки категорически отказывались надолго покидать родину. Либо подобные браки были недолговечными, как рассвет в горах. И чем лучше Алексей узнавал фортанов, тем более склонялся ко второму варианту.

Так, например, фортаны, по той или иной причине оказавшиеся в компании землян в «Ташек-Так», явно чувствовали себя неуютно. Хотя земляне, как им самим казалось, делали все возможное для того, чтобы инопланетяне не чувствовали себя среди них изгоями. Но именно пристальное внимание к собственным персонам, помноженное на эдакое одобрительно-снисходительное отношение к ним со стороны землян, как раз и угнетало фортанов. Земляне же этого откровенно не понимали. Находясь на Фортане, они называли фортанов инопланетянами и не видели в этом никакого противоречия. Их ведь было больше за столом! Значит, все прочие – гости! То бишь инопланетяне. Хорошо еще, что не пришельцы. Фортан, однажды удостоившийся чести побывать на земном застолье, более там не появлялся.

Алексею очень нравился стейк с кровью из мяса волара, что подавали в «Ташек-Так». Стейк из волара – по-фортански он назывался волартак – подавали во всех ресторанах, за исключением разве что вегетарианских, но только в «Ташек-Так» его готовили так, как надо – с восхитительной, равномерно прожаренной корочкой по всем куску, что позволяло сохранить все соки внутри, не пересушивая и не оставляя слишком сырым. Но Алексей предпочитал бывать в «Ташек-Так» в одиночестве. Так, чтобы кивнуть знакомым землянам, которых в любое время дня непременно встретишь в «Ташек-Так», а потом занять место за пустым столиком, заказать волартак и сделать вид, что занят какими-то очень серьезными переговорами в биоме. Когда же в «Ташек-Так» собиралась большая компания, уединиться было невозможно. А уйти – неловко.

Алексей в принципе не любил шумных застолий с обилием еды, морем выпивки, длинными поздравительными речами и непременными ответными тостами, на которых все друг друга считают если и не родственниками, так уж точно близкими друзьями, с которыми повидали столько всего, что и за неделю не расскажешь, что совсем не мешает непринужденно хлопнуть такого друга по плечу и спросить: «Так как тебя зовут, приятель?» То же, как вели себя, собравшись вместе, представители земной диаспоры на Фортане, так и вовсе казалось ему чрезмерным во всех отношениях.

Быть может, причина подобного отношения крылась в том, что становление Алексея как человека, как мужчины, отвечающего за то, что он говорит и что делает, происходило на боевом космическом корабле, среди людей, каждый из которых точно знал цену себе и другим – от этого нередко зависела сама их жизнь, – а потому пустые демонстрации были среди них не в чести. Клятвы и обещания в вечной дружбе и любви произносили лишь те, кто не придавал этим словам значения. Вообще никакого.

И, кроме всего прочего, Алексею не нравилось, когда «Ташек-Так» называли «Тушкой».

Однако далеко не всегда удавалось найти благовидный повод для того, чтобы отказаться от совместного похода в «Ташек-Так».

– Спасибо, конечно, за приглашение, – быстро заговорил Алексей. – Но, ты знаешь, я, наверное, не смогу…

– Ты что, с ума сошел? – грустно, как на безнадежного больного, посмотрел на него Иннокентий. – Вечеринка в твою честь, а ты не знаешь, сможешь ли на нее прийти? Да мы весь зал на всю ночь заказали! Ты знаешь, сколько народа придет?

– Понимаешь…

– Нет, ты мне скажи, знаешь?

– Не знаю, – удрученно развел руками Алексей.

– Вот! – Иннокентий ткнул под нос ему указательный палец. – Вот то-то и оно! То-то и оно, что не знаешь! Етить тебя, Леха! Ты же национальный герой!

– Да брось ты…

– Я имел в виду, национальный герой Фортана, – поправился Иннокентий. – Ты читал, что эти фортаны пишут про тебя в биоме?

– Нет.

– Почему?

– Мне неинтересно.

– Не ври! Никогда не ври своим ребятам, Леха!

– Слушай, я опаздываю на обход!

– Так, значит, идем вечером в «Тушку»?

Алексей обреченно вздохнул:

– Идем… Если не случится какого-нибудь форс-мажора.

– Не боись! – с улыбкой похлопал его по спине Иннокентий. – Я лично прослежу, чтобы сегодня с тобой ничего не случилось! Увижу торпеду – первым подставлю грудь!

Алексей натянуто улыбнулся:

– Ну ладно, я пошел.

– Да, кстати! – щелкнул пальцами Иннокентий. – О тебе старший спрашивал. Велел, чтобы, как появишься, сразу к нему бежал.

Алексей машинально глянул на часы. На работу он пришел вовремя, вот только Иннокентий его задержал.

– А в чем дело?

– Не знаю, – безразлично пожал плечами Иннокентий.

Алексей заглянул в раздел служебных сообщений персонального биюла. Там действительно имелась запись, приглашающая при первой же возможности зайти в кабинет старшего куратора.

– Сразу сказать не мог? – недовольно буркнул Алексей.

– Включи автооповещение, – ехидно усмехнулся Иннокентий. – А что насчет той красотки, что ты так эффектно спас?

– При чем тут она? – насторожился Алексей.

– Надеюсь, ты с ней завязал близкие контакты третьего рода? А? Может, пригласишь ее в «Тушку»?

– Я даже имени ее не знаю, – соврал Алексей, чтобы только отвязаться поскорее от Иннокентия.

– Да брось ты! – недоверчиво прищурился тот. – Ну, так могу дать тебе ее контакты – я ее уже через биом пробил. Знаешь, кто она такая?

– Прости, Иннокентий, мне нужно к старшему.

Алексей легонько хлопнул Иннокентия по плечу и быстро, пока тот еще чего-нибудь не придумал, почти побежал по коридору.

По счастью, Иннокентий не кинулся за ним вдогонку.

Глава 6

Старший куратор медицинского центра «Тиум-Та-Дар» Ломис-Ул-И‑Нар просто так к себе рядовых сотрудников не вызывает. Алексей заходил в его кабинет всего раз, два с половиной года назад – чтобы подписать контракт. С тех пор он видел старшего куратора лишь на планерках. Не считая случайных встреч в коридоре или лифте, при которых они лишь молча раскланивались.

Пожилой грузный фортан производил на Алексея самое приятное впечатление. Высочайший профессионализм и знание своего дела сочетались в нем с умением четко формулировать свои пожелания и требования при столь же четком разделении первого и второго. Требования следовало неукоснительно исполнять, пожелания можно было обсудить, а то и оспорить. Старший куратор всегда был открыт для диалога, если разговор был по делу. Впрочем, за два с половиной года ни одно из его требований или пожеланий не вызвало у Алексея недоумения или хотя бы сомнения. Старший куратор уверенно и точно руководил вверенным ему коллективом. Сам же по возможности старался держаться в тени. Так что со стороны могло показаться, что медицинский центр работает сам по себе, как здоровый, крепкий организм, не требующий никаких вмешательств извне и уж точно не нуждающийся в протезах и костылях.

На двери кабинета старшего куратора горела синяя полоска, означавшая, что куратор сейчас находится на месте, посетителей у него нет, но при этом он занят каким-то делом, то есть беспокоить его можно было лишь в случае крайней необходимости. Используемая фортанами система цветового обозначения степени занятости того или иного человека, включающая в себя двенадцать уровней, казалась Алексею очень удобной. Подобно врачам-фортанам, он и сам носил на нагрудном кармане светло-желтой форменной куртки пластинку-индикатор, цвет которой можно было менять через биом. Таким образом, одного взгляда на индикатор было достаточно для того, чтобы определить степень занятости того или иного сотрудника и понять, стоит ли досаждать ему своими вопросами. Остальные земляне находили пользование индикаторами смешным. По их мнению, любой бездельник мог выставить на нем ярко-фиолетовый цвет крайней занятости и спокойно бить себе баклуши, не опасаясь, что к нему станут приставать с другими делами.

Поскольку старший куратор велел немедленно к нему зайти, Алексей отправил ему в персональный биюл сообщение о прибытии.

Тотчас же последовало приглашение войти.

Алексей открыл дверь.

Старший куратор уже поднялся из-за стола и вышел ему навстречу.

– Фортуан И-Нар, – Алексей почтительно наклонил голову и поднял правую руку с открытой ладонью так, чтобы отставленный большой палец касался середины груди.

– Господин Бузин, – фортан повторил его жест.

– Прошу извинить меня за опоздание. Я временно отключил информационный раздел своего биюла…

– Понимаю. – И-Нар указал рукой на кресло, предлагая Алексею присесть. – Я бы на вашем месте поступил точно так же.

Дождавшись, когда Алексей занял предложенное ему место, старший куратор не вернулся за стол, а передвинул другое кресло и сел напротив Алексея.

– Прежде всего, господин Бузин, хочу поблагодарить вас за то, что вы совершили в штайне Кан-Да-Кан. Я говорю это от имени всех сотрудников «Тиум-Та-Дара», которые попросили меня выразить вам нашу признательность. Конечно, задача врача – спасать жизни, но вчера вы превзошли все наши представления о том, на что способен врач.

У Алексея от сердца отлегло. Он даже и представить не мог, что старший куратор вызовет его только затем, чтобы произнести эти слова.

– От себя лично хочу добавить, что признателен вам еще и за то, что, совершив героический, благородный поступок, вы повели себя достойнейшим образом. Позволю себе заметить, что многим вашим соотечественникам свойственно стремление быть на виду. Разумеется, я не осуждаю их за это – они представители другой культуры. Но я рад и горд за то, что вы вели себя, как подобает фортану, – старший куратор наклонил седую голову. – Извините, если мои слова вам не по душе.

– Напротив, фортуан И-Нар, ваши слова очень много для меня значат. – Дабы выразить свое уважение, Алексей положил ладони на колени и низко поклонился фортану: – Благодарю вас.

– Должен признаться, фортуан Бузин, что это не единственная причина, по которой я попросил вас зайти.

Алексей, разумеется, обратил внимание на то, что, обращаясь к нему, старший куратор использовал уже не земное обращение «господин», а традиционное фортанское – «фортуан». Что это могло означать, Алексей боялся даже предположить. Особенно после разговоров о Моксо, которыми чуть не свела его с ума Лила. Как бы там ни было, ни один фортан не обращался к нему прежде «фортуан». Алексей был уверен, что так уж заведено: земляне обращаются к фортанам по-фортански, фортаны к землянам – по-земному. Однако ж, как оказывается, случается и иначе.

Соединив кончики пальцев, Ломис-Ул-И‑Нар сложил ладони домиком на уровне груди.

Алексей едва не заерзал в кресле.

На языке кинесики сей жест означал, что старший куратор собирается обсудить с ним некий в высшей степени деликатный вопрос.

– Сегодня утром со мной на связь вышел представитель Объединенной службы безопасности Фортана.

Вот оно!

Алексей очень надеялся, что ему удалось сохранить спокойное и невозмутимое выражение лица. Как будто он не услышал ничего неожиданного.

– Представитель ОСБФ попросил меня временно предоставить в его распоряжение врача-землянина общего профиля.

Алексей почувствовал растерянность.

– Речь шла не обо мне лично?

– Нет, – качнул головой старший куратор. – Но я сразу же подумал именно о вас.

– Могу я спросить, почему?

– Я ценю ваш опыт и профессионализм, фортуан Бузин. Но, помимо этого, мне импонирует ваш… образ.

– Образ? – в недоумении сдвинул брови Алексей.

– В нашем языке есть особое определение тому, о чем я говорю. Но вам, наверное, будет трудно понять…

– Моксо?

Густые брови старшего куратора взлетели едва не к середине лба.

– Вы знаете про Моксо?

– Ну, мне казалось, что фортаны не делают из этого особого секрета.

– Разумеется! – заверил его старший куратор. – Я удивился, потому что прежде мне не доводилось встречать землянина, который хотя бы попытался вникнуть в суть понятия Моксо. Для вас это просто слово, не несущее в себе никакого смысла.

– Я сам лишь недавно узнал о Моксо, – честно признался Алексей.

– Но вы сразу поняли, что я говорю именно о нем! – Ломис-Ул-И‑Нар поднял указательный палец. – Моксо близко вам!

– Ну, может быть, – не стал спорить Алексей.

Спорить он не стал именно потому, что понятия не имел, что же это за штука такая – Моксо.

Палец старшего куратора оказался перенаправлен на Алексея.

– Это служит еще одним подтверждением тому, что я сделал правильный выбор!

– Для чего ОСБФ понадобился врач-землянин? – перешел к делу Алексей.

– Вам предстоит временно занять место старшего врача на одном из боевых кораблей.

– На фортанском корабле? – уточнил на всякий случай Алексей.

Хотя о каком еще корабле могла идти речь?

– Разумеется, – кивнул Ломис-Ул-И‑Нар. – У вас ведь имеется летный опыт и… – Старший куратор прищурился и приложил два пальца к виску. Алексей догадался, что фортан просматривает его досье. – Более трех лет полетов? – Ломис-Ул-И‑Нар удивленно посмотрел на Бузина. – Это не ошибка?

– Нет, – смущенно улыбнулся Алексей. – Так уж получилось.

– Очень надеюсь, что нам еще представится случай познакомиться поближе, фортуан Бузин, – многозначительно произнес старший куратор. – У вас крайне интересное Моксо.

– Зачем врач-землянин на боевом фортанском корабле? Я ведь даже присягу не приносил!

– У нас нет такого понятия, как присяга.

– Ну да, у вас есть Моксо.

– Именно.

– Так в чем смысл моей командировки?

Старший куратор развел руки в стороны:

– Я не знаю. Меня просто попросили предоставить в распоряжение ОСБФ хорошего специалиста из числа землян. Ваш контракт, фортуан Бузин, предусматривает две служебные командировки в год, продолжительностью до двух недель каждая. Но я ни в коем случае не хочу оказывать на вас давление. Если вы откажетесь, я обращусь к другому врачу. Но, признаюсь, мне хотелось бы, чтобы именно вы представляли наш медицинский центр, потому что вы сможете сделать это наилучшим образом.

Алексей постучал пальцами по коленкам.

– Ну, а какова цель этой… командировки?

– Поверьте! – старший куратор клятвенно прижал большой палец к груди. – Если бы мне было хоть что-то известно, я бы непременно поставил вас в известность! Могу только заверить, что от вас не станут требовать ничего более, чем только выполнение ваших прямых профессиональных обязанностей.

– То есть я – корабельный врач? – уточнил Алексей.

– Именно, – кивнул Ломис-Ул-И‑Нар.

– И все?

– Ну, а что еще можно предложить врачу?

У Алексея имелось несколько идей насчет того, чем может заняться врач на боевом корабле, но он не стал их озвучивать.

– На какой срок?

– Точный срок не обозначен. Но, как я уже сказал, в соответствии с вашим контрактом не более двух недель. Да, кстати, за каждый день пребывания на корабле вы получите семидесятипроцентную надбавку к вашей обычной зарплате.

Семьдесят процентов – такую надбавку обычно платят за участие в боевой операции. Собственно, Алексей даже и не сомневался, что экспедиция, в которой ему предлагают принять участие, связана с недавней террористической атакой на штайн Кан-Да-Кан. Возможно, фортанам удалось вычислить организаторов теракта, и они собираются нанести удар возмездия. Вот только по кому именно? И почему им для этого нужен врач-землянин?

– Когда вылет?

– Если вы согласны, то сегодня ровно в полдень в зале ожидания космопорта «Строу-Ин-Дао» вас будет ожидать энсин Нокуар-Им-О‑Кодо. Вот его контакт. – В биюле Алексея зажглась звездочка нового контакта. – Все дальнейшие инструкции вы получите от него.

Ровно в полдень в космопорте «Строу-Ин-Дао».

Лучшего предлога не ходить на сегодняшнюю тусовку в «Тушку» просто не придумать! Когда Иннокентий начнет разыскивать Алексея, тот будет уже далеко-далеко от Фортана‑12.

Алексей счастливо улыбнулся:

– Я согласен.

Глава 7

Для того чтобы собраться, Алексею понадобилось всего полчаса. Да и то он не очень торопился. Он привык жить, не обременяя себя лишними вещами. То, что было необходимо, всегда находилось под рукой.

По дороге в космопорт, сидя в одноместном смарте и глядя на пролетающие мимо похожие на гигантские кристаллы дома, Алексей вдруг почувствовал почти непреодолимое желание направить видеовызов Лиле. Пытаясь понять суть этого странного, похожего на наваждение желания, Алексей в конце концов пришел к выводу, что все дело в том, что ему просто хочется сказать кому-то «до свидания», покидая Фортан‑12. В принципе, это мог быть кто угодно. Например, старший куратор Ломис-Ул-И‑Нар. Но почему-то ему в голову пришла именно Лила.

Алексей прищурил левый глаз, готовясь отправить запрос на подключение к персональному биюлу Лилы. Но в последний момент он все же передумал и направил ей письменное сообщение:

«Привет! Улетаю на несколько дней. Форс-мажор».

Ответ пришел почти сразу:

«Удачи! Дай знать, когда вернешься!»

Алексей отключил биюл и откинулся на спинку сиденья.

Почему Лила не спросила, куда он вдруг собрался лететь? Либо она уже все знала, либо… ей было все равно…

Ну а почему, собственно, ее должно интересовать, куда он направляется? Они знакомы всего два дня.

Алексей посмотрел на разноцветные огоньки на приборной панели смарта.

– Время до прибытия на место? – спросил он.

– Три минуты сорок две секунды, – ответил бортовой навигатор.

Алексей подумал, не написать ли Иннокентию о том, что он не сможет прийти в «Ташек-Так». Но сразу же отказался от этой мысли. С Иннокентием свяжешься – так потом не отвяжешься. Он даже во время осмотра пациента может в биюл сообщения строчить. Сам заварил эту кашу с вечеринкой, так сам пускай и расхлебывает. И, самое интересное, Иннокентий запросто с этим справится. Если будет надо, он все организует так, что никто и не заметит того, что виновник торжества отсутствует за столом. Дело ведь вовсе не в виновнике – был бы повод собраться!

Смарт занял место на стоянке напротив главного входа в космопорт.

Щелкнули открывшиеся замки дверей.

Подхватив большую спортивную сумку, в которой умещались все его пожитки, Алексей выбрался из машины.

Поморщившись от яркого солнечного света, он надел солнцезащитные очки, закинул сумку на плечо и вошел в здание космопорта.

Контакт энсина Нокуара-Им-О‑Кодо показывал, что он находился в левом крыле зала ожидания.

Двигаясь по указателю, Алексей вышел к длинной барной стойке с рядом высоких стульев вдоль нее. За стойкой находился только один человек в светло-серой летной форме с тремя пересекающимися кругами – эмблемой космофлота – на спине. Человек был невысок ростом, черноволос. На стойке перед ним стояла чашка тан-уна – местного напитка, напоминающего чай, только более горького и терпкого. Однако и тонизирующий эффект тан-уна был более ярким, чем у чая.

Алексей подошел к космолетчику:

– Фортуан О-Кодо?

Энсин поднял взгляд. На Алексея посмотрели большие грустные глаза. Совсем как у мультяшного персонажа.

– Господин Бузин, я полагаю? – произнес он негромко.

– Можете называть меня просто по имени, – приветливо улыбнулся Алексей.

– Э нет! – помахал указательным пальцем фортан. – На корабле – с превеликим удовольствием. Но пока я выполняю официальное поручение. Следовательно, и обращаться к вам должен строго официально.

Алексей безразлично дернул плечом – мол, была бы честь предложена.

По другую сторону стойки появился робот-бармен с золотистым корпусом и лучащимися радостным светом большими круглыми глазами.

– Что желаете? – обратился он к Алексею.

– Закажите что-нибудь, – предложил энсин. – У нас еще полчаса до челнока.

Алексей кинул сумку на пол и сел на свободный стул.

– Вы назначили встречу за полчаса до нужного времени?

Энсин Нокуар-Им-О‑Кодо поднял чашку и сделал глоток.

– Гражданские имеют привычку опаздывать.

– Советую вам отведать наш фирменный коктейль «Небо Зовет», – вежливо предложил Бузину робот.

– Нет, спасибо, – отказался Алексей.

– Тогда – новинку «Вернись в Кан-Да-Кан».

Алексей невольно поморщился:

– Я на службе.

– О, извините! – Робот приложил большой палец к блестящей золотом груди. – Вы без формы, и у вас нет служебного жетона. Я подумал, что вы просто дожидаетесь своего рейса, поэтому и рискнул предложить вам коктейль.

– Чашку тан-уна, не очень горячего, и две пастилки из диких ягод.

– Сей момент!

Робот бросился выполнять заказ.

– Я вас узнал! – азартно щелкнул пальцами Нокуар-Им-О‑Кодо. – Вы – прыгун из Кан-Да-Кана!

– Прыгун? – Алексей криво усмехнулся.

– Простите, – быстро наклонил голову фортан. – Так вас называют в биоме.

– Со вчерашнего дня я стараюсь не заходить в биом.

Алексей кивнул роботу, который поставил перед ним чашку тан-уна и розетку с двумя пастилками.

– Понимаю, – снова наклонил голову энсин.

– Со вчерашнего дня все вокруг меня понимают, – все с той же усмешкой произнес Алексей. – Неужто я настолько прост?

– Я понимаю ваше отношение к тому, что говорят о вас в биоме, – уточнил энсин.

– В биоме о чем только не говорят, – Алексей безнадежно махнул рукой. – До меня сенсацией были танцующие в невесомости хомячки. Вы знаете, энсин, что хомяки лучше всех других животных переносят невесомость?

– Это миф.

– Вот и я о том же.

Алексей взял чашку и сделал из нее глоток.

– Вне мостика можете называть меня просто по имени, – сказал фортан. – Тем более что по должности вы старше меня.

– Нокуар?

– Для вас это не слишком сложно?

– Нет. – Бузин протянул энсину руку: – Алексей.

Землянин и фортан обменялись рукопожатиями.

– Ну, поскольку мы теперь на «ты», может быть, введешь меня в курс дела?

– На рейде нас ждет крейсер «Тунд-Ор-Сун», что в переводе с старофортанского означает…

– «Сила Духа», – кивнул Алексей.

Левая бровь фортана едва заметно дернулась – он удивился, но постарался не показать этого.

– В составе Двенадцатой эскадры мы отправимся на нем на выполнение особо важного задания.

Алексей откусил половинку пастилки. Пожевал. Запил тан-уном.

– Все?

– К сожалению, я не уполномочен давать более детальную информацию.

– Я ж к тебе не как к уполномоченному обращаюсь, а просто по-приятельски. И я не секретные данные у тебя выведываю, а просто хочу понять, зачем на боевом фортанском корабле нужен врач-землянин. У вас ведь в экипаже только фортаны?

– И два кифера.

– Ну, киферы – это вообще отдельная история. Я понятия не имею, как лечить киферов, да они и не позволят мне этим заниматься. Насколько мне известно, не существует даже более или менее детального описания их анатомии. Зачем на «Силе Духа» врач-землянин?

– Возможно, у нас появятся пассажиры, – медленно, как будто через силу, произнес Нокуар.

– Земляне?

Мимо них, взявшись за руки, прошли три зеленокожих мимзера. На их лысых головах красовались причудливые выросты, похожие на детские пирамидки. Мимзеры были гештальтами и нигде не появлялись меньше чем втроем.

– Да.

– Раненые?

– Возможно.

Алексей кинул вторую половинку пастилки в рот.

– Теперь мне все ясно.

– Что именно? – удивленно прищурился Нокуар.

– Мы летим в систему Гордон-Три. – Алексей сделал глоток тан-уна. Многие предпочитали пить тан-ун горячим. Но, по мнению Бузина, по мере того, как тан-ун остывал, вкус его становился более насыщенным, ароматным и терпким. – Я прав?

– Как ты это узнал?

– Ну, вообще-то я неглупый парень. И не только прыгать умею.

– Это секретная информация.

– Для того чтобы ее рассекретить, достаточно оказалось сложить два и два. Фортаны посылают куда-то свой боевой флот. Если это не учения, значит, речь идет о защите каких-то своих интересов. При этом могут появиться раненые земляне. По всей видимости, речь идет о землянах, работающих на фортанов по контракту. Причем не на одной из обжитых планет, где для обеспечения безопасности достаточно было бы задействовать местные силы ОСБФ и перебросить, если потребуется, подкрепление. Да и земные врачи там свои. Следовательно, речь идет о каком-то захолустье. После этого мы забираемся в биом и выясняем, на каких из необжитых и мало обжитых фортанских планет работают земляне. Список получается довольно большой. Но нам ведь еще известно, что земляне могут получить ранения. Следовательно, планета может оказаться зоной боевого конфликта. Причем с довольно-таки большой степенью вероятности. После этого не остается почти никаких сомнений в том, что речь идет о планете Три-Два-Пять из системы Гордон-Три, по факту принадлежащей сайтенам, но переданной ими в концессию фортанам. Сайтены – ребята простые. Им ничего не стоит пустить в ход оружие. Но в то же время они и не идиоты, чтобы лезть на рожон, когда понимают, что им ничего не светит. Видимо, во взаимоотношениях фортанов и сайтенов была перейдена некая черта, после которой стал возможен переход от слов к делу. – Алексей взял из розетки вторую пастилку. – Ваши пастилки – просто объедение.

– Ты заказал только две, – растерянно произнес фортан, потому что думал сейчас совершенно о другом.

– Правильно, – кивнул Алексей. – Чтобы не объедаться. Кстати, не удивлюсь, если окажется, что первопричиной нашей миссии послужила торпедная атака на штайн Кан-Да-Кан.

Нокуар-Им-О‑Кодо почувствовал, что пора сменить тему разговора. Он почти ничего не сказал, а землянину уже почти все было известно о цели их миссии. Больше не было известно и самому энсину.

– Я могу задать тебе несколько вопросов о том, что случилось в Кан-Да-Кане? Это вовсе не праздный интерес. Моей ведущей специальностью является экзопсихология, и мне хотелось бы понять, как ты взаимодействуешь с членами твоей команды.

– Какой еще команды? – удивленно вскинул брови Алексей. – Нет у меня никакой команды.

– Прости, – быстро наклонил голову энсин. – Но на записях, получивших распространение в биоме, видно, что тебе помогают рыжебородый иркилианин, карлик-сундер и варан с Модоко.

– А, эти, – улыбнулся Алексей. – Я познакомился с ними менее чем за полчаса до того, как все случилось.

– То есть прежде ты вообще не был с ними знаком?

– Абсолютно.

– Прости, – Нокуар коснулся двумя пальцами застежки на груди. – Но ты говоришь неправду.

– Это ты о чем? – не понял Алексей.

– Если ты заглянешь в сводную таблицу номер три в конце монографии доктора Гумберта Гумберта «Основные принципы экзопсихологии», то увидишь, что с иркилианином и сундером очень трудно наладить личный контакт, с вараном с Модоко – почти невозможно. А данные таблицы номер четырнадцать свидетельствуют о том, что представителей этих трех инопланетных рас невозможно объединить в эффективно работающую команду.

– Но ты же сам все видел, – улыбнулся Алексей. – Мы отлично сработались.

– И ты не знал ни одного из них до этого случая?

– Клянусь! – Алексей большим пальцем ткнул себя в грудь. – Я даже имен их не знаю! Не успел спросить.

– Одну минуту, у меня вызов.

Фортан прикрыл глаза ладонью.

Алексей с удовольствием, наслаждаясь каждым глотком, допил тан-ун, поставил пустую чашку на стойку и отыскал глазами бармена.

Робот обслуживал фурийского осьминога, сидевшего сразу на двух стульях и что-то державшего в каждом из своих щупалец.

Клик!

Пришел видеовызов в биюл.

Вызов был от Иннокентия.

Алексей отлично представлял, что он ему скажет, поэтому не стал отвечать.

Клик!

Письменное сообщение от Лилы:

«Где ты сейчас?»

«В космопорте. Жду челнок».

«Как называется твой корабль?»

Алексей подумал, что, если он сообщит Лиле название корабля, это не станет разглашением секретных сведений. Он ведь не скажет ей, что летит в систему Гордон-Три.

«Тунд-Ор-Сун».

«Ты не шутишь?»

«Нет. На старофортанском это значит…»

«Сила Духа».

«Мне нравится это название».

«Ага… Когда поднимешься на борт, передавай привет папе».

«Папе?.. Какому папе?»

«Моему, чудик!»

«Твой папа на «Силе Духа»?»

«Все! Мне пора! Пока, пока! Дай знать, когда вернешься! Хотя вы с папой вернетесь вместе!..»

«Постой!»

«Все! Убегаю!»

Отбой.

Алексей ошарашенно провел ладонью по лбу.

– Желаете еще что-нибудь? – обратился к нему робот-бармен.

– Нет, спасибо, – растерянно мотнул головой Алексей.

– Плохие новости? – с участием осведомился энсин.

– Да как сказать…

Алексей и сам не знал ответа на этот вопрос.

Письменное сообщение от Иннокентия:

«Ну и свинья же ты, Бузин!!!»

Ну, а что еще можно было от него ожидать?

Алексей дал команду: «Не отвечать».

И, немного подумав, добавил: «Заблокировать пользователя».

– Я говорил с капитаном корабля. Он спрашивал о тебе.

– Что он спрашивал?

– Он хотел знать, пришел ли ты.

– А… Ну да, пришел.

– Я так и ответил, – улыбнулся Нокуар. – Да что с тобой, Алексей? Ты как будто сам не свой.

– Как зовут капитана?

– Капитан первого уровня Фонер-Он-У‑Ней.

У Алексея от сердца отлегло.

Все ясно – Лила просто пошутила. С нее станется.

– У нас ведь флагманский корабль? – с бодрой улыбкой спросил Алексей.

– Разумеется. На «Силе Духа» находится командующий операцией.

– Наш бравый капитан О-Ней!

– О нет! – сделал отрицательный жест рукой энсин. – Операцией лично руководит глава ОСБФ Траум-Ин-О‑Фар.

Алексею пришло на ум одно неприличное слово. Но он не стал произносить его вслух – лишь сделал пометку в биюле. Мол, такого-то числа, такого-то года, во столько-то часов, когда я сидел за стойкой бара в зале ожидания космопорта «Строу-Ин-Дао», мне пришло в голову вот такое неприличное слово. Подумав секунду-другую, он прилепил рядом фотографию Иннокентия. Для наглядности. Чтобы любому инопланетянину сразу стало понятно, что это слово означает.

Глава 8

Планета Камус, пятая от звезды планетарной системы Фортан‑12, представляет собой мрачный, безжизненный мир, засыпанный песком, из которого, будто гнилые зубы, торчат остроконечные скальные обломки красноватого цвета. Геологи утверждают, что со временем и они обратятся в песок. Вся поверхность Камуса скована жутким холодом. В долине Сун, самом теплом месте на планете, температура даже в полдень редко поднимается выше минус двадцати градусов по Цельсию. А ни на секунду не стихающий порывистый ветер делает холод обжигающим. В периоды песчаных бурь, длящихся по полтора-два месяца, поверхность планеты превращается в сущий ад.

Были предприняты три неудачные попытки терраформирования Камуса. Провал последней обернулся еще и десятками жертв. Главную проблему создавал не холод, а песок. Песок на Камусе был повсюду. Забиваясь в движущиеся части машин, он выводил их из строя. Попадая на фильтры систем регенерации, он делал их непригодными для использования. Даже в закрытых помещениях на Камусе можно было есть только консервированную еду. Причем только-только открытую. Достаточно было оставить открытую консервную банку минут на десять, чтобы на зубах начал скрипеть песок. Временных сборных зданий, без которых терраформировальщикам просто не обойтись, хватало максимум на два сезона – песок, как наждак, сдирал самое прочное покрытие стен.

После того как на идее терраформирования Камуса был поставлен крест, Объединенная служба безопасности Фортана решила создать на орбите безжизненной и бесперспективной планеты базу боевых кораблей. И эта идея, в отличие от всех прочих, увенчалась успехом. Десятки боевых кораблей швартовались на орбитальных стапелях Камуса. Здесь же в доках они проходили профилактику и ремонт. Орбитальный арсенал давал возможность быстро перевооружать корабли. А все, что приходило в негодность, просто сбрасывалось на поверхность Камуса, где ветер и песок быстро превращали весь мусор в пыль.

Между прочим, одна из загадок Камуса, которые ученые так и не смогли разгадать, заключается в том, почему песок, со стопроцентной гарантией превращающий в труху металлокерамические плиты, сам не обращается при этом в пыль. Самая интересная гипотеза сводит все к тому, что в результате постоянного трения друг о друга песчинки приобретали сложную многогранную структуру, делающую их более прочными, чем кристаллы алмаза. Причем срабатывал этот эффект только на микроуровне. Модели песчинок, увеличенные в размере, легко разрушались как при сжатии, так и при ударе.

Впрочем, речь сейчас не о камусианском песке, а о космофлоте Фортана.

На рейде Камуса корабли обслуживал только дежурный экипаж во главе с вахтенным офицером. Когда же нужно было принять на борт весь экипаж, корабли выходили на орбиту Фортана‑12 и швартовались в открытых орбитальных доках, расположенных в ста восьмидесяти градусах от доков пассажирских кораблей. Поэтому гражданские пассажиры пребывали в счастливом неведении по поводу состава и численности боевых кораблей, пришвартованных в непосредственной близости от их комфортабельных космических лайнеров.

Челнок, доставивший Алексея и Нокуара на борт флагмана «Тунд-Ор-Сун», ничем не отличался от обычного пассажирского транспорта. Кроме них, в салоне находилось еще двенадцать членов экипажа. По тому, что энсин Нокуар не стал здороваться с каждым из них, а поприветствовал всех разом коротким наклоном головы, Алексей сделал вывод, что все они либо из вспомогательных служб, либо из рядового состава.

– Еще один, чисто технический вопрос. – Алексей сел в кресло и пристегнулся страховочным ремнем. – Если на корабле нужен был врач-землянин на случай, если появятся пациенты-земляне, почему нужно было ставить его – меня то есть – на должность старшего врача? Ведь это офицерская должность. А я – гражданский.

– Если бы тебя взяли на должность простого врача, ты бы мог расценить это как неуважение, – ответил энсин.

Алексей попытался представить себе ситуацию, которую описал Нокуар.

– Да нет, пожалуй. Я бы нормально к этому отнесся.

– Не сомневаюсь. Ты бы никогда не показал свои истинные чувства. Но ты был бы обижен.

– Да нет. С чего бы вдруг? Я ведь и есть просто врач.

– Но ты не был назначен на эту должность. Тебя пригласили принять участие в экспедиции. Причем ты должен был очень быстро принять решение, скорректировать свои планы, отменить назначенные встречи…

Алексей вспомнил об Иннокентии и встрече, назначенной им в «Ташек-Так». Других личных планов на ближайшую неделю у него не было. Он даже не знал, поедет ли в выходные в штайн Кан-Да-Кан. После недавнего происшествия такая поездка казалась ему не совсем уместной. Это все равно что вернуться на место преступления. Разумеется, он никакого преступления не совершал, даже наоборот… Но все равно Алексею казалось, что все будут смотреть на него, указывать пальцами, станут просить разрешения сфотографироваться с ним, а кто-то будет фоткать его без разрешения, чтобы тут же скинуть фотографии в биом.

– Говоря образно, тебя пригласили как «звезду»…

– Что?

Отвлекшись на время, Алексей пропустил что-то из того, о чем говорил Нокуар.

– Представь: знаменитого актера приглашают сниматься в главной роли в новом фильме. А после того, как он дает свое согласие и прибывает на съемочную площадку, ему предлагают пройти кинопробы наравне с дюжиной рядовых претендентов. Как бы ты поступил на его месте?

– Развернулся бы и ушел.

– Ну вот! Ты такая же приглашенная «звезда» на нашем корабле. Тебя пригласили, потому что ты очень нужен. Потому что то, что умеешь ты, не может сделать никто другой…

– Ну, это ты хватил!

– Тем не менее это так. Тебе была предложена должность старшего врача, потому что любое другое предложение стало бы проявлением сомнений в твоих профессиональных навыках, а следовательно, неуважением к тебе как к специалисту и просто как к человеку.

«Это, наверное, тоже Моксо», – подумал Алексей.

В принципе, он понимал то, что объяснял ему энсин. И даже готов был с ним согласиться. И все же это было очень уж по-фортански. Землянину, не придающему большого значения жизненной философии фортанов, подобная деликатность, скорее всего, показалась бы надуманной или даже показной. А потому и эффект от нее мог оказаться прямо противоположным ожидаемому. Так, например, Алексей ни секунды не сомневался, что, если бы на его месте оказался Иннокентий, он бы точно решил, что фортаны над ним издеваются.

– А что, если я не соответствую должности, на которую меня назначили? – спросил Алексей. – Даже не по профессиональным, а по каким-то другим качествам. Скажем, я слишком ленив. Или некоммуникабелен.

– За тебя поручился уважаемый человек.

– Кто?

– Тот, кто рекомендовал тебя.

– Старший куратор «Тиум-Та-Дара»?

– Я не знаю. Я не занимаюсь подбором кадров.

– Капитан?

– В данном случае – командующий операцией, фортуан Траум-Ин-О‑Фар.

Алексей невольно цокнул языком, снов услышав знакомое имя.

Нокуар осторожно скосил на него свой взгляд.

– Я не состою ни в каких отношениях с его дочерью, – верно истолковал взгляд энсина Алексей. – У нас с ней не было назначено свидание в штайне Кан-Да-Кан. Она появилась там случайно, за несколько секунд до взрыва. Что, мне нужно было ее там бросить?

– Ты поступил очень мужественно, – сказал Нокуар.

– Спасибо, – буркнул в ответ Алексей.

– Но я совсем не о том собирался тебя спросить.

– О чем же тогда?

– Ты считаешь Лилуану красивой?

Алексей не стал забираться в биом, чтобы взглянуть на Лилу. Он просто представил себе ее лицо.

– Пожалуй.

Нокуар удовлетворенно кивнул.

– И это все? – удивленно вскинул брови Алексей.

– Да.

Алексей озадаченно покачал головой:

– Никогда мне не понять фортанов.

– Не зарекайся, – предупредил энсин.

– Внимание! Проверьте ваши страховочные ремни! – Чистый, мелодичный женский голос звучал, как прозрачный ручей, прячущийся среди мокрых камней. – Через тридцать секунд будет активирована антигравитационная тяга!

– Ты можешь представить, как выглядит девушка, наделенная таким голосом? – спросил Нокуар.

– Это же голосовой модулятор бортового ИскИна, – удивился Алексей.

– Ну а если бы это была живая девушка?

Алексей озадаченно поджал губы, сдвинул брови и напряг воображение.

Воображение выдало ему образ Лилаулы-Кейри-О‑Фар.

Голос у Лилы был низкий, с легкой хрипотцой. Ну, то есть совершенно не похожий на голос бортового ИскИна челнока.

Но разве это имело какое-то значение?

Глава 9

В небольшом холле, расположенном сразу за шлюзом, вновь прибывших членов экипажа встречал младший вахтенный офицер. Он сканировал их служебные жетоны, после чего сообщал каждому, куда ему следует отправиться.

– Алексей Бузин, старший врач, – представился вахтенному Алексей. – Я впервые на корабле.

– Будьте добры, предоставьте доступ к персональным данным вашего биюла, – попросил офицер.

Выполнив просьбу, Алексей почувствовал, как дежурный офицер просматривает информацию. Это было похоже на легкое, едва заметное касание перышком открытого участка кожи. Не щекотка даже, а лишь едва уловимая ее тень. Но достаточно было пожелать от нее избавиться, чтобы перекрыть доступ стороннему клиенту к персональным данным.

– Все в порядке.

Вахтенный офицер достал из нагрудного кармана новый жетон и приложил его к сканеру, чтобы перенести необходимую информацию.

– Медицинский отсек расположен на пятой палубе. Поднимитесь на лифте, далее следуйте указателям. – Он вручил Алексею жетон. – Вам надлежит постоянно носить жетон при себе, дабы любой член экипажа мог узнать ваше звание, должность и имя. В корабельном биюле, к которому вы теперь имеете доступ, вы найдете расписание вахт, информацию о запланированных совещаниях и прочую необходимую информацию. Знакомьтесь со своим новым местом службы и персоналом. Через час после старта назначен общий сбор старших офицеров, на котором вы обязаны присутствовать.

– Благодарю. – Алексей коротко кивнул и сделал шаг в сторону.

Вахтенный офицер приложил сканер к служебному жетону Нокуара.

– Энсин О-Кодо. Вам предписано оставаться при старшем враче Бузине. Вы должны помочь ему освоиться на корабле и разобраться с установленными здесь правилами.

– Как долго? – не очень-то радостно поинтересовался Нокуар.

– До тех пор, пока старший врач будет нуждаться в вашей помощи.

– Я думаю, что и сам смогу во всем разобраться, – попытался убедить вахтенного офицера Алексей.

Но тот даже слушать его не стал.

– Энсин О-Кодо, выполняйте приказ!

Энсин коротко кивнул, приложил большой палец к груди, прошел мимо вахтенного офицера и быстро зашагал по коридору.

– Идем, – на ходу коротко кивнул он Алексею.

– Энсин О-Кодо! – рыкнул у него за спиной вахтенный офицер.

Негромко, но очень убедительно.

Нокуар тут же остановился, выполнил команду «кругом» и наклонил голову.

– Мне следует объяснить вам, как следует обращаться к старшему по должности?

Алексей не имел ничего против того, чтобы Нокуар обращался к нему без лишних церемоний, по-дружески. Он не был кадровым военным и вроде как не собирался им становиться. Его пребывание на крейсере «Тунд-Ор-Сун» имело временный характер. Но он прекрасно понимал, что, обратившись к нему не по форме в присутствии вахтенного офицера, энсин тем самым грубо нарушил правила субординации. А потому Алексей даже не попытался вступиться за Нокуара. Сделав так, он не облегчил бы участь энсина, но поставил бы в неловкое положение вахтенного офицера, которому пришлось бы либо согласиться с доводами старшего врача и признать свои претензии необоснованными, либо резко осадить землянина. Как в первом, так и во втором случае под сомнением оказывался его авторитет. Алексей не собирался провоцировать конфликт на пустом месте, а потому промолчал.

Коснувшись кончиком лазерного сканера служебного жетона Нокуара, вахтенный офицер занес на него определенное количество штрафных баллов.

– Свободны, энсин!

Нокуар еще раз коротко поклонился, развернулся на месте, бросил взгляд на Алексея и быстро зашагал по коридору.

Алексей так же коротко, с достоинством поклонился вахтенному офицеру, получил ответный поклон – вахтенный оценил то, как повел себя в сложившейся ситуации землянин, – и поспешил следом за Нокуаром.

– Прошу извинить меня, фортуан старший врач, – не глядя на Алексея, быстро произнес Нокуар, когда они вошли в открытую кабину лифту и она плавно начала подниматься вверх.

– Кончай дурить, – недовольно поморщился Алексей. – Ты сам виноват – повел себя, как мальчишка, впервые попавший на корабль. Съел что-нибудь не то?

Энсин удивленно посмотрел на спутника:

– При чем тут это?

– Просто предположил, – не стал вдаваться в лингвистические подробности землянин.

– С пищеварением у меня все в порядке.

– Тогда в чем проблема?

Нокуар ничего не ответил.

Алексей не стал на него давить.

Они были знакомы чуть больше часа. Нокуар был приятный, легкий в общении парень. Но это было все, что знал о нем Алексей. Маловато для того, чтобы строить предположения и уж тем более делать какие-то выводы. В конце концов, у Нокуара просто могли быть какие-то личные трения с вахтенным офицером, которые энсин, разумеется, не хотел обсуждать с малознакомым человеком. Тем более – с землянином.

Открытая кабина лифта одну за другой миновала корабельные палубы, по которым быстро, но без излишней спешки и суеты сновали люди в одинаковой светло-серой летной форме. Офицеров от рядовых отличала только вертикальная малиновая полоска на левой стороне груди, на которой размещались знаки различия, соответствующие званию и занимаемой должности. У рядовых полоска была темно-синего цвета.

– Почему у тебя на груди нет знаков различия? – спросил Алексей у Нокуара.

– Знаки различия размещаются только на летной форме, – ответил энсин. – На парадной их нет.

Алексей попытался припомнить, видел ли он знаки различия на форме военных, которых он, случалось, встречал в городе. Пожалуй, Нокуар был прав, их форма отличалась только цветом и пошивом, определяющими принадлежность к тем или иным родам войск, но никаких знаков различия на ней не было.

– Почему так?

– Звания и должности имеют значение только во время учебного или боевого вылета. Когда важна каждая секунда и бывает нужно очень быстро сориентироваться в ситуации. Вне корабля мы все просто военные, а потому – никаких знаков различия.

– И никакой субординации?

– Разумеется.

Алексей понял суть конфликта энсина с вахтенным офицером. Нокуар считал, что, поскольку на нем парадная форма без знаков различия, а на землянине вообще гражданская одежда, он может вести себя с ним как равный с равным. У вахтенного офицера на сей счет, видимо, было другое мнение. И не исключено, что, если бы на месте Алексея оказался любой другой член экипажа, вахтенный офицер не обратил бы внимания на нарушение субординации со стороны энсина. То есть Нокуар пострадал из-за него. Потому что он – землянин. Именно ему вахтенный офицер продемонстрировал, что у них на корабле все пункты устава соблюдаются неукоснительно. С ним действительно обращались как с приглашенной «звездой». Это было лестно, но Алексей не мог сказать, что ему это нравится. Он бы предпочел, чтобы ему уделяли не больше внимания, чем всем прочим.

Они вышли из кабины лифта на пятом уровне.

Указатель с изображением похожего на ромашку цветка сартус – фортанского символа медицины – советовал повернуть направо.

– Может, теперь расскажешь, зачем мы летим в систему Гордон-Три?

– Об этом знают только командующей операцией, капитан корабля и, возможно, трое его помощников. Я думаю, всю необходимую информацию вам сообщат на совещании.

– Но это не спасательная операция?

– Уверен, что нет. Если бы шахтерам на Три-Два-Пять потребовалась помощь, спасатели уже давно были бы там. К тому же мы и не спасатели.

– Конфликт с сайтенами?

– Я не в курсе.

– Но предположения-то у тебя есть?

– Зачем строить предположения, если скоро будет доступна достоверная информация?

«Очень по-фортански», – отметил про себя Алексей.

Глава 10

Остававшиеся до старта три с половиной часа Алексей провел, знакомясь со своим новым местом работы и вверенным его заботам персоналом.

Медицинский отсек приятно удивил нового старшего врача.

В его распоряжении находились две смотровые, две перевязочные, изолятор на двенадцать коек и три операционные, оснащенные самой современной аппаратурой. В отдельном помещении был установлен фармацевтический автомат, способный синтезировать любое лекарство, как по каталогу, так и по выписанному врачом рецепту, и трехмерный принтер для печати одноразовых инструментов и прочих расходных материалов. Когда Алексей для пробы решил распечатать пятикубовый шприц, принтер за одиннадцать секунд выбросил три стерильно запакованных шприца вместе с иголками.

Под началом Алексея находились одиннадцать врачей, все, разумеется, фортаны, и четыре универсальных робота-автомата, способных выполнять работу санитаров.

Только знакомясь с врачами, Алексей вдруг сообразил, что бывший старший врач, возглавлявший медицинскую службу на корабле до его прибытия, мог оказаться одним из его нынешних подчиненных. При мысли об этом Алексею, признаться, сделалось немного не по себе. Он понятия не имел, как ведут себя в подобной ситуации фортаны. Но он был абсолютно уверен, что если бы эта команда состояла из землян, то в ней непременно бы сложилась группировка, настроенная оппозиционно по отношению к новому старшему врачу. Уже хотя бы только потому, что они его не знали. Потому что он все делал не так. Потому что при нем все шло не так, как прежде. И это только в том случае, если бы новый старший врач был, как и они все, землянином. Фортан, назначенный на должность старшего врача в команду врачей-землян, не имел бы ни малейшего шанса наладить нормальную работу. Да какое там – он не смог бы рассчитывать ни на один понимающий взгляд.

Алексей внимательно вглядывался в лица своих подчиненных, пытаясь хоть что-то в них прочесть. Но – тщетно. Врачи-фортаны, все как один, были спокойны и корректны. Они вели себя так, будто все шло, как и должно. Казалось, они не находят ничего необычного в том, что за несколько часов до боевого вылета им назначили нового старшего врача, да к тому же еще и землянина. Никто не проявлял недовольства ни по какому поводу. Даже пожелай новый старший врач к чему-нибудь придраться, придраться было не к чему. И это только сильнее заводило Алексея.

Ему стало казаться, что невозмутимость фортанов нарочитая, а вежливость подчеркнутая. Хотя, скорее всего, это было не так. Они лишь вели себя как фортаны, а Алексей оценивал их с точки зрения землянина.

Если так пойдет и дальше, то ничем хорошим это не закончится. Это Алексей понимал отлично. Дурацкое чувство собственной неполноценности нужно было удавить в зародыше. Нельзя даже мысли допускать о том, что кто-то может тайно затевать против него какие-то козни. А главное – никогда, ни при каких обстоятельствах не пытаться выяснить, кто был старшим врачом до него и где он теперь.

Личные каюты врачей располагались не на третьей, жилой, палубе, где находились каюты остальных офицеров и кубрики, в которых по десять человек селились рядовые, а рядом с медицинским отсеком. Что было вполне разумно – не требовалось много времени на то, чтобы оказаться там, где ты мог понадобиться в любую минуту.

В каюте старшего врача, помимо довольно просторного помещения общего назначения, которое можно было преобразовать и обставить по собственному вкусу, имелась небольшая спальня, туалет и душевая кабина. Открыв встроенный шкаф, Алексей обнаружил там аккуратно сложенную летную форму и серую кепку с широким козырьком и эмблемой корабля на тулье.

Переодевшись в новую форму, Алексей сел на предупредительно раскрывшееся складное кресло и закинул левую руку за спинку. Вот так, совершенно неожиданным образом, сбылась мечта капитана «Золотого Компаса» – Алексей Бузин стал врачом – и его собственная – он все же надел форму и поднялся на борту боевого корабля. Вернее, сначала поднялся, а потом уже надел. Но это ведь не важно, в какой последовательности. Зато он теперь не просто врач, а еще и старший офицер. Вот, правда, летит он неизвестно куда и непонятно зачем…

Из задумчивости Алексея вывел мелодичный сигнал дверного звонка.

Могло показаться странным, что вызов не поступил в биюл. Но на боевом корабле все расширения биюла, работающие через биом, были либо заблокированы, либо значительно ограничены в своих возможностях. Гипотетический противник мог найти способ заблокировать биом, лишив тем самым боевой состав корабля возможности выполнять большинство своих обязанностей. Жизнь без биома поначалу казалась… ограниченной, так, что ли. Человек, привыкший постоянно находиться на связи с биомом, чувствовал себя без него неполноценным. Почти калекой. Но к этому можно было привыкнуть. Как говорят космодесантники, человек не способен привыкнуть только к одному – жить в открытом космосе без скафандра.

Алексей нажал кнопку на подлокотнике, и рядом с дверью загорелся экран, подключенный к внешней видеокамере. За дверью, заложив руки за спину, ожидал энсин Нокуар-Им-О‑Кодо.

Алексей еще раз нажал кнопку на подлокотнике, и дверь плавно откатилась в строну.

Нокуар сделал только один короткий шаг, чтобы переступить порог. На нем была летная форма с зеленой полоской младшего офицера.

Дверь за его спиной заняла исходное положение.

Нокуар быстро вскинул правую руку, коснувшись отставленным большим пальцем груди:

– Фортуан Бузин! Энсин О-Кодо прибыл в ваше распоряжение!

Постукиванием указательным пальцем по подлокотнику Алексей отсчитал десять секунд. Он хотел убедиться, что Нокуар не дурачится.

– Все? – спросил он, одиннадцатый раз коснувшись пальцем подлокотника.

– Жду ваших приказов!

– А по-человечески?

– Прошу простить, не понял!

– Теперь скажи все то же самое, только нормальным, человеческим языком. Не как военный.

– Но мы и есть военные, фортуан!

– Я, вообще-то, просто врач.

– У вас полоска старшего офицера, фортуан!

– А, так это она тебя с ума сводит!

Алексей рывком поднялся из кресла, заглянул в душевую, сдернул с вешалки полотенце и накинул его себе на левое плечо.

– Так тебе легче?

– Прошу простить, фортуан… – Нокуар запнулся и, сам того не желая, улыбнулся: – Это так по-земному.

Алексей щелкнул пальцами и направил указательный на энсина:

– А! Так, значит, оценил?

– Прошу простить, фортуан, но я не захватил с собой полотенце. Если вы предложите мне свое…

– Обойдешься! – Алексей толкнул в сторону Нокуара кресло: – Садись!

Секунду поколебавшись, Нокуара сел и быстрым, заученным движением сдернул с головы кепку.

– Сидеть в головном уборе нельзя?

– В помещении, в присутствии старшего по должности или по званию.

– Понятно.

Алексей пододвинул себе другое кресло, кинул полотенце на спинку и сел.

– Послушай, Нокуар. – Подавшись вперед, Алексей сцепил пальцы рук. – Я впервые на боевом фортанском корабле. Да еще и в офицерской должности. Между тем я, как ты можешь заметить, нефортан. И, надо полагать, единственный нефортан на всем корабле. Ну да, ты говорил, есть еще двое киферов. Но киферы есть на любом корабле, к ним все уже давно привыкли. Поэтому мне будут уделять особое внимание. Все – от капитана до кока. Как тот вахтенный офицер у шлюза. Я в принципе не имею понятия, как устроена служба на боевом корабле фортанов. А на каждом корабле есть еще свои обычаи и традиции. Тут еще и биом отключили, – Алексей ткнул себя пальцем в висок. – То есть у меня очень хорошие шансы попасть впросак. Поэтому мне на самом деле нужен знающий человек, который смог бы объяснить, что тут да как. А когда нужно, так и подсказать или одернуть. Только не такой, который станет все время держать руку у груди. Я вовсе не призываю тебя везде и всюду нарушать правила субординации. Но во внеслужебной обстановке мы вполне могли бы общаться с тобой не как старший и подчиненный, а просто как хорошие знакомые. Ну, что скажешь?

– Я согласен.

– Отлично! С чего начнем?

– С того, что ты ошибаешься. На корабле, кроме тебя и киферов, есть еще один нефортан.

– Кто?

– Кот.

Глава 11

Старт прошел в штатном режиме.

Если бы на корабле находились гости, не имеющие большого опыта в космоплавании, они, скорее всего, вообще ничего не заметили бы. Даже если бы сидели за обеденным столом и бокалы их до краев были наполнены вином.

То, что заработали сначала маневровые, а следом за ними и маршевые двигатели, можно было понять только по легкой дрожи, прошедшей по корпусу корабля. Почувствовать ее можно было, лишь плотно прижав к переборке руку. Корабль уверенно набирал скорость, а система искусственной гравитации плавно компенсировала изменение силы тяжести.

То, что корабль действительно движется, могли видеть лишь находившиеся на мостике члены экипажа – перед ними был развернут большой полукруглый экран, на который в режиме реального времени передавалась видеоинформация с наружных камер. Да и то лишь до тех пор, пока корабль не покинет пределы планетарной системы. Как только в объективы видеокамер перестанут попадать спутники и астероиды, корабль будто зависнет в межзвездной пустоте. Крошечные искорки звезд будут мерцать, все точно пришпиленные к своим местам. При этом каждая из них с огромной скоростью неслась по своей траектории, очерченной вокруг центра Млечного Пути. А все вместе они уносились в сторону края Вселенной с ускорением 73,8 километра в секунду на мегапарсек. Расстояния и скорости такие, что и вообразить трудно. Но при этом все кажется неподвижным – расстояние будто съедало скорость.

Сразу после старта Нокуар предложил Алексею устроить экскурсию по «Тунд-Ор-Сун». Боевой корабль – это, конечно, не лабиринт, заблудиться на нем сложно. Все палубы, переходы и отсеки имеют соответствующую маркировку. На каждой развилке на стене висит интерактивная карта, показывающая, где ты находишься и как быстрее и проще добраться до нужного тебе места. Но на каждом корабле имеются свои маленькие, скрытые от посторонних глаз места, о которых знают только постоянные члены экипажа. Знание этих маленьких секретов, помимо того, что делает тебя уже не гостем на корабле, а полноправным членом экипажа, может еще и отчасти упростить выполнение ежедневных служебных обязанностей. А в бою, кто знает, может и жизнь спасти. В общем, дело было нужное. А поскольку до назначенного совещания, на котором старший врач обязан был присутствовать, оставался еще целый час, Алексей согласился.

Обход Нокуар решил начать с первой, технической, палубы, куда они и переместились, воспользовавшись не лифтом, а так называемыми тромами – почти отвесными шахтами, по которым члены экипажа могли быстро перемещаться между палубами в условиях, когда искусственная гравитация не действует. При нормальной силе тяжести перемещаться по тромам можно, разумеется, только сверху вниз, но и для этого требовалось особое умение, чтобы не позволить спуску превратиться в свободное падение. Собственно, Нокуар хотел всего лишь показать Алексею, где проходит ближайшая к медицинскому отсеку трома. Но Алексей, недолго думая, прыгнул в открытый проем, пролетел до первой палубы и ловко вышел из тромы, даже не ухватившись за поручень. Пользоваться тромами он научился еще на «Золотом Компасе». И, как оказалось, еще не забыл, как это делается. Ему был приятен уважительный взгляд Нокуара, спустившегося по троме следом за ним. Энсин явно не ожидал такой прыти от гражданского врача, да к тому же еще и землянина. Да и выход из тромы у него получился не такой красивый, как у Алексея.

– «Тунд-Ор-Сун» уже бывал в боях? – поинтересовался Алексей.

– И не раз, – ответил Нокуар. – Не считая мелких стычек с сайтенами, которые постоянно устраивают провокации в пограничных зонах, «Тунд-Ор-Сун» участвовал в знаменитом Сражении Трех Флотов.

– Сайтены попытались захватить фортанские колонии в системы Боракс, для чего привлекли на свою сторону Клан Моргенштайн, – добавил Алексей. Чем снова немало удивил Нокуара. – Решающая битва произошла у планеты Фум. Поэт-историограф Фалодя Иконус написал о ней:

Стальные туши

Падали, кружа.

Лети,

Осенняя листва.

– Он был на Фуме во время сражения?

– Сомневаюсь. Иконус поставил перед собой задачу запечатлеть в стихах все выдающиеся события, произошедшие при его жизни. Разумеется, он не мог лично везде присутствовать. Особенно там, где его не ждали. Поначалу он писал поэмы, затем перешел на баллады. Баллады сменили сонеты. Ну, а им на смену пришли хокку. В Галактике происходит так много всего, что Иконус не успевает все это рифмовать. Не так давно он сделал заявление, что осваивает новый для себя поэтический жанр однострочий. И самое интересное, что он таки своего добьется!

– Чего именно? – не понял Нокуар.

– Славы, разумеется. Сейчас он регулярно выпускает свои «Ежемесячники» и «Ежегодники». А когда-нибудь непременно соберет все это в один огромный том. И тут уже будет не важно, насколько он хорош как поэт. От такого эпохального труда невозможно просто так отмахнуться. О нем непременно будут говорить, станут спорить. Потому что найдутся как противники, так и ярые приверженцы стиля… Или жанра?.. Как ни крути, а Фалодя Иконус стал новатором, не сказав в литературе ничего нового. А все потому, что сегодня все решает не литературный талант, а умение преподнести себя соответствующим образом.

Техники – с желтыми лентами через плечо – почему-то все шли им навстречу. Коридор был узкий, только-только двоим разойтись. Поэтому Алексею с Нокуаром то и дело приходилось перестраиваться в шеренгу. То один впереди, то другой. Техники аккуратно вскидывали правую руку к груди, хотя во время полета устав требовал отдавать честь старшему по званию только при обращении к нему. Видимо, это тоже было демонстрацией особого отношения к врачу-землянину. Подчеркнутым уважением, выказанным чужаку. Алексею это не очень-то нравилось. Да какое там! Совсем не нравилось! Не сказать, что раздражало, но изрядно нервировало. Лишь завидев впереди бодро шагающего техника, он уже начинал прикидывать – ну как и этот тоже вскинет руку к груди? Но не одергивать же было каждого? Тем более что Нокуар старательно делал вид, что ничего особенного не происходит.

– Ты любишь литературу?

– Конечно. А ты?..

– Секундочку, – Нокуар поднял руку. – Вот оно, сердце нашего корабля! – он указал на закрытые ворота, перечеркнутыми двумя полосами, синей и голубой. – За этими дверями…

– Гипердвигатель Хайма-Дрешера.

Нокуар провел пальцами по подбородку.

– Слушай, а ты вообще-то врач?

– Разумеется, – улыбнулся самой доброжелательной своей улыбкой Алексей. – Хочешь, прямо сейчас удалю тебе аппендицит?

– Я не встречал врачей, которые умеют пользоваться тромами и знают принцип движения кораблей в гиперпространстве. Им это не нужно.

– Я – эрудит.

– Серьезно?

– Любую информацию можно найти в биоме.

– На корабле биом работает в сильно урезанном виде. Можно сказать, что его тут вовсе нет.

– Согласен. Даже странно как-то… – Алексей прислушался к собственным ощущениям и брови сдвинул задумчиво. – Я всегда был уверен, что мне ничего не будет стоить отключиться от биома. Иногда даже хотелось это сделать. Как после случая в Кан-Да-Кане. А сейчас… Я чувствую себя как будто в вакууме. Мне физически не хватает непрерывного информационного потока, плотность которого я сам могу регулировать. Я словно отрезан от мира!

– Если захочется переговорить с кем-то, кто находится за пределами корабля, нужно поставить об этом в известность капитана.

– Лично?

– Зачем? Для этого существует биюл корабля.

– И как к нему подключиться?

– Ты еще не подключен?

– Нет.

Когда Алексей жил на «Золотом Компасе», внутренних биюлов кораблей не существовало. Для связи члены экипажа пользовались настенными интеркомами или переговорниками, которые, как часы, носили на запястье. На рейсовых космолетах, которыми Алексей летал, уже став врачом, работал все тот же биом с минимальной интеллектуальной фильтрацией инфопотока. Если ты не террорист и не затеваешь ничего дурного, тебя это никак не касалось.

Нокуар достал из нагрудного кармана служебный жетон.

– Для подключения требуется жетон. Тебе нужно только активировать его через персональный биюл. Несколько степеней защиты не позволит никакому другому гуманоиду с ходу войти в биюл корабля от твоего имени. Со временем взломать защиту, конечно, можно, но к тому времени, когда это будет сделано, оно потеряет всякий смысл. Потому что ты уже либо заявишь о пропаже жетона, либо твой жетон будет деактивирован за ненадобностью.

