Джилл Брейди

Солги, если любишь!

1

Дэн проснулся, услышав высокий, очень звонкий женский голос, который постоянно доводил его до белого каления. Он схватил с тумбочки часы и зажмурился. Половина восьмого. Эта Вирджиния Кендэлл совсем рехнулась! Теперь уже расходится ни свет ни заря!

Он лег поздно ночью. Показывал деловым партнерам Лос-Анджелес. Они хотели посмотреть все, от бульвара Сансет до Китайского театра Граумана. И «бурбона» было выпито вдоволь.

«Добра и тиха улыбка его…» Прогремел фортепьянный аккорд, ударом молота обрушившийся на уши Дэна. Какого черта она поет всегда одно и то же?! Откуда это ужасное пристрастие к Рихарду Вагнеру? Уж лучше бы специализировалась на репертуаре Тины Тёрнер. Вагнер просто не для ушей Дэна.

Он перевернулся на бок, накрылся с головой, но чуть не задохнулся. В ярости отбросил подушку и сел.

Этот громкий, пронзительный голос! Этот резкий грохот сверху! Дэн буквально ощущал прилив адреналина в крови. Бог хотел наказать его — это точно. Иначе ни за что бы не допустил, чтобы чокнутая оперная певица купила квартиру этажом выше.

Да, хороший будет денек! Раз уж он так начался, ничего путного не жди. Вирджиния продолжала петь. Иногда она прерывалась, чтобы начать все сначала.

Дэн, который всегда спал голым, вскочил с кровати и надел темно-синий халат. Что-то нужно сделать. Он должен заставить эту бабу замолчать, даже если ему придется для этого запихнуть ей в пасть самый большой гамбургер Штатов. Пусть эта леди не воображает, что может с ним делать все, что хочет!

Дэн больше не мог слышать про то, как бесконечно умирает любовь Изольды, выносить эту жуткую музыку. Это хуже, чем десять лет в Сент-Квентине. За что ему? Но сегодня утром Вирджиния Кендэлл его узнает! Он больше не мог себя сдерживать. Все, что скопилось на сердце, — выплеснется!

Эта женщина его замучила. Похоже, ей совсем нечем заняться, кроме как распевать круглые сутки да бренчать на горестно постанывающем пианино. Всякому терпению приходит конец.

Дэн ладонями отвел назад темные волосы. Воздавать надо по горячим следам. Полный решимости все высказать Вирджинии, он бросился к лифту.

Лифт, конечно, был занят. Тут появились две пожилые аккуратно одетые дамы с трясущимися седыми кудряшками. При виде Дэна они захихикали, что вовсе не улучшило его настроения.

Не дожидаясь лифта, он побежал вверх по лестнице. На этот раз Вирджиния от него не уйдет.

Стоя у ее двери, он отчетливо услышал звонкий голос: «О радость! Утонуть, исчезнуть — не ведать боле ничего!» Дэн нажал на кнопку звонка. Пение прекратилось, и стало совсем тихо. Мужчина вновь почувствовал, как в нем закипает ярость.

Он ударил в дверь кулаком, но и после этого никто не открывал.

— Мисс Кендэлл, откройте немедленно! — взревел Дэн. — Я должен с вами поговорить!

Тишина. Он глубоко набрал воздуха и снова нажал на звонок. Квартира казалась вымершей. Не было слышно ни звука.

— Откройте, мисс Кендэлл, или будет хуже! — Дэн снова позвонил, подождал, все напрасно. «Почему эта мерзавка не открывает, — подумал он. — Почему она не выходит? Наверное, узнав мой голос, поняла, что ее ожидает. Значит, она еще и труслива».

Один раз это уже было. Как-то вечером он помчался наверх выяснять отношения. И тогда Вирджиния разыграла из себя покойницу. Ему не оставалось ничего другого, как ретироваться. Но ведь оставался еще телефон. В своей квартире он сразу же кинулся к аппарату.

Номер Кендэлл Дэн разузнал уже давно. Беседуя в первый раз, он спокойно и деловито разъяснил ей, что не является поклонником Рихарда Вагнера и оперного пения. И она обещала исправиться.

Сегодня же, когда женщина сняла трубку, Дэн разрядился. И, не подбирая слов, жестко изложил суть. Когда он остановился, чтобы перевести дыхание, звонкий голосок Вирджинии прощебетал:

— Мистер Рассел, мне очень жаль, что я вам помешала. Но ведь мне надо где-то и когда-то заниматься. В это время суток петь разрешается. Кроме того, вам уже все равно пора быть в офисе.

Вот тут он по-настоящему вошел в раж. Какое дело этой чертовой певице до того, где ему быть и когда идти на службу? Все это он высказал ей не в самых корректных выражениях, после чего Вирджиния просто повесила трубку.

Дэн не знал, что ему теперь делать. Лучше всего было бы одеться и действительно поехать в офис. Дома все равно покоя не будет. В бешенстве он отправился в ванную. Но уже когда Дэн чистил зубы, его опять достал голос Вирджинии. Он прополоскал рот и включил душ.

Если бы только эта баба попалась ему в руки! Он бы ее так разделал, что она и думать бы перестала про свою профессию. И это было бы не самое худшее из того, что он способен с ней сделать. Еще ни на одну женщину он никогда не был так зол.

Кипя от ярости, Дэн решил позавтракать в закусочной-автомате. Во-первых, не хотелось самому готовить, но главное — завтракать под Вагнера. Оставим это удовольствие для миссис Данегэн, которая дважды в неделю убирает квартиру.

Луэлла Данегэн справится и с Рихардом Вагнером, и с Вирджинией Кендэлл. Ей для этого потребуется лишь полбутылки сухого шерри, а он всегда для нее припасен.

Когда Дэн подъехал к ресторану Джона, куда чаще всего заглядывал, все места для парковки были заняты. Ничего удивительного: такой уж сегодня денек. Он оставил машину в месте, где парковка запрещалась. Все равно у Джона он долго не задержится, поскольку особого аппетита не было.

Больше всего ему нужны сейчас апельсиновый сок и горячий кофе. Ну еще, может быть, сандвич с сыром. Но это максимум. Сидя за стойкой, Дэн соображал, как бы ему достать Вирджинию Кендэлл.

Ясно, что она его избегает. Если бы не случайная встреча в лифте, он бы ее вообще никогда не увидел. Знает кошка, чье мясо съела. Коварная бестия!

Он решил написать ей письмо. Это будет смачное послание, которым Вирджиния вряд ли станет хвастаться. Да, пусть она получит письменное предупреждение, чтобы знала, на что может рассчитывать. Слишком долго она выводит его из себя.

Джон, хозяин ресторана, был удивлен, какой Дэн сегодня неразговорчивый и хмурый. Но Дэн просто не мог поделиться своими неприятностями — кругом слишком много любопытных. Ему не хотелось увидеть злорадство на их лицах. Да и вообще не хотелось говорить.

Он снова сел в свою машину, собираясь ехать в Продовольственную компанию Мэлден, где руководил отделом общественных связей, как вдруг серебристо-серый «кадиллак» старого образца стал резко подавать назад со своего места на стоянке. Дэн хотел крикнуть, но было уже поздно. Треск, скрежет… Одним рывком он выскочил из машины.

— С ума что ли сошли? — прорычал он. — У вас что, нет зеркала заднего вида?

Потрясающе красивая юная особа за рулем «кадиллака» изобразила раскаяние на своем личике. Она тоже вышла из машины. Мягкие темно-русые волосы спадали ей на плечи. Обтягивающий белый брючный костюм и ярко-красная блузка подчеркивали великолепную фигуру. Если бы в ее прекрасных темных глазах Дэн прочел насмешку или вызов, он непременно взорвался бы. Но они выражали сознание вины и раскаяние.

— Мне страшно жаль. Даже не знаю, как это могло произойти, — растерянно произнесла девушка. — Конечно, я все приведу в порядок и оплачу ущерб.

— Это минимум, что вы можете сделать. Моему «феррари» всего шесть недель. Посмотрите, что вы натворили.

— Боже мой, мне действительно жаль. — Она смущенно улыбнулась. — Но пострадало лишь заднее крыло. Его можно выправить и покрасить.

— Ну и нервы у вас! Новехонькая машина, и тут такое!

— Кстати, вы стояли в неположенном месте.

— Ну и что? Это ничего не меняет. Разрешите проинструктировать вас по поводу моих прав и ваших обязанностей? — прошипел Дэн.

— Прошу вас.

Дэн разглядывал девушку. Она ему нравилась. В ней было нечто такое, что притягивало его.

— А как вы отнесетесь к тому, чтобы провести инструктаж сегодня вечером где-нибудь в баре? Или мне все-таки вызвать полицию?

— О нет, пожалуйста, не нужно. В этом действительно, нет необходимости. Я же сказала, что все возмещу. Сейчас я дам вам свой адрес.

— А как насчет ужина?

— Вряд ли я могу отказаться. — Девушка достала из сумочки блокнот, оторвала листок и написала свое имя и адрес.

— Джильда Чейз. Малибу, — прочитал он. — Отличный район. Что, если в восемь в «Уголке у Денни» на пляже? Кстати, меня зовут Дэн Рассел. Это для начала.

— Договорились, мистер Рассел, в восемь. Но только при условии, что обойдемся без полиции.

Он осмотрел заднее крыло своей машины. «В принципе, ничего страшного», — подумал он.

— Но почему, собственно, я не должен вызывать полицию? У вас есть причины скрываться от нее?

Джильда рассмеялась (это ей невероятно шло). Дэн завороженно смотрел на красивый рот девушки с великолепными белыми зубами.

— А кому охота связываться с полицией?

— О’кей, разберемся сами. Значит, решено? Сегодня вечером, в восемь?

— Я там буду.

— До встречи. Но не забудьте, что я знаю, где вас найти.

— Я же обещала.

Дэн сунул записку в карман своего серого пиджака и уселся за руль. Пора быть в офисе: в десять у него первое совещание. Отъезжая, он приветственно поднял руку. Еще несколько секунд он видел Джильду рядом с ее «кадиллаком», затем свернул на автостраду, ведущую в центр.

Дэна все-таки злило, что его прекрасная новая машина получила вмятину. Но, с другой стороны, эта девушка чертовски хороша. После разрыва с Беллой, а это случилось две недели тому назад, он испытывал одиночество. И это ему совсем не нравилось. Джильда Чейз была девушкой, в которую он мог бы влюбиться.

«Ладно, увидим», — подумал Рассел.

Джильда осмотрела свою машину, заметила помятый бампер и решила, что нужно будет как-нибудь отвезти «кадиллак» в мастерскую. Сегодня ей было некогда: в девять тридцать она должна быть в суде.

Заводя машину и взглянув в зеркальце заднего вида, девушка не сдержала улыбки. Что особенного ей понравилось в Дэне Расселе, в этом долговязом нескладном парне? Ироничная мужская усмешка, дерзкие серые глаза? Так или иначе она чувствовала к нему расположение.

Конечно, глупо получилось, что она наехала на его машину. А может, не так уж и глупо. Забавно, что именно Дэн заговорил о правовых нормах. Вот бы он удивился, если бы узнал, кто она.

Какое прекрасное калифорнийское утро! Все сияет вокруг. Великолепная изумрудная зелень кустов гибискуса, красные цветы в ухоженных садах! Раньше, проезжая мимо, она ничего этого не замечала. Может быть, все дело в ее сегодняшнем особенном настроении?

Боже мой, как много ей пришлось работать за последние недели! Ни одной передышки. По вечерам, совершенно измотанная, Джильда замертво падала в постель. Но с первого числа ее округе начали работу два новых судебных следователя[1], и жизнь понемногу налаживалась.

Девушка с любопытством подумала о предстоящем вечере и свидании с Дэном. Ей понравилось, что он не рассвирепел сходу. Она уже побывала как-то в подобной ситуации. Тогда дело обернулось совсем иначе, и ей пришлось пустить в ход все свое влияние. С Дэном в этом не было нужды.

Джильда сразу почувствовала, чисто интуитивно, что понравилась ему. В таких делах она знала толк. Сразу пригласить на вечер — этим все сказано.

За последнее время она пару раз участвовала в чинных ужинах с коллегами — не более того. И никем не была увлечена. Не то, чтобы она больше не хотела влюбляться. Как-то само собой так получалось. Но иногда девушка все-таки чувствовала себя страшно одинокой.

Конечно, был Джером. Но он работал прокурором в Нью-Йорке и чувствовал себя там распрекрасно. А Джильда была привязана к Малибу, ей нравилось жить в Калифорнии. Нью-Йорк же казался скучным и чужим.

Время от времени Джером приезжал к ней, и сама она несколько раз бывала в Нью-Йорке. Но никогда там не чувствовала себя в своей тарелке.

Боже, как давно она уже знает Джерома! Еще с колледжа. Собственно, вполне логично, что они обручились. Их семьи были знакомы. И, наконец, Джером — уроженец Лос-Анджелеса.

Джильда задумчиво смотрела на тоненькое кольцо с бриллиантами на правой руке. В один прекрасный день она выйдет замуж за Джерома. Это будет образцовый брак без взлетов и падений. Ведь все считают, что они созданы друг для друга.

Она была начинающим судебным следователем, Джером уже дослужился до прокурора. У них были общие интересы, общее образование, общее, так сказать, стойло.

Но сейчас, в это прекрасное солнечное утро, Джильде вдруг показалось очень странным, что однажды она станет миссис Джером Фостер. Так ли он ей подходит? Конечно, Фостер кое-чего добился, великолепно выглядит, имеет прекрасную, без малейшего темного пятнышка репутацию. Но зато каким неописуемо скучным он бывает.

Собственно, таким, видимо, и должен быть прокурор: педантичным, несговорчивым и очень серьезным. А еще он походил на молодого священника, прямого, честного, однозначного во всем. Джильда просто не могла себе представить, чтобы Джером вдруг вышел из себя, сделал что-то необычное.

Отчего это ее иногда так раздражало? И почему она была совсем другой? Конечно, она серьезно относилась к своей профессии, здесь никаких отклонений. Но в силу молодости и жизнелюбия ждала от жизни чего-то особенного.

Недавно этот парень на стоянке смотрел на нее так, что ей стало жарко под его взглядом, как будто сквозь одежду он мог видеть ее обнаженной. Девушку охватило необычное волнение, которого она давно не ощущала.

Лучше всего не думать больше об этом нахале. Нужно сосредоточиться на работе, ведь ей предстоит очень загруженный день.

Когда Джильда вошла в здание суда, ее секретарь Стив Пауэр уже ждал. Он выложил перед ней на письменный стол стопку документов.

— Есть что-нибудь особенное сегодня утром? — спросила Джильда.

— Обычные мелочи. В первую очередь вы должны заняться старым Рональдом Мак-Дэлленом. Вы его уже знаете. Бродяга, который, при случае, может что-нибудь украсть.

Она вздохнула.

— Что на этот раз?

— В супермаркете Линкольн-Центра стащил две бутылки шотландского виски. Охранник магазина поймал его.

— Его предки были из Шотландии. Наверное, ностальгия замучила. — Джильда улыбнулась.

— Во всяком случае, его вам приведут первым. За ним — пятнадцатилетняя Винни, задержанная за проституцию.

Чейз бросила на стул свой белый жакет и взяла приготовленную черную мантию. Она ненавидела ее, поскольку мантия всегда напоминала ей о похоронах.

— Итак, примемся за работу, — промолвила она и взглянула на часы.

Дэн вернулся домой сразу же после шести. Сегодня у него было чертовски много дел, но он не позволил себе расслабиться. Ни в коем случае не хотел пропустить вечернее свидание. Дэн пошел в ванную, разделся и встал под душ. Первым делом надо освежиться.

Потом продуманно подобрал одежду для вечера. Так, чтобы выглядеть не слишком элегантно, но и не излишне просто. Ему ведь хотелось произвести впечатление на эту Джильду Чейз.

Интересно, чем она занимается? Судя по внешности, может быть связана с Голливудом. Но вполне вероятно, что он ошибается.

Как она на него посмотрела, как улыбнулась! Это ему страшно понравилось. От девушки исходило что-то очень положительное, какое-то невероятное обаяние.

Дэн как раз оделся, когда с верхнего этажа снова раздались звуки фортепьяно. Теперь Вирджиния занялась вокальными упражнениями, а это было покруче умирающей любви Изольды. Целый день он даже не вспомнил о соседке. Зато теперь она брала реванш.

Как действовало ему на нервы это ми-ми-ми-мо-мо-мо-ма-ма-ма! Что за стены, что за перекрытия в этом доме? Он должен жаловаться.

А если он приведет к себе такую девушку, как Джильда? Проклятая Вирджиния Кендэлл! Она же ему все испортит. Нет, он сейчас же ей напишет, немедленно.

Но для этого ему нужно подкрепиться. Стаканчик сейчас не повредит, да и на вечер настроит. Дэн подошел к черному удлиненному шкафу, в который был вмонтирован домашний бар, и придирчиво осмотрел его содержимое.

Кампари пойдет сейчас лучше всего. И сразу за пишущую машинку. Вирджиния должна знать, что ее ждет.

Приготовив напиток, Дэн задумчиво огляделся вокруг: чистота и порядок. Обычно он комфортно чувствовал себя в своей квартире, которую оборудовал по собственному вкусу.

Обстановку, выдержанную в черно-белых тонах, очень украшали пышные, повсюду расставленные растения. Современный и дорогой гарнитур мягкой мебели из черной кожи стоял на пушистом черно-белом ковре. Паркет блестел. Дэн не любил сплошные ковровые покрытия. Непонятно почему, но они его раздражали.

Понравится ли здесь Джильде? Господи, что за мысли приходят ему в голову? Однако он не исключал, что когда-нибудь приведет ее сюда. В эту девушку он мог бы влюбиться, это точно. Но готова ли к этому сама Джильда?

До сих пор у Дэна не было сложностей с женщинами, он легко находил себе подружек для приятного романтического флирта. Но постепенно ему стало надоедать это порхание от одной к другой. Последние две недели он часто думал о том, как хорошо было бы встретить девушку, которая понравилась бы ему как никто прежде.

Наверное, это прекрасно — возвращаться по вечерам к женщине, полностью понимающей и любящей тебя. Дэн рано потерял родителей. С пятнадцати о нем заботились дядя и очень деспотичная тетка. Сердечностью он не был избалован. Может быть, именно поэтому стал так рано самостоятельным.

В жизни он должен был всего добиваться сам и, кстати, уже достаточно преуспел. К двадцати восьми годам стал шефом отдела общественных связей Продовольственной компании Мэлден. И гордился этим.

Со стаканом в руке Дэн прошел в кабинет и сел за письменный стол. Фортепьянные пассажи и жутко пронзительный женский голос продолжали бить ему по нервам. Мощный стимул для письма. Уже сегодня вечером он опустит его в ящик.

2

Было пять минут девятого, когда Дэн вошел в пляжный ресторан «Уголок у Денни». К его большому удивлению, Джильда уже находилась там. Она сидела за столиком у окна, курила сигарету, и перед ней стоял мартини. Дэн обрадовался, увидев ее. Джильда Чейз была девушка что надо, точно в его вкусе.

— Отлично, что вы уже здесь, — сказал он, поздоровавшись и сев за столик. — Обожаю пунктуальных женщин. Не особо часто они встречаются.

— Пунктуальность — одно из моих фирменных блюд. — Джильда улыбнулась.

Дэн взял сигарету и засмотрелся на девушку. Ему просто хотелось разглядывать ее, настолько потрясающе она выглядела. На ней была узкая юбка песочного цвета и легкая кремовая блузка из тонкого шелка, под которой вырисовывалась достойная внимания грудь. Полотняный пиджак того же цвета, что и юбка, небрежно накинут на плечи. Единственное украшение — тонкая золотая цепочка со старинной мексиканской монетой, которая соблазнительно красовалась в том месте, где сходились линии высокой, упругой груди.

От гладких темно-русых волос, почти доходивших до плеч, исходил волнующе-свежий аромат духов. Дэн был очарован. Классная женщина!

— Вы уже побывали в автомастерской? — спросила Джильда.

— Чуть не забыл причину нашей встречи, — ответил он, улыбаясь. — Вы чудесно выглядите, Джильда. Можно называть вас по имени?

— Конечно, Дэн. Мы же не на приеме в Белом доме.

Подошел официант, и Дэн попросил принести ему сухой мартини.

— Здесь отлично готовят «чили» и фасоль с говядиной, — сказал он. — Но вы это, наверное, и сами знаете.

— Обожаю «чили». — Это было произнесено с таким восторгом, что Дэн опять заулыбался.

— Вот мы и нашли общие интересы. Что касается машины, она уже, действительно, в мастерской. А пока я взял автомобиль напрокат. Ничего особенного, но ездит. В сущности, ведь только это и нужно.

— Не выношу мужчин, которые любят свою машину больше всего на свете, — заявила она. Это прозвучало почти как упрек.

— Я к таковым не отношусь. Конечно, мне нравятся скоростные неординарные модели. Но я не растрачиваю свои чувства на тачки. Берегу их для другого.

И снова девушка заметила тот ласкающий взгляд, который так странно взволновал ее утром.

Принесли напиток, и Дэн выпил за здоровье Джильды. Она взглянула через окно на море. Пляж был безлюден. Волны равномерно, почти умиротворенно накатывали на берег. Вдали виднелась белая лодка.

— После напряженного дня так приятна тишина, — произнесла она. — И так приятно поговорить с симпатичным человеком.

— Отказываюсь от комплимента. — Дэн радостно улыбнулся. — Надеюсь, что утром все-таки не был слишком агрессивным.

— Вы прекрасно держались. Любой другой владелец такой «лошадки», как ваша, просто взорвался бы. Вы отлично владеете собой. Мне нравится в мужчинах эта черта.

— Чем больше я узнаю о вас, тем сильнее вы мне нравитесь. Должен признаться, вы из тех женщин, которых Господь создает в свои лучшие минуты… Такое абсолютное воплощение женственности, что в вас можно с ходу влюбиться. Никто мне так не отвратителен, как интеллектуальные дамы, которые якобы все знают и уверены, что книжные премудрости дают им право командовать в жизни.

Джильда быстро отпила из стакана. Погасила в пепельнице сигарету.

— Не то чтобы я был против умных женщин, — продолжал он. — С глупышками я вообще дел не имею. Но эти леди с Парк-авеню, с законченным высшим образованием, они вот где у меня сидят. Уже имею печальный опыт. В жизни не свяжусь больше с такой женщиной.

— Это предупреждение? — Девушка снова улыбнулась.

— Совсем нет. Вы ведь не относитесь к этой категории. Вы совершенно другая. Ваше настоящее имя — Ева, самая первая женщина, сплошной соблазн.

— Ну и ну! — произнесла Джильда. — Звучит так, как будто у вас вполне определенные намерения.

Улыбка Дэна была такой искренней и обезоруживающей, что полностью исключала какую-либо двусмысленность.

— Сегодня вечером я приехал сюда без всяких намерений. Я хотел просто с вами поговорить, потому что уже утром вы мне невероятно понравились.

