Павел Мамонтов

Пограничник

© Павел Мамонтов, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

Пролог 1

Мир Колоний. Столица Колонии Зелёный Город

В разгромленной обшарпанной квартире, освещённой горящей вполнакала лампочкой, за шатким столом сидели двое мужчин и пили чай. Один был среднего роста, крепко сбитый, курносый, с широкими залысинами на лбу, второй – высокий, тоже мускулистый, с благородными чертами лица и короткострижеными чёрными волосами. Оба – в камуфляжных костюмах. У высокого мужчины на коленях лежал автомат, а у того, что пониже ростом, гладкоствольная «сайга».

Мужчины спокойно пили чай, не обращая внимания на запах, витавший в комнате. А пахло в ней бойней: запёкшейся кровью и нечистотами. Словом, пахло смертью.

– Знаешь, Хром, – сказал мужчина с залысинами, – вот мы тут сидим, чаи гоняем, и что-то вспомнился мне один фильм, как раз про нашего брата-спецназа. Как же он назывался… А, вспомнил, «Хищник». Не смотрел, Сашок?

И с хитрым прищуром глянул на напарника.

– Смотрел, а как же, – ответил брюнет с позывным Хром, в миру Александр Ахромеев. – Только в фильме хищник к спецназовцам попал, а тут мы сами угодили в Мир, где хищников полно.

– Думаешь, сунется сегодня?

– Да. Должна.

Снаружи громко зашумели солдаты из оцепления. Бойцы в комнате мигом напряглись, но дальше ничего не произошло. Александр проговорил в рацию:

– Тигр, это Рысь. Доложитесь, как там у вас.

– Рысь, это Тигр. Докладываем: всё нормально. Ворона пролетела, ребята всполошились.

Хром и Каскадёр переглянулись:

– Тигр, будьте особо внимательными. Это приказ. Как поняли?

– Есть быть особо внимательными.

– Всё, конец связи.

Два дня назад в квартире, где расположились бойцы, зверски растерзали жильцов: двух женщин, двоих мужчин и ребёнка, которому не исполнилось и шести лет. Выжил только четырёхлетний мальчик, его мать успела скинуть с третьего этажа. Подобные нападения стали не редкостью для поселения, внезапно оказавшегося в чужом Мире. И, хотя его огородили стеной, а на улицах постоянно дежурили патрули, убийства случались чуть ли не каждую неделю.

– Подождём ещё немного, – заключил Каскадёр, враз посерьёзнев.

Два спецназовца продолжили неспешно пить чай, не забывая при этом контролировать обстановку.

Александр Ахромеев был командиром элитного подразделения недавно сформированной армии Колонии. Сама Колония представляла собой часть крупного города и несколько десятков деревень вокруг него, которые в результате необъяснимого катаклизма – Прорыва – перенеслись в другой Мир. Напарника Ахромеева звали Анатолий Голубев, или просто – Каскадёр. Кличка закрепилась за ним ещё в родном Мире. Оба они – и Ахромеев, и Голубев – служили в одном спецподразделении (Александр был старше по званию), а теперь вместе с соратниками составили костяк армии, которая защищала простых жителей Колонии от опасностей нового Мира. И как высококлассные спецы они выбрали самую опасную задачу – стать наживкой для твари, загрызшей людей. Не из пустой храбрости, а потому что лучше них никто эту работу не сделает.

С потолка раздался шорох, на пол упало несколько кусочков штукатурки. Следом из соседней комнаты раздался приглушённый звук, словно что-то мягкое стукнулось об пол, а затем – тихое цоканье когтей по линолеуму.

Александр, сидевший спиной к выходу из комнаты, откуда доносился шум, никак не изменил своего положения, только чуть-чуть приподнял левую, лежавшую на столе, руку. В ней оказалось маленькое зеркальце. Когда в нём отразилась уродливая морда существа с маленькими красными глазками и квадратными, размером с половину кирпича, челюстями, он подал знак своему напарнику.

Влажные ноздри монстра сузились, втягивая воздух.

«Вот сука, неужели порох учуяла, – с досадой подумал Хром. – Сейчас сбежит».

Но нет, тварь помотала башкой, чуть подалась назад.

Александр безошибочно определил миг, когда она прыгнет. Отскочил вправо, опередив бросок на четверть секунды и открывая сектор обстрела напарнику. В воздухе тварь встретил заряд картечи, выпущенный из «сайги». Она отлетела назад, но приземлилась на лапы. Ахромеев, изогнувшись, расстрелял в неё десяток патронов из автомата. Только тварь это не остановило. Издав жуткий, пронизывающий до костей, утробный рёв, она прыгнула вверх, проломила ветхий потолок и наполовину скрылась в дыре, но новые заряды дроби и автоматная очередь сшибли её вниз. Тварь заревела совсем уж невероятно. Пока Каскадёр перезаряжал магазин «сайги», Ахромеев, чтобы прикрыть друга, разрядил в чудище остаток рожка. Косая очередь пронзила её насквозь. С нескольких метров останавливающее действие автоматной пули крайне невелико. А что для такой туши несколько семимиллиметровых дырочек? Пустяк. Тварь только слегка качнулась от очереди, а потом неожиданно прыгнула. К счастью, не на спецназовцев, а на ближайшую стену, дальше на потолок и вновь на стену. Сделав «мёртвую петлю», тварь сбила едва успевшего перезарядить «сайгу» Каскадёра и выскочила в окно.

– Тигр, цель вышла на юго-запад! Открыть огонь! – прокричал в рацию Ахромеев.

В ответ с улицы послышалась стрельба. Треск автоматных очередей иногда перекрывали хлопки самодельных дробовиков. Меньше чем через полминуты в рации Александра раздался голос:

– Тварь готова, Рысь. Как поняли?

– Ну молодцы, – радостно похвалил бойцов Хром, а затем позвал напарника: – Каскадёр, ты там цел?

– Да шо ему сделается? – процитировал тот фразу из известного мультфильма. – Что там с чудищем? Замочили?

– Да. Теперь надо здание ещё раз проверить. Эх, собачки нужны хорошие, чтобы не боялись след таких уродов брать.

– Ничего, выведут породу. Маги обещали, что уже в этом месяце первый помёт будет.

– Товарищ майор! Товарищ майор! – вдруг позвали с улицы.

Оба спецназовца кинулись к окну.

– Чего там? – спросил Александр.

– Товарищ майор, – на скудно освещенном тротуаре махал руками тощий солдатик, – только что из больницы передали: ваша жена сына родила! Поздравляем!

Остальные солдаты на улице, их было человек десять, поддержали новость троекратным «ура».

– Поздравляю, – Каскадёр хлопнул своего командира по плечу. – Как сына-то назовёшь?

– Ну в честь Вики, Виктором, наверное, – как-то отрешенно проговорил Александр.

– Э-э-э, Сашок, ты чего как мешком ударенный? От радости, что ли? – заботливо проговорил Анатолий. – У тебя ребёнок родился. Второй. Ты теперь дважды отец.

– Да нет. Вернее, и от радости тоже, но… – Ахромеев мрачно оглядел обшарпанную комнату, провонявшую смертью. – Просто дети наши, не только мои Лика и Виктор, как они жить будут, что испытают? Непросто им здесь придётся.

– Сашок, да ты чего? Мы их всему научим. Они этот Мир быстро под себя согнут, вот увидишь. Мы с тобой увидим.

23 года спустя

Виктор Ахромеев

Я сидел в узкой выемке у подоконника, между шкафом и батареей отопления. Прижав колени к себе, я откинул голову назад, натянув шторку. Хороший трюк. Не помню уже, где о нём узнал: если так сидеть, то совсем запрокинуть голову не получится, стало быть, язык проглотить не удастся. А это важно, потому что сейчас я, проще говоря, ловил кайф от пластинки особого вещества и плохо контролировал своё тело. И мысли. К этому я, собственно, и стремился.

Ощущения были какие-то размазанные и в то же время чёткие, резкие. Я чувствовал слабый ветерок из окна, наполненный запахами лета: зеленью, пылью и немного дымом. Из соседней комнаты доносился аромат еды, но едва ли я мог определить, чем именно пахло. Я слышал поскрипывания дверцы шкафа, поскребывание мыши за стеной и топот соседей внизу. Но опять: что и где конкретно происходило, для меня оставалось загадкой.

Эмоции были приятные: тягучее удовольствие, растекающееся по всему телу, обволакивающая, приятная слабость, спокойствие. Сквозь меня медленно тянулся тёплый вязкий поток, приносивший блаженство. Мешало только ощущение, что этот поток уносит из меня нечто важное, то, чего уже нельзя будет восполнить. Где-то в глубине роились нехорошие мысли, но я бежал от них… бежал куда-то… куда?

Вокруг всё было рядом и далеко. Руки, ноги – ими же надо как-то работать? Казалось, я весь был наполнен неторопливым, мягким удовольствием, медленно тёкшим… внутри меня… или через меня…

Где-то вдалеке я услышал знакомые голоса. Их было три. Да, их было три, и они принадлежали близким мне людям. Чьи это были голоса, я не разобрал и не вспомнил. Не хотел вспоминать.

Голоса замолчали. В тишине я услышал топот чьих-то ног по ковру. Мягкий тихий шаг. Я вернул голову в нормальное положение и разглядел перед собой смутный силуэт. Я чувствовал, что это тоже хороший и близкий мне человек. Пытаясь сфокусировать взгляд, я постарался вспомнить, кто же это. Силуэт тем временем наклонился. Что-то твёрдое ткнуло меня повыше уха. Я закричал.

Пролог 2

– Лёша, блин, ну что ты делаешь, ай, – взвизгнула девушка.

– А что такое? – ответил парень, нагло улыбаясь и притягивая девушку к себе. Одна его рука была у неё на плече, вторая лежала на пояснице. Ну не совсем на пояснице.

Начало лета. Воздух был жаркий, но ещё свежий. В городском парке дубы, берёзы, вязы и ивы раскинули зелёные кроны, укрывая от летнего солнца толпы отдыхающих, прогуливавшихся по аллеям. В дальнем закоулке, подальше от прохожих и суеты, стояли, крепко обнявшись, молодые парень и девушка. Одеты они были по-летнему легко – парень в шорты и майку, а девушка в тонкое белое платье выше колен.

– Лёша, платье же помнёшь, – ещё раз вскрикнула девушка.

– Ну, как скажешь, Тань, – ответил парень, отпустил её и тут же прижался сбоку, обняв девушку за талию.

– Дурак, – шутливо сказала Таня, привстала на цыпочки (молодой человек был выше её) и поцеловала в щёку. – Пойдём к остальным.

– Лучше здесь побудем. Мне хорошо с тобой.

Алексей посмотрел в нежно-карие глаза своей девушки, потом на её светлые распущенные волосы, падавшие на плечи. Она заигрывала, но всё больше и больше сдавалась его напору.

– Ты прав, наверное, давай останемся. Здесь такой воздух – прямо пьянит.

– Да, грозой пахнет. Я в прошлом году в деревню ездил, так же перед ливнем было.

Они вместе ещё походили между деревьями, разговаривая о пустяках. Алексей уже наклонился к Тане, чтобы поцеловать в губы, как вдруг она его остановила.

– Ой, а что это там? – Девушка указала на просвет в листве. – Лазерное шоу? Так оно вроде в десять должно начаться, а сейчас и девяти нет.

– Восемь двадцать, – сказал Лёша. – Может, репетируют?

Сквозь прореху в листве было видно, как в синеватом небе мелькают зелёные всполохи, которые и вправду напоминали лазерное шоу, только больно уж тусклое.

– А ведь красиво, хоть небо ещё и не потемнело. Ты глянь, они как будто ярче становятся.

Вдалеке загрохотал гром.

– Ой, Лёша, а может, это зарницы такие?

– Может.

Они постояли минут десять, любуясь красивым зрелищем. Подул сильный холодный ветер, зашуршали листья в кронах. Громыхнуло ещё раз, уже прямо над головой.

– Пойдём к нашим, – предложила Света, – а то дождь скоро начнётся.

И тут раскатисто треснуло. Не громыхнуло, а именно треснуло, словно в небе разорвали гигантскую ткань.

– Ой, мамочки! – вскрикнула Таня. – Пойдём отсюда быстрее.

Она потянула Лёшу за руку.

– Вообще-то во время грозы лучше быть там, где много деревьев.

– Пойдём, прошу тебя.

– Ну ладно, как скажешь.

Со свистом налетел уже настоящий вихрь, поднявший в воздух песчинки и мелкий мусор. Деревья с протяжным скрипом закачались из стороны в сторону.

Таня обернулась, посмотрела на просвет в кронах, через который она вместе с Лёшей наблюдала светопреставление на небосводе.

– Смотри, – сказала она своему парню.

Но тот отмахнулся, потому что тащил девушку сквозь ветер и смотрел вперёд и вверх, чтобы какая-нибудь сломавшаяся ветка не упала на них обоих. А если бы Лёша глянул туда, куда указывала Таня, то увидел бы совсем не лазерное шоу. В небе разгоралось разноцветное сияние овальной формы. Впрочем, времени что-нибудь изменить у него уже не оставалось.

Лёша и Таня так и не нашли своих друзей, с которыми отдыхали, и в конце концов направились к выходу из парка. Сам выход – ворота в рельефной ограде из высоких чёрных прутьев с заострёнными наконечниками – были открыты, но возле них уже скопилась целая толпа. Не слишком церемонясь, Лёша вломился в неё, распихивая людей и увлекая за собой Таню, и так пробирался, пока не оказался на ступеньках перед воротами, где дежурили четверо милиционеров: три сержанта с офицером-Капитаном. Сержанты были в бронежилетах и с автоматами, а Капитан в обычной форме с чёрной папкой в руках и табельным «макаровым».

– Пропустите, – крикнул Алексей, – нам выйти надо.

– Проход закрыт, – ответил Капитан, – отойдите.

Спокойный, холодный, равнодушный голос. Каким бы сильным и храбрым ни был человек, если милиционер или любой другой работник органов в форме и при власти начнёт на него «давить», то он смутится. Более того, начнёт думать, а не сам ли он в чём-нибудь виноват. Если, конечно, этот другой человек тоже не облечён властью.

Власти у Лёши не было, зато рядом с ним была любимая девушка.

– Пропустите, – крикнул он, – выйти надо. Не видите, какая херня творится?

– Поэтому и не пропускаем, – сказал Капитан. – Когда надо будет, всё оцепление снимем. А сейчас отходим, отходим, говорю. Давай, парень. Так, сдали все назад, – это уже толпе позади. – Да, дальше отходим, назад сдаём.

Лёша плюнул и отошёл, присмотрел у ограды место, где посвободнее, втиснул туда Таню и сам встал, отгораживая её от заведённой толпы.

– Не бойся, – сказал он девушке, – всё будет нормально.

Таня кивнула. Она поняла, что больше никогда не будет спорить с ним и отказывать ему. Потому что он мужчина. Её мужчина, и любит её.

Прошло где-то минут пять, ветер всё усиливался.

– Смотрите, – кто-то крикнул.

Над деревьями парка поднималась верхушка огромного пузыря или прозрачного шара. Весь парк и люди, стоявшие у ворот, отражались в нём, будто он был наполнен блестящей переливающейся жидкостью. И этот шар медленно катился к воротам.

– Бежать надо! – выкрикнули в толпе.

Скопище людей всколыхнулось, но было уже поздно.

Огромный шар качнулся, незаметно переместился и заполнил всё пространство вокруг. Звуки стихли, свет потускнел, будто его закрыло мутное стекло. И в этом полумраке вдруг возникли три чудовища, походившие на помесь волка, медведя и гигантской крысы. Монстры прыгнули на людей. Каждый человек в толпе прижался к соседу. Кто-то закрыл глаза, кто-то впал в ступор, но твари так никого и не достали. Лёша увидел, как чудовища распластались в пяти метрах над людьми, словно наткнувшись на стеклянный купол, черты их смазались, как и контуры городского парка за ними. На месте парка вдруг возник высокий, затянутый туманом лес. Лес Мира Колоний…

* * *

На Земле же это место брали в оцепление уже не милиция, а бойцы из отряда реагирования на природные аномалии.

Там, где несколько минут назад был парк, сейчас раскинулся котлован около трёхсот метров в поперечнике, похожий на огромную чашу или отпечаток гигантского мяча. Снайперы уже занимали позиции на крышах соседних домов, над «отпечатком» барражировало звено боевых вертолётов, а из грузовиков выпрыгивали бойцы штурмовых отрядов, облачённые, словно древние рыцари, в доспехи, в кевлар и титан. За охранным периметром учёные разворачивали мобильные научные станции, изнывая от желания получить очередные крохи информации о таинственном явлении – Проколе.

Штурмовые отряды подравнялись и, выстроившись цепью, начали продвигаться к центру котлована. Вооружены они были, в основном, многозарядными дробовиками. Их прикрывали бэтээры, готовые в случае необходимости выстрелить гранатами, светошумовыми или со слезоточивым газом, либо открыть огонь из двадцатимиллиметровой башенной пушки, или же ударить из импульсной электромагнитной.

Три чудовищных крысомедведя, как и положено загнанным в угол крысам, отчаянно бросились на штурмовиков. Те ещё на солидном расстоянии искромсали чудищ дробью и продолжили зачистку. Когда она уже подходила к концу, один из снайперов заметил что-то необычное.

– Бриз, это Чайка-5, наблюдаю объект в пятидесяти метрах на юго-запад от центра котлована. По физическим параметрам похож на человека, – передал в штаб снайпер.

– Всем Чайкам, передаёт Бриз, огонь по объекту в центре котлована.

– Бриз, приём, это Чайка-5. Может, это выживший гражданский?

– Чайка-5, какой выживший гражданский? Из Прокола невозможно сбежать, а из-за Границы к нам только всякая гадость попадает.

И снайперы изрешетили неподвижное тело.

Часть первая

На стыке миров

1. Зов долга

Мир Колоний

На лестничной клетке переговаривались четверо: трое крепких молодых парней в летних джинсах и рубашках и хрупкая девушка, блондинка в пёстрой кофточке и синей юбке. Вид у девушки был грозный.

– Предупреждаю, если вы к Виктору бухать пришли, то я вас не пущу, – звонко сказала она и отбросила со лба прядь.

– Ишь ты, вы гляньте, как раскомандовалась, – ответил светловолосый, с озорными голубыми глазами мужчина.

– Погоди, Коль, – осадил первого другой, русоволосый и кареглазый. Ростом он был немного ниже своих приятелей. Взгляд его был цепким, но сейчас ещё добрым и немного встревоженным. – Лена, никто Виктора спаивать не собирается, честное слово. Лучше расскажи, как он?

– А ты как думаешь? Плохо, – Лена шмыгнула носом, поджала пухлые алые губки, её воинственный настрой разом испарился. – Я не знаю, что с ним. Вернее, догадываюсь. Из дома не выходит. Я к нему пришла, а он в углу сидит, на вопросы не отвечает. Наверное, он это… – Лена неопределённо махнула рукой, – ну вы поняли.

– Понятно, – кивнул русоволосый и посмотрел на третьего в компании, широкоплечего, флегматичного здоровяка, который всё время хранил молчание. – Что думаешь, Саша?

Тот пожал плечами.

– Надо подождать, но присмотреть за ним, чтобы чего не случилось.

– Может, встряхнуть его? – предложил блондин Коля.

– Совещаетесь? – послышался тихий приятный голос.

Все обернулись. Ниже на ступеньках, непринужденно облокотившись на перила, стоял человек. При виде его молодые люди как-то незаметно подобрались и даже несмышленая Лена постаралась произвести лучшее впечатление.

– Здравствуйте, Сэнсэй, – произнёс русоволосый.

– Привет, Виталик. Здравствуйте, Саша и Коля. Что о Викторе думаете?

– Вы ему поможете? – опередив всех, спросила Лена.

Тот, кого назвали Сэнсэем, неторопливо поднялся по ступенькам. Когда он оказался на одном уровне с остальными, стало заметно, что он выше всех ростом, но объёмом мышц уступает парням. При этом сложен он был, без преувеличения, отлично, можно даже сказать, с изящной красотой.

Он обвёл всех внимательным взглядом, при этом его волнистые волосы до плеч чуть колыхнулись, взгляд зелёных глаз задержался на Лене.

– Да, юная красавица, – сказал Сэнсэй, глядя на неё, – я помогу ему. У меня есть для него лекарство.

– Какое же?

– Работа. Работа, для которой он создан.

Сэнсэй бесшумным шагом прошёл в квартиру, за ним проследовала вся остальная компания. В гостиной они увидели Виктора Ахромеева – хозяина квартиры, с некоторых пор единственного хозяина. Молодой мужчина сидел под подоконником между ребристой батарей и шкафом. Его черноволосая голова была запрокинута, колени прижаты к груди. Неудобная поза не могла скрыть ни отлично сложенного тела, ни отменной мускулатуры. Даже отрешённость на его лице не портила тонкие благородные черты. Губы были слегка приоткрыты, руки свободно лежали на полу, манжеты тонкой льняной рубашки подвёрнуты, открывая выбитые на запястьях татуировки в виде языков пламени.

Сэнсэй подошёл к Виктору, который являлся не кем-нибудь, а командиром одной из разведгрупп Зелёного Города и одним из лучших офицеров Разведки[1] Колонии, но сейчас вряд ли был способен подтереть самому себе сопли.

Сэнсэй склонился над своим лучшим учеником. Виктор привёл голову в нормальное положение, попытался всмотреться в наставника. Он с детства был похож на своего отца, Александра «Хрома» Ахромеева, лучшего друга Сэнсэя, без которого, возможно, и Колония Зелёный Город не появилась бы.

Только глаза Виктора были не голубые, как у отца, а карие, почти чёрные, как у матери. Но сейчас радужку было не разглядеть – её затянули расширившиеся зрачки.

Сэнсэй покачал головой, плотно сложил указательный и средний пальцы и – ударил своего ученика.

Виктор Ахромеев

Блаженно кайфуя, я разглядел перед собой чей-то силуэт, почувствовал, что это тоже хороший и близкий мне человек. Пытаясь сфокусировать взгляд, я постарался вспомнить, кто же это. Силуэт тем временем наклонился. Что-то твёрдое ткнуло меня повыше уха.

Я с жутким криком взвился вверх от дикой боли. В воздухе, наверное, раза два вокруг себя обернулся. Когда мои ступни коснулись пола, никакого воздействия наркотика я уже не чувствовал. Рядом стоял мой наставник, тренер и учитель, которого все чаще называли просто Сэнсэй.

Приземлившись, я тут же принял боевую стойку – вскинул руки, сжал кулаки. Сэнсэй стоял, не шелохнувшись: руки в карманах куртки, красивое волевое лицо сильного зрелого человека выражало неодобрение, и даже пронзительные серо-зелёные глаза смотрели с осуждением. Сэнсэя, вообще-то, довольно трудно вывести из себя.

Ясность сознания ко мне вернулась необыкновенная, хотя сильная тупая боль в голове осталась. Я всё ещё хотел ударить Сэнсэя, вряд ли бы это действие возымело успех, но драться со своим наставником в полную силу я мог в Спортзале, на татами, а здесь и сейчас ударить лишь из пустой злости… Нет, так поступить я не мог.

Я стоял в собственной квартире у окна. Обстановка вокруг была обычная, наверно такая же, как на Внешней Земле лет двадцать назад. На другом конце комнаты, вдоль стены с красными обоями, выстроились в ряд моя соседка Лена и друзья-соратники: Виталик Осипов (офицер, командир разведгруппы), Коля Викинг и Саша Загорный (разведчики из моей группы и давние друзья). У всех был напряжённый и встревоженный вид.

Я опустил руки и, хотя ещё очень сильно злился на то, что меня вырвали из забытья, спросил:

– Ну что ещё?

– Очухался, наконец, – строго сказал Сэнсэй. – Хватит строить из себя торчка, ты не для этого учился. Собирайся, тебя ждёт работа.

– Какая?

– Которую ты выполнишь. Проход на днях откроют – Внешняя Земля торговлю разрешила. Пойдёшь в конвое.

– Серьёзно? – искренне обрадовался я, да так, что даже обижаться перестал.

– Да, а теперь бегом собираться, – командным голосом распорядился Сэнсэй, но было видно, что он доволен.

* * *

Моя группа ехала в грузовике, в авангарде колонны, двигавшейся к точке Прохода. За нами широким табором катились сотни подвод, десятки грузовиков и машин. Поток возглавляли и замыкали с флангов бэтээры. Тысячи колонистов ехали, чтобы наконец-то принять драгоценный груз с Внешней Земли, нашей прародины. Кузова и фур, и телег были забиты ящиками с угольным шлаком. В ином случае они бы везли товары Колонии, столь ценимые на Внешней Земле: редкие минералы, наполненные магией драгоценные камни, диковинные растения, органы животных, обитавших только в нашем Мире. Однако девять месяцев назад Внешняя Земля не открыла в положенное время Проход. За эти девять месяцев многое произошло, но контракт, заключённый между Внешней Землёй и Зелёным Городом (моей родной Колонией), чётко гласил, что в случае срыва поставок неустойку выплачивает сторона, сорвавшая сделку. Поэтому подводы и фуры Зелёного Города везли угольный шлак, чтобы сложить его в точке Прохода, – во время разрыва пространства эти отходы поменяются с товарами Внешней Земли. Всё это делалось, чтобы сохранить равенство между массой грузов приходящих с Внешней Земли и отправлявшихся обратно на неё. Если равенство не соблюдалось, нарушались какие-то законы Мироздания и возникали спонтанные Проколы между Мирами.

Грузовик взрыкнул и затормозил, мою группу мотнуло в кузове.

– Рубеж! – крикнул водитель, высунувшись из окна.

– Десантируемся, – негромко приказал я.

Вся группа слаженно выпрыгнула из кузова. Выстроились в шеренгу. Шесть человек, не считая меня.

Первым стоял Саша Загорный, мой заместитель. Дюжий мужчина высокого роста. Опытнейший разведчик. Старше меня на два года. Молчаливый, немногословный, рассудительный. Идеальный заместитель. Он был вооружён проверенным пулемётом Калашникова. Нехорошо, конечно, своего зама брать в пулемётчики: пулемёт притягивает огонь на себя, сам пулемётчик стреляет, командовать, в случае чего, может быть некогда или уже некому. Но на то были свои причины.

Коля Викинг. Тоже сильный, мускулистый, выносливый. Голубоглазый блондин и лихой парень. Мой ровесник. Кажется, на Внешней Земле людей такого типа называют «скандинавами». Он стоял в шеренге вторым. На шее автомат, а за спиной – меч, тоже настоящий, скандинавский. Коля был непревзойдённым бойцом ближнего боя, что в нашем Мире очень ценно.

За ним стоял Гаврик. Наш маг, наша связь, наш корректировщик артиллерии и ментальное прикрытие. Ударный кулак группы вместе с Сашей Загорным. На вид он был довольно щуплым, но маскировочный костюм скрывал жилистые мускулы. Очень умный и образованный. На правой руке он носил отливавший бронзой браслет в палец толщиной – знак принадлежности к Профсоюзу[2] магов, а на груди амулет связи – кулон из синего и красного камней, каждый размером с фалангу пальца.

В центре строя стояла Инга, по прозвищу Игла. Снайпер группы. Девушка, которая наравне с мужчинами держала темп бега и отлично стреляла, в том числе на чувство. Она отмечала каждого убитого (только человека) татуировкой на запястье в виде кровоточащего шрама. Вот и всё, что про неё можно было сказать. Разве что… она красивая.

Предпоследним разместился Рома Кангаров. Рикки. Невысокий рыжий паренёк, смелый и наглый. Один из самых молодых в группе. Через пару месяцев ему должно было исполниться семнадцать лет.

Крайнее место занимал Вова Орлов. Высокий крепкий парень с добрым открытым лицом. Он попал в мою группу вместе с Рикки. Они были ровесниками и дружили ещё до того, как вступили в наш отряд. Вооружён Вовка был дробовиком, который на самом деле принадлежал Сашке Загорному.

Когда пришло пополнение, оба новичка были ещё юнцами. Очень талантливыми, подающими надежды, но всё-таки ещё слишком молодыми. Я не решился кому-то из них доверить пулемёт. Но за полгода оба разведчика подросли. Вова вдобавок стал чуть шире в плечах, на костях наросло ещё мяса. Совсем скоро Саша Загорный передаст Вовке пулемёт, он уже учит его особенностям работы с этим оружием. С Гавриком Вова тоже занимается: согласно уставу, маг и пулемётчик – это основная ударная сила группы. И, если так пойдёт и дальше, совсем скоро станет Орлов у меня полноценным пулемётчиком, только если… Нет, всё пройдёт по плану. Потерь в моей группе не будет.

Перед выходом я отдал обычную команду – проверить снаряжение. Сам попрыгал, чтобы испытать амуницию. Панцирь, набранный из титановых пластинок на алюминиевую проволоку, поверх него маскхалат и разгрузка – ничто не издавало лишнего шума. «Калашников», недавно почищенный, – на взводе, поставлен на предохранитель. АПС,[3] тоже с патроном в стволе и на предохранителе – в разгрузке. Штык-нож крепко держался на стволе автомата, ещё один нож, зачарованный и освящённый в армейской часовне, покоился в ножнах на бедре. Три небольших метательных ножа уместились за шиворотом в кармашках. Правую руку охватывал магический браслет – Силуэт-М, собранный из металлических цилиндриков и кусочков янтаря. Он должен окружать бойца магическим облаком, дробить его силуэт на фоне местности и изменять траекторию пуль, летящих в солдата. Жаль только, действует не больше пятнадцати минут.

Сейчас Силуэт был заряжен на полную. Хотя в районе будущего Прохода использовать магические предметы не рекомендовалось, я надел его на случай непредвиденной ситуации.

Закончив осмотр, я развернул карту и вновь проинструктировал группу. Ясные цели, хорошие друзья, отличная команда, любимое дело… даже какой-то азарт появился.

Задачу моей группе поставили привычную: разведать территорию вокруг будущего Прохода. Нам достался полукилометровый участок. Ближе чем на три километра к месту Прохода не разрешалось подходить. Оно и понятно: устраивать засаду в трёхкилометровой зоне Прохода бесполезно – засосёт во время разрыва пространства. Да и в самой зоне тоже случаются разные… аномалии. Незачем попусту рисковать. Раньше даже отгрузку товаров проводили мелкими партиями по хорошо проверенным маршрутам. Гайки на пробу не бросали, вместо них работали маги. В общем, действовали более осторожно, сейчас уже подрасслабились.

Моей группе тоже надо было быть предельно внимательной: не нарваться на какое-нибудь магическое завихрение (ответственность за это лежала в основном на Гаврике), не пропустить засаду возможного противника и, что более вероятно, не попасть под огонь своих или не спутать наших разведчиков с врагами.

Наладив связь с остальными рейдерами, я приказал выдвигаться. Группа перестроилась в линию с разрывами в пятьдесят метров (строй для поиска), и разведчики двинулись лёгким бегом.

Ландшафт вокруг Прохода был удобным для поиска: ровная местность, прекрасно просматриваемая на пяток километров, на которой ничего не росло, кроме пучков короткой фиолетовой, синей и зелёной травы. На карте эта равнина напоминала стол – была гладкой и почти идеально круглой, около десяти километров в поперечнике. Увы, в реальности она была испещрена неглубокими воронками, как от мин восьмидесятого калибра. Земля внутри и вокруг воронок обуглилась. Разведка и заключалась в том, чтобы поочерёдно заглядывать в каждую воронку на маршруте.

Свободная от воронок земля выглядела мёртвой – коричневая почва, покрытая тонким слоем пепла. Редкие пучки странной травы только усиливали это ощущение. А ещё была тишина. Абсолютная. Которую изредка нарушало только далёкое тарахтение бэтээра или хруст уголька, на который наступил разведчик. Скрытно перемещаться было ни к чему, но всё равно подобный звук раздавался очень редко.

– Здесь всегда пахнет грозой? – вдруг спросил Вова, для которого это был первый рейд к Проходу.

– Да, – лаконично ответил Саша.

День выдался солнечным и безветренным, по небу ползли облачка, изредка закрывая солнце.

– Бархан-3, возьмите вправо десять, цепь разрываете, – прохрипело в рации по общему каналу.

Это не нам, мы Бархан-5.

– Коля, Саша, – крикнул я замыкающим фланги группы, сам я шёл позади них вместе с Иглой, – что там соседи?

– Нормально, – ответил зам. – Расстояние держат.

* * *

Через два часа мы проверку закончили, уперлись в хилый заболоченный лес с чахлыми деревцами. Потерь среди групп не было: никто не нарвался на аномалию, врагов тоже не обнаружилось. Рейды к Проходу считались одними из самых лёгких заданий, но… всякое бывало.

– Бархан-1, 3, 5, 6. В маршевом порядке уйдите на три километра назад. Там погрузитесь на подводы и прибудьте в главный лагерь, – снова ожила рация, доставив приказания из штаба.

– Перед Проходом всех от периметра убирают, – сказал Загорный и промочил горло из фляги.

Группа после разведки устроила небольшой привал. Игла, сидя на поваленном бревне, с идеальной точностью делала бутерброды из галет с маслом и сыром и раздавала их разведчикам.

– А мы фейерверк увидим? – спросила она, не отвлекаясь от работы.

– Тебе прошлого, на пути к Антрациту, было мало? – с улыбкой поинтересовался Коля, забирая галету.

– Не-е-е, там было далеко и не видно. Сейчас другое дело.

– А что на пути к Антрациту было? – спросил любопытный Рикки.

– Тебе не рассказывали, что ли? О, это была интересная история. Мы тогда познакомились с одним очень необычным человеком. Кстати, он ещё полезные советы по жизни давал, – Саша Загорный осторожно сделал знак, и Коля свернул тему: – Ну я тебе как-нибудь о том рейде всё расскажу.

Я сделал вид, что не заметил знака Саши и отношения группы ко мне. Но мысли оттуда, из мирной жизни, закружились в голове и сжали сердце. В груди стало больно. Я собрался и не позволил эмоциям отразиться на лице, спрятал их в глубине и снова стал командиром группы.

– Ну что, ребята, перекусили? Теперь айда обратно в путь. Скоро и вправду Проход начнётся, надо успеть занять лучшие места.

2. Посланец из другого Мира

В больничной палате было прохладно и светло, помещение заполняло тихое урчание кондиционера и писк кардиографа. Больной лежал на койке с кислородной маской на лице, однако аппарат искусственных лёгких не работал. Зато капельница с пакетом донорской крови была подключена, по узкому шлангу бодро текла алая струйка. Сам пакет с кровью подходил к концу, два других, висевших на капельнице, уже были полностью израсходованы.

Из коридора донеслись голоса:

– Я предупреждаю, клиническая картина неясна. Явная мозговая активность при полной потере крови и нескольких десятках огнестрельных ранений. Тревожить пациента крайне не рекомендуется.

– Оставьте, доктор, вам платят не за советы, а за то, чтобы вы выполняли свою работу быстро и без вопросов.

Дверь в палату открылась. Внутрь вошёл мужчина, черноволосый, в пижонской розовой рубашке, чёрных брюках и остроносых ботинках. Глаза скрывали большие зеркальные очки. Врач, уже пожилой дедок в медицинском халате, остался снаружи.

– Вы, доктор, отдохните пока. Отдохните. Я здесь сам разберусь. И что бы ни происходило, в палату не входите, – сказал мужчина и захлопнул дверь.

Затем он подошёл к лежавшему на койке, откинул простыню, обнажив грудь в окровавленных бинтах, одну руку положил на неё, в область сердца, а другую на лоб, тоже покрытый куколем бинтов, прошептал несколько слов и вздрогнул. Под потолком замигала лампочка, кардиограф сбился с ритма. Ладони мужчины задрожали от напряжения, на лбу выступил пот, он сам затрясся, слово его ударило током. Когда уже казалось, что он вот-вот рухнет обессиленный, больной на кушетке выгнулся и хрипло вздохнул.

Мужчина склонился над ним, снял очки. Могло показаться, что его глаза необычного серебристого цвета, но если приглядеться, становилось понятно – вокруг зрачка пульсировал белый огонёк. Такой же горел в глазах больного, только совсем тусклый.

– Привет, Грэмс, – сказал мужчина.

– Привет, Мэрах, – ответил больной.

Его лицо не выражало никаких эмоций, а губы шевелились механически.

– Извини, Грэмс, не углядел. Кто же мог предположить, что людишки окажутся настолько проворными, – короткий смешок.

– Хорошо твоё гостеприимство.

– Я хотел тебе привести источник, но ты ещё слаб, так что довольствуйся пока этим, – Мэрах хлопнул по пакетам крови. – Вообще, привыкай к ним. Через них забирать силу у людей быстрее. И проще в смысле огласки.

– Мы не такие уж дикие в Мире Колоний.

– Ах, ну вот ты и перешёл к самому главному. Давай рассказывай, что у вас в Колониях. Тоже словами. К ментальному контакту ты ещё не готов.

– Словами тебе объяснить, – Грэмс попытался приподняться на кушетке, но у него не вышло. – Тут в одно слово можно уложиться. Крах! Единство разрушено, хозяин сбежал с этой сукой Ниг-фа, сама Южная Колония захвачена людишками. Вот и все слова.

Грэмс без сил откинулся на подушку, а Мэрах выглядел вовсе не расстроенным, даже не поражённым, скорее задумчивым.

– Говоришь, хозяин пропал? – наконец сказал он.

– Да, я же сказал, сбежал с этой сукой. И помощи тебе никакой не будет. Вот только я, какой есть. Хорошо, что вовремя нашёл точку Прокола, иначе пришлось бы драпать в степи на Юг. Маги людишек как-то научились нас вычислять. А знаешь, как меня скрутило, когда единство разрушили?

– Трудно тебе пришлось, Грэмс, – задумчиво проговорил Мэрах. – И знаешь, это даже хорошо.

– Что?!

– Что хозяин сбежал. Мне без него даже проще. У меня как раз тут всё хорошо разворачивается. Справимся и без его поддержки, раз он теперь нас на крючке не держит. Ты со мной, Грэмс?

– А куда мне ещё деваться?

– Ну и отлично. Скоро я тебе пришлю кое-кого для восстановления сил, – Мэрах коротко хихикнул, надел очки и вышел из палаты.

У порога коротко бросил врачу:

– Не беспокойте пациента и продолжайте давать донорскую кровь.

* * *

На следующий день Мэрах договорился о встрече. Проклиная ничтожных людишек за то, что был вынужден подстраиваться под их ритм жизни и терять уйму времени, он пришёл в условленное место и ждал около часа на скамейке. Это ж надо, спать по восемь часов, а потом, строя из себя занятого человека, назначать встречу в середине дня.

Явился нужный Мэраху человечек в половине второго. На шикарной машине, напоминавшей крытую карету, из тех, которые так хотят заполучить люди и за которые готовы глотки рвать и лезть по головам. Ведь это же символ власти, статуса и влияния. Глупцы, не понимают истинной ценности ни в самой жизни, ни в самих себе.

Из машины выбралась троица в дорогих летних костюмах песочного цвета. Двое квадратных амбалов с бычьими шеями прикрывали третьего, щекастого мужика с изрядным животом. Весил он наверняка столько же, сколько один из амбалов, но мышц у него было гораздо меньше. Звали щекастого Яков Литейников, он был очень уважаемым и влиятельным в определённых кругах чиновником. На другой стороне улицы остановилась неприметная машина, похожая формой на спичечный коробок, в ней сидела настоящая охрана.

Мэрах нехотя поднялся со скамейки, к нему, оставив телохранителей, подошёл Литейников и завёл разговор на приевшуюся, раздражавшую уже тему:

– Это эмбарго приносит большие неприятности и негативно сказывается на наших общих делах. И оно затягивается вопреки вашим заверениям. Поставки задерживаются, кредиты не выплачиваются, а проценты по ним и по страховкам растут. Не говоря уже о шумихе в прессе. Что происходит в Колониях, толком неизвестно, но это, наоборот, порождает лишние слухи, которые нам всем ни к чему. Так что я думаю, решение по поводу вопроса, о котором вы говорили, будет принято положительное. Уж извините.

– Ясно-ясно, – ответил Мэрах, на ходу сорвал с растущей у тротуара берёзки листок, сунул его в рот. – Вынужден сказать, что меня огорчают ваши слова. А ведь мы с вами хорошо и плодотворно сотрудничали.

– Ну вы понимаете, изменились условия, ситуация…

– А ещё я хочу сказать, – Мэрах проигнорировал реплику щекастого, – что вы полное ничтожество и вор.

– Что?!

– Ничтожество и вор. Да ещё и трус к тому же. Тем не менее есть кое-что, чем и вы дорожите.

– Вы мне угрожаете?

По еле заметному знаку толстяка из «спичечного коробка» выпрыгнули трое. Быстрые, пластичные, неприметные – они готовы были мгновенно убить любого, на кого укажет им хозяин, и незаметно скрыться, не оставив следов.

– Убить меня хотите? – спросил Мэрах, так же жуя листик. – Ну-ну, может, это у вас и получится. Только на чём я остановился? Ах да. Вы, господин Литейников, ничтожество и вор. Но, как я уже сказал, есть кое-что, чем вы дорожите. Спросите у своей дочки, что она видела сегодня во сне.

– Что?

Мэрах изобразил руками будто играет на воображаемой флейте.

Щёки у Литейников затряслись:

– Да вы, да я вас, да я вам…

– Ну что вы, что вы мне сделаете? Очередной миллион через строительство церкви отмоете? – небрежно бросил Мэрах и уставился на Литейникова.

В его очках отражалось упитанное лицо потного перепуганного мужчины, так не похожее на то лицо, которое видели в кабинете Литейникова его посетители.

– И, кстати, в Нидерланды отправлять дочку тоже не советую, бесполезно.

– Ну вы же должны понимать, я не могу, не мо-гу ни-че-го, – в голосе чиновника появились просительные и отчаянные нотки. – Иначе меня просто снимут. Снимут, и всё. Если вы такой, ну такой… просто повлияйте на каждого моего оппонента!

– Ох, Яков, я тебе не барыга, чтобы на каждого хмыря жмотного время и силы терять. Ты-то тогда мне зачем, Яков?

– Но постойте, я же…

– Да успокойся ты, – Мэрах ещё раз задумчиво пожевал листик и проглотил его. – В чём, вообще, проблема? Нужен Проход – открывайте, торгуйте, получайте деньги. Только после этого запускайте программу «Ермак».

– Ох, ну что ж. Вы меня, право, успокоили. Об этом позаботимся, через полгода всё будет готово.

– Полгода долго, максимум месяц.

– Но как же? Как же непредвиденные последствия… Проколы, разрывы пространства, эти флукта… флу… флуктуации. А, чёрт, я не учёный.

– Ой, не смеши меня. Знаешь, что три дня назад произошло? Половину городского парка во второй столице страны за Границу засосало – и ничего, все дальше живут, довольны и счастливы. Так и передай своим толстожопым друзьям. Зато представь, какой гешефт мы получим, когда все Колонии под полный контроль возьмём. Я не только о деньгах говорю. Власть, влияние, статус. Угадай, кто и дальше будет представлять мои интересы в правительстве?

Литейников даже как-то приосанился, втянул живот, масляно улыбнулся.

– Вот, – наставительно протянул Мэрах. – Так что слушай меня, и всё у тебя будет как в сладких мечтах. Бывай. Хотя нет, погоди, в следующий раз я назначаю время и место встречи. И изменить его будет нельзя.

Довольный собой Мэрах, энергетический паразит, ментальный вирус, проще говоря – Демон, вальяжно двинулся дальше, оставив Литейникова осмысливать произошедшее. И охрана чиновника ничего ему не сделала, даже не проследила за ним.

3. Командировка

Внешняя Земля

Пётр Вяземский размеренно шёл по бульвару. Слева, издавая гудение и распространяя вонь, медленно двигалась вязкая жижа застрявших в пробке машин. Тротуар же заполняла толпа вечно суетливых людей. Лето уже накрыло мегаполис своим душным дыханием, сделав его обитателей, и без того раздражительных, ещё более озлобленными и нервными.

Вяземский был весьма внушителен – ростом в два метра, с покатыми плечами и бугрящимися мускулами, которые туго обтягивала белая майка, – но человек, увидевший его в толпе, через минуту не смог бы вспомнить никаких примет прошедшего мимо здоровяка. Лицо Петра – круглое, с небольшими глазами и вздёрнутым носом – было невыразительным, но излучало спокойствие и уверенность и наводило на мысли о прибрежном клифе, таком же твёрдом и несокрушимом, как и сам Вяземский. Собственно, его имя, Пётр, в переводе и означало «камень», а прозвище в частях особого назначения, где он прослужил не один десяток лет, было Глыба.

Бодаться с таким взглядом – себе дороже, потому люди старательно отворачивались от могучего прохожего в шортах и майке, и тот разрезал людской поток как киль корабля волну.

Свернув налево, Пётр прошёл по заставленной иномарками остановке и оказался напротив витрины кафе «Марсель». Внутри заведение не блистало роскошью, но и обставлено было без бедности. Обычное кафе в центре столицы большой страны, где офисный или банковский служащий может пропустить чашечку-другую кофе. Что и делали посетители, заняв практически все места. Вяземский же уверенно проследовал между столами к дальнему концу зала, затем повернул направо. Уютная комната с диванами была с трёх сторон отгорожена от внешнего мира стенами и словно создана для деловых переговоров без лишних свидетелей. Может быть, так оно и задумывалось.

В комнате уже расположились двое, оба поднялись навстречу Вяземскому.

– Пётр, здравствуй, – первым протянул крепкую морщинистую руку пожилой, но сохранивший военную выправку и твёрдый взгляд мужчина.

– Василий Семёнович, рад вас видеть, – пробасил Вяземский.

– А вот Олег, о котором я тебе рассказывал.

Представленный мужчина был, несмотря на жару, в деловом костюме. Возраст его трудно было определить. Выглядел он моложаво, но взгляд и выражение лица выдавали причастность к большой власти. Про таких говорят: молодой, да ранний. Так, во всяком случае, окрестил его для себя Вяземский.

– Петр Петрович, спасибо, что смогли прийти, – сказал Олег. – Присядем?

– Разумеется.

Молодой-да-ранний настороженно огляделся, словно ожидая, что на него из-за стены кто-то нападёт. Он ни слова не сказал, пока все не сделали заказ у официантки, и та не принесла его на подносе.

«Чего он так дёргается? – про себя подумал Вяземский. – Неужели Семёныч не проверил место?»

Семёнычем звали пожилого. Он был отставным офицером ГРУ, Пётр был ему очень многим обязан.

Молодой-да-ранний залпом выпил кофе и заговорил:

– Ну что ж, думаю, мы можем начинать.

Вяземский к своей чашке так и не притронулся. Скрестив руки на груди, он молча ждал продолжения, будто происходившее его вовсе не интересовало.

– Пётр Петрович, – замялся моложавый, – вам знаком такой человек – Анатолий Голубев?

А вот этот вопрос пробил броню спокойствия Вяземского, он даже расправил плечи от удивления. Кто такой Голубев, Пётр, конечно, знал. Полугода не проходило, чтобы кто-нибудь из какого-нибудь комитета не поинтересовался этим давним знакомством.

– Каскадёр? Конечно, знаю, – ответил Вяземский. – Он командовал ротой особого назначения, в которой я служил. Двадцать с лишним лет назад. Я отслужил срочную, через три месяца решил вернуться и заключить контракт, но к тому времени всё уже случилось… они провалились.

Больше двадцати пяти лет назад произошло необъяснимое явление – Прорыв. Оно перенесло несколько городов страны в другой Мир. Позднее с ними удалось наладить связь, правда, не регулярную, чтобы не нарушать порядок в законах Мироздания. И всё равно это стало событием, которое изрядно повлияло на историю страны и всей планеты.

– Пётр Петрович, – отвлёк его от размышлений Молодой-да-ранний, – я полагаю, вы и Александра Ахромеева знали?

– Не то чтобы знал, он был командиром в моём батальоне. Естественно, виделись мы с ним редко. Лично – практически ни разу.

Молодой-да-ранний и Семёныч переглянулись.

– Это не имеет значения, – сказал бывший соратник Вяземского. – Александр Ахромеев скончался.

– Но у него остался сын, – зачем-то добавил Олег.

– Что вы хотите мне предложить? – напрямик спросил Вяземский.

– Командировку, – так же прямо ответил Семёныч.

Проходы – так называли разрывы пространства между Мирами – открывались раз в полгода. По ним между Землёй и Миром Колоний происходил обмен грузами строго одинакового веса и сравнительно небольшого объёма – не больше пятисот – семисот тонн. Если равновесие не соблюдалось, то происходили спонтанные разрывы пространства – Проколы.

Через них в Мир Колоний с Земли могли попасть люди и даже целые городские кварталы, а на Землю могло затянуть какую-нибудь опасную мерзость.

Вяземский несколько раз участвовал в зачистке тварей из таких вот Проколов. И лично он с трудом представлял, как можно выживать в том Мире, полном чудовищ с экстраординарными способностями. И не просто выживать, а развиваться.

Как оказалось, «провалившиеся» не только выжили в новом Мире, но и образовали свои Колонии, а через Проходы стали торговать разными артефактами, минералами, экстрактами из тамошних растений и органов животных. На Земле всё это стоило баснословных денег. Взамен колонисты требовали сущие пустяки в сравнении с общей стоимостью товарооборота: соляру, антибиотики, резцы для станков, алюминиевые капсюли и тому подобные изделия. В правительстве быстро смекнули, на какую золотую жилу нарвались. Прибыль от торговли превышала тысячи процентов. Только в последнее время дела шли не так гладко. Правительство отчего-то взъелось на колонистов и объявило им эмбарго. Те в ответ объединились и сами отказались торговать с Землёй. Такая ситуация ударила по бюджету страны и кошелькам (вернее, банковским счетам) некоторых важных лиц в правительстве.

В перипетии противостояния между Колониями и Землёй Вяземский не углублялся. Весь его опыт говорил о том, что это принесёт только лишние проблемы. Да и с момента объявления эмбарго Проходы не открывались, и, что происходило в Мире Колоний, никто не знал.

– Позвольте, я объясню, – предложил Молодой-да-ранний. – Дело вот в чём. Наша страна, можно сказать, в лице мирового сообщества, объявила эмбарго на торговлю с Колонией Зелёный Город. Всего Колоний было образовано три: Зелёный Город, Союз Факторий и Южная Колония. Хоть эмбарго мы объявили только Зелёному Городу, в положенный срок не открылся ни один из Проходов двух других Колоний. Вся эта ситуация очень сильно бьёт по экономике страны, вы должны понимать, о чём идёт речь! Однако, несмотря на сложившуюся довольно тяжёлую ситуацию, некоторые люди в правительстве, вопреки логике и здравому смыслу, продолжают настаивать на сохранении эмбарго. Ну и как тут не заподозрить…

Тут Олег выдохнул и замолчал, словно собираясь с духом.

– Влияние конкурентов, – закончил за него фразу Вяземский.

– Нет. Пётр Петрович, вы ведь принимали участие в ликвидации чудищ, попавших к нам из-за Границы, ну из Мира Колоний. И должны знать, что некоторые из подобных существ обладают телепатическими способностями.

– Так вот вы на что намекаете!

Теперь Вяземский, матёрый офицер спецназа, аж выпрямился, будто хотел встать по стойке смирно. Удивляться два раза за день, да ещё по такому серьёзному поводу, ему давненько не приходилось. А может, и вовсе никогда прежде.

– Именно, Пётр Петрович. Помимо этого определённые круги в высших эшелонах начали активно проталкивать так называемое силовое давление на Колонии. Вот, ознакомьтесь.

Молодой-да-ранний протянул Петру папку, тот мельком просмотрел бумаги в ней.

– Это же войсковая операция?

– Под кодовым названием «Ермак», – хмыкнул Семёныч.

– Она включает в себя заброску контингента войск, который, опираясь на недовольных внутренней политикой Зелёного Города колонистов, захватит власть в этой Колонии. Выбор пал именно на эту Колонию, так как её легче всего контролировать. Все ключевые объекты находятся в одном месте – в столице. Она тоже называется Зелёный Город.

– Всё это бред. Сколько войск туда можно забросить через Проход? Без тыла, без обеспечения, без толковой разведки… У вас там, в «высших эшелонах власти», – в эту реплику Пётр вложил столько язвительности, сколько смог, – решили задарма подкинуть колонистам дорогую технику?

– Некоторые считают, что операция возможна.

– Вот пусть сами туда и отправляются. Погодите-ка, а как же сами Проходы открывать планируют, как всё это равновесие массы соблюдаться будет?

– Ну, – снова замялся Олег, – бытует мнение, что возможные прибыли от полного контроля над Колониями будут гораздо больше издержек.

– Понятно, – бросил Вяземский, возвращая папку. – В чём состоит моя задача?

– Я же говорил, что он не откажется, – усмехнулся Семёныч.

– Мы бы хотели, Пётр Петрович, чтобы в следующий Проход вы отправились в Зелёный Город и наладили контакт с Анатолием Голубевым, который занимает важный пост в Администрации – так называют тамошнее правительство, – и договорились о сотрудничестве. С тем, чтобы в следующий Проход вы бы могли вернуться обратно на Землю со специалистами, способными решить нашу проблему.

Олег сделал ударение на последних словах и сопроводил их значительным взглядом.

– То есть Проход будет открыт?

– Мы думаем, что в ближайшее время продавим это решение. Срок – около двух-трёх недель. Команду мы вам соберём.

– Вот это я бы хотел сделать сам, – заметил Вяземский.

– Оплата?

– Учитывая, что стоит на кону, разговор о деньгах мне кажется преждевременным. Канал связи будем поддерживать через Василия Семёновича?

– Да.

– Я с вами свяжусь через двое суток, – бросил Вяземский и собрался выйти из зала.

– Пётр Петрович, – остановил его Олег. – Я хочу, чтобы вы поняли: ситуация очень серьёзная.

– Ещё бы.

– Нет-нет! Вы слышали о недавнем происшествии, Случайном Проколе?

– Это когда целый парк за Границу засосало?

– Именно. В ходе зачистки ОБРПА[4] обнаружено существо предположительно из Мира Колоний. Оно было уничтожено, но его останки после приказа из очень высокой инстанции были вывезены из спецхранилища в неизвестном направлении. Возможно, нас уже опережают, и не на один шаг.

Вяземский ничего не ответил, только кивнул и пошёл прочь из кафе.

На улице тучи затянули солнце, потянуло прохладой, стал собираться дождь, а в крови у Петра бурлил адреналин. Вот уж не думал не гадал, что на старости лет – по меркам спецназа – ему придётся влезть в такую заварушку. Душу приятно грело осознание важности дела, которое только что легло на его плечи. Защита, а может быть, и спасение Родины – вот задача для настоящего офицера, а не участие в разборках между кланами в «высших эшелонах власти». Ответственность была немалая, но это было не впервой. Каждого, кто решил служить в спецподразделениях, приучают, в первую очередь, к ответственности: за себя, за товарища, за Родину, за беззащитного гражданского, которого ты должен спасти, а не дать грёбаному ваххабиту взорвать его и себя гранатой.

Вяземский улыбнулся и стал похож не на прибрежную скалу, а на медведя, территорию которого по ошибке нарушила волчья стая.

4. Проход

Мир Колоний

Виктор Ахромеев

Среди суеты и толчеи в обозе я приметил одну интересную личность: молодая девушка с короткой стрижкой ходила взад-вперёд, держа в руках микрофон в серебряной оплётке, соединённый шнуром с ленточным магнитофоном. Слышал, что на Внешней Земле электроника гораздо совершеннее, но у нас пока работает только самая примитивная, и то – должным образом экранированная.

Девушка явно нервничала: она ни у кого ничего не спрашивала, а беспрерывно что-то щебетала в микрофон. Покопавшись в памяти, я вспомнил, что это та самая гражданка, которая лезла ко мне с вопросами перед прошлогодним бунтом. Точно она, только тогда её сопровождал мужик с камерой. Эта девушка – журналистка, не откуда-нибудь, а с Внешней Земли. Задержалась она у нас из-за эмбарго. Теперь стало понятно её состояние – сегодня ей придётся возвращаться через Проход.

Журналистка обернулась и посмотрела на меня как-то беспомощно. Не такая уж она и молодая, просто выглядит хорошо. Я, повинуясь какому-то внутреннему толчку, подмигнул ей. Журналистка сразу расцвела, искренне улыбнулась. Наверное, не узнала меня, в последний раз мы расстались с ней очень недружелюбно.

Позади неё вдруг появился Бахрушев – начальник Профсоюза магов Колонии, – положил руки на плечи, шепнул что-то в девичье ушко. Журналистка совсем расслабилась, со лживо-скромной улыбкой приняла сказанное. Алексей, он такой: стройный, красивый, с чёрной бородкой, умеет на женщин произвести впечатление. Бахрушев заметил меня, напоследок махнул рукой и увёл журналистку в свой личный «уазик».

Вечерело, скоро должно было начаться.

Все люди замерли в напряжённом ожидании, только иногда где-нибудь слышался возбуждённый шёпот. Ребята из моей группы, кто стоя, кто сидя на земле, смотрели туда, где в пяти километрах от обоза были свалены в кучу ящики со шлаком. Там всё и должно было произойти.

В полной тишине завёлся «уазик» с магами и гостями с Внешней Земли и поехал к центру будущего Прорыва, за ним проследовали ещё несколько машин. Я был уверен, что каждый в толпе провожал их завистливым взглядом. Иметь свою машину – невероятно круто. Да только это оставалось несбыточной мечтой даже для меня, далеко не последнего и не самого бедного человека в Зелёном Городе. Да и зачем она мне?

Автомобили достигли нужного места. Все, у кого были бинокли, наблюдали за происходившим с помощью них. Мы стояли где-то в семи-восьми километрах от эпицентра Прохода. Именно в этом месте автомобили остановились, из них высыпали люди. Большая часть из них, по-видимому маги, взялись за руки и встали в круг. Так они простояли минут пять, потом в небе вспыхнуло несколько отчётливо видимых в темноте жёлтых огоньков. Маги быстро разбежались, сели в машины и помчались обратно, оставив гостей из Внешней Земли одних. Я посочувствовал им. Сам я ни разу через Проход не путешествовал и понятия не имел, что они будут испытывать следующие несколько минут.

А в небе тем временем всё ярче разгорались вспышки – не молнии, а именно вспышки, которые сливались в разноцветный поток, волнами бежавший по небу.

Нам в спины подул холодный ветер, будто что-то начало всасывать воздух там, у Прохода. Над землёй вспыхнуло жёлтое свечение, и в нём было отчётливо видно, как в небе сами собой набухают и тут же рассыпаются тучи. От них же извилистыми линиями потянулись уже настоящие молнии, сопровождаемые глухим рокотом, перешедшим вскоре в постоянный гул. Ветер уже превратился в настоящий вихрь.

Образовавшаяся в небе жёлтая сфера начала меркнуть. Её затягивали стремительно набухавшие тучи. В разные стороны от иссиня-чёрного сгустка ударили разряды синих молний. Громкий треск бил по ушам, а пьянящий запах грозы наполнил воздух. Потом раздался оглушительный грохот, тучи пронзил тускловатый свет… и вдруг всё стихло. Но мгновением позже каждый ощутил: что-то случилось, изменилось. Я в бинокль наблюдал за местом Прохода. Но успел поймать лишь мгновение.

Нечто прозрачное окутало эпицентр бури, и раз – его содержимое изменилось… там появились люди. Другие люди. Много людей… и целые штабеля ящиков.

В свете великолепно-разноцветного сияния, переливавшегося в небе, были отчётливо видны десятки людей, сотни рядов ящиков, многочисленные цистерны разного размера.

А на душе у меня стало так легко и хорошо. Мы прошли все испытания, мы выдержали. Хоть мы и независимые Колонии, без связи с Внешней Землёй нам очень трудно. И разведчикам, и магам, и простым крестьянам. Теперь же наступали счастливые времена. Жаль, что вместе со мной не дождалась их та, которую я любил больше всех.

Я украдкой смахнул с глаз выступившую то ли от радости, то ли от горя влагу и бодрым голосом сказал:

– Ну что, парни, пошли груз принимать.

И мы двинулись. И сотни солдат, рабочих и магов последовали за нами. А навстречу уже шли прибывшие с Внешней Земли, только оправившиеся после Прохода. Очень скоро деловая суета затмит всю невероятность произошедшего – разрыва пространства, недолгого мгновения связи между Мирами.

Я вяло разглядывал гостей с Внешней Земли, потных, с круглыми от шока глазами. В возможность нападения я не верил. Даже если цистерны окажутся замаскированными БМП,[5] а из штабелей ящиков выскочат автоматчики, им очень дорого обойдётся победа над нами. А потом что? А потом их накроют гаубицами и миномётами. Те же, кто смогут прорваться к столице, увидят стены Зелёного Города. Чтобы их разрушить, понадобится очень много снарядов. А где их земляне будут пополнять? И, даже если им удастся прорваться за стены, дальше их ждут только новые огневые точки, уже в жилых домах. Словом, задача для землян невыполнимая.

Тем не менее я – разведчик, и поставленную задачу я обязан выполнять чётко, невзирая на своё мнение.

Вот среди землян я засёк настоящих профи, видимо охрану. Это была группа из десяти человек. Они были одеты в гражданку, однако держались слаженной группой, чётко контролировали окружающих и явно были готовы в любой момент принять бой. Их главаря я тоже вычислил: это был здоровенный детина лет сорока с каменным лицом. Он мазнул по мне взглядом. Именно мазнул – так мастер боевых искусств делает отвлекающее движение ладонью перед глазами противника, за которым следует страшный удар. Так же и детина – за вялым выражением лица скрывал цепкий и пронзительный взгляд. Я ему помахал в ответ. Рыбак рыбака, как говорится… Хотя как раз в спецуре «коллеги» не должны узнавать друг дружку с первого взгляда, потому что сегодня вы коллеги, а завтра кем вы будете, знает только Бог да начальство.

