Кирилл Юрьевич Шарапов

Москва атакует

© Кирилл Шарапов, текст, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *

А время шло, и мы везде по-разному

Несли свой щит по приказанью меченых,

Мы шли вперед, несмело оборачиваясь,

Чтоб видеть всех убитых и калеченых.

Армейская песня

Война делит людей на три части. Для первых – простых людей – это боль, страдания, потери, лишения. Для вторых – солдат – работа, нудная, однообразная, оплаченная потом и кровью. Для третьих – наемников – бизнес. Война – одно из самых прибыльных предприятий, которые когда-либо выдумывало человечество. И солдаты, и наемники получают за войну деньги. Только это разные деньги. Наемники воюют ради «презренного металла». Сегодня они стреляют в вас, а уже завтра вы будете драться плечом к плечу. Они сбиваются в стаи и продаются различным корпорациям, как, например, частная армия Blackwater. Это книга не о них, хотя…

Россия. Подмосковье. 20 км от МКАД.

25 апреля 2015 г.

Бронированный фургон шел вслед за джипом сопровождения, водитель упрямо держался в пятнадцати метрах за машиной оперативников ФСО, рядом с ним, зажав между коленей пистолет-пулемет «Витязь», сидел сотрудник службы охраны. Все случилось так быстро, что водитель едва успел среагировать. Лопнувшее колесо увело фургон влево, на встречную полосу, и только мастерство шофёра позволило избежать столкновения с грузовиком. Раненая машина замерла на обочине, белый от страха охранник трясущейся рукой вытер со лба пот.

– Ты бог баранки, – дрогнувшим голосом сказал он водителю, – с меня пузырь. Хотя к черту! Буду поить тебя столько, сколько в тебя влезет, пока пощады не запросишь.

Водитель кивнул. От пережитого он так оцепенел, что не мог вымолвить и слова.

Машина оперативников, потерявшая объект, развернулась через две сплошные и припарковалась перед мордой замершего на обочине фургона.

– Что у вас? – выбравшись из машины, спросил старший группы сопровождения.

– Все нормально, Вить, – ответил сопровождающий, – колесо лопнуло.

Но старшего это не успокоило, отрезок дороги был подозрительно пуст, по его краям густой кустарник переходил в лесополосу.

– Странно, – старший озадаченно посмотрел по сторонам, – последняя машина прошла навстречу две минуты назад, и сзади никто не едет. Ребята, внима…

Договорить он не успел, короткая очередь ударила его в грудь, швырнув на капот джипа. Охранник из фургона отпрыгнул за бронированный борт, чтобы получить пулю в лицо, но уже с противоположной стороны дороги. Водителя спасло чудо: отпрыгнув назад, оперативник налетел спиной на открытую бронированную дверь и захлопнул ее, водитель тут же заблокировал замки и нажал сигнал тревоги, после чего рухнул на сиденье. Вытянув руку, он подтащил к себе «Витязь», оставленный охранником. Система предохранителя у того была такая же, как и у обычного «калаша», который после службы в армии водитель до сих пор помнил, как «Отче наш». Изготовившись к стрельбе, оперативник стал ждать, прекрасно понимая, что атаковавшие не остановятся ни перед чем, чтобы захватить груз. Водила даже и не знал, что везет: какие-то стальные контейнеры в какой-то научный институт.

По джипу хлестнул ливень пуль, броня выдержала, а из скрытых амбразур оставшиеся оперативники ответили огнём.

– Атакованы неизвестными! – заорал в рацию водитель джипа. – Девятнадцатый километр Ленинградского шоссе!

Дежурный ответил мгновенно:

– Вас понял, ближе всего находится отделение ОМОН. Только что закончили захват наркокурьера, уже выдвинулись. Держитесь! Время прибытия шесть минут.

Но шести минут нападавшие охранникам не дали. Из кустов вылетела реактивная граната, которая рванула прямо под днищем джипа, подняв его в воздух и отбросив в придорожную канаву. Двое бойцов погибли на месте, и только уцелевший водитель, выбравшись из полыхающей машины, вытянул из кобуры штатный пистолет Ярыгина, он же «Грач».

К бронированной «газели» уже бежали люди с автоматами в руках, все как один смуглые и бородатые, проще говоря, лица кавказской национальности. Их было четверо. Пятый остался за рулем старой ржавой «тойоты», которая выехала на трассу с заросшего травой отворота в лесополосу.

Неожиданно амбразура на водительской двери приоткрылась, оттуда высунулся ствол автомата, и короткая очередь срезала одного из бородачей, второй рухнул на землю, прикрывшись мертвым или раненым напарником. Двое с другой стороны не стали стрелять, тратя драгоценное время на обстрел бронированного фургона, вместо этого они поднажали, уходя с линии огня. Выживший фэсэошник поднял пистолет и, прицелившись, всадил три пули в бок залегшего за трупом боевика. Тот дернулся и затих.

В полукилометре со стороны Москвы раздалось несколько очередей, потом ещё, потом все смолкло.

– Эй, водила, ты живой? – крикнул выживший сопровождающий.

– Живой, – раздался приглушённый бронёй голос. – Они что-то прилепили к боковой двери.

– Суки, – выругался оперативник. – Держись!

В этот момент рвануло. Не то чтобы сильно, но грамотный направленный взрыв сорвал с петель бронированную дверь.

– Они в кузове! – заорал водила. – Что делать?

– Не дёргайся! – крикнул охранник и кое-как поднялся, левая рука висела плетью, ногу простреливала острая боль.

Сцепив зубы, он сделал неверный шаг, держа на прицеле край борта фургона. Это было ошибкой, выскочивший из «тойоты» водитель боевиков короткой очередью добил его в спину.

ОМОН прибыл на место боя спустя минуту. Приехали бы раньше, но нарвались на засаду. Двое неизвестных заблокировали движение, устроив крупную аварию. Посреди дороги развернули трейлер и встретили машину полицейских огнём автоматов.

Первая очередь хлестнула по борту «газели», прошив его насквозь, к счастью, никого не задев.

– Все из машины, огонь на поражение! – заорал Глеб.

Распахнув дверь, он вывалился на проезжую часть и укрылся за бетонным отбойником, после чего сорвал с разгрузки светошумовую гранату и швырнул её на звук чужого автомата.

Хлопнуло, и тот смолк. Все двери микроавтобуса распахнулись, оттуда, поливая огнём развернутую фуру, вывалились ещё пятеро бойцов. Двое сразу перепрыгнули через отбойник и пошли в тыл противнику.

– Чисто, – раздался через полминуты крик Сашки, лучшего рукопашника группы. – Капитан, ты молоток, всех их сразу же успокоил.

Капитан Глеб Налимов вскочил и быстро оглядел поле боя.

– Вы двое, остаться здесь, вяжите этих ублюдков и ждите подкрепление. Мы дальше. Все в машину!

«Газель» омоновцев рванула на помощь фэсэошникам. Они опоздали всего на несколько минут. Двое кавказцев перегружали цилиндры из бронированного фургона в ржавую «тойоту», водила которой, едва завидев микроавтобус с синей полосой, сорвался с места. Он просто бросил своих подельников на произвол судьбы, но далеко уйти не смог. Шиш, он же Виталий Шишов, высунувшись из окна, с двух выстрелов уложил водителя. «Тойота» вильнула и улетела в кювет, зарывшись передком в придорожную канаву.

«Газель», взвизгнув тормозами, замерла рядом с боевиками, те настолько растерялись, что даже забыли об автоматах в руках. Через секунду бандиты лежали мордами вниз на сером залитом кровью асфальте.

Глеб в сопровождении Шиша обошёл фургон, проверил пульс у троих фэсэошников: все были мертвы. Шиш подбежал к перевёрнутому джипу, лежащему в канаве, заглянул внутрь.

– Ещё двое, командир! Тоже готовы!

Неожиданно дверь фургона распахнулась, и наружу вылез белый от страха водитель.

– Вовремя вы, – дрожащим голосом произнёс он. – Спасибо, мужики. Там под фургоном мина, они меня рвануть хотели.

– Игорь, – позвал Глеб, – вызывай саперов.

– В «тойоте» аут, – доложил сержант, бегавший проверить боевика, что пытался сбежать. – Шиш ему пулю в затылок вогнал.

– Что за контейнеры? – обратился Налимов к водителю.

– Без понятия, – пожал тот плечами. – Что-то очень секретное. Не вздумайте вскрывать, скорее всего, это вирусы, мы их везли в научный институт, который занимается микробиологией.

– А чего тогда охраны так мало?

– В последний момент всё переиграли, – зло бросил водила. – Вместо двух экипажей сопровождения дали только один. Кто-то знал. Какая-то сука нас слила.

– Возможно, – согласился Глеб. – Я не верю в случайности. Но не мне в этом разбираться, сейчас комитетчики приедут, ты им и расскажешь.

Через полчаса на дороге яблоку негде было упасть: высокие чины из ФСО, МВД, ФСБ, какие-то молчаливые люди в костюмах, которые всех допросили, но сами никому не назвали ни имен, ни званий. Они же забрали всех пленных и водителя, после чего погрузились в чёрные «гелендвагены» без номеров, врубили мигалки и унеслись в сторону Москвы.

– Молодец, капитан, – подойдя к Глебу, похвалил его старый приятель, давно работавший в ФСБ.

– Колись, Генка, что за хрень тут происходит?

Фээсбэшник отрицательно покачал головой:

– Мне известно не больше твоего. Кто-то пытался захватить вирусы, и не простые вирусы, а какую-то специальную модификацию. Черт! Я даже не знаю, что это значит. Мне только сказали, что, если бы это удалось, все было бы очень плохо.

– А кто захватывал? Бородачи, они чьи?

– Кто заказчик, без понятия. Но сами они, кажется, из непримиримых: двое дагестанцев, ингуш, за рулем русский, остальные чечены. Их навели на эту машинку и обещали заплатить за груз миллион зеленью.

– Интересно девки пляшут, – удивился Глеб. – Ты хочешь сказать, что они чудо-оружие не для себя добывали?

– Именно, Глеб, всё, что удалось выяснить, – заказ сделал гяур из Москвы. Они пешки. Ладно, капитан, бывай, береги себя. Ты молодец, может, сегодня ты мир спас от очередного кошмара.

Налимов озадаченно проводил приятеля взглядом и направился к своей «газели». Что-то странное было в этой истории, так просто она кончиться не могла.

– Игорь, давай в отдел, – забравшись на переднее сиденье, приказал он.

Курившие у машины омоновцы молча полезли внутрь. Вопросов никто не задавал, все чувствовали странное напряжение.

Россия. Координаты неизвестны.

Офис фирмы «Ястреб». 1 мая 2015 г.

– Полковник, что мы воду в ступе толчём? – резко поднимаясь, отчеканил седеющий мужчина в костюме за десять тысяч долларов.

– Сядьте, – проигнорировав вспышку раздражения, ровным голосом попросил его оппонент.

Ему было чуть больше тридцати, светлые волосы пострижены коротким ёжиком. Волевой подбородок, тёплые карие глаза, совершенно не сочетавшиеся с характером этого жёсткого, практичного человека.

– Мы оговариваем условия. Я пока что не услышал ничего конкретного. Фраза «вы будете обеспечены до конца жизни» мне ни о чем не говорит.

– Это будет девятизначная сумма, – возвращаясь за стол, заметил седеющий.

– Вы меня не слышите, – устало прикрыв глаза, произнёс полковник. – Вы можете её озвучить?

– Сто миллионов долларов, – выдал господин в дорогом костюме, стараясь поразить фантазию собеседника.

– Кого вы пытаетесь обмануть? – удивленно приподняв бровь, поинтересовался командир Ястребов. – Ваш доллар падает, ему уже не подняться. В Штатах назревает кризис, рядом с которым великая депрессия покажется мелкой финансовой неурядицей.

– Что вы хотите?

– Золото на эту же сумму, – твердо, словно вбивая последний гвоздь в гроб, произнёс полковник.

– Это же десять тонн! – мгновенно сосчитал финансист.

Полковник пожал плечами:

– Это просто сумма, которую вы озвучили, но только в жёлтом металле.

– Мне нужно подумать, дайте сутки, – попросил седеющий.

Сергей Ястребов, директор частной компании со штатом из шестнадцати тысяч профессиональных солдат, воюющих в настоящее время на четырёх континентах, опять пожал плечами.

– Думайте. Дело ваше. Но учтите, моя цена названа. Даже если завтра доллар упадет и сумма вырастет вдвое, то ничего не изменится. Десять тонн золота останутся десятью тоннами.

– Всего хорошего, завтра я сообщу решение заказчика, – произнёс «цивильный» и вышел из комнаты.

Он был недоволен. Его шеф ждал положительного ответа, но эти волки войны оказались гораздо умнее тупых генералов, охотно бравших чемоданы с резаной зеленой бумагой, цена которой в скором времени будет ниже плинтуса. Проклятый полкан загнал его в угол. Но без этой армии не удастся то, что задумано. Цивильный не любил расстраивать своего шефа, а тот не любил платить. Но сегодня он заплатит, заплатит столько, сколько скажет полкан. Именно такова цена страны с самыми богатыми недрами. Если шеф хочет ей управлять, то и цена его устроит. Мир катится к анархии, ещё немного, и все рухнет. Армии превратятся в банды, миллиардеры отгородятся от мира на собственных островах, окруженные наёмниками и бойцами служб безопасности. А люди будут выживать. Хотя кому какое дело до людей? Шеф станет хозяином всего, что находится восточнее Уральских гор. А остальное? Да кому нужно всё это остальное? Эти мысли крутились в голове цивильного, пока тяжелый бронированный джип вез его в офис, откуда уже спокойно, не опасаясь прослушки, можно будет сообщить о сумме контракта, которая вроде не изменилась, но при этом выросла вдвое. Уже завтра она вырастет на миллион, а послезавтра – на три. Время – деньги.

Тарановск. Город Солнца. 1 мая 2015 г.

– Скупай золото! Торопись! – приказал собеседнику один из самых богатых и влиятельных людей мира, владелец корпорации «Taran Industries» Иван Таранов, которого конкуренты называли просто Таран.

Он был готов заплатить назначеную цену. Но даже она была ерундой в сравнении с тем, что Иван приобретал в результате. Впервые в истории владелец корпорации станет владельцем целой страны. Хотя на кой ему этот геморрой? Тарану как раз вся страна не нужна, нужна её часть, правда большая и богатейшая. А остальное пусть забирают, неважно кто, ему плевать, пусть перегрызутся.

Он встал, подошёл к огромному панорамному окну и с высоты посмотрел на город, купающийся в лучах заходящего солнца. Его город. Тарановск. Будущая столица нового государства. Конечно, десять тонн золота – это много, и можно было бы ограничиться суммой с шестью нулями, заплатив её толковым киллерам. Но Таранов предпочитал перестраховку. Да и не под силу киллеру, даже очень хорошему, сбить самолет президента и устранить почти сотню влиятельных политиков. А когда все будет сделано, и страна начнёт погружаться в хаос… Но это только часть плана. Понятно, что ему не дадут спокойно править своей империей, а значит, нужно убрать всех конкурентов, и для этого уже все готово. Идеальный вирус, вирус-убийца, никакой лажи типа зомби или злобных мутантов из голливудских фильмов. Просто пять миллиардов людей перестанут существовать. Природа сама избавится от останков, ну а те, кто выживут, уже не будут представлять никакой опасности. Но Город Солнца пандемия не затронет – все служащие корпорации уже прошли необходимую вакцинацию.

– Смотри не лопни от радости, а то тебя так и распирает, – раздался за спиной Таранова приятный женский голос.

Ему не надо было поворачиваться – он видел её отражение в стекле. Высокая эффектная блондинка с ухоженным лицом и большими голубыми глазами. Как любят выражаться обыватели, ноги растут от зубов. Идеальная натуральная грудь второго размера. Пришла его любимая игрушка.

– Не лопну, Оленька, – повернувшись и изобразив на лице улыбку, отозвался Таран. – Как прогулялась?

– Хорошо. Если бы ещё не надо было гулять под постоянным присмотром трех телохранителей, то все было бы совсем замечательно. Скоро это прекратится?

– Теперь уже скоро, – пообещал Таран.

– Поэтому ты так доволен? – усевшись в кожаное кресло и закинув ногу на ногу, поинтересовалась женщина.

Маленькая обтягивающая юбка, которая с трудом прикрывала бедра, от этого действа задралась, открыв глазам бизнесмена великолепные чёрные кружевные трусики, за которые он заплатил две тысячи долларов.

– Нравится? – перехватив его сальный взгляд, поинтересовалась Оля.

– Если бы не нравилось, тебя бы рядом со мной не было, – цинично заметил Таранов.

Девушка, хмыкнув, проигнорировала это откровение. Ольга была далеко не дурой и понимала, для чего она рядом с этим человеком. Красавица была в курсе части того, что он задумал, а вот про зачистку человечества даже не догадывалась. Но, даже знай она, это ничего не поменяло бы в её душе… Все, что у неё есть, дал Таран, и все это в Городе Солнца.

Окрестности Женевы. Накануне саммита

«Большой восьмерки». 1 июня 2015 г.

– Самолёт будет здесь через час, – раздался в гарнитуре голос командира.

Игорь Толочко никак не прореагировал на данное заявление. Он лежал на спине и смотрел в голубое небо. Рядом с ним лежали четыре тубуса переносных зенитных комплексов «Игла-2с», напарник сидел, прислонившись к стволу клёна. Ещё две такие же группы сейчас находились во Франции, ждали борт номер один из США, а четверо бойцов компании «Ястреб», разделенных на две группы, ждали самолёт русского президента. Все должно случиться одновременно. Два борта, два президента, две могучие державы, которые в самом скором времени захлестнут волны хаоса и анархии. Сотни бойцов сейчас занимают свои позиции в Москве и Вашингтоне.

«Голубое небо – самая удивительная вещь на свете», – думал Игорь. Некоторые любят смотреть на огонь, некоторые – как течёт вода, а ему всегда нравилось спокойное безмятежное небо. В две тысячи одиннадцатом он оказался в Чечне, в горах. Что там было за небо! Казалось, до него можно достать рукой. Если бы не война, это было бы чудесно. Война… Остальные бойцы УНА УНСО воевали против проклятых москалей, а он просто воевал, для него война была работой. Любимой работой. Он не был палачом, не резал уши и головы пленным. Он был солдатом! Хорошим солдатом! Федералы знали его под позывным Крещёный, и, пожалуй, он был единственным, кого они уважали за принципы. Уважали как солдата. Даже когда за бандой Янаева пришёл спецназ ГРУ, настоящие солдаты, настоящие профессионалы, которых и у русских не так чтобы много, хотя их везде не много… Так вот, когда такие пришли за ним, он ушёл: убил одного и ушёл.

Игорь ушел не потому, что лучший, – просто так фишка легла. Он вообще был фаталистом – и давно для себя решил, что судьба солдата – это смерть на поле боя. Федералы хохлов не любили, считая их предателями. Но Крещёный был уверен, что даже если его захватят, то не будет пыток и унижения. Может, посадят в России, может, пристрелят, но не будут измываться над солдатом.

– Крещёный, десять минут, – напомнил Валдис, тихий молчаливый латыш, прекрасно, в отличие от своих соотечественников, говоривший по-русски.

У него тоже не было фанатической ненависти к Москве и России. Он так же, как и Игорь, воевал в Чечне на стороне боевиков, и тоже был солдатом. Они быстро спелись. Полковник же, это заметив, часто ставил их в пару.

Для того чтобы не оставлять следов, решили использовать обычные хирургические перчатки. Латыш поднялся и принялся снаряжать для пуска «Иглу». Восемь тубусов на один самолет – ничто не спасет.

А вот вторую группу, которая сидела в трех километрах к югу, Игорь не переваривал. Два подонка: один – негр, участвовавший в геноциде и замаравший себя десятками военных преступлений, второй – штатовец Джек Нилл, который раньше работал в Blackwater и умудрился отличится в Ираке. Только уход США оттуда в 2011 году спас его от смертного приговора за расстрел автобуса с детьми в центре Багдада. При этом, когда Джек вспоминал данный эпизод, у него была такая довольная рожа, что эту сволочь хотелось убить.

Игорь проводил глазами парившую в голубой вышине птицу и сел. Пора было выполнять работу. Самолёт русского президента появится здесь через пять минут. «Игла-2с» – новейший комплекс, еще даже не принятый на вооружение. Подготовка к пуску – пять секунд. Максимальная дальность прицеливания – около двенадцати километров – втрое больше второй стрелки. Борту номер один хватит за глаза, он сейчас всего на семи тысячах.

– Самолёт в зоне поражения, – раздался в наушнике голос координатора, – он уже заходит на посадку, истребительный эскорт ушёл на военный аэродром. У него нет шансов.

Игорь захватил цель и «спустил с поводка» ракету, через две секунды латыш выстрелил из своей «Иглы». На борту президентского самолета есть приборы, которые могут зафиксировать пуск. Но эти «иголки» просто чудо, от них почти не существует защиты. Ракеты обнаружат, когда до самолета останется всего сотня метров. Тут и пары бы хватило, а четыре так просто наверняка. Но латыш уже взялся за следующий тубус и снова принялся ловить цель. Игорь молча подхватил свой комплект и тоже прицелился. Залп – и огненный хвост ракеты унесся в сторону аэропорта.

Спустя мгновение, в пяти километрах от них, сразу три ракеты поразили борт номер один. Пилоты опытные, самые лучшие, но они узнали об опасности слишком поздно. От одной они, может, и увернулись бы, а вот от четырёх сразу… Они успели выпустить тепловые ловушки, избавившись от первой ракеты, но…

Мощный взрыв в ясном небе подтвердил слова оператора о попадании. Игорь бросил опустевший тубус и побежал за латышом к машине, которая ждала в километре на трассе. Едва они запрыгнули в салон, как мини-вэн рванул с места, но, успев проехать всего несколько десятков метров, превратился в огромный огненный шар.

Медики и криминалисты, прибывшие двадцать минут спустя, развели руками. Опознавать было нечего. То, что осталось от трех стрелков, уместилось в ведерко для льда.

Сергею Ястребову было жаль терять таких бойцов, но ничего не попишешь. Те, кто ликвидируют первых лиц государств, президентов и премьеров, должны быть уничтожены. Никто никогда не узнает, что это «Ястребы» сбили самолеты.

Студия программы «Время». 1 июня 2015 г.

– Оксанка, бегом в студию, экстренные новости! – влетая в комнату отдыха, закричал ответственный редактор.

– Вить, ну что опять произошло? – не поворачиваясь к говорившему, поинтересовалась высокая эффектная блондинка, новая прима Первого канала.

Она лениво потушила в пепельнице сигарету и наконец соизволила повернуться.

– Быстро! – заорал Виктор Николаевич Фокин. Его трясло.

– Вить, да что случилось-то? Неужели война? – начиная волноваться, спросила Оксана.

– Андреева, у тебя до эфира две с половиной минуты, – мельком глянув на часы, отрезал редактор. – Бегом! – И сам побежал в студию.

Оксана, не будь дурой, припустила следом. Редактора, несущегося, как порожний «КамАЗ», она догнала только у дверей студии.

– Вить, да что случилось? Пока не скажешь, я в эфир не пойду! – выдвинула Андреева ультиматум. – Такое ощущение, что и вправду война началась.

– Не война, все гораздо хуже, – снова посмотрев на часы, ответил Виктор.

Понимая, что время ещё есть, и до эфира полторы минуты, он начал быстро прояснять обстановку: – В общем, так. Только что поступило сообщение из Женевы: сбит борт номер один. Президент погиб. Четыре минуты назад над Ламаншем сбит самолёт президента Соединенных Штатов. Это для тебя экстренные новости?

У Оксаны отвисла челюсть. Всё, теперь Анна Гурьева со своими рейтингами в прошлом. Девушка ещё не понимала, что ей предстоит бросить первый камень в остатки старого мира.

– Челюсть подбери, – посоветовал редактор. – У тебя тридцать секунд.

Оксана пулей влетела в студию, визажист только успел махнуть кисточкой, а ей уже показывали, что до эфира десять секунд. Девушка глянула на дисплей ноутбука, где уже отображались первые строки сообщения. Зажглась надпись «эфир», и Оксана повернулась к камере:

– Граждане, соотечественники, только что поступило сообщение из Женевы. Сбит борт номер один. Президент Российской Федерации Николай Андреевич Язов погиб. Премьер уже вылетел в Москву, чтобы принять на себя управление страной. Но это не единственная новость. Только что нам сообщили, что над Ламаншем сбит самолёт президента Соединенных Штатов Америки. Сэм Хорт погиб.

А по монитору уже ползли новые строки.

– У нас кадры из Женевы, где нашей съемочной группе удалось пробраться на минимальное расстояние к месту катастрофы.

В эфир пошли необработанные кадры, передающиеся прямо с передвижной студии, с той, которая должна была освещать саммит «Большой восьмерки». Обломки самолета, фрагменты тел… Оксана краем глаза смотрела на экран, но ей было плевать на погибших, на президента и его штатовского коллегу, она уже отмечала свой триумф. Она первая в мире сообщила эту новость.

Новая строка на мониторе привлекла внимание ведущей, стоящий за стеклом аппаратной редактор отчаянно жестикулировал.

Оксана прочла и обалдела.

– Новое экстренное сообщение, – дрогнувшим голосом произнесла она в камеру. – Только что при заходе на посадку разбился борт номер два. Неизвестно, выжил ли премьер-министр. Напомним, что Анатолий Иванович Шипунов возвращался в Москву из рабочей поездки в Казахстан…

А новости продолжали поступать. Оксана зачитывала их уже машинально. Её триумф превращался в сводку боевых действий. По всей стране гибли известные политики, спикеры верхней и нижней палат парламента, известные депутаты, лидеры партий, армейские и ведомственные генералы. Кто-то за несколько часов уничтожил почти половину правящей элиты. А потом пошли новости из Штатов, там творилось то же самое. Мировые новостные агентства уже били в набат. Гибель вице-президента Штатов, сенаторов и прочих видных политиков. На этом фоне остался незамеченным взрыв в одном из исследовательских институтов, занимавшихся разработкой вирусов. Мир таким, как его знали, доживал последние дни.

Двадцать второго июня началась Великая Отечественная война, унёсшая жизни миллионов, спустя семьдесят четыре года начался апокалипсис, уничтоживший миллиарды.

К концу дня, когда Оксану подменили в студии, девушка едва могла шевелить языком, горло пересохло. Она, не переставая, зачитывала новости семь часов кряду. Анну Гурьеву не могли найти. Пришлось сажать на замену молодую девчонку-стажерку с факультета журналистики.

В крупных городах начинались беспорядки. В Женеве столкновения полиции и радостных антиглобалистов превратились в боевые действия. Никто не считал погибших. Счёт шёл не на сотни – на тысячи. И никто не заметил нескольких людей, обратившихся в городскую больницу с высокой температурой, рвотой и ещё с десятком симптомов. Первый заболевший скончался в девять часов утра второго июня.

Город Владимир. Квартира Вадима Токарева.

1 июня 2015 г.

– Папа, у меня температура и тошнит, – дергая Вадима за рукав, проинформировал восьмилетний сын.

Вадим оторвался от монитора с проектом трехмерной модели. Завтра нужно сдавать его заказчику, сроки поджимали. Лоб у сына и вправду был очень горячим. Вадим поднялся и, достав из шкафа градусник, сунул его Димке под мышку.

– Посиди, сейчас смерим температуру, а дальше решим, – попросил он.

Сын совершенно серьёзно кивнул и уселся на стул рядом. Вадим улыбнулся. Замечательный мальчуган растёт: самостоятельный, серьёзный, компьютер осваивает, помогает отцу делать проекты. Через пару минут Димка вернул градусник. Вадим посмотрел и, не веря, моргнул глазами. Тридцать восемь и пять. Рука сама потянулась к телефону.

– Алло! Скорая! Проспект Ленина, двадцать, квартира сорок шесть. У ребенка высокая температура.

– Дайте аспирин и уложите в кровать, машин нет, все на выездах, – усталым голосом буркнул дежурный врач.

– Что значит «все машины на выездах»? Мне плевать! Пришлите скорую! Мальчику восемь лет, его тошнит.

– Нет машин! – взорвался его собеседник. – Такое по всему городу. Температура, рвота, головные боли… Уже сейчас поступило больше трёхсот заявок. Мне некого послать! – Последнюю фразу врач буквально орал, Вадиму даже пришлось отодвинуть трубку подальше от уха. – Если у вас есть машина, привозите. Только торопитесь, мест в палатах нет, больных укладываем в коридорах.

В трубке раздались короткие гудки.

– Димка, подъём, – скомандовал Вадим, – сейчас поедем в больницу.

Сын с трудом поднялся и снова рухнул на стул, ноги его не держали. Вадим схватил ключи от старой «Нивы» и, взяв Димку на руки, рванулся к двери. Уже в машине он вспомнил, что забыл ключи от дома, а дверь захлопнулась, придётся ломать, но думать об этом было некогда. Димка заболел.

«Нива» рванула с места, словно спортивный «порше». Вадиму было плевать на правила, знаки, на скоростной режим, он гнал по городу сто пятьдесят. Форсированный движок надрывался. Люди, переходившие дорогу, шарахались в сторону.

У Золотых Ворот за ним рванула машина ДПС, требуя остановиться, но Вадим продолжал гнать. Димка не был ему родным сыном. Когда погибли сестра с мужем, он взял годовалого племянника к себе и давно уже считал Димку своим, был готов перегрызть горло любому, кто посмеет его обидеть.

Мальчик сидел и, стиснув кулачки, смотрел вперед. Его лицо было зеленоватого оттенка, крупные капли пота стекали со лба. Вадим отвлёкся и едва не врезался в затормозивший на перекрестке джип. «Нива», чудом избежав столкновения, вылетела на встречку и, проскочив на красный, рванулась дальше. Дэпээсники маневр повторить не смогли, зажатые потоком встречных машин.

К больнице Вадим подъехал через шесть минут. Это был рекорд – пересечь почти половину города за четыре с половиной минуты, и за этот рекорд он лишится прав… Навсегда. Но ему было по барабану. Димка с трудом выбрался из машины, и его тут же стошнило.

Двое санитаров выскочили на улицу, толкая перед собой каталку, следом спешила врач. Вадим уложил сына на каталку и даже хотел пойти с ним, но женщина его остановила, покачав головой.

– Вот возьмите, – попросила врач, протягивая Вадиму марлевую повязку. – Это эпидемия, только к нам доставлено уже больше сотни детей.

– Это опасно?

– Делаем всё, что возможно, – ответила женщина. – Жуткий день!

– А что случилось? – поинтересовался Вадим, он весь день просидел за компом, доделывая проект, и новости даже не просматривал, некогда было.

– Вы что, ничего не знаете? – удивилась женщина. – В стране паника, сбили самолёты президента и премьера, убиты десятки политиков, над Ламаншем упал борт номер один США, эпидемия. По радио ещё не говорили, но Минздрав должен объявить чрезвычайное положение. – Она отшвырнула сигарету и, закинув в рот жвачку, поспешила обратно в приемный покой.

Вадим устало присел на капот машины. По сравнению с тем, что его Димка заболел, гибель президентов и политической кодлы рангом пониже выглядела бледно.

Сзади, сверкая огнями, на стоянку перед больницей влетела машина ДПС.

– Нашли… – равнодушно пробормотал он.

– Руки на капот, – скомандовал усатый сержант, наведя на парня ствол АКСУ-74.

Вадим его попросту проигнорировал.

– Руки, сволочь, – заводясь ещё больше, заорал дэпээсник.

– Оставь его, сержант, – вылезая из машины, приказал молодой лейтенант. – Ты чего как сумасшедший гнал? – подойдя, спросил он у Вадима. – Чуть не разбился, а если бы людей подавил?

– Плевать, – бросил Вадим. – Я сына в больницу вез.

– Поранился? – участливо спросил летёха.

– Нет, грипп или отравился, температура высокая, рвет. Врач сказала: эпидемия, уже больше сотни заболевших детей, и это только у них.

На лице лейтенанта проступило беспокойство, он кивнул и пошёл к машине, на ходу вынимая мобильник.

«Как дома?» – услышал Вадим его голос. Что ему отвечал абонент, Вадим, конечно, не слышал. Зато он услышал, как лейтенант зарычал и прыгнул в машину.

– А этот? – опешив, поинтересовался сержант.

– Чёрт с ним, – заорал летёха. – Гони ко мне домой, у меня у дочери высокая температура, и жена плохо себя чувствует.

Машина сорвалась с места, включила сирену и уже через полминуты исчезла из виду.

– Вы не могли бы убрать машину? – попросил охранник, появляясь в дверях приёмного покоя. – Мы ожидаем возвращения двух скорых, они будут здесь через пару минут.

Вадим кивнул и быстро сел за руль. Двигатель довольно заурчал, машина тихонько отъехала от здания и заняла одно из мест на стоянке.

Охранник благодарно кивнул.

– Там в холле есть автомат с кофе и ещё один с шоколадками и чипсами. Если будете ждать результатов, советую перебраться туда, правда, там уже полно обеспокоенных родителей.

– Спасибо, – поблагодарил Вадим, а про себя подумал: «Я схожу, но там не останусь, посижу в машине. Если это эпидемия, то лучше быть подальше от больших скоплений людей».

Охранник улыбнулся.

– Как ваша фамилия?

– Вадим Токарев, сына зовут Дима.

– Хорошо, если что узнаю, дам знать. А повязку наденьте. Фикция, но лучше, чем ничего.

Вадим быстро надел марлевый намордник. Охранник кивнул ему на прощание и ушёл внутрь. Вадим проводил его взглядом, сдвинул повязку, прикурил ещё одну сигарету. Только бы с Димкой всё было хорошо. Сев в машину и включив магнитолу, он сразу наткнулся на новости.

«…сегодня в Москве убит спикер нижней палаты парламента Николай Аверин. Его служебную машину протаранил грузовой автомобиль. В это же время на проспекте Мира застрелен в подъезде министр финансов Кутепов. Также убит лидер коммунистов Заболоцкий, отравлен председатель партии либерал-демократов Жданов. Всего по столице и области зафиксировано больше ста пятидесяти необъяснимых смертей. Напомним, что все это началось после атаки на президентский самолёт, который был сбит при заходе на посадку в аэропорту Женевы».

Вадим задумчиво повертел ручку настройки, переключился на другую волну, там тоже были новости. Говорили примерно то же самое. Убийства, несчастные случаи, автомобильные катастрофы. Вадим выключил радио и пошёл туда, где, по словам охранника, стоял кофейный автомат.

Народу в вестибюле собралось немало, люди сидели и стояли, в маленьком помещении находилось не меньше сотни встревоженных родителей. Вадим, толкаясь, пробрался к автомату и, сунув в приемник сто рублей, взял сразу два двойных эспрессо с парой шоколадок. Уже выходя на улицу, он заметил стоящую возле температурного листа женщину. Сразу было видно, что она нездорова: бледная, пот стекает ручьями, рисуя дорожки на макияже. Она резко выпрямилась и рванула прочь, зажав ладонью рот.

Выйдя на улицу, Токарев увидел, что её рвет за ближайшим деревом в сквере, разбитом перед больницей. Утерев губы руковом, женщина пошла обратно, но, едва взойдя на крыльцо, рухнула на ступени. Тут же из вестибюля выскочили несколько мужчин и внесли её внутрь.

Вадим вернулся к машине, сел за руль, откинувшись на спинку, закрыл глаза и, похоже, задремал, поскольку, когда он глянул в небо, то обнаружил, что на улице темно и взошла луна, а время уже далеко за полночь. На ступенях появилась давешняя докторша. Она трясущимися руками прикуривала сигарету. Зажигалка упорно не хотела гореть. Она её трясла, но вожделенного огонька так и не появилось.

Вадим дал ей прикурить и потом спросил:

– Как он?

Женщина благодарно кивнула и, наконец прикурив, сделала большую затяжку. Его вопрос она попросту проигнорировала.

– Как мой сын? – требовательно повторил Вадим.

Женщина отвела глаза.

– Все очень плохо, – наконец произнесла она. – Мы не можем сбить температуру. У нас несколько тысяч пациентов с подобным диагнозом, некуда класть больных. Вызваны все врачи, даже те, кто был в отпусках. Мы бессильны. Это не грипп, а какой-то новый вирус. Дети угасают на глазах. Среди родителей в вестибюле уже есть заболевшие, больница на карантине, к пациентам никого не допускают. На выезде из города кордоны полиции, военных и вирусологов, город закрыт.

– А есть какое-нибудь лекарство? – спросил Вадим, прекрасно понимая глупость вопроса.

– Если бы такое лекарство было, мы бы его уже использовали. Там дети, много детей. А мы, врачи, бессильны и можем только надеяться. У всех заболевших температура подскочила до сорока, постоянная рвота и головные боли. Зачем я вам все это рассказываю? Мне же запретили…

– Вы правильно сделали, – улыбаясь одними губами, произнёс Вадим. – Я никому больше не скажу. Нельзя отнимать у людей надежду.

– А вы? А как же вы, как же ваша надежда? – тихо спросила врач.

– Моя? Я реалист. Там, – он мотнул головой в сторону больницы, – лежит мальчик, мой сын, и я очень надеюсь, что он поправится.

– Но теперь вы знаете правду, вы знаете, что его состояние и состояние остальных пациентов ухудшилось.

– Я знаю, вы делаете все, что можете, и доверюсь вам.

Вадим выкинул бычок и прикурил следующую сигарету.

– А если он… – Женщина не сумела закончить фразу.

– Я понял. В любом случае я ничего не могу сделать, могу только надеятся.

– Вы сильный человек, – положив руку ему на плечо, заметила врач. – С одной стороны, ваши слова можно принять за равнодушие, но я вижу, что это не так. Вы страстно хотите, чтобы ваш сын жил, и сделали для этого все, что могли.

Они постояли молча.

– Если что-то изменится, я выйду и сообщу вам, – сказала женщина. – Верьте.

Вадим кивнул:

– Верю.

В одиннадцать часов утра Димка умер. Он был уже не первым и продержался гораздо дольше других. Он, как и его приемный отец, был бойцом и сражался до последнего. Его смерть стала одной из сотен тысяч по всему миру, который медленно агонизировал, проигрывая вирусу и политическому коллапсу.

Город Солнца. Офис корпорации «Taran Industries».

2 июня 2015 г.

– Ну вот и все, – выключив телевизор, произнёс Таранов, – теперь никому ничего не надо.

Цивильный, тот самый, что договаривался с Ястребовым, улыбнулся:

– Безупречная комбинация. Правда, цена… Не дай бог, если религия права и есть ад.

Перед ним, развалившись в кресле, сидел самый великий убийца за всю историю человечества. Первый день эпидемии унес жизни более ста миллионов человек, и это только начало, с каждой минутой эпидемия набирает обороты.

– О чём задумался, Саша? – поинтересовался у помощника Таран.

– Ни о чём, Иван Олегович.

– Сожалеешь?

Цивильный пожал плечами:

– Нет. Что дальше?

– Ничего, Саша, уже ничего. Через неделю никому эти богатства будут не нужны. Мне даже не нужно становиться президентом, как я планировал сначала. Теперь все это неважно. Россия сейчас одно большое кладбище. Благодаря нашим друзьям из «Ястреба», с эпидемией просто некому бороться.

– Не боитесь, что полковник сложит два и два?

Таранов покачал головой:

– Я больше чем уверен, что он это уже сделал, с минуты на минуту жду его звонка. Мы все в одной лодке, и он знает, что у меня есть вакцина. Все города завалены трупами или будут ими завалены в течение двух суток. А в Тарановске не зафиксировано ни одного случая заражения. Он придёт к нам на поклон и попросит вакцину.

– А не попытается ли он захватить её силой?

– Какой силой? Его наемники рассеяны по всей Земле, здесь у него в лучшем случае три-четыре сотни. Да, они профессиональные солдаты, но наша служба безопасности тоже не с кадетских курсов. Мы сможем отбить нападение, к тому же у меня есть несколько человек из близких кругов Ястребова. Они предупредят.

– Вы хотите вернуть золото?

Таранов отрицательно покачал головой:

– Нет, Саша, его под ногами столько, что десять тонн – мелочь. Пусть оставит себе. Пять сотен профессионалов нам не помешают. Я предложу им вакцину как плату за труд и место под солнцем. Независимая армия, которая на самом деле будет моей личной гвардией для особых поручений.

– А эта гвардия будет вам подчиняться? Ястребов не из тех, кто позволяет дергать себя за ниточки.

– Согласен, – ухмыльнулся Таранов и плеснул в стакан виски. – Но я собираюсь просто взять его контору на постоянную работу как подразделение концерна. Он будет получать деньги, а не только вакцину и будет работать. Работать на меня! Кроме того, мы с ним повязаны. Повязаны большой кровью.

– А если заупрямится и решится нас сдать? Все-таки в ближайшие дни погибнет половина населения Земли, а к концу месяца цифра вырастет до пяти миллиардов.

– Страшно? – сделав глоток, поинтересовался Таранов.

Помощник кивнул.

– Послезавтра не останется никого, кто смог бы нам угрожать. Народные массы? Народ уже ничего не сможет, сюда не так просто добраться. Я думаю, Ястребов согласится поработать на нас.

В этот момент у Таранова зазвонил мобилный телефон. Он глянул на дисплей и ухмыльнулся.

– Да, Сергей Александрович. Да, конечно, можем. Да, в Тарановске. Берите вертолёт, я буду ждать вас к вечеру. – Последовала пауза, видимо, Таранов слушал собеседника. – Не волнуйтесь вы так, наша система ПВО пропустит ваш борт.

Таранов отключился, заметив вопросительный взгляд помощника, пояснил:

– Все так, как я и сказал. Теперь ему останется только одно: либо мы идем вместе, либо он сдохнет с остальным человечеством. Ястребов это прекрасно понимает. – Рука Тарана потянулась к селектору. – Аня, найди Мокрицкого, пусть рысью летит сюда, для его бездельников есть работа.

– Хорошо, Иван Олегович.

– Опасаетесь? – подобрал верное слово помощник.

Таран кивнул:

– Только дураки ничего не боятся, а я не дурак и не хочу сюрпризов. Военные люди, они странные, башка всякой фигнёй забита, типа чести, совести, отечества и прочей белиберды, а Ястребов военный, вот я на всякий случай и страхуюсь.

Город Владимир. Квартира Токарева.

2 июня 2015 г. Вечер

Опустевшая бутылка водки выпала из руки Вадима и, покатившись, ткнулась в игрушечную машинку на радиоуправлении. Вадим уже несколько часов сидел уставившись в одну точку. Спиртное так и не смогло пробить блок, выставленный организмом. Первую бутылку Токарев выпил прямо в магазине, выпил залпом, как пьют минералку в жару, и ничего не произошло. Мозг работал по-прежнему, сознание даже не затуманилось, только отвратительный вкус горечи и рвотный рефлекс. Вторую бутылку Вадим выпил уже в квартире, сразу после того, как забрался в неё через балкон соседа сверху. И снова нулевой результат, а как хотелось выключиться, забыть слова, сказанные врачом: «…вы сильный человек, вы выдержите. Ваш сын умер».

Вадим заплакал, ткнувшись в её белый халат. Она не мешала, просто обняла и гладила по спине. Когда слезы ушли, он задал единственный вопрос:

– А остальные?

– Мы ничего не можем сделать, – опустив глаза, едва прошептала женщина. – Морг переполнен, из двух тысяч пациентов пока что живы около двухсот. Заболели несколько врачей, один уже скончался.

– Почему, если он заболел позже?

– В ослабленном организме вирус действует более активно.

– Я могу забрать сына?

Она покачала головой:

– Нельзя. Ваш сын будет кремирован, как и остальные жертвы эпидемии. Мне очень жаль. Вот, – она протянула маленький серебряный крестик, – это всё, что у него было помимо одежды.

– Спасибо вам, – тихо сказал Вадим. – Берегите себя.

Но прежде, чем уехать, он стал свидетелем ещё одного страшного эпизода. Молодая невысокая женщина с хрупкой, почти девичьей, фигурой пулей вылетела из вестибюля детской больницы. На красивом заплаканном лице отпечатались горе и… безумие. Она подбежала к стальной трубе, подпирающей козырёк над входом, и с силой ударилась головой. Труба загудела, словно колокол. Затем новый удар – и снова звон, потом ещё раз и ещё. Из больницы выбежали несколько мужчин и попытались скрутить несчастную, чтобы успокоить и увести внутрь. Женщина раскидала их словно кукол. Крепкие мужики разлетелись словно оловянные солдатики, в которых кинули мяч. Женщина ещё раз ударилась головой, но тут её взгляд обратился к скорой, которая на всех парах летела к приемному покою. Она бросилась под машину. Водитель не успел затормозить. Вадим уехал, не дожидаясь полиции, свидетелей хватало.

Он ехал медленно, не больше сорока, город выглядел опустевшим. Навстречу попадались, в основном, скорые, полиция и прочие городские службы. Врач говорила, что это только начало, эпидемия ещё не достигла пика. Вирус наверняка рассеян в атмосфере, заразил всё, проник в каждый организм.

Вадим откинулся в кресле и закрыл глаза. Под диваном лежал пистолет, привезенный из Чечни, протащенный через кучу постов и караулов. Хороший армейский пистолет «бердыш», редкой модификации под патрон семь шестьдесят два. Пистолет был трофейным. Вадим захватил его, когда бежал из плена, в плену провёл почти два месяца, сидел в земляной яме на базе Янаева. Был там один хохол, звали его Крещёный. Это он помог бежать, сунув пленнику в руку заточенный десятисантиметровый гвоздь.

Вадим ушел чисто. Завалил украинского националиста, взял пистолет, автомат и две гранаты. А потом положил ещё пять человек, пошедших за ним.

Вадим резко сел и достал из тайника пистолет, вставил магазин, передернул затвор. Холодное дуло ткнулось в висок, указательный палец лег на спусковой крючок. Ещё чуть-чуть – и все кончится, уйдут боль, горечь, разочарование. И тут он вспомнил слова врача: «Вы сильный и сможете это пережить».

– Смогу, – неожиданно громко произнёс он. – Я найду себе дело и буду полезен.

Он вспомнил как однажды Димка подошёл и спросил:

– Папа, а кто ты по профессии?

Мальчишке тогда было шесть. Несколько мгновений Вадим обдумывал ответ.

– Наверное, я солдат, – наконец сказал он.

– Солдат – это который убивает? – задал Димка совсем не детский вопрос. Он часто задавал вопросы, которые загоняли Вадима в тупик.

– Солдат – это тот, кто сражается с врагом, – усадив сына на колени, объяснил Токарев. – Убить на войне тоже можно по-разному. Когда ты убиваешь в бою такого же солдата – это не преступление, это поединок, а когда… – Вадим замер, поняв что пытается объяснить шестилетнему пацану философию войны.

И тут неожиданно Димка выдал:

– Я понял. Когда солдат специально убивает безоружного, он не солдат. Я понял разницу, папа.

Вадим тогда просто поразился чёткости вывода.

Он солдат, хороший солдат, и тот украинец, Крещёный, тоже был солдатом – не подонком, как многие его дружки, а воином.

– Что ж, – тихо заметил Вадим, – если я переживу эпидемию, этому городу и миру потребуются бойцы. Значит, я снова стану бойцом.

Москва. Квартира Оксаны Андреевой.

3 июня 2015 г.

Прима новостей сидела забравшись с ногами на диван и уставившись в телевизор. Новости теперь были единственной программой, они шли без остановки двадцать четыре часа в сутки. Оксана равнодушно смотрела в экран, там шёл очередной репортаж из больниц города.

«…врачи бессильны перед эпидемией, – вещал молодой репортер в марлевой повязке. – На третий день количество погибших в Москве, по самым оптимистичным подсчетам, достигло двух миллионов. Но это только те, кто умер в больницах. Реальное количество жертв по городу, скорее всего, в два раза больше».

Оксана поморщилась. Утром, выйдя на балкон, она обнаружила у себя под окнами труп человека. Мужчина лежал на асфальте лицом вниз в двух шагах от подъезда. Оксана тут же позвонила в скорую, но смогла пробиться по вечно занятому телефону только полчаса спустя. Уставший голос проинформировал её, что нет ни сил, ни средств собирать погибших, морги переполнены, крематории работают круглосуточно, после чего собеседник просто повесил трубку.

Но за трупом все-таки приехали. Два часа спустя во двор зарулил самосвал одной из дорожных служб, сопровождаемый патрульной машиной с двумя полицейскими. Из грузовика вышли двое мужчин в полном комплекте химзащиты. Они быстро обшарили карманы трупа, один посмотрел документы и сунул их в сумку, висящую на бедре. При этом второй, нисколько не стесняясь, стянул с пальца погибшего обручальное кольцо и сунул его к себе за пазуху. После чего мужчины ухватили мёртвого за руки и за ноги и закинули в самосвал, запрыгнули в кабину и рванули дальше. Сверху Оксане было хорошо видно, что кузов забит телами.

Девушка взяла бутылку, плеснула в стакан мартини. Последние два дня только этот напиток помогал не сойти с ума. Оксана посмотрела на часы: половина шестого, до ночного эфира ещё пять часов. Можно выехать за полчаса и спокойно доехать до Останкино. Раньше на это у неё уходило два часа, теперь в Москве совершенно не было пробок. Зато были круглосуточные блокпосты военных, которых нагнали в столицу со всей области, и уже подходили силы из соседних, эпидемия прошлась по военным так же, как и по остальным, сил для поддержания порядка не хватало. Ситуация с эпидемией полностью похоронила новости о гибели президента. И час триумфа Оксаны Андреевой превратился в ничто. Кому нужна прима новостей в умирающем мегаполисе?

Оксана снова посмотрела на экран.

– …только что получен сюжет от нашего корреспондента, – сообщала Анна Гурьева.

Выглядела ведущая погано: мешки под глазами, проявились тщательно скрываемые морщины. Несколько стаканов из-под кофе попало в кадр, но это никого уже не интересовало.

Пошли кадры из московского супермаркета, потом картинка вернулась в студию.

– Час назад банда мародеров на нескольких грузовиках подъехала к супермаркету «Ашан». Имеются погибшие.

Снова пошли кадры из самого магазина. Застреленный охранник, мёртвая кассирша, разграбленный торговый зал.

– В результате нападения погибли одиннадцать человек, – комментировала кадры Анна, – ещё двадцать шесть получили ранения. Военный патруль прибыл к магазину спустя пять минут, в результате боя шесть мародеров убиты, пятеро арестованы…

Камера показывала пятерых крепких мужиков уголовной наружности, стоящих вдоль стены, выкрашенной красной краской. И тут (Оксана не поверила своим глазам) двое парней в камуфляже вскинули свои автоматы и короткими очередями расстреляли пленных. Те мешком рухнули на асфальт.

– По приказу генерала Дмитрова, в связи с введением военного положения, мародеров будут уничтожать без суда и следствия.

«Город агонизирует», – подумала Оксана и плеснула в стакан новую порцию мартини. Расстрел не произвел на неё никакого впечатления. По сравнению с эпидемией гибель пятерых мародеров была чем-то незначительным.

Зазвонил телефон. Оксана неловко протянула руку к трубке, все движения были плавными и заторможенными, она даже не подозревала, что уже настолько пьяна. Оказывается, всего за три часа бодрствования она умудрилась вылакать пол-литровую бутылку вермута.

– Алло, – не узнавая свой голос, пьяно произнесла она в трубку.

– Оксана, приезжай быстрее в студию, – раздался из трубки голос Виктора Петровича. – Аня заболела.

– Да пошли вы, – смело заявила девушка. – Кому это теперь нужно? Посадите любого стажёра, пусть читает текст, а я увольняюсь. Пора сваливать из этого гадючника.

Виктор бросил трубку, в которой мгновенно раздались гудки отбоя. Оксана пьяно улыбнулась и, с трудом поднявшись с дивана, пошла в ванную.

Город Солнца. Офис корпорации «Taran Industries».

3 июня 2015 г.

– Ну что, полковник, ты все обдумал? – поинтересовался Таран, глядя на сидящего перед ним Ястребова. – Мы уже спасли десять твоих бойцов, у них нет природного иммунитета к вирусу, поэтому прививки должны быть регулярными. Не реже чем раз в полгода.

– Привязываешь? – поинтересовался Ястреб.

– Что вы, Сергей Александрович, – ухмыльнулся Таранов. – Не хотите, как хотите. Большая часть ваших людей умрёт в течение нескольких дней, те, кто обладает природным иммунитетом, уже не будут представлять для меня опасности.

– Это стоило того? – холодно поинтересовался Ястреб.

– Стоило, – спокойно ответил Таран. – В Городе Солнца триста тысяч жителей, автономная гидроэлектростанция. Своя армия и полиция. Те, кто придут сюда позже, будут работать на рудниках и предприятиях, мы никого не гоним. Просто они будут не наши, но с нами.

– Рабы, – подытожил Сергей.

Таранов пожал плечами:

– Называйте как угодно, я предпочитаю термин «рабочая сила».

– Долбаная политкорректность? – ухмыльнулся Ястреб. – А мы?

– А вам уготована роль ударного ядра нашей небольшой армии. Кому следить за рабочей силой, я найду, а вы будете решать задачи по безопасности молодого государства. Служба безопасности моей компании все-таки лишь полицейское подразделение.

– Что мы получим?

– Место в городе. Работу в департаменте военных проектов, людей, технику, оборудование.

– Оплата?

– Жизнь. Спокойная жизнь и занятие любимым делом за деньги. Это достойная плата за ваши услуги?

Ястребов задумался. Отказ почти наверняка означал смерть. Страна все больше погружалась в хаос, люди умирали. Умирали быстро. Таранов предлагает постоянную работу. Работа по профилю. Правда, работать на такую мразь, как Таранов… Он, не задумываясь, убил почти полмиллиарда, и ещё столько же умрут в течение нескольких дней. Что ему стоит отдать приказ пустить в расход самого Сергея и его бойцов. Да ничего. Кроме того, что Ястребы нужны корпорации.

– Итак, каково ваше решение? – спросил Таранов.

– Я могу подумать?

– Да, но только недолго, мы не собираемся лечить ваших бойцов… пока они не станут нашими. Это хороший стимул. С вами прибыли сорок человек, у двоих уже температура, это начальная стадия. Думаю, у вас около пятнадцати часов. Если откажетесь, то лечить буду только за деньги. По пять кило золота за пациента. У вас денег не хватит, – развел руками Таранов. – Да и зачем мне деньги? Я и так владею всем Уралом, а потом захвачу Сибирь и Дальний Восток. Что вы можете мне предложить, кроме услуг бойцов, находящихся под вашей рукой?

«Сволочь, – подумал Сергей, – ну какая же ты мразь». Вслух он сказал совсем иное:

– Через несколько часов вы получите мой ответ. Да, ещё один вопрос, у некоторых моих бойцов есть семьи….

– Не продолжайте, – лениво махнув рукой, бросил Таранов, – несколько тысяч человек не создадут проблемы. Мы решим проблемы ваших бойцов и их родственников.

Сергей кивнул и поднялся. Ему хотелось достать пистолет и всадить обойму в Тарана, все восемнадцать пуль, прямо в рожу, так, чтобы только обрубок шеи остался, но с другой стороны – этот холодный, скользкий человек вызывал уважение, он решал все мгновенно, словно компьютер, и если ставил себе цель, то добивался ее. Да и никто не дал бы ему такого шанса. Справа в кресле расслабленно сидел его тезка – Сергей Мокрицкий, бывший полковник ФСБ, одно время служивший в группе «А» и ушедший оттуда по ранению с великолепными отзывами. Но его расслабленная поза не обманывала Ястребова, полковник понимал, что тот готов к любому повороту событий, и даже если он сумеет справиться с Мокрицким и завладеть оружием, то… То Мокрицкий не единственный, кто сейчас стоит между ним и Тараном. Ястребов развернулся и направился к выходу.

– Я буду ждать вашего ответа, – догнал его в дверях голос Таранова. – Хочу надеяться, что он будет разумным.

Сергей даже не обернулся и, сопровождаемый двумя эсбэшниками, пошёл к лифту.

Город Солнца. Апартаменты Таранова.

Ольга Курбатова. 3 июня 2015 г.

Девушка сидела напротив телевизора и пилила ногти. То, что передавали по ящику, её волновало мало. Гибнущий мир? Она прекрасно понимала, кто организатор всего этого хаоса. Когда всё только начиналось, она испугалась и побежала к Тарану. Но тот лишь улыбнулся и сказал, что Тарановску ничто не угрожает. И она поверила. Прошло три дня, эпидемия выкашивала целые страны, а в Городе Солнца не было ни одного заболевшего. За исключением окрестных жителей, которых никто не вакцинировал. Но вскоре те поняли, кто является новой властью. Мэры мелких городков, старосты окрестных деревень потянулись к Тарану делегациями. Просили помочь справиться с эпидемией. В обмен они обещали покорность, лояльность жителей и готовность войти в союз с Тарановым на любых условиях.

Глава «Taran Industries» мгновенно решил их проблемы. Спустя несколько часов с фармацевтических складов в указанные города и поселки выехали грузовики с вакциной. Ольга в этот момент была в кабинете Таранова и была горда за своего ухажера, сделавшего такой благородный жест. Она понимала, чем могут грозить подобные вассальные отношения. Ольга не была куклой, которая вовремя хлопает глазами, девушка самостоятельно поступила в Институт международных отношений и сама, без связей и взяток, закончила его с красным дипломом. Вот там-то её полтора года назад и подобрал Таранов. Его пригласили на выпускной бал, на котором светловолосая красавица, легко отбив Тарана у своих не менее ярких сокурсниц, стала сначала его помощницей, затем любовницей, после чего получила статус официальной подруги.

Где-то в гибнущем мире у неё оставалась старая мать, которую Ольга не видела уже шесть лет. Ещё когда Ольга была подростком, мать «села на стакан», так с него и не слезла, и Ольга, едва закончив школу, просто сбежала из маленького городка.

Женщина смотрела в экран, где дикторы каждый час зачитывали цифры, за каждой из которых скрывалась человеческая жизнь. Хуже всего дела шли в Африке. Таран сказал, что данный вирус прежде всего валит слабых, а Африканский континент источен болезням и голодом.

– …на данный момент восемьдесят процентов населения умерло или заражено, что приведет к полному вымиранию Африки, – равнодушно вещал журналист. – Уже на третий день эпидемии Кейптаун, один из крупнейших портов на юге, почти полностью обезлюдел. В городе прямо на улицах валяются тела погибших, слышится стрельба. Банды мародёров заканчивают то, что не доделал вирус. Город горит.

– Опять смотришь эту муть? – раздался за спиной голос Игоря Корна, личного телохранителя и пилота Тарана.

Ольга усмехнулась:

– Что, не нравится? А ведь ты тоже к этому причастен.

Парень ей нравился: высокий, смуглый, со слегка раскосыми карими глазами. Игорь проигнорировал наезд. Вообще, он редко отходил от шефа, но сегодня Тарана опекал Мокрицкий, а Корна откомандировали на охрану Ольги.

– Что замолчал? – поинтересовалась девушка.

– А мне нужно что-то сказать? – уже собираясь уйти, спросил Игорь. – Ты хочешь услышать, я не знал, что так будет, или мне очень жаль? Не услышишь ни того ни другого.

– Тебе все равно?

Охранник пожал плечами:

– Нет, не все равно, но я слишком мелок, чтобы помочь всему миру. Да и что сделал мир, чтобы помочь мне, когда я год гнил в зиндане, жрал сухую крупу, запивая речной водой?

– Это твоя месть?

– Нет, но пусть выбирается сам, как я когда-то. И мне не хочется вспоминать, через что пришлось пройти перед тем, как сбежать. Ты, смотрю, тоже не рвешься его спасать. Вон сидишь в шикарных апартаментах, ноготочки пилишь, к твоим услугам ресторан, машина, красивая природа. Ты – хозяйка города, а тебе эта игрушка даже неинтересна. Зачем ты смотришь новости? Ты ж повязана не меньше меня. И не надо мне говорить: «Я не знала, что так будет». Если не знала, то догадывалась. Ты не кукла, умеешь слышать, анализировать, я видел твоё досье, ты очень умная девочка.

– Я и не рвусь спасать этот мир, поскольку меня повесят рядом с вами, – огрызнулась Ольга, она уже жалела, что завела разговор.

– Правильно, ты все сама понимаешь, – поставил точку Игорь и вышел, оставив Ольгу наедине с телевизором, в котором дикторша усталым голосом зачитывала данные по Москве.

Город Солнца. Вечер. Квартира, выделенная Ястребову.

3 июня 2015 г.

– И у нас не хватит сил? – спросил бывший майор ГРУ и заместитель Ястреба.

– Нет, – покачал головой Сергей. – Без шансов. Нас здесь всего сорок человек, из которых пятеро уже больны. Больше они никого лечить не будут, во всяком случае бесплатно. Да и золото ему не нужно, это просто метод давления, он хозяин богатейшей территории на Земле. Здесь есть все, к тому же у нас нет оружия, пистолеты не в счёт. Его офис охраняет армия похуже нашей, но она собрана в одном месте, вооружена и предупреждена.

– А что, если обратиться к военным? – предложил гэрэушник. – В сотне километров отсюда стоит воинская часть, у меня там знакомый капитан служит. Если рассказать всё, они двинут танки, и хана Тарану вместе с городом.

– Не пойдет. Он предусмотрел и это, склады с вакциной заминированы. Таран действует по принципу: если не мне, то никому.

– Значит, идти служить? – подвел итог зам.

– Да, Сева. И все, кто хотят выжить, пойдут со мной. Я уже известил бойцов на основной базе, в уральском филиале, в Сибири и на Дальнем Востоке. Наш европейский центр готовится свернуться в двадцать четыре часа, они уже потеряли восемь человек.

– А африканская группировка?

– Потеряна, с ними нет связи. Так же как с нашими отделениями в Латинской Америке и в самих Штатах. Боюсь, мы потеряли около пятидесяти процентов штата.

– Хорошо, Сергей, отдавай приказ об эвакуации. Если это единственный вариант выжить, придётся служить Тарану.

Сергей кивнул и взял сотовый. Он быстро набрал номер и, когда на том конце ответили, произнёс лишь одну короткую фразу:

– Я согласен.

– Хорошо, – раздался в трубке голос председателя корпорации. – Начинайте эвакуацию ваших людей, я предупрежу аэродром, что скоро на него начнут прибывать самолёты.

– Ну вот и всё, – положив телефон перед собой, подвел итог полковник. – Сева, запускай эвакуацию, нужно как можно скорее перебросить сюда людей, технику и снаряжение.

– Это не меньше десяти транспортных бортов.

– Плевать, мы должны вывезти компьютеры, оружие, машины. Всё! Торопись!

Всеволод Рублев кивнул и быстро вышел.

Город Владимир. Военкомат. 3 июня 2015 г.

– Здравствуйте, я хотел бы увидеть военкома, – обратился к дежурному Вадим.

– Военком вчера скончался, – ответил молодой лейтенант. – Командует его зам, полковник Калюжный. А вы по какому вопросу?

– Я хотел бы вернуться на военную службу. К кому я могу обратиться?

– Это хорошо, – одобрительно произнёс лейтенант. – Вам к майору Деникину. Он отвечает за добровольцев, второй этаж, двадцать седьмой кабинет.

– Спасибо, – поблагодарил Токарев.

В приемной майора сидели трое гражданских и два бойца с автоматами и в разгрузках.

– По какому вопросу? – спросил один из них, как бы невзначай положив палец на спусковой крючок.

– Мне сказали, что здесь занимаются добровольцами.

Парень расслабился:

– Придётся тебе подождать, посиди пока.

Вадим кивнул и сел на свободный стул рядом с мужчинами в гражданке. Те вели между собой тихий разговор, третий больше молчал, а вот двое активно обсуждали последние новости.

– …как думаешь, – спросил первый, – удастся задавить вирус?

Второй пожал плечами:

– А кому этим заниматься? В стране власти нет. Несколько генералов пытаются навести порядок, но не думаю, что это приведет к чему-то хорошему. Слышал, в Москве мародеров расстреляли в прямом эфире, и никто не взбух.

– У меня сосед умер, – продолжал первый, – алкаш, жил тихо и помер тихо, вчера вонять начал, пришлось вскрывать квартиру. Вызвали участкового, тот пришёл, но по его усталому задроченному виду сразу ясно, что ему плевать. По городу таких квартир с трупами сотни.

– А сюда чего пришёл? – спросил второй.

– Слышал, что добровольцев набирают, я ведь срочную тянул в Чечне во время второй кампании. В мотострелках. Вот и решил, что пригожусь.

– А где стояли? – спросил Вадим.

– Рядом с Урус-Мартаном. А ты?

– А мы в Ханкале.

– Морпех? – спросил третий.

Вадим покачал головой.

– Значит, разведбат десанта.

Вадим оставил предположение без ответа. Сержант Токарев был и на второй, и на третьей чеченской, он действительно квартировался с десантниками, но не имел к ним никакого отношения. Их было семеро, специализирующихся на уничтожении спецназа боевиков, натасканного лучшими инструкторами из Штатов, Саудовской Аравии, Афганистана и Пакистана. Они действовали сами по себе, подчинялись только далекому генералу из Управления ФСБ в Москве. Но группа была не из «конторы», собрана с миру по нитке. Вадим, например, раньше служил в «Витязе», спецназе внутренних войск, Серега, с громким позывным Атон, был из гэрэушников. В команде, конечно, присутствовали фейсы, спецы из ФСБ. Командовал группой капитан Девятов, которого все звали просто Девятый, в замах у него ходил лейтенант Марк Топазов, классный рукопашник, про таких говорят: «От Бога».

Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился майор, невысокий, тучный, почти что круглый, сразу видно, что никогда не воевал. Скорее всего, хороший административный работник, что в данной ситуации тоже неплохо, ведь он не собирался командовать отрядом добровольцев – он его организовывал.

– Ещё четверо? Это хорошо, – заметил он. – Входите.

Вадим видел, что майор говорит искренне. И дело здесь не в плане, который необходимо выполнить по призыву, а в том, что город действительно нуждался в помощи. Токарев уже видел, армия занялась делом. Город готов был погрузиться в хаос, и военные стали буфером между народом и властью. Солдаты вместе с полицией организовали патрулирование, взяли под контроль магазины, склады, установили блокпосты на перекрёстках. Но они не успевали везде.

– Итак, – усевшись за стол, произнёс майор, – работа, которую мы вам предлагаем, не шибко приятная, но помощь нам просто необходима. В городе слишком много трупов, может начаться эпидемия чумы, как будто нам мало долбаного вируса. К тому же некоторые граждане не стремятся проявлять сознательность, устраивают стихийные захоронения прямо во дворах.

– И что вы предлагаете? – спросил третий.

Теперь, когда тот стоял рядом, Вадим смог его хорошенько разглядеть: он был высок и очень худ, а ещё у него был очень длинный нос.

– Мы вербуем могильщиков или похоронную команду. Необходимо собирать трупы в домах и на улицах. За городом, на только что образовавшемся кладбище, роют братские могилы. Ваша задача – в сопровождении полицейской машины ездить от дома к дому и выяснять, кого давно не видели. Если соседи говорят, что человек давно не выходил из квартиры, нужно вскрыть её и осмотреть на наличие мертвеца, после чего квартира намертво запирается.

– Это не очень законно, – заметил второй, он был полной противоположностью высокому: небольшого роста, довольно упитан, с пухлыми пальцами и объёмным брюшком.

– Все уже законно, – заявил майор. – Есть постановление администрации, никто не хочет в городе чумы, и для этого с вами будут полицейские.

– Я согласен, – сказал Вадим.

– Я тоже, – сказал длинный.

– А я нет, – заявил пухлый, его поддержал второй.

– А на что вы рассчитывали? – мрачно поинтересовался майор. – Думали, справить одежку, обувь, оружие получить? Так? Думали, поставят вас охранять продуктовый магазин или винно-водочный склад? А ещё лучше сразу ликёро-водочный завод, и будете мзду собирать?

– Нет, мы думали, что будем нужны, – с некоторым сомнением заявил пухлый.

– Вот вам сказали, где вы нужны. И что?

– Мы, пожалуй, пойдём, – пробормотал второй.

– Идите, – согласился военкоматовец. – Дармоеды, – выругался он, когда парочка скрылась за дверью. – На дармовщинку потянуло, всё рассчитывают на халяву затариться. Работать никто не хочет. За два дня пришло больше двух сотен, осталось двадцать два человека, включая вас. Короче, так, мужики, вы точно решили?

Вадим и длинный кивнули.

– Хорошо, – улыбнулся майор. – Тогда двигайте в регистратуру, там поднимут ваши дела, оформят на довольствие. Потом на складе получите камуфляж, полный комплект химзащиты и АКСУ, после чего поступаете в распоряжение сержанта. Толковый малый, тоже из добровольцев. После обеда можете приступать, полиция обещала прислать машины. «Урал» кто-нибудь из вас водил?

Длинный поднял руку:

– Правда, давно.

– Ничего. Тут не Чечня, навыков особых не нужно, – усмехнулся майор. – Ладно, мужики, по коням, дел невпроворот.

Миловидная девушка с погонами сержанта нашла дела и быстро всё оформила, выдала направление и сказала, как короче пройти к складу. Получение снаряжения тоже не заняло много времени, дольше всего пришлось ждать костюмы химзащиты, они хранились на другом складе и за ними послали «уазик».

Прапор быстро выдал новым бойцам камуфляж и ботинки, заставил расписаться в получении автомата, боекомплекта и рации. Конечно, ничего навороченного не дали – обычная армейская «флора» от Юдашкина: берцы из кирзы, разгрузка без обвесов. Ожидая костюмы, новоявленные добровольцы быстро набили патронами четыре магазина – стандартный боекомплект. Маленькие, но мощные радиостанции позволяли держать уверенную связь в пределах города. Вскоре привезли бледно-голубые костюмы и противогазы, противогазы были нового образца, без шлангов и прочей лабудени.

– Давайте одевайтесь, – приказал прапор. – Ваш сержант будет через пару минут.

Мужчины кивнули и, молча, облачились.

– А шмотки наши куда? – спросил Илья, которого Вадим про себя называл Буратино.

– С собой возьмёте, – пожимая плечами, сказал прапор, – закинете в «Урал», нам чужого не надо. Для удобства могу выдать целлофановые пакеты.

Парни быстро упаковали вещи.

– А вот и он, – прислушавшись к рычащему за воротами склада двигателю, сообщил прапорщик.

Вадим с Ильей вежливо попрощались и вышли на яркий солнечный свет, такой непривычный после полумрака склада.

Сержант стоял возле старого военного «Урала», сделанного ещё в шестидесятые. Быстро познакомились. Звали его Александром, и было ему около двадцати пяти, воевал в третью чеченскую в мотострелках.

– Принимайте агрегат, бак полон, в кузове носилки и брезент. Кто за рулем?

Илья поднял руку.

– Тогда с Богом. Начнете прочесывать район Нижней Дубровы и Тихонравова, – достав карту, сержант обвел тупым концом карандаша зону работ. – Трупы укладываете в грузовик.

– А везти куда?

– Морги переполнены, крематорий не справляется, так что всех, кого найдёте, везёте вот сюда, – он ткнул пальцем в точку. – За поселком Мостострой огромный пустырь, там сейчас несколько экскаваторов и рабочие роют могилы. Перед поворотом стоит указатель. Короче, не пропустите. Ваша задача загрузить здесь, разгрузят уже там, машина сопровождения за воротами. С Богом.

– На фиг, – отмахнулся Вадим, – сами справимся.

Теперь он ещё больше уверился, что Бог на всех положил с прибором.

– Нельзя без веры жить, – заметил сержант.

– А я верю, – уже запрыгнув в кабину и положив автомат на колени, ответил Вадим. – В тебя верю, в него. – Он бросил быстрый взгляд на Илью. – В себя верю. На данный момент мне достаточно.

Сержант хмыкнул и пошёл на склад.

Едва «Урал» выехал за ворота, как патрульная машина пристроилась впереди. Видимо, у полицейских были наработки, куда ехать.

– Двигай за нами, – раздалось из рации, и старенькая потрепанная «девятка», мигнув габаритами, рванула к Нижней Дуброве.

Уже через десять минут «Урал» въехал в первый двор. Лейтенант выбрался из машины и достал мегафон.

– Говорит старший лейтенант Сычев, – громко произнёс он. – Просьба ко всем жителям, если у вас имеется информация об умерших соседях или людях, давно не покидавших квартир, немедленно сообщите нам.

Через пару минут из ближнего подъезда выскочил мальчишка лет четырнадцати.

– Моя мамка старшая по подъезду, – быстро затараторил он. – Покойники в двенадцатой квартире и в двадцать четвертой. Из квартиры семнадцать давно никто не выходил, а из тридцать третьей гнилью несет.

– Слышали? – спросил лейтенант, обращаясь к Вадиму и Илье.

Вадим и Илья извлекли из «Урала» носилки, натянули противогазы и пошли в подъезд. С ними пошёл сержант, напяливший старый респиратор. В двенадцатой квартире за столом перед початой бутылкой водки сидела женщина. Вошедшего сержанта она проигнорировала. Видно, что не алкоголичка и запила совсем недавно. Ухоженная, на лице сохранился легкий макияж, халатик на груди распахнулся, но она на это не обратила никакого внимания.

– Где покойник? – спросил полицейский.

– Там, – женщина махнула рукой в совершенно неопределенном направлении.

– Его документы, – потребовал сержант.

Женщина на полном автомате обошла его, халат окончательно распахнулся, она была без одежды: молодое красивое тело, но то ли ей было все равно, то ли просто шок от потери близкого человека.

– Вот, – протянула она паспорт. – Я звонила в скорую, обещали прислать машину… Два дня уже прошло…

– Нет у них машин, – сказал сержант, листая паспорт. – Забираем, – скомандовал он Вадиму.

– Куда его? – спросила женщина.

– В братскую могилу. Это все, что мы можем.

– И на том спасибо, – поблагодарила она, – хоть в земле лежать будет. Скажите, куда повезете, я приду, помяну.

– На Мостострое пустырь. В семи километрах от города.

– Найду. И ещё раз спасибо.

Вадим с Ильей прошли в комнату, где на кровати лежал накрытый простыней молодой парень слегка за двадцать. Окно в комнате было открыто, поскольку труп уже ощутимо пах. Напарники аккуратно положили его на носилки, снесли вниз и погрузили в машину, затем вернулись в подъезд. Из этого двора вывезли семнадцать человек. В одной квартире умерла целая семья: мать, отец и маленький сын.

– Сегодня ужрусь в говно, – залезая в кабину и выруливая на дорогу вслед за полицейской «девяткой», сообщил Илья.

– А завтра как? – поинтересовался Вадим. – Или ты думаешь, мы за сегодня все трупы вывезём? Нам этот двор ещё пару раз придётся зачищать.

– Без разницы, – махнул рукой Илья. – Сомневаюсь, что эти парни у меня права заберут. – Он кивнул в сторону полицейской «девятки». – Кроме того, у меня их нет. Да и кого давить? Посмотри, мёртвый город, на улицах ни души.

Вадим кивнул, соглашаясь, за все время они видели от силы десяток человек. Только возле магазинов, которые торговали под охраной солдат, сидящих на бэтээрах, были люди. Народ уже прочувствовал момент и пытался скупить все, что мог.

В следующем дворе загрузили ещё двадцать покойников, а вот в третьем их ждали неприятности.

– Мужик окопался в квартире, – сообщил сосед, – жена у него померла.

– Ну и что? – спросил сержант.

– С катушек вроде как съехал, кричит, кто сунется – застрелит, – пояснил тот.

– А может?

– Может, – уверенно заявил мужик. – Тут месяц назад шпана повадилась в машине музыку ночью врубать, половина района спать не могла. Ваши приехали, о чем-то с ними переговорили, честь отдали и отвалили, а те снова на полную громкость. А усилок у них мощный, аж стекла дрожат, мстили, сволочи, за вызов. Ну мой сосед не выдержал, вышел на балкон и всадил им два заряда дроби в капот.

– И что, даже ствол у него не отобрали? – поинтересовался лейтенант.

– Шпана свалила тут же, повезло, видимо, он ничего важного в двигателе не повредил. А соседи только аплодировали.

Ваших, если бы они за ним пришли, растерзали бы.

– Значит, говоришь, пальнуть может? – спросил Вадим, закуривая.

– Может, – убежденно повторил мужик.

– Ну что, лейтенант, кто пойдет? – спросил Илья.

– Я под пули психа не полезу, – наконец выдал сержант, – у меня жена ещё живая.

Лейтенанту очень не хотелось отступать, но делать свою жену вдовой – тоже.

– Кто о ней позаботится, когда все кончится?

– А может, ну его, – предложил сержант.

Вадим отрицательно покачал головой.

– Вот что, командир, у вас в машине бронник лежит, а наш «друг» вроде из дробовика стреляет, надеюсь, выдержит. Дайка мне бронежилетку, я схожу. Попробую договориться.

– Если что, вали его, – решил лейтенант.

Вадим кивнул и передернул затвор. Облачившись в легкий бронник, он пошёл за мужиком.

– А может, не надо, – останавливаясь у двери, попросил провожатый.

– Я бы рад, – ответил Вадим, – эпидемия чумы нам не нужна. – И нажал на звонок.

– Кто там? – крикнули из-за двери.

– Городской морг, приехали за телом вашей жены, – крикнул в ответ Вадим.

– Проваливайте, никому не отдам, сам похороню.

– Не положено, я бы и рад, да только нельзя. Откройте.

– Хрен вам!

Вадим навел на замок ствол и сделал три выстрела.

– Гвоздодёр дома есть? – спросил он соседа.

Тот кивнул и скрылся в квартире, спустя минуту вынес старый гвоздодёр. Вскоре дверь была вскрыта.

– Мужик, давай по-хорошему, сдай оружие, и мы похороним твою жену, – попытался образумить стрелка Вадим.

Ответа не последовало.

– Ну ты всё решил, – прошептал парень и натянул противогаз.

Стволом автомата он аккуратно распахнул дверь. Снова грянул выстрел. Токарев присел и дал короткую очередь. В коридоре послышался глухой удар, затем хрип. Вадим осторожно заглянул в помещение, потом вошел в коридор. Спятивший охотник лежал на полу, одна пуля попала в живот, вторая – в грудь. Токарев пощупал пульс. Мужчина был мертв.

– Беги вниз, зови наших, скажи два трупа.

Сосед рванул вниз. Вскоре пришли сержант с Ильёй. Полицейский забрал патроны и два ружья: «Сайгу» и «Бекас» с пистолетной рукояткой.

– Командир, – попросил Вадим сержанта, – давай по справедливости.

– Ты о чём?

– В стране кипёж, без оружия никак. Отдай один ствол, а второй сдавай, премию получишь.

– Не положено, – заупрямился сержант.

– Понятно, что не положено, – согласился Вадим, – Но ты же видишь: я человек нормальный, грабить с ним на улицу не пойду. Отдай «Сайгу».

– Хрен с тобой, Токарь. С лейтенантом сам договаривайся.

Вадим кивнул и закинул «Сайгу» себе за спину.

– Договорюсь.

Он выгреб все патроны, распихал их по карманам камуфляжа и взялся помогать Илье с погрузкой трупов.

С лейтенантом проблем не возникло.

– Забирай, только не свети нигде, – разрешил тот.

Вадим кивнул и забросил ствол в кабину.

В часть вернулись, когда стало уже темнеть. Перед этим Вадим заехал домой, чтобы засунуть ствол под кровать. За день они сделали четыре ходки к могильнику, вывезли больше двухсот трупов. Глядя на то, как рабочие сталкивают тела в ямы, Илья было возмутился, но Вадим сказал:

– Им уже всё равно. Ты видишь, сколько здесь тел? Тысячи. Грузовики идут и идут, никакого сочувствия и нервов не хватит.

Илья какое-то время молча наблюдал за ними, после чего согласился с другом. Вообще, это было страшное зрелище. Вадим отвернулся и закурил, он твердо решил последовать примеру Ильи и хорошенько заправиться водкой.

Москва. Раннее утро.

Оксана Андреева. 4 июня 2015 г.

Едва солнце поднялось над мегаполисом, бывшая прима Первого канала вывела из подземного гаража новенький «пежо», закинула сумки в багажник и рванула прочь из гибнущего города. То, что город гибнет, не вызывало никаких сомнений. Из окна квартиры, расположенной на двенадцатом этаже, были видны яркие всполохи пожаров, и с каждым часом их становилось всё больше.

Первый труп, лежащий прямо на тротуаре, попался в трехстах метрах от дома, второй – на следующем перекрёстке, где стоял блокпост военных. Рядом с блокпостом уткнулся в поребрик дорогой джип, изрешечённый пулями, из распахнутой двери свешивалась окровавленная рука. Девушка зажмурилась, и машину слегка мотнуло. Оксана крепко стиснула руль так, что костяшки пальцев побелели, решительно открыла глаза и лишь чудом избежала столкновения с фонарным столбом. В зеркале заднего вида пристально смотрели ей вслед сидящие на бронемашине бойцы. Девушка пожалела, что занималась художественной гимнастикой, а не боевыми искусствами и стрельбой.

Белый джип с блестящим кенгурятником рванул ей наперерез из какого-то узкого переулка. Мощный удар в заднее крыло закрутил машину. Оксана сильно приложилась лицом о руль, из разбитого носа хлынула кровь. Из джипа выскочили двое мужчин с короткими ружьями, Оксану вытащили из машины и швырнули на асфальт.

– Смотри какая тёлка, вот повезло, – разглядев добычу, воскликнул один из налётчиков. – Я её по ящику каждый день видел. Небось и бабки у неё в машине, и документы на хату. Гляди сколько чемоданов, явно сваливает.

Второй мерзко ухмыльнулся, блеснула золотая фикса.

– Ну что, красавица, составишь компанию двум одиноким пацанам?

Оксана вздрогнула и поняла, что это конец, сопротивляться она не сможет, её просто изнасилуют и убьют. Ведь хотела уехать вчера, но решила дождаться утра, собрать спокойно вещи.

– Не надо, – дрожащим голосом попросила она, за что получила ботинком в живот.

– Если красавица в рот брать стесняется, дай ей по печени, пусть покривляется, – продекламировал один из молодчиков.

От удара Оксану опрокинуло на спину, девушка сильно приложилась затылком о заднюю дверь «пежо». В глазах потемнело, затем пошли яркие круги, тут же последовала оплеуха, которая привела её в чувство. Нападавшие не собирались её калечить, во всяком случае пока. Мощный рывок поставил девушку на ноги, а несильный толчок в спину направил к белому джипу, который даже не пострадал от удара, только трубки перед радиатором слегка погнулись.

– Не надо, – снова тихо попросила Оксана, но из разбитых губ вырвался только стон.

– Тебе понравится, – раздался из-за спины голос одного из налетчиков.

От блокпоста в их сторону неслась белая «газель» с тонированными стеклами. Оксана умоляюще уставилась на невидимого водителя. Она так надеялась, что кто-то поможет ей. Бандиты подняли свои короткие ружья и навели на микроавтобус, ясно показывая, что вмешательства не потерпят. Водитель «газели» это понял и вылетел на встречку, обходя место аварии по широкой дуге, благо восьмиполосная дорога позволяла. Поняв, что водитель «газели» решил не вмешиваться, конвоир стволом ружья подтолкнул жертву к джипу. Оксана сделала шаг и споткнулась, нога в туфле на высокой шпильке подвернулась, и ведущая рухнула на асфальт, до крови ободрав ладонь.

Резкий визг тормозов остановившегося микроавтобуса отвлёк конвоиров, и девушка, словно кошка, с низкого старта рванула прочь, пытаясь скрыться за джипом от пуль, которые должны были нестись следом. Это был единственный шанс, но она снова запнулась и упала на асфальт в двух шагах от белого джипа, поэтому видела развитие событий с начала и до конца.

Боковая дверь микроавтобуса отъехала в сторону, из машины посыпались мужчины в масках и с автоматами. С криками «ОМОН» они в два счёта окружили опешивших бандитов и уложили их мордами на дорогу. Ни о каком сопротивлении не шло и речи. Один из полицейских приподнял маску и шагнул к девушке, протягивая руку. Оксана ухватилась за большую крепкую ладонь в перчатке с обрезанными пальцами и рывком поднялась на ноги. Глаза омоновца расширись, он узнал её.

– Ребята, это Оксана Андреева, – крикнул командир бойцам, которые уже обыскивали бандитов.

– Та самая? – крикнул кто-то из спасителей.

– Ага, ведущая, – подтвердил омоновец. – Вот не думал, что смогу с вами познакомиться.

Правая нога снова подвернулась, и Оксана рухнула в раскрытые объятия полицейского. За всеми перипетиями она даже не заметила, как сломала каблук. И тут девушка разревелась.

– Спасибо вам! Родные, милые, – повторяла она, а опешивший омоновец с автоматом на плече гладил её по голове, успокаивая.

– Капитан, – обратился к нему один из бойцов, – а с этими-то что делать?

– Расстрелять, – сказал командир. – Хотя я бы их повесил, эти мрази пули не заслужили.

Оксана отстранилась от капитана и сделала шаг к лежащему на дороге ружью. Подняла его, правой рукой уверенно обхватив рукоятку. Указательный палец лег на курок. Девушка шагнула в сторону стоящих в позе пятиконечной звезды бандитов. Один из бойцов попытался загородить ей дорогу, но командир сделал отрицательный знак, и он отступил в сторону. Девушка остановилась в трёх шагах от подонков, подняла ружье к бедру. Она уже сообразила, как им пользоваться, боевиков много смотрела. Слабый непривычный палец нажал на спусковой крючок, и заряд крупной дроби в клочья разорвал кожаную безрукавку на спине первого гопника. Девушка с трудом передернула ребристую круглую рукоять и, молча, всадила следующий заряд в спину второго бандита, после чего, уронив дробовик на асфальт, медленно пошла к машине.

Обалдевшие омоновцы ей не мешали, по знаку капитана они ухватили трупы боевиков и потащили их на газон.

Оксана достала автомобильную аптечку и занялась своей разбитой рукой. Полицейский принёс из «газели» бутылку с водой и помог ей умыться.

– Вы прекрасно держитесь, – произнёс капитан. – Что мы ещё можем для вас сделать?

– Посмотрите мою машину, она в порядке? – попросила Оксана.

Полицейский махнул рукой одному из бойцов, тот мигом уселся за руль и завел двигатель, после чего осмотрел помятое крыло.

– Багажник заклинило, а так все нормально, – подвел он итог.

– Тогда я поеду дальше, – решила Оксана. – Спасибо вам за всё.

Неожиданно капитан поднял с асфальта брошенный дробовик и протянул девушке:

– Возьмите с собой, а то мало ли что. Научить вас, как с ним обращаться?

– Если не затруднит, – с трудом улыбнувшись разбитыми губами, попросила девушка.

Ружьё называлось «Бекас-М», капитан быстро показал, где предохранитель, как заряжать, как целиться. Оксана слушала и училась.

– Плохо, что приклада нет, – посетовал полицейский, – вам было бы удобней целиться, да и с отдачей попроще.

– Выбирать-то не из чего, – ответила девушка.

Достав из чемодана дорогущий шелковый халат, купленный в Лондоне, она замотала ружье и положила свёрток на пассажирское сиденье, три десятка патронов запихнула в объемистую сумочку, лежащую там же.

– Ещё раз спасибо вам за всё, – поблагодарила девушка полицейских. – Если бы не вы…

– Мне было приятно, – улыбнулся капитан. – Спокойной дороги и будьте осторожны. Даст Бог, ещё увидимся.

– Я была бы рада, – ответила девушка, садясь в машину и запуская двигатель. – Берегите себя.

Он снова улыбнулся, добро и открыто, – плохие люди так улыбаться не могут.

– Удачи, – крикнул он ей. – И запомните, если подобное случится снова, не думайте, стреляйте сразу. В стране кризис, и вся мразь полезла из нор, дальше будет хуже. Только за последнюю ночь полсотни грабежей и убийств.

Побитый «пежо» рванул с места в сторону выезда из города. Капитан махнул вслед рукой.

Москва. Капитан Налимов. 4 июня 2015 г.

– Слыхали мы, Налим, ты сегодня диву с Первого канала спас, – подколол майор, увидев выбравшегося из машины капитана.

Глеб пожал плечами:

– Просто делал свою работу, хотя девушка очень красивая.

– И что, даже телефончик не стрельнул? В жизни не поверю, ты же у нас самый первый бабник в округе.

– Знаешь, не до того как-то было, – пытаясь закончить неприятный разговор, ответил Налимов. – Саш, мне бы отдохнуть немного, уже двенадцать часов на ногах.