— А как насчет ущерба, который я нанесла вашему автомобилю?

Он засмеялся.

— Про это я почти забыл. Уверен, что вы оплатите счет из мастерской. Вы или ваша страховая компания.

— По поводу такого мелкого ущерба я не собираюсь обращаться в страховую компанию. Лучше мы уладим это между собой. Ну а юридическую консультацию вы мне собираетесь давать?

Дэн снова схватился за стакан.

— Да это я просто сболтнул. Мне хотелось вас увидеть, вот и все. Надеюсь, вы тоже пришли не только из-за угрызений совести.

— Не только, — сказала Джильда.

Дэн вдруг почувствовал себя на седьмом небе. Он был способен сейчас совершить самый сумасшедший поступок. Чувствуя, что нравится этой девушке, готов был со всей нежностью обнять ее.

— Я весь день спрашивал себя, не в Голливуде ли вы работаете, — произнес он.

Джильда взяла новую сигарету.

— И у вас не было других дел, кроме как размышлять об этом?

Дэн рассмеялся. Он рассказал ей о своей работе. Это произвело на нее впечатление. Поначалу она собиралась сразу сказать Дэну, кем работает. Но теперь ей показалось, что лучше этого не делать. Узнав о его предубеждении относительно интеллектуальных женщин, не хотела с самого начала все испортить. Ведь Дэн был ей симпатичен, даже слишком симпатичен.

— Я действительно выгляжу по-голливудски?

— Абсолютно, — подтвердил он. — Вы могли бы быть восходящей звездой.

Теперь Джильде настал черед рассмеяться.

— Тут вы совершенно заблуждаетесь. Я работаю в городском суде, секретаршей.

Дэн присвистнул.

— Этого я не ожидал. Правда, мне и в голову не могло прийти такое. Меня сбила с толку ваша великолепная внешность. Вам нравится работа?

— Иначе я не занималась бы ею.

— Как бы там ни было, вы здесь, и мы сидим за этим столиком. Я считаю, что это прекрасное начало. А вы?

— Мне приятно быть с вами.

— А я сражен наповал. Его улыбка ей очень нравилась. — Вы пунктуальны и честны. И выглядите так, что дух захватывает. Что еще нужно мужчине?

— А как насчет второго захода? — Джильда показала на свой пустой стакан.

— Я готов. — Дэн допил свой мартини и махнул официанту. — А после этого разрешите пригласить вас на ужин, о’кей?

— О’кей, — ответила девушка.

Джильда чувствовала себя не слишком уютно из-за того, что солгала. Но так уж получилось. Что-то заставило ее пойти на обман. Во что же она ввязывалась? В какую игру?

На несколько секунд настроение подпортила мысль о Джероме. Но он был далеко (ей вдруг показалось, что Нью-Йорк — на другом конце света), зато здесь, рядом, сидел человек — сильный и мужественный. Внезапно ее охватило безудержное желание лежать в его объятиях, чувствовать его руки на своей коже.

Да что она, совсем свихнулась? Что с ней происходит? И дело вовсе не в мартини. Она привыкла к одной-двум порциям перед едой. Дело в самом Дэне, в той мужественности, которая исходила от него и от которой прерывалось дыхание.

Готова ли она пуститься в приключение? Сейчас лучше не спрашивать. Девушка не думала о возможных последствиях, просто хотелось наслаждаться этим вечером с Дэном, и ей было все равно, чем он закончится.

После второй порции мартини они стали ужинать — спокойно, не торопясь. Дэну хотелось побольше узнать о Джильде. Незаметно молодые люди становились все ближе друг другу.

Под занавес пили кофе-мокко. В этом ресторане его умели прекрасно готовить. Джильда чувствовала себя возбужденной и окрыленной. В ней зарождалось нетерпение.

Чего же, ради всего святого, она ждала от этого вечера? Чего хотела от Дэна? А Дэн от нее?

В те моменты, когда их руки как бы случайно соприкасались, всю ее захлестывало жаркой волной. Еще никогда девушка не испытывала на себе такого сильного эротического импульса, как тот, что исходил от Дэна.

И вдруг в ней вспыхнуло неудержимое желание. Она смотрела на Дэна и хотела, чтобы его губы целовали ее, жарко и страстно. Да, она хотела этого мужчину.

И Дэн думал о том же. Он совсем потерял голову. То, чего он опасался еще утром, свершилось сейчас.

Вместе с чувством влюбленности он испытывал желание. Ему до безумия хотелось заключить ее в объятия, целовать, ласкать. О Боже, как сильно он хотел ее.

— Что вы думаете насчет того, чтобы немножко прогуляться по пляжу? — предложил Рассел, когда они допили кофе. — Вечер роскошный.

— Действительно, совершенно невероятный вечер! — Джильда улыбнулась ему. Горячие, влажные полуоткрытые губы… Дэн не мог оторвать от них взгляда.

— Значит, идем. — Он подозвал официанта и расплатился.

Стемнело. Узкий серп луны едва различался в небе. Сияли далекие звезды. Рука об руку они спустились на пляж и слушали там шелест волн — вечную мелодию Тихого океана.

— Какой изумительный воздух! — произнесла Джильда. — Я дружу с океаном. Это у меня с детства.

— Я тоже люблю океан, — признался Дэн.

Она сняла белые босоножки на высоких каблуках, и мужчина не мог не оценить ее великолепные длинные стройные ноги. В Джильде ему нравилось все.

Песок под ногами был прохладным и мягким. Девушке доставляло удовольствие идти рядом с Дэном. Все было немножко нереальным, как во сне. Но ей хотелось смотреть этот сон.

— Наверное, звучит неправдоподобно, но я думаю, что влюбился в тебя, — промолвил вдруг Дэн. — Ты мне безумно нравишься.

— Ты мне тоже.

Он помедлил секунду, потом остановился и обнял ее. Джильда приоткрыла губы, и язык Дэна твердо и уверенно проник в ее рот. Поцелуй был нежным и в то же время необыкновенно страстным. Она забыла все свои сомнения. Ее еще никто так не целовал, и она никогда так не отвечала на поцелуй.

Они прижались друг к другу. Ласковые пальцы мужчины гладили ее грудь. Под его рукой соски налились и отвердели. В этот момент ему показалось, что еще ни одну женщину он не желал так сильно.

Больше всего ему хотелось раздеть Джильду, восхищаться ее изумительным телом, целовать шелковистую кожу. Дэн был просто опьянен ею.

Но тут Джильда отстранилась от него. Смущенно отвела назад волосы. Она тяжело дышала. Взволнованная, как никогда, она едва владела собой.

— Самое время спросить, не хочешь ли ты посмотреть мою коллекцию марок? — улыбнулся Дэн.

— Давай выпьем у тебя дома по последнему стаканчику, — прошептала девушка, и он точно знал, что она имела в виду.

Они вернулись на стоянку, и Дэн сказал, что поедет впереди. Он суетливо вел машину, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида на автомобиль Джильды.

Такого завершения вечера он не предвидел. Втайне он, конечно, думал об этом, лелея определенные надежды. Но чтобы это действительно произошло…

Дэну было ясно, что Джильду тоже спонтанно влекло к нему. Иначе бы она не желала близости с ним. Она не из категории девушек на одну ночь. Может быть, она именно та, которую он всегда ждал, о которой мечтал.

Представляя себе, как он обнимает ее, обнаженную, он ощущал растущее возбуждение. Поцелуй на пляже был прелюдией. Теперь он хотел проникнуть в нее, познать ее всю, вплоть до интимнейших реакций.

Проклятье, до чего же напряженное движение на автостраде! Нужно сосредоточиться. Но Дэн мог думать только об одном — о Джильде и о том, как он будет ее любить. Он уже предвкушал нечто фантастическое и был уверен, что она окажется потрясающей любовницей. Не то что Белла, которая просто не умела достичь оргазма.

Дэн делал множество попыток, помня избитую фразу о том, что фригидных женщин не бывает. Есть только неумелые мужчины. Но с Беллой это не срабатывало, точнее сказать, она не срабатывала. Что-то в ней заклинивало. Может, этим и объяснялась ее истеричность. Все это вместе и привело в конце концов к их разрыву.

Но Белла была уже далеко. Не стоило даже вспоминать о ней. Сейчас в его жизнь вошла Джильда, женщина, от которой захватывало дух. Он забыл даже о чокнутой певице. Время от времени Дэн поглядывал в зеркало и, убедившись, что Джильда еще здесь, переполнялся невероятным возбуждением и предвкушением радости.

Джильда, сидя в своем «кадиллаке» и стараясь не потерять в потоке движения его машину, тоже думала только о том, как все произойдет. Ни о чем другом она просто не могла думать. Она не узнавала саму себя. Где тот холодный самоуверенный судебный следователь? В ней сейчас говорила только чувственная женщина.

Но разве ей не хотелось всегда сделать что-то неординарное, выходящее за рамки повседневности? Боже, как сильно она желала Дэна! Влечение к нему было настолько неподвластным разуму и жгучим, что временами становилось трудно дышать.

Она хотела, чтобы он взял ее, но еще сильнее жаждала его любви и нежности. Чтобы этот мужчина целиком принадлежал ей, и их связало нечто гораздо большее, чем просто секс.

От этих мыслей ее бросило в жар. Она почувствовала возбуждение в бедрах. И оно растекалось по всему телу. Такого Джильда еще никогда не испытывала, и уж тем более с Джеромом. Но то была другая жизнь. На эту ночь девушка решила выбросить его из головы.

Они были одни в лифте, который вез их из подземного гаража на двадцать восьмой этаж. Дэн привлек Джильду к себе. Ему необходимо было ощущать ее близость. Со всей страстью он приник к ее рту, и девушка задрожала в его объятиях.

И вот, наконец, они в квартире. Ей очень понравилось жилье Дэна. Почему-то она заранее представляла его себе именно таким — современным, функциональным и одновременно уютным.

— Хочешь чего-нибудь выпить или сварить кофе? — Он улыбнулся Джильде.

Смущенная и возбужденная, она выглядела восхитительно. Пуговицы на ее блузке были расстегнуты. В глазах — лихорадочный блеск. Влажные губы словно ждали поцелуев.

— Значит, пить ничего не будем. — Дэн подошел к девушке, стоявшей в центре комнаты. — Как ты прекрасна, Джильда!

Очень мягко и неторопливо он спустил с ее плеч блузку. Соски ее упругих грудей напряглись и четко прорисовывались под тонким шелком. Легким, нежным движением Дэн снял с нее блузку. Когда он начал ласкать ее обнаженные груди, Джильда опять почувствовала, что вся дрожит.

Его руки, его жаркие губы на ее коже… Чувство неописуемого сладострастия.

Когда мужчина целовал ее соски, то ощутил мощную пульсацию в бедрах. Он поднял девушку на руки и понес в спальню. Она расстегнула молнию на своей юбке, и вскоре на ней уже ничего не осталось, кроме крошечных кружевных трусиков, прикрывающих лобок с темно-русыми волосами. Дэн мгновенно разделся и лег рядом с ней на кровать.

— Ты ведь хочешь этого, дорогая? — жарко прошептал он, а его рука, скользнув в трусики Джильды, нежно массировала набухающий бутон.

Джильда тоже начала его ласкать. Она чувствовала, как его плоть возбуждена и полна силы.

— Ты так мне нужен, Дэн. О Боже, как сильно я тебя хочу.

— Моя чудесная, моя сказочная Джильда. — Дэн снял с нее трусики, небрежно бросил их на пол.

Девушка лежала, трепеща от возбуждения. Она раздвинула колени, в нетерпении ожидая, когда же он войдет в нее. И он вошел жестко и решительно, так, что Джильда застонала. Ее руки скользили по спине мужчины в такт его движениям.

— Ты сводишь меня с ума. Ты меня совершенно сводишь с ума, любимая, — шептал Дэн. — Я люблю тебя.

— Сейчас, сейчас, Дэн, — стонала она. Ей казалось, что она взрывается изнутри и что даже потеряла сознание на несколько секунд. Еще никогда она не переживала такой оргазм. Джильда буквально изнемогала от наслаждения.

В этот момент Дэн тоже достиг своей вершины. Он со стоном опустил голову на плечо девушки и затем приник к ее губам. Она ощущала его горячий язык у себя во рту и, полностью раскованная, безоглядно отдавалась своему чувству. Джильда желала только одного — чтобы Дэн всегда был с ней.

И в эти прекрасные минуты отдыха после великолепного оргазма неожиданно ворвались звуки рояля с верхнего этажа. А вслед за ними — высокий, звонкий голос Вирджинии:

«Добра и тиха улыбка его, прекрасные очи сверкают. Ужель мне одной это видеть дано? Ужели другие не знают? Сиянием мрак разгоняя вокруг, взмывает он в звезд ослепительный круг!»

— Боже мой! — Дэн откатился в сторону. — Только этого не хватало.

Джильда выпрямилась. Она с удивлением смотрела на потолок.

— И часто у тебя бывает такое музыкальное сопровождение?

Мужчина ударил кулаком по простыне.

— Эта чокнутая скотина! — прошипел он.

Девушка откинула назад темно-русые волосы. Прислушалась.

— Похоже на Рихарда Вагнера.

Дэн глубоко вздохнул.

— Вирджиния Кендэлл — оперная певица. Но у нее чрезвычайно узкий репертуар. Во всяком случае, она уже очень давно трудится над тем, как гибнет любовь Изольды. В один прекрасный день это будет и моя гибель.

Джильда нежно погладила крепкую, мускулистую грудь Дэна, поцеловала его в губы.

— Как ты можешь сейчас волноваться по этому поводу?

— Я просто не знаю, сколько еще смогу выдерживать.

Джильда засмеялась.

— А что, если ты мне покажешь ванную?

Хорошо, что, уходя из дома, он успел повесить свежие полотенца. Перед тем как девушка исчезла в душе, он ласково погладил ее хорошенькую круглую попку. Вирджиния все еще барабанила по роялю и билась над Рихардом Вагнером. Дэн бросился на кровать, достал сигарету из пачки, всегда наготове лежащей на тумбочке. Как это было здорово сейчас у них с Джильдой!

Он знал ее всего несколько часов, но уже влюбился по-настоящему. Сейчас она была ему так близка, как будто они были вместе много месяцев. Когда Джильда вернулась — красное полотенце вокруг бедер, великолепная, ничем не прикрытая грудь, — Дэн вздохнул и улыбнулся.

— Не нужно слишком много надевать на себя, любовь моя. Может быть, я еще разок приду к тебе. Стоит мне только на тебя взглянуть, как сразу хочется обнять снова.

— Мой любимый, сумасшедший Дэн. — Джильда села на край кровати.

Вирджиния Кендэлл все пела. Казалось, у этой арии вообще нет конца.

— Неверно, — вдруг произнесла девушка.

— Что неверно?

Она отбила ритм по покрывалу.

— Здесь должно быть A-Дур, а не Д-Дур.

Дэн озадаченно уставился на нее.

— Ты что, разбираешься в этой музыке? Бог мой, да ты образованная! Слушай, перестань меня пугать.

Джильда расхохоталась.

— Время от времени я с удовольствием слушаю Вагнера.

— И понимаешь слова, которые выводит эта коза? Немецкий язык такой немелодичный.

— Американский — не лучше, — возразила Джильда. — Но я понимаю этот странноватый текст. Мои прадедушка и прабабушка — выходцы из Германии, из Мангейма.

— Мангейм, — повторил Дэн. — А что это означает? Ты можешь перевести?

— Что-то вроде «мужского приюта».

Дэн ухмыльнулся. Он ласково провел по ее груди.

— По тебе не скажешь, что твои предки происходят из города с таким названием. Мангейм! — снова проговорил он.

Это замечание вызвало у Джильды приступ смеха. Она сняла полотенце и прижалась всем телом к обнаженному Дэну. Он крепко обнял ее. Когда она поцеловала его, Вирджиния как раз разразилась заключительным аккордом.

«Однажды я все-таки ее убью», — подумал Дэн. Но тут же напрочь забыл о Кендэлл. Он ощутил новый прилив возбуждения и со всей страстью слился с Джильдой.

3

О Джероме Джильда вспомнила гораздо позже. Была уже середина ночи, когда она вышла из квартиры Рассела и поехала к себе в Малибу. Дэн хотел ее проводить, но девушка отказалась.

В первой половине дня ей предстояло участвовать в нескольких сложных судебных заседаниях. И чтобы иметь ясную голову, нужно было отдохнуть. А она слишком хорошо представляла себе, что будет, если Дэн отправится вместе с ней.

Конечно, заглянет на чашечку кофе и, скорее всего, останется. В какой-то момент Джильда вновь обрела способность мыслить.

То, что произошло, было захватывающе прекрасно. Она была счастлива до умопомрачения. Но нельзя заходить так далеко, чтобы обо всем забыть. Ее профессия требует ответственности. Чувство долга не позволяло ей небрежно относиться к своим обязанностям.

Приехав в свой очаровательный домик, примостившийся на склоне горы — не на самом берегу, но с прекрасным видом на океан, — Джильда все-таки не смогла сразу лечь. Она вышла на террасу, у деревянных перил которой пышно разрослись бугенвиллеи. В саду две высокие пальмы, стройные и прекрасные, вздымались, как черные колонны, на фоне сверкающего в лунном свете моря. Кусты гибискуса и дикорастущие кактусы служили естественной границей между участками. Джильда любила этот дом, любила окрестности Малибу.

Собственно, поначалу она не хотела заводить дом. Но отец настоял и очень помог в этом. При ее работе, считал он, нужно иметь представительное жилье. И она не стала слишком сопротивляться.

Завтра вечером Дэн приедет к ней. Так они договорились. Конечно, он спросит себя, откуда у секретаря суда мог быть такой дом. Но Джильде даже не придется врать — она сошлется на отца.

Вот теперь она вспомнила и о Джероме, почувствовав легкое угрызение совести. Впервые она его обманула. Если, конечно, это вообще можно назвать обманом.

Вот уже полгода, как она не спала с женихом. Господи, прошла целая вечность. К тому же Джером был совсем не тем мужчиной, который мог бы возбудить ее.

Почему она раньше этого не замечала? Почему это стало приходить ей в голову только в последние месяцы? То, что с Дэном было жгучим удовольствием, с Джеромом, скорее, походило на скучную обязанность.

Она одновременно думала об обоих, с нежностью — о Дэне и с чувством вины — о Джероме. Это являлось новым и необычным для нее: Джильда была не из тех, кто может сидеть на двух стульях.

Она хотела ясности в отношениях. Раз уж появился мужчина, который захватил ее целиком, как Дэн, она желала открыто признать это. Но на пальце у нее было кольцо, подаренное Джеромом при помолвке.

Дэн пока еще не спросил про кольцо, вид которого не оставлял сомнений относительно его значения. Самое типичное кольцо, о каком мечтают американские девушки. В этом Джером оказался таким же консервативным, как и во всем остальном.

И все-таки Джильда радовалась подарку жениха. Почти все ее подруги давно были замужем, и вот, наконец, и у нее появился такой же шанс, а значит, она не хуже других.

Но это произошло тогда, когда работа для нее вышла на первый план. И предстоящий брак с Джеромом не казался ей таким уж важным событием. Просто Джильде не хотелось отставать от своих замужних подруг.

Каким, в сущности, смешным и старомодным казалось все это теперь. Она нашла Дэна, мужчину, который сделал ее абсолютно счастливой. Надо попытаться объясниться с Джеромом.

Это будет нелегко. Всегда трезво рассуждающий и слегка чопорный Джером наверняка давно спланировал свое будущее во всех деталях — сколько будет детей, как они обустроят дом. Иногда они с Джильдой обсуждали свою супружескую жизнь, однако никак не могли договориться, где же будут жить.

Джером не хотел уезжать из Нью-Йорка. Он сжился с этим городом. А ей нужны были солнце и тепло Калифорнии, старые друзья, знакомые места. Именно здесь она хотела завести семью, поддерживать круг знакомств. Именно здесь она хотела жить.

Пришло время окончательно разобраться и внести ясность. Но к чему такая спешка? Ведь Джером понятия не имеет о Дэне. Все произошло только сегодня.

И все-таки Джильде стало по-настоящему не по себе. В Нью-Йорке у Джерома свой клуб, свои друзья. И главное — работа. И если он думал о девушке, то только о ней. Он был очень старомодным человеком.

Она знала: он любил ее, пусть неуклюже и флегматично. Немыслимо было бы представить себе Джерома, охваченного дикой страстью. (Тут девушка едва удержалась от смеха.)

Но зато Джером был в высшей степени надежен и достоин доверия. Если бы она вышла за него замуж — безотчетно Джильда теперь думала об этом только в прошедшем времени, — у нее никогда не было бы проблем. Она была почти уверена, что муж ни в чем не обманул бы ее.

Жена, семья, дом стали бы для него главным смыслом в жизни. И сама эта жизнь была бы прочной, солидной, без эксцессов и волнений. Как раз то, чего Джильда не хотела.

Она осознала это только сегодня, в объятиях Дэна. Он представлялся полной противоположностью Джерому, в нем были шарм и удивительная страстность.

Джильда совсем не была убеждена в его вечной верности. Дэн привлекал к себе женщин. Она сама с ходу клюнула на него, на его дерзкие глаза, обаятельную улыбку.

Возможно, ей еще придется бороться за него. Вполне вероятно, что когда-нибудь ему встретится другая женщина, которая соблазнит его. Нет, исключать этого нельзя.

Но Джильда была готова пуститься во все тяжкие, не думая о последствиях. Всего несколько часов с Дэном перевернули всю ее жизнь. Никогда она не испытывала такого оргазма, как в его объятиях.

Это абсолютная чушь, будто первый мужчина становится главным в жизни женщины. Главным становится тот, кто делает ее счастливой. Тот, кто завладевает ее мыслями, превращает ее в другого человека.

Сегодня вечером, когда она встретилась с Дэном, она и не ожидала, что дело зайдет так далеко. Конечно, она с самого начала ощутила волну эротизма, исходящую от него, и совсем не была уверена, что сможет устоять. Но думала об этом лишь как о легком приключении. А получилось иначе.

Теперь Джильда точно знала: случившееся между ней и Дэном не обернется легкой интрижкой. Она надеялась, что их связь будет продолжаться долго, очень долго, может быть, всегда. И, значит, она обязана была порвать с Джеромом. Ничего другого не оставалось.

Ради всего святого, как же она ему это преподнесет? Какой-нибудь флирт на две-три недели он бы ей, вероятно, простил. Она была далеко от него, одинока — причина веская.

Но нельзя было простить то, что произошло у нее с Дэном. Она обманула Джерома не только физически. Она отдалась Дэну всей душой и надеялась на ответное чувство.

Нет сомнений, это была любовь. Такая любовь, какую Джильда втайне ждала всегда. Ей хотелось, чтобы земля дрожала, чтобы не хватало воздуха. Чтобы не похоже было на вялые отношения, связывающие ее с Джеромом. Допустим, что и они могли иногда согревать. Но не вспыхнуть ярким пламенем.