Рабочие споро загружали подводы и фуры. Проход, конечно, зрелище красивое, но надолго задерживаться в точке его недавнего эпицентра никому не хотелось.

Я вдохнул полной грудью пропитанный грозой воздух. Настроение вдруг стало прекрасным, и губы сами собой растянулись в улыбке.

Я глянул на гору ящиков, уложенную на телеге, лихо вскочил на её вершину, вызвав приступ ужаса у извозчика. Затем сложил руки ракушкой и издал волчий вой такой силы, что у самого заложило уши. Не успело осесть эхо от моего крика, как мне отозвались десятки разведчиков. Волчий вой – боевой клич Разведки, самого лучшего подразделения Зелёного Города. Через миг ночь наполнил леденящий душу вой, от которого стыла в жилах кровь. От него не то что лошади, грузовики прибавили ходу.

Я спрыгнул с резко дёрнувшейся повозки и ухмыльнулся. Так-то, знайте нас – разведчиков.

5. Загадки наставника

Транспорт с драгоценным грузом приходилось на обратном пути охранять куда тщательнее, чем когда мы ехали «пустыми» из Зелёного Города. От места Прохода до столицы Колонии было около семидесяти километров. Сама зона разрыва пространства находилась далеко за Северными Развалинами и упиралась в Северные болота, в которых наши колонисты добывали торф. За болотами поднимались горные хребты, а уже за горами разливался Северный океан. Из Зелёного Города напрямую до него было не добраться, а вот Фактории имели к нему выход по Серебряной реке.

Наш груженый конвой добирался до Зелёного Города полтора дня и прибыл с восходом солнца. Несмотря на ранние часы, в столице по поводу нашего приезда уже начинался праздник. Что ж, мирных жителей можно было понять.

В Зелёном Городе я распрощался со своей группой, каждому от души сказал спасибо за… всё. Я вернулся к себе домой, но об очередной попытке забыться и не думал. Я решил идти к Сэнсэю. У меня были вопросы, и я хотел услышать ответы.

Покемарив три часа (достаточно, чтобы восстановить силы, если не хочешь терять время), я отправился к наставнику. По пути заглянул к соседке Лене и её маленькой дочурке Насте, поблагодарил за то, что внимательно относились ко мне последнее время, что я теперь их должник. Лена слегка зарделась и ответила, что она всегда готова оказаться рядом, если понадобится. Настя звонким тоненьким голосом повторила то же, что и мама, но, понятно, подтекст у каждой из них был разный.

Сэнсэй в кои-то веки поселился в Городе, в самом Центре, в элитной гостинице для важных персон. Он ничуть не удивился, когда я пришёл к нему в номер.

– Привет, заходи. Чай будешь? – спросил наставник.

– Буду.

– Присаживайся, сейчас всё принесу.

Через пять минут Сэнсэй поставил на стол небольшие чашки без ручек и налил в них из фарфорового чайника почти прозрачную зеленоватую жидкость с травяным запахом.

– Это что? – недоверчиво спросил я, принюхиваясь.

– Зелёный чай, подарок с Внешней Земли. Пей. Хороший антиоксидант, всякую гадость из организма выводит. Тебе полезно.

– Я думал, ты из меня уже всё вывел, – немного проворчал я, но отпил.

Вкуса почти не ощутил: горячая вода с привкусом травы. Впрочем, ничего неприятного в чае тоже не было. Я сделал ещё глоток. Помнится, отец хорошо отзывался о зелёном чае.

Сэнсэй в три глотка осушил свою чашку и просто наблюдал за мной. Я же не торопился нарушать тишину. Но наконец, отставив пустую посуду, сказал:

– У меня к тебе есть вопросы.

– Говори.

– Ты знал про меня и Лику?

– Про что знал? Про то, что ты учишь её тому же, чему тебя учил я?

– Мог бы тогда сказать, что это секретное знание и его нельзя никому передавать.

– А ты бы смог отказать Лике?

Сэнсэй покачал головой.

Я отвернулся в сторону и сжал кулаки:

– Один раз я ей смог отказать, – глядя в стену, проговорил я.

– Потому что она пошла против твоей сути. В остальном ты не мог ей противостоять.

– Тогда, если знал про меня, про Лику, почему учил, Сэнсэй?! – Повысив голос, я взглянул в лицо учителя.

– У меня не было выбора.

Мы оба погрузились в молчание.

– Опять твои загадки, Сэнсэй.

– Я знаю очень немногое, у меня нет ответов на все вопросы. Просто я понимаю, что должен делать и когда.

– Что должен делать ты, – усмехнулся я. – А мне что делать? Вернее, не так. Лика… что с ней будет, как она, где?.. Она жива?

– А вот это у тебя надо спрашивать. Обратись к внутреннему чутью.

Я погрузился внутрь себя и почувствовал чёткий ответ: «Да, жива».

– Жива, – прошептал я и после паузы добавил: – Сэнсэй, знаешь, я ведь… когда мы расстались… всегда чувствовал, что мы разошлись не навсегда. Понимаешь? Что мы ещё встретимся, я всегда был в этом уверен… в глубине души.

– Всё правильно. У вас одна судьба, Виктор. Вы связаны узами покрепче магических. Вы обязательно ещё встретитесь.

Я вздохнул. От этого знания не стало легче. Я получил ответы на вопросы, но так и не понял, что делать дальше. Я ещё раз вздохнул.

– Налей ещё чая, Сэнсэй.

– Легко. Только не переусердствуй, через полчаса у нас тренировка в Спортзале.

В Спортзале Сэнсэй гонял молодёжь, совсем юных ребятишек лет десяти – двенадцати. Я же служил для них живым примером: пока они не такие сильные, быстрые и выносливые, какими себе кажутся, но если постараются, то всего добьются. Сэнсэй ведь тоже меня тренировал – и результат налицо. На следующий день, утром, я и наставник снова занимались с младшей группой, а вечером я зашёл к Лене с кучей подарков и гостинцев. Я понимал, что Сэнсэй таким образом устраивает мне терапию. И надо сказать, у него получалось.

У меня не было никого роднее Лики. Когда мы лишились отца, то остались одни на целом свете. А когда она ушла… даже вспоминать об этом страшно. Ведь фактически я сам её выгнал и до сих пор не понимал, как на это решился. А работа с детьми, с будущим, итогом любви и радости, отогревала, вселяла надежду. Общение с Леной и Настей тоже приносило радость.

И всё-таки Лика не выходила из головы. Через три дня, когда Сэнсэй решил, что я достаточно созрел, он снова позвал меня для серьёзного разговора. После традиционного чая с печеньем мы перешли к серьёзному разговору.

* * *

– В последнее время я думал о том, кто ты, – сказал Сэнсэй.

– Я польщён, – съязвил я.

– Не юродствуй, – он строго одёрнул. – Тебе это не идёт.

– Хорошо, и что же ты понял?

– Я пришёл к выводу, что тебе рано или поздно придётся оставить военную карьеру.

Сказать, что я удивился, значило ничего не сказать. Чуть чаем не поперхнулся.

– Вот тут совсем не понял, Сэнсэй, ты же говорил, что я родился воином, что мой долг – сражаться, защищать людей, моя судьба – идти.

Я повторил слова Сэнсэя, сказанные в лесу Факторий, и неожиданно для себя сам в них поверил.

– А я и не говорю, что ты должен перестать быть воином, – ответил мой наставник. – Я говорю, что рано или поздно тебе придётся перестать воевать в армии Зелёного Города, но по-прежнему выполнять свой долг – защищать всех людей.

– И от кого же я должен их защищать?

– От зла, которое хочет их захватить.

Я замер после этих слов, потом несколько ошарашенно проговорил:

– Сэнсэй, и что я должен делать сейчас?

– Об этом я и хотел поговорить. Ты помнишь Демона Южной Колонии? Я называл его вирусом. Догадываешься почему?

– Ну он встраивается в людей и через них наращивает силу.

– Да, объединяет людей в эгрегор,[6] сосёт из них энергию или просто подчиняет своей воле. А помнишь, как ты учуял нечисть в деревне, почувствовал, где находится крепость с людьми, из которых Демон пил силу? Что это было, по-твоему?

– Магия?

– Нет, это твой дар, твоё предназначение. Ты – антитело, клетка в организме человеческого социума, которая уничтожает чужеродные элементы. Распознаёт и уничтожает. Знаешь, я давно догадывался, что у рода людского есть особая система защиты, которая в обыденной жизни не проявляется. Но чем сложнее условия вокруг, тем больше рождается таких людей, как ты, Виктор, или человеческая популяция погибает. Выбор невелик.

– А как же Лика? Если мне придётся с ней встретиться.

– Не знаю. Антитела-киллеры уничтожают чужеродные тела.

– Об этом не может быть и речи! Я не могу, понимаешь? – Я так хотел, чтобы Сэнсэй понял, что я чувствую.

Но он, как и всегда, знал обо мне даже больше, чем я сам, и смотрел спокойно и немного сочувственно.

– Ты знаешь, что Лика мне сестра, но вёл я себя вовсе не как брат. Я далеко не рыцарь в сияющих доспехах, – закончил я.

– Виктор, это очень хорошо, что ты честен с собой и всё понимаешь. Только вот в чём штука. От тебя не требуется заниматься самой сложной работой – спасать души людей. От тебя требуется лишь защищать их от прямой физической опасности. Я, кстати, предполагаю, что у Лики схожий дар. Знаешь, женщина призвана хранить, а мужчина, наоборот, искать. Поэтому Лика и родилась первой, а затем вы, родственные души, сошлись крепко-накрепко.

– Ладно, и когда мне, по-твоему, уходить из Разведки?

– Ты сам поймёшь, может, и уходить никуда не придётся. Ты просто решишь, что сражаться только за Зелёный Город против других людей не твоё.

– Хорошо, успокоил. И зачем же ты меня позвал к себе, чтобы загадывать свои вирши?

– Может, ты хотел сказать коаны?[7] – с усмешкой поправил Сэнсэй.

– Ну ты меня понял.

– Я хотел поговорить с тобой о том, как уничтожить Демона Южной Колонии.

– А разве его не уничтожили?

– Увы, нет. Пятнадцать лет назад мы тоже так думали. Кстати, запомни, вирус нельзя победить, уничтожая заражённых носителей. Нужно уничтожать саму его структуру. В нашем случае можно сказать, что нужно уничтожить его энергетическую ДНК. Понимаешь?

– Угу.

– А думать мы будем вот о чём. Ты знаешь, зачем Борисов тебя хотел со своей дочкой Аглаей познакомить?

– Я не заметил, чтобы прямо уж хотел, но если у него такие мысли и были, то вполне ясно зачем. Чтобы получить рычаг влияния на меня.

– Именно. Борисов хотел связать тебя с Аглаей и для этого сначала познакомил её с Ликой. Но его дочка сама влюбилась в твою сестру, а потом раскрыла задумку отца и со злости шандарахнула его энергетическим ударом, чем отправила дражайшего папочку в кому. Её посадили под домашний арест, но с помощью твоей сестрицы она сбежала. И уже после, по-видимому, две подруги решили покинуть Зелёный Город. Причём сбежали они так, что охрана на частоколе их не засекла. И заметь, как бы всё не повернулось, всё равно в этом замешана Лика, а значит – и ты. Вся эта цепочка событий: интрига Борисова, его устранение, вмешательство Лики, наконец, её предложение тебе вдвоём сбежать из Зелёного Города. Во всех этих случаях конечной целью являешься ты, Виктор. Что это тогда? Просто стечение обстоятельств или кто-то предвидел случившееся и вовремя перехватил инициативу у Борисова?

У меня внутри будто щёлкнуло.

– Ты хочешь сказать, что Лика сейчас с Аглаей и Демоном эгрегора? – крикнул я, вскакивая.

– Сядь ты. Ты сам почувствовал, что твоей сестре не угрожает опасность?

– Ну и что, что чувствую, я не знаю это точно!

– Зато я знаю. Сядь, – осадил меня Сэнсэй и невозмутимо пригубил чай.

Он снова напустил на себя загадочный вид. Я заскрипел зубами от негодования. Понял, что внятного продолжения не последует, но делать было нечего, и я сел.

– Лика сейчас не по зубам Демону. Кажется, я говорил об энергетическом иммунитете? У каждого человека он свой, кто-то дольше сопротивляется подключению к эгрегору, кто-то меньше. Но есть такие люди, которые сами себя хотят отдать во власть Демона. Неважно по каким причинам. Только человеческая природа бунтует против такого надругательства, поэтому Демону важно, чтобы неофит совершил какую-нибудь гнусную пакость, окончательно изгадил свою душу и отдал себя в его власть. А теперь подумай, на какую гадость Демону проще всего толкнуть одну из сбежавших девушек?

– Борисов! – догадался я.

– Именно. Надо устроить засаду в его палате, и, быть может, нам удастся захватить Аглаю и уничтожить Демона. А ты тогда сможешь выйти на свою сестру. Аглая наверняка с ней связана. Но нужно ли это тебе сейчас, не знаю. Решай сам.

Понимая что не дождусь объяснений, я снова стиснул зубы.

– Контрразведчики тебе позвонят, когда всё организуют. Думаю, в засаду надо взять всю твою группу.

– Будет исполнено. Если это всё, разрешите идти, Учитель? – едко произнёс я, так что даже самому неловко стало.

– Иди.

– Как скажете, – церемонно поклонившись, я встал из-за стола, но в дверях остановился, уже немного успокоившись. – Ах да, и ещё забыл сказать. Спасибо за всё, Сэнсэй!

– Всегда рад помочь. Ты же мой ученик.

* * *

Разговор с Сэнсэем затянулся. Когда я вышел от него, вдоль Разъезжей улицы, где стояла гостиница, уже зажглись фонари. Вдоль улицы – это было громко сказано. Пяток стояло во дворе отеля и ещё десяток от него до Центра на расстоянии тридцати метров друг от друга. Вот Центр был ярко освещён, там ещё прогуливались прохожие и было достаточно шумно. Мне же сейчас хотелось тишины и побыть одному, поэтому я не пошёл к своему дому через суетный и шумный Центр, а пересёк Разъезжую и нырнул в тёмные дворы.

Темноты я не боялся: стоило два раза сфокусировать и расфокусировать взгляд – и чернота растворилась в серой хмари ночного зрения. Теперь я, как кошка, мог в самой непроглядной тьме увидеть любую мелочь. Ну про непроглядную я, конечно, преувеличил, в глухом подвале я буду так же слеп, как и обычный человек. Хоть какой-то источник света должен быть. Света звёзд сейчас было вполне достаточно, так что мне не грозило наступить на гвоздь или распороть штаны о ржавую железяку.

Попетляв по тёмным закоулкам, я вышел к серой кирпичной пятиэтажке, поднялся на третий этаж и открыл дверь квартиры.

Внутри было пусто. Я даже был как-то неприятно удивлён, не обнаружив у себя Лены. Оглядевшись, не включая свет, – глаза сейчас слишком чувствительны, – я понял, что соседка недавно была в квартире и прибралась в ней. Что ж, очередное спасибо ей за это. Постояв в непривычно пустой квартире, я решил, что неплохо было бы приготовить себе поесть. Я постарался вспомнить, когда в последнее время я сам себе готовил, и не смог. Целая неделя жизни будто вылетела из памяти.

Только я потянулся к сковородке, раздался дверной звонок. Открыв дверь, я обнаружил на пороге Лену.

– Я дочку укладывала, – будто извиняясь, сказала она.

– Ничего страшного, заходи.

– Ой!

Это Лена споткнулась о мои берцы, которые я снял у обувной тумбочки.

– Прости, я забыл, что ты сейчас ничего не видишь.

– А ты видишь? Ночное зрение включил? – как-то задорно и восхищённо спросила Лена, будто я усилием воли золотой слиток заставил материализоваться.

– Да. Погоди, сейчас лампу включу.

– Не надо, тебе же неприятно тогда будет. А сейчас… так даже романтично.

– Романтично, говоришь? – Я подхватил Лену на руки и бережно отнёс на диван. – Жди здесь, – шепнул я в маленькое ушко.

Прошёл на кухню, порылся в шкафах, разумеется, пока здесь хозяйничала Лена, ни крошки не пропало. Нашёл бутылку вина, откупорил, рядом отыскал хрустальный фужер. Я налил в него вино и прошёл к Лене. Осторожно вложил в её руку бокал и сказал:

– Пей.

Лена пригубила. Я видел, как она, закрыв глаза, смакует вино. Сам я отхлебнул из горлышка.

– М-да… в темноте как-то всё по-особому ощущается, – промолвила Лена.

Я ткнулся носом в её щёку:

– Лена, ты такая хорошая. Спасибо тебе за то, что была рядом, помогала и поддерживала.

Она ничего не ответила, только ласково погладила меня по голове. Наверное, хорошо, что Лена не видела меня сейчас, в таком состоянии. Я не был похож на мужественного разведчика, которого она знала.

Бережно отстранившись от неё, я поставил бутылку с вином на пол и нежно коснулся губами бархатной девичьей щеки. Лена улыбнулась, наугад протянула свободную руку, чтобы коснуться моего лица. Я поймал её ладошку, тоже закрыл глаза, прошёлся губами по тонким пальчикам. Услышал, как мягко упал бокал на ковёр, расстеленный на полу. Лена обняла меня и слепо потянулась вперёд. Я открыл глаза и поймал её губы. Мы долго целовались, а затем я стал быстро покрывать поцелуями её носик, скулы, щёки, ушки. Сначала Лена пыталась угадать, куда последует новый поцелуй, и подставить свои губки, а потом смирилась и просто отдалась ласкам.

Я оттянул ворот платья, обнажив плечо, поцеловал его, сдёрнул бретельку лифчика. Провёл языком от плеча до середины тонкой шейки. Лена тяжело вздохнула, я ещё раз жадно и страстно поцеловал её, а потом расстегнул застёжку платья и резко стянул его вниз вместе с лифчиком, обнажив полную упругую грудь с круглыми аппетитными сосками. Я приник к ней, мял, тискал, сжимал пальцами, кусал и посасывал упругие, почти твёрдые соски. Лена только томно вздыхала в ответ на каждый укус и гладила мою спину.

Усилием воли я оторвался от сладких грудей и, целуя живот, стал всё ниже спускаться, к лобку. Одним рывком я сдёрнул с Лены платье с трусиками, оставив её полностью обнажённой, раскинул в стороны стройные девичьи ножки и приник ртом к сладкому лону. Лена выгнулась мне навстречу, прижала к себе. От её запаха и вкуса я едва не сошёл с ума и зарычал. Вскинулся вверх, навис над изнывающей от желания девушкой, одной рукой кое-как расстегнул ремень и почти без сопротивления вошёл в неё. Лена тут же обхватила мою поясницу ножками и прижалась сильнее, будто хотела, чтобы я не мог сделать и движения.

А я, преодолев сопротивление, всё так же удерживая себя на вытянутых руках, стал двигаться в ней. Резко и жёстко. Я отлично видел Лену в серой хмари ночного зрения: как она закусила губу в приступе удовольствия, как её груди дёргались в такт моим движениям, а она меня не видела. Её руки блуждали по моей груди, спине, бицепсам как будто ими она хотела понять, что с ней происходит.

Не знаю, сколько прошло времени такой пляски. Лена сбилась с дыхания, протяжно застонала, не отпуская меня. Я утробно зарычал и вместе с резким движением кончил.

Не разъединяясь, мы повалились с дивана на пол, опрокинули бутылку с вином, хорошо хоть стеклянный фужер голыми спинами не раздавили. Лена оказалась сверху, я почувствовал, что снова готов.

Она начала двигаться, опираясь ручками на мою грудь, её остренькие сисечки с ягодками-сосками маняще покачивались, так и хотелось их схватить и как следует сжать. Что я, собственно, и сделал.

Через несколько минут Лена выгнулась и с глухим стоном упала мне на грудь. Кончили мы с ней снова одновременно.

* * *

Мы лежались на ковре, обнявшись, пили остатки вина прямо из бутылки, и нам было хорошо. Мне так точно. Лена потёрлась носиком о мою щёку, шепнула:

– Да, в темноте как-то всё по-особому ощущается, – она игриво погладила ладошкой низ живота. – Знаешь, я ведь теперь точно знаю, что у тебя внутри огонь.

Я понял, на что намекает Лена, и посмотрел на руку. На запястьях у меня были вытатуированы языки пламени, такие же татуировки были набиты чуть повыше лодыжек. Ночным зрением я не различал цветов, и поэтому, когда смотрел на свою руку, мне казалось, будто черно-серое пламя охватывает её.

Огонь. Издревле им боролись со всякой нечистью. Он выжигает всё на своём пути, открывая путь новой жизни, а сам, выполнив предназначение, погибает, исчезает.

Не знаю, что это на меня вдруг накатила такая философия. Лену я не стал посвящать в свои мысли, только обнял покрепче.

– Слушай, ну как так получается, – сказала она. – Вот вроде мышцы у тебя не такие большие, но как железо. Ты сильнее всех, кого я знала.

Лена попыталась пальчиком продавить мою грудную мышцу. У неё не получилось.

– Не в размере дело, – с улыбкой сказал я и наставительно добавил: – Всё зависит от структуры мышц. По-настоящему сильную мускулатуру можно сформировать только правильной подготовкой, лучше всего с детства, как в моём случае.

Лена как-то странно на меня посмотрела, с выражением почтения и печали.

– У тебя важная работа. Скоро на неё отправляешься?

– На днях. Но Город я покидать не буду, так что, думаю, это всё быстро закончится. А вот потом небольшой отдых и уже в рейд надолго.

– Я буду тебя ждать.

– Я знаю, – тихо сказал я и погладил Лену по голове.

Её волосы были мягкие, пушистые, прямо как мех кролика.

Лена положила мне голову на грудь и через мгновение уснула.

«Ты будешь меня ждать, – подумал я, – а что же та, другая, которая постоянно в моих мыслях? Что она думает обо мне? Что с ней сейчас?»

6. Под звёздным куполом

Лика сидела у костра, слегка склонив голову к огню. Рыжие отблески освещали её лицо, а за спиной, за границей света, сгущалась кромешная тьма. Чуть растрёпанные волосы девушки скрывали профиль лица, падали на плечи и спускались ниже пояса. Были они почти такого же глубокого чёрного цвета, что и тьма вокруг. Лика собрала волосы в хвост, откинула голову назад и постаралась собраться с мыслями.

Она была не одна: у костра сидела ещё девушка, вернее, женщина. Полная, не очень красивая, с немытыми тёмными волосами. Это была подруга Антона, того, кто приютил её и Аглаю после побега из Зелёного Города.

Лика стиснула зубы при воспоминании о побеге из столицы Колонии, отвернулась от огня, будто кто-то в ночи смог бы увидеть, как у неё на глазах наворачиваются слёзы. В груди шевельнулся ледяной комок.

«Витя предал меня, – со злостью думала Лика. – Предал! Он должен был пойти со мной. Мы должны были быть вместе. Всегда! Мы с ним почти одно целое. А он выбрал этот вонючий Зелёный Город, полный глупых запретов, придурков и предателей. Ненавижу!»

Кусок льда перестал колоть грудь изнутри. Лика смахнула слёзы и снова пристально посмотрела на огонь, будто он мог излечить душевные раны.

Антон приютил её и Аглаю. Точнее, сначала помог им сбежать, а потом приютил. Уже вне Зелёного Города их встретила Ольга. Лика не знала, кем она приходится Антону: знакомой, ученицей, родственницей. Она раздражала Лику своей вечной улыбкой и бессмысленным взглядом. Чуть она повторит: «Так наставник сказал», – и улыбается. Лику уже начинало трясти от этой улыбки. Но иногда в глазах Ольги появлялось сознание, а вместе с ним – сила и ненависть. Когда это происходило, Ольга уходила совещаться со своим «наставником». И, признаться, это радовало Лику. В такие моменты она опасалась своей спутницы.

Сейчас же Аглаи не было, как и «наставника». Они уехали по делам. Приютивший их человек, хотя Лика уже догадывалась, что это был и не человек вовсе, взялся обучать Аглаю магическому ремеслу и часто увозил её в степь для уроков. Лика сидела, заплетая волосы, смотрела то на затухавший костёр, то на небесный купол, закруглявшийся к горизонту. Небосвод был так густо усеян мерцающими звёздами, что для космической пустоты не оставалось места. Лике вдруг почудилась, что звёзды тянут её к себе. Несравненная высота и бесконечность звёздного купола затягивали, отрывали от земли… Лика упала в траву и раскинула руки. Земля была тёплой, летней и нежной.

– Интересно, когда же наставник приедет, – гнусавым голосом сказала Ольга.

Лика скрипнула зубами, матернулась про себя, поднялась и принялась острым ножиком затачивать одну из деревяшек, заготовленных для костра.

«Хоть какое-то дело», – злобно думала она про себя.

Лика уже давно не понимала, зачем оказалась здесь. Она оставила Виктора (в сердце снова кольнуло), бросила всех друзей, порвала с прошлым. Ради чего? Ради магического дара? Да. Ради свободы, силы, любопытства, в конце концов. Хорошо, пускай так. И что из этого она получит, сидя в степи неизвестно с кем? Лика не обманывалась – за обучение магическому искусству Антон потребует плату, и большую. Если вообще захочет хоть как-то договариваться, а просто не возьмёт, что ему нужно.

Лика почти добилась идеальной остроты колышка, когда услышала топот копыт. У неё всегда был отличный слух, не зря же в Зелёном Городе она стала певицей.

– Ты слышишь? – обратилась она к Ольге.

Не дожидаясь ответа, Лика поднялась на ноги. В руке у неё оказался подаренный отцом пистолет ТТ. Стук копыт приближался. Наконец из темноты вынырнули всадники.

– Наставник, – восхищённо прошептала Ольга и подошла к лошади, на которой сидел Антон, помогла тому спуститься, потом упала на колени и поцеловала его руки. Лика ограничилась лишь коротким кивком.

– Помоги своей подруге, – попросил мужчина.

– А что с ней?

– Устала после уроков.

Лика коротко ахнула, бросилась ко второй лошади. На ней полулежала, обхватив шею коня, одетая в дорожный костюм семнадцатилетняя девочка с русыми косичками. Её подруга Аглая.

Лика помогла ей выбраться из седла и, аккуратно поддерживая, практически отнесла к палатке у костра. Ольга в это время равнодушно привязывала лошадей к дереву, у которого уже стояли два животных на привязи, те, на которых ехали она сама и Лика.

– Что с ней случилось? – ещё раз спросила певица.

– Я же говорю, ослабла после урока. Побудь сегодня возле неё, если хочешь, но и сама выспись. Завтра у нас будет серьёзный разговор.

Лика возмущённо фыркнула, но развернулась и пошла к Аглае.

* * *

Половину ночи, утро и весь день она провела рядом с подругой. Отчасти причиной такой заботы было предупреждение Антона о серьёзном разговоре, и Лике хотелось оттянуть этот момент. Она, вообще, во время путешествия с Аглаей из Зелёного Города, старалась как можно меньше говорить с лидером их компании.

Но вот снова наступил вечер. И вновь раскинулся над головой звёздный купол. Невероятный, притягивающий, отрывающий от земли. Лика вдохнула и напрямую спросила:

– Ну так что у вас за серьёзный разговор ко мне?

Антон усмехнулся.

У него было узкое лицо с квадратной челюстью, тонкими губами и маленькими глазками.

– О нас с тобой. Понимаешь, если ты хочешь учиться и идти с нами вместе, ты должна чем-то пожертвовать, от чего-то отказаться.

– Я об этом догадывалась.

– Так ты готова?

– Что я должна сделать, я не поняла.

– Можно сказать, отказаться от части себя и пойти за нами. Принять наши правила и условия.

Лика ощутила укол страха. Она поняла, что находится неизвестно где, одна (одурманенная Аглая не в счёт), рядом с незнакомыми и явно опасными людьми. Точнее, нелюдьми. Вдруг захотелось к брату, чтобы он был рядом, защитил.

Лика прикоснулась к плоской тэтэшке за поясом, сконцентрировалась. Ощутила силу внутри себя. После этого почувствовала себя увереннее. Нет, так просто она никому не дастся.

Антон и Ольга синхронно усмехнулись, они явно заметили приготовления Лики и перемену в её настроении.

– Мне можно подумать? – спросила певица.

– Конечно-конечно, – радушно ответил Антон, – мы никого силой не принуждаем.

Лика резко выдохнула, с тоской поглядела на звёзды и нырнула в палатку к Аглае, подальше от новых друзей.

Внутри в свете масляной лампы она увидела, что Аглая очнулась. Девочка и раньше приходила в себя, но в основном бредила, теперь же было видно, что к подруге Лики сознание вернулось окончательно.

– Привет, как ты? – нежно спросила Лика, подавая Аглае флягу с водой.

– Нормально. Долго я спала?

– Сутки, даже больше. С тобой точно всё хорошо?

– Ничего страшного. Это испытание, я должна к нему готовиться. Я должна его пройти.

– Что за испытание, Ага? Расскажи хоть, оно того стоит?

– Стоит, Лика, стоит. Я могу стать великой волшебницей, обрести свою семью, счастье. Но для этого…

– Что? – с тревогой спросила певица.

– Мой отец… он мешал и сделал много подлости. Я должна буду убить его.

– Ты серьёзно? – оторопело переспросила Лика.

– Да. Так надо. Понимаешь?

– Понимаю.

Лика быстро опомнилась. Те, у костра, наверняка почувствовали её мысли. Она перестала об этом думать и решила остаться с Аглаей, но быть настороже. Лика ещё раз потрогала пистолет за поясом. Может, даже и поспать удастся. А подруге она сказала:

– Дело твоё, Ага. Поступай, как знаешь.

7. Работа в городских условиях

В палате воняло хлоркой, а ещё лекарствами и спиртом. Типичный удушливо-неживой запах больницы, к которому примешивался запах оружейного масла и металла от нашего оружия. Свет в палате был выключен, на улице уже наступила ночь. Мы разместились точно над палатой, в которой лежал Сергей Борисов, отец Аглаи, бывший глава Профсоюза магов. Мы – это я, Загорный, Викинг и контрразведчик по прозвищу Густав с напарником Марком. Каждый из нас по очереди дежурил перед окном, выходившим во двор больницы. Сейчас была очередь Саши Загорного, на этот раз с ним был проверенный дробовик «Защитник». Марк дремал на кушетке, Викинг полировал свой меч. Холодное оружие, конечно, уступало огнестрельному в мощи и скорострельности, но в схватке с Демоном на ближней дистанции зачарованный клинок Коли мог оказаться эффективнее пули.

Мы с Густавом (он был командиром группы контрразведчиков) беседовали на разные темы: прежде всего обсудили детали задержания, а потом трепались об оружии, женщинах и тактике.

Густав, круглощёкий улыбчивый парень, оказался отличным собеседником. Стравил несколько весёлых баек из жизни контрразведки, рассказал пару необычных историй из личного опыта. Я, конечно, предполагал, что всё это была маска, за которой скрывается холодный, расчётливый ум. После поступка моей сестры контрразведчикам меня любить не за что. Хотя, кто его знает, мне Густав показался открытым, добрым парнем.

Вдвоём мы отвечали за операцию, важность которой трудно переоценить:

– Запомните: ваша главная задача – не устранение Аглаи Борисовой и даже не её поимка живой. Мы должны получить выход на Демона, который прячется у нас в Городе, – напутствовал нас начальник контрразведчиков Олег Зубарев.

– Помни про энергетическое ДНК Демона, – наставлял меня Сэнсэй.

То, что чужеродные маги как-то смогли преодолеть стены Зелёного Города, и не один раз, доставило изрядную головную боль и магам, и военным. Если бы у нас в Зелёном Городе существовало нормальное правительство, можно было сказать, что дело взято на контроль высшим руководством Колонии. Да только после смерти Рогачёва нового военного префекта (военный префект считался высшей чиновничьей должностью в нашей Колонии) не успели назначить. В Зелёном Городе всем заправляли временный глава Союза военных Анатолий Голубев, мой непосредственный командир, и председатель Профсоюза магов Алексей Бахрушев. Я был уверен, что как-то в эту схему вписывался и Сэнсэй. Впрочем, и без указаний сверху я понимал, что стояло на кону. Не только для Колонии, но и для меня лично. Ведь взять Демона означало получить шанс вернуть Лику. Правда, я так и не смог решить, что буду делать, если снова её увижу.

Я взглянул на часы:

– Пора проверять посты.

Густав кивнул и потянулся к рации, а я включил свою, по привычке закреплённую на плече:

– Рикки, Игла, Гаврик, отзовитесь, как у вас там? – обратился я к своей группе по радиоканалу.

Получил три ответа, что самочувствие хорошее, ничего подозрительного бойцы не наблюдают.

Вова и Рикки страховали охранников у главного входа в больницу. Вместе с привычной охраной у чёрного хода дежурила пара контрразведчиков. Игла из дома напротив на пару со снайпером-контрразведчиком контролировала фасад больницы, а Гаврик и несколько других магов, тоже из контрразведки, расположились у нас над головой, на чердаке здания.

Самым главным напутствием от Зубарева и Сэнсэя было не спугнуть Аглаю, ни в коем случае не дать понять Демону, что его план раскусили. Сама больница располагалась не где-нибудь, а на территории гарнизона Зелёного Города. Войск здесь всегда было мало: основные силы дежурили на стенах либо были разбросаны по рейдам. Однако попасть на территорию гарнизона незамеченным всё равно считалось невозможным! Только ради того, чтобы узнать, как Демон и его подручные проделывали этот фокус, стоило сидеть третий день в засаде в провонявшей лекарствами палате. С другой стороны, больничная палата – это не землянка, вырытая в заснеженной степи, и не лесной схрон.

– Паук-1, это Пегас. Засекли какое-то движение в южном секторе. Собаки тоже забеспокоились, – раздалось из рации Густава.

– Ребята, по местам, – скомандовал контрразведчик.

Марк поднялся с койки, будто ждал этого приказа. Вчетвером мы сгрудились у окна.

– Игла, западный сектор, внимание! – передал я.

– Командир, – через пару минут ответила снайперша, – на десять часов от твоего окна смотри внимательно.

Я посмотрел в указанном направлении, понаклонял голову так и эдак, пока не нашёл нужный угол зрения и не разглядел белёсое, полупрозрачное, словно кусок тумана, облачко, плывшее к больнице.

– Густав, видишь? – спросил я.

– Угу, внимание постам, – передал он Рикки, Вове и паре контрразведчиков у чёрного хода. – Предельная осторожность. Главное, не спугните её! Как поняли?

Бойцы по рации ответили положительно.

Мы же в комнатушке прильнули к окну, напряжённо ожидая, к какому же входу свернёт Аглая. От того, заметит или нет она устроенную ловушку, зависел весь успех операции. Вот он, момент истины!

Аглая не стала никуда сворачивать, прошла по прямой и скрылась из нашего поля зрения.

– Миха, – обратился Густав к своему снайперу, – куда повернул объект?

– Никуда, она прямиком на стену и полезла.

Мы с Густавом переглянулись.

– Выходим, ребята, – сказал он.

Впятером, так бесшумно, как только могли, мы спустились на один этаж вниз. Встали у двери палаты Борисова. Марк и Густав с одной стороны, я с Викингом с другой, а Саша Загорный с дробовиком напротив. У Густава в руке был такой же «стечкин», что и у меня, а вот Марк использовал редкую вещь – СПС[8] «гюрза».

Клинок Викинга поблескивал у меня над плечом. Коля держал его двумя руками за рукоять и за подтупленную последнюю четверть лезвия, чтобы было сподручнее работать в тесном помещении.

– Игла, – шёпотом спросил я в рацию, – что там?

– Она почти добралась, через полминуты залезет в окно.

– Гаврик, а вы что?

– Засекли, командир, засекли, – маг не мог скрыть торжества. – Работайте спокойно.

– Понял тебя, Гаврик, – и уже Густав: – Тогда я сам сначала попробую.

Контрразведчик кивнул.

Меньше чем через минуту мы услышали глухой скрип выдавливаемого из рамы стекла, а затем тихий шлепок, с каким приземляются на пол босые ноги.

Я медленно досчитал до десяти, кивнул Густаву, сунул «стечкин» в кобуру на поясе и потянул за дверную ручку:

– Привет, Аглая.

Девушка пронзительно вскрикнула и прыжком развернулась. Маскировочная магия вокруг неё уже рассеялась, и я её хорошо видел. Обычная девушка, ещё подросток, с русыми косичками, очень встревоженным личиком и испуганными глазами. Нет, в глазах ещё была решимость и лёгкое безумие.

– Отца решила проведать, да? – спросил я, заходя в палату, остальные бойцы остались снаружи. – Это хорошо, это правильно.

– Не подходи! – истерично крикнула волшебница. – Чего тебе надо? Ты ничего не понимаешь, нам не о чем говорить.

– Как не о чем? Ты же догадываешься, о ком мы можем поговорить? Видишь, я пустой, – я раскинул в стороны руки. – Давай побеседуем.

– У тебя пистолет за поясом.

– Хорошо, я его уберу, только не волнуйся.

Если пару секунд девочка была просто испугана, то сейчас она находилась на грани истерики.

Я осторожно вытащил «стечкин», положил его на тумбочку.

– Ну что, теперь поговорим?

Аглая в растерянности смотрела то на своего отца, лежавшего без сознания в кислородной маске, то на меня и сейчас вновь стала похожа на ту милую, совсем юную волшебницу, которую я когда-то встретил в концертном зале «Спирали».

Сконцентрировавшись, особым зрением я разглядел вокруг её головы белёсые вспышки, а над самой макушкой – облачко стального цвета. От него, теряясь в пространстве, уходила тонкая «ниточка» к тому самому Демону, что держал её на поводке.

«Ничего, ублюдок, – со злостью подумал я, – скоро мы тебе пятки поджарим».

– Ты хочешь поговорить о Лике? – спросила Аглая, вдруг её лицо перекосилось. – Не о чем нам с тобой разговаривать.

– Погоди, с чего ты взяла, Аглая? Почему ты не хочешь со мной разговаривать? Раньше мы много общались. Тебя кто-то надоумил, что мы прекратили дружить?

– Никто меня не надоумил.

– Кто вас вывел из Города, Аглая? Это он хочет, чтобы мы перестали общаться? Он требует, чтобы ты убила собственного отца, так ведь?

– Нет, не лезь! Это не твоё дело!

Аглая крикнула и вытянула руки, как будто хотела взять невидимый шар. Между её ладонями возникло белое свечение.

– Игла, подож… – сказал я в рацию, но не успел.

Пуля, разбив стекло, пробила Аглае насквозь плечо и впилась в стенку в двадцати сантиметрах от моей головы.

Девушку развернуло ко мне боком. Я бросился на неё, повалил, выкрутил руки, не давая завершить заклинание. Одновременно в палату ворвались остальные разведчики, но они опоздали. Аглая вдруг немыслимо изогнулась, толкнулась ногами, и мы оба вылетели в окно, с треском вынеся оконную раму. В воздухе мне пришлось отпустить Аглаю и сгруппироваться.

Краткий миг полёта – и бетонная поверхность больно бьёт по стопам. Я бросил тело вперёд на руки и кувыркнулся через голову, гася инерцию удара. Рядом, не столь удачно, на ногу и на бок, упала Аглая. Она вскрикнула от боли, но тут же вскочила и, прихрамывая (третий этаж всё-таки), бросилась прочь от больницы.

Загорный и Викинг с тихим хэканьем приземлились около меня, перекувырнулись вперёд и с ходу встали на колено с оружием на изготовку. Хотя я уже держал на прицеле спину убегавшей Аглаи, разведчики всё равно спрыгнули с третьего этажа, чтобы прикрыть своего командира – мало ли что.

– Не стрелять, не стрелять! Брать живой! – закричал высунувшийся из окна Густав.

Стрелять никто и не собирался. Навстречу Аглае уже неслись четвероногие сторожа гарнизона.

Два огромных сторожевых пса кинулись на волшебницу. Первый просто сбил её могучей башкой. Второй схватил упавшую девушку за шею, не перекусывая, а пережимая сонные артерии. От такого человек отключается через полминуты.

Аглая попыталась сплести защитное заклинание, но подбежавший охранник гарнизона вырубил её ударом приклада по затылку. К ним уже бежали контрразведчики и другие солдаты из охраны. А я попытался опять увидеть ту «ниточку». которая тянулась от Аглаи к Демону. Увидел только короткий, быстро растворявшийся в пространстве обрывок. Ублюдок отсёк девушку от себя. Что ж, в этом были свои плюсы и минусы.

– Хром, ты цел? – окликнул меня Густав по позывному.

Ненавижу его. Позывной, в смысле.

– Так точно.

– Тогда выдвигаемся из гарнизона, командование зовёт тебя принять участие в зачистке Демона.

– А вот это я с радостью, – откликнулся я, затем поинтересовался у своих бойцов: – Вы сами-то целы?

Получив утвердительные ответы, я задорно, в крови уже бурлили ярость и радость от скорой встречи с давним врагом, объявил:

– Тогда строимся и быстро выходим. Время дорого.

* * *

Военная операция в Зелёном Городе набирала обороты. Оперативные отряды, дежурившие у ворот, блокировали сначала север Города, а потом и полностью всю столицу Колонии. На стенах ввели усиленное наблюдение, а на перекрестки вывели бронетехнику. Все действия были слаженны и отработаны не один раз. И охота на Демона-вируса тут ни при чём. Поначалу оперативные отряды, закреплённые за каждыми из четырёх ворот Зелёного Города, чаще работали в самом Городе, а не отражали атаки извне – вылавливали нечисть и прочих тварей Мира типа пауков-скорпионов или серых бабуинов, пробиравшихся за стену. Зелёный Город был разделён на секторы ответственности, каждое подразделение знало – где, как, какую улицу занимать в случае тревоги. Я ещё застал такие тревоги, когда пошёл в школу. Их объявляли уже очень редко: не чаще двух раз в месяц. Тогда, к радости учеников, все уроки отменяли, всех сводили в актовый зал и там охраняли до ликвидации угрозы.

А в тринадцать лет нам, семиклассникам, разрешили выдавать оружие в случае тревоги. Не всем, конечно, а тем, кто хорошо занимался на курсах выживания и в летнем лагере. Я, разумеется, хорошо занимался. И после объявления тревоги вместе с другими отобранными ребятами, необычайно гордыми и довольными, шёл в оружейную комнату получать самодельные обрезы и АК. И потом вставал в дозор вместе с несколькими охранниками школы. Надо ли говорить, что все мы просто мечтали, чтобы на нашу школу кто-нибудь напал, но за всё время моей учёбы никаких происшествий так и не случилось.

Вообще, если честно, я плохо помню школу и даже своих одноклассников. Главным для меня были занятия в Спортзале и друзья, будущие разведчики.

* * *

Штаб операции стихийно возник в переулке перед улицей Заснеженной – зимой на ней и правда наваливает много снега, говорят, из-за того, что прямо за этой улицей стена Города поворачивает на юг и хуже защищает от северных ветров, так что хорошо, что сейчас лето.

Командовал всей операцией Голубев. Двадцать с лишним лет жизни в Колониях изрядно потрепали полковника, но не сломали. Несмотря на потерю ноги и двух пальцев на правой руке, он всё ещё в отличной форме: подтянут, мускулист, до сих пор тренирует в Спортзале. А уж если уставиться своим фирменным, слегка отмороженным взглядом, то и у матёрых бойцов дыхание перехватывает. Этому способствует тот факт, что у Голубева вокруг правого глаза уродливый шрам, будто кипятком на кожу плеснули. Неприятное зрелище. Спросить, видит ли этим глазом полковник или нет, смельчаков не находилось.

По приказу Голубева войска оцепили три прилегающие улицы в районе квартала, где маги последний раз засекли Демона. На этом дело немного застопорилось. Точное местоположение Демона определить не удалось. Дробить войска для зачистки каждого дома не хотелось. Эвакуацию жителей, кстати, тоже пока не объявляли: а ну как среди них затеряется Демон. Голубев вызвал подкрепление и, по-видимому, собирался сначала тщательно отфильтровать население небольшими группами по десять человек, а потом уже проверить все строения.

Моя группа находилась в резерве, мы уже полчаса маялись в ожидании приказа командования. Заметив, что несколько адъютантов из штаба отошли покурить, я отослал к ним Рикки за свежими новостями. Гаврик же сейчас вместе с другими магами осуществлял поиск Демона на ментальном уровне.

Рикки принёс неутешительные вести:

– Глухо, командир, Демон как в воду канул, ну или в канализацию, – разведчик улыбнулся собственной шутке. – Маги примерно определили квартал, где он заныкался, а дальше никак. Может, и нету уже того Демона, сбежал. Сейчас гражданских просеем, а потом на зачистку пойдём. Дело до завтрашнего вечера затянется. Хотя, уже до сегодняшнего.

Рикки был прав: и в том, что сейчас уже утро, рассвет начнётся через полчаса, и в том, что эта зачистка может продлиться ещё очень долго. Да к тому же может завершиться ничем.

Я немного поколебался, но всё-таки решился:

– Так, бойцы, подождите-ка меня здесь, а я схожу с командованием пообщаюсь.

Голубев организовал штаб возле своего легендарного джипа, который собрал собственными руками, как принято говорить – из говна и палок. Зверь, однако, получился мощный.

На квадратном капоте была расстелена карта, её освещала лампа, закреплённая на лобовом стекле и запитанная от аккумулятора. Склонившись, полковник напряжённо рассматривал план Города. Его почти лысая голова блестела от пота. Возле него топтались офицеры, туда-сюда бегали вестовые, трещала рация.

Я проделал остаток пути до джипа строевым шагом и отчеканил:

– Товарищ полковник, разрешите обратиться?

– Чего тебе, Ахромеев?

– Разрешите, я тоже попробую поискать Демона.

– Не понял, и давно ты в маги заделался?

– Не в маги, ну просто… короче, есть у меня одна идея.

– Раз идея есть – иди пробуй. О результатах доложишь.

* * *

Я отошёл в тень под козырёк ближайшего подъезда. Никто мне в спину не смеялся и не отвлекал. Все помнили, что работа с «тонкими материями» – штука серьёзная. Разумеется, психом тоже не считали.

Я сконцентрировался как перед боем, потом расслабился, прислушался к себе.

«Короткий вдох, плавный выдох, успокоить мысли, постараться ощутить, что тебе подсказывает внутреннее чутьё».

Интуиция молчала, вернее, было предчувствие опасной битвы. Но, что вероятнее, это влияние моих собственных мыслей. Больше ничего. Моё тело было расслабленным, но гибким, как кнут, готовым в любой момент напрячься для схватки. Разум – чистым, свободным от нервозных мыслей. Однако, где прятался Демон, я по-прежнему понятия не имел.

Тогда я решил вспомнить, как выглядит вирус и внешне, и на ментальном плане.

Я дважды схватывался с Демоном, которого мы ловили: у крепости источников и в горящем архиве города Южного. Оба раза он был в разных носителях, но оставались неизменными горевшие белым магическим огнём глаза и его чудовищные скорость и реакция. Эти воспоминания также мне не помогли.

Тогда я попробовал представить оцепленные улицы, мысленно пролететь над ними. Снова ничего.

В голову пришла идея, что можно просто вспомнить те ощущения, когда я выходил на след Демона, а дальше организм сам разберётся, что делать. Только вспомнить их почему-то не получалось.

«Как же так, – раздосадованно подумал я. – Наши парни и ещё куча гражданских могут погибнуть, если я не обнаружу врага. А я тут стою, астрального, блин, воина из себя корчу. Я должен выполнить свой долг».

И вдруг что-то…

Я понял, где находится Демон, и почувствовал всю неправильность его присутствия в нашем Мире.

Я повернул голову и увидел сквозь кирпичную кладку нескольких зданий (расстояние сейчас не имело значения) красное сияние. Его излучал не Демон, но оно как бы окружало его. Оно не просвечивало здания насквозь, как рентген, оно просто светилось там, где я чувствовал его, и указывало путь, как маяк… и всё.

– Я засёк его, товарищ полковник. Четырёхэтажка на перекрёстке с Сосновой.

– Всем постам, оцепить дом 23 по Заснеженной, активных действий не предпринимать, – тут же передал по рации Голубев. – Ахромеев, садись ко мне, покажешь точнее, где он находится.

Голубев ни на секунду не засомневался во мне, не подумал, что я мог ошибиться. Может, ему Сэнсэй что-то про меня рассказал? Я запрыгнул на подножку джипа, мотор заурчал под капотом, и автомобиль рванул с места.

Ехали мы не больше двух минут. Голубев вёл машину на огромной скорости прямо посреди дороги. Добравшись до места, полковник лихо вывернул руль, и джип встал боком точно к нужному дому.

– Где? – обратился он ко мне.

Пока мы ехали, я точно видел местонахождение Демона, но только остановились – всё пропало. И свечение, и ощущение – как тумблер выключили.

– Я потерял его, Каскадёр, – виновато сказал я, – последний раз видел за подвальным окном, третьим от подъезда. Да он и не двигался никуда, пока мы ехали.

– Это тоже немало, – обнадёжил Голубев и снова заговорил по рации: – Первую и четвёртую группы в третий подъезд дома, заминировать выход из подвала. Минёров к третьему подвальному окну, подготовить пролом. Гражданских оповестить, чтобы не высовывались из квартир. Само здание взять в оцепление, бэтээры поставить с торца и с фасада здания.

Вокруг забегали солдаты, бэтээры мощными фарами осветили здание с нужных нам ракурсов. Я же спрыгнул с подножки и вернулся к догнавшей меня группе. Мы опять были в резерве.

Через несколько минут дом 23 по Заснеженной улице был взят в плотное кольцо. Снайперы на крышах, штурмовые отряды, поддержка бронетехники – всё как положено.

Сапёры деловито прилаживали направляемые заряды к наполовину скрытому тротуаром подвальному окну, на которое я указал. Бойцы оцепления прикрывали их, держа под прицелом оконные проёмы и вальяжно поглядывая по сторонам.

Собственная многочисленность и то, что зачистка проходила на хорошо знакомой территории, придавали нам лишнюю уверенность в себе, которая и без того могла оказаться ложной. Нет худшей ошибки в бою, чем недооценить врага или переоценить свои силы.

Я увидел неподалёку Глеба, мага, соратника Бахрушева и ближайшего друга. Вид у него был измученный: волосы и короткая борода (такая же отличительная деталь для магов, как и браслет) мокрые от пота, спина сгорбленная, под глазами чёрные круги, но я всё-таки решился подойти к нему:

– Привет, Глеб, можно задать вопрос?

– А-а-а, Виктор, тебе сегодня всё можно.

– Демон, пока мы его выкуриваем, не может сбежать из тела?

– Теоретически может, но в астрале он будет уязвимее для магических атак. Всё-таки нас, магов, здесь намного больше, а физическое тело даёт дополнительную защиту. Так что никуда он не денется. Ну я побежал, скоро начнётся. Ты сейчас вперёд не полезешь, Витя, Голубев хочет обкатать в схватке с Демоном рядовых ребят. Но всё равно желаю удачи, пускай она тебе и не понадобится сегодня.

Глеб убежал к магам в конце улицы, которые сходились в круг, будто собираясь водить хоровод.

А я ушёл к своей группе. Может, мне сегодня и не придётся поучаствовать в схватке, но подготовиться к ней всегда стоит.

Я закрыл глаза, сложил ладони перед грудью, усилием воли разогнал пульс. Огненные татуировки на конечностях закололи. В районе сердца и в солнечном сплетении будто начал разгораться огонь. Разведчик должен уметь входить в разные «изменённые состояния организма». Когда стоит в дозоре, когда бежит в рейде, даже когда спит. Изменённое состояние, в которое я сейчас входил, мой отец называл «форсированный режим».

Команду минёрам я услышал уже будто сквозь вату, огонь от сердца и из центра живота могучим потоком разлился по всему телу, сделав его лёгким и сильным.

Раскатистый взрыв сотряс улицу. Я открыл глаза. Время замедлилось, клубы дыма от стены дома медленно растекались, как волны по озеру, подгоняемые ветром. В пролом, образовавшийся на месте окна, полетели светошумовые гранаты и дымовые шашки. Потянулись секунды до того момента, когда сработает взрыватель. И тут я понял роковую ошибку штурмового отряда, но было уже поздно.

Из пролома обратно вылетели гранаты и одна дымовая шашка. Я присел, зажмурился, открыл рот и заткнул уши. Помогло слабо. Мои зрение и слух, сейчас обострённые до предела, стали источниками жуткой боли. Ядовито-белый свет резанул сквозь веки, высокий писк пронзил барабанные перепонки. Я перестал слышать и понимать, где нахожусь, казалось, я падаю в бездонный океан ослепительной боли.

Чудом сознание не покинуло меня. Тело само распрямилось, подсказав мне, где верх, где низ, и встало в боевую стойку. Когда зрение вернулось, я обнаружил, что даже «стечкин» у меня в правой руке, а автомат за спиной.

В клубах дыма я разглядел тощего человека в джинсовой куртке, бежавшего в конец улицы. Я поднял Стечкин, понимая, что уже не успею остановить его, как вдруг Демон сам замер… перед кругом магов. Когда он вскинул руку, я разглядел в ней пистолет.

Раздался выстрел. Пуля, хорошо видимая для меня в нынешнем состоянии, прочертила короткую траекторию и попала точно в голову одному из магов. С трёх метров промазать невозможно.

Автоматчик, стоявший около круга, ошалело замотал головой, начал палить прямо от живота, несколько пуль попали в Демона. Тот не шелохнулся, только махнул свободной рукой, от чего автоматчика скрючило, – и снова выстрелил. Ещё один маг упал.

«Среди них же Гаврик!» – вспыхнула отчаянная мысль.

Я стиснул зубы и тщательно прицелился из Стечкина – тридцать метров всё-таки. Дважды выстрелил. Демона мотнуло вперёд.

«Получай, сука, девять миллиметров это тебе не 5 × 45, от этого тебя по асфальту размажет».

Ублюдок развернулся, в его глазах горел знакомый белёсый огонь. Он выстрелил не целясь. Пули прошли высоко над головой.

То-то, стрельба – это тебе не магия. Стрелять учиться надо.

Приказав «Силуэту» включиться, я ответил тремя двойными очередями. Пару пуль Демон отбил рукой, словно жёлуди, от одной очереди увернулся, две же пули попали, куда я целил, – в корпус. Демона и вправду отбросило на асфальт. Я ринулся на него, сокращая дистанцию и стараясь держаться боком к его линии атаки. За спиной раздались выстрелы. Кретины, мать их! В дыму они скорее друг друга перестреляют, чем в Демона попадут. Перед глазами вверх-вниз стали проплывать редкие серые полосы – это так проявлялась магия защитного амулета. Демон невероятно быстро вновь оказался на ногах. Я на ходу трижды выстрелил очередями, непрерывно качая маятник и продолжая сокращать дистанцию. От большей части пуль Демон увернулся и пару раз выстрелил в ответ, будто нехотя. Он ждал, пока я подберусь ближе. Вдруг его пару раз сильно дёрнуло в разные стороны – вовремя сработали снайперы. Молодцы!

Между нами как раз осталось пять метров. Я выстрелил очередь в три патрона, увернуться было уже нельзя. Пули легли точно в грудь, Демона отбросило назад, перекосило – видимо, одна из пуль перебила позвоночник. Я нажал кнопку под рукоятью, выщелкнул пустую обойму.

Демон же с мстительной улыбкой поднял пистолет. Чтобы не терять время, я не стал вставлять новый магазин, а дважды качнул маятник, внимательно наблюдая за противником.

Демон всё так же щерился. Я уже чувствовал, куда он хочет выстрелить – кожа на лбу в этом месте неприятно зудела. Палец Демона шевельнулся на спусковом крючке, я присел и швырнул пустую обойму в белоглазую рожу.

Пуля басовито просвистела над головой, а я выстрелил последний патрон, оставшийся в стволе, в колено Демону. Его нога сломалась под немыслимым углом, он потерял равновесие.

Моя левая рука нырнула за шиворот, пальцы поддели кольца двух метательных ножей. Бросок. Оба попали в цель. Один нож воткнулся в горло, другой точно в белый глаз.

Я распрямился, как пружина, вставил новую обойму в пистолет, передёрнул затвор и услышал крик – даже не сбоку, а где-то над головой.

Коля Викинг в высоком прыжке налетел на Демона, срубил ему руку с пистолетом и вновь занёс клинок. Казалось, голова ублюдка вот-вот слетит с плеч.

Но Демон умудрился обрубком руки отвести удар и ткнуть Коле кулаком под дых. Затем он рывком вскочил на целой ноге и, держась за лезвие, вырвал меч!

Я короткой очередью разнёс ублюдку плечо. Если он захочет поработать против меня мечом, ему придётся непросто. Нападать на меня Демон не стал, его рожа перекосилась. Он посмотрел на меч, будто держал не холодную сталь, а раскалённую железяку.

Мне некогда было разбираться в причинах его поведения. Я нажал на спуск, и пуля пробила второй глаз, горевший белым огнём, оставив вместо него чёрную дыру.

Демон осел на асфальт, из изрешечённого тела потянулся сероватый дым. На него откуда-то сверху упала красная паутина. Просочиться сквозь её ячейки дым не смог, начал вырываться. Наблюдая за этим, я понял, что надо сделать. Мысленно попросил:

«Господи, помоги!»

Я собрал все внутренние силы и с диким криком рубанул ребром ладони серебристое облако. Руку будто ударило током, я зашипел от боли. Перед глазами вспыхнули искры, и одновременно застучал пульс в голове. Это подходил к концу «форсированный режим». экстренный запас сил организма заканчивался.

Глаза застлала красная пелена, за долю секунды ставшая чёрной, и я потерял сознание.

* * *

Очнувшись, я увидел над собой белый потолок. По знакомому запаху я тут же понял, что нахожусь в больнице. На часах было три, но дня или ночи определить было затруднительно, поскольку окна палаты оказались занавешены плотными жёлтыми шторами. С тем же успехом я мог проспать и сутки, и двое, а может, и больше.

Чувствовал я себя, прямо скажем, нелучшим образом. Хреново я себя чувствовал: голова была тяжёлая, в висках стучало, всё тело ломило. Палата оказалась двухместная, но соседняя койка пустовала. Я повернул голову на подушке и увидел, что прикроватная тумбочка заставлена всякими вкусностями. Моё состояние сразу отошло на второй план. Я почувствовал жуткий голод, но сперва протянул руки к двухлитровому термосу. Больше, чем есть, я хотел только пить. В горле было так сухо, словно я песка наглотался после маршброска. В термосе я обнаружил прохладный виноградный морс, выпил половину и принялся за еду. Уже успел забыть, как это вкусно – гречневая каша с тушёнкой. А ведь совсем недавно был уверен, что этой самой тушёнкой я наелся поперёк горла, пока Внешняя Земля держала эмбарго. Как закуска отлично пошла ветчина, маринованные грибочки и огурчики. На десерт у меня остались три здоровенных апельсина.

Я жадно вгрызся в горькую кожуру, надкусил, затем пальцами быстро снял её с апельсина и кинул в рот дольку. Медленно пережевал, смакуя дивный вкус. Фрукты – страшная редкость в Колониях, может, поэтому они кажутся такими вкусными.

Что ж, если аппетит у меня отличный, значит, и выход из «форсированного режима» прошёл нормально.

Я как раз доедал второй апельсин, когда раздался стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в палату вошёл Сэнсэй:

– Как здоровье, воин тонких миров?

– Бьёт ключом куда ни попадя. Садись, угощайся.

– Вот спасибо. Это хорошо, что ты заботишься о своём учителе.

Я поперхнулся долькой – вспомнил.

– Коля, Гаврик?! – взволнованно спросил я.

– С ними всё в порядке. Живы-здоровы, даже не ранены.

Я выдохнул.

– А вот Каскадёра ранили.

– Голубева? Как?

– В бедро целой ноги. Friendly fire,[9] ничего не поделаешь.

– Ну, дебилы. А что Демон, я его убил? Вернее, я и маги?

Сэнсэй вздохнул.

– Я бы не стал говорить однозначно, воин всегда должен готовиться к худшему. Но вы с магами очень сильно повредили его энергетическую структуру, и есть высокая вероятность того, что вы его уничтожили. Точнее сказать не могу.

– И на этом спасибо, – обрадовался я.

– У меня есть и не очень хорошие новости. Витя, как думаешь, откуда взялся Демон?

– В смысле? Ну, из тонких миров, как ты сказал, проскакивает во время Проколов всякая биоэнергетическая мерзость.

– В самом начале так и было. Я имею в виду, из каких краёв этого Мира он пришёл в наши Колонии?

– Не совсем понимаю, к чему ты клонишь.

– Понимаешь, Витя, я раньше не был уверен, надеялся, что этого не произойдёт, но недавно получил ясные доказательства.

– Чего?

– Когда вы, разведчики, вместе с отцом Михаилом оборвали связь Демона с последними источниками, тот сбежал из Южного.[10] В бункере, где прятался Демон, обнаружили два тела. Одно носителя, в котором обитал сам Демон Колонии, второе – охранника бункера, которое служило носителем, но для другого Демона.

Я присвистнул.

– Можно сказать, что если раньше противостояние шло на клеточном уровне, то теперь оно перешло на макроуровень.

– Чего?!

– Раньше мы имели дело с самим Демоном – вирусом, – терпеливо пояснил Сэнсэй, – и людьми, порабощёнными им, – заражёнными клетками, образно говоря. Я думаю, что где-то на нашем континенте существует держава, в которой произошло то, что не удалось сделать нашему Демону в Южной Колонии. Вернее, чуть не удалось. То есть создать государство, все жители которого включены в эгрегор, контролируемый очень сильным Демоном. И в случае войны с такой державой противостояние выходит на новый уровень. Не одна «клетка» против другой, а система против системы. Так понятно?