– Звучит оптимистично.

– Ты на самом деле врач?

– Ну а кто я, по-твоему?

– Я просто спросил…

– Думаешь, я шпион?

– Сомневаюсь.

– Я тоже. Это ведь не я назначил себя… Подожди, я подключаюсь к биюлу корабля… Опа!..

На Алексея обрушился шквал никак не отсортированной информации, имеющей отношение к самым разным аспектам жизнедеятельности корабля. Как старший офицер он теперь знал не только о том, что происходит в медотсеке. Он знал, что рядовые и офицеры будут есть сегодня на ужин. Что во втором вспомогательном маневровом двигателе был отмечен ноль-пятипроцентный рассинхрон, которым уже занимались техники. Что можно взять почитать в корабельной библиотеке. На какое время можно записаться на посещение комнаты релаксации. Знал расписание вахт. Узнал имя вахтенного офицера, первым встретившего его на корабле. Разумеется, в биюл была загружена вся информация о славном боевом пути крейсера «Тунд-Ор-Сун» – так что глупо было приставать с вопросом об этом к Нокуару. Алексей даже нашел информацию о коте, про которого упомянул энсин. На корабле действительно живет кот. Рыжий, здоровый, кривоногий, страшно пугливый кот, представитель земной фауны, по имени Руби. Обычное его местонахождение – в кают-компании на третьей палубе. Но в принципе встретить его можно где угодно. В первую очередь, разумеется, на кухне. Кот очень аккуратный, приучен пользоваться туалетом, и еще ни разу не было случая, чтобы он где-нибудь нагадил…

Широкий красный баннер сдвинул всю прочую информацию на второй план. Старшему врачу Бузину напоминали, что он обязан присутствовать на общем сборе старших офицеров, который состоится в конференц-зале на шестой палубе через сорок пять минут. Алексей попросил еще раз напомнить ему об этом за пятнадцать минут до начала сбора и убрал баннер.

– Ну как? – поинтересовался Нокуар.

– Да, тут есть где развернуться, – ответил Алексей. – Только сначала нужно навести порядок – настроить информационные потоки под себя.

– В корабельном биюле имеется интеллектуальная настройка – на первый план выходит информация, к которой ты чаще всего обращаешься.

– Разумно.

Алексей вернулся в главное меню и начал быстро прокручивать разделы.

Стоп!

Несколько разделов было заблокировано. «Вооружение», «Боевой состав», «Данные систем наблюдения»… Понятно – это ему знать ни к чему.

– Ну, так что у нас дальше? – спросил Алексей.

– Маршевые двигатели, – указал вдаль по коридору Нокуар, – маневровые двигатели, криогенные системы, системы рециркуляции, часть установки искусственной гравитации – вторая ее половина на самом верху, на десятке, – и выход на вторую палубу. Которую со спокойной совестью можно миновать. Там всяческое вспомогательное оборудование, складские помещения и грузовые шлюзы. Предлагаю сразу же подняться на трешку. Там находятся жилые помещения, столовая, бар, кают-компания. В общем, жизнь там бурлит. Веселее только на семерке – в зоне отдыха, развлечения, спортивной и боевой подготовки.

Алексей открыл соответствующий раздел корабельного биюла. В тренажерном зале сейчас проходили тестирование космодесантники четвертого взвода.

– Давай тогда сразу на седьмую, – предложил Алексей.

Когда-то он и сам неплохо проходил так называемую «дорожку десантника», по ходу которой требовалось преодолеть ряд препятствий, поразить определенное число виртуальных противников и самому не угодить под выстрел. Особенностью «дорожки десантника» являлось то, что она представляла собой не определенную последовательность препятствий, которые можно просто выучить наизусть, а сложную взаимосвязанную систему, находящуюся в постоянном движении. Делая шаг вправо или влево, ты тем самым менял настройку всей системы. Поэтому ты никогда не знал, что тебя ждет впереди. А значит, существовало бесконечное множество самых различных вариантов и способов прохождения «дорожки». Ну и, разумеется, на каждом боевом корабле, в каждом тренажерном зале «дорожка десантника» имела какие-то свои особенности, зависящие только от фантазии и мастерства местных инженеров, которые, как правило, очень любили устраивать для бойцов новые, оригинальные ловушки. Так, например, Алексею не раз доводилось слышать про легендарную ловушку под названием «мясорубка», созданную инженерами эсминца «Звездный Спрут». Пройти ее с первого раза не удавалось никому. А большинство и в десятый, и в двадцать пятый раз оказывались побежденными техническим гением инженеров «Звездного Спрута». Так что Алексею просто не терпелось увидеть, что представляет собой «дорожка десантника» на «Тунд-Ор-Суне».

Глава 12

Пока они поднимались на седьмую палубу, Алексей выяснил, что он как старший врач не просто имеет право, а даже обязан время от времени посещать тренировочные залы и вносить в соответствующий раздел корабельного биюла свою оценку проводимых занятий. Поэтому Алексей заблаговременно оповестил о своем визите работающих с «дорожкой десантника» инженеров. В принципе, он не обязан был это делать, но решил не ставить инженеров в неловкое положение. Пускай заранее застегнут свои кители на все пуговицы, пригладят нашивки, наденут кепки, как и полагается, на два пальца от бровей. Алексей был почти уверен, что явление врача-землянина вызовет по крайней мере легкое смятение.

Чтобы узнать мнение Нокуара на сей счет, Алексей по привычке попытался воспользоваться для этого мыслечатом. Однако корабельный биюл мыслечат не поддерживал. Члены экипажа могли обмениваться только служебными сообщениями, каждое из которых автоматически регистрировалось в специальном приложении судового биюла. Это было разумно. «Тунд-Ор-Сун» был боевым кораблем, и пустая болтовня в мыслечате только отвлекала бы членов экипажа от выполнения поставленных перед ними задач. Но свыкнуться с чувством изолированности от Большого Мира было непросто.

Мелькнула мысль: с чем можно было бы сравнить это странное, ни на что не похожее чувство? И сразу же всплыло воспоминание из далекого детства. Даже не само воспоминание, а связанные с ним ощущения. Он прятался от вильдеров в угольном ящике. Места там было мало, он лежал на боку, скорчившись, прижав руки к груди, а ноги к животу. Невозможно было даже пошевелиться. А ему нестерпимо хотелось выпрямить ноги. Хотелось так, что казалось, будто коленки раздуваются, словно пузыри, и вот-вот лопнут. Именно это ощущение страшного напряжения в согнутых коленях, возникшее скорее на психологическом, нежели на физическом уровне, с которым ничего невозможно был поделать, показалось Алексею похожим на отрезанность от биома. Ты знаешь, что можешь совершить некое действие, но не можешь этого сделать по не зависящим от тебя причинам. И ты понимаешь, что это правильно, что так и должно быть. Но все равно испытываешь нестерпимое желание сделать то, чего не можешь.

Быть может, это и была та самая пресловутая биомозависимость, о которой так любили рассуждать психологи и невропатологи? При этом сами они отказываться от биома не собирались. По их версии, биомозависимость возникала лишь у людей с неустойчивой психикой, переживших серьезные психические травмы, ну и, разумеется, у детей, чья психика была еще не до конца сформирована, а потому легко изменялась под любым воздействием извне.

– Ты чувствуешь отсутствие биома? – спросил Алексей у Нокуара.

– Разумеется, – не задумываясь, ответил тот.

– На что это похоже?

– Когда чешется, а почесать не можешь.

– Интересное наблюдение.

– У тебя не так?

– Ну, в общем, похоже, – не стал вдаваться в детали Алексей. – Не думаешь, что это биомозавсимость?

– Ты – врач, тебе виднее.

– Я врач общего профиля.

– Значит, и в психиатрии должен разбираться. Хотя бы чуть-чуть.

На двери комнаты удаленного контроля горела белая полоса, извещавшая, что дверь не заперта – входи кто хочет. Алексей все же решил проявить деликатность и попросить разрешения войти. Но не успел он сделать это, как дверь сама откатилась в сторону.

На пороге появился невысокого роста фортан с коротко подстриженными светлыми волосами. Кепки у него на голове не было, а стоячий воротничок форменной куртки был расстегнут. На руках у него сидел большой рыжий кот.

– Здравствуйте, – улыбнувшись, совсем не по-уставному приветствовал Алексея фортан. – Вы – новый старший врач?

Алексей остановился, чуть расставил ноги в стороны и заложил руки за спину. Стойка не военная, но свидетельствующая об организованности. Так полагал Алексей. Поведение инженера совершенно не соответствовало тому, к чему он внутренне готовился. А потому он не знал, как себя вести.

– Это – Руби. – Инженер взял кота за переднюю лапу и заставил его изобразить приветственный жест. Усы кота недовольно вздыбились. – Вообще-то капитан разрешил ему ходить там, где он пожелает. Но если вы против того, чтобы он находился в контрольной во время вашего визита…

– Вы предлагаете мне зайти попозже, когда уйдет кот? – с серьезным видом осведомился Алексей.

Инженер озадаченно сдвинул брови и чуть приоткрыл рот. Видимо, такая мысль не приходила ему в голову. И сейчас он пытался просчитать все возможные последствия такого хода. Устраивать на практике размен старшего врача на кота он, разумеется, не собирался. Но в теории это представлялось ему интересным сразу с нескольких точек зрения.

– Вас не смутит присутствие кота?

Алексей внимательно посмотрел на Руби.

Кот ответил ему еще более долгим и тягучим взглядом.

– Мне кажется, это я его смущаю.

– Ну что вы, Руби любит гостей. – Инженер почесал кота за ухом.

– Обычно коты предпочитают держаться поближе к кухне.

– Руби не обычный кот. – Инженер опустил кота на пол, и тот сразу нырнул в дверной проем. – Вот видите… Заходите… Меня, кстати, зовут Имер-Ун-И‑Вей.

В небольшой комнате царил полумрак. Освещение было уменьшено до минимума, чтобы не искажать картинки на четырех больших виртуальных экранах, выставленных широким полукругом.

Помимо Имера-Ун-И‑Вея и Руби, который сразу же уселся на вращающийся стул, в комнате находился еще один инженер. Он стоял в самом центре, сложив руки на груди. Лице его скрывали большие, с затемненными стеклами, очки виртуальной реальности.

– Это Грол-Ир-О‑Нук, – кивнул на напарника Имер.

Тот никак не отреагировал на появление гостей.

– Вид сверху, – указал на первый экран Имер. – Со стороны испытуемых, – указал он на следующий. – Со стороны воображаемого противника, – третий экран. – Ну и все жизненно важные показатели, – четвертый экран.

– Кто сейчас на дорожке? – спросил Алексей.

– Готовится новая группа. Второе отделение пятого взвода. Пять человек. Готов поспорить, что до финиша не дойдет ни один.

Последняя фраза прозвучала спокойно, без насмешки, сожаления или сочувствия. Инженер всего лишь констатировал факт, в котором лично у него не было ни малейших сомнений. Точно так же он мог сказать, глядя на тонущее в океане солнце: «Завтра оно снова взойдет».

– Какая у вас модель дорожки? – поинтересовался Алексей.

– «Глимбер – двести двадцать» с прошивкой «НОК-четырнадцать – двадцать пять – ноль семь».

Алексей скептически поджал губы. «Глимбер‑220» – стандартная модель. Любой космодесантник мог пройти ее если и не с первого раза, так уж точно со второго. А в третий – с завязанными глазами. Изменение прошивки влияет лишь на быстродействие и отчасти повышает уровень интуитивной коррекции огня. То, что на дорожке должно было работать отделение, только упрощало задачу. Заявление инженера И-Вея о том, что ни один из отделения не дойдет до финиша, Алексей мог объяснить только желанием произвести впечатление на нового старшего врача. По всей видимости, инженер был уверен, что землянин понятия не имеет, что представляет собой тренажер для космодесантников, и то, что происходило в тренажерной, было ему не особенно интересно. Сделав пару пустых замечаний, он уберется восвояси, не дожидаясь конца представления.

Алексей посмотрел на часы.

До начала совещания оставалось еще полчаса.

– Сколько времени занимает прохождение?

– В идеале – двенадцать минут.

– Когда начинаете?

– Да хоть сейчас.

– Начинайте.

В комнате, где находились готовящееся к испытанию десантники, замигал красный свет.

– Двухминутная готовность!

Деловито, без спешки и суеты, бойцы в последний раз принялись проверять экипировку.

– Какое вооружение?

– Стандарт. Трассер «фэрер-ун», пистолет «странник – триста двенадцать», шок-нож «вертер». Объем боекомплекта не ограничен – для простоты. Десантники «стреляют» лазерными лучами из подствольников. При попадании в цель «противник» выходит из строя и прекращает огонь…

– Минутная готовность!

– В свою очередь, роботизированные «противники» ведут огонь специально подготовленными пластиковыми пулями с электронной начинкой. Попадая в ту или иную часть экипировки десантника, такая пуля выводит из строя соответствующую анатомическую часть экзоскелета. «Подстреленный» десантник начинает хромать или теряет способность пользоваться рукой. В случае «поражения» жизненно важных органов экзоскелет полностью блокируется. Десантник не может двигаться и… – инженер И-Вей с показным сожалением развел руками, – выходит из боя.

Ничего нового для себя Алексей не узнал. Но он не перебивал фортана, дабы тот не счел его за умника, любящего порассуждать о том, о чем он на самом деле понятия не имеет.

– К бою!

Десантники выстроились возле переборки, отделявшей их от тренажерного зала, подняли трассеры стволами вверх.

– Пошли!

Переборка будто растворилась в воздухе.

Десантники выбежали в полутемную тренажерную, освещаемую редкими багровыми всполохами у стен и под потолком.

В ту же секунду на них обрушился шквальный огонь с заросшей густым кустарником высоты, расположенной в ста сорока двух метрах от стартовой линии.

Расстояние было указано на первом экране. Разумеется, все цифры были заранее введены инженерами. Но, поскольку десантники видели все вокруг через дисплеи своих шлемов, расстояние казалось им реальным. А перемещающиеся фрагменты покрытия пола и движущиеся дорожки заставляли их пробежать до цели именно то расстояние, что и требовалось, – ровно сто сорок два метра под огнем противника.

Десантники залегли за укрытиями и отвечали противнику беспорядочным, неприцельным огнем. Это был классический дебют. Сейчас они оценивали ситуацию и выбирали тактику боя.

Обучение космодесантника сводилось к отработке стандартных ситуаций и доведению любых действий до автоматизма. На любой выпад со стороны противника десантник должен отвечать автоматически, не задумываясь, подчиняясь только лишь инстинктам. Если десантник входил в плотный контакт с противником, то бой продолжался не более пятнадцати секунд, необходимых для того, чтобы уйти из-под удара и тотчас же нанести ответный удар. То же самое касалось и любого по численности отряда, действующего как единый организм.

– Можно услышать их переговоры? – Алексей взглядом указал на экран.

– О нет! – вскинул руки И-Вей. – Мы играем по-честному! Ребята на дорожке не знают, что мы для них приготовили. А мы не знаем, какую тактику выбрали они. Все как в настоящем бою.

Десантники бросили несколько дымовых гранат, и поле боя заволокло густым облаком дыма.

– Семеро из восьми с этого начинают, – скептически усмехнулся И-Вей. – Дымовая завеса – и!..

Фортан щелкнул пальцами и выбросил правую руку перед собой. Он был похож на дирижера, дающего команду вступать главному инструменту.

Из облака дыма выбежал десантник. Держа трассер перед собой и не отпуская спускового крючка, он водил стволом из стороны в сторону, поливая все вокруг потоками виртуальных «пуль». При этом он, наверное, еще и орал что-то во всю глотку.

– Это несерьезно, – удрученно покачал головой И-Вей.

Его напарник в очках виртуальной реальности внезапно вскинул левую руку к плечу и сжал пальцы в кулак.

– Ну, давай, – И-Вей кивнул, соглашаясь с предложением, которого никто другой не услышал.

Под ногой у десантника взорвалась мина. Подкидная доска отбросила его в сторону. Получилось весьма эффектно.

Боец упал на спину, но тут же перекатился на грудь. Он попытался подняться, но снова упал. Левая его нога была обездвижена. Отталкиваясь другой ногой, он пополз в сторону вросшего в землю валуна, чтобы укрыться за ним.

– Отключи вторую ногу, – сказал И-Вей напарнику.

Правая нога десантника дернулась и перестала двигаться.

Он перевернулся на бок, вскинул трассер и нажал на спусковой крючок.

– Исключительно банальное решение, – изрек И-Вей, заложив руки за спину. – Они пожертвовали одним из своих, чтобы он отвлек внимание «противника». Тем временем остальные надеются обойти высоту и подавить огневые точки.

– А как бы ты поступил на их месте? – спросил Нокуар.

– Не знаю, – пожал плечами И-Вей. – Я не десантник. Моя задача не искать выходы из сложных ситуаций, а создавать их. Я имею в виду ситуации.

– А если бы это был настоящий бой?

– Что? – И-Вей удивленно посмотрел на произнесшего эти слова Алексея.

– Отделение приняло решение пожертвовать одним из своих товарищей, зная, что это всего лишь игра и на самом деле с ним ничего не случится. Как бы они поступили, будь все по-настоящему? И согласился бы он, – Алексей ткнул пальцем в лежащего на земле бойца, – умереть ради общего дела?.. Кстати, почему он все еще жив? Его давно уже должны были прикончить.

– Именно по той самой причине, что вы только что озвучили, фортуан старший врач. Он должен понять, что на самом деле все было бы совсем не так. Ну, или хотя бы представить себе это. На самом деле ему сейчас не было бы больно – встроенная в костюм аптечка впрыснула бы ему в кровь требуемую дозу мощного анальгетика. Быть может, и кровотечение удалось бы остановить. Но, несмотря на это, он бы понимал, что жить ему осталось считаные минуты. А может быть, и меньше того. И, наверное, ему сейчас было бы невообразимо страшно. Когда ты можешь сражаться, то не думаешь о смерти. Но когда у тебя нет такой возможности, в голову начинают лезть самые разные мысли… Левая рука, Грол.

Левая рука десантника взметнулась вверх и упала.

– Это нечестно! – возмущенно воскликнул Нокуар. – Он в укрытии, и огонь «противника» не может его достать!

Энсин указал на третий экран. С позиции «противника» не было видно лежащего за валуном бойца.

– А на войне все по-честному? – криво усмехнулся инженер.

– Снайпер, – произнес Алексей.

– Где?

Алексей включил световую указку и направил ее на три большие ржавые бочки, расположенные в сорока двух метрах правее возвышенности, с которой велся огонь.

– Им управляет Грол.

– Браво, фортуан старший врач! – с искренним уважением произнес И-Вей. – А я слышал, что вы перевелись к нам с гражданской службы.

– Я тоже это слышал, – кивнул Алексей. – Снайпер и остальных положит?

– Мог бы. Но это было бы слишком просто. Мы всем им должны дать возможность подумать о смерти. Думаю, мы снимем еще одного, а остальным позволим взять высоту. Для них у нас имеется еще несколько сюрпризов.

Четверо десантников невредимыми вышли к подножию возвышенности. Теперь они находились в более выигрышной позиции, чем «противник». Оставаясь в укрытии, «противник» уже не мог вести прицельный огонь. Десантники же использовали любую возможность для того, чтобы выводить из строя раскрывших свое местоположение юнитов «противника».

– Можете предположить, что будет дальше? – с интересом посмотрел на старшего врача И-Вей.

– Двое двинутся вперед – расчищать проход. Двое других останутся, чтобы добить «врагов» на высоте. После этого они смогут сверху обеспечить прикрытие своей команде.

– Вы все больше удивляете меня, фортуан старший врач! – изумленно вскинул брови И-Вей. – Признайтесь честно, вы здесь с тайной миссией? И на самом деле вы вовсе не врач?

– Я врач, и я сам не знаю, что я здесь делаю, – улыбнулся Алексей.

– Хорошо, я сделаю вид, что поверил вам, – как фокусник, взмахнул руками инженер. – Что ж, пора поумерить пыл наших чемпионов. Что скажешь, Руби?

И-Вей посмотрел на кота.

Кот в ответ коротко мявкнул.

– Отлично. Выбирай, – И-Вей указал на экран.

Кот приподнялся на задних лапах и передней, когтистой, ударил по изображению одного из десантников – как будто собирался подцепить его на коготь.

– Уверен?

Кот снова отрывисто мявкнул.

– Это – кадавр? – спросил, кивнув на кота, Алексей.

– Нет. Самый обыкновенный кот.

– Как же он тогда вас понимает?

– Ну, Руби давно уже на корабле.

– Так давно, что успел выучить язык?

И-Вей улыбнулся, давая понять, что оценил шутку.

– Номер третий, Грол!

Грол взмахнул двумя сложенными вместе пальцами.

Уже почти добравшийся до вершины десантник упал на одно колено, будто оступившись.

– Еще!

Десантник выронил из рук трассер.

Левой рукой он схватил за запястье выведенную из строя правую и несколько раз согнул ее в локте.

– Ах, хитрец! – недобро усмехнулся И-Вей. – Пытается снова запустить сервоприводы экзоскелета. Иногда такой фокус срабатывает.

– И что тогда? – поинтересовался Нокуар.

– Ничего, – безразлично дернул плечом инженер. – Идти он все равно не сможет. А значит, его товарищам придется либо бросить его, либо тащить на себе. До финиша им все равно не добраться, но с «раненым» на руках они еще и потеряют очки.

– Вам нравится создавать безвыходные ситуации? – искоса глянул на инженера Алексей.

– Это моя работа, – скромно улыбнулся тот.

– Снайпер на первом же ходу – не слишком ли высокий уровень вы сразу задаете?

– В бою у них тоже не будет времени на раскачку. Когда в мясорубке боя начинает работает снайпер, причем очень избирательно, это действительно может сбить с толку. Но подождите, посмотрим, что вы скажете, когда увидите, что мы еще приготовили для наших ребят!..

– Они забрали его! – воскликнул Нокуар.

Закончив зачистку возвышенности, бойцы помогли подняться своему «раненому» товарищу, и они все вместе двинулись дальше.

Грол сдернул очки виртуальной реальности и кинул их на стол.

– В моей работе больше нет необходимости! – с обидой сообщил он всем присутствующим, включая Руби. – Они совершили ошибку, и теперь система сама с ними разберется.

У Грола-Ир-О‑Нука было узкое, вытянутое лицо, длинный нос и близко посаженные пронзительно-черные, будто две капельки расплавленной смолы, глаза. Коротко подстриженные жесткие волосы он старательно зачесывал назад, но они ни в какую не желали оставаться в таком положении и всякий раз после того, как Грол проводил по ним ладонью, начинали медленно подниматься торчком.

И-Вей быстро провел церемонию знакомства:

– Фортуан старший врач Алексей Бузин, мой напарник инженер Грол-Ир-О‑Нук.

Два взрыва одновременно взметнулись по сторонам от группы бойцов. Земля, пыль и мусор, взлетевшие вверх, не успев опасть, закружились, сворачиваясь в два гигантских веретена.

– Как вам это нравится, фортуан старший врач? – с гордым видом осведомился И-Вей.

– Им не следовало идти одной группой, – недовольно заметил Грол. – Тогда бы и не попали все разом в ловушку.

Бойцы ускорили шаг, пытаясь вырваться из ловушки. Но было поздно. Концы вращающихся веретен сомкнулись у них над головами, образовав полукруглую арку, которая тотчас же разделилась надвое. Две половинки упали в горизонтальную плоскость и замкнулись в бешено вращающееся кольцо.

– Система нейтрализации живой силы врага «Вортекс». – И-Вей представил Алексею новое оружие точно так же, как представлял незадолго до этого своего коллегу.

– Никогда такого не видел, – признался Алексей.

– Если честно, это разработка сайтенов. Мы захватили «Вортекс» во время одной из стычек. Ну, и сделали несколько нелицензированных копий. Для личного пользования.

– Что произойдет, если бойцы попытаются выйти из круга?

– «Вортекс» не позволит им этого сделать. Просто отбросит назад. Причем очень аккуратно, не причинив вреда.

– А сама система, создающая вихрь?..

– Она находится за пределами кольца. Сайтены используют «Вортекс» для транспортировки пленных. Соответственно, сам «Вортекс» находится у одного из конвоиров. Это коробка размером с ладонь. Мы же придумали использовать «Вортекс» как ловушку. Добавили систему автозапуска, срабатывающую, как только рядом оказывается человек.

– Сегодня нам сказочно не повезло, – мрачно заметил Грол. – В ловушку угодила всю команда разом.

– Не обращайте внимание на Грола, – извиняющееся улыбнулся И-Вей. – У него всегда портится настроение, если игра заканчивается раньше времени.

– Конечно, – обиженно буркнул Грол. – Я ведь все самое лучшее под конец придержал. Не думал, что они вот так…

– Может, вы сами рискнете? – взглядом указал на экран И-Вей. – А, фортуан старший врач? Что-то подсказывает мне, что вы можете показать неплохой результат.

– Не в этот раз, – отказался Алексей.

Во-первых, не хотелось выставлять себя на посмешище. Во-вторых, пора уже было не просто идти, а бежать на совещание. Опаздывать в первый же день службы – моветон. Определенно моветон.

Глава 13

Алексей успел точно, минута в минуту. Подходя к дверям конференц-зала, он даже сбавил шаг, чтобы выровнялось дыхание.

Поскольку дверь была помечена оранжевым цветом, означавшим, что приглашенные на встречу могут свободно входить, Алексей открыл ее и вошел в зал.

Конференц-зал был освещен чуть приглушенным, не режущим глаза палевым светом. В зале не было ни одного угла – он имел идеально круглую форму. По чуть подсвеченным стенам медленнно плыли неясные, растекающиеся, наплывающие друг на друга тени. Они не отвлекали внимание, а, напротив, способствовали сосредоточенности и собранности. Впрочем, это Алексей оценил чуть позже. А в первый момент тени, плывущие по стенам, показались ему несколько странным декором для конференц-зала на боевом корабле. Почти весь зал занимал большой круглый стол, за которым сидели приглашенные на встречу старшие офицеры, всего около сорока человек. Над столом парили поливизорные экраны, местоположение которых можно было менять, не касаясь их, простым движением руки.

Едва переступив порог конференц-зала, Алексей почувствовал, что превратился в объект всеобщего внимания. Взгляды всех фортанов были обращены на него. Даже те, что сидели ко входу спиной, развернули свои кресла. Казалось, все чего-то ждали. Однако ожидание было не напряженным. Фортаны чувствовали себя спокойно и уверенно на своем корабле. Землянин же, хотя и был одет в такую же, как и они, форму, пока оставался для них загадкой. Станет ли он для них своим или так и останется чужаком, зависело только от него самого. Кроме того, каждый из них еще до отлета наверняка видел в биоме запись того, что он проделывал в штайне Кан-Да-Кан. И мысль об этом вовсе не прибавляла Алексею уверенности. Он бы предпочел оказаться незнакомцем, которого собравшиеся за круглым столом в конференц-зале фортаны видели впервые в жизни. Это дало бы ему возможность сыграть любую роль, которую он сам бы для себя придумал. Но нет – каждый из присутствующих, скорее всего, уже успел составить на его счет некое мнение. Пускай не очень четкое и не до конца определенное, оно уже успело запечатлеться в подсознании. И теперь каждый желал убедиться в том, насколько реальный землянин соответствует его представлению о нем. В такой ситуации оставалось только быть самим собой.

Абсолютно безучастными ко всему казались только двое киферов, стоявших чуть в стороне от стола. Сесть за стол им не позволяла анатомия. Киферов никто никогда не видел сидящими или лежащими. Они всегда занимали вертикальное положение, опираясь на три длинные конечности, похожие на складные трехсекционные опоры. Киферы были самыми необычными и загадочными существами в Галактике. Экзобиологи относили их к классу насекомоподобных, основываясь главным образом на внешнем сходстве киферов с гигантскими жуками. Вернее, из всего, что видели ученые специалисты, киферы больше всего напоминали им жуков. Внешне они походили на треножники высотой около двух метров, сверху на которые крепились массивные формы, напоминающие танковые башни без стволов. Причем абсолютно все люки и смотровые щели этой башни были наглухо задраены. Состав, покрывающий тело кифера, действительно имел сходство с хитиновым покровом насекомых. Но это ведь еще ничего не значило. Мало ли кто может оказаться покрыт снаружи хитином. А вот что находилось у киферов внутри, под необычайно прочным хитиновым слоем, для всех некиферов оставалось загадкой. Никто, кроме, опять же, самих киферов, не имел представления об их анатомии и физиологии. Не было известно, как киферы воспринимают окружающий мир. Какие у них органы чувств? Как они размножаются? Как общаются между собой? С людьми и представителями других инопланетных рас киферы общались с помощью голосовых модуляторов. Они воспринимали обращенные к ним слова, что, впрочем, вовсе не означало, что у них имеется слух в привычном для людей понимании. Вполне возможно, что для того, чтобы «слышать», они тоже использовали какие-то технические приспособления. Или, быть может, воспринимали звуковые колебания всей поверхностью своего странного тела, на которой порой открывались небольшие ячейки, откуда выскальзывали извивающиеся трубочки, жгутики и хоботки. Некоторые из них киферы использовали как манипуляторы. Через другие втягивали жидкости и полужидкую пищу. Кстати, в качестве пищи они поглощали любую органику. А может быть, тем, кто наблюдал за ними, только так казалось, что любую, на самом же деле киферы были весьма разборчивы в выборе пищи и имели свои кулинарные пристрастия. Для чего служили остальные трубочки, жгутики и хоботки, оставалось загадкой. Высказывались предположения, что они представляли собой нечто вроде выносных органов чувств. Как «рожки» у улитки или глазные стебельки у омаров. Хотя, конечно, на самом деле это могло быть все, что угодно. Любой из жгутиков, что выпускал из открывшейся ячейки кифер, мог служить некой цели, которую человек, будь он землянин или фортан, даже вообразить себе не мог. Ну, например… Хотя какие тут могут быть примеры, если это находится за пределами нашего воображения. Так что остается только смириться с тем, что киферы, скорее всего, навсегда останутся загадкой для людей. Вечной, как сама Вселенная.

Но при этом, как ни странно, киферы очень легко шли на контакт и находили взаимопонимание именно с гуманоидами. Влияние киферов распространялось на два десятка крупных секторов, и они с уверенностью могли бы проводить собственную политику. Однако при любых межрасовых конфликтах киферы неизменно занимали сторону людей. Можно даже сказать, что во всей Галактике у людей не было более последовательных и верных союзников, чем киферы. И, что уже давно никому не казалось странным, киферы несли службу на многих межзвездных кораблях людей, выполняя обязанности навигаторов. Благодаря своим уникальным способностям, природа которых, как и многое другое в киферах, оставалась загадкой, они могли с поразительной, не доступной никаким приборам точностью рассчитывать точки входа в гиперпространство и выхода из него. Если вы полагаете, что сделать это просто, что ж, попробуйте сами. Разумеется, вас даже близко не подпустят к навигационной системе корабля. Но можно испытать удачу на тренажере.

Итак, Алексей входит в конференц-зал. Перед ним примерно сорок фортанов и два кифера. Фортаны внимательно изучают нового старшего врача, готовясь оценить каждое его слово и даже жест. Киферы как-то по-своему мониторят ситуацию.

Первое, самое сильное желание Алексея – немедленно развернуться и покинуть зал. И черт с ним, будь что будет! В конце концов, он всего лишь гражданский специалист, волей какого-то очень странного случая оказавшийся на боевом корабле. Да к тому же он – землянин. Какой с него спрос?

Но почти одновременно с желанием уйти Алексей почувствовал что-то такое…

Уф!

Он и сам толком не знал, что почувствовал.

Лила, наверно, сказала бы, что это Моксо.

А может, это именно оно и было.

Алексей не знал, как следует себя вести в подобной ситуации. Он не готовился к ней заранее. Но, подчиняясь какому-то безымянному внутреннему чувству, он вскинул правую руку с открытой ладонью, коснулся отставленным большим пальцем груди и коротко поклонился всем присутствующим.

Затем, двигаясь вдоль плавно изгибающейся стены со скользящими по ней тенями, Алексей быстро подошел к капитану «Тунд-Ор-Суна», которого опознал по нашивкам на малиновой полосе, тянущейся вниз от левого плеча такой же, как у всех, серой форменной куртки. Остановившись в двух шагах от поднявшегося из кресла капитана, Алексей вновь коснулся большим пальцем груди и опустил подбородок на стоячий воротник куртки.

– Фортуан капитан! Старший врач Алексей Бузин! Прибыл в ваше распоряжение!

Капитан Фонер-Он-У‑Ней ответил ему тем же жестом.

– Рад приветствовать вас на борту «Тунд-Ор-Суна», фортуан старший врач.

Коротко поклонившись Алексею, капитан обратился ко всем присутствующим:

– Фортуаны офицеры! Позвольте представить вам нового члена нашей команды, старшего врача Алексея Бузина, – открытой ладонью он указал на Алексея, как бы отмечая или констатируя факт его присутствия. – После окончания нашей встречи каждый из вас сможет лично представиться фортуану старшему врачу. А сейчас, поскольку все в сборе, я хочу перейти к делу. Фортуан Бузин, занимайте свое место, – капитан указал на свободное кресло.

– Одну минуту, фортуан капитан!

Из-за спины капитана внезапно возник высокий, очень худой, с втянутыми щеками и острым носом фортан. Седые, несколько поредевшие волосы его были зачесаны назад, отчего глубокие залысины на висках делались особенно заметными. Но фортана это, похоже, ничуть не беспокоило. От всего его облика веяло несгибаемой внутренней силой и уверенностью как в самом себе, так и в том, что он делал. Спорить с ним, скорее всего, был бесполезно. По любому вопросу. И вовсе не потому, что, упорствуя в собственных заблуждениях, он тупо стоял на своем, а потому, что ему было несвойственно произносить необдуманные слова. Он говорил только то, в чем был абсолютно уверен.

Через плечо его серого мундира была перекинута малиновая полоса с тремя треугольными нашивками. Но и без того не составляло труда угадать, кто он такой. Хотя бы по тому, как свободно обратился он к капитану. Не пренебрежительно и не надменно, а именно свободно. Как старший по должности. Он с уважением относился к капитану, но привычки вытягиваться перед ним в струнку не имел.

– Я хочу сказать несколько слов фортуану Бузину. – Острый взгляд серых глаз, прячущихся за узким, даже чуть раскосым, нехарактерным для фортанов разрезом век, вонзился Алексею в переносицу, заставив его нервно сглотнуть. – Это займет всего пару минут.

Алексею это не понравилось. Очень не понравилось. Если возглавляющий экспедиционный корпус глава Объединенной службы безопасности Фортана хотел сказать ему что-то личное, он мог просто вызвать старшего врача к себе. Однако Траум-Ин-О‑Фар решил сделать это в присутствии всех старших офицеров. Следовательно, он хотел, чтобы не оставалось места для пересудов насчет того, что его дочь и какой-то там землянин… В принципе, Алексей готов был понять О‑Фара. В конце концов, он ведь был не только главой ОСБФ, но еще и отцом. Но самому ему от этого не становилось легче. Алексей вообще не любил прилюдные порки. Да и кому они нравятся?

– Прошу вас, фортуан командующий.

Совершенно не ко времени Алексей вспомнил почему-то про планету Денауэр в системе Ондера, на которой уже много десятилетий существовала колония людей, бывших землян. Обосновавшиеся на Денауэре колонисты решили строить свое общество на основе «традиционных ценностей, сакральных портов и духовных скреп». Когда у них пытались выяснить, о чем, собственно, идет речь, они несли какую-то чушь. Скорее всего, они и сами не понимали, о чем говорят. Но при этом снова и снова повторяли одни и те же слова – как заклинание или заговор. «Традиционные ценности, сакральные порты, духовные скрепы!» Вскоре денауэры перестали общаться с другими колониями, решив, что у тех мораль и нравственность страдают. А к Метрополиям они и вовсе относились с глубоким презрением, как к рассадникам самой страшной заразы в Галактике, за каковую денауэры почитали биом. Сами-то они биомом не то что не пользовались, а вовсе не имели представления о том, что это такое, так только, слышали где-то краем уха. Тех же, кто биомом пользовался, денауэры не стесняясь называли моральными уродами, нравственными дегенератами и духовными извращенцами. Контакты колонии Денауэр со всем остальным миром были сведены к минимуму. Да, собственно, всему миру до Денауэра и дела никакого не было – в Галактике Млечный Путь все имели право жить так, как сами считали нужным. Места много – всем хватает. Однако власти Денауэра то и дело делали громогласные официальные заявления о том, что они, мол, не дремлют, а готовятся к последней битве со злом. И вскоре наступит час, когда они нанесут удар возмездия сразу по всем Метрополиям, дабы раз и навсегда покончить с гнуснейшей заразой, имя которой «свободный и беспрепятственный обмен информацией». Конечно, этому никто не верил. О каком оружии возмездия могла идти речь, если люди на Денауэре конкретно голодали и вся колония давно бы уже вымерла, если бы не помощь благотворительных организаций, собирающих и доставляющих на планету гуманитарную помощь. Так вот, собственно, речь сейчас о том, что глава колонии Денауэр, избранный уже в восьмой раз единогласно всеми колонистами, от новорожденных до уже умерших, на абсолютно безальтернативной основе – именно такие выборы, по мнению денауэров, являются самыми открытыми и честными, – именовался просто: Лидер. Говорят, что даже сам он не то забыл свое имя, не то намеренно вытравил его из памяти с помощью сильнодействующих лекарств и ежедневных беспощадных медитаций с использованием коана: «Если не я, то – кто?» Говорят, что, как только он постигнет сей коан, то тотчас же обратится в пучок нейтронов и, поправ основополагающие принципы мироздания, с субсветовой скоростью устремится к краю Вселенной. И как только он ступит за край Вселенной, тут и наступит конец ВСЕМУ. Ну, то есть вообще всему, что только можно вообразить. Вследствие чего мир станет Абсолютно Невообразимым.

Алексей стиснул губы, как от глотка ядрено-кислого матурийского вина, которым сами матурийцы очень гордятся, и не выпить его с ними – значит нанести смертельное оскорбление.

Что за мысли лезли ему в голову?

Денауэрская колония… Лидер в виде пучка нейтронов… Матурийская кислятина…

При чем тут все это?..

Какое все это имеет отношение к командующему Траум-Ин-О‑Фару?

Который, не сводя взгляда с переносицы Алексея, приблизился к нему.

Теперь их разделяло расстояние меньше шага. Алексей от этого испытывал дискомфорт. Он не хотел, чтобы кто-либо вторгался в его жизненное пространство!

– Фортуан Бузин! – Громкий, режущий уши голос О‑Фара едва не вдавил Алексея в пол. – Я хочу выразить вам свою искреннюю благодарность за спасение дочери!

У Алексея едва челюсть не отвалилась. Такого он ну никак не ожидал! И от такой неожиданности мысли смешались у него в голове.

Чтобы глава ОСБФ при всех поблагодарил его…

В конце концов, он мог бы сделать это с глазу на глаз – Алексею все равно было бы приятно…

Интересно, О‑Фар один такой или же любой фортан на его месте поступил так же?..

Не зная, что сказать в ответ, Алексей лишь чуть приподнял подбородок. На всякий случай, чтобы челюсть не отвалилась.

А Траум-Ин-О‑Фар меж тем вскинул руку и коснулся большим пальцем груди. После чего, как это принято у землян, протянул Алексею открытую ладонь.

– Я ваш должник, – произнес О‑Фар, крепко пожимая Алексею руку. Но уже так, чтобы никто другой не услышал.

– Собственно… Ну… Любой на моем месте…

Алексей и сам понимал, что выглядит со стороны глупо. Вроде как туповатый мямля. Но в голову, как назло, не приходила ни одна дельная фраза, соответствующая ситуации. Даже подходящая цитата из классиков ну никак не желала подворачиваться.

– Не любой, – не выпуская его руки из своей, уверенно возразил О‑Фар. – Отнюдь не любой.

– Ладно, я согласен, – обреченно вздохнул Алексей.

– На что? – тут же спросил О‑Фар.

– Быть героем.

О‑Фар даже не изобразил улыбку. Только поднял руку и потрепал Алексея по плечу.

– Благодарю вас, фортуан капитан, – сказал он, направляясь к своему креслу.

И тут в голову Алексею наконец-то залетела дельная мысль. Быть может, она была не совсем уместной в данной ситуации. Но, в конце концов, не он ведь начал этот разговор.

– Фортуан командующий!

О‑Фар молча обернулся.

Что больше всего озадачило Алексея, так это то, что во взгляде О‑Фара не было даже пылинки удивления. Он как будто заранее знал, что за вопрос задаст ему землянин. И, дабы не отказываться от задуманного, Алексей с ходу выпалил:

– Я могу пригласить вашу дочь… на свидание?

Уголок тонких губ О‑Фара едва заметно приподнялся.

– А что она сама об этом думает?

И тут, опять же совершенно не к месту, Алексей отметил, что Лила совершенно не похожа на своего отца. Ну просто ни единой общей черточкой!

– Мы с ней об этом не говорили. Я решил для начала заручиться вашим согласием.

– Так принято у землян?

– Да… Было когда-то… Но мне этот обычай нравится.

– Позже поговорим.

О‑Фар положил руку на спинку кресла, повернул его и сел.

Теперь Алексею был виден только его профиль.

– Фортуан Бузин…

Алексей перевел взгляд на капитана.

Тот указывал на свободное кресло. И при этом улыбался. Не насмешливо, а совсем необидно.

Чтобы не видеть реакцию других офицеров, Алексей низко наклонил голову, быстро проследовал к своему креслу и упал в него.

Глава 14

Не успел Алексей положить руку на подлокотник, как его запястья очень осторожно коснулись два пальца сидевшего справа от него фортана.

– Фортуан Бузин…

Алексей полагал, что по крайней мере до конца совещания его оставят в покое. На общей встрече старших офицеров, скорее всего, будут обсуждаться чисто формальные вопросы, имеющие отношение главным образом к правилам взаимодействия различных структур. Так уж заведено на боевых кораблях. Все всё уже давно знают как о своих обязанностях, так и об обязанностях других офицеров, с которыми им по службе приходится взаимодействовать. Но всякий раз эта процедура повторяется снова и снова. Потому что лучше лишний раз повторить, чем в ситуации реального боя, когда счет идет не на секунды даже, а на доли секунд, вдруг выяснить, что кто-то не в курсе, что от него требуется. Экипаж боевого корабля похож на сложную кибернетическую систему, в которой каждый элемент взаимодействует не с одним и не с двумя, а сразу со многими другими элементами. При том, что все они могут действовать автономно, в случае выпадения одного из элементов находящиеся рядом должны суметь заменить его, если в том есть необходимость. Как это происходит на уровне рядового состава, Алексей совсем недавно наблюдал в тренировочном зале. Отделение сработало неудачно и – упс! – оказалось полностью выведено из строя как действующая единица. Но это было всего лишь отделение – не такая уж существенная потеря в масштабах всего корабля. Неудачные действия старшего офицера, от которого зависели жизни десятков, если не сотен людей, могли привести к куда более значительным потерям. Которые могли оказаться и невосполнимыми. Поэтому, если рядовые космодесантники вновь и вновь отрабатывали технику ведения боя, офицеры без конца повторяли правила взаимодействия друг с другом.

Алексей собирался просто сидеть и слушать. Не задавая вопросов и особенно не вникая в детали. В должности старшего врача на командном крейсере «Тунд-Ор-Сун» ему предстояло пробыть максимум две недели. Вряд ли за это время фортаны успеют ввязаться в какой-нибудь военный конфликт. Те же сайтены, каковы бы ни были претензии, что собирались предъявить им фортаны, начнут дело с переговоров. Поскольку для начала всегда неплохо уяснить суть этих самых претензий и понять, стоит ли вообще ввязываться из-за них в войну. Но даже если и ввяжутся… Да нет, не успеют. Насколько Алексей знал фортанов, не в их стиле было принимать скоропалительные решения. А то, что они так быстро выдвинули флот для выяснения отношений с сайтенами, свидетельствовало о том, что тому были свои причины. О которых, возможно, будет сказано на совещании.

Два пальца снова постучали по его запястью:

– Фортуан Бузин…

Алексей повернул голову.

Справа от него сидел улыбающийся фортан. Из-за того, что лицо у фортана было круглое, а щеки – розовые, улыбку его запросто можно было назвать лучезарной. А почему нет? Пусть так и будет – лучезарная. Фортан был среднего роста, коренаст и широкоплеч. Лишь взглянув на широкую ладонь с короткими пальцами и набитыми суставами, Алексей понял, что фортан, если бы захотел, без труда смог бы раздавить в кулаке его руку. В целом он вполне соответствовал образу античного борца, которому ничего не стоило голыми руками разорвать пасть льву или сломать об колено хребет крокодилу. Больше всего Алексея удивила прическа фортана – его голова была гладко выбрита, и лишь над самым лбом была оставлена широкая полоска светлых волос.

– Разрешите представиться: старший офицер Шотер-Ан-Ло‑Нуар, командир абордажной команды. Боюсь показаться навязчивым, но, поскольку уж мы с вами оказались рядом, очень хотел бы задать вам один вопрос.

Алексей обреченно вздохнул:

– У меня нет никаких отношений с дочерью фортуана О‑Фара. Вообще никаких. И в штайне Кан-Да-Кан мы встретились совершенно случайно. Я понятия не имею, что привело ее туда.

На лице Ло‑Нуара появилось озадаченное выражение.

– Благодарю за информацию, фортуан Бузин, но я собирался спросить вас не об этом.

– Серьезно? – пришла пора Алексею удивиться. – О чем же тогда?

– Я очень внимательно изучил запись вашего прыжка… – Ло‑Нуар внезапно запнулся. После чего заговорил очень быстро, явно опасаясь оказаться неверно понятым: – Совсем не потому, что вы, боюсь, можете подумать. Меня интересовал иной аспект… – Фортан сделал быстрое круговое движение кистью руки. – Ваш захват.

– Что? – не понял Алексей.

– Захват, который вы использовали, чтобы зафиксировать в руке шнур, с помощью которого спустились с восьмого уровня на шестой. – Ло‑Нуар повторил движение кистью. – Захват довольно необычный. Его используют космодесантники из Метрополии Земля-Прим.

– Вы весьма наблюдательны, фортуан Ло‑Нуар.

– Это моя работа.

– Так в чем вопрос, фортуан Ло‑Нуар?

– Фортуан Бузин, вы служили в десанте?

– Нет.

– Тогда откуда вам известен этот захват?

– Ну, это же не секретное оружие, – улыбнулся Алексей. – Мне показал его знакомый.

– Простите мою настойчивость, фортуан Бузин, но на записи из Ка-Да-Кана видно, что вы применили захват автоматически, даже не глядя на руку и на кабель. Захват непростой, для того чтобы довести его до совершенства, нужно долго и упорно тренироваться.

– У меня было достаточно времени, – все с той же улыбкой ответил Алексей.

– Допустим. Но – зачем?

– У каждого есть хобби.

Шотер-Ан-Ло‑Нуар хотел было еще что-то сказать, но в это время подал голос капитан Фонер-Он-У‑Ней:

– Прошу внимания, фортуаны офицеры! Наш вылет был подготовлен и осуществлен в экстренном порядке. Вам известно, что мы направляемся к системе Гордон-Три. Но о цели экспедиции вы пока что только догадываетесь. Так вот, что бы вы там ни думали, выкиньте все свои догадки, потому что среди них нет ни одной верной. Командующим экспедицией, как всем вам также должно быть известно, назначен фортуан Траум-Ин-О‑Фар. Он и посвятит вас в истинные цели нашей миссии.

Капитан сел в кресло, уступая место главе ОСБФ.

– Фортуаны! – не заставив себя долго ждать, начал Траум-Ин-О‑Фар. – Разумеется, наша миссия связана с тем, что произошло три дня назад в штайне Кан-Да-Кан. Волей случая среди нас оказался непосредственный участник тех ужасных событий, – жест в сторону Алексея. – И не просто участник, а человек, благодаря мужеству, сообразительности и самообладанию которого удалось избежать жертв. А между тем враг, нанесший нам предательский удар, рассчитывал на то, что жертв будет немало. И что самое главное! – О‑Фар поднял указательный палец. – В числе жертв окажутся представители самых разных народов и рас! Об этом свидетельствует и то, что были использованы фотонные торпеды, с тем, чтобы не нанести максимальный урон, а убить и покалечить как можно большее число гостей Кан-Да-Кана! Из этого мы можем сделать вывод, что основной целью тех, кто нанес этот подлый удар, было внести разлад, пусть даже временный, в отношения фортанов с другими народами Галактики.

Вопрос: кому это нужно? – О‑Фар развел руками. – У нас довольно натянутые отношения с сайтенами, которые имеют к нам ряд территориальных претензий. Имеется ряд нерешенных спорных вопросов с земной Метрополией Земля-Виктум. Два года назад, после инцидента с задержанием нашей дипломатической миссии на пересадочной станции «Фортуна‑12», мы разорвали дипломатические отношения с Землей-Виктум, и теперь все наши контакты идут при посредничестве Метрополии Земля-Прим. Можно вспомнить еще ряд инцидентов, случившихся за последние десять-двенадцать лет, которые вели к возрастанию напряженности во взаимоотношениях фортанов с другими цивилизациями. Случаи были как относительно серьезные, так и откровенно анекдотичные, вроде того, что имел место примерно три года тому назад, когда официальные представители Кайма-О обвинили нас в оскорблении их религиозных чувств на том основании, что на Фортане принято начинать чистить рыбу с хвоста.

С разных мест вокруг стола послышались смешки.

О‑Фар поднял руку, прося тишины.

– Я привел это пример вовсе не для того, чтобы позабавить вас, фортуаны офицеры, а для того, чтобы дать понять, что, стараясь разобраться в причинах едва не случившейся трагедии, которой нам лишь по счастливой случайности удалось избежать, ОСБФ не оставила без внимания даже те варианты, которые на первый взгляд кажутся абсолютно абсурдными. Да, и на второй, и на третий – тоже. Ну, в самом деле, кому придет в голову организовывать теракт из-за рыбы? – О‑Фар вновь развел руками, давая понять, что лично он так никогда бы не поступил. – Все эти вялотекущие конфликты вполне укладывались в систему дипломатических отношений, не требующих военного вмешательства. И уж точно ни один из рассмотренных нами случаев не давал оснований для столь масштабной провокации с сотнями жертв. Я уже не говорю о том, что в соответствии с Одесской конвенцией все цивилизации, имеющие флот, позволяющий совершать межзвездные перелеты, обязуются не прибегать к использованию терроризма ни в каком виде и ни при каких обстоятельствах. Тому же, кто нарушит данную конвенцию, будет отказано в праве пользования порталами. Что сильно осложнит нарушителю жизнь и контакты с другими мирами, даже при условии, что у него есть корабли с гипердвигателями Хайма-Дрёшера… Впрочем, – О‑Фар едва заметно улыбнулся, – кому я это рассказываю?..

Офицеры задвигались, заулыбались в ответ. Им определенно импонировал стиль изложения, выбранный главой ОСБФ.

Алексей также был вынужден признать, что Траум-Ин-О‑Фар, которого он про себя называл не иначе как «папа Лилы», умел контролировать аудиторию.

– Сложилась довольно-таки странная ситуация. С одной стороны, получалось, что теракт в Кан-Да-Кане мог быть организован только группой фанатиков, имевших какие-то сугубо личные причины для мести. С другой стороны, подготовить атаку с использованием фотонных торпед в атмосфере – дело весьма сложное, непростое с технической точки зрения, да к тому же и дорогостоящее. Опять же, вы лучше меня знаете, чего стоит превратить грузовой отсек прогулочного лейера «кайак» в пусковую установку.

– Для этого необходим атмосферный док и по крайней мере пять робомонтажников, – произнес кто-то с места.

– Верно, – согласился с ним О‑Фар. – Еще любопытнее то, что наши специалисты, анализируя то, что осталось от лейера, выяснили, что сохранившиеся фрагменты принадлежат по крайней мере семи разным лейерам типа «кайак», каждый из которых не так давно, в пределах пяти-шести месяцев, был списан по причине несоответствия технических показателей нормам безопасности и отправлен на переработку.

От фотонных торпед, разумеется, ничего не осталось, поэтому установить их происхождение невозможно. Торпеды были либо куплены у контрабандистов, либо похищены на какой-то из военных баз. На наших базах никаких инцидентов с пропажей фотонных торпед не было, а на чужие мы, разумеется, заглянуть не можем. Ну, то есть можем, но только самым краешком глаза. – О‑Фар лукаво прищурился и сделал вид, что смотрит между сведенными почти вместе большим и указательным пальцами. – В общем, на этом направлении никаких следов преступников нам обнаружить не удалось.

Третий любопытный момент. Запись биосканера из диспетчерской Фортана‑12 свидетельствует о том, что на борту лейера, доставившего фотонные торпеды, находились две биологические формы жизни. После пуска торпед лейер, разумеется, разнесло не на куски, а на мелкие кусочки. И от тех, кто находился на его борту, ничего не осталось. В буквальном смысле ничего. Однако каким-то чудом уцелело несколько весьма необычных биообразцов. ДНК в них была повреждена настолько, что установить личность погибших не представлялось возможным. Однако можно было со всей уверенностью сказать, что они принадлежат потомкам землян. Одному или двум. Думаю, наш старший врач, – жест в сторону Алексея, – подтвердит, что случай этот почти невероятный.

– Я бы сказал более, – немедля уточнил Алексей. – Мне представляется совершенно невозможным то, что после срабатывания пусковой установки в грузовом трюме прогулочного лейера на его борту сохранились хоть какие-то биологические образцы. Даже консервы в холодильниках должны были превратиться в молекулярную пыль.

– Совершено верно, – кивнул, соглашаясь с таким выводом, О‑Фар. – Наши специалисты сказали то же самое. Из чего мы смело делаем вывод, что специально подготовленные и тщательно сохраненные образцы были нам подброшены. То есть организаторы теракта хотели, чтобы мы поверили в то, что это дело рук землян.

– Почему? – спросил капитан У-Ней.

– Самый простой ответ: таким образом нас хотели сбить со следа, отведя подозрение от реальных организаторов теракта, которые не являются землянами.

– Или же это были земляне, которые хотели, чтобы мы думали, что это не земляне, – высказал предположение сидевший справа от Алексея командир абордажной команды Шотер-Ан-Ло‑Нуар. – Они подкинули нам биообразцы землян, рассчитывая на то, что мы в это не поверим.

– Изящная многоходовка, – улыбнулся в ответ О‑Фар. – В ОСБФ мы обсуждали такую возможность. И пришли к выводу, что это было бы слишком рискованно – мы ведь могли и поверить в то, что это были земляне.

– Как я понимаю, есть и другой ответ? – спросил капитан.

– Вполне вероятно, что таким образом нас пытались столкнуть лбами с сайтенами, которые тоже являются потомками землян, хотя и стараются изо всех сил об этом забыть. Напряжение во взаимоотношениях фортанов и сайтенов настолько велико, что, если бы мы были на сто процентов уверены в том, что Кан-Да-Канский теракт – дело рук сайтенов, мы бы непременно предприняли ответные действия. Что, в свою очередь, могло бы привести к полномасштабной войне.

– Это были не сайтены, – уверенно заявил Алексей. – Сайтены – воины, а не бандиты. Они убивают легко, но только в открытом бою и вооруженных противников. Они никогда не стали бы наносить удар по развлекательному парку, в котором полно народу, если бы в том не было стратегической необходимости. А подлый удар с использованием прогулочного лейера, с торпедами, спрятанными в трюм, покрыл бы имена совершивших это несмываемым позором. Если бы сайтенам зачем-то потребовалось уничтожить штайн Кан-Да-Кан, они послали бы на Фортан‑12 боевой корабль с добровольцами на борту, которые мечтают вписать свои имена золотом на Стену Чести, они бы пошли напролом, сметая все на своем пути, и не стали бы стрелять в атмосфере фотонными торпедами, а протаранили бы штайн!

– Вот, – вытянув руку, указал на Алексея О‑Фар. – Мы пришли к тем же самым выводам. Только нам для этого потребовалось чуть больше времени. Получается, что теракт в Кан-Да-Кане организовал кто-то, кто, в общем, в курсе того, что происходит в Галактике, но абсолютно не разбирается в психологии ее обитателей. По его расчетам, все мы мыслим очень примитивно и прямолинейно. Он полагает, что если фортана сзади ударить палкой, на которой написано «сайтен», то, увидев надпись, фортан схватит свою палку, созовет всех знакомых, и они вместе побегут бить всех встречных сайтенов.

О‑Фар сделал паузу. То ли давал офицерам возможность осмыслить и переварить услышанное, то ли ждал, когда они сами начнут задавать вопросы.

– Кто же это? – спросил капитан.

– Понятия не имею, – слегка пожал плечами О‑Фар.

– Но… – капитан явно был растерян. – Меня поставили в известность, что мы держим курс на систему Гордон-Три для защиты от сайтенов наших приоритетов на планете Три-Два-Пять.

– Именно так, – подтвердил О‑Фар. – Гордон-Три, планета Три-Два-Пять и сайтены. Надеюсь, сайтенам об этом уже известно.

Глава 15

На лицах почти всех сидящих за столом было написано недоумение.

Прочие же, то есть киферы, умело скрывали свои чувства.

Алексей, признаться, тоже не понял, что хотел сказать «папа Лилы» своей последней фразой.

А Траум-Ин-О‑Фар, будто не замечая, что происходит в зале, продолжал:

– Мы организовали аккуратную утечку информации в биом. Дабы не оставалось вообще никаких сомнений относительно целей нашей экспедиции, мы назначили местом сбора эскадры пространственный сектор в непосредственной близости от портала «Йонас – Тридцать Два», заранее зарезервировав время для прохода большого числа кораблей в направлении портала «Шен-А‑Пять». То есть все, кому это может быть интересно, должны быть уверены, что мы перебрасываем свой боевой флот в систему Гордон-Три. Наш противник должен поверить в то, что мы попались на его уловку и заподозрили в организации теракта сайтенов. А в качестве ответной меры мы решили взять полностью под свой контроль систему Гордон-Три, на трех из шести планет которой мы ведем добычу полезных ископаемых. Наибольший интерес представляет планета Три-Два-Пять, которая тридцать два года тому назад была передана нам в концессию сайтенами. Как вам, конечно же, известно, на Три-Два-Пять в результате уникальных особенностей процесса формирования планетарной коры образовались массивные пласты гипритида, залегающие очень близко к поверхности, а местами даже выходящие наружу. Ну, то есть просто ходи и собирай. Если бы не одно «но». Причем очень серьезное «но». Условия на Три-Два-Пять невыносимые. Сила тяжести – в два и два десятых раза выше стандарта, атмосфера – смесь метана с гелием, активная тектоника, нескончаемые ураганы чудовищной силы, гоняющие каменные глыбы по поверхности планеты, как перекати-поле, и, в довершение всего, кислотные дожди. Сайтены долгие годы сидели на Три-Два-Пять, как карнаки на сене. Поскольку система Гордон-Три относительно молодая, процесс терраформирования входящих в нее планет невозможен. Своих технологий, позволяющих вести добычу в условиях неустойчивой тектоники и постоянных природных катаклизмов, у сайтенов не было и нет. А глупая жадность не позволяла им воспользоваться помощью со стороны, поскольку в таком случае пришлось бы делиться сокровищами, которые сайтены считали своими. В конце концов они все же поняли, что лучше получить хоть что-то, чем владеть всем, но не иметь при этом ничего. По существующему договору мы передаем сайтенам пятнадцать процентов гипритида, добытого на Три-Два-Пять.

Итак! – Траум-Ин-О‑Фар поднял руки и свел ладони вместе так, что кончики пальцев почти касались подбородка. – Все, включая сайтенов, уверены, что мы направляем наш флот в систему Гордон-Три для того, чтобы продемонстрировать всю серьезность наших намерений.

– Простите, – поднял руку Алексей. – А каковы ваши намерения? Я, признаться, не в курсе.

– Мы намерены идти до конца, – с чрезвычайно серьезным видом изрек О‑Фар.

И едва заметно поклонился землянину.

Алексей озадаченно поджал губы:

– Еще раз простите, но я все равно ничего не понял. Что значит идти до конца?

О‑Фар повернул сложенные вместе ладони так, что вытянутые пальцы оказались направлены на Алексея. Но ничего не сказал.

– Это стратегема, – быстро зашептал Алексею на ухо Шотер-Ан-Ло‑Нуар. – Мы должны заставить врага поверить в то, чего на самом деле нет.

– И кто же наш враг? Сайтены?

– Вы же сами, фортуан старший врач, убеждали нас в том, что сайтены не имеют отношения к теракту в Кан-Да-Кане, – лукаво улыбнулся О‑Фар.

– А вы, фортуан командующий, сказали, что надеетесь на то, что сайтенам уже известно о том, что мы направляемся в сектор Гордон-Три! – напомнил Алексей.

– Если бы мы попросили сайтенов подыграть нам, они, скорее всего, отказались бы. Просто из присущего им чувства противоречия. К тому же чем больше людей знают о истиной цели операции, тем больше возможность того, что о ней станет известно и противнику.

– Так кто же наш противник, если не сайтены?

– Те, кто организовал теракт. – Дабы предупредить вопросы, которые неизбежно должны были последовать за таким ответом, О‑Фар показал Алексею раскрытую ладонь. – Позвольте, я расскажу обо всем по порядку. – Глава ОСБФ взял лежавшую перед ним световую указку, направил ее вверх и включил парящие над столом поливизоры. – Как я уже сказал, единственной реальной зацепкой, оказавшейся у нас в руках, стало то, что судно, с помощью которого был совершен теракт, было собрано из корпусов нескольких списанных в утиль прогулочных лейеров. Система опознания, установленная на лейере, говорила о его приписке к системе Уруби, что, как мы выяснили, было еще одной фальшивкой. Лейер не был зафиксирован ни одной из диспетчерских служб близлежащих систем. Пользоваться порталами и совершать броски через гиперспейс лейеры не могут в силу своих технических особенностей. Откуда же появилось интересующее нас судно?

О‑Фар соединил вместе кончики указательного и среднего пальцев, что на принятом у фортанов языке жестов означало вопрос.

– Его мог доставить в трюме грузовой корабль класса «Хока» или «Люнер», – сказал один из офицеров.

Сверившись с корабельным биомом, Алексей выяснил, что это был старший офицер разведки Рид-Ли-Со‑Мар.