Звонить жениху ей не хотелось. Слишком болезненный вопрос, чтобы обсуждать его по телефону. Она должна набраться мужества и поговорить с ним лично.

Джильда вернулась в дом и закрыла дверь на террасу. Внезапно ей стало холодно. Что скажут родители, друзья, когда узнают, что она порвала с Джеромом? Вряд ли она найдет у них понимание.

Джером был завидной партией для любой девушки — высокооплачиваемая должность в Нью-Йорке, привлекательная внешность, уравновешенный характер и абсолютная порядочность.

И с таким человеком она хотела расстаться ради какого-то обаятельного ветрогона, о котором, в сущности, ничего не знала. Кроме того, она ему солгала, назвавшись секретаршей в суде. Когда обман раскроется, выйдет конфуз.

С другой стороны, у Дэна есть чувство юмора. Он поймет, почему ей пришлось прибегнуть к этой маленькой лжи. Ведь он сам четко ей объяснил, как относится к интеллектуальным женщинам. Женщина — судебный следователь, это именно данная категория. Котелок у нее должен варить.

Проклятье, ну и влипла она! Только с ней могло такое случиться. Вместо того чтобы спокойно ждать того дня, когда она станет миссис Джером Фостер, впутаться в сомнительную историю!

Сомнительную, но какую прекрасную. Она занимала всю ее целиком. Лежа в постели, Джильда обняла подушку, прижалась к ней лицом и представила, что Дэн рядом.

* * *

Рассел проснулся на следующее утро с ощущением, будто проспал целые сутки. Он чувствовал себя просто великолепно, таким свежим и отдохнувшим.

И все это благодаря Джильде. Сегодня вечером он снова с ней увидится. Она пригласила его на ужин. Обещала приготовить мексиканское блюдо, по какому-то потрясающему рецепту.

До сих пор еще ни одна девушка не готовила для него, и Дэн с восторгом ухватился за эту идею. Но гораздо сильнее, чем ужин, его привлекала сама Джильда, нежность ее кожи, тепло губ… Даже при случайном прикосновении к ней его охватывало возбуждение.

Сегодня утром он сам приготовил себе завтрак. Разбил яйца на сковородку, включил кофеварку, положил хлеб в тостер. Утро, естественно, было солнечным. А впереди ждал прекрасный теплый день.

Вирджиния Кендэлл настигла Дэна за первой чашкой кофе. Она обрушилась на рояль так, будто минувшая ночь была для нее сплошным крушением надежд. И что еще хуже — она запела.

На сей раз это была ария из «Севильского цирюльника», и хотя итальянским она, похоже, владела лучше, чем немецким, ария оказалась ей не по зубам. Голос срывался на высоких нотах, но певица не сдавалась и начинала новый разгон. Это звучало ужасно.

Сначала Дэн пытался сохранять спокойствие. В конце концов, Кендэлл не виновата, что перекрытие такое тонкое. Но постоянно слышать одну и ту же руладу было выше его сил. Лучше уж про несчастную Изольду.

Все! Сегодня Вирджиния получит его письмо. Интересно, какая будет реакция. Послание нежностью не отличалось. Но и певица, по мнению Дэна, тоже не была слишком чувствительной особой.

Она расправлялась с музыкальными тонами, как с врагом, которого обязана была разгромить в каждой арии. Это жутко действовало на нервы. Обычно Дэн мог терпеть многое. Ходил и на дискотеки, где музыка отнюдь не была «пиано». Но «дискотека у Вирджинии» являлась настоящим ядом, убивающим нервную систему.

О’кей, пусть терзает свой рояль и свой голос целыми днями. Но не по вечерам, когда у него могли быть гости. Хватит вчерашней неприятности.

Это пение было способно испоганить самое отличное настроение. Если бы вчера Кендэлл завыла на несколько минут раньше, она лишила бы его одного из самых прекрасных моментов. Дэн сжал кулаки.

Должна же быть и на нее управа. Не обязан он все сносить. Почему Вирджиния не орет свои арии на пляже? Там бы ее сразу задержали за нарушение общественного порядка.

Неужели такая женщина способна сделать карьеру? Ее голос снова сорвался перед верхним «си», и Дэна передернуло, как от звука бормашины у зубного врача. Лучше уж скорее смыться в офис и оставить за Кендэлл поле музыкальной битвы.

Вероятно, его уши просто не созданы были для пения такого рода. Дэн сложил в мойку посуду, взял белую кожаную куртку и темнокрасный «дипломат» и вышел из квартиры.

Ему хотелось думать о Джильде. Это одновременно и успокаивало, и волновало. Когда он сегодня ночью вернется домой, Вирджиния, наверное, уже угомонится. А пока пусть катится к черту.

Джильда возвратилась около шести, поставила в гараж машину и поспешила в дом. Занесла на кухню бумажные пакеты с купленными для ужина продуктами.

Какая сегодня духота! Самое время в душ. До восьми Дэн все равно не приедет. Можно будет еще успеть поплавать в бассейне.

Но сначала нужно подумать об ужине. При Дэне она не хотела тратить на это время. Она только поставит рис и мясо в духовку и приготовит салат. Припасла она и две бутылки красного вина, очень хорошего, знакомого ей еще по Мексике.

Когда Джильда в крошечном черном бикини прыгнула в бассейн, солнце уже клонилось к закату. Если бы не соседи, она с удовольствием купалась бы голой. Но окружение у нее было довольно пуританское, особенно женщины. И она не хотела, чтобы ее волнующая нагота поставила под угрозу чей-то брак.

Джильда поплыла мощными бросками, потом перевернулась на спину. До чего же она любила воду, то успокоение, которое она ей давала после напряженного рабочего дня. Да, жаловаться ей не на что — хорошая у нее жизнь.

Именно сейчас, когда появился Дэн, девушка осознала это особенно ясно. Собственно, она получила все, чего только можно ждать от жизни. Наплававшись, она встала под душ рядом с бассейном и сильной струей пустила холодную воду. Потом отвела назад мокрые волосы и легла на белое махровое полотенце, расстеленное на газоне.

Она лежала на животе, смотрела через газон на пальмы. Только бы москиты ее пощадили! «Пора одеваться и просушить волосы феном, — сонно подумала Джильда. — Да ладно, еще есть время». Ей хотелось хоть на несколько минут продлить это ощущение полного покоя. И, неожиданно для себя, она заснула.

Она проснулась от прикосновения теплой руки к своей спине. Девушка подняла голову и увидела улыбающееся лицо Дэна.

— Черное бикини идет тебе необычайно.

— Я действительно заснула. Прости, Дэн. — Джильда хотела встать, но Дэн начал ласково поглаживать ее.

Он осторожно просунул руку под черный лоскуток ее трусиков и нежно массировал круглые выпуклости ягодиц.

— Любовь моя, ты самая восхитительная из всех женщин, которых я знаю! Я с ума схожу, когда дотрагиваюсь до твоей кожи. — Он привлек ее к себе, поцеловал так жарко, что Джильда тут же забыла и об ужине, и о намерении одеться.

Руки Дэна вызывали в ее теле возбуждение, которого она никогда раньше не испытывала.

Будоражащее ощущение внизу живота, лихорадочное желание… его горячий рот, прижатый к ее губам, его язык, играющий с ее языком…

Губы Дэна на ее шее и плечах, нежные, мягкие, требовательные. Джильда откинула голову назад. Она позволила Дэну снять узенький лифчик бикини, и его жаркий рот ласкал ее грудь. Когда он стал касаться языком ее твердых сосков, она застонала от страсти.

— О Дэн, только не здесь, не на улице, — вспомнив наконец о соседях, попросила она.

Он прижал ее к себе еще крепче. Взглянув ей в глаза, горящие от возбуждения, мужчина почувствовал, как ее почти обнаженное тело тянется к нему.

— Пойдем в дом, любимая.

Собственно Джильда планировала все иначе. Она хотела встретить Дэна в красивом платье, предложить ему выпить. Но разве сейчас имело какое-либо значение, что первым делом пришлось показывать ему дом? Она повела его в спальню. Дэн бросил куртку на стул, Джильда расстегнула его рубашку и жарко поцеловала обнаженный торс. Серые брюки упали на пол, там же очутились трусы. Свои удобные мокасины он сбросил еще раньше. Девушка ласкала его, пока Дэну не показалось, что больше он не выдержит. Она чувствовала твердость и пульсацию его плоти в своей руке. Мужчина застонал.

Он лег рядом с Джильдой на кровать, стянул и бросил в угол белые носки и был теперь полностью раздет и готов ко всему.

Джильда сняла трусики от бикини и тоже бросила их на пол. Возбужденно и страстно склонилась она над Дэном, который настойчиво притягивал ее к себе. Он неторопливо и нежно ласкал ее спину, ягодицы, внутреннюю поверхность бедер, и Джильде показалось, что вот-вот наступит оргазм.

Она шире раздвинула бедра, соскользнула вниз вдоль его тела. Волосы упали ей на лоб, лицо пылало. Движения ее были ритмичными и сильными, а руки Дэна ласкали ее груди, мягко и в то же время уверенно. Потребовалось лишь несколько минут, чтобы они одновременно достигли пика. Волна наслаждения захлестнула их, и Джильда, как сломанный цветок, упала на подушку рядом с Дэном.

На сей раз никто им не мешал, никто не портил песню их любви. В эти минуты они полностью принадлежали друг другу. Как они были близки! Джильда прижалась щекой к лицу Дэна, кожей ощущая его дыхание; его руки крепко обнимали ее.

И опять она подумала, что ничего подобного в жизни еще не испытывала. Никогда и ни в кого не влюблялась она так безудержно и страстно, как в этого мужчину. Она всегда будет желать его.

Дэн тоже считал, что Джильда ни на кого не похожа. И дело не только в прекрасном теле, таком желанном. Он хотел, чтобы она принадлежала ему целиком, со всеми своими чувствами, мечтами, стремлениями.

Позже, когда Дэн был в ванной, а она, медленно приходя в себя, еще лежала на подушках, ей снова вспомнился Джером. Опять возникло чувство вины и настроение стало подавленным. Необходимо как можно скорее поговорить с ним. Она скажет ему правду. Другого выхода нет. Но вернулся Дэн, улыбнулся ей, и она сразу забыла про жениха. Девушка потянулась навстречу Дэну и привлекла его к себе.

Можно сказать, что Джером Фостер был вполне привлекательным мужчиной. Высокий, темноволосый, широкоплечий, этакая смесь Рока Хадсона и Грегори Пека в молодости. Да и сам Джером, разглядывая себя в зеркале во время бритья, находил, что он — парень что надо.

Через открытую дверь ванной он видел спальню. Казалось, что Дороти спит. Тонкая простыня прикрывала ее изумительной красоты тело. Роскошные черные волосы, обычно собранные в скромную прическу, сейчас кольцами вились по подушке. На несколько секунд мужчина забыл обо всем. Он разглядывал Дороти, ее полные, чувственные губы — первое, что привлекло в ней его внимание, — длинные ресницы, отбрасывающие темные полутени на щеки. Под простыней соблазнительно круглилась впечатляющих размеров грудь.

Он влюбился в Дороти, как мальчишка. Сначала попытался, в обычной своей манере, просто игнорировать это чувство. Не подобало изменять Джильде, с которой он был помолвлен.

Но долго выдержать не мог. Когда Дороти дала ему понять, что он ей небезразличен, Фостер сдался очень быстро. Ему хотелось вкусить от этого сладкого запретного плода. Обычно он заботился о своей репутации, к тому же в его положении это было необходимо.

В первую очередь Джером подумал о Джильде. Но она была так далеко, а он сам себе казался иногда страшно одиноким человеком. Дороти была допущена к работе в суде в качестве защитника всего несколько месяцев назад, и он сразу обратил на нее внимание.

Уже ее первый процесс стал газетной сенсацией. Она защищала молодую проститутку, которая убила своего сутенера. Каким-то образом Дороти сумела завоевать расположение присяжных к обвиняемой, при этом она использовала приемы и методы, которые раньше Джером встречал только у старых опытнейших адвокатов, прожженных лис. Как прокурору ему было совсем не просто на этом процессе.

Заключительная речь Дороти могла бы тронуть самых заядлых театралов. Джером тоже был блестящим оратором, но Дороти он уступал. Она делала ставку на эмоции. И хотя ей не удалось выбить оправдательного приговора для своей клиентки, все же назначенное судом наказание оказалось гораздо мягче того, которого требовала сторона обвинения в его лице.

Потом Джером несколько раз случайно встречался с этой женщиной, и они обменивались парой незначительных фраз. А когда оба оказались на грандиозном вечере у Джека, большой шишки в Госдепартаменте, там-то все и началось. Это было четыре недели тому назад.

Джером влюбился в Дороти без памяти. Он сам себе казался школьником. Совсем как при первой встрече с Джильдой. Дороти раскрепостила его, сделала другим человеком. Сначала он думал, что все дело в сексе. Но потом понял, что испытывает к ней нечто большее, чем просто эротическое влечение.

Сейчас он был полностью на крючке. Не то чтобы Дороти непременно хотела женить его на себе. Скорее, наоборот. Она любила самостоятельность и свободу. Но сам он привязывался к ней все сильнее, и это ему совсем не нравилось.

И кроме того… что он скажет невесте, как объяснит происходящее? Джильда доверяла ему. Она полностью полагалась на него. Ей и в голову не приходит, что он спит с другой. Джильда так верила во все хорошее в нем, а ему придется ее разочаровать.

В последние недели Джером старался не думать о Джильде. К счастью, она далеко, в Калифорнии. Она не может неожиданно появиться и застать его в пикантной ситуации. Это почти исключено.

Но ведь проблема была в другом — как ей сказать обо всем. Конечно, очень осторожно и деликатно, но факт все равно останется фактом — тут ничего не попишешь.

Иногда Джером ощущал недовольство и собой, и всем происходящим. Ему хотелось, чтобы все снова стало прежним, когда жизнь шла размеренно и будущее четко вырисовывалось перед ним. Жениться на Джильде. Типично буржуазная семья, дети, дом в Нью-Йорке или в Калифорнии — это уж как они договорятся.

Теперь же все ставилось под сомнение. Дороти и слышать не хотела о браке, а на Джильде он сам уже не мог жениться. Безусловно, его невестой можно увлечься, она очаровательна. Иначе бы он тогда не сдался и не забыл ради нее всех остальных. Но их отношениям не хватало того, что он отлично компенсировал с Дороти.

Эта женщина нравилась ему такой, какой она была. Внешне холодная и рассудительная, умелый адвокат, человек способный, казалось бы, справится с любыми проблемами. Но он-то знал теперь другую Дороти. Это был вулкан, в который он бросался с величайшим наслаждением, прекрасно сознавая, что без ожогов ему не выбраться. Она вызывала в нем страсть, о существовании которой Джером и не подозревал раньше.

Дороти открыла глаза и выпрямилась. Быстрым движением откинула назад черные волосы.

— Что ты так долго делаешь в ванной, дорогой? У тебя сломалась электробритва? Я спешу.

— Через две минуты буду готов, любовь моя. — Джером побрызгал на лицо лосьоном и причесал темные волосы.

Дороти вскочила с постели. Ее нагота была волнующей. Ее нельзя было назвать слишком стройной, но фигура Дороти сводила мужчин с ума. Ни у одной представительницы прекрасной половины Джером не видел такой влекущей груди с крупными сосками, напрягающимися от малейшего прикосновения. О Боже, как он хотел эту женщину!

Ленивой, медлительной походкой Дороти направилась в ванную. Джером поймал ее в свои объятия и стал целовать. Она отклонилась с легким смешком.

— В девять у меня встреча с клиентом. Не могу же я появиться в таком виде.

— Я этого и не хочу, любимая! Все эти чудные штучки принадлежат только мне. — Джером погладил ее грудь и улыбнулся.

Дороти устремилась в ванную. И тут же Джером услышал шум душа. Он решил одеваться.

Временами в ней проскальзывало что-то мальчишеское, дерзкое, и это ему нравилось. Она походила на шампанское, которое сразу всасывается в кровь. Но он совсем не был уверен в том, что и ее влекло к нему так же сильно, как его к ней.

С другой стороны, Дороти была все-таки им увлечена. Их притяжение было взаимным. Ей нравилось, что их характеры абсолютно противоположны. Забавно было соблазнить Джерома Фостера, такого строгого, консервативного и солидного.

Сначала это было ее единственной целью. Добьется или нет? Но потом что-то изменилось. Она пылко влюбилась в этого мужчину, который оказался совсем другим, чем представлялся многим внешне. И Дороти совсем потеряла из-за него голову.

Но если бы он сделал ей предложение, она отказала бы. Она видела, как несчастны в браке ее родители. Мать очень страдала из-за деспотичного, властолюбивого отца. С тех пор в Дороти крепко засела мысль, что брак убивает любовь. И поэтому она не хотела выходить замуж. Даже за такого человека, как Джером Фостер.

Было очевидно, что он стремился к размеренной семейной жизни. Однако неясно, как им решить эту проблему. Впрочем, она еще не стояла на повестке дня. Они ведь совсем недавно нашли друг друга. Пока еще были привлекательны другие ценности, и Дороти Брент делала ставку на них. Она сумеет привязать Джерома к себе и без обручального кольца.

4

— Подействовало. — Дэн заключил Джильду в объятия. Они встретились следующим днем, чтобы вместе перекусить. У Дэна было мало времени, и они зашли в один из ресторанов быстрого обслуживания в центре. Садясь за столик, девушка удивленно взглянула на него.

— Что подействовало? Ты принял стимулирующее средство? О чем ты говоришь?

Дэн рассмеялся.

— Ты считаешь, что мне нужен еще какой-то стимулятор?

Джильда улыбнулась.

— Конечно, нет. Пока я тобой довольна. Даже очень, дорогой. — Она погладила его руку.

— Я говорю о Вирджинии Кендэлл. Ты же знаешь, что я ей написал. И с тех пор не слышу от нее ни звука.

К столику подошла официантка. Они заказали два чизбургера и кофе.

— Ее молчание может быть совершенно не связано с твоим письмом. А если она куда-то уехала?

— Ну почему ты лишаешь меня удовольствия? Я был уверен, что мое послание убедило ее. — Дэн прикинулся возмущенным.

Джильда снова погладила его по руке.

— Может, так оно и есть. Не смею судить об этой даме. Как хоть она выглядит?

— Миниатюрной ее не назовешь. Плотная блондинка, но не безобразная. — Дэн ухмыльнулся. — Самое ужасное в ней, это, безусловно, голос. Но ты его уже слышала. Увидимся сегодня вечером у меня? Потом сходим куда-нибудь поужинать. Ты любишь китайскую кухню?

— По правде сказать, никогда ее не пробовала, — призналась она.

Дэн не поверил.

— Ты никогда не бывала в китайском ресторане?

— В некоторых вещах я довольно консервативна. — Джильда не сдержала улыбки. — Стейк и салат — тоже неплохо. А кто станет возражать против хороших гамбургеров?

— Или чизбургеров, — добавил Дэн, поскольку официантка их как раз принесла.

— Надеюсь, в ресторане мне не придется есть палочками, — сказала Джильда.

— А это как сама захочешь. Приборы там тоже подают.

— Значит, можно и цивилизованным способом.

— Но зато, когда умеют ловко обращаться с палочками, это выглядит здорово, — заявил он.

Джильда с огромным аппетитом впилась зубами в свой чизбургер. Потом, вытерев губы салфеткой, спросила:

— А что, собственно, ты написал этой Кендэлл? Надеюсь, не такое письмо, с которым она может побежать к своему адвокату?

Дэн выпил глоток кофе.

— Вряд ли его можно назвать очень сдержанным. Но в юридических вопросах я разбираюсь.

— Правда? — Глаза Джильды блеснули.

— Я был вне себя от злости, когда печатал это письмо. И моя машинка могла, конечно, выдать нечто такое. Ну и что? Главное, чтобы она не насиловала при мне рояль и свой голос. Какие там арии Кендэлл голосит целыми днями — это ее проблема. Но я не потерплю, чтобы она устраивала свою какофонию, когда я дома, да еще с прекрасной гостьей.

— Она может принять твое письмо слишком близко к сердцу.

— Давай не будем больше говорить о ней. Поговорим о себе. — Дэн влюбленно посмотрел на нее. — Как хорошо, что мы встретились в обед. День уже не кажется таким длинным.

Джильда была того же мнения. С тех пор как она полюбила Дэна, ей хотелось все время находиться рядом с ним. И это было связано не только с сексом.

Девушке нравился его простой, веселый характер, но она принимала и внезапную ярость, охватывающую его при звуке голоса Вирджинии. Ей было так хорошо с ним, что прежняя жизнь, до их встречи, представлялась пустой.

Но где-то в подсознании, как зловещий знак, опять всплыло имя Джерома. Вчера она получила от него письмо. Раньше он писал длиннющие письма, но это оказалось на удивление коротким.

Он писал о своей работе, о том, как ужасно в Нью-Йорке летом, но все равно он его любит. Заканчивалось письмо обычными пустыми любезностями. С ощущением вины Джильда отложила его в сторону.

Нужно позвонить Джерому, сказать пару дружеских слов. И предупредить, что она собирается приехать в Нью-Йорк. Тогда, при встрече, она ему все скажет.

— О чем ты задумалась? — спросил Дэн. Он предложил Джильде сигарету и закурил сам. — Спорим, отгадаю.

— Я тебе еще не говорила о Джероме.

Дэн забыл про сигарету.

— Соперник? — насторожился он.

— И ты хочешь вызвать его на дуэль? — усмехнулась Джильда.

— Итак… кто же этот Джером?

Коротко, почти в телеграфном стиле, она рассказала ему историю своих отношений с Джеромом. Дэн выслушал ее внимательно.

— Слава Богу, что он в Нью-Йорке. — Дэн ухмыльнулся.

Джильда рассмеялась.

— И это вся твоя реакция?

— Помолвки расторгаются. Было бы хуже, если бы ты сказала, что замужем. Вот это было бы настоящим шоком. Тогда пришлось бы ехать в Лас-Вегас или в Рено. Там можно довольно быстро получить развод.

— У тебя очень практичный склад ума.

— А разве это не разумно? — он опять ухмыльнулся.

— Но можно ли руководствоваться одним только разумом?

Дэн взял руку Джильды и крепко ее сжал.

— Послушай, я хочу, чтобы ты была со мной. Я не отдам тебя никакому ньюйоркцу. Такого не произойдет, Джильда.

— Я тоже никуда не хочу от тебя уходить. Но я должна была тебе все сказать. А кольцо я Джерому верну. И, естественно, мне придется с ним объясниться.

— С этим можно не тянуть. Позвони ему и скажи, что произошло.

— После стольких лет знакомства так просто это не сделаешь. Я должна с ним увидеться.

— Ты хочешь поехать в Нью-Йорк? Одна… без меня?

Джильда улыбнулась.

— Я много лет жила без тебя. И, как видишь, ничего со мной не случилось.

— Но теперь-то все по-другому. Или ты хочешь сказать, что я тебе не нужен, что ты и сама справляешься?