– Прости, Глеб, неподходящее время для шуток, – согласился майор, – потом поговорим. Как в городе?

– Жопа, – лаконично обрисовал положение Налим. – Совсем жопа! Трупов очень много, могильные команды не справляются, стихийные кладбища во дворах и скверах, мародеры обнаглели, налетчики громят мелкие магазины средь бела дня. Димку жалко, пулю по-глупому словил.

– Да… глупо. А что врачи говорят?

– Говорят, что попробуют собрать ступню, но ходить он больше не сможет. Ладно, пойду я, посплю немного, да и поесть не мешает.

– Поешь, – согласился майор, – девчонки в столовой неплохой борщ сварили.

Налимов кивнул и пошёл в сторону столовой – сначала поесть, а потом в дежурку. За всё время, что он провел на ногах, – две шаурмы в знакомой забегаловке. День выдался напряжённым: спасали девушку, которая оказалась восходящей звездой эфира, потом брали штурмом квартиру, где укрылся какой-то сумасшедший, стрелявший по улице из старого эскаэса. Затем ликвидировали банду налетчиков, ворвавшихся в продуктовый магазин, пострелявших десяток покупателей и весь персонал. Ну и апофеозом стал штурм церкви, в которой укрылись пятнадцать вооруженных до зубов фанатиков то ли Сатаны, то ли ещё какого демона. Ублюдки сначала резали прихожан, а потом стали просто хватать с улиц редких прохожих. Город начинал сходить с ума. В Москву, конечно, ввели военных, но их не хватало, они физически не могли выставить посты у каждой двери, в каждом дворе. Власть в Москве принадлежала группе генералов второго эшелона, которых не выбили как президента, влиятельных политиков и министров. И эта власть кинула львиную часть сил на защиту богатых кварталов. Генералы вполне легально «стригли капусту», обеспечивая безопасность тех, кто мог за это платить.

В большой столовой было пустовато: несколько патрульных, его бойцы, трое дэпээсников. Взяв две порции борща, рекомендованного Сашей Айвазовским (прозванного Вазом, в честь ржавой «девятки», на которой майор ездил последние шесть лет, хотя «ездил» – это сильно сказано, под ней он проводил намного больше, чем за её рулем, жалованье позволяло ему легко сменить машину на что-то более рабочее и престижное – Ваз оставался патриотом), и котлету с рисом. Сидя за столом со своими бойцами, Глеб опять вспомнил Данилова… Первая потеря: пуля из автомата со смещенным центром тяжести раздробила ступню. Врачи в Склифе обещали сделать всё, что в их силах, но вряд ли даже они могли сделать ногу из кровавого месива мяса и обломков кости.

– Что нового? – спросил Глеб, мотнув головой в сторону телевизора, непрерывно передающего новости.

– Про нас говорили, про последнее дело, – отозвался сержант, – как лихо мы этих сатанистов покрошили. А вообще, дело плохо, командир, город погибает. Пока ты с Вазом разговаривал, я в дежурку забежал, сводку по городу посмотрел: это уже не Москва – это Грозный времён боевых действий. Убийства, грабежи, воровство, мародерство, и это ещё без учёта эпидемии. По отделам больше двадцати погибших. Нас просто смоет.

– Пессимист ты, Слава, – пожурил Глеб. – Давай лучше поедим. Смотри-ка, Сашка не обманул, борщ действительно знатный.

Дальше ели молча.

– …только что, – раздался из телевизора взволнованный голос молоденькой ведущей, – нам сообщили о нападении группы вооруженных людей на следственный изолятор «Матросская Тишина». Пока нет никакой информации о том, что там происходит.

– Всем свободным сотрудникам, – вдруг раздался из селектора голос дежурного, – прибыть к следственному изолятору. Массовый побег. Разрешено открывать огонь на поражение.

Глеб вскочил и, бросив прощальный взгляд на недоеденное второе, понёсся к выходу.

– Быстро в оружейку, – уже на бегу скомандовал он. – Двойной боекомплект.

Через четыре минуты белая «газель» с тонированными стеклами вылетела со двора.

Через двадцать минут они были на месте. От различной формы рябило в глазах: ДПС, ППС, фээсбэшники в цивильных костюмах, УИН, внутренние войска – словом, каждой твари по паре. Ворота въезда выбиты грузовиком, но, кажется, перед этим по ним врезали из гранатомета, посреди внутреннего двора лежало несколько тел в зелёном камуфляже. Капитан выскочил из машины, пытаясь понять, кто здесь командует, и командует ли кто-то вообще.

– Здорово, Глеб, – раздался из толпы обрадованный голос.

Налимов отыскал взглядом окликнувшего его человека и улыбнулся. К нему спешил среднего роста коренастый мужичок – они вместе служили на таджикской границе до того, как Глеб попал в полицию, а Генка в ФСБ.

– Что тут? – спросил фейса Налим. – Кто командует, какие данные?

– Никто не командует, а обстановка крайне хреновая. Разбежалось зэков порядочно, человек триста. Тут последние четыре дня чёрт-те что творится, трупы везде, охраны минимум, заключенных подохло от вируса – кошмар! Короче, информация следующая – бойцы вора в законе по кличке Башка атаковали изолятор. Заодно, чтобы мы не расслаблялись, выпустили остальную кодлу, человек сто осталось. Прочие разбежались по городу, часть из них постреляла охрана, ещё пару десятков завалили спешащие на помощь подразделения, но большинство ушло.

– Жопа, – коротко подвел итог Глеб.

Генка согласно кивнул.

– Все спорят, кто будет командовать отловом.

– А пока они спорят, зэки разбегутся и затеряются в городе, – проворчал Налим.

– Вот что, ты ж на колесах, бери своих ребят и прочёсывайте прилегающий район, если кого увидите не в цивильном, стреляйте сразу, подозрительных задерживайте.

– Ген, когда ты успел стать генералом полиции? У меня ведь своё начальство.

– Понимаю, но время уходит, я тут вроде координатора, уже отправил четыре группы из ваших и две из патрульных.

– Хорошо, – согласился Глеб. – Серега, заводи!

«Газель» заурчала двигателем, поджидая командира, тот запрыгнул буквально на ходу.

– Задача следующая, – повернувшись вполоборота, дал он вводную, – прочёсываем близлежащий район. Подозрительных задерживать, явных уничтожать.

– А как отличить подозрительных от явных? – ехидно поинтересовались с заднего сиденья.

– Специально для тебя, Звягинцев! Если видишь мужика в чёрной робе с автоматом – это зэк.

Бойцы заржали.

– Вызываю ОМОН, – раздалось из рации на полицейской частоте. – Захват заложников. Пятеро беглых забаррикадировались в магазине «Мясцо» по адресу: улица Матросская Тишина, строение четырнадцать.

– Гони, – приказал Глеб.

Сержант выжал газ.

Магазин они нашли быстро, буквально в одном квартале от изолятора. Возле входа стояла пара патрульных машин, за одной из них укрылись двое дэпээсников, вторая была изрешечена пулями, возле дверей лежали мёртвые полицейские.

– На выход, – скомандовал Налим.

Бойцы натянули шапочки-маски, надели каски, нестройно лязгнули автоматными затворами и выпрыгнули из машины. Магазин располагался на первом этаже жилого дома, шестеро мужчин взяли на прицел окна и двери.

– Второй выход есть? – спросил Налим у укрывшихся за машиной патрульных.

Те отрицательно качнули головами.

– Им деваться некуда, а в заложниках две продавщицы и два покупателя.

– Сколько там бандитов и каким они располагают вооружением?

– Пятеро. Мы их преследовать начали, они рванули к магазину, парни подлетели и взяли их на прицел, ну те по парням и вдарили из двух стволов, потом забрали одну «ксюху» и ПММ, так что теперь имеют минимум три автомата и пистолет.

– Понятно, – протянул капитан и выглянул из-за машины.

Заложники стояли лицом на улицу, прижатые к единственному окну. Дверь в магазин металлическая, в середине метровое стекло, забранное решеткой. Скорее всего, дверь заперта, наверняка заперта. Не надо быть гением, чтобы понять – штурм невозможен.

– Слава, – позвал он сержанта, – возьми Звягинцева, осмотрите подвал и квартиры над магазином.

Тот кивнул и, махнув рукой бойцу, кинулся за дом. Дверь магазина чуть приоткрылась.

– Эй, вы там, пятнистые, – крикнул кто-то, – сваливайте на хер, а то завалим тут всех.

– Хрен ты всех завалишь, – крикнул в ответ Глеб. – Прикрываться некем будет.

– Ну, поскольку нам четверых многовато, одного забирайте. На ступени вытолкнули плюгавого мужичка с огромной шишкой на лбу, видимо ему двинули прикладом, за ним показалась рука с пистолетом, грянул выстрел, лицо мужика деформировалось, и он рухнул вниз.

– Что, командир, забрал? – поинтересовались из-за двери. – У нас ещё три телки есть, если захочешь их увидеть целыми и невредимыми, бери своих волков и сваливай.

– Командир, могу работать, – раздался из рации голос штатного снайпера группы Саввы Метелкина с совершенно логичным позывным Метла.

– Не стрелять. Ждём, – приказал Налимов.

На улице почти стемнело, зажглись фонари.

– Короче, так, командир, – появившись из темноты, начал доклад сержант. – Мы нашли путь. Хитрые хозяева магазина, дабы не платить за склад, заплатили неизвестно кому и арендовали кусок подвала, прорубив проём в полу. Стеночку в один кирпич мы со Славиком уже проломили. Проблема в металлическом люке, который ведёт в магазин, а мы не знаем, куда он выходит, заперто надежно, нужен автоген или ещё какая хрень, чтобы вскрыть его тихо.

– Я сильно сомневаюсь, что люк находится посреди магазина, – заметил капитан.

– Нет, конечно, – согласился сержант. – Судя по всему, он находится в какой-то бытовке. Проблема в другом: если они его видят, то нас просто положат, когда мы вылезем «все в белом».

– Придётся рисковать, – согласился Налим, – у нас не больше десяти минут, прежде чем они убьют ещё одного заложника.

На дужку замка через щель прыснули азотом, после чего самый здоровый из команды, Слава по кличке Добрыня, двинул несколько раз плечом в крышку, и замок сдался. Чтобы заглушить шум, заместитель Налимова пытался в мегафон вызвать бандюков на переговоры, за этой какофонией никто не услышал, как открылся люк. Справившись с замком, штурмовая группа проникла в маленькую подсобку. Комнатка могла вместить двоих, но на лестнице в подвале ждал ещё один боец, готовый поддержать штурм.

– Метла, как слышишь? – шепотом позвал капитан.

– Слышу хорошо, – отозвался снайпер, занявший позицию в пустой квартире дома напротив. – Вы вошли?

– Да. Метла, как только грохнут светозвуковые гранаты, вали того, что у двери.

– Сделаем, командир, – отозвался снайпер.

Вторая группа должна была пройти прямо по оглушённым заложникам, разбив витрину. Глеб аккуратно выглянул за угол. Что ж, всё неплохо, он видит сразу четверых зэков: трое очень увлеченно наблюдают за четвертым, который насилует девчонку лет девятнадцати, поскольку обе продавщицы стоят в окнах, значит, покупательницу. Девушка уже не всхлипывает, равнодушный взгляд уперся в потолок: видимо, она своё отревела ещё полчаса назад, пройдя через руки всех бандитов.

Глеб знаками показал Славе, что видит четверых, и уступил место, чтобы сержант сам смог посмотреть, как ему идти. Они быстро распределили между собой цели. Глеб достал хлопушку и выдернул кольцо, после чего последовательно загнул три пальца, производя отсчет. Две гранаты «Заря-2» улетели в зал магазин. Грохнуло жутко, даже затычки в ушах не помогли, вспышку капитан рассмотрел даже из-за плотно закрытых век, после чего, вскинув укороченный автомат, ворвался в зал.

Разбилось стекло на двери, рухнул зэк, карауливший вход, Метла со своей СВД-У дело знал на «отлично». Короткая очередь сбросила насильника с девушки, поворот – и капитан добивает второго противника, который шарит руками по полу в поисках потерянного пистолета. Слава тоже угомонил одного и ищет стволом пятого, пропавшего из поля зрения. Разбилась витрина, в магазин вошла вторая команда. Двое бойцов тут же подхватили женщин и потащили на улицу, третий остался контролировать зал. Капитан, пригнувшись, продолжал шарить автоматом. Единственное место, где мог укрыться последний нападавший, – прилавок у противоположенной стены.

Глеб медленно пошёл к девушке, она уже поднялась в полный рост, хотя ничего не видела и не слышала. Обнаженная, вся в синяках, она стояла посреди магазина. Капитан уже добрался до неё и собирался уложить на пол, когда противник начал действовать. Зэк, тоже ослеплённый хлопушкой, выдал длинную очередь веером, по всему магазину.

Глеб во всю мочь легких заорал: «Ложись» и резко рванул оглушенную девушку на себя, развернув её, чтобы прикрыть своим телом. Три пули пробили легкий бронежилет на спине капитана. Короткая очередь одного из бойцов свалила зэка.

Глеб Налимов, капитан московского ОМОН, умер мгновенно, он умер солдатом, защищая гражданского – красивую обнажённую девушку с фигуркой не хуже, чем у той ведущей с Первого канала, которую он спас рано утром. Весь мир уже делился на чёрное и белое. Капитан Налимов был большим белым пятном в огромной чёрной луже, которая затапливала погибающий мир.

Владимир.

Квартира родителей Оксаны Андреевой.

Раннее утро. 5 июня 2015 г.

Незнакомая металлическая дверь вела в старую квартиру родителей. Оксана нерешительно посмотрела на ключ в своей руке. Подойдет ли? Отец прислал его по почте полгода назад. Девушка уже год не была дома, хотя между Владимиром и Москвой всего сто семьдесят километров, три часа дороги да два часа пробки в Балашихе. Оксана исправно посылала матери и отцу деньги, но домой, в небольшой провинциальный городок, её не тянуло. Так, созванивалась со стариками раз в неделю, и всё, да и они не шибко жаждали видеть дочь, просто считали, что у каждого должна быть своя жизнь. Стариками Оксана называла их образно, её родителям было слегка за сорок.

Девушка повернула в замке ключ, потянула дверь на себя и робко вошла.

– Мама, папа, я дома, – громко крикнула Оксана, но ответа не получила, зато сразу почувствовала неприятный запах гниющего мяса, ещё не сильный, но уж очень характерный – удушливо-сладковатый.

Девушка прошла на кухню и, достав из шкафа чистое полотенце, намочила его под краном и приложила к лицу.

Родители были дома. Они лежали в спальне на большой кровати в обнимку. Они вместе всю жизнь шли рука об руку и умерли так же.

Оксана постучалась к соседке, немолодой, но милой женщине.

– Кто? – раздался из-за двери хриплый подростковый голос.

– Я ваша соседка, – сказала Оксана. – Вернулась домой, мои родители мертвы, вы не подскажете, куда нужно звонить?

Странно, она не чувствовала никакого отчаяния – просто грусть, что так и не смогла с ними попрощаться и сказать, как она их любит, как благодарна за всё.

Дверь приоткрылась, в щель просунулось дуло старой двустволки.

– Руки покажи, – потребовал парень.

Оксана слегка сдвинулась, чтобы её могли видеть. Наконец паренек откинул цепочку и опустил ружьё.

– Мне кажется, я где-то тебя видел, – произнёс он, пропуская девушку в квартиру.

Оксана пожала плечами, она не собиралась говорить пятнадцатилетнему прыщавому вооружённому подростку, что ежедневно её видела вся страна. Видимо, он нечасто смотрел новости. Оно и понятно, в девять вечера лучше с друзьями пивка попить, в онлайн-игрушку погонять.

– Вот номер телефона похоронной команды, – протянув ей листок, произнёс парень. – Мать умерла двое суток назад, приехали, забрали. За городом есть братские могилы, теперь все трупы туда свозят.

– Спасибо, – поблагодарила она парня. – И как ты тут?

– Нормально, – пожав худыми плечами, ответил он. – Правда, не знаю, что делать, школы закрыты, вообще всё закрыто, я на последние деньги еды купил, вот теперь сижу здесь. Хочу тоже добровольцем к военным пойти, только трупов боюсь.

Оксана понимающе кивнула.

– Удачи, – пожелала она парню и вышла.

Трубку взяли сразу.

– Добровольная похоронная команда, – произнёс усталый женский голос.

– Кому можно сообщить о погибших? – спросила девушка.

– Нам.

– Проспект Ленина, сорок три, квартира одиннадцать, два тела.

– Вам повезло, – ответила дежурная, – сегодня в вашем районе будут работать могильщики, думаю, в течение дня заберут.

– Спасибо, – поблагодарила девушка и повесила трубку.

Она открыла все окна, проветривая квартиру, вымыла грязную посуду, заглянула в холодильник, отец и мать, рассчитывая выжить, забили его консервами под завязку. В шкафу мука, макароны, различные крупы, сахар, всё, что долго хранится.

Девушка поставила чайник и присела за стол. За последние сутки она жутко устала. Содранная об асфальт ладонь подживала и почти не болела.

Утром, едва выехав за город, она нашла небольшой паркинг в лесной зоне и остановила машину, надежно скрыв её от глаз любого, кто едет по трассе. Накатившее воспоминание о двух бандитах бросило девушку в дрожь, у неё было слишком богатое воображение, она тут же представила, что с ней было бы, если бы не омоновцы с их красивым капитаном. Оксана перегнулась через заднее сиденье и достала из сумки бутылку мартини. Необходимо было снять стресс, но слабый вермут её не брал, тогда в ход пошёл коньяк. Оксана не любила крепкие напитки, но держала несколько бутылок для гостей. С коньяком дело пошло, и уже через полчаса она была не в состоянии ехать куда-либо. Оксана закрыла дверные защелки, подняла тонированные стёкла, достала тонкий легкий плед и, разложив сиденье, свернулась калачиком.

Она проснулась около семи вечера. Проспав почти десять часов, девушка чувствовала себя отдохнувшей, но никак не могла понять, что её разбудило. Благодаря утреннему происшествию, она больше не была наивной дурочкой, к ногам которой падали многие, благодаря красоте этих самых ног. Теперь красота могла накликать большие неприятности, слишком уж заманчивой добычей была блондинка с шикарной фигурой.

Девушка ухватила лежащий на пассажирском сиденье дробовик, предохранитель щелкнул, ружьё было готово к бою. Оксана прильнула к стеклу, пытаясь разглядеть, что творится вокруг. Видно было плохо, но за деревьями на самом паркинге что-то происходило.

Девушка выбралась из машины, стараясь не шуметь. Хорошо, что она догадалась поставить её за кустами: сквозь зеленую густую листву голубой «пежо» было тяжело рассмотреть. Женский крик разорвал тишину подмосковного леса, и это явно был не крик наслаждения. Оксана покрепче ухватила дробовик и пошла в направлении пятачка для отдыха. Через минуту все стало ясно: машина с питерскими номерами, лежащий в луже крови мужчина, двое бичей в грязной старой одежде, обнаженная женщина на земле, пытающаяся прикрыться от третьего, который целенаправленно пинал её ногами. Парням было лет четырнадцать-пятнадцать, не больше, в руках одного был пистолет, у остальных большие ножи.

Оксана, не задумываясь, вскинула дробовик. Палец потянул тугой спуск, и заряд дроби ударил в спину сопляка с пистолетом. Того швырнуло вперед, словно ему навесили мощного пинка. Его подельники растерялись, уставившись на лежащее лицом вниз тело. Оксана угадала верно, наверняка он был главарём шайки подонков. Девушка с трудом передернула ребристое цевье, как называл его капитан, и вкатила заряд дроби в грудь стоящего над женщиной парня. Того отбросило назад, а Оксана уже досылала новый патрон. Третий метнулся в сторону, надеясь удрать, но не успел. Выстрел пришёлся в ноги, сбив подонка на землю. Тот дико заорал и принялся кататься по хорошо утоптанному пятачку. Девушка снова передернула затвор и пошла к раненому. Острый носок туфельки ударил в пах, раненый снова взвыл.

– Что, мрази, получили по заслугам? – Ствол дробовика опустился, тонкий длинный пальчик с наманикюренным ногтем потянул спуск, грохнул выстрел, и голова сопляка, возомнившего себя богом, перестала существовать.

Оксану вывернуло наизнанку, но еды в желудке почти не осталось. Утерев рот, девушка подошла к женщине, та лежала неподвижно. Приложив пальцы к шее, она поняла, что опоздала, женщина была мертва.

Оксана нагнулась и подняла пистолет, кажется «макаров». Девушка в упор не представляла, как из него стрелять, но, порывшись в карманах главаря, нашла запасной магазин. Заглянула в машину с питерскими номерами, вот здесь её ждал сюрприз – на заднем сиденье в чехле лежал дробовик, почти такой же, как у неё, только с прикладом, и целая сумка с патронами. Больше девушка ничего не тронула. Забрала оружие, снарядила магазин верного «Бекаса» и вырулила прочь с паркинга. Нужно было как можно быстрее добраться до города.

Единственное, что она сделала по дороге: остановилась возле ногинского поста ДПС и рассказала о погибших. Усталый постовой равнодушно кивнул и обещал отправить туда машину. Спросил, не Оксана ли ведущая новостей и почему её не видно в последнее время. Девушка ответила, что уволилась и решила вернуться домой. Дэпээсник выдал: «Очень жаль». На этом они расстались.

И вот она вернулась домой, в пустой, мёртвый дом, где в комнате в обнимку лежат её родители, и теперь совсем непонятно, что делать дальше.

Тарановск. Город Солнца.

Аэродром. 5 июня 2015 г.

На широкую бетонную полосу садился уже третий борт. Ястреб стоял в окружении десятка солдат, наблюдая, как тяжёлый транспортный самолет бежит по полосе. Таран дал «зелёный свет» на переброску имущества, выделил склады, жильё на окраине города. Пока что прибыло около восьмисот бойцов, фирма Ястребова понесла огромные потери в Африке, в Северной и Южной Америке, на Ближнем Востоке, максимум, на что он мог рассчитывать, – это пять тысяч бойцов. Но если удастся собрать хотя бы этих, то можно будет пободаться с Тарановым.

Эта мразь не щадила никого, цифры, звучащие с экрана телевизора, даже отдаленно не соответствовали реальности. Уже сейчас население Земли сократилось до четырёх миллиардов. По какой-то причине в России дела обстояли лучше всего, и это довольно сильно напрягало Таранова, он опасался, что выживет слишком много соотечественников, жаждущих его крови, что было бы вполне логично, ибо теперь каждый второй стал кровником Тарана.

Штаты, Австралия, часть Европы – всё обезлюдело, в лучшем случае по всей планете уцелеет около миллиарда. А вот Россия обескураживала, погибло что-то около сорока миллионов, но страна ещё продолжала бороться.

Таранов беспокоился, торопил Ястреба с переброской всех возможных ресурсов. Таран уже вышел на воинскую часть и предложил офицерам и контрактникам службу в обмен на вакцинацию. Те думали недолго – у командира части умирала жена, и Таранов получил почти четыре сотни бойцов, которых сейчас эвакуировали вместе с семьями, складами и техникой в окрестности города.

Транспортник остановился, из него выскакивали бойцы, выезжали бронированные машины «Тигр», погрузчики сгружали паллеты, забитые ящиками с оружием и боеприпасами. Это был уже второй борт с центральной базы. Но там оказалось столько добра, что потребуется как минимум ещё пять бортов, чтобы вывезти всё. Таранов, не скупясь, вышвыривал доллары, которые скоро будут никому не нужны.

Сергей Ястребов, прихлёбывая ароматный горячий кофе, спокойно наблюдал за разгрузкой самолёта. Справились за час. Рабочие под присмотром сотрудников «Ястреба» перекладывали имущество в транспорт, предоставленный Тарановым. Никакой суеты, всё четко, как на учениях.

– Прибыли сорок человек, – доложил Всеволод, появляясь рядом с машиной. – Врачи прямо на борту вакцинировали, двое скончались в полете.

Полковник кивнул, в этот момент из самолета вынесли пару носилок с телами погибших бойцов.

– Сегодня мы ожидаем ещё три самолета, – продолжал доклад заместитель, – из европейских филиалов. Если всё пойдет хорошо, то к вечеру мы будем иметь полторы тысячи личного состава.

– Сева, я думал о нашем плане, – оглядевшись по сторонам, сказал Ястреб, – пока нам не стоит выступать против Тарана. Чего мы добьемся? Да, мы хорошо подготовлены и вооружены, ну зальём мы этот город кровью, может быть, убьём эту мразь, а дальше что? У него здесь уже налажена жизнь, всё подчиняется ему. Развалим это и обречем людей на смерть.

– Я тоже так думаю, командир, мне не нравится работать на Таранова, но другого выхода я не вижу.

Сидевший в полукилометре от них наблюдатель с чувствительным микрофоном прекратил запись и достал сотовый:

– Иван Олегович, они отказались от плана, полковник пришёл к выводу, что ему лучше работать на вас. Да, запись есть. Хорошо, в течение часа она будет доставлена.

Сотрудник службы безопасности убрал телефон в карман и начал сворачивать наблюдение. Дорогущий микрофон отправился в пластиковый футляр, плед – в багажник «Нивы». Вскоре машина ушла в сторону города.

Звонок на мобильный Ястребова раздался тут же, как только «Нива» с наблюдателем стартовала с места.

– Сергей Александрович, наблюдатель снялся с позиции, он уже доложил о результатах перехвата.

– Спасибо, – бросил Ястреб и отключился.

– Ну вот и всё, Сева, Таран в курсе, что мы против него не выступаем, причём в курсе от своего источника.

– А может?

– Нет, Сева. То, что я говорил сейчас, не было спектаклем, я реально так думаю. Нам теперь с этим чудовищем идти одной дорогой.

Всеволод нехотя кивнул, отряд бойцов из двадцати человек ждал команды на штурм центральной башни «Taran Industries».

– Давай им отбой, Сева, – приказал Ястреб. – Мир проиграл Ивану Таранову.

Всеволод набрал номер.

– Бабушка вернулась, двигайте домой, – и, не дожидаясь ответа, отключился. – Вот и все, теперь мы действительно служим ему, – подвел итог зам Ястреба.

– Для меня это было очевидным решением, – сказал Ястреб, запрыгивая в кабину бронированного «Тигра», двое сопровождающих полезли в десантный отсек.

Водитель выжал газ, и машина пошла в сторону Тарановска, пристроившись в хвост длинной колонне грузовиков с имуществом компании, Всеволод проводил её взглядом и глянул на часы: через двадцать минут ожидалось прибытие борта из Европы.

Тарановск. Город Солнца. Главная башня корпорации

«Taran Industries». 5 июня 2015 г.

Сергей Мокрицкий, бывший полковник ФСБ, а ныне глава службы безопасности «Taran Industries», сидел в приёмной Таранова и спокойно попивал кофе. Аня умела варить этот великолепный напиток как никто больше, именно поэтому Мокрицкий любил, когда шеф просил подождать его за дверьми кабинета.

Что ж, почти все планы осуществились, никому больше нет дела до корпорации и её амбиций, в стране почти не осталось влиятельных фигур, которые могут усложнить жизнь. Пара генералов, взявших власть в Москве и пытающихся удержать столицу от анархии, были не слишком опасны. Правительство прощелкало момент, когда корпорация стала представлять серьёзную опасность, зато корпорация не упустила возможности от этого правительства избавиться. Теперь на полуопустевшей Земле один хозяин. Единственный человек, который преодолел нулевой барьер новой эры без потерь.

Мокрицкий посмотрел в окно и сделал очередной глоток из большой чашки. За последние дни он очень устал. Благодаря политике Тарана, окрестные городки с их мэрами и даже одним губернатором полностью перешли во владение «Taran Industries». Мокрицкому пришлось носиться по области, пытаясь наладить службу безопасности на местах. Были сформированы небольшие отделы СБ в каждом городе, в их задачу входило сохранение интересов корпорации на физическом уровне, дабы мелкие князьки не забывали, с чьей руки едят. Вторая задача – посадить по правую руку каждого градоначальника своего советника.

В итоге Мокрицкий справился: где уговорами, где лестью, где прямыми угрозами и шантажом, но он добился своего, люди из корпорации вошли в вертикаль власти. Только в одном маленьком городке всего в сорок тысяч жителей молодой мэр оказался упрямым и недальновидным, послал Мокрицкого с его протеже подальше, заявив, что лоялен к Таранову, но не будет плясать под дудку одного из его советников. Спустя сутки мэр погиб в автокатастрофе, а его место занял вполне лояльный зам.

Мокрицкий был доволен собой. За два с половиной дня он сделал очень многое, жаль, что не мог быть в нескольких местах одновременно. Честно говоря, бывший фээсбэшник опасался, что за время его отсутствия Ястреб предпримет какие-то действия, но обошлось. Наружка не отпускала полковника ни на минуту, а недавний перехват поставил в этом деле жирную точку, тезка окончательно отказался от своих планов. Если бы Мокрицкий знал, что в здании напротив сидит элитная группа бойцов фирмы «Ястреб», он был бы обескуражен. Но он не знал. А теперь спецбригада уже получила отбой и готовилась незаметно покинуть позиции.

Мокрицкий краем глаза посмотрел в тихо бормотавший телевизор, укреплённый под потолком, и, взяв с журнального столика пульт, прибавил звук.

– …ситуация в Москве близка к критической, – вещал журналист. – После вчерашнего массового побега из следственного изолятора «Матросская Тишина» обстановка в городе существенно накалилась. Большинство сбежавших заключенных уже арестованы или убиты, но несколько крупных банд ещё терроризируют город. За последние сутки в столице погибли тридцать шесть сотрудников полиции. Среди военнослужащих срочной службы участились случаи дезертирства с оружием в руках, аналитики предполагают, что с каждым днём процент дезертиров будет увеличиваться. По данным медиков, жертвами вируса стали больше семи миллионов человек, и это только в столице. Но медики оптимистичны в своих прогнозах, по мнению главного санитарного врача России, эпидемия идёт на спад…

Мокрицкий приглушил звук. Он чувствовал себя словно в грязи вывалялся. Он был изначально против плана. Но кто слушает маленьких, кому интересно их мнение? Теперь сам замаран по самые уши. С того момента, как Сергей покинул родную службу, он совершил множество преступлений. Именно его спецы под видом террористов захватили научный институт микробиологии и подорвали его.

Мокрицкий снова посмотрел на экран, показывали кадры с массовых захоронений: огромные котлованы, к которым армейские грузовики и самосвалы дорожных служб везли жертв вируса. Тупая игла кольнула прямо в сердце, именно в этот момент бывший фээсбэшник понял, что всё происходящее на экране – дело его рук, и неважно, что ему отдали приказ, это не освобождает его от ответственности, и он виновен. Виновен в миллионах смертей и в том, что будет после. Сергей Мокрицкий испугался.

– Сергей Юрьевич, с вами все в порядке? – спросила Аня, вышедшая из кабинета.

Глава СБ только кивнул. Дрожащей рукой он медленно вытащил пистолет. Он всегда заранее передергивал затвор так, что оставалось только снять с предохранителя и нажать на спуск. Щёлкнул предохранитель, Аня загипнотизированно уставилась на пистолет в руке Мокрицкого.

– Сергей Юрьевич, что… – Закончить она не успела.

Мокрицкий приставил дуло к голове и спустил курок.

Дежуривший в соседней комнатке охранник вбежал в приёмную с пистолетом наперевес. Он уставился на откинувшегося в кресле Мокрицкого, на кровавое пятно на стене, убрал пистолет и вызвал начальника караула.

Услышав выстрел, Таранов сначала испугался, затем взял себя в руки и вывел на монитор изображение с камеры в приёмной.

– Гад ты, Сергей Юрьевич, – пробормотал бизнесмен, – не мог в другом месте застрелиться, – он убрал с монитора изображение и вернулся к прерванному телефонному разговору.

Вечером в офисе фирмы «Ястреб» собралось всё руководство компании, всего шесть человек, не хватало ещё двоих, но они, вероятно, были мертвы. На столе стояло несколько бутылок хорошей дорогой водки.

– Начнём, пожалуй, – разливая спиртное, предложил Ястребов. Шесть человек молча подняли стаканы, седьмой стакан, накрытый куском черного хлеба, остался в центре стола. – Скажу первым… Я мало знал Мокрицкого, но все отзывались о нём хорошо. После недавних событий я думал, что предо мной редкостная циничная гнида. Я ошибся. Прости меня, Сережа. Ты умер, как солдат, осознав, что натворил. Жаль, ты не прихватил с собой Тарана… Сделанного не воротишь. Прощай, солдат!

– Прощай, солдат, – эхом разнеслось по комнате, после чего, молча постояв, мужики выпили.

Город Владимир. Вадим Токарев.

Похоронная команда. 5 июня 2015 г.

Вадим оторвал голову от подушки, когда будильник проорал шесть, голова трещала. Токарев посмотрел на бутылку водки, которую вылакал в одиночку.

– Всё, больше ни капли, – разгоняя тишину квартиры, громко произнёс он.

Вадим вообще пить не любил, но вчерашний день оказался настолько жутким, что нужно было выпить, и не просто выпить, а нажраться в хлам, иначе он просто не смог бы заснуть. У него очень давно был знакомый, который работал в морге, так вот за полтора года, что парень там работал, Токарев его трезвым не видел ни разу.

Водка помогла – Вадим спал без сновидений, просто провалившись во тьму. Проснувшись, он глянул на большую фотографию сына, стоящую на столе, стало паршиво, снова захотелось нажраться. Вадим стиснул зубы и отвёл взгляд, рывком встал и пошёл в ванную. Несмотря на весь хаос, творившийся в стране, в домах был свет и горячая вода. Токарев не раз представлял себе конец света, и, по его мнению, эти блага цивилизации должны были исчезнуть первыми. Вадим умылся, побрился, принял душ, быстро позавтракал. Ещё вечером он снял с карточки все деньги и истратил их на продукты, забив маленькую кухню консервами и крупами. Все, что удалось найти в магазине. По приказу губернатора торговцам было запрещено искусственно завышать цены, а после того, как был расстрелян представитель сети магазинов «Добряк», решивший поднять цены втрое, с приказом стали считаться. Лучше поиметь мало, чем получить пулю. Тем более что скоро старым деньгам придёт конец: продукты, патроны и золото снова станут реальными критериями оплаты.

Обрядившись в камуфляж и закинув за спину автомат, Вадим поехал на «работу». Спускаясь по лестнице, наткнулся на соседа со второго этажа.

– Вадик, да ты никак в армию пошёл?

– Доброволец я, – ответил Токарев, – сейчас в похоронной команде.

– Вадим, помоги, – взмолился дед. – Жена померла, третий день лежит. В больницах говорят, что нет транспорта, морги переполнены.

– Все что я могу – это братское захоронение.

– В земле – и ладно, – согласился старик.

– Тогда жди, Дмитрич, телефон я твой знаю. Как увидишь во дворе «Урал», спускайся. – Вадим пошёл дальше, но долго слышал летящие вслед слова благодарности. На первом этаже из квартиры, где жила большая семья, исходил мощный трупный запах. «Надо будет попутно забрать тела отсюда», – решил Вадим.

Договориться с полицией посетить родной дом проблем не составило. Давешний лейтенант Сычев кивнул и пристроился следом за «Уралом». Ему было всё равно, откуда трупы вывозить. В итоге из дома, где жил Вадим, вывезли шестнадцать покойников, вскрыв четыре квартиры по наводке соседей. Ещё предстояло попутно заехать по адресу, с которого звонила девушка, обнаружившая мертвых родителей.

– Это вы звонили? – спросил Вадим, стоя на пороге под дулом дробовика.

– Я, – подтвердила Оксана – она стояла справа от двери, держа в руках ружье, но ствол уже отвела в сторону.

– Простите, мне кажется, я вас знаю, – неуверенно заметил Токарь. – Вы ведущая из новостей или очень похожи на неё.

Девушка вяло улыбнулась одними губами.

– Наверное, вы правы, три дня назад я была ей. А теперь… не знаю…

– Понимаю, – согласился Вадим.

– Они в спальне, – сказала Оксана и отступила на кухню.

Вошедший следом сержант увидел девушку с ружьем и застыл на месте, после чего тоже узнал ведущую, выкатил глаза и не нашел ничего умнее, чем спросить:

– У вас есть разрешение на оружие?

Оксана покачала головой:

– Нет.

– Тогда… – начал сержант, но закончить не успел.

– Дима, оставь её в покое, – попросил Токарь, – она не садит по всем подряд.

– Откуда ты знаешь? – напрягся полицейский.

– Она что, похожа на душегуба или неуравновешенную? Оставь её.

– Хрен с тобой, – уступил сержант и вышел в коридор.

Илья отнёсся к тому, что перед ним известная ведущая, спокойно, поздоровался и прошёл следом за Вадимом. Тела быстро вынесли. Оксана, оставив дробовик дома, спустилась следом.

– Спасибо, – поблагодарила она Вадима, – что вступились за меня.

– Не стоит, – ответил он. – Я же вижу, вы нормальная, и если пустите его в ход, то пустите по делу.

Она кивнула.

– Я из него троих подонков вчера вечером завалила.

Вадим ничего не ответил, но подумал, что если это правда, то девчонка сильная, говорит об этом спокойно, даже равнодушно.

– Можно я с вами поеду, провожу родителей?

Вадим задумался.

– Не уверен, что вам стоит это видеть, братские могилы – жуткое зрелище, да и места у нас в машине нет.

– А у них, – девушка посмотрела в сторону патрульной «девятки».

– А об этом с ними договаривайтесь.

Оксана пошла к стоящим возле машины полицейским. Что она им сказала, Вадим не слышал, но в итоге её пустили на заднее сиденье. «Девятка» пристроилась впереди и теперь уже вела «Урал» по обозначенным ранее адресам. День начался без осложнений, кузов заполнился быстро, трупов было много, и уже через час машина пошла на «разгрузку».

Увидев братские могилы, Оксана ужаснулась. Тошнотворный запах разлагающихся людей, грузовики, полные мертвых, тела, летящие вниз прямо из кузова, – всё это привело девушку в шок.

– Я же говорил, вам не стоит это видеть, – сказал Вадим Оксане, которая стояла рядом с кузовом «Урала» и завороженно смотрела вниз остановившимися глазами. – Вот и всё, что мы можем для них сделать.

– Я понимаю, – с трудом произнесла Оксана, сдерживая позыв к рвоте.

Вадим подошел к «швырялам» и тихо попросил:

– Мужики, там самыми первыми лежат мужчина и женщина в простынях, у борта стоит их дочь, сделайте одолжение, сгрузите их по-человечески. А это от меня, – он протянул чекушку водки.

Старший молча забрал бутылку и вернулся к работе. Просьбу Токаря «швырялы» выполнили, аккуратно спустили два тела на землю и положили на краю котлована.

Оксана подошла, минуту постояла, прощаясь, закрыв глаза, потом кивнула. Рабочие аккуратно, насколько это было возможно, спустили тела в братскую могилу.

– Спасибо вам, – поблагодарила девушка Вадима перед тем, как забраться в полицейскую машину. – Вот мой домашний телефон, позвоните мне, если, конечно, хотите.

Вадим взял бумажку с накарябанным телефоном и, молча, убрал в карман камуфляжа.

– Я рад, что смог вам помочь.

Оксана кивнула и опять забралась на заднее сиденье, ей был симпатичен этот неулыбчивый мужчина. Он был по-своему красив: довольно высокий, во всяком случае её глаза упирались ему в подбородок, а в ней было почти метр восемьдесят, густые светло-русые волосы зачесаны набок, серые глаза смотрят с прищуром, в них грусть, хотя у кого сейчас веселье – каждый кого-то теряет. Она только что похоронила своих родителей. Можно назвать её циничной. Погрузиться в депрессию и всячески скорбеть просто не получалось. Грусть была, но светлая, тихая и спокойная. Родители не были слишком религиозны, но верили в рай и ад. Оксана надеялась, что, куда бы они ни попали, всё равно останутся вместе, так же, как жили и как умерли. А ей нужно жить дальше, и почему бы не познакомиться с Вадимом поближе?

Девушка смотрела в окно. Полицейские вызвались доставить её домой, отправив «Урал» по намеченному ранее маршруту без сопровождения. Странное дело, вокруг рушится мир, тысячами гибнут люди, а она думает о мужчине в костюме химзащиты. Что же её в нём так зацепило? Девушка не заметила, как машина остановилась возле многоэтажки. Оксана поблагодарила полицейских и поднялась в квартиру. Все-таки странное состояние, но ей очень хотелось, чтобы он позвонил.

Тарановск. Город Солнца.

Офис «Taran Industries». 11 июня 2015 г.

– У нас проблемы, – войдя в кабинет Таранова, проинформировал шефа новый глава службы безопасности.

После самоубийства Мокрицкого место заместителя по безопасности занял Олег Владимирович Кузьмин. Ему было слегка за сорок, всю жизнь прослужил в СВР, профессиональный разведчик, работал в Штатах, потом в Европе, как оказался у Таранова, никто не знал, но был предан ему словно пёс, за что и получил одноименную кличку.

– Что случилось, Олег Владимирович? – лениво поинтересовался Таран.

– Я получил информацию от нашего человека в Москве. За вами отправили охотников. Спецназ ГРУ, самые лучшие. Даже у нас таких нет. Может быть, у Ястреба есть человек пять оттуда, но не больше.

– И на хрена им это? Я им что, мешаю? Сижу себе спокойно, никого не трогаю.

– Похоже, ФСБ размотала клубок, – предположил Олег Владимирович. – Не думаю, что они хотят посчитаться: срать им на погибших и рухнувший мир, – они вас боятся.

Таран встал и подошел к окну – внизу раскинулся его город.

– Я же объяснил этим тупым генералам, что могут забирать себе всё остальное, но сюда не лезут. Эпидемия закончилась, выжили все, кто принимал вакцину, и те, у кого природный иммунитет. Уцелело около полутора миллиардов, честно говоря, я рассчитывал что будет вдвое меньше.

– Осмелюсь предположить, – влез в размышления шефа Пёс, – что им не нужна ни Москва, ни европейская часть страны, вы отхватили слишком лакомый кусок, и сил на то, чтобы сровнять с землей Тарановск со всеми жителями, у них хватит. По нашим прогнозам, сейчас в Москве насчитывается примерно десять тысяч военных, я не говорю уже о том, что у них техника и авиация. Благодаря последним переговорам с военными, расквартированными в СибВО, у нас тоже появился неплохой резерв, но по сравнению с тем, что имеет Киприянов, – это капля в море.

– Тогда почему они не сделают это сразу, зачем возня со спецназом?

– Полагаю, рассчитывают заполучить город в целости и сохранности, – предположил главный эсбэшник, – у нас здесь научные институты, лаборатории, ученые. Это лакомый кусок, фактически готовая база для наукограда.

Таран кивнул, соглашаясь: слишком большое расточительство – превращать Тарановск в груду щебня. При этом Киприянов понимает, что без боя Таран не сдастся, будет грызться до конца, и потери при атаке будут огромны, вот только их больше негде восполнить, поэтому вариант со спецназом выглядит достаточно разумным.

– Вызови Ястребова, – приказал Таранов, – пора ему отрабатывать своё житье-бытье. Я уверен, у него найдутся охотники за охотниками.

– Хорошо, Иван Олегович, – слегка наклоняя голову, сказал Пес, – я поставлю Ястреба в известность и назначу встречу, думаю, у нас есть пара дней.

– Не затягивай, – отрезал Таран, глядя на свой город.

Тарановск. Квартира Игоря. 11 июня 2015 г.

Игорь Корн, русский по паспорту, скиталец по образу мышления, сержант иностранного легиона по профессии, охранник и личный пилот Таранова, лежал на диване и проглядывал по ноутбуку новостную ленту. Как ни странно, коммуникации во внешнем мире уцелели. То, что устроил его шеф, напомнило Игорю старый садистский стишок:

В поле нейтронная бомба лежала, Девочка Оля на кнопку нажала, Долго над шуткой смеялись в роно, Школа стоит, а вокруг никого.

Новости из внешнего мира были очень интересными: в Европе один из религиозных фанатиков на базе Ватикана создавал новое государство с формой правления в виде теократии. Объявил себя Архангелом, собирающим под знамена «чистых» людей, которых не коснулась кара Господня, и призвал строить новый рай. При этом Архангел нашёл уже немало последователей: по самым скромным подсчетам сейчас у него около пятидесяти тысяч адептов, собравшихся со всей Европы.

Следующая новость была из России. Генерал Киприянов, прочно сидящий на московском троне, объявил себя преемником президента и установил режим военной диктатуры.

В своей речи генерал заявил: «Я не позволю развалить великую страну и буду железным кулаком поддерживать порядок и целостность России».

Заявление генерала было реакцией на заявление некоторых политиков в регионах, которые не исключали возможности отделения от Москвы и создания собственных анклавов.

Игорь отложил ноутбук и потёр переносицу. То, что страна развалится, Таран предсказал совершенно точно. Кому охота будет кормить бесполезную и никому не нужную Москву? Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Глава «Taran Industries» в приватной беседе с Киприяновым заявил свои претензии на Урал, Сибирь и Дальний Восток. Короче, на все, что восточнее Уральских гор, оставив генералу европейскую часть России. Игорь при разговоре не присутствовал, но знал о нём от своего нового шефа.

Реакция Киприянова была вполне ожидаемой: он послал Ивана Олеговича на хер, заявив, что не допустит подобного и, если надо, сотрёт его с лица земли вместе с Тарановском, на что получил ответ: «Ты со своими губернаторами разберись».

Видимо, в Центральной России действовали люди корпорации. Они и подкинули местным князьям идейку послать Москву подальше, а, если это сработает, генерал будет очень сильно занят, во всяком случае сил и средств на атаку Тарановска выделить не сможет. Пока что глава корпорации ошибся только в одном: уцелело в два раза больше людей, чем он рассчитывал. И это могло стать проблемой. Русские оказались наиболее устойчивы к вирусу и из всех евразийских держав понесли наименьшие потери. По данным аналитиков, на территории России оставалось около пятидесяти миллионов людей.

Таранов, осознав, чем ему это может грозить, начал переговоры с областями за Уральским хребтом, пытаясь склонить их руководство к союзу, в котором Город Солнца станет столицей нового блока.

Игорь поднялся и прошел на кухню, его квартира находилась в доме по соседству с центральной башней корпорации, тут жили служащие «Taran Industries» со своими семьями. Весь центр города занимали исключительно здания корпорации. Таран разумно полагал, что всё важное должно быть под рукой.

Поставив чайник, Игорь посмотрел на город, красивый, новенький, сделанный по западному образцу из стекла и бетона, широкие улицы-проспекты, никаких уродливых пятиэтажек. Неожиданный стук в дверь отвлёк его от созерцания, парень чертыхнулся и пошёл открывать. На пороге стояла Ольга.

– Привет, – непринужденно произнесла подруга Таранова, после чего обогнула растерявшегося хозяина и вошла в квартиру. – Решила посмотреть, как ты живёшь, – прокомментировала первая леди города своё появление.

На ней было легкое летнее платье от известного парижского кутюрье, длинные густые волосы аккуратно заплетены в косу, на голых стройных ногах простые босоножки, которые, скорее всего, стоили как хороший автомобиль.

– Польщён, – прокашлявшись, произнёс Игорь.

– Может, ты закроешь дверь и предложишь даме чаю? – улыбнувшись, спросила девушка.

Игорь выглянул в длинный коридор – там никого не было.

– Если ищешь своих коллег, то не старайся, – произнесла Ольга, – Иван отозвал всю охрану, так что надзор с меня сняли.

Игорь закрыл дверь и пошёл на кухню, краем глаза наблюдая, как его гостья села на диван и закинула ногу на ногу, демонстрируя великолепные бёдра.

– И чем обязан подобному визиту? – спросил Игорь, ставя чашки и опускаясь в кресло.

– Просто мне скучно, – сообщила девушка, – вот и решила навестить своего знакомого, посмотреть, как он живет. Таран вечно занят, ему до меня дела нет, я его видела-то последний раз два дня назад. Пришёл ночью, быстро трахнул и уснул. А с утра его уже не было.

– Он занятой человек, – дипломатично заметил Игорь, пытаясь уйти от скользкой темы.

Ольга неопределенно хмыкнула и отхлебнула чай.

– Крепковато для меня, но сойдет, – прокомментировала она.

– Хочешь, могу заново заварить, – предложил он.

– Ерунда, – отмахнулась Ольга, она мельком глянула на раскрытый ноутбук. – Ты же говорил, что тебе неинтересны новости, – припомнила давешний разговор девушка. – И мне не советовал смотреть.

– Я этого не говорил, – стараясь, чтобы голос звучал ровно, ответил Игорь. (Ольга потянулась за чашкой, её платье задралось ещё выше, демонстрируя полное отсутствие нижнего белья.) – Я спрашивал, зачем ты смотришь эту муть, имея в виду официальные выпуски новостей. Хотя, стоит заметить, тогда они были объективны.

Девушка перехватила его взгляд, но поправлять платье не стала.

– Кстати, что ты думаешь по поводу всего этого? – Она кивнула на экран ноутбука.

– Похоже, скоро начнется война, результат которой в свете последних событий просто невозможно предсказать.

Игорь старался смотреть в глаза девушки, чтобы не смотреть ниже, – или в чашку, или куда угодно – только не на нее, поскольку эта раскованная женщина вызывала у него желание с первых минут их знакомства.

– Он убьёт нас, – поднимаясь, тихо сказала Ольга.

– Что? – возвращаясь в реальный мир и не понимая, о чём она говорит, спросил парень.

– Говорю, что он убьёт нас. Я – его женщина. Ты – его охранник.

– Тогда тебе лучше уйти, – вставая ей навстречу, пробормотал Игорь.

– Лучше – не значит правильно, – толкнув его в грудь своей изящной ладошкой, произнесла Ольга.

Её глаза уже подёрнулись мутной поволокой страсти, Игорь снова попытался встать, но было поздно, она уже сидела на нём верхом и расстегивала пуговицы рубашки.

– Будь что будет, – прошептал он, и его руки легли на обнажённые бедра.

Все безумства случаются из-за женщин, это не было исключением.

Город Владимир. Вадим Токарев. 12 июня 2015 г.

– База вызывает Токаря. База вызывает Токаря.

Вадим нащупал рукой рацию и нажал тангетку:

– База, это Токарь.

– Токарь, двигай в расположение, – приказал дежурный.

– У меня выходной, – попытался отбиться Вадим.

– Плевать, Деникин вызывает.

– Понял, буду через десять минут, – это Вадим говорил, уже вскочив с кровати.

Оксана приподнялась на локте и смотрела на него заспанными глазами.

– Что-то серьёзное? – сонным голосом поинтересовалась девушка.

– Майор вызывает, срочно, но, зачем, я не в курсе. А ты спи, если что, обязательно дам знать.

Оксана на полном автомате кивнула и, откинувшись на подушку, отвернулась к стенке. Через шесть минут после звонка Вадим уже бежал по лестнице. С Оксаной он встретился два дня назад, город был почти очищен от трупов, новой эпидемии уже никто не опасался. Теперь трупами занимались врачи и милиционеры. Добровольцы майора Деникина решали новую задачу: выжившим грозил голод. И снова на помощь позвали армию. Хотя армией то, что осталось, можно было назвать с большой натяжкой. Пять сотен офицеров, сотня контрактников, полсотни срочников, и то только те, кто из города. Вот и вся армия. Зато выросло число добровольцев. Неделю назад, когда Токарь только пришёл, их было двадцать, теперь почти три сотни – разного возраста, разного уровня подготовки. Да и выгодно было служить, платили не деньгами, а ИРП (индивидуальным рационом питания), в котором было всё от консервов до пирожных. На каждого добровольца в день выделяли комплект, что, по сути, немало. И вот добровольцев бросили на охрану мобильных полевых кухонь, которые устанавливались в людных местах, благо на военных складах имелись огромные запасы тушенки и разных круп. Все магазины в городе были временно закрыты. Предприниматели отказывались раздавать продукты даром, а деньги стоили не дороже бумаги, на которой напечатаны.

Всерьез рассматривалась возможность официального раскулачивания: отнять и поделить, но заупрямилась администрация, которая ещё сохраняла кое-какой контроль над областью. И если на селе с продовольствием было проще, то в городах с каждым днем становилось всё хуже и хуже. Пришлось армейцам распечатывать склады, и задымили на перекрёстках полевые кухни. Вспомнили опыт Германии тридцатых годов, когда НАСДАП раздавала еду, устраивая общественные столовые. Рядом с каждой кухней поставили стол, посадили за него жён офицеров, провели перепись населения района и на каждого уцелевшего человека в день выдавали по три пищевых талона, а уж талоны меняли на еду.

Вадим сидел с автоматом на броне бэтээра и наблюдал за очередью к кухне. Народ нынче быстро зверел, уже случались и потасовки, и перестрелки.

– Смотри, – сказал Илья, пихая Вадима в бок и указывая на просвет между домами.

Токарь посмотрел в указанном направлении: трое довольно крепких мужчин стояли в тени, внимательно наблюдая за раздачей. Внезапный шум возле кухни отвлёк внимание Вадима от троицы. Назревала очередная драка. Вадим спрыгнул с бэтээра и пошёл к толпе.

– Что происходит? – растолкав людей, поинтересовался он.

– Да вот мужик толкнул девочку. Та разбила банку, в которую ей только что каши на всю семью положили, – охотно пояснила дородная женщина лет сорока.

Девочка сидела рядом с разбившейся трехлитровой банкой и плакала. На вид ей было лет тринадцать, не больше.

– Кто же тебя одну за едой отправил? – присаживаясь рядом, спросил Вадим. – Родители где?

– Умерли родители, – всхлипнув, ответила девочка. – Я одна с братом осталась.

За восемь дней Токарь видел и не такое: в одной вскрытой квартире обнаружился грудной малыш, которому было не больше пары месяцев, а в соседней комнате лежала мертвая мать. Младенец четыре дня провёл один в квартире с трупом. Были ещё случаи не менее жуткие, но в данный момент нужно думать о том, что происходило сейчас, и Вадим повернулся к мужику:

– И как это вышло?

– А чего она копается? – огрызнулся тот. – Все жрать хотят.

– Очнись, мразь! Это ребенок.

– У меня тоже дети, и тоже хотят есть. – Мужик понимал, что неправ, но продолжал огрызаться.

– Илья, – позвал Вадим напарника, – принеси мой ИРП.

Илья быстро притащил большую пластиковую коробку.

– Вот возьми, – протянул он девочке, – там консервы и даже сладкое, вам с братом точно на сегодня хватит, и советую: подыщи тару попрочнее, желательно с крышкой.

– Спасибо, – просияла девочка и, схватив коробку, пошла в сторону дома.

– Нина, – обратился Вадим к женщине, стоящей на раздаче, – урежь ему норму наполовину. Впредь будет вежливей.

– Ты чего творишь? – заорал мужик, но, увидев, как Илья взялся за рукоять пистолета, быстро остыл и протянул Нине военный термос.

Та молча бухнула в него два половника вместо четырёх и вернула обратно, мужик кисло поблагодарил её и ушёл.

– Убили, – закричал кто-то от дома, где ещё недавно тусовалась троица мужчин.

Вадим рванул с плеча автомат и побежал на крик, следом нёсся Илья и ещё один боец, Толик по прозвищу Инженер, толковый парень, хоть и служивший в инженерном батальоне. Над ними постоянно подтрунивали: «Токарь есть, Инженер есть, Директора вам – и сможете частную контору открыть».

Забежав за угол, Вадим увидел столпившихся у подъезда людей, на ступеньках лежала та самая девочка, которой он отдал свой ИРП, две маленькие ладошки зажимали ножевую рану на животе, рациона нигде не было.

– Она ещё жива, – крикнул кто-то.

Вадим, подхватив девочку, кинулся к бэтээру.

Пустынные улицы города сейчас были только на руку, бронемашина неслась на предельной скорости, и, если бы на пути попалась легковушка, её участь была бы решена. Бронетранспортёр едва остановился возле приемного покоя «Красного Креста», а к нему уже бежали санитары, они положили девочку на носилки и унесли. Врач с усталым лицом выслушал историю, коротко ругнулся и пошёл делать всё возможное.

– Этих ублюдков нужно найти, – зло сказал Илья, – и кишки выпустить. Твари ребенка не пожалели, за жрачку убить готовы.

– Думаешь, это та троица?

Илья, к которому уже прочно прилипла кличка Буратино, только кивнул.

– Ладно, погнали назад, – забираясь на броню, скомандовал Вадим. – Думаю, если поискать, то найдем. Они, скорее всего, местные, кто-то их видел, кто-то знает, да и куртка у одного приметная.

Когда приехали, суета уже улеглась. Вадим внимательно осмотрел место происшествия. Хотя чего тут осматривать? Лужа крови, и всё.

– Это Галочку порезали, из сорок шестой квартиры, – выйдя из подъезда, сказала женщина лет тридцати. – У неё ещё братик маленький, чудом парнишка выжил, вот что значит природный иммунитет, ему всего восемь.

– Вы можете взять мальчишку к себе, пока Галя в больнице? – попросил Вадим. – Если сделаете, выпишу двойную суточную норму.

– Да я и без тебя взяла бы, – махнула рукой женщина, в глазах у неё стояли слёзы, – они с моим Олежкой в один класс ходили.

Вадим не стал развивать тему, он все понял: женщина потеряла своего сына, так же, как он лишился Димки.

– Возьмите паспорт и идите со мной, – сказал Токарев.

Женщина кивнула и ушла в подъезд, вскоре вернулась, держа в руках документ. Вадим отвел её к кухне и приказал выписать ежедневную двойную норму. Жена лейтенанта, сидевшая за столом, поморщилась, собираясь вякнуть, что не положено, но увидела глаза Вадима и молча выдала талоны.

– Вы не знаете, кто это мог сделать? – спросил Токарь женщину, когда та уже исчерпала все слова благодарности.

– Да стояли тут трое, долго стояли, одного из них я вроде раньше видела, жил в доме по соседству. – Она указала в сторону старой пятиэтажки.

Вадим кивнул и пошёл к машине.

– Толик, – позвал он, – останешься с бойцами и броней здесь, задача прежняя, а мы с Ильей пойдём прогуляемся.

Инженер кивнул и поудобнее уселся, откинувшись спиной на башню.

– Если найдёте, волоките их сюда, – попросил он. – Повесим в назидание остальным.

– Я подумаю, – на полном серьёзе ответил Вадим.

– И как ты собрался их искать? – поинтересовался Буратино, пока они шли к пятиэтажке.

Токарь пожал плечами:

– Как-нибудь, но эта мразь жить не должна.

Двор выглядел пустым и безжизненным. Три пятиэтажки, стоящие буквой «П», раскидистые каштаны, кусты, старый, почти сгнивший грибок в песочнице и больше ничего.

– И? – глядя на дома, спросил Илья.

Вадим открыл рот, но в это время из подъезда выбежала женщина и сразу поспешила к добровольцам.

– Господа военные, господа военные, – затараторила она. От подобного обращения Илью и Вадима перекосило, но они промолчали. – Помогите! Спасу нет! Ванька-алкаш замучил всех.

– Что случилось? – спросил Илья, уже понимая, что они пришли по верному адресу.

– Пьют постоянно, у них ружьё старое есть, жителей в страхе держат, продукты вымогают.

– Сколько их и где они сейчас? – быстро спросил Вадим.

– Ванька и два дружка его. Один вроде за разбой сидел, через два дома живёт. Сейчас они у Ваньки, квартира восемь, второй этаж, только что пришли, коробка пластиковая у них в руках была.

– Наши сволочи. Закусь надыбали, – зло сплюнув, бросил Илья. – Пошли?

Вадим кивнул и, передёрнув затвор, пошёл в подъезд – уже на третий день службы он сменил «ксюху» на АК-74 м. Быстро поднялись на второй этаж. Из указанной квартиры раздавалась ругань и женский визг.

– Хоть с этим проблем не будет, – глянув на обтянутую «дерьмонтином» дээспэшную дверь, заметил Илья. – Как действуем?

– Просто, – отозвался Вадим и, всадив короткую очередь в замок, саданул ногой в притвор.

Визг моментально стих. Полуголый мужик, прижавший к стене в стельку пьяную бабищу «третьей свежести», открыв рот, замер, глядя на двух мужиков в камуфляже.

– На пол, суки! – заорал Илья во всю мочь легких. – Полиция!

Два мужика, сидящие за кухонным столом и вскрывавшие консервные банки из ИРП, слаженно упали на пол, третьему пришлось помочь, легонько двинув прикладом в челюсть. Пока Вадим держал лежащих на прицеле, Илья связал им руки, потом быстро пробежался по квартире, заглядывая в пустые комнаты.

– Пусто, – доложил Буратино, вернувшись в прихожую. – Там шмотки свалены, много: шубы дорогие, костюмы, техника, похоже, ребята мародерством промышляли. Пока мы с тобой город чистили, эти твари чистили пустые квартиры.

– Кто из вас ребёнка порезал? – тихо зверея, спросил Вадим.

Мужик, лежащий в коридоре, вздрогнул: он понял, что пришли к ним не по поводу пьянок и рэкета.

– Ванька это, – крикнул он, мотнув головой в сторону третьего, которого пришлось бить прикладом.

– Точно, – подтвердил второй.

– А заплатите все вместе, – прорычал Илья. – Подъём!

– Мужики, но мы-то ни при чём, – взмолился один из алкашей.

– Вставай, мразь, – приказал Токарь, наводя автомат ему на руку. – Ты всё равно пойдёшь, только уже без грабли.

Мужик интенсивно закивал и с трудом поднялся, второй, с синими от татуировок руками, имевший больше опыта в общении с конвоем, не возбухал, всё делал чётко и молча.

– Суки! Никуда не пойду! – завопил Ванька. – Здесь стреляйте.

– Как скажешь, – Вадим повернул автомат и выстрелил, слега зацепив уроду икру.

– А-а-а-а! – заорал алкаш.

– Не ори, гад, – рявкнул Буратино. – А ну хромай на выход.

Раненый с трудом поднялся. Илья наладил ему пинка и погнал вниз по лестнице.

Суд был скорым: кто-то из жителей близлежащего дома принёс веревку, под каштан подогнали БТР, накинули петли на шеи. Посмотреть на казнь собралась внушительная толпа человек в пятьдесят – ни одного возгласа сочувствия, люди смотрели хмуро, в глазах ни капли жалости.

– За попытку убийства и грабёж, за мародёрство я, Вадим Токарев, приговариваю этих троих к смерти. Митяй, заводи.

Старая «шестидесятка» взревела двигателем и стронулась с места. Троица забилась в петлях.

– А ты воин, – раздался за спиной Вадима голос, он показался знакомым, вот только Токарев не мог вспомнить, где его слышал. Обернувшись, он увидел Оксану.

– Это не поступок воина, – заметил он, не глядя на повешенных.

– Это поступок мужчины, – ответила ведущая. – Не думаю, что здесь найдутся люди, которые осудят тебя.

– Скорее всего, ты права, – окинув взглядом расходящихся по домам людей, сказал он. – Что ты здесь делаешь?

– Ты так и не позвонил. Вот я и решила…

– Ты серьёзно? – подозревая подвох, поинтересовался Токарь.

Девушка была красива, даже после всех событий, что произошли за последние дни, она не потеряла шарма: блестящие золотом чистые густые волосы, лёгкий макияж, опрятная одежда, подчеркивающая красивую фигуру, на ногах кроссовки, а под лёгкой кофточкой за поясом рукоять пистолета. Перехватив его взгляд, Оксана улыбнулась.

– Трофей. Был у одного из подонков, которых я застрелила. Пришлось посидеть в Интернете, чтобы разобраться, как им пользоваться. А насчет моего появления… Не бери в голову, чистой воды случайность, разыскиваю старого друга. Правда, похоже, ему не повезло, квартира опечатана и заколочена досками.

– Ему не повезло, – согласился Вадим. – Я за последние дни таких квартир вскрыл сотни, и чаще всего за дверью был труп.

Со стороны центральной улицы послышался гул двигателя, и вскоре к полевой кухне подлетел «уазик» с надписью «Полиция», из которого в сопровождении полицейского полковника выскочил майор Деникин.

– Токарев, ты с ума сошёл? Ты что себе позволяешь? – заорал он, налетая на Вадима. – Богом себя возомнил? Суд Линча устроил?

Вадим только кивнул в ответ:

– Да. И вы за это мне ещё спасибо скажете.

– Что? – взревел полицейский полковник. – Да, если каждый с автоматом в руках будет развешивать на деревьях гражданских, деревьев не хватит.

– Это не гражданские, это мародеры и убийцы, – отрезал Вадим, – и ваши подчинённые за последние дни перестреляли подобных немало. Лучше поговорите с людьми, спросите у них, правильно ли я сделал. И все вокруг скажут: «Правильно».

– Да знаем мы, что они скажут, – успокаиваясь, проговорил Деникин. – У нас народ горазд за топор хвататься.

– А он разве не прав? – спросил подошедший Илья.

– Буратино, не лезь, – одёрнул майор, – ты тоже участвовал.

– И считаю себя совершенно правым. Эта мразь, – Илья указал на Ваньку-алкаша, – порезал девочку за коробку жратвы, за закуску, и пошёл спокойно к себе на хату бухать и трахать бабу. Так что всё мы правильно сделали. Теперь бандиты, мародеры и прочая шваль об этом узнают, узнают, что не сраный Уголовный кодекс их накажет, а человек с автоматом и с верёвкой, и пощады не будет.

– Они правы, – впервые за весь разговор подала голос Оксана.

Полковник и майор вылупились на неё, словно на привидение.

– Простите меня, – взволновался Деникин, – вы та самая ведущая с центрального канала? Оксана Андреева?

– Да, та самая, – обворожительно улыбнувшись, ответила девушка.

– Но как вы здесь оказались? – поинтересовался полицейский полковник.

– Я просто проходила мимо и увидела знакомого, который развешивал на дереве этих подонков. Решила остаться и посмотреть. Узнала у людей, в чём дело, и совершенно согласна с его решением, он всё правильно сделал.

– Да знаем мы, – отмахнулся Деникин. – Его обвиняют только в одной вещи: нужно было сообщить нам, дождаться приезда, вместе бы повесили. А то обида гложет, такую мразь и не я повесил.

– Не завидуйте, зависть – грех, – ещё раз обворожительно улыбнувшись, произнесла Оксана.

– Ладно, – махнув на всё рукой, бросил майор, – поехали, полковник, дел невпроворот.

Полицейский кивнул, и они, загрузившись в «уазик», отчалили.

– Спасибо за заступничество, – поблагодарил Токарев Оксану.

– Пустое, – улыбаясь, ответила бывшая ведущая, – долг платежом красен. Ты ведь тоже тогда вступился за меня перед сержантом.

– Поужинаем сегодня? – предложил Вадим. – Я достану пару рационов, очень недурной набор, постараюсь раздобыть те, которые для летунов, туда шоколад входит.

– Как романтично, – рассмеявшись, произнесла девушка. – Я согласна, к тому же сомневаюсь, что в городе остались открытые рестораны.

– Да… Это оригинально – ужинать с такой красивой женщиной угощая её солдатским пайком.

– Вот видишь, у нас всё начинается с новаторства. Где встретимся?

– Давай здесь, у меня возле части машина стоит, и, если ты не против, можно махнуть ко мне. – Вадим посмотрел на часы. – Моя смена кончается через сорок минут.

– Тогда я подожду, всё равно дел на сегодня у меня нет. И вообще, огромное вам спасибо, если бы не вы, всё было бы намного хуже.

– Я? – иронично спросил Вадим.

– Добровольцы, – засмеялась Оксана. – И вы прекрасно меня поняли. Жду вас и обещанный ужин.

Так Оксана оказалась у него дома, а затем и в его постели.

– Тебя где носит? – спросил дежурный. – Все уже собрались.

Вадим глянул на часы: с момента вызова прошло шестнадцать минут.

– Ехал, – коротко бросил он и поспешил в кабинет Денисова.

На пороге кабинета майора он вытянулся по струнке.

– Сержант Токарев по вашему приказанию прибыл.

– Давай, Вадим, заходи, садись, – разрешил майор, – мы уже начали, так что тебе придётся вникать по ходу.

Токарь кивнул и опустился на свободный стул рядом с Ильёй.

– Итак, продолжим, – майор взял указку, её конец уперся в точку на карте, возле которой было написано «Петушки». – В городе сложилась очень сложная обстановка, там почти не оказалось войск, местная полиция превратилась в банду, смешанную с уголовным контингентом. Банда насчитывает около полусотни активных бойцов, это люди из разных структур: ППС, УИН, ДПС. Главарь – бывший майор отряда быстрого реагирования по фамилии Князев, кличка Князь, держит подчинённых в железном кулаке.

– Очень жесток, на него и раньше приходили жалобы, – встрял в разговор тот самый полицейский полковник, что приезжал вместе с Деникиным разбираться с казнью троих мародёров. – Но его не трогали, поскольку работу он выполнял хорошо, имел благодарности, некоторое время назад ушел из ОБР.

– Теперь Князь фактически захватил власть в городе и районе, – продолжил майор. – Грабежи, расстрелы, пытки, местных управленцев извел под корень. Его банда ворвалась в здание администрации, вывела всех служащих на улицу, выстроила вдоль забора, отделили десяток родственников и знакомых, остальных расстреляла. Князев объявил о суверенитете, сказал, что отныне Петушки – закрытая зона, кто сунется, будет уничтожен. Поскольку город стоит на Московской трассе, дорогу Князь объявил своей собственностью, берёт плату за проезд. Ваша задача – выдвинуться в Петушинский район и покончить с бандой Князя. В операции участвуют СОБР, ОМОН. Мы предоставим бронетехнику и сотню бойцов из добровольцев. Командиром сводного отряда пойдёт полковник Никишин. – (Полицейский полковник поднялся так, чтобы его все увидели.) – Командиром от добровольцев назначен капитан Денисов.

Вадим кивнул сам себе, Денисова он знал, и знал довольно неплохо. Решительный, волевой мужик, командовал разведротой парашютно-десантного полка во время третьей чеченской, в период эпидемии отличился в борьбе с мародёрами.

Денисов тоже поднялся, принимая приказ.

– Полковник Калюжный, принявший командование над всеми воинскими соединениями города и области, распорядился выделить для операции два танка Т-90, пять БТР-90, столько же БМД-4, две разведывательные бронированные машины «Тигр». Вся техника с армейскими экипажами. По нашим подсчетам, этого должно хватить.

– Полиция пользуется своим транспортом, – сообщил полковник Никишин, – тремя броневиками БПМ-97. Но наши силы невелики, в настоящий момент СОБР насчитывает всего пятнадцать человек, ОМОН – семнадцать. Часть из них останется в городе. Мы выставим по десятку бойцов от каждого подразделения.

– Всё, товарищи, время дорого, – дав понять, что брифинг закончен, вставая, произнёс майор. – Начало операции завтра, в шесть утра. Капитан, ведите людей на склад.

Все поднимались, кабинет наполнился звуками сдвигаемых стульев.

Вадим получил новое снаряжение: камок, разгрузку, автомат АН-94 «Абакан» с подствольником, двойной боекомплект. Через три часа он уже сидел в «Тигре», идущем головным дозором впереди колонны. Все было так, как и должно быть: пустынная дорога, редкие автомобили, идущие на предельной скорости, часто сбивавшиеся в небольшие колонны. Почти все пассажиры были вооружены, кончились времена, когда можно было спокойно кататься с ветерком.

«Тигр» оказался легким, маневренным автомобилем с противопульной бронёй, в башне был установлен КПВТ, в кузове сидели трое бойцов и пулемётчик. Вадим задумчиво озирал окрестности, выискивая возможные неприятности, но сам, по сути, думал о другом. То, что жизнь не будет такой как раньше, никто уже не сомневался. Рухнул привычный миропорядок, некоторые страны просто перестали существовать, в Европе набирало силу новое теократическое государство, армия фанатиков гораздо опаснее бандитов или военных. От Урала аж до Тихого океана власть захватила какая-то корпорация со своей частной армией, слухи оттуда доходили противоречивые, было вообще неясно, что там происходит. А вот, что происходит на европейской части России, было более-менее понятно. Армия – единственная власть, которая осталась в стране. Армия, изрядно поредевшая, но хорошо вооруженная и неплохо обученная, огромная сила… Кому нужны чиновники на руководящих постах? Всё, их время вышло. Теперь рулить будут генералы…

– Токарь, это колонна. Впереди мост, – раздался голос капитана. – Проверить на предмет взрывных устройств.

– Принял, выполняю.

Машина остановилась перед мостом, из десантного отделения выскочили бойцы и заняли наиболее удобные позиции. Вадим внимательно разглядывал в бинокль прилегающую территорию, скорее всего, ещё рано бояться минной войны, но осторожность не помешает. Если кто-нибудь уже предупредил Князя, в Петушках их может ждать сюрприз. Токарь с Ильёй спустились вниз и осмотрели опоры.

– Ничего не обнаружено, – выходя на связь с колонной, доложил Вадим. – Можно идти.

– Принял, – отозвался Денисов.

Вообще, мужик он был толковый, колонну вёл, как и положено по законам военного времени, с головным дозором и тыловым охранением, подозрительные места предпочитал проверять. Омоновцы и собровцы шли в середине колонны. Вадим плохо понимал их роль в данной операции, но мужики шли с какой-то конкретной целью. И если добровольцев бросали непосредственно на банду, то эти двадцать человек получили приказ в бой не встревать, какая у них задача, знал только их капитан, знал, но молчал.

Через час миновали границу Петушинского района, до города оставалось не больше десятка километров. Техника ушла на проселок и скрылась в небольшом лесу недалеко от трассы.

– План такой, – собрав командиров отделений, начал Денисов. – Ночью скрытно выдвигаемся к городу, броня идёт позади, о том, что с бронёй делают в городе, мы знаем, Чечня научила. Посему броня пойдёт вперёд только после пехоты.

Командир СОБР хмыкнул:

– Капитан, тебе не кажется, что попахивает паранойей? Откуда у Князя гранатомёты, да и не сковырнешь Т-90 из граника, тут нужен «Конкурс-М» или «Метис», а ещё лучше «Корнет». Мы их раздавим – даже пёрнуть от страха не успеют.

– Капитан, – посмотрев в глаза собровцу, холодно произнёс Денисов, – займись своим делом, мы – пехота и будем воевать как умеем.

Собровец пожал плечами и больше не выступал.

– Токарь, твоя группа первой входит в город, задача – разведка, у нас есть сведения, что банда базируется в городском УВД. Нужно дойти до него, не вступая в бой, и, заняв позиции, поддержать нас огнём.

Вадим кивнул, соглашаясь. Его группа уже была собрана и готова к выдвижению. Собровец снова хмыкнул, но промолчал.

– Остальные – штурмовой отряд, выдвигаемся группами по десять человек вот по этим улицам.

Командиры занялись изучением карты. Через час брифинг был свёрнут.

Едва солнце показалось из-за горизонта, техника тронулась в сторону города. На окраине бойцы спрыгнули с машин и пошли пешком. Броня же шла позади, метрах в пятидесяти, готовая поддержать пехоту огнём.

Группа Вадима выдвинулась на два часа раньше других и, пользуясь темнотой, спокойно вошла в город. Тот существенно отличался от Владимира, здесь никто не заботился о людях: выгоревшие дома, трупы на улицах, причём не всех убил вирус, иные лежали в бурых засохших лужах крови. Город казался вымершим, он очень напоминал старые фотографии из Припяти. Владимир тоже не был оживлённым, но люди на улицах встречались, постоянно ездили патрули милиции, военных. Здесь же все словно затаились в предчувствии бури.

Князь нападения не ждал, а может, и ждал, но не так скоро. Группа Вадима, никем не замеченная, заняла позиции в ста метрах от УВД.

– Токарь вызывает Владимира.

– Слушаю тебя, Токарь, – раздался голос Денисова.

– Они непуганые, по ходу, охранения никакого, возле дома десяток машин, похоже, вся банда в УВД, – доложил Токарев.

– Принял, подтягиваю основные силы.

Вскоре всё было кончено: здание окружили, на позиции выкатилась бронетехника и фактически в упор расстреляла базу Князя.

Группа Вадима в бой так и не вступила, несколько раз из своей снайперки стрельнул Илья, снимал мечущихся по горящему зданию нерадивых полицаев. Через десять минут на зачистку пошли ОМОН и СОБР, добровольцы остались в оцеплении.

Какое-то время в здании ещё слышалась стрельба, но спустя два часа после начала операции банда перестала существовать. Было захвачено трое пленных, включая самого Князя, которого сильно помяло толстой деревянной балкой рухнувшего перекрытия.

– Ну и на хрена они нам были нужны? – спросил Вадим у капитана, когда собровцы вперемешку с омоновцами выводили из здания пленных.

– Я не знаю, – ответил тот. – Нам было приказано обеспечить их выдвижение, подавление сопротивления, их задачей была зачистка. Нам сказали, мы выполнили.

– И что дальше? – поинтересовался Токарев.

– Нам поручено в случае успешного окончания операции взять город под охрану и сформировать отряд добровольцев, а также новые органы управления.

Москва. Нина Краснова. 12 июня 2015 г.

Девушка приходила в себя с трудом: последние восемь дней она пила, пила беспробудно. Как и половина населения Москвы, Нина была приезжей. Она обладала хваткой и сумела зацепиться, полгода работала, как каторжная, в одном из глянцевых журналов, сумела обойти пяток конкурентов и сесть в кресло помощника главного редактора. Её назначили на эту должность первого июня, а второго уже никому не были нужны ни журнал, ни она сама. Хозяйка, сдававшая ей комнату, умерла на второй день. Кравцова позвонила в скорую, но там сказали: «Разбирайтесь сами». Нина зарыла старушку ночью в небольшом сквере перед домом, выкопала садовой лопаткой неглубокую могилу, уложила тело и забросала землёй. С рассветом в скверике появился небольшой холмик с самодельным крестом – просто две палки, связанные шпагатом.

А потом она попала в заложницы. Нина была красивой девушкой: тёмные густые волосы, пронзительные серые глаза, спортивная фигурка. Зэки, захватившие продуктовый магазин, в котором она часто покупала свежую недорогую колбасу, насиловали её несколько часов. Полные продавщицы не вызывали у них желания, а вот стройная длинноногая девушка возбуждала. На Нину навалилось равнодушие, она молча обслуживала их, глядя в потолок, мечтая только об одном: чтобы всё это поскорее кончилось. И неважно как, убьют – хорошо, освободят – сама себя убьёт.

Потом был штурм, она ослепла и оглохла от вспышки светозвуковой гранаты и плохо соображала, что происходит, с трудом поднялась, зрение и слух возвращались постепенно. Она уже видела бегущего к ней полицейского, который что-то кричал, а потом раздались выстрелы, они показались ей совсем не громкими и не страшными. Полицейский обнял ее, разворачивая спиной к стрелявшему, и повалил на пол. Нина больно ударилась головой, а полицейский продолжал прижимать её к кафелю.

Нина посмотрела ему в глаза и поняла, что он мертв. Потом кто-то снял с девушки тело, на неё накинули какой-то халат, куда-то вели, её осмотрел врач, смазал синяки йодом. Затем ответы на вопросы следователя, уставшего мужика в дешёвом костюме, после чего тот, усадив её в машину, отвёз домой, высадил у подъезда и уехал. Краснова пришла в себя сидя в ванне и скобля тело мочалкой, её порадовала мысль, что она не сможет забеременеть, поскольку принимала противозачаточные таблетки. Нине не хотелось, чтобы в ней рос ребенок, зачатый от этих ублюдков. Какое-то время она вертела в руках бритву, думая, можно ли с помощью одноразового лезвия вскрыть себе вены, но потом оставила эту мысль. Перед глазами, как живой, встал полицейский, закрывший её своим телом от пуль. Он отдал жизнь только ради того, чтобы она покончила с собой? Нет, так не пойдёт. Такое малодушие было бы предательством.

Но стресс был слишком велик. Выбравшись из ванны, Нина вошла в свою комнату, достала из ящика бутылку водки, свинтила колпачок и налила полную кружку. Выпила залпом, потом ещё и ещё. Ящик водки и два ящика вина были куплены на день рождения: шестого июня Нине Красновой исполнялось двадцать четыре года. Она планировала вывезти всю редакцию на шашлыки, двадцать килограммов свинины лежали в морозилке, но девушку интересовала только водка. И Нина стала пить, она засыпала в пьяном угаре, просыпалась, что-то ела, потом пила, снова вырубалась, просыпалась и снова пила.

А потом водка кончилась. Нина посмотрела на календарь электронных часов. Они показывали двенадцатое июня. Восемь дней запоя.

Нина, избегая смотреться в зеркало, пошла в ванную и забралась под душ. Она понимала, что если хоть краем глаза увидит своё отражение, то умрёт от страха. В ванной она оклемалась окончательно. Приведя себя в порядок, девушка взялась за загаженную квартиру, которая за восемь дней превратилась в притон: такое ощущение, что пила девушка не одна. Во всяком случае, она не могла представить, как можно так засрать квартиру в одиночку.

Одевшись в чистые джинсы и майку, забрав волосы в хвост, она направилась в ближайшее отделение полиции.

– Простите, – обратилась она к дежурному, – вы не могли бы мне помочь?

Младший лейтенант, увидев красивую женщину, расплылся в улыбке.

– Конечно, всё что угодно, – выпалил он.

– Несколько дней назад, вернее, четвертого июня в районе «Матросской Тишины» были захвачены заложники, – начала говорить Нина. – Тогда во время освобождения погиб полицейский, я не знаю, как его зовут. Вы не могли бы дать мне адрес отделения, к которому он был приписан?

– А вам зачем? – насторожился лейтенант.

– Я одна из заложниц, он спас мне жизнь, и я хотела бы выразить свои соболезнования его семье, – пояснила девушка.

Полицейский снова расплылся в дурацкой улыбке.

– Сейчас посмотрим. – Он быстро стал перелистывать регистрационный журнал, потом закрыл его, взял другой. – Вот, – наконец сказал он, – во время операции погиб капитан Глеб Налимов.

Вскоре на руках Нины был нужный адрес. Общественный транспорт в городе не ходил, метро закрыто, пришлось вернуться домой и взять ключи от старенькой «девятки», которую Краснова прикупила по причине дешевизны, но так и не успела получить права, хотя ездить умела. Её двоюродный брат Вадим Токарев лет пять назад взялся её учить и выучил на совесть, а водил Вадим классно.

К удивлению девушки, «девятка» завелась легко, и уже через двадцать минут, немного поплутав, она добралась до УВД Юго-Западного района. Дежурный, услышав просьбу встретиться с начальством, пожал плечами и вызвал майора.

– Александр Константинович, тут какая-то девушка просит встречи с начальством. Говорит, по важному вопросу. Пропустить? Хорошо, сделаем.

Повесив трубку, он протянул ей пропуск:

– Вот возьмите, вам на третий этаж, в тридцать седьмой кабинет, к майору Айвазовскому.

Нина поблагодарила дежурного и пошла по коридору. Поднявшись по лестнице на указанный этаж, нашла нужную дверь и решительно постучала.

– Войдите, – раздалось из кабинета.

– Вы майор Айвазовский? – спросила Нина, разглядывая полицейского, поднявшегося ей навстречу.

– Да, я Александр Константинович Айвазовский, чем обязан?

– Я хотела поговорить о вашем погибшем сотруднике Глебе Налимове.

– А что произошло? – насторожился Ваз. – Глеб погиб восемь дней назад во время освобождения заложников. Если бы ещё существовала страна, я бы представил его к ордену Мужества.

– Ничего не произошло, – пояснила Нина, – я одна из заложниц, Глеб погиб спасая меня. Я хотела узнать, что это был за человек, и выразить соболезнования его семье.

Майор сделал приглашающий жест, указывая на стул напротив.

– Садитесь, – попросил он. – Даже не знаю, с чего начать… Наверное, с того, что Глеб был хорошим человеком, таких сейчас мало. У него осталась дочь одиннадцати лет. Поскольку других родственников нет, мы отдали её в приют.

С майором Нина проговорила несколько часов, его периодически отвлекали телефонными звонками, но после каждого из них он возвращался к ней и продолжал рассказывать о Глебе, и за эти несколько часов капитан Налимов стал для Нины близким и родным человеком.

– Спасибо вам, что уделили время, – собираясь уходить, поблагодарила девушка, – и у меня к вам просьба: вы не могли бы дать адрес детского дома, куда отдали Алину?

Майор кивнул и быстро нашёл бумажку с телефоном и адресом.

– Это неподалеку, через две улицы отсюда, и не благодарите меня, это я должен сказать спасибо. Благодаря вам подвиг и жертва Глеба не пройдут бесследно, наверное, если бы все относились к нам так же, как и вы, полицию бы больше уважали и не считали бандой в погонах. Я понимаю, что уважение нужно заслужить, а поборы на улицах Москвы и прочие теневые дела не делают нам чести…

– Но есть такие люди, как Глеб, – закончила за него Нина.

– Верно, – улыбнулся Айвазовский, – удачи вам.

Через минуту Нина сидела за рулём своей ржавой «девятки». Она уже знала, куда нужно ехать, осталось только решиться.

Вскоре машина припарковалась перед фасадом обветшалого трехэтажного здания дореволюционной постройки. Никаких проблем, чтобы встретиться с девочкой, не возникло. Нина сразу поняла, что здесь всем на всех плевать, воспитательница, не задавая вопросов, позвала Алину Налимову.

– Здравствуй. – Краснова встала перед девочкой на одно колено. – Меня зовут Нина, я знала твоего папу, и, если ты хочешь, я заберу тебя с собой и буду о тебе заботиться.

Алина молча и недоверчиво смотрела на нее, потом, решившись, сделала шаг вперёд и обняла стоящую перед собой Нину. И тут Краснова не выдержала: сначала одна слезинка, затем вторая скатились по щекам, девочка тоже захлюпала носом.

– Пойдём, – распрямляясь и беря Алину за руку, предложила девушка.

Всё было улажено очень быстро, детдом буквально задыхался от потока сирот, девочку просто спихнули, как балласт, директриса сама помогла собрать вещи и даже проводила до машины.

– Вы храбрая женщина, – заметила она на прощание.

– Я обязана жизнью её отцу, – пояснила директрисе Нина.

– Удачи вам, – пожелала директриса.

Нина кивнула, и машина понесла её и Алину прочь от старинного здания.

Тарановск. Центральный офис «Taran Industries».

13 июня 2015 г.

– Иван Олегович, я думаю, у меня есть информация, которая могла бы вас заинтересовать, – сообщил начальник СБ.

– Давай, только поскорее, у меня скоро видеоконференция с Владивостоком.

– Это касается Ольги и вашего пилота.

– Игоря?

– Да, Иван Олегович. Последнее время их несколько раз видели вместе. Первый раз ваша подруга пришла к нему домой два дня назад. Что происходило в квартире, узнать не удалось, по вашему приказу мы сняли охрану, но оставили наружное наблюдение, так, на всякий случай. Второй раз они встречались вчера вечером на квартире одного из знакомых Игоря, не остаётся никаких сомнений – у них романтическая связь.

Таран встал и, заложив руки за спину, подошел к окну, некоторое время он стоял молча, обдумывая ситуацию.

– Где они сейчас? – наконец спросил он.

– Там же, на квартире знакомого.

– Убить, – приказал Таран равнодушно. – Убить обоих. Я многое могу простить, но не измену.

– Понял, – отозвался Пёс и пошёл к выходу, попутно отдавая приказы, позади него шагали два телохранителя.

– Олег Владимирович, позвольте отлучиться? – попросил один из них.

– Иди, – разрешил глава СБ, – только быстро.

Телохранитель зашел в туалет. Достав телефон, быстро набрал номер.

– Игорь, – едва на том конце сняли трубку, произнёс он, – это Конев. Таранов всё знает, вас отследили, только что шеф дал приказ на ваше устранение.

– Спасибо, Серега, – отозвался Корн. – Теперь я тебе должен.

– В расчёте, – отрезал оперативник, – жизнь за жизнь.

Телохранитель Пса нажал отбой и повернулся: за его спиной стоял шеф.

– Олег Владимирович, – начал парень, но договорить не успел, пуля ударила его в переносицу, на белую кафельную стену брызнуло красным.

Тарановск. Игорь и Ольга. 13 июня 2015 г.

– Быстро собирайся, – скомандовал Игорь Ольге, швырнув на кровать её платье.

Девушка, не понимая, смотрела на любовника.

– Что случилось? – спросила она.

– Таран всё знает, и он приказал убить нас, в запасе всего несколько минут.