– Более чем. Получается, мы будем иметь дело, по твоей терминологии, с заражённым существом-государством?

– Ты даже не представляешь, какое точное определение ты подобрал.

– Это какое-то зомби получается.

Я попытался представить себе империю с населением, спаянным в единый эгрегор, все ресурсы которого подчинены одной лишь воле могучего Демона, и невольно вздрогнул. М-да… противник, с которым не хочется встречаться.

– А почему в бункере тогда нашли два трупа? – уточнил я.

– Я думаю, в Южном эти два Демона немного поконфликтовали. Придётся тебе съездить в Южную Колонию и с помощью твоего вновь открывшегося дара поискать следы Демона № 2. Слышал о партизанах?

– Слышал, конечно, только партизаны-то как связаны с нашим разговором?

– Да я не про тех, кто воевал на Внешней Земле. Партизаны – это те колонисты Южной Колонии, которые не приняли власть эгрегора и сбежали от Демона ещё дальше в степь. О них контрразведка только недавно узнала, тоже мне профессионалы. Ну да ладно. Скорее всего, я тоже с тобой поеду, помогу, чем смогу, родной Колонии.

– Серьёзно? – искренне обрадовался я: совместный рейд с Сэнсэем – это круто. Только уточнил: – Эта история надолго? До Южного минимум две недели добираться.

Почему-то промелькнула мысль о том, что Лена расстроится от такой долгой разлуки. Раньше я о её чувствах не сильно задумывался.

– Поверь мне, мы доберёмся до места назначения гораздо быстрее, чем ты думаешь, – подмигнул наставник.

– Когда выходим?

– Дня через три-четыре. Надо подготовиться и поговорить с Аглаей, может, она сможет поведать чего интересного.

– Аглая? А ты с ней ещё не встречался? – выпалил я и тут же смутился.

– Нет, Витя, она ещё под капельницей. Ты вот, кстати, проспал всего восемь часов, это неплохо. Тебе нужно научиться контролировать «форсированный режим».

– А всё-таки, когда очнётся Аглая, можно мне будет с ней пообщаться? – спросил я, пропустив мимо ушей слова Сэнсэя о «форсированном режиме».

– Можно. Обещаю, Витя.

– До того как мы уйдём в рейд?

– Да.

– Последний вопрос: я уйду в рейд только с тобой или со всей моей группой?

Сэнсэй улыбнулся.

– Естественно, со всей группой. А почему бы и нет? Времена сейчас спокойные, нечисти нет, а с нелюдьми теперь мир. Так что без твоей группы Колония не пропадёт.

8. Попавшие в чужой Мир

Лёша сидел у костра, протянув руки к огню. Позади него, в шалаше, тихо посапывая и подложив руку под голову, спала Таня. Он посмотрел на свою девушку, осторожно, чтобы не разбудить, поправил неказистое одеяло, наскоро сшитое из разноцветных лоскутов ткани.

Его очередь сторожить лагерь ещё не наступила, но он не спал несмотря на усталость. Гудели натруженные ноги, ныло потянутое плечо. Алексей с силой потёр глаза, попытался расслабиться и прогнать тяжёлые мысли из головы, но не получилось. Почему-то вспомнился тот день, когда он получил автомат.

* * *

Тогда Алексей также сидел у костра и вдруг услышал звук громкой оплеухи. Он сразу вспомнил, что Таня недавно ушла в лес. Только что там могло случиться? За пощёчиной раздался женский крик:

– А ну отстань от меня!

И за ним басовитый хохот.

Алексей бегло осмотрел ночёвку, где остановились такие же, как и он, попаданцы. Человек сорок лежали вокруг десяти костров, кутались кто во что, ночью холодно, и каждый делал вид, что ничего не заметил. Алексей рывком вскочил на ноги и побежал в лес. Всё было так, как он и думал. Таню прижимал к дереву один из тех сержантов, с которыми они вместе оказались в переделке. За спиной у него висел «калаш» (с момента попадания в другой Мир никто из стражей порядка с оружием не расставался), а двумя руками он крепко держал Таню, не давая ей вырваться.

– А ну отпусти её, мразь, – прошипел клокочущим от ненависти голосом Лёша.

– Ты чё, мудак, охренел? – Голос сержанта звучал глухо, как из бочки.

– Пошёл отсюда, я сказал, ублюдок.

– Это ты мне, что ли, сказал? – осведомился сержант с наглой улыбочкой.

– Тебе.

– Ну ладно, ты сам напросился.

– Лёша, не надо! – громко крикнула Таня.

Сержант демонстративно медленно начал снимать со спины автомат. Лёша смотрел и ждал, когда его противник наставит на него оружие, а дальше всё получилось, как… на автомате. Рывок вперёд, схватить за цевьё автомат, уход вбок с линии атаки и удар ногой с разворота в пах. Как учили.

– Ай, с-с-сука, – простонал согнувшийся насильник.

Сзади сразу же раздался топот и треск, и рядом появились два других сержанта с оружием на изготовку.

– Что за херня? – спросил один из них, низкорослый, с покрытым оспинами лицом.

Лёша стоял в каком-то ступоре.

– Это ты его тронул? – снова повторил сержант, указав стволом автомата на лежавшего приятеля. – Отвечай, падла. Я тебя спрашиваю.

– Положи оружие на землю, – за его спиной раздался спокойный, холодный голос.

Сержант, говоривший с Лёшей, обернулся. За ним стоял Капитан, уже с «макаровым» в руке.

– Капитан, я не понял, что за…

Выстрел разорвал тишину леса, и друг насильника рухнул на землю с простреленной головой.

– Я не при делах, командир, – заявил второй подбежавший сержант, невысокий, но коренастый и широкоплечий, и отошёл в сторону. При этом автомат он очень медленно повесил на плечо стволом вниз.

– Капитан, ты чё творишь? – прохрипел снизу насильник.

– По законам военного времени наказание за изнасилование одно. Приговор я приведу в исполнение немедленно.

Мозги ещё одного стража порядка расплескались по земле.

– Ну вот и всё. Возьми оружие, будешь моим замом.

Лёша не сразу понял, что Капитан обращается к нему.

* * *

Так и стал Лёша в свои неполные семнадцать заместителем Капитана милиции. Хоть никакой милиции в округе и не было. Была группа выживших попаданцев, которыми командовал бывший оперуполномоченный по прозвищу Капитан. Его тоже звали Алексей. А вот с последним сержантом, Максимом, Лёша очень даже хорошо сдружился. Оба были молодые парни, только Макс на три года старше. Он отслужил в армии и совсем недавно устроился работать в милицию. Лёша же ещё даже не окончил школу, зато был крепким парнем. С детства ходил по секциям спортивных единоборств: айкидо, дзюдо, карате – всего понемногу, но дрался очень редко. Он вырос в благополучной семье, в благополучном районе и уже полгода дружил с Таней. Макс помогал Лёше с армейским бытом и в обращении с оружием. Лёша, в свою очередь, учил Макса некоторым боёвым приёмам, которые редко показывают в армии и в милицейской академии.

Сама жизнь Лёши и Тани и остальных попаданцев выглядела терпимой, точнее, переносимой. По крайней мере они живы в отличие от других, менее удачливых. Поначалу всё выглядело как затянувшийся, немного экстремальный поход на природу. Люди обнаружили себя посреди довольно густого ельника, было их пятьдесят три человека. Капитан сразу взял командование в свои руки, организовал людей, разделил их на десятки, разобрался с тем, кто что умеет. Собрал все имевшиеся лекарства, сложил их в один котёл. Каждому давал работу, назначал дежурство по лагерю: разводить костёр, собирать дрова или готовить пищу. Всю добытую еду Капитан делил поровну между попаданцами. Он сразу решил, что делать, и сообщил своё решение остальным. Капитан хотел пробиваться к Колониям, искать их поселения и там обустраиваться. Кто хотел, мог идти с ним, но в этом случае должен был признать абсолютную власть его – Капитана. Никто не отказался. И всё бы ничего, но никто не знал даже примерное направление куда идти. В конце концов, путь выбрали на северо-запад.

Через два дня вся романтика и радость приключений прошли. Особенно после того, как зарядил трёхдневный ливень. Пришлось остановиться и смастерить шалаши из мокрого лапника. Спустя трое суток каждый второй попаданец был серьёзно болен. У троих оказалось воспаление лёгких, помочь им было нельзя. Тогда же случился и первый приступ недовольства: люди больше не хотели никуда идти. Сержанты с молчаливого согласия Капитана расстреляли двух человек. После этого случая Лёша начал догадываться, что Капитан побаивался своих подчинённых, но вынужден был с ними считаться. А потом Лёша стал заместителем Капитана, и, казалось, всё изменилось в лучшую сторону. Попаданцы наконец оставили злосчастный лагерь, похоронили умерших и двинулись дальше. Но не успели пройти и тридцати километров, как нарвались на болото, а потом кто-то в самодельном котелке из бронежилета принёс тухлую воду. Двадцать человек отравились, среди них была и Таня. Ей повезло, она выпила совсем немного и её успели отпоить активированным углём. А десять человек отравились насмерть. Это всегда очень страшно, когда близкий тебе человек (каждый из попаданцев сдружился друг с другом) болен или оказался при смерти, а ты ничем, совершенно ничем не можешь ему помочь.

Пережив эпидемию, ватага с Внешней Земли двинулась дальше искать обходной путь через болото. Тогда же ещё трое попаданцев бесследно пропали. Лёша и Максим всерьёз опасались, что их кто-то утащил, но не стали пугать остальных.

Через три дня измученные люди вышли из ельника в светлый лиственный лес. В нём и решили разбить временный лагерь. И буквально в ту же ночь случилась драка, из-за пустяковой причины один попаданец проломил поленом голову другому. Приговор снова приводил в исполнение Капитан.

Следующей ночью пришли волки. Огромные серые твари, они в холке были по грудь человеку, и это были не самые крупные экземпляры. Серые хищники опасались огнестрельного оружия и держались подальше от такого большого скопления людей. Днём. А ночью они подходили вплотную, выли, сверкали глазами. Люди обнесли свой лагерь подобием частокола. Когда светило солнце, ходили по округе, собирали росшие в изобилие грибы и ягоды. Иногда удавалось подстрелить кабанчика, но патронов оставалось очень мало, приходилось экономить.

Над лагерем повисло отчаяние. Никто не знал, что делать. Все смертельно устали, не только телом, но и духом. Не вернулась ушедшая позавчера команда грибников. Конечно, все надеялись на лучшее, но трудно врать, особенно самому себе.

Лёша сидел у костра и перемешивал палочкой угли. Он думал. Вся его предыдущая спокойная жизнь, все семнадцать лет остались где-то в далеком невообразимом прошлом. Мирная жизнь казалась выдумкой, сном. Явью были эти жуткие несколько недель в чужом, страшном Мире. И при этом Лёша понимал, что всем им страшно повезло. Не будь с ними огнестрельного оружия, дела бы обстояли намного хуже. Но скоро патроны к автоматам закончатся, и что тогда? А ведь впереди ещё зима.

И до сих пор неизвестно, где же эти Колонии, о которых так много трепались в СМИ и по Интернету. Лёша понимал, что им ещё не приходилось сталкиваться с самыми опасными существами Мира, не считая волков, конечно. Раньше, как и все мальчишки, он очень серьёзно интересовался Миром Колоний. Мечтал ходить в рейды, сражаться с разными монстрами, создавать своё поселение и управлять им мудро и справедливо. Реальность оказалась гораздо страшнее, чем он представлял. Если ничего не изменится, то все попаданцы погибнут. По одному, по двое, но погибнут. За себя Лёше уже было не страшно, страшно было за Таню. Что с ней будет, если он не сумеет её защитить? Недавно появилась маленькая искорка надежды. Таня вдруг совершенно случайно прочла мысли Лёши – ответила на ещё не заданный им вопрос. Про то, что случилось, они никому не стали говорить. Сложно было предсказать, как отреагируют на открывшийся у Тани дар и без того взвинченные до предела остальные попаданцы. Но поможет ли выжить этот дар, также было неясно.

Лёша ещё раз поворошил палочкой угли, вздохнул и посмотрел в небо. Яркие звёзды почти наполовину были закрыты пятнами листвы качавшихся веток.

«Надо же, – подумал он, – первый раз за всю неделю волки рядом не воют. Странно, что я только сейчас это заметил».

Будто в ответ на эти мысли, к нему подбежал один из дозорных, стороживших у частокола:

– Лёша, Алексей, Лёша, – громким шёпотом заговорил он.

– Тихо ты. Чего тебе?

– Я увидел, у частокола увидел.

– Кого? Волков?

– Нет, людей, кажись. На двух ногах ходят.

По спине у Лёши пробежал холодок. Он в самом деле очень хорошо изучал Мир Колоний и помнил, что здесь на двух ногах ходят не только люди…

– Ты к Капитану подходил? – спросил он.

– Нет.

– Тогда разбуди сначала Капитана и Макса. И тогда мы вместе выйдем и посмотрим, кто там.

* * *

Через пятнадцать минут, поднатужившись, они втроём вытащили несколько брёвен частокола – эдакую импровизированную дверь – и вышли на открытое пространство. В руках у них были факелы. Второй рукой Лёша нервно сжимал рукоять автомата, в котором осталось меньше половины магазина. У Макса был автомат с полным рожком – он с оружием управлялся гораздо лучше Лёши. Капитан взял с собой только ПМ.

Факелы, поднятые над головами, вяло потрескивали и сыпали на землю рыжие искры. За пределами отбрасываемого ими света было совершенно ничего не видно. Густая темнота. Лёша ощутил холодную пустоту внутри живота, но тут его заставил вздрогнуть и взбодриться громкий возглас Капитана:

– Есть здесь кто?!

В ответ молчание.

– Ещё раз повторяю: кто тут шастает?!

Голос Капитана придавал сил, заставлял забыть страх. Лёша тоже решил крикнуть:

– Ну, отвечайте, когда вас спрашивают?! Кто здесь?!

За ним повторил Макс.

С минуту они втроём кричали в темноту. Лёша уже успел расслабиться. Он почти уверился, что никого рядом нет, а дозорному просто показалось. Он хотел предложить вернуться обратно, когда в освещённом факелами пространстве внезапно и совершенно бесшумно появился непонятно кто.

Сначала Лёша решил, что это человек, просто очень огромный, а потом разглядел лицо и руки подошедшего. Рот юноши открылся. Перед ним стоял снежный человек Мира Колоний. Тот самый, о которых писали в Интернете. Только этот снежный человек был не таким, как их описывали. Лицо – или морда – больше походило на человеческое. А ещё он был одет! Необъятные плечи обтягивала рубашка цвета хаки с короткими рукавами. Она открывала длинные, упёртые в бока руки и выпуклую грудь, покрытые короткой, как у кролика, дымчатой шерстью. Но самым удивительным были пулемётные ленты, висевшие крест-на-крест на груди, как в фильмах про войну.

– Ну, зачем звали? – пробасил немного невнятно, но всё же достаточно понятно снежный человек.

Лёша открыл бы рот ещё шире, если бы только мог, поэтому просто вытаращил глаза. С минуту они с Капитаном и Максом стояли, не двигаясь, и разглядывали снежного человека.

– И почему люди всегда так реагируют? – задумчиво проговорил тот.

Лёша от нового приступа удивления впал в ступор и, казалось, уже забыл, как дышать.

– Сдаётся, нам не всё говорили о Колониях, – выдавил из себя Макс, отойдя от шока.

– Этого я не могу знать, – удивлённо ответил снежный человек. – Но теперь-то мы можем поговорить? Ты главный?

Толстый волосатый палец с длинным жёлтым ногтем указал на Макса.

– Главный я, – вмешался Капитан, тоже успевший прийти в себя. – А как зовут… вас?

– Меня зовут Энт Гар, вождь племени «Идущие со льда».

– А я капитан милиции, Алексей Гончаров, с Земли.

– О! – Теперь настала очередь удивляться снежному человеку. – Всё-таки с Внешней Земли.

– Ну да, наверное.

– Я рад. Я никогда не видел людей с Внешней Земли. Я многое хотел бы от вас узнать.

– Я боюсь, мы не сможем оказать вам достойного гостеприимства, – Капитан очень быстро сориентировался, как необходимо было вести себя со снежным человеком.

– Ничего, у нас есть всё, чтобы разделить с вами пищу. Вы будете рады общению с нами.

Капитан понял, что спорить бесполезно, тем более он уловил слово «нами».

– А много вас? – задал он вопрос своим обычным спокойным голосом, несмотря на всё волнение. – Боюсь, стены нашего… жилища не смогут всех вместить.

Энт Гар захохотал:

– Ничего. Мы не будем к вам заходить. Наоборот, выходите вы, мы будем вас угощать.

Капитан глянул на Макса и Лёшу, оба в ответ пожали плечами. Тогда он ответил:

– Ладно, будь по-вашему.

* * *

Лёша смотрел, как из темноты появляются всё новые и новые фигуры: разжигают костры, складывают в аккуратные пирамиды оружие – автоматы! – ставят друг на друга хорошо узнаваемые армейские ящики. Как много было этих ящиков и как их сюда донесли, оставалось загадкой. На некоторых юноша заметил кровь, на других – пулевые отверстия.

«Что в ящиках?»

Лёша, конечно, спрашивать не стал. Он просто молчал и сжимал автомат вспотевшими ладонями.

Когда загорелись костры, юноша разглядел, что к ним пожаловали не только снежные люди, но и неандертальцы – невысокие, длиннорукие, коренастые. А ещё где-то вдалеке разместились совсем уж уродливые пришельцы с треугольными ушами и выдвинутыми вперёд заострёнными челюстями.

«Неужели тролли?» – подумал Лёша.

Нелюди принесли две здоровенные освежёванные кабаньи туши, разожгли огромный костёр и принялись их поджаривать. К этому моменту люди уже выбрались из своего неказистого укрепления и робко наблюдали за происходящим. Алексей сначала захотел оставить Таню за частоколом, но потом сообразил, что там даже спрятаться негде.

– Будешь здесь со всеми, но если что-то случится, сразу беги ко мне, а потом дальше в лес. Я тебя как-нибудь прикрою. Только прошу, не спорь.

Таня молча кивнула. Лёша тяжело вздохнул и пошёл к большому костру, над которым жарилась кабанятина. Около него расположился Энт Гар, он предложил Капитану вместе с заместителями сесть рядом. Алексей сел на траву между Максом и Капитаном. Сопевший над головой неандерталец отмахнул от туши длинный шмат уже прожаренного мяса, густо посыпал его солью и протянул юноше. Лёша стал есть, обжигаясь, перебрасывая мясо из руки в руку, почти не чувствуя ни жара, ни вкуса. Когда он управился с одним куском, неандерталец протянул ему второй – и так, пока Лёша не почувствовал, что вот-вот лопнет.

Энт Гар же почти не ел. Он наблюдал за тем, как едят люди, а когда все трое насытились (впервые за много дней), начал задавать вопросы. Интересовало его о Внешней Земле буквально всё, но особенно то, каким оружием и как воюют там. Капитан и Лёша с Максом рассказали всё, что знали. И об артиллерии, и о танках, и об авиации. Особенно Энт Гару понравилось высказывание Капитана о том, что у армии Колоний – всего лишь горстка автоматчиков, которых на Внешней Земле даже не приняли бы в расчёт. Он захохотал, хлопая себя по толстенному бедру, наполовину закрытому тканью шортов. Алексей тоже отвечал на вопросы, рассказывал об электронике, программировании и других высоких технологиях. До того как попасть в переделку, он собирался учиться на программиста. Объяснял, как мог, на примерах и аналогиях. В конце концов Энт Гар спросил:

– Эта такая машинная магия?

– Да, – ответил юноша.

– И ты в ней разбираешься?

– Да, но только большая часть из того, что я знаю, тут бесполезна. Не работает из-за помех. Некоторые учёные связывают это с особым энергетическим фоном атмосферы, другие – с активностью солнца.

– Но люди Колоний ведь используют эту технику. Я сам видел.

– Да, примитивная электроника работает.

– Так, значит, ты можешь её создавать?

– Нет, вы что. Для этого нужно особое оборудование, как для сборки автоматов.

Энт Гар после этих слов сразу потерял интерес к разговорам об электронике.

Лёша замолчал, но продолжал слушать, голоса постепенно слились в сплошной гул, а от ощущения сытости очень сильно клонило в сон. Лёша хотел посмотреть, как там Таня, но огонь костра вдруг стал удаляться, земля ударила его в бок, и наступила темнота.

* * *

– Подъём, соня, – разбудил его ласковый голос Тани и нежное прикосновение пальчиков ко лбу.

– А? Что?

Таня тихо засмеялась, прикрыв рот ладошкой.

– Там тебя Капитан зовёт.

– И давно, – донёсся сквозь стены шалаша голос Макса.

Лёша вылез из неказистого сооружения, сделанного из берёзовых и липовых веток. От комаров и жары шалаш не спасал, зато внутри пахло приятно. Лёша посмотрел на довольное лицо друга, скуластое и немного осунувшееся (впрочем, как у всех попаданцев), с яркими смеющимися глазами, утонувшими в надбровных дугах.

– Зачем я Капитану понадобился?

– Мы людей собираем, выдвигаемся скоро.

– Как? Куда? – Лёша вспомнил, что происходило вчера, и оно показалось ему сном. Говорящие снежные люди, которые кормили его мясом, – бред!

– Наши новые знакомые пригласили в гости. Отказываться неудобно, – Максим пожал плечами и поправил висевший на плече автомат.

Лёша спохватился, цапнул плечо и не обнаружил ремня автомата.

– В шалаше, – успокоил его Максим. – Мы тебя туда вместе с ним отнесли, – короткий смешок. – А теперь нам надо к походу готовиться.

* * *

– Ты всё-таки оставишь их в живых? – с оттенком недовольства спросил брат Энт Гара, Лиг. Впрочем, на языке Народа было трудно скрывать свои чувства и ложь.

– Да, а что в этом такого?

– Ты становишься милосердным, Энт. Сначала пожалел отступников, которые пришли к тебе от Отступника Джеб Чи…

– Они невиновны в том, что сделали, их ввели в заблуждение.

– Пусть так. Но теперь эти люди. Зачем они тебе? Тех четверых, найденных в лесу, ты не пощадил. Мы столько сражались, проливали кровь своих братьев, а ты теперь дружишь с нашими врагами. Причём со всеми.

– Дурак, – беззлобно ответил Энт. – Это не простые люди. Это люди с Внешней Земли. Я от них узнал многое и собираюсь их использовать. Ты слышал, там, на Внешней Земле, очень много оружия. Зачем Внешней Земле торговать с Колониями, пусть они торгуют с нами. Мы будем доставлять им товар не хуже людей.

– Как?! – изумился Лиг. – Ты что же, будешь продавать чужакам часть нашей природы?

– Почему нашей природы? То, что нам не нужно. Без этого не победить, Лиг. Думай.

И Энт Гар ушел, оставив брата переваривать сказанное.

* * *

Попаданцы шагали в середине огромной колонны коренных жителей Мира Колоний. Лёша удивлённо смотрел то на авангард, то на хвост колонны. Тут были сотни, если не тысячи, снежных людей, троллей и неандертальцев. Все они тащили на себе ящики, оружие и прочее снаряжение. Лёша удивлялся, как они вообще могут передвигаться с таким грузом, но нелюди всё шли и шли, выдерживая приличный темп, так что даже Лёша, шедший практически налегке, к середине дня начал уставать.

Их путь пролегал по узкой лесной тропинке среди высоченных корабельных сосен. Колонна растянулась на несколько километров, в одном ряду максимум могло идти четыре-пять человек. Лёша сначала шагал во главе группки людей, а потом переместился в середину, поближе к Тане, Максиму и Капитану.

– Капитан, слушай, – задумчиво проговорил Максим. – Я вот подумал, а откуда их столько собралось? Ну, снежных людей и остальных?

– Надо же, а откуда у них оружие и куда они идут, ты не думал? – насмешливо ответил Капитан.

– Ну думал, только смысл этим голову забивать – я всё равно ничего узнать не смогу.

– Вот это дельная мысль. Обо всём важном я постараюсь у этого Энт Гара разузнать сам. А вы помалкивайте, без лишнего любопытства. И, боже упаси, – никаких конфликтов.

– А всё-таки, куда они ведут нас, Капитан? – спросил Лёша.

– Я откуда знаю? Сказали, к себе домой.

Лес внезапно кончился, колонна нелюдей вышла на широкую поляну у подножия высоких гор, увенчанных снежными вершинами.

– Кажется, скоро придём, – радостно заявил Макс, глазея на ледяные пики.

– Не расслабляйся, в горах расстояние обманчиво, – огорчил его Капитан.

– Красиво, – проговорила Таня и прижалась к Лёшиному плечу.

* * *

Нелюди и попаданцы шли по полю уже широкой толпой, а не колонной. Капитан оказался прав: дошли до гор они уже в темноте. Нелюди сноровисто разожгли кресалами факелы и повели своих гостей в гору по узкой петляющей тропе. Лёша догадался, что факелы зажгли исключительно для них, попаданцев, поскольку сами нелюди видели в темноте как кошки. Несколько их десятков сразу после остановки лихо вскарабкались почти по отвесной стене и исчезли за отрогом. Другие начали разбивать лагерь у подножия горы: ставить шалаши, разжигать костры и складывать в горку ящики.

Лёша шагал с краю тропы, меньше чем в полуметре от обрыва, в одной руке он держал трескучий факел, а другой прижимал к себе Таню, стараясь загородить её от открывавшейся рядом пропасти. Девушка жутко боялась высоты. Но на самом деле идти было не так страшно. Три неандертальца шагали во главе цепочки попаданцев, три в хвосте и ещё четверо – между людьми, освещая пространство вокруг факелами и следя, чтобы никто не свалился в пропасть. И самой пропасти видно не было, просто справа поднималась куда-то ввысь коричневая стена горы, а слева чернела непроглядная темнота. А Лёша уже знал, что темнота сама по себе неопасна, если в ней никто не прячется. Это за несколько недель в Мире Колоний он усвоил хорошо. В темноте над пропастью никто укрыться не мог, значит, и боятся её не было смысла.

Уже глубокой ночью неандертальцы провели людей по широкой каменной площадке в пещеру. Когда они разожгли костры, оказалось, что пещера внутри была обжитой. Лёша увидел множество занавешенных шкурами боковых углублений, служивших своеобразными отдельными комнатами. В главной пещере были сложены большие вязанки хвороста, в плетёных корзинах лежало вяленое мясо, грибы, сушёные яблоки и ягоды. Стояло также несколько больших, по пояс человеку, кувшинов с водой. Неандертальцы звуками, отдалённо напоминавшими человеческую речь, и жестами объяснили попаданцам, что и где лежит.

«Отдельные комнаты» были устланы шкурами разных животных, которые в зависимости от размера служили и матрасами, и одеялами, и подушками. Пахло от них неожиданно приятно: чем-то травяным.

В отведённой им с Таней «комнате» Лёша практически сразу без сил повалился на шкуры. Болело всё: спина, ноги, шея, даже дышать было больно. Но через пару минут юноша неимоверным усилием воли заставил себя подняться и вместе с Капитаном начал помогать другим попаданцам обустраиваться в их новом приюте. Закопчённый потолок поднимался метров на пять, температура в пещере установилась комфортная: было ни жарко, ни холодно.

Оказалось, что каменные стены украшало множество рисунков, не очень умелых, но достаточно понятных. Они изображали сцены охоты, какие-то ритуальные действа, хороводы вокруг большого чёрного столба и просто пейзажи. Нарисованы они были пальцами красками трёх цветов: красной, жёлтой и зелёной. Один мазок был размером как две фаланги Лёшиного пальца.

Устроившись на новом месте и наскоро поужинав, попаданцы смогли наконец-то лечь спать. Впервые за много дней в тепле и относительной безопасности.

Уже засыпая в обнимку с Таней под тёплой ароматной шкурой, Лёша в своём отдельном углублении увидел рисунки нелюдей, которые изображали люди с Внешней Земли. Точнее, колонистов. Они были изображены маленькими, в пятнистой зелёной одежде, с чем-то похожим на автоматы в хилых тонких конечностях. На первом рисунке колонисты столпились вокруг чего-то большого, зелёного и угловатого. Бэтээр – сообразил Лёша. На втором колонисты окружили нелюдей (похоже, снежных людей) и забрасывали их гранатами. Лёша сглотнул. Он хорошо знал, что колонисты делают со снежными людьми и им подобными, и понимал, что предпосылок для любви у нелюдей к попаданцам нет никаких, скорее наоборот. И всё-таки нелюди были очень добры к ним. Вопрос – почему? Скорее всего, им что-то от них было нужно. Но что может дать горстка людей с Внешней Земли коренным обитателям Мира Колоний? Лёша поломал голову над этим вопросом, а потом вспомнил совет Капитана, что если не можешь узнать ответ, то и не морочь лишний раз голову. Согласившись с этим утверждением, Лёша крепче прижал к себе Таню (на большее сил уже не оставалось), зарылся носом в её волосы и уснул.

* * *

Пока попаданцы наслаждались гостеприимством нелюдей, те, кто их приютил, бодрствовали.

К Вождю всех народов Энт Гару и его брату Лигу, сидевшим на бревне у костра, подошли трое. Два снежных человека и неандерталец.

– Вождь, позволишь провести вечер у костра рядом с тобой? – спросил снежный человек, стоявший ближе всех к Энт Гару. Звали его Хэн Тар, и пришёл он вместе со своими братом Хэг Таоном. Они были вождями самых больших племён народа снежных людей. Неандертальца звали Гау Сан, и он тоже был вождём, вождём самого большого племени неандертальцев. Всего полгода назад всё обстояло по-другому, но война с Южной Колонией изрядно проредила племена нелюдей.

– Садись, Хэн, – ответил Энт Гар. – Посидим у костра. Поговорим о мудрых мыслях, наполним животы.

Верховный вождь протянул Хэну кусок поджаренного мяса, тот принял его, садясь. Лиг передал остальным деревянный поднос, на котором была разложена ещё сочившаяся жиром жарёнка, и каждый взял свою порцию.

– Вождь, – спросил Хэн Тар, поедая мясо, – значит, ты поселил этих новых чужаков в пещерах?

– Да. Пусть они будут нашими гостями.

– Гостями?! С каких это пор чужаки могут называться гостями Народа?! Тебе должно было их убить. Как ты убил их соплеменников там, в лесу.

– Зачем убивать каждого чужака? – искренне удивился Энт Гар. – Мы ведь сами только недавно заключили союз с чужаками.

– То были чужаки, родившиеся на нашей земле, и всё равно это было против обычаев. А эти недавно пришли из другого Мира. Оттуда приходит только зло и беды для нашей земли, а ты хочешь торговать с тем Миром. Для этого тебе и понабились новые чужаки, – Хэн Тар махнул в сторону пещер, где ночевали попаданцы. – Ведь так?

– Да, за этим, – спокойно согласился Энт Гар. – И я считаю, это будет благо для Народа.

– Ты нарушаешь обычаи, Энт Гар, – сокрушённо мотая головой, проговорил Гау Сан. – Почему ты поставил Эг Туана командовать Сверкающими глазами и Горящими у камня? Это не по чину. Он совсем молод и ни разу не жил у тех племён. А сами племена ты заставил откочевать.

– Потому что Эг Туам хорошо воюет, гораздо лучше вождей тех племён. А сами племена будут стоять там, где я скажу. Это нужно для защиты от чужаков.

Два снежных человека и неандерталец разом поднялись.

– Вождь, ты не можешь нам так указывать. Ты наш Вождь и хранитель Священного места, но мы свободные воины. Ты забываешься, нарушаешь обычаи и перенимаешь нравы чужаков. Это бросает тень позора на тебя, – велеречиво проговорил Хэн Тар.

– Хэн, – Энт Гар тоже встал, положил ему руку на плечо, – и ты, Хэг, и ты, Сан. Простите меня. Но поверьте: всё, что я делаю, я делаю не для того, чтобы оскорбить вас или взять себе больше власти, а чтобы весь Народ жил в процветании. Вы верите мне?

– Ты вождь, – равнодушно молвил Хэн Тар.

Все трое одновременно развернулись и ушли в темноту. А Энт Гар тяжело опустился на бревно.

9. Аглая

Сэнсэй сдержал своё слово. Я встретился с Аглаей.

До этого несколько дней провалялся дома. Днём я играл с Настей, это была моя своеобразная терапия по снятию стресса, а ночами безобразничал с её мамой. Ещё сходил с ребятами из группы в ресторан, отметить славную победу, потом в баню, а уже на третий день своего отдыха отправился в Спортзал,[11] восстанавливать форму.

Через четыре дня после схватки на Заснеженной улице, когда уже была известна дата выхода в рейд, мне позвонили.

– Виктор Ахромеев? – спросил в трубке женский голос.

– Да, – ответил я.

– С вами хочет поговорить одна девушка, Аглая Борисова.

– Куда мне прийти? – нетерпеливо спросил я.

– В корпус контрразведки.

– Через десять минут буду.

Контрразведка была структурой, ведавшей практически всеми внутренними делами Колонии, связанными с правопорядком, охраной особых объектов, поиском вражеских резидентов и тому подобным. Её центральное учреждение размещалось прямо за зданием Администрации, в неприметном низеньком строении: то ли бывшем коллекторе, то ли котельной – не суть, главное, под зданием осталась масса подземных коммуникаций и прочих помещений, которые можно было использовать для нужд учреждения и, разумеется, на благо Колонии.

После проверки документов меня провели по узким и душным коридорам в напоминавшую морг комнату. Стены и пол были обложены кафелем, под потолком горела яркая лампа. Только вместо холодильника в дальней стене было вмонтировано зеркало, под которым размещались металлический стол и два низеньких стула. Я занял один из них.

Её привели через десять минут. Двое охранников завели в комнату девушку в оранжевой робе, посадили на стул и ушли. От цепей на её руках и ногах пахло магией. Аглаю явно старались приодеть и причесать, но это не сильно помогло. Передо мной сидела не девушка семнадцати лет, а особь женского пола с застывшим, лишённым эмоций лицом, в глазах которой плескалась жуткая смесь отчаяния и ненависти.

– Привет, Витя, – хрипло сказала она с отрешённым выражением лица.

– Привет, Ага. Ты мне хотела что-то рассказать?

Губы юной волшебницы скривились в злорадной улыбке.

– Да, хочу. Вы все мною пользовались, управляли как хотели, делали больно. Теперь я могу больно сделать тебе.

– Когда я тебе, Аглая, делал больно?

– Ты хочешь знать, что стало с Ликой? – спросила Аглая, не обратив внимания на мой вопрос.

– Да.

– Она предала нас. Предала меня, как и тебя. Всех! В очередной раз.

* * *

Лика проспала в палатке с Аглаей всю ночь. Девушки больше не разговаривали, но певица видела состояние своей подруги. Она несколько раз смотрела на неё «особым» магическим взглядом (как умела, конечно) и заметила, насколько Аглая ментально изменилась.

«Они ей промыли мозги, – думала Лика, стараясь не испытывать эмоции и пряча мысли в подсознании, – промыли мозги и выпили всю силу. А теперь держат на поводке и говорят, что делать. Сначала она, а потом буду я. Блин, куда же я попала? Зачем послушала Аглаю и уехала с ней к этим… двоим? Я точно буду следующей после Аглаи. Эх, бедная девочка… Жаль, но я ей больше ничем помочь не смогу. Что же мне-то делать?»

Лика не спала, а только дремала, внимательно следя за своими эмоциями и мыслями, чтобы в них не закрались… чужие желания.

Солнце только взошло. Пока Аглая ещё спала, Лика вышла из палатки к паре, сидевшей у тлеющего костра.

– Я знаю, что вы с ней сделали, – уверенно заявила певица.

– Какая умная девочка, – улыбнулась женщина, её глаза снова горели уверенностью и надменным превосходством.

– Да, и я даже знаю кто. Тебя зовут Ольга. Ты пыталась соблазнить Виктора, но у тебя ничего не вышло.

– Ревнуешь?

– Зови её Ниг-фа, если тебе так хочется называть мою слугу по имени, – подал голос Антон.

Ниг-фа поклонилась и игриво улыбнулась. Лика вдруг заметила, как она изменилась: лицо стало худее, кожа ярче оттенком, и даже фигура улучшилась. И певица была уверена, что это не иллюзия.

– Пусть будет Ниг-фа, мне как-то всё равно. Меня больше интересует, зачем вы выпили силу из Аглаи?

– Это плата за обучение, – сказал Антон.

– А убийство собственного отца – тоже плата за обучение?

– Да, что поделаешь, это необходимое условие, чтобы стать моей ученицей и хорошей волшебницей. Спроси у Ниг-фа.

Лика почувствовала, будто холодное щупальце ткнулось в затылок. Одновременно поубавилось желания сопротивляться и спорить, навалилась апатия. Лика поняла, что происходит, тряхнула головой, пронзительно крикнула, концентрируя собственные силы, и отскочила назад, выхватив пистолет:

– А ну стоять! Пулю получить захотели? Но нет, – она вспомнила поступок брата. – Я застрелю Аглаю, а потом себя. Кого вы тогда учить будете, а?

Лика приставила пистолет к подбородку.

– Тихо-тихо, – Антон даже не сделал попытки встать. – Ниг-фа пошутила, ты ей в самом деле понравилась. Знаю, тебе сейчас её тело не очень нравится, но позднее она может выбрать другое, по твоему вкусу.

– Не смей на меня давить.

– Ни в коем случае. Мы только рады будем, если ты сама выберешь свой путь.

– А тебя-то как зовут?

Лика встала полубоком, так, чтобы контролировать боковым зрением палатку, где лежала Аглая, и иметь возможность в любой момент развернуться и выстрелить туда.

– У меня множество имён. Но если тебе так интересно, то когда-то меня звали Алгэрси.

– И где же тебя так звали?

– О! Тебе любопытно? Все вы, женщины, любопытные создания. Хорошо, я тебе расскажу, тем более я планирую отправиться в те края. Как ты догадалась, мы следуем далеко на Юг. Туда, гдё тёплое бескрайнее море омывает своими ласковыми водами золотые берега, а солнце дарит свою силу плодородной земле. Там круглый год растут сладкие плоды. Ты ведь любишь фрукты, Лика? Любишь же?

Возможно, Лику бы и восхитили слова Алгэрси, будь она простой крестьянкой, но девушка выросла в Зелёном Городе, играла в театре и встречала людей, которые изъяснялись более возвышенно. А может, Демон просто отвык от красноречия, полагаясь на магическую силу внушения. Но любопытно Лике, конечно же, стало.

– Вижу, тебе интересно. А ещё там живут люди, которые строят дивные здания, умеют делать удивительные вещицы, а главное – пользуются магией. Этот мир отличается от того, из которого прибыли твои предки, певица. В нём нет смрада машин и огромных заводов, нет электроники, зато искусство создавать необходимое собственные руками достигло невероятных высот.

– Раз там так хорошо, что же ты оттуда смотался? – спросила Лика, не убирая пистолета от подбородка.

Алгэрси улыбнулся.

– То особая история, но я тебе расскажу. Видишь, я на тебя никак не давлю, просто рассказываю. Слушай. Когда-то давно владеющие магией решили, что неплохо объединить свои силы и разумы, чтобы принести счастье людям. Тем людям, кто присоединится к их единству. Подумай, какое это счастье – быть частью могучей сильной сущности, пользоваться её защитой и её силой и каждый день ощущать себя единым с чем-то прекрасным, с тем, что ты любишь. Но у меня были свои взгляды на то, как жить в единстве. Разве это плохо, что каждый выбирает в жизни свой путь и сам устанавливает рамки, что можно, а что нельзя? Ведь так, Лика? Но меня не поняли и изгнали из единства. Я бежал далеко на Север. Долгие годы я скитался в глуши среди неандертальцев и снежных людей. Ты ведь тоже их терпеть не можешь, Лика? И вдруг случилось невероятное – Прорыв! В наш Мир попали твои предки. Они были удивительны, ничего не знали обо мне и магии. Я хотел подарить им счастье, но меня снова не поняли и изгнали. Опять мне пришлось скитаться, пока я не достиг Южной Колонии, где меня наконец-то приняли. Я почти создал своё единство, но мне предательски, – тут Алгэрси не удержал эмоции, лицо его перекосилось, – нанесли поражение. Это был тяжкий удар. Я мог просто уйти, но помнил о вас, о тебе и Аглае. Вы прекрасны, и я хочу, чтобы вы овладели своим даром, великим умением. Это подлинное счастье.

– Что-то я не заметила счастья на лице Аглаи.

– Плата. Плата за всё. Ты же знаешь, Лика, ничего не даётся просто так. Вспомни, сколько тренировался, преодолевая себя, твой брат, чтобы стать мастером. Так разве не благо это?

– Стать мастером, убив своего отца? – Голос Лики дрогнул.

– Лика, ты путаешь себя с Аглаей. Тебе не надо никого убивать. Иди с нами – и ты станешь могучей волшебницей. Познаешь себя, познаешь всю мощь внутренней силы. Станешь свободной и сильной, и тебе будет подвластно всё. Пойдём с нами на Юг, ты восхитишься тому миру. Ты построишь свой замок, своё имение, обустроишь всё так, как захочешь, и… призовёшь к себе Виктора.

– Витю?

– Он будет твоим рыцарем. Когда ты станешь сильной, то призовёшь его к себе, и он придёт. Он будет громить твоих врагов, а ты будешь рядом с ним, прекрасная и непобедимая. И вы всегда будете вместе.

– Это ты так говоришь? – спросила певица.

– Да. Так будет.

– Хорошо, – после секунды раздумий Лика приняла решение. – Что мне надо делать? Только предупреждаю – пистолет я убирать не собираюсь.

Алгэрси добродушно улыбнулся.

– Просто расслабься, откройся нам и протяни к нам руки, а мы с Ниг-фа вложим свои руки в твои. Правда, ладони полагается держать открытыми, но ничего, в одной из них можешь оставить пистолет.

– Тогда и вы тоже откройтесь.

– Конечно.

– Нет, я тоже умею чувствовать и видеть. Вы должны быть без энергетической защиты.

Голос её дрожал, но Лика следила за своими мыслями (точнее, за их отсутствием), контролировала дыхание, пыталась умерить пульс. Всё в точности так, как когда-то учил её отец. Защита от магии. Если у тебя нет мыслей, маг их и не прочитает. Из всех эмоций она оставила только волнение и страх. Это давалось легко. Нетрудно ведь изображать себя взволнованной, когда ты и так на взводе.

Алгэрси и Ниг-фа сцепили руки, свободные протянули к Лике. Мужская и женская ладони тянулись к ней. Лика в ожидании полуприкрыла глаза, сердце в груди колотилось, как бешеное. За долю секунды до того, как чужие пальцы коснулись её кожи (Лика уже чувствовала силу, бурлившую в них), она вскрикнула… и выбросила навстречу нежеланным друзьям свою энергию – всю, какую смогла собрать внутри от страха, ненависти и отчаяния. И одновременно нажала на спусковой крючок.

Чужая, неконтролируемая энергия влилась в открытые энергетические каналы Демонов, разрушая их, ударила по самой их астральной сущности. Алгэрси и Нигфа с воем и визгом отскочили назад, задёргались, как в припадке. Последней пуля попала точно в сердце, но, конечно, не убила. Лика в упор трижды выстрелила старшему Демону в голову, попала только один раз – Алгэрси вертелся так, что его очертания смазались, – а затем бросилась к лошадям, привязанным у дерева. Навстречу выбежала из палатки перепуганная Аглая.

«Прости, подруга, нет времени объяснять», – подумала певица.

Лика просто оттолкнула её плечом, и та упала, будто этот толчок выбил из неё все силы.

Животные тоже почувствовали всплески магии и взбесились, однако обвязанные вокруг дерева поводья не давали им вставать на дыбы. Лика каким-то чудом сразу запрыгнула на свою лошадь, привязала упряжь соседнего коня к луке седла, затем выхватила пистолет и выстрелила в остальных лошадей. От выстрелов и запаха крови животные совсем обезумели. Лика ножом отсекла привязанные к суку поводья своего скакуна. Тот с ходу взял бешеный галоп, заводная лошадь скакала рядом. Роща, где они устроили стоянку, вскоре осталась далеко позади. Конь птицей летел по степи, Лика прижалась к нему, обхватив за шею, по сторонам она не смотрела. Только один раз девушка почувствовала присутствие магии, а вместе с этим пришёл страх, однако от этого лошадь только ускорила бег, и наваждение вскоре исчезло.

* * *

Аглая закончила свой рассказ. Я выдохнул. Признаться, всё то время, что она говорила, сердце у меня замирало, будто на последних километрах марафона. Я всё боялся, что с Ликой что-нибудь случилось.

– Доволен, значит? – спросила Аглая. – С твоей любимой сестрёнкой всё в порядке. Только где она? Сбежала и к тебе возвращаться не стала. Она тебя предала и уехала на юг с какой-то ведьмой, – Аглая мстительно улыбнулась, под ведьмой она понимала себя, – потому что плевать ей было на всех, кроме себя любимой. И особенно на тебя. Ей нужен был мальчик, который трахал бы её, когда ей этого хотелось. И она нашла собственного братика. А что, удобно. Всё под рукой, как говорится.

– А тебе-то что за дело? – грубо спросил я.

– Что, неприятно, когда тебе делают больно? Когда самый дорогой, самый близкий человек тебя использует, а потом бросает?

– Меня она не предавала. И главное – Лика жива.

– Да ну, не предавала? Ну, как знаешь. Только не надейся, что она к тебе вернётся. Плевать она на тебя хотела. И ещё, она не будет просто так скакать по степи. За ней охотится не только Алгэрси.

– А кто же?

– Другой, – упрямо заявила девушка и отвернулась, давая понять, что не скажет больше ни слова.

– Да пошла ты, – ответил я.

Пусть с ней контрразведчики разбираются. На хрена я сдался этой дуре. Я ничего дурного ей не сделал, чтобы она на мне так отыгрывалась.

– Охрана, выводите её, – сказал я и вышёл из комнаты.

– Какой же ты дурак, Виктор, – крикнула мне в спину Аглая.

10. Партизаны

Сэнсэй оказался прав. Как всегда, впрочем. До Южной Колонии мы долетели за три дня. В буквальном смысле долетели, на комфортабельном дирижабле «Гермес». Как объяснил мне Капитан воздушного корабля, невысокий толстячок с горящими глазами, витавший где-то далеко от земных проблем, дирижабль, как и морское судно, может перемещаться и днём, и ночью, практически не затрачивая собственной энергии. И за счёт этого обгоняет любой наземный транспорт.

Капитан Анисимов явно был фанатом своего дела. Он мог часами взахлёб рассказывать о коэффициенте подъёмных сил, влиянии нагрева солнцем поверхности купола на скорость дирижабля, о наиболее подходящих смесях гелия. Я с удовольствием слушал. Мало что понимал, конечно, но в полёте всё равно занять себя особо нечем.

В район крепости, где расположились партизаны, мы добрались на четвёртый день полёта, утром. Высадились, взяли с собой груз (обычный набор для рейда на две недели) и двинулись к цели. А «Гермес» полетел дальше по своим делам.

Моя группа была счастлива. Ещё бы, ведь вместе с нами в рейд вышел Сэнсэй! Из вооружения он взял только старенький ПММ[12] и нож. До городка партизан было километров пятнадцать. Названия у него не было, да и не город это был вовсе, а временная база беглецов из Южной Колонии, которые возвращались в свой дом.

Сверху из дирижабля этот временный лагерь выглядел как вытоптанная поляна на самой верхушке холма, утыканная большими коричневыми грибами – различными строениями. А вот с земли лагерь на покрытой жёлто-зелёной травой возвышенности было почти не разглядеть.

– Они называют это вагенбург, – сказал Сэнсэй, указывая на городок.

Посмотрев в бинокль, я понял, что лагерь партизан окружён повозками, для прочности наполовину врытыми в землю. Сверху на них была уложена трава, что давало отличную маскировку. Неплохая задумка: под повозку можно залечь и вести огонь из относительно безопасного укрытия, а ещё такое укрепление возводится за несколько часов и никак не обременяет в походе.

Правда, мирным жителям за таким укрытием в случае обстрела артиллерией придётся несладко. Свободного пространства мало, от осколков спрятаться негде, возможности манёвра тоже нет. Такой лагерь вполне может стать братской могилой для всех его обитателей.

С другой стороны, любое укрепление можно уничтожить. Было бы желание, время, и, главное, снаряды. Так что, если к делу подошли с умом (а партизан в глупости обвинить было нельзя), на вершине холма наверняка вырыты убежища, где женщины и дети могли переждать несильный обстрел. Кроме того, кто знает, что ещё укрыто за этими повозками. Наверняка есть «утёсы», может быть зушка,[13] да и миномёты с АГС[14] могут быть. И обзор с холма ха-ар-роший, агрессору незаметно не подобраться.

К биваку партизан мы приближались неспешным бегом. Когда до него оставалось километров пять, к нам подъехали двое всадников, вооружённых карабинами. У лошадей на передних ногах, чуть выше копыт, торчали по два коротких шипа, загнутых под небольшим углом к земле. На задних ногах тоже были шипы, по одному и загнутые кверху. Такой «шпорой» можно запросто пробить башку волку. Лошади были довольно крупные, что выдавало в них помесь здешних пород с Земными. В нашем Мире лошадки растут мелкие, зато неприхотливые в еде и выносливые, да ещё вот с такими костяными шипами на ногах для защиты.

Кони всадников были злые, беспокойные, постоянно фыркали. На шее одного из них, под густой бурой гривой, проглядывали длинные шрамы, наверняка полученные во время брачных схваток от тех самых костяных шипов.

Всадники оказались гораздо миролюбивее своих животных – вежливо поздоровались, замкнули спереди и сзади нашу колонну, и с таким вот эскортом мы направились дальше к лагерю.

По пути ветер с востока принёс запах отходов жизнедеятельности людей и животных. Понятно, что внутри бивака никто дерьмо оставлять не будет. Интересно, а скот тогда они тоже держат в загонах за вагенбургом или выгоняют пастись куда-нибудь? Если второе, то стада должны серьёзно охранять. А что, это неплохая идея – держать вне вагенбурга крупный отряд, чтобы при необходимости он мог ударить в тыл противнику.

По профессиональной привычке я продолжал анализировать перспективы штурма лагеря партизан.

Всадники тем временем привели нас к воротам вагенбурга, которыми служили две телеги на очень больших колёсах, их при необходимости откатывали в разные стороны. На входе началась привычная проверка: не являемся ли мы нечистью, не вселился ли в нас коварный Демон, чтобы под человеческой личиной проникнуть в стан людей. К моему удивлению, на проверке кроме привычных мага и священника присутствовал ещё и какой-то лысый мужик в красной фуфайке, окуривавший нас дымом и бормотавший что-то непонятное. Магии я в его действиях не почувствовал.

– А это кто? – спросил я у Сэнсэя.

– Бонза.

– Кто?!

– Буддийский священник.

– А кто такие буддисты?

Что-то я уже слышал о них: Хари-Кришна, Камасутра.

– Они поклоняются тому же Богу, что и христиане, только по-иному.

– Вот как?

Я с большим интересом посмотрел на этого бонзу. Если честно, с трудом представлял, как где-то кто-то может быть неправославным.

Проверка завершилась благополучно, и нас пропустили.

За телегами, выполняя роль ещё одних створок, хрипло лаяли псы. В Зелёном Городе тоже выводили специальных сторожевых псов, скрещивая собак с местными волками. У таких дворняг было трудно определить породу, к которой принадлежали их родители, а вот собаки партизан выглядели как чистокровные южнорусские овчарки, только размером больше годовалого телёнка. Их густая шерсть должна была неплохо защищать от волчьих зубов.

За воротами вагенбурга, раскинув руки, нас встретил упитанный губастый мужичок с жиденькой бородёнкой, торчавшей в разные стороны.

– Здравствуйте, гости дорогие, милости просим, ждали-ждали, конечно.

Он принялся со всеми обниматься. Пахло от него тройным одеколоном и чем-то кислым.

– Вовчик, меня зовут Вовчик, если что, обращайтесь ко мне. Вовчик всё, что нужно, достанет, у кого хотите спросите. А теперь идите скорее, ох и примем мы вас, ох и примем. Давно пир готовили. Ветчина, окорока… А какая у нас колбаса копчёная! А сыр, сыр-то – пальчики оближешь!

– Нам бы сначала о деле поговорить.

– Конечно-конечно, я вас к атаману и веду. О деле поговорим, и сразу в баню. Ах, какую баню мы приготовили. Зелёные, закачаетесь. Специально два чана воды натаскали. Ну, а потом водочка, кумыс, а дальше уж по желанию – кому что. Вам, зелёным, у себя такого не найти.

Вовчик подмигнул. Зелёными в двух других Колониях Мира – Факториях и Южной – называли солдат Зелёного Города. Но, что странно, в самом Зелёном Городе зелёными окрестили бойцов Разведки – элитного подразделения Колонии, в котором я и моя группа имели честь состоять.

Я слушал жизнерадостный трёп Вовчика и смотрел по сторонам. В вагенбурге не воняло. Во всяком случае, не сильнее, чем в каком-нибудь форте Зелёного Города в Западных лесах. Народ везде был занят, кто-то что-то шил, стругал, точил. В основном мне на глаза попадались женщины и ребятня.

Вдруг моя рука сама дёрнулась к кобуре, тело напряглось. Стоп, да что это я?! Это же человек – не нелюдь какая-нибудь.

Нам навстречу шёл мужчина, вооружённый и явно опытный воин. У него был необычно узкий разрез глаз, кожа желтоватого оттенка, лицо какое-то плоское с очень широкими скулами и маленьким ртом. Похожих людей я уже видел на ткацких фабриках в Зелёном Городе.

К нему чуть ли не на цыпочках подошёл Вовчик.

– Вот, знакомьтесь, это Уйгур, второй человек после нашего атамана. Уйгур, это наши гости из Зелёного Города.

Уйгур улыбнулся, обнажив крупные жёлтые зубы. Слева, на бедре, у него размещалась кобура, а справа, на поясе, висел кнут. Хороший такой кожаный кнут с латунным набалдашником на конце. Эдакой штуковиной при должном навыке можно запросто волка свалить. Навык у Уйгура, скорее всего, имелся.

Он подошёл к нам и каждому пожал руку. Из одежды на нём были кожаные штаны и кожаная куртка с рядами горизонтальных заклёпок.

Когда Уйгур жал мне руку, он продолжал улыбаться, но глаза при этом оставались холодные, ничего не выражающие.

«Этот человек может быть опасен, – подсказал внутренний инстинкт, и сразу же родилась следующая мысль: – Хорошо, что он на нашей стороне».

– Вовчик, ты наших гостей к атаману ведёшь?

– Именно так.

– Хорошо. Скажи атаману, что я тоже скоро приду.

– Всё будет исполнено, Уйгур. Ну пойдёмте.

* * *

Все постройки в вагенбурге были похожи на палатки. Круглые у основания, они сужались к вершине конусом. Кажется, такие строения назывались юрты. Насколько я знал, в юртах жили разные степняки на Внешней Земле за много сотен лет до Прорыва, которые нападали на славян, живших в лесах. Или не все славяне жили в лесах? Народ в вагенбурге был, в основном, славянской внешности, хотя попадались и с узкими, как у Уйгура, глазами.

Эх, надо было книжки по истории читать вместо фэнтези. С другой стороны, когда я был ребёнком, то не думал, что мне пригодится история Внешней Земли, а история Колонии тогда насчитывала всего-то десятка полтора лет. И только повзрослев, я понял: люди везде живут одинаковые, что в Мире Колоний, что на Внешней Земле, и поступки совершают тоже до боли похожие, что тысячу лет назад, что в наши дни.

Вовчик привёл нас к большой юрте, раскрашенной в красный цвет, откинул полы ткани, служившие дверью, сделал приглашающий жест.

Внутри было темно, но обстановка оказалась точь-в-точь как в городской управе какого-нибудь поселения Зелёного Города. Полы и стены покрывали ковры, середину занимал большой стол, в углу стоял столик поменьше, на нём я увидел печатную машинку, затушенную лампу и кипу папок. Рядом были железный шкаф и картотека, на дальней стене висела икона с зажжённой лампадой.

– Андрей Игоревич, к вам пришли из Зелёного Города, – угодливо улыбнулся Вовчик, поклонился и вышел прочь.

За столом в центре юрты сидел мужчина (видимо, тот самый атаман) и чистил пистолет. Из отверстия в потолке лился свет, хорошо его освещая. Когда Вовчик скрылся, мужчина собрал пистолет (это оказался Стечкин) и поднялся нам навстречу. Был он невысокого роста, но крепко сбитый. Волосы тёмно-русые, на висках седина. Лицо славянское, немного искривлённый нос, твёрдый подбородок, небольшой рот, почти сросшиеся чёрные брови. На вид я дал бы ему лет сорок. Одет он был без изысков: простой свитер из верблюжьей шерсти и джинсы.

Когда он подошёл поближе, я разглядел его глаза, тёмно-серые, отливавшие синевой, они напоминали поверхность лесного озера весной, наполненного талой водой.

– Ярослав, – сказал Сэнсэй, протягивая руку Андрею.

– Андрей. Рад вас видеть, – сказал атаман, отвечая на рукопопожатие.

Я испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, был искренне рад, что нашёл близкого, как мне показалось, похожего на меня человека. И в то же время ощущал если не страх, то настороженность к силе, которая исходила от обладателя этих тёмно-серых глаз.

– Андрей, – красивым голосом сказал атаман, пожимая мне руку.

– Виктор, – ответил я со сдержанной улыбкой.

Рукопожатие его было твёрдым и горячим.

– Вы, должно быть, устали с дороги, – произнёс атаман, когда всех поприветствовал. – Вас разместят в лучших юртах.

– Мы благодарим за гостеприимство, но сначала хотели бы поговорить о волнующем нас деле, – ответил Сэнсэй.

– Ну что ж, я так и думал. Сейчас сюда принесут чем промочить горло, и мы поговорим. Прошу, садитесь. Жалма!

В юрту вбежала женщина лет сорока, вся укутанная в разноцветные тряпки с обшитой бисером плоской шапочкой на голове. Жалма проворно расставила на столе фарфоровые чашки, наполнила их из кувшина сладко пахнувшим настоем, сам кувшин оставила и удалилась. Вот бы все женщины были такие покорные и молчаливые, насколько бы легче стала жизнь!

– Это чай. Серьёзный разговор не терпит градуса, – произнёс Андрей, поднимая чашку с настоем, когда все заняли места за столом. – Ну, ваше здоровье.

Осушив посуду, атаман спросил:

– Что вас интересует?

– С чего всё началось? – спросил Сэнсэй, его лидерство в походе все признавали безоговорочно.

– Мне трудно сказать, – признался атаман. – Лично я думаю, что всё началось года три назад, когда начали менять начальников Департаментов в Южном. Потом поползли слухи о каких-то оргиях и запрещённых магических обрядах в столице Колонии. Те, кто пытался что-то выведать или выказывал недовольство, начали пропадать. Мы сами-то стояли на южных заставах Колонии, в столичную помойку не лезли. Я со своим отрядом патрулировал степи, выискивал нечисть и нелюдей, геологоразведку также проводили. Базой нашего отряда был Раздольный, городок такой в семидесяти километрах на северо-запад, сейчас от него ничего уже не осталось. Так вот, когда до нас дошли слухи, что стали закрывать церковные приходы в соседних форпостах, а сами священники тоже начали куда-то пропадать, вот тогда-то мы и забили тревогу, но было поздно. Кто-то из атаманов поднял свои отряды и поехал разбираться в Южный. Никто не вернулся. Вы знаете, у нас в Колонии всегда было много магов, и тут перед ними появилась такая возможность – получать задарма силу, которую из простых людей вытягивали. В общем, большая их часть перешла на сторону Демона. Я решил, что бороться в лоб бесполезно, собрал кого смог и ушёл на Юг, в степи.

Само собой, нас пытались догнать. Мы кое-как отбились, потом начали совершать партизанские рейды. Сильно насолить им не могли. Ну колонну разобьём, блокпост какой возьмём. Бывало, в городки удавалось ворваться – радиоточку повалить. Это столб такой с рупором, вроде радио. Через него постоянно зомбировали население, чтобы держать на крючке в эгрегоре. Пытались отправлять посыльных в Зелёный Город и Фактории в обход нашей Колонии, никто не дошёл, как вы понимаете. Зато узнали, что Зелёный Город начал войну с Факториями. Решили, что дело совсем худо и надо бы откочевать как можно дальше в степи. Новости до нас доходили с опозданием, но когда разъезды принесли вести, что по всей границе колючка растёт… Это растение такое хищное. Маги в Южном для охраны вывели.

– Рахиль, мы так его называем, – сказал Сэнсэй.

– Пускай рахиль, мы его колючкой зовём. Тогда-то и подумали, что, может, дела не так плохи, раз оборону Колонии начали укреплять. Да только из-за этой колючки рейды вообще невозможно стало проводить. Она же непрерывной полосой тянется и ещё как сигнализация работает. Чуть где потревожишь – сразу подъезжает оперативный отряд, обрабатывает район миномётами, и на этом рейд заканчивается. Мы прорываться и не пробовали, только в разных местах колючку теребили, чтобы эти уроды войска на границе держали да бензин со снарядами тратили. А когда увидели в один прекрасный день, что вся колючка разом засохла, тогда поняли, что с Демоном в Южном случилось что-то нехорошее, оставили все обозы и рванули прямиком к столице, на полпути встретили войска Города и Факторий.

– Что ж, – развёл руками Сэнсэй, – спасибо за развёрнутый ответ. А не могли бы…

Его слова прервал резкий шелест ткани. Полы шатра раскинулись, внутрь вошёл парень лет на двадцать моложе атамана, но очень на него похожий. В такой же кожаной куртке, что и Уйгур, с рядами металлических заклёпок.