— Ты мне нужен, Дэн. Ты мне невероятно нужен. И ничего другого я сказать не хотела. Но я не могу ехать в Нью-Йорк с тобой. С этим я должна разобраться сама.

— Когда ты поедешь? — спросил Дэн.

— Еще не знаю. — Джильда нервно разминала кусочек хлеба, оставшийся на тарелке. — Пока еще не решила. Ты знаешь, это очень неприятно.

— Хочешь проверить наши отношения? Убедиться, что выдержишь жизнь со мной?

Джильда посмотрела на него.

— Тут нет никакой связи. Мне все уже ясно и не нужно времени для размышлений. Нужно только спокойно обдумать, как преподнести это Джерому. Не хочется причинять ему боль. Он не должен чувствовать себя оскорбленным. Ведь он, в сущности, отличный парень.

— Не сомневаюсь. Иначе ты не собиралась бы выйти за него замуж. Но раз уж ты придаешь такое значение кольцам, Джильда, тогда я тоже подарю тебе кольцо.

— Поговорим об этом в другой раз, — возразила она. — Это не к спеху.

* * *

Вечером Джильда пришла к Дэну. Он купил огромный букет темно-красных роз, которые очень живописно смотрелись в стеклянной вазе на круглом белом столе. В черно-белом металлическом канделябре, гармонично вписывающемся в общий интерьер, горели свечи.

— Сегодня подходящий день для шампанского, — сказал Дэн и исчез на кухне.

Девушка присела на черный кожаный диван, взглянула на гравюру Дали, висящую на противоположной стене. Дэну нравился этот художник, и вообще он предпочитал современное искусство.

Дэн быстро вернулся, держа в руках ведерко со льдом, из которого выглядывало горлышко бутылки шампанского и два высоких узких бокала.

— «Вдова Клико» хорошей выдержки, — прокомментировал он. — Не то что эта калифорнийская дрянь, которая только называется шампанским.

Джильда с улыбкой посмотрела на него.

— Ничего другого я от тебя и не ожидала.

— У меня очень простой вкус, — сказал Дэн. — Всегда только лучшее.

— Кто-то уже говорил такое до тебя.

— Ну и пусть! Я вовсе не стремлюсь быть оригинальным. Но мне нравится такой подход. — Он наполнил бокалы, протянул один Джильде и чокнулся с ней. — За чудесный вечер, — произнес он, усаживаясь на диван рядом с девушкой.

На ней было ярко-красное платье со смелым узким вырезом, который при каждом движении соблазнительно демонстрировал великолепно очерченную грудь. Короткий подол не прикрывал коленей. Дэн смотрел на нее и чувствовал, что безумно влюблен.

Они пили шампанское и обсуждали, как провести остаток вечера. Когда целовались, его прикосновения возбуждали Джильду…

— Как здорово, что ты никогда не носишь лифчиков, — сказал Дэн. Он не смог удержаться, и его рука проникла в вырез ее платья, лаская упругую обнаженную грудь.

— Может, стоит начать? — улыбнулась она.

— Ни в коем случае. У тебя лучшая на свете фигура, малышка. Мне постоянно хочется ощущать твою близость, днем и ночью. — Высвободив ее грудь, он стал жарко целовать напрягшиеся соски. И снова Джильда почувствовала возбуждение от прикосновений Дэна.

Они действовали на нее, как наркотик. Стоило принять самую малость, и она уже вся пылала, хотела ощущать его в себе целиком. Теперь рука Дэна осторожно продвигалась между ее бедер, и в этот момент с верхнего этажа обрушилась фортепианная музыка. Рука замерла на полпути, на его лице появилось выражение крайнего негодования.

Вирджиния исполнила вступление и завела: «Добра и тиха улыбка его…»

— Боже, только не это! Только не «Гибель любви Изольды»!

Он отодвинулся от Джильды, закурил сигарету. Девушка допила свой бокал. Вагнер действовал отрезвляюще. В определенные моменты не каждому по вкусу такая музыка.

— Похоже, твое письмо дало противоположный эффект. — Джильда тихонько засмеялась.

— Если бы она мне попалась! — прорычал Дэн. — Но она мне не откроет дверь, бесполезно даже пытаться. Не хочет меня видеть. И знает почему.

— Давай сначала съездим в китайский ресторан, — предложила Джильда. — А к нашему возвращению дама, может быть, угомонится.

Он тяжело вздохнул.

— Вагнер написал массу опер. Кто знает, на какой ее заклинит в следующий раз? Но завтра она снова кое-что найдет в почтовом ящике. И на этот раз я буду грубее.

Джильда, улыбаясь, погладила его по руке.

— Подумай о правовом аспекте.

— Плевать я на него хотел. Я не в состоянии больше выдерживать то, что она со мной вытворяет. И пусть знает об этом.

Девушка придвинулась к нему, скользнула в его объятия. Ее влекущий рот был настолько соблазнительным, что Дэн не устоял и впился в него поцелуем.

— Успокоился немножко? — спросила Джильда, оторвавшись от Дэна.

— Ах, детка, я так хотел все красиво устроить.

— Отложить дело еще не значит отказаться от него навсегда. А пока давай исчезнем ненадолго.

— При собственной квартире я вынужден постоянно где-то искать себе пристанище. — Он посмотрел на потолок. Кендэлл не умолкала.

Джильда встала и взяла Дэна за руку.

— Давай просто поужинаем у меня. Там нас не тронут ни Вирджиния, ни Вагнер.

Послеобеденное время Дороти посвятила Джерому. Он непременно хотел купить себе новый костюм, и она, естественно, поехала с ним к Барни на Седьмую авеню. Джером был из тех, кто быстро принимает решения, и сразу нашел то, что искал.

Потом они немного прошлись по Пятой авеню, хотели поужинать в одном из ресторанов Башни Трампа, но все было переполнено посетителями, и тогда они поехали в Гринвич-Виллидж.

Дороти любила этот район, откуда была родом. Она считала, что он сохранил всю свою романтичность и красоту, хотя модно было утверждать, будто он уже не тот. Но для нее это место оставалось самым красивым с Нью-Йорке.

Они ужинали в прокуренном ресторане. Горели свечи, играл джаз — он снова был здесь популярен. Перед едой выпили традиционный мартини и слушали рыдающий саксофон, от которого вибрировали бокалы на стойке бара. Джерому нравилась атмосфера этого ресторана в стиле сороковых годов. Все здесь было немножко старомодным, что привлекало и завораживало его.

Напротив него сидела Дороти в платье из шелковой тафты цвета синей сливы. Ее великолепные черные волосы не были заколоты, а свободно спадали на плечи. От этого она казалась моложе и еще более привлекательной.

Рискованное декольте, выразительно подчеркивающее роскошные округлости, усиливало это впечатление.

— Почему ты на меня так смотришь? — спросила она. — Ты меня смущаешь.

— Я как раз кое о чем подумал.

— Это я поняла. — Дороти отпила глоток мартини и посмотрела ему в глаза. — Мы с тобой совсем ненормальные, ведь так?

— Разве это ненормально быть влюбленными?

— В общем-то нет. Но только я никогда не думала, что это со мной случится еще раз и с такой силой.

Джером засмеялся.

— Можно подумать, что ты уже находишься по ту сторону добра и зла. А ведь тебе всего тридцать.

— В последние годы я была так занята работой, что мужчины перестали что-либо значить для меня. Теперь я наверстываю упущенное.

— Надеюсь, это не единственное, что тебя со мной связывает, — съязвил он.

Дороти улыбнулась ему. Это была влюбленная улыбка счастливой женщины.

— Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь, Джером. Мы потрясающе подходим друг другу, и не только в постели.

— Но и там тоже, — уточнил он.

— Больше ты ни о чем не можешь думать, дорогой?

— Когда ты рядом и так соблазнительна, как сегодня, нет, не могу.

— О мужчины! — воскликнула Дороти.

— Когда-нибудь тебе придется остановить свой выбор на одном из них. Я имею в виду, на длительное время, — поддразнил Джером.

— Это что, завуалированное предложение?

— Ничего не имею против того, чтобы как можно скорее предстать с тобой перед мировым судьей, — сказал он вполне серьезно.

— Об этом лучше не начинай, Джером. Я не гожусь для брака, слишком уж самостоятельна. Мне необходима моя маленькая, очень личная свобода.

— Разве я похож на человека, который лишит тебя ее?

— Аппетит приходит во время еды. Как только мы будем прикованы друг к другу…

— Господи, звучит так, будто ты станешь моей рабыней. Прикованы! — Он неодобрительно покачал головой.

— Почему тебя не устраивает то, что есть, Джером?

— Я из тех мужчин, которые хотят создать семью. И уже давно об этом думаю.

Она засмеялась.

— Со мной ты попал впросак. Бедный Джером!

Самое время было выложить все. До сих пор Джером не рассказывал о Джильде.

— Есть одна девушка в Калифорнии. Совершенно очаровательная. Мы знакомы уже много лет. У нее небольшой дом в Малибу.

Дороти замерла.

— Ты хочешь сказать, что женишься на этой девушке, если я откажу?

— Я не женюсь на Джильде. Не смогу. Все изменилось с тех пор, как я встретил тебя. Но формально я с ней помолвлен, — признался он и почувствовал облегчение.

— Какой приятный сюрприз перед едой! — Дороти допила свой мартини. — Впрочем, ничего удивительного. Такой человек, как ты!

— До тебя моя жизнь была в полном порядке. Сейчас все стало немножко сложнее. Но я и не хочу никого другого, Дороти, только тебя. Я просто с ума схожу. К тому же я высоко ценю твои человеческие качества. А как юрист ты меня иногда просто поражаешь.

— А кто эта девушка? Где она работает? Ты сильно был в нее влюблен? — Дороти смотрела на него с надеждой.

— В юности Джильда была моей мечтой. Все эти годы мы никогда не теряли друг друга из виду. Она работает судебным следователем в Лос-Анджелесе. У меня есть перед ней обязательства.

— Что ты этим хочешь сказать, Джером? — допытывалась Дороти.

— Я хотел только изложить факты, и все. Я сделал свой выбор, Дороти. Ты это знаешь. Когда-нибудь я должен буду во всем признаться Джильде.

Она подняла брови.

— До сих пор ты не нашел для этого времени?

— В чем-то каждый может смалодушничать. Ее приезд — не слишком радужная перспектива. Но я не могу ей отказать. Этот разговор должен состояться. — Он пожал плечами.

— Предстоящее объяснение меня не радует. Все-таки ты был в нее влюблен. Не возникнет ли сложностей? — Женщина прищурилась.

— С Джильдой? Никогда. Ей придется принять то, что я ей скажу. Но как бы это сделать поделикатнее? Она чертовски порядочна. Уверен, ей и в голову не приходило позволить себе что-либо с другим. Она знает, что принадлежит мне. Во всяком случае, верит в это.

— Так, может, тебе на ней жениться?

— И это говоришь ты, Дороти? — Джером был потрясен. — Я полагал, что ты меня любишь.

Улыбка ее слегка померкла.

— Да, люблю. Клянусь, это так, Джером. Такое произошло со мной впервые с тех пор, как подростком я отчаянно влюбилась в своего школьного учителя. Но я не хочу, чтобы из-за меня твоя Джильда стала несчастной. Ведь от такой бесцеремонной отставки можно даже свихнуться.

— Этого я и боюсь. Если бы я мог раздобыть для нее какого-нибудь приятного молодого человека! Если бы она сама полюбила другого!

— Вы помолвлены, и она рассчитывает на тебя, — произнесла Дороти. — О ком-то другом речи быть не может. Ты и сам в это не веришь. Конечно, если она действительно такая, как ты ее расписал.

— Что же мне делать?

— Ты должен все выложить начистоту, и как можно быстрее. Ты должен быть честным с ней. Это тот минимум, который ты обязан выполнить.

Джером вздохнул и достал сигарету.

— Я очень хорошо отношусь к Джильде, — сказал он. — Наверно, она стала бы прекрасной женой. У нас были бы дети. Жизнь протекала бы спокойно и размеренно. Но теперь я смотрю на все другими глазами. И другого хочу от жизни. Хочу большого, сильного чувства. А это возможно только с тобой, Дороти.

— Но я не могу предложить тебе в ответ нечто равноценное. — Дороти снова улыбнулась. — Брак, дети — все это просто не для меня. Не сомневаюсь, что с Джильдой у тебя получилось бы лучше.

— Давай прекратим этот разговор. Он ни к чему не приведет. Ничего не изменит ни в моих чувствах, ни в моих намерениях. Ты слишком глубоко вошла в мою жизнь, чтобы я смог когда-либо продолжить отношения с Джильдой. Ты дала мне совершенно новое мироощущение.

— Ты мне тоже, Джером. Мне невыносима сама мысль, что однажды тебя не будет со мной.

— Я с тобой, дорогая! С тобой безраздельно. Никто и не думает о расставании.

— Но ты же не хочешь остаться холостяком. Ну и как нам все это совместить?

— Пока не знаю. И сейчас меня это не волнует. Ведь у нас есть время, Дороти. Возможно, когда-нибудь я начну думать, что самое лучшее — быть свободным, ничем не связанным. Или вдруг тебе захочется иметь детей.

— Дети, — повторила Дороти, и это прозвучало так, будто речь шла об инопланетянах. — Честно сказать, об этом я еще не задумывалась. Но знаю, что пора. Ведь не очень хорошо иметь позднего ребенка.

— Вот и подумай. А я всегда в твоем распоряжении.

— Но это не значит, что я разрушу все свои планы. — Она улыбнулась. — Вероятно, я действительно однажды захочу иметь ребенка. Каждая женщина должна испытать материнство. Но вступать для этого в брак совершенно необязательно.

— Давай на некоторое время оставим теорию, — попросил Джером, открывая меню в кожаном переплете. — Посмотрим, как через пару месяцев все будет выглядеть на практике.

— Но с Джильдой ты должен поговорить не откладывая.

Он снова вздохнул.

— Этого не избежать.

5

— Вечер? — переспросила Джильда. — Что-то официальное? Одеться по высшему разряду?

— Обычная вечеринка. Ничего особенного. День рождения Джека, это мой коллега по работе. Если я не приду, он очень обидится. Но без тебя я, конечно, не пойду. Так как? — Дэн застал Джильду по телефону дома в обеденное время.

— И где будет вечеринка?

— В Санта-Монике. Я заеду за тобой в половине девятого. Договорились?

— О’кей, — ответила она. — Согласна. Не отдам тебя на растерзание.

— Я всегда знал, что ты прелесть. До вечера, малышка!

Джильда была не в восторге от приглашения. Никогда не знаешь, кого встретишь на такой вечеринке. По работе она имела дело со многими. А если ее узнают, заговорят на профессиональные темы?

Может, стоит как раз сейчас сказать Дэну правду? Но она уже представляла, как он отреагирует. Скорее всего, очень обидится, и будет прав.

Но не стоит заранее об этому думать. Возможно, предстоит вечеринка для узкого круга, с небольшим количеством гостей. И ничего не случится. Джильда решила надеть новый черный шелковый комбинезон с глубоким вырезом на спине. Она купила его в бутике на бульваре Сансет и хранила для торжественного случая.

Дэн должен сегодня блеснуть ею. Он немножко тщеславен, как любой мужчина, и будет доволен, если ее найдут сногсшибательной.

Спереди комбинезон выглядел очень скромно. Но стоило Джильде повернуться, как мужчины могли бы просто потерять дар речи. Джильда подобрала к одежде золотистые босоножки на высоких каблуках и старинное мексиканское ожерелье — цепочку из трех рядов с множеством пестрых подвесок. «Чересчур смело», — подумала она, разглядывая себя в зеркале. Впрочем, робкой она никогда не была.

Дэн заехал за ней, как договорились. Ее наряд привел его в восторг. Все в ней приводило его в восторг. Он был увлечен Джильдой без памяти.

В его машине, которую он уже давно отремонтировал, они ехали вниз по бульвару Санта-Моника до виллы, стоявшей прямо на берегу. Около нее была припаркована масса автомобилей. Из сада доносились звуки смеха и музыки.

— Кажется, к началу мы опоздали, — заметила Джильда. — Такое впечатление, что вечер в полном разгаре.

— Да, я немножко задержался. Но ничего страшного. Мы поздравим виновника торжества, выпьем пару бокалов и тихонько исчезнем, если только тебе не понравится компания Джека и его друзей.

— Я не привередлива.

Когда они вышли из машины, Дэн обнял Джильду за плечи.

— Это я в тебе и люблю. Прелестная скромная американская девушка. Воплощение моей мечты.

Они поднимались по каменным ступеням, ведущим в сад. Большинство гостей с бокалами в руках собрались на террасе и вокруг бассейна. Рядом с ним был устроен стол с холодными закусками. Играл маленький оркестр. Пахло духами и цветами апельсиновых деревьев.

Дэна и Джильду встретили дружескими приветствиями. Они бодро отрапортовали поздравления, и тут же кто-то сунул им в руки стаканы для виски. Дэн остановил свой выбор на «бурбоне», девушка последовала его примеру.

Он повел ее знакомиться со своими друзьями. Джильда чувствовала, что привлекает внимание. По глазам и улыбке Дэна она видела, что он гордится ею.

В тот момент, когда они с коллегой Дэна Марком и его молодой женой Дженнифер говорили о новом фильме Стивена Спилберга, приехала еще одна опоздавшая пара. Джильда смотрела на женщину в модном платье-сафари, и она показалась ей знакомой.

Правда, имя женщины вылетело у нее из головы. Но она знала, что имела с ней дело. Она прекрасно помнила ее дочь, у которой при задержании обнаружили в сумочке пакетик героина. И тут она вспомнила имя: Глория Сеттер.

Джильда занервничала. Пока еще Глория и сопровождающий ее мужчина разговаривали с хозяином дома. Но когда-нибудь они присоединятся к остальным гостям, и тогда встречи будет не избежать.

Джильда потянула Дэна в сторону. С Глорией она ни в коем случае не хотела столкнуться. Дэн не подготовлен, будут неприятности.

— У меня вдруг ужасно разболелась голова, — произнесла девушка. — Со мной это уже было сегодня после обеда.

— Почему бы тебе не принять таблетку?

— На некоторые лекарства у меня аллергия. Если я выпью аспирин, то сразу покроюсь красными пятнами. — Джильда грустно усмехнулась. — Лучше немного прогуляться по пляжу. Свежий воздух, море…

Дэн нерешительно взглянул в сторону Джека.

— Но ведь мы приехали только час назад.

— Какое это имеет значение, если ужасно болит голова? Что же мне теперь, мучиться здесь? Хорошо, я поеду домой, а ты оставайся.

— Об этом не может быть и речи. Конечно, я провожу тебя. Ты уверена, что прогулка вдоль моря тебе поможет?

— Абсолютно. У меня уже есть опыт.

— О’кей, попытаемся улизнуть тайком. Джек нас ни за что не отпустит.

Они шли по пляжу, Дэн обнимал Джильду за плечи. Давно стемнело, на небе стояла луна. Волны ритмично накатывались на берег, оставляя на песке белую пену, исчезающую через несколько секунд.

— Тебе получше, дорогая? — спросил Дэн.

Джильда улыбнулась и глубоко вздохнула.

— Наверно, мне нужно выпить кофе.

— Что мы и сделаем, как только приедем к тебе. Или поедем ко мне?

— Сегодня мне совсем не до Изольды.

— Мне тоже. — Дэн засмеялся. — За это время Кендэлл уже наверняка получила второе письмо. Я не поскупился на угрозы. Должна же она наконец сообразить, что в таком большом доме следует считаться с другими жильцами.

— Ты ей угрожал? — Джильда нахмурилась.

— Еще как. Я, что называется, отпустил тормоза, не мог иначе. Эта баба продолжает измываться надо мной. Я бы не принимал ее чертовы арии так близко к сердцу, если бы мог ей все высказать в лицо. Тогда бы я разрядился. Но она прячется от меня.

Джильда убрала со лба волосы, которые ветер сдувал ей на лицо.

— Как ты относишься к талантливым женщинам, занимающимся искусством?

— Если ты намекаешь на Кендэлл, то заблуждаешься. Ты же ее слышала. Разве это имеет хоть какое-то отношение к искусству, к таланту? — Дэн неодобрительно покачал головой.

— Думаю, имеет, — возразила Джильда. — Музыка Вагнера звучит на фортепиано именно так.

— И ты считаешь, что у Вирджинии хороший голос?

— Так прямо я не могу этого утверждать. Пожалуй, все дело в том, любит человек оперу или нет, — ответила она.

— Но я-то никогда не отличался пристрастием к драматическому вокалу. Верхние тоны меня просто нервируют. Я заболеваю от них. — Дэн печально вздохнул.

Джильда прижалась к нему, положила голову на его плечо. Может быть, сейчас подходящий момент, чтобы поговорить с Дэном начистоту? Когда-то он должен узнать, что полюбил интеллектуалку. Что же, в конце концов, тут такого?

— Ты действительно не смог бы любить девушку интеллектуального склада? — спросила она в лоб.

— Ну что за вопросы ты сегодня задаешь? Должно быть, из-за головной боли. Тебе известна моя точка зрения.

— Это предвзятость, — стояла на своем Джильда.

— Ошибаешься! — не согласился Дэн. — Я знаю, о чем говорю.

— А я знаю потрясающе привлекательную молодую женщину, которая работает судебным следователем.

— Боже упаси! — воскликнул Дэн. — Только этого мне не хватало! Дамы, которая всегда все знают лучше всех. Ужас! Никогда не смог бы любить эмансипированную бабу. Но к чему эти разговоры? Ведь у меня есть ты, Джильда, и никого другого мне не нужно. Ты именно такая, о какой я мечтал.

— Если бы ты встретился с одной моей знакомой, с Моной, то ни за что бы не догадался, какие у нее светлые мозги.

— А вот тут ты крепко ошибаешься, — заявил он. — Таких женщин я чую за милю, и все — реакция нулевая.

— Значит, ты убежден, что никогда не смог бы влюбиться в деловую женщину? — Джильда не сдавалась.

— На сто процентов. На это у меня очень тонкий нюх. Или, если хочешь, интуиция. Ах, Джильда, дорогая, давай сменим тему на более приятную. Я люблю тебя и нахожу тебя просто очаровательной. И хотел бы быть с тобой до конца своих дней.

— Давай для начала переживем ближайшие недели, — невесело улыбнулась девушка.

— Звучит так, как будто ты связалась с каким-то монстром.

Джильда обняла его за шею и поцеловала.

— Ничего такого я не думала, Дэн. И ты это знаешь. Но к чему сейчас так далеко загадывать? Давай наслаждаться теми часами, когда мы вместе. Наслаждаться каждым мгновением.

— А как твоя голова? — мягко спросил он. Его нежные губы ласкали ее шею.

— Уже лучше. Поехали ко мне! После кофе мне совсем полегчает. Я буду в полном порядке.

У Дэна тоже вдруг пропало всякое желание возвращаться на вечеринку. Мысль провести вечер наедине с Джильдой была гораздо заманчивей. Он снова обнял ее за плечи, и они направились к машине.