Вот тут Ольгу проняло, она схватила платье и, путаясь, стала его натягивать. Девушка не питала никаких иллюзий, если Таран отдаёт приказ на ликвидацию, можно быть уверенным на сто процентов, что его приказ будет выполнен. Игорь уже стоял у дверей полностью одетый, сжимая в руке пистолет.

– Готова?

Ольга кивнула, она с трудом понимала, куда они спешат, шансов уйти не было, да и бежать некуда.

– Торопись, – приоткрыв дверь, скомандовал Игорь.

В коридоре было пусто. Только бы добраться до машины, а дальше можно попробовать прорваться из города, и пусть попробуют поймать.

– Игорь, нам не уйти, – едва поспевая за парнем, прошептала Ольга.

Корн не ответил. Лифт загудел, кто-то ехал наверх. Бывший телохранитель Тарана метнулся к лестнице, глянув вниз, увидел поднимающихся парней в форме службы безопасности.

– Назад, – выталкивая девушку обратно в коридор, скомандовал он.

Дверь распахнулась, и они нос к носу столкнулись с двумя эсбэшниками. Разница была в том, что Игорь уже был готов, а они ещё нет. Пуля ударила первого безопасника в грудь, швырнув на второго, тот попытался увернуться от заваливающегося тела коллеги и получил пулю в голову.

Игорь запихнул Ольгу в лифт и нажал кнопку «Два». Девушка остановившимся взглядом уставилась на трупы эсбэшников. Корн же подобрал оружие убитых, обшарил карманы и вытащил запасные обоймы. К счастью, вся служба безопасности была вооружена одинаковыми пистолетами ГШ-18. Правда, по мнению Игоря, лучше бы создатели пистолета Грязев и Шипунов делали авиационные пушки, у них это получалось гораздо лучше, хотя и у ГШ свои плюсы были.

Двери лифта открылись. На втором этаже их никто не ждал. Игорь не испытывал иллюзий по поводу нерасторопности бывших коллег, но рассчитывал выиграть время, пройти через второй этаж и спуститься по пожарной лестнице с другой стороны здания.

– Быстрее, – крикнул он и побежал по коридору.

Наверное, если бы он так бегал на соревнованиях, то был бы чемпионом. Ольга, которую он во время бега держал за руку, фактически летела, не касаясь пола. Они выскочили на лестницу. Им повезло. Загонщики не потрудились оцепить здание. Пёс ошибся в оценке противника. Возле машины Игоря топтался ещё один оперативник, который рухнул на асфальт прежде, чем успел вытянуть из подмышечной кобуры свой пистолет. Корн толкнул Ольгу к машине, а сам нагнулся к трупу, вытащил пистолет и обоймы, закинув их на заднее сиденье своей «Нивы». Игорь принципиально не признавал иномарки и пользовался доработанным в частных мастерских отечественным автомобилем. В багажнике лежала одна из двух дежурных сумок: именно по этой причине он так хотел уйти на своей машине, а не угонять чужую. В сумке были документы, деньги, которые, правда, никому теперь не были нужны, новенький камуфляж и пистолет-пулемет «Вереск» под мощный бронебойный патрон и три обоймы к нему.

«Нива» взревела форсированным движком и рванула прочь. К счастью, до выезда из города было рукой подать, дом приятеля стоял на окраине. На КПП Игорь показал удостоверение с высшим допуском. Солдатик из воинской части, перебазированной в Тарановск всего два дня назад, почтительно козырнул и поднял шлагбаум, на трясущуюся от страха девушку он даже не обратил внимания.

Директива задержать Игоря Корна пришла на пост только через семь минут. К этому времени «Нива» с форсированным двигателем сумела отмахать уже с десяток километров.

Бывший телохранитель и пилот Таранова прекрасно представлял дальнейшие действия противника. Уже через пятнадцать километров он свернул на просёлочную дорогу, а ещё через пять километров – на едва заметную в густой траве заброшенную тропинку, углубляясь всё дальше в лес. Игорь был заядлым охотником и грибником. Пока город строился, он исходил все окрестности и набрёл на небольшую пещерку, в которой можно было переждать облаву, не опасаясь быть обнаруженными с воздуха. Он загнал машину внутрь и вылез наружу, Ольга нерешительно выбралась следом.

– А дальше? – взволнованно спросила она.

– Дальше будем ждать, – доставая из багажника сумку и начиная переодеваться, ответил Игорь. – Времени у нас вагон. Если в течение пары дней нас не найдут здесь, значит, будем уходить. Я знаю тропы, которые выведут нас за пределы владений Тарана. Но сейчас, когда за нами бросят в погоню уйму народу, лучше сидеть тихо.

– А есть что будем? – спросила девушка. – Для грибов, ягод и орехов ещё рано.

– Я собирался на рыбалку в эти выходные и кое-чем запасся, – Игорь вытащил одну из пяти коробок ИРП. – С голоду не помрём.

Ольга посмотрела на солдатский рацион и пожала плечами: вряд ли она успеет набрать на калорийной пище лишние килограммы.

– Вляпались мы с тобой по полной, – заканчивая переодеваться и снаряжая «Вереск», заметил Игорь. – Умеешь пользоваться? – показывая на пистолет, спросил он.

– Я что, похожа на женщину, которая умеет пользоваться оружием? – возмутилась бывшая владычица Тарановска.

– Придётся учиться, если хочешь и дальше жить, – отрезал Игорь, – это пистолет ГШ-18: затвор, спусковой крючок, магазин.

Дальше пошло как заряжать, целиться, стрелять. Примерно через час обучения девушка вполне сносно могла изготовиться к стрельбе. Игорь решил, что, как только возникнет возможность, он даст ей отстрелять десяток патронов.

– И что мы будем делать, пока нас ищут? – отложив пистолет в сторону, игриво спросила Ольга.

– То, что нам не дали закончить, – обнимая её за талию и заваливая в траву, ответил Корн, – займёмся тем, что привело нас сюда. – Он страстно поцеловал Ольгу в губы.

За два дня он влюбился в эту бестию по самые уши. И плевать, что любовь, возможно, разрушит их жизни.

Город Петушки. Вадим Токарев. 14 июня 2015 г.

Грязный, утонувший в крови город. Вадим сидел в «Тигре», на коленях его лежал автомат, привокзальная площадь была полна народу. Уже третий час шло общегородское собрание. Здесь собралось почти все население – несколько тысяч человек, все, кто уцелел после эпидемии и резни. Уставшие, замученные люди решали как жить дальше.

Хроника событий в Петушках была проста. Уже на пятый день эпидемии Князь собрал вокруг себя группу из полицаев и взял власть в городе в свои руки. Дальше стало хуже, банда пошла вразнос – пытки, расстрелы, грабежи. Те, кто пытался оказать сопротивление, украсили фонарные столбы центральных улиц.

– Что думаешь? – спросил сидящий на месте водителя Илья.

– Думаю, что город придётся оставить, он потерян, – глядя на толпу, ответил Токарь, – людей нужно вывозить, а город нам не удержать.

Эти люди ему не нравились. Они разительно отличались от владимирцев: те были деятельны, несмотря на потери и горе, петушковцы больше походили на покорное вялое стадо. Скажут уйти – уйдут; бросят здесь – значит, так тому и быть, большинству было всё равно.

– Тут, в Костерево, воинская часть, они могут взять на себя охрану города, – предложил Илья, – нужно выйти на них, договориться.

– Их вывели в Москву десять дней назад, это мне рассказывал один из жителей, вывели вместе со складами. Что не смогли вывезти, подорвали. Некому тут жителей защищать.

– Пусть сами сколачивают отряд самообороны, – предложил выход Буратино.

Токарев усмехнулся:

– Посмотри, какие из них солдаты? По ним очередь дай – разбегутся. За всё время ко мне подошли два человека, просили продать оружие. Двое, Илья, всего двое из трёх тысяч.

– Они запуганы, – попытался вступиться за горожан Буратино.

– Понимаю, – согласился Вадим, – но лучшее лекарство против страха – это автомат Калашникова в руках. Знаешь, я уже давно заметил, как у мальчишек загораются глаза, как распрямляются плечи, когда они берут в руки оружие, неважно какое, пусть даже газовый пистолет. В этот момент они чувствуют себя сильными, непобедимыми, крепкими. Осознание ответственности приходит чуть позже, но оно приходит. А здесь найдётся от силы десяток мужиков, готовых взять в руки ствол, чтобы защитить город. Нет, если этих людей оставить здесь, они обречены.

– Может, ты и прав, – заметил Илья, он смотрел, как на трибуну взобралась дородная тетка лет тридцати, весом она была под полтора центнера при росте в метр семьдесят и выглядела совершенно круглой.

– Военные обязаны нас защищать! – громко выкрикнула она. – Для этого им дадено в руки оружие. Вот пришли в город солдаты, прибили Князя, пусть остаются и дальше защищают.

Вадима перекосило. Бабища не понимала, что у солдат есть собственный дом, который они тоже хотят защищать. Она мыслила категориями единого государства, ещё не понимая, что таких категорий больше нет. Она вообще, похоже, думать не собиралась, а может, и не умела, таким все были что-то должны: обязаны накормить, защитить, обеспечить. Слова тётки встречались одобрительным гулом стада: ему тоже были должны.

Токарь стиснул рукоять автомата, ему вдруг захотелось дать очередь по ораторше – так, чтобы её слоновью тушу на куски порвало. На плечо легла рука Ильи:

– Спокойно, Вадим. Не дёргайся, я тебя понимаю, это скоро пройдёт.

Токарь осторожно выпустил из легких воздух и разжал побелевшие пальцы. Хорошо, что Буратино рядом, ещё немного – и его гнев взял бы верх над рассудком. Вадим благодарно улыбнулся другу и откинулся на спинку сиденья, стало легче. У него вообще было туговато с друзьями. За последние несколько лет он стал затворником, и если бы не Димка, то вообще перестал бы обращать внимание на внешний мир. Всё, что нужно было получить, он получал не выходя из квартиры, работа выполнялась на компе, результаты отсылались по почте, заказы продуктов в ближайшем магазине делались по ICQ, то же с лекарствами и прочими товарами.

А друзей по ICQ не закажешь. Нет друзей, нет родни… В Москве есть двоюродная сестра, но жива ли? И вот случился апокалипсис, умер Димка, но Токарь смог взять себя в руки, у него появилась женщина и друг, надежный, как старый ТТ. К машине подошел капитан Денисов, закурил, стал вслушиваться в разговоры. В городе остались только добровольцы под его командой, часть техники и ОМОН с СОБР ушли во Владимир, забрав с собой Князя. Его подручных по-быстрому допросили и расстреляли без малейших угрызений совести.

– Город приказано оставить, – наконец сообщил он, – только что поступил приказ полковника Калюжного, людей эвакуировать, кто не хочет, пусть остаётся здесь, никого насильно тащить не будем.

Вадим кивнул сам себе, его порадовало, что во Владимире трезво оценивают обстановку.

– Единственный объект, который приказано удерживать, – это вокзал, – бухнул в бочку меда целое ведро дёгтя Денисов. – Первая смена наша, потом сюда пришлют отдельный караульный взвод. Майор надеется, что удастся набрать полсотни бойцов из жителей Петушков.

– Застолбить вокзал и железную дорогу – довольно грамотный ход, – заметил Илья, когда капитан ушел к трибуне, где дислоцировался временный совет города. – Думаю, пятьдесят человек найдутся, чтобы наладить охрану данного объекта. Если дать толкового офицера, то и двадцать человек отсюда хрен выбьешь.

– А пока они не найдутся, нам придётся торчать здесь, – уныло заметил Вадим.

Илья молча кивнул, соглашаясь: новость была нерадостная.

На следующий день к вокзальной площади согнали несколько десятков грузовиков и столько же автобусов, собранных по всему городу. Уезжали не все. Накануне, прямо после митинга, временная администрация провела перепись населения. Всего насчиталось две тысячи семьсот двадцать два человека. Решили уехать чуть больше двух тысяч, остальные переселялись поближе к вокзалу под защиту отряда добровольцев. Некоторые из остающихся мужчин записались в местный отряд самообороны, их вооружили трофеями, уцелевшими от банды Князя, и поставили на довольствие. Всего таких набралось одиннадцать человек, командовал старый майор, воевавший ещё в Афгане. Поскольку на вокзале делать им было нечего, Денисов, недолго думая, составил из пополнения три патрульные группы, в задачах значилось патрулирование города и отлов мародёров. Хотя последнее было фикцией. Мародёров никто не трогал. Да и как назовёшь мародёрами нищих и голодных? Люди просто заходили в пустые дома и брали то немногое, что было ценного. Всё равно это добро уже не принадлежало никому, покойники вряд ли могли заявиться к капитану с жалобой.

Вадим стоял на площади и наблюдал за погрузкой людей в автобусы. О том, что все уедут одной ходкой, и речи быть не могло. Народ вёз с собой скарб, что существенно уменьшало посадочные места. Но управиться собирались за сегодня. Первая колонна уходила в полдень, спешно разгружалась во Владимире и делала вторую ходку, забирая оставшихся.

Денисов ходил бешеный, за ним хвостом катилась та самая бабища-колобок, которой все были должны, она уже достала капитана своими требованиями, и тот с трудом сдерживался. Глядя на это, Вадим подумал, что Денисов разрывается между двумя желаниями: повесить её или расстрелять. Стоило Денисову остановиться, бабища снова начинала излагать свои требования, в этот момент лицо капитана белело, затем зеленело, тёплые карие глаза наливались нездоровым огнём.

– Может, несчастный случай? – предложил кто-то из бойцов, стоящих за спиной Вадима. – Разгоним легковушку и протараним толстуху, мол, машина управление потеряла.

– Отставить разговоры, – лениво сказал Токарев. – Машину покалечите, а этого нудного слона только разозлите.

Бойцы заржали. Всего в Петушках оставалось сорок человек при двух бэтээрах и двух БМД, для разъездов по городу оставили один «Тигр».

– Вадим, – позвал Токарева капитан, – бери своё отделение и двигай на трассу, там сейчас со стороны Москвы заканчивают делать блокпост, принимай его, обживайся. Твоя задача – следить за порядком на подъездах к городу. Ночью стрельба была, мародёры атаковали три машины, те спрятались неподалёку в лесочке, не хотели ночью в город соваться, думали, никто не увидит. На шли – забрали всё ценное, покрошили пассажиров. Выжили двое мужчин – трусы, сбежали в самом начале боя. Бросили женщин, детей и нескольких мужиков, кто бой принял. Мрази… Да Бог им судья. Короче, бери БМД и двигай туда. Ещё один пост будет на въезде со стороны Владимира. Вечером с колонной подвезут крупнокалиберные пулемёты и станковые гранатомёты, так что голым не останешься.

– И долго мне здесь куковать? – с тоской спросил Токарь.

– Пока во Владимире не сформируют постоянный караульный отряд, – ответил Денисов. – Городок этот полностью оставлять нельзя, стоит он удобно, если здесь засядет банда, мы заимеем большую проблему.

– Понял, сделаем, – отозвался Вадим и, махнув своим, повел их к БМД, которая уже урчала двигателем.

– Ну что, Токарь, ошибся? – устраиваясь на броне, спросил Буратино. – Город решили не оставлять?

– Его оставили. Два блокпоста и вокзал не в счет, против крупных сил мы не потянем, так что присутствие в городе номинальное. И вообще, ты заметил, похоже, Владимир живёт уже своей жизнью.

– Это ты к чему? – спросил Илья, перекрикивая урчащий двигатель.

– А к тому, что теперь Владимир сам по себе, Россия сама по себе. Я слышал, Калюжный договаривается с ковровчанами, хочет держать завод им. Дегтярёва. Оружие и мотоциклы – это серьёзная заявка на автономию.

Илья задумчиво сморщил лоб, почесать затылок мешала каска.

– Думаешь, область станет чем-то вроде княжества?

– Всё к тому идёт, – отозвался Вадим. – Смотри сам: Калюжный и хмыри из администрации распоряжаются Владимиром, словно Москвы вообще не существует, о городе вспомнили, о людях. Раньше операция, которую мы здесь провернули, была бы ЧП российского масштаба. А что сейчас? Ничего! Москве дела нет до того, что в ста километрах от неё творится, они подтянули к себе войска, все, до чего достать смогли, а остальная страна пусть горит синим пламенем. Считай, ты сейчас стоишь у истоков нового образования: княжество, свободная область, анклав, полис… Называй как хочешь, но теперь мы за это отвечаем. Мы, а не страна.

– Похоже, ты прав, – обдумав сказанное, согласился Илья. – Вот только чем это всё кончится? Думаешь, Москва смирится с потерей своего влияния?

Токарь отрицательно покачал головой:

– Как только она расхлебает свою порцию дерьма, которого там с избытком, она возьмётся за отщепенцев, и снова мы с тобой окажемся в окопах. Ладно, давай выдвигаться, ещё успеем пофилософствовать, пока будем сидеть на блокпосту.

Илья кивнул и полез на броню БМД.

Окрестности Тарановска.

Поисковый отряд «Ястреб». 15 июня 2015 г.

– Два дня, Корн наверняка уже ушел отсюда, – привалившись спиной к дереву, высказал своё мнение Сычев.

Командир бросил на лейтенанта быстрый взгляд. Они были знакомы больше шести лет, прошли вместе не одну войну: кувыркались в руинах Грозного, пережили бомбардировки Белграда, обгорали под жарким африканским солнцем, скрипели песком иракских пустынь, и вот теперь они сидели в таежном лесу в нескольких километрах от Уральских гор.

– Я тоже думаю, что он ушёл, – отозвался Ренат. – В этих лесах можно полк спрятать, не то что одинокую «Ниву» с двумя пассажирами. Я бы на его месте не стал ждать. За три дня мы прошли больше сотни километров и не нашли ни одного следа. Всё что мы знаем, так это то, что они съехали на просёлок…

– И долго мы ещё здесь торчать будем? – отгоняя уже напившегося кровью комара, спросил Сыч. Комар, раздувшийся от крови, лениво полетел прочь, словно маленький вертолёт.

– Сколько потребуется, столько и будем, – отозвался Ренат. – Ты же понимаешь, в чем дело? Ястреб повязан Тараном, иначе давно бы увёл отряд. Без вакцины большинство наших, у которых нет природного иммунитета, умрут. Я, например. Это у тебя иммунитет, а я скопычусь, как только выйдет срок первой вакцинации. Поэтому мы и дальше будем горбатиться на корпорацию.

– Противно, – произнёс Упырь, получивший прозвище за два здоровенных клыка. – Я солдат, а не надзиратель. Слышал про шахту?

Ренат кивнул. Рабочие на одной из шахт отказались работать за еду и устроили бессрочную забастовку, туда перебросили отряд эсбэшников, и вскоре шахта утонула в крови, убито больше пятидесяти рабочих.

– Не нас же заставляют, – неуверенно заметил Сыч.

– Не нас, – согласился Упырь. – А всё равно чувствую себя как в дерьме.

– Ты так говоришь, будто никогда не участвовал в карательных экспедициях против африканских деревень и пуштунов в Афгане, – резонно заметил Ренат.

– Участвовал, было дело, – легко согласился Упырь, – вот только там они воевали на другой стороне, были не русскими, а неграми, арабами и прочими. А здесь свои, не могу, с души воротит.

– Корпорация стёрла границы, теперь вообще непонятно, где свои, а где чужие, – заметил сидящий рядом с Сычём боец. Его знали плохо, он был из европейского филиала, отзывался на Макса, по-русски говорил через пень-колоду, но понять можно.

– Да, мужики, – согласился Ренат, – каша заварилась жёсткая, кровью умылись, от человечества остались жалкие проценты, и дальше умоемся, это затишье ненадолго.

– Группа Кедр, это база, – донёсся из рации искажённый голос координатора поисков, заместителя Ястребова.

– База, это Кедр, – лениво нажав тангетку, ответил Ренат.

– Кедр, тёмно-зелёная «Нива» замечена в десяти километрах южнее от точки, в которой вы находитесь, она стоит в сарае на окраине небольшого посёлка Кожиль, координаты уже переданы на ваши навигаторы.

– Принял, выдвигаюсь, – Ренат вскочил, пятеро бойцов последовали его примеру, спустя минуту на месте привала остался одинокий втоптанный в землю бычок.

Едва группа скрылась за деревьями, Игорь спокойно встал в полный рост. Да, расслабились наёмники Ястреба в тихих таежных лесах. Он без проблем смог подползти к самому краю их привала и спокойно послушать разговор. Обнаруженная машина Корна нисколько не беспокоила, его тёмно-зелёная «Нива» по-прежнему пряталась в пещерке всего в полукилометре отсюда. Что ж, он мог быть уверен: через день-два поиски свернут, и если избегать густонаселённых мест, то они смогут уйти из подконтрольного Тарану района.

Тарановск. Офис «Ястреба». 15 июня 2015 г.

– Сергей Александрович, – обратился к шефу Всеволод, – мы нашли машину и Игоря с Ольгой. Какие будут распоряжения?

– Кто об этом знает? – спросил Ястреб, оторвавшись от экрана ноутбука и посмотрев на заместителя.

– Я, вы и наш специалист по поиску, – ответил Всеволод.

– Вот и хорошо, – сказал Ястреб, – переориентируй группы на другие районы.

– Хотите дать им уйти? – нисколько не удивляясь, спросил заместитель.

– Да, Сева, я не хочу – я дам им уйти, – совершенно серьёзно ответил Ястреб.

– Почему, Сергей Александрович? Ведь нам платят не за это, – поинтересовался заместитель.

– Да, мы наёмники, – согласился Ястреб, – и война – наша профессия. Война, а не карательные рейды, мы не палачи и не ищейки, я солдат и желаю воевать с профессионалами, с такими же солдатами. А беглецов своих Таран пусть сам ловит, это его охранник и его тёлка, вот пусть и разбирается, у него же есть опричники из СБ.

– Палачи, – скривился Всеволод.

– Там тоже всякие, – покачал головой полковник, – но в основном ты прав, думаю, очень скоро они превратятся в карательный отряд СС. События на шахте показали, что они это делать умеют. А насчет парочки любовников забудь! Пусть бегают. Если они прибавят Тарану головной боли, я им ещё и спасибо скажу. – Полковник глянул на экран ноутбука и снова посмотрел на Всеволода. – Я бы тоже ушёл, но повязан с Тарановым кровью, большой кровью. Ложиться под него и предавать всё, во что верю, не собираюсь. Буду вставлять ему палки в колёса, пока могу. И эти двое – та самая палочка. Иди, Сева, и сделай так, чтобы наши люди их не нашли.

Заместитель кивнул и, молча, вышел. Через пять минут группа поиска, находившаяся в двух шагах от беглецов, ушла в противоположном направлении.

Москва. Нина Краснова. 15 июня 2015 г.

– Алина, ты есть хочешь? – стоя возле двери, спросила девушка.

– Нет, спасибо, – ответила девочка.

С Ниной она была вежлива, но от расспросов и откровенного разговора уклонялась, и Красновой никак не удавалось растопить ледок на сердце ребёнка.

Нина пожала плечами и вернулась в кухню, где проглядывала на ноутбуке новостную ленту. Она не имела опыта в общении с детьми, но знала, кто может помочь. Вадим взял на воспитание сына погибшей сестры и нашел с мальчишкой общий язык, возможно, он поможет и с Алиной? Нина понимала, что из Москвы нужно срочно уносить ноги, она уже отправила Вадиму несколько сообщений по электронной почте и в ICQ, но в Сети его не было уже несколько дней. Но при этом она прекрасно знала, что Токарев не тот человек, который исчезает бесследно, а значит, нужно ехать к нему. Их разделяло всего сто семьдесят километров.

– Нина, – раздался за спиной девушки голос Алины, – прости меня, пожалуйста, – попросила девочка, садясь напротив Красновой, – просто мне тяжело смириться с тем, что папы нет.

– Я понимаю тебя, – погладив девочку по голове, грустно сказала Нина, – я тоже сирота, обо мне заботился двоюродный брат Вадим. Хочешь чаю?

– Хочу, – впервые за два дня улыбнувшись, ответила Алина. – А как ты с папой познакомилась?

Нина на секунду задумалась и решила правду не говорить.

– Однажды твой папа спас мне жизнь, я очень благодарна ему, если бы не он, меня бы здесь не было.

Алина слегка погрустнела.

– Это тебя он прикрыл собой? – после неловкой паузы спросила девочка.

Нина выронила чашку, та ударилась об пол и разлетелась на множество фарфоровых осколков.

– Не вини себя, – совершенно взрослым голосом сказала Алина и, взяв веник, принялась сметать осколки в совок. – Я знаю папу, и, если бы всё произошло снова, он бы поступил точно так же.

Нина сделал шаг и обняла Алину:

– Прости меня, это я виновата, он погиб из-за меня. Если бы я не оказалась там, он бы… – и Краснова разревелась.

– Не вини себя, – снова попросила Алина, – нам понадобится много сил, чтобы выжить в этом городе.

Нина последний раз всхлипнула, забрала у девочки веник и быстро смела осколки.

– Алина, – сев напротив ребёнка, наконец, произнесла Краснова, – я хочу с тобой серьёзно поговорить. В Москве оставаться нельзя, мы можем уехать к моему двоюродному брату во Владимир, это недалеко отсюда.

– Почему нельзя? – спросила девочка.

Нина развернула к ней экран ноутбука, где висел заголовок статьи: «Москву захлёстывает волна насилия».

– Банды мародёров грабят брошенные квартиры, полиция не может поспеть везде.

– А во Владимире, думаешь, этого нет? – спросила Алина.

– Может, и есть, – согласилась Нина, – но там город не такой большой, и там живёт человек, который сможет нас защитить. Вадим хороший боец, хоть больше и не служит в армии.

– Мне не хочется отсюда уезжать, – немного подумав, сказала девочка.

Она разительно изменилась со времени их первой встречи. Если тогда, в коридоре интерната, перед Ниной стоял ребёнок, то теперь это был уже подросток, серьёзный и рассудительный.

– Тут мама, папа… – Алина вздохнула. – Но ты права, Москва всегда была злой, а сейчас ещё хуже, вся грязь всплыла на поверхность, так папа говорил, когда уходил на работу, – неуловимая грусть промелькнула в серых глазах и исчезла. – Когда едем?

– Завтра с утра, нужно собрать вещи, приготовить еды, дорога может оказаться трудной. – Нина крутнула колёсико мышки и остановилась на следующей статье: «На дорогах участились грабежи». – Нужно быть очень осторожными.

Алина снова с совершенно серьёзным выражением лица кивнула.

– Говори, что делать, я буду помогать.

Петушки. Блокпост. Вадим Токарев. 16 июня 2015 г.

– Хоть бы прибор ночного видения привезли, а то неудобно для этого БМД использовать, вроде как микроскопом гвозди забивать.

Илья выбрался из машины и потянулся, хрустнув позвонками.

– Ещё час – и поднимаем вторую смену, – глянув на старые командирские часы, заметил Токарев. – Сколько машин за день прошло?

– Четырнадцать, и только две самостоятельно.

– Если бы мне сказали, что за день по Московской трассе пройдёт четырнадцать машин, не поверил бы, – усмехнулся Токарев.

– И только пять с московскими номерами, остальные местные, – проинформировал Илья. – При этом московские пришли кучей, сбиваются на Каширском шоссе в маленькие колонны.

– Разумно, – согласился Вадим, – им досюда сто километров пилить, да и идут они дальше.

– Сказали, что видели по дороге много сожжённых автомашин, дела явно недавние.

– Мародёры, стервятники, рвут на части всё, до чего руки дотянутся.

Илья на это только кивнул.

– Кстати, а москвичи куда пилили и что интересного рассказывали?

– Три машины – в Нижний, остальные – во Владимир, а рассказывали много интересного. В Москве море трупов, похоронные команды не справляются, даже с улиц ещё не всех убрали. С едой туго, в городе активно стреляют, за банку тушёнки запросто могут зарезать. Полиция везде не успевает, банды мародёров шерстят город, в отличие от наших, которые грабят только пустые дома, ихние грабят всё подряд, если есть кто в квартире, то он, считай, покойник. Короче, Москва сейчас переживает вторую волну хаоса.

– Как бы это не доконало её, – пытаясь в бинокль рассмотреть дорогу, задумчиво сказал Токарев, – хоть я столицу и не любил, но людей жалко. Илья, лезь обратно в БМД, мне показалось, в паре километров от нас фары мигнули.

Буратино тяжко вздохнул и послушно скользнул в люк.

Блокпост поставили быстро, нагромоздив бетонные блоки, но громоздили по науке, обкатанной в Чечне. С дежуркой тоже долго не возились: те же блоки, бетонная плита сверху, плиту щедро полили гудроном. Последний штрих – шлагбаум из рельса, десяток старых пружинных кроватей из местной больницы, матрасы – вот и весь блокпост. Для безопасности завтра обещали привезти целый грузовик противопехотных мин. По просьбе Вадима пару блоков кинули на дорогу так, что теперь на полной скорости пролететь не удастся. Хотя, по мнению Токаря, этот блокпост может защитить только сам себя. При желании его обойти и объехать как нечего делать. Правда, после того как к вечеру привезли два крупняка «Корд» и станковый гранатомёт «Балкан», обойти команду Токаря в пределах прямой видимости стало проблематично.

– Вадим, там машина, – раздался из люка голос Ильи, – встала в кустах, не видно ничего, но люди вроде остались внутри.

– Мародеры?

– А мне почём знать? – отозвался Буратино. – Если они, то дадим очередь из «Корда», отрихтуем из граника, и всё, больше в деревне никто не живёт.

– Разумно. Пойду проверю, – спрыгивая на землю, отозвался Токарь, – с собой беру Костю и Митяя.

Названные бойцы тут же пристроились к командиру, группа Токарева была одна из самых подготовленных, все парни с боевым опытом, прошли школу локальных войн ближнего и дальнего зарубежья, двое даже служили в иностранном легионе. Вадим повел парней в обход, пришлось заложить крюк метров в пятьсот, но зато без проблем вышли в тыл «гостям». Машина оказалась в прямой видимости – на краю дороги в небольшой рощице. Вадим несколько минут изучал её в бинокль.

– Там трое, но за рулём никого, значит, один пошёл вперёд, разведывать блокпост, – быстро сориентировался Токарь. – В общем, так, Митяй, прикрываешь, ты у нас лучший стрелок, если что, лупи по машине, дави их огнём. Костя, ты зайди справа, там маленький овраг, заляг и не отсвечивай. Начнётся мочилово, не встревай, как они тебе фланг подставят, лупи, но чтоб наверняка.

Молчаливый, худой и маленький Костя кивнул и растворился в предутреннем сумрачном перелеске.

Вадим встал и пошёл к машине, до неё было метров двадцать, шёл так, чтобы не перекрывать сектор огня Митяю, стараясь как можно сильнее забирать влево. Его заметили, когда до машины было рукой подать. Двери распахнулись, и оттуда выскочили парни в новеньком зелёном камуфляже, в лёгких бронежилетах с новейшими АК-12 под мощный бронебойный патрон, в ухе у каждого гарнитура, от неё к щеке идёт тонкий гибкий проводок микрофона.

– Спокойно, мужики, – поднимая пустые руки, попросил Вадим. – Я вам не враг. Пока что… Машина на прицеле, с блокпоста из «Корда» её превратят в решето за пару секунд.

– Ты один? – спросил приезжий, стоящий у передней пассажирской двери, видимо, он был здесь за главного.

Вадим отрицательно покачал головой.

– Времена неспокойные. Вы сейчас под прицелом шести автоматов и «Корда» плюс БМД. Завалите меня, мокрого мес та от вас не оставят. Давайте поговорим, вы же не бандюки.

– Кто ты? – понимая, что бой бесперспективен, спросил главный.

Вадим покачал головой:

– Так дело не пойдет, вы пришли в гости, вам первыми и представляться.

Главный думал недолго.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Мы разведка Кантемировской дивизии, нас послали проверить безопасность трассы и вообще узнать, что творится за пределами Московской области. Теперь твоя очередь.

Вадим кивнул:

– А я командир отделения добровольцев Владимирской области, в данный момент наш отряд осуществляет контроль над городом Петушки. Теперь твоя очередь. Что происходит в Московской области и Покрове?

– Покров – мёртвый город, – ответил старший. – Мы были там вчера вечером и попали в засаду. Большая банда, стволов тридцать – сорок. Жителей не видно, на улицах много трупов, на деревьях гирлянды из гражданских. Кто держит там руль, мы так и не узнали, пришлось уносить ноги. Зачем понадобилось брать под контроль этот город?

– Банда полицаев терроризировала жителей: грабёж, рэкет, убийства, мародёрство. Главарь банды захвачен и увезен во Владимир, часть жителей тоже уехали, некоторые остались здесь. Мы хорошие парни, просто стараемся соблюдать порядок на территории области. Командует нами полковник Калюжный, реальная власть в городе у него. А в Москве кто командует?

– Генерал Киприянов четыре дня назад принял на себя титул диктатора.

– Ясно. Значит, везде у власти военные, – подвел итог Токарев. – Ладно, ребята, сейчас я свяжусь с командиром и поедем в гости.

– А если мы откажемся? – спросил старший.

– Тогда берите свой УАЗ и проваливайте, – пожав плечами, ответил Вадим, – вас никто не держит, но, думаю, вам стоит пойти.

– Хорошо, – наконец решил старший. – Хомяк, выходи.

Из кустов выбрался четвёртый. Вадим сразу понял, за что тот получил своё прозвище, – простое, по-крестьянски округлое лицо с надутыми щеками.

– Опусти ствол, – приказал старший, – мы идем в гости.

Хомяк, не колеблясь, исполнил приказ.

– Посади кого-нибудь за баранку, пусть подгонит машину к блокпосту, – проинструктировал Вадим, – а мы прогуляемся, погода чудная, ночь тёплая и звёздная, места красивые.

Хомяк по знаку командира забрался в машину, запустил двигатель и не спеша, дабы не провоцировать бойцов, прячущихся среди бетонных блоков, поехал в сторону блокпоста.

– Митяй, Костя, – позвал Токарев.

Из темноты появились его бойцы.

– Ты же сказал шесть, – ухмыльнулся старший.

– Эти двое за шестерых катят, – улыбнулся Вадим. – Слушай, а как тебя называть?

– Зови по позывному – Гавриил.

Пока шли, разговорились. Со слов разведчиков, в Москве дела были плохи, банды мародёров и лихих парней из криминалитета, море трупов, голод, зафиксированы случаи людоедства и рабства. Военных туда согнали со всей округи, что породило большое количество дезертиров, относительный порядок только в центре, в пределах Садового кольца.

– А у вас как? – спросил Гавриил.

– У нас неплохо, – отозвался Вадим. – Трупы вывезли и похоронили, организовали бесплатную раздачу еды с солдатских кухонь, набрали добровольцев. Вот теперь потихоньку область чистим.

– Понятно. Молодцы ваши командиры, – сказал кто-то из идущих за спиной Вадима разведчиков, – а то от Киприянова, кроме амбиций, ни хрена не дождешься.

Гавриил обернулся и строго посмотрел на говорившего, но особо бурной реакции не проявил, видимо, был согласен с ним, просто не следовало бойцу выражать свои мысли вперед командира.

На блокпосту всё было нормально, УАЗ разведчиков стоял метрах в десяти от казармы, а Хомяк разговаривал с Ильей, прихлёбывая горячий чай из кружки, экспроприированной с прилавка разгромленного промтоварного магазина.

– Денисову уже доложил, – отчитался Илья, – обещал минут через десять БТР пригнать.

Вадим кивнул: молодец заместитель, не нуждается в инструкциях.

– Гавриил, а что в других областях?

– Везде по-разному, – нехотя ответил разведчик.

– А поконкретней?

– Например, Тула отказывается признать генерала, заявили, что, если сунется к ним со своими указами, ответят адекватно. В Твери неспокойно, там сильны националисты, у них свои планы, во всяком случае, в союз областей Киприянова они не хотят. Рязань вообще ответила: «Только суньтесь», – у них сейчас генерал ВДВ рулит, тот, что училищем командовал, он с Киприяновым на ножах. На данный момент с Москвой согласились сотрудничать администрации Калужской и Смоленской областей. На ваших градоначальников генерал пока не вышел, поэтому мы здесь – выяснить, что происходит, и предложить присоединиться.

– А если откажемся? – сказала Вадим и, увидев, как насторожился Гавриил, тут же добавил: – Это риторический вопрос.

– Не знаю, – ответил разведчик и слишком быстро отвел глаза.

– Врёшь, – констатировал Илья. – Вам ведь поручили не только узнать, что у нас происходит, но и обороноспособность прощупать: сможет ли Москва быстро подавить сопротивление.

Гавриил промолчал, но ответ был очевиден.

– Значит, Москва снова начинает совершать старые ошибки, – проговорил Костя. – Загнать всех под ноготь, даже не подумав, к чему приведёт подобное. Свои проблемы решить не можете, а уже железным кулаком пытаетесь наводить свои порядки. При этом ваш генерал даже не задумывается, что получит проблем гораздо больше, чем имеет сейчас.

– Костя, – одернул его Токарев.

– Что Костя? – взбрыкнул парень. – Я уже двадцать пять лет Костя. Командир, пойми, на этих рубежах обороны нам снова придётся под пули лезть, головы класть, а Киприянов в Кремле сидеть будет. И знаешь что, командир, я согласен сунуть свою башку под топор, но не для Москвы.

– Костя, успокойся, – попросил Вадим, – сидящие за этим столом ничего не решают: ни я, ни Илья, ни они, – Токарь кивнул в сторону настороженного Гавриила и его разведчиков, – ни даже Денисов, который сидит на вокзале. Решать будет Калюжный, и, знаешь, я почти уверен, что он откажет Киприянову.

– Это почему? – тут же спросил Гавриил.

– Посуди сам: пятнадцать дней прошло с начала катастрофы, телефоны работают, но наш полковник так и не связался с Москвой, зато успешно решает проблемы сам. Сдаётся мне, что снова вешать Москву на шею он желанием не горит.

– Разумно, – признал Гавриил. – Ладно, моё дело маленькое – передать информацию, а дальше не моя забота.

Вадим кивнул, соглашаясь:

– Правильно, наше дело телячье: обоссался и стой, жди, когда подмоют.

Через пару минут раздался шум двигателя, к блокпосту подкатил БТР, из которого выпрыгнул Денисов.

– Показывай своих гостей, взводный, – бодро объявил командир добровольцев.

Вадим представил Гавриила и отвалил в сторону, предоставив капитану разбираться самому.

– Токарев, пойдем спать, – позвал Илья, – наша смена закончилась.

Вадим кивнул, вроде всё в порядке, кантемировцы грузятся в свой УАЗ и в сопровождении бэтээра двигают во Владимир, свежая смена заступила на пост. Солдат спит – служба идёт, и правда пора вздремнуть. Едва Вадим добрался до кровати и вытянулся в полный рост, как понял, до чего он устал, всё тело гудело от напряжения, глаза слипались. Токарь закрыл их и мгновенно провалился в сон…

Он сидел на высоком берегу, а внизу бежала река, такая спокойная, неторопливая… Перед глазами поплыли воспоминания.

Колонна ползет по горному серпантину, впереди БТР, старая «семидесятка» уже не раз латанная на ремонтном заводе. На борту свежей краской написано имя машины: «Вера». У имени два смысла: это и имя девушки водителя, оставшейся далеко в Сибири, и то, что он чувствует к своей машине. Он верит в неё, верит, что вывезет отовсюду, что спасет его жизнь и жизни его товарищей. Вадим сидит на броне, вглядываясь в каменистую почву, позади в сотне метров ползёт длинной змеёй караван. Всё тихо, похоже, духи пропустили колонну. Вот уже виден конец серпантина, а впереди равнина, самая опасная часть пути позади. Фугас срабатывает под передним колесом, взрывной волной Вадима и остальных бойцов сбрасывает с брони. И ведь надо ж было этому дебилу с полковничьими погонами отправить спецгруппу для усиления колонны. Дожили – спецназ колонны охраняет. Когда он пришёл в себя, то ни колонны, ни равнины уже не было – только спина осла, на котором его везли, и горная тропа. Потом лесной лагерь: чехи, афганцы, украинцы, литовцы, негры – все смотрят на него. Потом бьют, долго бьют – все, кроме одного, тот стоит в стороне, смотрит без ненависти, спокойно, у него открытое простое русское лицо, на рукаве нашивка УНА УНСО, а под ней большой православный крест. Он крестит Токаря, пытающегося подняться под градом ударов, а потом все вокруг пропало, и боль ушла, остался только этот украинский националист. Он протягивает руку и помогает Вадиму подняться – враг протянул руку русскому солдату.

– Просто верь, – тихо говорит он и тоже растворяется в сиянии.

– Вадим, просыпайся, уже полдень, – аккуратно тряся командира за плечо, позвал Илья, – наша смена, пора заступать на дежурство.

Токарев с трудом разлепил глаза, странный сон не отпускал, врезаясь в память. Особенно последняя часть. Просто верь! Что это? Предупреждение? Наставление? Вадим закрыл и открыл глаза, свет исчез, остался бетонный потолок блокпоста, рядом Илья вскрывает ИРП, разогревая банку с фаршем. Вадим резко сел, затем встал и пошёл умываться. Начался новый день.

– Происшествия? – подсаживаясь к столу, спросил он у заместителя.

– Ничего важного, – ответил Буратино, намазывая фарш на хлебец. – Утром, часов в десять, была стрельба, но далеко, километра три-четыре.

– Почему не разбудили?

– Приказ Денисова не реагировать, дальше чем на километр от блокпоста не удаляться.

– Артём перестраховщик, – заметил Вадим, – нужно было проверить.

– А я с командиром согласен, – возразил Илья, – нам и здесь геморра хватает. Да и маловато нас для проверки, броня у нас, конечно, сила, но нужно взять хотя бы человек семь, а нас всего десять, троих оставлять на посту опасно.

– Проехали. Что ещё? – подогревая тушенку на сухом горючем, спросил Вадим.

– Денисов заезжал, просил из города ни ногой и смотреть в оба, сам он повёз разведчиков во Владимир, за него остался лейтенант Старкин.

– Старик, – улыбнулся Вадим. – Нормальный парень, с ним можно иметь дело. Когда Денисов вернется?

– Предположительно к вечеру, – заваривая чай из ИРПа, сказал Илья. – А так больше ничего. Кстати, я часть ребят запряг обкладывать БМД спереди мешками с песком. Скоро должен грузовик с минами прийти, будем всерьез окапываться.

Вадим обрадовался: пока что выкручивались, установив десяток растяжек в самых опасных местах, с нормальным минным полем станет полегче.

В импровизированную казарму вбежал Костя:

– Машина, летит на всех парах, за ней ещё две, преследуют. Вадим схватил автомат и выбежал наружу. В бинокль было отлично видно, как, петляя, несётся к блокпосту старая «девятка», а следом две иномарки не первой свежести – явная погоня. Токарев покосился на «Корд», за которым стоял Митяй, прикинул расстояние – два километра, много даже для такого пулемета.

– Подпустить преследователей на километр – и огонь из обоих крупняков.

Костя кивнул и побежал ко второму «Корду».

Вадим снова посмотрел в бинокль, встроенный дальномер показывал, что до преследователей полтора километра… Тысяча триста… Тысяча.

– Огонь! – закричал он.

Затарахтели оба пулемета. Оптика приблизила машину загонщиков, первая же очередь хлестнула по капоту вырвавшегося вперед джипа преследователей. Водитель второй машины затормозил и попытался развернуться, но только подставил правый бок, куда парни не замедлили влепить по паре десятков пуль. Машина замерла. Изуродованные, пробитые насквозь двери так и остались закрытыми, видимо, выбираться было уже некому. Первой машине повезло больше, она остановилась как вкопанная, двери распахнулись, и боевики стали расползаться кто куда. Но Митяй не зря носил титул лучшего пулеметчика отделения, двое так навечно и замерли на асфальте, одному пуля разворотила спину, второму снесла голову. Парочка уцелевших скрылись в леске.

Изрешеченная пулями «девятка» остановилась прямо перед постом. Из пассажирской двери выскочила девочка лет двенадцати и закричала:

– Помогите, Нину ранили.

Вадим побежал к машине. За рулем, держась за простреленное плечо, из которого хлестала кровь, сидела Нина Краснова. Его двоюродная сестра.

– Доктора! – что есть мочи заорал Токарев.

Первым прибежал Димка и помог достать истекающую кровью девушку из машины. Следом прилетел штатный санинструктор отделения, Сашка-малой, недоучившийся медбрат. Он быстро разрезал майку на плече Нины, сделал укол промедола и принялся перевязывать рану. Девушка была без сознания. Вадим же судорожно вспоминал, остался ли в городе врач. Он слышал, будто одна женщина, вроде бы даже хирург, собралась переоборудовать первый этаж жилого дома рядом с вокзалом и устроить там больницу.

– Илья, бери Костю, прыгайте в БМД и летите в город за врачом, – приказал Вадим. – Митяй, возьми пару наших и разыщи мне уцелевших. Брать живыми.

Митяй сделал знак бойцам и вместе с ними побежал в сторону подбитых машин.

– Ты чего так трясешься за неё? – спросил Буратино. – Тебе Оксанки мало, решил гарем завести?

– Это моя сестра, – зверея, прорычал Вадим.

Илья быстро смекнул, что Токарь может что-нибудь учудить, если через полминуты он будет ещё здесь, и, подтолкнув Костю к БМД, полез на место водителя.

Девочка, присевшая рядом с Ниной, держала её руку, с беспокойством глядя на бледное, покрытое крупными каплями пота лицо.

Вадим с ней точно прежде не встречался, но вот черты лица почему-то были ему знакомы.

БМД вернулась через двадцать минут, буквально подлетела к блокпосту. Из десантного отсека в прямом смысле слова выпала полная женщина лет сорока. Вскоре прямо под открытым небом на обеденном столе она уже оперировала Нину.

– Жить будет, – уверенно заявила врач, накладывая швы, – но её нужно доставить в больницу. В нормальную больницу, – тут же добавила она, – короче, во Владимир.

Вадим принес три ИРПа и протянул ей:

– Спасибо вам. Это всё, чем я могу вас отблагодарить. Я знаю, в городе туго с продовольствием, так что не отказывайтесь.

Женщина смутилась, но подношение приняла.

– Спасибо за это, я уже неделю нормально не ела, все дочери отдаю.

Вадим молча ушёл в казарму и принёс ещё два набора, к счастью, на блокпост накануне закинули полсотни рационов.

– Это много, – заартачилась врач.

– Этого мало, но все, что я могу, – парировал Вадим. – Сейчас вас отвезут обратно.

– Нет уж, спасибо, – бросив на БМД, урчащую двигателем, полный ужаса взгляд, решительно заявила она, – я лучше прогуляюсь, здесь недалеко.

Вадим улыбнулся.

– Как хотите. Просто другого транспорта нет.

– Я понимаю, – ответила женщина и, убрав рационы в довольно вместительную дорожную сумку, махнув на прощание рукой, пошла в сторону города.

Девочка, приехавшая с Ниной, всё время сидела рядом и молчала.

– Правда с ней все будет хорошо? – неожиданно спросила она.

– Правда. Сейчас придумаем, как отвезти её в город. А она тебе кто?

– Мама, – легко и непринужденно заявила девочка. – Мы к вам ехали, она всё время говорила, что вы будете нас защищать.

Вадиму понадобилась минута, чтобы оправиться от ступора, вызванного неожиданным признанием ребенка.

– Конечно, я вас смогу защитить, а пока Нина будет в больнице, о тебе позаботится моя подруга.

Девочка покачала головой:

– Я буду с ней! Я её не оставлю!

И столько решимости было в её голосе, что Вадим даже не стал спорить.

– Разберемся, – пробормотал он и пошёл договариваться с лейтенантом насчет транспорта.

Митяй вернулся только через два часа, впереди него, понукаемые автоматными стволами, тащились пленники, оба ранены, но легко.

– Прыткие сволочи, – прокомментировал Митяй, – рванули к Покрову так, что пятки сверкали. Насилу догнали.

Вадим посмотрел на бандитов, тихо сидящих у бетонной стеночки. Первый выглядел покрепче и постарше, среднего роста, широкие плечи, холодный взгляд.

– А я его знаю, – неожиданно сказал Илья, – встречались в Чечне, этот гаденыш за боевиков воевал. Наёмник.

Вадим смерил мужика взглядом и понял, что говорить он не будет. Этот старший вполне мог послужить пугалом для второго. Второй сидел тихо, как мышь, обливаясь потом, затравленно озираясь по сторонам. Чуть надавить – и всё выложит. Но начать Токарь решил с крепкого, чем чёрт не шутит, вдруг заговорит.

– Кто главный? Откуда? Под кем ходите? – наклонившись к крепышу, рявкнул он в самое ухо.

– Да пошёл ты, – вяло огрызнулся тот.

– Костя, займись, – приказал Вадим.

Костик, как бывший разведчик, языки развязывать умел, но командира понял правильно, да и просчитал он крепыша, понял, что придется расчленить его, чтобы получить информацию, а мараться не хотелось. Просто вскинул пистолет и выстрелил в голову коренастого, на хлипкого бандюгана брызнула кровь вперемешку с мозгами. Зрачки парня расширились от ужаса, после чего пленного вывернуло наизнанку.

– Сломался, – подвел итог Токарь. – Повторяю вопрос, – наклонившись к парню, заорал он. – Кто главный? Откуда? Под кем ходите?

– О-о-н главннный, – заикаясь от страха, пролепетал пленник.

– Откуда? – снова заорал Вадим.

– Из Покрова. В отряде Дергача мы.

– Кто такой Дергач? – не давая пленнику прийти в себя, продолжил орать Токарь.

– Бандюган мелкий. Едва всё началось, он город под себя подмял. Полиции мало осталось, у него десяток бойцов и стволы. Захватил райотдел, полицаев перестрелял, несколько продажных к нему прибились.

– Чем занимаетесь?

– Мы? – испуганно переспросил пленник.

– Банда?! И вы конкретно?!

– Гоша, – пленный мотнул головой в сторону трупа главаря, при этом его едва опять не вывернуло, – старший у рейдеров. Машины на трассе потрошили, которые из Москвы и в Москву идут. Захватывали рабов. Девок – у Дергача целый гарем, штук сорок.

– Где база?

– Универмаг в центре города, укрепили здание, окна кирпичом заложили, – уже слегка оправившись, пояснял «язык».

– Народу сколько?

– Человек семьдесят, стволов маловато. Я вам карту нарисую с постами, с секретами, огневыми точками, только не убивайте.

– Рисуй, – приказал Илья, доставая из кармана карту Покрова.

Пленный возился минут десять. Потом протянул карту заместителю Вадима. Буратино несколько минут внимательно изучал рисунок. Потом кивнул.

– Грамотно сволочи оборону строят, – прокомментировал он.

– Что ещё можешь сказать? – спросил Токарь пленника.

Тот пожал плечами.

– Повесить, – приказал Вадим. – Вон на том дереве, на грудь табличку. «Бандит». Большими буквами, чтобы хорошо было с дороги видно.

– Пощадите, – заорал рейдер.

– А скольких ты пощадил? – спросил Токарь, его голос звенел от ярости. – Костя, приступай!

Костя и двое бойцов потащили пленника к деревьям, ещё один боец нес фанерку и веревку. Через пять минут всё было кончено.

– А может, зря мы его повесили? – спросил, глядя на раскачивающееся тело Илья. – Он же не запирался.

– У него руки по локоть в крови, – огрызнулся Токарь. – К тому же я не обещал его отпускать. Пусть каждое такое пугало будет предостережением для других. Если понадобится, я этих подонков буду вешать через каждые пятьсот метров.

– Или ты поступил так потому, что они ранили твою сестру? Чем мы тогда лучше них? У нас тоже руки в крови.

– Наши руки в крови вот таких подонков, а на их руках кровь обычных людей. Тебе не кажется, что есть разница?

– Разница в качестве крови, – заметил Илья, – а вот количество у нас одинаковое.

– Добро должно быть с кулаками.

– А мы добро?

– Добро, – твёрдо ответил Токарь. – Если бы не мы, столько бы людей полегло. Например, Нина с девочкой.

Илья вскинул руки, мол, сдаюсь. Вадим улыбнулся и пошёл в казарму, где рядом с раненой сидела Алина. Лейтенант, оставшийся в Петушках за старшего, обещал найти машину и дать двух сопровождающих до Владимира. Парадокс: потребовалось уничтожить мир, для того чтобы человек с оружием стал главным в новой системе. Он и раньше занимал в ней место, но это место находилось в тёмном углу вселенной. Человеку, наделенному силой, пришлось довольствоваться статусом пугала, а страной рулили политики. Они отправляли вооруженных людей на смерть, они боялись их, пытались уничтожить, растоптать, забыть, унизить при первой же возможности. Так было после Афганистана и трех чеченских, Россия в редкие моменты перемирия могла создать приличную армию с боевым опытом. Но люди в дорогих костюмах с толстыми сосисочными пальцами и алчным огоньком в глазах тут же избавлялись от боевых офицеров и солдат, понимая как они опасны для зажравшейся сволочной власти. Они прекрасно помнили Пушкина: «Русский бунт бессмысленный и беспощадный». И вот теперь эти самые боевые офицеры, уцелевшие в стране, которая встречала своих защитников криками «убийцы» и «живодеры», снова встали грудью на защиту населения, которое плевало им в душу.

Тарановск. Диверсионная группа ГРУ. 15 июня 2015 г.

– Десять минут, – почти шепотом произнёс командир группы в микрофон, висящий возле самых губ.

Едва он это произнёс, как девять бойцов изготовились к атаке. Ловушка была оборудована по всем правилам тактического искусства: фугас на дороге должен подорвать идущий впереди БТР, три гранатомётчика с новейшими РПГ-32 «Хашим», которые легко должны раскурочить бронированный джип-лимузин Таранова, а также смести с дороги две БПМ и БТР, в которых почти тридцать человек охраны. Три пулеметчика и два автоматчика закончат дело, добив тех, кто выживет при атаке.

– Три минуты до контакта, – сообщил наблюдатель, сидящий перед поворотом дороги.

С его позиции открывалась вся трасса. На крутом повороте машины сбросят скорость. И тогда…

Командир группы уже слышал двигатели бэтээров, ещё несколько минут – и всё будет кончено.

– Гранатомётчикам приготовиться, атака после подрыва фугаса, – скомандовал он, положив большой палец на чёрную кнопку. Стоит слегка надавить – и сорокакилограммовый фугас раздерёт, опрокинет идущий впереди колонны БТР.

– Что-то не так, – раздался в ухе командира голос наблюдателя. – Майор, джип Таранова есть, но техника не та. Две старые «восьмидесятки» сзади, впереди вообще «семидесятка».

Командир думал всего секунду:

– Отбой, всем отбой! Это засада! Уходим намеченными ранее маршрутами!

Его приказ буквально на секунду опередил выстрел из КПВТ бэтээра, идущего впереди. Тот, не останавливаясь, лупил по зарослям кустарника, в котором укрылась первая пара бойцов.

– Всем огонь, – выкрикнул новый приказ майор, понимая, что уйти они смогут только уничтожив колонну. И сам, следуя своему же распоряжению, нажал чёрную кнопку. Асфальт раскололо под задними колесами бэтээра, сбросив массивную, объ ятую пламенем коробку с дороги. Все спецназовцы открыли огонь по оставшимся машинам. Молчали только две пары: та, по которой первой лупил башенный КПВТ, и пара прикрытия.

Майор на секунду обернулся и вдруг увидел свою смерть. Сжимая кольцо, на них шла рота прекрасно экипированных бойцов. Пуля попала майору в бедро, разворотив таз. Угасающим сознанием он вспомнил первую заповедь диверсантов – никогда не сдаваться. Рука скользнула под бронежилет, палец нащупал кольцо посмертной гранаты.

Через три минуты всё было кончено. Восемь спецназовцев погибли, девятый ушел. «Ястребы» потеряли один БТР и трёх членов его экипажа.

– Иван Олегович, засада ликвидирована, – стоя над трупом майора, произнёс Ястребов, – вы можете выдвигаться на переговоры. Да, ваш броневик мы сохранили.

– Жаль ребяток, – заметил Всеволод.

Ястреб согласно кивнул:

– Хорошо, что не сдались, погибли как солдаты, а то забрал бы их к себе Таран и начал пытать.

– А может, зря мы им не дали сделать работу? – вдруг сказал заместитель, грусть в голосе была неподдельная.

– Может быть, – согласился Ястреб. – Если бы Таран не был в курсе, я бы так и сделал, но Таран знал, а это меняет расклад. Погоню за ушедшим спецназовцем выслали?

Всеволод кивнул.

– Тогда передай – поменьше рвения, пусть парень уходит.

Если бы Ястреб знал, чем обернётся его решение, он бы бросил всех на поиски уцелевшего.

Тарановск. В трех километрах выше места засады.

Антон. 15 июня 2015 г.

Погоню удалось сбросить почти сразу. Антону, с позывным Шкет, просто дали уйти, и он это понимал. Ещё он знал, что задача не выполнена, а девиз «умри, но сделай» в него вбили навечно. Шкет склонился возле поваленного ветром трухлявого кедра. Под его корнями группа оборудовала схрон, из которого беглец извлек два последних «Хашима». Теперь подняться выше на километр, там будет удобное место для засады. Закинув за спину гранатометы и прихватив пулемёт с новейшими бронебойными патронами, Шкет поспешил наверх, он должен был успеть раньше колонны. Может, изначально так и надо было сделать, но майор хотел уничтожить и прикрытие, а нужно было подорвать лишь одну машину.

Антон успел вовремя. Внизу под холмом показалась колонна, она пройдет всего в тридцати метрах от засады. Правда, у позиции был недостаток: лес, росший на холме, сужал сектор обстрела. Именно поэтому майор выбрал позицию у поворота, девятерым здесь негде развернуться, а вот одному…

Прапорщик Антон Молодцов вскинул на плечо пусковую установку и прицелился. У него будет восемнадцать секунд. Первым прошел БТР-90, вторым шла БПМ-97, следом шёл джип.

Стомиллиметровая противотанковая граната ушла к цели. Секунда ожидания – и яркая вспышка окутала машину Таранова, мощный взрыв опрокинул её на бок. Антон бросил пустой контейнер и, схватив второй, влепил заряд в днище машины. Оно тоже было бронированным, но не могло устоять против ракеты.

Идущая следом БПМ повернула башню и длинной очередью в тридцать выстрелов буквально состригла густые кусты, за которыми укрылся Антон. Он умер мгновенно, тяжёлые пули весом в шестьдесят три грамма превратили тело в фарш, оторвав правую руку.

Иван Олегович Таранов правил своей империей пятнадцать дней.

Окрестности Тарановска. Тремя часами позже.

Игорь и Ольга. 15 июня 2015 г.

Игорь сидел в «Ниве» и слушал радио, ничего интересного не передавали. Ольга спала на заднем сиденье, отдыхая после очередного разврата. Что ещё делать мужчине и женщине, вынужденным сидеть очень тихо и на одном месте? Вот они и коротали время, получая удовольствие.

– Экстренные новости, – оборвав песню на середине, взволнованным голосом произнёс диджей. (У корпорации была своя радиостанция, своё телевидение и даже своя сотовая сеть.) – Только что поступило сообщение: в сорока километрах от города совершено нападение на машину главы корпорации «Taran Industries» Ивана Олеговича Таранова, по его машине произведён выстрел из гранатомета. В результате покушения Иван Олегович погиб.

Игорь замер, на секунду ему показалось, что время остановилось. Он осторожно вздохнул и тронул Ольгу за ногу, высунувшуюся из-под легкого одеяла.

– Что случилось? – сонным голосом спросила бывшая подруга главы корпорации.

– Конец света проспала.

– Неправда. – Девушка тёрла глаза. – Я его смотрела из первого ряда и даже знаю, кто его устроил. – Заметив, что лицо любовника сохраняет серьезное выражение, она насторожилась. – Так что произошло?

– Только что «Голос Тарановска» сообщил, что кто-то грохнул Тарана, саданул в его джип из гранатомета.

– Да брось, – проговорила девушка, – нет такого гранатомета, чтобы пробить его джип. Ты же в курсе.

– Вообще-то есть, – ответил Игорь.

– Ты думаешь, это правда? – спросила девушка, она снова была серьёзна.

Игорь кивнул.

– У Таранова и корпорации все шло очень хорошо, он договорился почти со всеми, а, с кем не мог, тех устранил, ему нет нужды разыгрывать липовую смерть.

– Ну и хрен с ним, теперь мы свободны и можем ехать куда захотим, – обрадовалась Ольга. – Думаю, с его смертью тем, кто нас ищет, станет резко не до нас.

Вот тут Игорь был согласен с ней. То, что начнется здесь в связи с гибелью человека, на котором всё держалось, описать было сложно. Тарановск ждала кровь, много крови, реки крови… А если учитывать, что прилегающие области в курсе, кто в ответе за все случившееся, то жалеть о том, что происходит в городе, а тем более помогать люди второго сорта, каковыми их сделал Таранов, явно не будут.

– Нам нужно убираться отсюда, и как можно быстрее, – наконец сказал Корн.

– Зачем? Мы же можем вернуться, – недоумевая, заметила Ольга. – Теперь мы на хрен никому не нужны. Таран мертв!

– Ты не понимаешь. Тарановск ждет то же, что и всю страну, – анархия и гибель.

– С чего ты взял? У Тарана сильные заместители, думаю, один из них займет кресло.

– Для этого ему придётся устранить остальных. Тот, кто будет контролировать СБ и Ястребов, тот и получит город. Вот только Ястребы теперь сами по себе. Думаю, они захотят взять власть, и с ними придётся считаться. Четыре тысячи профессиональных наемников… СБ просто нечего противопоставить им. Решено – сваливаем.

Ольга пожала обнажёнными плечами и, забрав платье, в котором несколько дней назад вошла в комнату Игоря, стала одеваться. Игорь же занимался экипировкой: натянул камуфляж, рассовал по карманам магазины, закрепил на дверь в спецдержатель «Вереск», в карман сунул ГШ.

Через три минуты «Нива» вырулила из пещеры и, осторожно развернувшись, стала выбираться к проселочной дороге.

Тарановск. Ночь. Сергей Ястребов. 16 июня 2015 г.

– Всё готово, – войдя в кабинет, доложил Всеволод.

Ястреб кивнул. Смерть Тарана изменила всё. Час назад неизвестный застрелил его секретаря, один из членов совета директоров попал в больницу, и никто не верил, что он оттуда выйдет. Кислый, как звали его за глаза, получил одиннадцать переломов, совершенно случайно вылетев из пентхауса на девятом этаже, который занимал вместе с женой, жена пропала.

– Начинайте отсчет, – приказал Ястреб.

Заместитель вскинул руку и глянул на дорогие часы в платиновом корпусе. Секундная стрелка заканчивала круг, время было без одной минуты час.

– Штурмовым группам, – минутная готовность, – скомандовал Всеволод.

– Есть минутная готовность, – доложили почти одновременно командиры одиннадцати групп.

Секундная стрелка встала ровно на цифру двенадцать.

– Штурм, – скомандовал Всеволод.

В разных местах Тарановска сто десять отборных бойцов «Ястреба» рванулись к своим объектам. Башню корпорации и офис службы безопасности атаковали по три группы, остальные пять действовали автономно. Медиацентр, связь, энергетика, научный комплекс.

Полковник встал и подошел к окну – где-то в центре города ухнул мощный взрыв, окрасив ночное небо красной вспышкой. Операцию готовили поспешно, ошибок и потерь избежать не удастся. Не так много уцелело бойцов: чуть больше трех с половиной тысяч, элитных бойцов осталось всего несколько сотен, а ведь прежний резерв «Ястреба» насчитывал почти полторы тысячи профессионалов. И вот теперь те, что остались, вступили в дело, беря под контроль город. Ястребов торопился. За последние десять дней он умудрился обзавестись шпионами во многих структурах, и вот теперь один из них доложил, что командир полка, которого сманил в город Таран, планирует взять власть. Сергей бросил взгляд на досье генерала: этой мрази нельзя было давать даже каплю власти.

– Седьмая и восьмая группы с задачей справились, – доложил Всеволод, – медиацентр и электростанция в наших руках.

Доклады пошли один за другим. Через двадцать три минуты заместитель доложил о частичном провале операции по захвату здания службы безопасности, все остальные объекты были в руках «Ястребов».

– К зданию СБ перебросить группу усиления, отправьте туда человек сто пехотинцев, желательно из молодняка. Короче, тех, кого не жалко, – приказал Ястреб. – На остальные объекты – усиленные гарнизоны. Что по Тени?

– Тень на доклад пока не выходил, – сообщил заместитель. – Ждём.

Ястреб нахмурился – слишком поспешно проведена операция, слишком грубо. То, что группа не смогла взять СБ, вполне понятно, сегодня по тревоге поднята вся «безопасность» корпорации, что была в городе, их человек триста, но и этого хватало за глаза, чтобы посреди Тарановска разгорелся самый настоящий бой.

– Канал связи с Псом, – потребовал Ястребов.

– Есть связь, – отозвался через минуту Всеволод, – вывожу на громкую.

Мгновенно офис наполнился звуками автоматных очередей и хлопков гранат.

– Здравствуй, Олег, – громко произнёс полковник.

– Отзови своих людей, Ястреб, – не ответив на приветствие, прорычал бывший начальник СБ.

– Олег, сложите оружие, вам не удержаться, – попросил Сергей. – Будем вместе крепить город, без Тарана, – это будет очень сложно, мне понадобятся все. Вы – хорошие бойцы, но против моих парней вам не выстоять.

– Тогда мы умрём, – отозвался Пёс, хотя особой твердости в его голосе не было.

– А смысл? Пешки корпорации – не Таранов, им не удержать власть, они перегрызутся. Уже полетели головы, а ведь не прошло и суток. Сдайся, Олег, иначе мне действительно придётся вас уничтожить. Сколько ты контролируешь этажей?

– Восемь, – не задумываясь, ответил начальник СБ.

Полковник усмехнулся: в здании службы безопасности всего восемь этажей. Он глянул на Всеволода, и тот показал четыре пальца.

– Олег, у вас в руках четыре этажа, сдайся, никаких репрессий в отношении твоих людей не будет. Вольётесь в «Ястреб», и всё.

– Сергей, мы с тобой давно знакомы, – припомнил Олег, – кашу ели из одного котелка. Ты меня знаешь.

– Знаю, поэтому и предлагаю остановить бойню. Ты чекист, а не военный. Сдайся. Бой проигран, город под моим контролем, я же просто могу снести ваш дом вместе с вами, но не хочу жертв. Сдайся.

– Прощай, Ястреб, – после минутной паузы уверенно произнёс Пёс, и связь оборвалась.

Через три часа всё было кончено. Ястреб приказал подогнать бронетехнику, и здание было разрушено.

– Мы потеряли пятьдесят шесть человек, все при штурме СБ, – доложил Всеволод. – Почти все сотрудники службы безопасности погибли, около пятидесяти ранены, но точно будем знать после разбора завалов.

– Что с бэтээром?

– В самом начале боя из подземного гаража вырвался БТР-90 и, смяв южный заслон, сумел уйти в направлении Перми.

– Не преследовать, пусть уходят. Давай, Сева, перебираться, пора обживать кабинет Тарана.

Заместитель кивнул.

– Кстати, Сергей Александрович, генерал Майков убит полчаса назад на ступенях временного штаба группировки.

– Отзывай Тень, пусть отдыхает. Передай спасибо за хорошую работу.

Всеволод кивнул и вышел из кабинета. Длинная ночь кончилась, за окном был рассвет.

Владимир. Квартира Токарева.

Оксана Андреева. 17 июня 2015 г.

Звонок в дверь оторвал Оксану от уборки, она с трудом его расслышала из-за гудящего пылесоса. Вадим отсутствовал уже пятый день, он не говорил, куда едет и на сколько. Просто позвонил и сказал, что его некоторое время не будет в городе. Оксана не стала возвращаться в квартиру родителей. Там ей было душно. А здесь, у Вадима, вроде бы в совершенно чужом доме, она чувствовала себя своей. Те две ночи, что она провела в родительской трешке, были кошмаром. Стоило закрыть глаза, как она видела всё плохое, что случилось с ней за последнее время. И каждый раз все было не так: её били и насиловали мордовороты из белого джипа, и «газель» с омоновцами так и не появлялась, мелкие подонки находили её спящей в машине и снова били, насиловали, мучили. Но, как только она переступила порог этого дома, всё прекратилось, сны были добрые и светлые.

Оксана подошла к двери и заглянула в глазок: на пороге стояла эффектная брюнетка с левой рукой на перевязи и девочка лет двенадцати. Бывшая прима Первого канала достала ПМ и, передернув затвор, сунула за ремень сзади. Оксана несмело взялась за головку ключа, на всякий случай её правая рука обхватила рукоять пистолета. Она больше не была наивной дурочкой, делавшей карьеру в тихом, спокойном мире, и знала, что зло принимает разные обличья.

– Простите, – произнесла женщина, – вы, наверное, Оксана?

Девушка кивнула.

– Я двоюродная сестра Вадима, – продолжила брюнетка, – видела его два дня назад, и он сказал, что мы можем пока пожить здесь. Это моя дочь Алина.

– Я не знаю вас, – растерялась Оксана.

– Вадим просил передать вам это, – брюнетка протянула конверт.

– Хорошо, – решившись и отойдя в сторону, произнесла Оксана, – проходите на кухню, сейчас я прочту, и мы решим, как быть дальше.

Женщина с девочкой прошли на кухню и сели на табуреты. Оксана окинула взглядом опустевший подъезд и заперла дверь.

Письмо было коротким: «Привет, милая, не пугайся, со мной все хорошо, я очень по тебе скучаю, но мне придётся задержаться здесь». Где «здесь», Оксана не знала, а Вадим не писал. «Это моя двоюродная сестра и её приемная дочь, им некуда идти, и я пока что предложил им пожить у нас». Оксана улыбнулась. Не было никакого «у меня» – было «у нас», что чертовски приятно. «Нину ранили в дороге, – продолжала читать девушка, – и очень удачно, что я её встретил. Прошу, позаботься о них. У меня есть небольшой запас талонов на питание (мелкая махинация, но пригодилась), лежат в столе, этого должно хватить до моего возвращения. Целую, Вадим».

– Добро пожаловать, – проходя на кухню, радушно сказала Оксана. – Простите за холодный приём, времена беспокойные.

Она достала пистолет из-за спины и заткнула его за пояс спереди, так гораздо удобней. Нина проводила оружие удивленным взглядом.

– Вы из Москвы?

Нина кивнула.

– Там совсем плохо, – чуть расслабившись, сказала она. – Мне кажется, я вас где-то видела.

Оксана сделала строгое лицо и уверенно хорошо поставленным голосом произнесла:

– А теперь о положении в мире.

– Точно, – рассмеялась Нина, – вы ведущая Первого канала, та самая, что сообщила о смерти президента. Оксана Андреева. Ну Токарев, ну жук, даже не сказал, кто живёт в его квартире.

Девушки рассмеялись.

– Алина, иди вымой руки, ты два дня пробыла в больнице, – попросила Нина.

Девочка послушно встала и пошла искать ванную.

– Её отца убили, и я взяла Алину к себе, – почти шепотом сказала Нина.

– Ты храбрая, – разливая по чашкам чай, так же тихо произнесла Оксана.

– Я обязана ему жизнью, он погиб защищая меня, – пояснила гостья.

Оксана посмотрела на перевязанную руку.

– Нет, это случилось намного позже, когда мы прорывались через Покров, там засела банда. Гнались за нами до самых Петушков, если бы не добровольцы Вадима, то непременно бы догнали.

– Вадим в Петушках? – спросила Оксана.

Нина засмеялась:

– Брат просил не говорить вам, сказал, что скоро вернётся, но я проговорилась. На въезде в город установили блокпост, Вадик им командует. Вроде бы там какую-то банду зачищали, только я была ранена, мы почти не успели поговорить. Уже вечером он отправил меня во Владимир.

– Пойду посмотрю, как там Алина, – поднимаясь, сказала Оксана.

Девочка стояла возле стены, на которой висело множество фотографий, включая несколько военных. На одной был Вадим со своими бойцами, они стояли возле бэтээра и улыбались, именно эту фотографию, как загипнотизированная, рассматривала Алина.

– Здесь Вадим и мой папа, – неожиданно сказала девочка, повернувшись к Оксане.

– Покажи мне, – попросила та, вставая рядом.

Она раньше не обращала внимания на эту фотографию, но теперь ей стало интересно, как папа Алины очутился рядом с Токаревым. Девочка уверенно ткнула пальцем в стоящего рядом с Вадимом высокого военного с добрыми карими глазами. Оксана моментально узнала его – это был тот самый капитан, который спас её, когда она бежала из Москвы. Этот был лет на десять моложе, но это был он.

– Это твой папа? – удивленно спросила Оксана.

– Да, капитан Глеб Налимов, – гордо заявила Алина.

Оксана попыталась вспомнить, называли ли при ней капитана по имени, но так и не смогла. Она присела и обняла Алину:

– Я тоже знаю твоего папу. Четвертого июня я попала к бандитам, а он меня спас. Мне жаль его, он был хорошим человеком. Будем считать, что у тебя теперь две мамы.

Алина улыбнулась и обняла Оксану за шею.

– Это хорошо, – тихо сказала она. – Я рада, что в мире много людей, которым помог мой папа, и что они его помнят.

Оксана кивнула, одинокая слеза скатилась по щеке, за этой сценой их застала Нина.

Местоположение неизвестно.

Игорь и Ольга. 20 июня 2015 г.

– Что там? – спросила девушка заспанным голосом.

– Ничего хорошего, – отозвался Игорь.

Машина стояла в роще, до небольшого городка, раскинувшегося на другой стороне обмелевшей речки, было не больше километра. Игорь внимательно осматривал окрестности, тишина напрягала, она не стыковалась с выгоревшими домами и остовами сброшенных с дороги автомобилей.

Пять дней прошло с тех пор, как они покинули уютную пещер у, пять дней путешествия по разорённой стране. Только теперь они в полной мере ощутили ужас содеянного Тараном: пустые города, гниющие на жаре трупы, объеденные собаками, сотни сгоревших, прошитых пулями машин, в каждом городе бандиты или военные, что зачастую было одним и тем же, замученные, опустившиеся люди, в которых приходилось стрелять. Кошмар начался сразу, как только они покинули область, подконтрольную корпорации. Игорь оказался прав, их никто не искал, они никого не интересовали. После гибели Тарана власть в городе взяли «Ястребы». Они легко подавили сопротивление СБ и уничтожили конкурентов. Тарановск мгновенно потерял влияние. Пока было относительно тихо, но Игорь уже прикинул, что случится через несколько недель. А потом они попали в зону боевых действий – небольшая группа мародеров перекрыла дорогу. Это не были матерые мужики: три парня и девушка с охотничьими ружьями пытались остановить машину. Но Игорь резко крутанул руль и, сбив одного из парней, ушел на обочину. Он сильно рисковал – большой овраг шёл почти сразу за дорожным полотном. Колеса прошлись по самому краю. Вслед раздалось несколько беспорядочных выстрелов, заряд дроби попал в заднюю дверь, но не смог пробить металл. Остановились они километров через десять. Потрясённая Ольга выбралась из машины и присела на корточки возле двери.

– Мы сбили его, – почти шёпотом произнесла она.

– Я сбил его, – спокойно ответил Игорь, присаживаясь напротив, – иначе мы бы лишились машины, оружия, еды и жизней. А теперь возьми себя в руки, – приказал он.

Эта резкая перемена заставила Ольгу вздрогнуть, она подчинилась приказу и поглядела на Игоря спокойным твердым взглядом без малейшего намека на истерику.

– Я в порядке, – произнесла девушка своим обычным голосом, – ты всё правильно сделал. Прости за эту слабость.

– Вот и ладно, – улыбнулся Игорь, – пора трогаться дальше.

Корн гнал машину до самого вечера.

– Может, отдохнеёшь? – предложила Ольга. – Ты за рулем уже восемь часов. Мы минут пять назад озеро проехали, не мешало бы искупнуться, а то я скоро чесаться начну.

– Наверное, ты права, давай вернемся, – согласился Игорь.

Озеро было небольшим и находилось почти у самой дороги.

Немного поплутав, Игорь все-таки нашел съезд, машину укрыли за кустами. Ольга скинула платье, следом за ним на сиденье приземлились трусики и бюстик.

– Не боишься, что нас увидят с дороги? – раздеваясь, поинтересовался Игорь. – Ты слишком эффектна, и это может привлечь нежелательных гостей.

– Ты же меня защитишь, – обворожительно улыбнувшись, заметила Ольга.

Игорь хмыкнул, ему понравилось, что такая красивая женщина верит в него и считает своим мужчиной, это была уже не страсть, а нечто большее. Ещё его радовало, что Ольга довольно быстро справилась со стрессом, пару часов назад она сидела размазня размазнёй, а сейчас… А сейчас она прежняя, словно ничего и не случилось, смеется, улыбается, шутит. Он оглянулся, Ольга неслась по пляжу и с разбегу влетела в воду, громко визжа и поднимая тучу брызг. Игорь повертел в руках пистолет. Запирать его в машине не хотелось, да и вообще не хотелось с оружием расставаться, но в воду с собой не возьмёшь. Оглядевшись вокруг, Игорь решил спрятать его в кустах, которые росли справа от пляжа всего в паре метров от воды. Быстро добежав до них, он уже собирался повесить ствол на сучок, но вдруг поменявшийся ветер принёс знакомый сладкий запах гниющего мяса. Тошнота мгновенно подступила к горлу, слишком хорошо Игорю был знаком этот запах, им провонял весь Грозный. За три недели боев в городе Игорь привык к нему, но это было давно… Парень взял пистолет и, раздвинув ветки, пошёл по запаху, словно хищник.

Все они были здесь, в небольшом овраге: чёрный дорогой джип, два парня, две девчонки. Все застрелены в голову, лица фактически отсутствуют, стреляли из дробовика в упор. О том, что сделали с девушками перед тем, как убить, Игорь даже думать не хотел. Вокруг машины разбросана порванная одежда, убийцы даже не пытались скрыть следы, они просто закинули обезображенные трупы в джип, не потрудившись закрыть окно. Игорь брезгливо заглянул в салон и мгновенно отпрянул: оттуда, жужжа как пять кофемолок сразу, вылетели мухи, несметное количество. В одно мгновение они тучей скрыли от Игоря жуткую картину. Корн поднял с опавшей хвои оранжевую тряпку, бывшую некогда топиком или майкой, и, зажав ей нос и рот, распахнул дверь. Рыться в гниющем мясе не хотелось, к тому же Игорь был уверен, что ничего интересного в салоне нет. Ключи палачи оставили в замке зажигания. Вообще, непонятно, что здесь произошло: машину бросили, девок изнасиловали и убили – такое ощущение, что всё это преступление совершалось только ради преступления. Игорь открыл багажник, но и там не оказалось ничего интересного, он прихватил только неплохой набор инструментов. Мельком глянул на номер, машина была не местная.

Он уже сделал несколько шагов в сторону пляжа, когда раздался испуганный женский визг. Поскольку женщина на данный момент в радиусе двухсот метров была только одна, значит, визжала Ольга.

Игорь отшвырнул чемоданчик. Быстрыми осторожными шагами, стараясь себя не выдать, от дерева к дереву он приблизился к пляжу. До машины была всего пара десятков метров, он специально забрал левее и оказался прямо за спинами тех, кто напугал Ольгу.

Их было пятеро. Мальчишки, от четырнадцати до шестнадцати, все в кожаных куртках, несмотря на жару. У одного в руках помповый дробовик, у второго была «Сайга», ещё двое вооружены пистолетами. Тот, который был постарше и сейчас стоял рядом с обнажённой Ольгой, накрутив на кулак её мокрые волосы, держал в правой руке здоровенный охотничий тесак.

– Смотри, пацаны, какая телка. Я же говорил, место козырное, – со смехом в голосе сказал он. – Тачка у неё говенная, а вот соска покруче, чем те из джипа. Я таких сучек по телику видал, они с олигархами шьются.

– Ничего, – хохотнул тот, что держал дробовик, – теперь с нами пошьется.

Вся компания заржала. Ольга мелко вздрагивала, пытаясь прикрыться руками, из глаз катились слезы.

Игорь моментально всё понял: именно эта пятерка уложила парней и изнасиловала девчонок из джипа. Место для засады они себе выбрали классное. Кто откажется искупнуться в жаркий день?

А на пляже тем временем развивался спектакль, подходящий под статью 131, пункты «Б» и «В». Детишки оказались на диво тупыми, они не проверили машину, не выяснили, в одиночку ли шикарная телка прикатила сюда на явно переделанном внедорожнике, после они, конечно, обыщут машину. Но сейчас они заняты девкой, на которую в обычной жизни могли только подрочить, глядя в экран ноута, и вот теперь такая дива попалась им в руки.

Главарь швырнул Ольгу на песок. Девушка почувствовала, что её волосы свободны, и попыталась подняться, но тут же получила сильную оплеуху.

– Лежать, сука, – приказал главарь, он нависал над ней, поигрывая тридцатисантиметровым тесаком. – Расстегни ширинку.

Ольга протянула дрожащую руку, но тут же снова заработала пощечину.

– Куда, тварь, руки тянешь? – зарычал главарь. – Зубами расстегивай.

– Кекс, ты только её не режь, – попросил самый младший, – мне противно в кровище возиться.

Ольга вздрогнула, она уже была полна безумия, когда не осознаешь, что происходит, всё уже ясно: изнасилуют и убьют.

– Не волнуйся, Торчок, – рассмеялся главарь, – попользуешься. А если мы захотим увидеть забавную казнь, прижмём дозу и посмотрим, что придумает твой больной мозг. Если придумает интересно и весело, получишь дозу, а нет, придётся помучиться.

Все заржали, видимо, у мелкого после дозы планка наглухо слетала, а в отсутствие наркоты он становился совершенно неуправляемым.

Игорь вскинул пистолет и прицелился. Парни стояли полукругом вокруг жертвы, смеялись, матерились, давали главарю советы.

Палец нажал на спусковой крючок. Игорь видел, как на бритом затылке главаря появилась маленькая аккуратная круглая дырочка, зато Ольгу окатило мощным потоком мозга и крови.

Молокососы замерли, и только один бросился прочь, но куда уйдешь на открытом песчаном пляже? Его Игорь свалил следующим. Когда прыткий получил пулю в живот и дико взвыл, остальные сбросили оцепенение и тоже начали разбегаться, но было поздно. Не экономя патроны, Корн сделал в каждого не меньше трех выстрелов. Что ж, не зря он тренировался и был личным охранником Тарана, тот платил не за красивые глаза. Игорь умел стрелять на звук, на вспышку, в полной темноте и владел редким даром интуитивной стрельбы, очень немногие профессионалы могут похвастаться подобным.

Когда он в трусах вышел из-за дерева, на пляже остался всего один живой насильник, тот самый мелкий наркуша, которого приятели звали Торчком. Он сидел на песке, пытаясь одновременно зажать руками обе простреленные ляжки.

Ольга зашла по пояс в озеро и принялась смывать с себя кровь, словно это была не кровь, а просто грязь. Через пару минут она вышла из воды и, подняв дробовик, направилась к Торчку.

– Оль, – позвал Игорь, – ты что делать собралась?

– Отстань, – огрызнулась девушка, – эта тварь принадлежит мне.

– Да как хочешь, – отходя чуть в сторону, сказал Игорь.

– Да, так хочу, – голосом, от которого буквально веяло могильным холодом, отозвалась подруга.

Торчок уже забыл о простреленных ногах, он с ужасом смотрел на свою смерть в виде офигенной обнаженной красотки, которую он так и не успел трахнуть.

– Сама справишься? – спросил Игорь.

– Справлюсь, – все тем же холодным голосом ответила Ольга.

Игорь кивнул и пошёл к машине, собирая по дороге оружие подонков. Быстро брезгливо обшаривал карманы, добывая патроны и разные мелочи вроде сигарет, золотой зажигалки с брильянтом на крышке и ключей от машин.

– Машины где? – спросил он у Торчка.

– Там справа, где овраг с кустами, – заикаясь, ответил наркоман, о том, чтобы поиграть в героя, мальчишка даже не думал.

Закинув трофеи в машину, Игорь снова прошествовал мимо Ольги, стоящей за спиной у Торчка, с разбегу нырнул в озеро и поплыл под водой. Обычный человек может задерживать дыхание до полутора минут, некоторые люди могут превысить трехминутную отметку, Игорь умел находиться под водой больше четырех минут. Когда он вынырнул почти на середине озерца, все было кончено. Ольга спокойно смывала с ног кровь. Игорь развернулся и поплыл обратно.

– Представляешь, – говорила Ольга своим мягким обычным голосом, тем же голосом, которым признавалась в любви, – у него стоял, когда я стреляла.

Игорь глянул на тело Торчка. Руки зажали то, что осталось от паха, голова отсутствовала, кровь впиталась в песок, пятно вышло немаленькое.

– Я думал, что будешь пытать, – нехотя признался он.

– Не смогла, – ответила девушка, её голос слегка дрогнул. – Хотела, но не смогла.

– Это хорошо, – приобняв её, произнёс Игорь, – значит, человеком осталась.

В следующие полчаса он нашёл и осмотрел машины, собрал все патроны, слил топливо из баков в канистры, оставалось только убрать тела подонков, и можно было уезжать.

– Я, наверное, моральная уродина, – оглядывая очищенный пляж, заметила Ольга. – Я убила человека не в приступе ярости, не обороняясь, а просто подняла ствол и отстрелила ему член… а потом голову. И самое страшное, что я не испытываю никаких угрызений совести.

– Честно говоря, ты меня удивила, – согласился Игорь. – Повела себя как боец, не сломалась, а стойко перенесла содеянное, при этом ты понимаешь, что такое хорошо и что такое плохо. Убить простого человека – плохо. Эти подонки – нелюди, не заслуживали права жить. Убить подобного нелюдя – благо. Ты берешь на себя ответственность за других людей, которые или не могут себя защитить в связи с моральными ограничениями, или слишком беспечны и постоянно вляпываются в дерьмо. Убив подонков, мы с тобой спасли жизни их будущим жертвам, так что, если нет закона, приходится вершить правосудие так, как ты его видишь. Поэтому я рад, что ты такая и не сломалась: если бы это произошло, то сильно осложнило бы нам жизнь. Сейчас мы уберёмся отсюда подальше, заедем глубоко в лес и займёмся пробелами в твоей боевой подготовке. Как обращаться с оружием, ты уже знаешь, тебе же нужно научиться стрелять.

– Как скажешь, – легко согласилась Ольга и запрыгнула в машину.

И вот теперь машина стояла в чахлой роще. Впереди располагался маленький городок, перед ним мост через пересохшую речку, унылые пятиэтажки окраин и частая автоматная дробь, но самое поганое – дорога была одна. Игорь ещё раз сверился с картой: этот мерзкий поселок был выстроен вдоль федеральной трассы. И ехать вперед по главной дороге – это все равно, что нарисовать на «Ниве» мишень.

Корн ещё раз взглянул на карту. Бывший охранник Тарана не видел выхода. Рвануть по трассе что есть духу – смерть, расстреляют как в тире, вокруг не объехать, уж очень неудачно расположилось здесь это сборище пятиэтажек, проскочить дворами тоже не выйдет. Понаблюдав из-за реки, Игорь уже понял, что город делят две разные группировки, одна занимает правую сторону, другая левую, а значит, там баррикады, которые мешают противникам атаковать друг друга.

– Интересно, откуда в этом гадючнике столько стволов и боеприпасов? Ведь уже два часа лупят, и всё длинными очередями, – произнёс Игорь вслух.

Риторический вопрос Корна девушка проигнорировала. Ольга сидела в машине, выставив свои изумительные ноги в окно распахнутой двери, и курила. Прошла неделя, девочка постепенно превращалась в нормального человека, она и раньше не была заносчивой, хорошо относилась к людям, никто и никогда не слышал от неё хамства. Язва – да, но не хамка, образование сказывалось. А теперь и вовсе стала нормальной, раньше курила длинные тонкие дамские сигареты, теперь спокойно смолила крепкий «Союз – Аполлон». Конечно, за две тренировки стрелка сделать из неё не удалось, но она уверенно попадала в силуэт метров с пятнадцати. В движении было намного хуже, но Игорь собирался это поправить, как только удастся разжиться патронами.

– Игорь, – позвала Ольга, – нам нужна информация. В городе две группировки, вдруг одна из них может нам помочь.

– Ты имеешь в виду, что одна из них положительная?

Ольга отшвырнула бычок подальше и кивнула.