– Здравствуй, отец, это и есть те зелёные, которых ты уже неделю ждёшь?

– Полегче, Кирилл, это очень серьёзные люди. Прошу прощения, этот юный раздолбай – мой отпрыск.

Мне парень, вопреки его дерзкому поведению, почему-то понравился. Его густые волосы были соломенного цвета, а брови тёмные, как у отца, почти сросшиеся. И глаза тоже были отцовские: тёмно-серые, цвета взмученной талой воды.

– Ну что вы, я не хотел никого обидеть, – слегка насмешливым тоном произнёс Кирилл. – Если прозвище «зелёные» вас оскорбляет, то скажите, как к вам следует обращаться, и я буду так вас называть.

Мы с Сэнсэем переглянулись. Мой наставник принял слегка надменный вид и выдал:

– Мы ваши гости, поэтому относиться к нам следует подобающе. Когда приходит гость, гостеприимный хозяин говорит: теперь я твой раб, а ты хозяин в доме. Поэтому и обращаться к нам следует просто – хозяин.

Закончив, Сэнсэй подмигнул Игле. Снайперша, лукаво улыбнувшись, тоном, способным пробить броню самодовольства любого мужчины, поведала:

– Тем более среди нас находится воин, который смог убить Демона, того самого, от которого вы прятались по степям.

Видеть лицо Кирилла было любо-дорого. Смешавшись, с полминуты он пытался решить, что же делать: то ли грубо ответить, то ли извиниться и уйти. Не придумав ничего лучше, он уставился на Сэнсэя и спросил:

– Это ты сделал?

– Нет, он.

Наставник большим пальцем указал на меня, сидевшего рядом.

– Эм… ну… в таком случае я прошу прощения за мой неподобающий тон, но… хозяином я вас называть всё равно не буду.

Наша компания ответила дружным хохотом.

Кирилл покраснел, от чего его чёрные брови и светлые волосы стали казаться ещё на несколько тонов ярче.

– Надо бы тебя продать в Зелёный Город и коня отобрать. Побегал бы с полгодика по лесам и болотам, глядишь, научился бы держать язык за зубами. Кирилл только из дозора вернулся, – пояснил нам атаман. – Я как погляжу, у тебя ничего нового нет.

– Горизонт чистый.

– А ваш отряд партизан единственный? – спросил я.

– Стал единственным, – ответил сын атамана. – Кто поумнее, сами присоединились, кто поглупее – стали кормом стервятников.

– Тебе делать нечего? – осведомился Андрей у сына, голос его стал тихий и твёрдый. – Проверь-ка лошадей и личный состав, подготовь подробный доклад по рейду, я скоро тебя вызову. Свободен.

Кирилл без слов кивнул и вышел.

– Но в целом он прав, – сказал атаман уже привычным красивым голосом. – Несколько отрядов пытались действовать самостоятельно и были разбиты, их остатки присоединились к нам. Сейчас мой отряд партизан единственный, о других я просто ничего не знаю.

– А у вас не было предположений, откуда мог появиться Демон или его собратья? – спросил Сэнсэй.

– Я понял, что вы имеете в виду. Мы встречали курганы и разные непонятные сооружение, то ли естественные, то ли созданные человеком. Понятно, копаться в них не пробовали, как-то своих проблем хватало. Ещё вопросы есть?

– Нет.

– Тогда прошу в баню, воду уже согрели.

Баня у партизан ничем не отличалась от обычной юрты, разве что сверху дополнительно была обтянута шкурами. Собрали её несколько часов назад. Внутри стоял чан с водой (надо понимать, какую честь нам оказали, потому как вода в степи встречается не на каждом шагу), а по кругу стояли скамейки и были сложены прочие банные принадлежности. Вне шалаша горел костёр, на котором «жарились» камни. Полагалось выбегать из бани, хватать камни длинными щипцами и бросать их в чан, чтобы вода подогревалась. Или складывать горкой и поливать водой для пара.

Несмотря на несколько непривычную обстановку, баня вышла отличной. Пропарились до костей, а потом пошли на пир.

Как и наобещал Вовчик, угощали нас от души.

Чего тут только не было! Мясо всех сортов, нарезанные окорока, буженина, рёбрышки. И конечно же, сочный шашлык. Ещё было необычное блюдо из риса с мясом и приправами – плов. Никогда раньше такого не пробовал. Сыр и правда партизаны делали отличный, а ещё творог и сметану. Среди угощений дымились свежеиспечённые медовые лепёшки. Откуда в степи мёд нашёлся, я не мог представить. Мы, кстати, по совету Сэнсэя пришли не с пустыми руками, а привезли с собой тридцать банок сгущёнки. Сладкое в степи действительно редкость.

Запивать все яства предлагалось уже знакомым травяным настоем, ещё более знакомой самогонкой и горько-кислым кефиром. Вкус последнего также был непривычен, но мне понравился, тем более что кефир был холодный, а в жару после бани это самое то.

После того как почти вся еда и выпивка были буквально сметены, нас пригласили… на пир. Оказывается, это был лёгкий аперитивчик, чтобы гости покушали после баньки, а впереди нас ожидало настоящее торжество – с песнями, музыкой и танцами.

Всё тот же Вовчик привёл нас в юрту атамана, которую было не узнать изнутри. На стенах висели лампы, заливая светом всё внутреннее пространство. В центре юрты стояли низенькие столики, буквально ломившиеся от еды. Кроме уже знакомых блюд, здесь были целиком запечённый поросёнок, барашек и сваренная лошадиная голова. Стояло с десятка полтора бутылок вина и кувшинов с горьким кефиром. Ещё были несколько мисок, доверху наполненных изюмом и каким-то ягодами. Также я разглядел пару горшочков с нашей сгущёнкой.

У стен были разложены подушки, какие-то тюфяки и даже лошадиные седла. На них сидели самые уважаемые люди из числа партизан. Кроме атамана и Кирилла, тут были Уйгур, Вовчик и ещё с десяток незнакомых мне личностей, но явно битых и проверенных воинов. Примерно треть была сородичами Уйгура.

Нам отвели лучшие места, рядом с атаманом. Андрей провозгласил тост за гостей, и веселье продолжилось…

М-да, немного не так я представлял себе этот рейд.

Во время пира я обратил внимание, что Уйгур частенько поглядывал на меня. На его непроницаемом лице трудно было различить эмоции, но мне показалось, что никакой угрозы в этом взгляде нет. Наоборот, в нём были радость и почтение. Мне казалось, что Уйгур испытывает примерно те же чувства, что и я по отношению к Андрею.

Когда примерно треть угощения была съедена, столики прямо так, ничего с них не убирая, вынесли. Вместо них в юрту ввалились музыканты с бубнами, барабанами и гитарой с очень длинным грифом. Они сгрудились у входа, гитара протяжно заныла.

В центр юрты выбежали семь босых девушек, до головы замотанных в лоскуты ткани. Гитара затренькала чаще, к ней подключились барабаны, и девушки сбросили покрывала.

Все дружно ахнули, хотя хозяева видели это далеко не в первый раз. Девушки, стоявшие посреди юрты, были великолепны. Из одежды на них остались только полупрозрачные лифчики и короткие юбки, обвешанные металлическими бляшками. Рыжие, блондинки, брюнетки… Кожа у всех была гладкой и блестящей, отличалась лишь оттенками: нежно белая, золотистая, с бронзовым отливом, смуглая, цвета кофе с молоком. У каждой была отличная фигура, стройные ноги, упругая грудь и аппетитная попка идеальной формы, на самый взыскательный вкус.

А потом музыка заиграла чаще, и девушки дали жару. Это называлось танец живота, я уже видел такое – в «Спирали» пару раз показывали подобные шоу. Девушки, которые танцевали там, в подмётки не годились танцовщицам партизан. Это было восхитительное зрелище. Осталось только наблюдать за дивными изгибами тел, удивительной грацией и потрясающим чувством ритма.

Из всех семерых мне понравилась одна длинноволосая брюнетка. Фигурой и лицом она походила на Лику, такая же стройная и высокая. Только глаза у неё были со вздёрнутыми внешними уголками – раскосые. Но от этого она становилась ещё притягательнее, у меня ещё не было девушки с такими глазами. Очень уж хотелось узнать, каковы они в постели.

Примерно те же мысли пьяным шёпотом озвучил Рикки Викингу:

– Ты глянь на этих узкоглазеньких. Интересно, между ног у них тоже узко? Это кто, вообще, такие?

– Буряты, называй их бурятками, – вдруг сказал Сэнсэй. – Я сам в некоторой степени бурят.

– Раз так, без базара, Сэнсэй. Буряты так буряты.

Девушки вдруг всплеснули руками, встали спинами друг к другу, напоследок встряхнули попами и быстро выбежали из юрты. Я остался несколько разочарован, поскольку надеялся на более откровенное продолжение танца, но, может, оно и к лучшему. Тем более я не к месту вспомнил о Лене.

– А вы давно Уйгура знаете? – спросил я у Андрея, желая уйти с темы эротики.

– Пятнадцать лет уже. Как встали здесь, на южных рубежах. Они нам здорово помогают выживать в степи.

Снова внесли столы с едой. По цепочке пирующие передали несколько гитар. Одну из них, к моему удивлению, вручили Андрею. Хотя удивительного ничего не было, голос и впрямь у него был отличный.

Андрей спел пару казацких песен. Но почему-то я понял, что они не родные для него. Нет, пел он отлично и мужиком точно был замечательным, что любого в спираль согнёт, но вот казаком он не был. Хоть и мало знавал я настоящих казаков, но в каждом из них чувствовалась какая-то бесшабашность и вечная тяга к вольнице. Кстати, как раз все настоящие казаки, что мне встречались, трудились трапперами – добывали органы животных, которые потом продавали на Внешнюю Землю. У трапперов свободы больше, чем у разведчиков, хотя работа не менее опасная.

Пир уже начал затухать, когда Андрей спел песню, заставившую мою душу вздрогнуть и снова заныть:

Мхами кутал нетвердый шаг

Синий вереск в сухом бору,

Где плутала всю ночь душа

Да казнила себя к утру,

Что желаньями растеклась,

К ступе ладила помело,

По глаза закопалась в грязь

От отчаянья, всем назло.

Горько

мутным держать ответ

там, где

видишь себя в лицо.

Страшно

вымолвить – смерти нет!

Коль на

пальце её кольцо.

Оторочены облака

Бледно-розовой кисеёй.

От далёка до далека,

Небо дышит сырой землёй,

И тревожит огнями даль,

Что, как свечки, колышет лес.

Отлетает душа-печаль

Птицей серою в дым небес.

Горько

мутным держать ответ

там, где

видишь себя в лицо.

Страшно

вымолвить – смерти нет!

Коль на

пальце её кольцо.

Когда тень превратится в дух,

Когда пламенем станет взор,

На заре промолчит петух,

Принимая зарю в укор.

Успокоится плачем страх,

Растворится в любви вина,

И оттает душа в слезах,

Понимая, что прощена.

Горько

мутным держать ответ

там, где

видишь себя в лицо.

Страшно

вымолвить – смерти нет!

Коль на

пальце её кольцо.

Эта песня была ни о ком, но о каждом, ни о чём, но в точку.

Андрей резким ударом по струнам оборвал гитарный звон.

– Ну что, ребята, собираемся спать. Завтра гости уходят в долгий путь.

* * *

Я услышал, что она вошла, сразу. Выхватил пистолет из-под подушки, включил ночное зрение. Мне выделили отдельную юрту, небольшую, но буквально заваленную подушками, тюфяками и коврами. Вдобавок изрядно окурили внутри благовониями.

Она пришла ко мне, одетая в халат с вышивкой. Та самая, бурятка, похожая на Лику.

– Стой, где стоишь.

Девушка замерла:

– Ты меня видишь или определил на слух, что я вошла.

– Я тебя вижу.

Незнакомка изящным движением скинула халат. М-да… без лифчика и юбки ей ещё лучше.

– Зачем ты пришла?

– Чтобы доставить тебе удовольствие, – выговор у неё был странный, непривычный и оттого ещё более возбуждающий. На вид ей было не больше двадцати лет. – Можно к тебе подойду? Разве я могу где-то скрыть угрозу?

– Что ж, подойди.

Незнакомка ко мне подошла, встала на колени и сразу сунула руки под одеяло, пытаясь нащупать, хм… важную часть тела.

– Подожди.

Я ласково, но твёрдо отстранил её. А пистолет держал наготове, мало ли что.

Если честно, я колебался. Когда мы с Ликой были вместе, она не ревновала меня к женщинам, с которыми у меня был краткий перепих во время рейдов. И я не ревновал Лику, правда, тоже только к женщинам, которые скрашивали ей скуку, когда меня не было рядом с ней. Нас связывало нечто более глубокое, чем обычная любовь и влечение, но долгие разлуки и молодая кровь накладывали свой отпечаток. Иногда в рейде было просто необходимо это сделать, чтобы снять стресс, к примеру. Так разве не глупо ревновать, скажем… к кошке, которая запрыгнула к брату на колени, он её погладил, а она помурлыкала и погрела ему ноги.

Лика теперь не со мной. Я теперь с Леной. То, что она для меня не девушка на одну ночь, почему-то я осознал только сейчас, лёжа рядом с обнажённой красавицей. В любом случае, секс с раскосой незнакомкой будет уже изменой по отношению к Лене, а мне не хотелось этого делать, пускай даже Лена бы ничего не узнала.

– Как тебе зовут? – спросил я.

– Зови меня как хочешь.

Я секунду боролся с искушением попросить, чтобы она назвалась Ликой.

– Нет, так дело не пойдёт.

Я тоже встал на колени, одеяло с меня упало, обнажив орган, столь вожделенный для незнакомки, уже в боевой готовности. Она тут же потянулась к нему ручками. Я снова пресёк её попытку, правда, пистолет уже положил на пол.

– Скажи своё имя.

– Зачем тебе?

Я провёл ладонями по внешней стороне стройных девичьих бёдер. Снизу вверх. Лобок девушки был гладко выбрит. Правильно, чтобы блохи, вши или ещё какие паразиты не завелись. Но вот волосы на голове девушки были шикарными, пусть и покороче, чем у Лики, и пахло от них травами.

– Или ты мне говоришь своё имя, или я выгоню тебя взашей, – ласково произнёс я.

Девочка вздрогнула, испугавшись, и вымолвила:

– Аюна.

– Красивое имя. Кто тебя послал?

Аюна задумалась.

Она была просто обворожительна: идеальная фигура, округлая попка, тонкие ручки, нежная бархатная кожа. Полные упругие груди раздвигали пряди волос. Небольшие напряжённые соски (я догадался, что они алые, а так я видел их чёрными, как озёрная вода безлунной ночью) смотрелись словно острия копий.

– Только не думай мне врать, детка. Я твою мордашку прекрасно вижу. Соврёшь – выгоню.

– Дядя.

– Дядя? Уйгур?!

– Да.

– Зачем?

– Он сказал, иди к зелёному, второму после Ярослава. Зачни от него. Твой ребёнок будет сильным и поможет выжить нашему роду.

– Как же поможет? А если он родится хм… скажем, со славянской внешностью?

Моя ладонь уже гладила не лобок, а само лоно. Аюна, поняв, что гнать её я не собираюсь, улыбнулась, задвигалась навстречу моей руке. Заговорила:

– Неважно, какие будут у ребёнка глаза. Главное, каков он будет внутри. Он вырастет настоящим воином, дух его будет неукротим. И это спасёт наш род.

Её руки легли мне на плечи, а я свободной ладонью взял её грудь. Дети. Только вот детей у меня не было. С Ликой у нас ничего такого не случалось, чему я был несказанно рад, а вот, чтобы остальные женщины, с которыми я спал, от меня беременели, об этом я не слышал. И Лена вот тоже…

– И что же, у вас не нашлось настоящих воинов?

– Таких, как ты, почти нет.

Мой палец, будто сам собой, проскользнул в её лоно, между набухших и уже чуть влажных губок, проскользнул и… наткнулся на преграду.

– Ты девственница?

– Да. Не бойся, я всё хорошо умею, – перепуганно добавила Аюна. – Я знаю, что нужно сделать, я готовилась.

И снова попыталась схватить меня за член.

– Да подожди ты.

– Что такое, Виктор, неужели я тебе не нравлюсь? Я тебе не люба, да?

– Нет, ты очень красивая. Только женщины от меня ещё не рожали.

– Ну, может, ты не с теми делил ложе.

– Не говори так.

Лица моего Аюна не видела, но по голосу сразу поняла, что лучше не спорить.

– Ты действительно этого хочешь?

Я вошёл в неё пальцем чуть глубже, поводил им по кругу, сжал пальцами сосок.

– Да-а.

Аюна выдохнула, закрыла глаза, наклонилась, будто ей больно, только ей точно больно не было.

Свободной рукой я схватил её за затылок, притянул к себе, поцеловал. Не знаю как насчёт остального, но целоваться она умела отлично, и не скажешь, что девственница. Вдобавок Аюна наконец дотянулась до того, к чему тянулась весь вечер.

Я резко повалил её на ковёр, подложил под попку какой-то пуфик, раскинул ножки в стороны. Ух ты, от такого зрелища даже сердце чаще забилось. Девушка уже вся изнывала от желания, её лоно сочилось от соков. Никаких прелюдий не требовалось.

Так и стоя на коленях, я вошёл в Аюну легко, туда, где горячо и влажно. Только чуть глубже моя плоть встретила препятствие. Я надавил, Аюна инстинктивно сжалась, но секунду спустя я проник глубже, до упора. Накрыл руками её сочные груди, начал двигаться плавно, не торопясь. Да, Аюна этого давно хотела, в нашей Колонии у девушек в её возрасте уже по трое-четверо ребятишек, а тут первый раз.

Она обхватила мою поясницу ножками, через минуту упёрлась руками в стенку юрты и стала двигаться мне навстречу. Страстно, нетерпеливо. Она извивалась словно в танце, дыхание её становилось чаще. Аюна вдруг замерла, так и вытянувшись над полом, протяжно застонала.

Оргазм её накрыл, когда я только вошёл в раж. Я отпустил её груди и схватил за бёдра, мои пальцы впились в нежно-глянцевую плоть. Я начал двигаться резче, быстрее и вскоре кончил, наполняя нежное лоно своим семенем.

Я откинулся, опустошённый, упал на ворсистый ковёр. Вдруг пришла мысль: «А ведь я впервые это делаю ради детей. С девушками на одну ночь – ради быстрого секса, чтобы расслабиться. С Ликой – из-за предельной, невероятной близости. С Леной мне просто хорошо, по-человечески. А тут… нет, стоп, что за бред, ничего не будет. Вбили девчонке разный бред в голову, вот она и пришла. Сейчас Аюна…»

Я с некоторым удивлением обнаружил, что девушки нет на тюфяке. Она стояла на четвереньках рядом со мной и призывно качала попкой.

– Эй, ты что, хочешь второй раз, чтобы наверняка? – спросил я.

– Нет. Я хочу, чтобы ты взял меня как дикий жеребец кобылу в степи. Как большой и сильный медведь медведицу. Ну же, давай.

Аюна клацнула зубами, будто впрямь готова на меня наброситься, если откажу. Я не отказал, тем более одного голоса её, наполненного страстью, было достаточно, чтобы снова прийти… в боевую готовность. А уж от позы её любой мужчина съехал бы с катушек.

* * *

Двое мужчин: один высокий, с волосами до плеч, другой низкорослый, с короткой стрижкой – прогуливались вдоль вагенбурга. С внешней стороны. Солдат рядом с ними не наблюдалось. Разговор был не для лишних ушей.

– Ярослав, а давно вы знаете Виктора? – спросил атаман партизан.

– С рождения. Он сын моего лучшего друга.

– И что вы о Викторе можете сказать?

– Он один из моих лучших учеников. Превосходный боец. Отчаянно храбрый. Честный, целеустремлённый, ответственный. Обладает отличной боевой смекалкой. Всегда держит слово. Верный своему долгу и присяге. Надёжный защитник родной Колонии.

– Это всё?

– Ещё он принимает лёгкие наркотики. Бывает довольно жесток. Алчен, циничен. Качества, за которые нельзя ругать в нашем Мире.

– Это уж точно. Знаете, я тоже наводил об Ахромееве справки и кое-что узнал.

– Что же? – Сэнсэй многозначительно улыбнулся.

– Виктор и его сестра… Всё, что о них говорят, правда?

– Да.

– Как же так получилось? Виктор – сын потомственного военного, сам боевой офицер, защитник Колонии. И тут такое.

– Матери Виктора не стало, когда ему не было и двух месяцев. Отец умер, когда Виктору едва исполнилось шестнадцать, а Лике семнадцать. Лика и Виктор остались одни, им было очень тяжело. И вот как вышло. Я тоже не смог их поддержать и направить.

– Всем в нашем Мире тяжело было. Особенно в самом начале, после Прорыва, но это же не повод для инцеста.

– Я их не оправдываю и не осуждаю. Говорю, как всё было. В один момент Лика и Виктор остались совсем одни, без поддержки. Да и, когда росли, редко видели своего отца. Сами понимаете: постоянные рейды и задания. Вот Лика и Виктор оказались самыми близкими друг другу людьми во всём Мире. Со временем эта связанность переросла в более глубокое чувство. А главный толчок случился, когда они совсем осиротели.

– Я, Ярослав, тоже ни к кому в постель лезть не хочу. Мне как-то всё равно, чем занимаются люди, если они другим не мешают. Все мы грешны, всем нам есть за что перед Богом отвечать. И какой грех тяжелее, я не берусь судить, – Андрей задумчиво покрутил на большом пальце кольцо, смахивавшее на обручальное, и продолжил: – Так вот о чём я… Виктору можно доверять, он действительно надёжный человек?

– Безусловно, и он не раз это доказывал. Вы знаете, что они с сестрой больше не вместе. Представьте, чего стоил ему такой выбор?

– Да уж. Необычная, прямо скажем, история. Ну теперь о главном, зачем я вас сюда позвал.

Андрей прижал два пальца к губам, будто в них была сигарета.

– Ах ты, зараза! Двадцать лет как курить бросил, а жест до сих пор остался. Ну так вот. У меня тоже, как вы видели, сын есть. Кирилл. Восемнадцать лет – ума нет. Вот, кстати, ещё одна привычка: я стал рассуждать о возрасте в критериях нашего Мира. На Внешней Земле в восемнадцать лет парень спокойно может быть полным раздолбаем.

– Ну уж, в восемнадцать лет юноши на Внешней Земле в армию идут.

– Вот именно, только идут. И там из них два года дурь выбивают, чтобы они к концу срока что-то из себя представляли. Это если старшина хороший. А так бывает: отслужил, а толку ноль, зато апломбу – Рембо курит в углу. Армия прежде всего должна работать над мозгами призывников, готовить из них воинов, укреплять дух. В армии должны служить только те, кто готов без колебаний умереть за Родину. Причём такими должны быть все – от рядового до генерала. Быть готовыми умереть и выполнить боевую задачу.

– Долг воина – умереть. Долг солдата – выполнить поставленную задачу, – добавил Сэнсэй.

– Именно. Это путь тех, кто избрал своей стезёю защиту Родины. Но кто из политиков позволит создать такую армию… на Внешней Земле.

Атаман и Сэнсэй многозначительно переглянулись.

– Но я опять отвлёкся, – сказал Андрей. – Насчёт вашего завтрашнего похода. Я отправлю с вами десять рейтар. Среди них будет Кирилл. Он сам об этом попросил, да и нет никого, кто знал бы те места лучше. Кирилл – мой единственный сын. Я не знаю, встретите ли вы опасность там, куда отправляетесь, но обещайте, как самый сильный из зелёных, что не допустите, чтобы с моим сыном что-нибудь случилось.

– Полной гарантии дать не могу, как вы понимаете. Но обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы уберечь вашего сына от возможной опасности.

– Это я и хотел услышать. Удачного вам похода.

Андрей протянул на прощание Сэнсэю руку.

11. Рейтары

Протяжное коровье мычание заменило мне будильник. Я выглянул из юрты: огромное стадо коров выгоняли из вагенбурга, их всё-таки держали внутри круга повозок, а может, пригнали, чтобы подоить. В воздухе пахло свежей травой, молоком, а ещё навозом и мочой.

Солнце только вставало. Аюну в юрте я не обнаружил и испытал небольшое разочарование. Я бы с ней ещё пошалил, впрочем, и её отсутствие тоже переживу. Надо только аккуратно узнать, известно ли группе о моих ночных приключениях. Если да, то строго-настрого предупредить, чтобы Лене не проболтались.

Я привёл себя в порядок и пошёл к остальным. Их также разместили в отдельных юртах неподалёку от моей. Правда, Игла и Викинг наверняка спали вместе. Мои разведчики, по большей части, уже проснулись. Вова и Рикки о чём-то разговаривали, Гаврик задумчиво смотрел на солнце, а Загорный пристально изучал свой дробовик. Последствий недавнего пира никто не ощущал. Хм… а может, всем им прислали по девушке, причём каждая сказала разведчику, что он великий воин, она хочет зачать от него ребёнка и так далее? Танцовщиц ведь тоже было семь. Правда, как быть с Ингой? Хотя, я думаю, она не отказалась бы от ещё одного парного танца, да и Коля тоже.

Ага, вот как раз и Викинг с Иглой идут обнявшись.

– Группа, смир-рно, – задорно сказал я и, не дожидаясь выполнения команды: – Айда к воротам в поход отправляться.

Сэнсэя я дожидаться не стал. Он не потеряется.

У ворот вагенбурга, во-первых, я понял, что оказался прав – Сэнсэй был уже там, а во-вторых, меня ждала там неприятная новость. Ехать предстояло на лошадях.

Нет, я понимал, что степь слишком обширна для человека, но ехать на лошади не горел желанием.

Ездить верхом я умел. Другое дело, что мне гораздо привычнее было передвигаться на своих двоих или на броне. Большую часть лошадей нашей Колонии составляли местные породы, облагороженные жеребцами с Внешней Земли. В итоге получалась тягловая скотина, некрупная, но выносливая. Такая под седло не очень годилась, но к большему селекционеры и не стремились, потому как по буеракам Западных лесов да по топям Северных болот особо не поскачешь. Половину Колонии Зелёного Города занимали леса и торфяные болота, другую половину – степь с редкими рощами, по которой тоже обычно передвигались либо бегом, либо на подводах, бэтээрах или самодельных монстрах вроде джипа Голубева.

А вот на Юге лошадей выводили красивых и крупных, хоть тоже скрещённых с коренными лошадёнками Мира.

Я поздоровался с Сэнсэем и остальными. Тут уже были Андрей, Уйгур, Кирилл и ещё пяток смутно знакомых командиров партизан. Все в неизменных кожаных куртках с металлическими заклёпками. Неподалёку переминались Вовчик, православный священник, бонза и ещё с пару десятков местных ротозеев или чиновников.

Чуть поодаль, уже за воротами вагенбурга, стоял десяток рейтар. Так партизаны называют конных стрелков – свои самые боеспособные подразделения. Аналог наших разведчиков. Бойцы стояли на земле ровным строем, держа под уздцы коней. Одеты они были в те же примелькавшиеся куртки. Как я понял, это местный тип брони. На ткань изнутри крепились металлические пластины, а снаружи оставались видны только заклёпки. Такая броня меньше нагревалась на солнце, что в степи было немаловажно. Я-то, к примеру, на свой панцирь всегда маскхалат накидывал.

Кирилл меня радостно поприветствовал:

– Здравствуй, о великий победитель Демонов.

– Привет, Кирилл, не знаю твоё прозвище, но уверен, оно не менее грозное.

– Я вот беспокоюсь, удобно ли тебе будет с нами на коне ехать?

– Беспокоиться тебе надо за своё подразделение и за то, чтобы точно к месту нас проводить. Остальное не в твоей компетенции, – ответил я и добавил улыбку: шутка, мол.

Кирилл криво оскалился, явно ожидая посмотреть, как я в действительности буду держаться в седле.

Мне показали моего коня, уже осёдланного и со сбруей.

– Его зовут Василиск, – пояснил партизан.

У тёмного, с синим отливом коня были густая чёрная грива и глаза бирюзового цвета. Василиск громко фыркал, мотал головой и бил копытом землю.

– Дайте что-нибудь вкусного.

Запасливый Загорный тут же протянул два кусочка рафинада, которые я сунул в карман.

Посмотрев в глаза Василиску, выставил вперёд открытую ладонь и надавил ментально на животное собственной волей. Конь успокоился, неотрывно глядя на мою руку, отступил на шаг. Я взял его под узду, протянул кусочек сахара. Василиск принял угощение, и я тут же вспрыгнул ему на спину. Конь взвился было на дыбы, я резко осадил его за удила. Василиск согнул голову, попробовал брыкаться. Я ударил его шпорами, которые были немногим короче, чем естественные на его задних ногах, и треснул кулаком между ушей. Василиск успокоился.

– Ну, брат, ты чего? Мы с тобой подружимся, – сказал я, погладив коня по шее, а потом протянул ещё сахару.

Василиск съел и больше норов не проявлял.

Ни у кого из моей группы проблем с лошадьми не было. Гаврик – маг. Вова и Рикки родом из Антрацита, а этот город, где добывают уголь для Колонии, стоял посреди степи. Игла так вообще на ферме росла, с малых лет на лошадях каталась. Викинга ещё отец в раннем детстве успел поучить верховой езде, причём не используя стремян. А Загорный, мне кажется, всё по жизни умеет.

– Поехали, что ли? – спросил я.

И Кирилл, ничуть не расстроенный тем, что я не облажался, одним махом влетел в седло и поддержал:

– А то!

– Удачи вам! – пожелал атаман.

– Будьте бдительны, – сказал Уйгур.

– Бог в помощь, – напутствовал священник.

Бонза тоже пробурчал что-то нам вслед.

И мы двинулись в путь средней рысью.

Десяток Кирилла почти полностью состоял из таких же сорвиголов, как и он сам, кроме одного дюжего лысого мужика с усами ниже подбородка. Прозвище у того было Балу. Он единственный из всех рейтар был вооружён пулемётом Калашникова. Остальные пользовались винтовками с хорошей оптикой. «Мосинки», эсвэдэшки, даже одна английская вещица – я не разобрал точно, какая именно. Из холодного оружия у каждого имелись длинные, чуть изогнутые кинжалы. Самое интересное: рейтары взяли с собой пики: пять штук, принайтованных на вьючных лошадях. Эти же лошадки везли пару дробовиков, обычных двустволок.

Ах да, стоит сказать про двух смахивавших на лис собачек, невозмутимо спавших в котомках одной из вьючных лошадей.

Через вооружение легко просматривалась тактика рейтар. Внезапно налететь, пострелять издалека и так же мгновенно скрыться. Или заманить противника в засаду, под фланговый огонь ПК.

Я, по военной привычке, анализировал тактику и вооружение партизан на предмет возможной войны с ними. Но ведь я недалёк от истины: моя Колония рано или поздно придёт в эти земли.

То, что Зелёный Город сильнейшая в Мире Колония, – неоспоримый факт. Факториям изрядно досталось в прошлом году. Да, мы их не смогли полностью победить, но войну вели на их территории и даже захватили один из ключевых городов – факторию Счастливую.

Южная Колония после Весенней войны вообще потеряла независимость и оказалась разделена на сферы влияния между Зелёным Городом и Факториями.

Да, так и случится. Зелёный Город медленно, но верно будет набирать силу, обязательно подчинит себе Фактории, станет единственной Колонией в Мире. И тогда… Я честно не знаю, что будет тогда, но хотелось, чтобы партизаны атамана Андрея остались нашими союзниками.

* * *

Ехать нам предстояло прямо как в сказке: три дня и две ночи. Путь пролегал по ровной безводной степи. Только раз на месте ночной стоянки Кирилл отыскал в траве неприметный камень, под которым обнаружился колодец. И ещё один раз мы пересекли широкую балку, которая, как мне показалось, очень смахивала на пересохшее русло реки.

С Василиском мы поладили, конь оказался сообразительным, с подходящим для воина характером. То есть может без проблем взять галоп или проломить противнику голову, а если надо – будет стоять часами не шелохнувшись. Только ехать на нём мне всё равно было непривычно. Ляжки себе я умудрялся не стирать, но под вечер, после целого дня в седле, ноги в стременах начинали затекать. И это у меня!

На второй день я не выдержал – решил размяться. Вереница наших коней шла средней рысью, я выпрыгнул из седла и побежал, держась за стремя. Продержался километров десять, потом всё-таки запрыгнул на Василиска. Конь на меня покосился с удивлением: мол, ты чего чудишь, хозяин.

Я повёл себя точь-в-точь как наглый юнец вроде Кирилла, дешево выпендрившись. От этого ещё больше злился на себя за выходку, но чем лучше понимал всю глупость поступка, тем более невозмутимый вид на себя набрасывал. Будто так и надо: дал коню отдохнуть, сам немного пробежался.

Сэнсэй всю поездку не привлекал к себе внимания. Тихонько ехал в середине колонны, но на ночёвках вставал дежурить в свою очередь.

Доскакали мы к цели в середине третьего дня. Кирилл повёл нас в обход пологого склона, потом указал на зелёный холм впереди:

– Видите курган? Это и есть наша цель. Виктор, айда, заедем на курган первыми.

– Дозоры надо вперёд выслать.

– Это в обход кургана, а мы с тобой – на вершину. Показать кое-что хочу.

– Ну давай.

Мы пришпорили коней и через десять минут взлетели на верхушку.

– Смотри, – Кирилл указал плёткой на северо-запад. – Видишь?

– Угу.

Там в пятистах метрах поднимался ещё один курган.

– А теперь глянь в другом направлении.

С противоположной стороны виднелся такой же холм, как тот, на котором мы стояли, и на таком же расстоянии, что и первая возвышенность, на которую мне указал Кирилл. От обоих соседних курганов тянулись полосы возвышенности – почти незаметные в траве, но отчётливо видимые сверху неровности степи. У меня в голове сложилась картинка.

– Крепостная стена и сторожевые башни? – спросил я.

– Ага. Я думаю, если здесь хорошо покопаться, то можно найти что-то связанное с нашим Демоном. Ну или с тем вторым. Ты что-нибудь чувствуешь?

– Нет.

О своих стычках с Демоном и о моей способности ощущать его присутствие я особо не распространялся. Хоть меня пару раз и просили рассказать о столкновениях с ним, я ограничивался общими фразами.

– Это ничего, я уверен: под этим курганом мы что-нибудь обнаружим. Отец мне строго-настрого запретил лезть в них, но теперь с нами два мага, даже три.

– Я не маг, – буркнул в ответ.

Рейтар поставили в оцепление, моя группа должна была заняться непосредственно проникновением в курган. Кирилл, естественно, остался с нами, ну и Сэнсэй.

Копать доверили Викингу и Загорному.

– Осторожнее, Коля, я слышал, древние викинги считали, что если вскроешь могилу воина, то обязательно повстречаешься с призраком похороненного. Вдруг эти… ну, в общем, те, кто это всё построил, тоже что-то подобное наколдовали.

Викинг посмотрел на меня даже не возмущённо, а как-то обеспокоенно.

– Правильно, есть такое поверье. Только если ты окажешься сильнее духа воина, то заберёшь его меч, доспехи и богатства – словом, всё, что он хотел взять с собой в Вальхаллу. Я все эти мифы наизусть знаю. Так что готовь мешок для добычи, командир.

Естественно, Коля знал все обычаи викингов, ведь он и был самым настоящим викингом. Его отец вместе с ним и своим хирдом попал в наш Мир. Сам погиб, а с ним и три четверти его воинов отправились в Вальхаллу. А вот Коле, которого, вообще-то, при рождении нарекли Кьёрлавом, посчастливилось выжить. Он помнил множество саг, баллад и вис на своём родном древнескандинавском языке и иногда переводил их на русский. Память у него была великолепная, ведь учил он все эти сказания совсем маленьким. Когда Викинг попал в наш Мир, ему только исполнилось пять лет.

Гаврик определил, с какой стороны кургана он чувствует металл. Присутствия магии он не обнаружил.

Двое разведчиков с хеканьем стали быстро раскидывать сапёрными лопатами землю со склона кургана. Остальные наблюдали чуть поодаль.

А я продолжал думать, как ни странно, о Викинге. Что-то вдруг меня зацепило, какая-то деталь вертелась в подсознании. О, понял! Уйгур. И весь степной быт партизан. Эти буряты, которых я первый раз в жизни видел, кожаные куртки с бляшками. Тоже ведь что-то знакомое. Я поднапряг память. Точно ведь, такой доспех назывался бригантиной, его носили кочевники на Внешней Земле то ли за пятьсот, то ли за восемьсот лет до Прорыва.

Буряты… Но откуда они появились? Сразу жили в Южной Колонии или попали в неё через Прокол, как и хирд отца Коли? Может, у Кирилла спросить? Правда, расспрашивать о таких вещах неудобно. Андрей сказал, что они знакомы с Уйгуром пятнадцать лет. Когда Коля с отцом попал в наш Мир, ему было пять. А сколько лет назад это случилось?

– Есть! – прервал мои размышления возглас Загорного. – Нашли.

В разрыве земли зеленела патиной покосившаяся, изрядно обветшавшая, но всё ещё крепкая дверь, обитая бронзой.

От этого зрелища я вздрогнул. Передо мной было ясное доказательство присутствия в нашем Мире, как минимум в недалёком прошлом, развитой цивилизации. Гораздо более развитой, чем неандертальцы и снежные люди. Демоны всегда мной воспринимались как что-то потустороннее, вроде нечисти, которая может проникнуть в наш Мир во время Проколов. Вернее, проникают сперва энергетические сущности, которые уже после, захватив разум какого-нибудь животного, превращают его в нечисть.

А тут – реальное материальное доказательство. Весь мой Мир, казавшийся ясным и понятным, вдруг стал таинственным и необъяснимым.

– Взрывать будем? – спросил Рикки.

– Нет, выломаем. Сэнсэй, ты прикроешься, если что?

– Да.

Я присел напротив двери, напрягся, готовый в любой момент отпрыгнуть. За спиной встал Сэнсэй.

Остальные бойцы расположились по бокам. Викинг стоял у самого кургана с мечом на изготовку, напротив него – Саша с дробовиком.

Именно он с размаху ударил в дверь ногой. Раз, второй, третий.

С четвёртого удара дверь опрокинулась вниз. Что-то щёлкнуло.

Я разглядел чёрную молнию, летевшую не в меня по прямой, а наискось, в сторону Инги.

Игла ничком рухнула в траву, её накрыл собой Кирилл, но меры предосторожности оказались лишними – Викинг поймал дротик в полёте.

– Хитро придумали, – оценил задумку Сэнсэй.

По мне, так не очень. Ясно ведь, что никто не будет стоять прямо перед дверью, которую вышибают.

– Ты глянь, Сэнсэй, – сказал Викинг, рассматривая дротик.

Тот был примерно сорока сантиметров длиной, с узким чёрным наконечником, изъеденным ржавчиной.

– Сталь?

– Не думаю, скорее какой-то сплав.

– Интересно, что там внутри, – возбуждённо проговорил Кирилл.

Точно, теперь посреди кургана с зелёной травой чернел зев, ведущий внутрь.

– Тащите фонари, – распорядился Сэнсэй.

Только внутри полузасыпанного землёй помещения с остатками истлевшей мебели ничего интересно не обнаружилось. Лишь у дальней стены стоял один средних размеров сундук, окованный бронзой. Вот в нём могло сохраниться что-то важное.

«Протралив» путь кошками на предмет растяжек и тыкая перед собой пиками в поисках возможных ловушек, Викинг и двое рейтар Кирилла добрались до сундука. Не открывая, обвязали тросами, а другие концы привязали к сёдлам лошадей. Пришпорили коней – и сундук вырвался на белый свет впервые за много лет.

Открытие сундука тоже оказалось проблемой. Разумеется, просто взять и поднять крышку я бы никому из своих разведчиков не позволил. Вариант с использованием подрывного заряда также не годился. Тогда решили отодрать бронзовое покрытие, выпилить петли и замок (основной каркас сундука был из дерева) и сдёрнуть крышку кошкой.

Провозились почти до вечера, но получилось.

– Что это? – спросила Игла.

Сундук до половины был наполнен серо-коричневыми мелкими обрывками, словно пеплом.

– Это остатки какой-то ткани, возможно шёлка. А здесь, в правом углу, бумаги какие-то лежали. Остатки сургуча есть. Переверните сундук.

Мы выполнили команду – и тут на траву, как феникс из пепла, выпало настоящее сокровище. Книга!

Она лежала на самом дне сундука, её обложка была выложена тончайшими бронзовыми или даже золотыми листами, а срезы страниц посеребрены.

Сэнсэй никого к ней не подпустил, даже Гаврика, взял и открыл сам.

– Ну что там? – в нетерпении спросил я.

– Письмена в нашем стиле, слева направо. Больше ничего понять не могу.

Восемнадцать человек столпились над старинной книгой и всматривались в непонятные символы, походившие на разорванные листья деревьев, как будто от этого они могли стать понятнее. Может, это вообще была какая-нибудь поварская книги или дневник шестнадцатилетней девочки. Текст был не печатный, а написан от руки.

Но вдруг в середине книги на весь разворот открылась карта. Карта Мира!

Она тоже походила на детский рисунок, но всё-таки была выполнена профессионально.

Весь юг карты занимал синий океан, на севере же раскинулся огромный материк, чья береговая линия на юге была извилистой, ребристой, но в целом ровной. Только посередине далеко в океан выступал полуостров, по форме напоминавший трапецию. На нём были отмечены кружки, а под ними надписи, сделанные уже знакомыми по книге символами.

– Это города, – вдруг выкрикнул Кирилл, – города, я точно вам говорю.

– Конечно, города, – сказал Балу, – хотелось бы узнать, территория наших Колоний тут отмечена?

– Вот, смотри, – Загорный указал на северо-восток, почти в край карты. – Там река, может, это и есть Серебряная факторцев?

– У Серебряной нет притоков. А тут их три, только больших, – сказал Викинг.

– Ну правильно, – встрепенулась Игла. – Вот один приток начинается у Северных гор, круто поворачивает там, где сейчас болота, и впадает в Серебряную. Вот тут где-то на севере стоит наш Зелёный Город.

– Будет стоять, – поправил кто-то.

– А интересно, тут эти курганы отмечены? Они, наверное, когда-то укреплениями были? – предположил вихрастый голубоглазый паренёк, тоже из отряда Кирилла.

– Вот, смотри, – Гаврик указал пальцем в центр карты, – треугольнички какие-то тянутся. Может, это курганы и есть?

– Сэнсэй, а перелистни дальше, что там ещё в книге будет, – запрыгала на месте Игла.

Сэнсэй послушался, но больше ничего интересного, в смысле картинок, не было.

– Я думаю, нам всем надо немного передохнуть и успокоиться, завтра попробуем раскопать другие курганы, – сказал Сэнсэй, аккуратно закрывая книгу и запирая её на застёжку.

* * *

Наш маленький отряд устроился на ночлег у подножия холма или древней башни. Спать предполагалось под открытым небом у костров, укрывшись попонами или в спальных мешках, ужинать разогретой на костре тушёнкой. Свежую дичь за день не подстрелили – некогда было. У всех горели глаза в предвкушении завтрашних раскопок. Многие, в том числе и я, были бы не прочь прямо сейчас, ночью, порыться в ближайших курганах, но здравый смысл возобладал над любопытством.

Лошадок не стреножили, а отпустили пастись. Кони рейтар не хуже сторожевых псов: от небольшой опасности вроде леопарда или волка сами отобьются, а о серьёзной предупредят.

Кирилл жарил на костре хлеб и беседовал с Сэнсэем. При этом слушал моего учителя прямо-таки со щенячьим восторгом. Я даже приревновал немного. Хотя Сэнсэй есть Сэнсэй.

Разговаривали о будущем Колоний, о тактике и стратегии, о пути воина и, конечно, о находках в кургане. В беседе участвовали все: и рейтары, и разведчики. Получился такой неспешный приятный разговор у костра.

– А как думаешь, сколько им лет? Двести или триста есть? – спросил Кирилл у Сэнсэя, имея в виду курганы.

– Думаю, значительно больше. Ткань и бумага совсем истлели, хоть это и не всегда показатель. Любая органика выгорает за пару десятков лет, если есть доступ кислорода, но лежали-то эти вещи в плотно закрытом сундуке. А сами курганы, то бишь сторожевые башни, почти полностью развалились, уцелел только нижний венец. Для этого нужно лет пятьсот, а то и тысяча. Может, ещё больше.

– А магия, там не сохранилось никакой магии? Виктор, ты ведь ничего не почувствовал?

– Магия тоже растворяется в окружающем пространстве. Тысячи лет хватит, чтобы от любого просто заклинания не осталось и следа, – опередив меня, ответил Гаврик.

– Тогда почему же их забросили? – задал логичный вопрос Балу.

– Взяли на клинок, какие-то башни разрушили, какие-то оставили целыми. Мы же не все курганы осмотрели, – заметил Викинг, лёжа в обнимку с Иглой.

Хорошая из них пара получилась. Про таких говорят – противоположности притягиваются. Коля – большой, плечистый блондин с мощной челюстью и могучими ручищами. Игла – миниатюрная такая, с острыми чертами лица, русая коса уложена в капюшон. В маскхалате кажется худенькой, хотя на самом деле тренированная, любой мужик обзавидуется. Я-то точно знаю, потому что у меня с ней всё было. Причём один раз, когда Игла уже была с Викингом. Или они тогда поссорились? Словом, кто поймёт этих женщин?

– Империи разваливаются по разным причинам, – сказал Сэнсэй, продолжая разговор.

– А если эти Демоны из всех людей силу выпили, вот их империя и развалилась? – предположила Игла.

– А что, это мысль, – поддержал я. – Сэнсэй, помнишь, ты называл Демона вирусом. Вирус, когда оказывается в тяжёлых условиях, как это… впадает в спячку, в общем. Что, если и правда, Демоны убили всех людей в своей империи и впали в спячку без еды. А Демон Южной Колонии просто проснулся раньше, потому что впал в спячку где-то на Севере. А сейчас за ним остальные пробуждаются.

– По правде сказать, это был бы лучший вариант для нас, – признался мой учитель.

– А эти курганы не могут быть саркофагами Демонов? – предположил Кирилл.

Над поляной повисла напряжённая тишина.

– Тем лучше, – отозвался Викинг. – Перебьём их всех.

Бойцы хором захохотали.

– А давайте ещё раз на карту посмотрим? – попросил Вова, когда смех утих.

– Можно, – кивнул Сэнсэй и протянул книгу сидящему слева Кириллу.

Сын атамана жадно впился взглядом в древний рисунок, словно это была первая увиденная им в жизни эротическая картинка, и через пару минут передал книгу Загорному. Бережно, прямо как братину.

Загорный цепко всмотрелся в карту и уже через полминуты отдал её сидящему левее рейтару. Тоже крайне осторожно.

Точно всё так и было. Летний лагерь, костёр, над которым сочилась жиром туша кабана. Мы сидим кружком вокруг костра и передаём в армейском котелке заныканную от наставников брагу. Мне тринадцать лет. Отец ещё живой, он в соседней палатке вместе с другими командирами. Они знают, что у нас есть брага, и мы знаем, что они знают. Это такая игра во взросление, и наши наставники следят, чтобы правила соблюдались.

Рядом со мной сидит, прижавшись к плечу, Лика. Девчонок тоже брали в летние лагеря, обучали, как выживать на природе, вести быт и многому другому. А некоторых, таких как Игла, готовили в разведчиков. Как правило, это были особо выдающиеся девочки-снайперы, умеющие стрелять на чувство.

Лика осторожно приняла котелок-братину, отпила немного, только для вида, и передала его мне. Я, сделав большой глоток, взял её за руку, и мне было просто хорошо. Так хорошо, что словами и не описать. И каждый у костра испытывал схожее чувство, даже говорить не требовалось.

Это было десять лет назад… Господи, как же давно! Какие тогда у меня, тринадцатилетнего, были мечты, желания, стремления! И что с ними теперь? Вызывают циничную улыбку матёрого бойца.

Сколько всего прошло! Мои друзья у костра, где они? Кто-то не смог попасть в Разведку, иные до экзаменов просто не дожили. Тех, кто стал разведчиком, разбросало по разным батальонам. Я с ними почти не общаюсь. Кроме Лики, моя группа для меня настоящая семья, и ещё друг Виталик Осипов, ну и Лена вот теперь с Настей. Да и, конечно, Сэнсэй.

Я сидел по правую руку от своего наставника и получил книгу последним. Принял на раскрытые ладони, чуть наклонил, чтобы на карту упал свет от костра.

– Сэнсэй, – спросил, – а ты видел, что это за полоса идёт с севера на юг, а потом плавно поворачивает на запад, до края карты?

– Видел, – качнул головой наставник.

– И я тоже заметил, – вставил Кирилл.

– А не на месте ли Прорвы нарисована эта линия?

Прорва – это полоса леса шириной километра три, где растут скрюченные, переплетённые между собой деревья. Пробиться через них было очень сложно, удалось прорубить только тракт к Западному Городищу и несколько резервных просек. Тянулась Прорва целых семьдесят километров почти строго по прямой с севера на юг, но в степи обрывалась.

– Что за Прорва? – не поняли рейтары.

Я объяснил.

– Хм… это что получается, такой природный вагенбург? – спросил сын атамана.

– Естественная граница, – поправил Сэнсэй.

– Надо у Энт Гара поподробнее об этой границе разузнать. Прорва как раз ареал обитания нелюдей отсекает.

– А Энт Гар кто такой? – спросил Кирилл.

– Вождь всех племён нелюдей, – пояснил я.

– Не вождь, – поправил Сэнсэй, – просто лидер. Насчёт расспросов его о чём-то не уверен. Энт Гар очень неохотно распространяется об истории Народа и его обычаях.

– Но мы же с ними вроде как союзники теперь?

– Так-то оно так. Мир между нами был заключён, поскольку имелся общий враг. Теперь этот враг побеждён, и причин дружить с нами у нелюдей не больше, чем у оленя с волком.

– Погоди, ты же говорил, что Энт Гар дал слово.

– И я его слову верю, но он не царь над своими племенами, он даже не первый среди равных. Он хранитель Священного места. Когда он говорит, к нему могут прислушаться, а могут и нет. Сейчас его уважают и боятся, потому что за ним его племя и ещё огнестрел, который мы ему выдали, но что будет потом, не знаю. Энт Гар умён. Он видит все недостатки родового строя нелюдей и наверняка попытается переиначить его на наш манер. Тогда либо остальные вожди племён примут новую систему и мы получим нового, много более опасного врага…

– Либо?

– Либо они её не примут.

Наша ватага погрузилась в молчание – все, даже рейтары.

– Как тихо, – вдруг сказала Инга.

– Да, тихо, – подхватил Сэнсэй, – лошадей не слышно. Вообще.

Я моментально напрягся, Кирилл тоже.

– Перепел, сходи проверь, – приказал он своему подчинённому.

Тот вернулся минут через пять.

– Всё нормально, все лошади на месте, спят.

– Все до одной спят? – уточнил Сэнсэй.

– Ну да, все стоят, ухом даже не ведут, – робко ответил рейтар.

– Тушим костры? – полуспросил-полураспорядился я, глядя на Кирилла.

– Да, – согласился тот, – встаём в круг.

– Сколько у тебя бойцов могут видеть в темноте? – поинтересовался я, проверяя броню и автомат, пока мои разведчики затаптывали костёр.

– Трое, считая меня.

– Поставь их в центре стоянки, остальные пусть залягут вокруг вперемешку с моими разведчиками. Мои бойцы видят в темноте, пусть рейтары ориентируются по их трассерам. Гаврик с Вовой тоже встанут в центре, прикрывай их. Сэнсэй?

– Я буду с Кириллом.

– Принято. Ну с Богом, по местам.

Рейтары и разведчики быстро разбежались по позициям. Мы образовали два круга обороны. Возможного боя я не боялся, двадцать опытных бойцов с маскировочными амулетами отобьют любую атаку любого врага, не поддержанного бронёй. БМП и бэтээрам в степи взяться неоткуда, а от магической опасности как-нибудь уберегут Сэнсэй и Гаврик, да и я сам кое на что способен.

– Гаврик, чувствуешь что-нибудь? – спросил я по рации.

– Нет, – последовал чёткий ответ.

Хм, может, лошади и вправду спят – никакой это не гипноз и не магия. У Сэнсэя я ничего не спрашивал, полагая, что, если надо будет, он вмешается.

Я приподнялся, сложил ладони ракушкой у рта (автомат свободно повис на ремне через шею) и длинно провыл волком. Лошади, как бы они не были вышколены, должны на это отреагировать. Если не под чарами. А если под ними, что ж, правильный боевой клич – а волчий вой именно он и есть – рвёт магические связки и надламывает врага.

Лошади отреагировали, но не так, как я ожидал. Вскинулись на дыбы, заржали и бросились… на нас. Не успел я выстрелить, как позади невнятно прокричал Гаврик, что-то затрещало, в воздухе запахло грозой. Кони нас не затоптали, да и вряд ли смогли бы, но взяли в стороны, стали скакать вокруг, здорово мешая целиться.

Справа, через рейтара от меня, лежала Инга:

– Игла, попробуй, – крикнул я снайперше.

Если Гаврик ничего не чувствует, то у Инги может получиться. Её способности – это не магия, а нечто другое.

Игла уже сама приготовилась. Держала СВД на весу, в оптику не смотрела, а чуть повернула голову, прикрыв глаза, будто слушала музыку. Вдруг вскинула винтовку, чуть довернула ствол и выстрелила.

Раздался тонкий визг, из травы в сорока метрах по прямой выпрыгнула серая тень. Я сшиб её очередью из автомата. Влёт, как взлетающую из тростника утку.

И тут началось. В ушах раздался писк, застучало сердце, в груди возникла боль. И вообще как-то погано стало. Захотелось отложить автомат, закрыть глаза и лежать неподвижно, пока это всё не прекратится.

Ментальная атака. Не из тех, которыми бьют нелюди, и не такая, какие использовал Сэнсэй, когда меня обучал. Что-то новенькое. Однако способ борьбы должен быть одинаков.

Я выкинул из головы все мысли, заставив тело действовать на рефлексах, затем сконцентрировался на нужном энергетическом канале внутри себя, одном из тех, что отвечают за общее состояние организма. «Подкачал» его энергией. Всё это заняло долю секунды, но бой уже успел разгореться.

Резко хлопали винтовки, отрывисто стрекотали автоматы, ржали кони. Короткими очередями стучал пулемёт Вовы – не иначе Гаврик наводил его на врагов в густой траве. Из этой же травы, кое-где изрядно вытоптанной лошадьми, выскочили напоминавшие волков существа, только гораздо мельче. Я встретил их длинной косой очередью. Существа шмыгнули в заросли.

Рейтар между мной и Ингой вдруг зажал уши и вскочил. Как раз под очередь пулемёта. Три пули прошили тело, выплеснув в воздух брызги крови. Паренёк, которому было не больше шестнадцати, замертво рухнул на землю.

– Тоё! – донесся до меня крик наставника. Одновременно с ним оставшиеся последствия ментальной атаки неизвестных существ как рукой сняло. Даже возникла какая-то эйфория.

Я засёк шевеление в траве, выпустил туда с десяток пуль, расслышал скулёж, а через секунду это место закрыл от меня брыкавшийся конь… и он тоже был сражён шальной пулей.

Здоровенный медведь возник в трёх метрах от меня и, прежде чем я успел что-то предпринять, растаял в воздухе.

«Фантомы, – с досадой подумал я. – Этого ещё не хватало».

– Командир, на три часа, сорок метров, гранаты, – услышал я голос Гаврика.

Выхватил из разгрузки две лимонки, швырнул в указанном направлении. Хлёстко хлопнули взрывы. После гранат то место обработали из автоматов и пулемётов так, что траву скосили не хуже комбайна.

Я снова расслышал поскуливание, но уже далеко за спиной, затем выстрел винтовки, и воцарилась тишина.

– Всё, что ли? – крикнул кто-то, похоже из рейтар.

В ответ раздался длинный свист с переливом, и лошади послушно подбежали к нам неторопливой рысью.

– Надо проверить, что там, – сказал, стоя надо мной, бесшумно подкравшийся Сэнсэй.

Он имел в виду то место, куда я швырял гранаты.

– Ты пойдёшь с нами?

– Да.

– Викинг, Саша, за мной на зачистку.

Больше столкновений в ту ночь не было, зато во время зачистки мы обнаружили кое-что интересное.

12. Охота

– Какой маленький, – Игла сидела на корточках и поглаживала шерсть «трофея». – Прямо как на Внешней Земле.

– Да, почти такой же, – подтвердил Сэнсэй.

Перед нами лежал мёртвый волк, он практически не отличался от своих собратьев с Внешней Земли, кроме как наростом на лбу, напоминавшим сосновую шишку или наконечник молотка.

– Ишь ты, – сказал Сэнсэй, нажав на этот самый нарост. Плоть под пальцем продавилась, – прямо как у дельфина.

– Как у кого? – переспросил Кирилл. – Дельфин – это такое водоплавающее?

– Млекопитающее, – козырнул знаниями я.

Я ведь тоже биологию Внешний Земли изучал классе в пятом или шестом. Мы изучали фауну прародины, но больше всего мне нравилось слушать о вымерших животных: динозаврах, архиоптериксах, мамонтах. У нас мамонты, кстати, почему-то не водились. Но в школе и на курсах выживания нам больше рассказывали о животных Мира Колоний и о том, как их убить или хотя бы не стать их обедом.

– Да, млекопитающее, – подтвердил Сэнсэй, – которое обитает в океанах. Они ориентируются в воде с помощью эхолокации: издают звуки, а эхо от них принимают особой поверхностью на голове. Их черепная коробка не повторяет форму головы, лоб над пастью – и есть та особая поверхность. Фактически это отдельный орган, как и у этих волков.

– Получается, нас эхолокацией глушили? – уточнил Балу, поглаживая усы.

– Нет, просто напомнило. Строение черепа похоже. Вы уже встречали подобных животных?

– Я что-то слышал о таких ублюдках, их как раз у этих курганов встречали.

– Специально выведенная порода? – предположил Гаврик.

Я понял, на что намекал маг. Существовала когда-то цивилизация, строила стены, печатала книги и выводила таких вот уродцев для охраны своих стен, книг или ещё чего-нибудь. А что, вполне может быть.

Наш небольшой отряд стоял вокруг убитого волка. Всего после зачистки мы обнаружили пять целых трупов, но остальные были сильно повреждены. Солнце хоть и взошло три часа назад, но уже жарило во всю мощь. Именно из-за восхода пришлось отложить осмотр чудищ. Чтобы глаза пришли в нормальное состояние, требовалась хотя бы пара часов.

– Надо пройти по следу, добить стаю, – мрачно высказался Кирилл.

– Не думаю, что они к нам ещё сунутся, – усомнился Загорный.

– Надо их добить, – тоном, не терпевшим возражений, повторил сын атамана. – Они – опасность для всего отряда.

– Хорошо, – согласился я. – Отбери четверых, я возьму с собой Гаврика, Рикки и Вову. Пока вы собираетесь, я подготовлю своих.

Кирилл безразлично кивнул, я же направился к моим разведчикам.

* * *

Вова выглядел просто убитым. Именно его очередь срезала оплошавшего рейтара. Молодой разведчик сидел на траве, уставившись стеклянным взглядом в степь. Рядом, тревожно переминаясь и кусая губы, стоял Рикки.

Я давно заметил, что Вова, если не мягок, то не настолько циничен, чтобы спокойно относиться к неизбежным проявлениям войны: гибели гражданских, мародёрству и расстрелу пленных.

– Рикки, мы выходим в рейд, иди готовься, – приказал я.

Когда он ушёл, я положил руку на плечо Вовы и сказал:

– Вставай, у нас новое задание, скоро выдвигаемся.

Никакой реакции.

– Младший лейтенант Орлов, ВСТАТЬ!!! – рявкнул я.

Вот это подействовало. Вова, даже если не расслышал, то поднялся на одном рефлексе.

Я схватил его за загривок, вперился тяжёлым взглядом в карие глаза и раздельно произнёс:

– Слушай мой приказ, Вова. Я запрещаю тебе думать, что ты виновен в смерти того рейтара. Выкинь раз и навсегда эту мысль из головы. Ты вообще никак, ни малейшим образом ни при чём. Ты всё делал правильно, ты защищал нас. А тот рейтар – подставил нас, бросил позицию. В том, что случилось, только его вина. Запомнил?

Орлов рассеянно кивнул.

– Тогда бери пулемёт, через десять минут мы выходим на след стаи.

Вова, словно оттаяв, поднял ПК и направился к своей лошади. Надеюсь, рейтары не услышали, что я сказал об их товарище. Хотя я почти уверен, что они согласились бы со мной.

* * *

След убежавших волков был хорошо заметен в траве по каплям крови, но рейтары всё равно взяли с собой пёсиков-следопытов. Волки – они, как и любой умный зверь, могут накручивать петли и путать следы, а у партизанских пёсиков развито верхнее чутьё. Следопыты вывели нас прямо к волчьей норе. Возле неё никаких фантомов, видений и неприятных ощущений никто не испытывал. Мы обследовали территорию вокруг и нашли пару запасных выходов.

Когда Гаврик точно указал, где волки находились под землёй, мы забросали их гранатами и дымовыми шашками. На этом вся охота закончилась.

Вернулись мы во второй половине дня. Кирилл оставался таким же понурым, как и утром. Оно и понятно: месть – она убитых не воскрешает.

К нашему возвращению оставшиеся бойцы уже частично раскопали второй курган, но башня под ним полностью развалилась. В неё проникнуть не удалось. Для полного осмотра кургана пришлось бы устраивать раскопки по всем правилам, а на это не было времени и сил.

Поэтому бойцы просто разворошили курган с одной стороны, собрали интересные вещички вроде ржавых кинжальчиков, чешуек доспехов и медных монет.