В Малибу Джильда первым делом принялась готовить кофе. Дэн сидел на террасе и смотрел через сад на море. Света они не зажигали. И даже когда она стала накрывать на стол, Дэн предпочел не включать его.

— Так приятнее. Мне нравится, когда светят только луна и звезды. А как сверкает вода в бассейне!

Джильда провела рукой по его волосам.

— Я и не знала, что ты романтик.

— Все дело в том, кто меня вдохновляет, — улыбнулся Дэн. Блеснули белые зубы.

Как она любила его губы!

Они пили кофе и курили. Он сказал, что ему очень понравился комбинезон, который она надела на вечер.

— Но без него ты еще красивее, — добавил Дэн, и Джильда рассмеялась.

— Голова у меня больше не болит. Кофе помог.

Мужчина схватил ее за руку.

— Давай поплаваем в бассейне? Вдвоем и совсем голыми?

Он так сказал это, что девушка сразу ощутила во всем теле жаркую волну возбуждения.

— Может быть, ты боишься соседей? — спросил Дэн глуховатым от сдерживаемого волнения голосом.

— Они уехали еще вчера и нам не помешают. Но плавать сейчас, среди ночи?

— Ты этого еще никогда не делала? — удивился он.

— Нет, — призналась Джильда.

— Так чего же мы ждем? — И Дэн начал раздеваться.

Джильда наблюдала за ним. Он нравился ей раздетым. Она любила его тело, такое стройное и мускулистое. Все еще колеблясь, сняла цепочку, сбросила босоножки.

Она опять почувствовала то возбуждение, которое снова и снова бросало ее в объятия Дэна. В чем секрет исходящего от него эротизма, которому она не могла противостоять? Видимо, такие вещи не поддаются объяснениям.

Джильда сняла комбинезон и положила его на стул. На ней остались только маленькие черные кружевные трусики. Дэн прижимал ее к себе, пылко целовал, его ласковые пальцы пробирались сквозь черное кружево туда, где находились самые чувствительные, самые возбудимые точки.

— Мы же собирались плавать? — осевшим голосом напомнила Джильда.

Дэн засмеялся:

— Чуть не забыл.

Джильда развязала тонюсенькие тесемочки, которые удерживали трусики на бедрах. Кружевной лепесток упал на пол. Она взяла Дэна за руку и они побежали по каменным плитам к бассейну. Их тела белели в лунном свете.

Они прыгнули в воду, подняв высокий сноп брызг. Бассейн имел вытянутую форму, и Дэн поплыл свободными мощными бросками. Джильде с трудом удавалось поспевать за ним. Вдруг он остановился, схватил ее, притягивая к себе все ближе и ближе. Их обнаженные тела тесно прижались друг к другу, только ноги оставались свободными. Это возбуждало необычайно остро.

Дэн неистово целовал ее, его язык настойчиво пытался проникнуть в ее рот. В эту минуту Джильда забыла обо всем. Она полностью отдавалась захлестнувшему ее влечению и чувствовала своими бедрами его растущее желание.

— Если мы сейчас же не пойдем в дом, я ни за что не отвечаю, — с трудом переводя дыхание, проговорила девушка, когда рот Дэна оторвался от нее.

— Любимая, ты самая потрясающая женщина на свете, — ответил он. — С тобой даже поплавать нельзя, все сводится к одному. Тебе когда-нибудь говорили, что ты невероятно сексуальна?

Джильда подплыла к лесенке, ведущей из бассейна. Энергичным движением отбросила назад мокрые волосы. Капли воды попали в лицо Дэну. Он засмеялся.

Ему нравились в Джильде естественность, необузданность и абсолютная раскованность. Ему хотелось обнимать ее, чувствовать так близко, как только мужчина может чувствовать женщину в интимнейшие моменты.

В дом войти они не успели. На садовых качелях Дэн притянул Джильду к себе. Его горячий жадный рот не оставлял ни одного нецелованного местечка на ее мокром теле. Джильда пыталась сдерживаться, ей хотелось дождаться момента, когда Дэн войдет в нее целиком. Но она была настолько перевозбуждена, что застонала, настигнутая волной сладострастия.

— Я и не знал, что так нужен тебе, малышка, — прошептал Дэн, когда его рука затерялась между ее бедрами. Через несколько секунд он уже вошел в нее уверенно и жестко. Его жаркие губы прижались ко рту Джильды, и на сей раз они вместе достигли пика наслаждения. Она была как в дурмане, совершенно оглушена. Колени у нее дрожали.

— О Боже, как я люблю тебя, Дэн.

— Джильда, моя единственная, неповторимая Джильда. — Быстрыми легкими поцелуями он покрыл ее шею, плечи.

Широко раскрытыми глазами Джильда смотрела в ночное небо. Какой чистый и прозрачный воздух сегодня, и звезды так близко, кажется, можно рукой достать.

— Тебе, наверно, ясно, что мы принадлежим друг другу, — сказал он чуть позже, когда они, тесно обнявшись, шли к дому. — Такое может происходить только с людьми, которые созданы друг для друга. Абсолютная гармония — это большая редкость.

— Тебе виднее. У тебя есть опыт. — Джильда улыбнулась.

— Вот я и вижу, — ответил Дэн. Он бережно взял в руки ее лицо и поцеловал. — Поэтому никогда от тебя не откажусь.

* * *

— Сегодня ты был рассеян, мой милый. — Дороти шла рядом с Джеромом после судебного заседания по высокому холодному вестибюлю здания суда. — Твоя заключительная речь оказалась небезупречной.

Джером нервно курил сигарету.

— Знаю, — ответил он.

Большие темные глаза Дороти взглянули на него.

— Есть какая-то причина?

— Вполне уважительная. Джильда объявила, что приедет в субботу. Вчера вечером мы разговаривали по телефону. Через два дня она будет здесь. — Он нахмурился.

— Ах, вот в чем дело. Теперь понятно. Это тебя немножко выбило из колеи.

— Можно и так сказать, — кивнул Джером.

— Будет лучше, если ты наконец расставишь точки над «i». Все терзания останутся позади, — посоветовала она.

— Но в данный момент все как раз впереди. Не слишком приятная перспектива. И встреча с Джильдой меня совсем не вдохновляет. — Он остановился у окна и, глубоко погрузившись в свои мысли, смотрел на автостоянку. — Может, даже захочет остаться на выходные. Она иногда рвется посмотреть спектакль на Бродвее или еще что-нибудь в этом духе. Время от времени Джильде приходят в голову безумные идеи. Тогда Малибу начинает ей казаться провинциальным и мещанским.

— Скорее всего, она приезжает только для того, чтобы переспать с тобой. Тебе не приходило это в голову? — Дороти остановилась рядом с ним. — Это было бы вполне естественно. В конце концов, вы помолвлены. И не всегда же жить одними воспоминаниями.

— Ты пытаешься меня напугать? — спросил Джером.

Женщина иронично усмехнулась.

— Тебя что, пугает сама мысль переспать с Джильдой?

— Ты знаешь, что я никогда не стал бы тебя обманывать. Теперь я просто не смогу лечь с ней в постель. А это значит, объяснение состоится уже в субботу после обеда. Иначе нельзя. Не могу же я два дня разыгрывать влюбленного, а напоследок сказать ей все, как есть.

— Да, это было бы просто непорядочно, — согласилась Дороти.

— Проклятье! А я-то думал, что на выходные мы сможем поехать на Лонг-Айленд, расслабиться, посмотреть на море и прочее.

— Для этого мы еще найдем время, Джером, — утешила его женщина. — По-моему, очень хорошо, что она приезжает. Пора внести во все ясность. В чем-то мне ее даже жаль. Представляю, как она явится, полная честолюбивых планов и желаний, а ты ее так разочаруешь.

— Думаешь, меня это не угнетает? Если бы она еще была той девушкой, которую можно утешить с помощью бриллиантового колье от Тиффани. Но Джильда совсем другая. Она никогда не придавала значения ни драгоценностям, ни тряпкам.

— Безусловно, женщина, достойная внимания. Жалко, что я не могу с ней познакомиться.

— Это уже было бы извращение, — сказал Джером. — Не хватает еще, чтобы вы стали лучшими подругами. Даже мысль об этом мне невыносима.

— Она и не обсуждается, — успокоила его Дороти и улыбнулась. — И все же ты должен обойтись с ней деликатно.

— Деликатно, как палач. — Джером покачал головой. — Независимо от формы суть-то останется одна: я должен с ней расстаться. Ах, Дороти, я действительно не знаю, как выйти из этого положения.

— И это я слышу от тебя! — Она поправила на нем слегка съехавший в сторону галстук. — От человека, у которого столь великолепно подвешен язык, который всегда находит верные слова. Может, сегодня в зале суда ты и не был на высоте, но обычно твои выступления потрясают. А сейчас вдруг сдаешься? Боишься самого обычного разговора?

— Если бы это был обычный разговор! Ты ведь знаешь, что за ним стоит. А я не из тех, кому доставляет удовольствие причинять боль другим.

— Возможно, все образуется само собой, — ободряюще проговорила Дороти. — Не нужно заранее готовить длинную речь. В жизни все происходит по-другому. В нужный момент приходят нужные слова. Такие уж мы, Джером.

— Ты действительно так думаешь?

— Да, — ответила она. — Да, я так думаю. И поэтому не бери сейчас ничего в голову. Пусть произойдет то, что должно произойти. А когда все будет позади, ты почувствуешь большое облегчение.

— Я боюсь, — признался он. — Я действительно боюсь этого разговора. Слишком давно я знаю Джильду.

— Вот именно, — подхватила Дороти. — Она сразу заметит: с тобой что-то не так. Когда хорошо знаешь человека, такие вещи тут же чувствуешь. Поверь, с ней не будет сложностей.

— Но я переворачиваю всю ее жизнь. Она рассчитывала на меня. У нас были общие планы на будущее, и вдруг я бросаю ее, ухожу. Кому по силам это выдержать? — Мужчина поднял плечи и тут же безвольно опустил их.

— Никакой катастрофы тут нет, мир не перевернется. Если бы ваши отношения были действительно близкими, страстными, ты, наверно, почаще летал бы в Малибу. Да и она не так редко появлялась бы в Нью-Йорке. Но мне представляется, что в последние месяцы ваша связь существенно ослабла. Окончательный разрыв не разобьет ей сердце.

— Ты не знаешь Джильды, — пытался объяснить ей Джером. — Ты не знаешь, как она впечатлительна и ранима. Почему я не написал ей подробное письмо обо всем?

— Потому что такие письма не посылают. Джильда восприняла бы его как высшее проявление трусости, и была бы права. Она заслуживает того, чтобы ты объяснился с ней лично.

— Чтобы я, смеясь, вонзил нож в ее сердце, — с пафосом произнес Джером и попытался изобразить злобно-язвительную усмешку.

— Боже ты мой, у какой бродячей труппы ты этому научился? — поразилась Дороти.

— А разве у меня не такая роль?

Дороти взяла его под руку.

— Послушай, что ты думаешь о ленче в «Макдоналдсе»? На большее у нас нет времени. Хороший кофе навеет тебе другие мысли. Нельзя целых два дня думать только о Джильде и предстоящем разговоре. Побереги свои нервы! Сосредоточься на чем-нибудь другом.

— Наверно, я трус, — сказал Джером. — Но безумно влюбленный в тебя трус.

— Обожаю трусов, которые меня любят, — улыбнулась Дороти.

6

Джильда стояла перед открытым платяным шкафом, раздумывая, какие вещи упаковывать. Решение навестить Джерома в Нью-Йорке пришло как-то вдруг. Но что же все-таки взять? В чем она перед ним предстанет?

Темно-синий костюм, конечно, элегантен, но слишком деловой и скучноватый. Красное платье — чересчур смело, о черном комбинезоне и говорить нечего. Джером писал, что в Нью-Йорке жарко. Наверно, для вечера как раз подойдет бледно-желтое закрытое платье без рукавов. А полетит она в любом случае в песочном костюме от Шанель с какой-нибудь шелковой блузкой.

Так будет скромно, элегантно и не вызывающе. Ей ни в коем случае не хотелось раздражать Джерома. Эта глава закончена раз и навсегда, хотя он еще не догадывается.

Она нервничала из-за того, что предстояло ужасное объяснение. Джильда не помнила, чтобы ей когда-нибудь было так неловко. Но через это она обязана пройти. И тут никто не может ей помочь.

Дэн, сидевший в кресле с номером «Лос-Анджелес таймс» в руках, оторвался от газеты и наблюдал, как она укладывает чемодан. Она выглядела рассеянной и нетерпеливой. Такой он ее совсем не знал.

— Радость моя, зачем тебе столько вещей? Ты же не идешь на обед в Белый дом. Президент тебя не ждет.

Джильда даже не смогла улыбнуться.

— Не заставляй меня нервничать еще больше, дорогой. Можешь представить, каково у меня на душе. Я лечу в Нью-Йорк без восторга.

— Думаешь, мне лучше? Меня совсем не радует мысль, что завтра вечером ты с ним встретишься. Ты когда-нибудь слышала об огне под пеплом?

Джильда бросила в чемодан тонкую шелковую ночную сорочку, подошла к Дэну и села ему на колени.

— Никакого огня между мной и Джеромом давно не существует. У тебя нет ни малейшего основания для беспокойства.

— Забавно, но мне все равно немножко не по себе. Я хотел бы поехать с тобой.

Она засмеялась.

— Если бы мы вместе вышли из самолета, мне уже ничего не пришлось бы объяснять Джерому. Но я не хочу быть такой прямолинейной. Я должна его пощадить. Придется пустить в ход весь свой такт. Хотя предпочла бы выложить ему все сразу по прибытии.

— Мне его жаль, — сказал Дэн. — Бедный парень, этот Джером. Потерять такую девушку — это жестокий удар. Но смотри, как бы он снова не завлек тебя в свои сети.

Джильда взглянула на него, неодобрительно покачав головой.

— Что за чушь приходит тебе в голову. Неужели ты так не уверен в себе? О Дэн, пора бы знать, как сильно я тебя люблю. Только тебя. — Джильда обняла его за шею, потерлась носом о его нос. Потом поцеловала.

— Скорее бы ты приехала обратно! — воскликнул он. — Два дня — это слишком долго. Видит Бог, я привык к тебе, Джильда.

— Когда я вернусь из Нью-Йорка, из этого «большого яблока», кольца на мне уже не будет и станет гораздо легче. А два дня ты уж как-нибудь потерпишь.

— Ты очень мало рассказывала мне о Джероме. Как он хотя бы выглядит?

— Хорошо выглядит, — ответила Джильда. — Несмотря на то что я никогда не питала слабости к красивым мужчинам, но как-то, само собой, мне всегда попадались великолепные экземпляры.

Дэн ухмыльнулся:

— Спасибо за комплимент.

Ей было нетрудно описать внешность Джерома. До самых последних дней его фотография продолжала стоять на письменном столе в ее маленьком рабочем кабинете. Потом она переместилась в ящик стола, а после оказалась в старом сундуке, где хранились несколько кукол и плюшевый Микки Маус с оторванным ухом. Воспоминания детства.

— Должно быть, роскошный мужчина. — Дэн схватился за сигарету.

— Да, совсем не плох, — подтвердила Джильда. — Но нельзя сказать, чтобы женщины теряли из-за него голову. Он такой сухой, такой серьезный. И абсолютно порядочный. Поэтому мне и трудно прийти к нему и объясниться. Будь Джером ветреником, легко пускающимся в амурные интрижки, все было бы проще. А сейчас я оказалась в довольно скверном положении.

— Наверно, прокурор и должен быть таким. Джильда, а ты уверена, что хочешь дать ему отставку? Мне не хотелось бы, чтобы когда-нибудь ты раскаялась в своем решении. У миссис Фостер была бы действительно хорошая жизнь.

— Скучная жизнь, — возразила девушка. — Совсем не моя мечта. Знаю это с тех пор, как познакомилась с тобой. Где-то в подсознании я никогда не хотела Джерома, не хотела навсегда связывать с ним свою жизнь. Иначе бы давно нажала на все рычаги, чтобы женить его на себе.

— Я встречу тебя в воскресенье вечером в аэропорту. Ты ведь полетишь рейсом, который прибывает около восемнадцати часов?

— Я же обещала. Ни одной лишней минуты не задержусь в Нью-Йорке. И буду очень рада, когда этот город останется далеко. Он ничего для меня не значит.

— Пару раз я бывал там по делам. Нью-Йорк произвел на меня сильное впечатление. Бродвей, Бронкс, Гринвич-Виллидж. «Большое яблоко» — захватывающий город.

— Мне там не хватает солнца, тепла. И, в первую очередь, океана, — сказала Джильда.

— Тепла тебе сейчас в Нью-Йорке будет предостаточно. Там стоит немыслимая жара.

Девушка вернулась к своему чемодану.

— Ужас, — сказала она. — «Знойный Нью-Йорк» — какое отвратительное сочетание. Бурлящий паровой котел, в котором задыхаешься. Здесь, конечно, тоже жарко. Но рядом — океан. И это все меняет.

— Не забудь, что здесь еще и я, чтобы тебя охлаждать.

Джильда рассмеялась.

— Скорее, наоборот. Но давай эту тему не трогать. Мне нужно сосредоточиться, чтобы ничего не забыть.

— Все-таки дрянной город, этот Нью-Йорк, — добавил Дэн. У него вдруг совсем испортилось настроение.

* * *

Джером стоял в зале прибытия аэропорта Кеннеди и ждал рейса из Лос-Анджелеса. Он нервно курил. Никому бы и в голову не пришло, что этот человек высокоуважаемый господин прокурор.

Одет он был небрежно: серые брюки, сандалии, светло-голубая рубашка с открытым воротом. В последний момент вспомнил о цветах. Джильда привыкла, что он встречает ее с букетом.

Не хочется, чтобы она сразу заметила, что на этот раз все не так. Боже мой, как паршиво он себя чувствовал. Как отчаянно боялся разговора с Джильдой о Дороти. Ну почему он такой жалкий трус?

В глубине души Джером надеялся, что Джильда опоздает на самолет и вообще не прилетит в эту субботу. Хотя и сам прекрасно понимал: это ничего не изменит. Рано или поздно ему придется с ней объясниться. Лучше, если это произойдет сегодня. Хотелось снять тяжесть с души.

Желтые розы. Джильде нравились желтые розы. Конечно, она любила и красные. Но Джерому показалось, что было бы уж совсем глупо явиться к ней сегодня с красными розами.

Желтые розы — куда нейтральнее. Всего лишь знак внимания, привычный для Джильды. В громкоговорителе раздался монотонный женский голос, объявивший о прибытии самолета из Лос-Анджелеса.

Джером вспотел. Не от жары, а от волнения. И страха.

Джильда. Их связь продолжалась много лет. Пусть даже в последнее время они не очень часто виделись, отношения не прерывались. Они думали об общем будущем. Сегодня же всему конец, приехали.

Она еще ничего не знает. Счастливая, полная надежд, выйдет из самолета, предвкушая чудесные дни, которые они проведут вместе. Джерому казалось, что у него волосы встают на затылке.

Джильда, эта прелестная порядочная девушка, никогда не была кокеткой, никогда не флиртовала с другими. Существовала только для него.

Зачем он сейчас об этом думает? Почему именно теперь все это лезет ему в голову? Только труднее становится.

Время от времени между ними случались мелкие раздоры, но до ссоры никогда не доходило. Джильда бывала очень темпераментной, но грубой и резкой — никогда. С ней можно было бы прекрасно жить, создать семью, растить детей. Джером тяжело вздохнул.

Зачем в его жизнь ворвалась Дороти? Почему он не может уйти от нее? Какая омерзительнейшая ситуация! Боже, до чего же будет разочарована Джильда!

Он отвел волосы со лба. Вот-вот покажется Джильда. У Джерома промелькнула мысль о бегстве. Но ведь он не мальчишка, своровавший яблоки у соседей. Он обязан отвечать за то, что произошло.

Когда девушка подошла к нему в своем костюме песочного цвета, он нашел ее, как всегда, обворожительной. Она улыбалась и позволила себя обнять. Его поцелуй был, скорее, братским. Но Джильду это не удивило, она привыкла к таким поцелуям Джерома. Он сунул ей в руки букет.

— Какой ты внимательный, Джером. Очень мило, что ты подумал о цветах, — поблагодарила она.

— Ты выглядишь потрясающе!

— А ты — немножко усталым. Наверно, из-за пекла, которое стоит в этом ужасном городе.

Джером взял маленький чемодан Джильды.

— Моя машина припаркована на стоянке. Поедем сразу ко мне? Или где-нибудь выпьем?

Джильда смутилась.

— Я забронировала номер в «Плазе». Мне давно хотелось провести там ночь. Разве я тебе этого не говорила?

Он с трудом скрыл облегчение. Но и удивился. До сих пор Джильда, приезжая в Нью-Йорк, всегда останавливалась у него.

— С чего это ты вдруг решила переночевать в гостинице? Что за новости?

— Не сердись на меня, Джером. — Она изобразила непринужденную улыбку. — Я же тебе только что объяснила. Мечтаю побывать в «Плазе», столько слышала о том, как там элегантно и шикарно.

— На тебя действительно иногда нападает блажь. К этому я никогда не мог привыкнуть. Но не буду препятствовать, раз это твоя заветная мечта.

Джильда кивнула. Откуда этот комок в горле? Почему ей так чертовски скверно? Может быть, Джером уже что-то заподозрил?

Они шагнули из здания аэропорта в гнетущую духоту, направились к стоянке.

— Совсем забыла, насколько ужасен Нью-Йорк летом, — произнесла Джильда.

Джером усмехнулся.

— По тебе, так Нью-Йорк всегда ужасен, дорогая, будь то май или декабрь. И своего мнения ты никогда не скрывала.

— Очень жаль, но я не разделяю твоего пристрастия к этому городу. Я истинная дочь Калифорнии. Что поделаешь.

Они добрели до «мерседеса» Джерома и сели в машину. Он положил ее чемодан на заднее сиденье и тронулся с места.

— Есть особые пожелания? Где будем пить за встречу? Или сначала отвезти тебя в «Плазу»?

— Да, — ответила Джильда, — это отличная идея. И там в баре мы можем выпить джина с тоником.

— Тем самым напиток уже определен, — сказал Джером.

Джильда удивленно взглянула на него.

— Но мы всегда сначала пили джин с тоником, когда встречались.

— Верно. Совсем забыл. Прости, пожалуйста!

Она заметила, что Джером выглядит рассеянным, не таким, как обычно. Кажется, он вовсе не в восторге от ее приезда. Скорее, холоден. Это ей на руку.

Легче будет признаться ему во всем. Если бы при встрече он пылко поцеловал ее, нежно обнял, ее комплекс вины только усилился бы. А так будет проще.

Джером походил на доброго старого друга или на старшего брата. Может быть, именно это она неосознанно и искала в нем с самого начала. Теперь, когда узнала Дэна, у нее открылись глаза.