– А ты не думаешь, что это могут быть две отрицательные группировки? – спросил Игорь. – Например, бандиты делят власть и контроль над трассой? В любом случае нам нужна информация… Короче, мне придётся туда идти… – подвел итог Корн.

Ольга кивнула:

– Только машину нужно укрыть получше.

Они отогнали «Ниву» километра на два и спрятали в сарае опустевшей деревни. Игорь решил идти в разведку на рассвете.

До заката оставалось часов пять, поэтому коротали время как обычно, пока было светло, обшаривали брошенные дома. Везде их встречала одна и та же картина: вскрытые двери, поломанная мебель, разбитая посуда. Трупы никто не хоронил, они так и валялись там, где умерли. Перед обыском мазали под носом вьетнамским бальзамом «Звездочка», после чего натягивали марлевые повязки и входили внутрь.

– Сволочи, – рефлекторно возмущалась Ольга, глядя на разгром, – ну почему все обязательного нужно перевернуть вверх дном, поломать, разбить, оторвать?

– А чего церемониться, не свое же, – отозвался Игорь.

Он уже открывал люк в подпол. Люк был прикрыт половиком, и оставалась надежда что мародеры его не нашли.

– Ты циник.

– Я реалист, – парировал Игорь.

Крышка люка наконец подалась. Корн зажёг свечу и полез внутрь.

– Есть там что-нибудь? – нетерпеливо крикнула Ольга.

– Не очень много, да и не уверен я, что это съедобно, все в паутине. Несколько банок с вареньем и маринаду немного, помидоры, огурцы, даже банка грибов. Но, сколько это простояло здесь, сказать не берусь.

– Проверим, – принимая банку, решительно заявила девушка. – У меня есть классные таблетки от поноса. Тушенка надоела, теперь будет чем разнообразить, да и крышки вроде нормальные, не вздулись.

Игорь выбрался из подвала, держа в руках две последние трехлитровые банки с кабачками.

– Проверим. Риск – благородное дело. Ты права, милая, разнообразить меню не помешает.

Находки отнесли в машину и перешли к следующему дому. Улов в остальных домах был скуден, только ещё в одном месте удалось разжиться чаем, спрятанным в старом чемодане под кроватью, мародеры туда не сунулись по причине того, что на этой самой кровати лежала мертвая старушка. Игорь и сам случайно туда заглянул, уронив ключи от машины, которые вертел в руках.

Погода стояла жаркая, и дрова фактически не давали дыму, но из предосторожности Корн развел костер на задворках в небольшой яме. Ужинали когда уже стемнело. Вареная гречка всё с той же тушенкой и соленые огурцы, которые оказались вполне съедобными.

Ольга уже не морщилась, как это бывало в первые дни, ела все, что готовил Игорь, и старалась сжечь как можно больше калорий, выкладываясь в постели и на тренировках. Вот и сейчас, отложив ложку, она лукаво посмотрела на Игоря.

– Поели, теперь можно и поспать, – с интонацией жабы из мультика про Дюймовочку заявила она. Правда, жаба и Ольга вкладывали в слово «спать» разный смысл.

Игорь отложил ложку, вынул из наплечной кобуры пистолет и стянул майку. Обняв Ольгу, он поцеловал её в губы. Ольга ответила на поцелуй, рука девушки пробежала по обнаженной груди Игоря.

Едва солнце показалось из-за далекого леса, разогнав предутреннюю серость, Ольга взяла дробовик и уселась бдеть. Игорь, махнув на прощание рукой, сунул пистолет под рубашку навыпуск и пошёл в сторону города.

Владимирская область. 20 июня 2015 г.

Вадим Токарев

Вадим по-прежнему охранял блокпост. Более скучное занятие сложно себе представить. В основном через заставу проходили или проезжали сельские жители, за последние пять дней из Москвы пробилось всего семь машин. Доктор, оперировавшая Нину, стала на блокпосту частым гостем. Машины, изрешеченные пулями, с ранеными или убитыми пассажирами, в основном проезжали поодиночке, очевидцы рассказывали о том, что творится в Покрове. Наименьшие потери понес конвой. Старый «икарус», превращённый с помощью стальных листов в броневик, с пулеметным гнездом на крыше. Масса автобуса увеличилась за счет доработок вдвое, скорость бронемобиля упала километров до шестидесяти, быстрее реликт автопрома просто не мог ехать. В сопровождении шла «Нива», доработанная по той же схеме, правда, сидящим в ней бойцам повезло меньше, чем пассажирам «икаруса». Двое были ранены, третий убит.

– Чего вас, вообще, сюда понесло? – спросил Вадим старшего, когда автобус, окутав всё вокруг едким дымом, припарковался за блокпостом для досмотра.

Старшим был мужик лет пятидесяти с совершенно лысой башкой. Хоть его и держали на прицеле, он особо не дёргался, понимал, что народ адекватный.

– Это наш бизнес, – миролюбиво ответил он. – Собираются люди, платят деньги, и мы их везем, куда просят. У нас двадцать шесть пассажиров, часть едет в Нижний, часть во Владимир. Десять человек охраны: восемь в машинах и двое в автобусе, один ведёт, другой строчит. – Мужик качнул головой в сторону «икаруса», на крыше которого установили пулемет.

– А вторая машина? – спросил Вадим, хотя знал ответ.

– В Покрове осталась, – сказал старший, – не повезло ребятам, сначала граната рванула под днищем, а потом по корпусу сразу из десяти стволов отработали, мы даже останавливаться не стали. А машину жалко – старый «хаммер», модернизированный, мы к нему спереди таран присобачили – нож от бульдозера, он им баррикады и протаранил. Кстати, зови меня Лысым.

– Токарь, – улыбнувшись, в тон ему ответил Вадим.

– Как дальше дорога? – поинтересовался командир конвоя.

– До Владимира с ветерком, думаю, в городе тоже проблем не будет, там власть одна, а что дальше, не в курсе.

– Жарко у вас тут было? – спросил Лысый, мотнув в сторону города.

– Да не сказать чтобы очень, – пожал плечами Вадим. – Подошли на рассвете, подогнали броню, расхерачили гадючник.

– Всё нормально, – крикнул Илья, выходя из автобуса, – ничего подозрительного.

– Удачи вам, – пожав руку Лысого, пожелал Токарев.

– И вам, – улыбнулся в ответ тот, запрыгнул в «Ниву», и машина ушла вперед, следом пополз «икарус», обдав всех на прощание чёрным вонючим выхлопом.

– Вадим, там тебя капитан вызывает, – выглянув из дежурки, позвал Костя.

– Блокпост на связи, – ответил Токарев.

– Кончилось твоё сидение здесь, – обрадовал Вадима Денисов, – к вечеру придёт смена, теперь тут будет постоянный отряд. Вахтовым методом.

– Спасибо, командир, – искренне обрадовался Токарев. – А мы, надеюсь, домой?

– Нет, Вадим, получен новый приказ. Твоему отделению поставлена задача уничтожить группировку, окапавшуюся в Покрове и завалить Дергача.

– У вас там народ совсем с катушек съехал? – не очень вежливо поинтересовался Вадим. – Такие задачи не выполняются одной группой, у Дергача не меньше семидесяти стволов.

– А вам и не ставят задачу в лоб атаковать, – ответил капитан. – Войдёте в город, устроите засаду. Ударили, отошли. Там подонки, уголовники, солдат нет, с подобным сбродом вы справитесь. Будете щипать потихоньку. Неподалеку от города устроите базу. Дергач контролирует только центр города и завод, на большее у него сил не хватает. А мы будем держать мобильную группу, если совсем прижмёт, вызовите, не бойтесь, одних не бросим, к тому же со стороны Москвы тоже выслали диверсионный отряд, частоты я тебе скажу, так что будете действовать в паре.

– Вспомню я это Деникину, – зло бросил Вадим. – Какого хрена он всё на нас повесил? Пусть своих вояк шлёт, в конце концов, это их работа.

– Всё, сержант, разговор закончен, сейчас пришлю машину с вооружением, на ней и выдвинитесь, так что у тебя есть время обдумать, как, где и что.

– Слышал? – спросил Вадим у Ильи, когда связь отключилась.

Буратино кивнул и нежно погладил свою ВСК.

– Всё лучше, чем здесь сидеть.

Вадим на это пожал плечами.

– Вот только десять человек города не берут, хоть Дергач и не боец, а бандит, но, по словам тех, кто через город прорвался, там укрепрайон, причем серьезный.

– Ладно, командир, давай мозговать, – отозвался Илья, – поздно пить боржоми, когда почки отказали. Приказ есть, будем исполнять.

– Только как?

Буратино на этот риторический вопрос пожал плечами.

Через десять минут пришёл груженый «Урал», в котором помимо десятка зеленых ящиков с оружием и боеприпасами сидели двое бойцов.

– Андрей Кувалдин, – представился старший. – Мы к вам вроде как в усиление, будем базу сторожить.

– Вадим Токарев. Водителя считать?

Андрей кивнул.

Пока ждали смену, посмотрели, что прислали из Владимира. Надо сказать, Денисов не поскупился: пулемет «Печенег-М» новой модификации, пять автоматных комплексов А-91М с подствольником, снайперская винтовка АВСК, «Корд» с двумя сотнями специальных снайперских патронов, три десятка мин, два гранатомета РПГ-7 с двумя боекомплектами к каждому, гранаты, ручные и к подствольникам, и патроны ко всему добру.

Илья мгновенно схватил крупнокалиберную винтовку и убежал пристреливать, явился только через два часа, показав большой палец.

– Хорошая игрушка, – похвалил он, – я такие видел, но стрелять не доводилось. Прикинь, на дистанции в километр попал в фару на сгоревшей машине… бронебойно-зажигательным, не поленился, сбегал посмотреть. Прошило насквозь, если бы было чему гореть, вспыхнуло бы за милую душу. Мощная штука, стены в два кирпича для неё все равно, что фанера. Один недостаток – слегка тяжеловатая бандура.

– Тогда вот держи, – Токарев протянул Илье пистолет-пулемёт, – вместо штатного «Абакана».

– Игрушка, – поморщился Буратино.

– Это «Вереск» под бронебойный патрон, с ним вполне комфортно можно работать на пяти – семи десятках, даже по противнику в бронниках.

Илья оставил винтовку и принялся изучать новое оружие, вскрыл цинк, снарядил магазин, быстро отстрелял его по сгоревшей машине, которую оттащили за блокпост.

Токарь наблюдал за результатом в бинокль – что ж, очень неплохо, рассеивание небольшое, пули пробивали кузов как фольгу.

Илья довольно кивнул:

– Беру. Полтора килограмма лучше, чем четыре.

«Абакан» мгновенно отправился в кузов вместе с боезапасом, Буратино прихватил с него только колиматорный прицел.

– А ВСК? – спросил Вадим.

– Оставлю, – отмахнулся Илья, – не всегда можно будет спокойно работать из этой гаубицы.

– Тебе виднее, ты снайпер.

Илья подмигнул и пошёл в казарму собирать вещи.

Смена прибыла ближе к вечеру, командовал ей человек, которого Вадим очень хорошо знал, но которого уже не видел пятнадцать лет. Последний раз они встречались в августе двухтысячного, когда раненого сержанта Токарева грузили в вертолёт, чтобы отправить в Ростов.

– Здорово, Топаз, ты откуда здесь нарисовался? – обняв лейтенанта, спросил Вадим.

– Честно говоря, случайно, – отмахнулся Топазов, – застрял в Новгороде лет пять назад, когда меня из армии попёрли.

– С чего это вдруг? Ты же на пару лет меня старше, до выслуги далеко ещё, – удивился Вадим.

– Давай не на ходу, я тебя сто лет не видел, – отозвался лейтенант, – предлагаю распить бутылочку и поговорить.

– Илья, сегодня останемся здесь, – приказал Вадим.

Понятливый зам кивнул и пошёл отдавать распоряжения.

– Короче, сейчас людей устроим и поговорим, – сказал Марк, направляясь к грузовику, на котором приехал. – Кстати, знакомься, это твоя поддержка, – он указал на два старых бэтээра и человек двадцать десанта, сидящего на броне.

– Капитан Евгений Милованов, группа поддержки, – соскочив с брони и козырнув, доложил старший десанта. – Со мной пятнадцать бойцов. Я знаю о вашей задаче, если влипнете, сможем быть у Покрова минут через тридцать.

Вадим с трудом справился с лицом, которое так и норовило перекоситься. По статистике – скоротечный встречный бой длится не больше пяти минут, значит, орлы Милованова за это время успеют сесть в БТР и завести его.

– Вадим Токарев.

– Где размещаться? – поинтересовался командир группы поддержки.

– Жень… Ничего, что так неофициально? – качая капитана, спросил Вадим.

– Нормально, Вадим, – в тон ему отозвался тот.

Токарев кивнул.

– Так вот, капитан, казарма, если, конечно, можно так её назвать, небольшая, там всего кроватей пятнадцать умещается.

– Ну это понятно, для блокпоста больше не нужно, – согласился Милованов.

– Сегодня кое-как перекантуемся кто где, – продолжил Токарев, – а утром свяжись с Денисовым, он вроде коменданта здешнего укрепрайона, и реши эту задачу. Я здесь больше не начальник, завтра вообще буду у черта на куличках, а командир теперь он, – Вадим указал в сторону Топазова.

– Понял, не дурак, – весело заявил Евгений.

Они ударили по рукам и разошлись.

Капитан за спиной Токаря уже что-то командовал своим бойцам, но Вадиму было все равно. Он наблюдал за Марком, как тот быстро и чётко раздавал указания. Группа Вадима уже сдала имущество, внаглую прихватив один «Корд».

Топаз к экспроприации отнесся философски, прекрасно представляя, куда парни идут и как может пригодится подобный агрегат. Его вполне устраивал второй «Корд» и два автоматических «Балкана», к тому же ему оставляли БМД-4, правда без экипажа, что лейтенанта, впрочем, не слишком огорчало, в его группе имелся свой механик-водитель, воевавший в Чечне. Через час все устаканилось. Марк устроил своих и чужих – в тесноте, да не в обиде. Милованов не стал ни к кому лезть, а просто извлёк спальник, его люди сделали то же самое. Уже завтра Денисов обещал прислать старый вагон с железной дороги, сварщика для превращения оного в казарму, а также мешки для песка. Если обложить ими стены плацкарта, то пулемётную пулю держать будут. А и жить в вагоне куда комфортней, чем в бетонной коробке. Вечером сидели за столом, прямо под маскировочной сеткой, на столе бутылка водки, две банки с килькой в томате, хлеб.

– В общем, когда ты сбежал и загремел в госпиталь, я ещё месяц воевал, – начал свой рассказ Марк, – а потом послали нас за Лесорубом, помнишь такого?

Вадим кивнул, ориентировку на полевого командира Тургаева по прозвищу Лесоруб он помнил хорошо, хотя сам с ним не сталкивался.

– Завалили мы его чисто, – продолжал Марк, – но при отходе накладка вышла. Наши летуны ошиблись, приняв нас за отступающих «чехов», и отработали «нурсами» с двух «крокодилов». Короче, двое убитых, Хром погиб и Девятов, меня посекло хорошо, едва живой остался.

– Давай помянем командира, да и остальных тоже.

Марк плеснул водки в стаканы, посидели молча, залпом выпили.

– Полгода из меня доставали осколки, одиннадцать операций, в итоге сшили. Но вердикт медкомиссии – к строевой службе не годен, потом быстренько списали на гражданку. Попробовал бизнесом заниматься, не вышло, наехали какие-то отморозки, девяностые кончились, а твари остались.

– Они всегда есть и будут, – разбавил монолог Топазова Вадим, – посмотри, сколько гнили повылазило.

Марк кивнул.

– Так вот положил я их. Всех положил. Замом у меня бывший вэдэвэшник был, вот вдвоем мы и замочили… всех семерых. Короче, посадили, дали восемь, вышел через пять. В бизнес уже не лез, пошёл начальником охраны к одному бизнесмену, подружился с ним в зоне.

– Бандит? – спросил Вадим, снова разливая водку по стаканам.

Марк отрицательно покачал головой:

– Просто бизнес левый. Я не лез, но вроде через него какие-то тачки шли из-за бугра мутные. Пять лет с ним работал, перед самой эпидемией оказался в Коврове, что-то он там покупал – детали, а может, ещё что.

Вадим с ходу определил, что Топаз темнит, но поправлять и выпытывать не стал, не хочет говорить человек – не надо, да и в прошлом всё это осталось, первого июня у каждого началась новая жизнь.

– Короче, в результате эпидемии остался я без босса и сотрудников, все заболели и умерли ещё до пятого числа. Посидел, подумал, что дальше делать. Во Владивосток, туда где вроде бы дом, хрен попадешь. Да и нет там ничего, кроме двухкомнатной хаты да подружки, с которой прожил два месяца.

А тут слух прошел, что Владимир жизнь налаживает, вот я и оказался здесь. Тут никого моя медкомиссия не интересует, и пошёл я служить командиром блокпоста. Неделя здесь, неделя во Владимире, мне квартиру выдали, благо с ними сейчас никаких проблем. Выпьем?

Вадим кивнул.

– За встречу и за нас, – Марк улыбнулся, и мужики, бодро чокнувшись, выпили.

– А с тобой что? – спросил Топазов.

– Примерно то же, – отмахнулся Вадим, – только без отсидки и прочей фигни. Выучился на тридэшника, освоил компы, открыл небольшую конторку по разным компьютерным фишкам: реклама для телевидения и прочие проекты. Потом сестра погибла, забрал к себе её сына. Так и жили. А потом… – Токарь плеснул в стакан водки и залпом, не дожидаясь Марка, выпил. – А потом началось всё это, сын умер одним из первых.

– Прости, – виновато сказал Топаз.

– Брось, – отозвался Вадим, – ты же не знал, да и перегорел я. Как из запоя вышел, пошёл в военкомат и попросился добровольцем, неделю возил трупы из города, потом охранял общественные кухни, а сейчас вот здесь.

Они снова выпили, закусили тушенкой.

– Давай спать, – предложил Марк, – тебе выдвигаться на рассвете.

Вадим кивнул.

– Деникин совсем с катушек съехал: пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Дергача ему завали, город освободи, и на все про все десять человек и группа поддержки в тридцати километрах.

– Как обычно. – Марк улыбнулся. – Если непрочно – сломай, если вкусно – сожри.

– Ладно, спокойной ночи.

Вадим выкурил сигарету и пошёл в казарму, где ему все-таки выделили койку.

На рассвете бойцы собрались возле «Урала» и побитой трофейной «Нивы» с выбитыми стёклами. Машина была на ходу, с почти новым движком, для разъездов и разведки – самый подходящий вариант.

– По коням, – приказал Вадим, пожал руки Марку с Миловановым и запрыгнул в «Ниву».

За руль сел Костя, на заднее сиденье, зажав между ног «Абакан», забрался Митяй. Остальные под руководством Буратино полезли в «Урал».

Блокпост остался позади. Вадим смотрел вперед, выставив через выбитое ветровое стекло старый ПКМ. «И что впереди? – думал сержант. – Боевые выходы до полной ликвидации банды Дергача?» Денисов накануне передал частоты московских спецов, которые должны в ближайшее время прибыть в окрестности Покрова… А дома Оксана, Нина со странной девочкой Алиной, которая зовёт её мамой.

Не доезжая до Покрова, свернули к посёлку Вольгинский, рядом с ним всего в паре километров имелся шикарный санаторий, идеальное место для базы, до Покрова десять километров и до самого поселка три, если, конечно, там кто-то уцелел.

Через полчаса, соблюдая все меры предосторожности, подъехали к санаторию. Вадим отправил Костю и Митяя на разведку, те вернулись минут через двадцать, ничего не обнаружив.

– Все разорено, разрушено, сожжено, несколько трупов, живых нет, – доложил Митяй.

– Что и следовало ожидать, – выбравшись из кабины, прокомментировал увиденное Илья.

Вадим согласно кивнул.

– Знаешь, было бы глупо ждать, что здесь по-прежнему шикарный вертеп с джакузи, тренажёрными залами, сауной, бильярдом и готовыми на всё девочками. Давай к тому двухэтажному корпусу, который ближе к лесу.

Буратино кивнул и снова полез в кабину «Урала».

– А хорошее было местечко, – заметил Костя, когда Вадим садился в машину. – Жаль, я здесь никогда не был.

– Жаль, – согласился Вадим. – Я вот как-то провел здесь выходные с одной весьма приятной компанией, так теперь совсем грустно видеть эти руины.

Вадим бросил взгляд на тело человека, валяющееся под балконом пятиэтажного корпуса. Сразу видно, что его сбросили сверху, и мужик свернул себе шею. Сам корпус был закопчённым и полностью выгоревшим. На асфальте валялись разбитые телевизоры, холодильники, по пути увидели ещё несколько тел, но этих, похоже, застрелили.

– Что происходит с людьми? Почему в критической ситуации они начинают убивать себе подобных? – паркуя машину, спросил Митяй.

Это был риторический вопрос, и Вадим не стал ничего отвечать, хотя сам думал о том же.

Прошло двадцать дней с начала эпидемии, миллиарды людей умерли. Но миллионы-то уцелели. Почему же за двадцать дней настала полная анархия? Понятно, что власть ослабла, что выбиты политики первой сотни, погибли наиболее яркие лидеры, что бороться с последствиями стало некому. Но почему тогда полковнику Калюжному удалось справиться с ситуацией, взять власть в свои руки, обезопасить людей, оградить от разгорающегося бунта, справиться с голодом, не допустить взрыва новых эпидемий? Почему он не собрал вокруг себя волков и не бросил их в атаку, чтобы они прикладами, стволами автоматов добывали ему власть? Почему он начал завоёвывать авторитет поступками, а не террором? Почему? А потому! Ответа на этот вопрос нет и не будет. Сейчас люди не чувствуют себя в безопасности и готовы пристрелить ближнего своего ради собственного спокойствия. Но как быть с мразью, готовой убивать ради удовольствия, их в какой перечень воткнуть? Наверное, подобные нелюди просто неизбежное зло. Когда закон перестаёт работать, эти больные, трусливые люди начинают воплощать в жизнь свои извращённые мечты. Вадим глядел на разоренный санаторий, где тупая зависть жгла и убивала, и ему становилось страшно. Люди, разорившие санаторий, не имели ничего общего с мародерами из Петушков. Да, они были, да, они ходили по домам, вскрывали двери, но ничего не рушили, не поджигали. Если находили трупы, сообщали похоронной команде, забирали необходимое для выживания и уходили прочь, прикрыв дверь и мысленно поблагодарив хозяев. Разница налицо…

– О чем задумался, командир? – спросил Митяй, выбравшись из машины.

Вадим покачал головой, мол, ни о чем.

– Выгружаемся, – приказал он громко, – оборудовать наблюдательный пост, спрятать машины, обустроить жильё.

Илья козырнул и начал руководить. Вскоре всё завертелось. Вадим вдохнул полной грудью воздух, но аромат леса заглушили запахи гари, бензина, гниющего мяса от ближайшего трупа. Где-то на дороге заурчал двигатель, но быстро затих вдали.

– Что ж, вот и новый дом, – заметил Вадим.

– К счастью, временный, – ответил Андрей, снимая ящик с боеприпасами с «Урала». – В таком доме и спятить недолго, мы тут такое видели…

– Что? – обеспокоенно поинтересовался Токарь.

– Да ничего серьезного, – нехотя ответил Андрей. – Просто в подвале кто-то оборудовал пыточную, там останки двух девушек, я такого даже у боевиков не видел, хотя прошёл две чеченские.

– Где это?

– Подвал. Там каморка метров пять, в самом конце, по запаху найдете. Только не ходили бы вы туда, товарищ сержант.

Токарев кивнул и пошёл в сторону двери, за которой ступени вели вниз в котельную и прочие технические помещения. Запах Вадим почувствовал сразу, едва спустившись в подвал. Он толкнул дверь какой-то бытовки и тут же отпрянул назад – рой толстенных отожравшихся мух поднялся с изувеченных тел, прикованных к стене. Вадим многое повидал, но такое… Его вырвало в ещё свежую лужу, оставшуюся от предшественника. Женщин пытали несколько дней, буквально разрывая на куски. Клочья мяса, свернувшаяся кровь… Глаза Вадима выхватывали отдельные куски окружающего, как будто кто-то вбивал раскаленные гвозди прямо в мозг, навечно выжигая картинки в памяти. На полу валялись инструменты, используемые палачами: пилы, кусачки, ножи, битые бутылки, газовые ручные автономные горелки. Вадим подавил новый позыв рвоты и, отвернувшись, вышел в коридор. Женщины умирали долго, несколько дней, в итоге их застрелили. Все, что с ними проделали, проделали при жизни, наслаждаясь муками, криками, глядя, как они сходят с ума.

Вадим выбрался из подвала и направился к заму.

– Илья, – сказал он, – мне нужно трое добровольцев с крепкими нервами, приказывать никому не буду. Девушек нужно похоронить.

Добровольцы нашлись: Вадим, Илья и один из бойцов Андрея, который представился Федей, но попросил звать его Бондом, по позывному. Остальные молча прятали глаза, стыдясь своего ужаса. Эти люди, прошедшие по нескольку войн, видевшие многое, не хотели идти в этот жуткий подвал, и Вадим не мог их винить. Единственное, что они сделали, так это быстро вырыли могилу под высокой сосной, после чего убрались подальше.

А добровольные могильщики нашли несколько здоровенных кусков пленки, надели перчатки, найденные в маленьком чулане, замотали лица тряпками, дабы не задохнуться, и пошли вниз. Через час всё было кончено. Но Вадим знал, что ещё долго будет просыпаться от собственного крика.

Вечером вся троица была в стельку пьяна. О том, чтобы провести на следующий день разведку, и речи не шло.

Тарановск. Бывший Город Солнца.

Бывший офис корпорации. 21 июня 2015 г.

Сергей Ястребов сидел в кресле Таранова, за последние дни он жутко устал, сил работать просто не было. Он был неплохим дипломатом, но до Таранова ему было далеко, всё, что удалось сделать олигарху за пятнадцать дней, рухнуло за пять. Области больше не чувствовали себя обязанными подчиняться и снова отделились, теперь в них шла борьба за власть. Тарановск был пока что в относительной безопасности, полторы тысячи бойцов «Ястреба» железной рукой поддерживали порядок. Остатки службы безопасности «Taran Industries» и лишившегося части командиров тарановского полка влились в состав «Ястреба». Хотя приток вышел и небольшой, но жутко необходимый. Семьсот бойцов позволяли расширить зону ответственности и контролировать пару мелких городков, необходимых для существования Тарановска.

– Сергей Александрович, – раздался из селектора голос секретарши, служившей ещё Тарану.

Ястребов не стал её убирать, верность ей было хранить некому, шеф был мертв, теперь девочка работала на него не за страх, а за совесть. Так поступило большинство сотрудников «Taran Industries», прекрасно понимая, что уцелеть удастся, только если «Ястребы» будут защищать их. Слишком много наворотил Таранов, слишком многих озлобил, слишком большие богатства свёз в город.

– Что там? – потерев руками лицо, спросил Ястреб.

– Ваш зам, – ответила секретарша, – у него какие-то важные новости.

– Пропускай и запомни: Всеволоду ко мне можно в любое время дня и ночи.

– Хорошо, Сергей Александрович, – просто согласилась девушка и отключила связь.

Дверь распахнулась, и в неё своей быстрой, уверенной походкой вошел Всеволод.

– Плохие новости, полковник, – сказал он, опускаясь в кресло.

– А что, за последние четыре дня были хорошие? – мрачно поинтересовался Ястребов.

– Терпимые, – отозвался зам. – А теперь плохие. Киприянов принял решение уйти из Москвы.

– Дай-ка я угадаю, куда он идёт.

– Верно, он идёт сюда, – подтвердил предположения полковника зам. – И у него до хрена солдат и техники. Если он захочет, сметёт нас и не заметит.

– Похоже, мы что-то упустили, – массируя виски, произнёс Ястребов. – Почему он не дергался, когда был жив Таран, что его останавливало?

Всеволод пожал плечами – вопрос был риторическим, очень много тайн унёс на тот свет Таранов.

– Вот и я не знаю, – согласился с замом Ястреб. – А Таран знал. Но теперь поздно угадывать, нужно думать, что делать и как остановить Киприянова. Сколько у него войск?

– По самым оптимистичным подсчетам около двадцати тысяч, но сюда он возьмет не всех. Да нам и половины хватит. Есть данные, что военные, которые остались на Дальнем Востоке и в Сибири, присоединятся к нему.

– А Москва?

– В Москве останется часть солдат, их задача забрать всё, что можно. Для переброски Киприянов будет использовать все наличные самолеты. Сейчас по всем доступным аэродромам рыщут команды солдат и лётчиков с техниками, их задача – перегонять в Москву самолеты. Ведь помимо людей генералу нужно перебросить огромный парк техники, склады с вооружением, боеприпасы и продовольствие.

Ястребов задумался: если Киприянов решит их задавить, то ничто ему не помешает. Возможно, он даст уйти или предложит присоединиться, но в покое не оставит. Сергей внимательно посмотрел на карту. Всё рядом: Ижевск, Екатеринбург, Омск. Киприянов точно не забудет про эти города. Особенно Ижевск и Екатеринбург, да и Тарановск – лакомый кусок. Но и Москву он бросать не будет, рядом Тула, в самой столице склады госрезерва, в которых огромные запасы оружия, продовольствия, стратегического сырья и техники. Он просто не сможет вывезти всё, так что там останется довольно много войск. Но если генерал договорится с уральцами, сибиряками и дальневосточниками…

– Что делать будем? – спросил Всеволод, вырывая Сергея из размышлений.

– Ничего, – ответил Ястребов. – Мы ничего не будем делать. Пока продолжаем прежнюю политику: зоны влияния, гарнизоны, расширение территории, переговоры с местными, уничтожение банд. Мне доложили уже о десятке шаек мародеров. Ими нужно заняться.

– Уже занимаемся, – отозвался Всеволод, – на поиск отправлены около двадцати мобильных групп.

– Что по поводу обстрела нашего блокпоста?

– Пока неясного много, работали человек пять, автоматы, гранатометы. Просто постреляли немного и ушли, когда бойцы ответили. Ищем. Отправили за ними отряд. Это, похоже, любители, очень уж дилетантски сработано.

– У тебя все? – спросил Ястреб.

Всеволод кивнул и поднялся:

– Если что будет, я сообщу.

Оставшись один, Ястребов посмотрел внимательно на карту России. Если есть в этой стране место, которое можно назвать «закрома родины», то он сейчас сидит в центре этих закромов. Железные и медные руды, золото, бокситы, асбест, тальк, уголь, торф, чёрная и цветная металлургия, производство алюминия, меди, никеля, машиностроение и металлообработка, станкостроение, множество оборонных предприятий. Короче, здесь было всё, и он ни секунды не верил, что Киприянов не захочет наложить лапу на такой лакомый кусок. Теперь, когда политическая ситуация изменилась, многие государства просто исчезли с лица земли, оставшись лишь в учебниках истории, нет нужды грозить кому-то дубиной, «пужать и не пущать». Удержать область возле Уральских гор, сосредоточить здесь основные военные силы, людей, и можно строить коммунизм для уцелевших. Здесь есть фактически всё для существования: ресурсы, предприятия. Всё!

Ястреб откинулся в кресле и устало закрыл глаза, он ничего не мог сделать, ему просто нечего было противопоставить. Можно хоть сейчас развернуть несколько противовоздушных комплексов и сбивать самолеты Киприянова. Объявить войну всем и вся, попытаться удержать власть, приведя к покорности «стратегические области», неся свет на солдатских штыках. Но Ястреб понимал, что у него не хватит духу отдать подобный приказ. Когда его нанял Таранов, работой Сергея было продавать солдат тому, кому они нужны. Поэтому частная военная компания «Ястреб» была одной из самых боеспособных. Теперь нет Тарана, нет оплаты, и воевать придётся против регулярной армии. А то, что она не разбежалась во время двадцатидневного хаоса, сохранила структуру, силы, говорит о многом. Если он начнет войну, война будет гражданской, затем партизанской, потом минной, в итоге анархия и уничтожение производств, городов, человечества.

Сергей Александрович Ястребов открыл глаза – его карта бита. Значит, либо покориться, либо уйти куда-то далеко и начать заново, но это было призрачной иллюзией, он просто уговаривал сам себя. Когда сюда придёт Киприянов, они будут разговаривать, и они договорятся.

Город Нововятск. Игорь Корн. 21 июня 2015 г.

Город был небольшой: тысяч на сто – сто пятьдесят, унылые пятиэтажки, понатыканные вдоль дороги. Игорь пересек реку вброд и занял позицию за сгоревшим полицейским «уазиком», валяющимся в придорожном кювете. Тела двух полицейских в изорванном серо-голубом камуфляже валялись метрах в десяти, закопченное лобовое стекло было усеяно двумя десятками пулевых отверстий. Но Игорю не было дела до незадачливых стражей порядка, устроившись поудобней, он достал полевой бинокль и принялся изучать дома на окраине.

В городе стояла тишина, хотя накануне здесь шли ожесточенные бои. Игорь глянул на золотой «Ориент» на своем запястье. Восемь утра. Может, для активных боевых действий ещё рановато?

Он снова перевел бинокль на дорогу, шириной она была метров двадцать, по три полосы в каждую сторону, плюс обочина с тротуарами метров по десять, потом дома. Итого шестьдесят метров разделяли противоборствующие стороны. То, что граница проходит по дороге, сомнений не вызывало, все окрестные дома за несколько дней боев лишились стекол, стены испещрены пулями, копоть от пожаров в квартирах, на тротуарах с десяток тел. Теперь нужно верно угадать со стороной, если угадать неверно, его может ждать неприятный конец, при этом очень болезненный.

Периферийным зрением Игорь заметил движение между домами и моментально навел туда бинокль. «Язык» сам шёл к нему в руки: мужик грязный до невозможности, в драной клетчатой рубашке, таща за собой сумку на колесиках, шёл прямо к машинам.

Игорь достал пистолет и быстро передернул затвор. Бродяга, никого не опасаясь, спокойно дошел до тел полицейских и склонился над ними. Игорь аккуратно выглянул из-за «уазика». Бомж, совершенно не брезгуя, заглянул в рот покойнику и, порывшись в своем чемодане, достал пассатижи. Уверенным, отточенным движением он вырвал золотую коронку, обшмонал карманы, снял часы и перешёл к следующему телу, потом направился к машине, заглянул внутрь «уазика», грустно вздохнул. Игорь выпрямился и направил пистолет ему в лицо, целясь через разбитое окно. Последовала немая сцена из комедии Гоголя.

– Дёрнешься – укокошу, – предупредил Корн.

– А не дернусь, ты все равно укокошишь, – смешно коверкая слова, заметил мародер.

– Ответишь на вопросы, отпущу. Хотя таких подонков, рвущих зубы, нужно отстреливать. Ты бы их закопал из благодарности.

– Там, в городе, таких жмуров сотни, задолбаюсь я им всем могилы рыть, – отмахнулся бич. – Спрашивай чего хотел.

– Иди сюда, – приказал Игорь. – Машину спереди обходи.

Бомж пожал плечами и нехотя поплелся по указанному маршруту, спокойно поставил тележку и сел на землю, прислонившись спиной к остаткам колеса. Игорь на всякий случай отошел шага на три и сел напротив.

– Кто в городе власть делит?

– На левой половине зэки, на правой полицаи и добровольцы, – прояснил диспозицию собеседник, не сводя взгляда с направленного на него пистолета. – Тут одни зоны. Когда мор пошёл, все колонии поднялись, буча страшная была. ГУИН попросил помощи у военных и полицаев. Короче, собрали кого можно, но всё равно силы были неравны. Большую часть уголовников, конечно, перебили, остальные разбежались, но воякам тоже прикурить дали. Если бы у тех брони не было, им бы вообще хреново вышло. Вот они и отступили в Киров, город в их руках, а округу бросили, мол, отбивайтесь как хотите.

– Можно через город проехать? – задал Игорь следующий вопрос.

– По этой дороге нет. Полицейские машину не тронут, а вот зэки просто так расстреляют, захватить не захватят, но вдарят из всех стволов.

– С полицаями можно договориться?

– Попробуй, – пожав плечами, сказал бомж, – но я бы на это не рассчитывал. Ты на чём приехал?

– А тебе какая разница? – тут же напрягся Игорь.

– Мне никакой, а вот им есть, если машина хорошая, тебя и те и другие грохнут за неё.

– «Нива» переделанная для экстремального туризма и охоты.

– Точно грохнут, – подвёл итог бомж, – вот только дорога здесь одна. Или возвращайся километров на двести, тогда сможешь Советск объехать, правда, сомневаюсь, что там по-другому. Там река, Вятка, наверняка все мосты под контролем, её, как этот ручеек, не форсируешь.

– Откуда такие слова умные. Воевал?

– Было такое, – легко согласился бродяга, – только лет много прошло. Именно та война сделала меня тем, что ты видишь перед собой. Как из-за речки вернулся, так начал пить, вот уже почти тридцать лет прошло, а я все пью.

– Кто полицаями рулит? – не забивая себе голову историей бывшего воина-интернационалиста, спросил Игорь, у него у самого была история, и у его знакомых, на всех сочувствия не хватит, роскошь это – тратить его на опустившегося бомжа.

– Подполковник один, все называют его просто Полкан. Не герой, так, ни рыба ни мясо. Коли власть государственная кончилась, он решил свою организовать, быть главным в этих руинах. В принципе, зла от него никакого, как, впрочем, и добра, здесь эта катавасия с позиционными боями уже неделю идёт.

– Много в городе народу уцелело?

– Тысячи три, может меньше, толком никто не знает, часть у зэков осталась, часть у полицаев. Те, что у зэков оказались, вроде как заложники, на случай, если экс-правоохранители полезут на их территорию.

В отдалении раздалась короткая очередь, затем ещё одна.

– Началось, теперь до самого вечера, – обернувшись и бросив взгляд на улицу, заметил собеседник. – Ладно, пойду я, если ты меня грохать не собираешься. Только совет – поищи другую дорогу, здесь тебе не пройти. Если пешком, ещё кое-как, а на машине совсем никак.

– Иди, – разрешил Игорь, – и бросай ты пить, вроде нормальный мужик.

Бомж поднялся и покачал головой.

– Лет десять назад, может быть, и смог бы, а сейчас… – Он хмыкнул и, ухватив за алюминиевую ручку свою авоську на колесиках, пошёл в сторону города.

Игорь провожал его взглядом, пока тот не скрылся среди домов, потом решил сменить позицию. Этот опустившийся мужик, конечно, растрезвонит о нём своим дружкам, и те попытаются разжиться за его счет оружием и машиной. Пристрелить его, после того как обещал отпустить, если всё честно расскажет, было бы «не по-пацански». Игорь прошел чуть дальше по течению «реки» и засел в новом наблюдательном пункте, за большим кустом ивы. Корн оказался прав. Бомж вернулся в компании пятерых вооружённых оборванцев. Они походили вокруг автомобиля и ушли в сторону города.

Теперь Игорю нужно было определиться, что делать дальше. Он находился в районе, принадлежащем полицейским. Пройти триста метров и попробовать договориться? Или плюнуть и искать объезд, накручивая четыре сотни километров? Со стороны дороги постреливали, но вяло, видимо, обе стороны экономили боеприпасы. Интересно, откуда они их вообще берут? Ведь подобные действия требуют огромного количества патронов, и в горотделе просто не могло быть столько, если, конечно, военные не поделились.

Игорь минут двадцать наблюдал за городом, после чего решился. Одним рывком он преодолел триста метров и добежал до крайнего дома, гадая, когда его остановят.

– Замри! – раздался громкий окрик.

Игорь послушно остановился и поднял руки. Со второго этажа за ним наблюдали двое мужиков в стандартной «флоре». Оба держали парня на прицеле своих АКС. Третий, повесив автомат по-новомодному на грудь стволом вниз, приближался к нему, держа Игоря на прицеле пистолета.

– Дёрнешься – изрешечу, – предупредил он, обходя замершего парня по дуге и стараясь не перекрывать сектор огня своим напарникам. – Откуда припёрся?

– С того берега моря, – пошутил Игорь, – подковал блоху и приехал. А если серьезно, я здесь проездом, мне нужно повидаться с вашим руководством.

– Оружие есть?

Игорь поднял подол рубашки и медленно обернулся, демонстрируя рукоять пистолета.

– Но губы не раскатывай, я его тебе не отдам, – сразу предупредил он «полицая».

– А если мы тебя грохнем? – резонно спросили со второго этажа.

– Можете, – согласился Корн. – Но если бы хотели, то уже бы грохнули. Ребята, давайте по-хорошему. Мне и нужно-то всего повидать Полкана, перетереть одну тему, а если честно, то просто проехать через город.

– Сколько вас, что за машина? – тут же встрепенулся «полицай».

Игорь покачал головой:

– Я буду говорить только с главным.

– Олег, отведи его, – приказал один из верховых.

– А оружие? – спросил Олег с пээмом.

– Пусть у него останется, но руки чтобы на виду держал, потянется к стволу, стреляй.

– Переложи ствол за спину, – приказал Олег. – Задумаешь фигню, схлопочешь пулю, шлёпну не задумываясь.

Игорь кивнул, такой поворот его устраивал. ГШ переместился за спину, быстро не достать. Если не знать Игоря, то можно было ощущать себя в безопасности. Корн сам являлся оружием, а механическая машинка за его ремнем лишь упрощала смерть противника. Олег пристроился шагах в трех позади Игоря, не выпуская пээма из рук, готовый стрелять в любой момент. Игорь ухмыльнулся, его конвоир, идущий следом, чувствовал себя хозяином положения, одно мгновение Игорю даже хотелось доказать ему обратное, но не стал, конфликт был не нужен.

Шли недолго, минут пятнадцать, штабом оказалось крепкое трёхэтажное здание из красного кирпича. Часовой на крыльце в форме сотрудника ППС вскинул свою «ксюху», взяв Игоря на мушку.

– Васька, свои, – крикнул Олег. – Вот пришёл в город, просит с Полканом поговорить. У него пистолет сзади за ремнем, но парень вроде разумный, и точно не с той стороны, так что разоружать не стали во избежание эксцессов.

– Чего надо? – спросил пэпээсник Васька, когда Олег с Игорем приблизились к крыльцу.

– Хочу поговорить с Полканом, – ответил Игорь.

– А зачем ему это нужно? – совершенно резонно поинтересовался часовой.

– Это нужно мне, и я просто хочу поговорить.

– Ну говори, – вдруг высунувшись из окна, произнёс дородный мужик килограммов в сто пятьдесят. – Ты, вообще, кто такой? Что-то я тебя раньше не видел.

– Так, мимо проходил, – задрав голову, сообщил Игорь. – Мне нужно проехать через город, и я хочу договориться.

– И что дашь взамен, если мы тебя пропустим? Кстати, сколько вас и на чем едете?

– Меня предупредили насчет транспорта, – ухмыльнулся Игорь, – не вздумайте атаковать. Машину я заминирую, сунетесь – взлетите на воздух.

– Паря, а тебе не кажется, что ты разговор не с того начал?

– Не знаю, просто сообщил, чтобы губу не раскатывали, подорву без сожаления.

– Хорошо, так сколько вас? – снова задал вопрос Полкан.

– Я и девушка.

– Двое, – посчитал подполковник. – Так что ты дашь, если мы тебя пропустим?

– А что нужно? – вопросом на вопрос ответил Игорь.

– Еда, патроны, водка. Можешь службу сослужить.

– Что за службу?

– Служба простая, – ухмыльнулся Полкан. – Идешь к зэкам и устраиваешь маленькую войну, как пятерых завалишь, возвращайся и двигай куда хочешь, пропустим без вопросов.

– И с чего ты взял, что я весь из себя крутой и завалю пятерых зэков? Ты небось доказательства потребуешь?

– Да по роже твоей видно, – устроив тушу поудобней, сообщил подполковник. – Я боевиков носом чую.

Игорь задумался, такой вариант его устраивал. Чтобы свалить пятерых неискушенных уголовников, много выучки не нужно.

– Хорошо, – крикнул он в ответ. – Какие подойдут доказательства?

– Всё по справедливости. Они носят куртки с номерами, срезаешь номер, берёшь оружие, оружие поделим по-братски, три ствола нам, два тебе.

– Тяжеловато будет пять стволов тащить, это тридцать кило, если с боеприпасами, – резонно заметил Игорь.

– Ничего, два раза сходишь, – ухмыльнулся подполковник.

– Договорились, – наконец решился Игорь. – Завтра с утра буду здесь, не вздумай никого за мной посылать, пристрелю – не пожалею.

– Ну-ну, – саркастично усмехнулся Полкан.

– Кстати, когда я условие выполню, придётся тебе со мной прокатиться, сядешь в машину и проедешь через город, дабы твои орлы ничего не удумали.

– Ты сначала выполни.

– Я не слышу согласия.

– Хорошо, если сделаешь, прокачусь с тобой, – пообещал Полкан. – Олег, проводи его обратно.

Конвоир козырнул и пристроился за спину Игоря. Корн поднял руку, прощаясь, и направился прочь. Через двадцать минут город остался позади. Игорь, провожаемый тремя дозорными, быстро перебежал открытое пространство до реки и скрылся в ивняке. К обеду он вышел к деревне, где оставил Ольгу.

– Вот такие дела, – пересказав девушке подробности разведки, произнёс он.

– Ты уверен, что справишься и что они тебя не кончат после того, как ты сделаешь дело? – задала она вполне разумный вопрос.

– Не уверен, – легко согласился Игорь. – Я больше чем уверен, что они попытаются нас кинуть. Но, если хотят заполучить машину, дождутся, пока мы поедем через их район.

– И?

– И вот тогда я их обломаю. За рулем машины будешь ты, а я займусь охотой на охотников. Они посадят засаду, я даже примерно определил где – там, на маршруте, это место единственное. Ребята они, конечно, бойкие, но против меня не потянут, во всяком случае те, которых я видел. Бойцов моего уровня не так уж и много. Знаешь, если бы я хотел захватить этот городок, то сделал бы это. Не в одиночку, но с двумя десятками бойцов справился бы.

– Это рисковая игра, – заметила Ольга.

– Что делать? – Корн пожал плечами. – Выбора-то нет. План такой: на рассвете я иду на территорию зэков, сделаю дело, ныкаю оружие, ты подъедешь к рассвету следующего дня, буду ждать тебя в роще, вместе с нашим гарантом.

Садимся в машину, едем через город, я держу на мушке нашего провожатого. На окраине, в полукилометре за городом, высаживаем его, отдаём обещанные стволы и валим отсюда на всех парах.

– План хороший, – усмехнулась Ольга, – но что от него останется завтра на рассвете?

– Вот завтра и выясним, – отрезал Игорь. – Проблемы будем решать по мере поступления.

– Хорошо, – хитро улыбнулась белокурая бестия, – тогда есть одна проблема, нуждающаяся в немедленном решении.

Она, призывно покачивая бедрами, подошла к Вадиму, сидящему на кровати, перетащенной из опустевшего дома по соседству, и начала расстегивать пуговицы на рубашке.

Город Покров. Группа Вадима Токарева.

22 июня 2015 г.

– Двадцать второго июня, ровно в четыре часа… Киев бомбили, нам объявили, что началась война, – напевал Токарев.

Вадим осмотрел снаряжение, подпрыгнул, ничего не гремело, всё было прилажено добротно. Он передернул затвор А-91М и махнул рукой группе. Все гуськом потянулись к выходу. На базе оставались трое бойцов во главе с Андреем. Весь день накануне потратили на минирование подходов и укрепление самой базы, исходя из расчета, что её будут защищать три человека. По прикидкам Токаря, Андрей и его подчиненные без труда смогут удерживать объект против небольшой банды.

В первый выход Денис не стал брать крупнокалиберный «Корд», ограничившись «Печенегом», да и Илья оставил свою «артиллерию». Вадим планировал только разведку и ввязываться в бой не собирался. Частоты москвичей молчали: или они не прибыли, или просто не считали нужным выходить на связь.

Но на всякий случай взяли РПГ с тремя выстрелами. Илья шёл с обыкновенной бесшумной ВСК, если повезет и они смогут подстеречь главаря, это было единственным обстоятельством, при котором Токарь решился бы начать бой.

До города дошли за два часа, особо не торопясь, не надрываясь. Их встретила обычная картина разорения: выбитые двери в домах, обезлюдевшие окраины. Группа, разделившись на две части, тронулась к придорожному универмагу, где обосновался Дергач. Видимо, кто-то знакомый с военным делом у главного бандюгана все-таки был. Всё выглядело так, как рисовал на карте пленный боевик, между домов устроены баррикады или простенькие противотанковые ежи. Вадим без труда обнаружил пару секретов, секреты посадили грамотно, вот только сами дозорные оказались полные лохи. Первых обнаружили по громким голосам, раздающимся из окна третьего этажа, вторые сами себя показали, высовываясь по пояс из окна, среагировав на далекие выстрелы.

В принципе, план вырисовывался простой: избегая стычек, дойти до дороги, разведать подходы, найти удобные позиции, понаблюдать за боевиками, составить график смены караулов и, исходя из этих данных, готовить акцию.

Дойдя до дороги, что вела к универмагу, отряд разделился на две равные группы. Илья и четыре бойца начали осматривать местность вокруг базы Дергача, группа Вадима занялась непосредственно наблюдением. Надо сказать, что местный главарь за двадцать дней превратил старое здание универмага в крепость: никаких огромных стеклянных витрин, бетонные блоки, поставленные друг на друга, надежно прикрывали первый этаж. У входа блокпост, на котором постоянно дежурили трое боевиков.

Окна верхних этажей заложены силикатным кирпичом, в котором пробили бойницы для стрелков.

Вконец обнаглев, Вадим разместил наблюдательный пункт в старом здании прямо напротив базы боевиков. Причем в соседнем подъезде дома, в одной из квартир, располагался бандитский опорный пункт, при желании Токарь мог постучать к браткам в стену. Город патрулировали две машины, но мотались они только по центральным улицам, на окраины даже не совались. Смена караулов – каждые два часа.

Илья появился уже в сумерках.

– В общем, так, – начал он, – город они законопатили по полной программе, на въезде и выезде баррикады, при каждой из них блокпост – десять боевиков, две машины. Думаю, эти посты возникли недавно, иначе в Петушки вообще бы никто не прорвался. Пройти нереально, разве что на броне. При мне они захватили «опель», у водилы не хватило мозгов развернуться, едва увидел их пост. Машина реквизирована, мужчина отправлен в рабский барак, женщина в барак по соседству. У входа стоит машина – инкассаторская «газель», при ней четыре дамочки. Дамочки непростые: камуфляж, автоматы, держатся свободно, уверен, девочки умеют с ними обращаться. Не знаю, где Дергач нашёл их, но бабенки бойкие.

– Всё? – спросил Вадим.

– Ещё схема обнаруженных секретов, маршруты патрульных машин, огневые точки, казармы боевиков.

– Молоток, хорошо поработали, – похвалил Токарь. – У меня гораздо скучнее, пост меняют раз в четыре часа, больше никакой полезной информации.

– Что делаем? – спросил Илья.

– Ждём до рассвета, – решил Вадим, – после чего уходим, прихватив «языка».

В пять утра группа снялась с места и тихо покинула дом. За ночь ничего интересного не произошло, только ближе к двенадцати к базе Дергача подъехала «газель», на которой две справные бабенки с автоматами привезли женщин. Главарь так и не появился.

Секрет, расположившийся в одном из домов, сняли быстро и тихо. Оглушив обоих боевиков, связали, заткнули кляпами рты и потащили с собой. Нет ничего страшнее для противника, чем бесследно исчезнувшие часовые. Трупы понятны и не так страшны, они дают чёткое указание на то, что кто-то работает в этом районе, а вот бесследное исчезновение…

В Вольгинском было спокойно, пройдя по узкому коридору в жиденьком минном поле, группа наконец-то почувствовала себя в безопасности, коридор тут же закрыли, отрезав себя от мира противопехотными минами.

Пленники оказались говорливыми и очень откровенными, их даже бить не пришлось, правда, толку от них оказалось, как от козла молока. Сообщили они то, что и так уже было известно Вадиму. Но кое-что оказалось действительно полезным: словесный и психологический портрет главаря. Среднего роста, с огромным родимым пятном на виске, килограммов под восемьдесят, кряжистый. Что касается психологического портрета, то Дергач, похоже, законченный параноик и никогда не покидает базу, нервный, страдает частыми перепадами настроения, излишне жесток, наказывает провинившихся быстро и кроваво, любит измываться над пленниками, лично пытает мужчин и женщин в отдельной комнате, проявляя при этом недюжинную фантазию. Также стало многое известно об окружении Дергача. Рядом с ним постоянно околачивался высокий хмурый человек, отвечавший за всю «войну». Никто не знал откуда он взялся, просто в один прекрасный день почти сразу, как банда взяла власть, он пришёл к Дергачу, отправив в накаут двоих телохранителей, после чего на несколько часов заперся с главарем в апартаментах. Вышел он оттуда уже полноправным командиром боевиков. Пленники не знали ни имени, ни фамилии длинного, называли просто Командир. Именно он превратил сброд, с которым Дергач захватил город, в боеспособный отряд, он же привел с собой семь девчонок, выдал им камуфляж и автоматы. Боевики посмеялись и попытались приставать к бабочкам. Закончилось всё плачевно: одна из герл, передав оружие подруге, голыми руками изувечила троих самых прытких. Больше к «девичьему спецназу» никто не подкатывал, мальчики искали себе утешения в более безопасных и безотказных местах.

– Что думаешь? – спросил Вадим у Ильи, когда они выбрались из подвала и уселись на солнышке.

Буратино прикурил, выпустив две струйки дыма.

– Думаю, что, пока мы не вышибем основной костяк банды, до Дергача не доберемся.

– Я тоже так думаю, – согласился Токарь. – Наскок – несколько трупов – отход.

Илья кивнул.

– Их около семидесяти, нас десяток, придётся использовать тактику партизанской войны. Патрули на машинах можно будет вышибить фугасами, а остальных придётся караулить: подстрелили – заняли новую позицию – снова подстрелили. И так пока их совсем не останется, после чего можно будет заняться базой.

– Значит, завтра на охоту, – подвел итог Вадим.

Илья кивнул, соглашаясь.

– Что с пленными?

– Не будем мараться, – решил Вадим, – посадим под замок. Потом передадим в руки Денисова, пусть сам решает, что с ними делать.

– Правильно, – поднимаясь, произнёс Илья, – крови и так достаточно, а эта парочка обычные крестьянские парни, не бандюки, просто прогнулись под обстоятельства. Ладно, давай готовиться, завтра нужно дать боевикам прикурить.

И ведь дали. В первый день охоты были уничтожены несколько секретов и две патрульные машины – всего четырнадцать боевиков. Действовали быстро и нагло, разбив отряд на три группы, уничтожили секреты, а по машинам врезали из РПГ, после чего сразу отошли. Москвичи так и не появились.

Уже на окраине Костя тихо сказал:

– По ходу, до них только сейчас дошло, что на них наехали.

Вадим прислушался, в центре города раздавались беспорядочные выстрелы.

– Может, и так, – согласился он. – Всё, уходим.

Токарев проснулся ночью от того, что кто-то прошёл по коридору, потом замер у его комнаты. Дверь скрипнула. «Если крадется, значит, враг», – решил Вадим. Он так и не открывал глаз, ориентируясь на шорох.

– Замри, – приказал он, направив пистолет на вошедшего.

«Гость» послушно замер, заметив пистолет в руке сержанта.

Вадим открыл глаза, на пороге комнаты стоял Андрей Кувалдин.

– Ты чего крадёшься? – поинтересовался Токарь. – А если бы я тебя шлепнул?

– Простите, товарищ сержант, не думал, что у вас такой чуткий сон. Там на связь москвичи вышли, а в городе бой идёт.

Вадим рывком сел и опустил пистолет, быстро оделся и поспешил к КП, там уже сидел заспанный Илья и о чём-то ругался с кем-то по рации.

– Подожди, – резко бросил он в трубку, после чего повернулся к Вадиму: – Короче, москвичи заняли город, подогнали пять танков, десяток БМП и сотню бойцов, командует ими наш старый знакомый Гавриил.

– Ну и хорошо, каюк Дергачу, – не понимая в чем проблема, сказал Вадим.

– Они объявили город своим и просят нас не соваться, – пояснил Илья.

– Это город Владимирской области! Они там совсем охренели! Дай мне с ними поговорить.

– Бесполезно, Гавриил ничего не решает, у него приказ – взять город и удерживать его.

– Ясно, – нахмурившись, произнёс Токарь. – Дай связь с Денисовым.

Илья переключил канал, через минуту из трубки раздался голос капитана:

– Что у тебя, Токарь?

– Москвичи взяли город, – пояснил Вадим.

– Ну и спасибо, как взяли, так и отдадут, – не въехал комендант Петушков, – мне уже доложили о канонаде с той стороны.

– У них приказ Киприянова город взять под контроль и присоединить к Москве.

– Значит, не договорились полковник и генерал, – прокомментировал Артем Денисов. – Я свяжусь с Деникиным, пусть будит Калюжного, а ты пока жди, предельное внимание и не вздумай лезть в город.

– Есть, – ответил Вадим и ушёл с волны. – Илья, бери Костю, Митяя и двигайте в Покров, посмотрите, что там да как. Попробуйте сосчитать кантемировцев, может, пригодится. Только аккуратно, на глаза им не попадайтесь, а то хлопнут вас, как пособников.

Буратино кивнул и вышел, следом выскочили Костя и Митяй. Уже через десять минут Андрей, сняв «монку» и растяжку, открыл коридор в минном поле и пропустил группу разведчиков.

Артем Денисов вышел на связь через три часа:

– Короче, слушай приказ: сворачивай свою базу, грузитесь в «Урал» и валите сюда, всё равно от вашего сидения толку никакого. И поторопитесь.

Пока ждали разведчиков, грузили «Урал». Андрей с Бондом снимали мины, остальные таскали оружие, к этому процессу припахали и двух пленников. Третий боец сидел на наблюдательном пункте в обнимку с «Кордом» и следил за лесом.

Илья вернулся к полудню, они с Митяем, тяжело пыхтя, тащили волокушу, на которой лежал раненый Костя.

Сашка Малой тут же рванулся к «Уралу» и вытащил полевую сумку медика, после чего побежал к волокуше. Раненый был без сознания, несостоявшийся медбрат принялся разрезать изорванные осколками камуфляжные штаны.

– Растяжку сорвал, – пояснил Илья. – Мы уже отходили, тут Костя её и зацепил. Видимо, нашел Командир нашу тропку, мы ещё три растяжки сняли. Повезло, что минировал полный лох, Косте, конечно, перепало, но могло быть и хуже, основные осколки на себя кочка приняла, да и осколки у эргэдэшки слишком легкие, была бы эфка, Косте б точно хана.

Через час Сашка облегченно стер со лба пот:

– Жить будет, – и кинул в эмалированную миску последний осколок. – Только его побыстрее нужно в госпиталь, тогда не только жить будет, но ещё и бегать.

– Всё, грузимся, – приказал Вадим. – Костю в кузов, только аккуратно.

Бойцы мрачно переглянулись. Малой сбегал к «Уралу» и принес носилки, которые были закреплены на борту. Быстро погрузили раненого, закинули связанных пленников, дождались наблюдателя с «Кордом» и рванули прочь.

Город Владимир. Нина и Оксана. 22 июня 2015 г.

– Алина пропала, – влетев домой, сообщила двоюродная сестра Вадима.

– То есть как пропала? – вскочила Оксана.

– А вот так, мы с ней в очереди стояли к полевой кухне, потом ей надоело, она увидела кошку на газоне и стала с ней играть. Я краем глаза следила, а потом отвлеклась, моя очередь подошла. Когда повернулась, Алины нигде нет, я к солдатам кинулась, а те только плечами жмут. Я сказала, что мой брат командир добровольцев, что в Петушках стоит, старший сразу проникся, приказал бойцам ближайшие дворы осмотреть, они разбежались, но никого не нашли.

Оксана озадаченно уселась на табурет, на термос с остывающим борщом она даже внимания не обратила.

– Вот что, – наконец решила бывшая ведущая, – ты дома останься, на случай если она вернётся, а я пойду поищу.

Девушка накинула джинсовку, привычно сунула за ремень ПМ, глянув в зеркало, убедилась, что оружия не видно, и вышла за дверь. Начинать нужно было с полевой кухни, которая стояла на соседнем перекрестке.

Оксана вспомнила, что пару дней назад женщины в очереди шушукались о том, что люди часто пропадают. Девушка направилась к добровольцам, сидящим на старом бэтээре.

Командир её узнал и заулыбался.

– Привет, Дима, – поздоровалась девушка. – Тут племянницу мою не видел?

Дима прекрасно знал Вадима и его подругу, а двадцать минут назад познакомился и с сестрой.

– Нет, Оксана, мы девочку видели в очереди, потом она с кошкой играла, и всё, даже предположить не можем, куда могла уйти, хотя направление одно – вон за тот угол. Если бы она через перекресток прошла, то её бы из очереди разглядели, а если за этот дом – то мои парни. Это без вариантов.

– Дим, я тут новости слышала о пропавших людях, шепни по секрету, сколько уже народу пропало? – подойдя вплотную, тихо спросила Оксана.

– Не положено, – заупрямился командир добровольцев, но, увидев умоляющие глаза девушки, сдался: – За пять дней девять человек. И это только те, про которых известно. Люди выходили из дома, их видели в очередях и других местах, они шли домой, а вот до дому не доходили. Кстати, шесть случаев в нашем районе, подозревают банду, занимающуюся похищением людей для продажи в рабство.

– Спасибо, Дим, – обеспокоенно сказала Оксана. – Если с Токарем увидишься, привет ему. Жаль, мобильная связь накрылась.

– Хорошо, если увижу, передам, – согласился старший группы. – Удачи в твоих поисках.

Девушка поблагодарила кивком и направилась за угол дома. Что ж, направление есть, значит, искать нужно где-то на окраине, приличный народ всё больше к центру жмётся, на окраинах только сброд остался, головорезы всякие, а значит, Оксане туда.

Вскоре показалась окраина города, девушка достала пистолет и сняла с предохранителя. Она ходила от дома к дому, все квартиры были вскрыты, в некоторых чувствовался запах тлена и смерти, там ещё оставались трупы.

Наконец Оксане повезло, сквозь крепкую стальную дверь на первом этаже слышались голоса. Это были первые люди, встреченные за последние пару часов, хотя окраина не выглядела вымершей, повсюду виднелись недавние следы человеческой деятельности. Оксана прислушалась, но, о чем говорят в квартире, разобрать не смогла. Девушка выбежала во двор и пробралась под окно, распахнутое из-за жары. Голоса стали четче:

– …убираться отсюда, – произнёс сиплый мужской голос.

– Почему? – тут же спросила женщина. – Мы здесь в безопасности.

– Ты что, совсем дура? – поинтересовался мужик. – Рано или поздно мы попадемся этим безумцам.

– Ты забыл, что тебя разыскивают?

– Да по хрену, лучше сяду, – прорычал мужик. – К тому же разыскивали меня по старому делу. Кому я теперь нужен?

– Сейчас не сажают, – ехидно заметила женщина, – а сразу вешают, сама видела.

– Я не душегуб, – огрызнулся её собеседник, – да и убил случайно, в драке. И пусть уж лучше меня повесят, не хочу чтобы сожрали.

Оксана поняла, что, похоже, нашла тех, кого нужно, девушка достала пистолет и вышла на открытое место.

– Простите, – громко произнесла она, – я подслушала ваш разговор.

Голоса на кухне смолкли, спустя мгновение в окне появился крепкий мужчина, слегка полноватый, чем-то похожий на большого, но доброго пса. В руках его был обрез, который он тут же наставил на девушку.

– Стучать побежишь? – злобно спросил он.

Оксана покачала головой:

– Мне всё равно, кого вы убили. Где те, что охотятся на людей?

Мужик опустил ружье.

– Зачем тебе они? – спросил он уже спокойно.

– Я думаю, у них мой близкий человек.

– Забудь, – с сочувствием сказал мужик, – он уже мертв.

– Прошло всего несколько часов.

– Всё равно, их около двух десятков, даже я боюсь.

– Вам знакомо слово «мать»? – спросила Оксана.

Мужик кивнул.

– Тогда вы понимаете, на что готова женщина, у которой украли ребенка.

– Хорошо, – сдался мужик. – Идите дальше по этой улице, у последнего дома сверните налево, там за бетонным забором заброшенный цех, ищите в нём.

– Спасибо, – поблагодарила Оксана. – Мой парень доброволец и не последняя фигура, если вам понадобится помощь, приходите, вот адрес, – и она протянула визитку Вадима, которому квартира служила офисом еще в мирные времена.

Мужик боязливо свесился из окна и осторожно взял картонный прямоугольник.

– Пусть вам повезёт, – выглянув из-за спины мужчины, произнесла пухленькая брюнетка с короткой стрижкой, – и вы найдете своего ребенка живым.

– Спасибо, – поблагодарила Оксана, а про себя подумала: «Тут я одна не справлюсь, пора двигать за помощью».

Обратно она уже бежала и через двадцать минут была на перекрёстке. Услышав новости, Дима среагировал мгновенно. Связавшись с майором, он быстро довел до командира сведения, добытые Оксаной, и тут же получил добро на акцию. Оставив одного бойца у кухни, тяжелый БТР, взревев двигателем, рванулся вниз по улице. Оксана ехала на броне вместе с бойцами, с трудом пытаясь удержаться, когда машина подпрыгивала на ходу.

БТР замер у крайнего дома, водитель заглушил двигатель, четверо бойцов спрыгнули с брони. Оксана последовала за ними.

– Останься, – попросил Дима. – Ты и так много сделала. Если информация подтвердится, тебя засыплют благодарностями. Не хрен тебе туда соваться.

– Плевать мне на благодарности, – почти закричала Оксана, – там мой ребенок.

– А Вадиму я что скажу, если с тобой беда случится? – парировал Дима.

– Правду скажешь, он поймет. Всё, хватит время терять, пошли.

– Олежка, – позвал Дима механика-водителя, – как подам сигнал, двигай к воротам, встань напротив – и за пулемёт, если кто будет с оружием выбегать, вали не раздумывая.

Парень, наполовину высунувшийся из люка, кивнул:

– Понял, командир, сделаем в лучшем виде.

– За мной, – приказал Дима и, прикрывшись густыми кустами, пригнувшись, стал красться к заброшенному цеху. Трое бойцов и Оксана, сжимающая в руке пистолет, последовали его примеру.

– Не такой уж он и заброшенный, – выглянув из-за кустов, проинформировал Дима, – ворота заперты, из трубы дым идёт.

– Да и колючку недавно натянули, – заметил один из бойцов.

– Сколько их там? – спросил Дима, скрываясь за кустами.

– Мужик сказал, что около двадцати, – ответила Оксана.

– Если у них много оружия, то нам вчетвером здесь ловить нечего, – подвел итог командир добровольцев.

– Дима, там мой ребенок, – напомнила Оксана.

– Пойми, вчетвером нам не справиться, сами погибнем и девочку не спасем. Сейчас вернемся к броне, вызовем подкрепление.

– Хорошо, – согласилась девушка.

Она прекрасно понимала, что Дима просто не имеет права рисковать бойцами, посылая их против преобладающего противника, сидящего в обороне.

Дима махнул рукой и, пригнувшись, пошёл обратно, остальные потянулись следом.

Ждать подкрепления пришлось недолго. Деникин был толковым организатором и всегда держал под рукой маневренную группу на двух бэтээрах, и через четверть часа двадцать бойцов были на условленном месте.

Дима быстро обрисовал ситуацию. Лейтенант, командовавший резервом добровольцев, с двумя бойцами сходили разведать обстановку, после чего быстро набросал план атаки. Двое снайперов с эсвэдэшками, прикрываемые автоматчиком-радистом, забрались на крышу пятиэтажки и быстро уточнили, что происходит за забором.

– Людоеды не людоеды, а об охране позаботились, – сообщил радист, – периметр стерегут трое. Автоматчик на крыше цеха, второй у ворот, третий ходит кругами вокруг здания. Одеты в обычную гражданскую одежду, вооружены кто чем. У наблюдателя на крыше АКМ. Охранник ворот с «ксюхой», а патрульный довольствуется «Сайгой». Что происходит внутри, не вижу, стекла очень грязные.

– Работать можете? – спросил лейтенант.

– Только по двум, – после недолгого молчания отозвалась рация, – крыша и забор. Тот, что у ворот, засел за ящиками. Цель не наблюдаю.

– Понятно. Ждите приказа, – скомандовал лейтенант и отключился. – Идём тремя группами, снайперы начнут работать одновременно с нами. Первая группа возьмёт ворота, вторая группа штурмует забор со стороны железной дороги, третья со стороны города.

Бойцы молча приняли приказ.

– Дима, ты поведешь отряд через ворота, – продолжал лейтенант, – постарайся все сделать тихо. Снайперы уберут двух наблюдателей, третьего снимешь ты, позиция у снайперов неплохая, больше сотни метров до завода, если повезёт, внутри выстрелов не услышат, тогда уж ворвемся мы и устроим всем люля-кебаб. Броня подходит, как только возьмём под контроль внешнюю территорию. Вопросы?

Вопросов не последовало, бойцы лязгали затворами автоматов и готовились к бою.

– А я? – спросила Оксана.

– А ты, красавица, сядь в БТР и не дергайся, без тебя управимся.

– Так не пойдет, – хмуро заявила девушка, – там моя племянница.

– Это не обсуждается, – отрезал лейтенант. – Пусть ты и подруга Токаря, но в бой тебя не возьму. У меня спаянная команда, которая знает, что делать, она дышит на счет раз, на два замирает, на три падает. Так что извини. Вот закончим, тогда и пойдешь.

Оксана понимала, что лейтенант, наверное, прав. Ей и вправду не стоит путаться под ногами профессионалов. Она уже была готова сдать назад и остаться с броней, как вдруг на помощь ей пришёл Дима.

– Вань, – обратился он к лейтенанту, – есть для неё работа. Мы займем позиции у ворот, там кусты не догадались вырубить, наблюдатель с крыши нас не засечет. Пусть она пойдёт к воротам и начнёт стучаться. А как сторож ворота откроет, мы его и кончим.

– А если он подмогу позовёт? – спросил кто-то из бойцов.

– Зачем? – не понял Дима. – Там будет молодая, красивая женщина, а не взвод уродов типа вас.

Бойцы заулыбались.

– Принимаю, – сдался Иван. – Только пусть она, как только часового уберут, назад отходит и под ногами не мешается. Все на позиции!

Три группы двинулись к цели различными маршрутами. Сигналом к штурму должны были послужить распахнутые ворота. Если страж откажется их открыть, то все равно попадет в прицел снайперов, они его и щелкнут. Затем штурм.

Но всё вышло как надо. Дима и трое бойцов замерли возле бетонного забора в метре от ворот. Дефилируя модельной походкой по старому потрескавшемуся асфальту, Оксана подошла к воротам. Джинсовую куртку она скинула, майку подвернула, соорудив креативный топик, золотые волосы распущены и рассыпались по плечам. Перед такой эффектной девушкой ворота должны были открыться даже без участия охраны. Наблюдатель на крыше сделал стойку, словно борзая, боец у ворот выбрался из укрытия и прильнул лицом к широкой щели.

Оксана без страха постучала в широкое полотно.

– Простите, – не обращая внимания на ствол автомата, который смотрел ей в живот, устало сказала она, – вы не могли бы мне помочь, я заблудилась, а тут увидела завод и дым из трубы. Как мне выбраться в город? Я так устала и натерла ногу. Если вы довезете меня до дому, я вас отблагодарю.

– Конечно, мы вам поможем, – исполняясь любезности и доброжелательности, проговорил страж.

«Все-таки инструкции пишут не идиоты, – подумал Дима. – Или этот баран так уверен в своих напарниках?» Лязгнул запор ворот, створки начали раскрываться и тут же замерли. С пятиэтажки грянул сдвоенный выстрел. Часовой на крыше полетел вниз, страж ворот рухнул с простреленной головой, а третий с карабином завертелся на месте, ища источник выстрелов, но сполз по стенке, получив пулю в грудь. Снайперы свою работу сделали чисто.

Дима с бойцами ворвался во двор, держа на прицеле дверь ангара. Одновременно с этим оставшиеся группы пошли на штурм, в забор уперлись найденные доски, а на колючку полетели старые плотные пальто и дубленки, добытые заранее в брошенной квартире. Бойцы легко перемахивали заграждение из колючей проволоки и группировались у единственных дверей. Первый этап операции людоеды проспали.

– Броня вперед, – скомандовал лейтенант в рацию.

Где-то за домами приглушенно заурчали двигатели, бронетехника выдвигалась на намеченные позиции.

– Штурм! – крикнул лейтенант и пнул металлическую калитку в цеховых воротах.

Калитка, скрипнув, распахнулась, открыв огромное помещение, бойцы заскакивали внутрь и разбегались в разные стороны. Два десятка человек стояли на коленях спиной к воротам, вожделенно глядя на помост, в центре которого была установлена огромная жаровня, где на вертеле целиком жарился человек. Лейтенант, вбежавший в здание первым, на мгновение замер, завороженный зрелищем, толстенный мужик в кожаном фартуке, заляпанном чем-то темным, подошел к жаровне и, отрезав кусок мяса, швырнул его стоящим на коленях людям. На вбежавшего бойца гуру в кожаном фартуке внимания не обратил.

Отряд замер в ожидании приказа атаки, лейтенант с трудом оторвал взгляд от кормления. Мужик начал выкрикивать что-то невнятное, и стоящие на коленях вопили в ответ. О том, что эти люди адекватны, и речи не шло, все это напоминало религиозный транс.

– Раненых добивать, мужика в фартуке взять живым, – скомандовал Иван и, поднявшись с колена, пошёл вперед, стреляя длинными очередями от бедра. Следом цепью пошли бойцы, посылая сотни патронов в спины нелюдей. Это был не бой, а бойня. Через две минуты все было кончено. Троих людоедов, включая лидера, захватили, трупы отволокли подальше и сложили у стены.

Оксана влетела внутрь и тут же натолкнулась взглядом на помост с жаровней. Девушку вывернуло остатками завтрака, хорошо, что она не успела пообедать, к ужасному зажаренному трупу добавился грязный бетонный пол, залитый кровью, и бойцы, волочащие тела убитых.

– Где моя племянница? – бросилась девушка к Диме.

Тот виновато отвел глаза.

– Мы никого не нашли. У нас трое пленных, но от них ни слова не добиться, пребывают в трансе, только выкрикивают что-то то ли на английском, то ли ещё на каком-то, мы ни хрена не поняли.

Оксана посмотрела на зажаренного человека, угли под ним уже потушили, одно можно было сказать точно: жертвой людоедов был взрослый мужчина. Оксана закрыла глаза и незаметно перевела дух.

– Лейтенант, здесь кости, – крикнул один из бойцов.

В углу под деревянным люком была большая яма, в которой лежало не меньше десятка черепов и прочих костей, почти все носили следы зубов, людоеды обгладывали их, словно дикие псы.

Оксана, перебарывая омерзение, поднялась на помост: что-то с ним было не так. Она внимательно посмотрела себе под ноги: весь зал грязный, а на помосте расстелен ковер.

– Помогите мне, – крикнула девушка и принялась скатывать его.

Сразу несколько бойцов присоединились к ней, чутье не подвело: под ковром обнаружился металлический люк. Тремя выстрелами выбили замок, вниз уходила длинная лестница. Оксана, не дожидаясь солдат, вытащила пистолет и первой начала спускаться, на окрик «назад» девушка даже не обернулась. За спиной громыхали тяжелые армейские ботинки.

Лестница кончилась, едва Оксана насчитала два десятка ступеней, она вытянула руку, которая наткнулась на прут, повела вправо и наткнулась ещё на один.

– Тут решётка, – крикнула она.

Вспыхнул огонек зажигалки, мгновенно выхвативший массивные прутья, туннель заканчивался тупиком, у дальней стены, сжавшись в комок, спала девочка.

– Вот, нашли у главного, который в фартуке, – коснувшись плеча Оксаны, произнёс боец.

Оксана забрала ключ, тот подошел.

– Алина, не пугайся, это я, – позвала бывшая ведущая, но девочка даже не пошевелилась.

Оксана склонилась и прислушалась: то, что девочка жива, было ясно по спокойному размеренному дыханию. Но почему не просыпается?

– Бери ее и пошли, – приказала она бойцу.

Парень кивнул и, закинув автомат за спину, легко поднял ребенка и понёс наверх.

– Похоже, её опоили и не рассчитали дозы, – предположил врач, очень похожий на Василия Ливанова в образе профессора Стравинского из экранизации «Мастер и Маргарита». – Не беспокойтесь, она скоро придёт в себя, это что-то вроде снотворного, возможно, она даже не вспомнит, что с ней случилось.

– Это было бы хорошо, доктор, – устало заметила Нина.

Разговор проходил в детской больнице, куда Алину привез на бэтээре Дима. Оксана осталась дома, а место на броне заняла двоюродная сестра Вадима, не желавшая оставлять приемную дочь ни на минуту.

– С ней все будет в порядке, ваша девочка поправится, – ещё раз сказал доктор и, кивнув на прощание, ушел в кабинет.

Нина закрыла глаза и откинулась на спинку старого больничного дивана – длинный день закончился.

Город Нововятск. Игорь Корн. 22 июня 2015 г.

Для Игоря было загадкой, почему местные сомооборонщики во главе с Полканом не вышибли зэков из города – на серьёзного противника бывшие заключенные не тянули. Они умудрились совершить все ошибки, которые были возможны и невозможны. Штаб расположили в здании детского сада. Большие окна, множество точек проникновения, вместо охраны два совершенно пьяных зэка, сидящие на крыльце словно деды на завалинке. Будь у Игоря отряд человек в десять, он бы выбил их отсюда за десять минут. Всего в здании штаба расположилось около трех десятков боевиков во главе с паханом. Более или менее серьезная оборона была у зэков на линии противостояния – там, где они держали фронт против полицаев и добровольцев. Видимо, всё-таки среди них были люди, служившие в армии, которые согнали на главный участок самых боеспособных. Центральное направление выглядело довольно неплохо, на каждый дом первой линии приходилось по пять-шесть огневых точек, всего таких пятиэтажек было двенадцать. Получалось, что зэки сосредоточили на этом направлении минимум шестьдесят – семьдесят человек. Игорь сунулся в один из подъездов, в котором на пятом этаже активно тарахтел пулемет, но быстро сдал назад, дверь была заминирована, и разминировать её не было никакой возможности, а окна оказались наглухо заколочены, так что пришлось Игорю возвращаться к первоначальному плану и заняться правофланговыми дозорами.

Первый обнаруженный им дозор исправно бдел, Игорь бы его проморгал, если бы не проверяющий, катающийся по району на двух машинах, одной из которых был «Ниссан Патрол», второй – старый «лендровер».

Секрет обосновался в угловом доме в квартире на пятом этаже. Зэки исправно тащили службу или хотя бы делали вид. Во всяком случае, у них была примитивная система «свой-чужой». Серия гудков, затем вниз спускался человек и снимал растяжку с двери. О том, что кто-то может войти через окно, они даже не думали.

Второй секрет обнаружился на самой окраине. Игорь даже успел понаблюдать за ним из дома напротив. Здесь был полный расслабон: играл магнитофон, на кухонном столе стояла початая бутылка водки, а в комнате под всеми сразу и под каждым в отдельности пыхтела весьма потасканная тетка неопределенного возраста. Но кое-как зэки все-таки следили за подходами к дому и быстро спрятали бабищу в шкаф, заслышав на улице двигатели машин. Им удалось избежать гнева проверяющего, вовремя приведя себя в порядок.

Едва машины исчезли из виду, Игорь по балконам забрался на второй этаж. В подъезде было пусто. Из квартиры снова раздались звуки, сопутствующие бурному совокуплению, и какой-то заезженный музыкальный блатняк.

Корн толкнул дверь, которая легко и бесшумно открылась. Из комнаты раздавались сладостные стоны и вскрики, на кухне сидел бородатый кавказец и чистил картошку. Он удивленно уставился на вошедшего, рука дёрнулась к автомату, лежащему на столе, пальцы сомкнулись на рукояти старого АК-74 с обшарпанным деревянным прикладом, но это были пальцы мертвеца. Охотничий нож, пробив горло бородача, отбросил его на стену. Игорь вырвал нож, вытер лезвие о чёрную робу убитого и прошёл в комнату. Двое зэков, трудившиеся, как стахановцы, даже не обратили на него внимания. Корн двумя точными ударами отправил их в ад и приложил палец к губам. Изрядно помятая тетка с осоловелым взглядом быстро закивала.

Игорь срезал номера с роб и забрал автоматы, под окном обнаружился маленький оружейный склад, два цинка пятерки и гранатомет РПГ-18 «Муха». Осмотрев разгромленную квартиру, Игорь нашёл большую дорожную сумку, куда без труда влезла вся добыча. Ещё раз приложив палец к губам, Корн забросил тяжеленную сумку на плечо и вышел вон. Беспечность караульных помогла выполнить план на шестьдесят процентов.

Игорь спрыгнул из окна первого этажа, поправил сумку. «Нужно от неё избавиться, – подумал про себя бывший телохранитель, – с ней задачу не выполнить». Схрон отыскался довольно быстро – люк городской канализации на окраине. Видимо, им давно никто не пользовался, и как тайник он был вполне надежен, скрытый от любопытных глаз раскидистыми кустами. Туда и отправились трофеи.

Закончив с тайником, Игорь вернулся в город. Нужны ещё двое зэков, и можно уходить. На центральной улице шла вялая позиционная война – короткие автоматные очереди, изредка бил пулемет.

Оставалось прибить парочку братков и сваливать из этого городишки. Дозор, прикрывающий фланг передовой, отпадал: парни несли службу на совесть, и подобраться к ним не было никакой возможности. Оставалось искать добычу в сердце бандитского гнезда. И добыча нашлась, правда, пришлось ждать до самых сумерек. Из-за резни, устроенной Корном, поднялся нешуточный шухер. Главарю пришлось даже расстаться с частью охраны, человек десять перебросили на фланги, пытаясь запечатать район.

Солнце почти село, когда двое зэков с небольшой хозяйственной сумкой вылезли из окна и, воровато оглядевшись, направились к забору.

Игорь тенью скользнул следом. Ещё раз оглянувшись, зэки отодвинули доску, покрашенную зеленой краской, и вылезли в дыру. Игорь не стал следовать за ними, а просто перемахнул забор и спрятался за стволом старого тополя. Он уже облазил всё вокруг и знал, что эта парочка пройдет мимо него, вряд ли у них возникнет желание перепрыгивать пятиметровую канаву, вырытую коммунальщиками. Так и вышло. Двое уголовников, негромко переговариваясь, протопали мимо, не обращая внимания ни на что вокруг.

Игорь вышел на тропу за спиной замыкающего и ловко вонзил ему нож под левую лопатку. Идущий впереди обернулся на хрип напарника. Игорь сделал шаг навстречу противнику и ударил в печень – простой удар снизу вверх. Удар не прошёл, наткнувшись на уверенный блок. От резкой боли в запястье, Игорь внутренне матюгнулся и едва не выронил нож. Зэк скользящим шагом отступил назад и встал в оборонительную стойку. Кричать он не торопился.

– Так это ты наш дозор вырезал? – поинтересовался он и, не дождавшись ответа, продолжил: – На мусоров шестеришь, фраер, или просто народный мститель?

Игорь опять ударил, но противник опередил бывшего бодигарда, обрушив на него град приемов, выполненных с безупречностью мастера рукопашного боя. Скорее всего, бывший зэк когда-то был спортсменом. Это его и погубило. Спортсменам вбивают в голову правила и условности, они чаще обозначают удар, чем бьют в полную силу, на поражение, поэтому их так редко берут в спецназ: переучивать долго, а чаще всего и бесполезно. Вот и сейчас Игорь легко отбил его атаку, в которой половина приемов была только обозначена, затем ловко подсек противника и одним ударом добил, вогнав нож в горло. Зэк дернулся и затих.

Игорь быстро собрал трофеи, срезал номера и спихнул тела в канаву. Пора было сваливать. Закинув боеприпасы в хозяйственную сумку, он нырнул в густые кусты. Теперь нужно забрать добычу из канализации и дожидаться приезда Ольги. Пока что всё идёт по плану, и это было очень странно.

Несмотря на бандитский кипёж, никаких проблем с выходом из города не возникло. Корн пробрался в безопасное место и спрятал сумку с трофеями под корнями поваленной березы. Пока тащил тяжесть, взмок, одних автоматов было пять штук, а ещё боеприпасы и граник. Теперь пора выходить на Полкана. Пока он не проводит Игоря и Ольгу через город, оружия не получит. Кстати, цинков с пятеркой и гранатомета Полкану не видать как своих ушей, обойдется двумя «ксюхами» и АК-74, это вполне достойная плата за проезд через город. Прежде чем сумка заняла своё место в схроне, Игорь быстро осмотрел трофеи. Все оружие было в отвратительном состоянии, нечищеное, несмазанное, Игорь вообще удивлялся, как оно ещё стреляет. Более или менее ухоженным выглядел АКМ покойного спортсмена, тот хотя бы чистил ствол. Корн оставил в сумке то, что забирал себе, а оружие и боеприпасы Полкана сложил отдельно. Пора было возвращаться к полицаям. Игорь глянул на луну, огромную, круглую и желтую, как головка швейцарского сыра, и пошёл в город. Первую часть задачи он выполнил, теперь осталось ещё две: договориться с полковником и прорваться через обезумевший городишко.

На этот раз секрет пустил его без вопросов. Полковник уже ждал. Игорь присел рядом с этим тучным человеком на ступени. Закурили.

– Дело сделано, – сказал Корн.

– Я знаю, – ответил Полкан. – Хорошо сработал, тихо, чисто. Кстати, они пытались повторить твой трюк. Послали двоих в обход наших позиций, видимо самых лучших. Не свезло. Первый зацепил растяжку, второй пытался удрать, но наскочил на наш патруль. Взяли в плен.

Игорь протянул номера, срезанные с курток.

– Три ствола и девять магазинов пятерки получите, когда мы проедем через город. Как рассветет, придётся прогуляться. Вы будете гарантом.

– Не доверяешь?

– Не доверяю, – спокойно согласился Игорь. – Доверчивые долго не живут.

– Наверное, ты прав, все мы мрази, – согласился Полкан.

– За себя говорите, – отозвался Корн. – Я не все. Крови на мне много, но я солдат, а не убийца.

– Оставайся, – предложил Полкан, – с таким бойцом мы город враз очистим.

Игорь отрицательно покачал головой:

– Я найду своё место, но я точно знаю, что оно не здесь.

– И почему?

– Мне не нравится ваш город и вы, если откровенно.

– Спасибо, что честно сказал, – кивнул полковник. – И куда попрёшь?

Игорь пожал плечами:

– Не знаю, но скоро определюсь. Я отвечаю за жизнь спутницы, вот и вся философия. Найду место, где спокойно и безопасно, где думают о людях, там и остановлюсь. Пока что такого места я не видел.

– Ладно, пойду я, – тяжело поднимаясь, сказал предводитель сил самообороны. – В пять утра буду на крыльце, прогуляемся. Найдёшь где спрятаться?

Игорь кивнул и решил остаться в городе. Пока Полкан не знает, где трофеи и машина, бояться нечего. А главное, полковник понял, что перед ним опасный боец, и лучше быть его другом, чем его врагом.

За Игорем никто не следил, похоже, с их предыдущей встречи предводитель простого люда слегка поумнел, он понимал, что может натворить профессионал. Оставшуюся часть ночи Игорь провел в одной из брошенных квартир. Ровно в пять утра он был на ступенях горотдела, полковник уже ждал, несколько любопытных лиц выглядывали из окон, но ничего не предпринимали.

– Пошли?

Полковник кивнул.

– Откуда ты такой взялся? – спросил Полкан, когда они уже почти вышли к мосту через пересохшую речку.

– Чечня, спецназ, потом телохранитель, – кратко обрисовал свою биографию Игорь.

– А в мире что делается? А то мы уже дней десять воюем.

– То же самое. Банды, стрельба, грабежи, мародеры, главная сила – человек с автоматом. Но, в основном, власть у военных, хотя иногда они мало чем отличаются от бандитов.

Полковник победно ухмыльнулся.

– Знаешь, ты армеец, наверное, поймешь меня. Я прошел две чеченских – первую срочником, вторую в ОМОН. И всегда, как только надобность в нас отпадала, хмыри с портфелями пытались убрать боевых офицеров как можно дальше, боялись нас.