– Как чёрные археологи, – пошутил по этому поводу Сэнсэй.

* * *

А на следующий день Викинг уломал меня пойти на настоящую охоту. Объяснил это тем, что воды мало, а он узнал от рейтар, где находится большое озеро. У озер всегда собирается много живности, а мяса свежего мы тоже давно не ели. В общем, по схеме: так есть хочется, что переночевать негде.

Я согласился. Понял, что мои недавно открывшиеся способности по поиску Демонов тут не пригодятся, а копаться в древних могилах или разрушенных крепостях хоть и интересно, но не так, как охота на двухтонного тура. Ребята всё равно потом поделятся самыми интересными находками. В общем, ранним утром мы взяли двух проводников из рейтар и отправились на промысел.

Озеро предстало перед нами неожиданно. Мы минуты две взбирались на пологий холм, и тут раз… перед нами разлилась голубая гладь почти идеально круглого водоёма. До самого горизонта протянулась сине-зелёная степь. Наверное, вокруг озера собралась вся степная фауна. Я и не знал, что столько видов животных можно разом увидеть в одном месте, да и вообще, что их так много.

Лес – иной. Он тоже живой, но прячет, укрывает свою жизнь среди неспешно качающихся деревьев, в кронах которых шепчет ветер. А тут жизнь бурлила, разливалась на просторах.

Табун диких лошадей промчался в ста метрах от нас, аж земля содрогнулась. Хотя она и так гудела от множества копыт. На берегу озера толпились небольшие грациозные антилопы с витыми рожками, разных расцветок и размеров, а рядом – невиданные мной до этого тонконогие коровы с гнутыми рогами и длинными узкими челюстями. Отдельно большой коричневой массой держалось стадо зубров. Были тут и носороги, наглые, самоуверенные. Один из них, достигавший трёх метров в холке, обросший зеленоватой, в колтунах, шерстью, с чёрным гладким рогом толщиной со ствол гаубицы, медленно хлебал воду, не подпуская к себе никого ближе чем на пять метров. Может, нам его и взять? Между гигантами сновали небольшие (на фоне зубров и носорогов) кабаны с четырьмя кривыми клыками, торчащими из пасти. Над озером, похожие на росчерки карандашей, парили птицы. Падальщики.

– Грррауу, граам, – это проревел лев.

В двухстах шагах левее он забрался на валун, выпрямился на четырёх лапах, гордый, величественный. Красив, зараза. Даже издали угадывалось, что серая короткая грива, обрамлявшая шею, была жёсткой, когтем и клыком не вдруг пробьёшь.

Василиск от его рёва напрягся. Я погладил скакуна по шее. Тихо, брат. На Внешней Земле льва, как я слышал, называли царём зверей, но в нашем мире его любой молодой тур лихо подымет на рога.

Тут я заметил неподалёку от нас леопарда. Он стелился в траве, видимо подкрадываясь к клыкастой свинье, рывшей землю в полусотне метров от него. Двигался он бесшумно, пластично, было хорошо видно, как под его зеленоватой в синих пятнах шкурой перекатывались стальные мускулы. Ах, какая красота, какая сила! Леопарды в наших краях – большая редкость. Всё-таки большие кошки выглядят намного благороднее, чем волки, пусть и размером с небольшую лошадь. Хотя и леопард перед нами был немаленьких размеров.

Сопровождавшие рейтары, Мамай и Свистун, довольно щерились и ждали, пока «из лесу вышедшие» зелёные насмотрятся на степь, а потом указали направо, туда, где у сухого деревца топтался здоровенный тур. На спине его шевелился в такт дыханию огромный облезший горб. В буквальном смысле – гора мышц. И рога его были, если не в руку длиной, то больше полуметра точно.

– Берём? – азартно предложил Викинг.

– Угу.

– Кто?

– Инициатива дрючит инициатора.

– Ну дело твоё. Ха!

Викинг погнал свою лошадь прямо к туру. Я за ним.

Он остановился метрах в шестидесяти от быка, с подветренной стороны.

– Кстати, надо бы того волка разделать правильно да нарост тот продать в Администрацию. На Внешнюю Землю его не отправят: Проход только недавно случился, но всё равно можем неплохие бабки выручить, – спокойным тоном сообщил Викинг, будто картошку чистить собрался.

Я его реплику проигнорировал. Коля тем временем отстегнул от седла тонкое лёгкое копьё длиной в полтора метра, с противоположной стороны у него было приторочено другое, раза в два длиннее и толще. Викинг взвесил на руке дротик, разбежался и запустил его в воздух. Копьецо описало в воздухе идеальную дугу и через пятьдесят метров окончило свой путь в облезлой холке тура.

Здоровенный бык взревел скорее удивлённо, чем взбешённо, вмиг развернулся на месте и с ходу погнал галопом на своего обидчика.

Коля к этому моменту уже запрыгнул в седло, подхватил пику и понёсся навстречу туру. Я скакал рядом – страховал. Мой Василиск на тура внимание не слишком обращал – вышколен, как и конь Викинга. В руках у меня лежала двустволка с надрезанными гильзами. Когда стреляешь таким патроном, гильза целиком вылетает из ствола вместе с картечью. Такой заряд способен в лоб остановить бегущего кабана, а пара патронов уж как-нибудь завалит тура. Скорее всего…

Викинг держался в седле, оставив узду и держа пику двумя руками, закрепив её под правой подмышкой. Пара секунд дикой скачки – я только успел заметить позу Коли – и они сошлись с туром.

Глухой удар, будто мешок с мокрой шерстью разрубил. Я проскакал вперёд, осадил коня и развернул его.

Викинг и тур замерли в напряжённом противостоянии. Копьё Коли до половины погрузилось в нутро быка, но тур продолжал подгребать передними копытами с каким-то утробным вибрирующим рыком, от которого внутри возникала неприятная пустота. Его рога почти коснулись морды лошади. Скакун Викинга занервничал. Я вскинул ружьё, прицелился в рогатую башку. Адреналин адреналином, но калечить друга я не дам. Заодно и подъехал поближе. Надрезанный патрон – очень мощный, но летит максимум восемь – десять метров.

Лошадь Викинга замотала головой, отступила на шаг. Я почти выдавил слабину спускового крючка.

Коля резко бросил копьё вправо и пришпорил коня. Тот резко отпрыгнул в бок (ну не на рога тура же), а сам тур проскакал вперёд и, потеряв противника, замотал башкой. Из-за торчавшего в груди копья он как раз походил на трёхрогого динозавра из книжек. Как же он назывался, а… без разницы.

Коля тем временем подъехал к туру сзади, спрыгнул с коня, оббежал опешившего быка справа, дёрнул вниз торчавшую из туши пику и одним росчерком кривого ножа вспорол мохнатое горло.

Тур глухо заревел-забулькал и дёрнулся вперёд, но, не сделав и пяти шагов, повалился на траву.

– Ну как? – спросил тяжело дышавший, с горящими от кайфа глазами Викинг.

– Отли-ично. Только как мы его к стоянке потащим?

– Никак. Печень съедим, рога отпилим, остальное пусть тут останется. Мясо у быков жёсткое.

И с этими словами Коля принялся ловко вспарывать турье нутро.

– А как же свежее мясо? – спросил я, подъезжая ближе.

– По пути подстрелим того, у кого мясо понежнее. Антилопку какую-нибудь. Лови, – Коля бросил мне шмат дымившейся турьей печёнки.

Я поймал её на лету. Кусок отдавал кровью и железом. Откусил. М-да… пища для настоящих мужчин. Вернее, охотников.

– Ты-то сам охотиться будешь? – подначил меня Коля.

– Разумеется, ну как… – Мои слова утонули в грозном топоте.

Животные разом сорвались и помчались прочь от водопоя. Я приказал Василиску замереть, а сам встал ногами на седло. Огромные стада, словно взбесившийся рой, растекались по степи.

Справа от меня в чистом небе возникло синее кучевое облако, периодически освещавшееся изнутри голубыми вспышками. Облако двигалось к нам. Загрохотал гром.

Василиск дёрнулся так, что я чуть не свалился с него. Вовремя схватился за узду и прыгнул в седло.

– Что это? Прокол?! – Ко мне подъехал Свистун, круглоголовый бритый парень с маленькими глазами.

– Скорее всего, – честно ответил я.

– Бежать надо.

– Куда? – спросил Мамай, круглощёкий здоровяк с крупным мясистым носом.

В его словах был резон. Где точно откроется Прокол, не угадаешь. Мы запросто могли заехать в самый эпицентр.

– Едем к своим, – распорядился я. – Если уж засосёт в другой Мир или куда ещё, то хотя бы вместе со своими. А если нет, то так Бог положит.

И мы погнали лошадей к курганам. Через пару минут понукать их уже не требовалось. Скакуны сами неслись так, что метёлки травы под ногами сливались в сплошной ковёр. Приникнув к шее коня, чтобы ему легче было бежать, я решился обернуться. И ошалел.

В небе зависло озеро. Мгновением позже я сообразил, что озеро осталось на месте, просто отражалось в полупрозрачном веществе, окутавшем, как огромный пузырь, поляну вокруг него.

Этот пузырь вдруг засиял тусклым синим светом (отражение озера в нём смазалось) и схлопнулся в чёрную точку. Я почувствовал, как что-то в ландшафте и в самой природе изменилось, но, что именно, я не смог понять, затем меня накрыл раскатистый гром, от которого я едва не оглох.

* * *

– Живы всё-таки, – выдохнул Загорный, встречая нас.

– А ты как думал? – отозвался я, спрыгивая с седла. Я молча обнялся с Сашей, потом он сжал в объятиях Викинга.

– Видели, что случилось?

– А как же, Сэнсэй сказал собираться.

– Не понял? Может быть, ещё один Проход?

– Не знаю, он сказал лишь, что нам надо срочно уезжать.

– Даже так? Погоди, дай я с ним поговорю.

Мой наставник что-то втолковывал Кириллу, тот согласно кивал.

– Сэнсэй, можно тебя на пару минут?

– Можно. Отойдём.

– Говори сразу начистоту, что ты знаешь, – потребовал я, когда мы отошли подальше от остальных.

– Ты о чём?

– О том, почему мы должны уехать сейчас?

– Я не могу знать точно.

– Сэнсэй всегда прав.

– Ну хорошо, сам подумай. Помнишь, я говорил о том, что Демон-вирус мог попасть на Внешнюю Землю?

Я кивнул.

– А теперь скажи мне, от чего происходят Проколы?

– Иногда сами собой, иногда от того, что не соблюли одинаковую массу грузов во время Прохода на Внешней Земле и в нашем Мире.

– И вот происходит Прокол, подобных которому я ещё не видел, а Проколов я повидал достаточно. К чему бы это?

– Ты намекаешь, что Земля прислала к нам карательный корпус? Да ну, это бред. С чего бы им тогда снимать эмбарго?

– Поэтому-то я и не уверен до конца. Вы же езжайте в Колонию.

– Мы? А ты?

– Я останусь здесь. Ты со своими ребятами будешь нужнее в Зелёном Городе.

– Раз ты приказываешь.

Я уже собрался уходить.

– Погоди. Помнишь, я говорил тебе, что нужно научиться контролировать себя в особом состоянии организма?

– Если честно, то нет.

– В больнице, после того как ты разделался с Демоном. Неважно. Повторяй упражнения, которые я тебе показывал в Спортзале перед рейдом. Ты должен научиться брать под контроль «форсированный режим». Это важно.

– Хорошо, как скажешь. Удачи тебе.

– И вам.

Часть вторая

Вторжение

1. В окружении

Танки землян херачили по стене Западного Городища. Взятие этого города было жизненно важно землянам. Им нужны были боеприпасы, солярка да просто еда, без этого они не могли закрепиться в нашей Колонии. Частокол Городища ещё держался, но кривился и разваливался от каждого танкового выстрела.

Моей группе была поставлена задача проводить разведку впереди авангарда сил Колонии и при необходимости осуществлять корректировку артиллерии.

Путь до Зелёного Города не отличался комфортом. Он начался бешеной скачкой до вагенбурга партизан, который успел к этому времени уползти на сотню километров. Хорошо хоть рейтары нам отдали своих скакунов, и мы могли ехать, меняя коней, иначе путь вышел бы вдвое дольше.

В вагенбурге нам дали совсем свежих лошадей. Я не без грусти простился с Василиском – успел привыкнуть к этому коньку. Оставшиеся семьдесят километров от вагенбурга до Южного наш отряд преодолел за день. В Южном мы отыскали представителей своей Колонии (после поражения в войне Южная Колония была разделена на сферы влияния между Зелёным Городом и Факториями), объяснили им ситуацию. Они передали по магической связи информацию о возможном вторжении с Внешней Земли.

В Южном же нам выделили автомобиль с грациозным названием «газель», наполовину забитый контейнерами с разобранным станком. «Газель» за трое суток домчала нас до Зелёного Города, где группу сразу же направили в готовившуюся к наступлению группировку Колонии. В ней были собраны три дивизии, две трети бронетехники и вся тяжёлая артиллерия – почти четыре тысячи человек. Огромная армия, по нашим меркам, но вот хватит ли её, чтобы отразить вторжение Внешней Земли, вопрос открытый.

* * *

Моя группа передвигалась в лесном массиве с юго-западной стороны Городища, до которого было около километра. Вскоре мы визуально обнаружили противника: две БМП непривычной формы – с ковшами на носах. Вместо башен у них прямо из корпуса торчали пушки, спаренные с несколькими пулемётами и вроде как автоматическими гранатомётами. Машины были обшиты динамической защитой, которая, как я читал в книжках, отбрасывает кумулятивные гранаты. При таком раскладе моя группа вряд ли сможет подбить БМП из гранатомётов. У нас с собой только два РПГ. Вдобавок к ним мы несли два ампуломёта, которые стреляли зарядами с горючей жидкостью, перемешенной с фосфором, – это чтобы после взрыва землянам лучше дышалось воздухом Мира Колоний.

Зачем БМП экскаваторный ковш на носу, я понял, когда машина принялась рыть окоп для себя или для блиндажа. То, что ковш предназначался для копания, было понятно сразу. Но до меня не сразу дошло: Внешняя Земля могла отправить к нам очень ограниченное количество войск, поэтому каждая боевая машина должна была совмещать в себе несколько функций, вот как здесь, к примеру, военную и инженерную.

Очень бы мне хотелось знать, сколько всего техники отправили к нам земляне. Отчасти за этим моя группа сюда и явилась.

Мы продолжили огибать группировку с фланга, рассчитывая зайти в тыл и определить точную её численность. Передвигаться в дебрях приходилось медленно и осторожно. И это на земле родной Колонии! Ныкались, как крысы, из-за поганых землян. Я понял, что чувствовали нелюди, когда мы создали свою Колонию и разбили их племена: кого убили, кого забрали в рабство. Неприятное чувство – нечего сказать. Только это всё лирика.

Осторожничал я, поскольку знал, что на Внешней Земле придумано множество разных датчиков для обнаружения присутствия человека. Другое дело, что в нашем Мире электроника работает, только если её хорошо экранировать, например, серебряным покрытием. Только тогда она может выполнять какие-то свои функции. Работают же компьютеры на ТЭЦ, как я слышал. А как работает электроника землян и на что она способна, я не имел ни малейшего понятия, поэтому решил перестраховаться.

Мы три часа пробирались через заросли вокруг Западного Городища. Лето, жара стояла невероятная. С близких болот поднялись тучи комаров и гнуса, что не добавляло удовольствия от рейда. А Гаврик даже не мог использовать чары, чтобы отогнать насекомых. Я запретил: а ну как у землян есть аппаратура, способная обнаружить магию. Со спреями и мазями от комаров усердствовать тоже не стали, чтобы не заметили патрульные собаки.

На четвёртый час рейда ко мне тихо обратилась Инга:

– Командир, глянь на три часа.

Я посмотрел и улыбнулся. В бинокль сквозь прореху в листве было отчётливо видно, как в семистах метрах боком к нам разворачивались четыре самоходки землян. Самоходки – это, конечно, громко сказано. Вездеходы на гусеничном ходу с орудиями в кузове, кажется миномётами: то ли «васильками»,[15] то ли «подносами».[16] И это было логично. Зачем сюда присылать полностью забронированные мощные системы типа «акации»[17] или «гиацинта»?[18] Хватит и простых миномётов, на которые ответить колонистам всё равно нечем. Во всяком случае, так могли думать земляне.

– Гаврик, быстро передай координаты батареи, – приказал я. – Сейчас корректировать будем, повеселимся.

Через минуту маг ответил:

– Командир, приказывают нам самим уничтожить батарею.

– Чего?! Они там охренели, что ли? Передай им: тут четыре самоходки и минимум сорок человек личного состава. А у нас только два гранатомёта.

– Командир, – после краткого сеанса связи вновь отозвался маг, – в штабе говорят, что Западное Городище уже раздолбано, счёт на минуты пошёл – возьмут его или нет. А гаубицы по дороге застряли, и снаряды им подвезти не могут.

– Мля. Передай: «Цель уничтожить не могу, попытаюсь нанести максимальный ущерб».

Маг прислонился к дереву, схватился за амулет на груди и закрыл глаза. Пока он передавал сообщение, я созвал группу и быстро объяснил:

– Вова, вы с Гавриком обходите землян справа, открываете огонь по команде. Саша и Викинг, вы подбираетесь по прямой к самоходкам на расстояние эффективного выстрела из РПГ – метров триста, ближе не надо. И сразу после Вовы бьёте из гранатомётов. Тут же ваши двойки ставят дымовые завесы и уходят в лес. А мы с Рикки зайдём к землянам слева, лупанём из ампуломётов, вас прикроем и тоже отойдём.

Игла, ты прикрываешь нас с опушки, но держи связь со мной, может, найду для тебя цель. Вопросы? Раз нет, тогда – с Богом, выдвигаемся.

Западное Городище и вправду могло вот-вот пасть. Грохот танковых пушек и перестрелки я уже не слышал, а самоходки землян разворачивались на новой позиции, видимо, для решающего удара.

Мы с Рикки ползли в порыжевшей, высотой по бедро человеку, траве. Маскировочные амулеты работали на полную. Вот сейчас мы и узнаем, есть ли у землян аппаратура, способная найти магию, и если да, то как она работает. Разведка – это не только элитное подразделение Колонии, это те, кто первыми принимают на себе удар. Неважно кого: Демонов, нечисти, разбойников из других Колоний или вот солдат Внешней Земли.

Где-то в двухстах и двухстах пятидесяти метрах от нас так же ползли Загорный с Викингом и Гаврик с Вовой. А земляне заряжали орудия, у ближней ко мне самоходки собрались трое, видимо офицеров, они о чём-то разговаривали, размахивая руками.

– Игла, – вызвал я снайпершу по рации, – видишь группу из трёх солдат, рядом с крайней самоходкой?

– Нет. Погоди, позицию сменю. – Через полминуты: – Теперь вижу.

– Выбирай из них цель. Твой выстрел будет сигналом для начала атаки.

Я скинул с плеча ампуломёт – длинный тубус зелёного цвета с прицельной планкой – и принялся ждать, лёжа в траве. Так же поступил и Рикки.

Хлёсткий щелчок совпал с моментом падения одного из землян. Сразу за ним застучал пулемёт Вовы. Очередь была длинной, злой, на пол-ленты. Одновременно с этим вынырнули из травы Загорный и Викинг, дали слитный залп из РПГ и опять нырнули в траву.

Ближайшая к нам самоходка взорвалась. Сдетонировал боекомплект. Миномёт на столбе пламени подбросило вверх и откинуло далеко за позиции. Сам грузовик разорвало в клочья. Там, откуда вели огонь мои разведчики, уже поднимались облака дыма. Земляне сразу после взрыва залегли, но через пару секунд вскочили и принялись поливать пространство, откуда по ним стреляли из автоматов. Тут-то мы с Рикки и включились в игру.

Разом поднялись, выстрелили из ампуломётов и добавили пару очередей на полрожка. В своём попадании я был уверен. Заряд взорвался рядом с группой из пяти бойцов – хлопок, разлетевшиеся в разные стороны искры, крики, отчётливо слышимые даже сквозь стрельбу, и белый дым, поднимавшийся над местом взрыва.

«Вдохните нашего гостеприимства». – злорадно подумал я.

Бросив перед собой дымовые шашки, я и Рикки, пригнувшись, зигзагом побежали к деревьям. Операция уже казалась блестяще выполненной, когда я услышал свист в небе и на автомате нырнул ничком в траву. Череда мощных взрывов пролегла между мной и лесом. За ними серия более тихих разрывов, скорее всего, от АГС.

Я чуть приподнялся в траве, обернулся и сквозь клубы дыма позади увидел подкрепление, подошедшее к землянам. Около сорока солдат выстраивались цепочкой с абсолютно ясными намерениями: найти и уничтожить.

Только я успел оценить ситуацию, как услышал несколько негромких хлопков. Обернулся! Фонтанчики земли поднялись и опали на том отрезке пути через поляну, который нам надо было преодолеть, чтобы оказаться под прикрытием леса. Из облака дымовой завесы, которую поставили Вова с Гавриком, выехала БМП, та самая, с ковшом, которую я видел в начале разведки. БМП огнём из пушки отсекала нас от леса, цепочка землян за спиной двинулась вперёд, а гранатомёты мы уже использовали.

– Гаврик, срочно вызывай поддержку артиллерии. Приказ всей группе!!! – закричал я по рации: – Бросаем сколько можем дымовых шашек и уходим!

Я сразу же встал на одно колено, дважды выстрелил одиночными по цепочке землян, Рикки повторил за мной. Мы прыснули в стороны.

Последняя надежда была на маскировочные амулеты, у землян ничего подобного нет.

Наши противники залегли и, не жалея патронов, ответили плотным огнём. Я рухнул в траву, откатился, приподнял голову, только чтобы узнать как обстояли дела у ребят, и в этот момент в башню БМП ударила фиолетовая молния. Видимых повреждений она не нанесла: БМП продолжала ехать, башня – вращаться, но стрельба из пушки прекратилась.

– Рикки, работаем, – отрывисто приказал, – сначала я, потом ты.

Я выскочил из травы, трижды выстрелил, выцеливая каждый патрон. Одного противника мотнуло назад, он схватился за плечо, второй согнулся пополам. Результат третьего выстрела я не успел заметить – меня засекли. Несколько пуль жёлтыми полосами, со свистом, пронзили облако амулета. Я успел отпрыгнуть в сторону, но земляне открыли такой плотный огонь, что уже стало неважно – есть на тебе маскировочный амулет или нет. От пуль он не укроет, одна надежда на удачу да на броню.

Я лежал, вжимаясь в землю, прикрыв голову руками. Пули вокруг меня вспахивали землю, косили трав у, несколько ударили по броне, вспороли маскхалат и сорвали чешуйки панциря. Через пару секунд земляне израсходовали патроны в магазинах.

Не успел я обрадоваться, как совсем рядом, метрах в пяти, взорвались гранаты. Откуда?! До землян оставалось ещё сто с лишним метров! Или это по мне ВОГами[19] отработали? У нас в Колониях подствольными гранатомётами почти не пользовались.

После взрывов гранат я чётко расслышал два одиночных выстрела из автомата и один из СВД. Это Рикки с Иглой прикрывали своего командира.

Я, пригибаясь как можно ниже, поднялся и бросился в сторону леса. Успел сделать пару шагов и чуть снова не рухнул на землю. Прямо на меня, качая ковшом и ревя двигателем, неслась БМП. Долю секунды был уверен: вот он – конец. А БМП, разбрасывая комья земли и страшно рыча, пронеслась мимом, разминувшись со мной шага на три.

Вдалеке опять забухало – это наконец-то заработали наши гаубицы.

Я выдохнул, помянул Бога и бросился в вожделенный лес. Чувствуя, что с меня сползает разгрузка, а панцирь на спине разорван в клочья, я через пару десятков шагов с ходу прыгнул прямо в колючие заросли.

Мне вслед полетели мины и ВОГи. Но лес – это не степь: снаряды взорвались в ветках, осыпав землю осколками. Я переждал серию взрывов, спрятавшись за деревом, а затем рванул глубже в заросли.

Где-то справа, совсем недалеко, с треском ломая кусты, в лес въехала БМП, но далеко она не продвинулась, то ли застряла, то ли просто остановилась.

Несколько мощных взрывов грянули на поляне, где стояли самоходки землян. Хорошо бы узнать – это Гаврик корректирует наши гаубицы или они по старым координатам бьют. По радиоканалу я вызвал свою группу:

– Бойцы, все целы?

В ответ удовлетворительные возгласы.

– Гаврик, это ты наводишь пушкарей?

– Нет, они сами лупят наобум. Слышишь, сейчас огонь перенесли ближе к Городищу.

– Принято.

Я мысленно прикинул карту. Прямо перед нами на западе расположено болото. Юго-западнее шёл штурм Западного Городища. Позади всё ещё копошились земляне, северо-западнее въехала в лес БМП, но вроде остановилась.

Можно попробовать прорваться к своим, но около Западного Городища сейчас шастает куча разведгрупп, как наших, так и чужих. И те и другие могли запросто расстрелять нас из засады. На месте оставаться тоже не годилось: ограниченные в силах земляне не будут толпой бегать за семью разведчиками, но вот обработать территорию миномётами вполне могут.

Пока я раздумывал, защита «Силуэта», видимая обычным зрением как полупрозрачное сизое облако, брызнула искрами и погасла. Заряд кончился.

Это подтолкнуло меня к решению. Ясным днём да без магической защиты по нашпигованному врагами лесу я со своими парнями не пойду. Дойдём до кромки болота, дождёмся темноты, а ночью в лесу у нас будет явное преимущество перед землянами. Вот тогда к своим и проберёмся.

– Группа, – объявил я по рации, – сбор в квадрате пятнадцать на северо-северо-запад от ориентира № 3. Пароль – четыре крика выпи.

2. Отрезанные от своих

В освещённой подвесными лампами походной палатке находились три человека. От двоих из них, сидевших на складных стульях, полностью зависела вся политика Зелёного Города. Это были глава Союза военных Анатолий Голубев и лидер Профсоюза магов Алексей Бахрушев. Два непохожих до противоположенности человека. Голубев – изуродованный войной, почти лысый, мускулистый, с надменным и слегка звериным взглядом, в неизменном армейском костюме. Ему давно перевалило за сорок. Бахрушев – элегантный, стройный, располагавший к себе, с мягкими чертами лица, с хорошей стрижкой и аккуратной бородкой. Магу было чуть больше двадцати пяти. Тем не менее Каскадёр и Алексей отлично ладили друг с другом. Немало этому поспособствовал и тот, кого они оба уважали и называли по закрепившемуся прозвищу – Сэнсэй.

Третий – широкоплечий, подтянутый, абсолютно лысый, с невыразительным лицом и маленькими глазами – стоял в тёмном углу, сложив руки на груди. В ладони у него умещалась жестяная кружка, казавшаяся совсем маленькой.

– То, что ты сказал, Глыба, конечно, важно, но что ты предлагаешь делать сейчас? – первым высказался Голубев.

– Что делать, тебе лучше знать, Каскадёр.

– Но ты же видел план операции «Ермак», – вмешался Бахрушев. – Какой их численный состав, их планы?

– Планы вы и так знаете: закрепиться в одном из ваших городов. Численный состав, думаю, не больше четырёхсот человек. Максимум четыреста пятьдесят.

– На что они тогда надеются? Союз с Факториями, с нечистью? Чем они думали, когда отправляли сюда экспедиционный корпус? – спросил Голубев.

– О союзах мне ничего не известно. А почему так всё сделано? Если хотите знать моё мнение, то пожалуйста: всё было сделано через жопу. В верхах никто ни в чём не разбирался, надеялись, авось пронесёт. Повезёт – вывезут спецназовцы разборки с Колониями, не повезёт – получим навар на откатах. От потери пятисот элитных бойцов страна не обеднеет.

Бахрушев и Каскадёр недоверчиво переглянулись. Один родился и вырос в Зелёном Городе, для которого родная Колония, при всех интригах и борьбе за власть, была всем. Второй провоевал двадцать лет в тяжелейших условиях и дефиците всего и привык крайне бережно относиться к жизням своих солдат. Для обоих версия, озвученная Глыбой, казалась надуманной, хотя и многое объясняла.

– Значит, ты считаешь, что здесь землян не ждёт подкрепление? – уточнил Голубев.

– Это ваша земля, вам виднее, – пожал плечами Глыба.

– Ну-ка, иди сюда, – поманил полковник.

Он вытащил из угла складной столик, разложил на нём карту из планшета. Все трое склонились над ней.

– Это Западное Городище, – Голубев обвёл карандашом небольшой квадратик, обозначенный посреди нарисованных лесов, – вот группировка Внешней Земли, – синий овал северо-западнее квадратика. – А вот здесь, в ста с лишним километрах на севере и северо-востоке, тянутся Северные горы. В лесах чуть южнее, по нашим данным, активизировались нелюди. В этих районах они устроили облавы, массово выбили всю дичь, чего раньше не делали, и всю эту добычу свозят за перевалы Северных гор. Туда же уходят мирные члены племён: самки, старики, детёныши. Воины же занимают охранение значительно южнее. На самих же перевалах нелюди строят укрепления и устраивают склады боеприпасов.

– Самое интересное, – заговорил Бахрушев, – что они ведут себя… как люди. Появилась чёткая организация, видна иерархия приказов, просматривается общая стратегия, чего раньше за ними не наблюдалась.

– Ну стратегия-то как раз оборонительная, – вздохнул Глыба, глядя на карту, – стало быть, они заранее ставят себя в положение проигравших. Я бы высадил десант на перевалах, уничтожил все склады и разом отсёк нелюдей от их баз. Только жаль, десант у вас высаживать не на чем. А если б нелюди были в союзниках с экспедиционным корпусом, я думаю, вы бы это уже узнали.

– Ну, положим, высадить десант у нас есть на чём, – криво ухмыльнулся Голубев.

– Рад за вас. А что с моей проблемой?

– Если честно, это не ко мне, а к Алексею обращаться надо. Алексей, твои маги смогут колдовать на Внешней Земле?

– Смогут, но потеряют большую часть своих способностей. Только можно ведь и без магии обойтись, на Земле достаточно своих специалистов – настоящих экстрасенсов или тех же священнослужителей, которые могут почуять магию. А дальше РПО «шмель» и мощный фугас вполне могут решить проблему. Сложность в том, что надо выяснить, насколько этот энергетический паразит взял под контроль властные структуры. А взял он их, как я понимаю, основательно.

– Этого я не могу знать. Моих друзей на Земле трудно убрать с дороги, но всё может быть.

– Уверен, что решение этой проблемы пока можно и отложить, а сейчас, Глыба, ты можешь быть полезен нам тут. Согласен работать вместе, раз мы союзники? – напрямик спросил Голубев.

– Постараюсь помочь, чем смогу, – несколько уклончиво ответил Вяземский.

– Ты можешь предположить, кто командует отрядом землян?

Виктор Ахромеев

Расчёт на то, что прорваться к своим удастся в темноте, не оправдался. Посреди ночи мы услышали рёв моторов, а вскоре между стволами деревьев начали мелькать лучи прожекторов. Колонна землян уходила на северо-запад. Видимо, штурм Западного Городища не задался. Только что теперь затеяли земляне? Я догадывался, на что они надеются. Фактории. Это единственная Колония, которая может противостоять Зелёному Городу и которая может обеспечить пришлых снарядами и горючим. Чтобы обеспечить контакт с факторцами, землянам нужно обойти по очень длинной дуге с юго-запада нашу Колонию и выйти в нейтральные степи. Но почему они сразу на территории Факторий не высадились? Не смогли договориться, понадеялись на огневую мощь или решили, что сами справятся?

Я приказал Гаврику передать в штаб информацию о колонне противника и отправить её координаты. В ответ нам велели продолжить наблюдение и разведку сил землян.

Приказ меня далеко не обрадовал. В моей группе все были целы, да не совсем. У Викинга было осколочное ранение в руку, к счастью, ни кость, ни крупные сосуды оказались не задеты, Гаврик сказал, что ранение навылет и через неделю затянется. Сашу Загорного зацепило серьёзнее в плане места ранения – в ногу. Гаврик пинцетом и ножом сумел вытащить из бедра небольшой, меньше ногтя, осколок, туго перебинтовал. Хоть они оба и были способны сражаться, продолжать рейд с ранеными бойцами мне не улыбалось. Но начальство приказало, а такое не обсуждается. Моя группа находилась ближе всех к отступавшим землянам.

Колонну агрессоров догоняли полночи. Грузовику трудно оторваться от человека в лесу, особенно в колонне, особенно ночью. Викинг и Саша держались молодцом, бежали наравне со всеми. Когда перестал доноситься рёв моторов, мы поняли, что догнали землян – те остановились на ночёвку. До них оставалось не больше трёх километров.

Теперь мы не бежали, а быстрым шагом передвигались в лесу, максимально соблюдая тишину, опасаясь наткнуться на разведгруппу землян. Несмотря на все предосторожности, мы на неё всё-таки нарвались.

Уже в предрассветных сумерках, когда в лесу ещё было темно и солнечные лучи не резали перешедшие на ночное зрение глаза, Инга увидела череду плывших друг за другом огоньков. Мы предельно быстро и тихо укрылись за деревьями, слились с ландшафтом. Сейчас ой как пригодились бы маскирующие амулеты. Вереница огоньков оказалась отблесками от визоров приборов ночного видения – ПНВ, которые несли на себе разведчики землян. Их было четырнадцать бойцов. Четыре боевые тройки и два снайпера. Каждый третий вооружён РПК,[20] у половины автоматчиков на оружии были приборы бесшумной стрельбы, у другой половины – подствольные гранатомёты. Кроме этого, у всех разведчиков, кроме снайперов, имелся за плечами обычный гранатомёт, и каждый землянин нёс в разгрузке втрое больше боеприпасов, чем мы обычно брали с собой в рейд.

В лесу они были явно не новички, вели себя правильно. Но мы всё равно круче. Ну не могут быть земляне лучше нас, коренных зелёных, в лесном бою.

Группу разведчиков мы пропустили без единого выстрела, потом устроились на ночёвку, чтобы дать глазам перейти в нормальное состояние и начать наблюдение за лагерем землян.

За час до полудня мы нашли стоянку. Земляне никуда не двигались, хоть и опасались преследования. Оно и понятно, места-то для них незнакомые, вот и выслали в разные стороны разведгруппы – проверить местность.

Лагерь был организован грамотно и был малозаметен. На относительно чистой лесной полянке между высоких сосен были сложены из брёвен и лапника несколько десятков шалашей. Последние из них земляне доделывали в спешке. Такие строения фиг обнаружишь с наших аэростатов и дирижаблей. Вокруг лагеря, также не бросаясь в глаза, протянута колючая проволока, укрытая маскировочной сеткой. Если не приглядываться, то, пока на неё не напорешься, и не заметишь.

Задумка понятна. Во время отступления колонна землян оставила очень заметный след в лесу, но на нём наверняка стоит арьергард. Окружить его и уничтожить сразу не получится. Вот и придётся нашим войскам, вместо того чтобы выйти по просеке, проложенной землянами, на их лагерь и спокойно накрыть его артиллерией, сначала биться с арьергардом, а потом рыскать по Западным лесам в поисках этих самых землян. А это пара дней форы минимум, за это время многое может измениться.

Единственное, что меня удивило, это две высоченные мачты посреди бивака, выкрашенные в зелёный цвет, с тремя вращавшимися лопастями. Эдакие гигантские вентиляторы. Зачем они землянам, я и придумать не мог.

Чтобы уменьшить риск обнаружения, я разделил группу на три отряда и обозначил точку сбора в случае отступления. Мы очень медленно и крайне осторожно стали приближаться к лагерю для дальнейшей разведки. Где-то в лесу должны были находиться секреты землян, малейшая оплошность могла завалить всё дело и стоить жизни кому-то из бойцов. Нет, в себе, как и в Инге, я был уверен – вот хрен земляне нас обнаружат в лесу. Просто мне всегда было неуютно, когда группа разделялась. Получается, ты отдаёшь приказы, которые могут стоить жизни другу, а после – ведь ничего не исправишь. Доля командира – это называется.

Мы с Иглой прошли вдоль лагеря метров сто, пока не нашли подходящую ольху для наблюдения. Достаточно разлапистую, чтобы скрыть человека, и достаточно высокую и кривоватую, чтобы на ней можно удобно разместиться. Первым дежурить выпало мне. Я дождался небольшого порыва ветра и легко вскарабкался на дерево, устроившись на одном из ответвлений ствола.

Лагерь землян не производил особого впечатления. А чего я, собственно, ожидал: лазеров, сталкерских экзоскелетов, боевых роботов, как в книжках? Обычные люди, такие же, как я и Инга, ничем не отличавшиеся от наёмников и разведчиков, занимались своими делами. Даже в темноте могут видеть. Я мысленно усмехнулся: значит, ПНВ всё-таки могут работать в нашем Мире. Интересно, насколько эффективно?

Судя по количеству шалашей, если часть из них не была ложными, земляне привезли с собой двадцать пять единиц техники. Из них три, скорее всего, танки. Точно я сказать не мог, но шалаши были очень большие, и что-то, предположительно ствол, далеко выпирало из нутра постройки и было затянуто маскировочной сеткой. Итого, по моим прикидкам, против Колонии у землян имелось штук десять БМП, вооружённых и забронированных по последнему слову Земной техники, ещё с десяток различных грузовиков, ремонтных и штабных машин. Ну и пара-тройка самоходок. А вот с личным составом у гостей с Внешней Земли проблемы – батальона полтора[21] не больше.

Мы с Иглой несколько часов посменно следили за лагерем землян. Отмечали смены постов, выискивали офицеров, огневые точки и прочее. Словом, занимались одним из самых сложных видов деятельности разведчика – наблюдением. По мне, лучше трижды марафон пробежать или от мин в лесу побегать, как недавно, чем вот так часами, скрючившись на ольхе, недвижно наблюдать за вражеской стоянкой.

Так за этой нудной и тяжёлой работой наступили сумерки. Я планировал в темноте подобраться поближе к лагерю и уже хотел слезть и отдать приказ группе собраться вместе, как вздрогнул.

Это было то самое чувство, какое я ощущал у крепости источников и на улице Заснеженной. Демон, вирус, враг человечества. Он был здесь.

– Игла, – шёпотом сказал я, – можешь ко мне забраться?

Снайперша без слов выполнила просьбу. Не издав ни малейшего звука, она забралась на кривую ольху, улеглась на соседнем ответвлении раздвоенного ствола.

– Где-то в середине лагеря, потом укажу точно цель, которую нужно убрать. Скорее всего, маг.

Игла спокойно кивнула, она уже входила в своё особое состояние, доступное только снайперам, снайперам-разведчикам. При этом девушка не выказывала ни капли волнения, хотя не могла не понимать, что последует за её выстрелом.

В конце концов, она мой подчинённый, но я-то – командир. Я должен просчитать вероятность успеха и возможные риски. Вероятность удачного исхода, прямо скажем, маленькая, но я чувствовал, что должен это сделать. Вернее, даже не чувствовал – знал, и всё тут.

– Игла, видишь палатку за четвёртым шалашом в третьем ряду? Там нужная цель.

В этой палатке пульсировало уже знакомое мне красное свечение.

Игла выцелила нужное место, потом положила винтовку и, придерживая её руками, принялась рассеянно (на первый взгляд) наблюдать за определённым участком на стоянке.

Это было её особое состояние, в котором она могла часами следить за местностью, не теряя концентрации, а потом в единственный подходящий момент прицелиться и выстрелить. А то и вовсе выстрелить не целясь, на чувство.

Я тоже так умел, но гораздо хуже, чем Игла. Ещё я мог ощутить, куда в меня хочет выстрелить враг, предугадать его удар.

Проблема в том, что тот, кого мы выцеливали, Демон, обладал теми же способностями, а реакция у него была гораздо выше. Я надеялся на то, что Демон не ожидает нападения, а ещё на удачу да на Бога.

– Загорный, один, – передал я на частоте нашей группы. – От начала жди десять.

Это был сигнал остальной группе на отход к точке сбора. И после начала боя в этой точке они должны нас ждать не дольше десяти минут.

В бинокль я увидел, как стенки палатки заколыхались (ночное зрения я включил сразу после наступления сумерек), из неё кто-то выходил.

– Игла, внимание, – сказал я и замер.

В поле зрения попал человек, невысокий, седовласый, деловито оглядывавший проходивших мимо солдат.

– Огонь, – сказал одними губами.

Игла никак не среагировала, всё так же наблюдала, придерживая винтовку. Отрешённое лицо, расслабленный, рассеянный взгляд. Я пропустил момент, когда её глаза стали по-хищному внимательны. Игла за долю секунды вскинула винтовку и выстрелила.

Не глядя на результат, мы вдвоём спрыгнули. Через секунду нашу ольху в щепки разнесла очередь из «утёса», ещё через пять секунд на это же место посыпались мины и гранаты.

А мы с Ингой уже со всех ног мчались в лес. Нам вслед полетели снаряды гаубиц, очереди АГС и ВОГи. Взрывные волны больно били по ушам и в прямом смысле толкали вперёд. Подрубленное попаданием дерево с треском упало в пяти шагах от нас.

Нам навстречу выбежали Викинг и Рикки:

– Я же сказал, ждать нас в точке сбора! – прорычал я, остановившись.

– Мы хотели прикрыть на всякий случай, – объяснил Викинг.

– Потом, – отмахнулся я, сообразив, что из-за взрывов почти ничего не слышу.

Прикрыть так прикрыть, я бы тоже за Ингу переживал.

Только группа воссоединилась, как вновь послышалась канонада, но не позади, а справа, на востоке. Затем ближе.

Я приказал:

– Стой!

Длинные серии взрывов приближались. Я засекал между ними время. У меня в голове сложилась картинка. На западе от нас находилась топь, туда-то и гнали нас земляне. Не выйдет, за дёшево купить хотят.

– Группа, слушай мою команду. Укрыться. А затем по команде бросаемся что есть сил на восток, в сторону взрывов. Вопросы?

Вопросов не было. Я приткнулся между корней, обхватил колени руками и стал ждать.

Прилетела очередная порция снарядов. В мощный гул взрывов и треск падавших деревьев вплетался тонкий писк пролетающих осколков. Я начал считать секунды. Новая порция взрывов раздалась совсем рядом. Подо мной вздрогнула земля, и со скрипом закачалась крона дуба, за которым я укрылся.

– Бежим! – закричал я и с волчьим воем кинулся туда, где только что рвались мины.

За мной бросилась остальная группа. Успеем или нет?

Где-то над головой резанул уши пронзительный свист, и вдруг дробно грохнуло… за нашими спинами. Успели всё-таки.

Мы ещё метров сто пробирались сквозь заросли, как бешеные носороги, а потом построились колонной и более спокойным бегом двинулись на северо-восток. К своим.

* * *

Я отвлёкся лишь на секунду – заметил, что у меня в правом берце что-то хлюпает, – а когда поднял голову, увидел в десяти метрах сквозь листву кустарника вереницу уже знакомых огоньков.

Тело само отпрыгнуло в сторону, и уже в полёте я более осмысленно выстрелил из автомата по цепочке огоньков. Моя группа рассыпалась по лесу, кто залёг, кто укрылся за деревом. Все разом открыли огонь. В глазах зарябило от пунктиров трассеров.

Я, сгруппировавшись, приземлился, откатился в сторону. Приказал «Силуэту» включиться. Оп-па, забыл, что у него заряд закончился. Мельком оглядел поле боя. Викинг с рыком бесстрашно помчался прямо на землян, с мечом наголо. Его со спины прикрывал Рикки. Игла и Загорный пропали из виду. Вова и Гаврик остались на тропе. Вова долбил из пулемёта куда-то во фланг, видимо, боялся задеть Викинга, находившегося в «форсированном режиме».

Твою мать, я сам еле-еле смог остановить разгоравшийся в груди и в солнечном сплетении огонь. Если я уйду в «форсированный режим». то через пять минут вырублюсь и кто меня потащит? Прав был Сэнсэй: надо это умение контролировать, но как?

Эти отстранённые мысли не мешали мне действовать на отработанных навыках. Я вскочил, дал несколько очередей по кустам, в которых обозначилось шевеление. Бросился влево, обходя землян, и нос к носу встретился с вражеским разведчиком.

Уход с линии атаки, ударом автомата отвожу оружие землянина, которое задёргалось, выстреливая очередь, и сразу бросаю свой «калашников» вниз. Штык-нож на стволе глубоко прорезает бедро землянина, но тот будто не заметил, отпрыгнул назад, выхватил из разгрузки пистолет, и тут раненая нога его подвела – подогнулась. Он упал навзничь, я только поднял автомат, чтобы добить его, как почувствовал, что в меня целятся. Резко присел, надо мной пролетели пули, вывернул руку с пистолетом неугомонного землянина, выхватил Стечкин и одним выстрелом добил врага.

Сразу прыжком откатился в сторону. Увидел два огонька ПНВ, припугнул их из Стечкина. Снова перекатился, привстал на колено. Меня прикрыл Гаврик. Боковым зрением я увидел, как маг поднялся почти во весь рост. В одной руке он держал пистолет, беретту, из которой непонятно куда стрелял, другая, с раскрытой ладонью, была вытянута, будто он хотел схватить что-то перед собой. На груди горел кулон, но не привычными синим и красным, а фиолетовым.

Из ладони мага вылетела тёмная пелена, и лес перед нами накрыло чёрным одеялом. На меня накатил приступ тошноты, но я быстро справился с ним. Землянам наверняка пришлось намного тяжелее.

Я выстрелил из АПС в ближайшего земного разведчика, прицелившись в ноги, поскольку корпус наверняка прикрыт бронником. Попал, землянин рухнул как подкошенный. Второй разведчик дал короткую очередь, не целясь, чтобы пощекотать нервы. Она прошла недалеко от меня, даже висок обдало горячей волной воздуха. Непривычно всё-таки без «Силуэта».

Я рывком поднялся, качая туловище, выстрелил несколько раз двойными очередями. Тоже не целясь, чтобы подавить на психику. За ориентир взял огонёк визора ПНВ. Землянин не отвечал, спокойно выцеливал меня. Я уже чувствовал, куда он хочет попасть. В буквальном смысле ощущал, будто солнечный зайчик сквозь окно нагревал точку на груди. При этом внимательно следил за пальцем землянина на спусковом крючке непривычного оружия с очень толстым стволом. Кажется, оно называлось «вал».

Я сунул руку за шиворот, пальцы поддели кольца двух метательных ножей. Палец землянина на спусковом крючке «Вала» шевельнулся. Я резко прыгнул влево, под правое плечо врага, одновременно метнул два ножа. Землянин от обоих увернулся, но на секунду потерял меня из виду. Я же плюхнулся в траву и с бокового ракурса, тройной очередью, выстрелил в правую подмышку врага, не прикрытую бронежилетом. Все три патрона легли в цель. Землянина развернуло и бросило в кусты.

Наступил краткий миг тишины, стрельбы больше не было, но спустя секунду в небе раздался до боли (какое же точное определение) знакомый свист. Рядом рвануло. В память врезалась картинка, как на фоне вспышки взрыва тщедушное тело Гаврика бросает вперёд, как куклу.

– Вова, – кричу, – бросай пулемёт мне! Подбирай Гаврика, и уходим! Группа, бросок на сто метров вперёд!

Мы успели вырваться. Обстрел был короткий, что называется, на слух по площадям. Мы пробежали метров двести, потом остановились перевести двух. С нами были двое тяжелораненых. У Гаврика оказалось сквозное ранение груди, а у Викинга – раздроблена ключица.

Группа остановилась, раненым оказали первую помощь и снова, не спеша, двинулись уже на соединение со своими. Гаврик должен был выжить, хоть и оставался без сознания. Самым хреновым сейчас была потеря связи. Без магического амулета Гаврика, чтобы выйти на свои войска, придётся подавать сигналы ракетами. И зачем только маг встал во весь рост?

В берце у меня уже не хлюпало, но, когда во время бега меня повело и я чуть не врезался в сосну, пришлось остановиться. Загорный разрезал штанину. Чуть повыше ахила торчал кусочек осколка, как коренной зуб из десны, растущий вместо молочного. Хорошо, хоть сухожилие не перебило.

– Перебинтуем или до утра оставим? – спросил мой зам.

– Дёргай, а то до утра ещё загноится.

Без мага проводить такие процедуры было не самым приятным.

– Знаешь, – отвлекал меня разговором Загорный, раскладывая инструмент для операции: маленькие шипчики и скальпель, – а ведь это была та же самая группа, которую мы встретили на подходе к стоянке землян. У одного из них приметный был РПК.

– А почему тогда их было десять?

Я успел подсчитать, сколько землян с нами схлестнулись, хотя, может, не все из них были убиты. На зачистку не было времени.

– Может, неудачно погостили у нас?

– Надо же, никогда не думал, что буду благодарен нечисти или ещё какой твари Мира. Ас-с-с…

Это Саша подёргал осколок. Затем вколол обезболивающее и сказал:

– Ну держись, командир.

И резко дёрнул. Боли я не почувствовал. Зато ощутил её потом, когда Загорный запихнул щипцы внутрь раны и провернул их там.

Я издал сдавленный сип.

– Потерпи, похоже, там ещё кусочек остался. Ага, ну вот.

Мой зам дёрнул что-то, и острая боль сменилась тупой ноющей.

– Зашивать пока не буду, так забинтую. Игла, вколи командиру стимулятор.

Инга, непривычно нервная и злая, всё-таки смогла, закатав рукав, ловко поймать вену и сделать укол. Я сразу почувствовал себя лучше и распорядился:

– Идём ещё полтора часа, на юго-восток. Потом устраиваем привал.

Загорный взвалил на себя перебинтованного Гаврика, Рикки и Игла подняли носилки с Викингом, и мы пошли. Пробирались сквозь чащу, делая короткие остановки почти до самого утра. Периодически выстреливали сдвоенные зелёные и красные ракеты – сигнал: «Группа нуждается в помощи».

Перед рассветом услышали рычание мотора бэтээра. Только, кому он принадлежал, оставалось загадкой. Связи-то через Гаврика у нас не было, а рации не брали дальше километра. Это мог быть бэтээр нашей Колонии, но вполне мог оказаться и бронёй землян. В принципе, разведчику в лесу бронетехника не так уж страшна, тем более без десанта. Уйти от неё не было проблемой, но мы несли раненых.

Ко мне подошёл Вова:

– Командир, я хуже всех вижу в темноте и сейчас нормально себя чувствую. Разреши, я останусь? Прикрою, если что.

– Ты что, охренел? – прорычал я, вскипая, когда переварил сказанное.

Я внезапно разозлился на его глупый, но храбрый поступок. На то, что Вова, молодой сопляк, вот так хочет рискнуть жизнью ради других. На то, что я сам не предложил это раньше него.

Злость будто придала сил. Я вскочил на ноги, схватил за разгрузку своего пулемётчика, притянул к себе:

– Ты охренел, я тебя спрашиваю?! Охренел?! Не сметь, салага, ты понял меня?! Не сметь! Даже не думай! Останешься с группой!

Вова отодвинулся, ошеломлённый:

– Командир, я…

А его командир уже огляделся по сторонам, переводя дух, и увидел, что его подчинённые удивлённо косятся на него.

Мне стало стыдно за то, что вспылил (нервишки не выдержали), накинулся на подчинённого, а Вова, по сути, ничего запредельного не предложил. Старший товарищ, называется. Через пару лет четверть века буду праздновать, давно уже взрослый, зрелый человек, а веду себя как мальчишка – ещё хуже Вовы.

– Отставить, лейтенант Орлов, – сказал я уже спокойным голосом. – Пойдёте вместе с группой. И да, Вова, если прикажу, отдашь свой пулемёт мне.

– Ты что, командир? – вдруг встрепенулась Игла. – Тебе нельзя оставаться. Ты же избранный!

– Чего?! Инга, ты что? – Теперь настала моя очередь удивляться.

– Командир, ты знаешь, как найти всяких тварей вроде Демонов или их эгрегора, – вмешался Рикки.

– С тобой Сэнсэй индивидуально занимается, – поддержал Вова.

– А ещё ты не видишь утром ни хрена, – сказал Загорный.

Я даже как-то растерялся. Не думал, что мои друзья считают меня кем-то особенным.

– Да ну вас на хрен, – ответил я. – Группа, слушай мою команду. Игла, Саша и Рикки оттаскивают раненых подальше в лес. Я с Вовой останусь вас прикрыть. Если броня окажется землян, мы отвлечём её ненадолго, потом бросим дымовые шашки и отступим. Игла, ты тоже поддержи нас огнём, по оптике брони попробуй пострелять. После того как мы с Орловым поставим дымовую завесу, группа отходит глубже в лес. В лесу земляне нас не догонят. Исполнять.

Когда бэтээр подобрался ближе километра, мы вышли с ним на радиосвязь, бэтээр принадлежал Зелёному Городу. Он забрал мою группу и вмиг доставил к армии Колонии.

3. Разведка боем

– Я Глыба. Я Глыба. 970 ООСпН Коста-Рика. Стрекоза, как слышишь меня? – раз за разом повторял Ваземский в микрофон портативной рации, работающей при помощи магии.

В палатке, где он выходил на связь, находились ещё Бахрушев, Голубев со своим начштаба Говоровым и маг-радист.

– Глыба, я Стрекоза, слышу тебя хорошо. Что у тебя? – В динамике неожиданно раздался красивый мужской голос. Раздался со вздохом, его обладатель явно устал и ничего хорошего от разговора не ожидал.

– Здравствуй, Стрекоза. У меня к тебе официальное предложение от Зелёного Города. Сложи оружие, и никто из вас не погибнет. Вас даже постараются отправить домой.

– Это всё?

– Да.

– Мы не сложим оружие.

– Стрекоза, подумай головой. Хорош парней зазря губить. Ты же понимаешь, вам отсюда никуда не деться.

– Понимаешь, говоришь? Послушай меня, Глыба. Я давал присягу, сейчас выполняю боевое задание. Ты служил со мной в одной роте и сейчас предлагаешь мне сложить оружие? Есть такая вещь – «приказ», бля, называется. И я его выполняю, бля, и выполню без всяких там власовских штучек. Всё, конец связи.

– Ну я даже не знаю, как с ними ещё можно разговаривать, – первым не выдержал Бахрушев.

Говоров и Голубев понимающе молчали.

– Может, попробовать через громкоговоритель, напрямую к солдатам обратиться? – предложил лидер Профсоюза магов.

В палатку заглянул адъютант Голубева.

– Товарищ главнокомандующий, группа Ахромеева вернулась.

– Все живы?

– Да, только двое тяжелораненых.

– Принято. Проследи, чтобы их разместили как следует, а раненым оказали помощь.

– Товарищ командующий, к вам командир группы просится на доклад. Говорит, срочное дело.

– А, ну раз так – зови.

Вяземский заинтересовался. Группа Ахромеева – это та самая группа, которая повисла на хвосте экспедиционного отряда и точно передала его координаты, чем сэкономила немало времени. Командовал ею Виктор Ахромеев, сын того самого легендарного Александра Ахромеева, одного из основателей Разведки. Виктор уже успел заработать себе славу в Зелёном Городе, и Вяземскому было очень любопытно поглядеть на него.

В палатку, прихрамывая, вошёл разведчик в маскхалате. Измученного вида, явно перенесший потерю крови – кожа на лице имела голубоватый оттенок. Но это только подчёркивало благородные черты лица: прямой нос, тонкие губы, открытый лоб, уверенный подбородок. Заглянув в глаза разведчику, Вяземский сперва подумал, что тот под кайфом – за расширенными зрачками почти не было видно радужной оболочки, но потом вспомнил, что в Разведку Зелёного Города специально отбирали детей с особыми навыками. И одной из предпочтительных способностей было умение видеть в темноте. Парень перед ним как раз и обладал этой способностью. Причём сейчас использовал её в активной фазе, так сказать, и разведчику было очень неуютно находиться в хорошо освещённой палатке. Но он терпел и пришёл, несмотря на ранение в ногу. Молодец, нечего сказать.

Кстати, хромота не могла скрыть пластику движений, говорившую об отличной физической подготовке.

Парень официально представился. Голубев махнул рукой: мол, без официоза.

– Каскадёр, а разреши мне с легендарной личностью познакомиться? – попросил Вяземский.

– Дело твоё, если хочешь.

– Глыба, – представился Вяземский, протягивая руку Ахромееву.

Тот сжал губы.

Виктор Ахромеев

После мучительной поездки на бэтээре (сказалось ранение и несколько контузий) я сразу же отправился в штаб для доклада. Только проследил, чтобы Гаврику и Викингу оказали помощь.

Солнце уже взошло. Из штаба меня направили в радиоузел. Щурясь и хромая, добрался до него. Внутри встретил Бахрушева, Каскадёра, Говорова и какого-то здоровяка с неподвижной физиономией. Смутно знакомого, только я не мог вспомнить, где встречал его.

Я козырнул. Голубев дал знак, что можно спокойно докладывать не по уставу, и вдруг здоровяк изъявил желание со мной познакомиться. В этот момент я вспомнил, где видел его прежде. После Прохода в нём я определил главного среди охраны землян. Он-то что здесь делает?

– Глыба, – сказал здоровяк, протягивая лапищу.

Я понял правила игры. В разведке на Внешней Земле и отчасти у нас собственное имя считалось чем-то личным, можно сказать интимным. Поэтому далеко не каждый горел желанием представляться абы кому по имени, если того не требовал устав. У меня в группе, кстати, почти все звали друг друга по именам.

Моим позывным был Хром. Он перешёл от отца, но я не любил, когда меня так называли. Это задевало в душе болевые точки.

– Хром, – ответил я, пожимая руку.

– У тебя есть что рассказать, как я понимаю. Иначе бы так не торопился, – напомнил Голубев.

И я начал рассказ. Моя история про Демона всех, мягко говоря, удивила.

– Так Игла попала в него или нет? – уточнил Голубев.

– Не знаю.

– Это в корне меняет дело, – заметил Бахрушев. – Может, выбив Демона, мы сможем наладить контакт с экспедиционным корпусом?

– Не в Демоне дело, – покачал головой Глыба.

– Зато суть проблемы изменится, когда земляне узнают, чьи приказы исполняют, – сказал Голубев. – Виктор, ты иди, отдыхай. А ты, Глыба, снова выходи на связь.

Я с радостью ушёл, всё-таки здорово вымотался. Поспать успел только часа два. Земляне пошли на прорыв.

* * *

Звуки далёкой перестрелки докатывались до моего наблюдательного пункта, устроенного в десяти метрах над землёй. По одному из распадков, проходимому для техники, колонна землян пыталась прорвать окружение. Наши перегородили распадок крепкой засекой из толстых брёвен, скреплённых между собой цепями, и заминировали подходы. С флангов в густой чаще поставили пехотное прикрытие. Мою группу определили в резерв. Я, пока была возможность, забрался на НП,[22] чтобы быть в курсе всех событий.

Ситуация была как в народной мудрости про медведя: я его поймал, а он меня не пускает. Не то чтобы победить – вырваться из Западных лесов у землян шансов нет, но в ходе боя с их экспедиционным корпусом наша армия могла понести такие серьёзные потери, что полностью обнулят победу. К тому же, очень хотелось захватить земную технику целой и невредимой. Она могла здорово помочь Зелёному Городу, когда он возьмётся устанавливать свою власть по всему Миру Колоний.

Перестрелка разгоралась всё сильнее. Я расслышал взрывы от очередей АГС и миномётов.

– Эй, – крикнул я радисту, сидевшему в буквальном смысле на ветке, метра на два повыше меня, – сделай погромче.

Радист вывернул тумблер рации, из динамиков полились звуки стрельбы, матерщины и оглушительный треск.

– База, это «Куница-3», – надрываясь, кричал кто-то. – Мы атакованы двумя бронемашинами. Гранатомёты их не берут. Пехота землян дала по нам залпом из гранатомётов и подствольников. Управление ротой потеряно, пытаюсь организовать отход.

«Кончилась третья рота наёмников», – подумал я.

Сквозь стрельбу пробился совсем уж сильный рык мотора. В распадке появился танк. Танк! Я впервые в жизни видел подобную машину вживую, даже привстал на помосте НП.

Но спустя долю секунды танк уже скрыло облако дымовой завесы, поставленной землянами. Затем бабахнула танковая пушка, потом ещё и ещё раз. В четыре выстрела танк землян раздолбал засеку. Теперь дымовые шашки упали уже возле её остатков. Под прикрытием дыма туда наверняка выдвинулись сапёры: подрывать мины. Интересно, сапёры землян знают о наших снайперах, стреляющих на чувство? По облаку дымовой завесы отработали миномёты. Из рации я услышал приказ нашей миномётной батарее срочно отходить. Понятно, страшно стало получить ответку от землян.

Тем временем дымовое облако в распадке рассеялось, открыв обломки засеки и несколько тел землян. Похоже, фокус с разминированием не прошёл. Снова раздался уже знакомый рык. Из-за поворота оврага выехал танк, толкая перед собой что-то вроде бороны от трактора. Игра пошла ва-банк. Земляне решили протраллить минное поле и с ходу прорваться.

Танк взревел, выпустил клубы дыма и, несмотря на здоровенную махину перед собой, набрал приличную скорость. И тут вступили в дело наши гаубицы. Первый залп лёг позади, зато второй точно накрыл боевую машину. По-моему, минимум два из трёх снарядов легли точно в цель. Минный трал улетел далеко вперёд, башню подбросило вверх, сам корпус танка разлетелся на куски. Можно констатировать, что первая атака землян отбита, если, конечно, это не был отвлекающий манёвр. Я пожелал удачи радисту и по канату спустился на землю. Сейчас в штабе можно было получить свежую информацию о результатах боя.