— Поедем по Пятой авеню? — спросил, улыбаясь, Джером. — Ты ведь любишь прогуляться по этой улице, когда бываешь в Нью-Йорке.

— Великолепные магазины! — сказала Джильда. — «Сакс», «Генри Бендел», «Картье».

— Хоть что-то тебе здесь нравится.

— У каждого свой вкус и свои пристрастия, — ответила она.

Джильда ощущала лихорадочный пульс Нью-Йорка. Этот город, стремительный, пестрый, шумный, сильно отличался от Лос-Анджелеса. И все же, по ее мнению, нигде не встретишь такую массу элегантных людей, как на Пятой авеню. Попадались, конечно, и странные личности, одетые так, словно прибыли сюда прямо с карнавала в Рио. Но никто не оборачивался им вслед. Нью-Йорк терпим и демократичен, он за каждым оставляет право свободного самовыражения.

— Расскажи, как тебе жилось в последние месяцы? — попросил Джером. Он отчаянно пытался придумать ход, который поможет ему перевести разговор на нужную тему. Но не сейчас, не в машине. Потом, за коктейлем, это будет легче обсудить.

— У меня полно работы в Лос-Анджелесе. Это ты можешь себе представить. Преступники не вымирают да и мелких грешников навалом. На безделье жаловаться не приходится. А как у тебя? Есть крупная рыба на крючке?

— Только мелочь, — ответил он. — На следующей неделе предстоит один из этих процессов над мафией. Но финал заранее известен. В последний момент свидетели откажутся от своих показаний. Все это в высшей степени неприятно.

— Ты доволен своей работой, она устраивает тебя? — спросила она со скрытой подоплекой.

— Что за вопрос, Джильда? — Он недоуменно взглянул на нее. — Это моя профессия. Я сам ее себе выбрал.

— Но прокурор из Нью-Йорка очень отличается от прокурора из какой-нибудь Богом забытой дыры в Мичигане.

— Я доволен тем, что имею. Определим это так. Очень жаль, что ты не любишь Нью-Йорка. В ближайшие годы я не собираюсь сниматься с места. — Сказано было напрямик.

— А я не могу отказаться от Калифорнии. В этом пункте мы не сойдемся, Джером.

Чем ближе к центру, тем интенсивнее становилось движение, и Джером сконцентрировал все внимание на дороге. Прошла целая вечность, пока они доехали до юго-восточного угла Центрального парка, где торговая часть Пятой авеню переходила в жилой район элегантных городских вилл и домов с роскошными апартаментами. Вскоре они оказались около «Плазы». Джером припарковал машину.

— Если ты хочешь освежиться, я подожду тебя в холле, — предложил он, когда они с Джильдой вошли в отель.

— Я вернусь через две минуты. — Девушка подошла к администратору, получила ключи от своего номера. Посыльный взял ее чемодан, и они направились к скоростному лифту, который поднял их на восьмой этаж. В номере она дала ему чаевые и, оставив чемодан нераспакованным, пошла в ванную.

Джильда мыла руки, причесывалась и испытующе разглядывала себя в зеркале. Господи, ну и волнуется же она! Джером, кажется, не в восторге от того, что она не захотела провести ночь у него. Собственно, она и рассчитывала на подобную реакцию. Видимо, именно по этой причине он держится так настороженно. Ведь с самого начала воздвигнут барьер, а такому человеку, как Джером, это понравиться не может.

Бедняга! Она думала теперь о нем точно так же, как Дэн. Ей было его жаль. Такой прекрасный субботний вечер, а она его разрушит и сорвет Джерому все планы. Джильда сама себе казалась злодейкой.

Джером тем временем сидел в одном из белых кожаных кресел роскошного холла и курил сигарету. Он уже не помнил, которую за этот день. Сейчас они отправятся в бар пить традиционный джин с тоником. Хочется надеяться, что Джильда не ждет от него нежностей! На душе было муторно.

Единственная радость, что она заказала себе этот номер в отеле. Впрочем, почему? Прежде ей это никогда не приходило в голову. Само собой подразумевалось, что спать она будет у него, в его широкой постели.

Что она задумала? Хочет его раздразнить? Решила держать его на расстоянии, чтобы стать еще более желанной? Что-то за этим кроется. Он не верил, что ее решение переночевать в «Плазе» — очередной каприз.

Но с Джильдой никогда ничего не знаешь точно. В ее безумных идеях, внезапных решениях было свое очарование. Во всяком случае, с ней он никогда не скучал.

Когда она вышла из лифта, Джером погасил сигарету и направился ей навстречу. Ее улыбка казалась такой счастливой, что он опять почувствовал сильнейшие угрызения совести.

— Пойдем в бар, — предложила она. — Я умираю от жажды.

— Мне тоже обязательно нужно выпить, — признался Джером. Как она грациозна и изящна! Кажется, что ее может сдуть легчайшим ветерком. И при этом такая эффектная фигура, все мужчины оборачиваются. Да, Джильда — это нечто особенное.

Но Дороти тоже. Ради Бога, не думать сейчас о ней. Он ведь не хочет шокировать Джильду. Ему нужно смягчить удар, который вынужден ей нанести.

Был ранний вечер, и бар еще не заполнился посетителями. Элегантная пожилая супружеская пара скучала над мартини. Толстый бизнесмен беседовал с барменом. Подошел еще один бармен, чтобы обслужить Джерома и Джильду, занявших места в конце длинной стойки. Джером заказал два джина с тоником и поднес зажигалку к сигарете девушки.

— Давно мы не сидели в баре, — заметила Джильда.

— И не виделись тоже давно, — добавил Джером.

— Клянусь, тысячу лет. — Она не знала, как продолжить разговор. Ладно, подождем напитка. Сначала нужно выпить. Алкоголь поможет разрядиться.

— Что делают твои друзья в Лос-Анджелесе? — Он тоже достал сигарету. — Ты все еще общаешься с этой сумасшедшей Кэтрин, которая каждые два дня перекрашивает волосы? — При всем желании Джерому не удавалось перевести разговор на нужную тему.

— Кэтрин переехала в Бостон. Получила место личной секретарши какого-то мультимиллионера. У нее все отлично.

— А у остальных из твоей банды?

— Постепенно теряем друг друга из виду. Так всегда бывает. Друзья женятся, выходят замуж. Появляются дети, новые заботы. Возникает другой круг общения, в котором холостякам нет места.

Джером почувствовал капельки пота у себя на лбу. На что Джильда намекает? Уж не ждет ли, что он заговорит о браке? К счастью, перед ними поставили стаканы. Джером ухватился за свой стакан, словно это был спасательный круг, и поднял его за здоровье Джильды.

— Прекрасно, что ты снова здесь, — произнес он.

— Надеюсь, ты не слишком скучал без меня. В Нью-Йорке для тебя много развлечений. Твой клуб, новые знакомства. Разве не так, Джером?

— Не без этого, Джильда.

Почему бы не сказать сейчас? Почему не заговорить о Дороти? Мужчина вытер пот со лба. До чего противная ситуация!

— Ездишь иногда по утрам на лошади в Центральном парке, как намеревался? — Джильда решительно не знала, что еще сказать. Посмотрим, когда разговор совсем иссякнет. Разве только…

— Как говорится, благими намерениями вымощена дорога в ад. Я обленился. — Джером ухмыльнулся.

— А теннисный центр на Двадцать седьмой улице? Его ты время от времени посещаешь?

— Тоже давно забыл. Меня интересуют совсем другие вещи.

Джильда отпила большой глоток из своего стакана. Ее сигарета давно догорела. Она взяла новую, попросила у Джерома огня.

— Ты знаешь, что всегда мне очень нравился. — Джильда решилась наконец приступить к делу. Ей хотелось поскорее сбросить тяжесть с души.

Джером взял ее руку, погладил.

— И ты мне тоже очень нравишься, Джильда. Смешно говорить об этом сейчас.

Если так и дальше пойдет, вечер закончится вовсе не по плану. Но он не может этого допустить из-за Дороти. Ни за что на свете. Как ни мила Джильда, в сексуальном плане она его больше совсем не привлекает.

— Если люди нравятся друг другу, они обо всем могут говорить откровенно, правда? — осторожно спросила девушка.

Только сейчас Джером почувствовал, какая ледяная у нее рука.

— Да, Джильда. Это так.

На нее смотрели его добрые серьезные глаза, и ей стало тяжело на сердце. Совершенно неожиданно ей пришла в голову мысль ни с того ни с сего затеять ссору, сказать что-то обидное и таким образом избежать объяснений по существу. Но она тут же отвергла эту мысль. Подобная пошлость совсем не в ее стиле. Нет, не годится.

Стакан Джерома был пуст. Джильда тоже допила остатки своего джина с тоником. Она не думала, что разговор пойдет с таким трудом. Почему он молчит? Почему не облегчит положения?

Но чего же она от него ждет? Ведь Джером не знает, зачем она приехала и что должна ему сказать.

— У тебя что-то на душе, Джильда? Хочешь мне о чем-то сказать? — Он кивнул бармену. — Еще два!

А что, если она заговорит сейчас о браке? Если захочет назначить срок? Ведь это ее право. Они так давно помолвлены. Джерома бросало то в жар, то в холод.

— Тебе очень одиноко в Нью-Йорке? — спросила девушка. — Очень не хватает меня?

Мужчина закашлялся, закурил новую сигарету.

— Вначале я думал, что не выдержу. Все было чужим. Но со временем отлично прижился.

— На комплимент это не похоже. — Несмотря на свои слова, она испытала облегчение. И в самом деле не похоже, чтобы он сходил с ума от тоски по ней.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Мы знакомы уже много лет, и наши отношения давно определились. Собственно говоря…

— Что? — встрепенулась Джильда.

— Собственно говоря, мы по-настоящему добрые друзья.

Долю секунды она обдумывала его последнюю фразу. Нужно сразу за нее зацепиться.

— Да, Джером, ты прав. Я не могла бы пожелать себе лучшего друга. Ты самый славный человек из всех, кого я знаю.

Джером, заказавший новую порцию, взял в руки стакан.

— А ты совершенно фантастическая девушка, Джильда.

Она дотронулась до его руки.

— Ты можешь представить себе свою жизнь без меня?

— А разве я живу иначе? — ответил он. — Последний раз мы виделись много недель тому назад. За это время столько всего произошло.

— Да, времени прошло достаточно, — согласилась Джильда. — Откровенно говоря, Джером, я никогда не смогла бы выйти за тебя замуж и жить в Нью-Йорке. А много ли дают такие вот встречи раз в два месяца?

— Постепенно отвыкаешь друг от друга, — признал он. — Разве не так, Джильда? Уже нет той близости, как раньше.

Она кивнула.

— Да, Джером, именно так. И поэтому нам следует забыть о браке и расторгнуть нашу помолвку. Все изменилось.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. И сам думаю точно так же. — Он почувствовал огромное облегчение. — Очень жаль, Джильда, что все так получилось. Но не стоит изо всех сил цепляться за то, что давно умерло. И я рад, что ты первой заговорила об этом. Я страшно боялся обидеть тебя.

— Но мы же всегда откровенно говорили обо всем, Джером. Собственно, я только ради этого разговора и прилетела в Нью-Йорк. Ведь может так случиться, что однажды мне встретится другой.

— А мне — другая, — сказал Джером.

— Точно, — улыбнулась Джильда. — И было бы глупо пытаться сохранить старые отношения, которые уже ничего не значат для нас обоих.

— Безусловно, глупее ничего нельзя было бы придумать. Я тобой все больше восхищаюсь. Мне нравится, что ты все ставишь на свои места. Но мы останемся добрыми друзьями. Навсегда, ведь так?

— Да, — подтвердила Джильда. — Непременно. — Она подняла свой стакан и выпила за Джерома. — А теперь я хочу, чтобы меня пригласили на роскошный обед.

Он обнял ее и поцеловал в щеку.

— Приглашаю. А потом мы поедем в какой-нибудь уютный бар в Ист-Сайде. Что ты об этом думаешь?

— Отпразднуем нашу дружбу, — ответила Джильда.

7

Джильда вернулась в гостиницу под хмельком. Войдя в лифт, она прислонилась к стенке и улыбнулась. Ну и вечерок был!

Сколько всего она себе заранее напридумывала, и как невероятно просто все разрешилось. За ужином Джером признался ей, что влюбился в Дороти, а Джильда сказала ему о Дэне.

Вот уж они повеселились, вспоминая, как ходили вокруг да около, боясь обидеть друг друга. При этом каждый держал по одинаковому камню за пазухой.

Все ее опасения оказались напрасными. Облегчение было колоссальное. Общение с Джеромом редко доставляло ей такое удовольствие, как в этот вечер.

С напитками немножко переборщили: сначала предобеденный джин с тоником, за едой вино, потом коктейли с шампанским в разных барах. Они замечательно прогулялись по Таймс-сквер, вспоминали о старых добрых временах и даже танцевали. Давно уже им не было так приятно вместе.

Освободившись от тягостной обязанности разыгрывать несуществующую страсть, они почувствовали себя раскованно. Да, они останутся друзьями. Что бы ни произошло, всегда придут друг другу на помощь.

Девушке не терпелось сказать это Дэну. Она знала, что настроение у него неважное. В нем осталось некоторое недоверие по отношению к Джерому.

Лифт остановился. У Джильды слегка кружилась голова. К счастью, в сумочке у нее всегда лежал аспирин. Нужно будет принять пару таблеток перед сном, иначе утром она встанет с головной болью.

Или, может, проверить рецепт одного забулдыги-англичанина, которого она однажды встретила в Санта-Монике? Он советовал после бурного вечера выпить три больших стакана воды, прежде чем идти спать. Это якобы гарантирует утреннее пробуждение без всяких неприятных последствий.

Однажды она пыталась это попробовать, но с трудом справилась с первым стаканом воды. Эксперимент не удался.

Проклятые узкие лодочки! Едва она вошла в свой номер, как тут же их сбросила. Все пальцы на ногах ныли. Женщинам действительно приходится нелегко, если они хотят хорошо выглядеть.

А это невозможно без элегантных туфель. Какая-то голливудская звезда сказала, что чем выше каблук, тем больше в женщине от дамы. Джильда считала, что это чушь. Она слишком хорошо знала районы в Лос-Анджелесе, где с сумочками и на высоченных каблуках фланировали девушки вполне определенной категории.

Джильда пошла в ванную. Нужно снять макияж и расчесать щеткой волосы. Без этого она никогда не ложилась спать. Но сейчас почувствовала, что устала как собака.

Еще раз принять душ? Подождет до утра. Когда Джильда стояла в неглиже перед зеркалом и втирала ночной крем в лицо, раздался телефонный звонок. Наверняка это Дэн. «Я как раз собиралась ему позвонить», — подумала она. А может, это звонит Джером? Но они уже все обсудили. Завтра сходят вместе на ленч, и она полетит в Лос-Анджелес, свободная, с чистой совестью.

Звонил Дэн.

— Привет, Джильда. Я просто не мог заснуть, не поговорив с тобой. Значит, ты действительно в «Плазе».

Джильда присела на край кровати.

— Милый, у меня нет причин лгать тебе. Я счастлива слышать твой голос, Дэн, безумно счастлива. С Джеромом мы все обсудили. Вопрос исчерпан. Теперь мы к тому же добрые друзья. И представь себе, у него есть другая. Он хотел меня «убить» той же информацией, что и я его. Просто фантастика! Мы здорово повеселились.

— Значит, все прошло лучше, чем ты ожидала? Рад за тебя, Джильда. Боже мой, любимая, не знаю, как я дождусь твоего приезда. И еще я все время боялся, что ты можешь передумать и между вами с Джеромом что-то возможно.

— Этого ты можешь не опасаться. Мы разошлись. О, Дэн, если бы ты мог быть сейчас со мной.

— Вы были только в «Плазе»?

— Мы были везде и нигде. — Джильда негромко рассмеялась. — Мы потрясающе пообедали, а потом прошлись по всяким барам. Ведь нам было что отпраздновать, не так ли? Но все прошло абсолютно безобидно, Дэн. Я рассказала ему о тебе, а Джером излил мне душу по поводу своей Дороти. Я чрезвычайно рада, что все-таки решилась на поездку в Нью-Йорк. Теперь все гораздо легче.

— Почему ты не со мной, дорогая? Я тоскую по тебе, просто с ума схожу. О Джильда, как бы я хотел тебя сейчас обнять, гладить твою кожу, чувствовать твое тепло. Мне видится все твое тело, каждый его сантиметр. Ты в данный момент стоишь, сидишь, Джильда?

— О, Дэн, как прекрасно слышать твой голос.

— Ты тоже соскучилась?

— Да, — призналась она. — Да, дорогой. Я сижу на кровати и все бы отдала, чтобы ты оказался рядом со мной. Думаю о тебе постоянно.

— Ты уже раздета? Ты голая, Джильда? — Дэн тяжело дышал в трубку.

— На мне белая ночная сорочка. Совсем тонкая. А сверху неглиже.

— Ты стоишь у меня перед глазами, Джильда. Я вижу твою прекрасную грудь с твердыми сосками. Они отчетливо вырисовываются под тонкой тканью. Я прав, любимая?

— Дэн, ты не должен так говорить со мной.

— Я хочу раздеть тебя. Хочу трогать и гладить твое тело, везде, очень нежно, очень ласково. Хочу целовать твою грудь, твой живот, сладкий треугольник. Хочу, чтобы моя рука была у тебя между бедер. Ты чувствуешь это, Джильда? Разве тебе этого не хочется?

Его голос возбуждал ее. Она нервно передвинулась на кровати. Дэн говорил так настойчиво, что ей казалось — он здесь, рядом. По коже пробежали мурашки, в низу живота запульсировало.

— Откуда ты говоришь, Дэн?

— Я сижу в гостиной, только что вышел из ванной. На мне лишь темно-синий махровый халат. Тот короткий, ты знаешь. Говорю с тобой, думаю о тебе, и мое желание все возрастает. Я так сильно хочу тебя, Джильда.

— О Боже, Дэн. Я считаю, нам не нужно продолжать разговор. Не могу дождаться, когда ты снова будешь моим, весь, целиком.

— Твоя кожа, твое тепло, — шептал Дэн. — Хочу тебя ласкать, всегда ласкать тебя. О, Джильда!

Ее усталость вдруг исчезла, но голова все еще кружилась. Но уже не от алкоголя. Голос Дэна сводил Джильду с ума, будил в ней желание, которому не было выхода. Многое бы она отдала за то, чтобы оказаться сейчас обнаженной в его объятиях.

Они замолчали. И только билось в проводах неистовое желание, соединявшее их, невзирая на расстояние. Потом Джильда вздохнула.

— Дэн, давай лучше поговорим о чем-нибудь другом. Иначе мне сегодня не заснуть.

Она услышала его теплый, глубокий смех.

— Я даже не представлял, как ты нужна мне, любовь моя. Если бы ты была со мной! Никогда больше не буду с тобой расставаться. Проклятье, словно лишили воздуха!

— Любимый, — прошептала Джильда. — Завтра я снова буду с тобой. Осталось всего несколько часов.

Он подавил вздох.

— Ты еще встретишься с Джеромом?

— Мы договорились о ленче. Потом он отвезет меня в аэропорт.

— И после этого ты будешь принадлежать только мне, — заявил Дэн. — Я буду ждать тебя в аэропорту. Наверно, тебе приятно, что один мужчина тебя провожает, а другой встречает. Ты нарасхват, Джильда.

— Я люблю тебя, Дэн. Я люблю только тебя.

— Могу это слушать бесконечно. И хочу бесконечно повторять это тебе. Я люблю тебя, я люблю тебя, люблю тебя!

— До завтра, дорогой. На сегодня закончим. Слышать твой голос и знать, что ты далеко — выше моих сил.

— О Джильда, — произнес он осевшим голосом. — Скорее бы прошла эта ночь.

Дэн положил трубку, убрал со лба мокрые волосы и вдруг услышал голос Вирджинии. На рояле она не играла, зато пела. Это было настолько ужасно, что он подскочил в кресле, как будто уселся на морского ежа. Разговор с Джильдой и успокоил его, и возбудил. Дэн немного нервничал, а «Изольда» еще больше его будоражила. В нем закипала ярость.

Какой у Кендэлл номер телефона? Он был нацарапан на каком-то клочке бумаги. Дэн нашел его, набрал и замер в ожидании. Пение сразу прекратилось. Затем раздался ее голос в трубке:

— Алло?

— Это Дэн Рассел, ваш сосед снизу, который имеет сомнительное удовольствие бесплатно вас слушать. От вас нет покоя ни днем, ни ночью, мисс Кендэлл! Если вы сию минуту не прекратите орать, я вызову полицию. Или лучше поднимусь и собственноручно сверну вам шею. Что вы себе воображаете? Почему позволяете себе нарушать среди ночи покой людей своими трелями?

— Извините, я об этом не подумала. Я тренирую перед сном голос.

— Почему бы вам не потренировать что-нибудь другое, не такое шумное. Ваши вокальные потуги сводят меня с ума. Если бы еще хоть петь умели! А от того, что я выслушиваю, можно просто оглохнуть.

— Не оскорбляйте меня, мистер Рассел! В четверг у меня прослушивание в Метрополитен-опера.

Дэн рассвирепел.

— Уверен, оно будет первым и последним. Но я вас предупредил. Прекратите испытывать мое терпение в самое неподходящее время суток. Иначе случится что-то страшное. Это мое последнее предупреждение. — И Дэн швырнул трубку.

Он прошел в спальню, бросил халат на банкетку и лег на кровать. Что эта Кендэлл о себе возомнила? Он ухмыльнулся, представив себе, что она действительно отправится на прослушивание в Метрополитен-опера. С таким голосом она далеко не пройдет. Или он совсем не разбирается в оперном пении? Может, другие и находят что-то прекрасное в вымученных воплях Вирджинии?

Как бы там ни было, он хотел, чтобы его оставили в покое. Это его право. Похоже, Вирджиния считает, что может сесть ему на голову. Но ведь существуют же в этой стране законы. Нет, он все-таки вызовет полицию, хотя внутренне Дэн почему-то сопротивлялся прибегать к этой мере.

Дэн лежал и прислушивался. Кажется, она сообразила, что он не шутит. Во всяком случае, все тихо. Он повернулся на бок. Странно, что Кендэлл никак не упомянула про его письма. И ни на одно не ответила.

Но не размышлять же ему ночью об этом поющем монстре? Есть кое-что более располагающее к мечтаниям. Он закрыл глаза и представил себе Джильду.

Когда Джером вошел в свою квартиру, то услышал тихую музыку. Он увидел свет в гостиной и открыл дверь. Дороти в блестящем белом халате сидела в кресле, подобрав под себя ноги. Она курила сигарету и листала журнал. Джером удивленно уставился на нее.

— Привет, дорогой! — Женщина улыбнулась ему и бросила сигарету в пепельницу. — Ты не сердишься, что я тебя поджидаю? Не выдержала одна дома.

— Доверяй, но проверяй, не так ли? — ухмыльнулся Джером.