Игорь ничего не ответил, Полкан говорил очевидные вещи. Армии всегда боялись, причём армии слаженной, повидавшей крови, так было после афгана и трех чеченских. Поэтому в мирное время её превращали в «беззубую старуху», выживая боевых генералов и заменяя их паркетными шаркунами.

– И где теперь эти хмыри с кожаными портфелями и дорогими костюмами? – продолжал свой монолог Полкан. – Да нет их нигде, теперь армия сила – хорошая, плохая, но больше нас никто не подвинет.

– Власть манит, – саркастично хмыкнул Игорь.

– Не-е-е, – помотал головой полковник, – просто справедливость. Нас вечно к ногтю и пинком под зад, и кто теперь народ защищает? Мэр нашего городка первым сбежал, когда в городе эпидемия началась, прихватил деньги – и деру. Его зам помер спустя сутки, пришлось мне на себя город брать, и, если бы не уголовщина, которая повылезла невесть откуда, я бы город живо привёл в порядок. В железном кулаке бы он у меня был, но стоял бы, и люди бы жили нормально.

– Может, ты и прав, – согласился Игорь и после небольшой паузы добавил: – А может, и нет. Почувствовал бы вкус власти да мощь железного кулака, и стали бы твои омоновцы надзирателями, гоняли бы рабов на опустевшие колхозные поля, а чуть что – кнутом пороли. Мог бы такой вариант быть?

– Мог, – честно ответил Полкан и замолчал.

– Присаживайся, полковник, – указывая на поваленную березу, предложил Игорь. – Сейчас моя машина подъедет, и немножко покатаемся.

– А доля наша?

– Подъедет Ольга, достану, – присев на старый пенёк, спокойно ответил Игорь.

Через пятнадцать минут на дороге заурчал двигатель, и вскоре среди деревьев показалась темно-зеленая «Нива».

Полкан присвистнул, когда из машины грациозно вышла Ольга. Так выходят дорогие модели и актрисы из шикарных лимузинов.

Ольга забралась назад, держа в руках пистолет. Игорь достал сумку с оружием и закинул её в багажник.

– Садись, полковник, чего ждешь?

Полкан кивнул и полез на пассажирское место. Если у него и был какой-то план, то сейчас он окончательно исчез.

– Это Ольга, – представил Игорь свою спутницу, усевшись за руль. – Не смотри на её внешность, женщина она рисковая и, если что, сразу влепит тебе половину обоймы сквозь сиденье. А теперь показывай дорогу.

Полкан не стал дурить или просто повёл не той дорогой, где подготовил засаду, и спустя двадцать минут город остался позади.

На окраине Игорь достал из багажника три автомата и сумку с боекомплектом.

– Держи, это ваша доля: двенадцать полных магазинов и три автомата.

Полковник кивнул и забрал оружие, все автоматы Игорь предусмотрительно разрядил.

– Сделка есть сделка, – сказал полицай. – Прощай, Игорёша.

– И тебе удачи. Давай вышибай зэков и строй город, только строй по уму, тогда такие, как я, захотят остаться, а если нет, такие, как я, придут, чтобы вычистить вас. Прощай, полковник.

«Нива», взревев мощным двигателем, рванула по шоссе. Несколько раз по ней выстрелили со стороны зэков, но не попали.

Ольга перебралась через сиденье и уселась рядом.

– Я так соскучилась, – нежно сказала она.

– И даже не волновалась? – удивился Игорь.

– Волновалась, но верила, я вообще в тебя верю.

Она быстро чмокнула его в щеку.

Через сорок километров, на развилке федеральной трассы показался армейский блокпост. На нём дежурили десяток парней в пятнистой хлопчатобумажной форме и две старые БМП-«копейки». Несмотря на то что им было лет по сорок, они оставались грозной силой.

Они проверили машину, задали несколько вопросов о маршруте, о планах, спросили о дороге, сами рассказали, что впереди, получили плату в десять патронов и пропустили, пожелав счастливого пути.

– Скоро так везде будет, – заметил Игорь, когда блокпост остался позади.

– Свыкнемся, – ответила Ольга и, закинув ноги на торпеду, устроилась поудобней.

Их снова ждала дорога.

Москва. Кремль. Триумвират. 23 июня 2015 г.

Трое генералов сидели за длинным столом и разговаривали о судьбе России. Раньше в этом кабинете собирался Совет безопасности под руководством президента, ничего не изменилось, кроме того, что из Совета исчезли все прежние члены. Большинство из них уничтожили киллеры Ястребова, несколько человек, понявших, что происходит, скрылись, ещё двое умерли, подхватив вирус. Теперь за столом сидели правители Москвы и Московской области.

Во главе восседал тучный генерал (его между собой называли Бульдогом за обвислые щеки и три подбородка). Генерал командовал Центральным федеральным округом. Он чудом избежал расправы в первые два дня: пуля пробила китель на груди и застряла в старинном серебряном портсигаре, сбив командующего с ног, а киллер, решив, что дело сделано, не стал производить контрольный выстрел, невольно сохранив жизнь будущему диктатору. Киприянов железной рукой подобрал брошенную власть и принялся наводить в Москве свой порядок.

Два других генерала выглядели более презентабельно. Первый, крепкий, подтянутый, с пронзительным взглядом, командовал дивизией имени Дзержинского, которую переименовали в ОДОН. Генерала, по нелепому совпадению, звали тоже Феликсом, и Феликс Эдуардович Дорохов предпочитал называть свою дивизию по старинке – дзержинцами. Второй был среднего роста, с седым ершиком волос, слегка за сорок, атлетического сложения и с карими глазами. Он до сих пор бегал с солдатами марш-броски, три раза в неделю ходил на стрельбище, не курил и не пил, но грешок все-таки был – карты и женщины. В 2009 году Кантемировская дивизия была переформирована в Четвёртую отдельную танковую бригаду, но для простого народа, бойцов и офицеров осталась Кантемировской. Солдаты называли Ивана Михайловича Дугина просто: Отец или Михалыч.

Сейчас на базах этих частей формировалась новая армия. Из Московской области туда перебазировали то, что осталось от мощной группировки, к кантемировцам перебросили остатки Пятой мотострелковой бригады Московского военного округа или, проще говоря, бывшую Таманскую дивизию. Теперь в Наро-Фоминске квартировали почти все части, оставшиеся от огромной военной подмосковной группировки.

– Что мы имеем на сегодняшний день, Иван Михайлович? – потребовал отчета Киприянов.

– В нашем распоряжении, не считая добровольцев, двадцать четыре тысячи человек, – ответил кантемировец. – Если считать тех, кто у нас стоит под ружьём, то группировка насчитывает около пятидесяти тысяч вместе с полицией и добровольцами, большинство которых расквартировано у Феликса Эдуардовича. При этом последние составляют почти пятьдесят процентов от общего состава. Огромные запасы обмундирования и техническая база позволяют нам без проблем обеспечить в десять раз больше, чем названное мной число. К сожалению, мы не располагаем кадровым резервом. Конечно, люди будут идти, но тоненьким ручейком.

Диктатор всея Руси кивнул:

– Что ж, это лучше, чем ничего. Часть этих войск понадобится нам для экспансии на Урал. После того как был устранён Таранов, некому больше противостоять нашей группировке. Оставшихся сил вполне хватит, чтобы удержать Москву и взять под контроль ключевые точки на окраинах. Нельзя терять ценные производства, расположенные на территории центральной части России.

Генералы согласились. Драка за власть кончилась. Ключевые фигуры, которые могли оспорить действия Киприянова, были устранены. Под гребёнку попали два генерала от полиции и ФСБ, директор внешней разведки, несколько крупных чинов из ГРУ. Гэрэушникам вообще не повезло: сначала в Москве не осталось никого старше подполковника, а после чистки – никого старше майора.

После того как триумвират закончил с чисткой конкурентов и скопил мощный ударный кулак, родился план под кодовым названием «Завод»: собрать под своей рукой наиболее значимые производства по всей стране, обеспечить их охрану и работоспособность. Но реализации плана препятствовало множество факторов, первым из которых был развал страны и появление множества удельных княжеств, более не желавших кормить ленивую, ничего не делающую Москву, далёких политиков и золотую элиту. Сейчас Киприянов контролировал только несколько областей, причем не самых значимых, оттуда уже перебросили остатки войск, оставив небольшие гарнизоны для поддержания порядка. Отказались присоединиться туляки и владимирцы, именно у них в руках оказалось производство стрелкового оружия. Нижегородцы тоже послали самопровозглашенного диктатора куда подальше, в Рязани окопался генерал от ВДВ, который грозил любому, кто к нему сунется, дать по морде с помощью ребят в тельняшках и беретах, там уже шли активные приготовления к обороне. Владимир вообще был лакомым кусочком – один тракторный завод чего стоил. Ещё до эпидемии там возобновили производство техники, закупили новое оборудование, отремонтировали цеха. За три года сделали то, что не удавалось последние двадцать лет, – завод стал приносить прибыль, трактора пошли на экспорт, в них, как и в автоматах Калашникова, ценили баланс цены и качества: недорогая надежная техника, которую можно починить посреди поля. Но Калюжный, который подмял под себя область, дал четко понять – никого не пустим.

Киприянов вынырнул из размышлений.

– Нужно действовать, и действовать быстро, – поторопил он генералов. – Заканчивайте переформирование, не позднее конца месяца группировка должна выдвинуться на обозначенные направления.

– Есть. – Генералы встали и строевым шагом покинули кабинет.

– Ну, что думаешь? – спросил Феликс у Дугина, когда за ними закрылась дверь кабинета.

– Ничего хорошего, – отозвался кантемировец, – опять нашими задницами будут амбразуры затыкать.

Командир ОДОН кивнул, дальше пошли молча.

– У меня была прославленная дивизия, – сказал Иван Михайлович Феликсу, когда они спускались по огромной мраморной лестнице, – а теперь сборная солянка из всего, что только можно. Каждой твари по паре.

– Ты думаешь, у меня лучше? – поинтересовался Феликс. – То же самое плюс батальоны «Кавказ» и «Чёрная сотня». Парни на них волком смотрят, уже несколько раз вспыхивали потасовки. Половина моих раньше бегала за этой мразью, а теперь мне с ними бок о бок в бой идти.

– Ко мне их вообще нельзя, – отозвался Дугин, – мои их просто загрызут. Если зэки ещё ладно, то кавказцев на куски разорвут, у меня девяносто процентов прошли чеченскую, а есть ветераны, что прошли все три. Понятно, что не все они бандиты и террористы, по которым вышка плачет, только бойцы разбираться не будут.

Феликс согласно кивнул и распахнул двери на улицу, два автоматчика, стоящие возле дверей, проводили генералов ленивыми взглядами.

В штабе Кантемировской дивизии уже несколько часов шло совещание.

– За десять дней мы сможем только закончить переформирование, – заявил довольно молодой полковник, на вид ему стукнуло не больше тридцати пяти, – нереально сосредоточить войска на направлении удара.

– Все это очень сильно напоминает мне первую чеченскую, – заметил пожилой майор-танкист, который служил под началом Дугина почти тридцать лет. – Нагнать техники и солдат, выдать карты и бросить в город не значит захватить его. Когда мы входили в Грозный, нам обещали прямую дорогу до дворца Дудаева и звезды героев тем, кто поднимет знамя над городом. И что? Три месяца кровопролитных боев, у нас не было ни преимущества, так необходимого при штурме города, ни обученных солдат. Я тогда потерял танков пятьдесят, и это только те, что безвозвратно.

– Сейчас немного другая ситуация, – заметил генерал кантемировцев.

– Иван Михайлович, – твердым голосом произнёс майор, выражая своё несогласие, – никакой другой ситуации нет, есть приказ – быстро и любой ценой взять город, не жалеть старую технику, её на складах госрезерва много. Проще говоря, Киприянов приказал взять город завалив улицы трупами.

Дугин склонил голову, признавая правоту танкиста. Генерал кантемировцев отлично помнил, как кувыркался в этом долбаном Грозном, как пробивался из окружения с остатками майкопцев, полегших на железнодорожном вокзале. Как броня давила гусеницами тела солдат, которыми были завалены улицы, прилегающие к вокзалу. И понимал, что будет то же. Владимир приказано взять быстро и по возможности без потерь мирного населения. Город нужен Киприянову, это крупный промышленный узел, а значит, опять никакой артиллерии и авиации. А ещё он знал полковника Калюжного, хорошего военного, классного фортификатора и грамотного командира, который привык ценить жизни бойцов, и, судя по данным разведки, этот город так просто не сдастся.

Михалыч глянул на сидящего в уголке Гавриила. Тот прошел от Москвы до Нижнего Новгорода и везде видел приготовления, все понимали, за что в новом мире будет война. Можно за пару дней сровнять Владимир с землей, но тогда он на хрен будет никому не нужен.

– Ускорить переформирование, – приказал Дугин. – Начинайте слаживание подразделений, которые полностью укомплектованы. На данный момент в расположении дивизии и окрестностях двадцать пять тысяч солдат и офицеров, около семи тысяч добровольцев. По данным разведки, Калюжный может выставить не больше пяти. Думаю, пятнадцатитысячной группировки будет вполне достаточно для взятия такого небольшого города.

При этом генерал умолчал, что эти двадцать тысяч собраны со всей Московской области, с миру по нитке. От его бригады уцелело около трёх тысяч человек, ещё столько же у таманцев. Численность сильно сократилась не только из-за эпидемии, но и из-за дезертирства. Как ни странно, вирус ударил по военным гораздо слабее, чем по гражданским, наверное, сказывалось физическое состояние человека.

– Три к одному, – хмыкнул полковник, поставленный командовать отрядами добровольцев. – Конечно, чуть больше, чем в Грозном, но группировка недостаточно большая для штурма с наименьшими потерями. Баланс сил, необходимый для штурма укрепленного района, должен быть не меньше пяти к одному. Этот вариант позволит избежать ненужных жертв.

– У нас нет двадцати пяти тысяч подготовленных солдат, – отрезал Михалыч, – и каждый лишний день даёт лишний шанс нашим противникам.

– Противникам? – поинтересовался кто-то из угла.

Все присутствующие повернули головы.

В углу, удобно развалившись в кресле, сидел статный мужчина, высокий, с белым ершиком волос и шрамом, пересекающим лоб наискосок к левому глазу.

Его мало кто знал лично, этот человек ликвидировал самых именитых полевых командиров. Его знали под позывным Кривой. Это звучало иронично, поскольку он был профессиональным стрелком. Редко кто из тех, кто попадал к нему в прицел, уходил на своих ногах. Последние несколько лет он возглавлял школу снайперов.

– Кривой, ты что-то хотел сказать? – слегка напрягшись, спросил генерал.

– Да, Иван Дмитриевич, вы ничего не замечаете?

Генерал покачал головой.

– Вы совершенно отупели, – презирая субординацию, произнёс Кривой. – Вы называете людей, которые не дали Владимиру превратиться в бандитский притон, врагами. Готовите планы захвата города, вы готовы развязать войну против своих братьев по оружию, с которыми одной стране присягали. Вы готовы ради двух заводов начать новую бойню, когда мир ещё не успел отойти от той, что устроил Таран. До сих пор в Москве горы непохороненных трупов, а вы уже к другим лезете. Они, в отличие от вас, о людях позаботились. В Москве голод, а там полевые кухни на перекрестках, налажено снабжение, люди получают необходимое. Как, вы думаете, они будут драться? Да вам просто придётся сровнять этот город с землей, потому как вы и метра не получите не залив его кровью.

Этот монолог вызвал в присутствующих бурю эмоций. Все уже были ознакомлены с данными разведки и понимали, что владимирцы будут биться за свой город до конца, как будто на них напал внешний враг. Дугин поморщился. Генерал прекрасно понимал, что такое Москва для остальной страны, – государство в государстве. Для провинции, куда они скоро бросят солдат, не будет актуально то, что агрессоры с ними одной крови. Они будут жадными москвичами, которые гребли последние тридцать лет всё, что можно. И не важно, что чиновников в Москве осталось не больше пары тысяч, важно другое: что это Москва, и что она снова гребёт под себя.

– Вы разыскали оставшихся членов вашего отряда? – прервал свои размышления Дугин.

Кривой ухмыльнулся:

– Вы будете смеяться, но двое последних бойцов из моего отряда окопались во Владимире. Это Вадим Токарев и Марк Топазов. И знаете, что я думаю? – Он окинул внимательным взглядом молчавших офицеров. – Мне с вашей шайкой не по пути. Гнусность вы затеяли: договориться не можете, хотите кровью землю умыть. Так не будет этого. Во всяком случае, я вам больше не помощник. – Кривой поднялся, дошёл до выхода, обернулся: – Я солдат и не собираюсь участвовать в гражданской войне, во всяком случае на стороне тех, кто идёт за тем, что ему не принадлежит.

– А приказ? – хмурясь, спросил Дугин.

– Засуньте себе в жопу ваш приказ. Честь имею, – и, щелкнув каблуками, Кривой вышел.

Никому из присутствующих даже мысль в голову не пришла его задержать, никто на тот свет не торопился. Восемь человек пристально смотрели на закрывшуюся дверь.

Дугин подошел к окну и выглянул наружу, бывший ликвидатор уселся в свой собственный «уазик» и погнал к проходной.

– Остановить его? – спросил молодой полковник.

– Уже не сможем, – рассеянно заметил генерал. – Если караул его станет задерживать, он все равно уйдёт, а мы получим пять трупов. Для него эти солдатики на один зуб.

– Как вы думаете, куда он пойдет? – спросил Танкист.

– А тут и гадать нечего. Покров взят, дорога до Владимира свободна. Через город он не поедет – там усиленная группировка, один выстрел из танка – и нет Кривого: он обойдет пост. А дальше опасаться нечего, петушинским блокпостом командует Марк Топазов.

– Он знает план операции, – возразил лётчик, командир вертолётного полка.

– Этот план – бумажка, – заметил Дугин, – нормальным мы ещё и не занимались. Всё, что знает Кривой, фактически пустышка. Гавриил, тащи проектор, будем кино смотреть.

Никто из присутствующих не задумался, а пойдут ли солдаты на подобную войну. Захотят ли они стрелять в таких же добровольцев, которые просто защищают свой дом.

Город Владимир. Вадим Токарев. 24 июня 2015 г.

Город жил своей жизнью, и, как показалось Вадиму, эта жизнь становилась всё меньше похожа на мир апокалипсиса.

Как приятно вернуться и видеть вместо разоренных городов и вымерших деревень привычную цивилизацию. Конечно, магазины ещё были закрыты, по улицам разъезжали «уазики» и «Нивы» с патрулями, на ключевых перекрестках стояли бэтээры, рядом дымили полевые кухни. Но все равно по сравнению с тем, что видел Токарев последние десять дней, Владимир был образцово-показательным мирным городом со светом, горячей и холодной водой, относительно безопасным.

– Дома, – поправив автомат на плече, довольным голосом произнёс Илья. – Неужели скоро смогу выспаться в нормальной кровати и вымыться под горячим душем?

– Сможешь, – заверил Вадим, – воду пока ещё никто не отключал.

– Давай, – протянув руку, бодро сказал Илья, – увидимся завтра в штабе.

Вадим пожал руку и прыгнул за руль «Нивы», припаркованной на стоянке части. Илья же залез в УАЗ, отправляющийся на патрулирование, – водитель согласился подбросить Буратино до дома.

Оксана, всплеснув руками, обрадованно бросилась Вадиму на шею, Нина помахала правой рукой, поскольку левая все ещё была на перевязи. Из комнаты нетвердым шагом вышла бледная Алина, отходившая от действия наркотика, которым её накачали людоеды.

Вадим протянул Нине ключи от квартиры:

– Держи, сестрёнка, теперь она твоя. Спустишься на этаж ниже, квартира сто три. Мебель есть, так что жить можно, таких квартир сейчас по городу много. Это тебе талоны на питание.

– Спасибо, – чмокнув Токаря в щеку, поблагодарила Нина, – ты всегда обо мне заботился.

– Да брось, мне это ничего не стоило, – отмахнулся Вадим. – Как твоя рука?

– Нормально, – улыбнулась Нина. – Доктор сказал, что операция проведена очень вовремя, через неделю можно будет уже снять перевязь. Кстати, судьба забавная вещь, ты знаешь, кто эта девочка?

– Твоя приемная дочь, – ответил Вадим, снимая автомат и вешая его на крючок возле двери.

– Да, Алина моя приемная дочь и дочь погибшего недавно Глеба Налимова.

Вадим замер.

– Глеба? – не веря, спросил он.

Нина кивнула.

– Знаешь, в этой квартире собрались люди, которые знают Глеба. Меня Глеб спас и закрыл своим телом от пули, Оксану он отбил у двух отморозков.

– Меня, контуженого, он вытащил из-под обстрела в августе двухтысячного, – продолжил Вадим. – Я тоже обязан ему жизнью…

Алина стояла возле двери на кухню и хлюпала носом. Вадим опустился перед ней на колено, обнял девочку, та подалась навстречу и робко обняла его за шею.

– Твой папа был хорошим человеком, он всегда готов был рискнуть жизнью ради других, – прошептал Вадим на ухо Алине. – Теперь, когда его нет, мы о тебе позаботимся. Знай, ты можешь прийти ко мне в любое время. Мы семья.

– Спасибо, дядя Вадим, – прошептала в ответ Алина и снова хлюпнула носом.

– Давай без дядь, зови просто Вадимом.

– Хорошо, – легко согласилась девочка.

– Пойдёмте ужин готовить, – беря в руки рюкзак, позвал Вадим. – Никакой тушенки, мне тут за риск выдали премию продуктовым пайком: настоящая свинина, овощи. – Он посмотрел на часы. – А если хотите, можем замочить мясо и сделать шашлыки, думаю, часам к семи замаринуется.

Оксана решительно забрала у него рюкзак:

– Шашлыки в следующий раз, а сегодня просто запечём мясо с чесноком.

– Хорошо, – согласился Вадим, – сейчас переоденусь и помогу.

– Отдыхай, мы сами все сделаем, – и женщины гордо удалились на кухню.

Ужин вышел весёлым. Вадим запустил музыку на компьютере. Женщины выставили на стол блюдо с нарезанной бужениной, рядом лежали свежие овощи. Ради такого дела Вадим извлек из загашника бутылку коньяка, Алине достался компот из замороженных ягод.

Продолжением чудесного вечера стала не менее чудесная ночь, Оксана и Вадим смогли оторваться друг от друга только на рассвете.

– Как там было? – спросила Оксана, положив голову на плечо Вадима и поглаживая толстый шрам, тянувшийся по левой стороне груди к бедру.

– Не знаю, – думая о чём-то другом, ответил Токарь, – наш рейд вышел довольно спокойным, сидение на блокпосту можно было вообще назвать рутиной.

О том, что его группу перебросили в Покров, Вадим не сказал.

– И что теперь? – спросила Оксана после слегка затянувшейся паузы.

Токарев попытался пожать плечами:

– Не знаю. Многое будет зависеть от политики Калюжного, но лично мне кажется, что Москва во главе с Киприяновым попытается подмять нас под себя.

– Значит, война? – приподнявшись на локте, спросила девушка.

– Может быть. Не знаю… – Он достал сигарету и закурил. С сигаретами было туго. За несение вахты в Петушках и прогулку в Покров Вадиму выделили целых два блока «Bond» – невиданная роскошь.

Оксана тоже вытянула сигарету и закурила.

– Вадим, как ты думаешь, страна встанет на ноги? – выпустив колечко дыма в потолок, спросила девушка.

– Встанет, милая, – целуя её в шею, ответил Вадим, – но, скорее всего, мы с тобой этого не застанем. Для нас все только начинается, и то, что мы сейчас видим, только затишье перед бурей.

Оксана поежилась и ещё плотнее прижалась к Вадиму. Они уже пересказали друг другу все события, которые произошли с ними за эти дни. Вадим умолчал о вояже в Покров. Да и что рассказывать? Оксана поведала историю о похищении Алины людоедами.

– Надо будет Диме с Иваном бутылку коньяка поставить, – заметил Вадим. – Молодцы парни.

Оксана согласно кивнула.

– Кстати, сегодня на площади Победы будет казнь этих уродов.

– Оно тебе надо? – спросил Вадим, приподнимаясь на локте и заглядывая в серые глаза подруги. – Тебе что, крови мало? Без нас повесят.

– Да я просто сказала, – пробормотала Оксана. – Они получат по заслугам, этого для меня вполне достаточно.

Вадим кивнул и лёг обратно:

– Ты у меня молодец. Кстати, чем планируешь заняться?

– Калюжный предложил мне должность ведущей на телевидении, городу нужна информационная служба, федеральные каналы отрубились шесть дней назад. Из радиостанций остался только «Маяк», но его контролирует Киприянов.

– И?

– И я согласилась, – поцеловав Вадима в щеку, ответила Оксана. – Сейчас подбирают штат. Дня через три запустим пробный выпуск новостей. Кстати, Нина одна из кандидаток в репортеры, оказывается, она раньше работала в одном московском журнале.

Вадим кивнул:

– Я знаю. Думаю, проблем с телевидением у неё не возникнет, умная женщина с приятной внешностью, хорошей дикцией – всё что нужно для тележурналиста.

– Я тоже так думаю, – согласилась с Токарем Оксана, – да и повязка мешать не будет, в свете последних событий это даже очень полезно для имиджа.

Вадим улыбнулся, в его подруге просыпалась жажда деятельности.

– А тебя куда бросят? – спросила девушка.

Вадим быстро пожал плечами:

– Понятия не имею.

Хотя врал. Едва он вернулся в город, как их с Ильей вызвал Калюжный. Сначала разговаривали вчетвером, через пару минут подошёл Деникин, и Вадиму предложили создать диверсионно-разведывательную группу. В свете назревавших событий, команда профессионалов будет на вес золота. Уже был отозван из Петушков Марк Топазов, а спустя час с блокпоста сообщили, что Вадима разыскивает некто по прозвищу Кривой. Остатки команды ликвидаторов снова собирались вместе.

Тарановск. Сергей Ястребов. 25 июня 2015 г.

– …В Москве Киприянов заканчивает формирование армии, конечно, ему понадобится ещё какое-то время, но не слишком много: от десяти до двадцати дней. К середине следующего месяца группировка будет насчитывать около пяти-десяти – шестидесяти тысяч активных штыков, – Всеволод закончил доклад и захлопнул папку.

– Откуда данные? – спросил Ястреб, внимательно обводя глазами всех присутствующих членов военного совета.

– Данные непосредственно от нашего «крота», окапавшегося в ближайшем окружении Киприянова. На данный момент разрабатываются планы захвата и последующего удержания промышленных центров в европейской части России, что потребует больших ресурсов. И если диктатор не стеснён в оружии и технике, то людские ресурсы его не безграничны. Львиная доля армии – добровольцы. Он использует любые доступные ресурсы. Из зэков московских изоляторов сформирован отдельный батальон, кодовое название «Чёрная сотня», на данный момент он насчитывает около двух тысяч активных штыков. Также сформирован батальон «Кавказ» под предводительством бывшего полевого командира армии Ичкерии Рустама Тургаева по прозвищу Доктор. В батальон собраны лица кавказской национальности: таджики, аварцы, ингуши, чеченцы, осетины, грузины, абхазы. Почти все непримиримые борцы с неверными, радикалы, террористы и просто бандиты. У большинства за плечами по нескольку локальных войн, на данный момент это самое боеспособное подразделение среди добровольцев. Остальных кавказцев, что раньше на рынках торговали да баранку крутили, раскидали по ротам, и их сосуществование со славянами не вызывает проблем.

– Сколько бойцов в батальоне? – спросил Игнат, который некогда вёл в фирме Ястребова кавказское направление.

– Около полутора тысяч, – заглянув в папку, ответил Всеволод.

– Похоже, это «мясо», которое первым бросят на убой, – заметил Ястреб. – Три с половиной тысячи отморозков, Киприянов захочет от них избавиться в первую очередь. Подобные подразделения фактически неуправляемы, а вот пользы с них поиметь можно. На кого обрушится первый удар?

– «Крот» считает, что это будет направление Владимир– Нижний Новгород, – сообщил Всеволод, даже не заглядывая в папку. – В этом направлении уже предприняты некоторые шаги: ротой бывшей Кантемировской дивизии при поддержке танков занят город Покров. Формально это уже Владимирская область. На требование полковника Калюжного, который принял на себя должность военного губернатора, вернуть город Киприянов ответил отказом. «Крот» считает, что готовится плацдарм. Владимирское направление очень перспективно в связи с хорошим производственным комплексом.

– Я знаю Артура Семёновича, – заметил один из «генералов» Ястреба. – Толковый мужик, хороший тактик и стратег, он может пободаться с Киприяновым. У нас есть данные по численности сил Владимира?

– Предположительно, во Владимире собрана группировка, насчитывающая около трех тысяч бойцов, – доложил Всеволод. – В лучшем случае её удастся довести до семи-восьми тысяч, с техникой и вооружением проблем нет. По непроверенной информации, Калюжный ведет переговоры по созданию военного блока Нижний – Рязань – Владимир. Если они успеют договориться, то количество активных штыков возрастет минимум в два раза.

Ястреб встал и, разминая ноги, прошёлся по кабинету, задержался у окна, пристально вглядываясь в ночной город.

– Какова вероятность того, что Киприянов увязнет в войне с «княжествами»?

– Наши аналитики говорят, что подобный сценарий наиболее вероятен, – тут же ответил Всеволод, – слишком много непокорных вокруг Москвы, и эти непокорные находятся в полезных областях. Киприянов просто обязан их раздавить, прежде чем идти на Урал. Скорее всего, заводы – это побочная цель. Главное в том, что Владимир и Нижний стоят на пути к нам. Авиационный «керосин» диктатор предпочитает экономить, а значит, переброска войск на Урал будет осуществляться наземными путями.

Ястреб кивнул, соглашаясь с выводами заместителя.

– Этот мудак начинает новую гражданскую войну и, скорее всего, увязнет в ней с потрохами.

– Нам это на руку, – заметил один из самых молодых «генералов», бывший майор Иностранного легиона Пьер Батист. – Если он застрянет там, то мы успеем укрепиться. – Всё это он выдал по-французски, и сидящему рядом ординарцу пришлось переводить.

Ястребов снова кивнул.

– Да, это нам на руку, – согласился он. – Только выиграное время будет оплачено множеством жизней.

– A la guerre comme à la guerre, – выдал Пьер.

Переводчик не понадобился, все присутствующие хорошо знали древнюю поговорку.

– У нас есть возможность остановить эту войну? – спросил Всеволода Ястреб.

Зам покачал головой.

– Теоретически, если устранить Киприянова, это возможно, но наш «крот» не солдат, он администратор, он просто не сможет подготовить ликвидацию такого уровня. Да и не факт, что устранение диктатора решит проблему, скорее всего, просто оттянет сроки, спровоцирует новую драку за власть, а времени на то, чтобы послать специалистов отсюда, просто не хватит. У нас есть толковые исполнители, даже с учетом понесённых потерь мы сможем провести три десятка одновременных ликвидаций. Но сложность заключается в том, что Киприянов крайне редко покидает Кремль, он усвоил урок во время первого покушения.

– А если перебросить во Владимир тысячу профессиональных наемников? – поинтересовался генерал по прозвищу Рабинович. Прозвище Андрей Сергеевич Демин получил за то, что мог продать что угодно кому угодно.

– Это лишь отсрочит взятие города, – заметил Ястреб.

– А почему вы так уверены, что первой целью будет именно Владимир? – спросил Игнат.

– Наиболее вероятное направление удара, – пояснил Всеволод устало. – Владимир – крупный узел, промышленный и стратегический, при этом он закрывает дорогу к ещё более лакомым кускам вроде Коврова и Нижнего. Вся надежда на то, что Владимиру помогут соседи. Если это произойдет, то он выстоит.

Все замолчали, больше сказать было нечего.

– Итак, – подвел итог Ястребов, – наша задача: максимально воспользоваться временем, которое выиграют для нас владимирцы с союзниками. Приказываю развернуть все доступные силы ПВО, мобильные комплексы С-400 и «Панцирь». Положение меняется, Киприянову нельзя отдавать ни власть, ни город. Всеволод, подготовь на всякий случай группу ликвидаторов, нужно быстро забросить её в Москву. Чем чёрт не шутит, может, крыса выползет из своей норы, и нам удастся её прихлопнуть. Все остальные мероприятия по плану.

«Генералы» Ястреба поднялись со своих мест и, тихонько переговариваясь, пошли к выходу.

– Почему ты изменил своё решение? – спросил Всеволод. Он единственный остался сидеть за столом.

– Потому что уж лучше война, чем отдать Киприянову власть, – ответил Ястреб. – Он знает только язык силы: танки, самолеты, артиллерия.

– А что ему остается? – резонно заметил Всеволод.

– От нас после гибели Тарана отделилось множество городов, – сказал Ястреб, – я же не послал туда карательные отряды. Я уже почти семь дней веду непрекращающиеся переговоры, которые дают свои плоды. Хотя можно было сделать всё гораздо быстрее, сложив пирамиду из голов и курган из трупов. – Полковник сделал паузу. – Но я разговариваю и договариваюсь. К тому же есть данные, что вояки с Дальнего Востока и из Сибири собираются разорвать договор с Киприяновым.

– Откуда сведения? – заинтересовался Всеволод.

Полковник отрицательно покачал головой:

– Пока рано об этом, Сева. Но могу сказать о мотивах, они такие же, как и у Владимира, Нижнего и Рязани, – надоело кормить Москву и москвичей. Вспомни все чеченские кампании. Как задницами амбразуры затыкать, так это ребята из Сибири, с Дальнего Востока, с Урала, а как ордена получать, так Арбатский военный округ в первых рядах. Вот и смекнули ребята, что всё снова начинается, а они сейчас вроде как сами себе хозяева. Думаю, если Киприянов сюда полезет, они скорее нам помощь окажут, чем ему. Враг моего врага – мой друг… К тому же мне кажется, что после боевых действий на европейской части России у Киприянова просто не останется сил для того, чтобы подмять нас под себя. Если бы он с нас начал, тогда без шансов, а так… Ладно, Сева, давай работать. Время дорого.

Москва. Встреча генералов. 27 июня 2015 г.

– Мне Киприянов приказал передать тебе две бригады, – вставая и наливая себе минералки, проинформировал Дугина глава дзержинцев.

– Феликс, только не говори, что ты передаешь мне «Чёрную сотню» и «Кавказ».

– Нет, я тебе своих вованов отдам, – саркастично заметил генерал дзержинцев. – Конечно зэков и абреков, их у меня почти три с половиной тысячи, многие воевали, особенно кавказцы. Пустишь их вперед на пулеметы владимирцев под громким девизом – «Там бабы и водка». И пусть они вам путь расчищают, а сзади пошлёшь нормальных вояк, которые будут это отребье вперед гнать.

– Практика штрафных батальонов, – понимающе произнёс генерал кантемировцев.

– Ага, – улыбнулся в ответ Феликс. – Так что забирай эту шваль, тебе на днях выступать, меня слегка притормозили. Кто-то вложил в пустую голову нашего новоиспеченного отца народов умную мысль, что воевать на два фронта не есть хорошо. Да и порядок в Москве поддерживать нужно, полицейских мало, добровольцев кот наплакал. Что такое пять тысяч на Москву? Вот я им и помогу добровольцами. У меня от дивизии меньше половины осталось – две с половиной тысячи. Ну и добровольцев в четыре раза больше. Так что сил впритык.

– Владимир – перспективное направление, – согласился Дугин. – Плохо только то, что опять с голыми жопами на пулеметы полезем. Авиацию и тяжелую артиллерию Киприянов использовать запретил, дабы сохранить город и население, а мне придётся своих бойцов класть.

– Практика в Грозном обкатана, – заметил Феликс. – Вой дешь в город – и пошла зачистка. Зачистил район и дальше пошёл. Да и Владимир не Грозный, думаю, за неделю город взять вполне реально.

Дугин неопределенно пожал плечами:

– Посмотрим. Только сильно я сомневаюсь, что владимирцы так просто нам его отдадут, каждый метр кровью польем.

– Польёте, – согласился генерал дзержинцев. – Ладно, готовь казармы, завтра начну перебрасывать зэков и кавказцев. Усиль караулы и патрули. Народ они отмороженный, пьют постоянно, драки. Чем быстрее ты от них избавишься, тем лучше.

– Разберусь, – поднимаясь, ответил Дугин. – Удачи тебе, Феликс Эдуардович.

– И тебе, Иван Михайлович, не хворать.

У здания штаба дзержинцев стояли «Тигр» и БТР-80 с эмблемами кантемировцев. На броне бэтээра сидели шестеро бойцов в легких бронежилетах и с новейшими автоматами Калашникова в руках, возле «Тигра» стояли ещё трое: водитель и двое охранников Дугина.

– Интересно, зачем Феликс нашего генерала дёрнул? – задал риторический вопрос водитель.

Но, как ни странно, получил ответ. Капитан, командующий охраной генерала, успел уже выяснить, что к чему, через старого знакомого, с которым столкнулся возле штаба.

– Приказано усилить наступающую группировку двумя бригадами, вот дзержинцы и передают их нам, – при этом его скривило, как от зубной боли.

– Что? – спросил стоящий рядом сержант.

– Нам передают «Чёрную сотню» и «Кавказ».

– Блин, – не сдержался водитель. – Они же отморозки, живодеры, всех нас дерьмом вымажут.

– Заткнись, – увидев выходящего из штаба Отца, приказал капитан. – Давай за руль.

Водитель бросил бычок в урну и прыгнул в «Тигр».

– В часть, – приказал Дугин, садясь рядом.

Водитель кивнул, и тяжёлая бронированная машина рванула с места, БТР пристроился следом.

– Товарищ генерал, а правда, что нам в помощь перебрасывают «черносотенцев» и «Кавказ»? – спросил водитель.

Генерал нехотя кивнул:

– Правда.

– Они же звери, – произнёс осмелевший водитель. – Замараться не боитесь?

– Ты много себе позволяешь, – одёрнул его Дугин. – Но ты прав, в дерьме нам искупаться придётся, и хватит об этом.

Водитель послушно замолчал, двое бойцов, сидящих на заднем сиденье, внимательно смотрели в окно, казалось, что они совершенно не обращали внимания на разговор водителя и генерала. Через сорок минут «Тигр» и БТР влетели на территорию военного городка Кантемировской дивизии.

– …по плану ваша группа должна захватить недавно построенную вблизи города Мурома АЭС, после чего остановить её, лишив Владимирскую и Рязанскую области поставок электроэнергии.

– Охрана? – спросил старший группы.

– Всё в папке, которая перед вами, – не задумываясь, ответил Дугин. – Противостоять вам будут профессионалы, бойцы из Управления по охране стратегических объектов Федеральной службы безопасности, им в помощь переброшены три роты десанта из Рязани, они несут внешнюю охрану, Рязань и Владимир уже заключили договор о взаимопомощи, и эти три роты действуют в соответствии с данным договором.

Майор из ГРУ открыл папку и быстро пробежался глазами по нескольким абзацам.

– Это невыполнимо, – наконец подвел он итог. – Они ждут нашего нападения, сил, которыми я располагаю, недостаточно.

Генерал кантемировцев нахмурился.

– Вы отказываетесь выполнить приказ? – В его голосе зазвенел металл.

– Отказываюсь, – сказал майор. – Такие объекты не берутся ротой спецназа. Да, мы подготовлены для захвата стратегических объектов противника, штабов, пусковых шахт, но делать это вот так – самоубийство. Станцию охраняют больше полутысячи обученных солдат. Для захвата Муромской АЭС потребуется минимум батальон, я не располагаю такими средствами. После эпидемии в моем распоряжении осталось всего сто сорок два человека, девять погибли ликвидируя Таранова. Я могу оказать поддержку атакующим или провести финальный этап операции, но своих людей на убой я не отправлю.

– Это приказ, – растягивая каждое слово, произнёс Дугин.

– Это бред, – категорично заявил майор. – Чтобы захватить АЭС, её придётся снести, и на месте трех ближайших областей будет российский филиал Чернобыля, ни жить, ни работать в радиусе трехсот километров будет нельзя. Оно вам надо?

Дугин задумался: с одной стороны приказ, а с другой – мнение профессионала и катастрофичность последствий.

– Есть другой способ лишить город электричества?

– Есть, – сказал майор, – свалим мачты ЛЭП – и лампочка Ильича погасла. Восстановите их после окончания операции, делов на неделю. Возле каждой мачты охрану не поставишь, а если и поставишь, то не батальон и не роту.

– Разрабатывайте операцию по подрыву мачт, – приказал генерал. – К третьему июля света во Владимире быть не должно.

– Есть, – поднимаясь, отчеканил майор и, отдав честь, вышел из кабинета.

Нижний Новгород. Игорь и Ольга. 27 июня 2015 г.

Нижний встретил беглецов не слишком гостеприимно.

– Выходите из машины, – приказал лейтенант ДПС.

Игорь и Ольга поспешили выполнить приказание. То, что они слышали об этом городе, вселяло уверенность. Здесь был закон, не такой, конечно, как до апокалипсиса, устроенного бывшим шефом Корна и бывшим любовником Ольги, но он был.

– Сдайте оружие, – приказал лейтенант, увидев пистолеты, заткнутые за пояс.

Игорь отрицательно покачал головой.

– И не подумаю, – твердо заявил он.

Всё изменилось в мгновение ока, радушие сошло с лица лейтенанта, и уже через секунду на любовников было направленно не меньше десятка стволов. Башня старой БМП-2 повернулась, наведя тридцатимиллиметровую пушку на машину.

– Сдайте оружие, – нацелив на Игоря свою «ксюху», приказал дэпээсник.

Игорь отрицательно покачал головой.

– Мы это уже проходили четыре дня назад. Мне пришлось убить пятерых. Они тоже поставили блокпост на дороге и промышляли разбоем.

– Это город, и в нём есть свои правила, вы не на дороге, никто вас не грабит, но в Нижнем запрещено гражданским носить оружие.

Тут лейтенант совершил ошибку, он шагнул к Игорю, сократив дистанцию до полуметра. Всё произошло стремительно, никто и моргнуть не успел, как рука лейтенанта оказалась завернута за спину, в голову упёрся пистолет, а сам он превратился в живой щит, прикрывавший приезжего. Ольга тоже зря времени не теряла, за две недели дороги она кое-чему научилась, выхватив пистолет, девушка быстро присела, прикрывшись корпусом «Нивы».

На мгновение все растерялись, полицейские и военные, которые дежурили на посту, оказались в сложной ситуации: чтобы ликвидировать нарушителя, нужно было бы пристрелить своего товарища, а на это нужно гораздо больше смелости, чем убить обычного незнакомого человека. Парень, который держал лейтенанта, производил впечатление рискового, опытного бойца, который нажмёт на спуск не задумываясь. Дёргаться первым никто не решался.

– Бросай оружие, – приказал Игорь. – Ну…

Бойцы стояли на месте.

– Оставь Олега, – попросил командир блокпоста в армейской форме с погонами капитана.

– У меня нет желания оказаться в канаве, – отрезал Игорь. – Ольга, ты как?

– Всё нормально, – раздалось из-за машины.

– Если что, бей на поражение, никого не жалей, – крикнул Корн, и это не было блефом, за последние пять дней пути Ольга превратилась в надежного боевого товарища, которому можно доверить жизнь. У девушки оказался недюжинный талант в стрельбе, уже на пятой тренировке она сбивала из акаэма спичечный коробок.

– Не горячись, – осторожно попросил капитан. – Не хочешь здесь оставаться, не надо, но с оружием через город мы тебя не пропустим, а дорога здесь одна.

– Дайте сопровождающего, – попытался найти компромисс Игорь, – мы проедем и высадим его на другой стороне.

Капитан отрицательно покачал головой:

– Не пойдёт.

– Тогда у нас тупик, – отозвался Игорь.

– Мы можем сами вас перевезти, но вы едете на заднем сиденье со скованными руками.

– Ты что, меня за идиота держишь? – едва не рассмеявшись, спросил Игорь. – То есть вы хотите, чтобы я сдал оружие, потом дал заковать себя, и это после того, как я взял в заложники вашего друга? Ну ты приколист.

– Тогда мы вас тут кончим, – пригрозил капитан.

– Валяй, – разрешил Игорь. – Летёха ваш точно покойник, да и ещё парочку я с собой заберу, как минимум…

– Давай разойдемся по-хорошему, – предложил капитан, – садитесь в машину и валите туда, откуда приехали.

– Не пойдёт. Нам вперед надо.

– Патовая ситуация.

Игорь снова кивнул. И тут голос подал лейтенант:

– Мужики, вы бы решали побыстрее, а то рука затекла.

– Нет, я всегда знал, что гаишники придурки, – сказал капитан.

Остальные с трудом сохраняли серьезное выражение лица.

– Давай так, – предложил капитан, – двое сопровождающих едут с вами, на заднем сиденье, оружие никто не забирает.

Игорь взвесил все «за» и «против»: контролировать двух бойцов, сидящих сзади, будет невозможно, если захотят продырявить, выстрелят сквозь сиденья.

– Не пойдёт, – наконец решил он. – Ваши люди сидят спереди, мы сзади, они нас везут через город, и все довольны. Мне от ваших парней ничего не надо, просто пропустите нас…

Что-то круглое упало на асфальт и покатилось к самым ногам. Игорь опустил глаза, именно в этот момент светозвуковая граната взорвалась.

Когда Корн открыл глаза, то ничего не увидел, вокруг была непроглядная тьма, страшно болела голова, мысли ворочались с трудом, в ушах до сих пор звенело. Голова лежала на чем-то мягком. Игорь поднял руку, рука была словно отлита из чугуна. С трудом пошевелив пальцами, Корн ощупал «подушку» или то, на чём покоилась его голова, и понял, что лежит на чьих-то коленях.

– Ты в порядке? – Голос Ольги с трудом прорвался через звон в ушах.

– Вроде, – громко произнёс он.

Девушка склонилась к самому уху:

– Говори потише, я прекрасно тебя слышу.

– Хорошо, – сбавив тон, произнёс Игорь. – Где мы?

– Какой-то подвал…

– Давно мы здесь?

– Часа три.

– Понятно, – подвел итог Игорь, – теперь остается только ждать. Они тебя не тронули?

– Нет, меня оглушило на пару минут, когда очнулась пистолета не было, а на руках наручники. Меня довольно вежливо проводили следом за тобой, потом запихнули в этот бетонный мешок, сняли наручники и ушли.

– Ну ничего, – пытаясь подбодрить Ольгу, сказал Игорь, – бывало и хуже.

Он закрыл глаза и начал вспоминать события последних дней. За эти две недели чего только не происходило: попытка изнасилования на берегу озера, город, поделённый надвое зэками и силами самообороны, гонка по дороге, когда за ними охотились два «паджеро», блокпост, на котором их пытались ограбить. Вот там Ольга себя показала, свалила двоих боевиков, причём свалила их в движении на хорошей скорости. А теперь не повезло…

Про Новгород им рассказали много хорошего: о том, что там нормальная власть и порядок в городе, о том, что справились с последствиями эпидемии, голодом и мародерами. Игоря эти новости порадовали, он рассматривал Нижний как один из вариантов постоянного проживания. Крупный промышленный центр, Волга – артерия страны, сильная военная группировка… И вот теперь Игорь безоружный лежит в каком-то подвале. Хотя сам полез на рожон и в сложившейся ситуации мог винить только себя, слишком он привык к ничейным землям, где без оружия даже в кусты не ходят.

Под дверью появилась полоска света, потом лязгнул затвор. Этот звук Игорь знал слишком хорошо, чтобы ошибиться. Скрип ржавого замка и несмазанных дверных петель. Дверь распахнулась, луч мощного фонаря обежал камеру, больно резанул по глазам, привыкшим к темноте.

– Выходите, – приказал человек в коридоре, – только дергаться не вздумайте.

Игорь с трудом поднялся и с помощью Ольги вышел в коридор. Глаза уже привыкли к свету, и Игорь смог понять, где находится. Длинный коридор, по стенам и потолку которого идут трубы отопления и водоснабжения. Похоже, военные переоборудовали подвал ближайшего жилого дома под КПЗ. На выходе из «камеры» их ждали трое мужиков в камуфляже, они уже поняли, с кем имеют дело, и, наведя стволы стареньких «калашей» с исцарапанными деревянными прикладами, держали максимальную дистанцию.

– Топайте вперед, – приказал крепкий детина в краповом берете.

Видимо, он когда-то служил в спецназе внутренних войск, но это было давно, возраст за сорок и пивной животик, сразу видно, что последние годы он не изнурял себя физическими упражнениями. Скорее всего, доброволец. Сейчас много людей с боевым опытом снова взялись за оружие.

Двое других были обыкновенными срочниками, призванными где-нибудь в начале лета. Хилые, форма как будто с чужого плеча, нет в них ни солидности, ни мощи, внушающей противнику ужас, держаться стараются за спиной командира, не приближаясь к опасному заключенному.

К ногам Игоря и Ольги упали две пары наручников.

– Надевайте, – приказал краповый.

Игорь не стал возражать. Сначала надел наручники Ольге, стараясь не сильно их затягивать, потом ловко надел свои.

– Топай, – приказал краповый, – и держись так, чтобы я тебя видел. Не вздумай побежать, у нас приказ стрелять на поражение.

Игорь послушно кивнул и, взяв Ольгу за руку, повёл её к выходу. Конвоиры шли следом, держа их на прицеле автоматов и подсвечивая путь фонарем.

Ольга ошиблась в оценке времени, на улице были густые серые сумерки, а значит, просидели они в каменном мешке не меньше семи часов. Их действительно ждали, возле выхода стоял бронированный «Тигр» командирской версии без крупнокалиберного пулемета. Возле машины курили четыре бойца в сером городском камуфляже с нашивками антитеррористического подразделения ФСБ. Они выгодно отличались от конвоиров: крепкие парни, в новеньких легких штурмовых бронежилетах, у двоих последняя версия «калашникова», ещё двое вооружены ПП «Вереск», то ли по привычке, то ли по инструкции на лицах шапочки-маски с прорезями для глаз и рта.

– Залезайте, – распахнув дверь десантного отсека, приказал один из них, причем в голосе его не было никакой враждебности.

Следом за Ольгой и Игорем в десантный отсек забрались бойцы с ПП.

Ехали минут пятнадцать. Игорь, закрыв глаза, отдыхал, Ольга сидела рядом и разглядывала попутчиков. Вскоре машина ненадолго замерла, послышался гул отъезжающих в сторону ворот. Проехав ещё метров пятьдесят, они остановились, водитель заглушил двигатель, дверь распахнулась.

– Выходи, – сделав знак стволом автомата, приказал боец с погонами капитана.

Игорь легко соскочил на землю и подал скованные руки Ольге. Они находились возле чёрного входа длинного четырёхэтажного здания. Во дворе стояло около двух десятков таких же «Тигров», как и тот, на котором они приехали. В открытых гаражах виднелись морды БТР-90 и БПМ-97 «Выстрел». Судя по всему, пленников привезли в здание Управления ФСБ. Кстати, в углу двора обнаружилась и Игорева «Нива», стоящая в стороне от остальных автомобилей.

Капитан пристально наблюдал за Игорем, который внимательно разглядывал двор. Дверь раскрылась, на пороге появился плотный мужчина в хорошем тёмном костюме. Окинув прибывших внимательным взглядом, он пошёл в здание, Игоря и Ольгу повели следом.

Коридоры, люди в форме, в костюмах, в камуфляже, с оружием и без, лифт, активируемый магнитным ключом. Игорь старался запомнить как можно больше, и всё, что он видел, говорило о том, что не всё так безоблачно в Нижнем. Их путь закончился в приёмной, где за столом вместо длинноногой секретарши сидел крепыш в хорошем дорогом костюме.

– У себя? – спросил сопровождающий.

– Да. Генерал ждет вас, – отозвался крепыш.

Фээсбэшник распахнул дверь и пропустил Игоря с Ольгой вперед. Конвоиры в камуфляже остались в приемной. Это говорило о двух вещах: либо комитетчики не сильно опасались гостя, либо знали, что Корн ничего не выкинет. Интересно, откуда такая уверенность?

– Ну, здравствуй, Птах, – поднимаясь из-за стола, произнёс хозяин кабинета.

Игорю потребовалось всего несколько мгновений, чтобы узнать в слегка располневшем собеседнике своего старого знакомого, майора Строгова.

– И тебе не хворать, Острог, – стараясь не показывать удивления, ответил Игорь.

– Узнал, чёрт глазастый, – обрадовался Строгов. – Снимите с него наручники и с девушки тоже.

Комитетчик в костюме быстро снял «кандалы» и исчез за дверью.

– Садись, Игорь, и вы, Ольга Анатольевна, тоже. Нам потребовалось всего несколько часов, чтобы установить, что за люди учинили бучу на блокпосту.

– Ретивые у тебя солдатики, Никита, – отозвался Игорь, присев в кожаное кресло напротив собеседника. – Жизнь человека сейчас ничего не стоит, а они у меня оружие отобрать хотели.

– Игорь, ты сам понимаешь, что это необходимая мера, – произнёс хозяин кабинета. – Мы вот-вот окажемся в состоянии войны с Москвой, я просто не могу допустить, чтобы в городе появилась пятая колонна. К тому же никто не собирался у тебя забирать оружие насовсем, если ты, конечно, не собирался здесь оставаться.

– И все равно, – покачал головой Игорь, – хрен я кому добровольно свой ствол отдам.

Полковник примирительно поднял руки:

– Всё, Птах, сдаюсь, давай закроем тему. «Нива» твоя стоит на стоянке, личные вещи внутри, ничего не тронуто.

– Видел, – кивнул Игорь, – поэтому и не брыкаюсь так сильно. Ты как здесь оказался? Ты ж вроде в Москве, в центральном аппарате сидел?

– Сидел, но сунул свой нос туда, куда совать мне по должности не положено, и оказался здесь замом начальника управления, чтобы не вонял, дали досрочно генерала. Ну а после того, как твой босс устроил всем жопу, я оказался здесь самым главным.

– И что дальше? – спросил Игорь.

Острогу он привык доверять, этому человеку он был обязан жизнью. Хотя не только он… Десятки молодых парней вернулись домой целыми и невредимыми благодаря Савелию Строгову. В двухтысячном отделение «Витязя», в котором служил Игорь, было блокировано «чехами» в здании горотдела. Им оставалось только умереть. После двух суток непрекращающегося боя известный командир Руслан Гелаев дал час на размышление. Патронов осталось на две очереди, вода кончилась сутки назад, гражданские и сорок раненых за спинами десяти бойцов. Все тогда понимали, что если сдадутся, то все равно умрут. Боевики потеряли около сотни человек при штурме и были в ярости. Обороняющиеся иллюзий не питали, распределили оставшиеся боеприпасы, разобрали гранаты, готовясь к последнему бою. Именно в этот момент, пользуясь темнотой, к зданию пробилась колонна мотострелков. Наплевав на приказ Рохлина, майор Савелий Строгов привёл помощь. Две недели спустя за самоуправство с него сорвали погоны и вышвырнули из армии. Зато тут же позвали в другую контору. И вот теперь Игорь смотрел на слегка постаревшего за пятнадцать лет майора, сидящего за столом.

– А дальше будет новая война, – сообщил Острог спокойным голосом. – Люди в погонах делят власть. Таран поступил как Остап Бендер: взял и сгрёб с доски фигуры, после чего швырнул их в противника. Так поступают когда проигрывают. За каждой фигуркой на доске – жизнь, а Таранов взял и перемешал все страны, все законы, обычаи, религии, швырнул в Бога миллионы лет эволюции, уничтожив за несколько дней пять с половиной миллиардов. Он кровавей Чингисхана, Гитлера, Сталина, Аттилы, египетских фараонов и всех остальных царей вместе взятых. И вот теперь мы вынуждены расхлёбывать то, что он оставил нам в наследство.

– Странно, – изогнув бровь, заметила Ольга, – вы обвиняете его, но ни слова не сказали нам, а ведь мы были рядом с ним… с самого начала.

– Вы – пешки, – ухмыльнулся Строгов. – Да, возможно, вы могли ему помешать, если бы знали, что он задумал. Вы, – он посмотрел на Ольгу, – могли бы сыпануть ему в бокал с вином цианида. Ты, Птах, мог направить его самолёт в штопор. В данном случае цена вашей жизни по отношению к остальному миру мелочь. Но всё уже сделано, мир перевернулся, и теперь нужно исправлять содеянное. Не без вашей помощи, – после небольшой паузы добавил генерал ФСБ.

– То есть неважно, чего хотим мы? – спросил Игорь.

Строгов кивнул:

– Пора платить. Мне нужны люди, Игорь, толковые люди, вроде тебя. Москва хочет наложить руки на то, что нам удалось сохранить. Владимир, Рязань и Нижний сумели справиться с проблемами, которые возникли после эпидемии. Москва буквально со дня на день готова развязать войну. У Киприянова под рукой почти шестьдесят тысяч солдатиков. Наш треугольник располагает примерно такими же силами. Больше всего войск оказалось в Нижнем, чуть меньше в Рязани. И совсем мало во Владимире. По нашим данным, именно по Владимиру будет нанесён первый удар. Он стоит на пути Киприянова к нам, и генералу придётся или захватить этот город, или сровнять его с землёй. Кстати, второе очень даже вероятно. Генералу Владимир нужен по возможности целым, но если владимирцы упрутся, а они упрутся, то «диктатор всея Руси», – при этих словах на губах Острога появилась саркастическая улыбка, – пойдёт на крайние меры. Благодаря договору, который был заключён всего сутки назад, мы перебрасываем во Владимир бригаду в две тысячи человек. А вот теперь, сержант, мы подошли к самому главному: помимо бригады во Владимир отправляется отряд добровольцев, в котором я хотел бы видеть тебя начальником разведроты. У тебя в подчинении будет сотня бойцов, все с опытом. Старались стянуть в ударную бригаду лучшие кадры.

– Численность?

– Тысяча человек. Ещё столько же перебрасывают рязанцы, и около шести тысяч есть у самих владимирцев.

– Итого – двенадцать тысяч, – подвела итог Ольга, про которую Игорь и Савелий совсем забыли, девушка сидела тихо, как и полагается бывшей подруге ВИП-персоны.

Острог кивнул.

– На сколько может расщедриться Киприянов?

– Расщедриться он может на много, все-таки шестьдесят тысяч под рукой, но, по нашим данным, он бросит на Владимир около пятнадцати тысяч.

– И если учитывать, – продолжил за генерала Игорь, – что в наступательном бою нужно соотношение один к пяти, на худой конец один к трем, то Москва фактически лишена преимущества. Это будет бойня.

Савелий кивнул:

– По сути, Владимир будет той точкой, где мы собираемся сломать Киприянову хребет. У нас наготове резерв численностью в шесть тысяч человек, плюс у рязанцев ещё три тысячи. К тому же, в отличие от войск Киприянова, мы сможем пользоваться любыми средствами. А ему город нужен относительно целым и с жителями, причем, по возможности, лояльными.

– Когда начнется переброска?

– Накануне нападения. По нашим данным, оно должно состояться третьего июля. От нас до Владимира чуть больше двухсот километров, мы сможем быть там через четыре часа, тем более что пробок не предвидится. Но до последнего момента Москва не должна знать, что мы заключили союз, Киприянов уверен, что рязанцы перебросили на охрану Муромской АЭС три роты десантников. Ему внедрили идею, что это не имеет никакого отношения к союзу, всё ради безопасности станции. Никому не нужен в Центральной России новый Чернобыль. Нашими силами командует Сергей Николаевич Донсков.

– Я знаю его, – слегка улыбнувшись, произнёс Игорь. – Грамотный генерал.

– Верно, – согласился Острог, – это он, человек, который обещал взять Грозный в двадцать четыре часа, который выполнил обещание, и при этом он не завалил город трупами собственных бойцов, как Паша Грачев. Но, как всегда бывает, стоило кончиться войне, и генерал Донсков очутился далеко от Москвы, командиром полка мотострелков.

– Арбатский военный округ, – понимающе ухмыльнулся Игорь.

– Его сочли опасным, – подтвердил Савелий. – Теперь всё поменялось, и он действительно опасен. Ну так что ты решил, Птах?

– Я с вами, – немного помолчав, сказал Игорь. – Не знаю, что вы строите, но это лучше, чем разрушать. Время собирать камни.

– А я? – спросила Ольга.

– Нет проблем, – тут же среагировал Строгов, – в городе много жилья. Подберём вам уютную квартиру в престижном районе, закончится эта катавасия – живите и радуйтесь, не захотите здесь остаться, поедете куда хотите.

– Но я говорила не про это, – покачав головой, заметила Ольга, – я тоже хочу вместе с Игорем.

– С ума сошла? – спросил Игорь.

Генерал взглядом выразил то же самое.

– И что ты там собираешься делать? – продолжил Корн.

– Как что? Воевать, – не думая, ответила Ольга.

– Хватит дурью страдать, – строго произнёс Игорь. – Да, я немного поднатаскал тебя в стрельбе. Немного объяснил тактику действий в паре, ты убила пяток подонков, но о войне ты не знаешь ничего. Фильмы, выпуски новостей никогда не дадут тебе представления о войне, так что выбрось эту дурацкую мысль из головы.

– Он прав, вам нечего там делать, – вставил генерал, – война – не женское дело.

– Хорошо, – сдалась Ольга, – может, вы и правы.

– Спасибо, милая, – погладив её по руке, ободряюще улыбнулся Игорь.

– Ну если все вопросы решены, – вставая, заметил Острог, – то вам нужно немного отдохнуть. В нашей небольшой гостинице вы сможете нормально выспаться и привести себя в порядок, а завтра днем посмотрите новую квартиру, я подберу несколько вариантов, чтобы было из чего выбирать.

Игорь встал и вытянулся по стойке смирно, резко вскинул руку к виску, отдавая честь. Генерал козырнул в ответ.

– Вас проводят, – пожав Игорю руку, добавил он.

В кабинет вошел мужчина в темном костюме.

– Следуйте за мной, – сказал он.

Игорь и Ольга напоследок кивнули генералу и покинули кабинет.

Номер оказался вполне приличным – пара кроватей, душевая кабина, шкаф и большое зеркало. В связи с тем, что гостиница ведомственная, двуспальные кровати отсутствовали, пришлось Игорю сделать маленькую перестановку. Но все равно это очень напоминало обычную жизнь, которая еще так недавно была нормой.

Ольга вышла из душа и увидела Игоря, сидящего над картой Владимирской области, которую по его просьбе принесли всего пять минут назад.

– Почему ты так не хочешь, чтобы я тоже отправилась туда? – присаживаясь на подлокотник кресла, спросила девушка.

– Там опасно, а я не хочу тебя потерять. Это будет самая настоящая мясорубка, а у тебя просто отсутствуют навыки, чтобы выжить в ней. Туда пойдут только профи. Ты станешь обузой, человеком, которого нужно постоянно защищать и оберегать, отвлекаясь от поставленных задач.

– Ты прав, – нехотя согласилась Ольга, стараясь не показывать, что слова про обузу ее задели. Она улыбнулась и взъерошила его волосы.

– Что ты, ведьма, со мной сделала? – приобняв ее, спросил Игорь. – Тридцать семь лет прожил, но то, что я испытываю к тебе, я не испытывал ни к одной женщине.

– Может, это судьба? – улыбнулась Ольга и провела острым ноготком по шее.

– Может, – согласился Игорь.

– Кстати, а почему генерал назвал тебя Птах? – вспомнила девушка.

– Все просто, когда я пришёл в «Витязь», оказалось, что позывной Ворон уже занят Славой Орешкиным, гордым обладателем носа типа «клюв» и совершенно чёрных блестящих волос. А моя фамилия переводится с английского как ворон, вот я и стал Птахом. Корн – Ворон – Птица – Птах.

– Пойдем, орел, – рассмеялась девушка, – а то улетишь, и останется твоя птичка неудовлетворённой.

– Мы как-нибудь исправим этот момент, – прошептал он ей на ушко, – да и не думаю, что буду долго отсутствовать, Москва резко начнет, но, получив отпор, встанет, а потом вообще отступит.

– Хватит об этом, – капризно произнесла Ольга, – я требую любви и ласки, – и нежно поцеловала Игоря долгим поцелуем.

Ольга внутренне усмехнулась. Она была довольна, первая часть плана выполнена. Игорь расслабился и потерял осторожность, не свёл воедино детали: характер девушки и то, как быстро она согласилась сидеть в городе и ждать его, не суясь в московско-владимирскую кашу.

Город Владимир. Вадим Токарев. 28 июня 2015 г.

Штаб встретил Вадима суетой. Несмотря на то что их вызвал сам Калюжный, пришлось ждать, адъютанта сменила полная деваха в погонах старшего лейтенанта. Теперь, когда область зависла на грани войны и спешно готовилась к обороне, держать крепкого парня, умеющего стрелять, за столом было верхом абсурда.

– Здорово, сержант, – раздалось за спиной Токаря: на пороге приемной стояли Марк Топазов и Кривой.

Вадим обрадованно шагнул навстречу, обнялись.

– Какими судьбами здесь? – спросил он бывших сослуживцев.

– Да ничего интересного, – отмахнулся Кривой, – когда почти всю команду выбили, перешёл в свободные охотники, завалил Али Бару.

Марк и Вадим присвистнули в знак одобрения.

– А потом нас предали.

Токарь и Топаз грустно посмотрели друг на друга. Постыдное замирение свело на нет всё, чего удалось достигнуть. Армия была снова унижена, победы, давшиеся дорогой ценой, разбазарены, пленные забыты и брошены, уже позже их одного за другим вытаскивали из зинданов депутаты и группы спецназа.

– Затем школа снайперов, тренировал детей убивать зверей, ну а дальше всё как у всех. Как кутерьма началась, позвали меня к кантемировцам, готовить стрелков. Я было согласился, даже план занятий набросал, да вышло, что не по пути мне с ними, гнусность они затеяли. Я лучше с вами.

– Мы рады тебе, – хлопнув Кривого по плечу, улыбаясь, заявил Марк. – Тем более каша заварилась серьёзная.

– Ты мне не рассказывай, – отмахнулся Кривой. – Киприянов спит и видит ваши заводы, особенно Ковров, ещё ему позарез нужен Нижний, где делают хорошие бэтээры и хреновые автомобили, – короче, не область, а подарок, так что начнёт он с вас.

– Вы довольно ёмко обрисовали положение дел, – раздался голос Калюжного: хозяин кабинета стоял на пороге и пристально изучал мирно беседующую троицу. – Давайте проходите, – приказал он, – нечего моей секретарше «уши греть».

Все трое поднялись и прошли в распахнутую хозяином дверь.

– Располагайтесь, – предложил полковник, пройдя за стол и усевшись в высокое кресло, над которым до сих пор висел портрет последнего президента. Калюжный с нетерпением уставился на расположившихся перед ним людей.

Когда все расселись, он нажал кнопку на пульте дистанционного управления, выводя на стену изображение карты области.

– Итак, на данный момент мы имеем вот такую картину, – полковник лазерной указкой соединил три точки: Рязань, Нижний Новгород и Владимир. – Между этими областями подписан военный договор. О том, что будет после войны, говорить рано, сейчас же важно не дать разрушить наш союз.

Калюжный бросил быстрый взгляд на сидящих перед ним бойцов, те внимательно слушали.

– Несколько часов назад к нам поступила информация о подготовке противником ряда диверсионных операций. Город активно готовится к обороне, план Киприянова не предусматривает уничтожение города, поэтому бои будут вестись исключительно лёгким вооружением, никакой тяжелой авиации, никакой артиллерии.

Кривой кивнул, подтверждая слова полковника.

– Диверсионная группа спецназа ГРУ уже получила приказ и вот-вот готова выступить. Цель – линия электропередач, связывающая нас с Муромской АЭС. Саму АЭС им не взять, а если попытаются, то получат новый Чернобыль. Поэтому они решили поступить проще – свалить мачты, которые потом можно восстановить за неделю. Слушайте приказ – любой ценой не допустить подрыва.

– Это задача не для трех человек, – заметил Кривой.

Полковник улыбнулся:

– Я понимаю, что втроем вам там делать нечего, для каждого из вас подготовлена маневренная группа в десять человек. Все бойцы в хорошей форме, обстреляны, прошли по нескольку войн. Транспорт, оружие – всё это уже ожидает вас на складе. Ковров решил не кочевряжиться и перекинул нам безвозмездно, – тут полковник улыбнулся и процитировал сову из Винни-Пуха, сохраняя интонации: – То есть даром, эшелон с современным вооружением и боеприпасами.

– Сколько времени на подготовку и слаживание? – спросил Токарь.

– День. Завтра на рассвете вы должны выйти на боевое дежурство. Из армейского резерва вам придаются дозорно-разведывательные машины «Тигр» и три бронетранспортера БПМ-97, для обороны города они не особо нужны, а вот для отлова таких групп подойдут. Вопросы?

Марк поднял руку:

– До АЭС отсюда больше двухсот километров, три группы просто не смогут обеспечить безопасности на таком обширном отрезке пути.

– Ваша задача ловить диверсантов, – пояснил Калюжный. – Сейчас из Рязани в Муром скрытно перебрасывают Первую десантно-штурмовую бригаду и две тысячи добровольцев. Пока они будут накапливаться и ждать приказа на выдвижение. Сегодня сформированы три роты, задача которых оборудовать временные опорные пункты рядом с мачтами. Естественно, охранять мачты будут добровольцы, крылатую пехоту берегут.

– Они гэрэушникам на один укус, даже дёрнуться не успеют, – с усмешкой заметил Кривой.

– Никто не строит иллюзий, – отмахнулся полковник, – но, поскольку с группами заслона будет постоянная связь, мы сможем оперативно реагировать на определённом участке, а не гадать, где будет нанесен удар. Ещё вопросы?

– Связь? – спросил Марк.

– На каждую группу будет выделена радиостанция «Северок-К», у каждой группы своя зона ответственности.

– Нормально, – подвел итог Вадим. – Я так понимаю, со мной пойдет прежняя команда?

Калюжный кивнул:

– Ты уже доказал, что можешь командовать. Сбрасывай свои сержантские погоны. Разрешите вас поздравить, старший лейтенант Токарев.

Вадим вскочил, он хотел выкрикнуть «Служу России», но озадаченно замер.

– Служу Владимиру, – нашелся новоиспеченный старлей.

– Звездочки обмывать будешь, позвать не забудь, – улыбнулся Калюжный.

Все засмеялись.

– Когда теперь обмывать? – отмахнулся Токарь. – Отобьём москвичей – обмоем.

– Ваши группы вас ждут, – обратился полковник к Марку и Кривому. – Мы подбирали ребят с боевым опытом, старались отдавать предпочтение тем, кто служил в разведке и имеет навык действий в малых соединениях. Всё, товарищи, разбор закончен.

Все поднялись, отдали честь и направились к дверям, за которыми их уже ждал сопровождающий.

Владимир. Полковник Калюжный. 28 июня 2015 г.

День выдался сумасшедшим: с утра встреча с командирами антидиверсионных команд, затем текучка и вот теперь открытое совещание.

Он оглядел сидящих за большим столом полковников, подполковников и даже майоров. Все разглядывают карту города, вопрос на повестке дня один – как удержать Владимир? Спустя десять минут командиры отложили планы и уставились на полковника.

– Вы все ознакомились с представленными вам документами, – начал он. – Какими силами мы располагаем?

Поднялся немолодой подполковник с густыми седыми волосами:

– В настоящий момент мы имеем около полутора тысяч солдат и офицеров, собранных из остатков частей, – вертолётчики, танкисты, мотострелки, ракетчики. В технике и боеприпасах нехватки нет. Правда, в основном парк состоит из устаревших моделей бронетехники, имеются в наличии одиннадцать новеньких БТР-90, два десятка БМП-3 и шестнадцать Т-90. Благодаря помощи Коврова мы получили большое количество стрелкового вооружения, начиная от новых автоматов АЕК и кончая крупнокалиберными пулеметами «Корд». Тем, что у нас есть в наличии, мы можем вооружить полнокровную дивизию, беда в том, что дивизии у нас просто нет.

Следом поднялся Деникин:

– Разрешите, товарищ полковник?

Калюжный кивнул.

– По вашему приказу был проведен набор добровольцев, многие из них служили раньше в различных частях, некоторые не служили вообще, но рвутся в бой, такими занимаются инструкторы, гоняя их в хвост и в гриву. К началу кампании они будут представлять собой подобие солдат. Те, кто выживут в первые дни боев, станут ими.

Все сидящие за столом отнеслись к этому спокойно – это жестокая правда войны. Почти все они воевали. Те, кто постарше, прошли Афган и несколько других точек, где наших войск якобы вообще не было, те, кто помоложе, испытали на себе поражения и победы в Чечне.

– Под моим командованием сейчас находится около трех тысяч добровольцев. Но это предел, всё, чем я располагаю. И, как я уже сказал, у сорока процентов нет вообще никакого опыта. За оставшееся время мы сделаем всё возможное, но, скорее всего, среди них будут самые большие потери.

Деникин сел.

– Кто ещё? – спросил Калюжный.

Поднялся вертолётчик: ас-снайпер, командир полка, летал в Афгане, в Африке.

– На данный момент все вертолёты передислоцированы в Сокол. Картинка нерадостная. Пять МИ-8, девять МИ-24 и по три новинки Ми-28Н и Ка-50. Пилоты есть, у всех боевой опыт, но машин катастрофически не хватает. Ми-8 разве что не разваливаются, техники делают, что могут, но думаю, эти стрекозы доживают последние дни. На них я людей не посажу. Ещё есть два десятка кукурузников, они своё отлетали лет сорок назад, но строили их на славу, половину самолётов можно будет поднять в воздух и использовать для разведки. Кроме того считаю нужным организовать прикрытие аэродрома на случай неожиданной атаки. Киприянов не собирается трогать город, но по взлётке ударит как пить дать.

Калюжный думал меньше секунды:

– Перебросить на аэродром два мобильных противоракетных комплекса «Панцирь» и комплекс С-300. Дмитрий Геннадьевич, выделите две старых «Шилки», у нас есть несколько десятков на складах, подыщите среди добровольцев расчёты и туда же.

– Есть, – отчеканил названный майор, – сегодня все будет сделано.

Калюжный кивнул.

– Этого хватит, чтобы прикрыть аэродром?

Вертолётчик прикидывал что-то в уме.

– Хватит, – наконец вынес он свой вердикт. – Я понимаю, что вам самим людей брать негде, так что капризничать не буду.

Калюжный снова кивнул:

– Теперь давайте исходить из того, что город будут оборонять пять тысяч человек. Слушаю ваши предложения.

– А рязанцы и нижегородцы? – подал голос капитан, сидящий в самом конце стола.

– Их здесь нет. Пока ещё неясно, смогут они прислать помощь или нет. Будем исходить из того, что есть. Начнём. Первым этапом лишим их дорог, подорвём мосты на объездной, придётся москвичам топать проселочными или наводить понтон через Клязьму. Я уже отдал приказ железнодорожникам, они разбирают пути на перегоне от Ворши до Юрьевца. Проще всего будет построить южный рубеж: мост, обилие высот, на которых мы расположим минометы и системы залпового огня, у нас в резерве есть четыре «Смерча». Жаль, что последних немного. Против десятка «Смерчей» Москва не посмела бы даже рыпнуться. По западной окраине пройдет первый рубеж обороны, сплошную линию мы выставить не сможем.

Все согласно кивнули.

– Используем тактику укрепрайонов… Несколько танков, миномет, человек сорок бойцов, контролирующих стратегические точки, дома превратим в доты, отроем подземные ходы сообщения. Второй рубеж обороны пойдёт по кольцу: Большая Московская – Чайковского – проспект Строителей – Горького – Мира – поворот на «Автоприбор» и замкнётся на Большой Московской. Третий рубеж обороны пройдет вокруг административных зданий и будет пересекаться со вторым: Октябрьский проспект – площадь Ленина – перекресток Мира и Горького.

Возражений не возникло.

– Теперь непосредственно к плану…

Все сгрудились вокруг карт, выдвигая предположения, отстаивая свои мнения и повергая в прах мнения оппонентов. Только ближе к рассвету полковник разогнул спину:

– Всё, товарищи, предварительный план обороны города готов, теперь осталось проверить, насколько мы учли все неизвестные. Надеюсь, мы ничего не пропустили, платить придётся жизнями бойцов. Прошу приступать к выполнению.

Офицеры поднялись и, откозыряв, вышли.

Анатолий Калюжный устало опустился в кресло. Дверь тихонько приоткрылась.

– Анатолий Евгеньевич, поешьте, – произнесла секретарша, внося поднос, уставленный тарелками. – А то всё уже давно остыло.

– Ничего, Любовь Николаевна, – подмигнул полковник, – для завтрака и холодное подойдет, день только начинается.

Женщина послушно поставила поднос на освободившийся стол и тихо вышла, бросив обеспокоенный взгляд на усталого полковника.

– Быстро поесть и несколько часов поспать, пока есть возможность, – произнес он вслух.

Секретарша не обманула, вся еда давно остыла. Единственной горячей вещью на подносе был чай.

Нижний Новгород. Ольга. 29 июня 2015 г.

Когда за Игорем закрылась дверь, Ольга легко встала с кровати. Её любовник проявил крайнюю недальновидность, усыпленный покладистостью девушки, теперь пора было начинать воплощать свой план в жизнь. Ещё когда они ехали по городу к новой квартире, Ольга углядела открытую парикмахерскую. Глянув на часы, девушка уверенно переоделась в камуфляж, который Игорь выменял для неё на одном из блокпостов, длинные золотые волосы забрала в толстую косу. Армейских ботинок у неё не было, но их с успехом заменяли хорошие кроссовки. Ольга сунула себе за пояс ГШ-18, обоймы распихала по карманам. Не то чтобы девушка боялась ходить по городу безоружной, военные здесь власть держали крепко, прижав и бандитов, и мародеров, но за последние недели она просто срослась с оружием, ставшим вроде части туалета. Бросив последний взгляд в зеркало и убедившись, что оружия не видно, а с прической и одеждой все в порядке, Ольга, оставив на зеркале конверт с пояснением, что, куда и почему, вышла за дверь.

Парикмахерская располагалась всего в двух кварталах от дома. Пока Ольга дошла да неё, девушку дважды остановил патруль, проверяя документы. С документами вопросов не возникло, их принесли буквально через час после заселения в гостиницу. Ольга толкнула стеклянную дверь парикмахерской. Никакой очереди не было, в кресле скучала одинокая дама в малиновом фартуке, из которого торчали ножницы.

– Вы постричься? – спросила женщина. – Раньше это был один из лучших салонов, а теперь, – она раздраженно отмахнулась от чего-то неизвестного и поднялась навстречу клиентке, – люди не хотят и не могут больше быть красивыми, слишком много горя, – между делом пожаловалась она. – Так что вы хотели?

– Мне нужно постричься, – решительно заявила Ольга, не обращая внимания на болтовню женщины, похоже, той было просто жутко скучно.

– У вас хорошие волосы, – похвалила парикмахерша, – немного подровнять секущиеся концы, и всё.

– Нет, – покачала головой девушка, – короткая стрижка.

– Но это преступление, – обалдело заявила женщина.

– Наверное, но сейчас мне нужна именно такая стрижка. Как платить?

– Чем сможете.

Ольга, решительно стянув кольцо с пальца, положила его перед женщиной, после чего закрыла глаза. Это кольцо Таран купил ей в Париже год назад, оно стоило больше сорока тысяч евро, но богачу так хотелось поразить свою новую подругу, что он, не раздумывая, выложил названную сумму. Забавно… Сегодня открылась истинная цена этого кольца – всего лишь одна стрижка. Злая ирония. Ольга расслабилась, остался только убаюкивающий звук быстро стригущих ножниц.

– Готово, – раздался голос женщины.

Ольга открыла глаза и удивленно посмотрела в зеркало. Последний раз она себя видела такой лет семь назад, на первом курсе института, когда была мода на короткие прически. Вместо длинных волос осталась лесенка, правда всё равно красиво обрамляющая её лицо.

– Спасибо вам, – тряхнув волосами, поблагодарила она.

Парикмахерша не соврала, возможно, раньше этот салон действительно был одним из лучших.

– Простите, но ведь это очень дорогое кольцо, – догнал её в дверях голос женщины.

Ольга обернулась и, улыбнувшись, подмигнула:

– Очень. Его цена сорок тысяч евро.

– Но…

– Не беспокойтесь, – отмахнулась девушка, – человек, который подарил мне его, сломал вам жизнь. Считайте это маленькой компенсацией, хотя цена золота сильно упала в свете последних событий, – и, ещё раз махнув рукой на прощание, Ольга вышла на улицу, оставив парикмахершу стоять с открытым ртом.

При этом девушка говорила совершенно искреннее, у неё в кармане оставались и другие побрякушки, нечаянно прихваченные из Тарановска, в кармане лежали ещё два кольца и пара сережек, стоивших в прошлой жизни около ста тысяч. Первый пункт плана был выполнен. Ольга достала сигарету и, присев на лавочку в одном из многочисленных скверов, не торопясь, выкурила ее. Следующий шаг требовал от девушки ещё большей выдержки, чем смена прически. Ольга встала, перешла дорогу, решительно распахнула металлическую дверь и оказалась в большом прохладном помещение, где на неё мгновенно, широко распахнув глаза, уставился тощий паренек в военной форме.

– Что вы хотели? – спросил он.

– Я хочу стать добровольцем, – ответила Ольга.

От этих слов у парня отвисла челюсть, и он выпал в астрал, но через полторы минуты все-таки смог взять себя в руки и поднял трубку.

– Товарищ майор, – обратился он к собеседнику, – тут такое!

Ольга не расслышала, что ответил собеседник, стекло караульной мешало.

– Женщина пришла, очень красивая, хочет вступить в ДО. Есть, товарищ майор! Есть проводить к вам, – вскочив и вытянувшись по стойке смирно, выкрикнул солдатик. Положив трубку, он нажал кнопку, и дверь в коридор открылась. – Проходите, – попросил он. – Я сейчас.

Он выскочил из караулки и пошёл к лестнице, ежесекундно оборачиваясь, чтобы посмотреть, идёт за ним его подопечная или нет. Поднявшись на второй этаж, боец замер перед дверью, на которой было написано: «Военком, майор Гречник Николай Игоревич».

– Вам сюда, – кивнул на дверь парень и побежал вниз.

Ольга несколько раз легко стукнула костяшкой указательного пальца по двери.

– Войдите, – раздался громкий бас.

Она, собрав в кулак всю свою силу воли, шагнула вперед.

За столом сидел высокий, крепкий мужчина, чем-то похожий на актёра Василия Быкова, наверное круглым лицом и залихватским седоватым чубом. Не услышав дальнейших инструкций, Ольга нерешительно застыла в дверях.

– Проходите, садитесь, – предложил он. – Меня зовут Николаем Игоревичем, а вас?

– Ольга.

– А по батюшке?

– Анатольевна.

– Чем могу помочь, Ольга Анатольевна?

– Николай Игоревич, я хочу стать добровольцем, при этом я хочу попасть в отряд, который пойдёт на защиту Владимира.

Она ошарашила военкома – такого он не ожидал.

– Но это же боевой отряд, что вы там будете делать? Если хотите, идите в больницу, там обучают на сестер, они тоже своих отправят помогать в местные больницы.

– Вы не поняли меня, я прошусь в строевую часть полноценным бойцом, я неплохо стреляю, вынослива, знаю основы тактики.

Военком озадачился: это уже не первая девушка, которая пришла в этот кабинет, но остальные женщины были убиты горем и скорее искали смерти, чем битвы, эта женщина полная противоположность, от нее просто несет уверенностью, силой, властью, достатком, но она ищет боя, причем на полном серьезе. Как поступить правильно?

– Если вы откажете, я пойду к Донскому, – предупредила Ольга, видя колебания Николая Игоревича.

– Хорошо, – сдался военком, – идите на медкомиссию, это направо по коридору. Дальше на стрельбище и полосу препятствий во внутреннем дворе. Если инструктор не зарубит, вернетесь сюда, оформим дело.

Ольга поднялась и протянула военкому руку:

– Спасибо вам.

– Не вижу смысла меня благодарить, – он пожал её узкую, изящную ладошку и был удивлен довольно крепким рукопожатием. – Вы из породы людей, которых остановить невозможно, лучше дать им зеленый свет.

Ольга развернулась и вышла. Медкомиссию она прошла за десять минут. На пороге, когда дверь захлопнулась, она с волнением открыла карточку и быстро перечитала: «Годна без ограничений». Первая часть плана удалась, теперь осталось покорить инструктора.

Игорь показывал ей, как правильно проходить полосу препятствий. Три дня назад они остановились на постой в небольшой воинской части. С утра Игорь и пошёл на полосу препятствий. Ольга стояла рядом, внимательно наблюдая, потом попробовала сама, Игорь же, немного запыхавшийся, давал советы и поправлял. Потом она уже бежала сама, теперь никто ей не подсказывал, и справилась.

– Бегали? – спросил маленький тощий мужичок в общевойсковом камуфляже.

– Да, несколько раз, – ответила Ольга.

– Начали, – увидев, что Ольга приготовилась, скомандовал инструктор.

Девушка рванула вперед и спрыгнула в траншею. Когда она пришла к финишу в слегка запачкавшемся камуфляже, тяжело дыша, инструктор посмотрел на секундомер, удивленно округлил глаза, затем повернулся к окну и показал большой палец. Ольга тоже глянула на здание, там у окна стоял майор.

– Пойдемте в тир, – окликнул её инструктор.

Тиром оказался соседний длинный пятиэтажный дом с коридорной системой.

– Сначала пистолет, – указал на лежащий на столе «макаров», инструктор. – Мишени десять и пятнадцать метров, четыре выстрела в первую, три во вторую.

Ольга кивнула и уверенно взяла оружие, отщелкнула магазин, проверила, вставила обратно, передернула затвор и быстро отстреляла.

– Автомат, – приказал он. – Мишени на пятидесяти и на семидесяти метрах, вон те чёрные.

Ольга кивнула и взяла первый вариант АК-74, половину магазина она отстреляла в первую мишень, половину во вторую, причем проделала это довольно быстро. Инструктор присвистнул.

– Кучность хорошая, у дальней мишени чуть вниз ушло, дыши ровнее. Пятьдесят восемь процентов попаданий неплохо. Где училась?

– Друг учил, – честно ответила девушка.

– Нам бы твоего друга в инструкторы.

– Не, он командует ротой разведки, ему в вашей песочнице делать нечего.

– Тогда ясно, с этим справишься, – инструктор указал на стоящую в пирамиде СВД первого выпуска.

– Можно попробовать, – согласилась Ольга, – но только не стоя.

Мужик кивнул и нырнул в соседнюю квартиру, откуда притащил матрас и валик, расстелив все это на полу, сделал приглашающий жест. Ольга легла и поудобней устроила винтовку.

– Цель – пятирублевая монета, зажатая в тисках. До неё чуть меньше сотни.

Ольга задержала дыхание, как Игорь учил, и плавно потянула спусковой крючок, пуля попала не в центр, а в самое ребро, монета была зажата прочно, но её слегка погнуло.

– Очень хорошо, – выдал инструктор, оторвав взгляд от бинокля, затем взял личное дело и принялся там что-то быстро писать. – Можете идти, – закончив и отдав Ольге папку, разрешил он. – Моя резолюция – вы годны в любое отделение, хоть штурмовое, хоть в снайперы. С моей точки зрения, ставить вас на хозяйственные работы – трата ценнейшего ресурса.

– Спасибо вам, – улыбнулась Ольга.

Через три минуты она уже стояла на пороге кабинета Гречника. Подражая военным, девушка, чеканя шаг, подошла к столу и положила свои документы. Майор тяжело вздохнул, будто бы уже знал наперед, что там написано, и открыл папку.

– Я не могу вам препятствовать, – дочитав до конца, подвел итог он. – Может, откажетесь, вы уже всё доказали, не знаю, правда, кому и зачем, но всё…

– Я ничего никому не доказываю, – отрезала Ольга, в её голосе появились стальные нотки. – Почему я это делаю, это моё дело, теперь же я прошу направить меня в часть.

– Будь по-вашему, – сдался военком, – у нас ещё два добровольца и из других военкоматов пяток, завтра с утра прибудет машина, если хотите, можете пойти домой, если нет, подождите здесь, мы сможем достойно устроить вас до утра.

– Я останусь здесь, – приняла предложение майора девушка. Майор снял трубку и вызвал дежурного.

– А это точно боевая часть? – недоверчиво спросила девушка, пока не появился боец.