Итоги были явно в нашу пользу. Хоть мы потеряли пятьдесят человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести, у землян уничтожили две БМП и один танк. Потери в личном составе у них вышли около тридцати человек, что для их отряда гораздо чувствительнее, чем для нашей армии. Если честно, я не понимал их упрямства. Мы же не нелюди, не Демоны, а такие же люди, как и они. Почему бы просто не сдаться?

– Они отходят, – сказал Голубев, глядя на карту. – Думаю, отойдут на эту высоту.

Он обвёл карандашом обозначенный на карте холм в трёх километрах от распадка.

– Почему у них ещё топливо не закончилось? – спросил я слегка сварливо.

Под сосной с наблюдательным пунктом, где развернули штаб, кроме Голубева ещё присутствовали Глыба, Бахрушев и несколько офицеров.

– У них моторы отчасти на электрической тяге, от аккумуляторов подзаряжаются, – сказал землянин.

– А аккумуляторы как заряжаются?

– От ветряков и солнечных батарей.

– От чего? – не понял я.

– Ты что, про ветряные генераторы ничего не слышал? – в свою очередь удивился Глыба.

– Ты же сам говорил про гигантские вентиляторы в лагере землян? – вступил Бахрушев.

– Ну да.

– Это они и есть. Если упростить: ветер крутит лопасти, лопасти вращают динамо-машину. А солнечные батареи просто собирают энергию солнца через особые пластины. Возобновляемые источники энергии это называется.

– А мы почему эти источники не используем? – Любопытство возобладало над субординацией.

– Нужно иметь очень много электричества, чтобы позволить себе использовать возобновляемые источники энергии, – с улыбкой поведал лидер магов. – Энергию от ветра и солнца очень трудно получать стабильно, да и всё равно, дорогая она выходит. Но у нас некоторые планы насчёт ветрогенераторов есть.

– Ахромеев, – обратился ко мне Голубев, – ты бы пошёл отдохнул. Вечером ты мне ещё понадобишься, вместе с группой. Как и ты, Глыба.

– Слушаюсь, – отчеканил я и направился бок о бок с земным посланцем к себе в палатку.

Глыба выглядел неважно. Я его понимал: сейчас совсем рядом гибли его товарищи, а он ничем не мог им помочь.

– Послушай, Глыба, – спросил я, – а ты сказал твоим друзьям-землянам, кто ими командует?

– Сказал.

– Тебе поверили?

– Думаю, да.

– А почему тогда они ещё воюют с нами?

– Есть такое слово: «приказ».

– А тебе не кажется, что выполнять приказы тёмной сущности… это немного странно.

Глыба резко обернулся.

– Да, странно. Но есть ещё такие вещи, как присяга и долг, которым любой солдат обязан быть верен.

– Присяга, долг – понимаю. А что, своим умом жить не получается?

Щека Глыбы дёрнулась, как от удара. Я понял: задел за живое.

– Да, вот именно: все кругом умные живут, всё выгадывают, как бы получше устроиться. Все знают, что и как правильно делать. Да только сражаются за этих умников одни дураки. Ничего не попишешь.

Глыба развернулся и ушёл.

Я его догонять не стал, а направился к своей палатке с твёрдым намерением отдохнуть. Мне хоть и хватало четырёх часов, чтобы выспаться, от лишней пары часиков сна я бы не отказался. Но этим надеждам не суждено было сбыться. У палатки меня уже ждали.

– Виталя! – крикнул я, кидаясь к другу, обнимая его и отрывая от земли.

– Да тихо ты, как снежный человек прям, все рёбра переломаешь, – улыбаясь, ответил Виталик Осипов.

Я поставил его обратно. Виталик был чуть ниже меня ростом и сейчас довольно смотрел снизу вверх. Сколько же мы с ним не виделись? Целую вечность, кажется. Последний раз с ним встречались, когда я после разрыва с Ликой от кайфа отходил у себя в квартире. И вправду будто целая вечность прошла, а на самом деле едва месяц пролетел.

– Узнал вот, что ты из рейда вернулся, решил зайти поговорить, – сказал друг. – Или тебе отдохнуть сейчас надо?

– Пустое, отдохнуть успею. Давай сначала поболтаем, – отмахнулся я, приглашая Виталика к себе. – Выпьешь что-нибудь?

– Да нет, обойдусь. Ну рассказывай, как у тебя?

– Дела, если честно, херово.

Я без обиняков рассказал Виталику историю последнего рейда. О раскопках в курганах пока умолчал.

– Вот такие дела, Виталя. Викинг и Гаврик ранены, а попала Инга в того Демона или нет, я даже не знаю. Так что, может, зря ребят подставил.

– Никого ты не подставлял, это было ваше задание. Раз ты чувствовал, что так надо было, значит, надо было. Сам знаешь, ничего просто так в жизни не случается. Главное, парни твои живы, а что ранены – так их поставят на ноги за пару недель. Сомневаешься, что ли?

– Может, ты и прав. А ты сам откуда вернулся?

– Тоже из рейда, с Севера. Нелюди что-то готовят, – вздохнул Виталик. – Мы разведку проводили возле Северных гор. Нелюди в лесах у их подножия всю живность выбили – запасы делают, укрепления строят на перевалах. Впереди – охранение, дозоры с огнестрелом. Всё как положено.

– Думаешь, земляне их надоумили?

– Кто знает. В общем, что-то намечается впереди.

– Нам бы с землянами сначала разобраться, – заметил я.

– Эти никуда не денутся, ещё и технику от них заимеем.

– Ага, один танк уже заимели.

– Пессимист ты, Витёк.

– Я циник, и ты об этом прекрасно знаешь.

– Ладно, циник, давай отдыхай. Завтра ещё поговорим. Удачи!

– Удачи! – пожелал я в ответ и завалился на койку.

4. Просчёт

– Ты уверен, что так и было, Тон Ла? – придирчиво переспросил Энт Гар у невысокого, даже по меркам его народа, неандертальца.

– Да, Вождь, это люди. Они пришли после того, как разорвалась Матерь Земля.

– И они ничем не отличались от обычных чужаков?

– Они были более неловкими в лесу. И ещё у них были странные звери – из тех, что магией приручают чужаки. У наших чужаков я таких ещё не видел.

– Хм… и что они делали?

– Ничего. Огораживали своё стойбище. Обслуживали своих зверей. Ходили по лесу.

– И ничего необычного ты не заметил?

– Нет, Вождь, кроме самих чужаков, ничего.

– Ну что ж, Тон, я благодарен тебе. Мою благодарность ты скоро увидишь.

– Я рад был помочь тебе, – просиял неандерталец.

– Зачем чужакам дважды приходить на нашу землю и осквернять её? Причём в разных местах? Такого ещё ни разу не было, – заметил Лиг, тоже слушавший Тон Ла без малейшего удовольствия.

– Я думаю, чужаки, что пришли недавно из Внешней Земли, не хотят, чтобы о них знали те чужаки, которые основали здесь Колонии.

– Так что это значит? Именно об этом говорили те, кого ты приютил? Чужаки начали войну со своей прародиной – разве это не радостная весть?

– И как же наши чужаки могли её объявить? Нет, тут что-то другое. Пошли-ка за нашими гостями. Я думаю, они помогут нам разобраться в том, что произошло.

– Верная мысль. А как ты хочешь вознаградить Тона?

– Попрошу Нгаэла сделать ему топор из искристого кремния. И пусть он его украсит лентами из шкурки огненного зверька. Тону понравится.

* * *

Лёша смотрел, как Таня чистит рыбу. Ловкие движение руки, мелькающее лезвие ножа, разлетающаяся в стороны чешуя – и вот очередная рыбина отправляется в корзину. Девушка успела наловчиться за несколько недель жизни в новых условиях. Но больше всего Лёше нравилось выражение лица Тани: уверенный взгляд, сомкнутые, но всё равно улыбавшиеся губы, слегка нахмуренный лобик, на который спадала соломенная прядь. Юноша всё больше и больше удивлялся, насколько меньше они с Таней стали общаться словами с тех пор, как попали в Мир Колоний. Как-то сразу становилось понятно, чего хочет любимый человек: поговорить о чём-нибудь или просто посидеть рядом, помолчать. И зарождавшийся магический дар Тани тут был ни при чём. Просто, когда Лёша и Таня сидели у костра, к примеру, чувство близости троекратно заменяло им пустую болтовню о ничего не значивших бытовых мелочах. Лёша с улыбкой вспоминал ту, за границей вечности, жизнь на Земле, когда он, как мужчина, обязан был развлекать Таню шутками и весёлыми разговорами. Сейчас это казалось какой-то забавной глупостью.

– Счастливой еды, – басовито раздалось за спиной.

Лёша подпрыгнул и развернулся на месте, держа автомат на изготовку. С оружием он не расставался даже во сне, несмотря на то что жили они уже не в диком лесу, а в гостеприимных пещерах. Как раз у входа в эту пещеру стоял молодой снежный человек. Лёша уже научился более-менее их различать, но продолжал немного робеть перед нелюдями и ничего не мог с этим поделать.

– Капитан здесь? – с трудом выговорил снежный человек.

– Да, у себя.

Юноша хотел добавить, а куда же ему ещё деваться, но удержался.

– Проводить?

– Да.

Таня убрала корзину с рыбой и настороженно, хотя и без агрессии, посмотрела на проходившего мимо нелюдя.

Лёша вёл его к Капитану, не оборачиваясь, но всё равно затылком чувствовал присутствие снежного человека. Несмотря на то что за эти несколько недель Лёша повидал немало, ему порой казалось, что всё происходившее на самом деле какой-то вымысел. Вот и сейчас он не мог до конца поверить, что за ним идёт представитель нечеловеческой расы, разумный, говорящий, распространявший запах и издававший звуки. Впрочем, пахло от снежного человека не так плохо, как можно было подумать, а ступал он по пещере почти неслышно.

Капитан вместе с Максимом и двумя другими попаданцами решали какие-то хозяйственные вопросы.

– Приветствие тебе, Капитан, – сказал снежный человек.

– Эм… и тебе приветствие. Чем обязаны?

– Обязаны? – не понял нелюдь, но тут же продолжил: – Мой Вождь приглашает вас. У него для вас вести, и хорошие вести.

– А какие конкретно, можете сказать?

– Энт Гар попросил не говорить, он сам бы хотел сообщить вам всё.

– А когда выходить?

– Как можно быстрее.

Капитан быстро оглядел Максима с Лёшей – оба они были с оружием и в полной экипировке. На визиты к «вождю» они всегда ходили втроём, это был такой обычай у нелюдей.

– Ну что ж… Ты проводишь нас? – спросил Капитан.

– Конечно.

* * *

Переход по узкой горной тропке к пещере Вождя занял примерно полчаса. Лёша раздумывал, стараясь не смотреть в пропасть, зачем же они понадобились Энт Гару, что ещё за такие радостные новости их ожидали. Вариант у него был всего один: нелюди, как и обещали, наладили контакт с колонистами, и теперь попаданцы отправятся к ним.

Не сказать что Лёше не нравилось гостить в пещерах: тёплые шкуры, вкусная и сытная еда. Безопасность, опять же. По сравнению с первыми днями в новом Мире – просто курорт, но свои люди всегда ближе. Только Лёшу, Капитана и Макса ожидало совсем уж неожиданное известие.

– С Внешней Земли, вы уверены?! – поражённо воскликнул Капитан.

– Да, – степенно ответил Энт Гар. – Возможно, они прибыли за вами.

Лёша с Максом переглянулись. Хоть они были и молоды, но прекрасно понимали, что их государство ни за что не расщедрится на организацию внеочередного Прохода ради нескольких десятков рядовых граждан, ведь для этого нужно ядерный реактор перезаряжать. Тут было что-то другое. Капитан, разумеется, это тоже понимал.

– Может, это ещё одни попаданцы вроде нас? – предположил он.

– Нет, они прибыли с такими же железными зверями, что есть у ваших родичей здесь, но немного необычными.

– Можете нам их описать?

– Я лучше нарисую.

Энт Гар быстро и довольно точно изобразил куском мела танк.

Капитан присвистнул.

– Ни хрена ж себе, – проговорил Максим.

– Макс, можешь модель определить? – попросил Капитан.

– Да откуда? Ясно, что изделия самых последних выпусков, а вот что конкретно – не разберёшь.

– О чём вы толкуете? – спросил Энт Гар.

– Решаем, что это за боевая техника, – сказал Лёша. – Это одна из тех машин, про которые мы вам рассказывали. Самое мощное сухопутное оружие для непосредственного боя с противником.

– И здесь с ним ничто не может сравниться?

– Думаю, нет.

– Сколько их? – уточнил Капитан.

Энт Гар показал три пальца.

– А больше они ничего с собой не привезли? – на этот раз вопрос задал Макс.

– Из зверей боя были ещё и другие, поменьше. Таких у ваших родичей не меньше семи штук.

Энт начертил ещё один рисунок.

– Похоже на помесь танка с экскаватором или бульдозером, – усмехнулся Лёша.

– Скорее всего, БМП-4 с бульдозерным ковшом, – заметил Макс. – Не могу сказать, что конкретно за модель.

– Если ваши родичи с Внешней Земли прибыли не за вами, то зачем же они здесь оказались?

– А на чьей территории они высадились?

– Тамошние жители называют её Зелёным Городом.

Капитан слегка откашлялся и разом произнёс:

– Что ж, тогда я думаю, это экспедиционный корпус, присланный с Земли, чтобы взять под контроль одну из местных Колоний. Всё зависит от того, на территории какой Колонии, высадились люди.

Лёша мысленно выругался. В компьютерных игрушках о Мире Колоний он всегда играл за зелёных.

– Значит, они хотят воевать с Зелёным Городом?

– Да.

– Хм. С тремя сотнями воинов.

– Не знаю, может, у них есть план какой.

Буравящий взгляд двух с половиной метрового снежного человека мало кто мог выдержать, но Капитан справился.

– А может, вашим родичам нужны союзники?

– Да, – ответил Капитан, хотя ему не хотелось произносить эти слова. Лёша пока не совсем понимал почему. – Думаю, скорее всего.

Губы снежного человека растянулись в улыбке, хотя при виде такой улыбки у обычного человека живот бы скрутило.

– Что ж, – заговорил вождь нелюдей, – у меня для вас ещё одна хорошая новость. Вы отправитесь в стан своих родичей и передадите им весть от меня. Что я, Энт Гар, Вождь Народа, Хранитель Священного Места, вождь племени «Идущих со льда», предлагаю им дружбу и торговлю и готов вступить в переговоры с ними.

Лёша от удивления открыл рот, сердце забилось чаще. Выходило, что он станет героем, как в компьютерных играх, в которые он играл, только по-настоящему. И, как он мечтал, всё хорошо закончится. Но следующие слова Энт Гара опустили его на землю.

– Конечно, я не могу позволить, чтобы несущие столь важную весть подвергались опасности, поэтому вы пойдёте втроём, а остальное ваше племя останется здесь, под нашей защитой, чтобы вы не опасались за их жизни в походе.

Лёша понял, почему Капитан не хотел этих переговоров и не горел желанием отвечать на вопросы. Энт Гару нужны были заложники, чтобы переговоры с солдатами Земли прошли как надо. Ну да ничего, надо же как-то попаданцам отрабатывать пищу и кров, а когда Лёша вместе с Максом и Капитаном вернутся, всё будет хорошо. И вождь нелюдей подтвердил его мысли:

– Я обещаю, что в любом случае всё ваше племя вернётся к своим родичам.

– Я верю тебе, – солидно ответил Капитан.

* * *

Обратно в пещеры Лёша вернулся в смятённых чувствах. При первой же возможности он отволок Таню в их отнорок и радостным шёпотом сообщил:

– Танюша, ты не представляешь, что сейчас было. Нас втроём с Максом и Капитаном к своим отправляют. Ты представляешь?

– Как? Я не поняла, о чём ты? – обеспокоенно спросила девушка.

– Сюда, в этот Мир, десантировались солдаты. Я не совсем понял, зачем и для чего, но Энт Гар нас отправляет к ним в качестве гонцов. Чтобы мы передали им, что нелюди хотят с ними торговать, ну и вообще вести дела. Ты прикинь, какие перспективы?

– Подожди, Лёша, вы что, одни пойдёте через все эти леса?

– Да нет, Энт Гар обещал дать сопровождающих. Да и какая разница? Ты пойми, Таня, получается, мы будем работать в фирме, занимающейся торговлей с Колониями, а это, блин, выгоднее, чем нефтянкой заниматься.

– Ты думаешь, нас с тобой домой отправят?

– Не знаю, может, и отправят. А может, и здесь останемся. Ты только представь, как мы заживём теперь, какие возможности появятся! Всё, что захочешь, купим. Таня, Танечка, всё у нас теперь будет хорошо!

Лёша крепко обнял свою любимую.

– Подожди, – нежно сказала она.

Девушка высвободилась из его объятий и задёрнула шкуру неизвестного животного, служившую перегородкой. Тёмный туннель освещали угли догоравшего костра, обложенного камнями. Таня дёрнула за завязки не раз штопанного платья, оно упало к её ногам. Девушка оказалась полностью обнажённой. Тусклый рыжеватый свет костра ложился на острые плечики, маленькую грудь, узкие бёдра и треугольник волос на лобке. Таня была ещё не женщиной, а оставалась девочкой, подростком, но для Алексея не было никого желаннее.

– Ты такая красивая, Танюша, – улыбаясь, сказал Лёша.

Таня не смогла не улыбнуться в ответ.

– Люблю тебя, мой милый, – сказала она и шагнула ему навстречу.

* * *

Пока попаданцы придавались сладким мечтам в гостеприимных пещерах, к их хозяину пришли свои гости.

– Правда ли, что ты хочешь торговать с чужаками из другого Мира? – напрямик спросил вождь Хэг Таон.

Его брат Хэн Тар стоял рядом, вождь неандертальцев Гау Сан тоже пришёл.

Энт Гар окинул уверенным взглядом вопрошавшего – он был на полголовы выше. Они стояли в высокой пещере, стены которой были украшены рисунками, обвешаны шкурами туров, носорогов, медведей и оленей. У входа горел большой костёр, рядом с ним пирамидкой сложены копья и автоматы.

Хэг Таон не выдержал взгляда Вождя всего Народа и отвернулся. Только после этого Энт Гар ответил:

– Да, я буду с ними торговать.

– Ты, ты, ты, – Хэг с трудом дышал от гнева, но по-прежнему смотрел в сторону, – ты распоряжаешься нами, как будто, – Хэг мучительно думал, что же сказать, но в языке Народа не было слова «раб». – ты распоряжаешься нами, будто ты уже захватил наш разум, как тёмная тварь.

Ноздри Энт Гара раздулись, но он спокойно поинтересовался:

– Ты обвиняешь меня в нечистоте? Меня, хранителя Священного Места?

Его мохнатая ладонь как бы невзначай легла на рукоять каменного топора, висевшего на поясе.

– Нет-нет, – поспешно проговорил Хэг Таон, – но ты нарушаешь обычаи.

– Где сказано, что нельзя обмениваться с чужаками полезными вещами?

– Но ты хочешь отдавать чужакам часть нашей Матери Земли в обмен на их вонючие машины и железки. Это ли не нарушение обычаев?

– Я делаю то, что на пользу Народу, – отрезал Энт Гар. – Или ты хочешь уйти из Народа, стать ещё одним Отступником?

– Нет, – Хэг прямо взглянул в глаза Вождю. – Из своего Народа я не уйду.

Затем развернулся и вышел из пещеры, за ним последовали Хэн Тар и Гау Сан, не проронившие ни слова.

– Мне это очень не нравится. Я хочу, чтобы ты знал, Энт, мне это очень не нравится. Я чувствовал, что Хэг и Хэн старались скрыть свои эмоции, – Лиг Гар, как и прошлый раз, слышал весь разговор, находясь в стороне.

– Пустяки, брат. Что они могут сделать? Уйти из Народа? И куда? В одиночку против чужаков и нечисти они не смогут сражаться. Мне важно другое, брат, – Энт положил руку на плечо Лигу, – скажи, ты мне веришь? Ты веришь, что всё, что я делаю, я делаю на благо народа?

Лиг улыбнулся и тоже положил руку на плечо брата.

– Да, я верю тебе, Энт. Я верю, что так будет лучше для всех.

– Ну вот и всё, брат, решили. У меня к тебе просьба. Сбегай на Воющий перевал, проверь, как там готовятся к защите, как обустраивают жилища. И заодно отбери охранников, которые поведут вестников.

– Ты хочешь, чтобы я оставил тебя одного?

– Лиг, – Энт Гар раскатисто захохотал, – что может со мной случиться? Ты беспокоишься о Хэне? Он не пойдёт против обычаев, мешать и пакостить может, но нарушить обычаи – никогда. А это дело я никому, кроме тебя, сейчас поручить не могу. Иди и не тревожься.

– Как скажешь. Счастливого сна.

– И тебе.

* * *

Энт Гар проснулся, по обыкновению, с восходом дневного светила. Вышел из пещеры, ловко сбежал по каменистому склону к ручью, бурлившему у подножия скалы, зачерпнул горсть ледяной воды, умылся. Ручей этот стекал с ледника, вода в нём была кристальной чистоты и придавала сил. Черпая руками, Энт Гар пил, пока его не скрутило от внутренней боли.

Он почувствовал, что две его или-ти,[23] с которыми он ночевал в пещере, ушли к предкам. Одна из них носила его ребёнка. Энт Гар в гневе ударил кулаками по воде. Он понял, что ошибся и ошибка его будет стоить жизни не только ему, но существованию всего Народа. Всё, что он делал, было зря и скоро превратится в пепел костра.

Боль и отчаяние сковали сердце вождя Народа, но воля его была крепка. Со склона из пещеры уже бежали воины с копьями. Энт Гар развернулся навстречу им, готовый встретить врага лицом к лицу. Горькие мысли постепенно вытеснила ярость боя.

Тогда же раздался громкий выстрел, и в спину Энт Гара что-то ударило. Он упал на подставленные руки и обернулся. Ручей переходили трое неандертальцев. Одним из них был Гау Сан, он шёл, преодолевая сопротивление доходившей до пояса воды, держа над головой ружьё чужаков.

– Ты, предавший обычаи предков, ответишь за всё! – надрываясь, закричал Хэг Таон. Прыгая по камням, он первым бежал по склону.

– Призывать к ответу за нарушение наших обычаев оружием чужаков – это и есть твоя правда, убийца и отступник? – прорычал в ответ Энт и подхватил с берега камень, а затем, развернувшись, швырнул его.

Булыжник с громким хрустом попал точно в лоб одному из неандертальцев. Тот рухнул в воду, остальные кинулись ему на помощь.

Энт Гар, поднявшись, отскочил в сторону. Предназначавшиеся ему копья пролетели мимо, одно он поймал и метнул обратно. Целил в Хэга, но тот пригнулся, и копьё завершило свой путь в животе одного из его воинов.

Слух вождя Народа уловил сухой щелчок, какой издаёт оружие чужаков перед тем, как выстрелить. Энт Гар припал к прибрежным камням, а заряд дроби угодил в грудь ещё одного снежного человека из племени Хэг Таона.

Энт Гар ударил ментальной силой так, что у врагов перехватило дыхание от страха, испустил вибрирующий рёв и бросился на предателей. Первым, кого он хотел убить, был Хэг Таон.

Тот не испугался, выхватил топор, замахнулся им. Энт Гар перехватил летящий топор, свободной рукой ударил Хэга в висок, но сказалась рана на спине, удар вышел не в полную силу и не выбил дух из противника.

Хэг достал нож и дважды ударил им вождя в живот. Энт Гар же в ответ вцепился в лицо врага, выдавил большим пальцем глаз, а второй рукой стиснул железной хваткой трахею и рванул. Хэг, булькая кровью, повалился на землю. Именно в этот момент в спину Энт Гара вонзились сразу несколько копий.

Собрав последние силы, Энт крутанулся на месте, вырывая копья из рук предателей и ломая древки. Выдернув из спины обломок копья, вождь Народа с мстительной радостью воткнул его в шею одного из нападавших. Кто-то ударил топором по спине, затем последовал удар в руку – удары посыпались уже со всех сторон.

Энт Гар отбивался незащищёнными конечностями, атаковал сам, желая забрать с собой как можно больше врагов. И так продолжалось, пока снова не раздались выстрелы. Хэн, брат Хэга, держал оружие чужаков для одной руки. Оно было смешным и пузатым, потому что небольшая смерть хранилась не в рукояти, а в середине механизма. Даже Хэн с трудом удерживал его при выстреле. Две пули попали в грудь Энт Гара, ещё две – в предателей, окружавших его.

Израненный и окровавленный вождь последним усилием вырвался из кольца врагов, увидел рядом Гау Сана без ружья, но с ножом и топором и бросился на него, утянув с собой в ручей.

Так их, сражавшихся, и унесла вода.

* * *

Лёшу разбудил страшный рык. Подхватив автомат, он выбежал из пещеры, едва успев натянуть штаны.

В главном туннеле стоял Лиг Гар, брат Вождя нелюдей. Лёша уже научился различать снежных людей, но вид у него был такой, что юноша только сильнее сжал автомат.

– Уходите, быстро, – прорычал Лиг.

Вибрирующий рёв отразился от стены и прокатился по пещерам, задевая что-то внутри, вызывая жуткое желание подчиниться приказу.

Попаданцы выбежали из своих пещер, собрались перед снежным человеком, с трепетом ожидая от него новых указаний.

– Уходите, – рыкнул он так, что качнулось пламя костров.

Единственный, кто смог пересилить себя и задать вопрос, был Капитан:

– Что случилось? – спросил он.

Лиг одарил его тяжким взглядом и тяжело вздохнул:

– Мой брат убит, его убили отступники. Его и его или-ти, – снежный человек перешёл на свой родной язык, долго что-то рычал, потом опомнился. – Отступники и вас хотят убить. Уходите быстро, если хотите выжить.

Лиг достал из коротких штанов кусок кожи, развернул, показал его Капитану.

– Вот, пойдёте сначала на север по извилистой тропе, повернёте у Оленьих рогов по ходу солнца.

Капитан непонимающе посмотрел на снежного человека, тот прорычал, воздев глаза к потолку.

– На юго-восток, – с трудом выговорил он. – Через один день пути повернёте строго на восход и идите не сворачивая. Так вы придёте к жилищам своих родичей.

Мохнатый палец с толстым жёлтым ногтем прочертил прямую линию к непонятным значкам. Лёша, вытянувшись, разглядывал карту, он с трудом представлял, как они смогут по ней ориентироваться.

– Спасибо, – с чувством сказал Капитан.

– Это мелочи. Вот ещё.

Снежный человек снял со спины огромный кожаный рюкзак. Грохнул его об каменный пол, он раскрылся. Внутри оказались полные рожки от автоматов, штук пятнадцать. Лёша преисполнился благодарностью к снежному человеку. У них-то патронов совсем мало осталось.

– Лёша, Макс, разберитесь с патронами. Остальные, живо собирайтесь. Брать с собой только самое необходимое. И не забудьте про воду. Воды в горах мало. Ну живо-живо, – распорядился Капитан.

Пещера тут же наполнилась суетой. Лёша и Максим, распихав по карманам магазины, принялись изготавливать самодельную разгрузку, в которой решили понести оставшиеся рожки.

Работа помогала отвлечься от тяжёлых мыслей. Только один раз Лёша подумал: «А как же теперь мои планы на будущее?» Но тут же отбросил эту мысль. Грустить было некогда. И снова их впереди ждали неизвестность и опасности, а значит, предстояло выживать.

Когда они с Максом закончили работу, юноша услышал над головой голос Тани:

– Зачем вы помогаете нам?

Её слова были обращены к Лигу. На лице девушки читалось сострадание и сожаление. Оскал Лиг Гара тоже смягчился.

– Мой брат хотел торговать с вами, с вашими родичами в другом Мире и с чужаками, которые живут здесь. Он верил, что это принесёт пользу Народу. И вы пообещайте, что попробуете договориться об этом со своими родичами.

– Обещаем, – сказал Лёша, вставая. – Мы сделаем всё возможное, чтобы наша Родина, колонисты и… Народ жили в мире.

– Обещаем, – сказал подошедший Капитан.

– Обещаем, клянёмся, – повторили собравшиеся вокруг попаданцы, уже полностью готовые к походу.

– Пусть будет так, – ответил Лиг. – Если это важно, то передайте своим: отступники хотят укрепиться на перевалах и ждать. Они думают, в горах их никто не достанет, даже чужаки своим оружием. Ах да, вот ещё.

Он вынул из кармана три лимонки и бросил под ноги людям, как картошку. Хотя гранаты были с чеками, сердце у Лёши всё равно ёкнуло, когда они ударились о камень.

– А теперь, чужаки, идём. Я вас провожу в начале пути.

– Простите нас, – вдруг сказала Таня.

– Это уже ни к чему, но лучше бы вы никогда не появлялись в нашем Мире. Ни вы, ни ваши родичи. Ну что стоите? Идёмте же.

5. Решающая акция

Ночью зарядил дождь. Настоящий ливень с грозой. Нам это было на руку по двум причинам. Во-первых, в такую погоду ветряки землян не могли нормально работать. А во-вторых, в ненастье гораздо легче было подобраться к вражескому лагерю незамеченными.

Задание Голубева заключалось в том, чтобы обеспечить безопасность Глыбе во время его «общения» со своими коллегами. Задумка была предельно простая – в прямом смысле прокричать (через рупор) землянам, кто на самом деле стоит за операцией и чьи приказы они выполняют. Если командный состав Демон ещё был способен держать под контролем, то всех рядовых солдат он не мог зачаровать.

Вышли мы затемно и у стоянки землян оказались через три часа. Вокруг неё патрулировали несколько наших разведгрупп и ещё наверняка укрылись секреты землян. От них-то нам и предстояло охранять Глыбу. Расположив своих парней на флангах и в тылу, я дал Глыбе знак начинать. Сам вместе с Ингой остался возле него.

– Бойцы экспедиционного отряда, – зычно крикнул землянин в рупор, – операция «Ермак» провалилась! Ваше командование вас предало, послало на заведомо невыполнимое задание. Свой долг вы можете считать с честью исполненным. От лица командования Зелёного Города предлагаю вам сложить оружие во избежание дальнейшего кровопролития.

Ответом была тишина, только капли дождя шуршали в листве.

– Солдаты, вы, исполняя преступный приказ, пришли на чужую землю, стали захватчиками другой страны, которую люди, такие же как мы с вами, строили двадцать пять лет. Никогда такого не было, чтобы русский солдат был захватчиком!

– Идите вы в жопу, колонисты зелёные, – донеслось со стороны землян. – Сами-то дерёте три цены за свои товары, богатеете на торговле с нами, а чуть что – ноете, что у нас одна родина.

Я воздухом поперхнулся от такой наглости. Они что там, охренели вконец?! За что мы дерём цену? Мы на Внешнюю Землю магические артефакты отправляем, а нам в ответ бензин шлют, которого у землян хоть залейся!

Глыба же, наоборот, ощерился. Понятно: хоть какая-то первая реакция.

– А знаете, кто отдал вам такой приказ? – продолжал он, игнорируя выпады с той стороны. – Предательский подлый приказ вам отдал Демон. Призрак, бес, колдун! Отродье преисподней! Вы, христиане, продались отъявленной мерзости, как конченые фашисты…

Его зажигательную речь прервала очередь тяжёлого пулемёта. Я и Глыба разом нырнули в траву. Тяжёлый пулемёт выпустил ещё пару трассеров в темноту и замолк. Миномётами по нам не отработали. Снаряды, видно, были уже в дефиците.

– Вот ведь укурки упрямые, – злобно выговорился я. – Продолжать концерт будем?

– Нет, кто хотел, тот услышал.

– Ладно, тогда мы сейчас своё выступление сыграем.

Я отбежал подальше от группы, сложил ладони ракушкой, набрал в грудь побольше воздуха и испустил долгий волчий вой. Через миг вся группа вторила мне. Наши голоса слились в один протяжный звук. А потом с другой стороны лагеря тоже раздался волчий вой, затем ещё в одном месте, и ещё в одном. Полминуты спустя лес наполнился леденящим душу воем, способным поколебать даже самого храброго бойца. У некоторых землян нервы не выдержали. Из лагеря ударило несколько пулемётных очередей. Волчий вой ненадолго стих, а потом возобновился с новой силой. Переводя дух, я услышал отдалённые крики в лагере землян. Наверное, командиры орали на своих подчинённых, чтобы те попусту не тратили патроны.

– Ну а теперь, пожалуй, можно идти, – подумал я и трижды коротко провыл волком: сигнал отступления.

Дождь зарядил с новой силой. Моя группа вместе с Глыбой – тот неплохо держал темп – бежала по лесу в лагерь армии Колонии.

– Глыба, как думаешь, то, что мы сделали, результат иметь будет? – вдруг спросил Загорный.

– Посмотрим.

Всё-таки из-за землянина мы немного потеряли в скорости. Хотя он и держался молодцом: в таком возрасте – по меркам Колоний он уже считался стариком – и всё ещё оставался в хорошей форме. Но, как выяснилось, задержка оказалась даже к лучшему.

Он сидел на стуле прямо под лампой, с торфяным фитилём, завернувшись в одеяло и прихлёбывая чай из кружки. Хитрые глаза при этом косились на присутствовавших, а когда он убирал кружку ото рта, становилась видна кривая ухмылка. Позывной у него был Чиж. Чиж являлся перебежчиком из лагеря землян. Вернее, не перебежчиком, а посредником от бойцов, не желавших подчиняться Демону.

– Так всё-таки что вас окончательно толкнуло начать переговоры? – спросил Бахрушев.

Кроме него в палатке находились Голубев, Глыба, ну и я за компанию.

– Что сподвигло, спрашиваете? – Чиж взял кружку в обе руки, грея их.

Был он высокого роста, долговязый, жилистый. Лет я бы ему дал двадцать девять, но в нём ещё сохранился юношеский задор.

– Дело было два дня назад. Тогда замполита нашего ранило пулей прямо в скулу. Я сам видел, как его бинтовали. Пуля кусок кости выбила. Я был уверен, что он не жилец. А на следующий день он уже скакал, перебинтованный. Ну ладно, всякое бывает, думаю, отделался человек «серебряным небом». Да только медик, что замполита лечил, на тот свет отправился. Я пошёл на тело посмотреть и понял, что инсультом там и не пахнет. Уж трупаков я в своей жизни навидался, а такого не встречал. Лицо синее, глаза впали, вены на шее вздулись. Короче, дело было нечисто. Только тогда ещё не знал насколько.

– Сколько вас таких… недовольных? – поинтересовался Голубев.

– Человек тридцать наберётся. А так почти все уже догадываются, но вот, что делать, не знают. Умирать зазря не хочется, но и сдаваться – не комильфо.

– Чиж, а скажите, вы странностей в поведении ваших командиров не замечали? – несколько смущаясь, спросил Бахрушев.

– То есть?

– Ну, может, неадекватное поведение или неожиданное изменение решений.

– Не могу сказать, я как-то с командирами не общался. А если в общем, так всё их поведение не очень адекватное. ПНВ и половина спецтехники нормально не работает, какая-то сука вместо золотого экранирования сделала медное. Боеприпасов на десять минут боя осталось, к орудиям половина боекомплекта только имеется. Так они ещё собрались дать приказ идти на прорыв, невзирая на потери. Сколько выйдет, столько и выйдет.

– Ты на что намекаешь? – спросил Голубев у начальника Профсоюза. – Думаешь, если убрать Демона, то и с землянами можно будет договориться?

– Почти уверен.

– А как же ты его уберёшь?

– Ну у Виктора и его снайперши это получилось.

– Сомневаюсь, что он второй раз под пулю подставится. Да и в лагере могут быть другие носители, – сказал я.

– Демону в новом носителе понадобится время, чтобы восстановить силы. Снова придётся зачаровывать командиров, а этого наши друзья в лагере землян ему сделать не позволят, – Бахрушев многозначительно посмотрел на Чижа.

– И всё равно, как вы собираетесь уничтожить Демона, не представляю.

– Кхм… господа зелёные, – вмешался Чиж, – хотел бы вам напомнить, что ночь кончается, а мне ещё в лагерь возвращаться.

– Хорошо, сделаем вот что, – предложил Бахрушев.

* * *

Я сидел на ветке на этот раз дуба и пристально всматривался в лагерь землян, пытаясь разбудить в себе способность, позволявшую чуять Демонов. Внизу дежурил в полной готовности расчёт миномёта. Под дубом, в ожидании, стояли Глыба и маг Глеб, первый помощник Бахрушева, черноволосый, статный, с неизменной бородкой. Именно ему предстояло наводить миномёт на цель, которую укажу я. Поскольку мой дар был не магией, а чем-то иным (Бахрушев не соизволил точно объяснить конкретно, чем именно), другие маги телепатически не могли его воспринять. Проще говоря, они не могли через мои мысли увидеть, где находится Демон. Поэтому сейчас в лагере землян находился Чиж с рацией, настроенной на ту же волну, что и моя. Когда я найду Демона, то подробно объясню землянину, где тот находится. Около этого места Чиж оставит работающую рацию, а уж по её сигналу Глеб наведёт миномёт.

Способ, конечно, левой задней ногой через правое ухо, но другого выхода не было. Колония уже стягивала к лесу мощный артиллерийский кулак почти из всех орудий, которые можно было использовать. Земляне готовились к прорыву. Или у нашей команды дело выгорит, или скоро здесь разразится бойня. Причём абсолютно бессмысленная.

После нескольких попыток настроиться я, наконец, увидел знакомый красноватый отблеск в одном небольшом зелёном холмике. Скорее всего, это был замаскированный блиндаж.

Кое-как я объяснил Чижу, где засёк Демона. Тот ответил, что вроде понял меня. Я спустился с дерева, передал рацию Глебу. Всё – дальше оставалось только ждать. Глеб склонил голову, вытянул руку, будто хотел нащупать что-то в темноте. Расчёт миномёта тоже застыл в напряжении.

– Не понимаю я всего этого, – сказал я Глыбе, поскольку мы вдвоём оказались не при делах.

– Чего именно?

– Да вот поведения этих спеназовцев. В очередной раз их предали, кинули на смерть, а они стоят и умирают. Хорошо хоть понял кто-то, чьи приказы выполняет. Как так можно? Я всё понимаю: присяга, верность, но как могут воины позволять вытирать об себя ноги? И кому?! Всяким продажным сволочам или вообще тёмным тварям?

– А что тут такого? – спросил Глыба, тяжело садясь на землю, сорвал травинку, сунул её в рот.

– Как это – «что тут такого»? Считаешь, это нормально, когда солдат позволяет помыкать собой всем, кому не лень?

– В любом развитом государстве, – поучительным тоном начал Глыба, – солдат прежде всего служит стране и народу этой страны, а не размахивает винтовкой, требуя для себя привилегий. Я недавно живу у вас в Колониях, но насмотрелся всякого.

– Ну-ка, ну-ка. Интересно, и что же ты увидел в наших Колониях?

– А то, что человек с оружием или маг – сам себе начальник и командир, делает что хочет. А простой человек, если он не инженер какой-нибудь или учёный, – тьфу, раб бесправный. Это попахивает феодализмом или даже фашизмом.

– Нет, во-первых, это не так. У нас есть Советы окраин, Советы пришлых и так далее. А во-вторых, что плохого в том, что человек получает статус и привилегии по своим заслугам?

– Ничего плохого, но только любая структура, основанная не на праве и законе, а на доминировании силы, обречена на вырождение.

– Что-о?! – От его слов у меня даже дыхание на миг перехватило. – На вырождение? Ах да, я забыл, у вас на Внешней Земле всё отлично. Вы там только развиваетесь. А скажите, посылать на смерть своих лучших солдат, вот как сейчас, – это черта любого развитого государства?

– Не любого, но в нашей стране это национальная традиция.

Я плюнул и отошёл. Глыба – он и есть Глыба. Каменная башка. Упрямый, как и эти земляне.

– Есть! – вскрикнул Глеб.

Расчёт миномёта тут же засуетился, заряжая оружие. Снаряд был с необычным, слегка шершавым золотистым покрытием. Благодаря ему Глеб сможет в полёте корректировать траекторию мины. Минометчики очень аккуратно опустили снаряд в ствол, а потом грохнул выстрел.

Глеб замер на месте, он не двигался, но трясся от напряжения, на лбу у него выступил пот.

Хлопнул вдалеке взрыв, спустя секунду из того же места в лагере землян начал подниматься золотистый дым.

– Быстрее, ещё, – простонал Глеб.

Миномётчики выпустили ещё два снаряда и начали шустро сворачиваться. Вот тут мы с Глыбой им помогли, потом землянин буквально взвалил на себя Глеба – тот еле шевелил ногами, – и вся наша компания рванула подальше в лес. А по хорошо видимому ориентиру – золотистому дыму, разом отработали все гаубицы и миномёты армии Колонии. Огневой налёт длился не более минуты, затем всё стихло. Мы бежали по лесу, стараясь быстрее попасть в штаб, чтобы узнать о результатах удара, но нам о них сообщили по рации. Земляне выслали парламентёров для переговоров.

6. Принятое решение

Войска Города продолжали стоять в северных лесах. Командование не хотело сразу афишировать значительное пополнение бронетанковых войск. Всего нашими трофеям стали два танка (один с перебитыми гусеницами и заклинившей пушкой), пять БМП (некоторые требовали капитального ремонта) и несколько грузовиков. Тем не менее группировка войск постепенно уменьшалась – роты наёмников продолжали отправлять в гарнизоны, а разведчиков в рейды.

Мою группу не трогали. Воспользовавшись моментом, я решил, следуя совету Сэнсэя, потренировать контроль «форсированного режима». Нечто подобное у меня уже получалось, когда я и Сэнсэй вместе схватились с Демоном в горящем архиве столицы Южной Колонии уже в конце Весенней войны. Теперь следовало полученный навык развить и закрепить. Правда, пока у меня не очень-то получалось.

Отойдя поглубже в лес, я нашёл подходящее местечко – небольшую лесную полянку шириной шагов в десять, окружённую густым орешником. Осмотрелся, проверил, что за мной никто не следит. Случай со снежным человеком, который переломал мне рёбра, навсегда научил меня осторожности. Хотя, если бы не эта история шесть лет назад, мы бы с Ликой тогда не помирились так быстро.

Убедившись, что врагов поблизости нет, я разулся, разделся до пояса, провёл босыми ногами по мокрой траве. Наступало утро, тонкий слой росы покрывал каждую травинку и листик в лесу. Воздух был свеж, утренняя прохлада приятно холодила кожу.

Я сделал несколько плавных движений руками, синхронных с дыханием. Затем выполнил упражнения, которые показывал Сэнсэй, для того чтобы внутренняя энергия полностью успокоилась и дух сконцентрировался.

После этого один за другим провёл приёмы против невидимого противника. И, уже закончив их, начал пробовать разгонять «форсированный режим», как и учил Сэнсэй, стараясь контролировать состояние организма каждую секунду, не давая воли внутренней силе.

От этого процесса у меня возникли странные ассоциации. Всё это походило на секс. Тот момент, когда чувствуешь, что вот-вот кончишь, но из последних сил сдерживаешься. А ведь форсированный режим – это тоже кайф, удовольствие от собственной силы, от того, что с тобой происходит. Да и просто во время «форсированного режима» тебе очень хорошо, только вот заострить на этом внимание времени, как правило, нет.

Сказать по правде, я всегда опасался заигрывать с «форсированным режимом». Плата была непомерной: собственная сила, собственная жизнь. Меня научили этому умению во время поединков на татами (почти каждый поединок – это в любом случае особое состояние организма), после этого я набил себе огненные татуировки и решил – хватит. Для того чтобы получать кайф и немного «полетать в других мирах». есть другие, более простые и безопасные способы. Но Сэнсэй сказал: надо тренироваться. Тем более недавно я на собственном опыте убедился, что уметь контролировать «форсированный режим» – жизненно необходимо.

Я потёр ногу о траву. Земля полнилась своей собственной силой, вокруг дышал лес, природа управляла жизнью. Мне было хорошо, но в контроле над «форсированным режимом» я не продвинулся. Мог удерживать себя на границе особого состояния, но дальше «форсированный режим» просто отключался. Устав от попыток, я крутанул колесо, упал на траву и сладко потянулся. Сорвал травинку, сунул в рот, стал пожёвывать её, глядя в небо. Сколько я так пролежал, не знаю, давно мне не было так спокойно. Я просто лежал и кайфовал, когда услышал знакомый голос вестового:

– Капитан Ахромеев!

Тихо матернувшись, я подхватил своё снаряжение с берцами и выбрался из кустов. На меня сразу налетел посыльный.

– Товарищ Капитан, вас в штаб вызывают.

– Срочно? – спросил я, обуваясь.

– Вроде нет. Просто сказали, чтобы зашли.

– Ясно. Ну иди, скажи там, что скоро буду. Нет, погоди, броню мою к группе в блиндаж закинь. Всё, теперь можешь иди.

Я полностью оделся и поплёлся в штаб. На душе было легко, и губы от чего-то сами растягивались в улыбке.

Когда я откинул маскировочную сетку, служившую дверью в штабную землянку, я уже не улыбался, а оскалился во все зубы:

– Сэнсэй! – С криком я бросился на наставника. – Вернулся, значит? – спросил я, отстраняясь. – Все тайны раскрыл?

– Не все, но многие.

– Ты специально меня звал, поговорить хотел?

– Да. Отойдём?

– Разумеется.

Меня просто снедало любопытство.

Мы вышли за охраняемый периметр, остановились на краю широкого оврага. Сверху открывался красивый вид на берёзовую рощу, а вокруг росли далеко отстоявшие друг от друга сосны.

– Ну о чём ты со мной хотел поговорить? – ещё раз поинтересовался я.

– Я виделся с Ликой.

– Как, когда? – встрепенулся я.

– Слушай.

* * *

Лика скакала до глубокой ночи, чуть не загнала коней. На следующей день ей повезло – она вышла на след большого кочевья, бродившего по степи с тех пор, как их городок в Южной Колонии сожгли. За небольшую плату девушка пополнила запасы продуктов и воды, а также купила у них карту, на которой были обозначены все водоёмы и колодцы. Южане оказались очень дружелюбными, не попытались Лику изнасиловать или ограбить, даже не задрали цены за продукты. Они показались даже чересчур забитыми. На самом деле это сказывались последствия зомбирования в эгрегоре, в котором, помимо прочего, жителям Колонии накрепко внедрялась законопослушность.

Пробыв у гостеприимных южан два дня, Лика отправилась дальше на Юг, сама точно не зная зачем. Четверо суток она петляла по степи и решила, что уже вконец заблудилась, но лошади вывели её прямо к воде – небольшому ручейку. Лика была не очень опытной наездницей и поэтому в очередной раз стёрла себе бёдра в кровь. Следующим утром она напоила лошадей, обработала найденной в поклаже присыпкой натёртости и поехала дальше вдоль ручья.

Ехать теперь приходилось по-женски – свесив ноги на одну сторону, и не галопом, а максимум быстрой рысью. Впрочем, Лика полагала, что она уже давно оторвалась от возможных преследователей.

Два дня певица ехала неторопливой рысью вдоль того ручья. Вечером третьего дня она, совершенно обессиленная, расседлала коней и отпустила их попастись, а сама, с трудом передвигая ноги, завернулась в спальный мешок и легла спать.

Конечно, Лика была обучена выживать в дикой природе – детей в Колониях этому обучают с пяти лет. В рюкзаках и седельных сумках на лошадях было всё необходимое для долгого путешествия. Но после нескольких недель изнурительного похода у девушки, которой нечасто приходилось ездить верхом, уже не было сил развести огонь, разогреть себе пищу, а осталось только одно желание – лечь и не двигаться как можно дольше.

Утром Лика проснулась и, как ни странно, ощутила себя почти человеком. Её лошадки были рядом: они никуда не убежали и их никто не сожрал. Лика как спала – в одной майке, – почти не хромая, сходила к ручью, умылась. Вернувшись к спальнику, она села и осмотрела раздражение на внутренней стороне бёдер. Воспаление прошло, и боли почти не было.

Она осторожно погладила пальцами розоватую кож у, потом с силой провела ладонями по ногам, от голеней до низа живота. Замерла, закусив губу. Ей вспомнились прикосновения брата, его ласки там… и как он был с ней. Ей захотелось, чтобы Виктор оказался рядом, чтобы нежничал с ней, целовал, шептал что-нибудь приятное. Руки сами потянулись к сокровенному местечку. Лика нежно провела по своему лону, чуть раздвинула бёдра и медленно вошла пальчиками в себя. Другой рукой схватила грудь, стиснула сосок сквозь майку и начала ласкать себя, стараясь двигать синхронно обеими руками. Не прошло и минуты, как девушку выгнуло в оргазме.

Когда с разума спала пелена блаженства, Лика услышала громкие хлопки и мужской голос. Неподалёку стоял мужчина среднего роста в нелепо смотревшемся посреди жаркой зелёной степи сером пиджаке.

– Вы великолепны, – заметил он.

Лика взвизгнула, подхватила джинсы и спряталась за конём, невозмутимо пожёвывавшим травку.

– Вы кто такой? – спросила она, одеваясь.

– Я? Надо же, девушка связалась с незнакомым колдуном, выстрелила в него, подняв магическую бурю на всю округу, а потом встречает посреди поля незнакомца. И кто же он? Странный девичий вопрос.

Лика начала догадываться, кто перед ней, но не испугалась, наоборот, собралась. Подумаешь, ещё один колдун. Мало она их, что ли, встречала? Застегнув джинсы, певица осторожно вытащила из седельной сумки пистолет.

– Я так и не поняла, кто вы.

– Полно вам притворяться, всё вы уже поняли.

Лика высунулась из-за лошади, попыталась посмотреть на незнакомца особым взглядом, но увидела только окутывавшую его пелену, отливавшую зелёным цветом. Лика взглянула на мужчину уже обычным зрением и невольно вздрогнула – в глазах у того горел зелёный огонь.

– Если вы полагаете, что можете навредить мне выстрелом из этого пистолетика, то глубоко заблуждаетесь. Я не такой дурак, как Алгэрси.

Лика нажала на курок, но ТТ только впустую щёлкнул.

– Алгэрси? Вы его знаете? – невозмутимо, будто она ничего и не пыталась сделать, поинтересовалась певица.

– А разве Алгэрси вам не рассказывал обо мне? Странно.

Незнакомец приближался. Лика в это время прикидывала, как бы поудобнее запрыгнуть на лошадь, но маг щёлкнул пальцами – конь вдруг взбрыкнул и отбежал от девушки, лишив её преграды перед врагом.

– Что вам от меня надо? – спросила Лика, собираясь с силами, но отступая назад. Нет, так просто она ему не дастся.

– То же, что было нужно и Алгэрси. Я хочу подарить тебе, Лика, великое благо – научить тебя пользоваться своей силой. Алгэрси ведь рассказывал тебе о Юге, о великом и могучем союзе, Единстве? О прекрасных землях и бескрайнем море? Пошли со мной, и ты увидишь это своими глазами.

– Зачем я вам нужна, если вы такие сильные?

– О! Алгэрси первым увидел тот потенциал, который несёте в себе вы – пришедшие из другого Мира. Эти ваши хитрые машины и вашу магию. Я же могу раскрыть до конца все твои возможности, Лика. Поверь, это великое счастье быть в единстве. В нём сотни тысяч людей обладают властью, имеют огромную силу и безграничные возможности. Иди к нам.

– А если я откажусь?

– Лика, я мог бы силой своей магии заставить тебя последовать за собой, но, как видишь, я с тобой разговариваю как с равной. Но я не могу бесконечно рассказывать тебе о преимуществах единства.

– А я бы с удовольствием ещё послушал, – раздался такой знакомый и родной для Лики голос, после которого из неё вытекло всё напряжение, остались только слабость и дрожь в коленях.

– Полезно узнать как можно больше информации о противнике, чтобы потом использовать её против него, – Сэнсэй не спеша подходил к магу со стороны поля, остановился от него точно в пяти шагах.

– Ты что же, собираешься выступить против меня? – спросил незнакомец.

– А что такого? Только в схватке с сильным противником воин может вырасти и сделать ещё один шаг на своём Пути.

Сэнсэй собрал вьющиеся волосы в тугой хвост и сделал приглашающий жест руками.

– Как скажешь, – незнакомец снял пиджак.

И вдруг он оказался рядом с Сэнсэем и попробовал ударить его кулаком в челюсть. Но основатель Разведки увернулся, пропустил стремительный удар мимо и выщелкнул от себя косой удар в затылок мага, от чего того вынесло вперёд, и он тут же получил ногой в живот.

Зелёноглазого мага подбросило вверх, но он, как кошка, перевернулся в воздухе и, как кошка же, упал на четыре конечности.

Лика увидела, как из его спины вылетело шесть зелёных жгутов и метнулось к Сэнсэю. Сэнсэй сделал замысловатое движение руками, жгуты скрутились между собой, лопнули, и зелёная вспышка отбросила мага ещё дальше.

Незнакомец приподнялся на одно колено, откашлялся:

– А ты хорош, человек. Я вспомнил: Алгэрси сталкивался с тобой. Да, ты неплох, жаль, что придётся тебя убить, – он вытащил из-за пояса пистолет и начал стрелять.

У певицы замерло сердце: Сэнсэй хоть и был великим мастером боевых искусств, но с голыми руками против пистолета…

Наставник её брата сделал вращательное движение кистью, очень плавно качнулся влево, вправо, будто перетёк из одного движения в другое. Пули одна за другой пролетели мимо.

Колдун, стреляя, подбежал вплотную к Сэнсэю, тот отклонился в сторону, пытаясь зайти к противнику сбоку, но ему в грудь попала зелёная молния. Сэнсэй упал на спину, колдун отбросил ненужный уже пистолет и сложил руки в странном жесте. Лика затаила дыхание, она не знала, что делать, да и не успела бы уже.

Вдруг колдун вскинул ногу, словно поскользнулся на месте, а Сэнсэй внезапно оказался слева от него и нанес несколько быстрых ударов: в висок, в шею и по почкам. Лика разглядела каждый удар, хоть и нанесены они были с молниеносной быстротой, почти не заметной для глаза. Она не обратила внимания, что уже с начала боя вошла в резонанс с поединщиками: пульс ускорился, восприятие времени изменилось, взгляд улавливал каждую деталь, каждую мелочь. Лика почти погрузилась в такое же особое состояние, что и сражавшиеся.

Колдуна объяло розовое сияние. Он завизжал, отпрыгнул, закрутился на месте, разрывая вокруг себя эту розовую пелену, но о враге не забыл и, как только частично освободился, ударил магией. Откуда-то в небе возник зелёный полог и стремительно полетел вниз. Сэнсэй лишь сделал шаг в сторону, и полог впустую ударился о землю, впитался в неё, как вода. Колдун-незнакомец тем временем полностью освободился и начал исполнять замысловатый танец: стоя на одном месте, скрючиваться в разные стороны и быстро-быстро махать руками. Сэнсэй застыл в боевой стойке, не двигая ни одним мускулом. Лика чувствовала нараставшую вокруг силу противостояния двух воль, невидимую, но осязаемую. Она по-прежнему лихорадочно думала, как помочь Сэнсэю, но не знала, что одним своим присутствием уже помогала наставнику брата: отвлекала часть внимания колдуна на себя. Воин должен использовать любой фактор в бою и оборачивать его в свою пользу, иначе он плохой воин.

Лика всё ещё раздумывала: верный ТТ не работал, пистолет колдуна был разряжен, оставалась только её собственная сила. Лика не знала, насколько заметен будет её собственный магический удар на фоне противостояния двух сил, но ей ничего не оставалось.

Первое, что она сделала, это запустила свой ТТ пропеллером в голову колдуну. Как ни странно, попала, но тот никак не отреагировал. Затем Лика собрала всю свою волю в кулак, сконцентрировалась и ударила собранным в пучок магическим импульсом, мысленно проговорив все известные ей боевые заклинания.

Конечно, колдун заметил приготовления Лики. Он лишь успел собрать резерв силы, чтобы противостоять удару девушки, как Сэнсэй, безошибочно угадав момент, взорвался своей атакой. Его воля сломала узор магической защиты колдуна, разорвала энергетические связи. А тут ещё и магический удар Лики, как укус надоедливой осы в спину под доспехами.

Колдун сбился с ритма своего танца, запутался в конечностях и отпрыгнул назад, задёргался, словно хотел стряхнуть с себя насекомых. Сэнсэй одним великолепным прыжком оказался рядом с ним, сделал движение, будто выдернул из его спины электрическую вилку.

Колдун рухнул на четвереньки. У него, даже оторванного от эгрегора, было достаточно своей собственной силы для продолжения борьбы, и сейчас он, ослеплённый и оглушённый из-за разорванной связи с единством, лихорадочно пытался собрать всю свою энергию в кулак. Но Сэнсэй с короткого размаха нанёс удар пяткой в точку между затылком и позвоночником. Колдун с вывернутой головой рухнул ничком в траву.

Сердце гулко ударило в груди и вернулось в нормальный ритм. У Лики закружилась голова, она покачнулась, чуть не потеряв сознание. И как только чёрная пелена спала с глаз, она пронзительно крикнула:

– Сэнсэй! – и побежала к наставнику брата, кинулась ему на шею. – Как я рада! Как я рада, что ты здесь!

Она расцеловала Сэнсэя как очень близкого друга.

– Но как ты узнал, что я здесь?

– Ну, скажем так, у меня тоже есть талант – появляться в нужное время в нужном месте.

– Здорово! Как же здорово!

Лика приникла к его груди, на миг ей стало почти так же тепло и хорошо, как с братом. Потом она опомнилась, вскинув голову, посмотрела на Сэнсэя влажными чёрными глазами.

– И что же теперь будет? Ты меня вернёшь в Зелёный Город? Арестуешь, да?

– Формально ты нарушила закон. Фактически тебя хотели арестовать, чтобы получить преимущество в политической борьбе, а сама борьба и те, кто её вёл, были вне закона. Выбранная тобой дорога – путь во тьму, но не мне тебя судить и не мне тебя направлять. Это твой Путь.

– Спасибо, – ответила Лика в смятении. – Так что же мне делать?

– Это твой Путь, – повторил Сэнсэй.

Лика посмотрела на колдуна-незнакомца.

– Кем он был?

– Демоном, частью Демона, если говорить упрощённо.

– И что он от меня хотел?

– Ты же слышала – включить тебя в эгрегор единства. Наверное, им от тебя будет большая польза.

– Он говорил о Юге. И этот Антон… Алгэрси… он тоже вещал о Юге. Все словно помешались на этой стороне света. Что там?

– Другой мир.

– Сэнсэй, а Виктор, как он?

– Он неделю горевал. Он очень переживал после того, как ты уехала, но мы вытащили его с помощью работы. Теперь он более-менее в порядке. Живёт вместе с Леной и её дочкой.

– Понятно, – сказала Лика и отвернулась, сжав кулачки.

Посмотрела на труп колдуна и после секунды раздумий сказала:

– Все эти Демоны говорили про то, что научат меня магии, что они много знают и там, на Юге, я смогу научиться использовать все свои силы.

– В мире, откуда пришли эти ошмётки эгрегора, магия гораздо более распространена и привычна. Думаю, там свои империи: магические и обычные. Магия для того мира – естественная часть обыденной жизни. Вот и всё, что я могу сказать.

– А ты, ты можешь научить меня всем своим приёмам?

– Тебе не достаточно того, что рассказал брат?

Лика смутилась.

– Хорошо. А если я поеду туда, на Юг, то смогу научиться всему?

– Не знаю. Всё может быть.

– Так ты советуешь мне ехать?

– Это твой Путь, – в третий раз повторил Сэнсэй, – выбирай. Деньги у тебя есть. Можешь найти ещё одно поселение южан, купить всё необходимое и отправиться дальше, куда пожелаешь.

– А Виктор?

– У Виктора свой Путь, но вы брат и сестра.

Лика посмотрела в сторону света, о которой они только что говорили. Таинственный Юг, который всех так манит. Может, это всё от того, что там просто никто ещё не бывал.

– Знаешь, Сэнсэй, – сказала певица, – мне кажется, Витя меня найдёт, где бы я не была. И мы снова обязательно встретимся. Как ты думаешь?

Наставник её брата пожал плечами.

– Ты точно не будешь меня удерживать?

– Нет. Только рюкзаки помогу погрузить на коней. Не против?

– Конечно, нет.

Лика невинно поцеловала Сэнсэя в губы. Почти невинно.

* * *

Кирилл и два рейтара с винтовками наперевес выбрались из зарослей тростника, откуда они прикрывали Сэнсэя.

– Это та самая сестра Ахромеева? – подойдя, спросил у Ярослава сын атамана.

– Да.

– И ты отпустил её?

– Так нужно.

– Ясно. Хорошо, что у меня нет такой сестрёнки, а то я бы тоже не удержался.

– И атаман бы тебе всё с корнем выдрал, – поддержал один из рейтар.

– Кто не рискует, тот… кизяк за ослами убирает. А вот, кстати, насчёт риска. Ярослав, вы же нам сами говорили об осторожности и осмотрительности, о том, что воин сам выбирает место битвы. А тут на рожон полезли.

– Чем выше противник, тем больше может дать бой с ним для твоего развития. И нигде, кроме как в схватке, нельзя лучше узнать своего врага. Но опытный воин тем и отличается от салаги, что чётко знает, когда на его Пути появляется вызов, а когда – толкает вперёд юношеская спесь и желание повыпендриваться. А сейчас ты можешь привести своих следопытов?

– А как же. Только зачем они тебе?

– Хочу взять след твари, с которой дрался. Твои следопыты не испугаются?

– Ни за что. Южные следопыты лучшие в Мире, это не ваши зелёные дуболомы. Сейчас всё сделаем.

Виктор Ахромеев

– И ты не стал её удерживать?! – воскликнул я.

– Зачем? Ты же выбрал службу Колонии и Лену?

– А при чём тут это?

– Это её Путь, – спокойно ответил учитель.

– Да ты что, издеваешься?!