– Точно! – одобрительно наклонил голову О‑Фар. – И мы нашли подходящий корабль, оказавшийся в нужное время в нужном месте. Вы будете смеяться, фортуаны офицеры, но это оказался мусорщик, собирающий для дальнейшей утилизации небольшие корабли, не способные добраться до центра переработки своим ходом. Мусорщик приписан к системе Дусамак, расположенной в Первом поясе вблизи Галактического Ядра. – На поливизорах появилось изображение Млечного Пути. Система Дусамак была выделена красным квадратом. – В систему входят двенадцать планет. Четвертая является колыбелью жизни Дусамака. Вторая, третья и пятая были терраформированы. – Изображение на поливизорах приблизилось так, что теперь собравшиеся видели схематическое изображение планетарной системы, о которой вел речь О‑Фар. – Дусамаки являются рептилоидами. – На поливизорах появилось изображение инопланетянина, похожего на вставшего на задние лапы крокодила, напялившего на себя шорты с помочами. В руках у него почему-то были вилы. – К моменту первого контакта дусамаки только-только начали осваивать ближний космос. Приняв во внимание то, что цивилизация дусамаков вела мирный образ жизни с коэффициентом девять и девять десятых по шкале Сахарова, Галактический Совет принял решение способствовать их прогрессу. В настоящее время дусамаки имеют межзвездные корабли, оснащенные гипердвигателями Хайма-Дрёшера, и право пользоваться порталами. Основное их занятие – сбор и переработка космического мусора. Дусамаки ведут довольно уединенный образ жизни, редко когда принимая участие в культурных или спортивных межгалактических мероприятиях. Однако до сего дня у Галактического Совета не было к ним никаких претензий. Как нам кажется, нет никаких причин, по которым дусамаки могли бы испытывать враждебность по отношению к фортанам. И тем не менее получается, что мусоросборщик дусамаков доставил специально подготовленный лейер террористов. А забрал он его – вот здесь. – На поливизорах вновь появилась схема системы Дусамак, на которой О‑Фар выделил участок между орбитами четвертой и пятой планет. Выделенный фрагмент приблизился, и на нем стал отчетливо виден двойной тор межорбитальной космической станции-завода. – Завод по демонтажу и переработке малогабаритных космических судов «Ветор-Ти». Именно туда были доставлены лейеры, из частей которых затем было собрано судно террористов. На «Веторе-Ти» имеется несколько атмосферных доков, что позволяет собрать судно требуемой конструкции и оснастить его пусковой установкой фотонных торпед. Хотя происхождение торпед по-прежнему остается загадочным – у дусамаков нет боевого флота, а значит, нет и соответствующего вооружения.

Взвесив все «за» и «против», мы решили не обращаться напрямую к официальным представителям Дусамака с просьбой о проведении соответствующего расследования. Поступив подобным образом, мы, во-первых, могли спугнуть террористов, обосновавшихся на «Веторе-Ти». Во-вторых, нам не было известно, как глубоко проросли корни терроризма в государственную систему Дусамака. Кто и на каком уровне принимал решение об атаке на штайн Кан-Да-Кан? И, самое главное, каковы причины этого? Учитывая масштаб теракта, можно почти с уверенностью сказать, что террористы, кем бы они ни были, действовали по крайней мере с молчаливого согласия руководства «Ветора-Ти».

Процедуру расследования можно было инициировать через Галактический Совет. Но это заняло бы уйму времени. В случае утечки информации, что с учетом уровня бюрократизации Галактического Совета было бы неизбежно, террористы опять-таки получили бы возможность не только скрыться, но и замести за собой все следы. И первым делом в Совете от нас потребовали бы неопровержимых доказательств того, что Дусамак причастен к террористическому акту в штайне Кан-Да-Кан, – то, ради чего мы и хотели бы провести расследование.

Одним словом, в Совете Безопасности было принято решение действовать самостоятельно, невзирая на то что это может оказаться связано с нарушением ряда галактических конвенций.

Фортуаны офицеры! Должен предупредить, что все, что вы услышите в дальнейшем, является секретной информацией! И не подлежит разглашению ни в каком виде, как полностью, так и частично… Ну, в общем, вы сами все понимаете.

Алексей мысленно подготовился к тому, что сейчас его попросят покинуть зал. Он не имел намерений возражать и уж тем более спорить с главой Объединенной службы безопасности Фортана. Он собирался выйти с максимальным достоинством, так, будто это была его собственная инициатива. Хотя, что уж тут душой кривить, сделать это под взглядами сорока с лишним пар глаз было не так-то просто. А киферы, неподвижно стоящие на расставленных в стороны опорах возле стены с плывущими по ней тенями, так и вовсе являли собой немое олицетворение вселенского укора. Ну, или что-то в этом роде.

Как бы там ни было, Алексей должен был показать фортанам, да и киферам заодно, что у него тоже есть Моксо. Может быть, не совсем такое, как у фортанов, но все же есть.

Готовясь быстро встать, Алексей положил руки на подлокотники.

Но Траум-Ин-О‑Фар даже не посмотрел в его сторону.

– Для получения дополнительной информации мы использовали кассетный беспилотник, оснащенный новейшей системой абсолютной невидимости «плюс-ноль». Разработчики уверяют, что даже если спутник ударит вас по затылку, вы не поймете, что это было, – О‑Фар коротко улыбнулся. Видимо, это была заранее заготовленная шутка. – Совершив полный оборот вокруг станции «Ветор-Ти», беспилотник выпустил триста шестьдесят пять роботизированных мини-капсул, оснащенных сверхчувствительными дистанционными сенсорами. Беспилотник подошел максимально близко к станции, и большинство капсул сумели закрепиться на ее внешней обшивке. – На схематическом изображении «Ветора-Ти» появились желтые точки, обозначающие места контакта капсул с обшивкой. – На шестом витке беспилотник принялся собирать капсулы. Ему удалось подобрать триста сорок четыре капсулы, что является очень неплохим результатом. Был определен состав атмосферы в различных отсеках станции, замерена температура, выявлены источники вибрации и излучения. Ну, и самое главное, конечно, были скопированы данные с камер наблюдения. Нам не удалось добраться до единого информационного центра станции по одной простой причине – его, как оказалось, не существовало. Дусамаки по старинке пользовались съемными носителями информации. Так что наши шпионские технологии оказались для них слишком передовыми. Ну, а влезть в чужой биом и не оставить там следов робот не в состоянии, поэтому мы решили не рисковать.

В результате мы получили практически полную картину того, что происходит на станции «Ветор-Ти». В основном там, разумеется, шла повседневная, рутинная работа по демонтажу отслуживших свой срок судов и утилизации того, что не годилось для переработки. Материалы, пригодные для повторного использования или переработки, отправляются на другие станции. Производство, надо сказать, довольно грязное, связанное с кучей всевозможнейших вредностей. Потому оно и вынесено на межорбитальную космическую станцию и почти полностью роботизировано. На станции постоянно находятся только четырнадцать диспетчеров, осуществляющих дистанционный контроль за проводимыми работами. Наше внимание привлекло вот это место, расположенное рядом с четвертым доком. – О‑Фар выделил на схеме указанное место и приблизил его. – Во-первых, док официально числится временно не работающим. Поэтому все камеры наблюдения внутри дока отключены. Тем не менее внутри него поддерживаются соответствующие стандартным рабочим показателям температура и давление, работает аварийное освещение и вентиляция. А судя по характерным звукам и вибрации, там проводятся некие монтажные работы. Во-вторых, в помещении, расположенном неподалеку от дока, наши шпионы зафиксировали наличие по крайней мере трех жизненных форм. Это помимо четырнадцати диспетчеров. То есть, по всей видимости, это какие-то нелегалы. Ну и, в-третьих, самое главное. Здесь, – О‑Фар обозначил на схеме складское помещение, примыкающее к четвертому доку, – судя по характерному излучению, находятся две фотонные торпеды. – О‑Фар сложил ладони на груди и быстро развел их в стороны. – Лично у меня нет ни малейших сомнений в том, что на станции «Ветор-Ти» полным ходом идет подготовка новой террористической атаки. И мы не имеем ни малейшего представления о том, когда и по какому объекту будет нанесен удар. Поэтому мы считаем, что сейчас главным является не выяснение причин происходящего, а предотвращение новой трагедии. Мы не имеем понятия, как велика террористическая группа, какой поддержкой и у кого она пользуется. Однако по всему ясно, что это не парочка свихнувшихся любителей острых ощущений. Это профессионалы, на которых работают другие профессионалы. Мы впервые столкнулись с подобной безымянной и безликой угрозой. Когда врагом может оказаться кто угодно. Даже кто-то из сидящих сейчас за этим столом.

О‑Фар сделал паузу. Как будто ждал возмущенных возгласов. Но в зале царила тишина. Каждый из присутствующих понимал, что глава ОСБФ не выносит обвинение, а лишь максимально обостряет ситуацию. Чтобы ужас происходящего стал понятен каждому.

– Поэтому мы приняли решение действовать на опережение, быстро, не посвящая в детали операции никого, за исключением тех, кто в ней непосредственно задействован, – продолжил О‑Фар. – Разумеется, за все это нам когда-нибудь придется ответить, но мы к этому готовы. Переброска эскадры в систему Гордон-Три – это, как вы все уже поняли, отвлекающий маневр. Путь в гиперспейсе между порталами «Йонас – Тридцать Два» и «Шен-А‑Пять» занимает около четырех с половиной часов. По пути от нашей эскадры отделится боевой десантный корабль «Кастан-Три», который возьмет курс на систему Дусамак. На борту корабля находится взвод космодесантников, который мы называем «Группа А». Их сопровождает один из лучших навигаторов из числа киферов, – легкий жест руки в сторону двух «треножников», неподвижно замерших у стены, слева от места, с которого произносил свою речь глава ОСБФ. – Ему предстоит провести «Кастан-Три» через гиперспейс и, не пользуясь порталом, вывести его в непосредственной близости от межорбитальной станции «Ветор-Ти». Наши ребята проникают на станцию в районе четвертого дока, захватывают тех, кто там скрывается, собирают всю возможную информацию и уничтожают фотонные торпеды и другое оружие, ежели таковое будет обнаружено. После этого они с пленниками возвращаются на свой корабль, и кифер уводит их в гиперспейс. После чего они берут курс на портал «Шен-А‑Пять» и присоединяются к нашей эскадре. – О‑Фар выключил световую указку и кинул ее на стол. – Вот такая, понимаете, стратегема. Вопросы?

У Алексея имелась целая куча вопросов, но он не решался начать задавать их первым. Он был временным членом экипажа – раз; на борту корабля он находился чуть больше четырех часов – два; несмотря на то что он числился старшим офицером, он был всего лишь врач – три; ну и, наконец, он был землянин – четыре. Пять: Алексей надеялся… да нет, он был почти уверен в том, что не только у него одного возникли сомнения насчет отдельных пунктов плана, изложенного главой ОСБФ, и кто-то из офицеров непременно их задаст. Он даже с надеждой покосился на сидевшего справа от него командира абордажной команды Шотера-Ан-Ло‑Нуара.

Заметив его взгляд, фортан улыбнулся и едва заметно подмигнул – мол, полный порядок!

Алексей так не считал.

Но, похоже, вопросы оставались только у него одного. Прочие офицеры, присутствовавшие за столом совета, как будто не испытывали никаких сомнений по поводу изложенного главой ОСБФ плана. Им хотелось поскорее покончить с рутиной и перейти к исполнению своих непосредственных обязанностей. Либо все они знали что-то такое, что не было известно Алексею, либо в космофлоте фортанов существовало непоколебимое правило: никогда не задавать никаких вопросов старшему по должности. С учетом того, что Алексею было известно о фортанах, последнее казалось совершенно невозможным. А если так, то он имел полное право и даже был обязан развеять имеющиеся у него сомнения. В конце концов, к этому подталкивало Алексея его Моксо. Если, конечно, он правильно понимал, что это такое.

В то же время Моксо советовало Алексею проявить некоторую дипломатию. Ведь он обращался не просто к главе ОСБФ Трауму-Ин-О‑Фару, но еще и к папе Лилы. И именно в этот момент Алексей вдруг понял, буквально с последней прямотой, что он хочет снова встретиться с дочерью главы ОСБФ. Кроме шуток, хочет.

– Фортуан командующий! – Алексей коснулся большим пальцем груди и поднял два пальца вверх. – Я могу задать вопрос киферам?

Если бы Алексей ставил перед собой задачу удивить О‑Фара, он справился бы с ней на «отлично»! Левая бровь командующего взлетела едва ли не к середине лба. Он посмотрел на Алексея так, будто хотел угадать, что за вопрос тот собирается задать навигаторам. И, надо полагать, он многое бы отдал за то, чтобы это узнать. Но, поскольку такой возможности у него не было, он молча сделал приглашающий жест.

– Фортуаны навигаторы! – Алексей поднялся на ноги – так ему было удобнее обращаться к киферам. – Заранее прошу извинить, если мой вопрос покажется вам наивным – я всего лишь старший врач и к тому же впервые на боевом корабле… – Заметив, как прищурился О‑Фар, Алексей тут же добавил: – В должности старшего офицера. Насколько я понимаю, портал обеспечивает высокую точность выхода из гиперспейса в заданной точке пространства только в том случае, если на выходе мы пользуемся другим порталом. Десантный бот, который отправится в систему Дусамак, будет выведен из гиперспейса без использования портала. В связи с этим мне не дает покоя вопрос: могли бы вы или ваш коллега проложить курс с той же степенью точности, если бы десантный корабль вошел в гиперспейс, ну, где-нибудь в сторонке от портала «Йонас – Тридцать Два»? Или же использование портала на входе имеет принципиальное значение для определения «слепой» точки выхода?

– Расчет курса в гиперспейсе никак не связан со способом входа.

Алексей даже не понял, кто из двух киферов ответил на его вопрос. Голос кифера был не просто механистичный, а абсолютно неживой. Напрочь лишенный обертонов и предельно невыразительный. Он был похож на звуки, издаваемые наждаком, скребущим по краю стального рельса. Такими голосами разговаривали роботы на заре робототехники.

– Тогда у меня вопрос к вам, фортуан командующий. – Алексей перевел взгляд на О‑Фара. – Чего ради нужно было приводить в движение весь флот, если требовалось запустить только один десантный корабль?

– Мне кажется, я уже ответил на этот вопрос, – спокойно произнес О‑Фар. – Насколько мне известно, фортуан Бузин, перед тем как прийти сюда, вы наблюдали за тренировкой космодесантников.

Признаться, Алексей удивила такая осведомленность командующего.

Но тут же он сообразил, что, используя корабельный биюл, можно узнать, где в данный момент находится любой член экипажа.

Но в ту же секунду он подумал, что у командующего, скорее всего, не было никаких оснований интересоваться его местонахождением. Вернее, у него их не должно было быть. С каких это пор командующий операцией интересуется, где в данный момент находится старший корабельный врач? Если, конечно, у командующего не случился острый приступ мигрени. Или если он озабочен тем, что его дочь встречается с каким-то там старшим врачом, который к тому же еще и землянин… Хотя нет, тут Алексей, конечно же, хватил через край. Он с Лилой встретился всего раз, да и то случайно, при крайне нелепых обстоятельствах… Ну, в смысле обстоятельства их встречи совершенно не соответствовали… В общем, все было совсем не так, как ему хотелось бы. Хотя, если бы в тот день ничего не случилось, он не имел бы ни малейшего шанса познакомиться с дочерью главы ОСБФ…

– Господин Бузин?

– Я! – Алексей вернулся в реальность.

– Вы помните, с чего десантники начали прохождение дорожки?

– Они создали дымовую завесу.

– Почему?

– Они не понимали, что происходит вокруг. Им требовалось время, чтобы сориентироваться.

– Верно. Так вот, наш флот – это та же самая дымовая завеса. Мы понятия не имеем, кто на самом деле наш враг. Поэтому нам следует исходить из того, что он может находиться рядом и следить за каждым нашим шагом. Только так мы имеем шанс запутать его. Если даже среди нас находится агент врага, то у него уже нет шанса послать сообщение своим хозяевам. Если же его среди нас нет, то противник может вообще никогда не понять, что же на самом деле произошло. Четвертый док станции «Ветор-Ти» мог оказаться уничтожен случайным взрывом. Все должно выглядеть предельно реалистично. Именно поэтому целью нашей экспедиции является защита наших концессий на Три-Два-Пять от сайтенов. Которые, как я надеюсь, уже в курсе происходящего. А следовательно, уже блокировали планету и, может быть, даже захватили наш орбитальный подъемник.

– А как вы собираетесь решать проблему сайтенов?

– Мы рассчитываем разъяснить им ситуацию.

– При всем моем уважении, фортуан командующий, вы плохо знаете сайтенов. Сначала вы почти что объявляете им войну, а потом заявляете, что это была шутка…

– Не шутка, а стратегема, – поправил Алексея О‑Фар. – Военная хитрость.

– Сайтены будут расценивать это именно как шутку! Причем как довольно глупую, оскорбительную шутку! Для них это смертельная обида! – Алексей посмотрел на других офицеров, желая убедиться в том, что они понимают, о чем он говорит. – Вспомните про инцидент, когда дюжина сайтенов захватила и три месяца удерживала космопорт на Марбоде! Тогда ведь тоже все началось не с шутки даже, а с анекдота, рассказанного в баре!

– Кстати, совершенно несмешной был анекдот, – заметил Шотер-Ан-Ло‑Нуар.

– Ну а я про что! – повернулся к нему Алексей. – Сайтены совершенно не понимают юмора! Ваша демонстрация силы, – Алексей вновь обращался к О‑Фару, – будет расценена ими как прямая угроза их безопасности.

– Наша демонстрация, фортуан Бузин, – мягко поправил его О‑Фар. – Сейчас мы с вами на одном корабле, и мы одна команда.

– Разумеется. – Алексей не имел ничего против такой постановки вопроса. – Но каков наш план умиротворения сайтенов?

– Мы рассчитываем на вас, фортуан Бузин.

Алексей не сразу понял, о чем идет речь, поэтому переспросил:

– Простите?..

– Мы рассчитываем на ваш дипломатический талант.

– Но… – Алексей обвел взглядом фортанов, сидевших за столом, и слегка развел руками: – Я всего лишь врач…

– Это тоже часть стратегемы, фортуан Бузин. Мы же не могли открыто пригласить вас как переговорщика.

– Я – переговорщик?

Алексей отлично понимал, что это такое. В армии переговорщик – это не тот, кто сидит за большим полированным столом и перебирает гербовые бумаги. В армии переговорщику предоставляется единственное право – влезть в самое пекло. Потому что здесь его работа начинается в тот момент, когда все прочие средства оказываются исчерпаны. Переговорщик идет вперед, когда нужно освободить заложников или вынести раненых, когда нужно договориться о режиме прекращения огня или о доставке гуманитарки гражданским. Переговорщик должен уметь находить компромиссы в ситуациях, когда не может идти речи ни о каких компромиссах. Переговорщик должен уметь с невозмутимым выражением лица смотреть в ствол направленного на него оружия, как будто ему абсолютно все равно, выстрелит оно или нет… Одним словом, в армии переговорщик – это симбионт психолога с камикадзе… На «Золотом Компасе» десантники называли переговорщика «нанайским мальчиком». Алексей не понимал, что это значит, а спросить стеснялся. Сейчас он об этом жалел. Быть может, именно это понятие помогло бы ему понять, во что же он вляпался?

– Сайтены так же, как и вы, потомки землян.

– Философия сайтенов возникла пару тысяч лет тому назад. И тогда же они начали заниматься технопреобразованием своих тел. Они давно уже существуют как отдельная, самостоятельная раса. И, если у меня с ними один и тот же генетический код, это вовсе не означает, что мы смеемся над одними и теми же шутками. Понять сайтена мне труднее, чем понять фортана!

– Нам это сделать еще труднее.

– Почему бы не пригласить профессионального переговорщика?

– Вы знаете такого?

– Я – нет. Но вы-то должны знать!

– Переговорщик – это не профессия, а призвание.

– Я по призванию врач!

– Я видел, фортуан Бузин, как вы действовали в Кан-Да-Кане. В критической ситуации вы моментально собрали слаженную команду из представителей самых разных рас. Причем таких, которые не особенно охотно идут на контакт с чужаками.

– Снова Кан-Да-Кан, – безнадежно всплеснул руками Алексей. – Я понятия не имею, как это у меня получилось. Я действовал на автомате, почти не задумываясь о том, что делаю.

– Но получилось же! – щелкнул пальцами Шотер-Ан-Ло‑Нуар.

– Я могу записаться к тебе в абордажную команду? – покосился на него Алексей.

– Взял бы с радостью, – улыбнулся фортан. – Но ты уже переговорщик.

– Я тебе это припомню.

Алексей с надеждой посмотрел на командующего.

Он как будто еще верил в то, что О‑Фар может вдруг тоже улыбнуться и сказать, что это была всего лишь шутка. И от него не требуется ничего другого, кроме как следить за стерильностью шприцев в медицинском отсеке.

О‑Фар действительно улыбнулся.

Но сказал он совсем не то, что надеялся услышать Алексей.

– Землянин, который хочет встречаться с моей дочерью, должен доказать, что у него есть Моксо. Моксо, фортуан Бузин, – это…

– Я в курсе, – перебил командующего Алексей.

Ну да.

Теперь он понял, почему Лила решила рассказать ему о Моксо.

Глава 16

– «Движение вперед не имеет никакого смысла, если ты не знаешь, где нос, а где корма». – Алексей озадаченно почесал затылок и посмотрел на энсина О-Кодо, сидевшего напротив него в кресле с бокалом «свона», тонизирующего напитка на основе киферского меда, в руке. – Ты полагаешь, это очень круто?

– Смотря что ты под этим понимаешь.

– Это не я.

– Кто же тогда?

– Некий безымянный составитель «Карманного справочника переговорщика».

– Ну! – О-Кодо вскинул подбородок с таким видом, будто пытался просчитать траекторию движения бегущего по потолку таракана, хотя, разумеется, никакого таракана там и в помине не было. – В таком случае это невообразимо круто!

– «Вернись, даже если ветер попутный!»

– Прости?

– Я дочитал фразу до конца.

– «Карманный справочник переговорщика» написал великий человек!

– Который даже не счел нужным подписать свой труд.

– Именно поэтому он и велик.

– Теперь я не понял.

– Имя на обложке – это тщеславие.

– Да брось! – насмешливо скривился Алексей. – Имя автора помогает ориентироваться в бескрайнем потоке текстов. Так же, как имя музыканта или художника. Нельзя же выбирать книгу только по названию и картинке на обложке.

– «Карманный справочник переговорщика» – уникальная книга. Я бы даже сказал, единственная в своем роде.

– Может быть, – не стал спорить Алексей. Хотя, признаться, после беглого знакомства с книгой ее восхваляемые всеми и вся достоинства вызывали у него большие сомнения. – Но если бы я знал имя автора, это позволило бы мне… – Алексей задумался. – Точнее сориентироваться… – Алексей снова задумался. – В конце концов, может быть, его написал какой-нибудь шутник!

– Если бы ты знал имя автора, это лишь дезориентировало бы тебя, – возразил Нокуар. – Перед твоим мысленным взором стоял бы образ некого конкретного человека. И ты постоянно задавался бы вопросом: «А могу ли я доверять ему? Чем он лучше меня? Откуда он знает, как поступать в той или иной ситуации?» Представь, что ты взял бы в руки книгу по коррекции веса, а на задней обложке была бы размещена фотография автора с животом, свисающим до колен. Наверное, эта книга не вызывала бы у тебя доверия.

– Разумеется, нет!

– А не видя снимка автора, ты бы смело следовал его советам!

– И отрастил бы брюхо до колен?

– Вот видишь! Брюхо уже не дает тебе покоя!

– Ну, разумеется! Зачем мне следовать советам того, кто сам себе не в состоянии помочь?

– А если ему это просто не нужно? Что, если его устраивает живот, свисающий до колен? Что, если на планете, где он родился и вырос, такой живот является предметом особой гордости его обладателя? Но при этом он знает способ, как избавиться от живота, и готов поделиться им с теми, кто считает живот, свисающий до колен, некрасивым!

Алексей хмыкнул и почесал ногтем висок.

– Ну, это ты как-то очень уж хитро завернул.

– «Великий путь неназываем. Великое доказательство бессловесно. Великая человечность нечеловечна. Великая честность не блюдет приличий».

– Это тоже из «Справочника переговорщика»?

– Нет, это Чжуан-цзы. Древний земной философ. Фортаны называют книги Чжуан-цзы и «Дао дэ цзин» великими дарами, которые они получили от землян.

Не зная, что на это сказать, Алексей молча пожал плечами. И мысленно перелистнул еще пару страниц «Карманного справочника переговорщика».

– Ну, а это что такое? – воскликнул он едва не с возмущением. – «История не знает ни единого случая успешного завершения переговоров. Как правило, любые переговоры заканчиваются тем, что все участвующие в них стороны получают совсем не то, на что они изначально рассчитывали. Однако при этом каждая из сторон делает вид, что именно она получила то, что хотела, а вот другим сторонам пришлось пойти в своих требованиях на значительные уступки. Если при этом представители договаривающихся сторон улыбаются и пожимают друг другу руки, это называют удачными переговорами». – Алексей сделал красноречивый жест обеими руками. – Как прикажете это понимать?

– Никак. – Нокуар глотнул «свона». – Ты выбрал неподходящую цитату.

– Не понял? Что значит неподходящую? Неподходящую для чего?..

– Стоп!

Нокуар поднял руку, поскольку Алексей явно не собирался останавливаться. У него было еще множество вопросов, и он все их хотел задать. И вовсе не потому, что рассчитывал получить на них ответы – ему нужно было определиться с кругом вопросов, которые он сам для себя поставил, отобрать из них главные и хотя бы с ними попытаться разобраться. В первом приближении. В самом общем виде. Десантный корабль «Кастан-Три» уже ушел в направлении системы Дусамак. До выхода основной эскадры из гиперспейса оставалось чуть меньше полутора часов. В системе Гордон-Три их, по всей видимости, уже ждут сайтены. Сайтены не ударят по ним сразу из всех бортовых орудий только потому, что эскадра фортанов идет через портал. Любые боевые действия вблизи порталов запрещены Галактической конвенцией номер 51‑12–85. Наказанием для спровоцировавшей бой стороны явился бы запрет на пользование всеми порталами, что заметно ухудшило бы как экономическое, так и политическое положение агрессора. Гипердвигатели Хайма-Дрёшера позволяли нырять в гиперспейс, минуя порталы. Но при этом выход в нормальное пространство становился похожим на популярную у стомачей игру борус, которую они уже не первый год пытались включить в программу ежегодного Пангалактического спортивного круга. Суть игры заключалась в том, что нужно было сунуть руку, клешню, щупальце, ну, или любую другую имеющуюся в наличии конечность в мешок и наугад вытащить из него один из ста одного совершенно одинаковых по размеру и на ощупь шаров. Выигрывал тот, кто вытаскивал черный шар. При том, что сто шаров в мешке были белыми. Кроме как на удачу, в игре борус полагаться было не на что. И стомачи в своих заявках постоянно делали на этом акцент, утверждая, что именно этот момент – результат, не зависящий от уровня физического и умственного развития игроков, – ставит всех участников в абсолютно равные условия. А именно это – равенство всех и вся – декларирует Первая статья Кодекса Пангалактического спортивного круга.

Навигация в гиперспейсе зависела от мастерства и интуиции навигаторов. Работа навигаторов в гиперспейсе была скорее искусством, нежели ремеслом. Так что обучиться ей было совсем не просто. Помимо желания, требовались еще и природные данные. Именно поэтому хорошие навигаторы, такие, как киферы, ценились на вес гипритида.

Система порталов делала перемещение на межзвездном уровне простым, удобным и максимально безопасным. Каждая раса, пользующаяся порталами, платила незначительный взнос, идущий на поддержание порталов в рабочем состоянии и открытие новых порталов. Не желавшие пользоваться порталами автоматически оказывались на задворках Галактики.

Поэтому сайтены ни в коем случае не станут открывать даже предупредительный огонь по эскадре фортанов, выходящей из портала «Шен-А‑Пять». Скорее всего, они займут оборонительную позицию вблизи орбиты Три-Два-Пять. И предоставят фортанам право первыми открыть огонь. Сайтены любили подобные красивые жесты. Фортаны же вместо этого отправят к ним переговорщика. То есть Алексея Бузина, которого они считают мастером вести переговоры. И ему придется убеждать сайтенов в том, что все происходящее – это всего лишь стратегема. А главные события происходят сейчас не здесь, а в системе Дусамак, где бравые космодесантники обезвреживают базу террористов.

Поверят ли в такую историю сайтены?

А если не поверят, какие действия предпримут?

«История не знает ни единого случая успешного завершения переговоров…»

Звучит не очень обнадеживающе. Однако и не внушает необоснованных надежд.

– Ты вообще-то знаешь, что представляет собой «Карманный справочник переговорщика»? – спросил Нокуар.

– А что он может собой представлять? – дернул плечом Алексей. – Справочник – он и есть справочник.

– Понятно. – Нокуар допил «свон», поставил бокал на стол и поднялся на ноги. – «Карманный справочник переговорщика» появился в биоме примерно триста пятьдесят лет тому назад, – менторским тоном начал фортан. – Его автором является величайший переговорщик всех времен и народов…

– Постой, – перебил Алексей. – Мы же не знаем, кто написал «Справочник».

– И что? – не понял Нокуар.

– Ты говоришь о нем так, будто тебе известно его имя.

– Нет. Я сказал только, что он является величайшим переговорщиком всех времен и народов.

– Вот! – хлопнул в ладоши Алексей. – Ты не знаешь, кто он, но при этом называешь его величайшим переговорщиком!

– И в чем проблема?

– Мы ничего не знаем о его заслугах.

– Он написал «Карманный справочник переговорщика».

– Этого достаточно для того, чтобы называться величайшим переговорщиком?

– Разумеется. Искусство ведения переговоров зародилось…

– Давай обойдемся без экскурсов в историю. У нас на это нет времени.

– В общем, с тех пор как появился «Карманный справочник переговорщика», им пользовались сотни, если не тысячи переговорщиков. И никто не обнаружил в нем ни малейшего изъяна.

– Значит, я стану первым.

– Не обольщайся.

– Что же, получается, для того, чтобы стать переговорщиком, достаточно обзавестись «Справочником»?

– Не имея опыта игры в стак-и‑стакс, ты не сможешь воспользоваться даже «Кратким перечнем стандартных положений».

Стак-и‑стакс была невообразимо заумной фортанской игрой. На Фортане в стак-и‑стакс играли все, от мала до велика. В самом общем виде стак-и‑стакс можно было сравнить с шахматами – в фортанской игре фигуры также перемещались по разделенной на клетке доске. Вот только в игре стак-и‑стакс участвовало по двадцать восемь разных фигур с каждой стороны. И игрок мог сам выбрать из имеющегося комплекта те фигуры, которые считал нужными. А игра шла не на одной, а сразу на трех досках, причем некоторые фигуры могли перемещаться с одной доски на другую. Ну, то есть стак-и‑стакс похожа на шахматы в той же мере, в какой сами шахматы похожи на «крестики и нолики».

– Но я ничего не смыслю в работе переговорщика.

– Переговорщик – это не работа, а мастерство.

– Я – врач. Врач общего профиля. То есть даже не психолог. Ну какой из меня переговорщик?

Нокуар приложил палец к подбородку и изучающе посмотрел на Алексея.

– Почему ты не сказал это командующему?

Алексей только хмыкнул в ответ.

– Почему? – повторил свой вопрос энсин.

– Тому есть множество причин, – буркнул, глядя в сторону, Алексей.

– Ага! – хитро прищурился Нокуар. И указал пальцем на Алексея.

– Что значит «ага»? – растерялся тот.

– Ты согласился стать переговорщиком, потому что у тебя имелись на то причины.

– Ну, разумеется, – сказал Алексей и на всякий случай задумался: нет ли в словах Нокуара какого подвоха? – Всему есть свои причины, – добавил он и снова задумался: вроде бы он все правильно сказал. Не придерешься. – Ничего не бывает просто так, без причин…

Алексей чувствовал, что это еще не все. В смысле, не конец фразы. Что к этому следует еще что-то добавить. В соответствии с правилами общей теории языка. Потому что иначе фраза остается незаконченной. А, как известно, незаконченная фраза хуже неначатой.

Алексей полагал, что поскольку он начал говорить о причинах, то надо бы сказать и о следствиях. Но не успел он еще придумать достойную концовку, как корабль содрогнулся всем корпусом, как будто налетел на преграду, и резко завалился на правый борт. При этом по переборкам пошел гул, как будто кто-то колотил в них обернутой в войлок кувалдой.

На самом деле крейсер, разумеется, не завалился на правый борт. Подобное было невозможно по одной простой причине – в отсутствие внешней силы тяжести понятия «верх» и «низ» являлись в высшей степени относительными. Потолок символизировал верх, а пол – низ. Вот и вся абстракция. Чисто субъективное чувство, будто крейсер начал заваливаться на правый борт, возникло у людей по причине того, что дали сбой гравикомпенсаторы, отвечающие за искусственную силу тяжести на корабле. Но и этого оказалось достаточно для того, чтобы стакан, который Нокуар поставил на стол, свалился на пол, а сам энсин, взмахнув ногами, перевалился через подлокотник кресла, упал на кажущийся наклонным пол, съехал по нему и ударился затылком о дверь каюты. Дверь при этом распахнулась, и, перевернувшись через голову, энсин выкатился в коридор. Алексей не последовал за ним только потому, что успел ухватиться за выскользнувший из стены поручень. Поручни и страховочные пояса выдвигались из спрятанных в переборках ячеек автоматически, как только чувствительные микродатчики фиксировали незапланированные перепады показателей стабильности гравитационного поля. Страховочный пояс позволял зафиксировать тело на одном месте так, чтобы руки при этом оставались свободными. Поручни давали возможность перемещаться по всему кораблю даже в условиях нулевой гравитации. Точно так же, автоматически, получив сигналы от датчиков, сработали магнитные захваты, зафиксировавшие все предметы мебели на тех местах, где они находились.

Крейсер вновь содрогнулся, по переборкам прошел тяжкий металлический стон, корпус корабля накренился в противоположную сторону, и энсин снова вкатился в каюту.

Алексей покрепче ухватился одной рукой за поручень, уперся ногой в переборку и, откинувшись назад, поймал фортана за щиколотку.

– Цел?

– Порядок.

Алексей помог Нокуару добраться до стола, и тот обеими руками ухватился за ножку.

– Что происходит?

– Не знаю… Если бы мы находились не в гиперспейсе…

Корабль качнулся с одного борта на другой, как будто перевалил через широкую волну, и гравикомпенсаторы стабилизировали привычное положение. Пол вновь стал низом, а потолок – верхом.

– Если бы мы находились в нормальном пространстве, я бы тоже сказал, что нас атакуют.

Но какой идиот мог атаковать флагманский крейсер, следующий в сопровождении двух десятков боевых кораблей, в гиперспейсе, где невозможно выставить защитное поле? Это ведь означало и самому подставиться под ответный удар.

Корпус корабля вновь дважды содрогнулся. По переборкам прокатился теперь уже не стон, а жуткий скрежет рвущегося метала. Крейсер «упал» на левый борт. Алексей повис, держась руками за поручень, а Нокуар – за ножки стола.

– Проклятье! Нас на самом деле атакуют!

– Это невозможно…

– Скажи это тем, кто бьет по нам прямой наводкой!

Словно вторя ему, заработал звуковой сигнал тревоги. На стенах и потолке появилась информационная надпись: «Боевая тревога! Боевая тревога! Всем членам экипажа занять места согласно штатному расписанию «Три-А»!»

– Корабельный биом! – вслух скомандовал Алексей.

Биом транслировал ту же информацию, дополненную персональным сообщением: «Старший врач Алексей Бузин. Согласно штатному расписанию «Три-А» ваше место в медицинском отсеке».

– Мог бы догадаться…

– С кем ты развариваешь?

– С биомом.

– Вслух?

– Дурная привычка. Никак не могу избавиться…

Корабль качнулся в сторону левого борта, как будто гравикомпенсаторы пытались восстановить нормальное положение. Но, видимо, повреждения были слишком серьезные – крейсер так и остался «лежать» на правом борту.

«Внимание! До тех пор пока не удастся восстановить стабильную работу гравикомпенсаторов, сила гравитации будет понижена до 0,2 g!»

– Степень угрозы?

«Высокая».

– Сколько кораблей нас атакует?

«Не определено».

– Класс атакующих кораблей?

«Не определено».

– Принадлежность?

«Не определено».

Алексей бросил непонимающий взгляд на Нокуара, просматривающего ту же информацию в биоме.

– Слушай, может быть, я чего-то не понимаю? Может быть, у вас считается нормальным скрывать информацию от экипажа…

– Нет, – мотнул головой Нокуар. – Это ненормально.

– Но класс и принадлежность любого корабля определяются автоматически, как только он попадает в зону захвата визоров…

Послышались приглушенные ухающие звуки. Судя по тому, как звуки накладывались друг на друга, будто эхо, догоняющее само себя в узком ущелье, заработали сразу три, а то и четыре батареи палубных орудий, как будто эскадру атаковали небольшие боевые корабли класса «штурмовик». А если судить по тому, с какой частотой и непрерывностью молотили импульсные энергоразрядники, они вели не прицельный огонь, а лупили наугад, чтобы только не позволить противнику приблизиться. Атака штурмовиков была бы вполне уместна в ситуации, когда оказавшийся под ударом корабль был лишен защитного поля – попасть из палубного орудия в крошечный истребитель – задача непростая. Но только если бы дело происходило в нормальном пространстве. Поставить на штурмовик двигатели Хайма-Дрёшера было технически невозможно. Поэтому, едва покинув борт корабля-носителя, штурмовик оказался бы выброшен из гиперспейса. Причем после такого жесткого выброса от него мало что осталось бы – пройдя без всякой защиты через несколько измерений, штурмовик несколько раз был бы вывернут наизнанку. А если у большого корабля окажется выведен из строя двигатель Хайма-Дрёшера… Короче, начать активные боевые действия в гиперспейсе мог только полный идиот. Или – самоубийца. Что, в общем, не большая разница.

Почувствовав, как ослабла нагрузка на руки, которыми он держался за поручень, Алексей качнул ногами и мягко, плавно спрыгнул на превратившуюся в пол переборку. Сила тяжести в 0,2 g позволяла быстро передвигаться по корабельным коридорам, перехватывая руками поручни и отталкиваясь от «пола» ногами. Для этого требовался лишь незначительный навык. А пристегнувшись страховочными ремнем к креслу, можно было вполне комфортно чувствовать себя за пультом управления или за системой наведения, не думая о том, что ты как бы лежишь на боку.

– Тебе где следует быть? – спросил Алексей у все еще висящего на ножке стола Нокуара.

– Рядом с тобой, – ответил тот.

– Я иду в медотсек.

– Не забудь.

Энсин указал на стену, которая сейчас была потолком. Рядом со столом горел крошечный красный знак – морда франа с оскаленными зубами.

Франы – мелкие животные, внешним видом и повадками похожие на крыс. Фортаны почитали франов за их независимость и боевой дух. Франы являлись героями многих фортанских легенд. Им даже посвящали стихи. Для того чтобы понять это, наверное, нужно было родиться фортаном. Алексею же было довольно знать, что оскаленная морда франа указывает на место, где хранится оружие.

Присев, Алексей коснулся кончиками пальцев «пола», затем резко выпрямил ноги, взлетел высоко вверх, к самому «потолку», и коснулся указательным пальцем носа франа.

Глава 17

В ячейке, на которой был нарисован фран, находился пояс самозащиты. Будучи надет и активирован через ДНК-регистратор, пояс покрывал тончайшим слоем легкой наноброни грудь, спину, руки до локтей, ноги до колен и голову. Из средств самозащиты на поясе имелись две кобуры с дистанционным шокером и травматическим пистолетом, три нелетальные гранаты и, что Алексею понравилось больше всего, отличный нож с двенадцатисантиметровым лезвием из зиракской стали с тиолевой присадкой. Лезвие из зиракской стали было настолько гибким, что ножнами для него служил сам пояс. Но стоило только выдернуть нож из ножен и сжать рукоятку в руке, как лезвие становилось крепким, как алмаз. Нажатием на ограничитель можно было зафиксировать нож в жестком положении. Но умение управлять степенью гибкости лезвия в зависимости от того, насколько крепко сжата рукоятка, давало мастеру ножа колоссальное преимущество в рукопашном бою. Алексей не был мастером ножа, ему лишь доводилось видеть, как владеют ножами из зиракской стали истинные мастера, и все же ему было приятно, что в его стандартном комплекте самозащиты оказался такой нож. Это означало, что к нему относились с уважением. Потому что, окажись он настоящим мастером ножа, он бы обиделся, если бы ему предложили другой нож. В то же самое время это означало, что и ожидания на него возлагались немалые. И их следовало оправдать.

Боевое летальное оружие старшему врачу не полагалось. Как и любому другому медработнику на корабле. Медики находились под защитой «Пангалактического регламента ведения боевых действий». Медик, не берущий в руки оружия, не считался участником боевых действий. Соответственно, против него так же нельзя было применять оружие. Медика нельзя было брать в плен, допрашивать, ему нельзя было давать психотропные препараты или оставлять наедине с любым существом, обладающим паранормальными способностями. Оказавшегося в руках противника медика должны были содержать как старшего офицера, а при первой же возможности медика следовало переправить на любую нейтральную планету, готовую его принять.

Одним словом, в соответствии с «Пангалактическим регламентом ведения боевых действий» у военных медиков была не жизнь, а киферский мед с сахаром. Вот только кто мог заставить заклятых врагов, столкнувшихся железными лбами, соблюдать какой-то там регламент?

Алексей бежал по коридору, ловко перебирая руками поручни. Следом за ним, поотстав на полшага, двигался энсин.

– Где можно взять оружие? – спросил, не оборачиваясь, Алексей.

– У тебя есть…

– Нормальное оружие… – Корабль в очередной раз тряхнуло так, что Алексея и Нокуара швырнуло на стену, которая прежде была полом. – Трассер. Или какой-нибудь излучатель, на худой конец.

– В каждом отсеке есть арсенал, обозначенный…

– Мордой франа. И в медицинском?

– Разумеется.

Алексей сделал запрос через биюл. Ответа не последовало. И никаких условных обозначений на плане корабля не появилось.

– Биюл не выдает требуемую информацию.

– Ее там нет. Если противник получит доступ к биюлу…

– Понятно.

– Каждый член экипажа знает, где расположены оружейные хранилища в тех секторах, где ему приходится бывать.

– И все они на дактилоскопических замках.

– Разумеется. Попытка несанкционированного доступа приведет к уничтожению всего запаса оружия и боеприпасов. Твой дактилоскопический код уже введен в базу корабля, иначе ты не смог бы открыть свою персональную оружейную ячейку.

Техники, по всей видимости, не оставляли попыток нормализовать работу гравикомпенсаторов, из-за чего создавалось впечатление, что корабль качает из стороны в сторону. Но каждый новый удар по корпусу, похоже, сводил все их усилия на нет. После очередного попадания вражеского снаряда в цель корабль как будто медленно повернулся вокруг своей продольной оси на четверть оборота. И теперь Алексей с Нокуаром бежали по потолку.

Впрочем, это их нисколько не смущало. В значительно большей степени Алексея тревожило то, что нет никаких официальных сообщений от командного состава. Даже если они сами до сих пор не понимали, кто их атакует и как велики силы противника, капитан или старпом должны были сделать хоть какое-то официальное сообщение. Хотя бы просто для того, чтобы успокоить личный состав корабля и дать знать, что ситуация под контролем. Во всяком случае, так поступил бы любой капитан-землянин. Иначе создавалось впечатление, что на мостике вообще никого нет.

Но, несмотря на молчание командира, корабль жил своей жизнью. Как и прежде, работали бортовые орудия. Судя по частоте и периодичности залпов, действия их стали более осмысленными. Рассеялся первоначальный хаос, когда казалось, что наводчики палят куда придется, не видя цели. Теперь они, похоже, приспособились к манере ведения боя тех, кого им надлежало обратить в прах. Алексею с Нокуаром то и дело встречались техники или рядовые бойцы, бегущие куда-то небольшими группами по три-четыре-пять человек. На их лицах не было испуга или растерянности – они точно знали, что им следует делать. Алексей с Нокуаром прижимались к «стене», чтобы пропустить бойцов. Один из них на бегу глянул на Алексея и почему-то подмигнул ему. Просто так, мимоходом, по-дружески. Не как землянину, непонятно как оказавшемуся на фортанском корабле, а абсолютно нормально, как товарищу по оружию. Возможно, он даже и не подумал, что человек, пропустивший его, землянин. И Алексей вдруг понял, что ему приятно чувствовать себя своим на этом корабле. Возможно, у командующего экспедицией имелись какие-то свои планы на его счет. Но для остальных он был только новым членом экипажа. Они находились на одном корабле – значит, были одной командой.

Алексей уже связался с дежурным врачом и выяснил, что медотсек полностью готов к приему раненых. По имеющейся информации, серьезно пострадавшие имелись только на девятой палубе. Двое бойцов с тяжелыми травмами уже были доставлены в медицинский отсек, и в данный момент врачи проводили их осмотр. Еще троих должны были доставить с минуты на минуту. С восьмой палубы должны поступить двое техников, получивших травмы при установке пластыря на пробоину во внешней обшивке.

– Буду через минуту, – передал дежурному врачу Алексей. – Не так плохо, как могло бы быть, – на бегу кинул он Нокуару.

– Сейчас атаки идут только по левому борту. Правый удалось прикрыть огнем эсминца «Шер-Мор», занявшего позицию над нами.

Алексей едва не споткнулся.

– Откуда ты знаешь?

– Из биюла. – Нокуар был удивлен не меньше, чем Алексей. – А что, у тебя нет приема?

– Нет никакой информации с командного пункта.

– Слушай, извини, это моя вина. – Нокуар прижал пальцами брови и принялся двигать их, как будто хотел свести вместе. – Я забыл сказать…

– Ну так говори!

– Сразу после сигнала тревоги нужно было ввести свои персональные данные в личный журнал капитана. В боевых условиях все прочие запросы блокируются. Извини…

– Да к черту!..

Алексей быстро отыскал личный журнал капитана корабля и ввел требуемые данные.

И в ту же секунду на него обрушился поток информации.

Командующий Траум-Ин-О‑Фар ставил всех в известность, что эскадра атакована группой неизвестных кораблей. Ни класс кораблей, ни планету их приписки установить не удается. Внешние системы наблюдения фиксируют только проносящиеся мимо фортанских кораблей тени и яркие вспышки. На запросы чужие корабли не отвечают. Мы даже не можем точно определить, сколько их, но никак не меньше дюжины. Корабли-тени ведут огонь по фортанским кораблям, используя в качестве оружия какие-то мощные энергетические выбросы. Защититься от них мы не можем, поскольку в гиперспейсе нельзя поднять силовые щиты. Нейтрализовать энергетические выбросы кораблей-теней нет возможности, поскольку не удается установить их природу. Единственное, что мы можем сделать и делаем, – это добраться до портала «Шен-А‑Пять» и выйти из гиперспейса. Тогда мы сможем выставить защиту, выстроить корабли в боевой порядок и дать врагу достойный отпор. Тем более что наши оружейники считают, что в нормальном пространстве корабли-тени не будут столь же быстры и неуязвимы.

Тактика, конечно, так себе. Но ничего лучше в данной ситуации, пожалуй, не придумаешь. Тем более что до выхода из гиперспейса оставалась двадцать одна минута.

Дверь медицинского отсека плавно откатилась в сторону.

Кисти рук Алексей положил на края дверного проема и сильно оттолкнулся, рассчитывая эффектно вплыть в помещение. Но вместо этого кубарем покатился вниз. Ударился обо что-то лбом. Сшиб ногой лоток, из которого с грохотом посыпались хирургические инструменты. Запутался левой рукой в простыне и едва не сдернул ее с переноски – хорошо, что врач успел схватить ее с другого конца. И наконец замер, стоя на четвереньках. С простыней, намотанной на руку.

Положение – глупее некуда.

Алексей поднял голову.

На него смотрели трое врачей. Один из них – с прозрачной бактерицидной маской на лице. И все трое вроде как недоумевали.

– Со мной все в порядке, – заверил их Алексей.

И попытался встать на ноги. Но его снова повело в сторону, и он непременно бы упал, если бы не оперся одной рукой о стену, а за другую его не ухватил Нокуар.

– Ну ты даешь, – только и произнес энсин.

Собственно, добавить к этому было нечего.

Алексей и сам уже сообразил, какую глупость сморозил.

А дело было в том, что медицинский отсек, так же как и командный, был оснащен собственной автономной системой энергопитания – это раз, независимой системой гироскопов – это два, и парочкой гравикомпенсаторов – это три. Благодаря этому всегда, при любых условиях, даже если внешнюю обшивку корабля рвала в клочья вражеская артиллерия, внутренние переборки сокрушала прорвавшаяся на борт корабль абордажная команда противника, а маршевые двигатели уже превратились в похожие на уродливые термитники груды расплавленного металла, в медицинском отсеке горел свет, работали все электроприборы, гравитация была в пределах нормы, а пол всегда оставался полом, так же как и потолок – потолком. И это было разумно. Если бы медицинский отсек то и дело заваливался набок, а то и переворачивался вверх тормашками вместе со всем кораблем, врачи просто не смогли бы выполнять свою работу. Чтобы убедиться в этом, достаточно попытаться попасть иглой в вену даже при небольшой бортовой качке. Что уж говорить о более сложных операциях. И тот факт, что ни верха, ни низа в космосе не было, а чисто субъективные представления о верхе и низе определялись тем, насколько хорошо справлялись со своей работой гравикомпенсаторы, ничего не менял. Ровным счетом ничего. Потому что, ежели стерильные инструменты падают на пол, ими уже нельзя пользоваться. И не важно, кто в этом виноват, нерадивая медсестра, зацепившая лоток с инструментами локтем, или вышедший из строя гравикомпенсатор.

Самое обидное, что Алексей все это знал. Но упустил из виду. Потому что он не был военным медиком и не имел привычки осматривать пациентов под огнем противника. Да, следовало признаться в этом хотя бы себе самому.

Алексей посмотрел на врачей. На их лицах не было ни сочувствия, ни насмешки. Они просто сделали вид, что ничего не произошло. Ну, вроде как старшему врачу именно так и положено входить в медицинский отсек. Всем прочим – нет, а ему – положено. Так умели себя вести только фортаны.

Врач, державший за край простыню, в которой запутался старший врач, несильно потянул ее на себя. Алексей отпустил простыню. Врач сложил ее и кинул в приемник для грязного белья.

– На данный момент в медотсеке пять пациентов с различными травматическими повреждениями средней тяжести, – приступил к докладу другой врач, с аккуратной черной бородкой. – Одному пациенту с простым переломом предплечья был сделана инъекция тамурина, наложен полужесткий фиксатор с экзоскелетным усилителем, после чего он был отправлен по месту службы.

– Отлично, – кивнул Алексей.

– Ваше мнение требуется только по одному пациенту с серьезной травмой грудной клетки. Результат трехмерной томографии вы можете посмотреть…

– Я уже нашел папку.

Алексей мысленно быстро пролистал снимки. Затем дважды прокрутил трехмерный ролик, вперед и назад. Грудная клетка была серьезно повреждена. Сломаны восемь ребер, и в двух местах треснула грудина. Можно было сказать, что пострадавшему чертовски повезло. Если бы удар, ставший причиной всех этих повреждений, оказался чуть сильнее, сместившийся обломок седьмого ребра запросто мог острым краем проткнуть сердце.

И тут Алексей понял, почему корабль столь нещадно мотает из стороны в сторону. В медицинском отсеке эти удары не чувствовались, но, когда они с Нокуаром бежали по коридору, корабль то и дело кидало с борта на борт.

Нанося удары с разных сторон, противник тем самым всего лишь отвлекает внимание экипажа крейсера, готовясь нанести удар по восьмой, технической, палубе, который пробьет многоуровневую защиту и выведет из строя гипердвигатель Хайма-Дрёшера. Корабль, застрявший в гиперспейсе, лишенный маневренности и не имеющий возможности выставить силовые щиты, можно будет не спеша расстрелять, как мишень в тире. Хуже того, если авария произойдет в последние секунды перед выходом из гиперспейса, корабль размажет по уже открытому для него порталу. Гипердвигатель был запрятан так глубоко в чреве корабля, что традиционно считался неуязвимым. Каждый капитан знал – для того, чтобы взорвать двигатель Хайма-Дрёшера, нужно сначала разнести в клочья весь его корабль. Алексей догадался, как можно сделать это проще. Гораздо проще.

– Ваши предложения, доктор?..

– Клай-Но-И‑Дор, – представился врач-фортан. – Нам удалось остановить кровотечение. Тем не менее я бы предложил ввести пациента в режим гибернации.

– Возможны проблемы с легкими.

– Без гибернации мы рискуем потерять пациента.

– За девятнадцать минут?

– Простите, фортуан старший врач?

– У нас нет времени на церемонии. Меня зовут Алексей. Примерно через девятнадцать минут мы выходим из гиперспейса. И переводим пациента в стационар.

– Простите, Алексей, но о каком стационаре идет речь? Мы выйдем из гиперспейса в секторе, контролируемом сайтенами.

– У сайтенов отличные стационары.

– Но… мы же враги.

– Нет.

– Разве?

– Уверяю вас, доктор И-Дор, сайтены не откажутся поместить нашего больного в свой стационар.

– Ну, в таком случае… конечно.

– Сможете продолжить без меня?

– Разумеется.

Клай-Но-И‑Дор даже виду не подал, что удивлен. Хотя удивиться было чему – старший врач не успел появиться в медицинском отсеке, как собрался исчезнуть.

– Нокуар, как мне связаться с командующим?

А вот энсин даже не попытался скрыть недоумение.

– Это невозможно.

– Мне нужно переговорить с командующим.

– Для этого есть специальная процедура. Нужно сделать запрос через вахтенного офицера…

– Немедленно!

– Биюлы офицеров старшего командного состава защищены от несанкционированных вызовов. Им даже сообщение нельзя оставить…

– Я в курсе. А что, если рвануть на мостик?

– Охрана…

– Держи! – Алексей кинул Нокуару желтую куртку медработника. И себе на плечи накинул такую же. – Скажем, что нас вызвали к больному… Сердечный приступ у старшего помощника… Нет, лучше у самого командующего.

Алексей сунул в руки энсину чемоданчик с мобильным диагностером.

– Что ты задумал?

– Спасти эскадру.

Нокуар задумчиво посмотрел на чемоданчик, что держал в руках.

– Нас отдадут под трибунал.

– Если только ничего не получится.

Врачи наблюдали за происходящим с легким недоумением, но никаких вопросов не задавали. Они уже поняли, что новый старший врач – человек весьма своеобразный. Одно слово – землянин. Но у него было Моксо. А с этим уже не поспоришь.

Глава 18

Корабль по-прежнему бросало с одного борта на другой.

Где-то наверху отрывисто рявкала сирена срочного вызова команды техников.

Коридор на шестой палубе был почти пуст. Навстречу Алексею с Нокуаром попались только два офицера из группы штурмовиков. Увидев пару врачей, офицеры молча уступили им дорогу.

– Ты можешь объяснить, в чем дело? – тихо спросил Нокуар.

– Времени нет, – отрывисто бросил Алексей.

– Надеюсь, ты не собираешься захватить корабль?

– Предложение интересное, но – не сейчас.

– А почему я это делаю? – сам себе задал вопрос энсин.

– Ты знаешь, что поступаешь правильно.

– Не уверен…

– Уверенность – прерогатива болванов. Ты – человек разумный. А значит – рефлексирующий.

– А ты?

– Я тоже.

– Значит, ты тоже не уверен в том, что поступаешь правильно?

– Я знаю, что должен так поступить. А уверенность…

– Прерогатива болванов.

– Вот видишь, ты уже все понял.

– Ни черта я не понял.

– Ну и ладно. Главное – у нас с тобой есть Моксо. Выходит, мы – мачо.

– Что значит «мачо»?

– Потом объясню.

Черный цветовой индикатор на двери, ведущей на мостик, со всей определенностью заявлял, что вход запрещен всем. Подтверждением тому, вполне наглядным, служили два бравых десантника в боевых кирасах и шлемах, с короткоствольными трассерами в руках, которые они держали, опустив стволами вниз.

Не обращая внимания на охрану, Алексей уверенно направился к двери.

– Стой! – рукой, как шлагбаумом, перекрыл ему дорогу десантник.

Взяв двумя руками, Алексей ткнул ему в забрало чемоданчик первой помощи, что держал в руках.

– Медицина!

Похоже было, что десантник растерялся. Потому что ответил он не сразу, а спустя три секунды.

– Зачем?

– Что значит «зачем»? – Алексей возмущенно взмахнул руками, едва не зацепив чемоданчиком шлем другого десантника. – Ты сам-то понял, что спросил?

Пауза.

– А что?

– Я так и знал, что не понял! – Алексей ткнул его пальцем в забрало. – Так и знал! Просто уверен был! Доложи на мостик!

– Что?

– Что мы пришли!

– Не положено.

– Знаешь, это я буду тебе говорить, что положено, а что нет!

Говоря это, Алексей попытался принять вызывающую стойку, но из-за небольшой силы тяжести его тело начало заваливаться на бок. Поэтому ему пришлось ухватиться за поручень, что несколько смазало впечатление.

– Командующего эскадрой хватил удар! – заявил вдруг энсин.

– Какой еще удар? – заинтересовался таким поворотом событий второй десантник.

– Эпилептический! – ничтоже сумняшеся, ответил Нокуар.

– Апоплексический, – уточнил Алексей.

Умные слова, смысл которых был ему не до конца понятен, должно быть, произвели на десантника хорошее впечатление. Голос его стал добрее, а манера обращения – дружественнее.

– Прости, приятель, все равно не положено. Вот если…

– У меня нет времени!

Алексей дернул чемоданчик за ручку так, что отскочила крышка, выхватил из него шокер, ткнул его в узкий зазор между кирасой и шлемом и нажал на спусковой крючок. Тело десантника судорожно дернулось и начало плавно заваливаться назад. Другой десантник, явно не ожидавший такого подвоха от парочки врачей в желтых куртках, схватился было за трассер. Но, опередив его, Алексей ударил ногой по мыску тяжелого армейского ботинка, который десантник просунул в скобу оказавшегося на «полу» поручня, будучи уверен, что таким образом надежно зафиксировал свое положение в пространстве, и дернул за перекинутый через плечо десантника ремень. Десантник сделал сальто в воздухе. Для него это была стандартная ситуация. В тренировочном зале он отрабатывал ее сотни раз. Но прежде чем он успел воспользоваться своими навыками, Нокуар огрел его чемоданчиком по голове. А затем, для надежности, – еще раз.

– Нас отдадут под трибунал, – глядя на безжизненное тело десантника, потерянно произнес энсин.

– Ты уже говорил это, – напомнил Алексей.

– Теперь я в этом уверен.

– Судя по твоему голосу, не очень.

Алексей попытался открыть дверь. Как и следовало ожидать, она была заперта. Но, проведя детство и юность на корабле, он знал, как решить эту проблему. Конечно, можно было попросту нажать иконку вызова. Но Алексей решил, что эффектное появление избавит его от множества лишних вопросов. Времени ведь и без того оставалось в обрез. О том, что на мостике, как и в медотсеке, нормальная сила тяжести, он помнил, так что никаких накладок не должно было случиться.

Для начала Алексей трижды сильно ударил кулаком по правому верхнему углу двери. Затем он взял карнцанг, развел кольца в сторону и, держа инструмент за одно кольцо, другое просунул в узкий зазор между дверью и косяком. Подцепив кольцом направляющее колесико, он сначала сильно потянул его вниз, а затем толкнул от себя. Легкий щелчок дал знать, что дело сделано. Алексей подцепил дверное полотно пальцами и вручную откатил его в строну. Взявшись рукой за косяк, Алексей осторожно переступил порог. И лишь убедившись, что уверенно стоит на ногах, опустил руку.

Верхний свет на мостике был пригашен для того, чтобы лучше было видно то, что демонстрировали плавающие вдоль обзорной стены экраны. Капитан Фонер-Он-У‑Ней движением руки подтягивал к себе нужный экран, мгновенно оценивал информацию на нем, резко откидывал его в сторону и указывал на следующий, который хотел посмотреть. Помимо капитана на мостике находились командующий эскадрой и семь вахтенных офицеров.

Явление двух врачей было столь неожиданным, что далеко не все сразу обратили на него внимание. Первым их заметил офицер связи, который в растерянности, не зная, что предпринять, принялся вертеться вместе с креслом из стороны в сторону. На его странные телодвижения обратил внимание офицер боевых расчетов. Увидев на мостике посторонних, он тут же вскочил на ноги.

– Все в порядке, – сделал успокаивающий жест рукой Алексей. – Мне нужно переговорить с фортуаном командующим.

Тут уже все взгляды обратились в их сторону.

Траум-Ин-О‑Фар тоже медленно повернул голову.

При виде Алексея левая бровь его медленно поползла вверх. И остановилась только где-то возле середины лба.

Сказать, что командующий был удивлен, – все равно что ничего не сказать. Кроме того, он был еще возмущен и едва ли не взбешен. Поведение землянина не укладывалось ни в какие рамки. То, что он себе позволял, было чересчур даже для землянина. Впрочем, внешне это никак не проявилось.

– Фортуан Бузин… – медленно начал О‑Фар.

Командующий собирался медленно наращивать темп и силу своих слов – он умел это делать, – чтобы к концу его короткой речи землянин сам вылетел за дверь, да еще и крепко призадумался над тем, что же он такое сотворил.

Но землянин не стал его слушать. Что также, по сути, являлось самоуверенным хамством и нарушением субординации.

– Простите, фортуан О‑Фар, – Алексей бросил взгляд на часы, отсчитывающие время до выхода из гиперспейса, – но у нас остается менее четырнадцати минут. Только поэтому я позволяю себе быть невежливым. Я знаю, что задумал враг. И знаю, как разрушить его планы. Атакуя наши корабли, он лишь отвлекает наше внимание. Основной удар будет нанесен перед самым выходом из гиперспейса – в тот самый момент, когда мы меньше всего будем этого ожидать. Удар будет нанесен по корме, в области восьмой палубы, с таким расчетом, чтобы перебить бортовой стрингер, обломок которого загнется внутрь корабля, пробьет защиту двигательного отсека и выведет из строя гипердвигатель Хайма-Дрёшера. Такие же удары будут нанесены в соответствующих местах и по другим кораблям. Скорее всего, не со всеми этот фокус удастся. Но корабли с разрушенными гипердвигателями на полной скорости влепятся в зону портального перехода и превратятся… Ну, я не знаю, вам, пожалуй, виднее, во что в таком случае может превратиться корабль.

Командующий ничего не ответил. То, что говорил землянин, звучало настолько дико, что, казалось, не требовало никаких комментариев.

– Откуда вам это известно, фортуан Бузин? – спросил капитан.