– Да, и мне жалко отправлять вас туда. Если Москва развяжет войну, эти добровольцы первые на отправку.

В дверях появился парнишка из караулки.

– Проводи Ольгу Анатольевну в комнату для гостей и обеспечь ужин.

Солдатик вытянулся по стойке смирно и отдал честь, после чего развернулся на каблуках и вышел.

– Спасибо вам, Николай Игоревич. Всего хорошего, – и Ольга пошла догонять сопровождающего.

Владимир. Оксана Андреева. 29 июня 2015 г.

Ночь накануне выдалась бурной, сексуальной страсти у обоих накопилось много, вот и выплескивали её до рассвета, потом он снова ушёл – схватил автомат и убежал. Оксана встала, умылась. День прошёл как обычно: поход к полевой кухне в обед, после которого Ольга прибрала квартиру и, со спокойной совестью взяв с книжной полки «Трех товарищей», завалилась на диван, а вечером ей позвонили с телевидения и попросили прибыть к десяти утра. Бывшая «вещая» обрадовалась, участь домохозяйки ей уже начала надоедать. К ночи Вадим не вернулся, так что девушка легла пораньше. Первое правило ведущей: хорошо выспаться – значит хорошо выглядеть. До студии телевидения было двадцать минут пешком. Но Оксана сначала хотела заглянуть в квартиру родителей, поэтому решила ехать на своём слегка побитом «пежо». Девушка так и не успела перевезти к Вадиму вещи, которые захватила из Москвы, а сейчас они ей были необходимы. Студийные костюмы, украшения, набор визажиста, у неё была нежная кожа, и пользовалась она только проверенной косметикой. Сунув за ремень джинсов ПМ и прикрыв его майкой, взяла ключи и вышла из квартиры. Нина, уже предупрежденная, ждала на лестничной клетке этажом ниже. Оксана посчитала, что для неё будет полезно посмотреть на телевизионную кухню, если уж она хочет там работать.

– Идём?

Оксана кивнула и пошла вниз, двоюродная сестра Вадима следовала сзади. «Пежо» завелся с полоборота. До дома, где жили родители Оксаны, добрались довольно быстро. В городе начисто отсутствовали пробки, бензин отпускали только военным и городским службам. Раз в час по центральному и кольцевому маршрутам ходили троллейбусы. Транспортники решили, что, пока есть свет, не слишком расточительно пользоваться тремя-четырьмя «рогатыми».

– Подождешь? – спросила Оксана.

Нина кивнула и поудобней устроила поясную кобуру, из которой торчала рукоять «макарова». Вадим привез из Петушков несколько трофеев, и теперь у него дома был маленький арсенал, из которого он и выдал двоюродной сестре ствол.

Домофон не работал. Оксана потянула дверь и, пройдя всего пару метров, вляпалась в свежую лужу крови, которую не заметила в сумраке. Девушка вытащила пистолет, сняла с предохранителя и быстро передернула затвор.

Дом представлял собой обычную свечку в пятнадцать этажей. Труп нашелся на лестнице – это была женщина средних лет, которой проломили голову. Кровь еще не свернулась, похоже, что с момента смерти прошло не больше часа. Оксана достала рацию, которую дал ей Вадим, и переключилась на частоту центра экстренных ситуаций:

– Вызываю ЦЭС. Вызываю ЦЭС.

– Центр слушает. Говорите, – раздался сквозь треск женский голос.

– Проспект Ленина, сорок три, – назвала Оксана адрес, – убита женщина, убита недавно, час, может чуть больше, ей проломили голову.

– Назовите себя, – попросила оператор.

– Оксана Андреева, мой муж Вадим Токарев, командир добровольцев, – зачем-то добавила она.

– Ждите машина с патрулем, будет через пять минут.

– Поняла. Жду.

Оксана вышла из подъезда, сжимая пистолет. Заметив оружие в руке подруги, Нина выбралась из машины.

– Что случилось? – вытаскивая свой пистолет, спросила девушка.

– Там труп в подъезде, – пояснила Оксана, – женщина, ей голову проломили, причем недавно. Я вызвала центр экстренных ситуаций, обещали прислать машину, просили подождать.

Машина появилась спустя семь минут, это был УАЗ-«буханка» покрашенный в камуфляж, с надписью «ЦЭС» на борту. Оттуда выпрыгнули два полицейских с автоматами и подошли к девушкам.

– Документы на оружие, – приказал старший.

Оксана и Нина молча протянули два пластиковых прямоугольника, которые накануне Вадим вручил им, велев держать всегда при себе. Полицейский с погонами лейтенанта кивнул и вернул обратно.

– Рассказывайте, – попросил он.

Оксана быстро пересказала, что случилось. Полицейские, которых оказалось четверо, выслушали ее очень внимательно, особенно их обеспокоило то, что труп свежий.

– Ждите здесь, – приказал лейтенант и, передернув затвор АКС, пошёл к подъезду.

Сержант и третий, без погон, пошли следом, водитель тоже выбрался из «буханки», держа в руках «ксюху» и внимательно осматривая местность.

– Что происходит? – спросила Оксана.

– Банда мародёров, – ответил тот нехотя, – уже неделю терроризируют город, заходят в дом, зачищают подъезд и грабят, в живых никого не оставляют. Если здесь то же самое, что и везде, то это уже четвертый случай.

Девушки обеспокоенно переглянулись.

– Смотри, – вскинула руку Нина, указывая на въехавший во двор небольшой грузовичок.

Машина замерла метрах в двадцати от них. Солнце падало на лобовое стекло, и было не разобрать сколько человек в кабине.

Водитель «буханки» снял с плеча автомат.

– Ждите здесь, – приказал он. – А я пойду проверю.

Девушки кивнули, оружие они так и не убирали, готовые стрелять, если придётся.

Мужчина подошел к водительской двери, одной рукой он держал автомат, второй сделал знак выйти из машины.

Дверь резко распахнулась, водитель «буханки» отпрянул, но длинная очередь из автомата прошила стража порядка насквозь, не спас даже бронежилет. Он мешком завалился на асфальт, обильно заливая его кровью. Из грузовика выскочили двое в камуфляже с автоматами и открыли огонь по девушкам, стоящим возле «пежо».

Оксана среагировала первой, толкнув Нину за машину, она нырнула следом. Над головой засвистели пули. Девушка в надежде оглянулась на подъезд, откуда, заслышав стрельбу, должны были спешить полицейские, но услышала приглушенные железной дверью выстрелы, похоже, стражи порядка вели бой с остальными бандитами.

– Вызываю ЦЭС, – понимая, что дорога каждая секунда, выкрикнула она в рацию.

– Центр слушает.

– Проспект Ленина, сорок три, полицейские атакованы неизвестными из подъехавшего грузовика, один убит, остальные ведут бой в подъезде, нахожусь под обстрелом.

Несколько секунд дежурная молчала: то ли решала, что делать, то ли опешили от неожиданности.

– Ждите, к вам вышла дежурная бронегруппа, не уходите с волны, переключите рацию на постоянную трансляцию. Вы всё поняли?

– Да, сейчас, – ответила Оксана и быстро нажала кнопку.

– Что вы видите? – спросила рация уже мужским голосом.

Оксана, как учил её Вадим, быстро выглянула из-за прошитого пулями «пежо» и тут же спряталась обратно. По кузову и асфальту снова забарабанили пули.

– Двое мужчин с автоматами приближаются к машине, за которой укрылись я и моя подруга, они постоянно стреляют в нас и блокируют подъезд, в котором находятся полицейские.

– У вас есть оружие? – спросил мужчина.

– Да, у нас два пистолета. – Оксана обернулась к бледной, но решительной Нине и указала глазами на багажник «пежо».

Сестра Вадима молча кивнула и, повернувшись, прикрыла Оксане спину.

– В машине есть дробовик, но мне его не достать.

– Ждите, помощь близко, – попытался подбодрить её собеседник. – Продержитесь пару минут.

Шаги раздались совсем рядом, скрипнули осколки лобового стекла под тяжелым ботинком, и Оксана поняла: ещё немного – и их убьют. Она резко вскочила, сжимая пистолет двумя руками, и трижды нажала на спусковой крючок. Все пули попали в цель. Противник, оказавшийся прямо напротив, покачнулся, ноги бандита подкосились, и он начал медленно оседать на асфальт. Его напарник, обходивший машину сзади, развернулся в сторону Оксаны, готовый открыть огонь, но именно в этот момент во двор на всех парах влетел БТР, из которого посыпались бойцы. Понимая, что шансов нет, бандит бросил на землю автомат и опустился на колени. Трое бойцов, подбежав, мгновенно его скрутили, уложив мордой на засыпанный осколками стекла асфальт.

Из подъезда вышел лейтенант, сжимая в руках автомат, из ствола которого ещё шёл дымок, следом показался сержант, поддерживающий раненого напарника.

– Там были ещё четверо, – доложил он капитану в чёрном залихватском берете с нашивкой «СОБР», – нас не ждали, паковали вещи.

– Спасибо, лейтенант, – поблагодарил командир отряда, приехавшего на бронетранспортере, – я отмечу ваши грамотные действия в рапорте.

Тут лейтенант увидел валяющегося возле двери грузовика мертвого водителя и рванулся туда. Опустился на колени, послушал пульс, провел пальцами по лицу, закрывая покойнику глаза.

– Сашка-Сашка, – услышала Оксана его тихий печальный голос, – я же тебя предупреждал, говорил быть осторожней.

– Чего это он так? – спросил собровец у сержанта.

– Брат это его, – ответил полицейский.

Все понимающе замолчали, снимая в знак уважения к покойному береты.

– Лейтенант, мы опаздываем, нам нужно кое-что забрать из квартиры, – обратилась к собровцу Оксана.

– Старший лейтенант, – поправил тот. – Ничем не могу помочь, вам придётся проехать с нами и дать показания.

– Давайте позже, я должна быть через двадцать минут на телевидении, у меня пилотный эфир.

– Вы Оксана Андреева? – прохладно спросил собровец. Девушка кивнула.

– Хорошо, можете идти, – наконец принял решение командир бронегруппы, – но вечером вам нужно будет заехать в центр, знаете, где он находится?

Оксана покачала головой.

– Мы в здании сбербанка на площади Победы, – пояснил старлей. – Вам нужно будет дать показания и вашей подруге тоже.

– Хорошо, а теперь, если позволите, нам нужно спешить. Тот кивнул и уступил дорогу.

Оксана быстро поднялась к квартире. Дверь выбита, все ценное мародёры забрали, но чемоданы, привезённые из Москвы, стояли в прихожей, их открыли и переворошили, но ничего не взяли, видимо тряпки с косметикой бандитов не слишком интересовали. Ольга собрала всё, что могла унести, и поспешила вниз. Оставалось решить, как добраться до телевидения с тяжёлыми чемоданами и пакетом косметики.

Как ни странно, «пежо» завелся, в нем не осталось ни одного целого стекла, двери и крылья были в дырах, но двигатель исправно рычал.

– А так даже лучше, – заметила Нина, когда машина выехала со двора и рванула к центру города, – обдувает хорошо, а то последний месяц жуткая жара стоит.

Оксана в ответ только улыбнулась.

– Знаешь, о чем жалею? – неожиданно спросила Нина.

Ведущая вопросительно посмотрела на подругу.

– О том, что у меня не было камеры, отличный бы сюжет вышел: герои-полицейские, злодеи-бандиты, бой и победа хороших над плохими.

– Молодец, правильно мыслишь, – похвалила её Оксана, – но сорвалось, не было у нас камеры, хотя обидно, у меня сотовый с собой, у него неплохая цифра, жаль, не догадались поснимать. Сюжет бы стал бомбой.

Девушки ещё раз переглянулись, удивляясь, насколько хорошо они понимают друг друга. Так, переговариваясь, они подъехали к телецентру.

Ровно без пяти десять переодетая и накрашенная Оксана перешагнула порог эфирной студии. Девушка заняла место за столом, быстро просмотрела текст на экране стоящего перед ней ноутбука. Программный директор из-за стекла начал загибать пальцы: три, два, один – зажглась надпись: «Эфир».

– Доброе утро, дорогие владимирцы, с вами Оксана Андреева. О событиях в городе.

Москва. Кремль. Триумвират. 29 июня 2015 г.

Киприянов напряженно расхаживал по кабинету, подготовка к войне шла медленно, его войска по-прежнему оставались тем, чем и были, – сборной солянкой. Переформирование затягивалось, между кавказцами и кантемировцами постоянно возникали стычки. С каждым днем положение становилось всё более напряжённым. Дугин докладывал, что есть убитые и раненые с обеих сторон. Вчера мотострелки и кавказцы не поделили тренажерный зал, в результате двое кавказцев и сержант из роты материально-технического обеспечения погибли, ещё трое с переломами различной степени тяжести оказались в госпитале. В стычке участвовало больше шестидесяти человек, виновных в побоище определить не удалось. Если в ближайшее время не сказать войскам «фас», бросив на острие атаки зэков и кавказцев, то армию ждёт маленькая гражданская война, результат которой трудно даже предугадать. Генерал глянул на часы: ровно в десять Дорохов и Дугин должны делать доклад о состоянии дел. Сначала планировали провести видеоконференцию по Интернету, но специалисты из отдела информационной защиты гарантий дать не могли и советовали вообще отказаться от этой затеи: слишком многим хотелось бы заполучить эту информацию, цена вопроса была необычайно высока. Пришлось генералам бросать всё, жечь дефицитное топливо и нестись почти за сотню километров на личную встречу.

«Диктатор всея Руси» снова бросил взгляд на часы. Секундная стрелка заканчивала круг. Решительным шагом Киприянов направился к двери и ровно в десять распахнул её.

– Господа генералы, – обратился он к присутствующим.

Дугин и Дорохов встали и отдали честь.

– Прошу садиться, – занимая место во главе стола, разрешил Киприянов. – Начнём с вас, Иван Михайлович.

Дугин поднялся и кашлянул, его сборную солянку обозвали Первой российской сводной бригадой, дзержинцы стали Второй.

– Первая бригада закончила переформирование и насчитывает двадцать пять тысяч активных штыков, но необходимо провести слаживание отдельных подразделений. На данный момент условно боеспособными можно считать около десяти тысяч бойцов, остальные, – он скривился, – нуждаются в тренировках.

– Сколько реально вы можете бросить в бой? – прямо спросил Киприянов.

– Двенадцать тысяч, – глядя в глаза генералу, ответил Дугин, – это бригады «Чёрная сотня» и «Кавказ», насчитывающие четыре тысячи человек, Первый мотострелковый добровольческий полк, полк из Таманской дивизии. В составе ударной группировки два вертолётных соединения из восьми машин, двенадцать установок залпового огня «Смерч», пятнадцать самоходных гаубиц «Мста-С». В составе мотострелковых полков пятьдесят танков Т-80У и около сотни единиц легкой бронетехники БМП-3 и БТР-80, новой техники на штурм не выделено. Вот, в принципе, и всё, остальное – пушечное мясо. По данным разведки, в городе сейчас сосредоточено около шести тысяч боевиков, ожидается подход подкреплений из Рязани и Нижнего Новгорода. С учетом этих сил нам будет противостоять группировка в количестве десяти тысяч бойцов. Операция непременно приведёт к огромным потерям в живой силе и технике. Учитывая отсутствие численного перевеса, необходимого для взятия укрепленного района, а также невозможность использования тяжёлых типов вооружения и авиации, считаю штурм нецелесообразным. И город не возьмем, и людей погубим. Для взятия Владимира необходима полноценная группировка в двадцать пять тысяч человек.

– Город нужно взять любой ценой, – побелев от гнева, выкрикнул Киприянов, саданув по столу кулаком.

От удара подпрыгнули бутылки с минеральной водой. Одна покатилась по столешнице и упала на пол.

– Даже если мы возьмем город, – подал голос Дорохов, – то понесём такие потери, что дальнейшая экспансия на Нижний и Рязань будет невозможна. Это будет пиррова победа…

Киприянов бешено буравил взглядом дзержинца.

– Вы отказываетесь выполнять приказ? – ледяным тоном поинтересовался он.

Дугин и Дорохов слаженно кивнули.

– Такой? Да, товарищ командующий, – сказали они хором.

– Это не приказ, это авантюра, – добавил Дорохов. – Дайте нам месяц, мы подготовим войска, сделаем из отребья армию и тогда спокойно возьмём город.

Киприянов задумался, если он попробует настоять на приказе, то получит мятеж, и тогда бригады развернут танки не на Владимир, а на Кремль, гарнизон сможет продержаться против них минут двадцать. Два боевых генерала размажут Киприянова и его гвардию тонким слоем по брусчатке Красной площади.

– Хорошо, вы получите этот месяц, – выдохнув набранный для крика воздух, сказал Киприянов. – Что ещё необходимо?

– Нужно что-то делать с бригадами «Кавказ» и «Чёрная сотня», – снова поднявшись, заявил Дугин. – Это боеспособные части, но совершенно неуправляемые, к концу подготовки от них останется по паре батальонов, это в лучшем случае.

– Предложения?

– Их необходимо расформировать или бросить в бой немедленно, эти подразделения подрывают боеспособность бригады. Лучше лишиться части бойцов, чем получить банду.

Феликс, соглашаясь с Иваном Михайловичем, кивнул.

– И против кого их бросить в бой? – ехидно поинтересовался Киприянов. – Вы же только что говорили о дополнительной подготовке. Четыре тысячи город взять не смогут.

– Партизанская война, – сказал Феликс. – Кавказцы привыкли воевать небольшими группами. Зэки, конечно, «мясо», их раздолбают в момент, а вот кавказцы могут стать для Владимира настоящей проблемой, перережут дороги, будут устраивать засады, парализуют область, это даст нам огромное преимущество. А зэков мы расформируем и раскидаем по бригадам добровольцев, там их за месяц превратят хотя бы во что-то напоминающее бойцов. Когда они перестанут быть группой, проблема отпадет.

– Хорошо, готовьте план, – обдумав предложение Дорохова, согласился Киприянов. – Пусть уж лучше их перебьют… А как вы заставите воевать «Кавказ»?

– Среди кавказцев есть три авторитетных полевых командира, с ними мы нашли общий язык, – пояснил Дугин. – Они готовы идти резать неверных и поднять на это святое дело своих нукеров. Но требуют оплату золотом. Поскольку золотой запас остался в Москве, мы сможем себе это позволить. А своих бойцов они как-нибудь уломают.

– Сколько они хотят? – В диктаторе мгновенно проснулась жадность.

– Сто килограммов каждый.

– Терпимо, – после минутного молчания согласился бывший генерал, – но всё сразу давать нельзя – по десять килограммов в неделю, и только за активные боевые действия. Это будет нашей гарантией, чтоб не разбежались и не переметнулись.

Дугин кивнул, соглашаясь:

– Это разумные условия, я передам их Тураеву, на данный момент он является командиром бригады.

– Совещание закончено, – поднимаясь, объявил Киприянов. – У вас месяц, и больше никаких переносов.

Генералы поднялись и, отдав честь, вышли. Им удалось отвоевать немного времени, так необходимого для них и новой армии.

Москва. Поздний вечер.

Квартира на Садовом кольце. 29 июня 2015 г.

На кухне сидели трое мужчин в обычной гражданской одежде: джинсы, футболки, – ничего необычного. Плотные шторы были задёрнуты, с улицы не проникал ни один лучик света. Тусклая лампочка с трудом освещала небольшую кухню, пробивая своим светом мутный плафон. На столе стояла сковорода жареной картошки и банка из-под тушенки, полная сигаретных окурков, под потолком висели густые клубы сизого дыма. Взгляды мужчин были направлены на станцию спутникового телефона, стоящую перед ними.

Наконец раздался вызов, один из мужчин, высокий, с седеющими висками, выждал несколько секунд и поднял трубку.

– Это Дятел, операция отложена на месяц, – после чего сразу раздались гудки отбоя.

Мужчина положил трубку на место. Остальные вопросительно смотрели на него.

– Операция отложена на месяц, – проговорил мужчина. – Надо передать в центр и ждать инструкций.

Он снова поднял трубку, набрал код, после чего длинный номер:

– Дятел передал, что Киприянов отложил операцию.

– Задача остается прежней, ликвидация не отменяется. Не отменяется. Повторите, как поняли?

– Понял, не отменяется, разработка объекта продолжена. Отбой.

Повторять никому ничего не пришлось, его спутники и так все слышали.

– Если Киприянов не покинет Кремль, у нас без шансов, – заметил самый молодой из собравшихся.

Ему было чуть за тридцать, короткий ёршик рыжих волос, развитая мускулатура и наколка в виде парашюта. Его никак нельзя было принять за мирного обывателя: хоть он и снял форму десантных войск шесть лет назад, но не потерял ни формы, ни выправки.

– Красный, хватит повторять то, что и так очевидно, – заметил третий.

Пожалуй, он был самым колоритным из этой троицы: ростом больше двух метров, широк в плечах, с породистым лицом, спина прямая. Порой он бесил товарищей своей надменностью и чопорностью, всегда был предельно вежлив, никто ни разу не слышал от него грубого слова. Он происходил из старинного княжеского рода Нарышкиных, и, хоть никогда не вращался в высшем свете, породу было не спрятать. Его послужной список пестрил названиями элитных подразделений: Иностранный легион, британская SAS, американская DELTA… Он считался одним из лучших ликвидаторов Ястреба. Все называли его просто Князь. Хоть он всю жизнь и прожил за границей, но по-русски говорил без малейшего акцента, что выгодно отличало его от многих из белогвардейской «знати».

– У нас есть задача, и мы должны её выполнить, рано или поздно змея высунет голову, и мы её отрежем. Нужно только создать обстоятельства, и Киприянов сам вылезет из своей норы, а когда он соберется это сделать, Дятел стукнет, и мы будем готовы.

Старший кивнул, соглашаясь с Князем. О командире группы было известно не так уж и много: состоял военным советником у сербов, ранен, уволен из армии, после чего пропал из общего поля зрения и всплыл два года назад в «Ястребе». Командовал операцией по освобождению захваченных моряков, прославился на весь мир, сложив на палубе пирамиду из двадцати одной головы сомалийских пиратов. Люди, которые его хорошо знали, называли Аркадием, остальные Бородой. Жестокая ирония: именно борода у Аркадия и не росла.

– Будем ждать, – решил он. – Давайте есть и на боковую.

– А погулять? – поднял важный вопрос Красный. – Мы тут уже два дня и только и делаем, что сидим на кухне и чего-то ждем.

– Красный, ты солдат или киллер доморощенный? – одернул его Князь. – Сначала дело, потом всё остальное.

– Да и так ясно, что дела сегодня не будет и завтра тоже, если бы Киприянов куда-то и собирался, Дятел бы уже знал, а спонтанно генерал никуда не ездит. Это вам, ваше благородие, зашибись, вы два дня как из-под докторши, которую в Тарановске подцепили, а я по лесам бегал. Я бабу хочу.

– Женщину, – поправил Князь.

– Бабу, женщину, шлюху – кого угодно. Я просто хочу, – начал заводиться Красный. – Борода, ну скажи что-нибудь.

– Нет, – отрезал Аркадий, – сначала дело, потом бабы, водка и прочие маринованные огурчики.

Князь кивнул, соглашаясь. Красному ничего не оставалось, кроме как подчиниться. В знак протеста он встал из-за стола и ушёл в комнату.

– А ведь мальчонка прав, можем себе позволить маленький сейшен, – заметил Борода.

– Профессионалы так не работают.

– Прав ты, Князь, и он прав, но твоя правда крепче, – и, взяв вилку, Аркадий принялся за картошку со шкварками.

– Красный, ты есть будешь? – крикнул Князь, ответа не последовало, Нарышкин пожал плечами. – Не хочешь, как хочешь, нам больше достанется.

Через пять минут сковорода опустела. Выпили чаю, закурили, говорить в общем-то было не о чем.

– Что-то нашего десантника давно не видно. Он что, от огорчения онанизмом занялся? – наконец нарушил тишину Аркадий.

Князь пожал плечами, он вообще очень часто это делал, и, встав, пошёл в комнату.

– Борода, его здесь нет, – раздался обеспокоенный голос.

Аркадий вскочил. Неужели этот дурак похотливый ушёл на «охоту»? Его впервые поставили в пару с Красным, но кое-что он про парня слышал, из армии парня турнули за изнасилование женщины во время зачистки. Та покончила с собой. Срок Красному светил немалый, но за день до происшествия его представили к Герою, вот тронуть и не решились, просто по-тихому уволили из рядов доблестной армии.

– В сортире смотрел?!

– Смотрел, – войдя на кухню, своим интеллигентным голосом ответил Нарышкин. – Нет его в квартире.

– Оставайся здесь, – приказал Борода, – он не мог далеко уйти. Дежурные сумки к выходу, этот свинёныш может накосячить и спалить хату, придётся быстро уходить на запасной вариант.

Аркадий засунул пистолет под футболку и выбежал на лестницу. Прислушался. Тишина. Город погрузился во тьму, на улицах комендантский час. Красный навряд ли пойдёт на улицу. Не дурак же он. И тут Аркадий вспомнил: когда они только приехали, в подъезд вошла симпатичная пухленькая брюнетка, они вместе поднялись по лестнице, и девушка вошла в квартиру этажом ниже. Спустившись, он понял, что не ошибся, дверь в квартиру была приоткрыта. Аркадий уже взялся за ручку, когда почувствовал за спиной движение.

– Командир, это я, – тихо проговорил голос Князя. – Я тоже догадался, куда он пошёл.

Аркадий кивнул и потянул дверь. В прихожей было темно, свет луны, пробивавшийся из кухонного окна, помогал слабо, всё что увидел Борода, так это одинокий разовый тапочек на небольшой платформе. Из ближайшей комнаты раздавалось пыхтение.

Мужчины кивнули друг другу и синхронно толкнули дверь, та распахнулась без скрипа. Небольшой ночник освещал диван, на котором лежала девушка, а над ней кверху жопой трудился Красный. То, что она в отключке, было ясно с первого взгляда. Аркадий не успел удержать Князя. Глаза Нарышкина налились кровью, словно у быка, в два шага он преодолел расстояние до дивана и, схватив бывшего десантника за плечо, рванул на себя.

– Что за чёрт? – начал тот, но тут же согнулся пополам от мощного удара в солнечное сплетение, следом последовал удар коленом в пах, от которого у насильника глаза на лоб полезли.

Князь ухватил левой рукой парня за грудки, а правой принялся наносить удары в лицо.

– Хватит, ты его убьешь, – бросился к нему Аркадий.

Князь выпустил Красного, и тот мешком повалился на пол, выплевывая выбитые зубы. Аркадий посмотрел на девушку, голова которой была вывернута под неестественным углом, пощупал пульс.

– Мертва, – констатировал он.

– Что делаем? – прерывисто дыша, спросил Князь.

– Уходим, – быстро ответил Борода, – рано или поздно её найдут, начнутся вопросы, могут выйти на нас.

– А с этим что? – Нарышкин кивнул на ползающего по залитому кровью полу Красного.

– С собой возьмём, – неуверенно заметил Аркадий.

– Нет, командир, – отрезал аристократ. – Я наёмник, а не убийца и с таким подонком работать не буду. Решай: либо он, либо я.

– Что ты предлагаешь?

– Ничего, – доставая свой ПБ и навинчивая глушитель, тихо заметил Князь.

Аркадий отвернулся, признавать правоту Нарышкина не хотелось, но эта мразь подставила всех ради банального траха. За спиной негромко шлепнул выстрел.

– Тело спрячем в подвале, – приказал Аркадий, – иначе по нему выйдут на нас. Найди во что завернуть.

Управились быстро: три простыни, четыре метра шпагата – и мумия готова. Тело сбросили с балкона, квартиру закрыли, потом спустились вниз и, затащив Красного в подвал, спрятали в самый дальний угол под кучу какого-то строительного хлама.

Когда взошло солнце и комендантский час закончился, старенький «опель» увёз их прочь от проваленной конспиративной квартиры. Князь сидел рядом с водителем, Борода устроился сзади. По прямой спине и твёрдому взгляду Князя, который он изредка ловил в зеркале, было понятно, что Нарышкин совершенно не жалеет о том, что убил напарника. Да и сам Борода не особо сочувствовал Красному, вот девчонку было жаль. А Красный – дерьмо, и солдат удачи из него дерьмовый. Вот и выходит, что Князь прав, наемник наёмнику рознь. Трудно сделать убийство работой и не заполучить «комплекс бога». Необыкновенно важно оставаться человеком. А Красный? А Красный банальный убийца, он заслужил свою смерть. Что сделано, то сделано. Осталось как-то объяснить центру, что они потеряли водителя и штурмовика. До вчерашнего вечера команда была сбалансирована: Аркадий – подрывник, Князь – снайпер, Красный – штурмовик и водитель. Теперь придётся обходиться малыми силами, а это может выйти боком.

– Приехали, – сказал молчаливый шофёр, который за все время не произнёс и двух десятков слов.

Борода выбрался из машины и посмотрел на дом. Это был старый дом на улице Королёва, неподалеку от Останкинской телебашни. Водитель выгрузил их сумки и быстро уехал, сообщив, что в квартире прибрано, холодильник полон, телефон работает. Князь с Аркадием подхватили сумки и пошли к подъезду.

– Князь, слушай, а как тебя зовут? – неожиданно спросил Аркадий.

– Джоном, – нехотя ответил тот.

– Джон Нарышкин? – подавив смешок, иронично произнёс Борода. – Смешно звучит.

– Зови Иваном, если хочется, – вежливо попросил аристократ. – У моей мамы было плохое чувство юмора. Имя – моя больная тема.

Аркадий понимающе кивнул и отпер дверь в квартиру, на которой был номер семьдесят пять. Вскоре на столе появились кружки с чаем и спутниковый телефон, массивная хрустальная пепельница уже начала заполняться окурками. Ликвидаторам предстояло заниматься самым скучным в их профессии делом – ждать.

Владимир. Вадим Токарев. 2 июля 2015 г.

Новость о том, что Москва отложила военную операцию, распространилась по штабу и войскам мгновенно. Кое-кто даже предположил, что Киприянов решил отказаться от боевых действий, испугавшись сопротивления. Токарь подобных настроений не разделял. Начиная с двадцатого века Москва питалась кровью страны и просто так отступать не собиралась. Причина того, что операция отменена, была одна: Киприянов просто не готов. Хоть он и штабной, но Дугин и Дорохов боевые генералы и наукой побеждать владеют если не в совершенстве, то на очень высоком уровне. Из этого можно сделать только один вывод: подготовка к атаке на Владимир продолжается, и отбиваться будет совсем тяжко.

– О чём задумался? – толкнув командира в бок, спросил Буратино.

Вот уже трое суток они стояли в деревне, находящейся в ста километрах от Владимира, охраняя свой участок линии электропередач.

– Задумался, что затевают Дугин и Дорохов.

Илья понимающе ухмыльнулся:

– И тебя совсем не интересует, что затевает Киприянов?

Друзья рассмеялись.

– Кому интересно, что затевает этот кретин? – отдышавшись, заметил Вадим. – Он мог запросто собрать всё, что имеет, бросить вперёд и приказать взять город в двадцать четыре часа, достойный ученик Паши Грачева, но, видимо, командиры новоиспеченных бригад смогли вправить ему мозги.

– Было бы что вправлять, – заметил сидящий в стороне Митяй.

Токарь направился к «Тигру», который использовали как командно-штабную машину. Пора было устроить бодрянку. Отмена московского вторжения ещё ничего не значит. Первыми в бой, по-любому, вступают диверсионные группы, их задача – подорвать инфраструктуру, уничтожить командиров, перерезать дороги. То, что Дугин и Дорохов начнут партизанскую войну, Вадим не сомневался. Вот только оставались сомнения насчёт места первого удара. Пара поваленных опор в данный момент ничего противнику не даёт, удар по линиям электропередач будет нанесён за несколько дней до начала полномасштабной операции, иначе их просто починят. Остаётся сделать вывод, что удар будет нанесен в другом месте. Например, Токарь бы начал с того, что перерезал дороги.

– Первый, вызывает куратор, доложите обстановку.

– Куратор, это Первый, тишина и спокойствие. В зоне ответственности пусто, заканчиваю минирование.

– Смотрите в оба, конец связи.

Примерно такой же разговор состоялся с остальными постами, которых в зоне Токаря было ровно восемь.

– Куратор-два вызывает Куратора-один.

– Слышу тебя хорошо, Второй, – раздался голос Марка. – Скучно здесь.

– Не каркай, Топаз, – одёрнул его Вадим, – а то, когда ты говоришь, «скучно», через некоторое время всем становится весело.

– Ладно, не буду, – рассмеялся тот. – Я все-таки думаю, удар они нанесут не здесь, но то, что он будет, – это факт. Кривого можешь не вызывать, я с ним только что разговаривал, у него все в порядке.

– Тогда отбой, не скучай.

Вадим отложил гарнитуру и выбрался из машины, пока всё шло хорошо. Лето выдалось жарким, рядом раскинулся деревенский пруд, в который иногда бегали купаться, нырять в прохладную воду с деревянных мостков. Вадим посмотрел в яркое голубое небо, у него вдруг появилось странное ощущение – скоро что-то должно произойти.

– Командир? – спросил Илья, подойдя к задумавшемуся Вадиму.

– Неспокойно мне, – отозвался Токарь, – мутно как-то.

– Предчувствие, – понимающе заметил Буратино, он уже хорошо изучил Вадима, чтобы не игнорировать его слова. – Поднять ребят в ружьё?

Токарь отрицательно покачал головой:

– Это произойдет необязательно здесь… Илья, отстань, блин, я не могу точнее объяснить.

– Ладно, подождём – увидим, – согласился Илья, – но караулы я на ночь усилю. Купаться пойдешь?

– Не, не хочется.

– Ну как знаешь, а я пойду окунусь.

Токарь оказался прав, нападение действительно произошло. В Суздале был подорван БТР, пятеро бойцов погибли, тела их были обезображены. Чудом спасшийся механик-водитель, которого взрывом выбросило из машины и закинуло на развесистую рябину, где он и укрывался, пока не пришла подмога, сказал, что нападавших было человек восемь, и все они были кавказцами. Спустя два часа новое нападение, но уже на отрезке Владимир – Петушки. Расстреляны две легковушки, четыре человека погибли, снова видели уходящих в лес «бородатых».

– Началось, – сказал Вадим, когда все бойцы собрались возле рации и выслушали вечернюю сводку. – Как хреново быть правым. Они не стали посылать профессионалов, бросили против нас «Кавказ», видимо, совсем допекли и нужно было их чем-то занять.

– Ага, – хмыкнул Митяй, – нашла Москва нукерам занятие, глотки резать соотечественникам, московские мудаки опять урок не усвоили.

– Усвоили, поэтому и бросили их против нас, – пояснил Вадим. – Зачем держать агрессивных радикалов рядом с домом? Они могут начать там кого-то рвать, поэтому генералы пошли по пути наименьшего сопротивления – отправили их к соседям. Собирайтесь, думаю, уже завтра нас отзовут отсюда. А рязанцам прикажут усилить их сектор ответственности, перебросив ещё людей.

– Думаешь, нас пошлют за бандитами? – спросил Илья, когда все разошлись.

– Я не думаю, Буратино, я знаю.

Приказ о возвращении ловчих поступил на рассвете, ночью был атакован блокпост в Петушках, погибли два добровольца и четверо были ранены.

Когда Вадим вернулся домой, в квартире стояла тишина, у него был всего час, потом совещание у Калюжного. Он спустился на этаж ниже и позвонил в квартиру сестры.

– Ой, – удивилась Нина, увидев двоюродного брата, – а Оксана уехала.

– Куда? – удивился Вадим.

– В Петушки, вместе со съемочной группой, я сейчас тоже собираюсь, мне через полчаса надо на работе быть. Да не беспокойся ты так, – увидев, как напрягся Токарь, полным оптимизма голосом сказала Нина, – она в составе колонны военных туда поехала, три бронетранспортера и два танка. Решено усилить тамошнюю группировку.

– Алина, кстати, где?

– Собирается, я решила её дома одну не оставлять, ты, наверное, слышал о том, что произошло три дня назад?

– Да, Оксанка рассказала. Вы, девчонки, молодцы. Я, правда, поругался с ней по этому поводу, вам не надо было полицию дожидаться, а сваливать сразу. Ну да что теперь ворошить? Давай осторожней. Я слышал, вам с Оксаной город машины выделил?

– Да, пару почти новеньких «фордов». Ладно, Вадим, мне пора.

Токарь чмокнул Нину в щечку и побежал вниз, торчать дома не было смысла.

Владимирская область.

Диверсионный отряд бригады «Кавказ». 3 июля 2015 г.

Марш-бросок завершился, тридцать два боевика устало опускались на землю и блаженно вытягивали ноги.

– Мага, где мы сейчас? – спросил командир группы, бывший полевой командир армии Ичкерии Мусса Адоев.

Боевик по имени Мага Басаев (родственник одного из самых знаменитых борцов за дело ислама) с зеленой повязкой на голове, уже успевший обзавестись бородой, ткнул пальцем в точку на карте. Он вместе с командиром воевал против федералов в третью чеченскую и даже возглавлял его охрану. За несколько удачных операций был приговорен к пожизненному заключению и должен был быть этапирован куда-то в Сибирь. Но эпидемия спутала гяурам все карты, и, когда Мусе предложили возглавить отряд добровольцев из земляков, Мага, не задумываясь, согласился пойти к нему помощником.

– Мы вышли вот сюда, – на своем каркающем языке начал пояснять он, – до Владимира всего ничего, меньше десяти километров. Через два километра будет дачный поселок, там на окраине можно укрыться. Если вести себя тихо, гяуры не узнают, что мы так близко. Да хранит нас Аллах.

Мусса кивнул:

– Хорошо, полчаса на отдых и идём к дачному поселку. Наши братья накануне нанесли первый удар, неверные так ничему и не научились.

Мага кивнул и отошел в сторону, где сидели двое бородачей со старенькими акаэмами и вскрывали банки с тушенкой.

– Надеюсь, гяур Дугин выдал нам говядину? – садясь рядом, спросил Мага.

– Да, – ответил с трудом говорящий по-русски грузин. – Хотя мнэ все равно, хоть свэнина, хоть говядина.

Мага сморщился, но промолчал, таких как этот Дато в отряде была половина, но все они воевали раньше, отряд был одним из самых лучших. Двое суток они шли сюда, пробираясь по местам, где не было людей, только раз встретили двух селян, собиравших в лесу грибы, поступили просто – перерезали грибникам горло и спрятали в яме. Люди устали, даже разговаривать не хотелось, каждый помимо своего оружия тащил связанные попарно одноразовые гранатометы, взрывчатку. Им выделили несколько ПТУРСов для стрельбы по танкам, если таковые встретятся. Также несли один крупнокалиберный пулемет и два станковых гранатомета. Мага быстро ел волокнистую говядину, холодную и невкусную, но скоро они смогут отдохнуть в захваченных домиках и поесть горячего.

– Подъём, – скомандовал Мусса.

Бойцы с трудом поднимались на ноги и взваливали на натруженные плечи тяжелые сумки, после чего, выстроившись в длинную колонну, пошли вслед за головным дозором.

Через час они были на месте. Вглубь поселка не пошли, заняли четыре дома на окраине, которые выглядели заброшенными, и завалились спать, выставив караул из десяти человек, хотя особо ничего не опасались.

Дачный поселок. Вечер.

Никита и Анна. 3 июля 2015 г.

– Мама, там чужие, – подбежав к матери, затараторил паренек.

– Какие чужие? – не поняла Анна Геннадьевна.

– Мужики бородатые с оружием, – затараторил Никита, которому только вчера исполнилось одиннадцать лет. – Я таких в кино про чеченцев видел, у некоторых зеленые повязки. Они там, на краю посёлка!

– А ты что там делал? – сурово спросила мать.

Никита показал маме небольшую сумку, в которой лежала свежая мелкая картошка.

– Мам, всё равно ведь никому не надо, – виновато пояснил он.

– Так что ты там за мужиков видел?

– Они из леса пришли, я сразу спрятался, человек тридцать, я не считал, у всех оружие и рюкзаки. Ещё они постоянно оглядывались, потом вскрыли пять домиков, и все, дальше я смотреть не стал.

Анна нахмурилась, если её сын прав, и это кавказцы, от которых женщина ничего хорошего не ждала, то дело дрянь – их найдут и убьют. Стоило поскорее сообщить кому-нибудь, но сотовые давно отключились. И тут она вспомнила, что в загородном парке, где раньше располагался пост ГАИ, военные блокпост поставили.

– Собирайся, Никита, мы уходим, – решительно заявила женщина, – ничего не бери, мы недалеко.

– А дядьки как же?

– Вот как раз поэтому и уходим, нужно дойти до военных, по радио сказали, что на каждом въезде в город блокпост теперь есть.

Никита совершенно серьезно кивнул и первым делом сунул в карман штанов складной нож.

К блокпосту вышли уже в сумерках. В том, что в поселке чужие, Анна убедилась на собственном опыте, бородачи, немного отдохнув, начали обшаривать поселок, ища людей, женщина видела, как они выволокли из одного дома двух стариков и просто перерезали им горло. Одной рукой она закрыла Никитке глаза, а второй зажала себе рот, чтобы не закричать. Это была дикость, просто ужасная дикость, это были не люди, а нелюди.

Военные внимательно выслушали и тут же стали вызывать кого-то по рации. Анну усадили рядом, налив ей чаю. А один из бойцов повел Никитку смотреть БТР. Мальчишка просто светился от счастья, ему льстило, что дяди называли его молодцом и даже дали подержать настоящий автомат.

Владимир. Вадим Токарев. 3 июля 2015 г.

Все было так, как он и прогнозировал. Калюжный поставил новую задачу – найти и уничтожить. По данным разведки, бригаду «Кавказ» разбили на мелкие группы, которые должны парализовать строптивый город и начать самый настоящий террор. Счёт погибшим уже шёл на десятки.

Вот сейчас Вадим смотрел вечерний выпуск новостей. Шёл репортаж из Петушков, где Оксана в военном камуфляже и с кобурой на поясе рассказывала о нападении на блокпост:

– …Обстрел начался в половине пятого утра, неизвестные, отработав из гранатометов по блокпосту, открыли ураганный огонь из автоматического оружия. В результате нападения одна бронемашина была сожжена, погибли два добровольца, ещё четверо ранены.

Дальше пошли кадры видео: блокпост и сгоревшая БМД. Видимо, тандемная граната угодила в башню бронемашины, затем сдетонировал боекомплект, разворотив корпус. Именно тогда погибли двое бойцов. Ещё одна граната влетела в амбразуру блокпоста. Ребятам не повезло.

– Неизвестные держали блокпост под обстрелом больше десяти минут, – продолжала комментировать кадры Оксана, – точное число нападавших неизвестно…

Затем в кадре появился Артем Денисов.

– Прокомментируйте, пожалуйста, ночное нападение на блокпост, – сунув капитану микрофон под нос, просила Оксана.

– Точно не установлено, кто стрелял, нападавшим удалось уйти без потерь. Уже сегодня группировка на данном направлении была усилена, и больше подобного не повторится…

Митяй и Илья, сидящие рядом с Токарем, синхронно заржали.

– А что ему ещё говорить? – спросил Денис, штатный пулеметчик отряда. – Что не ожидали и проспали? И на Москву не свалишь, не пойман – не вор.

Репортаж тем временем закончился. Вадим поднялся и пошёл на улицу покурить. Его оставили в городе как местного.

Калюжный услал Марка усиливать отряд Денисова, а Кривого отправили в Суздаль. Нижегородцы спешно перебросили роту разведки в Ковров, прикрыв опасное направление. Рязанцы взяли под контроль Муром. Руководство вольных областей понимало, что выдержать натиск Москвы можно только всем вместе, поэтому Нижний и Рязань, как могли, помогали Владимиру.

– Вадим, вызов. В дачном посёлке Улыбышево мальчишка наткнулся на «бородатых».

– Откуда данные? – натягивая разгрузку «пионер», поинтересовался Вадим.

– Мальчишка увидал. Я так понимаю, он по чужим огородам лазил, брошенного нынче много, вот и срисовал «чехов», топающих из зелёнки. Сказал маме. А уж мама собрала его, вывела из поселка и сразу к нам. Они, кстати, видели, как духи зачистку делали, пару стариков убили.

– Сколько боевиков?

– Мальчишка говорит, что больше двадцати, точно не считал.

– Многовато, но бить их надо. Свяжись с Калюжным, попроси помощи. Сами мы их не завалим. Группе трехминутная готовность, – скомандовал Вадим, передергивая затвор автомата.

Через три с половиной минуты из ворот выехали БМП-97 и бронеавтомобиль «Тигр» с пулеметом «Корд» на турели.

– Калюжный велел передать, что высылает танк и две БМП плюс роту добровольцев. Всё это в наше полное распоряжение.

– Неплохо, – прокомментировал Вадим. – Где мы с ними встречаемся?

– Они подойдут минут через двадцать к блокпосту в Загородном.

На блокпосту их встретили стволами автоматов, но быстро разобрались. Токарь поговорил с мальчиком, который во все глаза таращился на его экипировку, Калюжный расщедрился и выделил для охотников всё самое лучшее.

– …Смотрю, идут, – рассказывал мальчишка, – я на землю упал и к забору, дальше через дырку смотрел. Идут один за другим, у каждого рюкзак и сумка, двое пулемёт тащили, с таким длинным стволом, и тяжёлый, наверное, и гранатометы у всех. У некоторых повязки зеленые, как в фильмах про Чечню, и бороды. А многие без бород. Дяденька, а это враги?

– Да, Никита, это враги, – вскрыв ИРП и достав шоколадку, ответил Вадим. – Ты молодец, не испугался, вот держи.

Мальчишка принял подарок. По тому, как у него заблестели глаза, стало видно, что в последний месяц сладким его не баловали.

– Покажешь нам, где бандиты засели?

Мальчишка быстро закивал:

– Дяденька, а покажите нож.

Вадим улыбнулся и вытащил свой «Каратель».

– Смотри не порежься.

Никита аккуратно взял нож и принялся разглядывать, потом осторожно вернул Токареву. Правильно вернул, рукоятью вперёд.

– Я тоже, когда вырасту, стану военным, – решительно заявил мальчишка.

Вадим кивнул:

– Станешь. Теперь человек с автоматом будет в цене.

Он обернулся, со стороны Владимира послышался шум двигателей, к блокпосту подходила колонна. Возглавляла её БМП-3, следом шёл Т-80У, дальше три бронированных армейских «Урала», замыкала колонну ещё одна бээмпэшка. С брони, подъехавшей к блокпосту, спрыгнул не кто иной, как капитан Милованов.

– Здорово, Токарь, – издалека крикнул он, – снова прибыл тебе в помощь.

– Рад видеть, капитан, – пожав ему руку, отозвался Вадим. – Ты, смотрю, большим человеком стал, ротой командуешь?

– А ты всё так же командуешь своими головорезами и лезешь туда, где можно огрести по хлебалу?

Вадим кивнул, подошёл Илья, поздоровался с Миловановым.

– Ну, мужики, рассказывайте, а то подняли роту, ничего не объяснили. Всё как всегда, пойди туда, не знаю куда.

– Женя, все очень просто, в дачном посёлке, что возле Улыбышево, срисовали духов. Человек двадцать – тридцать, при шли под вечер, заняли пяток домов на окраине, на всякий случай сделали зачистку посёлка. Обнаружил их мальчишка, вон он, стоит рядом с мамой, – Вадим указал себе за спину. – Женщина видела, как духи убили двух стариков. Похоже, это диверсионная группа.

– Понятно, – почесав переносицу, задумчиво сказал капитан. – Не зря нас дёрнули. Какой план?

– План такой, – глянув на часы, начал рассказывать Вадим, – сейчас около одиннадцати, дотуда всего три километра. Я с двумя бойцами иду на разведку, вы ждёте неподалеку, допустим на повороте. Мы вскроем оборону духов. Не думаю, что они успели укрепиться, скорее всего, шли сюда несколько суток, так что сейчас пребывают в ауте. Попробую взять «языка». Дальше будем действовать по данным разведки.

– Принято, – согласился Женя. – Выдвигаюсь к мосту. Тут есть речушка небольшая, там жду команды или тебя самого. «Бородатые» нас не услышат, от речки до посёлка километра два. Да и прав ты, спят они без задних ног, почистили поселок и дрыхнут.

– Всё, – подвел итог Токарь, – тогда нечего больше лясы точить, выдвигайтесь, и мы пойдём.

– Кого возьмёшь? – спросил Илья.

– Костю и Дениса. Ты останешься за главного. Если что, действуй по обстановке.

Буратино кивнул.

– Денис, Костя, – позвал Вадим.

Бойцы, уже заранее предупрежденные, подбежали к командиру. Денис даже сменил свой «Печенег-М» на АЕК, понимал, что их задача – тихо посмотреть и уйти, прихватив «языка», а не пытаться втроем перебить всю кодлу.

– Готовы?

Бойцы кивнули.

До Улыбышево добрались быстро. Минут пять Вадим изучал обстановку, рассматривая дома в бинокль. Никита нарисовал карту. Мальчишка оказался молодцом, и за те две недели, что прожил в посёлке с мамой, он умудрился облазить все закоулки. Не обнаружив ничего подозрительного, Вадим повёл группу в «микросхему».

«Чехов» нашли легко. Сделав зачистку, боевики даже не скрывались, собрались во дворе дома побольше, разожгли костер, правда, о часовых не забыли, обе дороги, ведущие к дому, были под наблюдением. Токарю понадобилась пара минут, чтобы выяснить, где обосновались дозорные. «Бородатые» следов не прятали и протоптали к фишкам целое шоссе в высокой траве.

– Денис, прикрывай, – приказал Вадим, – Костя, со мной.

Денис кивнул и, поудобнее устроившись у невысокого забора, взял чердак на прицел.

К дому, где засел дозор, подобрались с обратной стороны, вошли бесшумно, дверь была хорошо смазана и даже не скрипнула. Осторожно ступая, поднялись по лестнице. Автоматы забросили за спину и вооружились пистолетами с глушителями.

Духи сидели спиной к лестнице и о чем-то разговаривали на своем наречии, один был вооружен стареньким акаэмом, у второго был ПКМ.

Вадим секунду раздумывал: два «языка» было слишком много, он указал Косте на того, что сидел рядом с пулеметом, и провел ребром ладони по горлу.

Костя поднял пистолет, прицелился в голову и дважды нажал на спусковой крючок. Почти в тот же миг Вадим рванулся к противнику и приставил глушитель к голове автоматчика с зелёной повязкой. Тот только начал осознавать, что завалившийся вперед напарник мёртв.

– Дернешься, снесу башку, – шёпотом сказал Вадим. – Если понял, кивни, только аккуратно, иначе могу подумать не то, и палец дрогнет.

Чечен очень медленно кивнул.

– Автомат положи на пол, опять же медленно, и руки за спину.

«Чех» исправно выполнил и этот приказ. Подскочивший Костя быстро защелкнул на запястьях наручники и запихнул в рот боевика кусок тряпки.

– Потеряешь её, и ты труп, – шепнул он на ухо пленному.

Тот в ответ снова энергично закивал.

Посёлок покинули так же быстро и тихо, как и пришли. Костя и Денис вели пленного, Вадим прикрывал.

Когда вышли на центральную улицу, пленный активно замычал, пытаясь что-то сказать.

– Стоп, – приказал Вадим. – Денис, вытащи ему тряпку изо рта, но, если он хочет сказать, что ему нужно по нужде, прострели колено.

Денис кивнул и извлек кляп.

– Там у ворот, – коверкая слова, произнес пленник, – ещё один пост, а на въезде с шоссе фугас.

– Где? – быстро спросил Вадим.

– Зелёный дом, на втором этаже… Два человека.

Денис быстро затолкал кляп на место.

– Молодец, – похвалил его Токарь. – Денис, ты здесь, а мы с Костей почистим фишку.

Всё сделали быстро и чисто. Пара боевиков нападения не ожидала, один спал, второй курил в окно. Он первым получил пулю в затылок. На спящего Костя даже не стал тратить пулю, рубанул ребром ладони по горлу и воткнул нож в печень.

Вадим достал рацию:

– Колонна, это Разведка, как слышите? Приём.

– Слышу хорошо, – раздался голос Милованова. – Что у вас?

– Взяли «языка», уничтожили трех духов, выдвигайтесь к воротам поселка, встречу. Смотри аккуратнее. У ворот установлен фугас.

– Принял, Разведка, выдвигаюсь, жди.

Вадим выключил рацию, из дома хорошо просматривалась дорога и остановка, находящаяся прямо рядом с воротами.

– Костя, зови Дениса, пусть тащит нашего друга, пора пообщаться.

Парень кивнул и выскочил из дома, через несколько минут вернулся с Денисом и пленником. «Языка» усадили на стул, вытащили кляп.

– Ну давай, дитя гор, пой, кто ты и откуда? И смотри, пой честно, поскольку коленных чашечек у тебя всего две.

На «дитя гор» «чех» реально обиделся, но молчать не стал. Звали его Асланом Хатуевым, родом он был из Комсомольского, воевал против федералов в третью кампанию. Захватили его в начале весны, и с тех пор он ждал приговора, коротал время в «Матросской Тишине». А потом его выпустили, пришли полицейские и отвезли в какую-то воинскую часть, где было много его земляков, предложили воевать, Аслан согласился.

– Сколько вас?

– Тэпэрь двадэцеть восэм.

– Заложники?

– Двэ биляди в подвалэ, взияли когда посэлок зачищали.

– Оружие?

– Гранатометы, «Мухи» и РПГ, пулэмэт «Утёс», два АГС и много взрывчатки.

– Всё? – вскинув пистолет, спросил Вадим.

– Нэт, – заторопился Аслан, – ище ест «Шмели» и пара ПТУРов.

– Верю, – опустил пистолет Токарь. – Давай пой дальше. Кто командир?

– Мусса Адоев. Помощника зовут Магой, фамилия Басаев, он родственник Шамиля, очень уважаемый человек.

Костя даже присвистнул.

– Вот не думал, что повстречаюсь. Командир, отдай его мне.

– Зачем? – спросил Вадим.

– Этот Мага задолжал мне десяток жизней. Расстрел колонны под Шали, двенадцать ребят погибли… мои друзья. Поквитаться надо.

– Если возьмём, отдам, – пообещал Токарь. – Ваши задачи? – Токарев опять обернулся к пленному.

– Мусса сказал, что мы должны рэзать гяуров.

Вадим поднял пистолет, прицелившись в колено.

– Я чэстно нэ знаю, – завопил Аслан, – Аллахом клянусь. Он нам ничэго не говорыл.

Тонкая струйка побежала по ноге на пол, образуя маленькую лужицу. Запахло мочой. Вадим поднял пистолет и быстро выстрелил в лоб чеченца. Больше никакой информации от него не требовалось.

С дороги раздался шум двигателей, пришли основные силы. План набросали простой: сначала идёт группа Вадима, потом бойцы Милованова, их задача – окружить сектор и не выпустить боевиков, следом подходит броня.

– А на хрена тебе туда вообще лезть? – спросил капитан. – Давай сразу подгоним технику и расхреначим всё из пушек.

– Нас они, конечно, не ждут, но наш говорливый друг, – Вадим кивнул в угол на тело «чеха», – говорил, что у них граников много, с нас Калюжный шкуру спустит, если броню потеряем.

Вот схема посёлка. Женя, отправь человек тридцать в обход, тут возле леса прямо за участками есть овраг, там высокая трава и густой кустарник, пусть они его оцепят и давят всех, кто попытается вырваться, остальных расположишь по периметру вот здесь и здесь. – Вадим провел пальцем по карте. – Боевики окажутся на окраине этого квадрата, деваться им будет некуда. Загони в лес БМП, там хороший сектор обстрела, дистанция до противников – метров триста. Но учти, загоняй, только когда мы начнем. Вопросы?

Капитан покачал головой и вышел.

– Теперь дальше. Илья, метрах в ста от дома боевиков неплохая дача, бери Дениса и обживайте чердак. Позиция для снайпера идеальная, двор и проход к лесу как на ладони. Только на том чердаке «бородатые» засели, вторая фишка, придётся почистить.

– Почистим, – сказал Илья, – они наверняка нас ещё не ждут.

– Тогда вперёд, Денис покажет, как идти.

Илья и Денис вышли.

– Ну что, Костя, у нас осталось восемь бойцов, не считая водителя БМП. Расположим их здесь и здесь, – Токарь указал полукруг, который полностью отсекал боевиков от посёлка, – если «чехи» разбегутся, выковыривать их по одному будет сложно. Потом, по сигналу, вот сюда выдвинется наша броня, она сможет работать из КПВТ прямо по дому. Понял? – Вадим посмотрел на водителя. Тот кивнул.

Заметив, что в комнате появился капитан, Вадим спросил:

– Жень, твои ушли?

– Да.

– Тогда дадим им минут двадцать, и я выдвигаю своих. Смотри Илюху не зацепи, он будет шерстить «чехов» из этого домика, – Вадим показал на схему.

– Понял, – отозвался Женя, – и даже прикроем.

– Хорошо, – согласился Вадим. – Когда мы уйдём, дай нам десять минут, после чего двигай своих карандашей. Канал связи второй. Когда мы начнём, пускай броню на намеченные точки. Вопросы?

Все некоторое время молча смотрели на схему.

– Вопросов нет, – подвел итог Вадим, он жадно затянулся последний раз, раздавил окурок каблуком, глянул на часы: – Пора! – и вышел из домика, его бойцы потянулись следом.

Уже на подходе в гарнитуре раздался голос Ильи:

– Фишка зачищена, держу «бородатых» на мушке, могу начинать в любой момент, насчитал двадцать человек. На крыльце дома двое, оба в зелёных повязках, один постарше – это Мусса, другой – Мага, отличительный признак – натовский камуфляж, остальные в родной цифровой «флоре».

– Илья, загонишь командиров в дом. Остальных валим, а этих двух нужно взять живыми.

– Понял, Токарь, сделаю. Денис боевиков из пулемета прижмёт, а я поработаю по этим двум. Ничего если я им ноги прострелю?

– Да хоть совсем отстрели, главное, чтобы говорить могли, – отозвался Вадим. – Сейчас пойдём мимо тебя, смотри не подстрели.

– Вас вижу, местность контролирую, – доложил Буратино, – «чехи» сидят вокруг костра, не хватает четверых, но, скорее всего, спят в доме.

Вадим махнул рукой, и бойцы начали занимать заранее оговоренные позиции, до противника было всего метров тридцать. Токарев вытащил две эргэдэшки и разогнул усики.

Владимир. Дачный поселок.

Умар Шамаев. 3 июля 2015 г.

Умар отошел от костра, сейчас был самый подходящий момент, чтобы уйти. Умар не был боевиком, не верил в великий джихад. Когда в девяносто девятом банда Шамиля Басаева вторглась в Дагестан, он взял в руки старый СКС и встал на защиту родного села вместе с отцом и двумя старшими братьями, тогда ему было всего пятнадцать. Потом пришли федералы и вытеснили бандитов в Чечню, после чего семья перебралась в Россию. Третью чеченскую он встретил в звании лейтенанта погранвойск. Его группа быстрого реагирования первая вступила в бой с боевиками. Контузия, плен, побег, увольнение из армии, Москва, точка на рынке. Потом всё пошло прахом, две дочери умерли, жена погибла ещё в Дагестане. В самый разгар эпидемии на склад продуктов, которым владел Умар, ввалились омоновцы и всё опечатали. На вопрос, что ему делать, сказали: «Иди добровольцем». Так он оказался в батальоне «Кавказ», который вырос в бригаду. Когда резали стариков, в нём кипела ненависть, хотелось вскинуть автомат и дать очередь, всех положить на месте, но он сдержался, просто решил для себя – этой ночью уйдёт по-тихому.

Никто не заметил, что Умар, закинув на плечо автомат, ушёл в темноту. Он почти дошел до оврага, когда перед ним выросли двое в пятнистом камуфляже. Шамаев не стал сопротивляться, может, повезёт и его не кончат на месте, тогда он расскажет все.

Владимир. Дачный поселок.

Вадим Токарев. 3 июля 2015 г.

План полетел к черту почти сразу, Вадим уже был готов отдать приказ о штурме, когда слева раздалась короткая очередь, а следом взорвалась граната. Рванув кольца, Вадим швырнул эргэдэшки в кучу боевиков, но чуть опоздал, его бойцам противостояли боевики с большим опытом.

Со стороны бывшей фишки раздалась длинная пулеметная очередь, хлестнувшая по спине одного из боевиков, гранаты же, брошенные Вадимом, разорвали пустоту. Боевики раскатились по укрытиям и открыли ответный огонь, пытаясь нащупать противника.

– Капитан, выдвигай броню на позиции, – выходя на связь с Миловановым, приказал Токарь. – Тихо не получилось.

Длинная очередь хлестнула по штакетнику, засыпав Вадима щепками и заставив уткнуться носом в землю.

– Группы, доклад?

Первым откликнулся Илья:

– Убрал троих. Мусса, Мага и ещё трое боевиков укрылись в доме.

– Командир, это Второй, – вышел на связь Костя, – с моей стороны чечены пошли на прорыв, их человек десять. Отступили на соседний участок, ведём бой, Сашка ранен. Нужна помощь, ориентир – жёлтый дом.

– Понял, Второй, сейчас переброшу к вам бойцов Милованова. Держитесь! Женя, десяток карандашей на правый фланг, ориентир – жёлтый дом. Как принял?

– Принял, карандаши пошли, – отозвался капитан, – броня будет через минуту.

Вадим прислушался, с правого края, где позицию заняли Костя с Сашей, которого все называли Бобром, шла ожесточенная стрельба, долбило не меньше десятка автоматов.

В паре метров от Вадима со своим АЕК-971 устроился Стас, укрывшись за небольшим штабелем кирпича, он постреливал короткими очередями в сторону участка, на котором отдыхали боевики.

– Готов уродец, – меняя магазин, довольно заметил он.

Вадим бросил взгляд через дорогу: прямо напротив них на крыльце лежал боевик, видимо пытался перебежать в дом, тут его Стас и подстрелил.

От леса заговорила тридцатимиллиметровая пушка БМП. По кому стрелял наводчик, было неясно, но с поля раздавалась активная стрельба, и ухали гранаты, видимо, некоторые боевики пытались прорваться к лесу через овраг. На правом фланге тоже вроде всё было в порядке, Токарь прекрасно слышал, как со стороны жёлтого дома, где окопались Костя и Бобёр, заговорили автоматы, не меньше двух десятков, значит, подкрепление подошло вовремя. А вот левый фланг Вадима беспокоил, за весь бой оттуда не раздалось ни выстрела, если не считать самого начала боя.

– Третья группа, ответьте, третья группа, доложите ситуацию!

Эфир молчал.

– Капитан, сжимай капкан слева, похоже, моих парней там положили.

– Карандаши пошли, – отозвался Милованов.

Справа раздался выстрел из пушки, и второй этаж одного из домов разметало на доски, похоже, капитан перегнал туда «восьмидесятку».

Слева показались фигуры в камуфляже, перебегающие от укрытия к укрытию.

– Вадим, твои бойцы погибли, – раздался в гарнитуре голос Милованова, – оба наповал. Мне только что сержант сообщил.

– Спасибо, Женя. Держи там фланг, пора заканчивать.

– Первый, это Второй, – раздался голос Кости, – боевики отступили и укрылись в маленьком домике, который правее вас метров на сорок.

– Вижу, – отозвался Вадим, – сейчас мы их прикончим. – Он переключился на четвертый канал: – Вызываю «восьмидесятку», вызываю восьмидесятку.

– «Восьмидесятка» слушает, – спустя минуту отозвался танкист.

– В общем, коробка, видишь зелёный домик, у которого ты второй этаж снес? Дай по нему парой фугасных.

– Понял, выполняю, – лаконично отозвался командир коробочки.

Вадим навел бинокль на укрывшийся в яблонях садовый домик. Спустя секунду во все стороны полетели доски, а следом раздался грохот выстрела, затем ещё один. Токарь сильно сомневался, что там кто-то мог выжить. Вадим прислушался, на дачный поселок опустилась тишина. Только от леса кто-то стрелял длинными очередями.

– Капитан, что там у оврага? – запросил он Милованова.

– Уже ничего, трое пытались пройти, двоих из БМП свалили, третьего зацепили, но он укрылся за трупами, огрызается… Прижали его огнём, давим.

– Понял. Заканчивай.

С пустыря ухнула граната, и всё смолкло.

– Всё. Отмучился, – доложил Милованов. – Гранатой себя подорвал.

– Илья, что там с домом?

– Держу на прицеле, «бородатые» вроде бы там. Правда, на пустырь окно выходит, но с той стороны по ним БМП работать может. Скорее всего, они туда и не сунутся.

– Костя, как у вас?

– У меня, – поправил Костя. – Сашка помер.

– Жалко, хороший парень был, – искренне посочувствовал Вадим.

«Пора заканчивать, – подумал он, – слишком дорого нам дался этот бой».

– Илья, держите окна на прицеле, я иду к дому.

– Понял, делаю, – отозвался Буратино.

Вадим поднялся в полный рост, махнул рукой Стасу, чтоб прикрывал, и, вжав приклад в плечо, пошёл к дому.

– Мусса, – крикнул он, когда до крыльца оставалось всего пять метров, – дом окружен, твои люди погибли! Сдавайтесь!

Некоторое время ничего не происходило, потом дверь приоткрылась и на веранду вышел Мага:

– Мусса ранен, я буду говорить.

– Мне всё равно, – крикнул Вадим, – сложите оружие.

– Все равно убьёте, – вполне резонно заметил «чех», – мы лучше погибнем как воины. Приди и возьми нас, много твоих людей умрут.

– Буду я ещё возиться, подгоню танк и прикажу пару раз долбануть. Сдавайтесь, а не то сдохнете, как крысы в норе.

Мага задумался:

– Пять минут.

– Хорошо, у тебя ровно пять минут, после чего я разношу ваш курятник.

Он повернулся спиной к дому и пошёл прочь. На какое-то мгновение он почувствовал желание боевика вскинуть автомат и всадить очередь ему в спину, но обошлось. Позади скрипнула дверь, Стас, лицо которого Токарь хорошо видел, расслабился, но продолжал держать дом на прицеле, прикрывая командира.

Через пять минут дверь дома распахнулась, и на веранду вышел Мага, следом за ним двое боевиков несли раненого Муссу. Во время боя БМП дала по дому залп из скорострельной пушки. Адоеву оторвало обе ноги. Боевики шли без оружия.

– Костя, Мага твой, – видя вышедшего из укрытия бойца, разрешил Вадим.

Парень кивнул и подтолкнул Магу стволом в спину в сторону пустыря.

Бойцы капитана Милованова заканчивали прочесывать поселок. Помимо сдавшихся боевиков были захвачены ещё двое: один таджик, пойманный в самом начале, и грузин, которого контузило, когда танк снёс дом.

– Мы насчитали восемнадцать трупов, – доложил Милованов.

– Двоих не хватает, – подвел итог Токарь, – видимо, это те, кто грохнул Славку и Игоря.

Тела трех бойцов группы Вадима положили отдельно, рядом с четырьмя добровольцами Милованова.

– Хреновый размен, – глядя на тела погибших, грустно заметил Вадим, – у нас были все карты на руках, а всё равно людей потеряли.

– Тут некоторых опознали, – заметил капитан, – эти люди профессионалы, они пятнадцать лет против нас воевали. Опыту побольше, чем у многих из наших.

– И все равно хреново, – проговорил Вадим. – Как там Мусса?

– Фельдшер его подштопал, загрузили в «Тигр» и повезли в больницу, может, выживет. Он должен много знать. Да, кстати, девчонкам, которых эти уроды захватили, не повезло. Похоже, случайная пуля угодила в боевика с гранатой, тот её выронил, ну она прямо в подвал и укатилась. Стены бетонные, пространство два на два. Короче, обеих в фарш.

– Жалко, – искренне посочувствовал Токарев. Теперь уже ничего не сделаешь. Война идет.

Вадим сидел на старой дренажной трубе и курил. Добровольцы сносили к грузовикам найденное оружие и взрывчатку. Боевики запаслись серьезно, если бы группа не была уничтожена, то последствия для города могли бы быть плачевными. Минут через двадцать появился Костя, он молча подошел к Токарю и сел рядом. Вадим так же молча протянул ему сигареты. Посидели, покурили.

– Ты его добил?

Костя кивнул, больше на эту тему не разговаривали. А спустя двадцать минут пожаловала съёмочная группа в сопровождении бэтээра, из «газели» с надписью «Телевидение» выбралась Оксана. Оттолкнув бойца, который пытался её не пустить, она подбежала к Вадиму, бросилась на шею и начала целовать, не обращая внимания на огромное количество зрителей. И все шептала:

– Живой. Живой. Живой.

Через пару минут она успокоилась и взяла себя в руки:

– Вадим, интервью дашь?

Токарь покачал головой и указал на Евгения Милованова:

– Он даст. Нас здесь как бы не было. Да и он сегодня главный герой.

Капитан благодарно кивнул и отошел с Оксаной в сторонку. Оператор уже вовсю документировал следы боя. Повинуясь приказу Оксаны, он не стал снимать ни бойцов Токаря, ни его самого.

Когда всё было отснято, Оксана подошла к Вадиму:

– Ты домой собираешься заглянуть?

– Был сегодня утром, но тебя не застал.

– Нина говорила… А я так расстроилась, что повидаться не удалось, а вон теперь как вышло… Так, значит, сегодня не придёшь?

– Привыкай, теперь у нас война, – обняв девушку, тихо сказал Вадим.

Оксана посмотрела на домик у него за спиной:

– Как думаешь, твои подопечные не разбегутся за двадцать минут?

– А нам хватит двадцати минут? – иронично приподняв бровь, спросил Токарь, мгновенно уловив Оксанину мысль. – Что же… чего хочет женщина, того хочет Бог, и спорить бесполезно.

– Так не разбегутся?

– Не разбегутся, – улыбнулся Вадим. – Главное, чтобы мир не перевернулся.

– Мир подождёт, – шепнула Оксана. – Когда говорит любовь, пушки молчат, – переврав крылатую фразу, провозгласила она и, ухватив Токаря за руку, потащила к домику, игнорируя понимающе-восхищенные взгляды солдат.

За двадцать минут уложиться не вышло, спустя час Вадим волевым решением прекратил вакханалию. Быстро оделись и привели себя в порядок, Оксана кое-как расчесала волосы, скептически оглядев себя в зеркале, ловко заплела косу. Вадим проводил её до «газели», в которой терпеливо ждали оператор и водитель.

Едва они подошли, как с бэтээра сопровождения спрыгнул недовольный сержант.

– Оксана, вы, видимо, решили, что мы ваши личные телохранители, и вы можете нами распоряжаться как вам заблагорассудится.

– Сержант, что за фамильярность? – одёрнул его Вадим. – Если хотите обратиться, обращайтесь по форме.

– А ты что за хрен с горы? – Сержант бросил быстрый взгляд на сержантские погоны, которые Вадим ещё не успел сменить.

– Для начала сбавьте тон, вы говорите со старшим лейтенантом, – снова одёрнул его Вадим. – Если хотите подать жалобу, то не забудьте сказать полковнику Калюжному, что поцапались с Вадимом Токаревым.

Сержант мгновенно вытянулся по стойке смирно.

– Виноват, товарищ старший лейтенант, не узнал. Но у меня приказ.

– Вот и выполняйте его, – произнёс Вадим. – Если что, валите всё на меня или поступите проще, скажите, что съемки затянулись. Всё, сержант, дайте нам ещё три минуты и можете трогаться.

Сержант кивнул и отвалил.

– Тебе и вправду пора, да и мне нужно возвращаться на базу, Милованов уже отчалил.

– Хорошо, – положив голову на плечо Вадиму, тихо сказала Оксана. – Я люблю тебя!

– Я тоже тебя люблю. – Длинно и страстно поцеловав её в губы, Вадим распахнул дверь микроавтобуса.

Оксана бросила прощальный взгляд и прыгнула в машину, которая тут же тронулась с места, пристраиваясь в хвост бэтээру.

Вадим некоторое время смотрел вслед колонне, затем, быстро выкурив сигарету, полез в вернувшийся «Тигр». Окинул взглядом раздолбанные тлеющие дома, лужи крови. Странно, ещё два часа назад здесь шел бой, а потом появилась Оксана, и они занимались сексом фактически на поле боя. Тут гибли люди, а они… «Наверное, это цинично, – подумал Вадим. – Да, цинично, – согласился он сам с собой, – но, когда цивилизация в руинах и каждый день может стать последним, начинаешь ценить подобные моменты, как бы дико они ни выглядели».

– На базу, – приказал он.

Стас, севший на место убитого водителя, кивнул и вырулил на грунтовку.

Нижний Новгород. Тренировочная база.

Ольга. 30 июня 2015 г.

Бригаду, в которую была зачислена Ольга, уже на следующий день перекинули в тренировочный центр, расположенный в Гороховце. Из двух тысяч добровольцев женщин оказалось чуть больше тридцати, им выделили отдельную казарму. Ольга бросила сумку с вещами возле койки и осмотрелась: пружинная кровать, тумбочка и больше ничего. Соседки посматривали на неё искоса, почти все они были связистками. Ольга была единственной в казарме, кого направили в боевое подразделение.

На пороге появился мужик лет тридцати пяти. Ольга совершенно не разбиралась в погонах и не смогла определить звание. Игнорируя остальных, мужчина направился прямо к ней:

– Ольга Курбатова?

Ольга кивнула.

– Вас приписали к моему взводу. Поскольку вы женщина, то жить будете здесь. Я старший лейтенант Леонид Страхов. – Он несколько секунд смотрел Ольге прямо в глаза пристальным немигающим взглядом. – Бойцы между собой называют меня Страх, – добавил он после слегка затянувшейся паузы.

Ольга пожала плечами, не зная, что на это ответить.

– Вы не хотите узнать, чем будете заниматься?

– Я буду воевать.

Лейтенант усмехнулся:

– Ваши результаты в стрельбе поразили воображение военкоматовского начальства, вы зачислены в отдельный взвод снайперов. Перед тем как мы займемся вашей подготовкой, я должен предупредить: больше всего солдаты ненавидят снайперов-баб, и в плен вам лучше не попадать. Если не передумали, то следуйте за мной.

– Товарищ лейтенант, я не баба, и лучше вам запомнить это с первой попытки.

Страхов иронично приподнял бровь.

– А ты всегда ершистая? Вот тебе позывной – Гордая. Следуй за мной.

Уже на следующее утро Ольга с головой окунулась в службу, в которой не оказалось ничего романтического. Больше всего это походило на нудную, однообразную работу. Полоса препятствий, теория, стрельбище, снова теория, ознакомление с различными типами винтовок, сборка-разборка, зазубривание наизусть баллистических таблиц. В первый день Ольга едва доползла до своей койки и вырубилась раньше, чем голова успела коснуться подушки. На следующий день всё повторилось, и на следующий… Потом стало легче.

Спустя неделю Ольга задумалась, а на хрена она всё это затеяла? Искупление вины? Попытка доказать, что она тоже может быть солдатом, и не просто солдатом, а снайпером? Ну доказала она, что может метко стрелять, доказала лейтенанту, остальным мужикам, которые в первый день ухмылялись. Один даже пробовал распускать руки, польстившись на видимую беззащитность, после чего весь остаток дня ходил широко расставляя ноги и вызывая у сослуживцев сочувствующие взгляды. Ему было около сорока, лысый, как бильярдный шар, хотя и сложен неплохо, высокий и довольно симпатичный.

Но что изменилось, что она этим доказала? Да ничего. Всё шло своим чередом. Ольга осваивала штатную СВ-98, которыми вооружили их взвод. Винтовка ей понравилась, во всяком случае, она была получше СКС, из которого Игорь учил её стрелять.

Игорь… Его батальон перебросили в Ковров в тот же день, что и бригаду Ольги, но он был гораздо ближе к войне. Из Владимира приходили тревожные новости, область наводнили диверсионные группы, каждый день случались стычки, в которых гибли люди, охота за диверсантами шла с переменным успехом. Сообщалось и о зверствах. Террор – страшное оружие. Обезглавленные трупы, солдаты и гражданские, развешанные вдоль дорог, иногда боевики бросали перед блокпостом несколько обезображенных тел для устрашения. Счёт погибшим шёл на сотни.

Большой отряд боевиков пытался захватить в Коврове больницу, но был обнаружен и уничтожен. Страхов говорил, что это первый этап войны: парализовать инфраструктуру противника, запугать, подавить возможность к сопротивлению. Если подобного удастся достичь, то это уже половина успеха. И кое-чего боевикам удалось добиться – сообщение между городами почти прекратилось: просто не осталось самоубийц, решавшихся без серьёзной охраны преодолеть полсотни километров. Теперь по дорогам области передвигались только военные, и то большими группами, одинокий БТР рисковал стать легкой добычей и пополнить печальную статистику.

– Курбатова, не спи, – окрикнул задумавшуюся девушку Страхов. – Бегом на огневой рубеж.

Ольга схватила свою СВ и побежала к подстилке. За размышлениями она пропустила инструктаж, но вряд ли лейтенант говорил что-то новое. Она становилась солдатом, могла спокойно спать с умным видом на занятиях, кемарить в наряде или дремать на утреннем построении.

Ольга легла на подстилку и поудобней устроила винтовку, посмотрела в прицел. За эту неделю она научилась определять расстояние до цели без всяких приборов с ошибкой всего в несколько метров. Страх называл это даром, Ольга не возражала.

Сегодня мишень установили ещё дальше – семьсот метров, почти предел для данной винтовки. Хотя какой предел? Пуля из СВ-98 летит на пять километров, прежде чем потеряет убойность. Виртуозы, типа лейтенанта, поражали мишени на расстоянии до семисот пятидесяти метров.

– Изготовиться к стрельбе, – раздалась команда за спиной снайперов.

Отовсюду слышался лязг затворов.

Ольга передернула свой и приникла к прицелу. Мысли долой, сосредоточиться, успокоить дыхание, почувствовать удары сердца, поймать паузу и плавно потянуть за спусковой крючок.

– Огонь.

Ольга слегка согнула палец, винтовка аккуратно толкнула её в плечо. Потом ещё и ещё.

– Курбатова, шестьдесят два очка, – подвел итог лейтенант. – Неплохо, очень неплохо.

Ольга и сама знала, что неплохо, подобные дистанции давались ей тяжело, нужно было учитывать слишком много параметров, начиная от ветра и кончая сопротивлением воздуха.

Она на секунду вспомнила первое занятие и первые слова Страхова:

– Запомните, снайпер чаще всего воюет в одиночку и умирает в одиночку. Кто не готов к этому, лучше покиньте класс сейчас.

Никто не вышел, но всем стало страшно, а Ольге стало страшно особенно: если она умрёт в одиночку, то Игорь этого не узнает, человек, который снится ей каждую ночь, не узнает, как погибла его любимая женщина…

Игорь примчался в Гороховец спустя два дня после того, как девушка прибыла на базу, ему кто-то сообщил, что Ольга вступила в ряды добровольцев.

– Ольга, отступись, – обнимая девушку, попросил он. – Ну зачем тебе это?

– Просто я знаю, что должна. Страдают люди… И я отчасти виновата в их страданиях, пора перестать заботиться только о себе.

– Милая, здесь опасно.

Ольга усмехнулась.

– Ты тоже не остался в Нижнем, – резонно заметила она. – Никто тебя не тащил насильно, сам пошёл, а мне запрещаешь. Что мне делать в этой пустой квартире, зная, что ты где-то рискуешь жизнью? Я так не могу.

– Ольга, я сейчас же позвоню Острогу, и тебя отсюда погонят пинком под твой прекрасный сексуальный зад.

– Ты не посмеешь, – зашипела на него девушка. – Ты не сделаешь этого.

– Поверь, сделаю.

– Если только попробуешь, между нами всё кончено.

Игорь замер с открытым ртом, уставившись на неё.

– Что? – не веря своим ушам, переспросил он.

– Ты слышал, я люблю тебя, но не позволю решать за меня, это мой выбор. Может, он неправильный, но он мой. Если ты меня действительно любишь, то дай закончить начатое.

Игорь несколько минут стоял неподвижно, словно статуя, потом поднял руку и провёл ладонью по её голове.

– Мне очень жаль твои золотые волосы, – тихо сказал он. – Прости меня.

– Волосы отрастут, – тихо прошептала Ольга и, обняв Игоря, быстро и страстно поцеловала его.

В казарме было пусто, все были на занятиях, Страхов пошёл Игорю навстречу, отпустив Ольгу.

Одежда полетела на соседнюю кровать… Кто-то заглянул в дверь, но быстро прикрыл её с другой стороны.

Игорь уехал под вечер, попросив её ещё раз всё хорошенько обдумать, хотя в глубине души был уверен, что его любимая не изменит своего решения.

За всё время обучения в тренировочном лагере Ольга так ни с кем и не сблизилась, в казарме её сторонились, на КМБ, как называл лейтенант их обучение, она перекинулась с соседками от силы десятком предложений. И это за две недели. Бабы за глаза называли её Гордая и тихо бросали завистливые взгляды на идеальную фигуру. Ольга про это знала и даже привыкла, позывной постепенно вытеснял её имя. Странно, но девушка, закончившая МГИМО, побывавшая любовницей самого богатого человека России, обедавшая в самых шикарных ресторанах, носившая украшения стоимостью в двухкомнатную квартиру, стала совершенно другим человеком. Это произошло всего за полтора месяца, и это слегка пугало Ольгу, но ещё больше девушку пугало то, что перемены обещали сделаться в ближайшее время её образом жизни.

Владимирская область.

Игорь Корн. 6 июля 2015 г.

– Командир, вам бы в санчасть, – тронул Корна за плечо заместитель, когда два бэтээра уже въезжали во двор городского УВД.

Игорь опустил глаза на свою ногу. Как всегда, царапина, мелочь, а кровищи вылилось…

– Оставь, – отмахнулся Корн, – Женька хорошо перевязал, просто пожрать надо и отдохнуть, стар я стал для подобных приключений.

Бойцы, спрыгивавшие с брони, весело заржали.

– Отставить смех, – одёрнул их Игорь. – Или забыли, скольких ребят сегодня потеряли?

Все виновато замолчали.

– Так, привести бэтээры в порядок, отмыть от крови и отдыхать, – скомандовал Корн, затем посмотрел на часы, которые показывали семь утра. Прошли ровно сутки с обстрела блокпоста и начала погони. – Всем отдыхать.

Бойцы снова заулыбались – справедливый у них капитан.

– Старшего лейтенанта Ванина ко мне. Я пока в столовую, пусть сразу туда двигает.

– Есть, – вскинув руку к каске, отчеканил заместитель и убежал в здание.

В столовой было суетно, как всегда, там собралось много народа. Оставшаяся в городе полиция перемешалась с армейцами и добровольцами плюс нижегородцы. Бригаду раскидали по городу, а вот разведроту оставили в УВД, дабы всегда находилась под рукой.

Игорь занял только что освободившийся столик и, бросив на него бандану, означавшую, что объект захвачен, пошёл к раздаче. Толстая тетка быстро налила полную тарелку горохового супа, положила гречки и две котлеты. Рот наполнился слюной, Игорь, прихватив четыре куска чёрного хлеба, не очень свежего, но вполне съедобного, быстро вернулся за столик, где его уже ожидал старший лейтенант с заместителем. Фамилия у лейтенанта была Ванин, мало того, звали его Иваном, а отчество было Иванович. За глаза солдаты звали его последним русским.

– Здорово, Ваня, – поприветствовал Игорь, – завтра по городу дежурят второй и третий взвод. Доведешь до командиров. Вернее, до одного я уже довел, тебе останется довести до Жданова. Первый взвод сутки не трогать, я отосплюсь и сразу на КП.

– Есть, – вставая, по уставному отчеканил лейтенант, который раньше командовал разведвзводом в софринской бригаде.

– Поешь, – предложил Игорь.

Старлей покачал головой:

– Недавно завтракал. Ладно, ешьте, не отвлекаю, а то остынет. Кстати, вам бы доктору показаться.

– Никитка, засранец, – пробормотал Корн, – уже трепанул. Нет там ничего, всё нормально, рвануло осколком от «ВОГа», сантиметровая царапина, Женька зашил и обработал, послезавтра заживёт.

– Жарко было? – спросил Иван.

– Пришлось попотеть, – кивнул Игорь. – Дрались они классно, трое из пяти – грузинский спецназ, все воевали в Абхазии, тёртые мужики, ещё двое дагестанцы, тоже с опытом. Ладно, старлей, давай командуй, а я поем.

Иван кивнул и ушел, а Игорь принялся за еду, вкусную, горячую, а потом в душ и спать, оружие почистил ещё в лагере, пока броню ждали. Экономика должна быть экономной, как говорил Брежнев, вот Корн и сэкономил время. Перед душем Игорь забежал к Ерохину, который был уже у себя в кабинете, свежий, выспавшийся, с выбритыми до синевы щеками.

– Благодарю, капитан, хорошая работа, мне уже доложили, – пожав Игорю руку, поздравил полковник.

– Плохая, – скривился Игорь, – людей потеряли. Пятеро у меня и двое на блоке. Семь к семи, плохой расклад.

– Что делать? Киприянов пустил в дело одну из самых боеспособных частей. Хотя, скорее всего, этот надутый амбициями идиот никакого отношения к данной идее не имеет. Тут явно прослеживается рука Дугина. Это его почерк.

– Вот результат допроса Дато, – Птах выложил на стол флешку.

– Изучим, – с ловкостью фокусника подхватывая флешку, ответил Ерохин. – Идите отдыхайте, капитан, и чтоб в ближайшие часы я вас здесь не видел. И зайдите в санчасть.

– Вас понял, – отрапортовал Игорь и, отдав честь, вышел. Всё, теперь в душ и спать.

Когда он зашел в казарму, первый взвод, вернее, его половина храпела в обе дырки.

– Спать, – скомандовал он сам себе и устало рухнул на кровать.

Бесконечный день остался позади. Семь часов преследования по лесу, хоть и не тайга, а все равно не шоссе, а потом сразу бой. Противник своё дело знал, обстреляли блокпост и сразу отошли. Игорь, получив приказ, рванул следом двумя отделениями на двух бэтээрах, рассчитывая нагнать противника, пока тот не успел оторваться, но командир группы диверсантов тоже понимал, что спасение в скорости. Птах увидел только замыкающего, который скрылся в густом ельнике.

С блокпоста сообщили, что нападавших не больше семи. Вместе с Игорем, если не считать водителей-механиков, было восемнадцать человек, броню пришлось оставить на дороге, ещё четверо в охранении, итого четырнадцать, если добровольцы не ошиблись в подсчетах, то двукратный перевес обеспечен. Но преследование превратилось в опасную игру, противник всячески пытался оторваться, оставляя в высокой траве растяжки, которые чудом успевали заметить. Чтобы сберечь людей, снизили скорость. И сразу налетели на засаду, на одинокого автоматчика, оставленного своими в заслон. Сел он удачно на выходе из большого оврага с отвесными стенами высотой больше четырех метров. Головной дозор полег моментально, сгрудились, как дети, у обнаруженной растяжки. Группой руководил грамотный боевик, оставил прикрывающему АКМ с ПБС. От уничтожения группу спасла случайность, видимо, главарь посадил в овраге не самого умелого бойца, по ходу избавился от балласта. Боевик выдал себя, меняя позиции, и был буквально сметён шквалом огня. Вернее, шквал прижал его к земле, остальное сделали подствольники.

Диверсантов нагнали в сумерках возле пионерского лагеря. При штурме потеряли ещё двоих, зато взяли главаря. Им оказался Дато Иараджули, один из командиров грузинского спецназа, отличавшихся особой жестокостью, именно он расстреливал миротворцев, попавших в плен. Дато выдали России после грузинской революции в 2014-м, сразу после казни Михаила Саакашвили.

Контуженого грузина Игорь взял сам. Допрос провели на месте военно-полевыми методами, с помощью подручных инструментов. Дато раскололся быстро, от него ожидали большего упорства. Данные, которые он сообщил, имели большую ценность, и сейчас, пока Игорь отсыпался в казарме, в штабе шло интерактивное совещание между Калюжным и полковником Ерохиным, командующим гарнизоном Коврова. В итоге было решено провести полномасштабную войсковую операцию против банды Кадоева, бывшего полевого командира Чеченской Республики. Группа, укрывшаяся в лесном массиве, насчитывала почти сотню человек, её задачей было отрезать Ковров, снабжающий группировку боеприпасами, и не дать нижегородцам подтянуть к Владимиру подкрепление.