Я заметался по краю обрыва, пытаясь подобрать слова. Сэнсэй был прав, прав во всём, чтоб его. Но тогда почему мне так херово? Я вцепился в ближайший сосновый ствол.

В этот момент я очень жалел о том, что уже считался взрослым человеком, опытным разведчиком и командиром группы. Хотелось стать подростком, кричать, требовать, истерить, чтобы всё стало по-моему, как я хочу. Но то время прошло, и я понимал, что так вести себя глупо, смешно, а главное – бесполезно.

Я пришёл в себя от боли в кисти. Увидел, что мои пальцы, как когти, прошлись по сосне, оставив широкие борозды. В кулаке я сжимал куски коры. Замотав головой, стряхнул выступившие слёзы.

– Виктор, тебе тяжело. Ты должен это пережить. Так надо.

– Ты пришёл затем, чтобы сказать мне эти слова.

– И чтобы помочь. Поддержать.

– Хм… вовремя. А где ты был шесть лет назад, когда отца не стало?

Я отвернулся, мой наставник осталась на месте, ничуть не обиженный репликой, как ни странно, мне это помогло – я успокоился. Сэнсэй был прав, как и всегда. Что поделаешь? Взглянув на него, я спросил:

– Ну, следопыты вывели вас куда-нибудь?

– Да.

– И что вы там нашли? Инга была права?

– Отчасти все были правы. Была и империя, которая рухнула, были и саркофаги, в которых спали Демоны. Но полной картины ещё не сложилось.

Я хмыкнул.

– Как всегда, впрочем.

– Виктор, а ты сейчас пойдёшь со мной?

– Зачем?

– Мне нужна твоя помощь.

– Опять. Ну да, ещё бы. Пойду, конечно. Да, погоди… Забыл сказать. Спасибо за… Лику.

Сэнсэй коротко поклонился.

7. Митинг

В лагере армии было заметно необычное оживление. Бойцы с Внешней Земли (у них забрали только оружие, а в остальном дали полную свободу) держались отдельной кучкой, а серьёзная толпа наёмников и разведчиков собралась перед штабным блиндажом. Активных действий пока никто не предпринимал.

Разумеется, перед Сэнсэем, степенно шагавшим в коричневой куртке, все моментально расступались, хоть и был мой наставник не очень могучего телосложения. Я шёл в его кильватере. Из возмущённого гула я понял причину недовольства – Администрация издала приказ о запрете на ношение личного огнестрельного оружия в Зелёном Городе (как правило, это был лёгкий огнестрел типа пистолетов и пистолетов-пулемётов), якобы для безопасности во время выборов. Ё-моё, со всей этой кутерьмой последних месяцев я и думать забыл про выборы.

Всем в Колонии заправляла Администрация. Она состояла из префектур, походивших на министерства Внешней Земли, которые назначались пятью выборными органами: Профсоюзом магов, Союзом военных, Профсоюзом рабочих, Советом окраин и Советом пришлых. Кроме назначения префектов, эти структуры занимались работой в своих сферах деятельности. Совет окраин, например, организовывал работу крестьян и трапперов и отстаивал их интересы в Администрации.

В результате очень интенсивной и непредсказуемой жизни в нашей Колонии Профсоюз магов и Союз военных остались без руководства. Сейчас всем заправляли временные председатели: Алексей Бахрушев и Анатолий Голубев. Интересно, кто из них додумался одобрить этот дебильный приказ Администрации?

Негативное отношение солдат к этому приказу можно было передать фразой: хрен им, а не огнестрел.

Мы с Сэнсэем прошли в штаб. Там было на удивление пусто: ни адъютантов, ни связистов. Только Голубев, Бахрушев и – приятная неожиданность – Виталик.

– Вернулись, наконец, – проворчал Голубев. – Я пойду там буянов утихомирю.

Он вышел из блиндажа, и через мгновение снаружи донёсся его рык.

– Располагайтесь, – предложил Бахрушев, который сам сидел за столом, на котором обычно расстилали штабные карты.

Как оказалось, предложение предназначалось только для нас с Виталиком. Сэнсэй остался стоять.

– Друзья, – начал Алексей, слегка потупившись: он вообще выглядел каким-то смущённым, – я хочу объявить, что во властной структуре нашей Колонии произойдут небольшие изменения. Вы знаете, что раньше военный префект считался главенствующим среди других префектов в Администрации. Мы решили отменить это и ввести новую должность – магистра Колонии, перед которым теперь будут отвечать и префекты, и главы Советов и Союзов. Но права смещать или назначать их у него не будет.

– И кто же будет этим магистром? – поинтересовался Осипов.

– Я, – сказал Бахрушев, взглянув на нас.

– Интер-р-ресно, – протянул я. – И кто принял это решение?

– Оно было принято коллегиально.

– Ну хорошо, товарищ магистр, – язвительно произнёс я. – Бахрушева передёрнуло от этого обращения. – Против вас я ничего не имею. Но почему ты? Именно маг? Не Голубев, не Азаров, не кто-нибудь из чиновников Администрации? Почему, в конце концов, не ты, Сэнсэй?!

Я обернулся.

– Потому что он лучшая кандидатура сейчас. Он тот, кто примирит магов, чиновников и военных и не допустит вражды между ними.

– Виктор, если тебя это интересует, то я больше не лидер Профсоюза магов. Более того, если Борисов придёт в себя, то он не вернётся на свой пост. Так решил Профсоюз.

Я окинул мага взглядом далеко не тёплым.

– А что вы от нас хотите? – поинтересовался Виталик.

– Чтобы вы поддержали Алексея, – сказал Сэнсэй.

– Что? – Я не выдержал и засмеялся. – Вы уже всё обговорили с Бахрушевым. Как я понимаю, и Голубев, и ты, Сэнсэй, его поддержали. Зачем мы-то вам?

– Я, как ты знаешь, всё время в странствиях и далёк от молодых солдат. Каскадёр тоже ушёл во власть, сейчас простые бойцы могут не поверить ему. Но вы – другое дело. Вы – живые легенды. Вас любят и уважают. К вам прислушиваются. Вы не должны допустить разжигания вражды в армии, как это пытаются сделать сейчас. Поддержите Бахрушева ради Колонии.

Мы с Виталиком переглянулись.

– Поддержим, – произнесли мы хором.

– Тогда следуйте за мной. И ты, Алексей, тоже.

Мы выбрались из блиндажа. Встали перед уже притихшей толпой. Голубев обернулся и тоже присоединился к солдатам. Впереди стоял Сэнсэй, я по правую руку от него, Виталик – по левую. Бахрушев остановился за нашими спинами.

– Братья, – Сэнсэй произнёс это вроде бы негромко, но его голос докатился до задних рядов, – несколько часов назад Общий Совет Колонии принял решение. Теперь в Администрации будет введена новая должность – магистра. Перед ним будут отчитываться не только префекты, но даже главы Советов и Союзов. Я имею честь представить вам первого магистра Зелёного Города, – Сэнсэй отошёл в сторону, – Алексея Бахрушева.

Солдаты уставились на Бахрушева в полном молчании. Наёмники и разведчики были просто в шоке. Над лагерем повисла нехорошая тишина.

– Как же так? – вдруг пробормотал кто-то в первом ряду. – Сэнсэй, он же маг…

– А ты кто такой, чтобы вопросы задавать? – осадил я говоруна.

Остальные же пока молчали.

– Разведчики, воины, ученики, – громко проговорил Сэнсэй, вскинув кулак, – те, кого я учил в Спортзале и с кем бок о бок воевал в первые годы Колонии. Я знаю, о чём вы думаете, в чём сомневаетесь, но поверьте мне, вашему наставнику и брату. Или мы поддерживаем человека, который знает что такое честь и отвага, который будет отстаивать наши интересы. Или продолжаем следовать приказам жирных, трусливых чинуш из Администрации, которые сдадут и предадут нас при любой возможности. Бахрушев – лучший магистр, который может быть у Зелёного Города. Это благо для вас и для всей Колонии. Вы верите мне?!

Секунда молчания, а затем:

– ДА!!! – слитно полилось в ответ.

И кто-то начал скандировать:

– А-лек-сей, А-лек-сей!!!

Бахрушев, поражённый их реакцией, стоял, не зная, как реагировать. Я его понимал: сам не ожидал такой поддержки от солдат. Сэнсэй повернулся, сказал несколько слов магу. Бахрушев скинул оцепенение, вышел вперёд и вскинул руку, призывая к тишине. Крики постепенно смолкли. Все ждали слов магистра Зелёного Города. И Алексей заговорил. Он клялся отстаивать и соблюдать права всех граждан Колонии, защищать интересы и привилегии членов Союза военных. Клялся быть честным и непредвзятым. Верно служить Зелёному Городу. Всё это походило на присягу.

Я наклонился к Сэнсэю и шёпотом спросил:

– А что после этой присяги делать будем?

– Каскадёр хотел тебя и Виталика на совещание позвать, какие-то вопросы решить. Но это не скоро. Видишь, как парни радуются?

– Тогда, когда поутихнет, я сбегаю в госпиталь своих бойцов проведать?

– Давай.

Армейский госпиталь, где лежал Коля, был обустроен выше всяких похвал. И не скажешь, что под землёй вырыли. Успели за несколько недель вкопаться как следует. По подземным, но хорошо вентилируемым коридорам, освящённым торфяными лампами, я прошёл в палату Викинга. Она была на четверых, но Коля лежал в ней один. Сейчас рядом с ним сидела Игла – плевать она хотела на всякие там митинги. Девушка гладила Викинга по волосам, а тот водил рукой по её ножке, вернее, не совсем по ножке.

– Привет разведчикам! – крикнул я.

– Здравствуй, командир, – слитно отозвалась парочка.

– Как здоровье?

– Нормально, – приподнимаясь, сказал Викинг. – Скоро буду в строю.

Его плечо было полностью загипсовано, но никаких железок я не заметил.

– Сняли их только сегодня, – ответил Викинг на незаданный вопрос. – Врачи прописали лежачий режим минимум на две недели, только потом можно будет начать восстановительные тренировки.

– А он уже в рейд рвётся. Прямо упрашивай врачей, чтоб ему ещё куда-нибудь железки вставили, – вмешалась Инга.

– Ну, в одном месте у него железяка уже есть, – я многозначительно улыбнулся.

– Это точно! – засмеялась снайперша.

– Ага, и эту железяку зовут Игла, – поправил Викинг.

Тут мы втроём засмеялись.

– Командир, раз пациент такой бодрый, может, мы ему пропишем что-нибудь успокоительное. Я знаю хорошие средства.

– Не поверишь, Игла, а я знаю хорошие вещества, после которых Коля надолго выпадет из реальности.

– Хорош. Я, между прочим, всё слышу, – заметил Коля деланно грозным тоном. – Не возьмут меня никакие вещества. Максимум небольшой кайф от грибов могу получить.

– А грибы не вещества, что ли? – спросила Игла.

– Молчи, женщина, грибы – это грибы. Командир, ты лучше скажи, куда вас направляют? Как бы мне с этим, – Викинг щёлкнул пальцами здоровой руки по гипсу, – всё веселье не пропустить.

– Ты бы о здоровье лучше думал. Я серьёзно, нашей группе ты нужен целый и невредимый, так что лечись до победного. А куда – хрен её знает, всё меняется. Слышал, Бахрушева магистром назначили?

– Слышал-слышал, маг Зелёным Городом будет руководить. Докатились.

– Кстати, о магах. Ты с Гавриком виделся? Как он? Наверное, покоя ему не даёшь, зовёшь на подвиги?

– Не угадал, командир. Гаврика здесь вообще нет.

– А где он?

– А ты угадай.

– Вот сука, – произнёс я после секунды раздумий. – Неужели на полосе препятствий?

– В точку, – Викинг так и светился самодовольством.

– И кто же его надоумил?

– Обижаешь, это целиком и полностью его инициатива.

– Ну ладно, смотри, я проверю. А ему пойду-ка втык вставлю. Что он о себе возомнил? То осколки грудью ловит, то с дыркой от этих осколков по брёвнам бегает…

– Вместе с Сашей и Рикки, – добавил Викинг.

– И им тоже втык сделаю. А ты выздоравливай, Коля.

– Спасибо, командир.

– До встречи, Игла. Тебя с собой не зову, вы ещё с Викингом, как вижу, не наговорились.

– Так и есть, командир, – улыбнулась снайперша. – Пока.

Но, когда я прошёл по больничному коридору и уже собирался выбираться наверх, Игла вдруг меня окликнула:

– Командир!

Я обернулся. Снайперша быстро подбежала ко мне, осмотрелась – коридор был пуст.

– Слушай, командир… ну или просто Витя. Я что хотела тебе сказать, – Инга вдруг принялась теребить пуговицу моей гимнастёрки, в глаза она старалась не смотреть. – Точнее, я хочу у тебя спросить для начала. Ты много кому рассказал про наш последний раз?

– Это там, у ручья, в Южной Колонии? А почему ты вдруг вспомнила? – Я ухмыльнулся.

– Ну понимаешь, – Игла ещё сильнее дёрнула за пуговицу, посмотрела в сторону, – я тогда просто хотела позлить Колю, мы с ним поссорились немного. Но он так ни о чём не догадался, а теперь я бы не хотела, чтобы кто-нибудь донёс Коле о том, что мы с тобой переспали.

Игла высказала последнюю фразу, будто выдохнула, а потом вдруг прошлась ладонями по моей груди.

– Понимаешь, Виктор, ты сильный, красивый, умелый, – Инга впервые за весь разговор подняла голову, игриво глянула на меня, – но с Колей мне тоже хорошо. И я не хочу, чтобы всё разрушилось. И…

– Я тебе всё расскажу, а ты объяснишь Коле, что и как надо делать, – перебил я Ингу.

– Правда? – обрадованно переспросила снайперша, поняв, что я имел в виду.

– Правда, и вам обоим будет очень хорошо.

– Здорово! И всё-таки насчёт того последнего раза?

– Ты когда-нибудь слышала, как я рассказывал ребятам о своих приключениях?

– Нет.

– Ну так и вопрос снят.

Я поцеловал Иглу в лоб.

– Спасибо, командир.

Инга быстро чмокнула меня в щёку. Я не удержался и, когда она развернулась, всё-таки шлёпнул по упругой попке. Игла только засмеялась.

* * *

Четверо разведчиков нарезали круги по полосе препятствий, построенной здесь же, в лагере. Четверо разведчиков и один землянин. К ребятам присоединился Чиж. Глыба – лёгок на помине – тоже был тут.

– Младший лейтенант Гавриил Русаков, ко мне, быстро, – рыкнул я.

Гаврик лихо спрыгнул с бревна и подбежал ко мне.

– Ты что ж творишь, магик хренов? То под осколки подставляешься, а теперь вконец угробить себя решил?

– Так нормально же всё, командир. Мне повезло. Осколок между рёбер прошёл. Рана чистая, пневмоторакс мне сняли, заштопали. Ну и вкололи разные полезные препараты. Я хоть сейчас в рейд могу.

– Угу, – скептически отозвался я. – Посмотрим. Глыба, Чиж, вы с нами?

– Можно, – ответил Чиж, пританцовывая на перекинутом через ров бревне.

– Я не пойду, – устало ответил Глыба. – Стар я уже для таких фокусов.

Мы часа полтора бегали по различным преградам, созданным извращённым умом старшин для мучения новичков-наёмников. Я нашёл состояние Гаврика удовлетворительным. Как разведчика в броне и с автоматом я бы его в рейд не пустил, но, учитывая, что главная сила Гаврика не в пистолете или физической силе, для работы он вполне годился.

После тренировки ко мне подошёл Глыба.

– Хром, – обратился он ко мне, – я слышал, у тебя в группе одного человека не хватает?

– Может, и двух, я ещё не определился. А что?

– Кое-кто к тебе просится. Для обмена опытом, так сказать.

– Кто? Чиж, что ли?

– Ну да. Уверен, на серьёзное задание ты его не возьмёшь, но, когда ваша армия уходить обратно будет, для разведки в авангарде Чиж подойдёт. Я видел, на что способны твои парни, гарантирую, Чиж не сильно им уступит. Если твоё командование ничего против иметь не будет.

– Командование будет не против. Могу и взять его, у меня и вправду одного человека не хватает. С ребятами-то небось всё уже обговорили?

– Они сказали, что будут ждать твоего решения, но Чиж им нравится. Он весёлый парень.

– Интриганы, блин. Чиж! – окликнул я.

Разведчик-землянин уже знакомой танцующей походкой подошёл к нам.

– Значит, ты точно в мою группу хочешь?

– Хочу. Интересно же, как у вас рейды проходят. Я не подведу.

– Что не подведёшь, верю. Будешь в паре с Загорным. Он тебе всё объяснит. Думаю, на обратном пути к Зелёному Городу успеем по лесу прогуляться.

Как оказалось, я сильно ошибался. Рейд моей группе предстоял, но вовсе не в качестве сопровождения возвращавшихся домой войск.

8. Беженцы

Лёша из последних сил бежал в середине колонны попаданцев. Сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди, горло горело огнём, перед глазами мелькали красные круги. Люди, попаданцы, чужие в этом Мире, снова уходили из обжитого жилища в неизвестность. И опять не по своей воле. Но в отличие от первого раза их лидер, Капитан, знал, куда идти и как достичь поставленной цели, а она была у всех людей одна – добраться до колонистов.

Снежный человек Лиг по извилистым горным тропинкам проводил людей только до перевала и, пожелав удачи, отправился по своим делам. За горами начинался густой лес, настоящая тайга, как сказали бы на Лёшиной родине. К счастью, в лесу были проложены звериные тропы, по которым человеку было более-менее удобно идти. Только тропы эти петляли, как пьяный мотоциклист. Чтобы пройти по карте расстояние в пять километров, в реальности приходилось отмахать вдвое больше. Хуже того, нелюди гораздо лучше знали эту местность и могли выбрать более короткий путь. Надежда оставалась на то, что Лиг снабдил людей картой с самым коротким маршрутом, и на фору, которую получили попаданцы.

Лёша, несмотря на тяжелое состояние, продолжал передвигать ногами и, по возможности, подтягивал рядом бежавшего человека. На Земле юноша считал себя очень даже спортивным человеком, суровые условия нового Мира и сытная еда в гостях у нелюдей привели его в отличную форму. Но всё равно он не питал никаких иллюзий о результатах возможного поединка со снежным человеком или соревнования на перегонки даже с коротконогим неандертальцем. Лёша видел, на что способны нелюди. Он и другие попаданцы наблюдали за их тренировками на поляне у подножия гор. И сейчас Лёшу, как и остальных попаданцев, гнал страх перед неандертальцами и снежными людьми и чёткое осознание того, что с ними сделают, если поймают.

– Привал, – хриплым голосом распорядился Капитан, когда люди выбежали на каменистый берег горной речки.

– Не садиться, – тяжёло дыша, приказал Лёша нескольким людям, сразу присевшим на выброшенный у берега топляк. – Не садиться. Ходить, успокаивать дыхание. Кому сказал, не садиться!

Двое попаданцев неохотно поднялись.

Лёша, чуть отдышавшись, оглядел местность. В другой ситуации он счёл бы пейзаж красивым: огромный склон, поросший зелёными елями, свинцовые тучи, которые, казалось, сейчас заденут деревья, и солнце, клонящееся к закату.

Но сейчас юноша видел только очень крутой заросший лесом холм, который предстояло «штурмовать». И красота его не имела никакого значения.

– В этом месте точно брод есть? – спросил Лёша у Капитана.

– Должен быть, если мы не сбились с пути. Надо бы проверить.

– Я пойду, – сразу вызвался Макс.

– Стой тут, ты ниже ростом. Пусти меня, Капитан, – попросился Лёша.

– Оба оставайтесь тут. Пойдём вместе, а пока напрягите нескольких парней, пусть срубят тонкие деревца подлиннее.

– Это я мигом, – сказал Макс и подмигнул Лёше, а потом умчался отдавать распоряжение.

Лёша облегчённо вздохнул. По правде сказать, он был рад, что Макс взял на себя эту заботу, можно было ещё немного отдохнуть. Пока его друг раздавал приказы, Лёша нашёл взглядом Таню. Та сидела на бревне вместе с ещё одной девчонкой, беловолосой Ритой. Таня выглядела бодрой и весёлой, несмотря на раскрасневшиеся щёчки и мокрую от пота чёлку. Она игриво подмигнула ему, Лёша ответил довольной ухмылкой и только хотел двинуться к Тане, как её соседка закричала.

Все обернулись в сторону, куда указывала девушка.

Лёша разглядел в серых облаках прямо над вершиной склона что-то бесформенно округлое. За его спиной что-то хлопнуло, и над головой пролетела, оставляя дымный след, красная комета.

«Твою мать», – подумал юноша.

Обернулся и рванулся к девчонке, что сидела рядом с Таней, которая уже доставала вторую сигнальную ракету.

– Ты что делаешь, дура? – взорвался он.

К ним уже бежали Капитан с Максом.

– Я видела воздушный шар, там люди. Я им сигнал хотела подать, – обиженно ответила девушка.

«Воздушный шар, ну конечно. Совсем я одичал в этом Мире». – подумал Лёша, вспомнив, что видел в небе.

– Ты что, охренела?! – тем временем набросился на девушку Максим.

– Она говорит, что воздушный шар видела, – ответил за неё Лёша.

Все попаданцы снова посмотрели в небо. На нём, кроме тяжёлых туч, ничего не было.

– Рита, даже если это и в самом деле был воздушный шар, этой ракетой ты нас всех выдала. Понимаешь? – сказал Капитан.

– Это точно был воздушный шар, – понурив голову, произнесла Рита.

– Ладно, не переживай, если ты и в самом деле уверена, что это видела, молодец, что подала сигнал. Но времени у нас всё равно мало. Лёша, Максим, берите шесты и пойдём мерить глубину.

Виктор Ахромеев

Поздно вечером меня вызвали на совещание. Парни как раз готовили небольшой праздник по поводу выздоровления Гаврика и для скорой поправки Викинга, когда пришёл посыльный. Делать нечего, пришлось идти.

Совещание оказалось необычно малым по формату: только я, Виталик Осипов, Голубев, маг Глеб и сам новоиспечённый магистр.

– Здравствуйте, друзья, – начал он. – Я хочу предупредить, что совещание носит неофициальный характер. Тем не менее хотелось бы услышать ваше мнение по поводу проблемы с нелюдями.

Ага, вот в чём дело. Новый магистр, видимо, не слишком доверял военным, поэтому и консультируется с теми, кого считал максимально независимыми.

– По-моему, проблему можно решить только одним способом, – ответил я.

– У нас с ними мир, – напомнил Виталик.

– Ты же сам говорил, что они что-то затевают.

– Пусть затевают. По-твоему, это повод для начала войны?

– По-моему, да. А что, ждать пока на нас факторцы накинутся?

– Ну с Факториями мы тоже пока не воюем, – сказал Глеб.

– Это пока. А что сделают факторцы, когда узнают, что у нас появились танки? В лучшем случае потребуют долю от нашей добычи, а то и сразу нападут без предупреждения.

– Виктор, ты перегибаешь палку, – Глеб покачал головой.

– Ничуть, лучшая защита – это нападение. Что мы будем делать, когда на нас рыпнутся факторцы, а на севере будут стоять полностью мобилизованные нелюди с огнестрелом?

– Нападать без причины нельзя, у нас всё же договор, – твёрдо заявил Бахрушев.

– Хорошо, я высказал только личное мнение. Отправляйте к ним Сэнсэя, пусть он с нелюдями договаривается.

– Сэнсэй пока не может этим заниматься.

– Ну тогда будем ждать в бору погоды. Я считаю, что если войско собрано, оно должно воевать. Зачем нам армию туда-сюда гонять да горючку тратить?

– И как же ты хочешь воевать с нелюдями? – осведомился Глеб. – Они хорошо укрепились в горах.

– План операции против нелюдей предусматривает разгром их сил за одну неделю, – подал голос Голубев.

– Я считаю, что надо провести ещё одну разведку, – высказался помощник Бахрушева.

– Осипов уже ходил в разведку, сколько можно? – не выдержал я.

– А всё-таки в разведку сходить ещё раз придётся, – сказал Бахрушев. – Ко мне пришли данные с воздушного шара, который проводил аэрофотосъёмку. Они обнаружили группу людей, шедших как раз от Северных гор. Люди подали им сигнал. Наверное, в разведку стоит отправиться Осипову?

– Нет, – вмешался я. – Я пойду, у меня в группе боец из разведчиков землян.

– Когда это ты его взял? – удивился Голубев.

– Да, считай, час назад, если вы не против, конечно, товарищ полковник.

– Не против. А что касается остального, пусть магистр наш решит.

– Хорошо, пускай идёт группа Ахромеева. Я покажу на карте, где шар обнаружил людей.

* * *

Лёша снова бежал по звериной тропе, на этот раз во главе колонны. Позади осталась, наверное, самая страшная ночь в его жизни, если не считать тех первых ночей, когда они только попали в новый Мир.

Попаданцы бежали до полуночи, потом попытались кое-как запутать следы и устроились на ночлег. Огня разводить не стали, поужинали вяленым мясом, запили его родниковой водой и легли спать. Дежурили всю ночь по пять человек, но обошлось, никто на них не напал.

Но расслабляться было рано, нелюди могли догнать попаданцев и за полдня. Отправились в путь засветло, но скорость передвижения пришлось снизить – многие очень устали после марш-броска первого дня, но продолжали переть по лесу, как могли.

Первым продирался сквозь кусты Лёша. Отбросив очередную ветку, юноша увидел перед собой красивую поляну, покрытую серебристой – из-за росы – травой. Кое-где проглядывали шапки грибов.

Лёша с надеждой посмотрел назад, на Капитана, который бежал в середине группы.

– Привал! – крикнул он.

Люди облегчённо разошлись по поляне, сбрасывая рюкзаки, а «командиры» попаданцев устроили небольшое совещание.

– Ну что, далеко там до обитаемой территории? – спросил Макс.

– Хрен его знает, – ответил Капитан, – тут на карте масштаба нет, одни значки.

– Херово, – сделал вывод Макс. – Нелюди нас быстро догнать смогут.

– На территорию, которую контролируют колонисты, они не полезут, – отрезал Капитан, будто был уверен в этом.

– А как понять, где началась эта территория колонистов? – спросил Лёша.

– Ну, может, сигаретная пачка где валяется или там, бутылка, – предположил Макс.

Капитан посмотрел на него как на несмышленыша. Впрочем, Максим и сам понял, что сморозил глупость. Вокруг на сотни километров простиралась тайга, вероятность того, что в ней вот так просто можно наткнуться на следы деятельности человека, стремилась к нулю.

– Когда дойдём в район, где должны быть солдаты с Земли, постреляем в воздух, покричим «ау». Если результата не будет, повернём круто на юг. Там должны быть селения. Через неделю доберёмся до них.

– А интересно, – спросил Лёша, вспомнив слова о пачке сигарет, – у колонистов вообще есть сигареты? Они курят?

– Не знаю, вроде табак здесь не растёт, – ответил Капитан.

– Зато много другого чего растёт, то и курят, – отозвался Макс. – Эх, многое бы я сейчас отдал за одну лишь затяжечку.

– Курить вредно, парни, – улыбнулся Капитан. – А сейчас идите отдыхать.

Лёша положил автомат на свой вещмешок и отошёл немного в лес. Пристроившись возле небольшого кустика, он расстегнул ширинку и забыл, зачем отошёл, потому что прямо на него смотрел ствол автомата. Держал его какой-то невысокий, курносый паренёк в маскхалате. Лёша повернул голову и увидел рядом с ним ещё одного бойца. На этот раз широкоплечего здоровяка с квадратной челюстью и холодными глазами. Он держал в руке оружие, похожее на ППШ. Увидев его, Лёша открыл рот, но кричать и не подумал. Он сразу понял, кто перед ним, и совершать резкие телодвижения не стоит.

Вместо этого Лёша застегнул молнию на брюках и раскинул руки в стороны, мол, я без оружия и не хочу драки.

Невысокий сделал недвусмысленный жест автоматом, значащий идти вперёд. Юноша отступил на пару шагов и повернулся так, чтобы были видны расположившиеся на поляне попаданцы, но при необходимости он мог бы броситься на автоматчиков. Правда, Лёша не уверен, что этот поступок сможет на что-то повлиять, если незнакомцы вдруг захотят открыть огонь.

Бойцы вышли на открытое пространство. Ни одна ветка не шевельнулась, когда они пробирались через кустарник. Оба синхронно сняли капюшоны. Паренёк, что пониже ростом, оказался рыжим, а здоровяк был русым.

Все попаданцы уставились на вышедших из леса. Молчание длилось с полминуты, потом Капитан решительно двинулся к бойцам. Его остановил резкий выкрик рыжего парня:

– Стоять!

Капитан послушно замер, хотя оружие на него не направили, только сопроводили окрик жестом.

К Капитану упругим шагом подошёл здоровяк, пристально посмотрел в глаза, что-то зашептал. Потом таким же пронизывающим взглядом окинул на поляне каждого, кроме своего напарника. И наконец, заговорил:

– Значит, это вы те самые неизвестные, которых видели с воздушного шара?

Напряжение, зависшее над поляной, мигом растворилось. Его заменила отчаянная радость.

– Я же говорила, говорила, что это был воздушный шар, – запрыгала на месте Рита.

– Так кто вы и откуда? – продолжил здоровяк, прервав общее веселье. Голос у него был приятный, мощный, чуть с хрипотцой.

– Мы… попали к вам с Земли. Случайно. Через Прокол, – ответил Капитан. – А как вас зовут? Представьтесь, пожалуйста.

– Лейтенант первой группы седьмого батальона Разведки Зелёного Города Александр Загорный, – отчеканил здоровяк.

– Лейтенант Роман Кангаров, – коротко представился рыжий паренёк.

– Алексей Гончаров, – представился Капитан.

– А раз вы провалились через случайный Прокол, как вы оказались здесь?

– Нас снежные люди с неандертальцами приютили, а потом сказали, что нам нужно уходить, – опередив всех, ответила Таня.

И тут же смутилась под яростными взглядами Максима, Лёши и Капитана. Здоровяк тоже изменился в лице.

– Вот оно что, – сказал он. Оба разведчика переглянулись. – Тогда ступайте срочно за нами, я так понимаю, вам есть что рассказать.

* * *

И вновь предстоял бег через лес. На этот раз впереди, прокладывая путь, бежал Загорный. Замыкал шествие второй разведчик колонистов, невысокий Кангаров. Лёша изо всех сил пытался себя убедить, что это не конвой, а мера безопасности.

Чувствовалось, что разведчики старались не бежать слишком быстро, помня о попутчиках, но всё равно Лёша, не говоря уж об остальных, еле-еле успевал за Загорным. Двигался тот мягко, размеренно, будто и не испытывая усталости. Если ему надо было преодолеть препятствие вроде поваленного дерева или ямы, он легко перепрыгивал его, не сбиваясь с ритма и даже не меняя темп бега. Как это у него выходило, Лёша сообразить не мог, но это было круто.

А вот некоторых попаданцев приходилось поднимать из травы, после того как те падали в неё, зацепившись за ветки или корни. У многих ноги еле волочились после недавнего марш-броска.

Загорный вдруг остановился. Лёша чуть не вперился ему в спину и тоже замер, согнувшись и тяжело дыша. Колонна попаданцев качнулась, смялась. Люди возмущённо зароптали. А Александр проговорил что-то в рацию, продвинулся вперёд метров на двадцать. Лёша пошёл за ним и – опять внезапно – увидел на совсем уж маленькой поляне новых разведчиков Зелёного Города.

Первым юноша заметил дюжего пулемётчика с лицом десятиклассника. Вторым на себя обратил внимание тщедушный бородач лет двадцати пяти со странным кулоном в виде скреплённых между собой овальных камней синего и красного цвета.

Следующей, не без удивления, Лёша разглядел юную девушку, вполне симпатичную, но с пронзительным хищным взглядом, от которого становилось не по себе. Она расслабленно сидела на плащ-палатке, прислонившись к берёзке, и обнимала СВД, как любимую куклу, при этом с интересом разглядывала прибывших.

Последним он увидел высокого черноволосого разведчика с уверенным, даже немного надменным выражением лица. Глаза у него были тёмно-карие, почти черные, Лёша лишь раз в них заглянул и понял, что никогда не будет перечить этому человеку без очень веской причины.

– Саша, это те самые? – спросил черноволосый, видимо главный здесь.

– Так точно, командир. Услышали их, решили разведать. И вот сюда привели. Больше никого не было. Говорят, именно они сигнал воздушному шару подавали.

– Отлично. Вот и приказ выполнили.

– Это ещё не всё, командир. Они говорят, у нелюдей гостили.

– Серьёзно?

Тот, кого назвали командиром, оглядел попаданцев, потом бросил:

– Старший кто?

– Я, – Капитан смело выдвинулся вперёд.

– Расскажете сейчас нам всё и как можно подробнее, а после мы двинемся в путь. Когда дойдём до военного лагеря, передам вас представителям Администрации, дальше с вами будет разбираться Совет пришлых. Вопросы?

– Как вас зовут? – спросил Капитан. – Я вашему подчинённому уже представился – Алексей Гончаров.

– Ах да, Виктор Ахромеев, будем знакомы. Вы сейчас всё расскажите, а остальные пока пусть отдыхают.

Леша, хоть и хотелось ему побыть с Таней, по привычке пошёл вместе с Максом за Капитаном. Командир разведчиков молча слушал Капитана, только один раз воскликнул, когда узнал о смерти вождя снежных людей.

– Энт Гар убит? Вы уверены в этом?

– Нам это сказал его брат, Лиг, – ответил Капитан.

– А почему, как, кем? Вам что-нибудь объяснили?

– Ну вроде бы что-то связанное с нарушением обычаев, но я не понял, что конкретно. Ещё Лиг просил передать, что нелюди планируют в этом году укрепиться в Северных горах, а о дальнейших планах ничего не известно.

– Спасибо, – с чувством поблагодарил Виктор, – эти вести будут иметь огромное значение.

Ещё Ахромееву очень не понравилась новость о том, что их могут преследовать нелюди. Когда Капитан закончил рассказ, Виктор резко посмотрел на карту и спокойным голосом приказал:

– Рикки, позови Чижа. Группа, общий сбор. Гаврик, пока ждём дозорного, попробуй выяснить, есть ли погоня. Только очень аккуратно.

Когда до Лёши дошёл смысл слов командира разведчиков, у него заколотилось сердце, адреналин загулял в крови: бой, возможная схватка с нелюдями и, главное, магия – вот они, рядом.

Рикки вернулся из леса с ещё одним разведчиком, долговязым, гибким, с застывшей улыбочкой на лице. Лёша как-то сразу заметил, что он чем-то отличался от остальных разведчиков. Черты лица у него были не такие резкие, как у прочих, да и походка была другая, менее плавная, что ли. Нет, Лёша бы не заметил отличия в пластике, если бы эти двое не шли рядом.

– Группа, слушай меня, – объявил Виктор. – Сейчас собираемся и вместе с нашими друзьями отходим на триста метров от стоянки. Там ты, Рикки, взбираешься на дерево и ведёшь наблюдение. Вова и Игла тебя прикрывают, чтобы не обошли. Гаврик разместится позади вас, его прикрою я. Пришлые отойдут ещё на полкилометра и будут ждать нас там. Саша, Чиж останутся с ними. Капитан, твои люди должны изображать, что очень устали и бегут из последних сил.

– Это будет нетрудно.

– Тем лучше. Ну, выходим, времени может быть мало.

Примерно двадцать минут Лёша вместе с остальными попаданцами продирался сквозь колючий кустарник. На этот раз их вели разведчики зелёные. Почва под ногами хлюпала, следы тут же заливала вода, Лёша и Таня промочили обувь. И вдруг неожиданно они вышли на совершенно сухую поляну, покрытую слоем рыжих иголок. Её окружали высоченные сосны. На одну из них с небывалой ловкостью взобрался Рикки, тот самый паренёк, который угрожал автоматом Лёше. Юноше, глядя на это, оставалось только завистливо присвистнуть. Рыжий разведчик устроился тем временем между веток в гуще кроны, а Лёшу ткнул в плечо тот самый, не такой как все, – Чиж.

– Пошли, нам спешить надо. Они крутые парни, ещё успеешь насмотреться.

Тогда Лёша не понял, почему Чиж отделил себя от других разведчиков.

Виктор Ахромеев

Пришлые ушли вместе с частью группы под командованием Загорного. Мы с Гавриком залегли в ста метрах от сосны, на которой расположился Рикки. Маг тоже вёл разведку, но своими методами. Он искал в астрале признаки присутствия нелюдей. Обнаружить себя ему было очень легко – что неандертальцы, что снежные люди, все они чрезвычайно чутки в области тонкой материи. Но Гаврик тоже непрост.

В засаде мы пролежали почти час, пока маг не коснулся меня рукой и не проговорил:

– Командир, что-то чувствую.

– Группа, внимание, – сказал я по рации.

И через пять секунд по связи раздался голос Рикки:

– Вижу, командир. Рыл пятнадцать – семнадцать. Вышли на поляну, ищут следы.

– Быстро спускайся. Остальные отходите к нам, мы подождём. Загорный, слышишь меня?

– Так точно.

– Помнишь мокрую скалу, которую мы обходили?

– Конечно, командир.

– Веди туда бойцов и пришлых, мы вас догоним.

– Сделаем.

Мы с Гавриком дождались остальных членов группы и рванули догонять отряд Загорного. В голове у меня уже созрел план действий. Единственной проблемой было, заметят или нет нелюди, что по следам пришлых прошёл ещё один отряд. Или хуже того, разглядят среди прочих отпечатков следы наших берцев со специальными пометками на рисунке протектора, чтобы колонисты могли отличать своих от чужих.

Надеяться на беспечность противника, конечно, глупость, поэтому я провёл наш отряд сначала по топи, затем вывел в сосняк, земля которого устлана опавшими иголками. И независимо от ситуации приказал Гаврику передать сообщение, что нашей группе требуется помощь. И заодно в нём кратко обрисовать положение.

Закончив с маскировкой, мы побежали к месту, где должен был ждать Загорный. Он там уже наверняка занял оборону. Но я ошибся – к мокрой скале мы прибыли почти одновременно.

– Подзадержались вы что-то, – заметил я.

– Так вышло.

– Вижу, – я оглядел сбившихся в кучу бывших жителей Внешней Земли, глотавших воздух, как караси на берегу. – Командиров пришлых ко мне, быстро.

Вызванные вышли вперёд: потёртый немолодой мужик лет тридцати пяти, пришибленного вида сутулый парень с глубоко посаженными глазами и ещё один парень, немного заторможенный, с застывшим удивлением на лице.

– Ну что ж, товарищи, хорошие новости: за нами идёт погоня.

– Что же здесь хорошего? – спросил парень с удивлённым лицом.

Кажется, его звали Алексей, как и нашего нового магистра.

– А то, что мы заметили охотников, идущих по нашему следу, и они об этом не узнали. А если охотник идёт по следу добычи, не зная, что на него самого открыли охоту, то он сам становится добычей.

О как сказал, даже самому понравилось.

Я оглядел позицию, на которой планировал провести бой. Она была отличной: справа поднималась отвесная стена скалы, по которой сбегали струи воды, собиравшиеся у подножия в большой ручей.

По весне, наверное, всю округу заливало водой, поэтому земля поблизости была устлана мелким гравием. Местность была открытой, только далеко росшие друг от друга сосны изредка перекрывали сектор обстрела. Словом, идеальное место для засады.

– Капитан, – обратился я к старшему из пришлых, – или ты и твои люди беспрекословно подчиняетесь мне, или я снимаю с себя всякую ответственность за вашу дальнейшую судьбу.

– Будем делать то, что прикажете.

– Отлично, значит, так. Сейчас вы трое займёте оборону вон за тем упавшим деревом на пути отхода. Будете изображать из себя арьергард, который остался прикрывать своих. Когда нелюди подойдут – откроете огонь, и вас тогда постараются обойти с фланга. Через скалу они не полезут, возможность останется только слева, через лес. Там-то моя группа их и встретит. Также по вам, скорее всего, ударят ментально. Вы с этим незнакомы, поэтому в качестве прикрытия я дам вам Чижа и Гаврика. Гаврик, ты обеспечиваешь магическую поддержку. Чиж, откроешь огонь только после того, как моя группа вступит в дело. Остальные со мной расположатся на фланге, цепочкой. Вопросы есть?

– Когда нам огонь открывать? – спросил Капитан.

– Ах да, правильный момент, я Гаврику по рации сигнал передам. Ещё вопросы? Если нет, тогда с Богом!

Нелюди появились минут через двадцать. Восемнадцать бойцов. Четверо снежных людей и четырнадцать неандертальцев шли колонной по следу. Почему в погоню отправился такой разношерстный состав, я догадывался: неандертальцы несли с собой только автоматы, а вот снежные люди легко тащили на себе ПК. Хорошо, хоть не «утёсы» или КПВТ,[24] с этих станется.

Я выждал, пока враги выйдут на нужную дистанцию, и тихо передал по рации:

– Огонь.

Застрекотали автоматы пришлых. Цепочка нелюдей тут же сломалась, вроде бы даже раньше, чем началась стрельба. Нелюди залегли, ответили мощным, но беспорядочным огнём. Я почувствовал лёгкое волнение и дрожь в ногах – это зацепила ментальная атака нелюдей. Воздействие было таким слабым, потому что направлено оно было не на меня.

Как я и рассчитывал, нелюди пошли в обход – снежные люди продолжали палить из пулемётов (скорее всего, просто у них единственных ещё оставались патроны), а неандертальцы двинулись к лесу. Я подпустил их на расстояние, достаточное для эффективной стрельбы из сашиного дробовика, и открыл огонь. Восемь стволов, среди которых дробовик и пулемёт, с тридцати метров – это убойная штука. Двенадцать неандертальцев выкосило в ноль. Остальные, кто вытащив каменный топор, кто беспорядочно паля перед собой из автомата, ринулись в атаку.

Мои разведчики перезаряжали оружие. Те, у кого ещё были патроны в магазине, продолжили стрелять одиночными. У меня оставалась примерно четверть рожка. Я перевёл автомат на одиночный огонь и выстрелил в неандертальца с перебитой рукой, с рёвом нёсшегося на меня с топором в целой руке. Неандерталец бежал, прыгая из стороны в сторону. Стреляя по нему, я дважды промахнулся и трижды попал, но только немного притормозил его бег.

Когда он подбежал вплотную, я выщелкнул пустой магазин, бросил его в морду нелюдю, сам кувыркнулся вперёд. Каменный топор впустую просвистел где-то над моей спиной, я же вогнал штык-нож в лодыжку неандертальцу, выстрелил оставшийся патрон в стволе.

Рёв нелюдя меня даже слегка оглушил – это тебе не против своего вождя выступать.

Неандерталец только замахнулся топором, как я резко выпрямился, походя полоснул штык-ножом по покрытому буграми мышц животу и шагнул за спину нелюдю. Тот попытался развернуться на одной ноге и с размаху ударить меня. Я жёстко сблокировал его руку автоматом и уколол штык-ножом в шею, а потом резко рванул вперёд и на себя, вырывая нелюдю трахею. Неандерталец, фонтанируя кровью, выбыл из строя. Я быстро огляделся.

Поле боя было за нами. Только один окровавленный снежный человек убегал в лес. В него сразу ударили несколько очередей, одна из них – пулемётная от Вовы.

– Все живы? – громко спросил я.

– Так точно, – услышал я уверенные голоса своих разведчиков.

– А с пришлыми всё в порядке?

– Да, все живы, – ответил Гаврик, поднимаясь из-за дерева, за которым держали оборону попаданцы с Внешней Земли.

* * *

Лёша лежал в обнимку с Таней и смотрел на огонь. Прошедший бой до сих пор не отпускал: пульс был учащённый, руки слегка дрожали. Лёша пытался успокоиться, и отчасти это ему удавалось, особенно благодаря тому, что рядом лежала Таня, но когда он закрывал глаза, то снова видел как всё случилось.

Они с Капитаном и Максом лежали за упавшим деревом, когда увидели нелюдей: неандертальцев и снежных людей. Снежные люди тащили, будто игрушечные, пулемёты калашникова. Сейчас они не походили на добродушных гостеприимных хозяев, а стали теми, кем и являлись по сути: нелюдями, монстрами, хозяевами другого Мира, в который попали люди.

Лёше жутко захотелось нажать на курок, но он сдержался и стал ждать сигнала. Ожидание тянулось невыносимо, Лёша начал сомневаться, а будет ли вообще этот сигнал, когда за спиной раздался тихий голос Чижа:

– Огонь.

Лёша нажал на спусковой крючок. Неандерталец, в которого он целился, вдруг сам упал на гальку, очередь прошла впустую. И тут по ним врезали из всех стволов. Оказывается, это очень страшно, когда по тебе стреляют, когда щелчки выстрелов больно бьют по ушам, а пули со свистом пролетают над головой или с глухим стуком дробно бьют в преграду, за которой ты прячешься. Хуже всего было осознание, что каждая пролетевшая пуля – это твоя смерть, и если ты ошибёшься, то погибнешь, и ничего уже исправить будет нельзя.

Лёша вжимался носом в мох под деревом и ждал, когда же нелюди прекратят стрелять, а они всё стреляли и стреляли. И тут вдруг ему так страшно стало, что просто словами не выразить, захотелось бросить автомат и бежать куда-то, далеко и без оглядки, но спокойный голос в голове сказал:

– Спокойно, встань и стреляй.

Лёша приподнялся на колене, увидел, что перед ними остались только четверо снежных людей с пулемётами, причём один из них ткнулся мордой в гальку и уже не стрелял. Лёша, не целясь, опустошил магазин во врагов. За спиной одиночными, но всё равно очень быстро, стрелял Чиж, а слева раздавались раскатистая перестрелка и клокочущий рёв.

Юноша повернул голову и обомлел.

Неандертальцы, окровавленные, израненные, неслись, размахивая автоматами и топорами, к лесу. Лёша понял, кого они атаковали, и испугался за разведчиков. Разве можно что-то противопоставить монстрам, которых не остановил добрый десяток пуль?

Парень увидел, как из зарослей на неандертальца выпрыгнул разведчик. В одной руке у нелюдя был топор, вторая висела плетью. Разведчик оказался сбоку от неандертальца, тот заревел, но, вместо того чтобы ударить человека, пошатнулся и попытался развернуться, махнуть топором со спины.

Но разведчик не дал ему этого сделать, с огромной скоростью распрямился, сделал шаг назад, ударил кожухом автомата по лапе с топором и резко ткнул оружием вперёд. Штык-нож по самую рукоять вошёл в шею неандертальца. Разведчик дёрнул автомат, штык-нож вышел из горла нелюдя, а наружу на полметра взвилась струя крови.

Лёша вдруг обнаружил, что все неандертальцы, атаковавшие разведчиков, убиты. Рядом пролетела пулемётная очередь в последнего убегавшего снежного человека. На этом бой завершился.

Разведчик, сражавшийся с неандертальцем, откинул капюшон маскхалата – это оказался командир разведгруппы Виктор Ахромеев. Он что-то крикнул, но Алексей не расслышал, в ушах до сих пор стоял шум от выстрелов и бешеный стук сердца. Адреналин в крови ещё не позволял адекватно воспринимать реальность.

Так и закончился для Алексея первый настоящий бой в новом Мире. Нельзя сказать, что он стал для него результативным, но боевое крещение прошло, и Алексей выжил, а это самое главное.

Лёша посмотрел на Виктора Ахромеева, сидевшего с другой стороны костра. Виктор во время отдыха по своему обыкновению либо изучал карту на планшете, либо рассеянным взглядом осматривал окрестности, либо просто дремал.

Сейчас командир разведчиков рассматривал карту. На костре разогревалась его банка тушёнки. Отложив карту, он за скрученную крышку веткой подтащил банку к себе.

– Виктор, – вдруг обратилась к нему Таня.

– Я слушаю, – ответил разведчик, не глядя на девушку.

– Это по поводу нелюдей.

– Я уже говорил, мы вызвали подкрепление. Обещали прислать бэтээр. Больше погони мы за собой не заметили, но, даже если нелюди ещё вышлют за нами своих бойцов, осталось подождать до завтрашнего утра. Против бэтээра с десантом и группы разведчиков даже сотня снежных людей не посмеет выступить.

– Я не об этом. Когда нас отпускал Лиг, он сказал, что Энт Гар… он хотел жить в мире с людьми, чтобы мы как-то нашли общий язык и перестали воевать друг с другом.

– У нас с Энт Гаром вроде бы уже мир, с чего бы ему с нами ещё один договор заключать?

– Ну Энт Гар хотел заключить мир с теми, кто живёт на Внешней Земле.

– Вот как, – нож с куском тушёнки остановился у рта разведчика. – Об этом мне ничего не говорили.

– Виктор, тут дело вот в чём, – начал было Капитан.

– Погоди, Гончаров, чего ты торопишься? Сейчас всё узнаем. Вас, кажется, зовут Татьяна, да? – Девушка кивнула. – Расскажите поподробнее о планах Энт Гара, что вы о них знаете.

– Энт Гар хотел, чтобы Капитан, Максим и Лёша, – Таня тревожно посмотрела на своего любимого, но делать было нечего, приходилось говорить всю правду, врать было нельзя, девушка это чувствовала. – Чтобы они втроем, в сопровождении снежных людей, отправились к нашим соотечественникам, которые прибыли с Земли. Вы знаете, что на помощь нам с Земли прибыли военные?

Виктор улыбнулся, но улыбка больше походила на оскал, а отблески пламени придавали лицу зловещий вид.

– Чиж, – обратился он к разведчику, который показался Лёше не таким, как все, – расскажи пришлым, что стало с отрядом с Внешней Земли.

– Этот отряд назывался «Ермак», и прибыл он вовсе не за вами, – пояснил разведчик. – Его целью был захват Зелёного Города, но операция провалилась. На самом деле отрядом командовал какой-то то ли Демон, то ли бес, то ли ещё какое отродье. В общем, отряд понёс потери… и перешёл на стороны колонистов зелёных.

– Погодите, – сказал Лёша, первым уловивший суть, – а откуда в отряде с Земли оказался Демон? Да ещё и в качестве командира отряда.

– Догадайся сам, – с хищной ухмылкой посоветовала снайперша, тоже сидевшая у костра.

– Блин, это что же получается? Демон на нашей Родине? Что же делать?

Над поляной среди попаданцев прошёл глухой ропот, все были, мягко говоря, шокированы.

– Вы, Алексей, сейчас находитесь не на Внешней Земле, – сказал командир разведчиков, обращаясь не столько к юноше, сколько к остальным пришлым, – и вас в первую очередь должны волновать собственные проблемы, а не проблемы вашей Родины. Это мой вам совет. Там и без вас разберутся. Магия на Внешней Земле всегда присутствовала, и против неё умели бороться.

Алексей и остальные попаданцы погрузились в молчание.

– Подождите, – опять заговорила Таня, она высвободилась из Лёшиных объятий и села. – Я о другом. Нелюди Энт Гара приютили нас, потом Лиг спас нас совершенно бескорыстно. Понимаете, с ними ведь можно жить мирно, как с собратьями. Об этом говорил Лиг, когда выручал нас. Они хотят мира. С ними можно договориться.

Виктор Ахромеев улыбнулся, на этот раз снисходительно, будто вспомнил что-то:

– Татьяна, вы знаете о наших отношениях с коренными расами Мира?

– В общих чертах.

– А я вам скажу конкретно: мы из них делаем рабов, чтобы они добывали нам уголь и торф. Сажаем на тяжёлые наркотики, ломаем волю и заставляем работать на нас. Больше пяти – семи лет на шахтах никто из нелюдей не живёт. В те времена, когда только создавалась Колония, солдаты просто убивали всех воинов племени, сдуру бросавшихся прямо на стволы, а после этого брали в плен остальное кочевье. Потому что самки нелюдей вмести с детёнышами и прочим обозом не могли уйти от погони. Детёнышей забирали с собой, они успевали вырасти и немного поработать на шахтах, а совсем маленьких – нет, не убивали – просто оставляли в лесу.

Когда Колония окрепла, стали брать в плен воинов нелюдей, когда те, опять сдуру, пытались атаковать наши города, чтобы освободить своих соплеменников, которых уже посадили на наркотики. После того как неандертальцы, снежные люди и тролли наконец поумнели и научились бороться с огнестрельным оружием, они старались кочевать небольшими племенами и держаться подальше от поселений Колонии. Но к этому времени выросли такие разведчики, как я, – Виктор гордо ударил себя в грудь, прикрытую бронёй панциря. – Войска Зелёного Города начали проводить облавы. Всё с той же целью – захватить племя и увести его в рабство. Вам всё понятно, Татьяна?

– Но так же нельзя, – ошеломлённо проговорила девушка.

– Да, нельзя. Но здесь всё просто: либо их младенцы замерзают в лесу, либо наши. Или мы захватим этот Мир, или они – другого не дано. Я всё это вам говорю, чтобы вы поняли: мира между нами и нелюдями быть не может. То хрупкое перемирие мы заключили благодаря общему врагу и действиям одного очень хорошего человека. Теперь врага нет, а с убийством Энт Гара всякие переговоры теряют смысл.

Татьяна застывшим взглядом смотрела в огонь и не знала, что сказать.

– Я понимаю, Татьяна, вы переживаете, вы женщина и к тому же… маг. Я ведь прав, у вас есть довольно серьёзный магический дар?

Татьяна охнула и прижалась к Лёше. О своих магических способностях она никому, кроме него, не говорила, чтобы и без того не пугать людей, попавших вместе с ней в беду. Как же о нём мог узнать командир разведчиков?

– Не волнуйтесь, в нашем Мире магов ценят, вы никогда не будете изгоем. Можете завтра утром поговорить с Гавриком, узнать, что такое Профсоюз магов. Гаврик, я уверен, даст вам немало ценных советов, и он их, наверное, уже подготовил. Так ведь, Гаврик?

– Вечно ты, командир, всякие небылицы городишь, – ответил маг, уже завернувшийся в плащ-палатку.

– Это наш маг, Гавриил Русаков, он вам поможет.

Лёша неодобрительно посмотрел на худощавого бородача.

– Ну всё, поговорили – и будет, – распорядился командир зелёных, – доедаем ужин и спать. Завтра трудный день.

* * *

Разбудили Алексея с рассветом, никакого бэтээра не было, пришлось снова идти через лес почти бегом. Однако очередной переход давался гораздо легче предыдущих. На привале Лёша подошёл к Чижу. Он казался самым близким, привычным для общения, наименее неприступным. А разговор у Лёши был деликатный.

Юноша подошёл к разведчику, когда тот, сидя на корточках, чистил автомат, части которого были разложены на плащ-палатке.

– Здравствуй, тебя, кажется, Чиж зовут, так?

Разведчик поднял голову, расплылся своей паскудной улыбочкой, но вблизи показался вовсе не сверхтренированным суперсолдатом, а обычным человеком.

– Василий, Вася меня зовут. А тебя Алексей, да? Ты что-то хотел?

– Я, ну нет, вернее, да. В общем, не совсем, не очень важное.

– Да говори ты напрямик. Чем смогу, помогу.

– В общем, что ты знаешь об этом вашем Гаврике? Он как, нормальный мужик? Что он за человек?

– Ревнуешь?

– Кто? Я? – воскликнул Лёша. – Ну да, ревную. Гаврик о чём-то уже с Таней разговаривал. О чём, не знаю. И ещё этот Виктор, он, кажется, на что-то намекал. Как думаешь, Гаврик этот может к Тане начать клинья подбивать?

– Вот честно скажу, тут я тебе не помощник.

– Почему?

– Да ты садись, – разведчик собрал автомат, подвинулся, освободив место на плащ-палатке. – В ногах правды нет.

Лёша послушался.

– Так почему помочь не можешь?

– Потому что я не состою в разведгруппе Ахромеева.

– Как это?

– Я из отряда «Ермак», а здесь, можно сказать, прохожу стажировку. Мы с тобой соотечественники, Алексей, и оба новички в Мире Колоний.

– Ага, только один боец спецназа, а второй программист-любитель с неоконченным средним.

– Главное, ты жив, Алексей, значит, чего-то да стоишь. Уж поверь мне, я знаю.

– А про Гаврика и Таню ничего не можешь сказать?

– Скажи, ты доверяешь своей девушке?

– Доверяю, но всё-таки…

– Нет, ты не понял. Ты её любишь, она тебя любит?

– Люблю. Мы любим друг друга.

– Вот и весь разговор. Доверяй своей девушке, раз она тебя любит. А Гаврик… Ну им в Профсоюзе магов виднее, что делать. Они во всей этой магии разбираются. Это вовсе не означает, что Таня тебе будет изменять. В конце концов, на спортбазе мои знакомые лыжницы и биатлонистки к манулу каждый день ходили и никому не изменяли. И перед врачом когда женщина раздевается, это не значит, что она с ним трахаться хочет.

– А думаешь, Таня перед Гавриком раздеваться будет?

– Этого я не знаю. Думаю, вряд ли, – Чиж засмеялся.

– Странные какие-то они все. По-моему, не совсем нормальные, – заметил Лёша после минуты молчания.

– Ты про бойцов Виктора?

– Да, какие-то грубые, жестокие, наглые. Интересно, все колонисты такие?

– Это не они такие. Это жизнь в Колониях такая. Вот Ахромеев и его команда, к примеру. Я далеко не из последних в спецназе, а меня в его группе почти любой сделает. И в рукопашке, и по выносливости, и даже по стрельбе, хотя вроде бы патроны в Колониях дефицитом должны быть. Думаю, сделать я их смогу только при зачистке помещения, и то если в хорошей тактической связке работать буду.

А почему так? Да потому, что их, разведчиков, готовить к службе начинают прямо с детства. И обучают сразу всему: и как стрелять, и как бегать, и как убивать. И ставка в этом обучении не как в спортивной секции – победа или поражение, а их собственная жизнь. Проиграл или ошибся – умер. Поэтому здесь выживают только сильнейшие и лучшие. Отсюда и взгляды на жизнь другие. Сам понимаешь, если смерть рядом ходит, по-другому на всё смотришь.

– Но у нас на Внешней Земле не так всё. Вернее, было когда-то так, но теперь по-другому.

– Теперь по-другому. И здесь когда-нибудь всё по-другому будет, но не в ближайшем будущем.

Лёша задумался, потом спросил:

– А у тебя остался кто-нибудь на Внешней Земле?

– Конечно, остался, – Вася глянул на подстилку, резко смахнул с неё землю. – Тоже девушка. Обещал ей вернуться скоро. Ну и мама, конечно. Нам очень большие деньги за рейд сулили и возвращение на Землю обещали. А сейчас не знаю, что дальше будет. Вернут или нет, а если даже и вернут, что там меня ждёт. Сам понимаешь, мы же приказ нарушили. Так что теперь я и не знаю, что делать.

– Ну и дела. Надеюсь, образуется всё как-нибудь.

– Да уж понятно, что образуется, – подмигнул Чиж и вдруг посерьёзнел лицом. – Тихо.

Лёша прислушался и тоже услышал странный рокот.

– Что это? – испуганно спросил он.

– Это, Лёшка, бэтээр! – крикнул Чиж и стиснул земляка. – Бэтээр!

Виктор Ахромеев

Силы всегда прибавляются, когда ты узнаёшь, что к тебе идёт помощь. Даже если ты еле перебираешь ноги, а второе дыхание уже давно успело закрыться, когда тебе скажут, что вот-вот придёт подкрепление, силы найдутся. И это правило действовало в обоих Мирах.

Когда я сказал пришлым, что к нам уже едет бэтээр, и это его рокот слышен в лесу, они чуть не ломанулись навстречу броне. Пришлось Капитану их успокоить, и только после мы смогли организованно продолжить рейд.

Когда бронемашина, сломав хилую сосну, показалась из чащи, пришлые всё-таки не выдержали и рванулись к ней, как дети. Их можно было понять: провести столько дней в глуши, так можно и совсем одичать, отвыкнуть от техники и всех благ цивилизации. Правда, спустя недолгое время до многих из них дошло, что бэтээр прибыл как средство усиления огневой мощи, но не как транспорт, так что дальше придётся идти на своих двоих. Нельзя сказать, что этот факт пришлых расстроил, – бэтээр продолжал вселять в них силы и уверенность.

Мне самому, даже когда я уже стал разведчиком, бэтээры и БМП казались чем-то могучим, несокрушимым, пока я не увидел, как они горят на линии дотов Факторий.

Идти по просеке, проложенной бэтээром, было легко. Нападения нелюдей при такой огневой поддержке мы не опасались, но продолжали держать местность под наблюдением. Ближе к вечеру из лагеря пришли подводы. Пришлые усадили на них женщин и первыми отправили их в лагерь. Моя группа с оставшимися пришлыми и бэтээром подошла к лагерю уже ночью.

– Вот и всё, парни, – сказал я. – Будем прощаться. Не поминайте лихом, как говорится.

– Спасибо вам, мы обязаны вам и вашим разведчикам. Вы нам жизни спасли, – с чувством сказал Капитан.

– Без вашей помощи это было бы не так легко. Так ведь, Чиж?

– Они отлично бились, для первого боя, – сказал мой разведчик-землянин.

– Да уж, отлично, – проворчал паренёк Лёша. – Но мы живы, а это главное.

– О! Пацан уже понимает основы жизни в нашем Мире, – добродушно пророкотал Загорный.

– Да, – улыбнулся я. – Но вот что я ещё хочу сказать вам напоследок: не знаю, как у вас всё сложится в дальнейшем, но знайте, здесь тоже можно жить, и довольно неплохо. А я желаю вам удачи. А пока… пусть Чиж поможет вам освоиться в нашем лагере.

– Не переживай, Витёк, мы своих в обиду не даём, – отозвался землянин со своей фирменной ухмылкой.

– Это я знаю. Ещё раз удачи, парни, пусть у вас всё сложится.