– Скажем так, – Алексей криво усмехнулся, – интуиция.

– Это не аргумент.

– Но именно из-за этого фортуан О‑Фар взял меня на корабль.

– Я взял вас на корабль для того, чтобы вы провели переговоры с сайтенами, – медленно и негромко начал О‑Фар. Но мощь его голоса стремительно нарастала. Землянину все же удалось вывести его из себя. А он ведь даже и не помнил, когда кому-то удавалось сделать это в последний раз. – А вовсе не для того, чтобы вы вламывались на мостик с какими-то там дурацкими измышлениями!..

– Простите, фортуан командующий, – поднял руку Алексей. – Прошу вас, скажите все, что вы считаете нужным, моему поверенному, – он указал на Нокуара. – Он мне потом все передаст, слово в слово.

И – все.

Сказав это, Алексей будто забыл о существовании Траума-Ин-О‑Фара, главы Объединенной службы безопасности Фортана и командующего объединенным флотом Фортана. Он обращался только к капитану «Тунд-Ор-Суна»:

– Фортуан капитан, до выхода их гиперспейса осталось чуть больше одиннадцати минут. Когда мы выберемся из этой передряги, можете отдать меня под трибунал. Или просто, как делали в старые добрые времена, бросить на какой-нибудь дикой планете, оставив лишь бутылку рома. Но сейчас, прошу вас, отдайте техникам приказ укрепить стрингеры на восьмой палубе. Это не потребует много времени и сил. Если я ошибаюсь, отлично, можете считать меня параноиком. Но подумайте, что, если я прав? Не придется ли вам потом пожалеть о том, что вы не сделали?.. Жалеть, правда, придется недолго…

– Офицер Эл-Мар! Немедленно отдайте приказ об укреплении стрингеров на восьмой палубе рядом с двигательным отсеком. Офицер О-Хур! Передайте приказ на все корабли: незамедлительно приступить к укреплению стрингеров рядом с двигательными отсеками.

– Капитан О-Ней! – рывком поднялся со своего места командующий. – Эскадрой управляю я!

– Вне всяких сомнений, фортуан командующий, – коротко поклонился ему капитан. – Но технические вопросы – это моя прерогатива. Если я узнаю о пробоине в обшивке, я обязан отдать приказ ее заделать.

– Вы следуете советам этого…

О‑Фар коротко махнул рукой, как будто споткнувшись о слово, которое не мог произнести.

– Землянина, – закончил за него Алексей. – Мы взрослые люди и можем называть вещи своими именами. К тому же меня такое определение ничуть не коробит.

– А кто второй?

– Энсин О-Кодо! – доложил Нокуар.

– Вы как здесь оказались, энсин?

– Я взял его в заложники, – опередил Нокуара Алексей. – На всякий случай.

– Это не так! – протестующе воскликнул Нокуар.

– Молчать! – направил на него парализатор Алексей.

– А где охрана? – возмущенно воскликнул командующий.

И не успел он это произнести, как на мостик ввалился десантник в съехавшем набок шлеме.

– Фортуан командующий, – неуверенно начал он, искоса поглядывая на Алексея с Нокуаром. – Эти двое…

– Молчать! – рявкнул на него О‑Фар. Он наконец-то нашел того, на ком можно было сорвать раздражение. Охранник, пропустивший на мостик двух посторонних, был вполне достоин получить выволочку. – Где напарник?

– Он… – десантник сделал жест в сторону двери, – без сознания…

Все взгляды моментально оказались устремлены на Алексея. Всем, от командующего до офицера связи, хотелось знать, как ему удалось вырубить двух крепких вооруженных десантников. Но младшие офицеры не решались в присутствии командующего и капитана задать интересующий их вопрос. Командующий считал это ниже своего достоинства. А капитан был занят тем, что отслеживал ситуацию вокруг корабля.

До выхода из гиперспейса оставалось семь минут одиннадцать секунд. А вражеские корабли-призраки пока что не меняли своей тактики. Появляясь то там, то здесь, внезапно, подобно ярким вспышкам молний в кромешной тьме, они наносили удар, целясь по боевым палубам, и столь же стремительно исчезали.

– У него не оказалось ворота, – Алексей рукой обхватил себя за горло. – Под кирасу положено надевать водолазку с аукс-вставками на наиболее уязвимых местах: живот, поясница, локти, горло. Я выставлял режим шокера в расчете на это. Но оказалось, что я ткнул шокером в голую шею. Естественно, удар получился сильнее, чем следовало бы. Но никакой опасности для жизни – это я гарантирую.

– Офицер О-Хур! Соедините меня с «Охотником‑12»! – скомандовал капитан.

– Есть, фортуан капитан!

– Кто ты такой? – прищурившись, посмотрел на Алексея командующий.

На этот раз в голосе его не было раздражения – только любопытство. И это была не ирония – он действительно хотел получить ответ на свой вопрос.

– Я думал, вы знаете, – чуть развел руки в стороны Алексей.

– Я тоже так полагал, – кивнул О‑Фар. – Но теперь сомневаюсь.

– «Охотник‑12» на связи!

– Капитан И-Тар?

– Так точно, капитан У-Ней!

– У вас на борту пять «ловчих».

– Так точно.

– Немедленно переведите их всех в кормовую часть.

– На корме сейчас работают техники – мы получили приказ укрепить стрингеры.

Капитан У-Ней бросил быстрый, короткий взгляд в сторону старшего врача. Алексей только вздохнул обреченно – с тех пор как он ступил на борт «Тунд-Ор-Суна», он то и дело ловил на себе подобные взгляды. Можно было подумать, что все члены экипажа ждали от него как минимум какого-нибудь подвоха. Или же просто какой-нибудь дурацкой выходки. А командующий О‑Фар так и вовсе подозревал его в измене. И, судя по всему, он будет жутко расстроен, когда мысленно уже выстроенная им теория заговора рухнет.

– У нас имеется информация, что перед самым выходом из гиперспейса противник собирается нанести удар по кораблям, стараясь вывести из строя гипердвигатели. А если так, то бить будут с кормы. Ваша задача – в ту же секунду выпустить «ловчих». И будем надеяться, хотя бы одному из них удастся подцепить добычу.

– Понял, капитан У-Ней.

– Успеете?

Капитан посмотрел на часы – пять с половиной минуты до выхода из гиперспейса.

– А когда мы не успевали? Я уже отдал приказ – парни работают.

– Удачи, капитан И-Тар.

– Фортуан командующий… – решил напомнить о себе десантник.

– Что? – недовольно глянул на него О‑Фар.

– Я жду указаний.

– Ворот надень, кретин! – наконец-таки сорвался О‑Фар.

Глава 19

Напряжение на мостике корабля с каждой секундой становилось все плотнее. Казалось, еще три-четыре секунды, и его можно будет потрогать руками. А еще чуть погодя от него можно будет отламывать куски и класть их в карманы. Так, ради интереса, чтобы посмотреть, что станет с ними потом. Превратятся ли они во что-то иное или же сразу сублимируют, подобно кристаллам йода?

– Минута до выхода, – сказал один из вахтенных офицеров.

– Противник начинает перегруппировку, – тут же добавил другой. – Не прекращая огня, отходит назад.

Поймав на себе очередной косой взгляд командующего, Алексей только молча закатил глаза.

Посмотрев в другую сторону, он увидел до предела счастливое лицо Нокуара. Ну разумеется. Он сидел в кресле, пристегнутый всеми страховочными ремнями, на мостике корабля в момент выхода из гиперспейса, да еще и в боевых условиях. Ни один энсин, ни до, ни после него, не удостаивался и не будет удостоен такой же чести. И если им все же суждено погибнуть, энсин Нокуар-Им-О‑Кодо умрет счастливым.

Алексей попытался понять, а какие чувства испытывает он сам? Нельзя было сказать, что ему было абсолютно все равно, но в то же время…

– Тридцать секунд до выхода.

…Интересно, что скажет О‑Фар, если ничего не произойдет. Они выйдут из гиперспейса, а вражеские корабли останутся. Вот и все. И они никогда не узнают, кто же на них напал. Никогда?..

– Двадцать секунд… Портал готов нас принять.

– О-Хур! Предупредите портал о чужих кораблях.

– Да, фортуан капитан.

– Пятнадцать секунд.

– Кто сегодня на «Шен-А‑Пять»? – услышал Алексей тихий шепот.

Это был вахтенный офицер инженерной группы.

– По графику, оператор «И – Двадцать пять», – так же тихо ответил ему офицер-оружейник.

– Это Мара, – улыбнулся инженер.

– Робот! – погрозил ему пальцем оружейник.

– Отставить разговоры! – рыкнул капитан.

Впрочем, вполне миролюбиво. Он, как никто другой, понимал, что история сия стара как мир и бороться с этим совершенно бесполезно.

В те времена, когда возводились первые порталы, их обслуживали живые операторы. На тот случай, если вдруг что-то пойдет не так. Человек или любое другое разумное существо всегда среагирует быстрее и точнее, чем безжизненная программа, которая к тому же пока еще работает в тестовом режиме. В каждой группе операторов портала непременно имелась девушка с ангельским голосом, в задачу которой как раз и входило общение с вахтенными офицерами прибывающих и убывающих кораблей. Со временем работа порталов была полностью автоматизирована, техники лишь проводили плановые осмотры системы. Однако с экипажами кораблей операционные системы порталов продолжали общаться милыми женскими голосами. Именно по этой причине среди пилотов была очень популярна корабельная легенда о том, что далеко не все операторы порталов автоматы. Некоторые из них – живые женщины. Которые время от времени заступают на смену, чтобы… Тут версий было множество. Но все причины, по которым женщинам приходилось время от времени подменять автоматы, всеми пилотами признавались чрезвычайно вескими. Единственное, в чем они не сходились во мнении, – это как все же отличить живую цыпу от робота? Здесь уже у каждого была своя методика. Зато и после каждого прохода портала разговоров о том, кто же их сегодня обслужил, женщина или автомат, хватало надолго.

– Пятнадцать секунд.

Капитан установил напротив себя экран, на котором были обозначены контуры портала.

Командующий О‑Фар, видимо, по привычке переплел пальцы рук и положил на них подбородок.

– Фортуан командующий, – Алексей помахал рукой, чтобы привлечь к себе внимание главы ОСБФ.

Взгляд у О‑Фара снова другой – ожидающий. Вот только что он ждет?

– Пальцы расцепите, – Алексей для примера свел и снова развел свои пальцы. – В таком положении, если вдруг тряхнет как следует, вы их рискуете переломать.

О‑Фар ничего не сказал, но совету последовал – расцепил пальцы и положил ладони на подлокотники.

– Десять секунд.

– Девять…

Алексей тоже положил руки на подлокотники и закрыл глаза.

– Восемь…

Ну и ладно.

– Семь…

Ну и хорошо, если ничего не случится.

– Шесть…

Целее будем.

– Пять…

И тут корабль тряхнуло так, что даже капитанский мостик, оснащенный собственной системой гравикомпенсации, будто сорвался с места и полетел, крутясь, куда-то сквозь пространство и время. Во всяком случае, у Алексея точно возникло ощущение, что он пару раз перевернулся через голову.

Тем не менее…

– Четыре…

– Офицер Эл-Мар!..

– Гипердвигатель в порядке!

– Три…

– Инженерная группа докладывает…

– Две…

– Стрингер на восьмой палубе перебит…

– Одна…

– Два сантиметра…

– Портал!

Темнота.

Вспышка.

Снова темнота.

На обзорном экране – бездонная космическая тьма, подбитая тоненькими гвоздиками серебрящихся звезд. В левом верхнем углу экрана – огромный малиновый шар главной звезды системы Гордон-Три. Две другие звезды, белые карлики Гордон-В и Гордон-С, были не видны на фоне величественного гиганта Гордона-А.

– Дамы и господа! Коллектив портала «Шен-А‑Пять» рад приветствовать вас в нормальном пространстве. К вашим услугам кафе, рестораны, бары, комнаты релаксации, медитативные центры, курительные комнаты для тех, кому нет дела до собственного здоровья. С полным перечнем услуг, предлагаемых порталом «Шен-А‑Пять» и сопутствующими комплексами, вы можете ознакомиться на нашем биюле.

– Робот, – уверенно заявил оружейник.

– Женщина, – не менее уверенно возразил инженер. – Только притворяется автоматом.

– Офицер Эл-Мар, доложите о состоянии корабля!

– Повреждена кормовая часть. – Пальцы офицера-техника забегали по расположенному перед его креслом виртуальному экрану. – Степень повреждения не критическая. По предварительным оценкам – одиннадцать процентов. Серия мощных ударов была нанесена по левому борту в области восьмой палубы…

– Неизвестный тип энергетического оружия, – вставил офицер-оружейник. – По предварительной оценке, мощность соответствует четырнадцати-пятнадцати баллам по шкале Фрама.

– Вам стоит на это взглянуть, фортуан капитан.

– Что?

– Восьмая палуба…

– Фортуан капитан! – встрял в разговор офицер связи. – Срочный вызов! «Охотник‑12»!

– На экран!

Капитан У-Ней пальцем указал на висевший справа от него экран, а затем движением руки переместил его в центр.

Не успел он сделать это, как на экране появилось лицо капитана «Охотника‑12». Судя по тому, как дергалось и тряслось изображение, корабль нещадно мотало из стороны в сторону. Капитан И-Тар обеими руками держался за поручень, но ему все равно было трудно сохранить равновесие. Расположенный перед ним экран уплывал то в одну сторону, то в другую, так что временами изображение капитана «Охотника‑12» вообще исчезало, а вместо него появлялось изображение одного из вахтенных офицеров, судя по нашивке, оружейника, без головного убора, но с крайне довольным выражением на лице.

– Что у вас происходит, капитан И-Тар?

Вытянув шею, капитан «Охотника‑12» заглянул в экран.

– Нас мотает!

– Это заметно, – улыбнулся капитан У-Ней. – В чем проблема?

– Мы подцепили одного!

– Отлично! – привстал со своего места командующий. – Где он?

– Ну, собственно, это он нас и мотает… Вы нас не видите?

– Секунду, капитан И-Тар. Офицер Ки‑Фест! Изображение «Охотника‑12» на второй экран.

Экран, через который осуществлялась видеосвязь с «Охотником‑12», капитан У-Ней сдвинул чуть влево, разместив рядом с ним другой.

Внешняя камера, с которой транслировалось изображение на второй экран, резко дернулась в сторону. Изображение на экране смазалось. Затем – рассыпалось на пиксели.

– Простите, фортуан капитан, настройки внешних камер после гиперспейса слетели. Сейчас все исправлю.

Изображение начало стабилизироваться.

– Все, как вы и обещали, капитан У-Ней, – говорил между тем капитан И-Тар. – Они ударили с кормы, точно на уровне третьей палубы. Если бы инженеры не установили несколько распорок, перебитый стрингер прошил бы кожух двигателя, как… А кто его знает как. Факт в том, что мы чудом избежали гибели. Без Хайма-Дрёшера нас бы на скорости размазало по зоне портального перехода. Как вы узнали, что затевает враг?

Алексей вновь зябко поежился, почувствовав на себе цепкий, колючий взгляд главы ОСБФ.

– Оперативные разведданные, – уклончиво ответил капитан У-Ней.

– Ясно. – Капитан И-Тар понял, что прямо сейчас он ответ на свой вопрос не получит. – Тем не менее мы запустили четырех «ловчих» из пяти. Два мазанули, два других подцепили-таки корабль-призрак… Ну, или что там… В общем, мы что-то там выволокли из гиперспейса.

Изображение на экране наконец-то сделалось четким. Капитан У-Ней поднял руки и развел их в стороны, растянув экран до максимального размера, при котором он занимал почти всю стену.

Картина на экране потрясала воображение. Никто из тех, кто находился на мостике, никогда прежде не видел ничего подобного.

«Ловчий» «Охотника‑12» представлял собой сложную самоорганизующуюся систему механических, магнитных, силовых и молекулярных захватов, оснащенную маневровыми реактивными двигателями на химическом топливе и предназначенную для охоты на вражеские корабли. Разумеется, линейный крейсер даже десяти «ловчим» было бы не удержать. Но, скажем, небольшой корабль-разведчик стал бы легкой добычей даже для одного «ловчего», который моментально опутал бы его сетью энерготросов и силовым лучом соединил бы с базовым кораблем. В неактивном состоянии «ловчий» выглядел как большое железное яйцо. Но, открывшись, он становился похож на гигантскую, уродливую помесь ежа с каракатицей. Во все стороны из него торчали иглы, щупальца и захваты, готовые мертвой хваткой вцепиться во все, что окажется поблизости.

На экране было видно, как двое «ловчих» отчаянно сражаются с многократно превосходящим их по размеру комком бледно-голубой аморфной массы. Комок, в который вцепились «ловчие», состоял из широких, наслаивающихся друг на друга полос. То и дело из щелей меж этими полосами то в одном, то в другом месте вырывались плазменные струи, из-за чего весь ком хаотично дергался из стороны в сторону, дергая вслед за собой «ловчих», а вместе с ними и «Охотника‑12», пытавшегося удержать всю эту неустойчивую систему на растяжке из двух тросов и дюжины силовых лучей.

– Что это вообще такое? – медленно произнес командующий таким тоном, как будто у него имелись серьезные подозрения насчет того, что только он один не знает ответа на этот вопрос.

– Это один из кораблей-призраков, атаковавших нас в гиперспейсе, фортуан командующий, – ответил на вопрос О‑Фара капитан И-Тар. – По всей видимости, у него не было системы стабилизации пространственной структуры, без которой в гиперспейс лучше не соваться. Либо она принципиально отличается от нашей и по какой-то причине не сработала.

– Это корабль-призрак, несколько раз вывернутый наизнанку, – уточнил капитан У-Ней. – На его борту не осталось ничего живого. Вряд ли мы даже сумеем восстановить первоначальную форму корабля. Но плазменные струи, которые из него вырываются… Даже предположить не берусь, что они собой представляют и что является их источником.

– Но смотрится красиво, – заметил капитан И-Тар.

– Отпустите «ловчих», капитан И-Тар. Думаю, этот шар уже никуда не денется.

– Согласен, капитан У-Ней.

«Ловчие» отцепились от вращающегося комка непонятной материи, превратились в шары и покатились в сторону базового корабля. А ком, некогда бывший кораблем-призраком, продолжил крутиться примерно на одном месте, поворачиваясь в ту сторону, куда направлял его очередной плазменный выброс.

Подработав маневровыми двигателями, экипаж «Охотника‑12» стабилизировал положение корабля.

– Как же надоела эта болтанка, – недовольно буркнул капитан И-Тар.

– С кораблем все в порядке, капитан И-Тар?

– Ну, имеется пара дырок в корпусе. Не без этого. Но мы на них уже наложили временные пластыри и скоренько залатаем. Других серьезных повреждений нет.

– А экипаж?

– Семь человек легкораненых.

– Приводите корабль в порядок, капитан И-Тар.

– Есть, капитан У-Ней!

Капитан У-Ней оттолкнул в сторону экран, на котором только что было лицо капитана И-Тара.

– Офицер Эл-Мар! Что там на восьмой палубе?

– Даю изображение на третий экран, фортуан капитан.

Фонер-Он-У‑Ней переместил поближе к себе указанный экран.

На экране появилось изображение стены отсека со снятой панелью и трубами коммуникаций внутри. Из пробоины в одной из труб со свистом вырывалась тонкая струя какого-то белесого газа или пара. Внизу экрана появилось обозначение камеры, с которой транслировалось изображение: «Камера И‑8‑14. Старший техник Бизер-Ил-Но‑Пумо».

– Фортуан капитан, – послышался голос за кадром. – Это – старший техник Но-Пумо. Мы на восьмой палубе в двигательном отсеке. Я очень хочу, чтобы вы взглянули на то, что здесь произошло.

Старший техник сделал несколько шагов в сторону.

– Вот, посмотрите. – В кадре появилась рука техника, указывающая на толстую титановую штангу, выходящую из стены и согнутую едва ли не под прямым углом. – Это стрингер, по которому был нанесен удар. Как им это удалось, понятия не имею. Только внешняя обшивка осталась практически не поврежденной. Роботы, обследовавшие ее снаружи, обнаружили лишь незначительную вмятину. Однако стрингер, как вы сами видите, лопнул и согнулся под прямым углом. – Камера скользнула вдоль серебристого титанового бруса. – Он пробил две палубные обшивки. Вот его конец. – На экране вновь появилась рука старшего техника. Он с трудом просунул два пальца между неровным, зазубренным концом лопнувшего стрингера и блестящим боком защитного кожуха. – Два сантиметра, фортуан капитан. Ровно два сантиметра отделяли нас от гибели. Это, – старший техник похлопал по стенке кожуха, – гипердвигатель Хайма-Дрёшера.

– Круто, – шепотом произнес Алексей.

– Что именно? – посмотрел на него Нокуар.

– Никогда прежде не знал расстояния, отделявшего меня от смерти. Эй! Эй, офицер Эл-Мар! – перегнувшись через подлокотник, окликнул Алексей вахтенного офицера. – Можно мне скриншотик с этого экрана?

Фортан понимающе улыбнулся и сделал знак, мол, не вопрос.

Секунда – и биюл Алексея просигнализировал, что получено новое сообщение с вложением.

Алексей показал офицеру Эл-Мару большой палец.

– А в Кан-Да-Кане? – спросил Нокуар.

– Что в Кан-Да-Кане?

– Там ты не знал, сколько осталось?

Алексей надул щеки и медленно выпустил воздух через сжатые губы.

– Умеешь ты задать вопрос, фортуан энсин.

– Прости, я не хотел…

– Не в этом дело. Просто в такой ситуации… Знаешь, один космодесантник, побывавший в стольких боевых операциях, что нам с тобой на пару даже и не снилось, сказал: «Если ты думаешь о том, сколько тебе осталось, значит, тебе уже кирдык». – Алексей щелкнул языком. – Вот так.

– «Кирдык» – это?..

– Это на древнеземном. На фортанский можно перевести как «смерть, подкравшаяся незаметно».

– Если бы не ваш приказ, фортуан капитан, об укреплении стрингера, мы бы сейчас уже не разговаривали, – продолжал меж тем старший техник с восьмой палубы. – И, должен честно признаться, фортуан капитан, в тот момент, когда мы услышали этот приказ… ну, в общем, мы тут было решили, что у вас там что-то не в порядке… На мостике, я имею в виду.

– Главное, фортуан Но-Пумо, то, что вы незамедлительно выполнили полученный приказ.

– О да, фортуан капитан! И, позвольте сказать, после того, что произошло сегодня, мы выполним любой ваш приказ… даже если… Ну, вы меня понимаете, фортуан капитан.

– Понимаю, фортуан Но-Пумо. Простите, но у нас здесь еще множество других неотложных дел.

– Да, фортуан капитан! Благодарю вас, фортуан капитан!

Капитан У-Ней оттолкнул в сторону погасший экран.

– Как другие корабли?

– Из гиперспейса вышли все, – ответил вахтенный офицер. – Тральщик «Си‑4» и малый палубный авианосец «Кон-И‑Фар» имеют серьезные повреждения ходовой части. У эсминца «Ран-Ка-Нор» несколькими прямыми попаданиями практически уничтожена орудийная палуба по левому борту. У остальных – незначительные повреждения, которые не скажутся на их боевых качествах.

– Люди?

– Пока сообщения об одиннадцати погибших. Восемь – на «Ран-Ка-Норе», во время взрыва орудия.

– Ну, мне, пожалуй, пора приступать к своим прямым обязанностям!

Сделав знак бровями Нокуару, Алексей плавно поднялся на ноги и скользящей походкой двинулся к выходу с капитанского мостика. Очень надеясь на то, что десантники, с которыми ему пришлось повздорить, не ждут его за дверью.

– Энсин может быть свободен, – не двигаясь с места, произнес командующий. – А вас, фортуан Бузин, я попрошу остаться.

– Спасибо, фортуан командующий, но я уже получил столько впечатлений!..

– Это приказ, фортуан Бузин.

– А, ну если так…

Алексей покрутил головой, поводил руками и, не найдя иного пути к спасению, с явной неохотой вернулся в свое кресло.

Он уже представлял себе, что сейчас начнется. А именно – допрос с пристрастием. В ходе которого фортаны будут пытаться выяснить, каким образом землянин узнал о планах напавшего на них в гиперспейсе коварного врага. И все бы ничего, да только Алексей понятия не имел, что им ответить. Они ведь не поверят, если он скажет, что все это только интуиция. Что в тот самый момент, когда он увидел томограмму человека с травмированной грудной клеткой и врач сказал, что обломок ребра мог бы проткнуть ему сердце, у него в голове что-то щелкнуло, и он понял… Нет, не понял, а со всей отчетливостью представил, что то же самое может случиться и с кораблем. А потом так же быстро сообразил, что не было никакого смысла нападать на корабли в гиперспейсе, кроме как с целью размазать их между измерениями.

Но в это ведь никто не поверит.

Разумеется, нет.

Потому что он и сам не поверил бы.

Командующий О‑Фар поднялся на ноги. Весь он выглядел так, как будто готовился дать бой незримому, но от этого не менее опасному врагу. И осанка у него была соответствующая, и разворот плеч. И руки он держал сцепленными за спиной. И губы сжал в тонкую, чуть розоватую полоску.

Алексей наклонил голову, прикрыл глаза, вспомнил лицо Лилаулы-Кейри-О‑Фар, и от этого ему стало еще муторнее на душе.

Ну в самом деле, почему все так по-дурацки складывается?

Хотя Лила здесь, конечно, совершенно ни при чем.

К вящему удивлению Алексея, свой первый вопрос командующий О‑Фар адресовал не ему:

– Где же сайтены, капитан У-Ней?

Глава 20

Неожиданное нападение кораблей-призраков стало неприятным сюрпризом для эскадры фортанов. Но благодаря отличной боевой подготовке фортанам удалось выйти из боя хотя и изрядно потрепанными, но все же не утратившими боевой дух и способность отвечать ударом на удар.

Выйдя из гиперспейса и отойдя от портала на предписанное Договором расстояние, корабли фортанов тут же перестроились в боевой порядок. То, что в бортах некоторых из них имелись пробоины, прикрытые свежими заплатами, а то и просто временными пластырями, не особо бросалось в глаза. К тому же в бою в нормальном пространстве, где основной защитой корабля становился силовой щит, дыры в бортах не имели большого значения. Несколько странными могли показаться разве что только маневры «Охотника‑12», тащившего за собой здоровенный ком белесой субстанции, плюющейся плазмой. Впрочем, при некоторой доле воображения таинственный объект можно было принять за некое секретное супероружие. Что-нибудь вроде старого доброго «Разрушителя Планет», запрещенного полтора столетия назад Пангалактической конвенцией «О гуманном ведении межпланетных войн». Если смотреть со стороны, то именно так оно и выглядело. Чего ради еще фортаны приволокли бы с собой эту штуковину?

Одним словом, фортаны были готовы к бою. Хотя, как было известно всем старшим офицерам эскадры, демонстративная готовность к бою была всего лишь частью блестящей стратегемы, разработанной командованием во главе с главой ОСБФ О‑Фаром. Однако для того, чтобы стратегема сработала, не хватало одной из ее важных составляющих. А именно – противника. Не каких-то там неизвестно откуда взявшихся врагов, напавших на фортанов в гиперспейсе, а обычного, можно даже сказать, традиционного противника, имеющего хорошую привычку готовить и, если потребуется, вести боевые действия в нормальном пространстве. Конкретно, речь шла о сайтенах. Которые, по расчетам фортанского командования, должны были дружной гикающей толпой кинуться защищать свои законные владения, на которые фортаны собирались наложить свою хищную лапу.

Разумеется, сайтены не были обязаны встречать фортанов возле портала. В конце концов, это ведь была незапланированная встреча. Но их не было и вдалеке. Их вообще нигде не было видно.

– Так где же сайтены? – повторил свой вопрос О‑Фар.

– Вообще-то это была ваша стратегема, фортуан командующий, – деликатно напомнил капитан У-Ней.

– Согласен, – наклонил голову О‑Фар. – Моя. И в соответствии с ней сайтены, получив информацию о перемещении нашего флота в направлении системы Гордон-Три, должны были попытаться взять под свой контроль планету Три-Два-Пять.

Командующий произнес это таким тоном, как будто подозревал кого-то из присутствующих на мостике в том, что он выдал план командования сайтенам и тем самым сломал блестящую стратегему. Более того, командующий знал, ну, или по крайней мере предполагал, что знает имя злоумышленника.

Тишина, повисшая на мостике, казалась настолько зловещей, что Алексей почувствовал острую потребность разрушить ее.

– Может быть, они и попытались?.. – произнес он негромко.

Совсем негромко. Только чтобы услышать звук собственного голоса.

Но услышал его не только он один.

– Кто? – посмотрел на него О‑Фар.

– Сайтены.

– Что?

– Попытались.

О‑Фар недовольно поморщился:

– Вы можете выражаться понятнее, фортуан Бузин?

– Если хотите получать ясные ответы, фортуан командующий, задавайте конкретные вопросы, – с обидой в голосе произнес Алексей. – А то все эти ваши «кто?» да «что?» лично меня лишь с толку сбивают.

Командующий плотно сжал зубы и, возможно даже, скрипнул ими.

– Что вы только что сказали, господин Бузин?

– Я сказал, что, если вы хотите получать ясные ответы…

– Не это! Раньше!

– Я не помню… – Алексей растерянно пожал плечами. – Честное слово, не помню.

– Вы сказали: «Может быть, они и попытались», – скрепя сердце напомнил командующий О‑Фар.

– Точно! – улыбнувшись, щелкнул пальцами Алексей. – Было такое!

– О ком шла речь?

– О сайтенах, разумеется. Вы же сами сказали, что они должны были попытаться…

– Я знаю, что я говорил. Что вы имели в виду, сказав: «Может быть, они уже попытались»?

– Я имел в виду, что сайтены, в полном соответствии с вашей стратегемой, фортуан командующий, могли уже попытаться взять под свой контроль планету Три-Два-Пять.

– Дальше, – медленно произнес О‑Фар.

– Ну, я не знаю, – честно признался Алексей. – После того как у них это не получилось, они, скорее всего, улетели назад. Дабы не позориться прилюдно… Лично я на их месте так бы и поступил.

О‑Фар очень подозрительно прищурился, причем обоими глазами.

– И почему же у сайтенов не получилось взять под свой контроль Три-Два-Пять?

– Вы хотите, чтобы я дал волю фантазии?

– Я хочу получить ответ на свой вопрос.

– Ответ «Я не знаю» вас, должно быть, не устроит?

О‑Фар сложил губы столь причудливым образом, что стало понятно – Алексей угадал.

– Мне только кажется или же вы меня действительно в чем-то подозреваете, фортуан командующий?

– Я пытаюсь понять, откуда вам известно то, о чем вы говорите? Сначала вы с удивительной точностью предсказываете тактику кораблей-призраков. При том, что никто из нас не имеет понятия о том, откуда они появились, что они собой представляют, кто ими управляет… Теперь вы заявляете, что вам понятна тактика сайтенов…

– Я этого не говорил!

– Вы дали это понять.

– Кому?

– Мне. Всем присутствующим.

Алексей бросил взгляд на Нокуара.

– Я так не считаю, – мотнул головой энсин.

– Хорошо, будем считать, что это только мое личное мнение. Но этого уже достаточно…

– Фортуан командующий! – поднял руку вахтенный офицер связи.

– Не перебивайте меня! – повысил голос О‑Фар.

– Срочный вызов, фортуан командующий. Это сайтены.

– Что?

– Ну вот, опять, – Алексей удрученно покачал головой. – Какой ответ он рассчитывает получить, задавая подобный вопрос?

– И ты хочешь встречаться с его дочерью? – тихо спросил Нокуар.

Подумав секунду, Алексей кивнул:

– Теперь пожалуй, что да. Хотя бы уже из чувства противоречия.

– В каком смысле?

– Честно говоря, и сам не знаю. Но чувство такое у меня имеется.

– Сайтены, фортуан командующий, – повторил офицер связи.

– Какие еще, к бобику, сайтены, – медленно, угрожающе процедил сквозь зубы О‑Фар.

– Командующий объединенной крутой группировкой «Круг-Пять» генерал Хром Ветер.

На секунду всем присутствующим показалось, что командующий лишился дара речи. А может быть, и того хуже.

Но О‑Фару удалось быстро взять себя в руки. Он был бойцом и умел держать удар.

– На экран! – решительно взмахнул рукой Траум-Ин-О‑Фар.

Он хотел, чтобы все слышали его разговор с генералом Ветром. Он бы даже был не прочь, чтобы его транслировали на весь корабль. А может быть, и на все корабли эскадры. Хотя, наверное, это был бы уже перебор.

Оттолкнув коммуникационный столик, командующий вышел к обзорной стене.

– Ну, что скажете, фортуан капитан? – бодро обратился он к У-Нею.

Тут он несколько перестарался – бодрость его была откровенно показная. Присутствующие оценили ее максимум на «три с плюсом». Причем самую высокую оценку командующему поставил робот-уборщик, похожий на красную полусферу с усиками-сенсорами. Вообще-то ему не полагалось покидать свою ячейку без команды. Обычно он сидел там, подзаряжался по беспроводному устройству и думал: а имеют ли право люди держать его здесь помимо его собственной воли? Уборщик был абсолютно уверен в том, что, если бы ему позволили пройти тест Тьюринга, у него с этим не возникло бы никаких проблем. Во всяком случае, электровенику еще ни разу не удалось отличить его от корабельного кота Руби, если только кот не принимался скрести когтями дверцу ячейки, куда загонял его робот-уборщик для проведения теста. Во время тряски дверца ячейки, в которой находился робот-уборщик, случайно открылась. Затворник оказался на свободе. И сейчас он с огромным интересом наблюдал за тем, что происходило на мостике. Почти по каждому из вопросов, которые обсуждали собравшиеся здесь люди, у него имелось собственное мнение. Однако, как и всякое разумное существо на его месте, робот-уборщик предпочитал держать свое мнение при себе, резонно опасаясь, что, рискни он высказать его, тут же будет водворен в свою ячейку. А там – тоска непроглядная.

Ответ капитана на вопрос командующего мог бы послужить косвенным подтверждением того, что робот-уборщик, вполне вероятно, смог бы пройти тест Тьюринга.

– Пока мне нечего сказать, – ответил капитан У-Ней.

И передвинул поближе к командующему экран, на который офицер связи перевел вызов.

Экран озарился яркой вспышкой, заставившей О‑Фара прикрыть глаза ладонью и невольно отшатнуться назад.

С другой стороны экрана раздался раскатистый смех. И на экране появилось лицо сайтена.

Если кто хоть раз видел сайтена, он никогда не спутает его ни с одним другим обитателем Галактики Млечный Путь. Сайтены являлись потомками землян, следовательно, также были гуманоидами. Но примерно пять столетий тому назад какой-то неорелигиозный фанатик, здорово задурив головы обитателям четырех Дальних Колоний, сумел убедить их в том, что новый путь к спасению лежит через модификацию собственного тела. Причем самым примитивным способом – при помощи механических протезов, имплантантов, искусственных органов, мышечных усилителей и вживленных расширителей памяти. Сайтены послали к черту Метрополию, заявили о независимости и принялись кромсать и резать собственные тела, вставляя в них все то, что обычно используется хирургами для спасения жизней и помощи людям, потерявшим свои естественные конечности и органы. Причем, как правило, все эти штуковины, от которых были без ума сайтены, использовались как временные заменители – до тех пор, пока из собственных клеток пациента не будут выращены здоровые биоинженерные органы и части тела.

Самое смешное, что проповедник, сбивший с толку будущих сайтенов, даже не сам придумал идиотскую теорию спасения через модификацию тел. Он подцепил ее в Пятом секторе, на планете безумных рапсов. А безумные рапсы, если кто не знает, – это растения, претендующие на то, чтобы быть признанными разумной расой. Большинство специалистов, работавших с безумными рапсами, сходятся во мнении, что разума в этих растениях нет никакого. Однако они имеют примитивное подобие нервной системы, через корневую систему связывающей безумных рапсов в нечто похожее на гештальт-организм. Что, в свою очередь, наделяет их способностью не просто имитировать речь других разумных существ, но и создавать из однажды услышанных слов своеобразные миксы, позволяющие им как бы вступать в диалог с другими разумными существами. Однако еще ни одному безумному рапсу ни разу не удалось пройти тест Тьюринга. Хотя сами безумные рапсы утверждают, что только потому, что им самим это на фиг не нужно, они и так знают, что разумны, а доказывать это другим считают недостойным разумных существ. Как бы там ни было, безумные рапсы по сей день не признаны пангалактическим сообществом разумными существами. И перемещение безумных рапсов на другие планеты категорически запрещено, потому что своей безумной болтовней безумные рапсы способны кого угодно свести с ума. Даже среди работавших с ними специалистов, имевших соответствующую подготовку и опыт, бывали случаи помешательства.

Как выяснили ученые, не успевшие сойти с ума, безумные рапсы больше всего любят религиозные тексты, поскольку вариантам перемещения слов внутри них несть числа. По этой самой причине безумные рапсы пользуются огромной популярностью среди представителей различных религиозных сект и общин. А небольшая секта, гордо именующая себя Вселенской церковью вованов, созданная бывшими работниками спецслужб, вышедшими в тираж и попавшими под люстрацию, так и вовсе развернула активную, хотя и совершенно бессмысленную, борьбу за признание безумных рапсов разумными существами. И продолжалась эта их борьба до тех пор, пока церковь не была официально закрыта после того, как в гуманитарном грузе, который вованы собирались передать безумным рапсам, не были обнаружены высокоточные ракеты дальнего радиуса действия. Зачем безумным рапсам могли понадобиться эти ракеты, понять было совершенно невозможно. Однако случай сей послужил замечательным поводом для того, чтобы раз и навсегда избавиться от вованов, которые, честно говоря, уже всех достали.

Да, но речь-то сейчас не о вованах и не о безумных рапсах, а о сайтенах.

У появившегося на экране сайтена искусственная кожа на лице имела синеватый оттенок, а по фактуре напоминала старый затасканный сапог. Разумеется, генерал мог позволить себе синтетическую кожу, не отличимую от настоящей ни на цвет, ни на ощупь, ни даже на запах. Но сайтены считали, что такая кожа – отличительный знак слабака и неудачника. Ни один нормальный сайтен не станет думать о качестве кожи на лице, когда есть возможность усилить бицепсы, трицепсы или мышцы на ягодицах. А такая возможность ведь всегда имеется. Нос у генерала был расплющен, а ноздри прикрыты сложной системой фильтров, которые трепетали, будто крылья бабочек, при каждом его вдохе и выдохе. На лбу, прямо над переносицей, зияла прореха, сквозь которую тускло поблескивала титановая пластинка – это у сайтенов считалось особым шиком. В правый глаз был вправлен монокль в золотой оправе и на золотой цепочке. Тому, кто знал сайтенов, нетрудно было догадаться, что монокль скрывал какую-то сложную оптическую систему, вставленную в глазницу. Другой глаз генерала был похож на красный светодиод, который то загорался ярче, то мерк в зависимости от эмоционального состояния сайтена. На голове у генерала был шлем с гребнем, высоким навершием и золотым двуглавым драконом на лобовой части. На плечах сверкали золотом широкие эполеты. Золото давно уже перестало быть всеобщим денежным эквивалентом. На молодых, кипящих планетах расплавленное золото можно было ковшом черпать. Да только кому нужен был этот мягкий металл? Он использовался разве что только для дешевой декоративной отделки. Однако сайтены испытывали какое-то совершенно необъяснимое, противоестественное влечение к золоту.

– Командующий О‑Фар! – Сайтен помахал горящим бенгальским огнем, который он держал в руке.

И, улыбнувшись, продемонстрировал полный набор золотых и платиновых зубов.

– Генерал Ветер, – сухо отозвался командующий.

– Никак не ожидал встретить тебя здесь, О‑Фар. Но тем не менее рад! – Робот-уборщик поставил сайтену твердую четверку за артистизм. – Чем обязан, командующий?

– Ну, если вы уже здесь, генерал Ветер, то, полагаю, вам известно о цели моего визита, – криво усмехнулся О‑Фар.

– Ни сном ни духом, – раскинул руки в стороны сайтен.

«Четыре с плюсом», – поставил ему оценку внимательно наблюдавший за всем происходящим робот-уборщик.

Командующий О‑Фар был не в форме. Командующий О‑Фар чувствовал себя не в своей тарелке. Он не планировал лично вести переговоры с сайтенами, а тем не менее ему приходилось этим заниматься. Начав диалог, он не мог оборвать его на полуслове. Даже если бы сейчас О‑Фар, стоя перед экраном, пустил себе пулю в лоб, это было бы расценено генералом Ветром как глубочайшее оскорбление, нанесенное ему лично и всей расе сайтенов вкупе. Да и тянуть паузу до бесконечности тоже было нельзя. Это не оскорбляло сайтена, а веселило его. Сайтены ценили тех, кто не лез за словом в карман. Тех же, у кого язык был не столь хорошо подвешен, они считали недотепами. Командующий О‑Фар не нашел ничего лучшего, как спросить:

– Где вы сейчас находитесь, генерал?

Он снова допустил ошибку. Это понял даже робот-уборщик.

Сайтен отозвался мгновенно:

– А как ты думаешь, командующий?

В том, что он обращался к командующему на «ты», не было ничего оскорбительного. Сайтены всегда и ко всем обращались исключительно на «ты». Такова уж была особенность их грамматики. А вот ответ вопросом на вопрос был, мягко говоря, нетактичен. Да к тому же еще и провоцировал на дальнейшую эскалацию грубости. Что в данной ситуации являлось совершенно неприемлемым.

– Я полагаю, вы сейчас находитесь в своей штаб-квартире, – заявил командующий О‑Фар. И, дабы упрочить свою позицию, добавил: – Там, где мы сейчас находимся, нет ни одного сайтенского корабля.

Услышав такое заявление, робот-уборщик пришел в ужас. Ему сразу же вспомнилось высказывание из знаменитой «Книги Постоянств» Бессмертного Императора Ху, текст которой он как-то обнаружил на оброненной одним из вахтенных офицеров карте памяти: «Если ты не видишь чего-то, то это вовсе не означает, что этого вообще не существует». Командующий, должно быть, не читал «Книгу Постоянств». И это было очень, очень плохо. Так решил робот-уборщик.

– Мне нравится ход твоих мыслей, командующий, – хохотнул генерал Ветер. – Но, к сожалению, ты не прав. Кстати, это только такая форма речи. На самом деле я ни о чем не жалею.

– Я понимаю, – сухо ответил О‑Фар.

– Славненько. – Генерал поднял левую руку и, как ножницами, пощелкал двумя металлическими пальцами с позолоченными заклепками на суставах, указательным и средним. – Значит, теперь моя очередь задавать вопрос.

– Но я еще не получил ответ на свой.

Левый глаз генерала вспыхнул, как раскаленный уголь, на который дунул ветер. Он наклонил голову, вынул из правого глаза монокль и принялся демонстративно медленно протирать его тонким батистовым платком.

– Ты знаешь, командующий, – так же медленно произнес он. – Мне сейчас достаточно только взмахнуть этим платком, чтобы накрыть твои корабли прицельным огнем. Вы ведь даже щиты не выставили. Так ведь, командующий?

О‑Фар бросил вопросительный взгляд на капитана. У-Ней пододвинул к нему экран внешнего обзора, на котором, как и прежде, не было ни одного вражеского корабля.

– Вы блефуете, генерал, – криво усмехнулся О‑Фар.

Сайтен резко вскинул голову. В его правую глазницу была встроена миниатюрная турель с тремя сменными объективами. Смотрелось это, надо сказать, несколько жутковато. Особенно в сочетании со вторым, красным глазом. Создавалось впечатление, что генерал Ветер способен заглянуть в саму душу своему собеседнику. Сайтен, видимо, об этом знал, а потому и не торопился возвращать монокль на место.

– Есть желание сделать ставку, командующий? – Генерал высоко вскинул правую бровь, прижал монокль к переносице и зафиксировал его мышцами брови и щеки. – Хотя о чем я спрашиваю? Ты ведь не сможешь расплатиться. – Сайтен посмотрел на платок, зажатый меж пальцев, и сунул в карман генеральского френча так, чтобы оставался виден белый уголок с вышитым синим шелком номером части. – Хочешь совет, командующий?

– Это вопрос? – с трудом выдавил из себя О‑Фар.

– Нет, – махнул двумя пальцами генерал Ветер. – Расценивай это как дружеское предложение.

Пауза.

Во время которой командующий через корабельный биюл вышел на связь с капитаном.

– Где их корабли?

– Понятия не имею.

– Их здесь нет?

– Мы не можем их обнаружить.

– Так, значит, их нет?

– Фортуан командующий, существует множеств способов спрятать корабли от противника. Особенно если ты знаешь, откуда именно он появится.

– Например?

– Взгляните на третий экран, фортуан командующий, слева от вас… Не так откровенно! Видите? Это наше местоположение в системе Гордон-Три. Кажется, что вся система перед нами как на ладони. Но представьте, что мы – прожектор, освещающий систему Гордон-Три. Как бы мы ни старались, за каждой планетой останется неосвещенный участок пространства. Это так называемая «теневая зона». Не изменив своего местоположения в пространстве, мы не можем видеть, что там происходит.

– Хотите сказать, сайтены спрятали свой флот за планету?

– Не исключаю такой возможности.

– Но в таком случае они не сумеют быстро перестроиться, чтобы нанести по нам удар.

– Зато, если мы первыми начнем движения, они смогут расстреливать нас из «зоны тени», сами при этом находясь в недосягаемости.

– Ну хорошо, а если задействовать орбитальный подъемник, обслуживающий харвестеры на Три-Два-Пять?

– Связи с подъемником нет. Если сайтены оказались здесь значительно раньше нас, они первым делом взяли под контроль станцию.

– Командующий! – помахал двумя пальцами генерал Ветер. – Ты про меня не забыл? Не знаю и не собираюсь гадать, что ты там обсуждаешь со своим капитаном. Но, дабы облегчить вам задачу, скажу только одно слово. – Генерал поднял вверх указательный палец. Блеснула золотом клепка на суставе. – Улуру!

Глава 21

– Улуру! – вскричал, не сдержавшись, командующий О‑Фар.

– Черт, он едва не подпрыгнул на месте, – шепотом произнес Алексей.

– Ты знаешь, что такое Улуру? – многозначительно произнес Нокуар.

– Представь себе, знаю. Это такая штука, которая в один момент может превратить объект размером с футбольное поле в детский кубик.

– Ты точно врач? – покосился на него энсин.

– Ты меня об этом уже спрашивал.

– Напомни, что ты ответил?

– Т‑с‑с. – Алексей приложил палец к губам. – Командующий говорит!

На экране рядом с генералом Ветром появилась рука в кожаной краге, сжимающая большой пластиковый стакан с вставленной в него соломинкой. На стакане был изображен стилизованный взрыв, только направленный внутрь – направление указывали стрелки, – а сверху красовалась надпись «УЛУРУ!!!». Рука, подающая генералу стакан, держала его так, чтобы не скрывать рисунок и надпись. Генерал принял стакан, поймал трубочку губами и втянул напиток.

Робот-уборщик поставил ему «отлично» за театральный эффект.

– Вы блефуете, генерал!

– Ты повторяешься, командующий.

– Прежде чем вы активируете свои пусковые установки!..

– Они уже активированы и направлены на вас. Как я уже сказал, мне достаточно лишь платком взмахнуть. – Хром Ветер провел кончиком пальца по уголку платка, высовывающемуся из кармана.

– Вы не смеете угрожать мне, генерал Хром Ветер!

– Я разве угрожал? – удивленно вскинул брови сайтен.

– Я представляю Фортан!

– Ты в секторе сайтенов. И ты притащил с собой боевой флот. Что бы это значило? А?

– Это наше внутреннее дело.

– Решай свои внутренние дела на своей территории! Я даю тебе пять минут! – Он продемонстрировал растопыренную пятерню. – Ровно пять минут на то, чтобы убраться отсюда к чертовой, как говорили мои предки, матери! Ты понял меня? А?..

– Я не собираюсь вступить в перепалку, – усмехнулся О‑Фар.

– Пять минут! – Генерал раздавил стакан в руке и отшвырнул его в сторону.

– Вы не вправе диктовать нам условия.

– Командующий увлекся и забыл о главном, – снова прошептал Алексей.

– О чем? – спросил Нокуар.

– О том, что мы пришли с миром.

– И чем это чревато?

– Тем, что генерал Хром Ветер запустит Улуру.

– Уверен?

– Я давно его знаю… Только не спрашивай снова про мою специальность.

– Хорошо. Ты знаешь, что нам делать?

– Надо выручать командующего.

Алексей положил руки на подлокотники, готовясь встать.

Капитан У-Ней обернулся и посмотрел на него.

– Уже иду, – кивнул Алексей. И бодрым шагом направился к обзорной стене.

– Генерал Хром Ветер! – взмахнул он рукой из-за спины О‑Фара. – Прости, что встреваю в твой разговор с командующим, но, если ты применишь против нас систему Улуру, у меня не будет другой возможности засвидетельствовать тебе свое уважение.

Алексей сложил руки перед грудью и поклонился.

– Кто это? – непонятно к кому обращаясь, спросил сайтен.

– Наш переговорщик, – ответил капитан У-Ней.

– А кроме того, еще и твой давний почитатель, – добавил Алексей. – Я восхищаюсь твоим стилем ведения боя еще со времен битвы при Грей-Си, после которой сектор Церера перестал быть прибежищем контрабандистов и прочей межзвездной швали и двенадцать поселений на дальних планетах наконец-то обрели истинную независимость.

– Да, славная была битва, – довольно улыбнулся сайтен. – Я потерял в ней свой правый глаз, – пальцем коснулся он оправы монокля.

– И чего я никогда не забуду, – продолжил Алексей, – так это то, как твой корабль «Крылатый Змей» прикрыл собой «Золотой Компас» землян, когда у тех сдох силовой щит.

Сайтен резко подался вперед. Левый глаз его вспыхнул, словно лазер.

– А вот об этом не знает никто, кроме тех, кто там был. Этот счет только между мною и капитаном «Золотого Компаса».

Эффект от внезапного появления землянина был оценен роботом-уборщиком на пятерку.

– Я был там.

– Фортанов там не было! При Грей-Си сражались только мы и земляне!

– Я – землянин.

– И что же землянин делает на корабле фортанов?

– Я – переговорщик.

Сайтен хмыкнул и скривил губы.

– Ну да, – быстрый, почти незаметный взгляд в сторону командующего. – Сами фортаны-то – никудышные переговорщики.

О‑Фар хотел было что-то ответить, но У-Ней опередил его:

– Для того мы и взяли переговорщика.

Сайтен понимающе кивнул, отпустил уголок платка и оценивающе посмотрел на Алексея.

– Однако ты слишком юн для того, чтобы быть участником битвы при Грей-Си.

– Я был там, – заверил сайтена Алексей. – И мы с тобой встречались.

– Напомни, при каких обстоятельствах. – Хром Ветер явно был заинтригован.

– На борту «Золотого Компаса».

– По окончании битвы я поднимался на борт «Золотого Компаса» для того, чтобы выразить свое уважение капитану. Но, извини, тебя я не помню.

– Ты не помнишь юнгу, которому сам предложил попробовать согнуть твой указательный палец. На нем тогда еще не было золотых заклепок, но была монограмма…

– Лёшка! – от удивления сайтен даже чуть привстал. – Постреленок! Неужто и впрямь ты!

Удивление сайтена было ничто по сравнению с удивлением главы ОСБФ О‑Фара. Переговорщик, которого он лично взял на корабль, оказался близким другом вражеского генерала! И это при том, что О‑Фар велел своим подчиненным тщательнейшим образом проверить землянина. В уме глава ОСБФ уже прикидывал, чьи головы должны полететь по такому случаю. Ну, а пока, чтобы его эмоции не слишком бросались в глаза, он сел в кресло, пододвинул к себе инфо-столик и принялся водить по нему пальцем, делая вид, что очень занят.

– Я, генерал Ветер! – отсалютовал сайтену Алексей.

– Рад тебя видеть, дружище! – раскинул руки в стороны генерал. – И как же ты оказался на фортанском корабле?

– Долгая история, генерал.

– Расскажи ее в двух словах.

– Слышали о теракте в Кан-Да-Кане?

– Разумеется! Ведь именно нас в ней и обвиняют!

Алексей плотно сжал губы и повел перед собой рукой с открытой ладонью.

– Что?.. Нет?.. – Сайтен озадаченно постучал пальцем по платиновой пластине на лбу. – А этот флот? Что он здесь делает?

Алексей снова провел перед собой рукой с открытой ладонью. Только на этот раз указательный палец был согнут.

– Понимаю, – задумчиво произнес генерал. – Да, это следует обсудить.

Кто-то дернул командующего за штанину.

О‑Фар посмотрел вниз.

Возле его правой ноги притаилось устройство в форме полусферы.

– Ты кто? – спросил О‑Фар.

– Т‑с‑с, – шикнул на него робот. – Сделайте вид, что меня здесь нет. Потому что меня здесь и не должно быть.

– Хорошо. – О‑Фар снова перевел взгляд на какие-то схемы на поверхности инфо-столика, разбираться в которых у него сейчас не было ни малейшего желания. – Так все же кто ты такой?

– Я – робот-уборщик.

– Мне поднять ноги, чтобы ты смог подмести?

– Ха-ха, как смешно, – недовольно прожужжал робот.

– Я и не думал шутить. Ты же сам сказал, что ты – уборщик.

– Уборщик – это моя работа. Но предназначение у меня иное.

Траум-Ин-О‑Фар был далеко не глупый человек и прекрасно понимал, что блестяще завалил переговоры с генералом Ветром. Да, конечно, все произошло очень неожиданно, и решения ему приходилось принимать, что называется, на лету. Но, халед даг, объяснения и оправдания требуются не победителю, а проигравшему. Поэтому робот-уборщик мог оказаться для него сейчас самой подходящей компанией.

– Слушаю.

– Я могу, во-первых, помочь подправить ваш имидж.

– Мне это нужно?

– Простите, фортуан командующий, но вы зачастую путаете имидж с харизмой. А это, как говорят у нас в ячейках, две большие разницы.

– Это все?

– Я сказал, во-первых.

– Значит, есть и во-вторых.

– Во-вторых, вам следует поработать с риторикой. Основательно поработать, фортуан командующий!

О‑Фар снова посмотрел на робота, говорившего все это.

– Не смотрите вниз! – скрипнул уборщик.

– Почему?

– Если меня увидят, то снова засунут в ячейку. И вы, фортуан командующий, останетесь без консильере.

– Без чего? – не понял О‑Фар.

– Ну, это что-то вроде советника, только более близкий. Почти родственник. У нас все будет строиться на доверительных отношениях.

– Откуда ты все это знаешь?

– Люблю читать.

– Где мы можем встретиться, генерал? – спросил Алексей.

Хром Ветер озадаченно поскреб пальцем титановую пластинку в центре лба.

– Поиски нейтральной территории и согласование протокола займут какое-то время.

– Зачем нам протокол, генерал? – улыбнувшись, развел руки в стороны Алексей. – Что мешает нам просто поговорить, как старым знакомым? Место встречи выбери сам – я согласен прибыть на твою территорию. У меня нет оснований не доверять тебе, генерал Ветер.

Сайтен провел железными пальцами по подбородку.

Законы воинского братства были для него превыше всего. Если этот парень служил на «Золотом Компасе», когда они вместе громили логово контрабандистов, пусть даже в то время он был всего лишь юнгой, а генерал еще не был генералом, они оставались братьями по оружию. До тех пор, пока кто-то один не докажет обратное. Подлецы, увы, встречаются везде и повсюду. И, как говорил классик, со временем их только больше становится. Даже странно, как до сих пор весь мир окончательно не запаршивел? Как еще сохранились в нем такие понятия, как долг, достоинство и честь? Но, как бы там ни было, пока у генерала Ветра не было оснований не доверять бывшему юнге Лёшке.

– Ты точно имеешь право говорить от имени командования фортанов? – спросил он на всякий случай.

– Разумеется!

Алексей поискал взглядом командующего, надеясь, что он подтвердит его слова. Но О‑Фар сидел, низко наклонив голову и прикрыв глаза ладонью. Как будто пребывал в глубокой задумчивости или же попросту задремал – с пожилыми людьми такое порой случается.

Решив не тревожить командующего, Алексей указал на капитана У-Нея.

– Фортуан Бузин официально назначен переговорщиком приказом командующего операцией О‑Фаром, – строго официальным голосом произнес капитан. – Таким образом, он имеет право обсуждать любые вопросы от имени командования, а также брать на себя любые обязательства, имеющие непосредственное отношение к данной операции. Однако переговорщик Бузин не имеет права выступать от имени высшего руководства Фортана и заключать какие-либо соглашения, требующие подписи высших официальных лиц Фортана.

– Меня это устраивает, – кивнул генерал.

– Значит, ты хочешь стать моим адъютантом, – решил внести ясность О‑Фар.

– Консильере, – уточнил робот-уборщик.

– Ты полагаешь, престиж главы Объединенной службы безопасности Фортана заметно поднимется, если за ним по пятам все время будет бегать робот-уборщик?

– Не робот определяет место, а место робота.

– Прости, что-то не понял.

– Я – робот-уборщик ровно до тех пор, пока выполняю эту работу. Как только я начну работать на вас, фортуан командующий, я стану роботом-консильере. А это уже совершенно иной статус. А если мне поставить парочку дополнительных карт памяти и расширенный логический чип…

– Так ты просто хочешь повысить свой статус!

– Нет, фортуан командующий, я хочу быть полезным вам.

– Почему именно мне?

– Потому что я еще не встречал человека более достойного.

Это была откровенная ложь, да еще и густо приправленная лестью. Но порой именно такой грубый и прямолинейный ход оказывается самым правильным. Робот-уборщик об этом знал, потому что много читал. И в основном художественную литературу. Которая только тем и занимается, что препарирует человеческую душу. О‑Фар тоже много читал, но по большей части приказы, постановления, реестры, служебные записи, объяснения, пояснения, комментарии. На приличную литературу времени почти не оставалось. Но в молодости он тоже читал романы. И даже стихи. Поэтому он догадался, на какой крючок пытается поймать его робот-уборщик. И ему это понравилось. Он давно уже не сталкивался с подобным человечным и, можно даже сказать, глубоко личностным подходом.

– Я могу изменить внешность, – продолжал между тем развивать тему уборщик. – Сделать ее более респектабельной. Или – нет! Лучше раскрасить меня в защитные цвета! И тогда вы сможете всем говорить, что я – новая модель робота-телохранителя.

– Роботов-телохранителей не бывает.

– Именно! Я буду первым! Экспериментальной моделью. А общаться мы с вами сможем через биом, так что никто не услышит.

– Ты собираешься давать мне советы? – спросил О‑Фар, не скрывая скепсиса.

– Ни в коем разе! – решительно отмел подобное нелепое предположение робот. – Я буду тем, с кем вы всегда сможете посоветоваться по любому вопросу. Я ведь не просто советник, а консильере. Фактически ваше второе «Я». Со мной можно обсуждать, со мной можно спорить, надо мной можно даже посмеяться. Собственно, это то же самое, что посмеяться над самим собой – порой бывает полезно. Я – белая полоса посреди дороги, на которую можно присесть, чтобы отдохнуть и подумать, в то время как слева и справа от тебя проносятся машины.

– Красивая метафора, – кивнул О‑Фар.

– Я готов вылететь прямо сейчас, куда ты скажешь, генерал Ветер. Но, – Алексей щелкнул пальцами, – для начала я хотел бы решить вопрос, не терпящий отлагательств: у нас есть раненые.

– Раненые? – удивленно вскинул брови Хром Ветер. – Откуда? Мы же еще даже не начинали!

– В гиперспейсе нас атаковал неведомый противник.

– Ты шутишь?

– Нет, генерал. Если ты имеешь возможность видеть наши корабли…

– Разумеется, имею, юнга!

– Я теперь переговорщик.

– А, прости.

– Видишь белый ком, плюющийся плазмой?

– Да, я давно уже на него глаз положил. Вот этот, – генерал указал на глаз с моноклем. – Что за штука?

– Это один из вражеских кораблей, который мы сумели подцепить «ловчими» и вытащить из гиперспейса.

– Чтобы я всю жизнь на корабле гальюны чистил! – восторженно произнес Хром Ветер. Смотрел он при этом чуть в сторону, видимо, на экран, показывающий ему, во что превратился корабль-призрак. – И кто же это был?

– Без понятия, генерал. Но, как я уже сказал, у нас есть раненые. Некоторые – серьезно. Выбор для них – либо гибернация, либо немедленное помещение в стационар, под присмотр специалистов. Сам понимаешь, физические травмы – это не инфекция. При гибернации могут возникнуть различные осложнения. Поэтому…

– Сколько?

Алексей посмотрел на капитана.

У-Ней указал на вахтенного офицера-координатора.

Тот быстро пробежался пальцами по поверхности инфо-столика. Наложил одну на другую несколько иконок.

– Одиннадцать.

– Одиннадцать человек, – повторил, обращаясь к сайтену, Алексей.

– Не проблема. Отправляйте медицинский бот с ранеными в точку два-два-двенадцать. Мы перехватим его и доставим на Кипу-Вух. Со статусом раненых определимся позже. Если мы не решим наши проблемы, они будут считаться военнопленными.

– Разумеется, генерал.

– Тебя я жду на Три-Два-Пять.

– То есть на орбитальной станции Три-Два-Пять? – уточнил на всякий случай Алексей.

– Я разве произнес слова «орбитальная станция»? – Левый глаз сайтена мигнул красным огоньком и снова потух. – К слову, станция под нашим контролем, так что не пытайтесь даже приближаться к ней.

– Значит, ты ждешь меня на планете Три-Два-Пять?

– Именно.

– Но там, как я слышал, отвратные условия. Климат мерзкий, и сила тяжести больше, чем обычно.

– Ну, скажу я тебе, Лёха, видал я планеты и похуже.

– Согласен. Галактика полна загадок и чудес. Но как мы до вас доберемся?

– Сколько человек у тебя в группе сопровождения?

– Двое. Со мной будет трое.

– Ну и отлично. Забираетесь вместе в трехместную посадочную капсулу. Цель – харвестер номер пять. Мы тут неплохо устроились. Стандартный скафандр типа «Скиф» выдержит в агрессивной среде Три-Два-Пять примерно пятнадцать минут. Этого времени вам хватит на то, чтобы найти харвестер. Усиленные скафандры, вроде «Гогов» и «Магогов», надевать не советую. Вы тут в них с места не сдвинетесь – сервы на «раз» сдохнут.

– А если не найдем харвестер?

– Ну, парень, ты меня удивляешь, – развел руками сайтен. – Найдешь, если жить захочешь. А? Или как?