Игоря разбудили около полудня.

– Капитан, вас ждет полковник Ерохин, – быстро говорил сержант из второго взвода, тряся Корна за плечо.

– Передай, через десять минут буду, – пытаясь продрать глаза, сонно пробормотал Игорь.

Он не выспался и чувствовал себя совершенно разбитым, а ещё ему снилась Ольга. Последняя их встреча в казарме три дня назад была бурной и полной страсти, но Корну так и не удалось убедить её бросить дурацкую затею и вернуться в Нижний. Его план рухнул, как карточный домик. Он ожидал, что, надавив, сможет заставить Ольгу отказаться от идеи службы, тем более службы на передовой, но не вышло. Девушка открылась Игорю с совершенно неожиданной стороны. То, что Ольга стальная, он знал, но то, что она готова ради идеи отказаться от него, стало сюрпризом. И капитану пришлось отступить. Если бы он продолжил давить, то потерял бы её навсегда. Игорь слишком расслабился, когда она согласилась никуда не лезть, а ведь мог, мог через Строгова надавить на всех военкомов Нижнего, чтобы близко её к службе не подпускали, но не сделал этого и теперь кусает локти. Теперь она солдат… снайпер. Что ж, наверное, это судьба. Всем предстоит тянуть свой жребий. Кому-то жить, кому-то умереть. И Ольга будет тянуть, и Игорь будет… Может, действительно пора платить? Как в стихотворении Визбора: «А то, что за всё придётся платить, так это, пойми, потом». Видимо, настало это «потом».

Ледяная вода привела его в чувство. Быстро вытершись и натянув чистый камуфляж, Игорь поспешил к Ерохину. Если тот его дернул, не дав доспать, значит, случилось что-то серьезное.

– Вызывали, Леонид Дмитриевич? – с порога спросил Корн.

– Слушай задачу, капитан, – выложив перед Игорем карту области, приказал полковник. – Твоя рота и первый батальон должны окружить вот этот квадрат. – Длинный узловатый палец Ерохина уперся в точку на карте. – Там, на берегу Клязьмы, дом отдыха, в котором разместились боевики Кадоева. Да что я тебе рассказываю? Ты же эти данные и принес. Ставлю задачу: выдвинуться к данному квадрату, разведать местность и, окружив санаторий, уничтожить отряд. Выдвигаетесь сегодня в семнадцать ноль-ноль, к восьми часам будете километрах в десяти, дальше по вашему усмотрению. Я не тороплю, но банда должна быть уничтожена быстро и полностью. Если получится, бери Кадоева в плен. Вопросы?

Игорь несколько минут смотрел на карту, прикидывая:

– Техника?

– Много не дам, – тут же ответил полковник. – Твои девять бэтээров и в батальоне пять бээмпэ, восемь бэтээров и три танка плюс минометная батарея, правда неполная, всего три миномета, но что есть. Командует майор Слонов.

Игорь улыбнулся, со Слоном он уже успел познакомиться и знал, майор ему палки в колеса вставлять не будет, даст работать как надо.

– Хорошо, думаю, этого будет достаточно. Жаль, что мы не десантники.

– Почему? – удивился Ерохин.

– Мне бы вместо «саней» пару «нон», и вопрос снят.

– Чего нет, того нет, – отозвался полковник.

– Да ладно, повоюю тем, что есть, – сказал Игорь. – Слонов уже получил инструкции?

– Да. Мы с ним всё обговорили, мешать не будет. Удачи, капитан.

– Спасибо, Леонид Дмитриевич, – пожимая протянутую руку, ответил Игорь и быстро вышел, ему предстояло сделать многое. – Ванин, поднимай роту, – едва войдя в кабинет, скомандовал Игорь. – Идём все, с броней, берем двойной боекомплект. Стоп. Отставить двойной, берём тройной. Быть готовыми к шестнадцати ноль-ноль.

– На Кадоева идём? – вскочив, спросил старлей.

– На него, родимого. Эта падла зажилась на свете, пора ей заканчивать небо коптить. Когда-то сучёныш ушёл от меня в Чечне, прорвался вместе с телохранителем и ушёл, на этот раз я его дожму.

Ванин быстро схватился за внутренний телефон и принялся нажимать кнопки.

– А не маловато нас для такой операции? Дато сказал, что с Кадоевым почти сотня боевиков. Умоемся кровью, если вообще одолеем.

– А я что, не сказал? – вертя в руках сигарету, спросил Игорь. – Мы идём с первым батальоном Слонова. Мы – разведка, он – ударная сила. Так что на их сотню у нас есть почти что шесть – сомнём. Главное, чтоб неожиданно, тогда потерь меньше будет, всё-таки это Кадоев, а не хрен собачий, с ним матерые боевики, а не призывники, пободаться придётся, лёгкой победы не будет.

Пока рота готовилась к выдвижению, Игорь успел в столовую, он знал, что на старлея можно положиться и не контролировать каждый его шаг. Золотистые локоны девушки на раздаче вдруг напомнили Игорю про остриженные Ольгины волосы. Как бы ему хотелось, чтобы она была рядом. Всего один звонок – и через два часа она будет здесь, такая близкая и родная. Но Игорь точно знал, что никогда не сможет послать её в бой, а она не захочет отсиживаться за спинами других. Голову можно сломать… Нет уж, пускай всё идёт как идёт, жребий брошен, Рубикон перейдён, пусть всё решают судьба и воинская удача.

Ровно в четыре из ворот внутреннего двора выехало девять бэтээров и три «шишиги», в машинах сидело по десятку человек. Остальные расположились на броне.

На выезде из города, возле того самого обстрелянного блокпоста, их ждала огромная колонна из двух десятков единиц бронетехники и тридцати грузовиков с солдатами.

– Здорово, капитан. Повоюем? – выпрыгнув из бронированного «газика», поинтересовался майор Слонов. – Каков план?

Он действительно чем-то напоминал слона: ростом под два метра и весом под полтора центнера, массивный мужик, когда-то командовал батальоном горной бригады, но был списан по ранению, а теперь, как и многие, опять был в строю.

– Повоюем, – согласился Игорь. – План набросаем на месте. До санатория почти семьдесят километров, мы идём впереди, вы за нами с отрывом минут в двадцать. – Игорь быстро расстелил на капоте карту. – Доходим сюда, – он ткнул пальцем в точку, рядом с которой было написано: «Каменское». – Отсюда до места всего пять километров. Это было большое село, кто там сейчас, я не знаю. Дальше разведка и разработка плана.

– Принято, – согласился майор. – Давай, Птах, двигай вперёд, мы следом, только проверь село, сил у тебя достаточно. Кадоев – опытный боевик, я сам за ним полтора года гонялся, тогда он ещё не был полевым командиром. Но со своей диверсионной группой попортил нам крови. Он мог оставить в селе наблюдательный пункт, ведь оттуда берёт начало единственная дорога, ведущая к его базе.

– Проверю, – согласился Игорь, хотя майор говорил вполне очевидные вещи и вообще лез не в свою епархию.

Заметив в голосе Игоря иронию, майор дружески хлопнул его по плечу:

– Не злись, капитан, я так сказал не подумав. Ты птица стреляная, так что я тебя учить не буду и в твою кормушку не полезу, делай как умеешь, только результат дай.

– Проехали, майор, – отмахнулся Корн. – Давай двигаться, нам поспешать надо, до темноты далеко, но и дел до чёрта.

Игорь махнул рукой, и головной БТР подъехал к нему, капитан ловко вскарабкался на броню.

– Встретимся в Каменском, майор.

– Ни пуха ни пера, – пожелал Слонов и, прикурив, облокотился на капот специального бронированного «уазика», или, как правильно он назывался, десантно-штурмового автомобиля «Гусар». Это остался все тот же УАЗ, только с противопульной броней и устанавливаемым тяжелым вооружением, хорошая машинка, похуже «Тигра», но лучше, чем обычный УАЗ.

Через полтора часа первый взвод под командой Игоря подошёл к селу, с другой стороны скрытно подобрался Ванин со своим взводом, отсекая возможных наблюдателей от основной базы. Слон оказался прав, наблюдатели имелись, вот только разведчиков Игоря они проморгали, видимо, не ожидали, что кто-то подберется к ним с тыла, обойдя село. Позицию выбрали грамотно, но уж очень предсказуемо: колокольня, господствующая над местностью и имеющая прекрасный обзор. Трое бывших альпинистов скрытно взобрались на башню и скрутили двоих дозорных при пулемёте, снайперке и радиостанции «Северок».

– Время связи, позывные, когда проходит смена наблюдателей? – спросил Игорь стоящих перед ним на коленях боевиков.

Первый гордо вскинул голову и, сверкнув глазами, пролаял что-то на своем языке.

– Командир, он тебя на хер послал и обещал голову отрезать, – перевёл один из бойцов.

– Не трудись, я понял, – отмахнулся Игорь и, вскинув пистолет, выстрелил точно между глаз. – Повторяю вопрос, – повернулся он ко второму.

– Все скажу, только не стреляй, – повалился в ноги боевик. – Не убьешь меня, много расскажу. Помогать буду, только не убивай.

– Чечен?

– Нет, я осетин, Алан Алцагоев, в Абхазии воевал, Цхинвал защищал, доброволец, меня из изолятора вытащили, сказали, либо в отряд, либо к стенке.

– Сидел за что?

– Убийство, в драке брата убил.

– Хрен с тобой, живи, – решил Вадим. – Но учти, если вскроется, что обманул, легкой смерти не жди, – предупредил Игорь. – Вопросы помнишь или повторить?

– Помню. Позывной наш – «Джохар», связь каждый час, следующий сеанс через десять минут, а сменят нас завтра в семь утра. Мы сутки сидим.

– Поможешь – будешь жить. Проведёшь сеанс, скажешь, что все в порядке. Понял?

Кавказец быстро закивал.

– Федя, проследи.

Сержант, командир первого отделения, кивнул и, достав нож, приставил лезвие к паху пленника.

– Не трепыхайся, – предупредил он, – или отправишься к Аллаху без причиндалов, а кому ты там нужен без них? Веришь в Аллаха?

Пленник кивнул:

– Мамой клянусь, все сделаю.

– Ты делай, – согласился сержант, – а я проконтролирую.

Игорь вышел наружу, пора было приступать к основной задаче.

– Иван, останешься здесь, встретишь Слона, потом ждёте нас, ничего не предпринимать, если, конечно, мы не влипнем. Этого товарища говорливого берегите, он должен сохранять у Кадоева иллюзию, что все в порядке.

Старлей кивнул.

– Удачи, капитан.

– Удача пригодится, – отозвался Игорь и, махнув рукой пятерым разведчикам, которых отбирал лично, неспешно двинулся по краю дороги в сторону санатория.

– Хорошо «бородатые» окопались, – заметил Семён, подползая к командиру. – Дато про такое ничего не говорил.

– Скорее всего, не знал, – разглядывая территорию в бинокль, предположил Игорь, – это реакция на уничтожение группы. Вывод разумный – группа не вернулась, значит, либо захвачена, либо уничтожена, а если есть пленный, то рано или поздно его расколют.

Семён кивнул. Бывший разведчик хорошо знал своё дело. Несмотря на все предосторожности, предпринятые Кадоевым, бойцы Игоря легко миновали три караула и один секрет, укрытый неподалеку от дороги (вглубь территории Игорь забираться запретил). Его дело разведка – посчитать боевиков, обнаружить огневые точки. А дальше пусть у Слона голова болит. Хотя Птах прекрасно понимал, что этим их работа не ограничится, майор непременно припашет их вскрывать оборону, и они будут бесшумно снимать часовых, чтобы вывести его карандашей на ударную позицию. У Игоря в голове уже наметился план операции. Если осетин не попробует играть в героя, то Кадоев и его боевики будут оставаться в неведении, что их база окружена, и можно будет подолбить здания санатория из минометов и бронетехники прямой наводкой. А потом в дело вступят штурмовые отряды.

К лёжке подполз последний разведчик, задачей которого было выявить охранение со стороны реки.

– Командир, – зашептал он, – там одна пулеметная точка, двое с пэкаэмом. Устроились хорошо, в небольшом окопчике, весь пляж как на ладони. Если их вальнуть тихо, не выдав себя, то противник туда прорываться будет. Одной роты хватит, никто не уйдёт. Я всё записал, хорошую снарягу нам Строгов подкинул, эти бинокли с видеозаписью просто класс.

– Всё, мужики, поползли обратно, – скомандовал Игорь. – Данные есть, план намечен, дело за малым – реализовать.

Под штаб выбрали брошенный коттедж из красного кирпича. Мародеры уже навестили его, вытащив всё ценное, но оставили стулья и большой стол.

– Скорее всего, местные жители вскрывали, – указав на две могилы в саду, заметил Слон. – Чужие бы оставили трупы гнить.

Игорь пожал плечами, из УАЗа майора приволокли ноутбук и перекинули на него данные с биноклей, внимательно просмотрели все записи по нескольку раз.

– Хорошо сработали, – похвалил майор. – Есть план?

– А не надо ничего мудрить, – усмехнулся Корн. – Теперь губернаторы и борцы за права террористов все в Москве остались. Работаем от души. На записи видно, что периметр санатория окружён проволочной оградой. Чтобы не портить вид и не смущать богатых клиентов, её провели по лесу. Забор не охраняется, только на воротах пост из двух боевиков и крупнокалиберный пулемёт.

– Ага, у них КПВТ на треноге, он из бэтээров решето сделает, – подал голос капитан Ролин, командир первой роты.

– Снимем… Без проблем, – пообещал Игорь, – духи блиндажик вырыли, замаскировались типа… Когда начнётся атака, двое моих ребят со «Шмелями» займут позицию метрах в сорока, там где кусты. Короче, за пулемет можете не волноваться. Начнём синхронно, и все будет как надо. Первыми пойдут мои люди, они снимут охрану: пулеметчика на крыше и двоих боевиков у входа. С тыла зайдёт второе отделение, они устранят пулеметную точку со стороны пляжа.

Внимательно слушавший майор отрицательно покачал головой:

– Не надо отсекать пляж, засядем с флангов, к воде никто не пройдёт. Дистанция там метров триста, по сто пятьдесят с каждого края, перекроем огнём, никто не проскочит. Поставим туда вторую и третью роты. А ваша рота, капитан, и моя первая атакуют дом отдыха с центрального входа, вернее, не атакуем, а блокируем.

Игорь согласно кивнул:

– Я выделю провожатых из разведчиков, они выведут роты на позиции. – Он посмотрел на часы. – Сейчас почти полночь, два часа на занятие позиций, часовых убираем в последний момент. Мои бойцы снимут секретчиков и «аиста» с крыши, потом пойдут роты. Пока не упадет первая мина, чтобы ни звука.

Слонов согласно кивнул.

– Затем двинем броню. До леса метров сто, но там всё интеллигентно, никаких буреломов-оврагов, дирекция хорошо заботилась о своём объекте. Танк в лес загнать не получится, а вот бэтээры пройдут, они будут немного скованы в маневре, но деревья прикроют их от гранатометчиков, экипажи смогут лупить по санаторию прямой наводкой.

– Конечно, плохо, что мы не знаем плана здания, приблизительный набросок от пленника дает лишь поверхностное представление. Правое крыло – столовая, левое – бассейн, само здание, как вы видите, построено буквой «Н». Посредине номера постояльцев. Боевики живут на втором и третьем этажах. Штаб расположен в столовой.

– Когда твои ребята снесут окоп, – Слонов ткнул пальцем в точку на карте, – я подгоню броню, нас больше, плотность огня будет хорошая, не высунутся, а мои коробочки будут долбить здание. Бэтээры пустим по флангам, распределим равномерно твои и мои. План прост: попробуют прорваться – изрешетим, станут оборонять здание – разберём его вместе с ними.

– Пойдёт, – согласился Игорь. – Ну что, пора двигать. Займём позиции, пока темно, и ждём. В июле светает рано, часа в четыре, можно будет нормально работать. Были бы у всех ночники, начали бы ночью… Ладно… Давай, майор, командуй своим карандашам. Время собирать камни.

– …Центр, это Правый, рота на исходной, – майор посмотрел на Игоря и кивнул. – Птах, все на местах. Действуй!

Игорь кивнул и, достав рацию, передал сигнал к атаке. Снайперы с бесшумными «винторезами» одновременно нажали на спусковые крючки.

– «Аист» умер. Часовые готовы. Пляж зачищен, – спустя минуту поступили доклады.

Игорь показал пальцами о’кей.

– Карандашам зелёный свет, повторяю, всем карандашам зелёный свет, – забубнил в рацию Слон. – Всё, Птах, роты пошли, через минуту начинаем.

Игорь сделал бойцам знак выдвигаться и, пригнувшись, рванул в сторону санатория. Так, от дерева к дереву, вышли на позицию, от которой до центрального корпуса было всего семьдесят метров. Справа и слева раздавалось тяжелое дыхание его ребят, под ногами шуршала опавшая рыжая хвоя. Сто пятьдесят человек занимали свои позиции, чтобы минуту спустя вступить в бой. Рядом за корнями огромный сосны устроился Слон со своим радистом, несмотря на габариты, этот мужик пробежал свои пятьдесят метров тихо и бесшумно.

– Центр, это Левый, рота на позиции.

– Центр, это Правый, рота на позиции.

– Все, Игорь, пора, – получив доклады с флангов, произнёс майор. – Миномётам накрыть здание.

– Уничтожить окоп, – скомандовал своим Птах.

Справа с дороги раздался сдвоенный взрыв. Игорь ухмыльнулся – расчета КПВТ можно больше не опасаться. Однажды ещё салагой он попал под удар «Шмеля», спасло только то, что стоял в дверном проеме. Вообще, ручной огнемет «Шмель» – это вам не примитивный шланг, из которого на пятьдесят метров выплевывается струя напалма. «Шмель» – это ракета, начиненная специальной огнесмесью, в результате подрыва происходит объемно-детонирующий взрыв.

– Крупняк подавлен, – раздался в гарнитуре голос одного из разведчиков, – выходим на ударную и работаем по зданию.

– Принял. Выполняйте. Майор, можешь двигать технику.

Слон кивнул и отдал приказ. Одновременно с подрывом блиндажа на дом отдыха обрушился огненный шквал. На крыше расцвели разрывы мин, выпущенных из минометов, стоявших на небольшой полянке за спинами атакующих. Бойцы отработали по окнам второго и третьего этажа ручными гранатометами и огнеметами и теперь стреляли длинными очередями, прижимая противника к полу.

Через три минуты подошли танки, бээмпэ и бэтээры, которые принялись лупить прямой наводкой. Через час всё было кончено. Боевики огрызались отчаянно, но они были застигнуты врасплох, противник занял удобные позиции и превосходил их как количеством, так и качеством вооружения.

– Хорошо постреляли, – глядя на руины санатория и потирая руки, довольно произнёс майор. – Вот так их надо бить! Наши потери два человека, и оба случайно: одному пуля попала в переносицу, второй получил очередь в грудь, пластины бронника не выдержали. И один трехсотый, придурок сломал ногу, попав в какую-то яму, пока по лесу бежал.

– Нормально, – согласился Игорь. – Там весь пляж в трупах, человек сорок боевиков. Жалко, что выживших нет.

– Да хрен с ними, – нахмурился майор, – собакам – собачья смерть, подохли и хорошо, я плакать не буду. Кадоева нашли?

– Да, пытался прорваться к лесу с небольшим отрядом. Выживших нет.

– Ну и ладно, – подвел итог майор, – собирайте трофеи и уходим. Правильно сделали, что раздолбали их в пух и прах, некому руки поднимать. Давай, Игорь, квакнем за победу. Будешь?

– Наливай, майор, сейчас уже можно.

Слон наполовину влез в салон УАЗа и извлек из бардачка бутылку коньяка.

– Вот, специально берег, – похвастался он. – Друзья подарили. Знаешь, сколько он в прошлой жизни стоил? Почти пять тысяч.

Игорь ничего не ответил, а только показал большой палец.

– Давай ещё по одной, и пора двигаться, – предложил Слон.

Игорь согласился.

– За тебя, разведка, – провозгласил тост майор.

– За тебя, пехота, – отозвался Корн.

Спустя три часа после начала боя колонна бронетехники и грузовиков покинула берег реки и ушла в Ковров. Это была маленькая, но очень весомая победа.

Едва машины скрылись за поворотом дороги, из развалин выбрались двое мужчин в испачканном, изорванном камуфляже. С ненавистью глянув вслед уходящим солдатам, первый из выбравшихся выругался и побежал к лесу, в руках боевик держал чёрный пластиковый футляр, в таких обычно перевозят дорогие снайперские винтовки, его спутник, придерживая АКМС и подсумок с магазинами, бьющий по бедру, похромал следом.

Тарановск. Сергей Ястребов. 10 июля 2015 г.

– Ну что, Сева, – разглядывая карту, спросил Ястреб, – Ижевск наш?

– Так точно, – отозвался зам, – мы договорились. Они не слишком-то и возбухали. Город и раньше был криминальным, все-таки оружейный завод, стволов на руках навалом. Когда эпидемия пошла на спад, город просто взорвался, полиция не справилась, завод оказался буквально в осаде, заводчане поставили условие, что, если мы снимаем блокаду и зачищаем город от нежелательного элемента, они принимают нашего наместника. Я уже распорядился перебросить в Ижевск две роты оставшихся безопасников и две роты мотострелков Горюнова из недавно примкнувших. Завтра они начнут чистку города.

– Да, полторы тысячи бойцов оказались очень кстати, – согласился Ястреб.

Он улыбнулся, припоминая, какой шухер навело их появление. Огромная колонна, больше ста пятидесяти грузовиков, груженных боеприпасами и прочим имуществом, сопровождаемых почти семьюдесятью бэтээрами, бээмпэ и танками, по явилась на границе контролируемой Ястребами области, вызвав панику среди бойцов, дежуривших на блокпосту. Те доложили в штаб и уже готовились отступить, но могучие гости вели себя мирно, припарковались у обочины и отправили вперед командирский «уазик», из которого выбрался подполковник, довольно молодой для высокого чина, со звездой Героя России на груди, и потребовал связь со старшим. Многого он не хотел: кров для своих людей и их семей, достойную жизнь в этом мире. К тому же выяснилось, что молодой полковник знал кое-кого из близкого круга Ястребова, и вопрос с вливанием мотострелков в ряды армии Тарановска был решён в кратчайшие сроки. Теперь Ястребов располагал почти что девятью тысячами солдат, и это сильно упростило жизнь, дав возможность решать стратегические вопросы, одним из которых было взятие под контроль Ижевска. Раньше на подобную операцию у Ястребова просто не было сил.

– Молодец, Сева, – похвалил Ястреб заместителя. – Есть информация из Москвы?

Тот отрицательно покачал головой:

– Киприянов лишь один раз выбирался за стены Кремля, но его сопровождала почти сотня бойцов, никакой возможности ликвидировать, даже если пожертвовать командой.

– Пусть ждут, – немного подумав, решил Ястребов. – Что говорит Дятел?

– Вторжение во Владимир отложено на месяц. Дугин и Феликс настояли на обстоятельной подготовке. С одной стороны, это на руку «треугольнику», с другой – москвичи бросят в бой больше солдат.

Ястребов задумался, отсрочка была всем на руку, но вот, что произойдет, когда война все-таки разразится? Как боевой офицер, он понимал, что, с одной стороны, противник получает необходимый перевес для борьбы с «треугольником», с другой стороны, знал точно – Киприянов больше не угрожает Тарановску. Может, диктатор и дойдёт до Нижнего, но сил продолжить поход и атаковать укрепрайон Города Солнца, который обороняют почти десять тысяч бойцов, будет просто не в силах. Как ни жаль Владимир и Нижний, но своя рубашка ближе к телу. А может, чем черт не шутит, сработают ликвидаторы, и тогда власть возьмёт Дугин… или Феликс, а может, оба сразу… Уж эти окопные генералы точно не полезут к соседям. Попытаются подгрести под себя более податливые районы и постараются добиться этого малой кровью.

– Что сейчас происходит во Владимире и области? – спросил Ястребов.

– Дугин и Дорохов настояли на партизанской войне, убили сразу двух зайцев, сковав владимирцев и избавившись от кавказцев. Сейчас на территории области идут постоянные боевые действия, обстрелы блокпостов, нападения на военных, короче, тактика террора. Калюжному удаётся довольно успешно противостоять диверсантам, а по последним нашим данным, он ликвидировал сразу трёх основных главарей кавказцев: Кадоева, Муссу Адоева и некого Тамира, фамилии никто не знает. Именно они были координаторами и главной ударной силой Киприянова, думаю, что после их смерти Владимир вздохнет спокойней. Хотя, если кавказцы разбредутся по лесам, проблемы поимеют все, и если москвичей мне не жалко, то Владимиру не позавидуешь. По нашим данным, несмотря на внушительные потери, в области действует около полусотни отрядов численностью от двадцати до пятидесяти человек. Кстати, вы будете удивлены, в составе нижегородских добровольцев всплыл Игорь Корн, командует разведротой дивизии добровольцев. Именно он ликвидировал Кадоева.

– Хорошо, что выжил, – искренне обрадовался Ястреб. – У тебя всё?

– Всё, – подвел итог зам. – Да, чуть не забыл, вчера ребята снайпера взяли, какой-то безумный фанатик, обвинил вас в пособничестве Таранову и собирался завалить. У него даже был план ваших мероприятий на завтра.

– Кто такой?

– Старик лет шестидесяти, при нём СКС, попался в лесу возле города. Что с ним делать?

– Отберите оружие и отпустите, – решил новый глава города. – Он неопасен.

Всеволод что-то записал себе в планшет и, козырнув, вышел из кабинета шефа.

Ястребов откинулся в кресле.

– Пусть я не такой хороший организатор, как Таран, но тоже кое-что умею, – сказал он сам себе, – и, в отличие от Тарана, не поступаю с людьми как со скотом.

Владимир. Лечо Бараев. 13 июля 2015 г.

Сошки тихонько стукнули по подоконнику, Лечо приник к прицелу и отщелкнул крышку окуляра.

– Что видишь? – спросил напарник.

– Все как на ладони, – отозвался Лечо, – гяур даже не узнает, что его убило.

Он бросил взгляд на фотографию Калюжного, распечатанную на принтере, и нежно погладил свою винтовку. Во время третьей чеченской Бараев пользовался немецкой DSR-1. Высокоточное детище германской военной промышленности отправило на тот свет полсотни неверных, и это только подтверждённые попадания. Сам же Бараев считал, что на его счету около сотни федералов. Он снова провёл рукой по ложу винтовки, но эта винтовка была русской, и самой лучшей из всех, которые попадали к нему в руки. СВЛ – снайперская винтовка Лобаева, разработанная в частной фирме, собранная фактически вручную под мощный снайперский патрон «408 Chey-tac», с этим боеприпасом эффективное поражение составляло около двух километров.

Три дня понадобилось Бараеву и его напарнику, чтобы добраться до Владимира и проникнуть в город. Три дня прошло с того момента, как подлые гяуры под покровом ночи атаковали базу Кадоева и буквально смели её огнем бронетехники и минометов. Бараев и Салман Халипов были единственными выжившими. И вот теперь они продолжали дело. Выйдя на связь с Москвой, Халипов доложил о гибели главаря и получил четкие инструкции от эмира. Им нужно продолжать действовать. За это пообещали золото, много золота. И вот теперь, сидя в пустой квартире, они ждали цель.

В принципе, гибель отряда ничего не меняла. Задачи оставались прежними: пробраться в город и попробовать уничтожить главу гяуров, сопротивлявшихся московскому генералу. Лечо вообще не понимал, зачем эмир пошёл на сделку с неверными, ведь он мог сам захватить Москву или уйти в любой другой город, три тысячи боевиков – это большая сила.

– Что там? – прервал его размышления Салман.

– Ничего, – отозвался Бараев, – шпион гяуров говорил, будто полковник заканчивает работать не раньше девяти, а иногда вообще не покидает администрацию.

– А думал о чём? Я тебя два раза позвал.

– Об эмире. Почему мы должны работать с неверными? Пусть они сами друг другу кишки выпускают, а мы бы подождали, а потом бы взяли власть и поимели их. Сдалась нам эта Москва, городов много, могли бы себе найти приличный и зажили бы там, как хозяева, пася русский скот.

– Ты ничего не заметил? – спросил Халипов.

Лечо недоуменно уставился на напарника:

– Что?

– Оглянись, русские теперь совсем не скот, они больше не дадут себя резать, как баранов, они стали сильнее. Ты видел того пленника, которого приволокли боевики Вахи? Он встал на колени только тогда, когда ему их прострелили. Сейчас власть у гяуров захватили сильные и жадные, они теперь ничего просто так не отдадут.

– Мы сильнее, – не очень уверенно произнёс Бараев.

– Сильнее ли? – с сомнением ответил напарник. – Посмотри, как они готовятся защищать свой город, раньше никто бы и не пикнул, даже если бы мы посреди улицы стали трахать их девок, а сейчас они просто придут и вкатят тебе в башку длинную очередь. Эта катастрофа сделала их мужчинами. Теперь даже женщины ходят с оружием, спина прямая, в глазах гордость.

Бараев не нашёлся что ответить и снова принялся шарить оптикой по окнам администрации, но он понял: Салман прав, русские получили свободу, и так просто они её не отдадут, в них проснулся дух предков, непокорных древних воинов. Неожиданно на площадь перед зданием администрации вылетел БТР, а следом за ним бронемобиль «Тигр» с пулеметом.

– Готовься, что-то происходит, – скомандовал Лечо и краем глаза заметил, как напарник подобрался и подтянул к себе поближе автомат.

Он приник к оптическому прицелу, положив палец на спусковой крючок. Чуть потянуть – и мощная тяжелая пуля улетит в цель.

Гяур вышел через две минуты, его сопровождали двое крепких мужчин в камуфляже с короткими автоматами в руках. Мужчины пристально смотрели по сторонам. Бараев навёл прицел на лицо военного: ему было уже за сорок, он был сух и широк в плечах, а над левой бровью небольшое родимое пятно, теперь Бараев был уверен – это тот, кто ему нужен.

– Готовься, – приказал он, ловя грудь военного в прицел.

На мгновение Калюжный остановился, что-то объясняя своим охранникам, и Лечо нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел, пуля ударила в цель, но куда матёрый боевик не понял. Жертву закрутило вокруг своей оси и отшвырнуло за большой зеленый куст, выполнявший роль декоративного барьера. Охранники бросились к своему шефу и закрыли его собой, мешая сделать повторный выстрел. Лечо передернул затвор и снова выстрелил, на этот раз он точно видел, что попал, голова одного из охранников разлетелась, плеснуло красным, и гяур медленно завалился вперед, второй нырнул за куст. Бойцы, приехавшие на бэтээре, посыпались с брони. За несколько секунд вся площадь вымерла.

– Уходим, – приказал Лечо, быстро собирая дорогущую винтовку.

– Ты убил его? – вскакивая спросил Салман.

– Я попал, но я не уверен, что убил. Уходим, они скоро обнаружат позицию, – и, схватив футляр со снайперкой, он выбежал в коридор, на ходу вытаскивая пистолет.

Нужно было уходить, и, даже если гяур жив, добить его сейчас было невозможно, но если их поймают или убьют, то это станет вообще невыполнимо, а вот если удастся уйти, то всё можно будет повторить.

Владимир. Вадим Токарев. 13 июля 2015 г.

– С брони, – заорал Вадим и, первый подавая пример, скатился на асфальт под прикрытие бэтээра.

Его бойцы, не раз бывавшие в деле, мгновенно всё поняли и посыпались следом.

– Буратино, найди его, – скомандовал Токарь.

Илья кивнул и быстро запрыгнул в БТР, через секунду он уже выбрался наружу, держа в руках свою «гаубицу». Он быстро снял чехол и уже шарил оптикой по окнам домов. Как и любой хороший снайпер, он примерно определил, откуда был сделан выстрел, основываясь на положении тела мертвого телохранителя, а также прикинул расстояние по звуку, который до него дошел.

Прошла минута, больше никто не стрелял, затем ещё одна. Вадим оглянулся на друга.

– Ну что?

– Я бы на месте стрелка свалил, – заметил Буратино. – Цель скрыта, больше ловить нечего.

– Эй, – позвал Токарь уцелевшего охранника, – полковник жив?

– Жив, – отозвался тот, – повезло, пуля угодила в плечо. Я жгут наложил, но нужно в больницу.

– Илья? – Вадим вопросительно уставился на снайпера.

– Давай, я прикрою, – не отрываясь от оптического прицела, отозвался тот. – Но делаешь все очень быстро.

– Не учи отца… – огрызнулся Токарь, не закончив поговорку, он сделал знак троим бойцам и побежал вверх по лестнице, за спиной по бетону ступеней гулко стучали солдатские ботинки.

Полковник лежал в двух метрах от входа, телохранитель прикрыл его собственным телом на случай, если снайпер возьмётся долбить вслепую.

Дверь администрации приоткрылась, и в щель высунулась голова дежурного:

– Что тут прои…

– Башку, дебил, спрячь, – крикнул Вадим, – снайпер работает.

Голова исчезла так же быстро, как и появилась.

Подхватив полковника, бойцы побежали вниз, выживший телохранитель бежал перед ними, продолжая прикрывать объект от возможного выстрела.

Моментально закинув тело полковника в подъехавший «Тигр», Вадим пропустил телохранителя в салон, после чего скомандовал Косте:

– Отвезёшь в больницу и возвращайся, нужно найти этого стрелка.

Тот послушно кивнул, прыгнул на место рядом с водителем, и через секунду машина, сорвавшись с места, унеслась в сторону больницы.

– Илья, что у тебя? – перебежав за бэтээр, спросил Токарь.

– Три позиции: дом в километре, открыто окно, дом чуть меньше полутора, ещё два окна, и один дом совсем далеко – тысяча семьсот, вот оттуда я бы стрелял. Интересно, что за винтовка у моего противника. Ты заметил, как выглядела рана?

– Как обычная, правда крупная, – немного подумав, ответил Вадим. – Но это не двенадцать и семь, если бы в него попали такой пулей, оторвало бы руку.

На крыльцо неуверенно выглянул дежурный.

– Там старшего к телефону требуют, – крикнул он и быстро спрятался за дверь.

– Беги, прикрою, – глянув на Токаря, произнёс Илья. – Хотя я на сто процентов уверен, что стрелок ушёл.

Вадим несколько секунд медлил, после чего быстро взбежал по ступеням и нырнул в прохладный холл, где толпилось человек восемь в полной армейской сбруе, в касках, в бронниках и с автоматами.

– Что с полковником? – спросил один из них.

– Жив, – походя ответил Вадим, – плечо прострелили.

Ему протянули телефонную трубку.

– Токарев.

– Вадим, это Деникин, город закрыт, я вывожу людей на улицы, уже пять минут как действует комендантский час. Район, откуда стреляли, скоро будет оцеплен. Выдвигайся туда и найди этого стрелка.

– Сделаю что смогу, но думаю, он уже ушел. Одна надежда на жителей, может, кто видел чужих. Неплохо бы подтянуть группы Топаза и Кривого.

– Их нет в городе. Топаз ушел за развед-диверсионной группой, которая атаковала пост в Суздале, а Кривой поехал в Петушки проверять наводку на лежбище банды. Справляйся сам, вышлю тебе Милованова с маневренной группой.

– Спасибо и на этом, разрешите выполнять?

– Выполняй и найди эту гниду.

Вадим вернул трубку дежурному и пошёл к двери.

– А нам что делать? – спросил его один из бойцов.

Токарь недоуменно уставился на мужика:

– Что раньше делали, то и делайте, – после чего толкнул дверь и вышел на улицу. День уже близился к концу, стало свежее, но после кондиционеров администрации Вадиму показалось, что он шагнул в топку.

– Костя на связь вышел, будут здесь через пять минут. Калюжного доставили, возле палаты охрану поставили, можно не беспокоиться, врач сказал, что рана неопасная, – при появлении командира доложил Илья.

– Давай к тем домам, – приказал Вадим. – Выйди на связь с Миловановым, скажи, куда ему подтягиваться. Будем ловить стрелка.

Надо сказать, что покушение на Калюжного наделало шума, иначе как объяснить, что спустя двадцать минут почти пять сотен добровольцев оцепили половину района?

С Миловановым встретились около дома.

– Здорово, капитан, – поздоровался Вадим.

– И тебе, старлей, не хворать, – в тон ему ответил Милованов. – Что у нас тут?

– Ищем лёжку стрелка и самого стрелка. Мы возьмём на себя вон тот дом, – Токарев указал себе за спину, – а ты прошерсти этот. Опрашивай жильцов, если найдёшь, может, повезёт, и кто-то что-то видел. Илья вычислил две позиции, восьмой и девятый этаж, если никто не открывает, взламывай двери.

– Понял, – кивнул Милованов и, развернувшись, отправился к бойцам, сидящим на бэтээрах.

Уже через тридцать секунд они посыпались с брони и, взяв автоматы на изготовку, побежали к подъездам.

Во двор влетел «Тигр», в котором сидел Костя.

– Как там?

– Нормально, командир, врач сказал, что полковник наш чёрт везучий.

– Это хорошо, – согласился Токарь. – Ладно, давай в машину, поедем стрелка ловить.

Лёжку снайпера обнаружили спустя двадцать минут, Илья просчитал его совершенно верно и безошибочно вывел на позицию, откуда стреляли.

– Я не знаю, что это за патрон, – сказал Илья, вертя в руках ещё пахнущую порохом гильзу, – но совершенно точно, что он западный.

Вадим забрал улику и внимательно осмотрел.

– Мне тоже такой не попадался.

– Я знаю, – неожиданно влез в разговор Костя, – это специальный снайперский боеприпас «408 Chey-tac», он очень мощный и точный. Точных характеристик просто не знаю, но используется в винтовках, которые лупят на два километра.

– У нас в стране таких не делают, – недоверчиво произнёс Токарь. – Значит, ствол западный.

– Нет, есть отечественная разработка под этот калибр, – поморщив лоб, вспомнил Илья, – называется СВЛ, частная контора, правда, закрылась давно, но пару десятков винтовок сделали. Штучные экземпляры, очень дорогие. Я слышал, их охрана бывшего президента для себя закупила.

– Вот и ответ, – оскалился Вадим. – Снайпер точно московский, больше некому, а значит, и винтовку ему подогнали хорошую.

– Звучит логично, – согласился Буратино. – Как будем искать, ведь он наверняка вырвался из кольца оцепления?

– Капитан, – позвал Токарев, выйдя на связь с Миловановым, – сворачивайся, мы нашли лежку. Давай к нам, пусть твои орлы опросят людей в этом доме и в соседних, нам нужно знать, как выглядит стрелок.

Как ни странно, но опрос действительно дал результаты, две женщины видели пару кавказцев, быстро идущих прочь от дома, ещё один мужчина видел, как они скрылись в старых кварталах центра, давно, ещё до эпидемии, определённых под снос.

Вадим немедленно связался с Деникиным.

– Сейчас дам команду и поставим новое оцепление. Обыскивайте каждый угол, найдите этих сволочей и, если живыми взять не удастся, валите. Разрешаю любые средства. Нужно будет дом с землёй сровнять – ровняйте. Сейчас переброшу вам в помощь ещё одну роту добровольцев.

– Есть найти и уничтожить, – отчеканил Вадим и оборвал связь.

Москва. Триумвират. 13 июля 2015 г.

– Значит, Калюжный ранен, – глядя на генералов, довольно произнёс Киприянов.

– Ранен, – подтвердил Дугин, – но неопасно, так что это ничего не меняет. Боевые группы кавказцев добились определенного результата.

– Каково положение в области? – поглаживая третий подбородок, поинтересовался диктатор.

– Террор приносит свои плоды, – вступил в разговор Феликс, – движение на дорогах парализовано, абреки вырезали несколько деревень, защитники понесли потери в людях и технике, население боится выходить на улицу. Можно сказать, что диверсионные группы выполнили свою задачу, несмотря на то что понесли большие потери. Если моральный дух защитников и не подорван, то в их сердцах поселились сомнения. Владимирцам, рязанцам и нижегородцам удалось провести несколько удачных операций, уничтожен Кадоев, захвачен Мусса Адоев, ликвидирован Джабраилов. Всего, по нашим данным, потери боевиков составили примерно семьсот – восемьсот человек, некоторые отряды вышли из-под контроля и свалили, ещё несколько групп после гибели Кадоева действуют сами по себе, не подчиняясь никому. Итого мы потеряли около полутора тысяч боевиков. Остальные продолжают работать согласно плану. С их главарями заключено новое соглашение.

– Задача выполнена, – удовлетворённо проговорил Киприянов. – Для этого мы их туда и послали, сволочи дохнут в бою и с пользой для дела. Как продвигается подготовка ко вторжению?

– Неплохо, – ответил Феликс. – Сейчас на полигоне заканчиваются учения по тактике, к назначенной дате мы сможем выставить больше тридцати тысяч в достаточной мере подготовленных солдат. Для полигона приспособлен небольшой поселок городского типа, жители оттуда переселены, благо жилья теперь хватает. Так что наши бойцы будут готовы к штурму Владимира, вероятность успеха – семьдесят процентов.

– Готовьтесь, – подвёл итог диктатор. – Операцию нужно провести быстро и с минимальными потерями. Можете идти, совещание закончено.

– Так точно, господин диктатор, – гаркнули оба генерала и, козырнув, вышли из кабинета «главы государства».

Уже на улице Дугин повернулся к Феликсу:

– Слушай, зачем мы во все это лезем? Давай пошлём его на хрен, чёрт с ним, с Владимиром, сместим этого барана, под нашей рукой пятьдесят тысяч стволов, мы эту долбаную Москву за пару часов возьмём, пятьсот гвардейцев Киприянова нам не помеха. Займем его место и будем вдвоем решать все дела города.

Феликс на секунду задумался, в его голову тоже приходили похожие мысли, но было одно «но». Киприянов подстраховался, как только станет известно, что два генерала вышли из-под контроля, по их базам будет нанесен ракетный удар, специально для этого на территории Кремля были развернуты десять тактических комплексов «Искандер». Эти данные достались командиру дзержинцев случайно, но были достоверными. Параноик Киприянов не доверял никому.

Оглянувшись и никого не заметив поблизости, Феликс поведал эту информацию Дугину.

– Сволочь, – выругался в сердцах глава кантемировцев. – Похоже, ты прав, эти комплексы нам вместо заградотрядов, придётся наступать. Но обмозговать устранение Киприянова всё равно не помешает, гнида зажилась на этом свете.

– Подумаем, – ответил Феликс.

Генералы пожали друг другу руки и направились к своим машинам, припаркованным недалеко от входа. Их охрану предусмотрительно не допускали на территорию Кремля.

Владимир. 13 июля 2015 г.

Оксана Андреева и Нина Краснова.

– Это похоже на сводку боевых действий, – просматривая новостную ленту, устало произнесла Нина. – В городе происходит что-нибудь кроме плохого?

– Владимир не скатился в хаос, он существует в довольно мирном измерении, – заметила Оксана, размешивая сахар в маленькой чашечке эспрессо, – Калюжный удержал его на краю пропасти. Ты ведь была в Петушках и видела, что там натворил Князь и его банда. Можно считать, что у нас тихий и мирный город.

– Ты посмотри на эти новости, – упрямо гнула свою линию сестра Вадима, – пятеро селян убиты, их обезглавленные трупы обнаружены рядом с блокпостом в Суздале, покушение на Калюжного, минометный обстрел блокпоста, убит доброволец, расстрел двух пленных солдат, вырезанная деревня – пятнадцать трупов. И такое ежедневно, я уже перестала вздрагивать, видя изуродованные тела. Пару месяцев назад просто не могла себе представить, что это станет обыденностью.

Оксана взяла подругу за руку, стараясь успокоить:

– Это всё скоро кончится.

Нина скривилась:

– Кончится? Все ждут войны. Москва готовит солдат, и ни для кого не секрет, против кого она их бросит, мы стоим на её пути, а значит, Киприянов приложит все силы, чтобы убрать нас с дороги. Кровь! Реки крови – вот что нас ждет впереди. Я сегодня делала сюжет на месте покушения, специально для сюжета оставили труп телохранителя, он так и лежал там с простреленной головой в луже запекшейся крови. Вадим ищет стрелка, я опросила нескольких свидетелей, все они утверждают, что это сделали два кавказца, во всяком случае, именно их видели неподалеку от позиции, с которой предположительно стрелял снайпер.

Оксана задумчиво крутила в руках чашку с кофе. Она знала, что Нина права. Впереди война, и от каждого потребуется очень многое. Для кого-то ценой будет жизнь, для других – здоровье, но каждый даст эту цену. Но подобные репортажи были бесценны, после каждого выпуска на мобилизационные пункты приходят новые добровольцы и волонтёры. Она каждый день рассказывала о трупах и зверствах московских боевиков не потому, что ей нравилось, а потому, что так было надо. Она вела свою войну, только не с автоматом, а с микрофоном. Она не позволяла жителям отколовшейся области забыть, за что они сражаются. Ведь, как сказал Вадим, можно выиграть все сражения на поле боя, но проиграть информационную войну.

Владимир. Вадим Токарев. 14 июля 2015 г.

– Ну что? – спросил Вадим, глядя, как из очередного ветхого дома появилась досмотровая группа.

– Ничего, командир, – покачал головой Костя. – Здесь уже дней десять никого не было. Несколько трупов, но все старые, с эпидемии, два старика и мужик.

Токарь разочарованно вздохнул. Всю ночь его бойцы обшаривали пустые квартиры. Район был совершенно безлюден. Все, кто выжил при эпидемии, давно ушли из аварийных домов в жильё получше, так что и опросить некого.

Осмотренный дом был последний в этом околотке, пора было переходить к следующему сектору. Уже совсем рассвело – летние ночи коротки, – солнце поднялось из-за горизонта, бойцы от усталости и напряжения валились с ног.

– Похоже, птички улетели, – прикуривая и останавливаясь рядом с Вадимом, произнёс Милованов.

Токарев со злостью отшвырнул окурок. Капитан был прав, они зря здесь ищут. Затеряться в этих трущобах труда не составляет, результаты обысков смехотворные, людей нет, зато нашлась недавно брошенная лаборатория по варке винта, два килограмма уже готового наркотика, вот и вся добыча.

– Сворачиваем поиски, – наконец решил Вадим, – боевики ушли, весь город мы обшарить не в состоянии. Пойду доложу в штаб.

– Тогда я снимаю оцепление?

– Давай, капитан, – разрешил Токарь. – Если первые часы поисков результата не дали, то продолжать их дальше не имеет смысла. Теперь ход снова за ними.

Милованов развернулся и направился к бэтээру.

Через двадцать минут район операции опустел… так показалось бы любому обычному обывателю. Никто, включая бойцов капитана, не замечал, как в ключевые дома входила группа из пяти человек, а выходили только четверо.

– Вадим, есть движение, – спустя час раздался из гарнитуры голос Ильи. – Дом на углу Вознесенской, старый сарай со спутниковой тарелкой на фасаде. За занавешенным окном на втором этаже тусклый свет, видны два человека.

– Всем внимание, – мгновенно среагировал Токарь. – Незаметно окружить объект, приготовить шокеры и светозвуковые гранаты. Стрелка необходимо взять живым.

Старая рассохшаяся дверь проскрипела на всю улицу, звякнув ржавой пружиной. Токаря, который сам решил вести штурмовую группу, аж перекосило.

Группа из четырех человек сгрудилась возле двери в квартиру, та была прикрыта и чем-то подперта изнутри.

– Илья, ты готов? – прошептал в гарнитуру Токарь.

– Да, командир, в квартире три окна, каждое на прицеле. Все по плану: бьём стекло, внутрь летит хлопушка, потом идёте вы.

Вадим покосился на габаритного Диму, в руках которого была огромная кувалда.

– На счет три. Раз. Два. Три.

Едва прозвучало «три», Дима с одного удара вышиб дверь, буквально расколов её надвое, в коридор полетела светозвуковая граната, из комнаты рванули ещё три. Едва стих грохот, Токарь первый ворвался внутрь, держа в руках пистолет с шоковыми патронами – одна из последних разработок, при попадании маленькая пуля пробивала кожу или застревала в одежде, давая мгновенный разряд в несколько тысяч вольт, выводя противника из строя минимум на пару минут.

Бойцы, идущие следом, быстро проверяли помещения. Вадим завернул за угол и увидел два распростертых на полу тела, парочка успела выскочить из комнаты, укрывшись от первой гранаты, но попала под разрыв ещё двух. Токарю даже не пришлось стрелять, оба боевика были в отключке. В комнате лежало их оружие и кейс со снайперкой.

– Всё, Илья, мы их взяли. Это наши стрелки, оружие при них. Здесь, кстати, замаскированный тайник, как раз под двух человек.

– Винтовку – мне, – не забыл напомнить Буратино.

– Я же обещал, – усмехнулся Вадим. – Думаю, тебе понравится, она действительно красавица. А вообще, тебе надо женщину найти, мужик ты видный.

– Между прочим, Токарь, – как-то странно произнёс Илья, – я уже нашел. Только обещай не психовать.

– Не буду, – пообещал Вадим, хотя он уже догадался, что скажет его друг.

– Я встречаюсь с твоей двоюродной сестрой, – признался тот.

– Ну и молодец, – одобрил Токарев. – Она хорошая девушка, не обижай её, а то я тебе оптические прицелы подсвечу.

– Понял, учту, – усмехнулся Буратино. – Ладно, тащите гаденышей и красавицу мою принеси.

– Сейчас выходим, – отозвался Токарев.

Вадим заглянул в потайную комнату. Пустое помещение, в глубину чуть больше метра. Видимо, тут когда-то что-то прятали – искусственная стена и ход за ковром. Если не знать, хрен найдешь.

Закрыв футляр с винтовкой, Вадим сделал знак бойцам, и те, подняв ещё не отошедших от шока боевиков, потащили их к выходу, он же спокойно пошёл следом, прихватив оружие.

– Дай посмотреть, – тут же потребовал Илья, выхватывая кейс с винтовкой и устраиваясь прямо на деревянном крыльце. На задержанных «бородатых» он даже не посмотрел.

– Играйся, – усмехнулся Вадим, глядя, как снайпер бережно гладит ложе из карбон-кевлара и вороненый ствол.

– Ты был прав, Токарь, она прекрасна. Патронов только маловато, всего сотня.

– Ничего, с твоими навыками на роту противника хватит. Нажмем на Калюжного, он ещё на кого-нибудь нажмёт, поищут тебе таких патронов. Ладно, поехали, надо этих гаденышей допросить, причем аккуратно, чтобы успеть к двенадцатичасовому выпуску новостей.

– А чего ты хочешь? – оторвавшись от созерцания винтовки, спросил Буратино.

– Пусть каются в прямом эфире, – бросил Вадим, – расскажут всё честно, получат быструю и легкую смерть. Ну а если нет, то и суда нет… Кстати, у нас его и действительно нет.

Пленники, которых бойцы бросили на землю прямо у бэтээра, завозились. Увидев это, Токарев направился к ним.

– А мы звереем, – бросил ему вслед Буратино, – ещё немного – и станем такими же, как эти.

Вадим обернулся:

– Да, Илья, мы звереем. Мы звереем, чтобы другим не пришлось. Чтобы с таким зверьём справиться, приходится самому звереть.

– А что будет, когда всё это закончится? – резонно спросил заместитель. – Куда нам деть эту звериную натуру?

Токарев только усмехнулся:

– Илья, ничего не закончится, никогда не кончается, отобьём Москву, найдётся Иваново, закончится Иваново, с Рязанью поцапаемся, и так до бесконечности. Мы умрем раньше, чем наш зверь перестанет быть нужен. Нет для нас светлого будущего. – Токарь отвернулся от бойцов и присел на корточки рядом с пленными боевиками. – Всё слышали?

Тот, что был помоложе, кивнул.

– Я всё сделаю, – прокаркал он, – все честно расскажу.

– Пощады не будет, но пулю в затылок получишь, – пообещал Вадим, – отправишься к своему Аллаху как мужчина со всеми причиндалами. А ты что скажешь?

Лечо молчал и только с ненавистью сверкал глазами.

– Крепкий, ну да ничего, мы таких научились уговаривать, – с угрозой бросил Вадим, – не расколешься, не попадёшь в рай, повесим. У вас вроде не попадают к Аллаху те, кто умер от рук неверных не пролив крови.

И тут Лечо дрогнул:

– Всё скажу.

– Вот и хорошо, – поднимаясь, бросил Токарев. – Ребята, грузите задержанных и к телецентру, у нас эфир.

В студию набилось человек десять. Оксане вести выпуск не дали, её место занял Вадим, который фактически вёл допрос в прямом эфире, пленники честно отвечали на поставленные вопросы, рассказывали кто и зачем их сюда отправил. Сознались они и в покушении на Калюжного, и в том, как убивали людей по пути. Через пятнадцать минут их исповедь кончилась, и обоих вывели во двор. Дали помолиться, поставили лицом к стене.

– Огонь, – бросил Токарев, прогрохотали две короткие очереди, и два тела мешком повалились на землю. – Всё снял? – спросил Вадим у оператора.

Немолодой мужчина с камерой на плече кивнул.

– А теперь пусть те, кто задумал зло против моего города, внимательно меня послушают. Так будет с каждым! Мы не хотим никому зла, но будем отвечать адекватно, если нападения не прекратятся, каждый из боевиков, захваченных в бою, будет повешен. Никаких расстрелов, это было первое, и последнее предупреждение.

Токарев резко развернулся и пошёл к припаркованному у ворот «Тигру».

Владимир. Умар Шамаев.

Борис Капранов. 16 июля 2015 г.

Умар вышел из ворот следственного изолятора на рассвете в одежде с чужого плеча, в карманах пусто, только справка о том, что Умар Шамаев прошел все проверки. Он осмотрелся по сторонам, раздумывая, что делать. Ни знакомых, ни денег, ни дома, ни работы. Возвращаться в Москву не имело смысла. Здесь его встретили не слишком ласково, допрашивали сутки напролет, били, но в итоге поверили и отпустили.

– Чего стоишь? – раздался за спиной голос.

Умар повернулся. Обдумывая свои дела, он не слышал, как из-за железной двери выпустили ещё одного заключенного. На Умара смотрел крепкий, слегка полноватый мужчина лет сорока, смотрел вполне дружелюбно.

– Да вот не знаю, что делать, – развел руками неудавшийся боевик, по-русски он говорил почти без акцента, правда, иногда путал окончания.

– Борис, – неожиданно представился мужчина, протягивая руку.

– Умар, – пожимая крепкую ладонь, назвался дагестанец в ответ.

– За что тебя взяли? – в лоб спросил новый знакомый.

– Пришёл сюда с боевиками, но решил от них уйти, был перехвачен солдатами, мой отряд уничтожен.

– Понятно, а меня по старому делу трепали, – пояснил мужик. – Давно уже было, беглый я. А теперь до моего преступления никому дела нет. Мне тут одна дамочка карточку своего мужа дала, сказала, чтобы я к нему обратился, если понадобится помощь. Тут и идти недалеко.

– А чем он может помочь? – удивился Умар.

– Я в добровольцы хочу, – пояснил Борис, – но на мне судимость, а она сказала, что он непоследний человек, может, замолвит словечко. Я ведь воевал во вторую чеченскую, Дагестан освобождали.

– Я тоже, – улыбнулся Шамаев, – отбивались в селе от отрядов Басаева, ополченцем был.

– Ну так что, пойдешь со мной?

– Думаешь, возьмут? – усомнился Умар. – Я ведь должен был против них воевать.

– Но не стал, – заметил Борис. – Наше дело правое – мы свой дом защищаем.

– У меня нет дома.

– Дом не там, где родился, дом там, где ты нужен. Здесь сейчас каждый человек нужен, скоро будет война, и мы будем драться за этот город, за то, чтобы навсегда избавиться от московской власти.

Умар задумался, он никогда не боялся драться за правое дело, не раздумывая, пошёл защищать свой дом, а затем и границу. Может, пора снова взять в руки оружие, найти новый дом, найти место, где его примут?

– Хорошо, – наконец решил он, – пойдём к твоему человеку.

– Он не мой, – покачал головой Борис, – и возможно, этот поход ничего не даст, но это шанс.

– Идём уже, – бросил дагестанец.

На дорогу ушло всего двадцать минут. Умар, шагавший рядом с Борисом, всё более убеждался в правильности своего поступка. После эпидемии жители привели город в порядок, никаких трупов, патрули на улицах, нет выгоревших домов, народу, правда, мало. А где его сейчас много?

Домофон работал. Потянулись гудки, но трубку так никто и не взял.

– Жаль, – виновато развел Борис руками, – я надеялся. Правда, мир стал настолько шатким, что, наверное, они могли погибнуть или сменить место жительства.

– Чего вам надо? – высунувшись из окна второго этажа поинтересовался крепкий старик.

– Нам нужен Вадим Токарев, – пояснил Борис. – Не подскажете, жив он?

– Вчера был жив, – неохотно ответил дед.

– Уважаемый, а где его искать? – встрял в разговор Умар.

– А зачем он тебе, басурманин? – насторожился собеседник.

– Его невеста когда-то предложила мне помощь, вот теперь она мне понадобилась, – спокойно ответил Борис.

Он прекрасно понимал старика, выжившие много пережили и во время эпидемии, и после неё, до спокойной жизни ох как далеко, и все были настороже.

– Вадима можно найти в здании центрального военкомата, это прямо на Соборной площади, а Оксанку на телевидении, – пояснил старик. – Только, если вы недоброе затеяли, я вас запомнил.

– Спасибо, уважаемый, – слегка поклонившись, произнёс Умар.

Они с Борисом переглянулись и пошли в сторону центра.

– А город оживает, – заметил Борис, – смотри. – Он указал в сторону нескольких торговых палаток, в которых продавали лимонад.

– Странно, я думал, деньги никому не нужны, – удивился дагестанец, глядя, как женщина передает продавщице бумажки, получая взамен стакан газировки.

– А ты что, не в курсе? – поинтересовался здоровяк. – Владимир, Нижний Новгород и Рязань заключили договор и ввели новые деньги.

Он достал из кармана бумажку с изображением треугольника и даже водяными знаками и протянул её Умару. Тот удивленно повертел купюру в руках.

– Их все так и называют треугольниками или треуголками, – пояснил Борис, – неделю назад сделали пробный выпуск.

– А у тебя они откуда, ты же вроде, как и я, сидел? – поинтересовался дагестанец.

– Подруга дала, – пояснил Борис. – Я пару дней назад сам законникам сдался, надоело бегать. Меня проверили и выпустили, всё, что было в карманах, вернули, паспорт новый сделали. Смотри, – указывая рукой в сторону дороги, выкрикнул он.

Прямо по разделительной полосе им навстречу неслись БТР и «Тигр», рядом с мужчинами машины резко остановились, с брони посыпались бойцы в хорошей снаряге, с новейшими автоматами, в чёрных шапочках и, окружив их, взяли на прицел.

– Руки на стену, – выкрикнул один из них, указывая стволом на фасад дома.

Борис и Умар послушно выполнили приказание. Их сноровисто обыскали, внимательно изучив справку об освобождении Умара и паспорт Бориса, визитку Вадима солдат тоже рассмотрел. И если документы вернул, то визитку передал своему командиру, который приехал на «Тигре». Тот, скатав шапочку-маску, удивленно повертел её в руках, после чего сделал знак бойцам, и те опустили автоматы, позволив задержанным повернуться.

– Кто такие? – спросил командир отряда.

– Умар Шамаев, – представился дагестанец.

– Борис Капранов, – коротко ответил здоровяк. – Мне эту визитку дала одна женщина, сказала, если потребуется помощь, то я могу обратиться к этому человеку.

– Очень интересно, – вертя в руках кусочек картона, произнёс командир спецназеров. – Что за женщина, как она выглядела, при каких обстоятельствах произошло знакомство?

– Я не знаю её имени, старлей, – пояснил Борис, – мы встретились, когда я прятался на окраине со своей подругой, был в бегах из-за бытового убийства. Женщина подслушала наш разговор о фанатиках-людоедах и спросила, где их найти. Я объяснил, а она дала мне вот эту визитку и сказала, что её друг в случае нужды может помочь.

– Очень интересно, – протянул лейтенант. – А вы кто такой? – Он посмотрел на Умара.

– Я был боевиком в отряде Муссы Адоева, – пояснил дагестанец.

Стволы автоматов снова качнулись вверх.

– Отставить, – приказал командир бойцам. – Рассказывай дальше.

– Я ушёл до того, как отряд разгромили, сдался бойцам капитана Милованова, был под следствием… Сегодня меня отпустили из следственного изолятора. Мамой клянусь, я не хотел воевать, мне предложили выбор – либо в отряд, либо к стенке, а я сразу решил, что при первой же возможности уйду. Я никого не убивал, не принимал участия в расправах, просто шёл с бандитами до тех пор, пока не удалось сбежать.

– Забавно, – усмехнулся из-под шапочки-маски стоявший рядом с командиром боец, – беглый убийца и раскаявшийся боевик.

– Костя, заткнись, – потребовал командир, после чего снова посмотрел на странную парочку. – Меня зовут Вадимом Токаревым, на какую помощь вы рассчитываете?

Умар и Борис растерянно переглянулись.

– Но как? – спросил бывший беглый убийца.

– Сосед позвонил, сказал, что мной интересуется подозрительная парочка, вот я и решил съездить познакомиться. – Токарев потянулся к рации. – Илья, заканчивай поиск. Да, взяли. Да, всё в порядке. Давай на базу, там поговорим. Итак, я повторяю вопрос: чем я могу вам помочь?

– Мы хотим драться, – неожиданно твёрдо сказал Умар. – Пусть этот город и не мой дом, но другого у меня нет. Примите?

Борис удивленно покосился на своего спутника, но согласно кивнул.

– Очень интересно, – сказал Вадим. – Для этого я вам не нужен, добровольцам всегда рады. Область на пороге войны, и каждый человек на счету. Раньше воевали?

– Да, – твердо произнес Борис. – Рота разведки восемьдесят четвертого отдельного разведывательного батальона, воевал в Чечне, участвовал в боях в Аргунском ущелье, был ранен, списали в запас.

– Добровольцем в Дагестане, – быстро ответил Умар, когда командир посмотрел на него, – потом занимался охраной границы, группа быстрого реагирования, ранен, был в плену, сбежал, со службы ушёл, торговал в Москве.

– Понятно, – озадачился Вадим, – давайте в машину, в отделе поговорим. Люди нам нужны. Вы, конечно, уже давно не в строю, но надо посмотреть, что вы помните и что умеете.

– Командир, отправь их к Деникину, – ухватив лейтенанта за локоть, попросил тот же боец.

– Костя, если всё сказанное правда, они действительно хорошие спецы, – возразил Токарев.

– И чурбана? – мотнув головой в сторону Умара, ехидно поинтересовался боец.

– Давай без этих клише, ты сам дрался с духами и знаешь, что они хорошие, умелые солдаты, война у них в крови. И чтобы я этого больше не слышал, чурбанами можешь звать тех, кто воюет против нас.

– Прости, командир. А если он врёт?

– Проверим, – бодро сказал Токарь, – база ВС имеется, посмотрим, что за птица. По машинам!

Москва. Человек Ястребова, псевдоним Дятел.

17 июля 2015 г.

Он никогда не был бойцом, в армии не служил, росту был среднего, должность в Кремле занимал маленькую, про таких говорят: «Маленький винтик большой машины». Но те, кто действительно хорошо знали Ивана Нестерова, говорили иначе. Маленький незаметный человек умел быть незаменимым. Уходили премьеры, уходили депутаты, менялись президенты, а он оставался на своей должности. Его задачей было обеспечение функционирования аппарата президента, он знал все кремлевские тайны, он мог свалить любого видного политика, и только болезнь помешала ему оказаться тем роковым утром в одном самолете с президентом. Как ни странно, он пережил эпидемию и снова вернулся в строй, став личным порученцем Киприянова, но служил при этом совершенно другому хозяину.

Так вышло, что при всех своих возможностях Иван не смог самостоятельно решить проблему, возникшую два года назад: его жена и дочь попали в руки сепаратистов, когда отдыхали в одной из латиноамериканских стран. Бывший президент отказался помочь Ивану вытащить их оттуда, и тогда тот пришёл к Ястребову, компания которого уже несколько лет работала в том регионе. Сергей Александрович не взял с Нестерова деньги, его интересовало другое – хозяину частной военной компании нужны были глаза и уши в коридорах власти. Иван согласился, не раздумывая. Через три дня его жена и дочь были доставлены на частном самолете в Москву. Вместе с ними прилетела маленькая коробочка, которую один из сопровождающих передал в руки Нестерова. Когда Иван открыл ее, он испытал шок: двадцать правых указательных пальцев – это все, что осталось от похитителей. А администратор понял намек и служил двум хозяевам вплоть до начала эпидемии. А когда на земле открылись врата ада, Ястребов снова выручил семью Дятла: его родные, не имевшие иммунитета, были переправлены в Тарановск. В Москве сфабриковали их смерть, благо в телах недостатка не было, и теперь Иван мог спокойно работать, не опасаясь за жизнь своих близких.

– Зайди ко мне, – раздался из селектора голос Киприянова, оторвав администратора от воспоминаний.

Иван тяжело вздохнул, диктатор никогда не обращался с ним как с человеком, всё на уровне слуга – господин. Нестеров был холопом, исполняющим любой приказ, будь то доставить девок в сауну или заказ ужина, визит массажиста, вертолёт на крыше или план речи. Но каким бы полезным он не был, «диктатор всея Москвы» обращался с ним как с вещью.

– Да, Семён Игоревич? – открыв маленькую дверь и почти неслышно подойдя к столу, за которым в кожаном кресле растекся «глава государства», вежливо произнёс Нестеров.

– Вот что, сегодня дел больше не осталось, – не глядя на него, бросил Киприянов, – ты мне баньку с девочками организуй.

Иван мысленно скривился на фразу «дел не осталось» – дел было выше крыши, но диктатор ничего не хотел о них слышать, он сидел здесь, чтобы пользоваться властью, которую захватил, а не затем, чтобы заниматься делами.

– Сделаем, Семён Игоревич, – почтительно произнёс Дятел.

– Что у нас завтра? – словно не слыша порученца, поинтересовался Киприянов.

– В столице зреет недовольство, люди всё больше звереют, сил для поддержания порядка мало. Грабежи, убийства, банды, голод. Необходимо провести ряд мероприятий, дабы успокоить население.

– Позови телевизионщиков, сделаем прямой эфир отсюда.

Иван покачал головой:

– Это не сработает, Семён Игоревич, рейтинг власти сегодня очень низок, ваше выступлении среди тихой и спокойной роскоши ещё больше разозлит людей. Вам нужна публичная встреча с электоратом. Необходимо идти в народ.

– Я не покину Кремль, – прорычал Киприянов.

– Вы не сможете сидеть здесь вечно, вы лидер, – мягко продолжал Дятел. – Вам придётся выйти из Кремля, чтобы люди, которыми вы управляете, видели вас, видели, что вы делите с ними их боль и трудности.

Диктатор задумался, в словах порученца была логика. Если он и дальше хочет управлять этим городом, а затем и страной, то необходимо действовать, необходимо заручиться поддержкой людей.

– Хорошо, – наконец решил он. – Что ты предлагаешь?

От грубого «ты» Ивана покоробило, но он смолчал.

– Вам необходимо выехать из Кремля, объявив по телевидению и радио о том, что вы встретитесь с людьми, например, в Большом театре. Ваша служба безопасности легко сможет обес печить охрану здания.

Про себя Дятел усмехнулся, эпидемию пережил всего десяток профи из прежнего состава службы охраны президента, и только двое из них согласились работать на Киприянова, остальные постарались как можно быстрее исчезнуть из умирающего города, сейчас генерала охраняли, в основном, преданные дилетанты. Может, они и были неплохими вояками, но их знания по предмету «охрана особо важных персон» оставляли желать лучшего. Конечно, они учились, но нельзя за месяц сделаться профессионалом.

– Идея хорошая, – пробился сквозь его мысли голос Киприянова, – вызови ко мне полковника Малютина.

Иван кивнул и, достав из кармана рацию, вызвал начальника охраны, одного из двоих спецов, оставшихся от старого состава кремлёвской охраны. Через две минуты дверь распахнулась, и в сопровождении личного телохранителя Киприянова появился моложавый полковник. Ему было около сорока, сухой, подтянутый, с цепким взглядом профессионала, ощупывающим каждый уголок президентского кабинета.

– Вызывали, Семён Игоревич?

– Готовь на завтра план мероприятий, нужно встретиться с народом, успокоить человеков по-отечески.

– Где? – с изумлением разглядывая Киприянова, поинтересовался полковник.

– Иван предлагает в Большом театре. Сможешь обеспечить безопасность?

– Теоретически, – нахмурился Малютин, – такие вещи не делаются за день, на это требуется время, и немало. Ситуация в городе сложная, у старого президента график был расписан на месяц вперед.

– Полковник, на носу война, в городе бесчинствуют банды, мне нужно успокоить людей, а то скоро явятся они ко мне с вилами и факелами. Неужели так сложно оцепить один район, профильтровать людей и дать нам пару часов на болтовню?

– Не это самое сложное, – спокойно заметил Малютин, – нужны профи перекрыть пути подхода к месту мероприятия, снайперы, чтобы контролировать окна близлежащих домов. Ваша охрана неплоха на закрытой территории, где в принципе нет посторонних, но они никогда не работали «в поле», они солдаты, а не телохранители.

Киприянов озадаченно посмотрел на Ивана.

– Что скажешь?

– Полковник прав, но я тоже прав, нельзя допустить повторения того, что произошло неделю назад.

Киприянов скривился. Мирная демонстрация, в основном из женщин, шла к Кремлю, чтобы просить нового правителя накормить голодных, в Москве уже начинался голод, не работали магазины, кольцо с брильянтом меняли на банку кильки в томате. Новый начальник московской полиции долго не стал раскачиваться и дубинками разогнал несанкционированный митинг. Две женщины погибли, ещё две были доставлены в больницу с тяжёлыми травмами. После этого на стенах домов стали появляться призывы к свержению кровопийцы Киприянова. Недалекий диктатор видел решение своих проблем в приведении к покорности мятежных областей, он свято уверовал, что, как только недовольные будут задавлены, в Москву потекут молочные реки.

– Готовь выезд, полковник, – приказал он, – мне нужно время. Для этого надо успокоить людей. А ты, – он повернулся к Ивану, – готовь речь и заявление для телевидения.

Нестеров кивнул и вышел, вслед ему раздался крик генерала: «И про баню не забудь!»

Москва. Группа ликвидаторов Ястребова.

17 июля 2015 г.

Телефон зазвонил за пять минут до полуночи, Борода молча выслушал доклад Дятла и отключил связь. После этого он подключил спутниковую тарелку, вышел в Интернет и открыл письмо, пришедшее на почту.

– План мероприятий на завтра. Киприянов решил выползти из норы на встречу в Большом театре. Дятел грамотно вывел объект в нужное нам место. Пойдёт через центральный вход. Князь, у тебя там пристреляно?

– Конечно… Но неужели его поведут через центральный?

– Как ни странно, да. Малютин, похоже, не слишком опасается за своего подопечного. На углу Охотного Ряда будут снайперы, на нашей колоколенке тоже, они довольно плотно запечатывают район, но это нам не помешает, в оцеплении почти двести человек, но они не профи, так, сборная солянка.

– Как уходить будем?

– Пути отхода уже готовы, этот вариант рассматривался как самый перспективный. В подвале под колоколенкой пробита дверь в соседнее здание. Заходим в подвал, дожидаемся, когда снайпер объекта и его прикрытие отчитаются о готовности, убираем их и занимаем позицию, встречаем клиента, валим его и уходим так же, как пришли.

– Вроде всё логично, – взвесив сказанное, согласился Князь, – но что-то меня коробит, почему они не ведут его через служебный вход? Там проще обеспечить безопасность, узкая улочка, закрытая домами, снайпера не посадишь…

– Позвони Малютину, спроси, – усмехнулся Борода. – Давай, Джон, пора делать дело, готовность к рассвету, как только кончится комендантский час, мы должны выехать и быть у Большого за час до срока. Пора сделать то, за чем мы сюда припёрлись.

Тарановск. Сергей Ястребов. 18 июля 2015 г.

– Шифровка от Дятла, – положив перед Ястребом лист бумаги, пояснил Всеволод.

– Интересно, – пробежав глазами короткий текст, оценил сведения полковник. – Наша группа готова?

– Так точно. Они уже заняли исходную позицию, пока всё идёт по плану, колокольню облюбовал снайпер, его прикрывает штурмовик, на улице ещё несколько людей из охраны Киприянова. Борода и Князь готовы действовать. Плохо, конечно, что мы потеряли Красного, группа не в полном составе.

– Черт с ним, с этим дегенератом, – отмахнулся глава Тарановска. – Возможно, сегодня история Москвы снова пойдёт по другому пути.

– Странно, – усмехнулся Всеволод, – сейчас там на Театральной площади решается судьба миллионов, а об этом знают всего пять человек.

– События, которые переворачивали мир, всегда были тайной, – заметил Ястреб. – Будем надеяться, что Князь не подведет, он хороший снайпер, и если уложит нашего бананового диктатора, то войны точно не будет, а потом всё понемногу придёт в норму.

– По-прежнему уже не будет, – произнёс Всеволод, он достал из кармана трубку и закурил.

Ястребов проигнорировал это действие, правой и одновременно левой руке позволялось многое, например спокойно сидеть в кресле напротив шефа и курить трубку, выпуская в потолок кольца ароматного дыма, которые тут же втягивались в невидимые отверстия вентиляции.

– Так не будет, – согласился Ястреб, – нельзя дважды войти в одну воду, но мы можем сделать так, чтобы нашими стараниями мир стал немного лучше. Проблема Ижевска решена?

– Да, город зачищен. Наши потери – шесть человек, уничтожено почти семь десятков бандитов, ещё столько же захвачено, уже приступили к добровольно-принудительным работам на руднике. Будем перевоспитывать, не хотят сами работать – заставим жить честно.

– А не испортят они нам работяг? – задумчиво спросил новый хозяин Тарановска.

– Нет, рудник отдельный, – качнул головой помощник, – специально для таких неисправимых сволочей, охраны человек десять, там сейчас трудятся почти сто десять человек: бандиты, мародеры, беспредельщики, – сбежать оттуда нереально. Решили установить им срок работ в два года, исправятся – выпустим, будут жить как обычные люди, работать, не захотят – сгниют в руднике. Оттуда есть только один выход – на свободу с чистой совестью…

– А рудник не запорют?

Всеволод снова покачал головой.

– Над ними поставили трёх инженеров, все добровольцы. Уголовников предупредили, если с начальством что случится, всех в штольню заведем и подорвём вход. Это не рабский труд, а искупление, пусть вкалывают на благо тех, кого грабили и убивали. Кстати, из Ижевска нам завтра должна поступить первая партия новейших автоматов, вроде как благодарность.

– Мирный подход приносит свои плоды, – усмехнулся Ястребов. – Ладно, Сева, как будет информация из Москвы, дай знать.

Москва. Подвал на Никольской улице.

18 июля 2015 г.

Где-то за стенкой пара оперативников из недавно набранной команды рассказывала друг другу сальные истории о своих похождениях, которых не было. Ни один из них не слышал, как бесшумно открылась хитро замаскированная дверь, пропуская в подвал церкви Бороду и Князя, оба были в строгих темных костюмах, так похожих на те, что носила охрана Киприянова.

Борода достал из кармана маленький бесшумный пистолет ПСС, созданный по уникальной схеме бесшумного патрона, тот гасил звук без всякого глушителя.

Аркадий знаком приказал напарнику замереть и легко взбежал по лестнице, не дойдя до верха пару ступеней, он прислушался. Из-за старой кованой двери раздался голос одного из охранников:

– Трехминутная готовность, Киприянов будет здесь через две минуты.

Борода мягко толкнул незапертую дверь и оказался за спиной у одного из сотрудников службы охраны. Может, они и были хорошими солдатами, преданными диктатору, но в том, что им поручили, разбирались довольно слабо, иначе не повернулись бы спиной к незапертой двери или хотя бы подперли её старым стулом, который стоял у стены. Аркадий вскинул руку и выстрелил в затылок первому бойцу, второй поднял голову, услышав негромкий хлопок, как в ладоши, и получил одну пулю в лицо, вторую – в лоб.

Через секунду в дверном проеме появился Нарышкин, он подхватил оседающего на землю бойца и скинул его в подвал, а через десять секунд Аркадий скинул туда же его мертвого напарника. Нейтрализация группы прикрытия была проведена за шесть секунд. Князь поднял кейс, который стоял прислоненным к стене, и стал медленно подниматься под купол церкви, держа в правой руке пистолет-пулемет, идентичный тому, которым действовал его напарник.

Они просидели здесь с раннего утра и уже четыре часа слушали переговоры сотрудников СБ, знали позывные, коды и даже примерно могли скопировать голоса. Джон возник за спиной у снайпера, который, не отвлекаясь, шарил снайперским прицелом по Театральной площади. Народу внизу хватало, перед Большим театром собралось около пяти тысяч человек, всем хотелось узнать, как новая власть намерена управлять городом. Заслышав лёгкий шорох, снайпер обернулся и удивленно уставился на стоявшего перед ним незнакомца.

– Ты кто? – растерянно спросил он.

– Напарник, – нагло ответил Князь. – Видал, что творится? – мотнул головой в сторону площади.

Снайпер невольно оглянулся на толпу людей, которые без оптики казались однородной пёстрой массой, и осел на пол, получив пулю в висок. Джон аккуратно подхватил винтовку и прислонил к парапету. Это была хорошая крупнокалиберная винтовка «McMillan TAC-50», сам Нарышкин предпочитал другое оружие. Открыв кейс, он быстро достал британскую L-96.

Князь снял гарнитуру с убитого снайпера и нацепил себе. Благодаря расставленным загодя микрофонам ликвидаторы знали всё, и, когда пришёл доклад, что первый прибывает через двадцать секунд, Нарышкин, не колеблясь, сообщил, что Звонарь на позиции. Внизу Аркадий тремя секундами раньше отчитался по рации, что всё в порядке и группа на позиции.

Князь приник к прицелу, выискивая ведомые только ему ориентиры. На площадь влетел кортеж диктатора.

Всё было в норме, условия почти идеальные. Объект выбрался из машины и шагнул на нижнюю ступеньку лестницы, ведущей в здание, вот только охранники Киприянова постоянно закрывали, а в те краткие мгновения, что он был открыт, не удавалось поймать мишень. Но Князь наконец поймал цель. Киприянов оказался открыт. Палец плавно потянул за спусковой крючок, винтовка несильно толкнула в плечо.

Диктатор на верхней ступеньке обернулся и посмотрел на народ, окинул, так сказать, хозяйским взглядом. Начальник охраны сделал шаг к нему и упал, на его спине расплылось кроваво-красное пятно. Вторая пуля угодила в ногу Киприянова, сразу двое человек сбили его на землю, стараясь закрыть диктатора своими телами.

– Чёрт, – выругался Князь, быстро укладывая свою винтовку в кейс и сбегая по лестнице.

В гарнитуре снайпера царил хаос, кто-то кого-то запрашивал, все орали друг на друга, пытаясь понять, откуда стреляли. Внизу раздались почти бесшумные хлопки, так работает «Вал» – старый добрый бесшумный штурмовой автомат, которым был вооружен Аркадий.

Джон спрыгнул с лестницы и увидел два тела, валяющихся на пороге. Борода держал под прицелом вход, он бросил хмурый взгляд на напарника, командир уже был в курсе, что Киприянов ранен, но не смертельно.

– Уходим, – скомандовал Борода.

Нарышкин кивнул.

– Извини, случайность помешала, Малютин в последнее мгновение прикрыл цель.

– Позже, – отрезал командир, спускаясь по лестнице в подвал.

Через минуту они уже укрылись в убежище, оборудованном в подвале соседнего дома.

Тарановск. Сергей Ястребов. 19 июля 2015 г.

Совещание шло уже больше трёх часов, все командиры направлений сидели в конференц-зале.

– Итак, что мы имеем? – спросил Ястреб.

Гвалт стих, поднялся Всеволод:

– Киприянов ранен, и довольно тяжело, скорее всего, потеряет ногу. Дятел застрелился, когда за ним пришли, эсбэшникам потребовалось всего несколько часов, чтобы выйти на след. Ликвидаторы ушли, никаких данных у СБ, что это сделали мы, нет, во всяком случае, Иван уничтожил всю аппаратуру связи, коды, шифры. Следователь Истратов, что ведет это дело, склоняется к тому, что покушение на диктатора – ответная акция треугольника в связи с покушением на Калюжного.

– Уже результат, – хмуро бросил капитан Родионов, который раньше был помощником у начальника африканского направления. Он всего лишь две недели назад прибыл из Африки с девятнадцатью выжившими бойцами.

– Это результат, – согласился Ястребов, – но не тот, на который мы рассчитывали. Каковы будут последствия?

Поднялся начальник аналитического отдела.

– Из Москвы поступают не слишком хорошие новости, – начал он. – Основываясь на обрывочных данных радиоперехватов, мы можем с полной уверенностью сказать: начало вой ны снова сдвинулось, атака на Владимир и его союзников произойдёт в течение недели. Киприянов требует от Дугина и Дорохова немедленно покарать мятежные города.

Несколько минут все молчали.

– Результат акции неудовлетворительный, можно смело сказать, что наша затея остановить войну провалилась, – подвел итог Ястреб. – Мы ускорили ход событий, теперь просчитать последствия скоропалительной атаки будет гораздо сложнее. Владимир и его союзники готовы к войне?

– Настолько, насколько это возможно, – пожал плечами аналитик. – Теперь всё будет зависеть от людей, у кого воля к победе крепче.

– Тогда мы больше ничего не сможем сделать, – подвел итог совещания Ястребов. – Остается ждать.

Владимир. Полковник Калюжный. 19 июля 2015 г.

– Кто стрелял?

Офицеры, собравшиеся в больничной палате, в ответ на вопрос командира только пожали плечами.

– Важно не кто стрелял, – заметил Денисов, – важно то, что Киприянов уверен – это мы. Атака неизбежна.

– Сроки? – задал мучивший всех вопрос полковник.

– Ближайшие дни, – чётко ответил начальник штаба.

– Приказываю активировать план «Подрыв», так мы их задержим хоть ненадолго.

Все согласно закивали. Подорвать мосты, находящиеся в руках треугольника, лишив войска Киприянова возможности атаковать Владимир с ходу.

– Действовать нужно очень быстро, – заметил Егоров, который в прошлом был капитаном ГРУ и командовал диверсионными группами. – Они захотят захватить мосты через Клязьму, чтобы атаковать нас сразу с центра и с левого фланга.

– Подрываем немедленно, – скомандовал Калюжный.

Денисов достал рацию и отдал короткую команду. Через пять минут пришёл ответ:

– Мосты взорваны, кроме того, что находится в черте города и связывает нас с Рязанью, ему мы можем обеспечить безопасность, а если сунутся к нему, подорвем. Там установлены мощные заряды, их невозможно снять быстро, ставил профи. Объездную дорогу на Нижний заперли рязанцы, они уже выдвинулись на позицию, трассу Н7 закрываем мы, – докладывал капитан, назначенный командовать сводными добровольными отрядами. – Также произведено минирование угрожающих направлений, установлено больше пятидесяти минных полей на самых опасных направлениях, в общей сумме мы установили около ста тысяч противотанковых и противопехотных мин.

– Молодцы, – одобрил полковник. – Эвакуация окраин произведена?

– На сто процентов, – сообщил Деникин, как талантливый организатор назначенный Калюжным на должность координатора. – Сейчас заканчивается подготовка по оборудованию рубежа обороны, частичное минирование уже произведено, территория патрулируется, уничтожена разведгруппа кавказцев, пять человек убиты, двое ранены, среди наших потерь нет.

Полковник несколько минут обдумывал услышанное. Всё, что могли, они сделали. Город замер в ожидании бури. Все боеспособные части собраны в городе, кроме отрядов, обороняющих стратегические объекты, авиация готова нанести удар по наступающим колоннам врага. На счастье защитников, идиот Киприянов стремится сохранить город.

– Товарищи офицеры, не смею вас больше задерживать, – подвел итог совещания полковник, – вас ждут более важные дела.

Присутствующие поднялись и молча покинули палату. Это была странная шахматная партия: если в обычной гроссмейстеры делали ходы поочередно, то тут каждый делал несколько ходов, после чего ждал ответных действий противника.

Петушки. Командир блокпоста Андрей Нестеров.

22 июля 2015 г.

– Видишь что-нибудь?

Рядовой, внимательно вглядывавшийся в прибор ночного видения, отрицательно покачал головой. Час назад резидент в Покрове по экстренному каналу сообщил, что из укрепрайона москвичей в сторону Петушков выдвинулась диверсионная группа, поддерживаемая двумя танками, тремя БМП и двумя БТР старого образца.

Нестеров немедленно поднял своих людей по тревоге, известил восточный блокпост и гарнизон на железной дороге, но пока ночь была тихой и безмятежной. Лейтенанту, воевавшему в Чечне и потерявшему там руку, было чётко приказано оставить блокпост и, собрав все имеющиеся силы, отходить во Владимир, не вступая в бой. Спустившись вниз, он обошел все посты, после чего зашел в дежурку и поставил чайник. Бросив взгляд на настенные часы, он раздосадованно матюгнулся: часы исправно тикали и показывали всего час ночи, ещё минимум три часа непроглядной тьмы. Чайник уже тихо посвистывал, когда внимание лейтенанта привлек резкий звук, словно на втором этаже уронили автомат.

– Первый пост, ответьте, – мгновенно схватившись за рацию, запросил он наблюдателя.

Ответом была тишина.

– Второй пост, ответьте! Третий пост? – продолжил он перекличку. – Тревога! – заорал лейтенант, но было поздно.

Сидящий за рацией «Северок-К» радист быстро затараторил в гарнитуру, вызывая остальные блокпосты, но те молчали.

– Извести Владимир, – приказал Нестеров.

Радист кивнул и, переключив частоту, затараторил в гарнитуру, там откликнулись почти мгновенно.

– Это форпост, – перехватив гарнитуру, доложил Андрей, – блокпосты перестали выходить на связь, вероятность прорыва – сто процентов, выполнить директиву не могу, перехожу к обороне. Прощайте.

В этот момент дверь дежурки приоткрылось и внутрь вкатилось сразу четыре эргэдэшки.

Рядовой, целившийся в дверь из своего «калаша», дал короткую очередь, после чего полыхнуло.

Через секунду после взрыва дверь распахнулась и внутрь ворвался Гавриил, за ним, контролируя всё пространство, шли два его бойца.

Один из них склонился над телом радиста, которому досталось большинство осколков.

– Готов, – сообщил диверсант без всякой злобы и ненависти и закрыл пареньку глаза.

Архангел же подошел к лежащему в углу лейтенанту. Нестеров привалился к стене, его левая рука, вторично искалеченная, болталась на сухожилии у самого плеча, грудь, нашпигованная осколками, тяжело поднималась и опускалась. Он поднял затуманенный взгляд на спецназовца.

– Что ж вы, сволочи, делаете? – пробулькал он.

Гавриил поднял пистолет:

– Прости, браток.

Но выстрела не потребовалось – что-то круглое и ребристое перекатилось к ногам командира диверсионной группы.

– Граната, – заорал он и прыгнул в сторону, а через секунду последовал взрыв.

Это была не легкая современная хлопушка – это была тяжелая оборонительная граната Ф1, в простонародье лимонка. Два спецназовца, стоявшие за спиной командира, погибли на месте, Гавриил с тяжелой контузией и посеченными ногами был немедленно отправлен в Москву. Стороны понесли первые потери. Так на территории Центральной России началась гражданская война.

Владимир. Диверсионная группа Москвы.

22 июля 2015 г.

Машины шли ходко, три часа назад поступила шифровка из Центра, задача – уничтожить главную подстанцию, снабжающую город электричеством. Не станет её, не будет и света, а восстановить потом можно за пару дней. Правда, и охраняли объект здорово – пятьдесят проверенных бойцов, камеры, датчики движения. Но у команды Клона была волшебная карта, полученная от командира добровольцев Деникина. Задача Клона и его группы – провести осмотр объекта, проверить его обороноспособность. Уж они-то проверят, камня на камне не останется.

«Тигр» и БТР, которые ехали в том же направлении, заметили сразу. Броня шла не торопясь, и ей вообще не было до двух «Нив» никакого дела. Клон, а по паспорту Егор Сазанов, даже не напрягся, на машинах группы эмблемы службы охраны объектов, для всех они были «своими». Киприянов как предвидел глобальную бучу и в самом начале кризиса отправил эту команду в зону потенциального противника на глубокое внедрение.