— Вовсе нет. Я на самом деле почувствовала себя ужасно одинокой. И еще мне показалось, что теряю тебя. Ты знаешь, я испугалась.

Джером подошел и, склонившись к Дороти, прижал к себе. Под халатом из тонкого белого атласа ничего не было. Он жарко поцеловал ее.

— Я никогда не оставлю тебя, малышка. Ты же знаешь, как я в тебя влюблен. И хочу, чтобы это продолжалось долго, очень долго.

Его язык оказался у нее во рту, их поцелуй длился бесконечно. Его губы возбуждали ее, в крови закипало желание. Именно такой мужчина был нужен Дороти!

— Что там с Джильдой? — спросила она, с трудом оторвавшись от Джерома.

— Ты действительно испугалась? — Он ласково отвел с ее лба темные волосы.

— Да, — призналась женщина. — Могло бы случиться…

— Ничего не могло бы случиться. И ты это знаешь.

— Значит, ты ей сказал.

— Для этого я с ней и встречался, — напомнил Джером. — Не таким уж я оказался трусом. Все выяснено. Теперь я принадлежу тебе, Дороти. Делай со мной, что захочешь.

— Боже, — воскликнула она, — вот так предложение! Но как она это восприняла? Удастся ей это пережить?

К ее изумлению, Джером расхохотался.

— Еще как! И кое-кто ей в этом поможет.

— У нее появился другой? — сразу сообразила Дороти.

— В самую точку, дорогая. Поэтому она и приехала. Хотела мне об этом сообщить. Джильда по уши втрескалась в некоего Дэна. Бьюсь об заклад, она будет с ним очень счастлива.

Дороти откинулась в кресле. Халат распахнулся, выставив на обозрение ее прелести. Джером притворно вздохнул.

— Знаешь ли ты, Дороти, до чего хороша?

Она испуганно запахнула халат.

— Не уходи в сторону, Джером! Расскажи мне побольше о Джильде.

— Мне нужна чашка кофе. Ты составишь мне компанию?

— Всегда и во всем.

Он отправился на кухню и включил кофеварку. И тут же снова возник в дверях.

— Ты не поверишь, как я рад, что все так получилось. Джильда познакомилась с каким-то молодым менеджером и влюбилась в него без памяти, в чем мне и призналась. Она страшно боялась сообщить мне об этом.

— Я знаю еще кое-кого, кто боялся не меньше, — улыбнулась Дороти.

— Ситуация просто фантастическая. Мы ходили вокруг да около, и ни один не решался начать разговор. И вдруг все сложилось великолепно. Мы поняли друг друга, как никогда.

Улыбка ее исчезла.

— Не стала бы утверждать, что мне приятно это слышать, — произнесла она.

Джером подошел к ней и присел на подлокотник кресла. Он обнял Дороти за плечи и нежно прижал к себе.

— У тебя нет никаких оснований для беспокойства, любимая. Отныне мы с Джильдой добрые друзья. И только.

— Ты что, рассказал ей обо мне? — В вопросе звучало недоумение.

— А разве не должен был? Это же очевидно. И Джильда очень рада, что я нашел тебя. По крайней мере, она больше не испытывает угрызений совести.

— Так же, как и ты.

— Верно. О помолвке забыто. Завтра она возвращается в Лос-Анджелес. Кольцо я ей оставил. Я не хотел его забирать. Пусть сохранит как воспоминание.

Дороти ехидно рассмеялась.

— Тем более что тебе не придется дарить кольцо мне.

— Тут еще последнее слово не сказано, — вздохнул Джером.

— Пока я здесь сидела одна, в голову мне лезли всякие мысли, и я уже была готова выйти за тебя замуж, — призналась она. — Возможность потерять тебя здорово меня напугала. Я и не думала, что так далеко зашла.

— Сохрани это чувство, любовь моя. Может быть, когда-нибудь из нас еще получится пара. Я имею в виду, настоящая супружеская пара. — Джером поцеловал Дороти. Его рука скользнула в вырез ее халата, нежно лаская грудь. Ладонь ощутила твердость и жар сосков.

— Ты меня доконаешь, Джером, — промолвила она. — Я совсем с тобой пропадаю. Чтобы так потерять голову из-за мужчины…

Его губы прижимались к ее шее. Он спустил с плеч Дороти халат и начал целовать грудь. Язык мягко, но требовательно ласкал упругий сосок. Тело женщины рвалось ему навстречу. Вся она была огонь, желание. Она хотела его сейчас, здесь, этой ночью.

Джером стал поглаживать ее прекрасное обнаженное тело. Обдуманные неторопливые прикосновения возбуждали Дороти.

— Разденься, Джером! На тебе слишком много одежды, — простонала она. — Я хочу чувствовать твое тело. Хочу, чтобы ты весь был со мной, во мне, глубоко.

Джером чувственно рассмеялся. Он оторвался от Дороти и поднялся с подлокотника. Снял ботинки и носки, затем брюки, в угол полетела рубашка, а вслед трусы. Дороти тоже встала, ее халат упал на пол, и спустя миг уже лежала с Джеромом на диване.

Она ощущала его руки, его рот, его эрекцию. Между ними больше не было никакой Джильды. Теперь он действительно принадлежал ей. И сегодняшняя ночь принадлежала только им.

— Кофе, — тихонько напомнила женщина, когда он склонился над ней.

— Забудь о нем, малышка. — Джером лег на нее, и Дороти раздвинула колени, чтобы принять его в себя и раствориться в нем без остатка.

Джильда сидела с Дэном на террасе своего дома в Малибу. Вдали шумело море, солнце опускалось за горизонт, оставляя за собой багровое зарево. Где-то над водой пронзительно кричала птица. Ничто больше не нарушало тишины. Они пили красное вино и всматривались в наступающую ночь.

Дэн встретил Джильду в аэропорту и сразу же повез в Малибу. По дороге она рассказывала ему о Джероме, он — о своих делах в Продовольственной компании. Но когда они приехали, было уже не до разговоров.

Их переполняло желание. Истосковавшиеся, они любили друг друга, как в первый раз. Конечно, Дэн остался на ночь. Так они решили заранее.

— Ты сегодня вечером вообще не хочешь есть? — поинтересовался Дэн. — А то мы могли бы съездить поужинать.

— Что за идеи? — Джильда откинула голову и, улыбаясь, разглядывала звезды, которые все ярче и отчетливее проступали на небе. — Мне совсем не хочется одеваться и видеть посторонних. С меня достаточно вылазки в «большое яблоко». Я только теперь поняла, как прекрасно быть с тобой наедине, Дэн.

Он схватил ее руку, крепко сжал.

— Я быстро сгоняю и привезу чего-нибудь, хотя бы пару сандвичей.

— Ты действительно проголодался? — удивилась она. — Чего бы ты хотел?

— Всегда только одного. Попробуй, угадай, — ухмыльнулся он.

— О Дэн! Заниматься с тобой любовью — здорово. Быть с тобой рядом — замечательно. Но я не хочу, чтобы в желудке у тебя урчало от голода. Любовь — это тяжелая физическая нагрузка.

— Более приятной нагрузки я не знаю, — заявил Дэн.

— Кстати, в морозильнике у меня есть стейки, — вспомнила Джильда. — Могу приготовить.

— Нет, никакой работы, — возразил Дэн. — Эти дни и так были для тебя слишком напряженными. Меня вполне устроит сандвич. Я съезжу, но не обязательно сию минуту.

Джильда высвободила руку и взяла бокал.

— Сегодня вечером твоя Вирджиния Кендэлл могла бы беспрепятственно наслаждаться Вагнером. Но она, наверно, не знает, что тебя нет дома.

Дэн скорчил гримасу.

— Откуда ей вообще что-то знать? Она ведь заботится исключительно о собственной персоне. Жуткий монстр.

— Можно решить эту проблему, — подумала Джильда вслух.

— Каким образом? Ты меня заинтриговала.

— Почему бы тебе не перебраться ко мне? Места для двоих хватит, — предложила она.

— Это что, брачное предложение, Джильда?

Она смотрела на него, отрицательно покачивая головой.

— Почему ты сразу думаешь о худшем? — Джильда засмеялась. — Можно жить вместе и без формальностей.

Дан выпрямился.

— Ну и ну! Как прикажешь тебя понимать? Меня ты, значит, не хочешь? Ждешь сказочного принца с мешком долларов?

— Боюсь, что жду именно тебя.

— Вот это другое дело. Я доволен. Настоящий «мачо» должен слышать только такие признания. — Он блеснул своей белозубой улыбкой.

— А ты что, «мачо»? — хихикнула Джильда.

— Надеюсь, до сих пор ты этого не замечала. Я слишком уважаю женщин, чтобы быть одним из этих жестоких типов, которым они нужны лишь для удовлетворения собственных желаний. Если я женюсь на тебе, Джильда, ты останешься свободной. Никогда не будешь чувствовать себя связанной. Только так, по-моему, может существовать брак.

Джильда вертела в руках сигарету.

— Если бы я еще была уверена, что не слишком интеллектуальна для тебя.

— Ну когда ты слезешь со своего конька? — Дэн громко расхохотался. — Хорошая моя, я ничего такого не имел тогда в виду. Кроме того, ты точно соответствуешь моим запросам — не переношу глупых женщин. Разве я не говорил этого всегда?

— Но почему ты настроен против интеллектуалов? Что это, скрытый комплекс неполноценности Дэна Рассела? — Она напряженно ждала его ответа.

— Терпеть не могу чьего-либо превосходства, — заявил он. — Тем более женского. Так уж я устроен. Себя не переделаешь.

Джильда погладила его по руке.

— К тому же женщины с мозгами обычно бывают заносчивыми, надменными и мужеподобными, — продолжал Дэн.

— Коллективное заблуждение, — возразила она. Такая же чушь, как и стереотипы: все французы — лицемеры, все итальянцы воруют, все англичане — гомосексуалисты.

— Почему ты так печешься об этих эмансипированных дамах? — рассердился Дэн.

— Разве? Вовсе нет. У меня нет ничего общего ни с феминистками, ни с женщинами, которые ненавидят мужчин и считают, что со всем справятся сами. Но образованность, интеллектуальность — это совершенно другое.

Дэн вздохнул.

— Зачем ты все время заводишь этот разговор? Оставь эту тему, Джильда. Интеллектуальные женщины внушают мне страх.

— Ты боишься, что подобная женщина будет тобой командовать?

— Этого я не допущу. Но мне бы постоянно казалось, что она надо мной подсмеивается. А самое главное, любовь моя, интеллектуалка не может быть настоящей женщиной. Не представляю себе, как с такой спать. Сомнительное удовольствие. Ведь она в это время будет размышлять о чем-нибудь другом. Но с тобой, Джильда, с тобой это просто чудесно и все так просто. Хочется любить и любить тебя беспрерывно.

— Какое счастье, что мы нашли друг друга, — промолвила она. — Ни с одним мужчиной не было у меня ничего подобного.

— С какой стати мы тогда говорим о вещах, которые нас не касаются? — Дэн поднялся. На нем были только легкие серые фланелевые брюки. Джильда любовалась его обнаженным торсом. Мужчина был сногсшибательно хорош.

— Надень рубашку, — посоветовала она. — Становится прохладно.

Он наклонился и поцеловал ее.

— Есть, мой генерал! Буду через две минуты.

Он пошел в дом, чтобы одеться, вернулся, поцеловал еще раз, а потом уехал.

Джильда выпила глоток красного вина. Что будет, когда Дэн узнает о ее работе, о ее образовании? Как он отреагирует? В данный момент девушка не знала ответа на этот вопрос.

Недоверие к образованным женщинам сидело в нем очень глубоко. Джильде было это непонятно. В наше время такое просто смешно. Потребуется немало терпения и чуткости, чтобы убедить Дэна, что она не соответствует его представлениям об этих женщинах.

Но, возможно, ее признание не так уж и заденет его. У них есть опыт общения. Ему известно, что она мягкая, уживчивая, ласковая, страстная, словом, отвечает его идеалу женщины. Не может же его до смерти напугать то, что она работает судебным следователем?

А если да? Если все вдруг изменится? Если Дэн оттолкнет ее? От одной мысли Джильду бросило в дрожь.

Расстаться было бы для нее невыносимо. Дэн должен простить ей эту маленькую ложь во спасение. Ему ничего другого не остается.

Лучше было бы с самого начала коротко и ясно сказать, кто она. Но тогда Джильда не рискнула. Струсила. Ее насторожило негативное отношение Дэна к интеллектуалкам. А теперь дело зашло так далеко, что ей трудно решиться выложить ему всю правду.

Но все равно когда-то это нужно сделать. Не может же она избегать всех вечеринок, общения с людьми, опасаясь, что ее узнают. Так не получится. Это просто противно ее натуре.

Не остается ничего другого, как дождаться подходящего момента и открыться Дэну. Боже, как она боялась рассказать Джерому о Дэне! А все прошло как по маслу. Возможно, так же просто решится и эта маленькая досадная проблема.

Они не смогут жить, как на необитаемом острове. Ей хотелось представить его своим друзьям и знакомым. Хотелось открыто и целиком принадлежать ему. Только бы он осознал свое заблуждение и правильно понял ее!

Джильде ни на секунду не приходило в голову, что Дэн стоит на ступень ниже нее потому, что не имел возможности получить такое же образование. Она восхищалась его уверенностью в себе и самостоятельностью. Он кое-чего добился в жизни. И это главное. Он не из тех, кто сдается, он пробьется так или иначе. Скорее всего, в один прекрасный день Дэн станет у руля своей фирмы. Для него это вполне реально.

Но гораздо важнее всех этих достоинств, что Дэн — великолепный мужчина, именно такой, о котором Джильда всегда мечтала. В Джероме с самого начала ее многое не устраивало, но это было неосознанно. Лишь позднее у нее открылись глаза. Собственно говоря, с того момента, как она узнала Дэна.

Она никогда им не насытится. Они могут бесконечно безумствовать друг с другом. Жизнь с ним будет захватывающе прекрасной. Тут Джильда увидела автомобиль Дэна на дороге, поднимающейся от берега к дому, и счастливо улыбнулась. Хватит ломать голову над задачкой, которая как-нибудь решится. Она встала и пошла ему навстречу.

8

Всякий раз, когда Вирджиния Кендэлл спускалась в подземный гараж, ее охватывало странное чувство. Огромный подвал с номерами квартир на парковочных отсеках внушал ей какой-то необъяснимый страх.

Она не понимала, чего именно боится. Наверно, больше всего — ядовитых выхлопных газов, от которых не скроешься в случае опасности. Такие мысли постоянно крутились у нее в голове. Кроме того, она с детства боялась туннелей и всего, что расположено под землей.

Сейчас, выйдя из лифта, женщина крепко прижала к себе висящую через плечо сумочку. Каблуки ее лодочек гулко стучали по каменному полу. Здесь, внизу, казалось, не было ни души. Вирджиния поспешила к своей машине.

Внезапно свет замигал и погас. Стало абсолютно темно. Сердце у нее заколотилось. Страх душил ее. Она судорожно пыталась взять себя в руки.

Нужно было как-то сориентироваться. Найти свою машину. Ужас комком застрял в горле. Спокойно. Перебои в подаче тока, как правило, короткие.

Она ударилась ногой о бампер чьей-то машины и вскрикнула от боли. Черт побери! Надо было все-таки днем собраться за покупками, а не дожидаться вечера.

Где же ее машина? Ей следовало идти направо. Или она уже успела свернуть туда? Ну, почему до сих пор нет света?

И тут Вирджиния услышала крадущиеся шаги. Она застыла, затаила дыхание. В висках стучало.

— Эй, есть здесь кто-нибудь? — дрогнувшим голосом спросила она, поразившись тому, что еще способна говорить.

В ответ — тишина. Шаги тоже смолкли. Вирджиния не понимала, что ей делать. Колени у нее дрожали.

Вдруг чья-то рука схватила ее за предплечье, твердая, сильная мужская рука. Вирджиния закричала.

— Заткни пасть, милашка, а то будет хуже. — Незнакомец попытался вырвать у нее сумочку, но женщина крепко в нее вцепилась. Там были все ее кредитные карточки и не меньше сотни долларов наличными.

— Отдай! — Мужчина стоял к ней вплотную, Вирджиния даже осязала плотную ткань его джинсовой куртки. Его руки шарили по ее плечам, пытаясь сорвать ремень сумки, он даже порвал ей блузку.

Она пронзительно закричала:

— На помощь! Помогите!

Грабитель зажал ей рот рукой.

— Если ты еще пикнешь, это будет твой последний звук, — произнес он угрожающе.

Рука снова рванулась к ней. На этот раз Вирджиния не смогла удержать сумку. От страха ее почти парализовало.

В этот момент вспыхнул свет. Женщина уставилась на стоявшего перед ней человека. Нейлоновый чулок, натянутый на голову, превращал его лицо в мерзкую маску. До нее вдруг дошло, что она почти голая. Блузка разорвана, а бюстгальтеров и комбинаций она не носила. Вирджиния попыталась прикрыть обнаженную грудь руками.

Маска осклабилась. Грубо оторвав от груди ее руки, мужчина разглядывал ее наготу. Потом схватил за грудь.

Вирджиния хотела закричать, позвать на помощь, но не смогла издать ни звука. В ушах стояла его угроза. Этот тип способен на все, теперь она была в этом уверена.

Засунув ее сумочку во внутренний карман своей куртки, мужчина резко и бесцеремонно схватил ее, задрал юбку, сорвал трусы. Женщина почувствовала его холодную руку у себя между бедер. Тут она все-таки нашла в себе силы закричать.

— Заткнись, дрянь! Когда же ты заткнешься! Я хочу только немножко позабавиться.

Вирджиния продолжала кричать. Еще никогда ее не охватывала такая паника. Она почти обезумела от страха и отвращения.

— Эй, что случилось? Что там происходит? — В дверях лифта стоял смотритель.

Один прыжок, и незнакомец исчез за автомобилем.

— На помощь, сюда, мистер Робертс! — кричала Вирджиния. Трясущимися руками она пыталась привести в порядок одежду, натянуть на грудь порванную блузку. Смотритель, крупный, сильный человек, сразу оценил ситуацию и стал озираться по сторонам в поисках преступника.

— Вы его узнали? Кто он?

Вся дрожа, Вирджиния прислонилась к крылу линкольна-кабрио.

— Моя сумочка. О Боже!

— Вот дерьмо! — выругался смотритель. — Каждый день в этом паршивом городе происходят такие вещи. Уходите отсюда, мисс Кендэлл! Этот парень еще где-то здесь.

Вирджиния схватила его за руку.

— Оставьте его, мистер Робертс. Он может быть вооружен.

— Я сейчас же вызову полицию. Это их работа. Но вы должны немедленно отсюда уйти.

Нервы у Вирджинии совсем сдали. Пока смотритель тащил ее к лифту, она не решалась обернуться. Не могла избавиться от панического страха, что незнакомец вдруг выскочит из-за какой-нибудь машины и снова нападет на нее. Ей не забыть тех ужасных минут, когда его лапы шарили по ее телу. От одного воспоминания женщине становилось дурно.

Надо было вернуться домой, принять душ, смыть с себя эту мерзость. Конечно, сумочки ей больше не видать. Следует позвонить в страховую компанию. Но в таком состоянии вряд ли она сможет это сделать.

— Полиция обо всем позаботится, — сказал Сильвестр Робертс, когда лифт вез их наверх. — Вам нужно точно описать этого человека.

— Я не могу. На голову был натянут чулок. Но голос…

— Голос? — переспросил смотритель. — Вы узнали голос?

— Я не уверена.

— Кого напомнил вам этот голос? Вы должны сказать это полиции.

Вирджиния сразу подумала о человеке, который жил этажом ниже и посылал ей эти наглые письма. Уж не решил ли он таким образом отомстить ей? Этот голос…

— Зайдите к нам в квартиру, — пригласил смотритель, когда лифт остановился. — Жена приготовит вам кофе, а я позвоню в полицию. Вижу, вы совсем расклеились.

Вирджиния чуть не расплакалась.

— Это верно. Боже, ну и натерпелась я страху.

На следующий день около полудня Дэн вернулся домой, чтобы переодеться. Утром из Малибу он поехал прямо в свой офис. Какая прекрасная ночь была у них с Джильдой…

Сегодня вечером они собрались пойти в театр. Давали популярный мюзикл, который Джильде еще не удалось посмотреть. Связи Дэна позволяли ему достать билеты, и он уже все организовал.

Он как раз переодевал рубашку, когда позвонили в дверь. Дэн затянул коричневый ремень на бежевых брюках и пошел открывать. На пороге стояли двое мужчин. За ними маячило плоское широкое лицо смотрителя.

— Извините за беспокойство, мистер Рассел. Я — лейтенант Гэрет, Лайонел Гэрет. А это сержант Вестмэн. Нам нужно с вами поговорить.

Смотритель пристально смотрел на Дэна. Вчера он присутствовал при разговоре Вирджинии с полицией. Она представила письма, которые сосед присылал ей. Детективы этим очень заинтересовались.

— Входите, пожалуйста! — Дэн отступил в сторону и пропустил мужчин.

Смотритель скреб подбородок, украдкой разглядывая помещение.

«Дерьмо», — подумал Дэн. Теперь эта дрянь натравила на него полицию! Джильда это предчувствовала. Он ухмыльнулся.

— Мисс Кендэлл ужасно нервировала меня в последнее время. Я уже собирался обратиться в полицию. Среди ночи начинает играть на рояле или петь. Тут любой сорвется.

— Любопытно. — Лейтенант скрестил руки на груди. — И вчера вы сорвались.

— Вчера? — переспросил Дэн. — Не понимаю, о чем идет речь?

— Вчера вечером мисс Кендэлл подверглась нападению в подземном гараже. У нее украли сумочку, и, выражаясь языком протокола, кто-то пытался совершить в отношении нее развратные действия.

— Ну и что? Я-то тут при чем?

— А это нам хотелось бы узнать от вас, мистер Рассел. Где вы были прошлым вечером? Мы хотели поговорить с вами еще вчера, но не застали вас дома. Так где вы прятались?

— Прятался? — Дэн готов был вспылить, он чувствовал, как в нем закипает злость. — У меня нет причин прятаться. Я был на свидании, на свидании с дамой.

Лейтенант достал из кармана два листка почтовой бумаги и расправил их.

— Эти письма писали вы?

Дэн мельком взглянул на них.

— Совершенно верно. Повторяю, мисс Кендэлл жутко действовала мне на нервы, она постоянно мешала мне.

— Следовательно, это ваши письма?

— Да, черт побери.

— В своих письмах вы угрожали мисс Кендэлл. Предупреждали, что случится нечто плохое, если она не… и так далее. А вот здесь вы пишете, что ей пора составить завещание. Что именно вы хотели этим сказать, мистер Рассел?

Дэн в волнении провел несколько раз по волосам.

— Это вырвалось в порыве гнева. Я хотел только покоя. Неужели вы не можете этого понять?

— Мисс Кендэлл прекратила играть на рояле и петь?

— Нет, — ответил Дэн. — Нет, не прекратила.