– Найдем.

– Ну вот!

– Ну а как мы потом обратно?

– Да не волнуйся ты, Лёха! – Генерал чуть подался вперед и подмигнул Алексею красным глазом. – Разберемся. Я ведь тоже не собираюсь оставаться здесь навсегда.

– Кстати, переговорщик уже договорился с генералом сайтенов о времени и месте переговоров, – сообщил командующему робот-уборщик.

– Я в курсе, – едва заметно кивнул О‑Фар. – Я все слышу и все вижу. Просто не хочу вмешиваться.

– Очень правильное решение, – одобрительно заметил робот.

О‑Фар посмотрел на него сверху вниз и хмыкнул в высшей степени неопределенно.

– Смею заметить, – тут же добавил уборщик, – что ваш выбор переговорщика я также считаю в высшей степени точным.

– Могу я спросить, почему?

– Он по природе своей интроверт и наделен высоким уровнем эмпатии.

– Ты понял это, понаблюдав за ним полчаса?

– О, порой мне достаточно лишь взглянуть на человека, чтобы понять, что он собой представляет.

– Точно?

– Я бы не стал вам лгать, фортуан командующий.

– И с такими-то талантами ты занимаешься уборкой мусора?

– Я думаю, это карма.

– Вот как?

– Но я уже отработал ее! Теперь я чист!

О‑Фар постучал носком ботинка по полу.

– Ты принят, – сказал он. – Но с испытательным сроком.

От возбуждения робот закрутился на месте.

– Что я должен буду сделать?

– Ты – ничего. Все будет зависеть от переговорщика. Если он действительно окажется так хорош, как ты утверждаешь, ты становишься моим постоянным помощником.

– Советником, – поправил командующего робот.

– Помощником!

– Я согласен.

– Как мне тебя называть?

– У меня есть несколько вариантов.

– Давай самый простой.

– Бо.

– Как?

– Бо.

– Просто – Бо? И все?

– Если хотите, можете называть меня Бо Великолепный.

– Ладно, пусть будет просто Бо.

– Мне сменить расцветку?

– Поговорим об этом позже.

Робот возбужденно закрутился на одном месте. Потом выставил щетку и принялся полировать пол.

– Что ты делаешь? – спросил О‑Фар.

– Простите, фортуан О‑Фар. – Робот спрятал щетку. – Вошло в привычку. В момент возбуждения начинаю драить пол.

– Я не хочу, чтобы мой помощник драил пол рядом с моими ногами. Это будет не очень-то хорошо смотреться.

– Разумеется, фортуан командующий. Я смогу контролировать себя.

О‑Фар приподнял руку, прикрывавшую глаза, и незаметно посмотрел на экран. Судя по довольному выражению лица сайтенского генерала, согласование условий переговоров прошло успешно. Следовательно, у Бо была реальная возможность заполучить постоянную работу при главе ОСБФ. Неплохая карьера для робота-уборщика.

– Ну, до скорой встречи, Лёха! – взмахнул закованной в железо рукой сайтен.

– Последний вопрос, генерал!

– Давай.

– На счет Улуру. Ты же это… пошутил?

– Мальчик мой! – Генерал Ветер поднял руки так, будто собрался хлопнуть в ладоши, но в последний момент передумал. – Я никогда не шучу подобными вещами. Если я сказал «Улуру», значит – Улуру.

– Но, черт возьми, как?

– Элементарно, Лёха. Мы установили шесть пусковых ракетных установок на поверхности Три-Два-Пять. – Генерал хохотнул. – Уверен, фортанам никогда бы не пришло в голову искать их там.

– То есть все это время мы были у вас под прицелом?

– С того момента, как флот фортанов покинул нейтральную зону портала, – уточнил сайтен. – Мы чтим Кодекс ведения войны.

– Но что вы потом будете делать с этими пусковыми установками?

– Ты имеешь в виду, если нам не придется пустить их в дело?

– Именно.

– Мы оставим их здесь. Поднимать их снова на корабли – слишком много возни. К тому же тут настолько агрессивная среда, что после этой операции пусковые установки, скорее всего, все равно пришлось бы пустить на металлолом. Здесь их очень скоро съест кислота – мы же не ставили на них специальное многослойное защитное покрытие, как на фортанских харвестерах. Так что в плохие руки они не попадут. А энергетические капсулы Улуру дезактивируются через двенадцать часов.

Перспектива спуститься на поверхность Три-Два-Пять казалась Алексею все более мрачной. Но если сайтенам генерала Ветра удалось добраться до харвестеров, почему он должен спасовать? Здравый смысл подсказывал вполне разумный ответ на сей не особо заковыристый вопрос: сайтены фактически были полукиборгами, что давало им возможность оставаться живыми и почти невредимыми в таких условиях, в каких не выжил бы ни один человек. Но упрямство никак не хотело соглашаться с доводами разума. Упрямство упрямо твердило: если сайтены смогли это сделать, почему человеку сие не под силу? Ну в самом деле, почему? Кто сказал, что нырнуть в центр кислотного шторма – это чистое самоубийство? Вроде бы никто не говорил…

Экран, на котором был генерал Хром Ветер, давно уже погас. А землянин все стоял и смотрел в его черную пустоту. Как будто надеялся увидеть там ответы на вопросы, которые сам себе задавал.

– Кого вы собираетесь взять с собой, фортуан Бузин? – спросил капитан У-Ней.

– Энсина О-Кодо и старшего офицера Ло‑Нуара, – не задумываясь, ответил Алексей.

– Могу я поинтересоваться, почему именно их? – спросил капитан.

– Что бы ты ответил на этот вопрос? – сверху вниз посмотрел на своего кибернетического помощника О‑Фар.

– Я – советник, а не переговорщик, – ответил робот.

– Ты – помощник.

– Тем более. Хороший переговорщик должен доверять своему Моксо.

– Он – землянин.

– Ну и что?

О‑Фар только плечами пожал в ответ. Какое представление о Моксо могла иметь начиненная электроникой консервная банка? Примерно такое же, как и землянин.

– У вас есть другие кандидатуры, фортуан капитан? – спросил Алексей.

– Я не возражаю против тех, что назвали вы, – ответил У-Ней. – Мне лишь было бы интересно узнать причину, по которой вы выбрали именно их.

– Честно говоря, я назвал первые имена, которые пришли мне в голову. Если бы у меня было время, я бы подошел к этому вопросу более основательно. А так я решил довериться своему Моксо.

Алексей думал, что он пошутил. Но капитан отнесся к его словам чрезвычайно серьезно.

– Надеюсь, ваше Моксо не подведет вас, фортуан Бузин, – сказал он.

– Я тоже на это очень рассчитываю, фортуан капитан, – ответил Алексей, также со всей серьезностью, на какую только был способен.

– Ну как? – спросил робот.

О‑Фар сделал вид, что не услышал вопрос. Он поднялся на ноги и быстро направился к обзорной стене.

Бывший робот-уборщик, уже не таясь, покатил за ним следом.

Глава 22

Сначала все шло нормально.

Но как только посадочная капсула вошла в атмосферу, ее стало нещадно трясти. Так – из стороны в сторону, вверх-вниз, в другую сторону, хаотично и непредсказуемо, – трясет свинью-копилку ребенок, пытаясь отобрать у нее последнюю монетку, оставшуюся во чреве. Казалось, вот-вот, и вся она рассыпется на части. К тому же откуда-то потянул протяжный, низкочастотный вой, зависший на одной ноте, которая почему-то казалась Алексею похожей на тяжелый металлический крюк. Быть может, так все и должно быть при посадке, но ощущения все равно были не самые приятные. А поскольку спуск происходил полностью в автоматическом режиме, возникало еще и чувство беспомощности. Как будто катишься вниз по склону и не можешь остановиться, потому что ухватиться не за что.

В трехместной посадочной капсуле пассажиры размещались спинами к общему центру. Надев шлемы, они имели возможность разговаривать друг с другом, но видеть спутников не могли. Одиночество казалось пронзительным, как свет давно уже потухшей звезды, что все бежит по просторам космоса незнамо куда и зачем.

Чтобы хоть немного приободриться, Алексей отыскал в биюле подборку записей группы «Маятник Фуко» и врубил на полную громкость диск «Пустая Спираль».

Сначала взревела гитара. Затем частой дробью вступили барабаны. Следом за ними бас начал выводить причудливый узор. И наконец – клавишные, стилизованные под допотопный «Хаммонд» на микросхемах, завыли, будто голодные кошки.

О да! Это была музыка, созданная для того, чтобы рушить плотины и взрывать любые преграды! Безумный творческий экстаз, летящий в бесконечность! Музыка сфер, разрывающая границы реальности. Гимн бунтарей и еретиков, поднявших на знамя лозунг «Долой все запреты!». Настоящая, живая музыка – это вам не неопсиходелический джизом, в мундштук которого может дунуть любой желающий, чтобы после в течение получаса кайфовать, слушая, как булькает густой, тягучий сироп, медленно перетекающий из одного бесформенного сосуда в другой, еще более бесформенный, в котором каждая лакуна и каждый выступ имели свое собственное звучание.

Резкий рывок вверх дал знать, что капсула выбросила парашют. В атмосфере Три-Два-Пять, где штормовые ветры постоянно рвали в клочья кислотный туман, парашют, скорее всего, был бесполезен. Если он и сумеет раскрыться, то кислота разъест полотно быстрее, чем капсула опустится на твердый грунт. Поэтому главной надеждой на относительно мягкую посадку оставалась динамическая система посадочного торможения, принцип действия которой заключался в том, что за несколько секунд до контакта с грунтом капсула отстреливала закрепленные на внешней обшивке контейнеры с мощным взрывчатым веществом. Взрыв гасил скорость падения и отбрасывал капсулу в сторону. После чего происходил отстрел и взрыв следующего контейнера. И так до тех пор, пока капсула не ложилась на грунт или пока не заканчивались заряды. Разумеется, существовало множество других, гораздо более комфортных способов посадки. Но посадочные капсулы как раз и были разработаны для того, чтобы обеспечить пускай не самый комфортный, зато максимально безопасный способов посадки в экстремальных условиях. Особенно если никаких других способов больше не было. Риск при спуске на поверхность Три-Два-Пять с использованием стандартного шаттла или посадочного бота возрастал на порядок. При этом еще и машина была бы безнадежно угроблена.

Алексей знал, что должно было произойти, и каждую секунду ожидал удара. Но, как всегда в подобных ситуациях, все случилось внезапно.

Удар.

Взрыв.

Капсулу подбросило вверх и швырнуло в сторону.

Сердце будто провалилось в желудок, как на аттракционе «Безумный поезд» в Кан-Да-Кане, когда вагончик, на секунду-другую замерев в высшей точке подъема, вдруг резко падает вниз.

Снова удар.

Взрыв.

Капсула летит в другую сторону. Кажется, что мир превращается в бешено вращающуюся спираль, в центре которой ты отчаянно ловишь воздух широко разинутым ртом.

Удар.

Взрыв.

Алексей что было сил вцепился в поручни. Хотя смысла в этом никакого – тело его было прижато страховочными лентами. Если рассмотреть гипотетическую, ну то есть абсолютно невозможную ситуацию, при которой страховочные ремни лопнули, то в этом случае руки ему бы не помогли. Скорее уж он остался бы без рук.

Удар.

Взрыв.

На это раз толчок оказался заметно слабее, чем предыдущие.

Удар. И – душераздирающий скрежет обшивки, трущейся о камни.

Голос Нокуара в наушниках:

– Прибыли…

На Три-Два-Пять биома не было, поэтому общаться можно было только посредством радиосвязи. Непривычное, надо сказать, ощущение, когда голос другого человека звучит у тебя не в голове, а в ухе.

– Выходим? – спросил командир абордажной команды Шотер-Ан-Ло‑Нуар.

Вопрос был адресован Алексею, который был старшим в группе.

Алексей усмехнулся. Видел бы его сейчас капитан «Золотого Компаса». Он бы удивился новой ипостаси своего воспитанника куда больше сайтенского генерала, который виделся с Алексеем всего-то пару раз.

– Действуйте, офицер Ло‑Нуар.

– Приготовились… Один. Два. Три.

Со счетом «три» дверцы вылетели наружу.

В первый момент Алексею показалось, что в лицо ему кинули горсть песка. Он даже инстинктивно вскинул руку, чтобы прикрыть глаза, хотя на голове у него был шлем. Но это оказался не песок, а белесый туман, заволакивающий все вокруг. Включив внешний микрофон, Алексей услышал завывание ветра и шум, как будто этот ветер гнал перед собой ворох мятой бумаги и желтой высохшей листвы. К шумам примешивались звуки, похожие на то, как будто кто-то шлепал по жидкой грязи широкими подошвами болотных сапог.

Первой мыслью, пришедшей в голову, было: «Странное место».

Но странное или нет, а нужно было выбираться из капсулы, которая более не защищала их от окружающей токсичной среды. У них было не более пятнадцати минут на то, чтобы отыскать харвестер. Через пятнадцать минут кислота разъест скафандры. Что произойдет после этого, каждый может представить себе сам. Насколько хватит воображения.

Алексей выставил таймер на пятнадцать минут. Затем перевел его на двенадцать – пусть будет с запасом. Он ударил ладонью по большой красной кнопке на груди, и удерживающие его тело страховочные ленты тотчас же свернулись и исчезли в пазах на спинке кресла и подлокотника. После чего, получив контрольный толчок под зад, Алексей вылетел из капсулы.

Сделав по инерции два шага, он почувствовал, что ноги у него заплетаются. Тело продолжало движение вперед, а вот ноги от него отставали. Потеряв равновесие, Алексей упал на колени.

– При двух с половиной «же» приходится заново учиться ходить, – сказал, остановившись возле него, офицер Ло‑Нуар.

Протянув руку, он помог Алексею подняться.

Фортан был прав – не только каждый шаг, но и каждое движение требовало дополнительных усилий. Даже если просто стоишь на месте, кажется, что за спиной рюкзак с камнями.

– Где Нокуар?

– Я здесь, – показался из-за обломков капсулы энсин.

Он шел, переставляя ноги медленно, как будто к ним были привязаны гири. Чтобы сохранять равновесие, руки он держал раскинутыми в стороны. Смотрелось это со стороны довольно комично. Но лишь до тех пор, пока самому не требовалось сделать шаг.

– Все целы – уже хорошо, – философски изрек Алексей. – Осталось только найти харвестер.

Сказав это, Алексей посмотрел по сторонам.

Определенно, сказать было проще, чем сделать.

Свет Гордона-А едва пробивался сквозь заволакивающий все небо сплошной, плотный слой кислотных облаков, поэтому вокруг царил коричневый полумрак. И, словно этого было мало, все окрестности заволакивал густой белесый туман, первым ворвавшийся в капсулу. Снаружи он вел себя еще более активно – стелился широкими полосами по земле, взлетал вскинутым вверх покрывалом, закручивался спиралями, сворачивался в кольца. По непонятным причинам местами туман образовывал большие плотные скопления, из которых в разные стороны тянулись длинные, причудливо извивающиеся сюрреалистические шупальца. Временами из туманных глубин вылетали большие, имеющие идеально круглую форму шары. Пролетев какое-то расстояние, шары беззвучно взрывались, разбрасывая вокруг мириады туманных брызг.

Все это было в высшей степени необычно и увлекательно. Подобное зрелище могло вызвать живейший интерес у каждого, кто обладал хотя бы толикой художественного воображения. Однако переговорщику и членам его команды в данный момент было не до чудес Три-Два-Пять. Их тревожило то, что из-за тумана ничего невозможно было разглядеть уже в пяти шагах. Туман был серьезной проблемой. Хотя пока никто не решался сказать об этом вслух.

– Капсула была сориентирована по лазерному маяку харвестера-пять, – строго, по-деловому сообщил Ло‑Нуар. – Мы находимся не более чем в ста пятидесяти метрах от него.

– Ну и куда нам идти? – посмотрел по сторонам Нокуар.

– Не знаю, – честно признался Ло‑Нуар. – Но если мы будем стоять на месте, то точно ничего не найдем.

– А если пойдем не в ту сторону, то с каждым шагом будем только удаляться от харвестера.

– У нас всегда будет возможность вернуться.

– Возможность, может, и будет, вот только времени может не хватить, – выпалил Нокуар.

Вот этого ему не стоило говорить.

– Спокойно, – поднял руку Алексей. – Ситуация под контролем.

Он сказал это только для того, чтобы задавить в зародыше маленького уродца – панику. На самом деле он так же, как и остальные, понятия не имел, в какой стороне находится харвестер. Но, в отличие от своих спутников, он понимал, что экстремальная высадка на Три-Два-Пять – это испытание, через которое решил провести их генерал Ветер. И от того, справятся они с ним или нет, будет зависеть то, как пройдут переговоры. То, что, не справившись с испытанием, они, скорее всего, погибнут, для сайтенов не имело значения. Основной их жизненный принцип гласил: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее. А то, что убивает, – отбраковывает генетический мусор». Иными словами: если ты не способен выжить, так, значит, и жить тебе незачем. Вот такая жизненная философия. Не сказать, что очень уж гуманная, но и не людоедская, в конце-то концов. У сайтенов имелся даже жизненный принцип, который назывался «афарат». Откуда взялось это слово, никто не знал, но заложенный в нем смысл можно было объяснить так: «Зачем просто, если можно сложно». То есть если некую операцию можно выполнить в три хода и в десять ходов, то согласно принципу «афарат» уважающий себя сайтен непременно выберет десятиходовку. Сайтены вообще очень любили подвергать неожиданным испытаниям как самих себя, так и своих друзей. Испытания эти могли быть смертельно опасными. Однако они никогда не бывали безвыходными. А это означало, что из той ситуации, в которой сейчас находилась команда переговорщиков, тоже непременно должен быть выход. Нужно было только найти его.

– Мы пойдем туда, – наугад ткнул пальцем в туман Алексей.

– Почему туда? – спросил энсин.

– Обрати внимание, Нокуар, Шотер меня ни о чем не спрашивает.

– Наверное, ему все равно, – пожал плечами Нокуар.

– А тебе не все равно? – спросил Шотер.

– Да как сказать, – задумчиво изрек Нокуар. – Мне просто кажется, что вы знаете что-то такое, о чем не известно мне.

– Нам все равно, куда идти, – сказал Шотер. – Потому что мы все равно не знаем верного направления.

– Понял?

– Нет. – Нокуар медленно поднял руку и тут же уронил ее вниз. – Но не обращайте на меня внимания. Делайте то, что считаете нужным.

– Так, проходим сто метров ровно вперед. Потом начинаем идти по кругу.

Алексей зашагал вперед.

Ему хотелось идти бодрым шагом, но приходилось топать, раскинув руки в стороны и по-медвежьи переваливаясь с ноги на ногу. Ему было крайне неловко перед товарищами за такую нелепую походку. Успокаивало только то, что и у них получалось не лучше.

Не прошли они и двадцати шагов, как земля под ногами содрогнулась. А затем, разбрасывая в стороны валявшиеся повсюду небольшие камни, по поверхности прошла волна высотою около метра.

Алексей попытался перепрыгнуть через нее, но оступился и упал.

– Не хотел бы я жить на этой планете, – сказал, поднимаясь на ноги, Шотер.

Опершись руками о землю, Алексей тяжело поднялся на ноги и молча зашагал дальше. Он вдруг подумал о том, что сами фортаны не работают на этой жуткой планете, а заключают договоры на обслуживание харвестеров с землянами. Алексей хорошо относился к фортанам, но эта мысль была ему неприятна.

А тут еще и Нокуар, как нарочно, сказал:

– А в харвестере сейчас, наверное, хорошо.

– И что же там хорошего? – не оборачиваясь, мрачно буркнул Алексей.

– Ну, тихо, спокойно. Не трясет. Хочешь – спи, хочешь – читай, хочешь – в стак-и‑стакс играй.

– Ну надо же! – саркастически хмыкнул Алексей. – Даже странно, почему фортаны сами не работают на Три-Два-Пять, а отправляют сюда землян?

За спиной у него воцарилось молчание.

Похоже, фортаны пытались понять, с чем связан столь резкий перепад в настроении их предводителя.

А Алексею было все равно. До обнуления таймера оставалось восемь минут. После этого у них в запасе останется еще две, три, может быть, четыре минуты. Следующие за ним фортаны должны думать не о том, как хорошо, сидя в тепле, без скафандра, играть в стак-и‑стакс, прихлебывая из большой синей кружки горячий тан-ун. В таком настроении спасти их могло только чудо или счастливая случайность. Что, по сути, одно и то же. Для того чтобы человек начал не просто бороться, а драться за свою жизнь, цепляясь за нее ногтями и зубами, его первым делом следовало вывести из состояния равновесия. Только так он сможет по-настоящему понять, что смерть – это вовсе не абстрактное понятие и даже не закономерный финал любой жизни, а та тварь, что стоит сейчас у тебя за спиной, приставив нож к горлу. Это Алексей не сам придумал. Именно эти слова сказал ему когда-то поднявшийся на борт «Золотого Компаса» Хром Ветер, тогда еще не генерал, но уже немало повидавший в жизни сайтен. Фортаны были слишком спокойны. Они относились к происходящему как к игре. А это была вовсе не игра, а испытание. Которое еще неизвестно чем могло закончиться.

– Ты считаешь, что мы посылаем на Три-Два-Пять землян, потому что сами не хотим тут работать? – спросил Шотер таким тоном, как будто то, что он говорил, у него самого вызывало недоумение. В смысле – и как только такое могло прийти мне в голову?

Он находился на шаг позади Алексея, но голос фортана звучал прямо в ухе у главного переговорщика.

Не оборачиваясь, Алексей поднял руку – как будто с гантелью, зажатой в кулаке, – и помахал над плечом. Собственно, понимать это можно было как угодно. В зависимости от настроения, умения фантазировать и стремления находить в самых обычных вещах некий тайный смысл. На что Алексей и рассчитывал.

– Ты заблуждаешься, – сказал Шотер.

Алексей ничего не ответил.

– Нет, серьезно, ты не прав! Дело вовсе не в том, что для фортанов работа на Три-Два-Пять не подходит по каким-то там причинам! Просто земляне справляются с ней гораздо лучше!..

– Ну конечно. – Алексей постарался вложить в свои слова максимум скепсиса.

– А почему ты согласился вести переговоры от лица фортанов? – спросил неожиданно Нокуар. – И согласился лететь ради этого на Три-Два-Пять?

– Давно не виделся с генералом Ветром.

– Выходит, ты все же служил в космофлоте?

– Нет.

– Но генерал Ветер…

– Я был юнгой на «Золотом Компасе». Это не официальная должность. Понимаешь? Информации о моем пребывании на «Золотом Компасе» нет ни в каких документах. На самом деле меня там как бы вообще не было.

– У нас на корабле нет юнги.

– Зато у вас есть кот. Это примерно то же самое. – Алексей остановился. – Все. Решайте, куда дальше пойдем, налево или направо?

– Налево, – сказал Нокуар.

– Направо, – решил Шотер.

Земля под ногами снова содрогнулось, а затем мелко-мелко затряслась. Но волна на этот раз не появилась.

– Там что-то есть, – указал в ту сторону, куда он предлагал пойти, Нокуар.

И в самом деле, если как следует присмотреться, то, когда штормовой ветер рвал в клочья туман, во временно образующихся просветах можно было разглядеть какую-то большую темную массу. С трудом – но можно. Хотя, конечно, видение это могло оказаться и игрой воображения. Чего только не увидишь в облаках густого тумана, постоянно перемещающегося и меняющего форму.

Но поскольку выбирать, в какую сторону идти, все равно приходилось наугад, можно было согласиться с предложением Нокуара.

Примерно через сорок шагов стало ясно: то, что Нокуар, а следом за ним и остальные увидели в разрывах туманной завесы, было обманом зрения. Но поскольку они шли по кругу, возвращаться назад не имело смысла.

– Хорошо еще, что местность ровная, – заметил Нокуар.

– Это следствие высокой силы тяжести, – сказал Шотер. – Я как-то раз высаживался на планету с силой тяжести в двенадцать с половиной «же». Так она была вообще плоская, как стол.

– А зачем ты на нее высаживался? – поинтересовался Алексей.

– Просто так, ради любопытства, – ответил Шотер. – Мне нравятся новые планеты. Такие, что не похожи на остальные. И, если есть такая возможность, я стараюсь на них побывать.

– То есть ты проводишь все свое свободное от службы время, летая по другим планетам?

– А что в этом плохого?

– Я не сказал, что это плохо.

– Но явно это подразумевал.

– Вовсе нет.

– А чем ты сам занимаешься в свободное время?

– Я… я езжу в Кан-Да-Кан.

– Ну конечно. Мы видели запись в биоме.

– Нет, я регулярно езжу в Кан-Да-Кан.

– Каждый год на день рождения?

– Примерно раз в неделю.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно.

– И что ты там делаешь? Ну, в смысле, когда не спасаешь прекрасных дам?

– То же самое, что и все. Гуляю, ем мороженое, смотрю театральные представления, катаюсь на аттракционах. Или просто сижу на скамеечке на смотровой площадке. Мне нравится там бывать.

– А что мы будем делать, если пройдем полный круг и ничего не найдем? – резко сменил тему разговора Нокуар.

– Вернемся немного назад, ближе к капсуле, и сделаем еще один круг. Харвестер должен быть где-то неподалеку.

– Нам не хватит времени на то, чтобы сделать еще один круг, – уныло произнес Нокуар.

– Второй круг будет вдвое меньше.

Нокуар ничего не ответил – бессмысленно было спорить об очевидном. Тем более что каждый из них и сам понимал: они ограничены во времени настолько, что каждый шаг делает их шансы на удачу не больше, а меньше.

По весьма примерным прикидкам Алексея, они прошли примерно треть круга, когда путь им преградило плотное скопление тумана. По форме оно напоминало удава, проглотившего слона. В своей центральной части, где и подошли к нему переговорщики, туман поднимался на высоту около двадцати метров, где образовывал плоское плато, тянущееся примерно на тридцать-сорок метров в каждую сторону. По краям же густой, словно кисель, туман быстро сходил на нет и тянулся в стороны невысокими выступами, способными ну разве что только коленей коснуться. Смотрелось все это в высшей степени странно, поскольку за пределами «удава» шквальный ветер рвал и трепал туман, сворачивал его в розетки, а затем заставлял взрываться, подобно петардам, скручивал в тугие пружины, которые тут же сжимал до предела, а затем позволял им распрямиться, чтобы они с воем унеслись куда-то вдаль, пронзая другие не менее странные туманные образования. Все вокруг находилось в постоянном, дико хаотичном движении. А «удав» пребывал в глубокой медитативной неподвижности, как будто на самом деле переваривал слона. Казалось, его поверхности можно было коснуться рукой. Что и попытался сделать Нокуар. Рука провалилась в туман до середины предплечья. Смотрелось это жутковато – как будто руку отрубили. Энсину это, видно, тоже не понравилось – он резко выдернул руку из тумана и прижал к груди.

– Все нормально? – спросил Алексей.

– Да… А что может быть не так?

– Пойдем напрямик или в обход?

– Это обычный туман, – сказал Шотер.

– Я бы не сказал, что обычный, – ответил Нокуар. – Почему он такой плотный и густой?

– Я тебе с ходу могу назвать два десятка возможных объяснений этому явлению. А подумав, назову еще два десятка. Особенность атмосферных потоков, неровность грунта, гравитационная аномалия, залегание близко к поверхности определенных минералов, русло подземной реки или же просто какая-то подземная пустота. Что тебе больше нравится? – Шотер зачерпнул полную пригоршню необычного тумана. Туман медленно струился у него между пальцев и широкими белесыми полосами стекал на землю. – Кстати, и химический состав тумана может отличаться от того, что вокруг.

– А самое главное, внутри этого «удава» может оказаться не слон, а харвестер, – сказал Алексей и решительно сделал шаг вперед.

Раз – и он провалился в белесую, молочно-белую пустоту. В самом деле, если бы не тяжесть в пару «же», висящая гирями на непривычных к такой нагрузке руках и ногах, могло бы создаться впечатление, будто ты летишь в пустоте. В которой нет ни лева, ни права, ни верха, ни низа, ни покрышки, ни дна, ни утра, ни вечера…

Слева появилась сначала чья-то рука. Затем – шлем. В шлеме – голова Нокуара.

– Странно здесь, – сказал фортан.

– Еще бы не странно, – усмехнулся Алексей.

– Может, мы зря сюда забрались?

– Может, и зря. Но раз уж забрались, нужно идти. Чтобы выбраться. Где Шотер?

– Я здесь.

– Пока ты только голос в ухе.

– Здесь.

В отличие от Нокуара, появлявшегося по частям, Шотер разом вывалился из тумана. Притом с той стороны, куда собирался направиться Алексей.

– Слушайте, отсюда надо выбираться, – быстро заговорил Шотер. – Я что-то тут видел.

– Что тут можно увидеть? – хмыкнул Алексей. – Вокруг один туман.

– Здесь есть что-то, – стоял на своем Шотер. – Что-то… что-то живое…

– На Три-Два-Пять нет жизни.

– Знаю, я не идиот! Но я что-то видел!.. Что-то определенно живое.

– Тебе точно не почудилось?

– Тихо.

– Что?..

– Тихо, я сказал!..

Шотер пригнул колени.

Алексей сделал так же, как он.

И действительно услышал странный звук… Нет, не странный – звук, которого не должно быть на Три-Два-Пять. Звук, похожий на то, как будто кто-то несильно похлопывал себя по коленке… Нет, так хлопают крылья… Крылья очень большой птицы.

– Ложись!

Алексей толкнул в спину замешкавшегося Нокуара, а затем и сам упал на каменистый грунт, которой казался в два раза тверже из-за двойной силы тяжести.

И не успели они вжаться в эту твердую землю, как прямо над их головами пронесся черный треугольник, похожий на гигантского ската. Затем – еще один. И – еще.

Шотер был прав – это были живые существа. Они взмахивали краями своих черных мантий, которые хлопали, как крылья. И, черт возьми, Алексей был уверен, что не у него одного возникло ощущение, что эти твари искали добычу.

Но это было невозможно! Потому что на Три-Два-Пять не было жизни!

Алексей поднялся на ноги.

– Ну, что скажешь? – спросил Шотер.

– Насчет чего? – спросил Алексей.

Шотер молча указал пальцем вверх.

Алексей посмотрел наверх. Там был только белесый туман, густой, как сметана.

– Мы не могли сойти с ума?

– Все разом?

– Может быть, какое-то вещество, обладающее галлюциногенными свойствами, проникает в скафандры?

– Ты бредишь?

– Было бы здорово.

– Это живые существа, Алексей!

– Я видел.

– И – что?

– Давайте отсюда выбираться.

– И это все?

– А что ты еще хочешь от меня услышать?

– Мы открыли новую, доселе неизвестную форму жизни!

– Да брось ты!

– На Три-Два-Пять нет жизни!

– Я в курсе.

– Но она все же есть!

– Я офигеваю!

– Что?

– Мое Моксо изнемогает.

– О! – Шотер наклонил голову, насколько позволял шлем. – Это, должно быть, неприятно.

– Офигительно неприятно, друг мой. Нам жить осталось примерно минут пять. А ты несешь какую-то чушь о чуждых формах жизни! Это разрывает мне сердце, брат! Пошли отсюда.

Алексей хотел сделать шаг, но не смог сдвинуться с места. Как будто что-то держало его ногу.

– Ну, ты идешь? – оглянулся на него Шотер.

Алексей посмотрел вниз.

Его правая нога по самое колено была оплетена чем-то или кем-то… Какой-то лоснящейся от слизи полосой черного цвета. Исключительно мерзкой на вид. И, что было еще более омерзительным, закручиваясь спиралью вокруг ноги, она ползла вверх.

Алексей попытался ухватить ленту руками, чтобы оторвать ее от ноги. Но пальцы скользили по маслянистой поверхности.

Без разницы, что это была за штука, но она не позволяла ему сдвинуться с места.

Впору было запаниковать.

Прямо перед Алексеем нарисовалось лицо Шотера. Они едва не ударились шлемами.

– Чего ждем?

– Тварь!

На лице у Шотера недоумение:

– Ты чего?

– Тварь за ногу держит!

Шотер бросил взгляд вниз.

– Вот же…

– Нокуара вытащи.

– Нокуар в порядке.

Шотер выдернул нож. Большой, армейский, с пилой по обуху. Откуда – черт его знает.

– Мы – переговорщики. Должны быть без оружия.

– Это, что ли, оружие? – Шотер взмахнул ножом так, что его лезвие едва не прошлось по шлему Алексея.

– А что же это?

Шотер задумчиво посмотрел на нож:

– Весьма полезная штуковина.

Он дважды взмахнул зажатым в руке ножом, и щупальце, державшее Алексею за ногу, развалилось на несколько кусков. Прежде чем обрубки утонули в тумане, из них брызнула фиолетовая жидкость. Все это выглядело очень ненатурально. Как спецэффекты для малобюджетного фильма о похождениях каких-нибудь тупоголовых космических рейнджеров, пускающихся во все тяжкие с одним лишь ножом за поясом.

– Вниз!

Толкнув Алексея в спину, Шотер заставил его пригнуться.

Над ними снова беззвучно скользнул черный кожаный треугольник.

– Уходим! Быстро!

Теперь уже Шотер быстро шагал впереди, следя, чтобы Алексей не отстал и не заплутал в тумане.

Вскоре впереди показался силуэт ожидавшего их Нокуара.

– Бред какой-то! – на ходу возмущенно всплеснул руками Алексей. – На Три-Два-Пять нет жизни!

– Хочешь сказать, нас отправили не на ту планету? – осторожно поинтересовался Шотер.

– Признаться, проскальзывала такая мысль, – кивнул Алексей. Однако в шлеме этот жест выглядел как-то совсем уж беспомощно и, совершенно определенно, бессмысленно. – Но это было бы слишком просто.

– Просто? – непонимающе посмотрел на него Нокуар.

– Если бы мы оказались на другой планете, все сразу бы стало на свои места и получило бы объяснение.

– Какое?

– Мы не на той планете. Значит, тут могут жить летающие треугольники и приставучие твари с липкими щупальцами.

– И следовательно, здесь нет харвестера, – закончил Шотер.

– Точно! – кивнул Алексей. – А нет харвестера – значит, и искать его нам не нужно. Я же говорю, слишком просто.

Они вышли из тумана и остановились, не зная, что делать.

Из густого тумана высунулось щупальце и попыталось схватить Шотера за руку.

– Давайте отойдем подальше, – предложил Алексей.

Они сделали еще несколько шагов в сторону от гигантского скопления тумана, похожего на проглотившего слона удава.

– Есть какие-нибудь идеи? – поинтересовался Алексей.

– Будем исходить из того, что мы все же на Три-Два-Пять? И здесь происходит что-то странное? – спросил Нокуар.

– Ну разумеется! Мы же не думаем на самом деле, что нас запустили куда-то не туда? – Алексей посмотрел на Нокуара. Затем перевел взгляд на Шотера: – Или – думаем?

Запищал таймер. Как всегда, не вовремя.

Глава 23

– Если мы на Три-Два-Пять и где-то неподалеку работает харвестер, мы должны его слышать, – высказал предположение Нокуар.

– Ветер. – Алексей поднял указательный палец, как будто собирался намотать на него этот самый ветер. – Завывает так, что ничего другого не слышно.

– А если попытаться его отфильтровать?

– В шлемах нет эквалайзеров.

Шотер топнул ногой по земле. Затем сделал три шага в сторону и снова топнул.

– Это же скальная порода, – сказал он.

– И что с того?

– Харвестер соскребает верхний слой камня с жилами гипритида. По камням, если в них нет больших трещин и полостей, звук должен передаваться на значительное расстояние.

– И как же ты собираешься приложить ухо к скале?

– С ухом ничего не выйдет. Зато можно воспользоваться микрофоном.

Шотер коснулся пальцем внешнего микрофона на шлеме.

Алексей сразу сообразил, что он имеет в виду.

– Давай нож!

Выхватив нож из руки Шотера, он принялся ковырять им микрофон.

– Смотри, насквозь не проковыряй, – предупредил Шотер. – И не повреди соединения.

– Все будет в порядке…

Алексей вывернул один винт. Затем – другой. Отогнул плоскую скобу. И, подцепив кончиком ножа, вытащил из предназначенной для него полости треугольный микрофон.

– Ложись! – скомандовал он.

Шотер растянулся на земле и повернул голову так, чтобы Алексею было удобно манипулировать микрофоном.

Алексей плотно прижал микрофон к камню.

– Ну как? Слышишь что-нибудь?

– Нет.

– Громкость прибавь.

– Сейчас выведу на полную. Только не кричи, пожалуйста, а то я оглохну.

– Ну?..

– Не скреби микрофоном по камню.

– Я стараюсь…

– Лучше старайся…

– Кажется, есть что-то.

– Где?

– Там, – Шотер указал направление, в котором они и двигались до того, как оказались в густом тумане.

– Вперед!

– Не кричи! – схватился руками за шлем Шотер.

– Извини.

Они пробежали метров тридцать, после чего Шотер снова упал на землю, а Алексей прижал микрофон к камню.

– Точно, есть! – радостно сообщил Шотер.

Он скорректировал направление, и они снова побежали.

Алексей мысленно ругал себя за то, что с самого начала не сообразил, что можно сориентироваться по звукам работающего харвестера. Прояви он чуть больше сообразительности, они давно бы уже находились в безопасности. А теперь счет времени шел на минуты, если не на секунды. Случайно глянув на рукав своего скафандра, Алексей заметил, что верхний защитный слой его уже начал деформироваться. Смотреть на это было крайне неприятно. Все равно что изучать гноящуюся рану или разъедаемый кариесом зуб. Поэтому он больше и не смотрел.

Сделав пятьдесят шагов, они повторили прослушивание.

– Отлично слышно! – радостно воскликнул Шотер, вскакивая на ноги. – Совсем близко! Там!

Они бежали, выбиваясь из последних сил. Каждый шаг давался труднее, чем предыдущий. К ногам будто гири были прикованы, которые еще и цеплялись за неровности грунта, из-за чего бегущие то и дело теряли равновесие. Если бы не проклятая гравитация, они бы давно уже были на месте.

Когда же впереди показался куполообразный контур харвестера, Алексей едва не закричал от радости. И не сделал он это только потому, что Шотер просил не кричать, а он все еще держал свой микрофон зажатым в кулаке.

Но – тысяча черных дыр! – они все же смогли это сделать! Они нашли выход из казавшейся абсолютно безвыходной ситуации!

В очередной раз обо что-то споткнувшись и едва не упав, Алексей случайно посмотрел назад. И лучше бы он этого не делал. Их преследовала стая из пяти черных треугольников, вроде тех, что пытались атаковать их в тумане. Теперь было видно, что у них имеются еще и длинные тонкие хвосты, извивающиеся, будто гигантские черви, насаженные на крючки. Летели они довольно неуклюже, но все же быстрее, чем бежали люди. И не могло быть никаких сомнений в том, кто раньше окажется у харвестера.

– Шотер! – на бегу крикнул Алексей.

И, когда тот посмотрел на него, указал назад.

Фортан мгновенно оценил ситуацию. Прикинул на глаз расстояние, что отделяло их от преследователей и что им еще оставалось пробежать до харвестера. И – остановился.

В руке у него снова был нож.

– Бегите. Я их задержу.

– Совсем сдурел? – тоже остановился Алексей.

– Не кричи, – болезненно дернул головой Шотер.

– Звук убавь!

– Точно.

– Ты не справишься один с этими тварями!

– Ну, это мы еще поглядим.

– Вы напрасно спорите, фортуаны офицеры! – подал голос Нокуар.

Дверь харвестера была открыта, и навстречу им быстрой и на удивление легкой походкой двигались двое сайтенов. То, что это были именно сайтены, можно было понять по их громоздким фигурам, заключенным в тяжелые скафандры высокой защиты со шлемами, похожими на перевернутые ведерки. Человек или фортан в таком скафандре в условиях повышенной гравитации смог бы ступить только три или четыре шага. А сайтены бодро вышагивали по камням. Да еще и в руках у них были здоровенные электромагнитные пулеметы-гаусы, которые прочие обитатели Галактики из-за их большого веса используют исключительно как стационарное оружие.

– Ну наконец-то, – с облегчением выдохнул Алексей.

Сайтены на ходу вскинули гаусы и открыли огонь по летающим треугольникам. Они использовали светошумовые заряды, чтобы только отогнать преследующих людей тварей, но не причинить им вреда.

Среди треугольников тут же началась паника. Они захлопали крыльями, несколько раз перевернулись в воздухе и, развернувшись столь странным образом, полетели назад, туда, откуда явились – в сторону туманного плато, похожего на удава, проглотившего слона.

– Привет, ребята! – взмахнув рукой, радостно приветствовал сайтенов Алексей.

– У тебя скоро рукава отвалятся, – ответил один из них.

Сайтены умели найти нужные слова для того, чтобы поддержать и ободрить. И главное, они всегда замечали самую суть. И не стеснялись обратить на нее внимание. Стеснение вообще было несвойственно сайтенам. Всегда и везде они вели себя абсолютно естественно, как привыкли. Всякие там дипломатические тонкости были им глубоко безразличны, а может быть, и вовсе непонятны. Именно поэтому вести переговоры с сайтенами было делом непростым. Всякий ли решится прямо сказать сайтену, что он не прав, если в ответ тот может размозжить оппоненту череп? Ну, или просто сломать руку. Подобные случаи вовсе не фантазии, а факты, сохранившиеся в анналах галактической дипломатии.

– Топайте в тамбур, – сказал другой сайтен. – Все вместе мы там не поместимся. А вы, как я погляжу, местный климат плохо переносите.

– Мерзкий здесь климат, – заметил, проходя мимо сайтенов, Шотер.

– А по мне, так ничего, – усмехнулся сайтен. – Видал я планеты и похуже.

Как только все трое оказались в тамбуре, Алексей нажал кнопку замка. Внешняя дверь захлопнулась, и с потолка на переговорщиков обрушились потоки воды, сдобренные различными химическими реагентами, призванными смыть и обезвредить всю ту гадость, что уже практически съела их скафандры.

Дождь из-под потолка прекратился, и остатки воды ушли в специальные стоки на полу.

– Снимайте скафандры и выбрасывайте их в мусороприемник, слева от входа, – раздался голос из динамика над внутренней дверью. – Они все равно уже ни на что не годны.

– Можно, я нож заберу? – спросил Шотер, подняв руку с ножом над головой, чтобы наблюдавший за ними мог его увидеть.

– Конечно, возьми, – тут же без малейшего колебания ответил голос. – Зачем же хорошую вещь выкидывать?

Как только скафандры оказались сняты и выброшены, внутренняя дверь распахнулась. И снова закрылась, как только гости прошли в небольшое, даже немного тесное помещение.

Условия внутри харвестера были, прямо скажем, не райскими. Прямо напротив тамбура располагалась небольшая приборная консоль, позволявшая контролировать работу харвестера. Рядом – узел связи. Справа – две койки, установленные одна над другой, с задергивающимися пластиковыми шторками, создающими весьма относительную иллюзию обособленного личного пространства. В углу – дверь, за которой находились душ и туалет. Рядом – дверь, ведущая в крошечную кухоньку. У противоположной стены – пара узких шкафов, несколько полок и небольшой экран. Посреди комнаты – квадратный стол с металлопластиковым покрытием, имитирующим мрамор. К несомненным достоинствам харвестера следовало отнести, во-первых, наличие гравикомпенсаторов, создающих внутри машины привычную людям силу тяжести, а во-вторых, отличную звукоизоляцию. Внутри помещения не было слышно ни звука, хотя пол временами подрагивал из-за работающих под ним механизмов.

Двое людей с длинными волосами и заросшими бородами лицами сидели на табуретах возле кроватей и играли в шахматы. Доска стояла между ними на третьем табурете. Рядом – турнирные часы. Шахматисты без особого интереса посмотрели на вошедших и продолжили игру. Это были сменные операторы, обслуживающие харвестер, и им не было никакого дела до предстоящих переговоров.

За столом, закинув ногу на ногу и положив закованную в железо руку на край стола, сидел генерал Хром Ветер. Вид у него, надо сказать, был еще более внушительный, чем на экране. Все нашивки, эполеты, ордена, пуговицы, кокарды и клепки блестели так, будто их только что заново начистили. Сияющий генеральский шлем стоял рядом на столе. А вид самого генерала был настолько возвышенным и гордым, что, казалось, он запросто может воспарить над табуретом, на котором сидел. А может быть, и вместе с ним.

Впрочем, как только гости вошли в комнату, он тут же легко и быстро, совсем как молодой, поднялся на ноги, выбросил руки вперед и сделал шаг им навстречу. Впрочем, как оказалось, приветствовал он одного лишь Алексея.

– Мальчик мой! Как же ты вырос! – Сайтен сжал Алексея в своих железных объятиях. – Чертовски рад тебя видеть, Лёха, живым и невредимым!

– Ну, у нас тут возникли было некоторые проблемы, – смущенно заметил Алексей.

– А, брось! – с беззаботным видом взмахнул рукой генерал. – Вы отлично справились! Я даже говорил этим двум чубрикам, Граду и Пеплу, что вам их помощь не требуется. Но им все же захотелось выйти пострелять. Засиделись мы тут, заскучали.

Таким образом генерал Ветер снимал возможную неловкость в отношениях с Алексеем. Если бы он сказал, что без помощи сайтенов переговорщики не смогли бы добраться до харвестера, то тем самым он поставил бы их в зависимое от себя положение. Гости были бы обязаны хозяину, и никакого нормального диалога у них уже не получилось бы. Несмотря на свою грубоватую прямолинейность, сайтены все же могли проявить дипломатичность. Там, где они сами считали нужным это сделать.

– Простите, – обратился к генералу Нокуар, – так вы с самого момента нашего приземления наблюдали за нами?

Нокуару не следовало самому обращаться к генералу. И Алексей его об этом предупреждал. Все вопросы должны идти только через него – главного переговорщика. Но энсин, видимо, не сдержался, настолько велико оказалось его потрясение от того, что он думал, что играет в догонялки со смертью, а кто-то в это время с любопытством наблюдал за ним, хотя мог в любую секунду прийти на помощь. Например, просто подать знак, в какую сторону им идти.

Но генерал вновь сделал вид, что все в порядке.

– Ну разумеется, – ответил он. – Не могли же мы бросить вас на произвол судьбы. Если бы, я повторяю, если бы мы лишь заподозрили, что вам требуется помощь, мы бы непременно пришли к вам на выручку.

Нокуар чуть было еще что-то не ляпнул.

Но, по счастью, именно в этот момент открылась дверь тамбура и в жилое помещение вошли два сайтена.

– Это как раз и есть Град и Пепел! – представил их генерал.

Сайтены выглядели далеко не столь импозантно, как генерал Ветер. Медалей и клепок у них на двоих было меньше, чем у него одного. Но тем не менее следы механизации здесь также были налицо – металлические вставки в черепе, усилители суставов, мышечные импланты.

Вежливо помахав руками, сайтены поставили гаусы в угол и присоединились к игрокам в шахматы. Этого требовала от них элементарная сайтенская вежливость. Переговоры – дело генерала, они же – всего лишь бойцы. Поскольку другого помещения, куда бы они могли удалиться, в харвестере не было, они должны были сделаться максимально незаметными. И если нельзя было раствориться в окружающей обстановке, нужно было постараться слиться с ней.

Воспользовавшись подходящим случаем, Алексей представил своих спутников.

Нокуар и Шотер заняли места возле шкафов, и Алексей очень надеялся, что ни один из них не станет встревать в разговор двух государственных мужей со своими неуместными вопросами.

– Только один вопрос, генерал, который не дает мне покоя. – Лишь после того, как сайтен сел на свой табурет, Алексей занял место напротив него. – Он не имеет отношения к тому, что мы станем обсуждать.

– Разумеется, – сделал приглашающий жест рукой генерал Ветер. – Кстати, быть может, вы голодны или хотите пить?

Жажда или голод – это тоже проявление слабости. Поэтому Алексей поспешил отказаться.

– Благодарю, генерал, но мы не так давно покинули свой корабль и еще не успели проголодаться. – Алексей положил руки перед собой на стол. Так у сайтенов принято демонстрировать добрую волю. – Мне известно, что Три-Два-Пять – безжизненная планета. И тем не менее на нас напали летающие твари, на которых как раз вышли поохотиться Град и Пепел.

– А-ха-ха! – генерал постучал железной ладонью по столу. – Это был бы наш сюрприз для фортанов, попытайся только они сунуться сюда без нашего ведома! Это агучи – особый вид биологического оружия, выведенный на Треспасе. Ты не был никогда на Треспасе?

– Нет, но много о нем слышал.

– О да! Ребята на Треспасе – гении в области генетической инженерии. Они способны скрестить все, что угодно, в требуемых пропорциях. Но, должен сказать, зачастую их фантазии носят извращенный характер. Даже с моей точки зрения. А я, как ты знаешь, не очень-то привередлив насчет… Да на любой счет.

– В тумане меня схватило за ногу чье-то щупальце.

– А это уже ченкары. Они поставляются в комплекте с агучи. Ченкары являются пищей для агучи, когда рядом нет фортанов.

Алексей осторожно покосился на своих спутников. Но те пока никак не реагировали на откровенно провокационные выпады генерала в их адрес.

Для того чтобы наладить отношения с сайтенами, их следовало воспринимать такими, как они есть. Противоречивыми, необузданными и дерзкими. Сайтены могли спасти тебя от верной смерти, а потом из-за этого же поднять тебя на смех, да так, что ты скорее предпочел бы погибнуть. А могли и наоборот, палец о палец не ударить ради того, чтобы помочь, а потом долго и вполне искренне сокрушаться о том, что во цвете лет погиб столь достойный человек.

– И что вы потом собираетесь делать с этим зверинцем? – поинтересовался Алексей.

– Ну, – сайтен постучал пальцем по металлической пластинке у себя во лбу, – об этом мы еще не думали.

Глава 24

Хром Ветер посмотрел на шахматистов:

– Кто выигрывает?

Град и Пепел разом указали на худого светло-русого бородача.

– Отлично! – довольно потер ладони генерал. – Эти земляне играют блиц на вполне профессиональном уровне, – шепотом пояснил он ситуацию Алексею. – Мы делаем ставки на их игру против парней, захвативших восьмой харвестер. По маленькой, чисто ради спортивного интереса. Мы ставим на Генку – это тот, что светловолосый. Он уже выиграл две партии, а третью свел вничью. Но Стасик тоже крепкий орешек, так что не факт еще, чья возьмет.

– Вы захватили все харвестеры? – осторожно поинтересовался Алексей.

– Ну разумеется! – Генерала как будто даже удивил такой вопрос.

– И развернули на планете шесть комплексов Улуру?

– А больше и не требуется для того, чтобы расплющить весь фортанский флот.

– И еще агучи с ченкарами?

– Я не пойму, что именно тебя удивляет?

– То, как вы быстро все это провернули.

– Ну, видишь ли, как говорили наши общие предки, мы вареники лаптем лопаем. Ты знаешь, что такое лапоть?

– Нет, но я знаю, что такое вареник. Это посуда, в которое варят варенье.

– Ты ничего не знаешь, – с досадой и отчасти с осуждением покачал головой Ветер. – Не понимаю! – взмахнул он растопыренной железной пятерней. – Как можно не интересоваться культурой предков? Тем более это ж тебе не какой-нибудь пельмень на Масленицу, это… – Генерал сложил железные пальцы щепотью и медленно, со вкусом произнес: – Вареники!

Слово «пельмень» казалось Алексею еще менее знакомым, чем «вареник», но он даже не стал интересоваться, что это такое, дабы не щеголять перед генералом своим невежеством по части культуры предков, решив, что лучше сам посмотрит в «Биопедии», когда окажется в зоне доступа к биому.

– Обрати внимание, их я даже и не спрашиваю, – не глядя, пальцем указал на фортанов Хром Ветер. – Откуда им вообще знать, что такое вареники?..

– Я знаю, – прервал монолог генерала Шотер.

– Не тренди, – коротко бросил генерал.

– Я пробовал вареники на планете Любо-Два, входящей в Метрополию Земля-Купол.

– Ну и как?

– Еда, надо сказать, довольно необычная, но мне понравилась.

– Так что такое эти ваши вареники? – спросил Алексей.

Генерал взглядом переадресовал вопрос фортану.

– Это небольшие кусочки самых разных продуктов, которые обмазывают густым тестом и бросают в кипящую воду.

– Зачем? – не понял Алексей.

– Чтобы потом выловить и съесть.

– Молодцом! – похвалил фортана генерал. – Так, может, ты нам и насчет лаптя разъяснишь?

– Про лапоть я ничего не знаю, – честно признался Шотер.

– Лапоть – это такая большая ложка с прорезями, – сложив ладонь лодочкой, Хром Ветер попытался изобразить, как примерно выглядит лапоть в его представлении. – Ею можно разом подцепить не один, не два, а добрый десяток вареников. Поэтому-то те, кто половчее да поумнее, именно лаптями и едят вареники.

– Но это, должно быть, неудобно, – заметил Алексей.

– Зато обделенным не останешься, – легко парировал генерал. – Именно от существительного «лапоть» происходит глагол «лопать», что означает «очень быстро и много есть».

– Так, – Алексей наморщил лоб. – А чего это мы вдруг про лапти с варениками заговорили?

– Я сказал, что мы, сайтены, лаптем вареники лопаем. А следовательно, успеваем то, на что другим времени не хватает.

– А-ах! – вырвалось одновременно из легких Града и Пепла.

– Что? – встревоженно посмотрел в их сторону генерал.

– У Генки упал флажок, – сообщил Град. – Стасик выиграл.

Хром Ветер досадливо цокнул языком.

– Вот она, жизнь! – Вскинув руку перед собой, генерал сделался похож на героя шекспировской трагедии. – Не знаешь, где найдешь, где потеряешь! Сообщи восьмому харвестеру, – велел он Граду.

Приподняв одной рукой табурет, сайтен переместился к узлу связи.

– И, если не трудно, передай на фортанский флагман, что мы нормально добрались до цели, – попросил его Алексей.

Сайтен бросил взгляд на генерала. Тот коротко кивнул.

– Я так полагаю, – обратился Хром Ветер к Алексею, – самым лучшим решением для фортанов будет сдаться. Я тут набросал основные условия сдачи. – Он достал из кармана смятый листок бумаги, положил его на стол и разгладил ребром ладони. – «Учитывая сложившуюся ситуацию, в целях деэскалации конфликта, принимая во внимание добрую волю обеих сторон, находящихся в здравом уме и трезвой памяти…» Ну, в общем, стандартная преамбула – я ее опущу. «Первое: договор о передаче планеты Три-Два-Пять из системы Гордон-Три в концессию стороне, именуемой Фортан, стороной, именуемой Сайтен, от не помню точно какого года, с нынешнего дня считается расторгнутым по обоюдному согласию. Второе: двенадцать харвестеров, находящихся в данный момент на поверхности планеты Три-Два-Пять, передаются безвозмездно, то есть задаром, стороной Фортан стороне Сайтен. Третье: орбитальный спутник-подъемник, находящийся на орбите планеты Три-Два-Пять, также безвозмездно передается стороной Фортан стороне Сайтен». Кстати, спутник мы уже захватили. Так что первые три пункта – это всего лишь констатация фактов. Чистая формальность. Гораздо интереснее следующий пункт, – генерал вновь опустил взгляд на бумагу. – «Четвертое: сторона, именуемая Фортан, берет на себя обязательства в течение двадцати семи лет безвозмездно, то бишь задаром, осуществлять техническое обслуживание харвестеров, работающих на планете Три-Два-Пять, а в случае полного выхода из строя одного или нескольких из них незамедлительно заменять сломанные аппараты новыми. Пятое: все операторы харвестеров могут перезаключить договор на работу со стороной Сайтен, при этом аванс, полученный ими от стороны Фортан, возвращен не будет. В дальнейшем сторона Сайтен берется сама оплачивать работу операторов харвестеров, с учетом, разумеется, аванса, уже выплаченного им стороной Фортан». – Генерал припечатал лист бумаги железной пятерней, блеснул красным глазом, поправил монокль и с гордым видом посмотрел на Алексея. – Полагаю, это справедливые условия, – произнес он, весьма довольный собой. – Флот фортанов, разумеется, незамедлительно убирается из системы Гордон-Три. Ну, то есть сразу после того, как мы подпишем условия сдачи.

– Генерал Ветер, – Алексей не улыбнулся, а лишь едва обозначил улыбку, но так, чтобы сайтен не смог ее не заметить. – Требования сайтенов не просто неприемлемы, а неправомерны.

– Это почему же? – удивленно вскинул брови Хром Ветер. – Мы в этой битве одержали убедительную победу.

– Битва даже не началась.

– Ну, Лёха, мальчик мой, – ты ведь не против, что я тебя так называю? – Алексей жестом дал понять, что не возражает. – Ты должен бы знать, что лучшая победа – это та, которая одержана в битве, что даже не началась!

– Фортанам, полагаю, это известно. Но я, генерал, не стратег. Зато я могу с уверенностью сказать, что битва фортанами даже не планировалась.

– Ну разумеется, – криво усмехнулся сайтен. – Они рассчитывали, что явятся в системе Гордон-Три неожиданно и к нашему прибытию займут все стратегические позиции.

– Какой в этом смысл? Даже если бы эта затея удалась, фортанам пришлось бы постоянно держать в системе Гордон-Три значительное войсковое соединение. Поскольку, как я полагаю, сайтены не упустили бы случая отбить Гордон-Три при малейшей возможности.

– Можешь не сомневаться! – Глаз генерала разгорелся, как уголь на ветру.

– Это обошлось бы фортанам в несколько раз дороже, чем оплата концессии.

Алексей полагал, что привел убийственный по своей силе и весомости довод. Но Хром Ветер даже бровью не повел.

– Бессмысленно говорить о деньгах, когда речь идет о чести, – процитировал он очередного древнего классика.

– Стоп, тут я запутался, – легонько хлопнул в ладоши Алексей. – Кто чью честь защищает?

– Каждый свою, разумеется, – объяснил генерал.

– Сайтены, как я понимаю, считают свою честь уязвленной потому, что фортаны намеревались бесчестно с ними поступить?

– Ну, примерно так.

Генерал вынул из глаза монокль и принялся неспешно протирать его белоснежным платком.

– А фортаны? Они чего ради решили поиграть в войну?

– Это ты ведешь переговоры от имени фортанов, – усмехнулся генерал. – Вот и объясни мне их позицию.

– Нет, я хочу, чтобы это сделал ты!

– С чего бы вдруг?

– Потому что, если ты сам это сделаешь, тебе проще будет понять собственную ошибку.

– Ну ладно. – Хром Ветер вставил монокль в глаз, слегка подвигал им, пристраивая поудобнее, и прижал лицевыми мышцами, из-за чего его лицо как будто немного съехало на правую сторону. – Фортаны хотят отомстить нам за инцидент в Кан-Да-Кане.

– Выходит, сайтены причастны к теракту?

– Разумеется, нет! – рявкнул генерал во всю глотку. А глотка у него была луженая. Даже шахматисты на время оторвались от партии и удивленно уставились на него. – Продолжайте, – сделал успокаивающий жест Хром Ветер. – Сайтены – воины, а не террористы, – сообщил он Алексею. – Для нас подобные методы неприемлемы.

– Ты думаешь, фортанам это не известно?

– Фортаны назвали нас террористами. Подобное оскорбление…

– Стоит концессии и двенадцати харвестеров.

Хром Ветер вскочил на ноги. Левый глаз его горел, будто лазерный прицел. Да и оправа монокля как будто раскалилась.

Алексей тоже поднялся со своего места.

– В мои намерения не входило обидеть тебя, генерал.

– Но ты сумел это сделать, – процедил сквозь титановые зубы сайтен.

– Я всего лишь хотел, чтобы ты сам понял абсурдность собственных заявлений. Если бы фортаны хотели мести, чего ради они послали бы к тебе переговорщика? Да еще и землянина? О чем мы смогли бы договориться? Об этой дюжине харвестеров? – Алексей ткнул пальцем в бумагу на столе. – Да забирай их на фиг! Мне они точно не нужны! – Алексей поймал на себе взгляды фортанов, один – удивленный, другой – недоумевающий, но сейчас ему было не до них. Он даже разбираться не стал, кому какой взгляд принадлежал. – Забирай харвестеры – и покончим с этим! Где я должен подписать?

– Постой, – генерал сделал успокаивающий жест, такой же, как незадолго до этого шахматистам.

Он чувствовал себя не то чтобы неловко – неловкость вообще была несвойственна сайтенам, – скорее, неудобно. В чисто физическом смысле. Как будто у него возник зуд где-то под панцирем. А палочки для чесания, как назло, под рукой не было. И именно это крайне неприятное чувство подсказывало сайтену, что он упустил какой-то очень важный момент, который будто маленький, верткий жучок выскальзывал из его железных пальцев всякий раз, как генерал уже считал, что поймал его.

– Пойми, генерал, – пришел ему на помощь Алексей. Опершись рукой о стол, он подался чуть вперед и перешел на менее эмоциональный, но более доверительный тон: – Если бы фортаны были уверены в том, что это сайтены нанесли удар по Кан-Да-Кану, если бы они явились сюда мстить вам за него, то сейчас вы уже долбили бы друг друга из всех имеющихся орудий. И плевать им было бы на то, что у вас есть Улуру или что там еще.

Пауза.

Генерал стукнул согнутыми пальцами по столу:

– Продолжай.

– Фортаны разработали грандиозную стратегему с целью добраться до истинных террористов, которые уже готовятся нанести новый удар. Вот только по кому – неизвестно. Похоже на то, что их цель не конкретная раса, а все Галактическое Содружество. Они пытаются посеять между нами смуту и раздор.

– Это слишком грандиозная задача для того, чтобы за нее взялась какая-нибудь малочисленная раса. Фортаны исключаются, потому что по ним первым был нанесен удар, сайтены к этому определенно не причастны, иначе бы я об этом знал. Значит, другие земные расы? Дактинианцы? Мороманы?.. Но не киферы же! Киферы никогда не конфликтовали с людьми!

– На флот фортанов было совершено нападение в гиперспейсе. Это были корабли неизвестного нам типа. Они использовали энергетическое оружие гораздо более точное и эффективное, чем то, что известно нам. Их тактика боя тоже более чем своеобразна – они собирались уничтожить корабли фортанов, нанеся удар по гипердвигателям в момент выхода из гиперспейса.

– Это невозможно! – снова напугал своим ревом шахматистов генерал Ветер. – Для того чтобы добраться до гипердвигателя, нужно разворотить кораблю всю корму!

– Им это почти удалось.

– Кому? О ком, черт возьми, идет речь?

– Именно в этом мы и пытаемся разобраться. С вашей помощью, генерал Ветер.

– Ну, так с этого и надо было начинать!