И я повёл свою группу к лагерю.

9. Кровавая скала

– Вот, смотри, – Голубев склонился над картой, расстеленной на складном столике, который стоял в тени расвесистого дуба. Кроме неё, на столике лежали кадры аэрофотосъёмки, сделанные с воздушных шаров. Жара была страшная, зато днём так не досаждали комары и гнус. Я тоже посмотрел на карту. Откуда-то сбоку прямо в глаз попал солнечный зайчик, я прищурился и мотнул головой, а Голубев тем временем продолжил:

– Вот здесь начинаются Северные горы, – широкий взмах карандашом по карте, – нелюди заняли оборону сразу за предгорьем. Нам до них три дня пути на северо-запад, в обход болот. По данным аэрофотосъёмки…

Снова лучик света резанул по глазам, я ещё раз тряхнул головой. Пригляделся: в полуметре от дуба воздух над травой рябил точь-в-точь как над горячим асфальтом – это жара такая сегодня или меня солнечный удар долбанул?

– Ахромеев, ты слушаешь?

– Что? Да, конечно, три дня пути на северо-запад, по данным аэрофотосъёмки.

Голубев глянул хмуро, но продолжил:

– По данным аэрофотосъёмки в Северных горах…

Я, как и любой из разведчиков, плохо знал район Северных гор. Рейды туда отправляли нечасто. Дичи и прочей жратвы в горах мало, поэтому нелюди там особо не водились. Зато в горах были какие-то особенные для них места, связанные с их религией, что-то вроде капищ, как все полагали. И на всякое проникновение разведчиков в Северные горы нелюди реагировали крайне неадекватно. Колония и не стремилась расширяться в горы: во-первых, путь до них был далеким и трудным, во-вторых, всё необходимое сырьё (вроде угля или торфа) можно добыть ближе и не прикладывая столько усилий.

После союза с Энт Гартом всё изменилось. Убитый вождь нелюдей решил создавать опорную базу именно в Северных горах. То ли сам додумался, то ли подсказал кто, что выковырять из гор нелюдей нам будет очень трудно.

– Капитан Ахромеев, – рявкнул Голубев так, что я вздрогнул от неожиданности и сообразил, что опять не слушал полковника, а погрузился в свои мысли.

Ну вот оно опять. Рябь какая-то возле дуба. Что за херня? Внутреннее чутьё подсказывало, что дело тут нечисто, а я к своему чутью всегда прислушивался.

– Товарищ полковник, а у нас в штабе стоит магическое прикрытие?

– Что?! – рыкнул Голубев, а потом вдруг улыбнулся. – Поднимайся, Ярослав, тебя раскрыли.

– Нет, не раскрыли, – раздался знакомый голос. Рябь в воздухе вдруг исчезла, и на её месте оказался Сэнсэй.

– Нет, не раскрыл, Каскадёр, – повторил мой наставник. – Он просто догадался, что-то тут неладно. Результат не очень, конечно.

– Сэнсэй! – поражённо воскликнул я. – Так вы с Голубевым мне опять испытание устроили?

– Ну типа того, – признался полковник. – Что, Капитан, готов теперь слушать?

– Теперь готов.

– Вот, смотри. Здесь на перевалах стоят заставы нелюдей с огнестрелом. Оборона организована грамотно. А вот тут, – полковник обвёл карандашом гору, – за передовой обороной, в пещерах, а точнее даже, в пещере, они хранят все боеприпасы, кроме тех, которые находятся у боевого охранения.

– Сколько вообще им оружия передали? – спросил я.

– Не знаю точно. Что-то мы им выдали, что-то они в Южной Колонии под шумок утащили, что-то им досталось из схронов этого Отступника, ну, предателя из нелюдей. Хуже того, им досталось много взрывчатки, они даже пытались снаряды самостоятельно делать, используя какую-то свою магию. К счастью, пока у них ничего не получилось. Но слепить из пластинчатого ВВ кусок килограмма на два, утыкать его камнями, воткнуть детонатор, а потом зашвырнуть в сторону противника – на это у них мозгов хватит. И никому из наших солдат не улыбается получить такой подарок за частокол или на броню. Суть в чём: взорвём их склад, оставим противника только с тем боезапасом, который у него на руках. А с умением нелюдей стрелять, сам знаешь, надолго им этого не хватит.

– А охрана, товарищ полковник? Думаете, они всё равно не ожидают нападения с воздуха? Они же видели дирижабли, воздушные шары.

– Видеть-то они видели, да не всё. И одно дело знать, какое оружие у противника есть, а другое – что и как этому оружию можно противопоставить.

У меня на этот счёт было своё мнение. Для воздушного шара хватило бы одного «утёса», вовремя задранного кверху. Да что там «утёса» – одного РПК достаточно, чтобы расстрелять все воздушные шары с десантом. Но личный состав предполагает, а командование располагает. Голубев тем временем продолжал:

– Охрана есть, с боков у горы несколько постов, а вот на вершине есть очень удобная площадка для высадки. К ней наверх ведёт только одна узкая тропинка. И заметь – её никто не сторожит. Высота самой горы около трёхсот метров, господствующая в округе.

– А что в тылу этой горы? – спросил я, обратив внимание на непонятные огоньки, запечатлённые на снимках аэрофотосъёмки.

– За горой у них обозы, основное племя: самки, старики, детёныши и, насколько я знаю, их капища.

– То есть мы будем высаживаться между боевой группой нелюдей и их племенем с капищами.

– Да. Считаешь, из-за этого могут быть проблемы?

– Не знаю, ситуация покажет. В любом случае, лучшего места для высадки не найти.

– Хорошо, если так, тем более с вами пойдёт могучий резерв.

– Это какой же?

– Я, – обронил Сэнсэй.

– Ты полетишь с нами? – Я был ошарашен.

– Да, причём в твоей группе. У тебя ведь некомплект, да? Возьмёшь?

– Конечно, возьму! Смеёшься, что ли!

Я был настолько удивлён его заявлением, что не сообразил, что Сэнсэй и вправду шутит. Даже обида на то, что Сэнсэй отпустил Лику, всё ещё сохранявшаяся, полностью прошла.

– Ох, как загорелся, – заметил Голубев. – На мои приказы он так никогда не реагировал.

– Ну ты и не Сэнсэй, – засмеялся мой наставник.

– Что правда, то правда. Но ты, Ахромеев, не дослушал. Операцию планируем через двое суток. Главные силы подойдут к передовым постам нелюдей и отвлекут их.

Детали операции мы обсуждали ещё несколько часов. Всё это время я провёл в радостном предвкушении. О предстоявшем бое, как о возможной опасности для жизни, не думал вовсе. Во-первых, предстоял полёт на воздушном шаре, а это всегда круто. А во-вторых, я выходил в рейд с Сэнсэем, а значит, ни с кем из моей группы ничего не случится. Я был в этом абсолютно уверен.

* * *

Я ловил кайф от полёта на воздушном шаре, от неспешного плавания на огромной высоте и ощущение невесомости. Земля внизу была как на ладони, сверху был отлично виден огромный зеленый массив Западных лесов, цепочка болот перед горами и, конечно же, сами Северные горы: огромные скалистые пики, отдававшие синим цветом. Их венчали белые шапки ледников, а чуть ниже окутывал туман.

Но так далеко мы не полетим, нашей задачей было высадиться в предгорье – эти скалы казались небольшими валунами у подножия холма, по сравнению с высоченными пиками, видневшимися за ними.

На этот раз моя группа летела на воздушном шаре. Нас и ещё два таких же шара тащил на буксире дирижабль. Мы были чем-то вроде воздушного якоря и помогали дирижаблю держать правильный курс. Пилоты аэростатов постоянно жаловались на сильный боковой ветер, а когда мы спустимся ниже, к горам, ветер станет ещё порывистей и беспорядочнее. Я надеялся, что пилоты и шаров, и дирижабля справятся со своей задачей. В конце концов, не зря же им в помощь отрядили нескольких магов.

Корзина шара, на котором летела моя группа, состояла из трёх плетёных ячеек, соединённых между собой. Одна ячейка предназначалась максимум для трёх человек. Мы летели ввосьмером. Я включил в отряд Чижа, лишним он не будет, а вот Викинг, к его огромному разочарованию, остался в госпитале. Устроился я, по праву командира, в одной ячейке с Сэнсэем. Весь полёт наставник сидел, закрыв глаза и откинувшись на плетёную стену.

Уже под вечер, любуясь прекрасным видом, я не выдержал и спросил:

– Сэнсэй, ты высаживаешься вместе с нами. И что, прямо драться будешь?

– А ты бы хотел, чтобы я криво дрался? – осведомился мой наставник, не открывая глаз.

– Нет, просто любопытно тебя в бою увидеть.

– Любопытство чувство хорошее, но не всегда полезное.

Сэнсэй поднялся, положил руки на борт ячейки и посмотрел куда-то вдаль.

– Скоро прибудем на место. Виктор, впереди очень тяжёлый бой, подготовься и скажи остальной группе, чтобы были собраны, – не оборачиваясь, проговорил он.

Я молча кивнул, не выказал удивления и не стал выспрашивать подробности. Сэнсэй всегда говорил вовремя и не более того, что требовалось. Я оглядел группу, передавать слова наставника им не было смысла – ребята всё и так прекрасно слышали. Они, наверное, в десятый раз занялись проверкой своего снаряжения, но это всё-таки была необязательная, хотя и полезная, рутина. Главное в словах Сэнсэя, как я понял, было то, что нам следует подготовить свой дух к серьёзной борьбе. Возможно, высадка пройдёт и не так гладко, как предполагалось.

– Нам повезло, что нелюди выбрали такую пассивную тактику, – высказал я давно витавшую мысль.

– Это не они выбрали, – ответил Сэнсэй. – Так решил поступить Энт Гар.

– А зачем же тогда они его грохнули, если сейчас поступают так же, как он собирался сделать?

– Энт Гар пошёл против обычаев Народа. Нелюди это не приняли, но решили продолжить начатое.

– А, то есть убить своего главного вождя – это не против обычаев? Причём потом делать то же самое, что он и хотел.

– Они не делают то же самое, Витя. Энт Гар хотел их перестроить на человеческий лад, создать новую систему, вроде нашей армии. Народ этого не принял. Теперь они живут по старым обычаям, каждый своим племенем, где все равны и главного нет. Ты, Витя, продолжаешь судить их с точки зрения человека, а Народ – всё-таки жители другого Мира.

– Тебе виднее, ты с ними дольше общался. Солнце зашло, совсем стемнело. Я включил ночное зрение.

В темноте дирижабль снизился до полукилометра, забрал против ветра на несколько сот метров от цели, с тем расчётом, чтобы при снижении воздушные шары оказались точно над нужной скалой. Более двух часов пилоты воздушных шаров и аэростата рассчитывали нужное расстояние, занимали курс и ждали, пока тёплые воздушные потоки от нагретых солнцем скал хоть немного успокоятся.

Когда, наконец, всё рассчитали, трос, соединявший дирижабль и воздушные шары, отсоединили, и мы начали быстрое снижение, смахивающее на пикирование.

Несколько секунд стремительного полёта, когда сердце замирает в груди, а в животе образуется противная пустота и за борт летят железные кошки, – воздушный шар резко останавливается, мотается из стороны в сторону, как поплавок на волнах, только этот поплавок висит в сотне метров над скалой и замирает.

Загорный перегнулся через край корзины и крикнул:

– Спускай помалу!

Шар начал плавно опускаться.

– Осторожно, возьми правее! – ещё раз выкрикнул Саша.

– Мля, как я тебе возьму?! – крикнул ему в ответ пилот аэростата.

Дно корзины обо что-то ударилось, сама корзина перекосилась, отлетела на полметра от скалы и с маху опять в неё врезалась.

Я долбанулся рукой о ящики, сложенные в ячейке. Сэнсэй мастерски сохранил равновесие, на его лице не дрогнул ни единый мускул.

Корзина продолжила быстрый спуск. Я ощутил удар, но на этот раз удержался, хотя меня потянуло назад. Я уж решил, что корзина перевернётся, но она замерла, так и приземлившись – наискось.

– Приземлились, бля, – высказался пилот шара.

– Десантируемся? – спросил у меня Сэнсэй.

Ах да, я уже командир группы.

– Все целы? – уточнил я и, получив шесть утвердительных ответов, приказал: – Быстро выгружаемся.

Первым, легко перепрыгнув через борт, покинул корзину Сэнсэй.

Вслед за нами по нашим ориентирам приземлились оставшиеся два воздушных шара. Потом мы поймали несколько тросов с дирижабля и помогли ему пришвартоваться над скалой. Из железного брюха грузового отсека начали спускаться разведчики и выгружать тяжёлое вооружение: пару миномётов, два «Утёса» и одну безоткатку.

«Утёсы» сразу поставили для работы по тем, кто будет атаковать в лоб, прямо по открытой местности перед скалой, на которую мы сели. А на тропе между двух скальных сводов, слева от каменной террасы, оставили один ПК. Как оказалось, это было ошибкой, но тогда всё выглядело логичным – тропа узкая, извилистая, считай, расщелина внутри горы, есть все шансы её удержать одним пулемётом и тремя автоматчиками.

Послышалась далёкая канонада. Это основные силы Зелёного Города отвлекали нелюдей.

– Давайте, парни, – скомандовал громким шёпотом командир второго батальон Роман Никитин – единственный действующий разведчик, прошедший горную подготовку ещё на Внешней Земле.

Он командовал операцией. Нельзя сказать, что все наши действия были не замечены нелюдями, – нашумели мы изрядно. Но пока они раскачались, пока поняли, откуда исходит опасность…

Снайперы сработали чётко, выбили нелюдей, стоявших открыто. Затем несколько разведчиков выстрелили из ампуломётов по укреплениям у подножия скалы, перед перевалом. Самодельные ампулы с горючей жидкостью попали точно в цель. Укрепления нелюдей были сделаны на совесть – углубления, выбитые в скале, окруженные настоящими бруствером, сложенным из камней, с проделанными бойницами. При этом всё хорошо замаскировано. Только если смотреть сверху, все сооружения эти были как на ладони, и ничем не защищены от обстрела. Ампулы вспыхнули рыжими искрами в окопах, вырубленных в скале, на камнях заплясало весёлое пламя, из укреплений потянулся белый дым. Донёсся рёв подожжённых нелюдей.

Под контролем Никитина несколько бойцов надевали на двух разведчиков альпинистское снаряжение. Соединив крепежи и тросы, один из альпинистов взял обычный автомат, а второй – детонационный шнур с двумя зарядами. Затем оба, держась за канаты, лихо прыгнули прямо со скалы. Контролируя спуск, разведчик с автоматом завис над входом в пещеру, в которой нелюди хранили боеприпасы, и бросил внутрь пару гранат. После дал знак второму. Я не знал этих парней, но работали они слаженно, хотя альпинистов среди разведчиков вроде не водилось.

Боец с детонационном шнуром завис точно перед чёрным входом в глубь скалы. Размахнувшись словно арканом, он забросил первый заряд, прикреплённый к самому концу шнура, как можно глубже в пещеру. Затем опустил ниже детонационный шнур, так чтобы второй заряд остался висеть прямо напротив зева пещеры.

Принцип работы был прост. При подрыве второй заряд, висевший снаружи, взрывался чуть раньше первого, в пещере. В результате ударная волна первого заряда отражается от ударной волны второго и уходит в глубь пещеры, быстро и гарантированно уничтожая всё, что окажется у неё на пути.

Разведчиков-альпинистов быстро подняли. Сапер, оставшийся на месте высадки, крутанул подрывную машинку, соединил клеммы.

Камень под ногами дрогнул. С оглушительным рёвом из пещеры вырвалась волна огня и дыма.

– Хорошо сработали, – сказал Никитин. – Теперь быстро занимаем оборону. Думаю, продержимся до утра, а там эти дебилы сообразят, во что они вляпались, и быстренько разбегутся.

Я посмотрел на Сэнсэя. На мой взгляд, сейчас была идеальная ситуация, чтобы быстренько погрузиться в дирижабль и улететь. Но Сэнсэй молчал, сложив руки на груди, смотрел туда, где основные силы Зелёного Города завязали бой с нелюдями.

– Товарищ майор, вижу несколько противников по опушке леса. Идут цепочкой прямо на нас, – доложил Никитину один из снайперов.

Я приложил бинокль к глазам и тоже увидел несколько десятков неандертальцев и снежных людей с автоматами. Они бежали по пологому склону перед подошвой горы. До нас им оставалось метров четыреста открытого пространства.

– Куда они прут? – спросил Никитин у Сэнсэя.

– Мы оказались между ними и их племенами с самками и детёнышами, а вдобавок за этой горой располагаются их капища. Как думаешь, куда они бегут?

– Вот оно как, – вымолвил бывший альпинист и закричал: – Разведчики, по местам, миномёты беглый огонь, «Утёсы» только по команде, безоткатку на изготовку. Быстро связь с дирижаблем!

Я лёг с автоматом за ближайшим камнем у края скалы, по бокам, кто как укрывшись, вся моя группа. А снежные люди, неандертальцы и тролли всё выбегали на склон. Среди их рядов поднимались редкие взрывы от мин, но остановить нелюдей это уже не могло. Миномёты у нас вообще имелись слабые, только восемьдесят второго калибра.

– Срочно начать эвакуацию! Опускай дирижабль! – кричал в рацию Никитин.

Со стороны нелюдей послышались первые выстрелы. Я поднял голову и увидел, как в бок дирижабля ударила очередь трассеров из крупнокалиберного пулемёта. Потом ещё.

«Кирдык, – подумал я, – внутри у него горючий газ, сейчас вспыхнет и на нас рухнет».

Но «Аполлон» загораться не стал, а резко дёрнул носом вверх, взревел моторами, так что оставшиеся тросы, которыми он был пришвартован, лопнули. А дирижабль, всё так же задрав нос, быстро полетел вверх.

Тем временем до первых из нелюдей осталось сто пятьдесят метров – восемь секунд их бега.

Разговаривавший с экипажем дирижабля Никитин осёкся и приказал:

– Огонь!!!

Фыркнула безоткатка, выпустив комету по толпе нелюдей. Разведчики разом выстрелили по набегавшим врагам. Длинные очереди изрядно проредили и даже притормозили их. Особенно хорошо была заметна работа «Утёсов».

Я разрядил рожок автомата меньше чем за секунду, потянулся за вторым, когда нелюди открыли ответную стрельбу. По-своему – от бедра и не целясь, зато длинными очередями. Это был шквал огня. Несколько сотен стволов поливали нас очередями. Далеко не все пули ложились даже в район скальной площадки, где мы держали оборону. Но, блин, их было так много, что нам хватало и тех, что летели в цель. Стрелок расчёта одного из «утёсов», продолжавший вести огонь, опрокинулся раненый, расчёт второго залёг и не поднимал голову, но сам пулемёт сбило и перевернуло шальной пулей. Я нырнул за камень и слушал, как о скалу звякают тысячи пуль. Надеялся только на то, что ни одна из них не срикошетит и не попадёт в меня. Не за себя было страшно – за ребят из группы и остальных разведчиков. Я им ещё пригожусь.

– Корректировщики, наводи огонь, – услышал я голос Никитина.

Моё сознание даже среди шума боя вычленяло необходимую, как оно полагало, информацию.

Огонь нелюдей заметно стих – кончились патроны в магазинах. Разведчики высунули из укрытий головы и снова начали стрелять. Тогда по нам врезали из тяжёлых пулемётов. Десятка полтора снежных людей, стоя на колене, в одиночку держали «утёсы» и лупили по нам. Вокруг них вертелось ещё с сотню неандертальцев, стрелявших из автоматов. Они прикрывали остальных нелюдей, которые бежали к скале. Плотность огня была небольшая, но двенадцатый калибр – это гарантированная смерть. Я осторожно высунулся из-за укрытия, почти не целясь – промахнуться было невозможно, – расстрелял второй магазин в прущую к скале толпу нелюдей. Главным было убить, ранить, измотать как можно больше этих тварей, не дать им добраться до нас. Один из снежных людей с «Утёсом» опрокинулся наземь, затем второй… явно работа снайперов.

Грохнули первые по-настоящему мощные взрывы – это снаряды гаубиц начали рвать последние ряды нелюдей. А они всё перли к скале, не обращая внимания на очереди и взрывы, первая волна уже докатилась до подножия горы. Недалеко от меня разведчик поднял автомат над валуном, за которым укрывался, и, не глядя, начал стрелять. Буквально через секунду его ранили. Обычной пулей, не из тяжёлого пулемёта – иначе бы руку оторвало напрочь. Тяжёлые пулемёты вообще замолчали, то ли снайперы всех выбили, то ли патроны кончились, а может, гаубицы успели накрыть.

– Гранаты, к бою! – эхом разнеслось над скалой.

Я одну за другой бросил вниз все три лимонки, которые взял с собой. Звуки боя на несколько секунд перекрыла череда глухих хлопков.

Я перевернулся на спину, вставил новый магазин, но тратить его не спешил, потому что в десятке метров от меня заработал пулемёт. Тот самый ПК, который стоял напротив горной тропы. Разведчики, дежурившие рядом с пулемётчиком, спешно перезаряжали магазины автоматов, укрывшись за скальными сводами у выхода на площадку.

– Сашок! – крикнул я и указал ему на ситуацию в тылу.

Мой зам пока не стрелял – берёг патроны дробовика.

Загорный без слов всё понял, пригибаясь, побежал на помощь. В этот же момент пулемётчика напротив тропы сломало, отбросило на несколько метров. Его ПК пропеллером взлетел вверх.

– «Утёсы» на тропу! – закричал кто-то надрывно.

Тяжёлый пулемёт, захлёбываясь, открыл огонь по расщелине в скале, из которой выныривала тропа. Разведчики у расщелины принялись бросать в неё гранаты, потом, выставив только автоматы, открыли огонь длинными очередями. К ним присоединились Загорный и ещё один разведчик с помповиком. Вдвоём они выпустили полтора десятка зарядов картечи вдоль узкой тропы. Но, судя по звукам, нелюди продолжали лезть оттуда. К тому времени лента у «утёса» уже давно закончилась, расчёт лихорадочно перезаряжал пулемёт. А в пяти метрах над расщелиной, на отроге скалы, я увидел неандертальца. Огнестрела у него не было, но если он допрыгнет до «утёса», будет хреново. Я вскинул автомат. Неандерталец прыгнул, но не пролетел и одного метра. Я даже выстрелить не успел, а нелюдь упал у ног… Сэнсэя. Наставник ткнул пальцем его в затылок, и тот затих. А потом глянул на меня и подмигнул.

Над скальной площадкой возникло небольшое грозовое облако, в воздухе запахло озоном – работа магов. Отливавшее сталью облако втянулось в разлом в скале над тропой, туда же улетела ракета из безоткатки. Вспыхнул яркий свет, раздался грохот, дикий рёв, затем послышалось шипение, завоняло палёной шерстью.

Я поискал глазами Сэнсэя – не нашёл. Потом опомнился – бой же идёт! Наклоняться над пропастью, чтобы посмотреть, где же лезут нелюди, а заодно словить шальную пулю, я не стал. Вместо этого подполз к краю обрыва, повернулся влево, благо склон имел чуть вогнутую форму, поэтому я прекрасно видел тех нелюдей, что карабкались по скале на противоположенном фланге от меня.

Я, уверенно выцеливая, стрелял им в спины. Иногда требовалось ещё две-три пули, чтобы уже раненый снежный человек или неандерталец отцепился от стены и упал вниз. У меня заканчивались патроны в третьем магазине, оставался лишь один запасной рожок. А нелюди всё лезли и лезли. Разведчик рядом с Рикки, по-моему из четвёртой группы седьмого батальона, совсем не скрываясь, стоял на колене и стрелял по нелюдям как в тире, пока появившаяся вдруг мохнатая лапа не схватила его и не утянула вниз.

У меня внутри всё похолодело, а потом холод в груди превратился в обжигающий огонь. Как и в последний раз, я не дал ему бесконтрольно растечься по телу. Гнев от увиденного и злость на самого себя придали уверенности, я отдал мысленный приказ, и «огонь» внутри меня подчинился! Я заставил его наполнять тело силой с нужной мне скоростью!

За доли секунды мускулы полностью налились лёгкой мощью, я прыгнул на место погибшего разведчика, одним махом штык-ножа срубил вновь появившуюся лапу, а потом этот же штык-нож вогнал в раззявленную пасть снежного человека и нажал на курок. В последний момент снежный человек успел схватить автомат, я отпустил оружие. И нелюдь полетел вниз вместе с автоматом. Ну и хрен с ним, всё равно патронов к нему почти не осталось.

Я выхватил Стечкин и, стоя в полный рост, продолжил очередями в два патрона сшибать лезших по скале нелюдей.

Один ловко карабкавшийся неандерталец ухватился за уступ в полуметре ниже моей ноги, подбросил себя вверх. Время для меня замедлилось: я видел, как летит неандерталец, растопырив руки, и пытается при этом ментально давить. Но сейчас его сила разбивалась о мою, как речной поток о камень. Я хотел, чтобы он понял это, прежде чем погибнет, но потом подумал – зачем, и просто выстрелил неандертальцу в глаз. Его отбросило назад.

Патроны кончились. Я перезарядил обойму, но Стечкин засунул в разгрузку. Вместо этого вытащил из-за шиворота три метальных ножа. Один метнул в снежного человека тремя метрами ниже (попал точно в глаз), два оставшихся – в его сородича, почти взобравшегося на скальную площадку. Один нож попал в горло, второй перерубил пальцы. Снежный человек сорвался и полетел вниз.

– Отходим от скалы! – крикнул я больше для своей группы, но команду повторили другие командиры.

Разведчики стали отходить, сбивая одиночными выстрелами и короткими очередями появлявшихся на краю склона троллей и неандертальцев.

На каменную площадку будто взлетел снежный человек. Я узнал его по серебристой шкуре, это был брат Энт Гара – Лиг. Тот самый снежный человек, который выпустил попаданцев с Внешней Земли. Как и почему он здесь оказался, я не представлял. Прежде чем упасть, он принял не меньше десятка пуль в грудь и две в голову, но за это время десятки его сородичей взобрались наверх. Многих из них сшибли обратно, но на их место вылезали новые, и их становилось всё больше.

И тогда вперёд из наших рядов вышел Сэнсэй.

Вскинул кулак, крикнул:

– Тоё!

– ТОЁ!!! – десятки разведчиков повторили за ним традиционное приветствие в Спортзале.

И этот возглас сделал то, что не смогли сделать тысячи патронов, мин и снарядов, – заставил нелюдей замереть и отшатнуться.

Нас было человек сорок, за нами снайперы и маги. И мы пошли в атаку, в рукопашную, кто-то с криком, кто-то с волчьим воем, потому что наш наставник шёл впереди.

Сэнсэй первым схватился с нелюдями. Он пропустил над собой удар снежного человека, ткнул его в грудь сомкнутыми пальцами, вроде и не сильно, но тот свалился замертво. Мягким блоком отвёл в сторону каменный топор, ударом кулака превратил в месиво лицо державшего его неандертальца. Встречным ударом ноги, с разворота, заставил воспарить двухсоткилограммового снежного человека. Молниеносным движением вырвал глотку ещё одному неандертальцу. Пальцем проткнул глаз троллю…

Я старался не отставать от Сэнсэя. Пулей встретил кулак неандертальца, полоснул ножом по горлу его хозяина. Пригнулся, уходя от удара снежного человека, выстрелил ему из пистолета в пах, воткнул нож в крестец, с противным хрустом провернул, вынул и рванул дальше, как бегун со старта… и увидел, как неандерталец нацеливает «калашников» на Сэнсэя. Броситься на помощь я уже не успевал, патроны в Стечкине кончились (я его запихнул в разгрузку), примерился бросить нож в руке, но Сэнсэй меня опередил. Он не стал уходить с линии огня, а, наоборот, развернулся боком и ринулся на врага, на пару десятков сантиметров разминувшись с пролетевшей очередью. Хотя Сэнсэй его не коснулся, неандерталец откинулся назад, автомат вывернулся у него из лап, и очередь прошлась по его же сородичам. Сэнсэй махнул рукой, и снежный человек, бежавший справа, споткнулся, схватился за горло. Наставник развернулся влево…

Я уловил движение сбоку, отклонился назад, пропуская перед собой удар топора. Полоснул ножом по кистевым сухожилиям. Дёрнул на себя за длиннющую руку неандертальца, попытавшегося меня ударить, и вогнал ему лезвие в ямку под затылком.

Мне всё удавалось легко, будто на татами, когда сдавал экзамен на новую ступень мастерства. Всё выходило само собой. Мне казалось, я даже мог менять скорость, с которой двигаюсь и воспринимаю реальность. Вот разведчик подрубает сапёрной лопаткой колено снежного человека, который прёт на меня, тот падает, но всё равно продолжает тянуть ко мне лапы. В последний момент я ускоряюсь, ловко ухожу вбок, подныриваю и бью его ножом в подмышку. Останавливаюсь, замираю на долю секунды. Время снова начинает ускоряться. Включаюсь, выдёргиваю нож. Разворачиваюсь в прыжке, в воздухе перебрасываю нож из руки в руку и, держа его обратным хватом, бью в затылок нелюдя, тянувшегося к упавшему разведчику. Снежный человек валится, а я, улыбаясь, отправляюсь на поиски нового противника.

На склон из последних сил вылез окровавленный, израненный пулями неандерталец. Несильным пинком я отправляю его обратно в полёт. Мне на щёку упали тёплые капли. Я развернулся и увидел Сэнсэя с оружием, которое было в ходу на Внешней Земле. Шест с длинным лезвием. Как же он назывался?! Глефа, алебарда? Вспомнил – нагината![25]

Как?! Где её прятал Сэнсэй?!

Крутанувшись, Сэнсэй разрубил от плеча до пояса снежного человека, а ударом тупого конца, окованного железом, сбросил в пропасть неандертальца. Снова развернувшись, срубил голову ещё одному снежному человеку. А потом и вовсе закрутился, превратился в смертоносный волчок. Враги вокруг него разлетелись на ошмётки.

Сэнсэй замер, тяжело дыша. Только тогда я сообразил, что тоже стою, глотая воздух, на краю скалы и не вижу врагов. Я огляделся: везде стояли разведчики, много разведчиков, и от этого было хорошо. Я приказал огню внутри успокоиться, и он втянулся куда-то в середину груди, в солнечное сплетение, и почему-то в точку на затылке.

Вокруг были трупы нелюдей и кровь. В прямом смысле ручьи крови. Я глянул вниз, в пропасть. Там, внизу, у подножия скалы, лежала гора тел. Стена скалы была в крови. Наверное, весь клиф был красным от крови, но ночным зрением я не различал цветов.

«Вот бы научиться управлять ночным зрением так же, как и „форсированным режимом!“» – промелькнуло в голове отрешённо. Сам я весь был опустошён: ни мыслей, ни эмоций.

Многие разведчики за моей спиной стали падать в кровавые лужи – они вышли из «форсированного режима». Им бросились оказывать помощь. Другие решили выразить радость победы волчьим воем.

Я сам не знал что делать: то ли упасть, то ли завыть. И всё-таки сложил руки ракушкой у рта и испустил слабый волчий вой.

А потом на заплетавшихся ногах отправился помогать друзьям, которые были без сознания. И тут же подумал, что вырубиться после «форсированного режима» не так уж и плохо.

«Сколько же мы их перебили?» – снова возникла ниоткуда заторможенная мысль.

* * *

Я сидел на краю обрыва и смотрел на заходившее солнце. С одной стороны от меня, так же на краю пропасти, стоял Загорный, а с другой сидел Гаврик и тоже смотрел на закат. Неподалёку вдвоём молчали Рикки и Вова. За спиной я слышал дыхание Иглы. Где-то неподалёку занимался своими делами Чиж. Группа сохранилась в полном составе: все живы и здоровы. Это главное. А ещё – мы победили. Я даже приблизительно не мог сказать, скольких нелюдей мы положили. Слышал, как Никитин говорил, что только на горной тропе насчитали рыл триста.

День выдался тяжёлым. Сначала помогали раненым – их оказалось совсем немного – четырнадцать. Убитыми мы потеряли девятерых. Потом зачистка пещер вокруг скалы. На рассвете нам дали час отдыха (только чтобы глаза перешли с ночного зрения), и снова задание – помощь наёмникам в разведке.

Племена нелюдей, как оказалось, ушли. Они сожгли всё, что могло гореть, и ушли дальше, в горы. Я не мог представить, что же с ними будет дальше, ведь они потеряли почти всех дееспособных воинов. Да и знать не хотел, если честно. Я всё ещё был опустошён, силы внутри так и не восстановились. Желание что-либо делать, куда-то идти, да просто думать пока не появилось.

– Командир, – сказала Инга, – нас зовут, мы должны идти.

– Мы пойдём, командир, – говорит Загорный, – решим все проблемы.

Я коротко киваю. Бойцы уходят, только Гаврик остаётся рядом.

Так мы и сидели в тишине, пока около меня не присел ещё один человек.

Зашуршали и с грохотом полетели вниз камни.

– Привет, Сэнсэй!

– Здравствуй, Виктор, – ответил наставник.

– Ты ведь знал, что всё это произойдёт?

– Догадывался.

– Спасибо за помощь.

– Всегда рад помочь.

Я помолчал немного, затем произнёс:

– Лика бы обрадовалась, узнав о нашей победе. Она бы решила, что, если нелюдей стало меньше, я буду реже ходить в рейды.

– Да, она бы за тебя была рада.

– Какое же в этом году длинное лето, просто ужасно длинное, – сказал я.

– Оно ещё не закончилось, – напомнил Сэнсэй.

– У тебя снова какое-то задание… учитель? – устало выговорил я.

– Нет, Витя, я пришёл просто посидеть рядом с тобой. Не прогонишь?

– Никогда.

Вдали на перевале меня привлекли непонятные фигуры, я прищурился и разглядел, что это нелюди: снежные люди и неандертальцы. Они на верёвках тащили длинный чёрный столб, блестевший на солнце. Зачем он им? Впрочем, какая уже разница? Мы победили, а им оставалось только прятаться в горах.

10. Я тебя всё равно найду

Лёшу разбудил шум на улице и топот в коридоре общежития, где им с Таней выделили комнату. Осторожно, стараясь не разбудить девушку, он встал со скрипящей койки и вышел в коридор, остановил пробегавшего мимо паренька-колониста, приехавшего из деревни селянина, которому тоже выделили жильё в Зелёном Городе. Кроме пришлых здесь было ещё полно таких деревенских.

– Что случилось?

– Как что! Зелёные разбили нелюдей! Десять тыщ положили на Кровавой скале. Говорят, море крови пролилось. И ещё много нелюдей в плен взяли. Они сейчас в Город возвращаются, все бегут встречать. И ты беги, чего стоишь?

Выпалив это, колонист убежал, оставив Лёшу переваривать новость. Парень вернулся в комнату.

Таня всё-таки проснулась и сейчас надевала недавно купленный лифчик.

– Что такое? – спросила она.

– Говорят, разведчики нелюдей победили, многих перебили. Теперь вот все встречать их идут.

– Мы тоже пойдём?

– Ну да, наверное. Тогда я сейчас в душ схожу.

– Только быстрее давай, мне тоже надо искупаться.

Лёша разделся, залез в ванну и включил душ. Нежась под струями воды, он не мог до конца поверить, что это по-настоящему. Он уже и думать забыл, что в этом Мире могут существовать блага цивилизации и сложные технологии, не считая автоматов. А тут и ванная с прочей сантехникой, и отопление, и плиты, на которых можно готовить еду (правда, топить их всё же приходилось углём), и холодильники. Ещё здесь работали граммофоны, примитивные магнитофоны и, главное, электрические лампочки. Говорили, что уже давно собирались протянуть радио. Разве в такое можно сразу поверить?

Несколько месяцев назад он жил в обустроенной квартире на Земле, с компьютером и музыкальным центром, затем пару недель прожил в пещерах нелюдей, а теперь оказался здесь – в общежитии Колонии. Всё это не укладывалось в голове.

Таня недавно его обрадовала: сказала, что если её примут в Профсоюз магов и она будет успешно заниматься, то им выделят отдельную квартиру. Это, конечно, было хорошей новостью, да только все эти занятия Тани магией не радовали Лёшу. Она им уделяла всё больше и больше времени, занималась какими-то непонятными делами. Появились у неё и другие интересы, и Лёше казалось, что она всё больше отдалялась от него.

– Нет, хватит, – юноша отбросил дурные мысли, резко завернул кран и позвал: – Таня, иди сюда, ванная свободна.

Приняв ванну, молодая пара быстро оделась и отправилась к Северным воротам встречать солдат Колонии.

Народу на площади была тьма-тьмущая. Лёша тащил за собой Таню, распихивая людей. Прямо как тогда, на выходе из парка, перед тем как они попали в Мир Колоний.

Таня шла за Лёшей и смотрела на ликовавшую толпу. Она понимала, чему они радуются: гибели если не её друзей, то, как минимум, тех, кто спас ей жизнь. Что стало с Лигом, смог ли он выжить?

Для колонистов нелюди были врагами, но теперь Таня сама стала колонистом. Пришлая, как её называли, и будет оставаться такой, пока не найдёт работу или не вступит в Профсоюз. Это означало, что Зелёный Город теперь её Родина, а эти кричавшие люди – теперь свои. Тане было искренне жаль нелюдей, но те сами выбрали свою судьбу. Теперь Таня должна поддерживать тех, с кем ей придётся жить в одной Колонии, иначе и быть не может. А раз эти люди радуются, то и она должна радоваться. Наверное, так будет правильно.

– Всё, стена, – прокричал ей Лёша. – Прямо как на рок-концерте. Хочешь, я тебя на плечи подниму?

– Давай.

Таня ойкнула, когда Лёша поднырнул под её юбку и поднял вверх. Зато сразу стало всё прекрасно видно, в том числе колонну бронетехники зелёных. Несколько ушлых парней, увидев Таню, сразу же последовали примеру Лёши и подняли своих девушек на плечи.

– Ура! – закричала Таня, поддавшись общему порыву.

И тут увидела Виктора Ахромеева и его разведчиков. Они ехали на втором по счёту бэтээре, с надписью «Синица» на борту.

– Спасибо! – прокричала Таня и замахала руками.

Ей очень хотелось, чтобы Виктор и остальные разведчики услышали её слова.

Виктор Ахромеев

– А кто тут меня ждёт? – спросил я, открывая дверь своей квартиры.

– Дядя Витя!

Настя вылетела мне навстречу и бросилась на шею.

Я поднял её на руки, невысоко подбросил. Девочка засмеялась.

– Держи, – я поставил её на пол, вытащил из-за пазухи ожерелье из ракушек. – Я ещё много чего привёз, потом покажу.

– Ух ты, спасибо, дядь Вить.

В прихожую вышла Лена, я шагнул к ней и крепко обнял.

– Я так рад видеть тебя, Леночка. Я так соскучился.

Я и вправду дико соскучился по ней. По её запаху, по глазам, таким добрым, преданным и чуть-чуть грустным. Но сейчас Лена вся светилась от радости.

– Айда в зал, трофеи разбирать, – азартно предложил я.

Мы втроём двинулись в гостиную, я вёл Лену под руку, Настя шла вприпрыжку рядом.

Несколько часов я раздавал моим женщинам подарки, купленные только что на Восточном рынке. Лена и Настя примеряли их, дурачились, веселились. Потом Лена убежала готовить праздничный ужин, а я остался играть с её дочкой. Мне было просто хорошо. Настя заявила, что очень хочет побывать там же, куда путешествовал я. М-да… если бы девочка увидела все мои приключения, она б стала заикой. Разумеется, не стал этого говорить, а пообещал свозить её на Серебряную реку и научить плавать.

– И стрелять, – уточнила Настя.

– И стрелять. Будешь стрелять как мама.

– А мама моя совсем не умеет стрелять.

– Как это?

– А вот.

– Лена, – позвал я, – а ты что, и правда не умеешь стрелять?

Лена пришла к нам из кухни, где что-то шкворчало, булькало и вкусно пахло.

– Я ни разу из оружия не стреляла, – призналась она.

– Вот как, ну понятно. Этому мы тебя с Настей научим.

– Нет, я вообще ни разу в жизни не стреляла.

– Как?!

Такое у меня не укладывалось в голове.

– У нас в деревне патроны были в дефиците, стрелять нам не давали. Я в школе только пару раз «калашников» разбирала, и всё, а потом… в общем, потом я переехала сюда.

Лена посмотрела на Настю, и я понял, что она не хотела упоминать о своём покойном муже при дочке.

– Нет, эту оплошность точно надо исправлять.

– С тобой, Витя, конечно, исправим, – как-то тепло сказала Лена.

– Конечно, со мной.

А потом был праздничный ужин в честь моего счастливого возвращения. После него Лена уложила Настю спать у себя, и мы наконец остались с ней вдвоём.

Утром меня вызвали на совещание, но не в гарнизон, а в Администрацию. Я отнёсся к этому равнодушно, видимо, Бахрушеву опять понадобилась независимая консультация. В десять часов утра я зашёл в новый кабинет магистра. Обставлен он был сугубо по-деловому: простая мебель, стулья, диван, стол, заваленный бумагами и папками, окна, закрытые жалюзи.

– Здравия желаю, товарищ магистр.

Бахрушев поморщился от подобного сочетания слов. Мне оно тоже резало ухо, но нечего не поделаешь, сами эту должность выдумали.

– Можно на «ты». Присаживайся, Виктор, – Алексей махнул на стул рядом с ним, смотрел он не на меня, а куда-то в сторону и вообще был какой-то смурной.

– Как скажешь, Алексей, – ответил я, выдвинул стул, проскребыхав ножками по линолеуму, и сел, – если ты хочешь спросить меня про войну с Факториями, то знай: я считаю, врага нужно атаковать, пока есть превосходство над ним. Навязывать ему свою инициативу и ни в коем случае не упускать время. Время – этот ценный ресурс, растратим его без толку и в итоге получим ту же войну, но ещё более кровавую.

– Я тебя хотел спросить не о войне с Факториями.

– Да? – Вот тут я по-настоящему удивился. – А о чём же?

Бахрушев впервые посмотрел на меня с момента моего прихода и спросил:

– Я слышал, ты коньяк пьёшь?

– Пью, но если разговор серьёзный, то лучше всё обсудить на трезвую голову.

– Что ж, похоже, ты прав. Так вот. Я хотел поговорить с тобой об Аглае.

– Об Аглае?!

– Да.

* * *

Аглая спала на лежаке в одиночной камере. Здесь было даже уютнее, чем дома в последние дни домашнего ареста. Никто не сидел рядом, не следил за каждым движением и не обыскивал. Постель была мягкой, на тумбочке стояла тарелка с приличной едой, на стене горела яркая лампочка. Ей даже принесли из дома магнитофон, обмотанный серебряной и золотой проволокой. Только Аглая его всё равно не слушала. Она лежала на кровати, и ей было абсолютно всё безразлично.

Дверь в камеру с тихим лязгом открылась.

Аглая безучастно повернула голову и впервые за несколько недель ощутила всплеск эмоций. По большей части, гнева. В камеру вошёл её наставник, тот, кто выковал и подарил ей браслет Профсоюза магов, – Алексей Бахрушев.

– Ну, здравствуй.

– Здравствуй, – хрипло ответила волшебница. – Чего тебе?

– Смотри, что я принёс.

На ладони Алексея лежал браслет в виде трёх переплетённых виноградных лоз, тот самый, что когда-то носила Аглая.

– Убери это.

Аглая смахнула его рукой, браслет отлетел в угол и громко зазвенел, ударившись о стену.

– Зачем ты его принёс, что тебе надо? Я больше не состою в вашем поганом Профсоюзе. Ты меня сам оттуда выгнал. Не нужно мне ничего от тебя. Убирайся!

– Я тебя не выгонял из Профсоюза.

– Как же не выгонял, вы все меня предали, и бросили, и упекли в тюрьму. Надеялись, что там и сгнию, а вот не вышло. Чего ты ещё хочешь? Ты…

Аглая замолкла, потому что Бахрушев сделал то, чего она никак не ожидала. Вдруг опустился на колени и, склонив голову, заговорил:

– Ты спрашивала, зачем я пришёл? Потому что хотел попросить прощения. Я знаю, я твой наставник, я должен был защищать тебя и оберегать. А я тебя бросил, оставил наедине с бедами и врагами. Из-за этого всё и произошло. Я виноват, и прошлое не исправить уже. Лишь об одном я могу просить: прости меня.

– Ты… ты… да при чём тут ты?! Я сама приняла решение. Я сама этого захотела. Это только моё дело! Не вмешивайся, не лезь! Это ты… ты виноват! Ненавижу!

Аглая вдруг подскочила к Алексею, ударила его кулачком по груди:

– Ненавижу, ненавижу!

Бахрушев сначала никак не реагировал, а потом резко стиснул Аглаю в объятиях. Она сперва сопротивлялась, пытаясь вырваться, но вскоре успокоилась и разревелась у него на плече. Аглая почувствовала, как Алексей начал нежно целовать её в шею.

– Прости меня, золотко, я таки виноват.

От этих слов Аглае стало так тепло на душе, что она больше и не думала вырываться. Ей так захотелось любви и ласки, чьих-то нежных объятий, да и тело отозвалось на поцелуи.

Вскоре тюремная одежда Аглаи полетела на пол. Алексей нежно ласкал волшебницу, не так как Лику, по-другому, но всё равно от его поцелуев Аглая таяла и уплывала куда-то на волнах блаженства. А потом девушка даже не поняла, что случилось. Алексей вдруг оказался над ней, её ножки были раздвинуты, потом лёгкий укол боли, и они соединились.

Несколько движений – и Аглая достигла пика наслаждения. Как обычно в такие моменты, в помещении замерцали красные огоньки, замигала лампочка. Молодая волшебница выгнулась, закусила губу, утопая в удовольствии.

Уже после всего, когда Аглая и Алексей разъединились и лежали, обнявшись, на тюремной койке, Аглая спросила:

– Ты ведь сейчас опять уйдёшь, да?

Она аккуратно потёрла свой лобок. Крови не было, после того как они всё сделали, её наставник прошептал несколько слов, и кровотечение остановилось.

– Нет.

– Что? – Аглая была не слишком сосредоточена на мыслях. Ей было хорошо.

– Мы уйдём вместе. Собирайся, – сказал Бахрушев, и сам принялся натягивать штаны.

– Куда мы пойдём?

– Ко мне домой или на какую-нибудь квартиру. Можешь к себе вернуться. Кстати, я и встречу с отцом могу устроить, он уже вышел из комы и идёт на поправку. Через пару месяцев танцевать будет.

– Ты уверен? – Аглая не верила в происходившее.

– Да, уверен. Расследование по твоему делу закончено. Ты признана невиновной. Собирайся и пошли вместе.

– Ну мне, наверное, браслет Профсоюза надо надеть.

Магистр улыбнулася.

– Если хочешь.

Виктор Ахромеев

– Ну ты даёшь, товарищ магистр, – я мысленно присвистнул.

Алексея передёрнуло от этого обращения, а я находил какое-то садистское удовольствие в поддразнивании.

– Надеюсь, ты понимаешь, что это значит? – спросил я. – Аглаю всегда будут считать связанной с эгрегором и во всём подозревать.

– Да, понимаю.

– Я даже не спрашиваю тебя, почему ты именно меня попросил помочь разобраться в этой ситуации. Я догадываюсь из-за чего. Вернее, из-за кого. Ты понимаешь, что твою связь с Аглаей будут использовать против тебя при малейшей возможности. И ты не сможешь встречаться с ней тайно. Если сложится такая ситуация, рвать с ней придётся всерьёз и навсегда. Она действительно полностью отсечена от эгрегора? Ни на неё, ни на тебя вирус не влияет?

– Да, конечно, я её не раз проверял. Или считаешь меня глупцом, не веришь мне?

– Вообще-то, все под влиянием эгрегора так говорят, – я усмехнулся. – Что смотришь на меня, Алексей? Не нравятся мои слова? А другие не только говорить будут, но и делать. А ещё одни будут верно служить, а потом предадут в самый неожиданный момент. И станут использовать в своих целях тот факт, что ты спишь с девушкой, бывшей под властью эгрегора. Тебе власть над Городом доверили, а ты что сейчас делаешь?

– Понятно, Виктор, спасибо за совет, я учту твоё мнение.

– Погоди, ты хотел услышать мой совет, товарищ магистр, так ведь? А я ещё не договорил. Ты тоже знаешь, что я тебе скажу насчёт Аглаи. Если любишь кого-то и хочешь быть с ним, будь, а дальше… как пойдёт, – я помолчал немного, вспомнил Лику, и боль, которая, казалось, давно прошла, вернулась с новой силой. – А что касается Аглаи… Обвенчайся с ней, и как можно быстрее. Раз ты говоришь, что она полностью отсечена от эгрегора, то обвенчайся с ней на глазах всего Города, хоть в городской церкви, хоть в армейской часовне. Но скрывать ничего не надо. Собственно, вам и нечего скрывать – вот это и покажите людям.

– Ты правда считаешь, что это будет правильно? – Бахрушев даже как-то просиял.

– Да, считаю, что это будет правильно. И пусть у вас всё будет хорошо.

– Спасибо. А коньяка всё-таки выпьешь?

– Если только немного, за то, чтобы у вас с Аглаей всё было хорошо.

Мы чокнулись рюмками, выпили.

– Я надеюсь, и у вас с Леной всё будет нормально.

– Я тоже надеюсь, – ответил я. – Как дела с Факториями, будут развиваться?

– Ведём переговоры, – вздохнул Бахрушев. – Сейчас у Колонии два важнейших направления, которые и решают всё. Кстати, какое ты выбираешь – Юг или Внешнюю Землю?

– Юг, – ответил я, практически не думая.

– Я запомню. Ещё раз спасибо за всё.

– Не за что, до встречи.

* * *

От Бахрушева я вернулся к себе и решил насладиться счастьем мирной жизни. Вернее, семейной – я ведь почти не знаю, что это такое. С Ликой у нас была не семья, а что-то другое. Союз двух душ, что ли.

Дома, что у меня, что у Лены в квартире, казалось непривычно тихо и спокойно. Поначалу я не знал, куда себя приложить. Поиграл с Настей, поболтал о пустяках с Леной. Стало веселее. Ближе к вечеру от скуки немного погонял организм: пару сотен раз отжался, покачал пресс, походил на руках, после сходил в душ и сел читать книгу – фэнтези. Я занимался у себя дома, Лена тоже была тут, готовила на кухне.

– Витя? – услышал я её голос.

– Слушаю.

– Ты завтра вечером что будешь делать?

– Понятия не имею.

– Может, сходим куда-нибудь. Говорят, танцплощадка открылась хорошая на Шолоховской улице.

– Не люблю танцевать, но, если хочешь, сходим, – не отвлекаясь от чтения, ответил я.

– Если не хочешь танцевать, можно гостей пригласить.

Лена вошла ко мне в комнату.

– Отлично, я только «за». – сказал я, оторвавшись от книги, и посмотрел на неё. – Можно и гостей позвать.

– Продуктов мало совсем.

– Сходи на рынок. Деньги ты знаешь где. Покупай всё, что пожелаешь, и в гости зови тоже кого захочешь.

Я углубился в чтение.

– Понятно, хорошо, как скажешь, – ответила Лена.

По её тону я догадался, что она расстроилась.

– Лена, погоди, – окликнул я. – Что-то не так?

– Нет, всё в порядке.

– Лена, подожди, ну я же вижу, что-то случилось.

Я отложил книгу, догнал её в дверях, обнял.

– В чём дело, Лен, расскажи.

Лена застыла спиной ко мне и тихим голосом проговорила:

– Витя, я знаю, что ты думаешь обо мне. Девушка без мужа с маленьким ребёнком, одинокая, вся работа на ней, ей трудно. И тут ты: сильный, богатый, красивый, заботишься обо мне, конечно, я в тебя вцеплюсь и никуда не отпущу. Только это не так, вернее не совсем так, – последние слова дались ей с трудом. – Да, я хочу быть с тобой. С тобой хорошо и уютно. Я чувствую, что я и Настя в безопасности и у нас не будет проблем. Это дорогого стоит. Но поверь, это не всё, что я к тебе испытываю. Я честно, люблю тебя, как могу, и… постараюсь, чтобы ты не пожалел, что приютил меня с дочкой.

– Прекрати, Леночка, – я развернул её к себе, снова обнял. – Что ты такое говоришь? Ничего такого я о тебе не думаю.

– Но я же вижу…

– Прекрати, – шепнул я в маленькое ушко. – Мы вместе потому, что нам хорошо друг с другом. Ты очень красивая девушка, и ты мне очень сильно нравишься, и поэтому я с тобой. Я люблю вас с Настей. Как умею… честное слово.

Лена взглянула на меня, её глаза блестели. Она поцеловала меня нежно.

– Я знаю, что никогда не смогу заменить её.

От неё не укрылась формулировка: «люблю вас», а не «тебя».

– Знаешь, Лена… Мне страшно тебя любить. Я боюсь, что, если тебя полюблю, забуду её. Понимаешь. Вернее, сейчас я не могу думать о ней, хочу забыть всё, что произошло, потому что мне больно об этом вспоминать. Но забыть её совсем – это страшно… я не могу. Прошу, не обижайся на неё, и на меня не обижайся. Лика… ты понимаешь, что она для меня значит. Догадываешься?

– Конечно.

– Так вот. Не сердись и не ревнуй, я… я люблю тебя, моя хорошая. Честно-честно, – я ещё сильнее прижал Лену к себе, – ты очень-очень красивая, и никогда не думай, что я о тебе хоть как-то плохо думаю или о Насте. Я вас обеих очень люблю.

Я поцеловал свою девушку в шею, потянул за тесёмки платья. Лена томно вздохнула.

* * *

Я на вытянутых руках нависал над Леной, двигался плавно, но ритмично. Она тяжело дышала подо мной, кусала губы, то сжимала свою грудь, то пыталась обнять меня. Она старалась двигаться в такт, но я специально рвал ритм. Лена обняла меня за шею, обхватила поясницу ногами, прижалась и вся задрожала. Я упал на локти и поцеловал её в губы, но не смог заглушить стон. Она продолжала стонать, а я целовал её шею, плечи, грудь, когда же она успокоилась, я развёл ей руки в стороны, сжал кисти, приподнялся и уже начал брать грубо и быстро. Когда сам дошёл до пика кайфа, Лена закричала второй раз.

Я лёг на бок рядом с ней, чмокнул в щёку.

– Ты хороший, – сказала она и поцеловала меня в губы.

Я провёл ладонью по её щеке, мне было действительно очень хорошо рядом. Я и сам не заметил как уснул.

* * *

Меня обволакивает приятная прохлада. Я лежу на холодном камне, но чувствую, что это не земля, а каменный выступ в огромной пещере.

Краем мысли я понимаю, что это сон и что я видел его уже когда-то. Но что он значит, зачем вижу его опять?…

Я кое-как поднимаюсь. Вокруг почти ничего не видно. Позади мелькает что-то белое. Кто-то идёт навстречу, я вижу девушку в белом платье. Одежда на ней вся изодрана, испачкана, на разрывах – запёкшаяся кровь. Девушка, танцуя, подходит ко мне. Я узнаю её – это Лика. Она целует меня в губы и говорит:

– Прости, братец.

Толчок в грудь и полёт вниз. Удар о воду, как о камень. Я оказываюсь в котле с раскалённой жидкостью – кипящей кровью. Я чувствую её запах, чувствую вокруг тела лопающиеся пузырьки. Боль пронзает тело до самых костей. Я кричу, но, нащупав стенку гигантского котла, толкаю её плечом. Плечо пронзает совсем уж невероятная боль, но котёл все-таки опрокидывается…

Я лежу в луже холодной крови, а над головой слышится мерзкий смех. Надо мной стоит высокий худой человек в чёрной одежде, с длинным носом и удлиненным подбородком. Лицом он напоминает хищную птицу. Я поднимаюсь, кипя от злости. Запускаю руки за спину, прямо как Коля Викинг, и вытаскиваю меч. Длинноносый смеётся ещё громче. Меч-то весь изъеден ржавчиной. Но я всё равно бью его остриём в грудь, и меч рассыпается рыжей пылью. Носатый смеётся противным женским смехом, аж за живот держится. Тогда я бью его ещё раз. Осколок металла, оставшийся у самой рукояти, входит в плоть. Носатый перестаёт смеяться и удивлённо глядит на меня. Я выбрасываю руку вперёд, пальцы смыкаются на горле длинноносого. Рывок – и у меня в руке оказывается его кадык. В глаза тугой струёй бьёт едкая чёрная кровь. Я кричу.

* * *

От боли я открыл глаза и увидел, что лежу всё в той же спальне. Лены рядом не было, а напротив окна, из которого лился солнечный свет, стояла она. Длинные чёрные волосы, клетчатая рубашка, отлично подчёркивающая идеальную грудь, джинсы, обтягивающие округлости бёдер. Лицо, невероятно красивое, с благородными совершенными чертами. И глаза: чёрные, бездонные, блестящие.

– Понравилось трахаться с потаскухами, – деланым тоненьким голосом поинтересовалась сестра.

– Не говори про неё так, – процедил я.

– Ах, уже «не говори про неё так»? – передразнила меня Лика. – Оставил меня, а сам радуешься, трахаешься с кем попало. Бросил меня – и доволен. Подобрал себе соседскую семейку.

– Это я тебя бросил?!

– Ты, а кто же ещё? Я предлагала тебе пойти со мной, ты отказался.

– Да что ты такое говоришь?! – Я закричал, спрыгнул с кровати. – Ты не понимаешь, что я не могу бросить Зелёный Город и Разведку и уехать с тобой неизвестно куда и зачем. Ну не могу, не-мо-гу!!! Ты знаешь, для меня легче себе пулю пустить. Ты этого хочешь?! Ради тебя я сделаю это – выстрелю в висок, пистолет всегда при мне.

– Ты не можешь бросить Разведку. А как же тогда я? Хочешь, чтобы я вечно жила в ожидании, когда из рейдов вернёшься? Твои дружки, твоя грёбаная война и стадо быдла Зелёного Города для тебя важнее меня? Так ведь, да?

– Лика, ну прости меня, – я сбавил тон, на глазах появилась влага. Я хотел подойти к сестре, обнять, но почему-то не получалось. – Всё не так. Но я правда не могу всех бросить. И поехать за тобой на этот хренов Юг, вписаться в какую-то непонятную историю – тоже не могу. Зачем тебе вообще сдалась эта поездка?

– А затем, Витя, что у меня тоже есть чувства и желания. И я тоже хочу делать то, что могу и умею. То, для чего я родилась и что у меня получается лучше всего. Тебе знакомо это чувство, ведь так? Я хочу и могу заниматься магией, но не могу заниматься ею в Зелёном Городе. Ты знаешь об этом?

На глазах Лики тоже выступили слёзы:

– Я поеду на Юг.

– Я всё равно тебя найду, – сказал я, и это прозвучало как угроза.

– Как знаешь.

Фигура Лики начала расплываться, я попытался схватить её, свет ослепил меня…

Я открыл глаза. Было раннее утро, в окна лился свет, рядом лежала Лена, она тревожно смотрела на меня.

– Что случилось, Витя? Ты кричал, звал кого-то.

– Нет, всё нормально, не переживай, Лика, – я поперхнулся, – Лена, конечно Лена. Прости. Спи и ни о чём не думай.

Откинул светлую прядь и поцеловал её в висок. Лена грустно улыбнулась и прижалась ко мне.

Я обнял её и закрыл глаза.

Примечания

1

Здесь Разведка – самоназвание боевого подразделения Колонии Зелёный Город, специализирующегося на выполнении разведывательно-диверсионных и штурмовых задач.

2

Здесь это слово обозначает не привычное объединение сотрудников одной отрасли, а является самоназванием выборной организации магов, представляющей их интересы в правительстве Колонии, совмещающей в себе законодательные и исполнительные функции.

3

Автоматический пистолет Стечкина.

4

Отряд быстрого реагирования на природные аномалии.

5

Боевая машина пехоты.

6

Коллективный разум.

7

Загадка в буддизме, отгадывание которой позволяет перейти на новый уровень понимания бытия.

8

Самозарядный пистолет Сердюкова.

9

Дружественный огонь.

10

Столица Южной Колонии.

11

Здесь Спортзал – название тренировочной базы одного из подразделений Зелёного Города, а именно Разведки.

12

Пистолет Макарова модернизированный.

13

ЗСУ-24–2 – спаренная зенитная установка.

14

30-миллиметровый автоматический гранатомёт.

15

«Василёк» – 82-миллиметровый миномёт, способный стрелять как одиночными выстрелами, так и очередями.

16

«Поднос» – 82-миллиметровый миномёт.

17

«Акация» – 152-миллиметровая самоходная гаубица.

18

«Гиацинт» – 152-миллиметровая пушка.

19

ВОГ – заряд для подствольного гранатомёта к автомату Калашникова.

20

РПК – ручной пулемёт Калашникова.

21

Батальон армии Зелёного Города равен примерно трёмстам человекам.

22

Наблюдательный пункт.

23

Жёны.

24

Крупнокалиберный пулемёт Владимирова (танковый).

25

Японская алебарда.

Content

Павел Мамонтов
Пограничник

Пролог 1

Пролог 2

Часть первая На стыке миров

1. Зов долга

2. Посланец из другого Мира

3. Командировка

4. Проход

5. Загадки наставника

6. Под звёздным куполом

7. Работа в городских условиях

8. Попавшие в чужой Мир

9. Аглая

10. Партизаны

11. Рейтары

12. Охота

Часть вторая Вторжение

1. В окружении

2. Отрезанные от своих

3. Разведка боем

4. Просчёт

5. Решающая акция

6. Принятое решение

7. Митинг

8. Беженцы

9. Кровавая скала

10. Я тебя всё равно найду

Примечания