— И это привело вас в бешенство, верно? И вчера вечером вы подкараулили ее в подземном гараже.

— Господи, да не делал я этого. Я же сказал, что у меня было свидание.

— Мы вынуждены вас попросить проехать с нами в участок. Мисс Кендэлл почти уверена, что вчера вечером узнала ваш голос. После составления протокола мы направим вас к судебному следователю.

— Но это просто смешно! Вы же всерьез так не думаете! Разве я похож на тех, кто нападает на девушек?

Гэрет насмешливо улыбнулся.

— Ну, иногда грабители и насильники выглядят весьма обаятельно и даже респектабельно.

— Я хочу поговорить с мисс Кендэлл, немедленно.

— Вы вместе предстанете перед судебным следователем. Мисс Кендэлл выдвигает против вас довольно серьезные обвинения.

— Это уж слишком! Я ни в чем не виноват, — взревел Дэн.

Лейтенант отмахнулся.

— Вы можете позвонить своему адвокату.

— Не нужен мне адвокат, — прорычал Дэн. — Я сам смогу себя защитить. Я не сделал ничего такого, в чем должен был бы оправдываться.

Сержант Вестмэн достал свою записную книжку.

— Если вы так уверены в своем алиби, будьте добры назвать нам имя и адрес дамы, с которой вы были вчера вечером.

Дэн тяжело вздохнул.

— Это обязательно?

— Да, мистер Рассел, обязательно.

— Я был с мисс Джильдой Чейз, Малибу, Парк-драйв, 44.

Сержант перестал записывать. Он взглянул на своего коллегу, который ответил насмешливой гримасой.

— Мисс Джильда Чейз из Малибу? Лучше вы ничего не могли придумать?

Дэну показалось, что он сейчас взорвется.

— Это правда, черт возьми!

— А сейчас наденьте свой пиджак и следуйте за нами. Тот факт, что в качестве свидетеля, подтверждающего алиби, вы назвали нашего судебного следователя, не облегчит вам положение, мистер Рассел.

— Вашего кого?.. — Дэн уставился на лейтенанта. — Я не был с вашим судебным следователем. Я же вам сказал, что был у мисс Чейз.

— Вот именно, — рявкнул Гэрет. — А сейчас идемте! И без фокусов, парень! Вполне возможно, что дело попадет к мисс Чейз. Тогда вы сможете повторить свои показания в ее присутствии. Вот будет потеха!

— Что-то здесь не так, — произнес Дэн. — Вы не имеете права забирать меня, как преступника. Я не нападал на мисс Кендэлл.

— Все выяснится. Пора идти, мистер Рассел.

— Никогда бы не подумал про вас такое, — сокрушенно промолвил смотритель. — Ну и письма! Неужели вам не стыдно?

— А вашего мнения никто не спрашивал, — огрызнулся Дэн. — Не вмешивайтесь, мистер Робертс.

— Поглядим, кто окажется прав, — обиделся смотритель.

Пока они ехали в полицию, Дэн пытался привести в порядок свои мысли. У него просто в голове не укладывалось случившееся. Это была расплата за то, что он был вынужден объясниться с Вирджинией в письменной форме. Да, хорошенькое свинство!

Потом он подумал о Джильде. Она здорово испугается, когда узнает, что произошло. Может быть, стоило все-таки позвонить адвокату. Он бы все объяснил Джильде.

А что такое этот лейтенант говорил о судебном следователе? Что он имел в виду, бормоча про Джильду? Дэн терялся в догадках. Может быть, в суде работают две женщины с одинаковыми именами? Нет, такое совпадение невероятно.

Элементарный ответ не приходил ему в голову. Он не мог себе представить, что Джильда способна его обмануть. И даже в самом кошмарном сне она не привиделась бы ему в роли судебного следователя. Ладно, все прояснится, и очень скоро.

Ну и ликует, наверно, Вирджиния Кендэлл. Каналья! Обвинить его в таких вещах! У этой женщины явно не все в порядке с головой. Она, должно быть, здорово обозлилась на письма. Втайне Дэн радовался этому, хотя в данный момент на душе у него было чертовски скверно.

Нельзя терять самообладание, он должен сохранять спокойствие. В сущности, все это — сплошной цирк. Принять его за насильника! Но, взглянув на непроницаемые физиономии своих спутников, Дэн понял: они считают его способным на что угодно.

9

Когда Стив Пауэр раскладывал перед ней дела, Джильда еще ничего не подозревала. Но все же вздрогнула, когда секретарь, протянув ей полицейский протокол, сказал:

— После обеда первой у нас идет оперная певица, на которую напали в подземном гараже. Она получала письма с угрозами от человека, который живет в нижней квартире, и почти уверена, что именно он и напал на нее.

Джильда схватила протокол и начала читать. Ей стало дурно. Вот так сюрприз! Дэн задержан, его обвиняют. А она разоблачена. Впрочем, так и должно было случиться. У нее было достаточно времени и возможностей рассказать ему о своей работе. Но Джильда упустила их.

Через несколько минут ей придется предстать перед Дэном в качестве судебного следователя. Хорошенькая ситуация! Джильда закурила сигарету. Она была совершенно убита. Как воспримет эту историю Дэн? Боже милостивый, ну почему она с ним раньше не поговорила?

Раскаяние и упреки теперь ни к чему. Отказаться от дела тоже нельзя. Ясно, что Дэн угодил в ловушку, и она должна ему помочь. Ведь именно у нее он был вчера вечером.

Отличный сюжет! Находка для сценаристов из Голливуда. Скоро все в суде будут знать, с кем проводит свои вечера Джильда Чейз. Некоторые ее коллеги давно ломают над этим голову.

И все же девушка продолжала искать пути для отступления. Больше всего ей хотелось просто сбежать, сказаться больной. Но в ее положении это невозможно. От встречи с Дэном (при одной этой мысли бросало то в жар, то в холод) мог избавить только инфаркт, а это ее не очень устраивало.

Когда Джильда входила в зал, колени у нее подгибались. Вирджиния Кендэлл и ее адвокат, доктор Фред Маккензи, были уже на месте. Ввели Дэна. Джильда заняла кресло рядом со своим секретарем за длинным столом, перед которым сидели стороны. За дверью ожидали лейтенант Гэрет, его коллега Вестмэн и свидетель мистер Робертс.

Увидев Джильду, Дэн лишился дара речи. Он уставился на нее ничего не соображающим взглядом. До сих пор этот мужчина играючи справлялся с любой жизненной ситуацией. Сейчас ему пришлось сдаться.

На улыбку Джильды он смог ответить лишь растерянной гримасой. Ему было не до улыбок. Что все это значит?

Судебное разбирательство началось. Дэн механически ответил на вопросы относительно его личности. Он почувствовал, что мисс Кендэлл внимательно оглядела его, прежде чем описать нападение в подземном гараже. Сразу после этого подключился ее адвокат и заговорил о письмах, которые Дэн посылал Вирджинии. На основании этих писем он сделал вывод о том, что преступником является именно Дэн.

Понемногу выходя из оцепенения, он тут же начал возражать адвокату. Сознался, что посылал письма, однако решительно отметал подозрение в нападении на Вирджинию.

В конце концов Вирджиния неохотно призналась, что не совсем уверена в идентичности голосов преступника и ее соседа. И тут Джильда приняла огонь на себя и вытащила Дэна из неприятной ситуации.

— Мистер Рассел никак не может быть человеком, который в указанное время совершил нападение в подземном гараже, — заявила она. — У него железное алиби. В указанное время он находился со мной в моем доме в Малибу. Я не допускаю, мисс Кендэлл, что вы ставите под сомнение мою честность.

— Все точно так, как говорит мисс Чейз, — подтвердил Дэн.

Вирджиния пришла в полное замешательство. Такого она не ожидала. Естественно, была вынуждена тут же снять с Дэна подозрение. Разбирательство закончилось быстро и без проблем. Джильда предложила мисс Кендэлл подать заявление о нападении на нее неизвестного преступника, никакого другого варианта не оставалось. Вирджиния и ее адвокат в растерянности покинули зал. Дэн тоже вышел.

Джильде страшно хотелось догнать его, попытаться все объяснить, но предстояло рассмотрение следующего дела, и поэтому она не могла отойти. Она очень нервничала, думая о Дэне. Боже, какого же он теперь мнения будет о ней?

А в коридоре Вирджиния извинялась перед Дэном. Заметно смущаясь, она протянула ему руку.

— Мне безумно жаль, мистер Рассел, что я втянула вас в эту историю. Но я находилась в таком подавленном состоянии и мне действительно казалось, что я узнала ваш голос. После тех писем, которые вы мне прислали, вполне можно было предположить, что вы…

— Вы меня переоцениваете, мисс Кендэлл. Я не настолько отважен. Но иногда мне на самом деле хотелось свернуть вам шею, — ухмыльнулся Дэн.

— В будущем я постараюсь не беспокоить вас, — пообещала Вирджиния. — Я изменю свой распорядок. Вечером и ночью будет тихо.

— Весьма вам признателен. А то я уже решил съезжать.

Мисс Кендэлл изобразила раскаяние.

— И все же ваши письма были не слишком вежливыми. Это вы должны признать, — заметила она.

— Давайте не будем мелочиться, — примирительно улыбнулся Дэн. — Забудем все. Вы прекращаете блаженствовать над «Гибелью любви Изольды» в позднее время, а я — писать письма.

— О’кей, — согласилась Вирджиния. — И вы получите два билета на мой дебют в Метрополитен.

Дэн смотрел на нее недоверчиво.

— Уже известно, в какой опере вы будете петь?

— Я дебютирую в партии Изольды, — беспечно улыбнулась она. — Вы ведь знаете «Тристана и Изольду» Рихарда Вагнера?

— Да уж, знаю, — проворчал Дэн. — Не уверен, что выдержу ее до конца.

— Вы полюбите Вагнера, — пообещала Вирджиния. Она попрощалась с Дэном и вернулась к своему адвокату, который со стороны наблюдал эту сцену.

Дэн вышел на улицу, и его ослепило яркое калифорнийское солнце. Ему все еще было не по себе. Требовалось переварить то, что Джильда обрушила на него. Он до сих пор не верил своим глазам.

Так вот кем оказалась девушка, в которую он влюбился! Он-то считал, что она работает секретаршей в суде. Ведь она сама так сказала. Значит, с самого начала лгала ему.

Но зачем? Почему Джильда не сказала правду? Что за этим скрывалось? Какую цель она преследовала? Тысяча вопросов и ни одного ответа.

Он подошел к своей машине и сел в нее. Несколько минут неподвижно сидел за рулем, не трогаясь с места. Потом достал сигарету. Итак, он влюбился в судью. Непостижимо. Надо же, чтобы именно с ним такое случилось!

Свихнулся он что ли? Куда подевался знаменитый инстинкт, который должен был его уберечь? Как завороженный попался на удочку к Джильде. Ведь ни на мгновение не усомнился в ее словах. Да и кто бы усомнился? Работать секретарем — это нормально. Джильда казалась такой естественной, такой милой, совсем не похожей на интеллектуалку. Неужели она хотела посмеяться над ним? И вообще все для нее было лишь шуткой, развлечением?

Теперь ясно, почему она была помолвлена с прокурором. Да, но ведь она отказала Джерому. Из-за него. Чего же, ради всего святого, она от него хотела?

Дэн не знал, что и думать. Ну и Джильда! Когда он увидел ее в суде, его чуть удар не хватил. Ладно, она была на его стороне. Подтвердила алиби. Но не стоит этот поступок переоценивать. Не так уж много она для него сделала.

Как ему теперь вести себя? Сможет ли он относиться к ней по-прежнему непринужденно? Сможет ли вообще продолжать любить ее? Ну и история!

Выходит, он ложился в постель с судебным следователем. Дэн никак не мог прийти в себя. Его приятели животы надорвали бы со смеху, если бы он им рассказал.

Но что же теперь делать? Попытаться забыть Джильду, никогда ее больше не видеть? Невозможно. Придется все-таки примириться с фактом, что она оказалась не той, кем представилась при знакомстве. Но почему она затеяла с ним эту игру? Это был главный вопрос, не дававший ему покоя.

И какой только чепухи он ни плел ей про интеллектуальных женщин, про «образованных»! Должно быть, она неплохо повеселилась. Эта мысль совсем доконала Дэна.

Часы на приборном щитке автомобиля показывали, что ему пора возвращаться в офис. Там удивятся, что он так задержался с обеда. Зато ему будет, что порассказать.

Заказ на театральные билеты он отменит. Сегодня ему не до мюзиклов. Он вообще не знал, хочет ли он снова увидеть Джильду и когда. Его тянуло напиться.

Но время было неподходящее. Ждала работа. Нельзя просто взять и не явиться на службу. Жизнь должна продолжаться. Но Дэн не мог как ни в чем не бывало сегодня вечером встретиться с Джильдой. Надо дать ей понять, что он не позволит играть с собой. Он не из тех, кого можно водить за нос.

Наказание необходимо. Сегодня вечером он попросту исчезнет. Пусть госпожа судебный следователь пораскинет мозгами! Внутри у него все кипело.

С другой стороны, зачем так плохо думать о Джильде? Если их отношения и в самом деле были для нее лишь игрой, то почему тогда она оставила Джерома? Впрочем, может быть, она давно была сыта им по горло.

Дэн был в полном смятении и сегодня уже не работоспособен. Какие только мысли ни лезли ему в голову!

Его друзья и коллеги хохотали, когда он рассказывал им историю с мисс Кендэлл. Некоторые сочли, что он опять легко отделался. Другие же полагали, что обвинение со стороны Вирджинии было чистейшей наглостью.

О соседке Дэн больше не думал. Конечно, она здорово его злила, причиняла массу неудобств. Но если бы не происшествие в подземном гараже, если бы Вирджиния не заподозрила Дэна, он, возможно, никогда бы не узнал, чем в действительности занималась Джильда.

Неслыханно, все это время она, оказывается, морочила ему голову. Но, может, есть и его вина в том, что она скрывала свою истинную профессию. Он так резко и негативно высказался по поводу интеллектуальных женщин, что мог нагнать на нее страху.

А что, если она соврала, чтобы сохранить любовь? Дэн совсем запутался, не соображая, чему верить, а чему нет. Одно он знал твердо: нужно укротить эмоции. И еще он решил немножко наказать Джильду.

Она позвонила Дэну под вечер. Никто не взял трубку. Девушка занервничала. С того момента, как она увидела его в зале суда, с выдержкой у нее было не очень.

Как он смотрел на нее! Будто глазам своим не верил. А она даже не смогла ни поговорить с ним, ни объяснить ему все!

Но сегодня вечером они собирались пойти в театр. Дэн об этом не забудет. Он должен заехать за ней в восемь. Джильда оделась с особой тщательностью.

Она купила новое, очень дорогое белье из белого шелка. Надев его и разглядывая себя в зеркале, решила, что смотрится в этом гарнитуре очень сексуально.

Примерила бледно-голубое платье с короткой свободной юбкой и круглым вырезом. Синие босоножки на высоких каблуках придавали длинным стройным ногам нужный шик. Джильда безжалостно расчесывала щеткой волосы, она хотела выглядеть безупречно вплоть до кончиков ногтей.

Конечно, Дэн не в восторге. Она его обманывала. Придется ей исправлять положение. И прежде всего ей необходимо внушить ему, что не относится к тем деловым женщинам, которые думают только о власти и деньгах.

Он должен понять, что, когда она выходит из здания суда, ее начинают интересовать совсем другие проблемы. Но способен ли Дэн на это? В вопросе о деловых женщинах он проявляет странное упрямство.

В восемь он не появился. В четверть девятого тоже. В половине девятого Джильда не выдержала. Она сделала несколько попыток позвонить ему по телефону. Безрезультатно.

Тогда девушка села в машину и поехала к нему. Почему Дэн не заехал за ней? Чертовски плохой знак.

Она должна его увидеть, поговорить с ним. Может, он только того и ждет, чтобы она пришла. На мюзикле сегодня вечером можно ставить крест.

Но все это ерунда. Важно одно — чтобы Дэн снова поверил ей, чтобы дал ей шанс объясниться.

Джильда позвонила в его дверь. Никто не открыл. Ее беспокойство стало переходить в панику. Где он? Почему не держит своего обещания?

Не означает ли это, что Дэн больше не желает иметь с ней дела? Джильда не могла этому поверить. Однако факт оставался фактом: у нее он не появился и дома его тоже не было.

Где же его искать? Она не знала, есть ли у него места, которые он постоянно посещает. Вместе они никогда не бывали в одном и том же ресторане дважды. Всегда искали что-то новое.

Джильда нервно закурила. Она довольно много курила, измотавшись на работе. Пора с этим кончать.

Но не сейчас, когда нервы так напряжены. Она не думала, что Дэн ее попросту бросил. Должно быть, он просто здорово обескуражен.

Джильда позвонила еще пару раз, но с тем же успехом. Она поехала по городу наугад в тайной надежде увидеть его машину. Где-то ведь он есть. Не мог же он от нее спрятаться.

Настроение было скверное. А если и вправду он не захочет с ней теперь знаться? Ее мучила мысль, что она может его потерять. Слишком глубокое чувство Джильда испытывала к нему. Слишком любила его.

С ним всегда было легко; легко говорить, легко молчать. Что же касается секса, здесь ему не было равных. Она знала его тело, любила его, постоянно испытывала по нему жажду.

Неужели все прошло, окончательно, бесповоротно, навсегда? Девушку охватывала паника от этой мысли. Ну не может же Дэн так близко принять к сердцу эту глупую историю.

Но куда же, ради всего святого, он подевался? Наверняка где-нибудь в баре пытается оглушить себя алкоголем. Или подцепил первую попавшуюся девицу, состроившую ему глазки, какую-нибудь простушку, которая и на пушечный выстрел не подходила к университетам. Может он так поступить?

Откуда ей было знать, что в один прекрасный день она встретится с Дэном? А если бы и знала, ничего бы не изменилось. Она все равно закончила бы учебу, получила бы это место в Лос-Анджелесе. Пусть не глупит. В конце концов, он знает, какая она. Он должен был прекрасно понять, что она не борец за эмансипацию и не мечтает сделать мужчину своим рабом.

Эта мысль заставила Джильду повернуть к дому. Не исключено, что Дэн позвонит и все выговорит ей. Взволнованная, душевно опустошенная, она ехала по направлению к Малибу.

На ступеньках ее дома сидел Дэн. Он мрачно взирал на море, и на лице у него было такое выражение, будто он только что услышал о ядерной катастрофе.

Джильда облегченно улыбнулась, увидев Дэна. Его машину она заметила еще при въезде.

— Привет, Дэн, — произнесла она негромко и села рядом.

Мужчина смотрел на нее так пристально, что она смутилась.

— Почему ты мне этого не сказала?

— Потому что ты с самого начала ясно дал понять, как относишься к женщинам моей категории. Я испугалась. Не хотела тебя потерять. В то время ты меня еще недостаточно хорошо знал и мог внушить себе все, что угодно. Этого я не хотела. Неужели действительно так важно, кто я по профессии?

— Для меня это было шоком.

— Я знаю, Дэн. Очень сожалею и с удовольствием избавила бы тебя от него. Но кто мог предвидеть, что на эту чертову Вирджинию Кендэлл нападут и под подозрением окажешься именно ты!

Дэн тяжело вздохнул.

— И как нам теперь быть?

Джильда тихонько засмеялась и положила ему голову на плечо.

— У меня есть парочка предложений.

— Если бы я не любил тебя так сильно! — проворчал Дэн. — Придется мне смириться с тем, кто ты такая.

— Я тебе больше не нравлюсь?

— Сначала мне нужно как-то переварить то, что есть Джильда, которую я знаю, и Джильда — судебный следователь. Быстро это не получится. Я все еще в полном замешательстве.

— Я люблю тебя, Дэн. Пока будешь переваривать, не забывай об этом.

— Ты действительно можешь любить такого, как я?

— А что в тебе плохого? Я считаю, что ты потрясающий мужчина… во всех отношениях. Никого другого я не хочу.

— И я тоже, ты это знаешь. Послушай, пойдем в дом и сделаем что-нибудь безрассудное.

Джильда встала.

— Я — за, — объявила она. — Начнем со скромной выпивки?

— Я уже выпил две порции джина с тоником, — признался Дэн. — Собственно, сегодня вечером я собирался напиться. Но потом решил, что это бессмысленно. Что толку глушить себя алкоголем. И тогда просто приехал сюда и стал тебя ждать.

— Отличная мысль, — похвалила Джильда. — А я в это время искала тебя. Я понимала твое душевное состояние.

— Ты и в самом деле смышленая девочка, — сказал он.

— Я женщина, вот и все.

— Да еще какая! — Дэн тоже поднялся. Он обнял Джильду и жарко ее поцеловал.

Она была на седьмом небе от счастья. Дэн простил ее маленький обман, это ясно. Смирится он и с тем, что она принадлежит к тому типу женщин, который всегда внушал ему отвращение. Она образумит его, развеет предубеждения. Сделает все, чтобы его не потерять.

Раньше ее психология не была такой гибкой. Она не желала ни на йоту отступить от своих принципов, от своего мнения. И если не выходило с одним мужчиной, существовала дюжина других ему на замену. Так она считала раньше. Теперь же все стало иначе, теперь, когда она полюбила Дэна.

Она ощутила его руки на своей груди, и возбуждение вновь лишило ее воли. Ей хотелось чувствовать его руки везде на своем теле, чтобы он дотрагивался до нее, гладил ее. И чтобы он весь принадлежал ей.

Забыв про выпивку, сразу отправились в спальню. Они лежали на постели, обнаженные, Дэн ласкал ее, его язык играл с ее сосками. Впервые за этот день Джильда застонала не от душевной муки и безысходности, а от наслаждения. И Дэн, кажется, тоже.

Мягко и нежно скользила его рука между ее бедер, нежными прикосновениями лаская лоно. Все в ней рванулось навстречу Дэну. Она едва смогла дождаться того момента, когда он вторгся в нее, настойчиво и сильно. Она страстно обхватила его, ее ногти впились ему в спину. Когда нахлынула мощная волна сладострастия, Джильда не смогла сдержать крик.

Потом Дэн обнимал ее, ласково целовал лицо, шею. Джильда улыбалась.

— Есть в твоей жизни еще какая-нибудь тайна, о которой я не знаю, малышка? — спросил он. — Сейчас у нас момент истины. Ты должна мне сказать все. Прости, что я так недоверчив.

Джильда обняла его за шею, прижалась лицом к его щеке.

— Открою тебе последнюю тайну. Было это так давно и не сопровождалось отягчающими обстоятельствами. Девочкой в течение четырех лет я носила на зубах пластинку.

Дэн растерянно взглянул на нее. Тогда Джильда засмеялась и поцеловала его в губы.

«Господи, — подумал Дэн, — а если бы она не врезалась тогда в мою машину?»

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Должность, предусмотренная в судопроизводстве ряда стран. Институт судебных следователей существовал и в дореволюционной России. — Прим. ред.

Content

Джилл Брейди
Солги, если любишь!

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Примечания