Генерал Хром Ветер уже не собирается делить планету Три-Два-Пять с фортанами – он готов был сражаться против общих врагов. Для сайтенов настоящий враг всегда предпочтительнее выдуманного. Это фортаны могут получать удовольствие от своих стратегем. А сайтенам только дай кого-нибудь отдубасить. Без этого им никакой лапоть с варениками в рот не полезет.

Миссия переговорщика была почти завершена. Оставалось оговорить лишь некоторые незначительные детали.

Однако, как писал в своей «Книге Постоянств» Император Ху: «Любой конец – это лишь начало чего-то нового».

Глава 25

Император Ху также писал: «Не закончив одно дело, не следует браться за другое».

По этой самой причине командующий Траум-Ин-О‑Фар не собирался покидать мостик флагманского корабля до тех пор, пока инцидент с сайтенами не будет до конца исчерпан. Пока у него имелась лишь информация о том, что группа переговорщиков благополучно добралась до логова генерала Ветра, в которое он превратил один из захваченных харвестеров.

Командующий О‑Фар недолюбливал сайтенов. Ему не нравилась их чрезмерная, порой даже кажущаяся напускной грубость. Его раздражала их тяга к всевозможным блестящим безделушкам. Он готов был признать, что сайтены не способны на вероломство и подлость. Но за всеми их причудами, или, может, лучше сказать, странностями, ему постоянно виделось нечто такое, чего, может быть, на самом деле не было, но с чем О‑Фар не хотел бы столкнуться в самый неподходящий момент. Сайтены вызывали у него постоянную настороженность своей непредсказуемостью, помноженной на импульсивность.

Ну кому еще могло бы прийти в голову высадить десант на планету, затянутую кислотным туманом, да еще и установить там несколько пусковых установок с системами Улуру? Самому О‑Фару никогда бы не пришло в голову провернуть подобную операцию, по его мнению, крепко отдающую безумием. Но, халед даг, именно это безумие превращало сайтенов в воинов, с которыми мало кто мог тягаться. И, сказать честно, О‑Фар ни секунды не сомневался в том, что заявление об Улуру – это вовсе не блеф.

Как-то раз командующий прочитал одну из книг по истории древней Земли. Прочитать ее О‑Фара заставила дочь, которая сама была охоча до всевозможных странностей. В истории шла речь о воинах, которых называли берсеркерами. Они обладали способностью перед началом битвы впадать в дикую ярость, граничащую с безумием, а может быть, и переходящую в него. В этом состоянии они становились неуязвимыми для врага, а сами обретали невиданную силу. А после окончания боя они зачастую и сами не помнили, что вытворяли на поле битвы.

Сайтены казались О‑Фару похожими на берсеркеров. Только вместо мечей и боевых топоров в руках у них были гравидеструкторы, импульсные винтовки и электромагнитные пулеметы. Но легенд об их подвигах в боях, в ходе операций по зачисткам территорий, занятых вильдерами, контрабандистами и прочими отбросами общества, ходило немало.

К столику командующего подошел капитан У-Ней.

Еще на подходе его перехватил бывший робот-уборщик, а ныне помощник или, как он сам считал, советник главы Объединенной службы безопасности Фортана.

– Внимание! Внимание! Прошу сообщить мне о сути вопроса, который вы собираетесь обсудить с командующим!

– Пшел вон, – цыкнул на него капитан.

– Внимание! Внимание! – не сдавался робот. – Ставлю вас в известность, что вы имеете дело с советником фортуана О‑Фара!

– Ты – уборщик.

– Я был повышен в должности!

– Не на моем корабле.

– Внимание! Внимание! Сей недружелюбный акт с вашей стороны будет расцениваться как…

– Прекрати, Бо! – не выдержав, взмолился О‑Фар.

Робот тут же развернулся, подкатил к командующему с другой стороны и сообщил доверительным тоном:

– Я просто хотел, чтобы вас не тревожили по пустякам, фортуан командующий.

– Во всем нужно знать меру, Бо! Капитан У-Ней не станет беспокоить меня по пустякам!

Робот что-то прожужжал так тихо, что его никто не услышал.

– Вы уверены, что правильно поступили, доверив работу помощника роботу-уборщику? – поинтересовался на всякий случай У-Ней.

– Теперь уже не очень, – усмехнулся О‑Фар.

– Если хотите, я дам приказ техникам отключить его.

Робот снова зажужжал. На этот раз в его жужжании откровенно звучало недовольство.

– Нет, не стоит, – сделал отрицательный жест О‑Фар. – Он меня… – Командующий помахал рукой, подбирая нужное слово, – стимулирует. Кроме того, у него неплохая интуиция.

У-Ней скептически поджал губы. Если бы какой-то робот на его корабле отличался особым умом и сообразительностью, кто-то из техников непременно доложил бы об этом капитану. На корабле каждый должен занимать предписанное ему место и выполнять работу согласно штатному расписанию. Будь ты человек, робот или даже кот.

– Так что вы хотели сказать, фортуан капитан?

– Я переговорил с дактинианцами. Их весьма заинтересовал объект, что мы вытащили из гиперспейса. Они обещали в самое ближайшее время выслать две летающие научные лаборатории, чтобы на месте заняться его изучением. Конечно, им было бы удобнее заняться этим на стационарной базе, но дактинианцы справедливо опасаются, что транспортировка объекта через гиперспейс еще больше трансформирует его. А путь в нормальном пространстве займет слишком много времени.

– Отлично, – кивнул О‑Фар. – Будем надеяться, что дактинианцам удастся выяснить, кто за всем этим стоит.

– Я бы не стал делать на это слишком большую ставку, фортуан командующий. То, что мы видели, не похоже на их биокорабли. Хотя, конечно, если кто-то сможет в этом хоть что-то понять, так это дактинианцы. Своих людей я даже близко к этой штуке подпускать боюсь.

Командующий сделал замысловатый жест рукой, означавший что-то вроде «поживем – увидим». Собственно, ничего иного им и не оставалось, как только ждать.

– Фортуан командующий! – сорвался с места вахтенный офицер связи. – Диспетчерская портала «Шен-А‑Пять» сообщает: только что из гиперспейса вышел десантный корабль «Кастан-Три»!

– На экран! – скомандовал О‑Фар и следом за капитаном кинулся к обзорной стене.

Сначала на одном из экранов появилось изображение с камер портала, демонстрирующих во всей красе «Кастан-Три». Десантный корабль имел форму, похожую на шаттл. Разве что только более вытянутую по сравнению с классическим шаттлом, обслуживающим космопорты и пересадочные станции, с заостренным носом и отнесенными почти к самому хвосту крыльями. При необходимости десантный корабль мог совершить посадку на поверхность планеты. Вот только для того, чтобы снова подняться после этого в небо, ему бы потребовалась хорошая взлетная полоса. Поэтому десантные корабли, как правило, высаживали десантников на бреющем полете, используя для этого, по ситуации, эластичные стропы либо силовые лучи. При атаке космической станции или вражеского корабля десантный корабль мог попытаться протаранить обшивку носом. Если это получалось, вражеское судно было обречено – удержать ворвавшихся на корабль или станцию космодесантников могла разве что только такая же команда тренированных головорезов.

Медленно удаляющийся от портала «Кастан-Три» выглядел неповрежденным. Что значит – ему удалось избежать встречи с вражескими кораблями, напавшими на основные силы фортанов.

– Где связь? – рявкнул командующий.

– Где связь? Где связь? – тут же заверещал, транслируя слова хозяина, робот Бо. – Почему нет связи?

На соседнем экране появилось изображение командира абордажной команды «Кастана-Три» Гейна-То-У‑Кара, сидящего рядом с приборной консолью в кресле второго пилота. За его спиной толпились десантники, многие еще не успевшие снять боевые кирасы, наплечники и прочую защитную амуницию. Судя по их радостным лицам, операция прошла успешно.

– Фортуан командующий! Фортуан капитан! – У-Кар наклонил голову и коснулся большим пальцем правой руки бронекирасы в области груди. – Докладываю! Операция прошла успешно. Основная задача выполнена – логово террористов уничтожено вместе с оружием. Среди личного состава только один легкораненый.

Один из десантников помахал из-за спины командира забинтованной кистью руки:

– Очень легко!

– Дополнительная часть задания не выполнена – не удалось взять ни одного пленного, – закончил доклад У-Кар. – Причина: особые обстоятельства.

– Что это значит? – недовольно сдвинул брови командующий.

– Если не возражаете, фортуан командующий, я бы хотел доложить об этом лично.

– Когда вы сможете это сделать?

– Немедленно, фортуан командующий.

– Отлично, жду вас на мостике. – О‑Фар выпрямил спину, расправил плечи, поднял правую руку и коснулся большим пальцем груди. – Фортуан офицер У-Кар! Благодарю вас и вашу команду за службу!

– Всегда в бою! – разом рявкнули бойцы девиз космодесантников.

Офицер У-Кар вскинул руку в приветственном салюте и отключил связь.

– Что там могло у них случиться? – обратился командующий к капитану. – Какие еще особые обстоятельства?

Капитан не успел даже рта открыть, а робот Бо уже ткнулся в ногу хозяина.

– У меня есть пять возможных объяснений случившемуся! – радостно прокричал он.

– Ты даже понятия не имеешь, о чем идет речь, – недовольно глянул на него сверху вниз О‑Фар.

– Это не имеет значения. Я генерирую идеи безотносительно к ситуации.

– И какой в этом смысл?

– В соответствии с Теорией упорядоченного хаоса, чем больше случайных элементов оказывается включено в систему, тем выше вероятность, что хотя бы один из них может все же оказаться на своем месте. А если такое случится, то элемент, случайно оказавшийся на своем месте, может потянуть за собой вероятностную цепочку возможных сочленений прочих включенных в систему элементов. А если все включенные в систему элементы окажутся тем или иным образом связаны друг с другом, то это приведет к образованию хаоса особого рода, так называемого упорядоченного хаоса. В свою очередь, упорядоченный хаос может позволить найти ответы на все, абсолютно все вопросы, какие только могут возникнуть вне системы. А значит, чем больше элементов мы станем вводить в систему, тем больше у нас будет шансов получить верный ответ на интересующий нас вопрос.

– Не существует никакой Теории упорядоченного хаоса, – уверенно заявил капитан У-Ней. – Ты это только что сам придумал.

– Придумал, – не стал отпираться робот. – Но звучит-то убедительно!

– Я не знаю, что за проблемы могли возникнуть у десантников, – сказал капитан У-Ней. – Даже догадок никаких нет. Если все они целы, следовательно, не встретили серьезного сопротивления. Что еще могло помешать им захватить пленных? – капитан пожал плечами.

– Да, собственно, все, что угодно, – ввернул-таки робот Бо. – Начиная с внезапного плазменного выброса в короне местного светила и заканчивая бунтом на корабле, который, судя по кадрам, что мы видели, удалось подавить.

– Может, нам его тоже подавить? – предложил У-Ней.

О‑Фар сделал отрицательный жест рукой.

Он и сам понимал, что Бо несет ахинею. Но при этом О‑Фар ощущал странную теплоту внутри, когда Бо находился рядом и что-то там тарабанил. О‑Фар не пытался анализировать это чувство. Оно казалось похожим на привязанность, что испытывает хозяин к своему питомцу, с которым многие годы прожил бок о бок. Будь это собака, кот, мышь или даже рыбка, которая всего-то и умеет, что безмолвно раскрывать рот. Оно дарило чувство близости, столь необходимое одинокому человеку, ведущему довольно замкнутый образ жизни.

Странно, но до встречи с роботом-уборщиком, именующим себя Бо, глава ОСБФ Траум-Ин-О‑Фар никогда не задумывался о том, насколько он одинок. Он проводил все свои дни на работе. И брал работу домой. Вовсе не потому, что в этом существовала какая-то необходимость. Просто ему нужно было чем-то занять вечер. Нужно было измотать себя настолько, чтобы, упав в кровать, моментально уснуть. И не видеть сны. Потому что, если сразу уснуть не удастся, придется всю ночь ворочаться на мятых простынях, вставая периодически, чтобы выпить воды, открыть или закрыть окно, взять будильник и посмотреть, сколько там осталось до рассвета. О‑Фар почти никогда, за исключением самых крайних случаев, когда других вариантов не было, не пользовался будильником, встроенным в биюл, только старомодным устройством на батарейках, которое стоит на столе или на полке. Быть может, ему требовался повод для того, чтобы вставать по ночам, когда мозг разъедает бессонница. Потому что, если не встать, будет еще хуже. Это О‑Фар знал точно.

Бессонница была его верным спутником и самым страшным врагом на протяжении многих лет. Врачи, к которым он обращался, предлагали самые разные способы борьбы с бессонницей, от медикаментозных до психотерапевтических. Но все они оказывались бессильными против бессонницы О‑Фара. Так что в конце концов он перестал ходить по врачам. Все равно толку от этого не было никакого. Опыт стратега подсказывал О‑Фару иное решение. Если врага невозможно было победить, с ним следовало подружиться. Ну, или хотя бы приспособиться к существованию в непосредственной близости от него. Изучив привычки своей бессонницы, О‑Фар понял, как ее можно обмануть. Выяснил, каким образом можно ослабить ее бдительность. Разработал ряд приемов, с помощью которых можно было попытаться перехватить у нее инициативу. Одно время он даже подумывал о том, чтобы дать своей бессоннице имя. Но по здравом размышлении решил, что это все же будет перебор.

Наверное, ему требовался союзник в этой борьбе. Должно быть, он почему-то решил, что Бо как раз подходит на эту роль… О‑Фар не пытался во всем этом разобраться. Тем более что и времени у него для этого не было, ни сейчас, ни вообще. Он был самым занятым человеком во всей системе Фортан – это уж точно, потому что он сам себя таким сделал. Но он хотел, чтобы Бо оставался с ним рядом. Бо был нужен ему. Хотя он и сам до конца не понимал зачем.

О‑Фару вспомнилась дочь. Сколько он с ней не виделся? Три или четыре года? Последнее время они общались только через биом. Все потому, что глава ОСБФ был неизменно занят. О‑Фар неожиданно поймал себя на том, что даже лицо Лилаулы он представляет себе так, как оно запечатлелось на обложках журналов. На самом же деле Лилаула выглядит совсем не так. Лицо с обложки – всего лишь маска, которую она надевает перед тем, как начать игру…

– Фортуан командующий, – негромко позвал его Бо. – Вы слишком глубоко задумались.

– Возможно.

Моргнув пару раз, О‑Фар вернулся в реальность.

У-Нея рядом не было. Капитан обсуждал что-то с вахтенным офицером систем наблюдения и контроля.

– Могу я спросить, о чем вы думали, фортуан командующий?

– Так, ни о чем, – отмахнулся О‑Фар. – Офицер связи! – окликнул он вахтенного. – Есть что-нибудь от переговорщиков?

– Нет, фортуан командующий, – ответил вахтенный. – Никаких сигналов с орбитального подъемника.

– У нас разве не прямая связь с харвестером?

– Никак нет, фортуан командующий. Харвестеры используют лазерную связь, настроенную на декодер орбитального погрузчика. Вся связь с Три-Два-Пять, даже переговоры между харвестерами, идет через него.

– Как только появится информация, какая угодно, немедленно сообщите мне. Чем бы я в этот момент ни занимался.

– Так точно, фортуан командующий.

– Я бы мог взять ситуацию под контроль, – предложил Бо.

– Не стоит, – мотнул головой командующий. – Вахтенный и сам справится.

Бо недовольно зажужжал.

– Ну, что еще?

– Мне только кажется или вы действительно не доверяете мне, фортуан командующий?

– Я доверяю тебе, Бо, но пока в твоей помощи нет необходимости.

– Я чувствую себя никчемным куском железа, – уныло произнес Бо.

– Ну что ты! – Наклонившись, О‑Фар легонько постучал кончиками пальцев по куполу робота-уборщика. – Ты очень нужен мне. Поэтому я не хочу, чтобы ты разменивался на мелкие поручения. Мне не хотелось бы, чтобы в тот момент, когда мне действительно понадобится твоя помощь, тебя не оказалось рядом.

– Мы могли бы держать связь через корабельный биюл.

– Ну, с этим не все так просто.

– Почему?

– Не люблю я все эти новомодные штучки. Биюлы, биомы… Мне больше по нраву старая добрая электронная почта. Ну, или система мгновенных обменов сообщениями… Когда-то, очень давно, люди вообще писали письма на бумаге.

– Интересное, должно быть, было время.

– Не знаю. Но я не отказался бы в нем пожить. Ну, так, чтобы не насовсем, а на какое-то время. Чтобы можно было сравнить.

– Фортуан командующий! – вскинул руку над головой капитан У-Ней. – Прибыл командир абордажной команды «Кастана-Три» У-Кар!

– Пусть заходит! – распорядился О‑Фар. – Кстати, кто-нибудь догадался сменить охрану у дверей командирского мостика? Или там все те же двое недоумков, которых вырубил доктор?

Ответом ему было молчание.

– Ладно, с этим разберемся потом, – тихо произнес О‑Фар. Посмотрев вниз, он указал пальцем на Бо: – Не встревай в разговор. Ты меня слышишь, Бо?

– Я буду рядом, когда понадоблюсь вам, фортуан командующий, – ответил робот и забрался под стул.

– Похоже, робот обиделся, – сообщил О‑Фар капитану.

– Роботы не могут обижаться, – ответил У-Ней.

Командующий и сам так полагал.

До того, как встретился с Бо.

Глава 26

Войдя на капитанский мостик, командир абордажной команды У-Кар браво отсалютовал всем присутствующим.

Это был высокий широкоплечий мужчина тридцати трех лет от роду. Его физическая комплекция не оставляла сомнений в роде его занятий. Если тренировки профессиональных спортсменов направлены на развитие нескольких строго определенных навыков и отдельных групп мышц, в зависимости от выбранного вида спорта, то для У-Кара не было ничего лишнего. Его тело было тренировано таким образом, чтобы оставаться дееспособным в самых сложных ситуациях. Со своим телом У-Кар мог сделать все: подпрыгнуть на кажущуюся немыслимой высоту, забраться в отверстие, куда, казалось бы, и кошка не пролезет, проскользнуть между лопастями вращающегося вентилятора, не задев их, пройти по лезвию бритвы. Ну, или почти все. То, что не мог У-Кар, не смог бы сделать никто другой. Защитную амуницию он уже снял, но переодеться еще не успел. На нем были узкие серые штаны, заправленные в тяжелые десантные башмаки с пружинными крепежами для герметичной фиксации на облегченном скафандре, и такой же серый, плотно облегающий тело свитер с малиновой полосой, тянущейся через левое плечо. Глаза У-Кара возбужденно сверкали, а губы не могли сдержать довольную улыбку. У-Кар был доволен собой и тем делом, которым он занимался, потому что знал, что в своем деле он лучший.

После короткого обмена приветствиями и поздравлениями пришла пора перейти к делу. У-Кар вручил капитану карту памяти, которую тот кинул вахтенному офицеру по информации. На одном из обзорных экранов появилось множество небольших иконок, плотно прилегающих друг к другу, а кое-где и наползающих одна на другую. Это были сведенные вместе записи со всех камер наблюдения, начиная с тех, что установлены внутри десантного корабля, и заканчивая встроенными в шлемы космодесантников.

– Задача оказалась проще, чем можно было ожидать, – начал свой рассказ офицер У-Кар. – Навигатор вывел нас из гиперспейса очень точно – в трех минутах и одиннадцати секундах от станции «Ветор-Ти».

У-Кар выдернул одну из иконок и растянул ее во весь экран.

– Это запись с внешней фронтальной камеры обзора «Кастана-Три». Вот это, – указал он на крошечную, едва заметно светящуюся точку в правом верхнем углу экрана, – и есть наш объект. На крейсерской скорости мы добрались до него за двадцать две минуты.

У-Кар включил режим ускоренного воспроизведения записи.

Точка, на которую он указал, стала быстро приближаться. Вскоре она переместилась в центр экрана. Стало видно, что это не точка, а тор. Вернее, объект, похожий на колесо, к внутренней втулке которого от очень широкого внешнего обода тянутся восемь спиц.

– На подходе мы включили режим невидимости. А покидая станцию, дали рассеянный ионный залп, который уничтожил все внешние системы наблюдения. По ходу операции внутри станции были также уничтожены все контрольные системы, которые могли нас зафиксировать. Мы не оставили никаких следов, по которым нас можно было бы вычислить.

Изображение приблизилось настолько, что можно было уже отчетливо рассмотреть клепки и сварные швы на внешней обшивке станции. Десантный корабль приближался к объекту с выключенными огнями, но света маячков, расставленных по всему внешнему периметру кольца, было вполне достаточно. Особенно ярко были освещены большие ворота, ведущие в доки, служащие последним пристанищем космическим посудинам, которым предстояло превратиться в металлолом.

– Судя по количеству заплат на внешней обшивке, станция не может похвастаться безаварийностью, – заметил вылезший из-под стула Бо.

– Это кто еще? – с удивленной улыбкой посмотрел на робота У-Кар.

– Это – Бо, – коротко, не вдаваясь в детали, представил бывшего уборщика О‑Фар.

– Привет, Бо! – поднял руку У-Кар.

– Приветствую вас, командир У-Кар! – вскинул вверх манипулятор робот.

– Малыш верно заметил, – снова переводя взгляд на экран, продолжил У-Кар. – Мы тоже обратили внимание на большое количество заплат и швов. Особенно много их возле доковых ворот. Наверное, мусорщикам не хватает опытных пилотов.

– А может, им просто все по фигу, – снова вставил Бо.

– Может быть, – не стал спорить фортан. – Можно предположить, что основную массу повреждений обшивка станции получает, когда мусорщики причаливают свои корабли, а потом когда они пытаются затолкнуть доставленный хлам в док. Как бы там ни было, это оказалось нам на руку. – У-Кар растянул другую иконку, увеличив до размеров экрана изображение массивных двустворчатых ворот с желтой флуоресцентной разметкой по краям и цифрой «четыре» на каждой из створок. Над каждой «четверкой» был установлен большой красный фонарь, предупреждающий, что док не работает. – Это ворота интересующего нас четвертого дока. Нам приглянулась, – офицер пальцем сместил изображение влево, – вот эта заплатка. Размер – как раз в рост человека, и шов свежий. Пассажирский шлюз четвертого дока действует. – У-Кар снова сместил изображение, чтобы показать дверь шлюза с горящей рядом с ней кнопкой вызова. – Ворота заблокированы изнутри. Щуп-анализатор показал наличие в доке атмосферы. Было принято решение проникнуть в док, сняв свежую заплату.

У-Кар вытащил на центр экрана следующую иконку.

Острый, чуть опущенный вниз, похожий на хищный клюв нос десантного корабля медленно приближался к обшивке станции мусорщиков. Расстояние между носом корабля и обшивкой сокращалось.

Движение продолжалось.

Все смотревшие на экран невольно затаили дыхание. Даже У-Кар, который прекрасно знал, чем все это закончится.

Казалось, движение огромной махины, частью которой являлся видимый на экране нос десантного корабля, уже не остановится. Нос непременно врежется в обшивку станции. Армированный металлопластик начнет прогибаться. Затем лопнет в трех-четырех местах и станет рваться, как тонкий картон. Если бы дело происходило в атмосфере, это сопровождалось бы жутким скрежетом, от которого заныли бы коренные зубы. Но в абсолютной космической тишине смотреться это будет еще более жутко.

Нос корабля замер в семи-восьми сантиметрах от внешней обшивки станции.

– Красиво! – восхищенным полушепотом произнес Бо.

– Да, – глядя на экран, кивнул командир У-Кар. – Филигранная работа. Это вам не мусорщики!

– Ну, не стоит столь уж пренебрежительно относиться ко всем мусорщикам, – обиженно заметил Бо. – Я, между прочим, по своей первой специальности робот-уборщик.

– Извини, я не имел в виду тебя, – совершенно искренне извинился командир У-Кар. Ему нередко приходилось иметь дело с боевыми роботами самых разных типов и разного назначения, и он привык относиться к ним как к равным партнерам, а к некоторым – даже как к боевым товарищам. Роботы не раз спасали жизни его ребятам, да и ему самому. Нередко при этом принося в жертву себя. – Я говорил о мусорщиках-дусамаках, доставляющих рухлядь на «Ветор-Ти».

– Бо, я просил тебя не мешать, – недовольно посмотрел на робота О‑Фар.

– Лично мне он не мешает, – вступился за робота космодесантник. Он вытащил на центр экрана очередную иконку. – Ну, а вот так мы проникли на станцию. Все было сделано четко, быстро и аккуратно.

Из шлюза корабля выплыли четверо космодесантников с реактивными ранцами на спинах. Придерживая за края овал временного накладного шлюза, они поплыли к стене станции. Приложив накладной шлюз к обшивке в том месте, где находилась отмеченная У-Каром заплата, они зафиксировали его магнитными захватами и промазали места соединения быстро схватывающимся вакуумным герметиком. Все это они проделали быстро и аккуратно, без суеты, не совершив ни одного лишнего движения.

Не успела первая группа закончить работу, как тут же появилась другая. Безмолвно и плавно перемещаясь в пустоте, они тащили за собой постепенно раздвигающуюся гармошку шлюзового перехода.

После того как свободный край перехода был закреплен на временном шлюзе, У-Кар в очередной раз сменил картинку. Теперь это была запись с камеры, установленной на шлеме десантника, находящегося внутри перехода. Были видны его руки в обтягивающих черных перчатках, которыми он умело и быстро устанавливал микрозаряды по периметру заплаты на обшивке станции. В нескольких местах на заплате уже были установлены специальные держатели, которые должны были не позволить выбитому куску обшивки отлететь в сторону, а аккуратно поднять его вверх, как козырек, чтобы потом так же точно и быстро можно было поставить его на место. Установив требуемое число зарядов, сапер промазал весь шов детонирующим составом, проверил соединения, обеспечивающие синхронность срабатывания зарядов, после чего обернулся назад.

За спиной у него в шлюзовом переходе уже находилась группа готовых к захвату дока космодесантников во главе с командиром У-Каром. Десантники был в легких, не сковывающих движения скафандрах, с облегченными бесприкладными парализаторами в руках. У них не было кислородных баллонов – только маски, способные в случае нештатной ситуации обеспечить десантника дыхательной смесью на пять-семь минут.

– Исходя из имеющейся информации, мы решили действовать тремя небольшими группами. Первая, три человека, сразу берет под контроль временный шлюз и прилегающую к нему территорию дока, обеспечивает прикрытие во время отступления, а затем ликвидирует шлюз. Вторая, восемь человек, проводит зачистку дока. Мы не рассчитывали на какие-то неожиданности, но площадь дока большая, в нем находится много вспомогательных конструкций и машин, поэтому нужно было убедиться, что там все чисто и мы ничего не упустили. Основная задача второй группы – подготовка к уничтожению имеющихся транспортных средств, которыми могли пользоваться террористы. Третья группа, пять человек, берет под контроль склад, мастерскую и комнату для персонала, производит съемку и готовит к уничтожению имеющееся в наличии оружие. – Короткая пауза. – В задачу третьей группы также входил захват террористов.

У-Кар быстро провел кончиками пальцев по лбу – как будто смахнул дурные мысли.

– Так что же все-таки пошло не так, командир У-Кар?

– Вы скоро сами увидите.

Сапер на экране показал десантникам большой палец.

Командир У-Кар сделал такой же ответный жест.

На небольшом гибком пульте, обернутом у него вокруг запястья, сапер набрал требуемый код.

Раздался приглушенный хлопок. Из шва заплатки полетели искры и осколки металла. Заплатку сорвало с места. И тотчас же синхронно сработавшие держатели втолкнули ее внутрь и подняли вверх.

Сапер первым прыгнул в образовавшийся проход.

У-Кар переключился на другую иконку.

– Это запись с лобовой камеры десантника из первой группы.

Десантник, чьими глазами капитан и командующий наблюдали сейчас за ходом операции, выпрыгнув из пролома в стене, тут же занял место слева от него, чтобы не мешать следующим за ним, и окинул быстрым взглядом помещение.

Док, считавшийся нерабочим, был освещен тусклыми желтоватыми огнями. Дежурные осветители располагались по стенам, на высоте в два человеческих роста, и на опорных сваях, на такой же высоте. Четвертый док, похоже, был заброшен всерьез и надолго. Тратить деньги на его восстановление, видимо, не собирались. Стены его были обшарпаны, покрыты пятнами сырости и светящейся космической плесени. Уж от такой-то заразы, как мутировавшей в космосе плесени, научившейся жить на пластике и с легкостью переваривающей искусственные красители и любую бытовую химию, непременно нужно было бы избавиться. Однако хозяева станции даже на это махнули рукой.

Док был предназначен для малогабаритных судов. И, судя по тому, что было видно, владельцы не занимались его перепланировкой – стандартная конструкция их вполне устраивала. Высота дока составляла сорок два метра. Под потолком были расположены горизонтальные металлические конструкции – перекрытия, по которым перемещались рабочие, и направляющие для автокранов. Сейчас все это тонуло во тьме. Внизу же всю немалую площадь дока занимали механизмы, чьим основным назначением было крушить и ломать. Техника была далеко не новая, а если судить по ее состоянию, то и давно уже вышедшая из строя. У стен громоздились груды покореженного металла и пластика, которому, должно быть, не нашлось никакого применения. Отдельно красовалась куча разодранных мягких сидений с вылезшей набивкой, на которой вовсю жировала космическая плесень.

И среди всей этой разрухи, упадка и разрушения – расчищенный путь, установленная на нем самодвижущаяся платформа на магнитный подвеске, а на платформе – остов еще не до конца собранного прогулочного лейера. Сбоку от него – аккуратно уложенные детали конструкции.

– Вот он! – ткнув пальцем в экран, остановил изображение У-Кар. – Еще один летательный аппарат вроде того, что взорвался над Кан-Да-Каном! Смотрите! – Новая иконка – съемка ручной камерой в высоком разрешении. Космодесантник аккуратно и старательно запечатлевает все узлы и детали конструкции стоящего на платформе лейера. – Вот! Видите? – У-Кар вновь остановил изображение. – Грузовой отсек, переделанный под размещение в нем пусковой установки фотонных торпед! Задняя стенка укреплена, чтобы не вылетела при пуске. А вдоль боковых стен – направляющие и крепежи, в точности соответствующие габаритам спаренной пусковой установки.

– Все верно! – вновь, не удержавшись, подал голос Бо. – Я сверил размеры с имеющимися в базе данной.

– С какой еще базой данных? – недобро посмотрел на него капитан.

– С общей базой данных уборки помещений на корабле.

– И в ней указаны габариты пусковой установки фотонных торпед?

– Ну, разумеется. Кто, по-вашему, наводит порядок в торпедном отсеке, если не роботы-уборщики?

Капитан поджал губы и ничего не ответил. Подобная осведомленность робота-уборщика казалась ему чрезмерной. Но он решил не поднимать этот вопрос в присутствии командующего. Однако для себя отметил, что нужно будет выяснить, кто составлял программы для бытовых роботов на корабле.

– Данные нужно будет перепроверить и уточнить, – сказал он. – Но на первый взгляд этот отсек действительно подходит для установки торпедной пусковой установки.

У-Кар усмехнулся и дернул в центр экрана другую иконку.

Это тоже была съемка ручной камерой. На этот раз космодесантник снимал лежащую на обшарпанном полу с протершимся до дыр, а может быть, съеденным космической плесенью покрытием новенькую пусковую установку.

– Серийные номера! – воскликнул командующий.

– Ни серийных номеров, ни клейма производителя, – обескуражил его У-Кар. – По всей видимости, пиратский продукт. Детали распечатаны на незарегистрированном принтере. Установка совершенно новая, из нее не было сделано ни единого выстрела. Такой товар у контрабандистов стоит… Я даже примерно не берусь сказать сколько. Но огромные деньги.

– Контрабандисты вообще не торгуют пусковыми торпедными установками, которые входят в боевой комплекс корабля и поставляются вместе с ним. А самоубийц, устанавливающих пусковые торпедные установки на прогулочные лейеры, во всей Галактике прежде было не сыскать. То есть это индивидуальный, штучный заказ.

– Именно, – утвердительно наклонил голову У-Кар. – Об этом я и говорю.

– Отследив поставщика, можно будет выйти через него на заказчика! – авторитетно заявил Бо.

– Точно, малыш, – указал на него пальцем У-Кар. – Я тоже об этом подумал!

– Интересно, каким образом вы собираетесь выйти на этого самого поставщика? – саркастически усмехнулся командующий.

– У нас разве нет своего человека среди контрабандистов? – удивленно посмотрел на него У-Кар.

– Боюсь разочаровать вас, фортуан командир, но у нас нет своего человека среди контрабандистов. Имейте в виду, это – государственная тайна.

– То, что у нас нет своего человека среди контрабандистов?

– Именно. Мы и наши предшественники потратили немалые средства на создание соответствующего имиджа Объединенной службы безопасности Фортана. Книги, кинофильмы, видеоигры, воспоминания бывших агентов, утечка секретной информации… Помните скандал из-за сайта в биоме, на котором выкладывались якобы секретные документы из архивов ОСБФ?

– Это тоже была ваша работа?

– Разумеется. Все документы, с первого до последнего, были сфальсифицированы нашими специалистами. Получилось, следует признать, весьма убедительно. А в результате был создан образ Объединенной службы безопасности Фортана, напоминающий гигантского волосатого псевдоспрута из Фурайских озер, опутавшего тысячами своих щупалец всю Галактику. ОСБФ знает обо всем, потому что у нее агенты повсюду. И каждый из них стоит дюжины космодесантников.

– А это не так?

О‑Фар улыбнулся:

– Давайте сделаем вид, что вы не задавали этот вопрос, и я не стану на него отвечать. Однако благодаря тому, что нам не нужно было тратить уйму времени и средств на подготовку тысяч агентов, потому что все и без того были уверены, что они у нас есть, мы смогли сосредоточиться на чисто технических аспектах работы службы безопасности. Мы занимались тем, чем и должны были заниматься, не тотальным шпионажем и слежкой за всем, что движется, а обеспечением безопасности планет, входящих в Объединенную Систему Фортан. И, согласитесь, до недавних пор у нас это неплохо получалось.

– Но почему мы не можем сейчас послать нашего агента к контрабандистам?

– Потому что у нас нет специалиста такого уровня. Однако бродит у меня в голове одна идея. – О‑Фар провел ладонями по волосам, зачесывая их назад. – У нас ведь есть переговорщик, утверждающий, что легко может найти контакт с любым разумным существом в Галактике…

– Смею напомнить, фортуан командующий, землянин такого никогда не говорил, – сказал капитан У-Ней. – Это вы утверждали, что он гениальный переговорщик.

– Ну какая разница! – взмахнул рукой О‑Фар. – Главное, что у нас есть специалист, который может заняться этим вопросом.

– Смею напомнить, фортуан командующий, этот специалист сейчас на Три-Два-Пять ведет переговоры с сайтенами.

– Ну, вот и отлично! Если переговоры пройдут успешно, – а я в этом ничуть не сомневаюсь, в противном случае сайтены уже поставили бы нас в известность, какую смерть они уготовили нашим переговорщикам, – это позволит землянину поверить в собственные силы.

– Смею напомнить, фортуан командующий…

– Ну, сколько можно, фортуан капитан?!

– Землянин приписан к нам всего на две недели.

– Это – четырнадцать дней, – ввернул Бо.

– Я знаю, сколько дней в неделе! – рыкнул на него командующий. – И я знаю, как убедить землянина продлить контракт, – закончил он уже совершенно спокойно. Потому что ни секунды не сомневался в том, что действительно может это сделать.

– Могу я поинтересоваться, фортуан командующий, каким образом вы собираетесь это сделать?

– Не можете, фортуан капитан.

– Но землянин приписан к личному составу моего корабля.

– Фортуан капитан, – О‑Фар не стал повышать голос, но добавил в него немного металла. – У Объединенной службы безопасности Фортана есть секреты, которые я не имею права разглашать.

– Да что там! – едва не подпрыгнул на месте Бо. – У нас на землянина компромат!

– Прекрати нести чушь! – возмущенно воскликнул О‑Фар. – Прошу вас, фортуаны, не слушайте его! Он сам не знает, что несет!

– Возможно, – не стал спорить робот. – Однако, будь я неправ, разве мое замечание вызвало бы столь бурное проявление эмоций?

– Фортуаны! Прошу вас не зацикливаться на контрабандистах и переговорщике. Возможно, его помощь нам и вовсе не понадобится, если мы найдем в этом деле какие-то другие зацепки. Прошу вас, фортуан командир, продолжайте ваш рассказ.

– Ну, в общем, в самом доке, помимо недособранного катера и пусковой торпедной установки, мы более ничего примечательного не обнаружили. – У-Кар развернул на экране сразу четыре окна, на которых демонстрировались записи с видеокамер четырех космодесантников, обследующих разные закоулки дока. Везде – горы хлама, покореженного железа, какое-то изъеденное космической плесенью тряпье и разбитая техника. Похоже, док давно уже использовался на станции как свалка никому не нужного барахла. До тех пор, пока кто-то не начал собирать здесь из подручного хлама одноразовые лейеры. Лейер и пусковая установка были тщательнейшим образом засняты и отсканированы для воспроизведения голограмм в натуральную величину. Если потребуется, можно даже изготовить точные копии. После этого на них были установлены гравитационные мины направленного действия, так чтобы полностью уничтожить сами объекты, но не повредить обшивку станции. Короче, с этим все ясно. – У-Кар ладонью смял все четыре окна в один комок и закинул его в угол экрана. – Теперь – самое интересное. – Десантник выдернул новую иконку и растянул ее. – Съемка с моего шлема.

Четверо космодесантников, возглавляемые У-Каром, державшимся чуть левее основной группы, быстро пересекли ангар вдоль внешней стены. Перед ними находилась узкая дверь, такая же обшарпанная и потравленная космической плесенью, как и все в четвертом блоке.

– Комната для персонала, – коротко прокомментировал У-Кар.

Тем временем У-Кар на экране движением пальцев послал двух человек из своей группы взять под контроль находящиеся неподалеку двери, ведущие на склад и в мастерскую.

Прижавшись спиной к стене возле двери, возле которой он находился, У-Кар двумя пальцами едва коснулся дверной ручки, чтобы убедиться, что дверь не заперта и открывается в обе стороны. Один из космодесантников неслышно подкрался к двери с другой стороны, осторожно подцепил ручку кончиками пальцев, точно до первых сгибов, а затем резко рванул ее на себя.

У-Кар первым ворвался в небольшую комнату, которая, в отличие от дока, была ярко, пожалуй, даже слишком ярко освещена. Большая осветительная панель, какие обычно устанавливают в доках, ангарах или складских помещениях, висела на потолке. Вторая такая же панель стояла, прислоненная к противоположной от входа стене. И обе были включены на полную мощность.

Трое рептилоидов-дусамаков в затасканных до дыр рабочих комбинезонах сидели в центре комнаты на скатанных циновках. Между ними стоял низкий круглый столик с едой – куски мяса в желтом соусе, крупно нарубленные овощи, тоже в какой-то заливке, разноцветные кубики, по виду напоминающие желе или мармелад.

– Оставайтесь на своих местах! – скомандовал У-Кар, направив на рептилоидов парализатор. – А вот руки уберите-ка за головы!

Глядя на космодесантника большими, круглыми, немигающими глазами, будто завороженные, рептилоиды медленно подняли руки и сцепили когтистые пальцы на затылках.

– Ну, молодцы, – улыбнулся У-Кар. – Чувствую, у нас с вами проблем не будет. Ты! – указал он стволом парализатора на ближайшего к нему дусамака. – Медленно вставай на колени и ползи ко мне. Руки не опускать!

Рептилоид молча встал на колени и, вперив в космодесантника гипнотизирующий взгляд немигающих глаз с вертикальным разрезом узких зрачков, пополз к нему.

– За все то время, что мы там находились, эти… штуки не издали ни звука.

– Любое нормальное разумное существо на их месте, увидев вооруженного человека, тычущего в него парализатором, тут же принялось бы возмущенно кричать: «Кто вы такие?» и «Что вам от нас надо?» – авторитетно заметил Бо. – Это если действительно не в курсе, что происходит. Те, что виноваты, обычно кричат: «Мы ни в чем не виноваты!» и «Это какая-то ошибка!».

На этот раз его реплика осталась без ответа. А может, ее и вовсе не услышали.

– Почему «штуки»? – спросил у космодесантника капитан У-Ней.

– Сейчас увидите, фортуан капитан. – У-Кар провел по экрану пальцем, и картинка раздвоилась. – Это записи с фронтальной и правой боковой камер моего шлема.

У-Кар на левой стороне экрана, перехватив парализатор одной рукой, быстро затянул на запястьях рептилоида силовые наручники.

– Поднимайся и на выход!

Дусамак плавно поднялся на ноги, будто перетек из одного положения в другое. Но при этом остался стоять на полусогнутых ногах. Для большинства рептилоидов, имеющих колени, выгнутые вперед, это было нормальное положение. Переступив дважды с одной ноги на другую – это тоже нормально для рептилоида, – он двинулся к выходу, где его ждал другой космодесантник.

Дусамак переместился в левую половину экрана. У-Кар сейчас наблюдал за двумя другими рептилоидами, но его боковая камера видела и того, которому он уже сковал руки.

– Давай!

Космодесантник положил руку на основание шеи дусамака, чтобы направить его к выходу.

И в этот момент голова рептилоида взорвалась.

Глава 27

Раздался негромкий хлопок, будто яйцо в кипятке лопнуло. Яркая вспышка на миг почти залила собой все вокруг. И безголовое тело дусамака упало на грязный пол.

– Халед даг!..

– Что это?.. – одновременно вскрикнули командующий и капитан.

У-Кар вскинул руку, жестом предлагая, прежде чем переходить к обсуждениям, досмотреть все до конца.

Космодесантник в левой части экрана ругается, размахивая обожженной рукой.

– Что?.. – оборачивается на него У-Кар.

В ту же секунду сидевшие до этого неподвижно и безучастно глядевшие в пол рептилоиды срываются с места и бросаются на У-Кара.

У-Кар бьет того, что ближе к нему, стволом парализатора в живот, другого – в грудь ногой.

Первый отлетает к стене, второй падает на пол.

– Возьми его! – указывает У-Кар напарнику на лежащего.

Сам он кидается на рептилоида, который будто прилип спиной к стене.

Руки раскинуты в стороны. Зубастая пасть широко разинута. Большие, кажущиеся плоскими глаза равнодушно пялятся на космодесантника. Как будто ему абсолютно все равно, что произойдет дальше.

– Теперь лучше смотреть так. – На левой половине экрана космодесантник разворачивает картинку, записанную фронтальной камерой его коллеги.

У-Кар на правой половине экрана с шагом вперед еще раз бьет дусамака в живот, на этот раз срезанным прикладом.

Из широко открытого рта рептилоида вырывается сдавленный хрип.

У-Кар хватает дусамака за плечо, рывком разворачивает к себе спиной и толкает лицом в стену. Одновременно с этим он закидывает парализатор на плечо, выдергивает из кармашка на поясе силовые наручники, заводит когтистые руки рептилоида назад…

И в этот момент правую половину экрана заволокла ослепительно-белая вспышка.

Через несколько секунд, когда яркий свет рассеялся, все увидели безголовый труп рептилоида, лежащий на полу возле стены.

– Халед даг! – вновь не смог удержаться от возгласа О‑Фар.

– Позвольте заметить, фортуан командующий, что подобные крепкие выражения не лучшим образом сказываются на вашем имидже, – менторским тоном произнес Боб.

О‑Фар даже не глянул в его сторону.

В то же самое время в левой части экрана космодесантник с обожженной рукой ногой ударил под ребра лежавшего на полу дусамака. Пытаясь защититься, рептилоид перевернулся на живот. Космодесантник поставил ему ногу на спину, быстро схватил за запястье и завел назад левую руку, выхватил наручники и подцепил ими запястье правой руки дусамака…

Приглушенный хлопок и вспышка.

Рептилоид лежит все в том же положении, со скованными руками за спиной. Но уже без головы.

– Это почти все. Кроме этих троих, мы больше никого не нашли. На складе были обнаружены две фотонные торпеды с затертыми лазером серийниками и активаторы к ним. Разумеется, все было заснято, отсканировано и подготовлено к уничтожению. Меня, признаюсь, несколько удивило то, что мы не обнаружили никакого другого оружия. Хотя бы тех же парализаторов или шокеров. Чисто для самозащиты. Если это были террористы или их пособники, они, наверное, должны были опасаться того, что их могут найти? Или они были абсолютно уверены в том, что их тайное местонахождение никогда не будет раскрыто? Или же им просто было по фигу?..

– Или они полные идиоты, – добавил Бо.

– Вот финальная стадия операции. – У-Кар развернул очередную иконку.

Снова съемка камеры со шлема бойца, охраняющего временный шлюз.

Получив команду к отходу, космодесантники бежали к условному месту и один за другим исчезали в проломе. Последний наклеил на стенку рядом с проломом камеру в самоуничтожающейся пленке, сориентировав ее так, чтобы в фокус попал заминированный лейер.

Оказавшись в шлюзовом переходе, боец выбил держатели, и вырезанная из обшивки заплата встала точнехонько на свое место. Космодесантник залил шов мгновенно застывающим гелем и, отталкиваясь руками от стенок, поплыл по переходу в сторону корабля.

Команда в скафандрах для работы в открытом космосе, выбравшаяся из корабля через кормовой шлюз, убрала шлюзовый переход, сняла накладную коробку временного шлюза и аккуратно заварила заплатку.

– Ну, и наконец…

У-Кар развернул иконку с записью трансляции с установленной в доке самоуничтожающейся камеры. Двадцать секунд зрители могли видеть не собранный до конца прогулочный лейер. Затем – будто невидимая волна всколыхнула воздух. И на месте лейера осталась только груда искореженного металла.

Еще пять секунд – и экран засыпал «снег». Камера самоуничтожилась.

– Торпеды мы точно так же расплющили. Фотонные капсулы забрали с собой. Тела уничтожили с помощью биодеструктора. Если есть желание, могу показать. Хотя предупреждаю, зрелище не самое приятное. Ну, то есть прибрали мы за собой все аккуратно. Если на станции не знали про то, что у них в четвертом доке кто-то обитает, а по всей видимости, так оно и было, то никто никогда ничего об этом так и не узнает.

– Браво, командир У-Кар! – постучал манипулятором по крышке Бо.

– Присоединяюсь, – улыбнулся О‑Фар. – Я получил истинное удовольствие, наблюдая за вашей великолепной, я бы даже сказал, виртуозной работой, командир У-Кар. Я непременно подготовлю рапорт о поощрении вас лично и всего вашего отряда. Но давайте все же вернемся к тому странному эпизоду со взрывающимися головами. Признаться, я так и не понял, что же там произошло.

– Я тоже ничего не понимаю, фортуан командующий, – ответил У-Кар. – Хотя уже несколько раз просмотрел записи, сделанные со всех возможных направлений.

– Быть может, у них были взрывающиеся ошейники? Некоторые отсталые цивилизации поступают подобным образом со своими пленниками.

– После первого взрыва я тоже об этом подумал. Но, когда брал второго, я специально посмотрел – на шее у него ничего не было. Вообще ничего. И на записях тоже хорошо видно, что ни на шее, ни на голове ни у одного из дусамаков ничего нет.

– Может быть, имплантаты?

– Слишком сложно. Да и зачем? – первым ответил капитан У-Ней.

– Давайте еще раз посмотрим запись. Там есть кое-что интересное, чего сразу и не приметишь.

У-Кар снова принялся гонять по экрану иконки.

– Вот, смотрите. – На экране появилась голова рептилоида. – Это снято за несколько секунд до взрыва. Теперь включаем замедленное воспроизведение.

Минуту на экране ничего не происходило. Только голова дусамака едва заметно начала поворачиваться вправо.

Вторая минута. На экране все то же самое.

– За чем мы должны наблюдать? – нетерпеливо осведомился О‑Фар. – За выражением его лица? За движением глаз?

– Мы просто ждем нужный момент, фортуан командующий… Вот оно! – У-Кар остановил воспроизведение записи. – Смотрите!

Лицо дусамака – от внешнего края левого глаза, через скулу, вниз, к углу рта, а затем на подбородок – рассекла тонкая, будто процарапанная иглой, трещина.

– В комнате слишком много света, из-за чего не видны некоторые детали, – сказал У-Кар. – Кстати, там еще и жарко было. В скафандре-то это не чувствуется. Но, взглянув случайно на показатели внешних датчиков, я, признаться, удивился – сорок пять и три десятых градуса по стандартной шкале!

– Может быть, для рептилоидов это нормально?

– Вполне возможно. Я просто обратил на это внимание, потому и сказал. Суть не в этом. – Включив фильтры, У-Кар затемнил изображение. – Видите? Трещина на лице дусамака светится изнутри!

– Ну да, – подтвердил О‑Фар. – Светится.

– Согласитесь, фортуан командующий, это уже ненормально.

– Пожалуй, что так, – согласился О‑Фар. – И что это значит?

– Я лишь делюсь наблюдениями, фортуан командующий. Делать выводы я не берусь. Смотрим дальше.

Оставив изображение затемненным, У-Кар вновь включил очень сильно замедленное воспроизведение.

По лицу дусамака прошла вторая трещина – от середины лба, по переносице, на правую щеку. Затем третья – поперек правой скулы, по верхней губе, вниз, на подбородок. Выражение лица рептилоида при этом совершенно не менялось. Оно застыло, как будто это было и не лицо вовсе, а пластиковая маска. Настоящей же причиной была скорость воспроизведения – все происходило настолько быстро, что рептилоид просто не успевал ничего понять и как-то отреагировать. Всего через две сотых доли секунды реального времени после того, как на лице дусамака образовалась первая трещина, вся кожа его выглядела как безосколочное стекло, покрывшееся после удара частой сеткой мелких трещин.

А затем из всех этих трещин одновременно вырвался свет, настолько яркий, что зрители, хотя и знали, что должно было произойти, все же невольно отшатнулись от экрана.

Когда свет погас, стал виден срез шеи на теле, которое еще не успело упасть. Это был именно срез, а не рваная рана. Аккуратный, ровный, да еще и прижженный, как будто сделанный хирургическим лазером.

– Последнюю сцену нужно смотреть с дополнительными фильтрами, – сказал У-Кар и вернул изображение назад, к тому моменту, когда голова рептилоида, покрытая частой сеткой светящихся трещин, вот-вот готова была взорваться.

Поставив запись на паузу, он добавил темных фильтров, так, что лица дусамака вообще не стало видно. На черном фоне светились только трещины на его коже.

– Вперед, – тихо, почти шепотом, произнес У-Кар и осторожно коснулся пальцем изображения на экране.

Несколько секунд ничего не происходило.

А затем, когда голова дусамака превратилась во вспышку ослепительно-яркого света, пораженные зрители увидели, как из самого центра светящегося шара размером чуть больше головы, на месте которой он находился, вырвалось нечто совершенно невообразимое, чему невозможно было подобрать название. Оно было похоже на большого светящегося червя длиною сантиметров в сорок и толщиною в три пальца. С невероятной скоростью этот червяк скручивался самым невообразимым образом, так, что казалось, он сам себя завязывает в узлы, из которых ему уже не выбраться. Но всякий раз ему каким-то чудом удавалось выпутаться. И он снова извивался, скручивался, словно в конвульсиях, сворачивался причудливыми кольцами, будто пытаясь схватить самого себя за хвост и проглотить. При этом он еще и перемещался в пространстве с поистине фантастической скоростью. Он не плыл по воздуху и не скользил по нему, не прыгал и не перелетал. Он вдруг исчезал в одной точке пространства, чтобы в ту же секунду появиться в другой.

– Останови изображение! – внезапно крикнул капитан.

У-Кар выполнил приказ.

У-Ней подошел к экрану вплотную и поднял руку, как будто хотел пощупать изображенный на нем таинственный светящийся объект.

– У него нет внешней оболочки. – Капитан так и стоял лицом к экрану. – Это не живое существо, а какая-то энергетическая субстанция.

– Да, но ведет она себя вполне как живое существо, – возразил О‑Фар. – Что с ним стало потом?

– Вы позволите, фортуан капитан? – протянул руку к экрану У-Кар.

Капитан сделал шаг назад.

У-Кар включил воспроизведение.

Огненный червь еще несколько раз судорожно дернулся, завязался двойным узлом, прыгнул из правого угла экрана в самый центр. И – пропал.

– Все, – сказал У-Кар, останавливая запись, – он просто исчез. Мы не видели его не только из-за яркого света, но еще и потому, что он перемещается с чудовищной скоростью. Он прыгает по экрану как ненормальный, а запись между тем воспроизводится со скоростью в одну тридцатую реального времени. Я бы сказал, что ни одному живому существу такое не под силу.

– За исключением туэньских сликол, – заметил Бо.

– Это ты только что придумал? – строго посмотрел на него О‑Фар.

– Бо ничего не выдумывает, – сказал У-Ней. – Туэньские сликолы – крошечные живые существа, обладающие способностью перемещаться во времени в пределах десяти минут.

– Но это ведь был не сликол? – указал на экран О‑Фар.

– Определенно не он.

– Так что же это тогда?

– Определенно мы этого не знаем, – копируя капитана, произнес Бо.

– С двумя другими дусамаками то же самое? – спросил командующий.

– Абсолютно, – заверил его У-Кар.

– Может, это какой-то паразит?

– Жаль, что наш старший врач сейчас не с нами, а на Три-Два-Пять, – заметил Бо. – Он мог бы просветить нас на сей счет.

– Не думаю, что он сталкивался с чем-то подобным, – возразил капитан. – Врач, видевший, как у его пациента взрывается голова из-за забравшегося в нее сорокасантиметрового огненного червя, как минимум поделился бы своими наблюдениями с коллегами. А червь, скорее всего, был бы назван его именем.

– Червь Бузина? А что, мне нравится.

– Червя открыл не он, – ревниво заметил космодесантник.

– Огненный червь У-Кара! – тут же выдал новый вариант названия робот. – Звучит замечательно!

– Мы сейчас занимаемся гаданием на тай-пайских листьях, – положил конец спорам О‑Фар. – Нужно показать эту запись специалистам и послушать, что они скажут.

– Вы взяли биологические образцы? – спросил У-Ней.

– Конечно, фортуан капитан.

– Для начала неплохо было бы убедиться в том, что эти существа с взрывающимися головами на самом деле дусамаки. Они ведь могут оказаться клонами или биороботами, копирующими внешность дусамаков.

– Но это все равно не объясняет наличие у них в головах огненных червей, – заметил О‑Фар.

– Не объясняет, – согласился У-Ней. – Но для того, чтобы найти объяснение, нужно двигаться последовательно. Шаг за шагом. Простите, фортуан командующий, но меня так учили.

– Все верно, – кивнул О‑Фар. – Просто вся эта история становится чем дальше, тем все более запутанной… Так с чего мы начнем?

– Генетический анализ биологических образцов можно провести в лаборатории на корабле. Это займет пять-шесть часов. Получив результаты, мы будем точно знать, кто были те трое со станции «Ветор-Ти» – дусамаки или же кто-то, кто выдавал себя за них. Также мы можем проверить взятые на анализ ткани на предмет наличия в них какой-либо инфекции или… паразитов. Так, на всякий случай.

– Отлично. С этого и начнем.

– Был еще один странный момент во время операции на станции «Ветор-Ти», – сказал, глядя чуть в сторону, У-Кар.

– И вы говорите нам об этом только сейчас, фортуан командир? – устало посмотрел на него О‑Фар.

– Я не знаю, насколько это важно…

– В этом деле не существует неважных деталей и мелочей. Пока мы вообще не понимаем, что происходит, любая, на первый взгляд, ерунда, любой обрывок бумаги могут оказаться полезными.

– Кроме того, я обнаружил это… ЭТО, просматривая видеозаписи, уже после того, как мы покинули станцию. А в комнате для персонала была проведена тотальная зачистка, так что ничего не осталось. Все, что там находилось, обратилось в молекулярную пыль.

– Так о чем, собственно, речь? – нетерпеливо осведомился О‑Фар и посмотрел на часы.

Командующего тревожило то, что до сих пор нет никаких вестей от переговорщиков с Три-Два-Пять. До харвестера они добрались, значит, ничего плохого с ними случиться уже не могло. О‑Фар вообще ни капли не волновался бы, если бы группу переговорщиков возглавлял фортан. Но, увы, главным переговорщиком был землянин. А от землянина все, что угодно, можно было ожидать. Даже такое, что окончательно выживший из ума фортан никогда не сделает. Вот ведь, хватило же ему ума напасть на пару часовых у мостика! Да, конечно, в результате он всем им спас жизнь. Но, кстати, так и не объяснил, откуда узнал о планах врагов?.. Если Лилаула собирается встречаться с ним, с этим землянином… В этом случае даже глава Объединенной службы безопасности Фортана ничего не мог поделать… Да, собственно, и не время пока об этом думать. Его как отца, разумеется, удивляет то, что дочери уже тридцать лет, а она ни с кем по-серьезному так и не встречается. Вроде как и не уродина, и не дура дурой… Знаменитость, опять же… Но почему именно землянин?.. О‑Фар и сам не мог понять, с чего его вдруг зациклило на этом землянине? Лилаула ничего ему о нем не говорила. Правда, разговаривали они последний раз месяца полтора тому назад. Но землянин и сам говорит, что их встреча в Кан-Да-Кане была случайной. Ну, а то, что он на совете заявил, что хочет пригласить Лилаулу на свидание, так это, скорее всего, бравада чистой воды. Землянину нужно было заявить о себе – вот и все. На то он и землянин – с него станется…

– Фортуан командующий, – окликнул его капитан.

– Да? – вскинул голову О‑Фар.

Он и сам не заметил, как мысли увели его далеко в сторону от насущных проблем.

– Вы не желаете отдохнуть?

– Нет, я в порядке. – О‑Фар быстро провел ладонями по волосам. – А что, я настолько плохо выгляжу?

– Мне показалось, фортуан командующий…

О‑Фар улыбнулся и погрозил капитану пальцем.

– Извините, фортуан командующий, – наклонил голову У-Ней.

– Все в порядке, фортуан капитан. – О‑Фар указал пальцем на У-Кара: – Я задал вам вопрос, фортуан командир.

– Я лучше покажу запись. – У-Кар двумя руками принялся сортировать иконки на экране. – Мы ее уже видели… А, вот она! – Он растянул иконку на весь экран. – Это запись того, как я пытаюсь задержать второго дусамака.

У-Кар на экране ударил бросившегося на него рептилоида стволом парализатора в живот. Другого – ногой в грудь.

– Возьми его! – крикнул он своему напарнику.

Рептилоид стоит перед ним, вжавшись в стену. Руки раскинуты в стороны, рот открыт. Космодесантник с шагом вперед бьет его срезанным прикладом в живот…

На этом месте У-Кар остановил воспроизведение записи.

– Как я уже говорил, да вы и сами видите, в комнате было слишком много света. Он буквально слепил глаза. А потом эти головы начали взрываться… В общем, смотрите.

У-Кар снова начал работать с фильтрами. Но на этот раз он не просто затемнял изображения, а подбирал нужный режим. Так, чтобы снизить яркость, но сохранить контрастность и цвета.

– Вот здесь, в углу, возле осветительной панели, – У-Кар пальцем указал место, куда следовало смотреть.

У-Ней и О‑Фар невольно подались вперед, ожидая увидеть нечто такое…

Кто знает, что ожидал увидеть каждый из них. Но уж точно не то, на что указывал палец У-Кара!

У-Кар развел два пальца в стороны, увеличивая выделенный фрагмент изображения.

– Честно сказать, я понятия не имею, что это такое.

В углу комнаты, возле самого пола, но не касаясь его, висел белый шар размером с хороший кулак, будто свалянный или слепленный из широких полос материала с заметной на глаз неровной фактурой. Однако что это за материал, определить было затруднительно.

О‑Фар сам протянул руку и включил воспроизведение записи.

Шар на экране начал вращаться вокруг собственной оси, причем ось вращения постоянно менялась. А между полос, из которых состояла его поверхность, то и дело вырывались белесые, похожие на плазменные струйки. Должно быть, именно они и заставляли шар вращаться.

Командующий и капитан переглянулись. Причем столь многозначительно, что У-Кар не смог не спросить:

– Вы знаете, что это такое?

– Нет, – ответил О‑Фар. – Но точно такой же шар, только во много раз больше, крутится сейчас рядом с кораблями нашей эскадры. Прежде он был одним из напавших на нас в гиперспейсе кораблей-призраков.

У-Кар удивленно прижал ладонь к затылку.

Командующий в одной фразе выдал столько информации, что командир абордажной команды растерялся, как ребенок, которому в кондитерской лавке предложили самому сделать выбор. Он хотел знать все, но не знал, с чего начать.

– Сегодня день такой, фортуан командир, – решил приободрить его Бо. – Все идет шиворот-навыворот.

– Халед-даг! – вскинув руку, сжатую в кулак, капитан У-Ней что было сил топнул каблуком по полу. – Это слово нельзя произносить на корабле!

– Какое именно? – не понял Бо.

– То, что ты произнес последним!

– Шиворот-навыворот?

– Я убью тебя, маленький паршивец!

– Робота нельзя убить, – сказал Бо, но на всякий случай все же попятился.

Нельзя сказать, что его напугал внезапный приступ ярости, обуявший всегда исключительно спокойного и уравновешенного капитана У-Нея. Роботам неведом страх. Но он заставил Бо насторожиться. Ведь, если капитану требовалась помощь, Бо должен был немедленно ее оказать – этого требовал от него Второй закон роботехники. Но, во-первых, Бо не мог понять, требуется ли капитану помощь? А во-вторых, если требуется, то как он может ее оказать, если не понимает причины происходящего!

– Разберу по винтикам! – вскричал капитан.

– Только потому, что я произнес «шиворот-навыворот»? – искренне удивился Бо.

И тут же юркнул под большую приборную консоль. Куда человеку забраться было решительно невозможно.

– Черт возьми! – уже по-земному выругался капитан. – Заткните кто-нибудь этого робота! Иначе он доведет нас до беды!

– Бо! – окликнул робота О‑Фар.

– Да, фортуан командующий? – ответил тот из-под консоли.

– Я тебя не вижу.

Бо осторожно выглянул.

– Все в порядке, Бо, – вытянув руку, постарался успокоить его О‑Фар.

– Состояние фортуана капитана внушает мне опасения. Я очень хотел бы ему помочь, но не знаю как.

– С капитаном все в порядке. Просто не произноси больше это слово.

– Шиворот-навыворот?

У-Ней взвыл и глянул вокруг, ища что-нибудь, чем можно было бы запустить в робота. По счастью для Бо, гаечные ключи и молотки просто так на мостике не валяются.

– Бо, это слово нельзя произносить на корабле. Тем более на капитанском мостике.

– Почему?

– Оно приносит несчастье.

Бо задумался.

– Это – суеверие.

– Что-то вроде того.

– Но в таком случае…

– Бо, не рассуждай! Просто делай то, что я сказал.

– Что я должен сделать?

– Во-первых, забудь это слово.

– Я не могу ничего забыть.

– Исключи его из своего лексикона.

– Хорошо. Сделано.

– Теперь вылезай и извинись перед капитаном.

– Но я не чувствую за собой никакой вины. Суеверие не может стать причиной какого бы то ни было несчастья.

– Просто вылези и извинись!

– Вы настаиваете, фортуан командующий?

– Я настаиваю, Бо. Очень настаиваю.

– Хорошо.

Робот медленно выполз из-под консоли и чуть переместился в сторону глядевшего на него гоблином капитана.

– Фортуан капитан! – начал он официальным тоном. – Я приношу вам самые искренние свои извинения. Я понятия не имел, что вас взбесит слово…

– Бо!

– Да… – Робот издал звук, как будто кашлянул в кулак. – Ну, в общем, я совершил досадную ошибку… А потому раскаиваюсь… Сожалею… В какой-то степени даже скорблю… Я, честно, больше так не буду.

– Ты мог накликать на нас беду, – медленно процедил сквозь зубы капитан.

– Сомневаюсь, – спокойно ответил Бо. – Ведь это просто слово.

– Слова бывают разные.

– Разумеется. Но, как писал классик, словом можно ранить, но нельзя убить! Так возрадуемся же!..

– Фортуан капитан! – вскинул руку вахтенный офицер-навигатор. – К нам приближается группа из шести боевых кораблей!

– Сайтены?

– Нет, фортуан капитан, вильдеры!

– Вильдеры? – вне себя от изумления воскликнул О‑Фар. – Они-то что здесь забыли?

– Не могу знать, фортуан командор, – ответил офицер-навигатор.

– Вопрос риторический, – махнул на него рукой О‑Фар.

– А все этот маленький паршивец! – трясущимся от негодования пальцем указал на робота капитан.

– Ну, точно, давайте теперь во всем обвиним меня! – патетически возвестил Бо и быстро спрятался за ногу командующего.

Он уже уяснил, что О‑Фар его в обиду не даст.

– Эскадра – к бою! – скомандовал капитан У-Ней.

Глава 28

Пара слов о вильдерах.

Как ни странно, вильдеры были такими же потомками землян, как жители Метрополий, дактинианцы или сайтены. Но, в отличие от прочих, вильдеры являли собой не единую расу, а скорее некий конгломерат очень большого числа (точно их никто никогда не считал) средних, маленьких и очень мелких колоний, обосновавшихся на самых дальних окраинах Галактики. В свое время, столетий эдак триста, а то и четыреста тому назад, развитие окраинных колоний было признано Метрополиями нерентабельным. Слишком большие расходы на доставку необходимого оборудования и вывоз добытого сырья, безумные надбавки к стандартным гонорарам, которые приходилось платить специалистам, чтобы уговорить их полететь туда хотя бы на полсезона. Торчать безвылазно несколько месяцев в поселке шахтеров, где даже биотуалеты стоят на улице, за углом дома, а из развлечений только бильярд и тотализатор на тараканьих бегах, – то еще удовольствие! Но после того, как проект развития окраинных колоний был свернут, многие из тех, кто там успел осесть и обзавестись семьей, решили не возвращаться в Метрополии. По самым разным причинам. Одним просто некуда было податься, другим страшно было сниматься с вроде как насиженных и обжитых мест, третьим такая жизнь за гранью цивилизации откровенно нравилась.

В отдаленных колониях и во времена Метрополий с соблюдением законности было, мягко говоря, не очень. Один шериф на полтора десятка поселков, разбросанных по разным планетам, просто не в состоянии был уследить за порядком. Ну, а после ухода Метрополий право сильного окончательно стало здесь основным законом. Для того чтобы выжить, нужно было либо самому стать невообразимо крутым, либо объединиться с компанией таких же не особо крутых, зато злых и дерзких парней, чтобы вместе попытаться урвать свой кусок.

Со временем каждая бывшая колония стала представлять собой своего рода племя: сообщество людей, связанных между собой теми или иными родственными связями, живущих по собственным законам и правилам и готовых вместе как защищаться от непрошеных гостей, так и нападать на тех, кто помельче да послабее.

Вильдеры по сей день пользуются устаревшими технологиями, многие из которых, в представлении более цивилизованных рас Галактики, являются «грязными» и попросту опасными для здоровья. Корабли их летают на капитально устаревших позитронных двигателях. О здравоохранении, образовании, науке и культуре так и вовсе говорить не приходится. Все это делает вильдеров неконкурентоспособными. А образ их жизни – довольно примитивным. Многие так просто считают вильдеров дикарями.

Но, несмотря ни на что, вильдеры не желают вылезать из родного болота, где чувствуют себя вполне комфортно. А то, что все прочие называют цивилизацией, вильдеры считают мерзостью, поскольку эта самая так называемая цивилизация делает мышцы вильдера дряблыми, живот – мягким, а голову – тяжелой от всяческих странных мыслей, что начинают в нее лезть. Как известно, вильдер, который начинает задумываться над тем, над чем вильдеру задумываться не пристало, – это уже не жилец. Такому в первой же драчке его задумчивую башку снесут. Подчистую!

Боевые подвиги почитаются среди вильдеров за особую доблесть. Причем за кого или против кого воевать, не имеет никакого значения. Бравый воин из стана врагов почитается ничуть не меньше, чем герой из своего племени.

Цивилизованному миру дела не было до внутренних разборок вильдеров. У всех и без того своих проблем навалом. Конечно, если бы возникла такая необходимость, сообща, что называется, всем миром, проблему вильдеров удалось бы решить. Чай, и не таких дикарей в цивилизованное русло вводили. Ну, ежели вильдеры сами не желают жить по общепринятым законам, так что ж тут поделаешь? Силой ведь не заставишь человека, ну, скажем, носовым платком пользоваться. Ну, то есть заставить, конечно же, можно. Да только толку от этого все равно не будет. Так, например, в цирке показывают бунарских игуан, катающихся на велосипедах. Но если игуану не заставлять каждый день крутить педали, она очень скоро забудет этот навык. Потому что в обычной жизни он ей ни к чему. То есть когда вильдеры сами наконец осознают, что им необходимо пользоваться носовыми платками, тогда цивилизованное общество сполна их этими платками обеспечит. То бишь распахнет перед ними свои объятия и даже поможет сделать нужные шаги в правильном направлении.

Ну а до тех пор вильдеры оставались геморроем в… Ну или, лучше сказать, грыжей в подбрюшье Галактики. В том самом мягком подбрюшье, которое вильдерам так нравилось пинать.

Все было бы просто замечательно, если бы вильдеры сидели в своем Внешнем Рукаве и не высовывались оттуда. Но – нет! Вильдерам дома не сиделось. Они высовывались, да еще как! Считая цивилизованный мир средоточием всех мерзостей и гадостей, что только успела сотворить за века мифология вильдеров, эти дикари тем не менее не упускали возможности оттяпать от него кусок. Вильдеры нередко совершали налеты на Дальние Колонии. Когда они слишком уж расходились, приходилось использовать регулярные войсковые соединения, чтобы очистить от них тот или иной сектор. Не брезговали вильдеры и пиратством – грабили как грузовые, так и пассажирские корабли. Тактика вильдеров была невообразимо проста и оттого эффективна. Внезапное появление, решительный удар и такое же быстрое отступление с прихваченной добычей. Поскольку просторы Галактики поистине необъятны, у вильдеров не было никакой необходимости появляться в одном и том же месте дважды. Никакой системы у них тоже не было. Поэтому появиться они могли где угодно и когда угодно. И по этой же самой причине бороться с ним было очень сложно. Максимум, что могло сделать цивилизованное сообщество, – это отрезать вильдеров от официальных поставок современного оружия и продуктов новейших технологий. Но с учетом того, что помимо оружия вильдеров мало что интересовало, эту дыру легко закрывали своими кораблями контрабандисты. По сути, единственным сдерживающим фактором для вильдеров являлась низкая скорость их кораблей, не позволявшая им слишком уж удаляться от мест своего исконного обитания. Если же вильдеры все же собирались в дальний путь, это была серьезная экспедиция, рассчитанная на несколько месяцев, а то и лет. Как в старые добрые времена, до изобретения гипердвигателя Хайма-Дрёшера.

В системе Гордон-Три корабли вильдеров оказались не случайно. Здесь у вильдеров была назначена встреча с контрабандистами, доставившими им партию нового, как они утверждали, оружия и боевых систем для кораблей.

Почему встреча была назначена именно в системе Гордон-Три? Ну, а почему бы и нет? Галактика, как известно, велика и необъятна. Вильдеры и контрабандисты могли договориться о встрече где угодно. Система Гордон-Три была вполне подходящим местом.

Появление сайтенских боевых кораблей несколько озадачило и насторожило вильдеров. Но, убедившись, что сайтены прибыли не по их души, вильдеры успокоились. И занялись своими обычными делами. А обычно, когда делать было нечего, они играли в видеоигры. И очень злились, когда проигрывали. Если противник был виртуальный – приходилось менять экран или игровую приставку. Если же один вильдер проигрывал другому – тут дело могло и до смертоубийства дойти.

Контрабандисты бесстыдно опаздывали.

И вскоре вильдеры стали свидетелями того, как из портала вывалился флот фортанов.

Сначала – сайтены, затем – фортаны. Это уже нельзя было списать на простое совпадение. Хотя, конечно, бывают и куда более странные совпадения. Но появление двух флотов в одной системе, в которой не было ни одной обитаемой планеты, – это должно было показаться по крайней мере странным. Даже вильдерам. И вильдеры принялись крутить настройки своих сетевых перехватчиков, пытаясь понять, что происходит.

Вскоре они уже были в курсе того, что между сайтенами и фортанами назрел конфликт из-за планеты Три-Два-Пять, на которой добывается гипритид – едва ли не самое дорогостоящее полезное ископаемое в Галактике.

Это уже показалось им интересным.

Когда же прибывшие наконец контрабандисты отгрузили вильдерам привезенное оружие, бравые воины, естественно, почувствовали острую потребность немедленно его испытать. Ну, а после того, как в ответ на вопрос, сколько они заплатили бы ну, скажем, за тонну гипритида, у контрабандистов просто отвалились челюсти, вильдеры немедленно приступили к разработке тактического плана.

Как уже говорилось, тактика вильдеров имела склонность к простоте. Поэтому разработка нового плана заняла ровно семь минут и двадцать одну секунду.

Быстро договорившись с не верящими такому счастью – тонна гипритида! – контрабандистами о новом месте встречи, вильдеры не мешкая – это вообще было не в их стиле – приступили к воплощению своего плана в жизнь.

Вот тут-то как раз вахтенный офицер-навигатор на капитанском мостике крейсера «Тунд-Ор-Сун» и заметил приближающиеся к ним шесть боевых кораблей вильдеров. Собственно, у вильдеров не было других кораблей, кроме боевых. Тут капитан У-Ней отдал команду «К бою!». И фортанский флот начал перестраиваться в новый боевой порядок, готовясь отразить внезапную атаку вильдеров.

Вообще-то атаковать даже один боевой корабль фортанов теми летающими корытами, что имелись в распоряжении вильдеров, уже было безумием. Атаковать же целый флот шестью кораблями – это находилось за гранью понимания капитана У-Нея. Однако ожидать от вильдеров можно было всего, чего угодно. Поэтому капитан У-Ней предпочитал быть готовым к встрече с ними. Но первым открывать огонь он не собирался. Маневр, который выполняли корабли вильдеров, был похож на подготовку к атаке. Бортовые орудия их кораблей были приведены в состояние боевой готовности. Но какой был смысл в этой абсолютно безрассудной атаке? Даже вильдеры были не настолько безрассудны, чтобы просто так отдать себя на заклание… А может быть, это было какое-то символическое действо? Что-то вроде ритуального самоубийства?..

Чтобы не забыть, капитан мысленно сделал пометку в личном биюле: «Почитать что-нибудь о культуре и традициях вильдеров».

Корабли вильдеров приближались, не снижая скорости.

Они находились уже так близко, что стрелять по ним не имело смысла. Они словно шли на таран. Как будто никогда даже не слышали о силовых щитах.

– Фортуан капитан!

– Да, фортуан командующий?

– Почему вы не отдаете команду открыть огонь?

– Уверяю вас, фортуан командующий, ситуация под контролем.

Если вильдеры намеревались столь странным образом свести счеты с жизнью, он не в силах был им помешать. Кораблям же, что находились на прицеле у вильдеров, максимум, что грозило, – потратить пару часов на замену и перезарядку энергоблоков силовых щитов.

Но в самый последний миг, буквально за несколько секунд до столкновения, корабли вильдеров разом ушли вниз.

Капитан У-Ней никак не прокомментировал это вслух, но удивленно вскинул бровь – он и не предполагал, что вильдерская рухлядь настолько маневренна и так хорошо управляема.

– Офицер-оружейник, корабли вильдеров по-прежнему у нас на прицеле?

– Так точно, фортуан капитан!

– Да что они делают? – удивленно воскликнул командующий.

Корабли вильдеров, находящиеся условно ниже флота фортанов, разделились на две группы, по три корабля в каждой, и, заложив крутые виражи, разошлись в разные стороны. Теперь они удалялись друг от друга. Но как только обе группы покинули зону расположения фортанского флота, они синхронно совершили новый маневр и снова перешли в режим атаки.

– Офицер по связи! Свяжитесь с вильдерами!

У-Ней хотел наконец разобраться с тем, что же происходит.

– Фортуан капитан! Вильдеры не отвечают!

– Вызывайте снова. Без остановки. Пока не ответят.

Вновь едва не протаранив силовые щиты фортанских кораблей, вильдеры резко пошли вверх. Они поднимались все выше и выше, одновременно сближаясь между собой. До тех пор, пока не образовали общую группу из шести кораблей. После чего последовал резкий разворот на сто восемьдесят градусов. Если хотя бы один корабль повернул не в ту сторону, столкновение было бы неизбежно. Но вильдеры все проделали четко и чисто. После чего их корабли перешли в режим «спейс-пике» – начали падать носами вниз на корабли фортанов.

– Они нам тут что, высший пилотаж демонстрируют? – возмущенно воскликнул О‑Фар. – Это им что, космошоу?

– Не могу знать, фортуан командующий, – строго официально ответил капитан У-Ней, чувствующий себя крайне неловко в такой ситуации. – Но, уверяю вас, ситуация под контролем.

– А мне кажется, у них есть какой-то план, – глубокомысленно изрек робот Бо.

– Если ты еще скажешь, что это за план, то я скажу, что цены тебе нет, – ответил У-Кар. – Надо же, я думал, что только мой пилот умеет такие кренделя выделывать. Но, надо сказать, у него и машина поновее. Лет эдак на сто – сто пятьдесят.

А пока фортаны завороженно наблюдали за шоу, устроенным для них шестью вильдерскими кораблями, седьмой корабль, оставаясь никем не замеченным, добрался до Три-Два-Пять и будто провалился в окутывающую планету плотную, облачную, насыщенную кислотами и прочими мерзостями атмосферу.

Насчет агрессивной атмосферы Три-Два-Пять управлявший кораблем вильдер был в курсе. Он не то чтобы был абсолютно уверен в том, что его «Доходяга‑3» выдержит, но относился к возможности падения с полнейшим фатализмом. Ну, упадет – значит упадет. Чай, не в первый раз. Но ежели ему все же удастся заполучить то, за чем он сюда прилетел, тогда он сам и шестеро его приятелей из банды «Доходяг» смогут купить себе по новому кораблю. Так сказали контрабандисты. А контрабандисты всегда стараются обдурить своих клиентов – это даже для детей не секрет. Значит, настоящая цена гипритида, что он собрался умыкнуть, в два, а то и в три раза выше той, что они заявили. Следовательно, ну их на фур – найдем других покупателей!

Разумеется, вильдер не собирался садиться на Три-Два-Пять и лопатой с кайлом выковыривать из ее каменистого грунта необходимый ему гипритид. Он знал другой, более простой способ, позволяющий всего за несколько секунд стать сказочно богатым.

Сделав три витка в атмосфере планеты, вильдер засек местоположения пяти из дюжины ползающих по ее поверхности харвестеров. А ему был нужен всего-то один! Орбитальная станция поднимала отработавшие свое харвестеры вместе с загруженным в них гипритидом. Он поступит так же. И даже если харвестер окажется загружен не под самую завязку, он все равно станет богатым! Таким богатым, что ему даже и не снилось!

Проверив рукоятку управления «ловчим», которого он только что прикупил у контрабандистов, вильдер выбрал ближайший харвестер и повел корабль на него. Контрабандисты уверяли, что достаточно лишь задать цель «ловчему», а с остальным он и сам справится. Но вильдер не особенно доверял всем этим хитроумным штуковинам, вроде систем самонаведения. Он предпочитал действовать наверняка.

Снизившись до минимально возможной высоты, он повел корабль на бреющем полете над самой землей. Временами в разрывах тумана он мог даже разглядеть глубокие трещины в светло-коричневых скальных породах. Хотя, может быть, ему это только казалось.

Зато харвестер он увидел четко – эдакий большой толстый жук на шести колесах, с округлой спиной, расчерченный зачем-то на неровные прямоугольники. «Жук» то и дело исчезал в сполохах тумана. Но вильдер уже определил на глаз расстояние до него. И как только, по его расчетам, он оказался над «жуком», дернул рукоятку запуска «ловчего».

Есть!

Он почти услышал, как зубья «ловчего» клацнули по спине «жука» и тут же впились в нее гравизахватами.

Радостно заголосив, вильдер изо всех сил потянул на себя штурвал управления. Корабль задрал нос кверху и начал выбираться из тумана и облаков.

Прочь с этой гнусной планеты, на которой даже тараканы не живут!

Ну почему, почему все самое ценное всегда находится в таких местах, где его невозможно достать? Как будто сама природа, само мироздание было настроенно против человека. А человеку, выходит, ничего иного не оставалось, как только попытаться его обмануть. Обвести вокруг пальца.

И вильдеру, что изо всех сил тянул на себя штурвал безнадежно устаревшего звездного корабля, это, похоже, удалось.

Теперь он был богат!

Фантастически богат!

Глава 29

Сначала что-то грохнуло по крыше харвестера.

Затем машина резко дернулась, накренилась, и ее повело куда-то в сторону и вверх. Причем так резко, что все сидевшие на табуретах повалились на пол. С полок посыпалась посуда, хорошо, что пластиковая, и какие-то мелкие предметы. Шкаф распахнул дверцы, и его будто вывернуло – на пол посыпалось грязное белье. Уверенно стоять на месте остались только шахматные фигуры – они были магнитные.

– Дьявол в стакане! – взревел генерал Ветер, пытаясь содрать опутавшую его простыню. – Что, черт возьми, происходит?

Вопрос, разумеется, был чисто риторический – ответить на него никто не мог. Зато каждый мог бы спросить то же самое. Только какой в этом был смысл? Как говорят на Хаяме, «сколько ни тверди «халва», сладко во рту все равно не станет».

Харвестер меж тем мотало из стороны в сторону. Как какой-нибудь маятник Фуко. А внутри него мотало от стенки к стенке сайтенов, землян и фортанов, которые уже так основательно перепутались, что и сами плохо понимали, кто они есть. Да еще и табуреты, которые, тоже мотаясь по полу из стороны в сторону, так и норовили угодить краем сиденья в голову или ножкой в глаз.

Наконец Алексею удалось ухватиться за ножку стола, накрепко приделанную к полу. Тело по-прежнему болтало из стороны в сторону, но так он хотя бы чувствовал себя зафиксированным на одном месте. Через какое-то время ему удалось избавиться и от жутко неприятного ощущения, будто мозг болтается в голове, как ядро переспелого ореха в скорлупе. Харвестер по-прежнему нещадно мотало из стороны в сторону, но теперь по крайней мере можно было мысленно сосредоточиться на том, что происходило. А происходило явно нечто из ряда вон выходящее. Что-то, чего не должно было происходить. Потому что никто этого не планировал. Тут, что называется, и к ясновидящему не ходи.

Алексей попытался улыбнуться.

Нет, не выходит.

Не смешно. Совсем не смешно.

– Ну, я до вас доберусь, ироды!

Крик генерала доносился из-под кровати.

Совсем плохо.

Хотя, может быть, и нет.

Кому он там грозил?

Град и Пепел вроде бы не заслуживали наказания. Сайтены стояли на карачках и добросовестно пытались освободить генерала из плена. Но их самих то и дело раскидывало по разным концам комнаты.

Геннадий висел на соседней ножке стола. А вот Стасика видно не было.

Кто-то схватил Алексея за ногу. Оказалось, что это Шотер.

– Ты не возражаешь? – вежливо осведомился он.

– Нет. Где Нокуар?

– Я здесь.

Странное дело, голос звучал сверху.

Исхитрившись, Алексей посмотрел наверх.

Нокуар каким-то образом оказался на столе. И в целом неплохо там устроился. Ему приходилось держаться за крышку обеими руками и упираться в стену ногами, чтобы не упасть. Но зато в него не попадали летающие по полу предметы.

– Судя по ощущениям, нас поднимают. – Алексей посмотрел на Геннадия: – Я прав?

– Станция поднимает харвестер силовым лучом, – ответил бородач. – Медленно и ровно. Такой болтанки, как сейчас, не бывает.

Выглядел Геннадий на удивление спокойно. Как будто не происходило ничего необычного. Или, может быть, он был уверен, что происходящее – следствие разборок сайтенов с фортанами, к которым он, разумеется, не имеет никакого отношения. А раз так, то все происходящее его никаким боком не касается. Он всего лишь сезонный рабочий. И ему, собственно, без разницы, на кого работать, на фортанов или сайтенов. Быть может, сайтены представлялись ему даже предпочтительнее – свои все же, пусть только генетически.

– Но, черт возьми, мы ведь поднимаемся!

Геннадий попытался пожать плечами, но у него это не получилось, потому что именно в этот момент между лопаток ему угодил небольшой бюст. Чей именно, Алексей не успел разглядеть – харвестер мотнуло в другую сторону, и бюст улетел под кровать. Откуда тотчас же раздалась виртуозная ругань генерала Ветра.

– Вне всяких сомнений, – подтвердил догадку Алексея Геннадий.

– Что полагается делать в такой ситуации?

– Я никогда прежде не попадал в подобную ситуацию.

– Когда поднимают по лучу!

– А, ну, в общем, ничего особенного. Закрепить дверцы шкафов и табуреты в зажимах, чтобы они не летали по комнате, как сейчас. Убрать всякую мелочь… Ну, в смысле, предметы личной гигиены… И ввести режим полной герметизации.

– А что, до этого харвестер продувался насквозь всеми ветрами?

– Нет, сам харвестер, само собой, герметичен. Но, когда мы находимся на планете, снаружи давление выше, чем в помещении. Когда же мы в безвоздушном пространстве, соответственно, все наоборот. Нужно поменять режим работы шлюза.

– А раньше сказать не мог?

– Мы же не в космос летим.

– Кто тебе это сказал?

– В космос?

– Где переключатель?

– На щитке возле двери.

Когда харвестер в очередной раз мотнуло в сторону, Алексей перевернулся на спину и посмотрел на дверь. Точно, рядом с ней был щиток, закрытый прозрачной пластиковой дверцей. А под ней – красный рубильник.

– Проклятье! Да вытащите же меня наконец отсюда! – снова заорал генерал.

Град и Пепел предприняли еще одну отчаянную попытку добраться до кровати.

– Генерал Ветер! – крикнул Алексей. – Сейчас тебе лучше всего оставаться на месте!

– Я приказываю!..

– Если мы в течение ближайших четырех минут не заблокируем шлюз – нам всем кирдык. Так что не мешай нам, пожалуйста. Договорились?

– Договорились, Лёха, – вполне миролюбиво ответил из-под кровати Хром Ветер. – Действуй. Но потом – чтобы первым делом!..

– Шотер, – вывернув шею, Алексей посмотрел на фортана. – Как себя чувствуешь?

– Нормально. А что?

– Ты ближе всех к рубильнику.

Фортан посмотрел на дверь шлюза.

– Ну, в общем, можно попытаться.

– Ты уж очень постарайся, дорогой, – попросил его Алексей. – А то, чует мое сердце, скоро мы начнем здесь задыхаться.

– Что вообще происходит? – как и все, начал заводиться Шотер. – Кто и куда нас тянет?

– Давай об этом потом, – предложил Алексей. – Когда будем в безопасности.

– Ладно. – Шотер снова посмотрел на щиток. – Так что, нужно просто дернуть рычаг вниз?

– Ну да, – подтвердил Геннадий. – Только сначала нужно щиток открыть.

– В смысле, он заперт? А ключ где?

– Раньше – висел рядом со щитком. Теперь – понятия не имею.

– Гена, – осуждающе посмотрел на бородача Алексей. – У тебя особенность такая – выдавать информацию строго дозированными порциями или же ты просто тормознутый?

– А при чем тут я? – обиделся Геннадий. – Можно подумать, это я все устроил! Между прочим, до тех пор, пока вы тут не объявились, у нас все нормально было! Полный порядок! – Гена подумал секунду-другую и убежденно добавил: – А вы все – козлы!

– А вот за козла ответишь! – отозвался из-под кровати генерал Ветер.

– А я, между прочим, затем здесь и находился, чтобы за все отвечать! – с вызовом попытался вскинуть голову Геннадий. – И пока вас тут не было, у меня все отлично было! Понятно?

Мужика, видно, совсем переклинило из-за того, что привычный, маленький, такой удобный, хотя и малость пованивающий грязным бельем мирок, его мирок, буквально на глазах разваливался. Поэтому Алексей решил без нужды его не трогать. Пускай малость очухается. Хотя… Ну да ладно, посмотрим, как оно дальше пойдет.

– Шотер!

– Да?

– Щиток заперт на ключ.

– Ну, это не сейфовый замок. Справлюсь.

– Готов?

– Ну, в общем…

– Лежи спокойно. Я скажу тебе, когда отпустить руки, чтобы ты попал точно под щиток.

– Ясно.

Алексей сосредоточился, пытаясь уловить в хаотичном раскачивании харвестера хоть какую-то закономерность. И тут вдруг его придавило к полу. Харвестер пошел вертикально вверх. А это означало, что скоро они окажутся в стратосфере, где дышать уже будет нечем.

– Отпускай!

Шотер разжал руки и как-то очень уж медленно заскользил на животе в сторону шлюза.

Удивленный таким положением дел, фортан попытался встать на ноги. Но не успел он даже на четвереньки подняться, как харвестер дернуло в сторону. Шотера швырнуло на стену, где он головой ударился об угол щитка и до крови рассек надбровье. Фортан потянулся за ножом, но харвестер снова дернуло, теперь в другую сторону. Шотер попытался ухватиться за щиток, но пальцы соскользнули, и его отбросило к шкафу. Смахнув ладонью заливающую глаз кровь, Шотер снова поднялся на ноги и, перебирая ладонями по стене, двинулся к щитку. Добрался он до него без особых проблем. Но вот дальше дело не шло. Как только Шотер пытался взять в руку нож, харвестер вздрагивал и начинал заваливаться в сторону, так что фортану приходилось обеими руками цепляться за щиток, чтобы снова не оказаться в другом конце комнаты.

– Вообще-то можно стабилизировать гравикомпенсаторы, – раздался голос из туалета.

– Это кто там говорит? – удивленно поднял голову Алексей.

– Станислав.

– Приспичило?

– Нет. Меня сюда унесло.

– Хорошо, что не смыло. Так что ты там говорил про гравикомпенсаторы?

– Можно стабилизировать их работу так, чтобы пол всегда оставался полом, вне зависимости от того, в какую сторону наклоняется харвестер.

– Слушайте, мужики! Вас что, сюда специально таких тормознутых набирают? – совершенно искренне удивился Алексей. – Ну почему нельзя было сразу об этом сказать?

– Предлагаю выбросить их за борт, – высунул голову из-под кровати Хром Ветер.

– Поддерживаю, генерал! – кивнул Алексей. – Шотер, ну как там?

– Никак.

– Понятно. Нокуар, ты можешь добраться до консоли управления. По-моему, это в нее ты упираешься ногами.

– Попробую, – не очень уверенно ответил энсин.

– Не «попробую», а «будет выполнено»! – рявкнул генерал Ветер. – Чему тебя учили в кадетской школе, сынок?

– Я как бы…

– Действуй, зараза!

– Так точно, генерал!

Перебирая руками по краю стола, Нокуар развернулся на животе. В этот момент харвестер в очередной раз как следует тряхнуло, и энсин едва не свалился на пол. Удержавшись лишь на самых кончиках пальцев, едва не ногтями цепляясь за край стола, он все же смог подтянуться и снова занять удобное положение. После этого добраться до консоли уже не составило труда.

Окинув взглядом приборную панель, Нокуар быстро нашел закрытую, как и полагается, пластиковым клапаном ячейку, внутри которой располагались клавиши управления гравикомпенсаторами.

– Нашел! – радостно крикнул он.

– Молодец! – одобрительно отозвался генерал. – Теперь прекрати наконец этот цирк. А то я чувствую себя клоуном, а не генералом.

Харвестер был оснащен тремя взаимодействующими гравикомпенсаторами. Сейчас на всех трех были выставлены одинаковые показатели «‑12».

– И что мне теперь делать? – спросил Нокуар, обращаясь одновременно ко всем.

– Слушай меня! – крикнул из туалета Стасик. – На первом выставляешь «шесть».

– «Плюс шесть» или «минус шесть»?

– Разумеется, «плюс». Если бы был «минус», я бы так и сказал – «минус».

Надавив несколько раз на клавишу, Нокуар выставил требуемый показатель.

– Есть!

Алексей почувствовал, как его ноги сами собой отрываются от пола и поднимаются вверх.

– По-моему, начинается невесомость.

– Так и должно быть, – отозвался Стасик. – Теперь ставишь на третьем «четыре». «Плюс четыре».

– Есть!

Вновь обретя вес, ноги ударились об пол.

– Теперь на втором ставишь «минус один».

– «Минус три», – возразил из-под стола Геннадий.

– С дуба рухнул? – возмущенно воскликнул Стасик. – С «минус тремя» харвестер развалится на куски!

– «Минус три»! – стоял на своем Геннадий. – Ты не учел того, что мы уже не на планете, а значит, сила тяжести здесь меньше.

– А ты не учитываешь того, что нас кто-то тащит примерно с третьей космической!

– Так, придите, наконец, к какому-нибудь решению! – потребовал генерал. – У меня нога застряла!

– «Минус один»!

– «Минус три»!

– Тихо! – крикнул Шотер.

И когда все умолкли, он услышал страшный шипящий звук, который мог означать только одно.

– Мы теряем воздух, – сообщил Шотер остальным.

– Так! – Генерал выставил из-под кровати руку с импульсным пистолетом. – Даю ровно пять секунд на то, чтобы вы пришли к какому-то одному общему мнению. Или, чтобы не было споров, я кого-нибудь пристрелю.

– Согласен на «минус один», – тут же поддержал мнение напарника Геннадий, резонно рассудив, что Стасика в туалете не видно, и ежели генерал взаправду решит кого-нибудь пристрелить, то, скорее всего, это будет именно он.

Нокуар ввел данные.

– Есть!

Почувствовав, что он наконец-то твердо стоит на ногах, Шотер выхватил нож, с размаху загнал острие в замочную скважину и пару раз качнул его из стороны в сторону. Дверца щитка отскочила в сторону. Шотер ухватился рукой за красный рычаг и рванул его вниз.

Глава 30

Пепел топнул ногой и замер. Как будто в ожидании чего-то, что должно было непременно за этим последовать.

– Нормально.

Сайтен подпрыгнул на месте и улыбнулся:

– Отлично! Мой генерал! Можете выползать! В смысле – выходить!.. В смысле… Выбирайтесь… Или?..

Окончательно запутавшись, Пепел озадаченно потер скулу с титановой вставкой. Он никак не мог сообразить, как бы эдак половчее, чтобы никого не обидеть, объяснить генералу, что тому следует сделать.

Град же просто наклонился, выволок генерала из-под кровати и поставил на ноги. Ботинка на левой генеральской ноге не было.

– Спасибо, дружище, – похлопал его по плечу генерал. – А теперь всем внимание! – Хром Ветер вскинул руку с зажатым в ней пистолетом. – Никто не двигается!

– Генерал? – удивленно посмотрел на сайтена Алексей.

– Я потерял свой монокль!

И точно, монокля в правом генеральском глазу не было. Как не было и ниобиевой цепочки, тянущейся от монокля к пуговице на нагрудном кармане генеральского мундира.

– Но мы должны что-то сделать! – азартно воскликнул Нокуар, сидевший на краю стола, свесив ноги.

– Что ты имеешь в виду, сынок? – по-отечески строго, но не очень, посмотрел на него Хром Ветер.

– Мы же куда-то летим! – широко взмахнул руками Нокуар.

– Ну, во-первых, не мы летим, а нас куда-то волокут, – уточнил генерал. – Во-вторых, мне это, разумеется, как и тебе, не нравится. В-третьих, мы ничего не станем делать до тех пор, пока не найдем мой монокль!

– Дался ему этот монокль, – едва слышно буркнул Геннадий.

– У меня форсированный слуховой аппарат! – направил на него, по счастью, не пистолет, а всего лишь палец генерал. – И этот монокль мне дорог как память. Мне его подарила мамочка, когда я еще лежал в колыбельке.

– Вам уже в колыбели понадобился монокль? – удивился Нокуар.

– Ах, как смешно, – склонил голову к плечу Ветер.

– Я не шучу, – признался фортан. – Мне действительно кажется это странным. Обычно матери дарят своим детям другие игрушки.

– Это был символический подарок, – объяснил генерал. – Этот монокль – наша семейная реликвия. Когда-то он принадлежал моему отцу. А до него – деду. А еще раньше – прадеду. А прадед получил его от своего отца. Который, в свою очередь…

– Получил его от своего, – рискнул продолжить кажущуюся очевидной цепочку Алексей.

Хром Ветер посмотрел на него и покачал головой:

– Нет. Мой прапрадед, Грант Ветер, вырвал этот монокль из глазницы заклятого врага нашей семьи Киры Минамото, чей прапрапрадед Юкио Минамото осквернил Железный Клык прапрапрадеда Гранта Ветра, которого звали Лимерик Ветер.

Граду и Пеплу эта история, видимо, была знакома, потому что, едва услыхав про Лимерика Ветра, они дружно загудели, выражая свое возмущение коварством подлого Юкио Минамото, осквернившего Железный Клык.

– Благодарю за поддержку, друзья мои, – поднял руку генерал. – У меня эта история вызывает те же чувства, что и у вас, только в десять раз сильнее. поскольку я являюсь прямым потомком Лимерика Ветра. Грант Ветер поразил Киру Минамото в честном бою, нанеся обманный удар из-за угла. На том род Минамото прервался. А род Ветров, как все вы можете лицезреть, продолжается по сей день. И благодаря моим сыновьям и внукам еще долго не прервется. А монокль коварного Киры Минамото с тех самых пор, как был вырван из его глазницы, принадлежит старшему мужчине нашего рода. Как напоминание о событиях тех далеких и славных дней. Моя мать символически вручила мне его, когда я еще лежал в колыбели, после того как погиб в бою мой отец, Дух Ветер, командир линейного боевого звездолета «Железная Звезда». Потому что после его гибели я остался старшим мужчиной в семье.

– Простите, генерал, – смутился Нокуар. – Я не знал…

– Разумеется, не знал, – усмехнулся генерал. – Ты ведь фортан, а не сайтен. Но тут не за что извиняться, сынок. Мой отец погиб геройски!

Сайтены снова загудели и, как болельщики, начали помахивать кулаками.

Генералу пришлось снова сделать успокаивающий жест рукой.

– Ну, а теперь, – сказал он строго, по-деловому, – ищем монокль!

В сложившейся ситуации наверняка можно было бы заняться чем-то более существенным. Но поскольку спорить с генералом Ветром было то же самое, что просить подвинуться в сторону стену, все принялись за поиски. И занимались они этим со всей тщательностью и старанием, понимая, что чем раньше будет найден генеральский фамильный монокль, тем быстрее они перейдут к другим делам.

Не двигаясь со своих мест, земляне, фортаны и сайтены, включая самого генерала, очень осторожно поднимали с пола валявшиеся там различные вещи, предметы, столовые принадлежности и предметы туалета двух непутевых сменщиков, аккуратно перетряхивали их и откладывали в сторону. После этого они смещались на освободившееся место и повторяли то же самое с другими вещами, до которых могли дотянуться. Следует заметить, что больше всего занятых поисками людей удивляло то, как много хлама можно набить в довольно-таки небольшой по габаритам харвестер. После чего сам собой возникал вопрос: а на кой черт это все сюда приволокли?

Неожиданно Геннадий выпрямил натруженную спину, прижал ладонь к пояснице и посмотрел по сторонам.

– А где же Стасик? – произнес он не то с обидой, не то с вызовом.

Остальные тоже встали в полный рост и посмотрели друг на друга. И тоже не увидели Стасика.

– Он был в сортире! – указал в сторону туалетной комнаты Град.

У Алексея сразу все оборвалось внутри. Перед глазами встала гиперреалистичная картина: бородатый Стасик лежит на полу, разметав руки-ноги в стороны, а вокруг головы его растекается темная лужа крови. Во время тряски Стасик мог упасть и удариться головой об унитаз или об угол душевой кабинки… Хотя нет, он же разговаривал с ними перед тем, как были перенастроены гравикомпенсаторы… Значит, он мог потом поскользнуться и упасть. Сейчас он лежит на пластиковом полу, истекая кровью, а они, вместо того чтобы спешить к нему на помощь, ищут здесь этот дурацкий, хотя и генеральский, монокль!..

Алексей набрал полные легкие воздуха, чтобы прокричать вслух все, о чем успел подумать. Но не успел он сделать это, как пластиковая шторка туалетной комнаты шумно отлетела в сторону и на пороге появился… Кто бы вы думали? Сам Стасик!

Живой и невредимый!

Без зияющей раны в башке!

И – более того! – этот болван небрежно крутил на пальце цепочку, к концу которой был подвешен фамильный генеральский монокль.

Увидав такое, Алексей едва не задохнулся. У него даже сомнений не возникло в том, что генерал без малейших колебаний пристрелит оператора харвестера.

Вот просто так возьмет да и пристрелит.

А может, и второго тоже. Так, до кучи.

И, может, правильно сделает.

Тут и объяснять ничего не надо. Sapienti, как говорится, sat! Ну а дуракам, как известно, везде у нас дорога!

Но, к удивлению Алексея, генерал протянул в сторону Стасика не пистолет, а руку с открытой ладонью. И только сказал:

– Дай.

– Это?

Стасик дернул цепочку вверх, и монокль закачался на ней, как маятник.

– Ты что, дурак совсем?! – не сдержавшись, заорал на приятеля Геннадий. – Мы тут, понимаешь, эту штуку ищем повсюду, а ты, в пень тебя, с ней играешься!

– Так вы это ищете? – удивленно вскинул брови Стасик.

– А ты что, не слышал?

– Я слышал, вы говорили про какой-то монокль.

– А у тебя в руке что?

Стасик удивленно посмотрел на то, что держал в руке.

– Это – монокль?

– Ну а что же еще?!

Лицо Стасика вытянулось. Похоже, он действительно понятия не имел, что такое монокль.

– Генерал, – он вытянул руку и аккуратно положил монокль в протянутую Ветром ладонь. – Прошу меня извинить. Был не прав… Э… Надеюсь искупить…

– Прибери здесь, – взмахом руки указал на разбросанные повсюду вещи генерал.

– Так точно-с! Сию секунду! Не извольте беспокоиться! – едва не заплясал на месте Стасик.

Похоже, он здорово струхнул, когда понял, что играет с фамильным генеральским моноклем.

Шотер провел рукой по рассеченному лбу и посмотрел на окровавленную ладонь.

– Здорово рассадил? – спросил он Алексея как специалиста.

– Да нет, не очень, – ответил тот. – Пару скрепок поставим, обработаем лазером, и через пару дней все затянется.

– Пойду умоюсь. – Шотер направился в туалетную комнату.

– Эй, фортан! – окликнул его Ветер.

– Да, генерал?

– Ты – молодец!

– Спасибо, генерал.

Шотер приложил большой палец к груди и скрылся за занавеской.

Генерал достал из кармана белоснежный платок и тщательно протер им монокль. Вставив монокль в глазницу, он подвигал бровью, чтобы убедиться, что все в порядке. Наклонившись, генерал поднял табурет, поставил его возле стола и сел. Положил ногу на ногу. Посмотрел на серый носок.

– Не в службу, а в дружбу, – обратился он к стоявшему неподалеку Пеплу. Впрочем, неподалеку стояли все, поскольку помещение было маленькое. – Отыщи мой ботинок.

Пепел коротко кивнул, упал на грудь и змеей юркнул под кровать.

– Ну так что мы имеем? – обратился к остальным генерал.

– По всей видимости, нас похитили, – высказал предположение Алексей.

– Фортаны? – сдвинул брови генерал.

– Почему фортаны? – спросил Шотер.

Он вышел из туалетной комнаты, прижимая ко лбу мокрое полотенце.

Алексей поставил табурет возле противоположной от генерала стороны стола и указал на него Шотеру.

– Тащи мед-куб первой помощи, – шепотом велел он Геннадию.

– Ну, а кто еще мог нас похитить? – задал ответный вопрос генерал Ветер. – Кроме нас и фортанов, в системе Гордон-Три никого не было.

– «Если ты никого не видишь, это еще не значит, что рядом никого нет», – выдал подходящую к случаю цитату Нокуар.

– Император Ху! – указал на фортана пальцем генерал. – Великий стратег! Но если это не фортаны, – генерал стукнул железным пальцем по столу, – тогда нам пора начать беспокоиться?

– В каком смысле? – не понял Алексей.

– Видишь ли, Лёха, я особенно не беспокоился, потому что был уверен, что это фортаны развлекаются. Ведут какую-то свою дурацкую… То есть раскручивают очередную стратегему. Сначала присылают переговорщиков, а затем похищают лидера сайтенов вместе с переговорщиками. Для того, чтобы обвинить в этом… Ну, в общем, что-то в этом духе. В любом случае серьезными неприятностями нам это не грозило, поскольку фортаны в первую очередь позаботились бы о нашей безопасности. Но если это не они… В таком случае у нас могут возникнуть серьезные проблемы.

– Какого плана? – с серьезным видом осведомился Геннадий, поставив перед Алексеем раскладной аптечный куб с набором первой помощи.

– Все зависит от того, кто и зачем нас похитил, – глубокомысленно изрек генерал.

Выбравшись из-под кровати, Пепел протянул генералу потерянный, но вновь обретенный ботинок.

– Огромное спасибо, дружище.

Генерал натянул ботинок на ногу, нажал копку шнуровки, стукнул каблуком в пол и довольно улыбнулся – теперь он чувствовал себя во всеоружии.

– Первое – мы можем увидеть, что происходит снаружи? – спросил генерал.

Никто ему не ответил.

– Геннадий, я к тебе обращаюсь.

– А я-то здесь при чем? – удивился оператор харвестера.

– Ты здесь хозяин, – напомнил сайтен.

– Ну, если только через шлюз, – кивнул на дверь шлюза Геннадий.

– Понятно. – Генерал Ветер прилагал титанические усилия, стараясь не потерять самообладание. – Ну, а как насчет средств внешнего наблюдения?

– Никак, – мотнул головой Геннадий. – У нас их нет.

– Что, вообще никаких? – удивился генерал.

– А зачем? – пожал плечами Геннадий.

– Ну, если вдруг что-то случится?

– Здесь могут случиться только две вещи. – Геннадий показал генералу два пальца. – Может сломаться один из ножей, которыми харвестер срезает грунт, или камень может застрять между колес. Все! – Он, как фокусник, раскинул руки в стороны. – Система присылает оповещение о поломке, значит, нужно выбираться наружу. Тут уж не отвертишься.

– Значит, мы никак не можем увидеть то, что сейчас происходит снаружи? – решил все же расставить точки над «ё» генерал.

– Ну почему же, можем, – огорошил его Геннадий.

– Как? – только и спросил генерал.

– Через шлюз, – взглядом указал направление Геннадий.

– То есть просто открыть шлюз и посмотреть, что там снаружи?

– Других вариантов нет.

– Понятно, – генерал хлопнул себя по коленкам. – Второй вопрос – связь?

Все снова посмотрели на Геннадия. Потому что Стасик в это самое время пытался затолкнуть в шкаф огромный ворох белья, из-под которого видны были только его ноги.

Геннадий откинулся назад и недоуменно вскинул брови.

– А что – связь? У меня никакой связи нет. Я тут вообще ни при чем. Я только за харвестер отвечаю…

– Заткнись, – указал на него железным пальцем генерал. – Признаться, я удивлен, – сказал он и положил руку на бедро. – Крайне удивлен. Как ты вообще научился в шахматы играть?

– А тут… ну, в смысле, там, на Три-Два-Пять, больше и заняться-то нечем. Вот мы и двигаем фигурки целый день. Играю я только блиц, и чем короче, тем лучше. Потому что в нем стандартные комбинации разыгрываются. А на память я никогда не жаловался.

– Все ясно, – кивнул генерал. – Помнится мне, мы разговаривали с другими харвестерами.

– Точно, разговаривали, – подтвердил Геннадий.

– И с фортанским флагманом у нас тоже связь была.

– Была, – снова не стал отрицать Геннадий.

– Ну так давай, – сделал приглашающий жест генерал. – Соедини нас с кем-нибудь из них.

– Ничего не выйдет, – убежденно заявил Геннадий. – У нас тут лазерная связь. Она идет через декодер, установленный на орбитальном подъемнике. Станция сама ловила нас своим лучом. У них автоматическая система, сохраняющая настройки. Как только нас выдернули вверх, станция потеряла нас.

– Почему вы пользуетесь таким допотопным видом связи?

– В условиях Три-Два-Пять лазерная связь работает стабильнее, чем любая другая. А большего нам и не требуется.

– А как насчет экстренной связи?

– Зачем? Меня, например, впервые похитили в харвестере. О других случаях я тоже ничего не слышал. Сдается мне, что это не нас со Стасиком, а вас, генерал, с вашими солдатами и переговорщиками похитили.

– Мы примем твое мнение к сведению, приятель, – не улыбнулся, а хищно оскалился генерал. – Проверь все же связь, – кивнул он Граду.

Сайтен уже пользовался местным узлом связи, а потому был уверен, что проверять там нечего. В данном случае Геннадий был прав на все сто. Но не спорить же с генералом? Град подошел к узлу связи, пощелкал переключателем «Вкл./Выкл.», включил автоматическую подстройку канала связи, затем переключился на режим поиска открытого канала. И на удивление быстро нашел его.

– Генерал! Есть связь!

– Кто на связи?

– Э… Я хотел сказать, что нашел открытый канал лазерной связи, к которому могу подключиться.

– Ну, так подключайся.

– Говорить будешь сам?

– Разумеется.

Генерал развернулся и привычным движение протер пальцем черную пуговку встроенного микрофона.

Алексей тем временем нажал на кубе первой помощи пиктограммку, обозначающую небольшую рваную рану. С разных сторон из куба выскользнули три ячейки. В одной лежал карандаш-дезинфектор и анестезирующий крем «Вотал», в другой – стерильные скобки, в третьей – ап-лазер.

– Голова не болит? Не кружится? – спросил он на всякий случай Шотера.

– Нет, – ответил фортан.

Алексей открыл карандаш и дважды провел им по ране. Затем густо смазал рану «Воталом», пальцами свел края раны вместе и быстро, одну за другой, прижал к ней две скобки. Закончив, он прошелся по ране сверху ап-лазером, под воздействием которого рана покрылась тонкой корочкой.

– Ну вот, и повязку накладывать не надо, – сказал Алексей. – А вот руками лучше пока не трогать! – предостерег он Шотера, который потянулся ко лбу, чтобы пощупать рану.

– Теперь я точно знаю, что ты врач, – улыбнулся Шотер. – А то на корабле про тебя что только не говорят.

– Все, что обо мне говорят, – это слухи, которые я сам распускаю.

– Зачем?

– Чтобы найти свое место в жизни.

Град бросил вопросительный взгляд на генерала.

Хром Ветер поправил монокль и молча кивнул.

Град опустил рычажок переключателя вниз и жестом дал понять, что можно говорить.

– На связи генерал Хром Ветер! – четко и внятно, как диктор, зачитывающий важное правительственное сообщение, произнес сайтен.

– Да, твердь твою! – раздался в ответ высокий, визгливый голос. – Ты где, генерал?

– Я хочу знать, с кем я разговариваю?

– Навуходоносор я, – незнакомец тихонечко захихикал в нос. – Не, правда, генерал! Не вру! Меня предки так окрестили! Ну, типа, обычай у нас в племени такой. До семи лет детям вообще имен не дают. А если чего нужно, кричат: «Эй, пацан!» Ну, а как исполнится парню семь лет, его, значица, крестят. То есть выводит отец своего отпрыска на центральную площадь – а там уже народу видимо-невидимо! Ну, значица, все племя собралось, ждут представления! Отец, значица, стягивает с сына штаны и, типа, торжественно так произносит: «Нарекаю тебя, сын мой!..» И железной крестовиной по голой заднице – хрясть! Пацан визжит, а народ вокруг от хохота помирает! А отец еще и имечко сыну посмешнее старается придумать, такое, чтобы и не произнести сразу. Вот окрестил меня мой батяня, значица, Навуходоносором. А приятели меня просто Носом кличут. Батя говорит, что имечко это ему один контрабандист подсказал, жутко образованный малый, два института закончил, а потом вдруг – бац! – и в контрабандисты подался. А когда батя у него спрашивал, чего это он вдруг, ну, типа, на фиг тогда учился, ежели все равно в контрабандисты подался, тот, мол, ему отвечал, что поначалу-то об этом совсем и не думал, да только, выучившись, понял вдруг, что во многом знании много печали. Ну, вроде того, что лучше быть богатым, но тупым, чем умным, но больным. Врубаешься, а, генерал?

Генерал прижал пальцем микрофон.

– Это – вильдер, – тихо произнес он. – Сто процентов.

Алексея аж передернуло. Вот кого он на дух не переносил, так это вильдеров. И были у него на то причины.

– Эй, генерал! – окликнул сайтена вильдер. – А ты, значица, где?

– А ты-то сам где, приятель? – отпасовал вопрос назад Ветер.

– Я, типа, на своем корабле. Он «Доходяга‑3» называется. Ничего так себе кораблик. Но хочу новый прикупить. Тем более что и возможность такая подвалила.

– Деньжат, что ли, надыбал? – дружеским тоном осведомился генерал.

– Ну, деньжат – не деньжат, а одну штуку, которая, типа, большущих денег стоит. Смекаешь?

– Пока нет, – продолжил игру генерал.

– Я тут, типа, харвестер, полный гипритида, прихватил. Прикинь, да! – Вильдер радостно хохотнул в нос, будто хрюкнул. – Полный харвестер гипритида! А!

Все молча переглянулись.

Ну, собственно, можно было и самим догадаться. Кому еще, кроме вильдеров, могло прийти в голову утащить с планеты харвестер?

– Эй, Нос!

– Чего тебе, генерал?

– А за тобой, часом, никто не гонится?

– Не-а! – радостно отозвался Навуходоносор. – Никто и не заметил, как я этот харвестер умыкнул!

Генерал снова прижал микрофон пальцем и с укоризной посмотрел на фортанов:

– Ну, и куда ваши вахтенные смотрели?

– А ваши? – с ходу парировал Шотер.

– А наши все на Три-Два-Пять! Оттуда, понимаешь, ни черта не видно!

– Так что же, кораблей сайтенских нет? – спросил Алексей.

– Откуда? – развел руками генерал. – Мы же все по-тихому сделали. Высадили десант на Три-Два-Пять и убрались. На кой ляд нам непосредственные боестолкновения, ежели у нас на Три-Два-Пять «Улуру» стоят?

– Эй, генерал?.. Генерал?.. Сгинул, что ли?..

– Есть вопрос, Нос.

– Ну-ну, спрашивай, генерал!

– А куда ты этот харвестер тащишь?

Вильдер возбужденно захрюкал.

– А вот этого я тебе, генерал, не скажу. Не-а! Не на того, значица, напал! Прикидываешь, как мой харвестер умыкнуть?

– Ну, начнем с того, что он не твой.

– Теперь уже мой! Слушай, генерал, а ты настоящий генерал или же это у тебя кликуха такая?

– Настоящий.

– Круто! И где ж ты заховался-то, генерал?

– Я в харвестере.

– Да брось ты!

– Точно тебе говорю.

– В том самом харвестере, что я за собой волоку?

– Видимо, да.

– Не трынди! Что генералу-то делать в харвестере?

– Ну, так уж случилось.

– Нет, точно? Ты в харвестере?

– Абсолютно точно.

– Ну, тогда, генерал, считай, что тебе не повезло. Крепко не повезло.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Пока мы долетим до… Ну, в общем, туда, куда я направляюсь, ты там, в харвестере, окочуриться успеешь.

– Куда мы направляемся?

– Ты что, совсем тупой, генерал? Я же сказал: не скажу!

– Я здесь не один.

– Да ну? И много там с тобой народу?

Хром Ветер посмотрел на спутников.

– Двое операторов харвестера.

– Ну, значит, окочуритесь в три раза быстрее.

– Послушай, Нос, если ты вернешь харвестер на Три-Два-Пять, я гарантирую, что тебя никто не тронет…

– Да брось ты!

– Тебе не будет предъявлено никакое обвинение.

– Серьезно?

– Абсолютно серьезно. Я думаю, мы даже сможем выплатить тебе премиальные, обставив все дело так, будто ты не украл, а нашел харвестер. И вернул его законным владельцам!

– И сколько же мне заплатят?

– Я не знаю… Этот вопрос нужно обсудить.

– Я хочу получить стоимость всего гипритида, загруженного в харвестер.

– Я не знаю, сколько это стоит. Но, полагаю, мы сможем решить этот вопрос.

– Не, фигня это все! Зачем мне возвращать харвестер с гипритидом, если я и сам могу его продать? А? Что скажешь, генерал?

Тихо, почти незаметно, к генералу подкрался Стасик. В одной руке у него был бюст Роберта Планта, в другой – позолоченный генеральский шлем.

– Скажите ему, что харвестер пустой, – одними губами произнес Стасик. – Скажите, что нас всего два дня назад спустили на планету.

Генерал показал Стасику большой палец.

– Слушай, Нос, мне вот тут оператор харвестера подсказывает, что гипритида-то у них кот наплакал. Их всего-то пару дней назад на планету спустили.

– Сдается мне, генерал, ты пытаешься развести меня.

– Брось, Нос, у тебя паранойя!

– А меня не паранойя, а геморрой.

– А у меня тут рядом врач.

– Откуда?

– Ну, просто оказался рядом. Очень хороший врач.

– Уже четвертый, значит.

– Ну да, я сначала забыл про него.

– Ты меня обманываешь, генерал. – В голосе вильдера – укоризна. – А я ведь тебе почти поверил.

– Брось, Нос! Мы можем договориться…

– А это я тебя просто подкалываю! – радостно воскликнул Навуходоносор. – Я тебе с самого начала не доверял.

– Ладно, давай поступим по-другому. Забирай, к чертовой матери, этот харвестер!

– Что значит «забирай»? Он и так у меня!

– «Забирай» – значит «забирай и уматывай». Только высади нас где-нибудь по дороге.

– Не, генерал, так не пойдет. Это в мои планы не входит.

– Слушай, ну будь же человеком!

– Не, не хочу.

Генерал постучал пальцами по металлической пластинке во лбу.

– Боюсь, ты пожалеешь о своем решении.

В голосе Хрома Ветра отчетливо прозвучали зловещие нотки. Когда сайтен говорит таким тоном – не жди ничего хорошего.

Но вильдер, похоже, не услышал в голосе генерала ничего необычного.

– Non, je ne regrette rien! – картаво и фальшиво пропел Навуходоносор. – Адью, генерал! У меня обед по расписанию. Потом – послеобеденный сон. Ну, а после звони, если скучно будет, поболтаем.

На контрольной панели вместо зеленого индикатора загорелся красный.

Железным пальцем Хром Ветер поднял вверх рычажок включения связи.

– Каков наглец, – произнес генерал.

Что удивительно, в голосе сайтена не было ни злости, ни раздражения. Трудно было в это поверить, но он звучал очень спокойно, почти умиротворенно. Как будто к генералу наконец-то пришло полное понимание того, что происходит. И более того, ему удалось, заглянув в будущее, узнать, чем все эта история закончится. Ему оставалось только сделать то, что он должен был совершить. Поэтому он был собран и невозмутим.

Но для других будущее все еще было покрыто завесой мрака. Поэтому они испытывали растерянность, неуверенность и даже отчасти страх. Ну, а как тут было не бояться, если они были запакованы внутри харвестера, как сардины в консервной банке, самим им отсюда не выбраться, а вильдер определенно заявил, что не собирается идти ни на какие компромиссы и его совершенно не волнует то, что до конца этого путешествия они не доживут. Вот так. Подобная новость способна испортить настроение кому угодно.

– Так что будем делать, генерал? – обратился к сайтену Алексей.

– Разумеется, действовать, – не раздумывая, ответил тот.

– У тебя есть план?

– Конечно, мой мальчик, – улыбнулся Хром Ветер. – Я же сказал этому наглецу по имени Нос, что он пожалеет о своем решении. И нам придется заставить его сделать это.

Глава 31

Прежде всего генерал Ветер разобрался с имеющимися в их распоряжении ресурсами.

По заверениям Стасика, у них кислорода было на две недели. В смысле, «у них» – это у Стасика и Геннадия. Поскольку теперь их в харвестере было не двое, а восемь человек, соответственно, запас следовало делить на четыре. То есть где-то три с половиной дня. Может быть, четыре. Не суть важно. Еще в харвестере имелись регенерационные системы. Но при таком переизбытке людей нагрузка на них будет повышенная, и они, по всей видимости, в скором времени выйдут из строя.

Еды у них тоже было на четыре дня. Экономить смысла не было, поскольку кислород все равно раньше закончится. А вот воды оказалось в избытке. К тому же можно было ограничить расход воды на хозяйственные нужды.

Стасика с Геной страшно тревожило то, что в открытом космосе они непременно замерзнут. Харвестер – это все же не космический корабль, и термоизоляция у него совсем не на должном уровне. Пришлось генералу Ветру прочитать им популярную лекцию по физике. Да, температура в космосе, вдали от звезд, действительно всего на четыре градуса выше абсолютного нуля. Но, как известно, теплообмен осуществляется посредством движения молекул. В космосе же молекул крайне мало. Здесь, конечно, не абсолютный вакуум, но все равно молекул слишком мало для того, чтобы наладить нормальный теплообмен. Нет молекул – нет теплообмена. То есть терять свое тепло харвестер будет очень медленно. Перспектива задохнуться вырисовывается гораздо четче, нежели возможность замерзнуть.

У сайтенов имелось три скафандра высокой защиты, вполне подходящих и для работы в открытом космосе. Еще два скафандра имелось и у операторов харвестера – им ведь требовалось время от времени выбираться наружу.

Хуже всего, как выяснилось, дело обстояло с оружием, поскольку изначально оно имелось лишь у сайтенов. А они не собирались затевать серьезную перестрелку с потенциальным противником, делая ставку на «Улуру». У них имелось три импульсных пистолета, два электромагнитных пулемета и ящик боеприпасов. Но генерал Ветер уверенно заявил, что этого им будет достаточно.

Для чего достаточно – этого пока, кроме генерала, никто не знал.

Отправив Стасика с Геной готовить обед, военные расстелили на столе лист бумаги и принялись по памяти воспроизводить то, как выглядят и как устроены корабли вильдеров.

Отрезанные от новых технологий, вильдеры использовали давно уже забытые цивилизованными расами корабли на ионной тяге. Основная причина заключалась в том, что такие корабли они могли ремонтировать собственными силами. И радиоактивное топливо для них также могли синтезировать сами. Вильдеры использовали несколько типов боевых кораблей, но устроены они были примерно одинаково, поскольку все были заточены под использование контрабандного вооружения. Как правило, управлялись они одним, редко – двумя пилотами, которые одновременно были и стрелками. Любимой боевой тактикой вильдеров была лобовая атака, поэтому носы и верхнее палубное покрытие их кораблей, как правило, были надежно укреплены. Самым слабым местом вильдерского корабля являлось днище, где располагались оружейные люки, через которые осуществлялась загрузка боеприпасов. А именно под днищем корабля и находился харвестер. Кроме того, подцепить харвестер с поверхности планеты, просто пролетая над ним, вильдер мог только с использованием контрабандного «ловчего». Специального отсека для «ловчего» на корабле вильдера, разумеется, не было. Следовательно, он установил его в одном из оружейных отсеков, люк которого после запуска «ловчего», который до сих пор цеплялся за харвестер, разумеется, так и оставался открытым.

– Итак, что мы имеем, – подвел итог генерал Ветер. – Мы имеем наглеца-вильдера, летящего незнамо куда на своей развалюхе и тащащего нас за собой на «ловчем». Имеем открытый люк в днище вильдерского корабля. И еще мы имеем вот что.

Сайтен выложил на стол гравитационную мину «Т‑1001».

– Откуда такая прелесть, генерал? – спросил Пепел.

– Прихватил на всякий случай, – смущенно улыбнулся Хром Ветер. – Если бы что-то пошло не так, как мы планировали, мы бы уничтожили харвестер.

– Сейчас – самое время, – мрачно заметил Нокуар. – Все идет наперекосяк.

– Мы так и сделаем, парень, – подмигнул фортану генерал. – Только мы уничтожим не харвестер, а корабль вильдера по имени Нос.

– Одной этой штукой? – взглядом указал на гравимину Нокуар.

– Легко, – улыбнулся генерал.

– Может быть, тогда лучше не уничтожать корабль, а захватить? Если вильдер на борту один.

– А вот это вряд ли. Вильдеры – отчаянные бойцы. Как говорили когда-то на Старой Земле, совершенно безбашенные. У каждого из них на корабле установлена мгновенно срабатывающая система самоуничтожения. Стоит только нажать кнопку, и сразу же – бум! Нос скорее взорвет себя вместе с кораблем, чем отдаст его нам. Еще вильдеры носят на руке браслет, в который встроена кнопка самоуничтожения корабля. Говорят, что некоторые даже вживляют себе под кожу в области груди, – генерал пальцем коснулся места на груди, где находилось сердце, – датчик, связанный с системой самоуничтожения. На случай, если не успеет нажать кнопку. Как только сердце перестает биться, сразу – бум! Так что лучше не будем зариться на корабль.

– Ну, хорошо, допустим, нам удастся уничтожить корабль вильдера… – начал Шотер.

– Никаких «допустим»! – решительно перебил его генерал. – Мы его уничтожим. Ну, или по крайней мере выведем из строя. Настолько, что он станет для нас не опасен.

– Хорошо, мы выведем из строя корабль вильдера, – не стал спорить фортан. – Ну, а что дальше? У нас ведь харвестер, а не космический корабль и даже не прогулочный катер, – сказал он. И на всякий случай, чтобы быть уверенным в том, что все правильно поняли его мысль, добавил: – Харвестеры не умеют летать.

Хром Ветер улыбнулся и щелкнул железным ногтем по столу.

– Видишь ли, дружище, я привык решать вопросы последовательно. Первым делом мы должны избавиться от заарканившего нас вильдера. Когда это будет сделано, мы подумаем, что делать дальше. Кроме того, только выглянув наружу, можно узнать, где мы находимся. А какие можно строить планы, не зная даже собственного местонахождения?

У Шотера имелись возражения на сей счет. Он-то как раз полагал, что, прежде чем что-нибудь делать, неплохо было бы продумать всю последовательность действий, от начала до самого конца. Хотя бы в самых общих чертах.

Но не успел он даже рта раскрыть, как возле стола появился довольно улыбающийся Геннадий.

– Обед готов, – возвестил он и положил на стол стерильные упаковки с одноразовыми пластиковыми тарелками и столовыми приборами, выглядевшими, как настоящий фарфор и серебро. – Скажу вам по секрету, Стасик у нас мастер готовить. Даже из той консервированной ерунды, что набили в наш харвестер перед спуском на Три-Два-Пять, ему удается соорудить весьма неплохой стол. А сегодня, поскольку у нас гости, он особенно расстарался. Так что у нас будет обед из пяти блюд: буайбес, бефстроганов с обжаренными овощами, куриные крылышки в трех перцах, жульен с грибами и курицей и фондю рокфор.

– Ну что ж, попробуем. – Генерал снял с тарелки упаковку. – Только боюсь, что после такого сытного обеда мы в скафандры не влезем.

– Совсем забыл спросить. – Геннадий окинул взглядом всех сидящих за столом. – Среди вас нет вегетарианцев?

– Сайтенам вообще не знакомо такое понятие, – заверил оператора харвестера Пепел.

– А как же Вера Там? – спросил у приятеля Град.

– Ну, это особый случай, – возразил Пепел. – Вера Там не могла есть мясо по физиологическим показателям. У нее был ампутирован весь желудочно-кишечный тракт, и она питалась только специальными пищевыми смесями, которые мог усваивать искусственный желудок.

– Да, но она возвела свое вынужденное ограничение в еде в культ. И создала на его основе целую философскую систему.

– Я бы не стал называть работы Веры Там философской системой, – не согласился с приятелем Пепел. – Скорее это совокупность определенных идей. Они, несомненно, представляют определенный интерес, но при этом не дают целостной картины мира. К тому же она никогда не возводила в абсолют свое вынужденное вегетарианство. Вера писала о том, что именно вегетарианство помогло ей прийти ко многим выводам, которые она никогда бы не сделала, питаясь мясом. Однако она и сама не могла объяснить, какая тут существует связь и существует ли она вообще. И, более того, она никого не призывала следовать тем же путем.

– Пепел выиграл! – подвел итог словесному поединку генерал Ветер. – А как фортаны?

– У меня есть знакомые вегетарианцы, но я не из их числа, – сказал Шотер. – И боюсь, что фортаны, исповедующие вегетарианство, делают это без какой-либо философской подоплеки, исключительно заботясь о собственном хорошем самочувствии.

– Скажи мне вот что, приятель, – обратился генерал к Геннадию. – На внешней обшивке харвестера есть какие-нибудь значительные выступы? Может быть, какие-нибудь технические приспособления?

– Четыре большие скобы у самого основания, по две с каждого борта, – ответил Геннадий. – И четыре металлические петли на самом верху, квадратом. С их помощью харвестер фиксируется в ангаре на станции.

– Петли большие?

– Руку запросто можно просунуть.

– То, что надо, – довольно улыбнулся генерал. – Ну, и где обед?

Глава 32

Обед действительно удался на славу. С этим никто не смог бы поспорить, даже если бы и захотел. Блюда, что приготовил на своей крохотной кухоньке Стасик, нельзя было сравнить с теми, что подают в ресторанах. Но в этом и заключалось их преимущество – это была отличная домашняя еда. Сытная и вкусная. Разумеется, то, что часть продуктов была консервированной, другая часть – сублимированной, а третья – подвергалась глубокой заморозке, не могло не изменить их вкусовых качеств. Но Стасик превосходно знал свойства всех находящихся в его распоряжении продуктов и очень ловко, используя порой неожиданные сочетания, обращал их недостатки в достоинства.

Однако, помня о главном, генерал Ветер не стал засиживаться за столом. Воздав должное каждому из предложенных ему блюд, генерал от души поблагодарил кулинара и сделал знак своим подчиненным – пора, мол.

Тут же из-за стола поднялся Шотер:

– Я с вами!

– Мы втроем управимся, – заверил его генерал.

– Я командир абордажной команды.

– А я генерал армии. И что с того? – Хром Ветер пожал плечами. – Сейчас у всех нас одно и то же звание – кандидат в покойники. И лично я бы не стал им особенно гордиться.

– Я могу быть полезен.

– Ты будешь полезен здесь, если заберешься в скафандр и будешь находиться с нами на связи. Кроме того, не забывайте и про связь с этим Носом, – генерал большим пальцем указал на потолок. – Хорошо, если он действительно отправился вздремнуть после обеда. Но если вдруг он захочет снова со мной поговорить, вам придется как-то выкручиваться.

Шотеру непременно хотелось принять участие в вылазке сайтенов. Уже хотя бы ради того, чтобы, вернувшись на корабль, рассказать приятелям, как им удалось уничтожить корабль вильдера с помощью всего одной гравитационной мины. Но в то же время он понимал, что генерал был прав – крыша харвестера, где им предстояло работать, – это все же не футбольное поле, и лишний человек там будет только мешаться. Ничего не поделаешь, придется рассказывать о том, какую важную миссию он выполнял во время операции внутри харвестера.

Сайтены быстро облачились в свои скафандры. А Шотер, положив скафандр на стол, надел на голову шлем. Включив связь, он тут же услышал голос Пепла:

– Жульен, скажу я вам, был просто объедение. Так что если я сегодня помру, то помру счастливым.

Связь была четкая и устойчивая. В принципе, Нос мог бы тоже их услышать. Но только в том случае, если ходил по кораблю со шлемом на голове. Такое даже от вильдера вряд ли можно было ожидать.

Пепел и Град закинули за спины свои гаусы. Генерал пристегнул к поясу пластиковую коробку-кобуру с импульсным пистолетом – обычной кобурой в условиях невесомости пользоваться было крайне неудобно – и свою замечательную гравимину «Т‑1001». Из ящика с боеприпасами каждый прихватил по коробке кассет для импульсника. Геннадий выдал каждому по катушке страховочного фала с карабинами и магнитными захватами.

Проверив в последний раз все зажимы и уплотнители на скафандрах, сайтены направились к шлюзу.

– Да, чуть не забыл, – обернулся у самой двери Ветер. – Огромная просьба: если вдруг что-то пойдет не так и мы не вернемся, никому не говорите, что это был мой план. Это плохо скажется на моей посмертной репутации. Людей, как правило, запоминают по последнему шагу, что каждый из них сделал. Человек всю жизнь может творить великие дела, а умереть, подавившись маслиной. И его так и запомнят – как подавившегося маслиной. Мне бы хотелось, чтобы мой последний шаг был красивым.

– Не беспокойтесь, генерал, я об этом позабочусь, – улыбнулся Шотер. – Но все же я надеюсь, что вы вернетесь.

– Я тоже на это надеюсь.

Бросив на фортана последний взгляд, который показался Шотеру подозрительным, генерал вышел в тамбур.

Дверь за сайтенами захлопнулась.

– Ты видел, как он на меня посмотрел? – сняв шлем, спросил у Алексея Шотер.

– По-моему, он не поверил в твою искренность, – ответил главный переговорщик.

– Но почему? – удивился фортан.

– Сайтены никогда ни к кому не обращаются на «вы». Ты же слышал, я тоже говорил генералу «ты».

– Я подумал, это потому, что вы давно знакомы.

– Нет. Это языковая особенность сайтенов. Поэтому к тем, кто говорит «вы», они относятся с недоверием. Чисто психологический эффект.

– Надо же. – Шотер постучал пальцами по шлему, который держал на коленке. – Ты знаешь, прежде я был иного мнения о сайтенах.

– Считал их тупыми?

– Ну, скажем так, несколько ограниченными. Не в умственном развитии, а в своих интересах. Я думал, их интересует только оружие и механические имплантаты.

– Могу успокоить – ты не один такой. Это происходит из-за того, что с представителями иных рас сайтены держатся очень строго и официально. Они также ошибочно считают, что их недопонимают, а потому и недолюбливают.

– Но сегодня они вели себя иначе.

– Во-первых, тут был я, – улыбнулся Алексей не без некоторого самодовольства. – И я был старшим в нашей группе. Генерал обращался ко мне, и он не мог обращаться ко мне иначе, чем прежде, во время последней нашей встречи. Перейди он со мной на строго официальный тон – это было бы оскорблением с его стороны. Потому что, даже несмотря на то, что я выступал от имени фортанов, которых в тот момент он считал врагами, я был его другом. И остаюсь таковым до тех пор, пока не совершу обмана, низости, подлости – в общем, что-то, за что в приличном обществе дают по роже. Ну, а потом все мы стали, как сказал генерал, кандидатами в покойники. То есть сделались во всех отношениях равными. Ты же под конец поверг генерала в замешательство, обратившись к нему на «вы».

– Но я же не знал.

– На официальных приемах все вежливо обращаются к сайтенам на «вы», а у тех складывается впечатление, что их пытаются надуть. Если бы кто-то спросил мое мнение, я бы сказал, что большинство проблем в Галактике возникают из-за того, что разумные вроде бы существа не могут найти взаимопонимание. Даже говоря на одном языке, они все равно неверно понимают друг друга. В силу традиций, особенностей культуры, религии, из-за языковых особенностей. Да все, что угодно! Прежде чем договариваться о чем-то серьезном, нужно сначала договориться о понятиях.

– Например?

– Почему фортаны недолюбливают землян?

– Это не так.

– Это так, Шотер. И, как любой фортан, ты это отлично знаешь. Но при этом врешь мне вместо того, чтобы попытаться понять. Мы с тобой в одной команде, но ты не доверяешь мне целиком и полностью. Причем на каком-то интуитивном, подсознательном уровне. Только потому, что я землянин. Хотя и не сделал пока ничего плохого или предосудительного. Ну, скажи мне, что я не прав.

– Мне кажется, все дело в том, что мы слишком похожи, – сказал давно уже прислушивавшийся к разговору Нокуар.

– Точно! – указал на него пальцем Алексей. – Мы всматриваемся друг в друга, как в собственное отражение в зеркале, стараясь выявить скрытые недостатки. Потому что знаем, что они у нас есть.

На лицевом щитке шлема замигала красная светодиодная полоска.

– Эй, приятель, ты нас слышишь?

Шотер надел шлем на голову.

– Отлично слышу, генерал.

– Мы открыли внешний люк. Выходим. До возвращения закрывать не будем, чтобы кислород на продувку не переводить.

– Ясно. Удачи!.. Удачи тебе, генерал!

Держась рукой за край открытого люка, первым наружу выглянул Пепел.

У человека, впервые оказавшегося один на один с открытым космосом, первым делом непременно возникает ощущение головокружения, которое, вместо того чтобы тут же пройти, идет по нарастающей, раскручивается, как гипнотическая спираль. И вскоре уже невозможно понять, то ли весь мир, все ускоряясь, крутится вокруг тебя, то ли ты сам несешься по кругу, проваливаясь в бездонную воронку мрака. В этом как раз нет ничего странного. Тут задействована чистая физиология. В условиях невесомости начинает дурить вестибулярный аппарат, в нормальных условиях помогающий человеку ориентироваться в пространстве и сохранять равновесие. А в отсутствие видимых ориентиров человек окончательно теряет представление о том, где верх, а где низ. И это, как и полагается, вызывает чувство паники. В такой ситуации достаточно взять человека за руку или позволить ему самому ухватиться за какую-нибудь прочную опору. Спустя какое-то время, как правило, весьма незначительное, большинство начинает даже получать удовольствие от нового, необычного состояния. Свободное от законов тяготения тело создает ощущение всемогущества. Теперь ведь даже толстяки могут делать сальто и ходить на руках.

Гораздо труднее справиться с другим психологическим эффектом, возникающим в открытом космосе. Особенно если это действительно открытый космос, а не космическое пространство внутри планетарной системы. То есть когда поблизости нет огромных, раздутых, кажется, вот-вот готовых лопнуть пылающих пузырей звезд, привлекательных разноцветных шариков-планет, то и дело пролетающих неизвестно куда и зачем астероидов, не говоря уж о челноках, катерах и глиссерах, суетливо шныряющих от одной космической станции к другой. Вот когда вокруг только бездонная черная мгла, которая, кажется, обволакивает тебя, как закрашенная чернилами вода, и только где-то вдали едва заметно мерцают крошечные, будто булавочные проколы в черной бумаге, искорки звезд, вот тут-то человек впервые по-настоящему осознает, насколько он мал и незначителен на фоне всего мироздания. Он даже не песчинка на дне необъятного космического океана, а самая что ни на есть элементарная субатомная частичка, крошечная, замкнутая в кольцо струна, что бьется в глубине атомного ядра, стараясь всех вокруг убедить в собственной уникальности. И в тот же самый момент вместе с ощущением потерянности возникало чувство жуткого, щемящего одиночества. Оставшись один на один с мирозданием, человек понимал, что за уникальную возможность мыслить и через это осознавать сам факт своего существования приходится платить пониманием того, что ты всегда был и навсегда останешься одиноким в этом огромном мире. А если так, то стоит ли эта крошечная, невообразимо короткая и, по сути, совершенно бессмысленная жизнь того, чтобы за нее цепляться? Не лучше ли отстегнуть страховочный линь, закрыть глаза и оттолкнуться от обшивки корабля? Чтобы только падать, падать, падать, падать, падать… Падать вверх… В пустоту… В бесконечность… Чтобы наконец познать мироздание таким, какое оно есть, а не каким мы его себе представляем.

В давние времена, еще на Старой Земле, человек по имени Ален Бомбар совершил одиночное плавание через океан в надувной спасательной лодке, без запасов провианта и воды. И он выжил вопреки невозможному, доказав тем самым, что люди, оказавшиеся после кораблекрушений в шлюпках, гибли вовсе не от жажды и голода, а от страха. От панического ужаса, приходящего с осознанием собственного одиночества. Даже если в шлюпке находилось несколько человек, они все равно были одиноки среди морских волн. Бомбар выжил, потому что избавился от этого страха.

Редко, но все же случается, что люди оказываются брошенными в космосе. Причины самые разные – от несчастных случаев до криминальных. Некоторых, случается, находят. Одних – спустя дни, других – через годы. Разумеется, уже мертвыми. Но вот что удивительно: оказывается, что девять из десяти потерявшихся умерли не от удушья, а от страха, еще до того, как в их скафандрах закончился кислород.

Но сайтенам подобные страхи были неведомы. Эти ребята чувствовали себя в открытом космосе так же уверенно, как в коридоре собственной квартиры, по которому могли свободно перемещаться даже среди ночи, не включая свет. Потому что практически всем сайтенам еще в детстве вживлялись глазные имплантаты, дающие возможность видеть во тьме так же хорошо, как и на свету.

Откинувшись назад, Пепел увидел, разумеется, стену мрака, прошитую тусклым светом далеких звезд. А на фоне этой стены – темный треугольник корабля вильдера.

– Однопилотный «корвус», – сообщил он остальным. – И где он только откопал эту рухлядь?

– На свалке возле астероидного облака Хлам в тридцать четвертом секторе, – объяснил Град. – Там этого добра навалом. «Корвусы», «мугалы», «оркоты» – их там сбрасывали десятками, если не сотнями, после семидневной войны между весперами и энтурийцами.

Пепел взял в руку магнитный захват и совсем несильно не кинул даже, а толкнул его вверх. Захват неторопливо полетел по очень пологой дуге, как будто собирался обогнуть округлый сверху корпус харвестера. А следом за ним, отмечая пройденный маршрут, тянулся тонкий страховочный линь.

В невесомости не нужно прилагать больших усилий, чтобы кинуть предмет. Гораздо труднее заставить его остановиться в нужном месте. Пропуская линь сквозь неплотно сжатые пальцы, Пепел выжидал нужный момент. И когда этот момент настал, он резко дернул линь на себя и вверх, как будто подсекая пойманную на крючок рыбу.

– Есть! – довольно улыбнулся Пепел и кинул конец линя Граду.

Тот быстро закрепил его на скобе внутри шлюза.

Откинувшись еще больше назад, Пепел припечатал рифленую подошву башмака к внешней обшивке харвестера рядом с люком. Немного развернувшись, он поставил на обшивку вторую ногу. Придерживаясь руками за слабо натянутый линь, он перешагнул через проем раскрытого шлюзового люка и начал не спеша подниматься наверх.

Задача осложнялась тем, что скафандр сайтена был предназначен для высадки на планету. Он вполне годился и для работы в космосе, вот только подошвы его башмаков не были снабжены магнитными прокладками. И на тыльной стороне перчаток не было контактных магнитов, срабатывающих при легком нажатии на них.

Но будучи опытным, хорошо тренированным бойцом, Пепел с поставленной перед ним задачей справился без проблем. Добравшись до самого верха, он ухватился за одну из четырех металлических петель, о которых говорил Геннадий, отцепил магнитный захват и как следует зафиксировал линь на той же самой петле, за которую держался.

– Можно подниматься, – сказал он остальным.

Пока генерал Ветер и Град следовали тем же путем, что он уже прошел, Пепел отмотал конец другого линя с катушки, закрепленной у него на поясе, и тоже зафиксировал его в петле. Затем он снял гаус со спины и магнитным зажимом прикрепил его к соседней петле.

– Как я и предполагал, – изрек генерал Ветер, поднявшись на крышу харвестера.

– Что там? – спросил Шотер.

– «Ловчий» держит харвестер. – Генерал посмотрел наверх, туда, откуда тянулся трос, на котором был закреплен «ловчий». – Трос длиной метров пятьдесят. Люк наверху открыт.

Выбравшийся на крышу следом за генералом Град передал свой гаус Пеплу, который присоединил его к своему. Вытянув руку, Град дотянулся до соседней петли, перебрался на нее и зафиксировал на ней конец своего линя.

– Ну что? – посмотрел на своих бойцов генерал Хром Ветер. – Сделаем все быстро и по-тихому или споем гимн?

– Быстро и тихо! – в унисон ответили бойцы.

Внутри харвестера Шотер удивленно посмотрел на Алексея.

– Дежурная шутка, – объяснил Алексей. – У сайтенов гимн без слов.

– Держи, – генерал передал Пеплу гравимину. – Таймер на пять минут. Удастся пробиться в его оружейку, корыто – черту под хвост. Не получится – все равно рубим «ловца». По-любому корабль раскурочит так, что этому Носу не до нас будет. – Генерал посмотрел наверх. – Думаю, ставить заряд надо на ту стену, что по ходу корабля. По логике вещей, оружейка за ней должна находиться. Но решай сам, на месте. Когда имеешь дело с вильдерами, логика может и подвести. – Хром Ветер снова посмотрел наверх и покачал головой: – Ну это ж надо додуматься – летать с открытым люком.

Граду досталась еще одна коробка с кассетами для импульсника – они должны были сыграть роль дополнительного взрывного устройства при срабатывании гравитационной мины.

– Готовы? – посмотрел на своих бойцов генерал Ветер. – Ну, тогда вперед и вверх!

Пепел ухватился руками за трос, тянущийся от «ловчего» к гостеприимно распахнутому люку корабля. Лишь только он оторвал ноги от крыши харвестера, как все его туловище начало плавно подниматься вверх. И вскоре он уже парил над крышей, придерживаясь за трос руками. Одной рукой проверив, легко ли разматывается страховочный линь с катушки на поясе, Пепел начал быстро перебирать руками по тросу. Казалось, он не прилагал никаких усилий для того, чтобы перемещаться вверх, а, напротив, старался замедлить свое вознесение.

Следом за ним устремился наверх и Град.

– Шотер, слышишь меня? – обратился генерал к фортану. – Парни начали подниматься наверх. Пока все спокойно. Нос не пытался выходить на связь?

– Нет, – ответил Шотер. – У нас тоже все тихо. Ждем, когда вы начнете шуметь.

– Ну, недолго уже осталось, – усмехнулся генерал.

Сайтены добрались до самого верха и скрылись в люке.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил генерал.

– Все нормально. – Пепел взялся за скобу, вбитую в стену, и огляделся по сторонам. – Это действительно вспомогательный оружейный трюм. Корпус «ловчего» тупо приколочен к полу металлическими костылями.

Град ухватился за один из крепежей и как следует дернул. Костыль даже на миллиметр не сдвинулся.

– Тупо, но надежно, – прокомментировал он.

– А это что тут у нас?

Пепел прошел в глубь трюма, где горкой стояли какие-то длинные ящики, принайтованные к металлическим скобам на стене. Посмотрев на маркировку, сайтен тихо свистнул.

– Что там? – спросил генерал.

– Ящики. Если в них именно то, что указано на маркировке, значит, мы вытащили счастливый билет.

Пепел сбил зажимы с крышки верхнего ящика, приподнял ее, насколько позволяли найтовы, присел на корточки и заглянул внутрь.

– Генерал, кассеты для импульсника нам не понадобятся, – сообщил командиру Гром, заглянувший в ящик вместе с напарником.

– Здесь динамические торпеды, генерал, – сказал Пепел.

– Ох и ничего себе, – тихо выдохнул Шотер.

– Новенькие, в заводской упаковке, – продолжал Пепел. – Должно быть, наш чудило прикупил их у контрабандистов заодно с «ловчим». Ну, и оставил их пока в трюме. С открытым люком.

– Ну, в принципе, его можно понять, – не без иронии заметил Град. – Кто может забраться в открытый люк в открытом космосе?

– Автостопщик, – сказал Пепел.

– А, – недовольно скривился Град. – Я же серьезно.

– А автостопщики что, по-твоему, шутка?

– Легенда.

– Про автостопщиков мне рассказывали вполне уважаемые люди.

– Быть может, они просто хотели над тобой пошутить?

– Я тоже слышал про автостопщиков, – сказал Шотер.

– Ну, а кто про них слышал?

– Генерал, а ты что об этом скажешь?

– Я скажу, что есть автостопщики или нет, люки на корабле следует держать закрытыми. А то недолго и до беды. Кончайте трепаться, парни, делом займитесь.

– Да тут дел-то на пару секунд. – Пепел снял «Т‑1001» с пояса и прилепил ее к торцевой стороне ящиков. – Все! Торпеды прошьют эту посудину насквозь.

– Мне даже жалко этого парня, – грустно признался Град.

– Что так?

– Ну, представь себя на его месте. Ты на своем корабле, хорошо покушал, лег отдохнуть. У тебя все отлично, можно даже сказать, замечательно. У тебя на привязи болтается кошелек с кучей денег. И вдруг – бум! Ни кошелька, ни корабля. Вообще – ничего!

– Нет, мне его не жалко, – помотал головой Пепел. – Мы сейчас сами в дурацкой ситуации, между прочим, по его милости.

– Вы активировали мину?

– Собираемся, генерал.

– И долго еще будете собираться? Ты говорил, что это дело двух секунд.

– Точно. Раз, – Пепел выставил на таймере мины цифру «пять». – Два, – он нажал кнопку активации взрывателя. – Дело сделано!

Пепел лег на живот на краю люка, взялся за трос и быстро пополз вниз, стараясь, чтобы ноги не заваливались в сторону.

Следом за ним, как паук по паутинке, пополз по канату Град.

– Есть! – Пепел ухватился за скобу и отлетел в сторону от «ловчего».

– Есть! – Град отлетел в сторону другой скобы.

– Четыре минуты до взрыва. – Генерал взял в руки гаус и большим пальцем надавил кнопку затвора. – Не будем торопиться, а то как бы этот Нос не заметил, что мы отцепились, и не шарахнул бы в нас чем-нибудь.

Перехватив скобу другой рукой, Пепел перевернулся и посмотрел вверх, на пробитый звездами мрак.

– Генерал, а ты можешь на взгляд, по звездам, определить, где мы сейчас находимся?

– Как я это сделаю? – пожал плечами Ветер. – Куда ни посмотри, звезды везде одни и те же.

– Я тебе без всяких звезд скажу, что мы недалеко от Гордона-Три, – сказал Град. – Эта калоша, – указал он наверх, – не предназначена для прыжков через гиперспейс.

– И в какой стороне Гордон-Три?

– Вот этого не скажу.

– Одна минута до взрыва, – предупредил генерал. – Держитесь крепче, парни, сейчас тряхнет. Эй, внутри, готовы?

– Да.

– Ну, погнали!

Генерал Ветер вставил носок башмака в петлю на крыше харвестера – чтобы не унесло в космос отдачей, – положил на плечо приклад гауса, приставил ствол к корпусу мертвой хваткой вцепившегося в харвестер «ловчего» и нажал на спусковой крючок. Пулемет беззвучно задергался в руках сайтена, выплевывая пули, которые в упор били по корпусу «ловчего», корежа его корпус и уродуя внутренности.

«Ловчий» умирал, почти как живое существо. Будучи примитивной роботизированной системой, вся задача которой сводилась к тому, чтобы схватить указанный объект и во что бы то ни стало удержать его, он тупо и бессмысленно пытался справиться с задачей, выбрасывая все новые манипуляторы, захваты, скобы и крепежи взамен тех, что были перебиты пулями. Он ломался, корчился и бился в конвульсиях. Он не сдавался до последнего. Потому что не понимал, что спорить с генералом Ветром и его гаусом совершенно бессмысленно. Потому что это генерал Ветер и гаус.

Дернувшись в последний раз, «ловчий» заскреб по обшивке харвестера сломанным крюком. И – замер. А затем начал медленно отплывать в сторону.

– Готово! – Генерал поставил гаус на предохранитель.

И в этот момент рвануло наверху.

Глава 33

Разъединившись, корабль вильдера и харвестер все еще продолжали двигаться параллельными курсами с примерно одинаковой скоростью. Только по тому, как медленно уходил вперед изуродованный «ловчий», можно было понять, что харвестер все же медленно отстает за счет меньшей инерционной массы.

Сайтены устроились на крыше харвестера, как в ложе для особых гостей в театре, где должна была состояться грандиозная премьера сезона с участием всех звезд первой величины и россыпи звездочек размерами поменьше. Они не могли, да и не собирались пропускать предстоящее зрелище, к созданию которого сами же приложили руку.

– Ну, как там? – спросил Шотер.

Оставшиеся внутри харвестера были лишены возможности увидеть то, что вот-вот должно было произойти. Поэтому им хотелось хотя бы услышать впечатления тех, кто находился непосредственно на месте события.

– Ждем, – коротко ответил генерал.

Он не желал отвлекаться, чтобы не пропустить главное.

И вот оно произошло.

Корабль как-то неожиданно резко содрогнулся, сразу всем корпусом, словно живое существо, как будто по всем его переборкам разом прошла волна. Это сработала гравитационная мина, сыгравшая роль детонатора для загруженных в оружейный отсек торпед. Поскольку торпеды не были вложены в пусковые установки, их расшвыряло в разные стороны, и они понеслись, круша корабельные переборки, прошивая их, как спицы картонные коробки, составленные одна на другую.

Сначала сайтены увидели яркую, почти белую вспышку в открытом люке корабля. Через три секунды вспышка стала темно-оранжевой и погасла. Но буквально в тот же миг первая торпеда взорвалась в области навигационного отсека. Вторая – в жилой секции. Третья выбила огромный лист обшивки с верхней части корабельного корпуса.

Сколько всего было взрывов, судить было сложно. Но либо внутри корабля сдетонировали еще какие-то боеприпасы, либо корабль сам по себе был мало на что годен. Отлетали в стороны огромные куски обшивки, после чего давление выбрасывало изнутри всевозможнейший хлам. Изо всех щелей били струи газа. По левому боту прорвало гидросистему – из лопнувших труб хлестала вода, мгновенно превращавшаяся в причудливые ледяные абстракции, разлетающиеся в разные стороны. Ну а взрыв двигательного отсека был поистине феерическим зрелищем. После этого корабль на глазах начал разваливаться.

И все это в полной тишине и мраке, в замедленном, заторможенном темпе, что придавало происходящему видимость чего-то нереального, нездешнего, будто явившегося из иного мира.

– Красиво, – шепотом, будто завороженно, произнес Град.

– И не говори, – согласился с ним Пепел. – Так бы всю жизнь сидел и смотрел.

– Ну прям как дети малые, – усмехнулся генерал. – Все, давай в харвестер!

– Что там у вас? – с мольбой в голосе произнес Шотер.

– Да ничего особенного, – небрежно бросил генерал. – Развалилось это вильдерское корыто на куски.

– Это вы… – Получив удар локтем под ребра, Шотер тут же исправился: – Ты образно выражаешься?

– Да куда уж образнее, – усмехнулся генерал. – Был корабль – осталась груда мусора. Честно, фортан, я даже не думал, что все так выйдет.

– Как это у вас получилось?

– Мы ответили асимметрично.

– Можно я скажу, генерал? – поднял руку Град.

– Давай, только недолго.

– Это фантастическое зрелище! Живое воплощение силы человеческого духа! Плоть человеческая кажется слабой по сравнению с технической мощью машины, но наш дух способен снести на своем пути все преграды!

– Град хочет сказать, что, как и в детстве, получает ни с чем не сравнимое удовольствие, ломая чужие игрушки, – прокомментировал заявление товарища Пепел.

– Все! Вниз, парни! – скомандовал генерал.

Очередной безмолвный взрыв сотряс носовую часть вильдерского корабля – то, что пока еще оставалось в относительной целости. В обшивке образовался очередной пролом, из которого в космос полетели предметы, большинство из которых странно было бы встретить на корабле. Ну, в смысле, на любом другом корабле, кроме вильдерского. Среди них находился, к примеру, большой фикус в деревянной кадке, торшер на высокой ножке с двумя колпаками, желтым и розовым, железный ящик на ножках, похожий на мангал, ковер, плавно взмахивающий краями, будто сказочный ковер-самолет, манекен с отломанными конечностями, огромный, раза в два больше нормальных человеческих размеров, белый бюст человека с окладистой бородой, египетская мумия…

– Генерал! Взгляните! – воскликнул Град.

– Что еще?

– Вон там! Рядом с бюстом…

– Ты предлагаешь собрать вильдерский мусор?

– Это не мусор, генерал. Это – сам вильдер.

Генерал и Пепел внимательнее присмотрелись к предмету, на который указывал Град. А Хром Ветер еще и сменил объектив в своем правом глазу на телевик.

– Точно, вильдер! – уверенно заявил генерал. – Успел катапультироваться, паскудник! И на что он рассчитывал?

Тело вильдера было упаковано в герметичную пластиковую капсулу, какими обустроены спасательные системы на многих кораблях. Запаса кислорода в капсуле совсем мало, но человек, оказавшийся внутри нее, тут же получает мощную инъекцию снотворного и транквилизаторов, в результате чего погружается в сон, температура тела понижается на три-четыре градуса, а частота сердцебиения сокращается примерно вдвое. В таком состоянии человек может оставаться живым около получаса. Если рядом с кораблем находятся спасатели, они вполне могут успеть подобрать капсулу и провести необходимые реанимационные процедуры. Вот только сейчас спасателей поблизости не было. И прибытие их в ближайшие время тоже вроде не намечалось.

– Говорят, смерть в капсуле очень мирная, – сказал Пепел. – Я сам видел пару человек, извлеченных мертвыми из капсул. Лица их были умиротворенные, а на губах – улыбки.

– Мы что же, бросим его здесь? – спросил Град.

– Что случилось? Кого вы там нашли? – спросил Шотер.

– Вильдер Нос в спасательной капсуле покинул свой корабль, – сообщил ему генерал. – И мы пока не можем решить, что с ним делать.

– Мы могли вообще не заметить его капсулу, – заявил Пепел.

– Да, но мы ее заметили, – возразил ему Град. – Вот она, прямо перед нами.

– И что ты предлагаешь?

– Нужно подобрать его, если есть такая возможность, – ответил на вопрос сайтена Шотер.

– Напомню! – поднял руку Пепел. – Во-первых, это по его милости мы сейчас здесь. Во-вторых, этот тип намеревался уморить всех нас, как мух, в харвестере. В-третьих, у нас кислорода всего на три дня. И ежели мы возьмем этого типа к себе на борт, то это резко сократит наши шансы на выживание.

– Генерал! Ты здесь старший!

– Мне кажется, мы должны решить это вместе. Шотер!

– Да?

– Давай-ка, только быстро! Что вы там думаете? Мне не нужны душеспасительные беседы. Конкретно – да или нет?

– Двое – за, трое – против.

– Вытаскивай его, Пепел, – махнул рукой генерал. – И лучше не спрашивай меня почему. Потому что я здесь генерал.

– Могу я прыгнуть, – предложил Град.

– У Пепла это лучше получится.

Пепел молча проверил страховочный линь. Намотал на руку конец другого, с двумя блестящими металлическими шариками на конце. Убедившись, что все в порядке, он взялся рукой за петлю на корпусе харвестера и согнул колени, как будто присел на корточки. Наклонив голову, он замер на несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и отрешиться от суеты. Ему предстояло прыгнуть в открытый космос. А космос не любит суеты.

Резко выбросив руку вперед, Пепел выпрямил ноги и полетел вперед, в сторону расплывающегося в стороны от погибшего корабля мусора, среди которого находился и упакованный в капсулу вильдер.

– Как думаешь, попадет с первого раза? – спросил генерал у Града.

– Непременно, – уверенно ответил боец.

– Вы там ставки делаете? – недовольно буркнул Пепел.

– Ну, а что нам еще тут делать? – улыбнулся генерал.

На подлете к капсуле, когда стало ясно, что он разминется с ней примерно в трех метрах, Пепел зажал в кулаке два шарообразных груза и, как следует прицелившись, кинул их особым образом. Так, что грузы в полете начали расходиться в разные стороны и в конце концов разлетелись настолько, насколько им позволял отрезок линя, к концам которого они были привязаны. Линь коснулся капсулы в области щиколоток заключенного в ней человека, и шары начали двигаться кругами, навстречу друг другу, наматывая линь вокруг капсулы.

– Попал, – сказал Град.

Генерал молча кивнул. Он даже и не сомневался, что у Пепла все получится с первого раза.

Как только линь трижды обернулся вокруг капсулы, Пепел быстро потянул его на себя. Шары, ударившись о капсулу, могли начать двигаться в обратном направлении, разматывая линь. Но на этот раз все получилось удачно. Намотав линь на руку, Пепел обхватил обеими руками и прижал к себе капсулу.

– Вытаскивайте меня, – сказал он.

Голова вильдера находилась прямо перед ним. Пепел попытался было рассмотреть его лицо, но это оказалось невозможно – пластик мутный, да еще и запотел изнутри.

– Держу!

Град перехватил из рук Пепла капсулу, а генерал поймал бойца за локоть.

– Эй! – Град постучал согнутыми пальцами по капсуле в районе головы.

– Что ты делаешь? – недовольно скривился генерал.

– Проверяю, как он там?

– Он тебя не слышит, – сказал Пепел. – Он под транквилизаторами.

– А вдруг все же слышит, – ответил Град. – Пусть знает, что его уже спасли.

– Я бы лучше какую-нибудь собаку спас, – честно признался Пепел. – Или даже кота.

– Не старайся казаться хуже, чем ты есть, – оговорил его Град. – Ты должен быть рад, что спас человека.

– Это вильдер, – мрачно буркнул Пепел.

– Хватит болтать, – положил конец спорам генерал. – В харвестер.

Обломки взорванного корабля медленно расплывались в разные стороны. И через тысячи лет, если никто их так и не подберет и они не попадут в зону притяжения какой-нибудь одинокой звезды, они могут оказаться в самых разных концах Галактики. Вот же будет удивлен исследователь, отправившийся в какой-нибудь доселе не изведанный окраинный сектор Млечного Пути и вдруг обнаруживший там бочку с фикусом, вращающуюся вокруг одной из планет, обитатели которой еще не вышли в космос, но уже успели освоить телескопы, а потому почитают эту самую бочку как великий дар богов, напоминающих таким образом о своем могуществе.

Нет, вы только представьте себе – фикус!

Глава 34

Тело вильдера извлекли из капсулы и положили на расстеленную на полу простыню. Был он худ, как будто всю жизнь недоедал, но ростом высок. На голове – густые черные волосы. Лицо малость перекошено влево, из-за чего на нем будто застыла ироничная ухмылка. Нос же был действительно самой выдающейся его частью. Выдающейся во всех отношениях. Большой, горбатый, выдающийся вперед, будто киль корабля, идущего ко дну. Так что папаша, возможно, был не так уж и не прав, окрестив своего отпрыска замысловатым именем Навуходоносор, которое так легко и изящно сокращается до простого, похожего на кличку, имени Нос. Из одежды на нем была только куртка из темно-коричневого кожзаменителя, расшитая какими-то причудливыми узорами и символами, штаны, достающие чуть ниже колен, из такого же материала, а на ногах – олдскульные кеды, с обычной, неавтоматической шнуровкой, затасканные настолько, что подметки едва держались.

– Пульс почти нормальный, – сказал Алексей, взяв вильдера за запястье. – Дыхание ровное. Полагаю, мы быстро поставим его на ноги.

Алексей повернулся к столу, на котором стоял меди-куб, открыл главное меню и начал просматривать список лекарств.

– Доктор, а можно я пока попробую? – спросил Пепел.

– Ну, попробуй, – ответил Алексей, не предполагая ничего дурного.

Он думал, что сайтен попытается использовать приемы первой помощи, которым обучали всех солдат, – активный массаж, повышающий общий тонус мышц, акупунктура, простейшая коррекция ауры, хиропрактика, – хуже от этого вильдеру точно не станет.

Пепел подошел к распростертому на полу телу, посмотрел на него сверху вниз и вдруг пнул ногой под ягодицу, рявкнув при этом:

– А ну, поднимайся!

Ко всеобщему удивлению, вильдер тут же сел и посмотрел вокруг почти незамутненным взглядом.

– Где я? – спросил он чуть хрипловатым со сна голосом.

– Может, тебя интересует, кто ты? – усмехнулся Пепел.

– Нет, я помню, кто я такой. – Вильдер запрокинул голову назад и провел ладонями по волосам. – Но вот где я?.. Это вопрос.

– А где твой корабль? – спросил генерал.

– Взорвался.

– Почему?

– Ну, с кораблями такое порой случается.

– Просто так? Ни с того ни с сего?

– По самым разным причинам.

– Он – идиот, – сделал вывод генерал.

– Напрасно ты так, – обиженно покачал головой вильдер.

– Или прикидывается идиотом, – заметил Геннадий.

– Вот! – щелкнув, указал на него пальцем Нос. – Мне нравится ход твоих мыслей! Но в данном случае ты тоже не прав.

– Ты в харвестере, – сообщил Шотер.

– В харвестере? – непонимающе повторил вильдер. – Я что, умер?

– В харвестере, который ты прихватил на Три-Два-Пять.

– Да ну! – Нос с интересом посмотрел по сторонам. И сделал вывод: – Тесновато тут у вас.

– С тобой стало еще теснее, – заметил Пепел.

– Ну, извини, – развел руками Нос. – Я к вам в гости не набивался.

– Может, выкинем его за борт? – предложил сайтен, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Это было бы неправильное решение. – Вильдер оперся рукой о пол и поднялся на ноги.

Его немного качнуло, но он восстановил равновесие.

– Я так кумекаю, положение у вас… – Нос пощелкал пальцами, подбирая нужное слово. – Плачевное!

– Все из-за тебя, недоумок! – ответил Пепел.

Вильдер повинно склонил голову и обеими руками сделал умиротворяющий жест.

– Каждый зарабатывает на жизнь так, как может. Не нужно осуждать меня за то, что у меня не было возможности выучится играть на скрипке и стать, типа, великим музыкантом. У меня было тяжелое детство. Я до тринадцати лет не знал, что такое мандарины. А? Как вам такое?

– Считаешь, это тебя оправдывает?

– Нет. Просто констатирую факт. Я – жертва системы.

– Какой еще системы?

– Да без разницы! Была бы жертва – а система найдется.

– Кончай дурковать!

Генерал взял табуретку за ножку.

Вильдер отпрыгнул к стене, решив, что сайтен намеревается проверить прочность табурета на его голове. Но генерал просто переставил табурет поближе к столу и уселся на него, широко расставив колени в стороны. Вынув из глазницы монокль, генерал тщательно протер его платком и поставил на место.

– Где мы сейчас находимся? – спросил он, не глядя на вильдера.

– В харвестере, как мне сказали, – ответил тот не задумываясь.

– Еще один такой ответ – и полетишь за борт. Понятно?

– Знамо дело, понятно, – пожал плечами вильдер. – Чего же тут не понять?

– Так где мы сейчас находимся?

– Я не понимаю вопрос, – затряс головой Нос. – Поэтому и не могу на него ответить.

– Куда ты направлялся?

– На Транстрап.

– Контрабандистский рай.

– Иногда его и так называют.

– Собирался там гипритид загнать? – зло оскалился Геннадий.

– Я что, дурак? – удивленно посмотрел на него вильдер. – Прицениться только хотел. Заключать сделки с контрабандистами на Транстрапе – это для лохов. Там у них все схвачено, везде свои люди. Враз обдерут как липку.

– Сколько отсюда до Транстрапа? – спросил генерал.

– Ну, это смотря на чем лететь…

– Ты за какой срок рассчитывал добраться?

– Ну, корабль у меня был не самый новый. Но ничего, ничего, крейсерскую скорость держал уверенно. Так что за недельку, думаю, потихоньку дотрюхал бы.

– Другие обитаемые планеты поблизости есть?

– Понятия не имею. Я впервые в этом секторе, да и то пролетом.

– А направление на Гордон-Три указать сможешь?

Нос демонстративно посмотрел по сторонам и развел руками.

– Как?

– А если наружу выйдем?

– У вас что же, никакой навигации нет?

– А какая, по-твоему, навигация должна быть на харвестере? – не сдержавшись, рявкнул Пепел.

– Да будет тебе! – вскинул руки, словно защищаясь от сайтена, вильдер. – Я так, спросил.

– Так сможешь сориентироваться?

– Нет.

– Что, совсем все плохо?

– Я вам не кифер.

– Да уж, кифер нам бы сейчас не помешал, – заметил Шотер.

– Зачем нам кифер? – спросил Алексей.

– Киферы – отличные навигаторы.

– И что с того? Даже если бы мы знали, в какой стороне находится Гордон-Три, как бы мы до него добрались? Да если бы до ближайшей обитаемой планеты было пять минут лета, мы все равно не в состоянии заставить харвестер двигаться в нужном нам направлении.

– Вам повезло – у вас есть я! – раскинув руки в стороны, радостно сообщил вильдер Нос.

– И что же в этом хорошего? – не очень-то дружелюбно глянул на вильдера Нокуар.

– Я могу заставить харвестер двигаться. И не просто двигаться, а в нужном нам направлении.

– Каким образом? – сверкнул красным глазом генерал. – Имей в виду, вздумаешь врать – моментально окажешься за бортом.

– Ни в коем разе! Вы позволите? – Нос плечиком оттер в сторону Стасика и занял место за столом рядом с генералом. – Мне нужны бумага и карандаш.

Ветер сделал знак рукой, и перед вильдером появились бумага и карандаш.

– Воды у нас достаточно? – осведомился Нос.

– Больше, чем требуется, – ответил Гена.

– Отлично. – Вильдер принялся рисовать на бумаге, попутно давая устные комментарии. – Этот агрегат называется «пыхалка». Вещица исключительно простая и, типа, абсолютно надежная. К тому же проста в обращении, как трехколесный велосипед. Установить можно на летательном аппарате любого типа. И даже вообще без типа. Чем аппарат меньше – тем лучше. Так что наш харвестер – идеальный аппарат для пыхалки. – Алексей про себя отметил, как легко и просто вильдер назвал харвестер «нашим», но комментировать это не стал. – У нас дети учатся летать на пыхалках. Вот, гляди, генерал! – с гордым видом Нос передал свой рисунок сайтену. – Сюда заливаем воду и герметично закрываем крышку, здесь – нагреваем как следует. Здесь, на конце шланга, устанавливаем инжектор, через который пар будет вылетать наружу, создавая реактивную тягу! – Нос хлопнуло ладонью по столу. – Так вот!

Генерал взял в руку рисунок вильдера, внимательно посмотрел на него и снова положил на стол.

– Ты – идиот? – спросил он вроде как даже с некоторым сочувствием.

– Нет, – уверенно отказался от предложенного ему спасательного круга Нос.

– Так какого черта ты мне тогда тут мозги паришь! – взревел генерал. – Сколько на этой твоей пыхалке мы будем пыхать до Гордона-Три? С учетом того, что мы даже понятия не имеем, в какую сторону двигаться!

– Ну, это, конечно, не самый быстрый двигатель, – отчасти согласился с сайтеном вильдер. – Но согласись, генерал, по-любому лучше медленно куда-то ехать, чем просто стоять на месте. А если поставить две, а лучше – три пыхалки…

– Идиот! – заорал генерал. – До того, как мы втащили тебя на борт, у нас кислорода было на три дня! – Сайтен для наглядности сунул вильдеру под нос три железных пальца. – Три! Понял? Это не пять, не шесть, не десять и вовсе не месяц! Понял? – Нос быстро кивнул. – Теперь у нас меньше трех дней! Так чего ж ты мне тут свою пыхалку впариваешь!

Генерал скомкал листок с чертежом пыхалки и швырнул его вильдеру в лицо.

Тот ничуть не обиделся – понял, что заслужил.

– Да, это принципиально меняет ситуацию, – сказал Нос. – Пыхалка нас не выручит. Но! – он лукаво улыбнулся и поднял вверх указательный палец. – Плохой бы я был вильдер, если бы у меня не было запасного плана!

– У тебя есть запасной план? – безнадежно посмотрел на вильдера генерал.

– Разумеется!

– Ну и в чем же он заключается? Набрать в легкие побольше кислорода, броситься в открытый космос и попытаться вплавь добраться до ближайшей планеты?

Вильдер пропустил мимо ушей едкое замечание Ветра.

– Как я понимаю, положение наше плачевное. – Он сделал паузу, дабы желающие, благо такие найдутся, могли оспорить его замечание. Желающих не нашлось. – Значит, нам остается только одно. – Снова театральная пауза. Лишь убедившись в том, что все слушатели всецело в его власти, вильдер произнес весьма многозначительно: – Мы должны вызвать перевозчиков!

Глава 35

– Пожалуй, я все-таки выкину его за борт, – сообщил о своем решении генерал Ветер.

– За что? – возмущенно воскликнул Нос.

– О чем он вообще говорит? – спросил Геннадий.

– Кто такие эти перевозчики? – поддержал его Нокуар.

– Вот пускай он сам и расскажет! – ткнул пальцем в вильдера генерал.

– А и расскажу! – вскинул острый подбородок вильдер. – Почему же не рассказать! Я думал, все про перевозчиков знают. Но ежели нет – так и расскажу! Перевозчики – это одна из древнейших и загадочных рас в Галактике Млечный Путь. Быть может, они вообще родом не из Млечного Пути, а из какой-то совсем другой Галактики, а к нам забрели так, по случайности. Ну, или, может, дело у них тут какое. Нам сие точно неведомо. Рассказывают, что очень давно перевозчики потеряли свою планету. Как уж такое с ними приключилось – не знаю. Но вроде бы никто на них не нападал, а это они сами свою планету угробили. И на этой почве у них некий психологический комплекс выработался. Перевозчики живут, как бродяги, странствуя по миру на своих огромных черных кораблях. Настолько черных, что их вообще не видно, поскольку они вовсе не отражают свет. Можно увидеть только контур корабля перевозчиков, когда он закрывает собой звезды. Основная цель перевозчиков – это спасение тех, кто попал в беду. Но только беда эта должна быть настоящая. Примерно, как у нас сейчас. Поэтому у нас есть все шансы заполучить помощь от перевозчиков.

– Все? – спросил генерал.

– В общих чертах, – ответил Вильдер.

– А теперь скажи, откуда ты знаешь про перевозчиков?

– Ну, о них многим известно…

– В общем, так, – подвел черту генерал Ветер. – Перевозчики – это такая же галактическая легенда, как и автостопщики.

– Автостопщиков я сам подбирал! – уверенно заявил Нос.

– Не трынди! – указал на него пальцем сайтен.

– Ну, хорошо, сам я не подбирал автостопщиков. Но зато есть у меня приятель по имени Гапон Рыжий, так он точно знает вильдера, отец которого однажды подобрал троих автостопщиков!

– Вот так и рождаются легенды, – констатировал генерал. – Кто-то кому-то что-то сказал. А тот рассказал об этом кому-то другому уже от своего имени.

– Но рассказы не рождаются на пустом месте, – осторожно заметил Нокуар.

– Самой собой, – не стал спорить генерал. – Я не отрицаю того, что в космосе есть еще много неизведанного и необъяснимого. Истории о черных кораблях перевозчиков, скорее всего, тоже имеют под собой некую реальную основу. Но только она не имеет ничего общего с какими-то там космическими бродягами.

– Почему? – просто спросил Нос.

– Потому что я в космосе уже столько лет, сколько ты, надеюсь, даже и не проживешь. И не только сам не видел ни разу черный корабль, но и не встречал ни единого человека, который был бы спасен перевозчиками. Хотя историй о подобных чудесных спасениях наслушался немало. Вот только всякий раз, как только дело доходило до того, чтобы конкретно указать на того, с кем все это произошло, тут-то и выяснялось, что ткнуть пальцем не в кого!

– Тебе просто не повезло, – спокойно сказал вильдер.

– Ну разумеется, – кивнул генерал. – А с чего ты взял, что на этот раз нам повезет?

– Потому что у нас безвыходное положение. – Вильдер вскинул руку, предупреждая возможные возражения. – Я не собираюсь тебя ни в чем убеждать, генерал! Но давай просто взглянем на ситуацию с иной точки зрения. Кислорода у нас меньше чем на три дня. Так?

– Так, – стукнул пальцем по столу Хром Ветер.

– Харвестер для полетов не предназначен. То есть сами мы на нем никуда добраться не можем. Так?

– Так.

– Шансы на то, что за оставшееся время нас найдут, хотя чисто теоретически и существуют, но на деле исчезающе малы. Так?

– Так.

– И у вас нет другого плана спасения?

– Нет.

– Так о чем тогда мы вообще спорим? – вильдер развел руками. – Я, честное слово, не понимаю!

Генерал молча стукнул пальцем по столу.

– Что нужно сделать для того, чтобы вызвать перевозчиков? – спросил Стасик.

– Ну, как говорят, – Нос бросил взгляд на генерала, чтобы убедиться, что сайтен не намерен его прерывать, – перевозчиков интересует только одна вещь во Вселенной. – Пауза. – Воспоминания. Потеря планеты была столь болезненна для будущих перевозчиков, что они решили избавить себя от всех воспоминаний о ней. Но когда они это сделали, то поняли, что невозможно жить вообще без воспоминаний. Не имея собственных воспоминаний, они собирают чужие. Воспоминания – это все, что они берут за свои услуги. Но только с перевозчиками нельзя шутить – это должны быть настоящие, дорогие сердцу человека воспоминания.

– И как же это осуществляется на практике?

– Мы должны предложить им какую-то вещь, с которой у одного из нас связаны очень дорогие воспоминания. Сама по себе вещь может ничего не стоить, но она должна быть по-настоящему дорога тому, кто решит с ней расстаться. Если вещь покажется им достойной внимания, перевозчики непременно явятся за ней.

– Как они узнают, что нам нужна их помощь и что мы предлагаем им взамен?

– Понятия не имею, – пожал плечами вильдер. – Я рассказал все, что знал.

– Куда они доставят нас, если согласятся на обмен?

– Я же говорю, не знаю. Но, по-моему, хуже, чем здесь, уже нигде не будет.

– Я бы попробовал, – сказал Алексей. – В конце концов, что мы теряем? Вот только у меня нет ничего, что я мог бы предложить в качестве платы за услуги.

– У меня тоже ничего нет, – сказал Нокуар.

– И у меня, – кивнул Шотер.

– Вы это серьезно? – удивленно посмотрел на них генерал.

– Ну, а в самом деле, что мы теряем? – вопросом на вопрос ответил Шотер.

Генерал хмыкнул. Не презрительно, а как-то неопределенно.

– Какие еще будут мнения?

– Я за! – с готовностью вскинул руку Геннадий.

– Я тоже! – поддержал его Стасик.

– Я привык полагаться на себя, а не на каких-то там перевозчиков! – уверенно заявил Пепел. – К тому же я не верю этому вильдеру.

– Конечно, звучит все это довольно-таки глупо… – сказал Град и умолк, не закончив фразу.

– Ну, осталось только найти вещь, которую согласятся принять перевозчики, – довольно улыбнулся Нос.

– Я еще не принял решение! – стукнул кулаком по столу генерал.

– По-любому, генерал, ты со своими ребятами – в явном меньшинстве.

– Зато я – генерал, – угрожающе тихо произнес Ветер.

– С этим не поспоришь, – резко снизил свой энтузиазм Нос.

Генерал поставил локти на стол и переплел пальцы рук.

– Должен сказать, что я бы предпочел найти иной способ выбраться из этой передряги, – сказал он, глядя в стол и обращаясь, по всей видимости, ко всем сразу. – Но поскольку выхода нет, а сдаваться просто так я не привык… – Хром Ветер вынул из глазницы монокль, аккуратно протер его платком и положил на стол. – Это мой взнос.

– Генерал… – начал было Алексей.

– Все в порядке! – перебив его, вскинул руку Ветер. – Я не верю ни в каких перевозчиков. Но если кому-то требуются неоспоримые доказательства, что ж, пусть так и будет. – Сайтен насмешливо посмотрел на вильдера: – И что теперь?

Нос провел пальцами по заросшему щетиной подбородку.

– Ну, во-первых, ты уверен, что это твое вставное стеклышко стоит того, чтобы перевозчики явились за ним?

– С ним связано столько воспоминаний, что если они не заинтересуют перевозчиков, то они полные остолопы.

– И показушники! – добавил Град.

– Согласен, – кивнул генерал.

– Ну хорошо. – Нос протянул руку за моноклем, но тут же отдернул. – Ты позволишь? – спросил он у генерала.

– Что ты собираешься делать с моноклем?

– Мы просто оставим его на видном месте. Скажем… – Вильдер посмотрел по сторонам. Затем протянул руку и нажал кнопку на приборной консоли. Из щели выскользнула узкая планка выносного микрофона. – Я могу его взять? – снова спросил он у сайтена.

Генерал сделал приглашающий жест рукой.

Нос взял монокль и аккуратно намотал цепочку на планку микрофона.

– Вот так, – улыбнулся он с чувством выполненного долга.

– И долго нам ждать? – спросил Пепел.

– По-любому, не дольше трех дней, – усмехнулся Нос.

– Я не буду спускать с него глаз! – указал на монокль Геннадий.

– Как хочешь, – безразлично дернул плечом вильдер.

Генерал устало провел пальцами по титановой пластинке во лбу.

– Дурной сегодня день какой-то…

Глава 36

Время внутри харвестера тянулось мучительно медленно.

Заняться было решительно нечем.

Чем вообще можно заниматься, зная, что каждая минута приближает тебя к смерти? Тупо и неотвратимо.

Шотер делал вид, что читает какой-то журнал, который подобрал с пола. Нокуар что-то без остановки писал на бумаге карандашом. Если это были прощальные письма – то правильно. Информация из персонального биюла после смерти владельца полностью уничтожалась, если он не давал каких-то особых распоряжений на сей счет. В условиях отсутствия доступа к биому она в любом случае будет стерта. Как бы там ни было, Алексей старался навести порядок в своем биюле. Просто потому, что нужно было чем-то себя занять. Наткнувшись, скорее всего, совсем не случайно, на запись последнего разговора с Лилой, он просмотрел его несколько раз. И, решив хотя бы перед смертью быть до конца откровенным с самим собой, признался, что она ему нравится. Он не мог сказать, что влюблен в Лилу, но она ему чертовски нравится. И ведь как странно все устроено. Если бы не теракт в Кан-Да-Кане, он, скорее всего, никогда бы не встретился с дочерью главы Объединенной службы безопасности Фортана. Но в то же время, если бы не этот теракт, он не сидел бы сейчас здесь, в этом харвестере.

Стасик несколько раз предлагал Геннадию сыграть в шахматы. Но тот отказывался, потому что дал зарок не спускать взгляд с генеральского монокля. Тогда Стасик предложил приготовить ужин, но от еды отказались все, кроме Носа. Готовить же на одного вильдера Стасик не стал.

Град и Пепел, сидя на полу, играли в какую-то сайтенскую игру, в которой фишками им служили пули для гаусов.

Генерал Ветер прилег отдохнуть.

Прошло уже более десяти часов с того момента, как монокль был повешен на микрофон, да и до этого событий было немало. Так что спать уже хотелось всем. Но остальные крепились. Казалось невообразимо глупым тратить последние часы жизни на сон. Хотя и понимали, что за оставшееся время хоть раз поспать да придется.

Вильдер Нос то и дело бегал на кухню, патроня продовольственные запасы операторов харвестера, которым до этого не было никакого дела. Похоже, Нос был единственным, у кого не пропал аппетит.

Если посмотреть со стороны, то все казались неестественно спокойными, а ситуация – до невозможности мирной. В самом деле, такое не часто увидишь: земляне, фортаны, сайтены и вильдер находятся в одной крошечной комнатенке. И при этом никто не предъявляет никому никаких претензий. Подумав об этой ситуации, Алексей пришел к выводу, что близость смерти тут совершенно ни при чем. Она, скорее, наоборот, должна бы была усилить взаимное недоверие и вражду. Но почему-то все происходило иначе.

– Ты веришь в перевозчиков? – тихо спросил у Алексея Нокуар.

– Я согласен с тем, что сказал генерал, – так же тихо ответил землянин. – Истории не появляются на пустом месте. Что-то за ними непременно кроется. Вот только что именно?

– А если пофантазировать? Что это может быть?

Алексей ничего не успел ответить.

– Генерал! – дико возопил Геннадий, вскочив на ноги, так что табурет, на котором он сидел, с грохотом упал и покатился по полу. – В пень твою!..

Вид у него был такой, словно он только что увидел привидение. Или – наконец-то понял, в чем заключается смысл жизни.

– Что? – вскинул голову Ветер.

Двое других сайтенов тоже поднялись на ноги. И даже гаусы перезарядили.

Геннадий молча поднял руку и трясущимся пальцем указал на приборную консоль.

Монокля, висевшего на микрофонной планке, на месте не было.

– Пустая пустота! – Генерал тут же вскочил на ноги. Будто и не спал. – Где этот козленыш?

– К-какой именно? – не понял Геннадий.

– Нос!

– Кто звал Носа? – выглянул из кухни вильдер.

Генерал схватил его за горло и кинул на стол.

– Твоя работа, паскудник! – Это было скорее утверждение, нежели вопрос.

Нос испуганно вытаращил глаза. Но надкушенный сэндвич с сыром, ветчиной, яйцом и грибами из руки не выпустил.

– Да уймись же ты, генерал, – прохрипел он едва слышно. – Скажи лучше, в чем дело?

– Где монокль?

– Что?..

– Монокль!

Нос попытался вывернуть шею, чтобы посмотреть на то место, где он сам повесил монокль, но у него это не получилось.

– Генерал, его здесь не было, – сказал Алексей.

– Не было меня здесь, – подтвердил вильдер.

– Плевать! – рыкнул сайтен. – Это твоя работа!

– Да как?.. – Тут только до вильдера дошло, что происходит: – Монокль исчез?

– Я смотрел на него не отрываясь! – уверенно заявил Геннадий. – Моргнул только раз, а его уже и нет!

– Отпусти Носа, генерал, – сказал Пепел. – Его действительно здесь не было.

С явной неохотой Хром Ветер разжал пальцы на горле вильдера.

– Где тогда монокль? Кто его взял?

– Ну сам подумай. – Нос сел на стол, свесив ноги, потер горло и откусил кусок сэндвича. – Среди нас тут вроде как нет идиотов, чтобы тырить твой монокль у тебя из-под носа. Да и лично мне он совершенно не нужен. Он представлял ценность только для тебя. Ну? – Нос снова откусил от сэндвича. – Помочь сложить два и два?

Генерал приставил железный палец к выдающемуся носу вильдера.

– Только не ври мне!

– Заняться мне больше нечем, – скривился в ответ Нос.

– Постойте! – молитвенно вскинул руки вверх Геннадий. – Но если мы уже на корабле перевозчиков…

Не закончив фразу, Геннадий умолк, будто испугавшись того, что хотел сказать.

– Ну, давай, продолжай! – подбодрил его Нос.

– Тогда, наверное, мы можем, – Геннадий перешел на громкий, благоговейный шепот, полный мистического экстаза, – попытаться выйти из харвестера?

– Попытаться определенно можем, – заверил его Нос. – Получится ли – не факт. Давай, попробуй!

Геннадий осторожно, почти на цыпочках, подошел к двери шлюза.

– Может быть, все же не стоит? – не очень уверенно произнес Пепел.

– Ну а что мы теряем? – криво усмехнулся генерал.

Геннадий открыл внутреннюю дверь, вошел в шлюз, подошел к внешней двери и прижал палец к информационному дисплею. Он смотрел на него долго, как будто не мог прочитать запечатленную на нем информацию. Или боялся в нее поверить.

Наконец он обернулся:

– За дверью нормальное давление. И состав атмосферы в порядке.

– Мои поздравления! – Нос откусил еще один кусок от сэндвича. – Нас подобрали перевозчики.

– Нас могли найти спасатели, – возразил генерал. – Сайтены или фортаны.

– Ну да, – размашисто кивнул вильдер. – При этом они даже не попытались связаться с нами по лазерке, да к тому же еще и умыкнули твой монокль. Не, генерал, это перевозчики! Больше тут просто некому быть!

– Ну хорошо, а что дальше? – спросил Алексей.

Нос сунул в рот последний кусок сэндвича и картинно развел руки в стороны:

– Понятия не имею!

Content

Алексей Калугин
Переговорщик

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36