И вот пришёл приказ уничтожить объект.

«Нивы» Клона и его людей уже догнали неспешно ехавший БТР и, мигнув поворотниками, пошли на обгон, когда тот неловко дернулся и саданул тяжелым бронированным бортом в правое крыло головной машины.

«Тигр» ударил по тормозам, и с брони бэтээра ссыпался пяток бойцов, катавшихся с ветерком. «Нива» Клона тоже остановилась, а следом за ней и вторая. Все сгрудились у помятого крыла, старший лейтенант, вышедший из «Тигра», на чем свет стоит костерил водилу бэтээра, а сержант извинялся перед Клоном за досадный инцидент, на какой-то момент все люди Клона оказались в кругу военных, и произошло то, о чём подозрительный параноик Егор даже не подумал. В руках сержанта появился пистолет, и тот мгновенно выстрелил своему собеседнику в грудь. Разряд электричества скрутил мышцы, и через секунду тело диверсанта безвольно рухнуло на асфальт. Краем глаза, ещё до того, как сознание померкло, Клон увидел, как его бойцов вяжут солдаты из бэтээра.

– Третья группа за два дня, – произнёс Буратино.

– Четвертую сейчас Топаз ликвидирует, – затягивая пластиковые наручники на запястьях Клона, буркнул Вадим. – Сколько говна всплыло.

– Да вроде всех вычислили. Хорошо скоты окопались, дослужились… аж до капитана, – бросив взгляд на погоны Клона, с ненавистью произнёс Буратино.

– Может, и всех, – скептически произнёс Вадим, – но я в это не верю. Всегда найдется скот, который ударит в спину.

Владимир. Вадим Токарев. 22 июля 2015 г.

Вадим устало посмотрел на снимки, которые доставили только что. Каким-то образом Калюжному удалось заполучить спутник, и тот теперь постоянно снимал перемещение войск московского протектората. Пятнадцать тысяч солдат разом снялись с места и теперь двигались в сторону Владимира. Сотня танков, но всё больше старые: около сорока штук Т-72М, два десятка Т-80, остальные вообще снятые с консервации Т-55, триста бэтээров и бээмпэ, устаревшие системы залпового огня «Град» в количестве двадцати штук, самоходные гаубицы «Акация», двенадцать не менее морально устаревших систем «Шилка». Около пятидесяти вертолётов, большинство ещё в Афгане и Чечне летали, двадцать штурмовиков, которые на аэродромах Московской области, и пять тяжелых бомбардировщиков, способных тремя налетами снести весь город. Группировку от атаки с воздуха прикрывали десять комплексов «Тунгуска-М2» и пять комплексов «Панцирь». И пускай девяносто процентов техники были устаревшими образцами, количественное превосходство сводило на нет все преимущества. Вадим не видел способов защитить город. Внешнее кольцо обороны, которое проходит по окраинам, они просто сметут артподготовкой и бомбовыми ударами. Там нет объектов инфраструктуры, нет жителей – только бойцы отрядов самообороны. Церемониться москвичи не будут. Да, у Владимира за плечами стоят группировки из Нижнего и Рязани, но, пока они вступят в бой, погибнут тысячи. Сейчас половина московской армии уже миновала Петушки, где ночью были уничтожены блокпосты добровольцев. А это значит, что до Владимира им осталось меньше сотни километров. Да, они кое-где застрянут на разрушенных мостах, да, они понесут потери от налетов диверсионных групп и авиации, но это будет капля в море. Сейчас на Владимир наступали две полноценные сводные бригады со всеми средствами усиления.

Токарев устало прикрыл глаза, ночью поспать не удалось, ликвидировали диверсионную группу. Это были настоящие специалисты, их удалось обнаружить только чудом, в результате получасового боя группа из одиннадцати человек была уничтожена, потери среди добровольцев – пятеро двухсотых и пятнадцать трехсотых. Хотя надо сказать, потери в группе минимальные. Один из новичков, Егор, словил пулю в грудь, но сейчас его жизнь вне опасности.

Буратино присел рядом и стал перебирать снимки.

– Хлам, совсем хлам… Где они это выкопали? – бубнил он себе под нос.

– Хлам, – устало согласился Вадим, – но этого хлама очень много, так много, что, если они решат переть массой на фронте в километр с лишним, нам их удержать не удастся.

– У них есть три направления удара: по объездной, по центральной улице и вдоль железки, – сидя в уголке, бросил Борис.

Его зачислили в отряд четыре дня назад, но даже за это короткое время Борис Капранов, или как все его называли – Сальвадор, сумел себя проявить.

– Там сплошные минные поля, – бросил Илья. – Туда столько мин стащили, что хрен прорвёшься, и ежей мужики наварили, так просто коридоры не пробить. Город в полукольце мин, и единственное направление для удара – по центру, через городские кварталы, но там техника не пройдет. Кстати, Боря, за что тебя Сальвадором прозвали?

– Старая история, – отмахнулся Капранов, – но тебе отвечу: я почти половину детства там провел, родители дипломатами были, только за пару лет до армии сюда вернулся. А с чего ты взял, что они через окраины не пойдут? Броня в городе – гробы на колёсах, но если с поддержкой пехоты и учитывая, что тот район оборонять не будут, они вполне смогут там закрепиться.

– Негде будет закрепляться, – отрезал Вадим. Он хоть и взял этого человека к себе, но доверять все тайны не спешил, уйдёт информация – плохо будет.

Токарев был одним из немногих, кто знал, что все дома в том микрорайоне заминированы на дистанционный подрыв, а на дорогах установлены мощные фугасы, саперы по ночам при тщательной маскировке минировали всё, что можно, тротил тоннами уходил, спасибо нижегородцам, два эшелона подогнали. И если удастся сохранить это в тайне, то москвичей ждёт неприятный сюрприз и огромные потери как в технике, так и в людях… Километры непроходимых завалов.

Сальвадор не стал продолжать тему, он был умён и сразу понял, что она закрыта до особого разрешения. В кабинет заглянул Костя, обежав всех взглядом, он поманил рукой Токарева:

– Вадим, там тебя спрашивают, – сообщил он, едва Токарь вышел в коридор.

– Кто?

– Твоя златовласая валькирия, конечно. С ней оператор, так что, думаю, визит не личный, а деловой.

Вадим чертыхнулся, он совсем забыл связаться с Оксаной по рации, мобильную связь уже три дня глушили.

– Привет, милая, – сказал Вадим, заходя в дежурку и целуя красавицу, бросившуюся ему навстречу под завистливые взгляды дежурного и оператора. – Извини, что не позвонил, замотался вконец.

– Ты ночевать придешь? – поинтересовалась девушка.

Вадим отрицательно покачал головой.

– Всё, милая, больше никаких отлучек, мы на казарменном положении, а отряды добровольцев уже заняли позиции на оборонительном рубеже. Враг у ворот, теперь я дома появлюсь, только когда разборка кончится.

Оксана делано надула губки, но долго притворяться не смогла.

– Ты только береги себя, ладно? Знай, что тебя ждут и любят очень много людей. Тебе привет от Нины и Алины. Их переселили вместе с остальными гражданскими в отдельный квартал. Калюжный связался с Киприяновым, и они договорились, что тот район не тронут, если там не будет большой концентрации военных, хоть диктатор и скот, но город нужен ему относительно целым и с минимальными потерями среди мирного населения. Как думаешь, когда все начнётся?

– В ближайшие дни, пару суток они потратят на разведку, на формирование ударных групп.

В дежурку заглянул Костя:

– Капитан, Калюжный вызывает, боевая тревога.

– Капитан? – удивилась Оксана.

– Забыл сказать, сегодня дали, даже погоны не успел сменить. Всё, мне пора. Береги себя, милая, не лезь на передовую. – Он быстро поцеловал её и выбежал из дежурки.

В радиорубке было людно, помимо связиста там уже сидел Илья, у двери мялся Борис, а в коридоре стояли Денис и Умар.

Вадим вбежал внутрь и нацепил гарнитуру.

– Слушаю, товарищ полковник, – бодро отрапортовал он.

– Даю зеленый свет операции «Нитка». Противник встал в шестидесяти километрах от города, свежие снимки со спутника сейчас пришлю с курьером. Завтра они продолжат движение. Задача – нанести максимальный урон и отойти, не ввязываясь в бой. Топаз и Стрелок проинструктированы и уже выдвинулись к тебе, у вас были совместные наработки, вот и используйте. Операцией командуешь ты, ваши отряды с сегодняшнего дня сводятся в отдельную диверсионную роту под твоим командованием. Кратко ОДР. Да, забыл сказать, Киприянов получил ультиматум: если до полуночи он не отведёт войска или официально не откажется от планов по захвату Владимира, по его группировке будет нанесен массированный удар из систем залпового огня. Правда, учитывая тот факт, что Дорохов разбил группировку на небольшие подразделения, наносить удар сейчас – только перевод снарядов. Потеря десяти танков не принесёт желаемого результата, а наносить удар по такой огромной площади, мы не можем, у нас просто не хватит боезапаса. Удачи, капитан, помни, мы на тебя надеемся. Если есть вопросы, задавай сейчас.

– Вопросов нет, – после секундной паузы отрапортовал Вадим.

– Тогда конец связи, – бросил полковник и отключился.

– Чего он хотел? – на правах друга и заместителя поинтересовался Буратино.

– Во-первых, нас сливают с отрядами Топаза и Стрелка, мы становимся отдельной диверсионной ротой, во-вторых, дан зеленый свет на «Нитку». Приказ – нанести максимальный ущерб и отойти, не ввязываясь в бой.

– Наконец-то, – обрадовался Илья.

– Не слишком радуйся. У нас, конечно, есть план, но этот удар – комариный укус. Наше счастье, что Киприянов хочет сохранить город, иначе он бы Владимир с землёй сровнял. Пойдем в кабинет, дождёмся Топаза и Стрелка и обсудим дальнейшие действия.

Топаз и Стрелок появились минут через двадцать, почти одновременно с курьером от Калюжного, который привез данные со спутника. Посмотрели последние снимки, особо ничего не изменилось. Дугин был грамотным командиром и раскидал свою группировку на небольшие соединения размером с батальон. Они были разбросаны на огромной площади, и удар «Смерчей» не принёс бы никакого результата. Потеря пары батальонов ничего не давала.

– Ну что, Вадим, командуй, – поднимаясь, произнёс Стрелок. – Пора выдвигаться. План готов, занимаем позиции, атакуем, отходим, возвращаемся и снова атакуем уже хвост колонны. Там добровольцы в основном, есть тысячи три-четыре кадровых военных, но вряд ли они догадаются, что мы решим устроить двойную засаду.

Вадим взялся за рацию:

– Илья, грузите машины, план «Нитка» подтверждаю.

– Есть, капитан, погрузка будет закончена в течение двадцати минут.

– Они достигнут засады не раньше десяти часов утра, – вслух подсчитал Марк, – нам хватит времени на подготовку позиций. Машины оставим километрах в трех, дальше пешком. Удар, отход, возвращаемся, ещё удар. Главное – остановить колонну.

– Всё, давайте к бойцам, – приказал Токарь. – Выдвигаемся через полчаса, идём тремя группами, все знают свой маневр. Вперед и с Богом!

– С Богом. – отозвался Стрелок.

– К черту… Сами справимся, – буркнул атеист Топаз.

Вадим на пару минут забежал к связистам и вызвал Оксану. Единственной удачей москвичей стал захват и уничтожение оборудования центральной ГТС. Боевиков в результате скоротечного жестокого штурма перебили, но свое задание они выполнили качественно – стационарные телефоны вырубились.

– Чего хотел? У меня эфир через пять минут, – раздался в гарнитуре голос подруги.

– Пару дней меня не ищи, буду недоступен.

– Что-то серьезное? – мгновенно забеспокоилась девушка.

– Нет, ничего, обычный разведрейд, свободный поиск, – успокоил её Вадим. – До связи, любимая, как вернусь, сразу же выйду на связь. Люблю тебя!

– И я тебя люблю, будь осторожнее.

Вадим отключил связь и бросил взгляд на улыбающегося связиста. Тот показал большой палец и начал запрашивать по рации какого-то Крокодила Гену.

На рассвете группа Вадима заняла свой рубеж обороны, двадцать пять человек готовились нанести удар по голове московской колонны. Как сообщили по рации, москвичи готовились к последнему марш-броску на Владимир. Позицию заняли на кромке леса – три километра до трассы. Ровное поле, дорога в прямой видимости оптических приборов наведения, двенадцать установок противотанкового ракетного комплекса «Корнет», расположенных на линии в триста метров, два человека на каждую, два залпа и быстрый отход. С другой стороны дороги со смещением в километр заняли свои позиции бойцы Топаза. Стрелок расположился ещё дальше, примерно в семи километрах, его задача – ударить в середину колонны.

– Всем внимание, это Первый, – вышел на связь Вадим, – доложить о готовности.

– Первый, это Второй, – мгновенно откликнулся Топаз, – готов, жду гостей.

– Первый, это Третий, готов, – отрапортовал следом Стрелок.

– Принял, теперь ждём, режим полного радиомолчания и максимальной маскировки, при возникновении нештатной ситуации уходим. Начало операции – тоновый сигнал, атака спустя десять секунд.

– Принято, – откликнулись Топаз и Стрелок.

Вся группа ждала.

Вадим перевернулся на спину, поудобней устроил автомат. У них будет около тридцати секунд, прежде чем противник поймёт, откуда стреляют. Этого должно хватить на перезарядку и повторный залп. А потом надо будет быстро отходить, прихватив с собой тяжёлые установки, поскольку после удара на лес обрушится всё, что только сможет. Помимо двенадцати противотанковых ракетных комплексов у группы Вадима в наличии имелось четыре переносных зенитных комплекса, этого должно было хватить, чтобы сбить или отпугнуть вертушки, если те захотят поквитаться. Вадим закрыл глаза, прислушиваясь к тишине леса. Теплоизолирующая накидка обеспечивала надежную защиту против беспилотников. На это добро группировка противника не скупилась, колонну, растянутую на двадцать километров, постоянно сопровождал десяток «биплов». Гул идущей по шоссе техники они услышали задолго до появления головного дозора из двух старых БРДМ и «Тигра». На подозрительных местах машины останавливались, оттуда выпрыгивали бойцы и проверяли местность на минирование.

– Надеюсь, они не нашли мину, которую мы установили в пяти километрах отсюда? – спросил Умар, которого Вадим взял себе в напарники.

У дагестанца поначалу не очень хорошо складывались отношения в группе, но, когда он в одиночку отбил нападение троих бойцов, его стали воспринимать более спокойно и наконец-то приняли в семью. Сразу исчезло всё неприятие, а когда Умар с первого выстрела снял гранатомётчика на дистанции в четыреста метров, его совсем зауважали.

– Не думаю, иначе шли бы пешим дозором и обшаривали каждый камень.

Минут через пятнадцать показалась голова колонны, три совершенно новых Т-55, похоже, их вытащили с консервации, следом за ними с отрывом в сотню метров шла остальная техника, заняв все четыре полосы. Танки Т-72М и даже один Т-80 ползли по краям, в середине, прикрываемый БМП-3, двигался новейший «Панцирь», за ним «Тунгуска». Следом катили несколько грузовиков с солдатами, потом опять танки и легкая бронетехника.

Над засадой прошли два «бипла», заставив всех замереть. Теперь счёт пошёл на секунды, Вадим скинул теплоизолирующую накидку и поймал в прицел высокий борт «панциря». Танки – фигня, а вот вывести из строя дорогой противовоздушный комплекс – значит существенно облегчить задачу для летчиков мятежного города. Поймав медленно ползущую машину в прицел, он дал по рации тоновый сигнал «десятисекундная готовность» для всех расчетов. Время привычно замедлило свой бег.

– Десять, – вслух произнёс Токарев, и противотанковая ракета ушла к цели, а он продолжал вести «Панцирь», по прицелу направляя ракету.

Десять секунд, долгие десять секунд ракета летела к своей жертве.

– Есть попадание, – увидев разрыв, заорал Умар и начал снаряжать следующий контейнер, но Вадим и так видел, как разлетелся новейший «Панцирь».

Ракета угодила точно посередине, буквально разорвав машину пополам, а через секунду дорога утонула в десятке разрывов. Где-то после попадания детонировали боеприпасы, и тяжелые многотонные башни, оторванные взрывами, отлетали метров на тридцать. Одна такая угодила в бензовоз, который моментально взорвался. Умар уже закончил менять контейнер, и Токарь навел прицел на чудом уцелевшую «восьмидесятку», которая сейчас выехала из-за горящего и разорванного в клочья Т-72. Ракета пошла, одновременно выстрелил и танк, но снаряд разорвался где-то правее. А вот ракета Вадима угодила прямо под башню.

– Уходим, – что есть духу заорал Токарев, снимая свою часть ПТРК.

Умар ухватил станок и рванул вслед за командиром. Рядом закричал Костя и указал рукой вверх: там на позицию заходил Ми-24А, чуть дальше справа молотил винтами воздух ещё один. Но охранение не подкачало, четыре ракеты унеслись к цели, и если один вертолёт чудом уклонился, то второй разнесло в хлам, огненный шар рухнул на землю почти рядом с дорогой. Что происходит в этом огненном аду на дистанции почти в триста метров, Вадим не стал выяснять, нужно было спешно драпать. По опушке, которая осталась далеко позади, ударили нурсы, а секунд через двадцать на лес обрушился шквал снарядов. На бегу Вадим вышел на связь с остальными группами:

– Здесь Первый, доклад.

Через пару секунд откликнулся Стрелок:

– Цели поражены, уйти не успели, есть потери, потеряно два ПТРК, трое двухсотых, один трехсотый, тяжелый трехсотый.

– Понял тебя, Третий, уходим, повторной засады не будет. Топаз, что у тебя?

– Всё нормально, цели поражены, над лесом висят две вертушки, по ходу, по нам отработала система залпового огня. Потерь не имею. Готовлюсь возвращаться.

– Отставить, уходим на запасные позиции, как понял? Повторную атаку запрещаю, уходим на запасные позиции.

– Понял, ухожу на точку «Б».

– Всем бойцам, это Токарь, – перейдя на внутреннюю частоту группы, выкрикнул Вадим, – уходим на точку «Б». Все к машинам!

За спиной рвались снаряды, Вадим остановился у дерева, тяжело дыша, шутка ли пробежать километр по лесу меньше чем за десять минут. И тут всё смолкло, остался только треск огня и звук падающих деревьев.

– Твою мать, – выругался в полный голос Вадим, ветер поменялся, и теперь дым несло прямо на них. – Группа, бегом! – заорал он что есть мочи и, поудобней ухватив пусковую установку, понёсся дальше.

Через двадцать минут вымотанная вконец группа добежала до спрятанных в большом овраге «Тигров».

– На точку «Б», – крикнул Вадим водителю, закинув «Корнет» в салон, куда ввалились ещё трое бойцов, один из них сразу же вылез в собачью будку и встал к крупнокалиберному «Корду».

Шесть «Тигров» выехали из леса и, подпрыгивая на кочках, понеслись по разбитой грунтовке в сторону города.

– Дрон, – справа заорал Тимур, прозванный Ханом за монгольские четы и узкие глаза, и, развернув пулемет, начал поливать короткими очередями невидимый Вадиму беспилотник.

– Ушел, зараза, – доложил Хан, – сейчас наведет на нас авиацию.

И точно, не прошло трёх минут, как над лесом появился «крокодил». До него было около километра, и все шесть пулеметов разом начали обстрел, отгоняя Ми-24. Но пилот оказался асом, он удачно маневрировал, после чего вышел на рубеж атаки. Нурсы разорвались прямо посреди короткой колонны, бронированные внедорожники выдержали град осколков, но один, находящийся ближе всех к разрыву, сбросило с дороги. Перевернувшись несколько раз, он замер, лежа на боку.

– Колонне стоп, – заорал Вадим, надеясь, что его услышат, сам он ничего не видел, вокруг клубилось сплошное пылевое облако.

Машина встала как вкопанная, пулемет захлебнулся и замолчал. Вадим обернулся и увидел, как внутрь сползло бездыханное тело Тимура, из огромной рваной раны на шее хлестала кровь.

– К пулемёту, – заорал Токарь на бойцов, которые растерянно смотрели на мёртвого товарища.

Он даже не заметил, кто из них залез в будку, крупнокалиберный «Корд» застучал снова. Вертолёт как раз прошел над колонной на высоте всего в сотню метров. Непонятно, о чём думал пилот, может, в поднятой пыли машины ему были не видны, и он решил, что все цели поражены, но Токарь видел, как задымил вертолёт после попадания тяжелых пуль, как с дороги застрочили ему вслед ещё два пулемёта. Вертушка загорелась и рухнула в соседней роще, а через секунду раздался взрыв. Пыль медленно осела, и секунд через тридцать Токарев смог рассмотреть последствия налета: три машины были посечены осколками, одна валялась на боку, лобовое стекло всё в трещинах, но выглядела она целой. Рядом с ней, выбравшись из распахнутой двери, на четвереньках стоял Костя и мотал головой. Ещё одной машине не повезло, она горела, в борту зияла рваная дыра, видимо, в салон угодил неуправляемый снаряд. Дверь распахнулась, и наружу выпал Умар, парка на нем горела. Сразу двое бойцов подскочили и накинули на дагестанца кусок брезента.

– Осмотреть вторую машину, – быстро приказал Вадим. – Если на ходу, поставить на колеса, и уходим.

Сам он подбежал к горящей машине, заглянув внутрь через открытую дверь, понял, что Умару просто повезло, больше спасать было некого.

– Живой? – склонившись над дагестанцем, поинтересовался Вадим.

Умар отрицательно покачал головой и показал на уши, сообщая, что ничего не слышит.

– Все будет хорошо, сейчас в больничку отправим, – ободрил дагестанца Вадим. – Буратино, что там со второй машиной?

– Перевёртыш, – мгновенно откликнулся Илья. – Помяло его немного, но машина цела и на ходу, сейчас поставим на колеса.

– Делайте только очень быстро, у нас не больше трех минут, потом за нами пошлют ещё пару охотников.

– Понял, капитан, сейчас всё будет, – вклинился в разговор Костя.

– Доложить о потерях.

Несколько секунд висела тишина, потом Буратино сообщил:

– В перевёртыше никто не погиб, но ребят здорово помяло – переломы, сотрясения, только Костя легко отделался. Ещё четверо погибли в третьем «Тигре».

– У меня один, – сказал Токарь. – Тимуру горло разорвало осколком. Итого пятеро, и ещё пятеро выбыли по ранению, сворачиваем операцию… Первый вызывает Второго и Третьего.

– Слушаю тебя, Первый, – мгновенно откликнулся Топаз.

– На связи, – присоединился двадцатью секундами позже Стрелок.

– Нас накрыла вертушка, имею потери, пять двухсотых, пять трехсотых, в минусе одна машина и ещё одна повреждена, что у вас?

– Первый, у меня без потерь, – доложил Топаз, – готов выполнять задачу.

– Первый, у меня в минусе четыре двухсотых, Игорёк умер, недотянув до машины. Могу выполнять задачу.

Вадим задумался. Несмотря на потери, группа могла действовать дальше.

– Хорошо, – быстро определился он, – операция продолжается. Повреждённая машина с ранеными и минимальным охранением возвращается в город, мы же делаем повторную засаду.

В этот момент с дороги, до которой было около пяти километров, раздалась серия разрывов, а следом за ней ещё одна, и ещё.

– Град вызывает Странника. Град вызывает Странника.

– Странник слушает, – вышел на связь Токарев.

– Молодцы, ребята, – раздался в гарнитуре голос Калюжного, – отлично сработали, по нашим данным, полностью уничтожено около пятидесяти единиц бронетехники, три вертолёта, потери по личному составу неизвестны, а теперь уходите к дому. Сейчас по дороге работают «Грады», они зададут там жару. Если Москва не поймёт предупреждения, то её потери будут так велики, что теперь они свой путь не скоро продолжат. Всё, конец операции. Кстати, как прошло, все целы?

– Нет, – доложил Вадим, – в роте потери, девять двухсотых и пять трехсотых. Правда, легкие – переломы и контузии.

Вадим снова вышел на командирскую волну.

– Говорит Первый, получен приказ на отход, повторяю – операция закончена. Уходим по запасному маршруту, до встречи дома. Как поняли?

– Поняли тебя, Первый, – синхронно отозвались Стрелок и Топаз.

Вадим посмотрел на помятый «Тигр», который уже стоял на колесах, бойцы вышибли поврежденный триплекс, и теперь машина могла двигаться. Туда уже загрузили раненых. За руль сел сам Костя.

– Всё, ребята, давайте домой, – скомандовал Токарев и пошёл к своей машине.

Тело Тимура уже положили к задней двери, упаковав в целлофановый мешок. Операция была закончена, но потери омрачили радость победы.

Вадим достал пульт дистанционного управления и нажал кнопку, активируя две мощнейшие мины, которые установили в пяти километрах от места засады. Если бы он знал, как удачно выбрал место для них… Две мины М-225 сработали именно в тот момент, когда мимо них проходили три оставшихся «Панциря» и «Тунгуски». Мины были не простыми, их приняли на вооружение не как мины, а как управляемые артиллерийские орудия, поскольку активируются они исключительно с пульта, а действие… При поступлении с пульта управления команды на взрыв срабатывает пиропатрон, сбрасывающий маскировочный слой грунта и крышку мины. Затем запускается ракетный двигатель, кассетная боевая часть поднимается на высоту сорока метров, после чего из кассеты на расстояние восьмидесяти метров выбрасываются суббоеприпасы в количестве 40 штук. При касании взрывателем поверхности земли или машины происходит взрыв. Поражение людям наносится осколками (в радиусе 17 м), а машинам – кумулятивной струей, прожигающей до 30 мм брони. Обе мины были начинены комбинированными элементами как противопехотными, так и противотанковыми. Две эти мины натворили дел, причем почти столько же, сколько и вся засада вместе взятая. Во всяком случае на них можно было записать почти все «Панцири».

Москва. Генерал Дугин. 23 июля 2015 г.

– Генерал, точных данных по потерям у нас нет, но примерные цифры – около трехсот человек погибли, ещё около пятисот ранены, потери в технике – сто одиннадцать единиц, причем потеряны все «Панцири» и половина «Тунгусок», остальное: легкая бронетехника, двадцать шесть танков и три вертолёта, два вместе с экипажами. Потери противника неизвестны, на дороге обнаружен один взорванный «Тигр», количество погибших в нём людей установить не удалось, но не меньше трех человек, плюс три тела нашли в лесу на позиции, убиты при заградительном обстреле.

Дугин устало потер переносицу и посмотрел на вытянувшегося полковника.

– Твою мать! – не выдержал он. – Они, значит, потеряли шесть человек и «Тигр» и отошли, а вы, дол…ебы, потеряли сто единиц брони, триста двухсотыми и пять сотен трехсотыми? Вас, как детей… – Генерал огляделся, переступил через оторванную руку и пошёл по пепелищу в сторону штабного «Тигра», который стоял метрах в двухстах, из-за завалов сожжённой техники он просто не смог проехать к месту, где носился полковник, командовавший головной колонной.

Генерал понимал, что это его ошибка, и за ошибку придётся отвечать. Они опять не учли способность противника к сопротивлению. Последствия удара ещё предстоит посчитать, Дугин понимал, что полковник назвал лишь приблизительные потери, к вечеру они, скорее всего, вырастут вдвое.

Он шёл по пепелищу, везде чадила битая техника, валялись куски тел, где-то горел лес и придорожные деревья. Это был настоящий разгром, такого урона ему не наносили даже духи, а уж они-то были мастерами засад. Но у духов не было и таких возможностей: по примерным подсчётам, обстрел колонны вёлся минимум из сорока противотанковых управляемых ракетных установок, а потом ударили «Грады», устаревшие, но всё-таки смертоносные, ударили на всю предельную глубину, фактически разметав остатки передовой колонны. А финальным аккордом стали две мощнейшие мины, которые дожгли драгоценные «Панцири».

Дугин закурил, тошнотворный запах гари, обугленного мяса перемешивался с запахом крови и сгоревшей взрывчатки. Генерала начало подташнивать. Когда он вывел свою бригаду из Грозного после двадцатидневных боев, его потери были даже больше, но сейчас он потерял людей и технику всего за двадцать минут, а не за двадцать дней.

– Господин генерал, воды? – протянув бутылку минералки, предложил водитель.

Дугин свернул крышку и залпом выпил почти половину, пузырьки ударили в нос, от этого запах стал ещё сильнее.

– Черт подери этих диверсантов, – выругался Дугин. – Как же я ненавижу партизанскую войну.

Потеря техники ерунда, хотя «Панцири» было реально жалко – это половина новейших комплексов, которыми вообще располагала Москва, и если специалисты говорили, что один ещё вроде как можно вернуть к жизни, то начинка остальных была разбросана в радиусе километра. Но хуже всего то, что погибли люди – самый ценный ресурс нового государства. Гибли мужчины – гиб генофонд. Кроме того, эта атака имела ещё одно очень пагубное действие – и без того небольшая армия была деморализована ещё до начала боев за город, а бои обещали быть страшными.

Дугин достал спутниковый телефон и по защищённой линии связи вызвал Дорохова:

– Здорово, я думаю, ты уже слышал?

– И даже уже видел, – отозвался Феликс. – Здорово тебе всыпали. Киприянов тоже в курсе, жди разноса. Он не в настроении, ногу ему врачи не спасли, топать не сможет, но орать будет страшно.

– Да срать я хотел на этого мудака, ребят жалко, техника – хрен бы с ней. Что по нашей задумке?

– Без вариантов, – ответил Дорохов. – Нет возможности… Он запараноил окончательно, а мы не обладаем возможностью нанести удар по «Искандерам» и Кремлю. Может, позже…

– Позже? – со злостью спросил Дугин. – Какое на хер «позже»? У меня тут трупы. Техника горит, а я ещё до Владимира не дошел.

– Нет у тебя другого пути, только вперед, – спокойно ответил Феликс. – Но, скорее всего, тебе сегодня будет дан другой приказ.

– Думаешь, он решиться?

Несколько секунд в трубке висела тишина.

– Похоже, что да, – ответил командир ОДОН. – Он захочет ответить по максимуму. Приказ сровнять непокорный город с землёй уже не за горами. Он сделает из Владимира пример тем, кто будет противиться его воле.

– Я тоже так думаю, и самое поганое, это будет сделано нашими руками. Ладно, рано или поздно шанс убрать его обязательно подвернется. Все, Феликс, отбой, у меня тут дел невпроворот.

– Удачи тебе, Иван Михайлович, – ответил Дорохов и положил трубку.

– Связь с Алфёровым, Степко и Лукашиным.

Связист молча кивнул и, переключив рацию на другой канал, передал гарнитуру Дугину.

– Товарищи полковники, я принял решение отвести войска обратно в Петушки, приказываю всем соединениям занять данный населенный пункт и ждать дальнейших распоряжений.

– Есть, товарищ генерал, – отрапортовали командиры.

Дугин повернулся к сопровождающим:

– Едем в Петушки, штабом будет здание суда, поскольку администрацию владимирцы спалили ещё месяц назад.

Он запрыгнул в «Тигр», двое бессменных телохранителей полезли за ним следом, мотор взревел, машина съехала на относительно пустую обочину, где было меньше всего обломков, и взяла курс на маленький районный центр, следом пристроился БТР с охраной.

Москва. Кремль. 23 июля 2015 г.

Кабинет бывшего президента превратился в больничную палату. Киприянов лежал на специальной кровати в окружении больничных приборов, укрытый легким одеялом до подбородка, на лице застыла гримаса боли, под одеялом прорисовывались очертания только одной ноги, вторую ему все-таки не смогли спасти.

Час назад диктатору сообщили, что передовую колонну московских войск расстреляли из засады, а потом накрыли снарядами, выпущенными из системы залпового огня «Град». Отчасти он завидовал такой блестящей операции. Всё, чего удалось добиться московским диверсионным группа за последние дни, это нарушенная телефонная связь.

Сплошные поражения диктатор терпел в последний месяц… Поражения во всем: ампутация ноги превратила его в калеку, ситуация в Москве медленно накалялась и грозила перерасти в бунт, расстрел передового полка только подлил масла в огонь, показав неспособность командования обезопасить даже свою колонну, о немедленном наступлении на мятежные области уже не шло и речи. Не меньше двух дней потребуется, чтобы расчистить пять километров трассы, чтобы убрать искореженную технику и трупы. Что ж, владимирцы преподали ему и его генералам урок. Теперь нужно ответить, ответить максимально жестко… У них есть договоренность с Калюжным? Хорошо! Он не тронет квартал, где собраны гражданские… Но что мешает сровнять с землей владимирские линии обороны?

– Дежурный, – тихо позвал диктатор.

Охранник, сидевший в кресле возле двери, мгновенно вскочил и подбежал к диктатору.

– Немедленно передать приказ генералу Дугину: разрешается применение тяжёлых систем залпового огня и авиации против городских кварталов, за исключением одного, который обозначен мирным, и заводских секторов, которые необходимо сохранить при штурме.

– Есть, – отчеканил порученец и выскочил из кабинета-палаты.

Подмосковный аэродром. Сводный лётный отряд

московского протектората. 23 июля 2015 г.

– Товарищи офицеры, задача получена, вопросы?

– Товарищ полковник, – высокий и стройный мужчина в лётном комбинезоне поднялся и с вызовом посмотрел на командира части. – Я отказываюсь выполнять данный приказ, считаю его преступным и недопустимым.

– Высказался, Стриж? – поинтересовался полковник.

Мужчина кивнул.

– Тогда заткнись и делай что велено.

Мужчина так же молча покачал головой, но потом просто взорвался:

– Значит, вирус страну не добил, теперь вы, сволочи, решили гражданскую войну устроить? Идите вы на хер!

– Арестовать, – приказал полковник, и сразу же двое бойцов в чёрной полицейской форме вскочили со своих мест и, скрутив пилота, отобрали пистолет и вывели в коридор. Полковник спокойно наблюдал за этим инцидентом. – Ещё кто хочет высказаться?

Остальные пилоты молчали.

– Тогда продолжим. Налёт будет происходить шестью звеньями. Шесть звеньев штурмовиков Су-25 «Грач». Задача – разрушить укрепленную линию обороны, которая отмечена вот здесь. Это задача для первого, второго, третьего звена. Затем следует нанести бомбовый удар по воинским частям, расположенным здесь и здесь, – полковник указал на карте отмеченные цели. – Этим займутся четвертое, пятое и шестое звено. Вопросы?

Вопросов не последовало.

– Тогда, товарищи офицеры, за дело. Пора наказать Владимир за расстрел нашей колонны.

Семён и Виталий переглянулись и молча вышли. Уже в коридоре Семён, высокий статный красавец, тихо произнёс:

– Пусть полкан катится со своим приказом, не буду я ничего бомбить, уйду к владимирцам.

– Стриж – дурак, – согласно кивнул Виталий, которого все звали просто Ленивцем, – не мог промолчать. Я тоже не собираюсь бомбить. Как подойдём к городу, свалим вместе с самолетами. Мне владимирцы по душе, а с этой воинственной компашкой точно не по пути.

– Договорились. Надо только на их частоты выйти, а то собьют они нас. Это тебе не чечены, у них и «стрелы» найдутся, и С-400 вроде как были.

Через десять минут все двенадцать штурмовиков ушли на взлёт, ориентировочное время полета до цели всего пятнадцать минут.

– Ленивец, как слышишь?

– Слышу тебя хорошо, Безымянный, уходим?

– Уходим, отключаемся, на запросы не отвечаем. Справа грозовая туча идёт, там прячемся, потом резко рвем на восток в обход.

– Понял, делай как я.

Шестёрка самолетов достигла края гигантской грозовой тучи, Ленивец резко взял вправо и скрылся в облаках, его ведомый повторил маневр и нырнул следом. Запустив сканер частот, они нашли передачу, идущую на дежурной частоте: «Неопознанным самолетам, нарушившим границы независимой Владимирской области, приказываю отвернуть. Если этого не произойдет, через десять секунд вы будете уничтожены». Ленивец вышел на связь:

– Говорит капитан Андреев, московский сводный авиаполк, просим разрешения на посадку, хотим перейти на вашу сторону вместе с самолетами, просим дать пеленг приемлемой посадочной полосы.

– Сколько вас? – мгновенно сориентировался диспетчер.

– Два самолета. Мы отделились от основной группы и ушли с наших частот, обратной дороги нам нет.

– Добро пожаловать, следуйте в квадрат 34–11, там есть пригодная полоса для вас. Но не думайте чудить, вас сопровождают минимум три зенитных комплекса.

– Принято, движемся в указанный квадрат, оружие не активируем.

Два остальных звена не сразу поняли, что пара штурмовиков откололась, самолёты уже выходили на цель и активировали оружие, предупреждающие передачи пилоты просто проигнорировали. Когда же они поняли, что задумали Ленивец и Безымянный, кидаться в погоню было поздно. Старший первого звена нажал на гашетку, и ракеты ушли к цели. А навстречу им вынеслись другие огненные стрелы. Первой волны ракет «земля – воздух» старший избежал, успел резко отвернуть, ведомый не успел, его «Грач» вспыхнул огненным шаром и, мгновенно потеряв скорость, рухнул вниз. Старший, подполковник Калганов, понял, что здесь не светит, самолет пошёл на разворот, скорость была максимальная, бортовой компьютер зафиксировал ракетный залп с земли. Колганов отстрелил инфракрасные ловушки, и именно в этот момент произошёл повторный залп. Ракета, выпущенная из переносного зенитного комплекса, ударила точно в сопло двигателя, и самолет взорвался. Подполковник Калганов погиб на месте.

Участь остальных штурмовиков также оказалась незавидной, из десяти самолетов, продолживших выполнять полетное задание, уйти обратно смогла лишь двойка штурмовиков, остальные восемь самолетов были сбиты, шести пилотам удалось катапультироваться, но уже через двадцать минут они были захвачены прямо на местах приземления. Владимир снова ответил на агрессию максимально адекватно. Результатом операции стали два разрушенных дома и четверо контуженых добровольцев.

Петушки. 23 июля 2015 г.

Два десятка бойцов расселись кто где, стараясь устроиться поближе к металлической бочке, в которой горела очередная часть большого обеденного стола. После утренней атаки на колонну, испытав на себе всю мощь удара, бойцы старались укрыться как можно надежнее, и подвал старого трёхэтажного дома подходил для этого как нельзя лучше.

Все они были в передовой колонне, которую разнесли сегодня утром. Их спасло чудо, вернее, водитель «Урала» и бронированный борт, в него угодил обломок БМП, которая прикрыла их от прямого попадания. Вокруг костра собрались разные люди, включая пару парней, которые ещё и не брились ни разу. Именно они были напуганы больше всех.

– Чего мы к ним полезли? – бросил один из «стариков».

– Петрович, чего почему? Заткнись уже, – раздался голос одного из эстонцев, причем говорил он довольно чисто и слова не коверкал. – Нам платят, мы делаем.

Петровича от этой мысли перекосило.

– Как были лесными братьями, так и остались. Кто вас сюда звал?

Надо сказать, его слова были обоснованным упрёком, все четверо эстонцев были членами ультрарадикального движения «Эстонский легион», неплохо подготовленными диверсантами, которых взяли московские фээсбэшники во время подготовки теракта. Так бы и сидели эстонцы в СИЗО, ожидая суда, но эпидемия спутала силовикам все карты.

Эстонец вскочил, лязгнул затвором, его лицо перекосило от ненависти, но поднять ствол он не успел. Увидев с десяток поднятых автоматов, прибалт медленно убрал палец со спускового крючка и поставил автомат на предохранитель, после чего развернулся и вышел прочь. Двое его приятелей последовали за ним, а вот четвертый остался. Он внимательно осмотрел сидящих людей и осторожно произнёс:

– Мужики, возьмите к себе. Дураком я был тогда, засрали мне мозги. Да и не из Эстонии я, я из Риги, а в Таллине жил долго, и дружок мой покойный оттуда.

– Да мы вроде и не гнали никого, – заметил Солдат, тридцатилетний мужик, единственный имевший боевое прошлое, раньше он работал в небольшой ЧВК и имел несколько «горячих» командировок в Ирак.

Именно он скомандовал водиле рвать в сторону из-под обстрела. Вообще-то, он командовал взводом, но теперь взвод сильно уменьшился, так как десятерых человек, ехавших в другой машине, фактически разметало прямым попаданием реактивного снаряда.

– Мужики, Петрович прав, – после долгого молчания неожиданно сказал Солдат, – херню наши командиры затеяли, нас на убой гонят. Владимирцы свой город без боя не сдадут. Не по пути мне с гнусами.

– Ты что предлагаешь? – влез в разговор один из молодых, который раньше и автомата в глаза не видел, был каким-то менеджером по продаже телевизоров, за что и получил соответственное прозвище – Телик.

– Свалить я предлагаю, – прямо ответил наёмник.

В подвале повисла гробовая тишина, все ошарашенно смотрели на Солдата.

– Куда свалить? – спросил кто-то из темноты.

– Я во Владимир пойду, – сказал наёмник, – мне эти ребята по душе, они за свой дом стоят. Это мы к ним полезли, они нам ничего плохого не делали.

– Ага, как же, ничего, чуть не расхерачили нас сегодня, – зло хмыкнул один из салаг.

– Захлопни рот, зелёный, – осадил его Петрович. – Солдат дело говорит, нас атаковали только тогда, когда возникла угроза их городу. Владимирцы просто отказались подчиняться самозванцу и самодуру Киприянову. Да почти все здесь с радостью никуда бы не поехали, в Москве дел полно. Прав Солдат, нас на убой гонят. Я тоже к владимирцам уйду, они мне не враги. В Москве у меня ничего не осталось: ни бизнеса, ни работы, только хата престижная. А на хрена она мне? Кто ещё с нами?

Неожиданно для всех первым руку поднял латыш:

– Я пойду. Я вообще не хотел воевать. Заставили особисты, сказали – либо воюй, либо к стенке, как террориста. Меня Сашей звать.

– Эсэсовцем будешь, – хмыкнул тот же язвительный голос из темноты.

– Сука, выйди на свет, я тебе зубы пересчитаю, – вскочив, взорвался латыш-Александр.

Но из темноты так никто и не вышел, видимо оценил здоровые кулаки и решил зубами не рисковать.

– Спокойно, мужики, – осадил всех Солдат, – никаких эсэсовцев. Эстонцем звать длинно, Тормозом обидно, будешь Латыш.

– Легко, – согласился Саша: – Латыш, так Латыш. Короче, мужики, я с вами.

Солдат обвел взглядом людей, сидящих в полутьме подвала:

– Ещё кто?

Сразу пять человек подняли руки, потом ещё четверо, остальные угрюмо смотрели в пол.

– Итого двенадцать, – подсчитал Солдат. – Обращаюсь к тем, кто остаётся. Мужики, мы с вами много пережили вместе, дайте нам полчаса, а потом поднимайте кипеж. Сейчас мы не враги, встретимся в бою – будем воевать.

– А мы тоже уйдём, – раздался язвительный голос из темноты. – Только не с вами. Я в деревне вырос, в Москву всего полгода назад перебрался. Земли сейчас много, бери не хочу, осядем где потише, будем скот разводить себе и на продажу. Жить будем как короли.

– Значит, все уходим? – подвёл итог Солдат. – Это хорошо. Остальным легионерам ни слова, думаю, ни у кого нет желания их за собой таскать, опасно слишком.

Все согласно загалдели.

– Я вот что думаю, – продолжил бывший наёмник, – пешком глупо сваливать, нужно прихватить кое-что. Прямо на выезде из города «Тунгуска» стоит, а рядом с ней два «Урала». Один мы возьмем, другой вы и «Тунгуску» прихватим, караул там два человека и оператор-зенитчик, повяжем их аккуратно, «Тунгуска» может и по наземным целям работать, прикроет нас, если что.

– Я в деле, – согласился Язвительный, поднимаясь.

Костер наконец-то осветил его лицо, и Солдат узнал паренька из соседней роты. Как он оказался в этом подвале – неясно. Но это было плюсом, поскольку парень успел повоевать, хотя войной прошлогодние события на юге было назвать сложно, скорее зачисткой, но не войной. Кроме того, имелись у Солдата подозрения, что у Язвительного та война далеко не единственная, но парень помалкивал, а бывший наемник не лез.

– Всё, народ, подъем, – скомандовал Солдат. – Скоро совсем стемнеет. Берём жратвы и патронов побольше. Нам бы мост проскочить, владимирцы его пока что не рванули, видимо, он им самим нужен. Я бы там засаду держал на всякий случай, вот им и сдадимся, если они нас, конечно, с ходу не расхреначат. Дотуда километров тридцать. Вы куда? – обратился он к Язвительному.

– Не, нам в другую сторону, тут поворот один есть в паре километров, скроемся в лесу, денёк переждем, а потом, когда группировка свалит отсюда, проскочим в сторону Твери.

С охраной проблем не возникло. Двое часовых, куривших возле «Тунгуски», даже не поняли, почему в глазах потемнело, во рту тряпка, а руки связаны. У них отобрали оружие, убрали подальше с глаз. С оператором «Тунгуски» тоже не особо церемонились. Когда тот вылез покурить, повязали и уложили рядом с незадачливыми часовыми. Быстро нашёлся расчёт для «Тунгуски», за руль бронированного «Урала» уселся тот самый боец, что вывез всех из-под обстрела. Во вторую машину забрался Язвительный и его команда. На прощание пожали руки, и маленькая колонна рванула к выходу из города.

На въезде или выезде из Петушков стоял блокпост, который раньше принадлежал владимирцам, теперь его обживал взвод москвичей.

– Куда? – лениво поинтересовался лейтенант, который здесь командовал.

На что Солдат, выпрыгнувший из кабины, задвинул какую-то чушь о том, что нужно оборудовать скрытую позицию в лесу по приказу Дугина, мол, дело секретное, а противник может слушать переговоры. Лейтенант, видимо, никогда в жизни раньше не служил. Он многозначительно покивал, добавив, что дело важное, и приказал поднять шлагбаум.

«Урал» неторопливо миновал змейку, сзади, рыча мотором, пристроилась «Тунгуска», следом шел «Урал» с ребятами Язвительного. Через пять километров он моргнул на прощание фарами и скрылся на каком-то малозаметном свёртке. До моста оставалась всего пара километров, когда на локаторе появились две низколетящие цели. Солдат развернул в их сторону орудия и поймал в прицел, после чего вышел на общей частоте бригады:

– Короче, так, летуны, – объявил Солдат, связавшись с полковником, который сидел за штурвалом одного из «крокодилов», – отваливайте по-хорошему. Я вас веду радаром и могу жахнуть ракетами в любой момент. Зла я вам не желаю, но, если захотите помешать, собью на хрен.

– Ты кто по званию? – тут же окрысился полковник.

– Да без разницы, я сваливаю и мои люди тоже, попробуете помешать, пеняйте на себя. Уходите по-хорошему.

Неизвестно, к чему бы пришёл полковник, если бы в эфир не влез ещё один персонаж:

– Говорит капитан Милованов, если неизвестные вертолёты продолжат идти тем же курсом или попробуют атаковать наземную технику, то будут немедленно уничтожены. Группе из автомашины и зенитного комплекса продолжить движение. После того как минуете мост, покинуть технику и сложить оружие, гарантируем безопасность и хорошее обращение. Вопросы?

Солдат посмотрел на радар, Ми-24, ни слова не говоря, легли на обратный курс.

– Капитану Милованову, ваши условия приняты. Буду через пять минут.

– Ждём, – отозвался незнакомый капитан и ушёл с волны.

Солдат вышел на связь с грузовиком:

– Все в порядке, нас ждут, после моста прижимайся к обочине, выходим, оружие сдаем, больше от нас ничего не зависит.

Владимир. Оксана Андреева. 23 июля 2015 г.

– Живой, живой, живой, – повторяла девушка, целуя Вадима в нос, глаза, щёки, губы и вообще куда попало.

– Ну что ты, милая? – обнимая её за талию, шептал Вадим. – Что ты, глупенькая? Всё нормально.

– Я так испугалась, когда прошла информация, что кто-то из твоей группы убит и что есть раненые. Я так никогда не боялась. Даже когда меня эти бандиты в Москве пытались захватить.

– Ну видишь, всё хорошо, я живой, здоровый.

– Есть будешь? Даже не знаю, зачем приготовила, видно, почуяла, что ты придёшь.

Она наконец выпустила мужа из цепких объятий, и он смог стянуть провонявшую гарью парку.

– Буду, а что? Сухпаёк надоел, уже смотреть на него нет мочи, последние дни только им и питаемся.

– Рагу овощное с мясом, тут народ начал шарахаться по дачам брошенным, хозяева много всего по весне посадили, да не дожили до урожая, вот и тащат люди всё, что выросло, и на рынке продают. Знаешь, странно видеть молодых женщин и мужчин на остановках или на рынках, раньше там бабульки стояли, да почти никто из них эпидемию не пережил, на весь город, наверное, полсотни стариков, и то крепкие.

– Рагу? Конечно буду. Вода есть ещё?

– Пока вроде есть, правда холодная, но на улице такая жара стоит, что вода почти теплая идёт. Ступай в душ, я сейчас стол приготовлю.

Ужинали не на кухне, а в большой комнате. Оксана погасила свет и зажгла парочку свечей, вышло очень романтично. А потом они сидели и слушали музыку единственной радиостанции в городе, правда, такую мешанину ставили, словно все радийные форматы смешались в один: и советские песни, и попса, и восьмидесятые, и ретро, и шансон, – короче, каша редкостная. Но надо сказать, у диджея был вкус, и ставил он вполне приличные вещи. А потом была чудная ночь. Вадим очень порадовался, что кроме них в подъезде остались только старик со второго этажа и Нина с дочкой, иначе Оксана своими стонами перебудила бы всех.

Петушки. 24 июля 2015 г.

– Результат? – Дугин мрачно оглядел собравшихся офицеров, здесь были все полковники и подполковники, которые командовали подразделениями объединённой группировки.

– Дезертирство, пока ещё не массовое, но заметное, – поднявшись, доложил один из полковников. – Группа в десять – пятнадцать человек повязала охрану и, угнав два бронированных «Урала» с установкой «Тунгуска-М», покинула расположение части и поехала в сторону Владимира. Была послана погоня, но на подлете к целям вышли на связь владимирцы и предупредили, что если вертолётчики не повернут, то будут уничтожены, пришлось ретироваться.

– Всё? – напряженно спросил генерал.

Полковник покачал головой:

– Нет. Утром мы недосчитались двухсот сорока трех солдат. Неясно, в каком направлении они ушли, но они ушли с оружием. Угонов техники не было, но группа неизвестных взломала один из грузовиков, в котором хранились полевые рационы.

– Итого: потери группировки приближаются к тысяче человек, – подвел итог полковник. – Есть точные данные по погибшим и раненым во вчерашнем бою? Хотя боем это избиение язык не поворачивается назвать.

– Да, мы наконец собрали трупы, точное число погибших во время атаки – четыреста тридцать шесть человек, ещё почти восемьдесят семь умерли ночью, раненых больше трех сотен, очень много тяжёлых, из них сто никогда не смогут вернуться в строй, это инвалиды.

– Ещё до начала операции мы потеряли больше тысячи человек, охренеть результат, – подвел итог Дугин.

Тут с конца стола раздался голос довольно молодого подполковника, ему несказанно повезло, взрывной волной выбросило из подбитого танка прямо на дерево, отделался десятком ушибов, «в рубашке родился»:

– А что вы хотели, чтобы они ждали нас с цветами? Никогда ещё эта земля не встречала оккупантов цветами, будь они внешние или внутренние. Мы развязали войну, и это ночное дезертирство только начало, никому не хочется подыхать за Киприянова и златоглавую. Русский народ всегда готов сражаться с врагом, а не друг с другом. Мне владимирцы не враги, и я им симпатизирую, так что идите вы на хрен с вашими планами. – Он встал, снял погоны и бросил их на стол. – Кто ещё со мной? – обведя взглядом присутствующих, спросил он.

Остальные молчали, но Дугин видел, как в их мозгах начинают копошиться предательские мысли. И тут генерал понял: они никогда не возьмут Владимир, все развалится или во время штурма, или ещё раньше, если владимирцы нанесут новый удар.

– Не пытайтесь меня арестовать, – проговорил подполковник и на всякий случай отстегнул защелку кобуры. – Я просто уйду, и все.

Он, слегка прихрамывая, вышел из кабинета, который ещё недавно занимал председатель суда, больше никто за ним не последовал.

– Арестовать? – поинтересовался один из охранников.

Дугин покачал головой. Он понял, что, если сейчас отдаст приказ арестовать Наумова, а потом подвергнет его военно-полевому суду, который за подобное присудит единственно возможное наказание – расстрел, его войско разбежится в ту же секунду.

– Пусть идёт, – произнёс Иван Михайлович. – Коробков, примите командование над его подразделением. Продолжим. Сколько потребуется времени на то, чтобы расчистить трассу? Сделать это нужно очень быстро, наше горе-войско деморализовано и ещё одну атаку не переживет. Нам нужно наступать, самим наступать быстро.

– Минимум день, – хмуро произнёс седой полковник, командующий инженерным батальоном. – Завтра с утра мы сможем тронуться, но мне для расчистки нужна тяжёлая техника, я видел экскаваторы и бульдозеры в автохозяйстве.

– Берите всё, что нужно, Павел Андреевич. Подполковник Плахов, силами двух батальонов обеспечите охрану работ. И постарайтесь сделать так, чтобы не добавлять работы Павлу Андреевичу.

– Есть, товарищ генерал, – отчеканил подполковник, по лицу которого было прекрасно видно, что его не тянет идти в охранение, рискуя солдатами, да и собственной шкурой.

Глядя на него, Дугин с ужасом подумал, что после первого же боя, который, кроме жертв, никаких ощутимых результатов не принесёт, войско разбежится или взбунтуется, а потом развернется на Москву, и его поддержат бойцы, оставшиеся в резерве, и вся почти тридцатитысячная бригада Дорохова. «Может, самому это сделать, пока не повесили или не шмальнули в спину?» – грустно подумал Дугин. Он уже знал о неудачном авианалете. Приказ взять город, не считаясь с потерями и средствами, его тоже не особо радовал, вернее, совсем не радовал. Он догадывался, что части из Рязани и Нижнего Новгорода не просто так стоят на границе, и с ними владимирцы превосходят московскую группировку вдвое. Они ударят, когда он увязнет в городских боях, а потом вышибут к чертям из города и из области.

Тарановск. 24 июля 2015 г. Сергей Ястребов

– Что у вас? – спросил Ястреб, глядя на собравшихся «генералов» своей империи.

Доклады следовали один за другим, и все они были положительными, наконец-то удалось полностью стабилизировать обстановку. Всё, что рухнуло после гибели Тарана, удалось восстановить, но самой большой удачей стала разработка улучшенной сыворотки учёными из медицинского центра. Конечно, впереди ещё череда тестов, но результат радовал, больше не будет нужды в регулярной вакцинации, вирус – побеждён, люди – избавлены от заразы, выпущенной на волю бывшим директором корпорации, раз и навсегда. Накануне они со Всеволодом обсуждали проблему рычагов влияния на население, одним из которых являлась постоянная вакцинация выживших. Взвесив все «за» и «против», мужчины пришли к выводу, что сейчас это уже не критично, и вот, слушая доклады из различных городов региона, которые контролировал Тарановск, он понял, что не ошибся. Люди вливались в союз городов не потому, что нужно выжить, а потому, что это выгодно. Пожалуй, можно было с уверенностью сказать, что Тарановск и область, которую контролировал сейчас Сергей Ястребов, являлись самой спокойной и процветающей точкой на всём земном шаре. Выслушав доклады, Ястреб внимательно осмотрел всех:

– Вы хорошо поработали, молодцы. Выбран верный курс, и мы будем его придерживаться и дальше. Дмитрий Иванович, теперь давайте о событиях за нашими границами. Начнём с дальних регионов, есть информация, что происходит на земном шаре?

– Новостей много, – поднявшись, произнёс глава разведывательной группы. – Начнём с самой дальней точки, из которой мы имеем информацию. В бывших США началась гражданская война, Юг объявил о независимости, и теперь его столицей стал Техас, кроме того они вернули рабство.

– Да и черт с ними, пусть развлекаются, – хохотнув, бросил кто-то из генералов, – нам от этого ни горячо, ни холодно.

Аналитик покачал головой:

– Ошибаетесь, США по-прежнему ядерная держава, и это может стать проблемой. Да и в остальных странах ядерное оружие никуда не делось, хоть его там и немного.

Все напряженно молчали: пока решали проблемы в регионе и боролись с последствиями эпидемии, как-то было не до обдумывания настолько глобальных вопросов. И вот теперь все вспомнили о глобальной дубине, и в чьих руках она находится.

– Предложения? – спросил Ястребов, обведя взглядом присутствующих, но те молчали. – Хорошо, даю три дня на то, чтобы обдумать ситуацию и предложить решения. Продолжайте, Дмитрий Иванович.

– Теперь новости поближе к нам. Новая война на Ближнем Востоке. Она никогда не замирала, а теперь вспыхнула с новой силой. Арабы объединились против извечного врага – евреев. Иерусалим в осаде. Идут непрекращающиеся бои. По нашим прогнозам, если в ближайшие дни Израиль не получит помощи, его шансы выстоять ничтожны. Несмотря на техническое превосходство, он проигрывает в количественном показателе.

– Дальше, – приказал Ястребов, понимая, что сейчас это не слишком важно. – Африка?

– Забудьте о ней, это мертвый континент, за исключением нескольких крупных городов, в которых не прекращаются городские бои. Возможно, там появится какое-то государство, но это вопрос не дней и не месяцев, это вопрос нескольких лет, – пояснил глава аналитиков. – Но вот Европа, Украина, Китай, страны Прибалтики вызывают настоящее беспокойство. Для нас Китай наиболее актуален. Вирус сильно его проредил, из полутора миллиардов китайцев выжило всего около девяноста миллионов, но это так, на глазок, сейчас там тоже драка за власть, но, когда она закончится, они, скорее всего, будут решать проблему с территориями, решать за счет пустующей Монголии и нас, причем наш Дальний Восток для них в приоритете. Но сейчас об этом рано говорить, это вопрос опять же нескольких лет.

– С китайцами придётся бодаться, – буркнул кто-то из «генералов». – По мне, я бы их ракеты прямо в шахтах подорвал, решив сразу две проблемы – с китайцами и с ракетами.

Кто-то засмеялся, но настроение у людей было мрачное. Раньше и в стабильном мире было тяжело жить, а теперь и подавно.

– Что там с Украиной? – поинтересовался Ястребов.

– Как всегда, восток – запад. Нацисты подняли голову, увидев свой шанс поквитаться за прошлый год, им активно помогают из Европы. Религиозные фанатики спелись с западными националистами, эта взрывоопасная смесь, скорее всего, трансформируется в новейшую религию, что может быть гораздо опасней, чем бесхозное ядерное оружие. Сейчас восток сдерживает натиск, и пока что довольно легко, ему помогают наши бывшие южные регионы, которые тоже решили быть сами по себе. Кстати, знаменем востока стала крымский прокурор Татьяна Колосова, получившая огромную известность во время отделения Крыма.

– Стальная женщина, – бросил всё тот же «генерал», что предлагал подорвать китайцев. – Я бы её сюда вывез, нам бы она пригодилась.

– Если там станет совсем плохо, вывезем, – неожиданно согласился Ястреб. – Что там Прибалтика?

– Пока выясняют отношения между собой и ведут переговоры с новым культом в Европе. Сами же культисты, как я уже говорил, помимо союзнических действий на западе Украины, ведут захватническую войну в Европе, атакуя всех, кто отказывается присоединяться или исповедует другие религиозные взгляды. По нашим данным, их армия сейчас насчитывает больше ста тысяч фанатиков, и тем странам, что ещё не находятся под властью «четвертого рейха», как мы условно назвали это образование, нечего противопоставить такой мощной агрессии. Пока что относительно удачно отбивается Англия, к которой примкнули ирландцы и шотландцы, что, казалось бы, невозможно, а случилось. Вместо того чтобы отколоться, они объединились. Теперь о нашей главной головной боли – Москве.

«Генералы» обратились в слух, Дмитрий Иванович обвел всех взглядом, после чего улыбнулся:

– На самом деле всё не так плохо, Москва окончательно теряет остатки влияния. Как вы уже знаете, диверсионный отряд из Владимира атаковал колонну генерала Дугина на марше, нанёс огромный урон в людях и технике с минимальными потерями со своей стороны. Ближе к вечеру силами московской авиации был предпринят авианалет на Владимир, из двенадцати штурмовиков Су-25 два перешли на сторону Владимирской автономии, ещё два сумели уйти, остальные были сбиты, четверо пилотов погибли, шестеро захвачены в плен.

– Молодцы, ребята, – сказал француз, и все заулыбались.

– Но даже это не самое главное, – продолжил аналитик, – началось массовое дезертирство. Одна группа, захватив установку «Тунгуска-М» и два «Урала», ушла в сторону Владимира и сдалась их отряду самообороны, а ночью в неизвестном направлении из лагеря группировки Дугина исчезли около двухсот пятидесяти солдат. И это только начало, думаю, с каждым боем количество дезертиров будет только увеличиваться, и, чем ожесточенней будут бои, тем быстрее произойдёт развал группировки. Самым вероятным итогом этого противостояния будет возвращение потрепанного московского войска обратно в столицу. Правда, присутствует вероятность, что Киприянов прикажет усилить группировку Дугина частью группировки Дорохова, оставив в Москве тысяч десять военных, которых вполне хватит для обеспечения безопасности столицы. Нам Москва больше не угрожает. У меня всё.

Ястребов внимательно оглядел присутствующих.

– Что ж, товарищи, мы много сделали, но до спокойной сытой жизни ещё очень далеко. Пока что продолжаем держаться ранее выбранного курса. Укрепляем оборону, налаживаем контакты, стабилизируем обстановку. За последнюю неделю на нашей территории не произошло ни одного нападения организованных банд, они либо ушли из нашего района, либо уничтожены, так и должно быть. На сегодня всё. Всем спасибо.

Задвигались стулья, «генералы» Ястреба покидали кабинет шефа в хорошем расположении духа. Угроза, нависшая над ними, медленно рассеивалась.

Владимир. Полковник Калюжный. 24 июля 2015 г.

– Наши успехи налицо, – оглядев собравшихся, произнёс Калюжный, – но до победы далеко. По сведениям, полученным от подполковника Грекова, который несколько часов назад сдался нашему патрулю, в бригаде генерала Дугина растёт дезертирство. Ну нам об этом кое-что известно, поскольку сегодня ночью одна вооруженная группа перешла на нашу сторону, пригнав установку «Тунгуска-М», а дезертирство – следствие действий отдельной диверсионной роты под командованием Вадима Токарева и последующей грамотной работы артиллеристов полковника Аникина. По сведениям, полученным от перебежчика, Дугин получил прямой приказ Киприянова взять город, не стесняясь в средствах. Результат – вчерашний налет, который был успешно отбит фактически без потерь. О трофеях вы все прекрасно знаете.

Все закивали, два самолёта были огромным подарком для немногочисленной авиации вольной области, да и «Тунгуска» пригодится.

– Сейчас сдавшихся проверяем по всем имеющимся базам, если люди ни в чем не замешаны, то отпустим или примем на службу, как захотят, – продолжил Калюжный. – Предлагаю провести несколько демонстрационных акций. Никаких боевых действий. Сейчас быстро напечатаем листовки и баннеры, развесим их по всему пути следования колонны. Нужны броские девизы, громкие слова, которые впиваются в память, а листовки ночью с кукурузника разбросаем. Прямо над Петушками.

– Собьют его, – подал голос артиллерист.

– Пойдет на низкой высоте, сбросит и уйдёт, – подал голос майор, раньше летавший в Чечне. – Эта тарахтелка может по крышам ходить. Готов сесть за штурвал, и пару бойцов дайте, чтобы листовки разбрасывали.

– Тогда за дело, – распорядился Калюжный, – времени мало, нужно торопиться. – Он посмотрел на часы. – Сейчас полдень, к пяти вечера у меня должно быть полсотни плакатов и тысяч десять листовок.

Все засуетились, понимая важность и неотложность задачи. Даже если дезертируют ещё двести человек, это будет немалой победой, поскольку двести этих разложат триста следующих.

Группа по очистке трассы. 24 июля 2015 г.

Два тяжёлых бульдозера скинули в кювет то, что осталось от танка, в котором детонировал боекомплект. Погибших вывезли ещё вчера, владимирцы не мешали собирать убитых и раненых. В километре от места разгрома расположилась маневренная группа охраны. Рота попряталась за укрытиями, ощетинившись стволами двух бэтээров и трех бээмпэ, раз в полчаса над ними проходила пара вертушек, наблюдающих за местностью.

– Егор, – стукнув приятеля рукой по каске старого образца, позвал напарник, – может, тоже свалить?

Егор обернулся и бросил на товарища заинтересованный взгляд – оба были невысокими тощими парнями лет двадцати пяти.

– И куда ты валить собрался? В Москву? Так мы без документов там не протянем – ни еды купить, ни шагу на улицу, попадёмся патрулю, шлепнут без сомнений. Не, Вань, тут хотя бы кормят.

– Ну какие из нас солдаты? – резонно заметил Иван, кивая на обломки. – Или хочешь, как вон те, подохнуть? Владимирцы город не сдадут, все там сдохнем. Или ты хочешь на их доты переть? А за что? Что они тебе сделали? Они тебе что-то должны? Нет! И мне ничего. Ты за кого там умирать собрался? За банку тушенки с сухарями и кашей перловой, которой нас кормят уже почти два месяца? Или ты московский патриот и готов подохнуть ради того, чтобы златоглавая и дальше всех нагибала? Помнишь, что вчера было? Собрали пять сотен трупов, столкнули в овраг, потом зарыли и сверху железку воткнули с надписью: «Они погибли с честью». Ладно, я понимаю, Игорь там, Вовка, Сидор, это матерые волки, у них две войны за плечами. А мы с тобой пять лет гнули спину в офисе да по клубам шатались. Ты хоть раз до этого лета автомат-то вблизи видел?

Егор озадаченно посмотрел на приятеля.

– Не видел, – неуверенно сказал он. – И в бой не хочу, и подыхать не хочу. Бабу хочу, водки, дом, детей. Жить хочу! Но вопрос остается, куда мы пойдем?

– А здесь в области маленьких городков много, – выдал гениальную идею Иван, – пойдем туда, где есть водка и бабы. У нас есть оружие, нам везде будут рады, сейчас в округе банд немерено.

– Ты про что это? – не понял Егор.

– Да про то, что, если так не дадут, силой возьмём, – пояснил приятель.

– Дурак ты и не лечишься, сейчас только сильные выживают, ты хоть раз дрался?

– Давно, в школе, – смутился Иван.

– И я в школе, а там люди другие живут, они не будут к тебе на поклон ходить, шмальнут картечью в живот и закопают за забором. Если идти, то по-мирному.

– Значит, идём?

– Идём, – уверенно сказал Егор. – У нас с собой сухпай на двоих, если экономно, то дня на два. Тут чуть дальше дорога вбок уходит, пойдём по ней, она заасфальтирована, значит, там либо поселок был, либо деревня.

– Когда идем?

– Сейчас и сдёрнем, мы на самом краю, крадёмся за деревьями, потом сразу вон в те кусты, дальше ползком на другую сторону дороги.

Он оглянулся, осмотрелся, никто за ними не наблюдал, вскочил на ноги и рванул в сторону придорожных деревьев. Иван слегка помедлил, не ожидая такой прыти от приятеля, но рванул следом. Через десять минут они добрались до кустов, которые были почти метрах в пятистах от дороги, и нырнули в чащу. Никто из парней не понял, что произошло дальше, сильные руки зажали рот, притиснули к земле, другие отобрали автомат, нож, разгрузку и бронежилет. Над ними склонились матерые мужики лет по сорок, в обычной одежде, с небритыми рожами.

– Далеко собрались, гаврики? – поинтересовался один из них и улыбнулся желтыми прокуренными зубами.

Иван икнул:

– Далеко, свалить хотим, не хотим воевать.

Мужик усмехнулся:

– Что так?

– Не хотим, и всё, – пискнул испуганный Егор.

Мужики переглянулись.

– Валите на хрен, – наконец решил главный, – только стволы мы вам не вернём, выведем отсюда и отпустим.

– Ладно, – ещё более испуганно пискнул Егор, что-то в словах мужика ему показалось странным, неестественным.

Мужики поставили их на ноги, завязали глаза и потащили в неизвестном направлении. Где-то через полчаса они остановились.

– Ну вот и пришли, – раздался голос главного, он сдернул наволочки.

Они стояли на небольшой полянке в лесу, один из мужиков разрезал веревку на запястьях Егора и Ивана.

– Вон там ваша Москва, – главный указал направление, – валите отсюда и никогда не возвращайтесь, попадетесь нам ещё раз, повесим. К воякам тоже возвращаться не советую, сдохнете вместе с ними.

– Куда ж мы без документов? Нас же на первом блокпосту грохнут, – жалобно промямлил Иван.

– Ваши проблемы, – усмехнулся главный. – А куда вы хотели без документов бежать? Или вы на это рассчитывали? – Он потряс трофейным АКМС. – Валите подальше, даже эти пукалки не сделают из вас людей.

Иван с Егором переглянулись и, развернувшись спиной к пленителям, пошли в указанном направлении. Когда через пять дней они выйдут к Москве, голодные и уставшие, то будут с теплотой вспоминать незнакомых мужиков, которые их отпустили.

Владимирская область. 25 июля 2015 г.

Вот уже три часа как группировка Дугина, которую Киприянов гордо именовал Первой ударной дивизией, двигалась к Владимиру. За ещё одну ночь она вновь поредела, листовки делали своё дело. Используя темноту, старый кукурузник разбросал агитки по территории Петушков, и каждый желающий мог их прочесть. А желающих нашлось много. Читая простые слова, написанные крупным шрифтом, солдаты надолго задумывались, а к утру сразу две роты, ощетинившись оружием, отказались покидать дома, в которых расположились на ночлег, ещё четыре просто растворились в утреннем тумане. Когда провели построение, командиры недосчитались около тысячи человек. Остальные нехотя забрались в грузовики, танки и легкую бронетехнику и все-таки продолжили движение к вражескому городу.

Дугин не строил иллюзий. Несмотря на то что ему прислали пять новейших установок «Смерч» и тридцать грузовиков со снарядами, старый окопный генерал понимал: он командует разгромленным войском, разгромленным ещё до того, как вступило в бой. Оно загодя проиграло войну не потому, что понесло большие потери два дня назад, а потому, что это войско не имело за своими плечами правды, солдаты не понимали, за что должны сражаться. Плакаты, которые встречались им на мостах, на самодельных щитах, на рекламных растяжках тоже не способствовали поднятию боевого духа. Надписи: «Возвращайтесь домой, дальше вас ждёт только смерть», «Владимир умрёт, но не сдастся», «Лучше под танк, чем под Киприянова», «Братоубийцы» – врезались в мозг московских ополченцев. И чем дальше, тем больше баннеров встречалось на пути. Дугин приказал послать вперед пару бээмпэ с самыми фанатичными бойцами, срывать растяжки и плакаты, но бригаду контрпропагандистов, оторвавшуюся от медленно ползущей колонны, банально подкараулили возле очередного щита. Итог акции – две сожжённые бронемашины, шесть трупов и восемь раненых, добивать не стали, просто отошли, когда на запрос о помощи Дугин отправил вертушки.

На этот раз генерал не стал пускать Первую ударную единой массой, батальоны разбились на маршевые колонны и растянулись на приличную дистанцию, теперь накрыть их единым залпом было нереально.

В два часа дня подошли к переправе. Дугин смотрел на мост, который стоял совершенно целым.

– Почему они его не взорвали? – поинтересовался ординарец.

– А зачем? – удивился генерал. – Чтобы потом восстанавливать? Нет нужды, для нас это не преграда. Они уничтожили только те, которые позволили бы нам наступать с других направлений, а здесь нас ждут.

– Голова, это Отец, вызывай сапёров, нужно обследовать мост, хотя, думаю, там мин нет.

Дугин оказался прав, сапёры облазили всё и даже поныряли возле опор, благо жара стояла дикая, а речка была мелкая, вброд пешком перейти можно, и ничего не обнаружили. Уже через двадцать минут головной батальон пересек реку и продолжил движение. Но, как только Первая ударная оказалась на другом берегу, картина резко изменилась, словно солдаты перешагнули невидимую границу. Противотанковый снаряд, выпущенный издалека, разорвал в клочья БТР, идущий в головном дозоре. Ещё через пару минут у маленькой деревушки снайпер убил троих бойцов, ехавших на броне. Теперь колонны шли под постоянным обстрелом одиноких стрелков, это был не массовый налет – это были небольшие диверсионные группы, которые делали залп и исчезали. Так прошло больше трех часов. Дивизия не обращала внимания на последствия обстрелов и продолжала упорно двигаться вперед, подбирая раненых. Наконец, поднявшись на большой холм, группировка остановилась. Они были уже в пригородах Владимира. Этот район располагался отдельно от остального города, примерно в четырех километрах, его, похоже, никто не оборонял – просто пустые дома. Уцелевших после эпидемии людей в преддверии сражения отсюда эвакуировали.

– Дошли? – произнёс Дугин.

В голосе командира было столько облегчения, что водитель только вздохнул и ничего не ответил. Последние семнадцать километров шли под постоянным обстрелом, две маневренные группы пытались гоняться за диверсантами, но были выбиты до последнего человека. Также потеряли одну вертушку, которая рухнула в лесу, когда ей прямо в брюхо угодила ракета.

– Батальонам доложить о потерях, – потребовал Дугин.

Посыпались доклады командиров, генерал молча записывал. За последние три часа он потерял ещё сто восемьдесят три человека и двенадцать единиц бронетехники. Эта война была обречена на поражение. Что будет, когда наступит миг штурмовать сам город, город, в котором тысячи бойцов готовятся умереть, но не отдать его врагу?

– Киприянов идиот, – вслух выругался генерал. – Ну почему тот стрелок промазал?

– А что мешает вам развернуть дивизию на Москву? – неожиданно осмелев, спросил водитель.

Дугин молча посмотрел на парня, словно с ним тумбочка заговорила, но всё же ответил:

– У нас нет пути назад, стоит нам повернуть обратно, и через десять минут мы будем уничтожены ракетами тактического комплекса «Искандер».

– А может, просто уйти? – раздался с заднего сиденья голос охранника. – Давайте владимирцам сдадимся. Или разбежимся сейчас в разные стороны, кому мы нужны, чтобы за нами гоняться? Что у нас в Москве? Склад дивизии, и всё, нет там ничего больше. Городов брошенных много, на Урал уйдем, к Ястребову?

– Все не уйдем, – после минутной паузы произнёс Дугин. – Я уверен, среди нас есть люди Киприянова, и он не позволит, он отомстит так, чтобы другим неповадно было. У нас есть один шанс – только вперед, а вместо заградотряда ракеты. Попробуем взять город, не выйдет – уйдём. Я думаю, за нами следят, и стоит мне дернуться, как нас уничтожат. Если хотите, уходите, только держите рот на замке.

Какое-то время все молчали, наконец охранник произнёс:

– Попробуем захватить. Не получится – будем разбегаться.

На этом разговор и закончился. У Дугина было слишком много дел, чтобы просто так точить лясы в машине, пора было разворачивать системы залпового огня и высылать разведывательные группы. Бой обещал быть жарким.

Окрестности Владимира.

Человек Киприянова, позывной Исаев. 25 июля 2015 г.

– Генерал знает о ракетах, – выйдя на связь с куратором, произнёс Исаев. – Он не способен командовать, в нём слишком много сочувствия к владимирцам. Это уже не тот человек, который штурмовал Грозный, он не верит в успех. Жду инструкций.

Человек Киприянова молча выслушал рапорт куратора.

– Есть, – лаконично ответил он, нажал кнопку отбоя и убрал телефон себе в карман.

Затем он достал из-под топчана кейс и открыл его, пистолет с глушителем перекочевал под парку, брикет взрывчатки отправился в рюкзак. Дугин сам решил свою судьбу, его место займет фанатичный заместитель, полковник Зеленцов, довольно грамотный офицер, люто ненавидящий всех, кроме себя, карьерист и подлец. Дугин, кажется, давно хотел от него избавиться, но не выходило. Зеленцов сделает всё, что от него потребуется, пойдёт на штурм, не считаясь с потерями. Ему поставлена задача взять, и он её выполнит, даже если потребуется расстрелять для этого половину личного состава.

Исаев выбрался из кунга старенького ГАЗ-66, где обитал его закадычный друг, согласившийся взять на время небольшой чемоданчик, и направился к «Тигру» генерала. Он молча пристроился к своему напарнику.

– Отпустило? – поинтересовался тот.

Исаев кивнул.

– Генерал где?

– Майора распекает. Установки залпового огня уже должны стоять на позициях, а там ещё конь не валялся.

– Приглядишь за ним? Я посижу в машине.

– Сиди, – разрешил напарник, – тут кругом свои.

Исаев забрался в машину и разместил взрывчатку точно под сиденьем Дугина, после чего закрыл глаза и устало откинулся на спинку. У него давно уже не было своего мнения, он настолько привык выполнять приказы, что его «я» стало продолжением людей, которые им командовали, поэтому он не испытывал никаких эмоций. Когда всё произойдет, никто не будет разбираться, как погиб Дугин с командой и как выжил он. Все свалят на владимирцев – случайное нападение, и всё… Дистанционный взрыватель активирует бомбу, даже если до неё будет десять километров. С бэтээром охраны тоже никаких проблем, он всегда один и тот же, а заминирован ещё накануне. Открылась дверь «Тигра», водитель полез за руль, напарник Исаева уселся рядом, Дугин, как всегда, вопреки здравому смыслу, полез на переднее сиденье.

– Едем на переговоры с владимирцами, они гарантировали неприкосновенность, – пояснил напарник.

Исаев с трудом сдержал улыбку: лучше способа не придумать, на обратном пути генерал умрёт, и неважно, до чего они договорятся, всё можно будет свалить на врага.

Ехали недолго, машина остановилась возле старого милицейского поста, БТР отстал и пристроился на обочине в сотне метров, с другой стороны дороги стоял новейший БТР-90, принадлежащий владимирцам. У дверей, ведущих внутрь, стоял охранник в бронежилете «Аккорд» – легкий, подвижный, он выдерживал пулю из СВД. Исаев с завистью посмотрел на его снарягу: новенький автомат АК-12, каска с гарнитурой и прибором ночного видения облегчённого образца, на лице шапка-маска, одет в обычную горку, но с налокотниками и наколенниками, автомат весь в девайсах – этакий крутой рейнджер.

– Серега, интересно, насколько он крут в бою? – тихо спросил он у напарника.

Напарник только пожал плечами, вряд ли в охране Калюжного полные лохи.

– Останься здесь, – скомандовал Дугин Исаеву. – Сергей, ты со мной, у нас договоренность: только я и один охранник.

– Разумно ли? – попытался возразить Исаев, но замолчал под пристальным взглядом генерала.

Он остался стоять рядом с «рейнджером» и скоро пришёл к выводу, что тот настоящий профи, баклуши не бил, внимательно следил за Исаевым и бэтээром москвичей, попутно успевая фиксировать окружающую местность. Стоило Исаеву сунуть руку в карман за сигаретами, как ствол автомата охранника Калюжного качнулся вверх и замер, чуть не дойдя до нужной точки, одно опасное движение – мгновенно доведёт и пристрелит. Переговоры надолго не затянулись, уже минут через тридцать появился Дугин в сопровождении Сергея, махнул рукой Исаеву и двинулся к «Тигру».

– Ну что? – шепнул Исаев, догоняя напарника.

– Ничего, – также шепотом ответил тот, – поговорили, потрясли воздух впустую. Калюжный напирал, что не дело затеял Киприянов, Дугин вещал про раскол государства, правда, я не понял, какое государство он имел в виду, России не стало два месяца назад, теперь все сами по себе. Короче, не пришли они ни к чему. Калюжный, правда, предложил группировке сдать оружие и переходить на сторону Владимира, но Дугин ответил отказом. Хотя, после того что он нам сегодня говорил, я думал он согласится.

Забравшись в «Тигр», водитель развернулся и поехал обратно в расположение Первой ударной дивизии, БТР пристроился позади.

Исаев выждал пару минут, когда от блокпоста их отделяло не меньше километра, и обратился к генералу:

– Иван Михайлович, опять живот прихватило, притормозите, иначе неприятность выйдет. Сегодня весь день маюсь.

– Игорек, тормозни, – произнёс генерал, – хоть и не дело, но это пока что нейтральная территория, не тронут нас сейчас.

Исаев выбрался из остановившейся на обочине бронемашины и нырнул в кусты. Выждав десять секунд, он извлек дистанционник, на мгновение выглянул из кустов, убеждаясь, что генерал сидит в машине, а Сергей стоит возле открытой двери, и нажал кнопку.

Взрыв полукилограмма тротила разметал «Тигр» изнутри, не оставив шансов ни генералу, ни водителю, ни Сергею, его изломанное взрывной волной тело отшвырнуло к самым кустам. Второй взрыв разорвал пополам бронетранспортер. Правда, одному из бойцов повезло, он тоже, как и Исаев, попёрся по нужде и теперь стоял с открытым ртом и «прибором» наружу, глядя на то, как ползают на дороге оглушенные израненные бойцы.

Выскочив из кустов, Исаев оглядел поле боя. «Тигр» жарко горел, БТР тоже, признаки жизни подавали только двое из сопровождающих, помимо того, с расстегнутой ширинкой. Их можно пощадить, решил Исаев, зассанец ничего не видел, а эти двое от контузии не скоро отойдут, да и не будет никакого расследования. А он скажет, будто видел, как из леса с другой стороны дороги дважды шмальнули из гранатометов. Кто будет разбираться? Достав рацию, Исаев вызвал штаб дивизии:

– База, я Главный-один, группа атакована, генерал погиб, имеются раненые, прошу поддержки и эвакуационную команду.

Сейчас он был собой доволен, всё получилось как нельзя лучше. За генерала солдаты будут рваться в бой, предательское убийство сразу после переговоров укрепит боевой дух.

Владимир. Оксана Андреева. 25 июля 2015 г.

Материал для эфира оказался бомбой в прямом смысле этого слова, Калюжный передал на телевидение запись, полученную с беспилотника. Гибель Дугина мгновенно обострила ситуацию вокруг города. Конечно, полковник не думал ничего такого, когда решил посмотреть за генералом вражеской стороны. Обычная разведка. Но беспилотник вошёл в зону очень вовремя и успел заснять подрывы бронированного автомобиля и бэтээра охраны. А спустя час старый «уазик», в котором сидели два парламентера, привез пакет от объединенного штаба дивизии, подписанный новым командующим – генералом Зеленцовым. Он обвинял Владимир в коварном убийстве генерала Дугина, возвращавшегося после переговоров. Посланная в ответ запись ситуацию не изменила. Видимо, новый генерал решил не сообщать своим войскам о том, что владимирцы не имеют отношения к убийству их генерала. И тогда Калюжный отправил запись в «Новости», которые выходили прямым эфиром. Московская дивизия расползлась по маленькому городку, занимая отдельные дома, в которых ещё был свет и стояли телевизоры.

Режиссер начал отсчет, пошла заставка. Оксана поймала себя на мысли, что нечто подобное недавно уже происходило, так же она сообщила всей стране о гибели президента.

– В эфире новости, – произнесла Оксана Андреева. – Главная тема выпуска – убийство московского генерала Дугина. К нам в эфир попала запись происшествия, съёмка велась с беспилотного аппарата. Напомним, что генерал Зеленцов, принявший командование Первой ударной московской дивизией, обвинил в происшествии группу диверсантов, посланных полковником Калюжным. Но, как вы сможете самостоятельно убедиться, это не так.

Пошла запись, и Оксана стала комментировать её:

– Вот мы видим, как машины останавливаются, и один из пассажиров уходит в лес, не проходит и тридцати секунд, как обе единицы взрываются изнутри. Никаких выстрелов из гранатомета, заявленных в обвинительном письме генерала Зеленцова, нет и в помине. Совершенно очевидно, что генерал Дугин убит в результате покушения, спланированного его близким окружением. Вот вы видите, как из леса появляется один из охранников генерала, вот его лицо крупным планом, на нем отчетливо видно, что он чем-то очень доволен.

Запись кончилась. И снова появилась картинка с интерьером студии.

– Обращаемся к бойцам Первой московской ударной дивизии. Вас предали московские политики, заставив обратить оружие против мирного города. Солдаты Первой ударной, не начинайте братоубийственную войну против обычных людей, готовых защищать свой город. Генерал Дугин погиб, пытаясь остановить эту бойню… А теперь к другим новостям города. Сегодня днем была ликвидирована ещё одна диверсионная группа, пытавшаяся провести теракт на владимирском химическом заводе. Небольшая группа охраны вступила в огневой контакт с семью боевиками, не дав им прорваться к танкам с ядовитыми отходами. Охранникам удалось задержать нападавших до подхода мобильной группы самообороны. В результате боя группа была полностью уничтожена, из пяти охранников четверо погибли, один тяжело ранен. С репортажем с места событий наш специальный корреспондент Нина Краснова…

Владимир. Штаб объединённой

группировки добровольцев. 25 июля 2015 г.

Полковник Калюжный выключил телевизор.

– Отличный выпуск, – произнёс он, обращаясь к собравшимся офицерам штаба, из больницы полковник банально сбежал сутки назад, когда стало известно, что утром противник продолжит движение к городу. – Госпожа Андреева наша блестящая находка, просто жемчужина. Если это не вызовет бунта в лагере противника, то, скорее всего, в разы увеличит исход дезертиров.

Собравшиеся командиры согласно закивали.

– Теперь о переговорах, которые провели я и покойный генерал. Он мне кое-что поведал об истинной обстановке дел в Москве и о том, что идти на нас войной было не его решением, можно сказать, его заставили, и он сильно колебался, разрываясь между выполнением приказа и сдачей в плен. Как мы видим, шансов ему не оставили. Теперь у руля фанатик. Я не знаю о нём ничего, кроме того, что он штабной москвич.

Эта фраза вызвала волну пренебрежительных усмешек на лицах собравшихся. Все они ни в грош не ставили так называемый Арбатский военный округ.

– Теперь о наших конкретных делах, – продолжал полковник, – думаю, сначала нужно выслушать майора Деникина, именно его добровольцы находятся на передовых рубежах.

Тучный майор поднялся. Он никогда не был бойцом-коммандос, зато был прекрасным организатором, люди, которые ему подчинялись, не знали нужды, у них имелось всё необходимое для мира и для войны.

– Сейчас первый рубеж удерживают три с половиной тысячи добровольцев, в их распоряжении находится стрелковое оружие, тяжелое оружие, лёгкая бронетехника. После начала штурма часть людей может быть перекинута на другие участки. Вторую линию обороны занимает Вторая сводная бригада, в которой собраны добровольцы, милиционеры и солдаты. Эта группировка насчитывает две с половиной тысячи бойцов. Если первый рубеж будет прорван, их численность увеличится за счет отходящих бойцов с первого рубежа обороны. Кроме того имеется несколько маневренных групп общей численностью шесть сотен человек, они могут усилить любое направление, если возникнет такая необходимость. Итого: город обороняют около семи с половиной тысяч добровольцев, противник имеет огромное преимущество в технике, но вот численностью личного состава лишь немного превосходит наши силы, что обязательно скажется при городских боях. У меня все.

Калюжный кивнул.

– Полковник Прохоров, что скажет разведка?

Названный полковник поднялся, ему было за шестьдесят, когда-то он курировал сбор разведданных в Афганистане.

– В связи с гибелью Дугина, – начал полковник, – мы можем предполагать, что штурм начнется со дня на день. Москва применит любые средства: если понадобится стереть с лица земли половину города, они это сделают. Сейчас командование осуществляет генерал Зеленцов, кстати, генерала он получил сразу после гибели Дугина прямым приказом Киприянова. Данные о Зеленцове обрывочны, но то, что удалось выяснить, чётко говорит о том, что нас просто попытаются завалить трупами. Пока что в Первой ударной идёт такой разброд и шатание, что точных сведений получить невозможно, мы можем опираться только на данные радиоперехватов. Нам удалось составить примерный план атаки. Скорее всего основная часть войск сосредоточится в пригородном районе, который мы для них и оставили. Ещё одна колонна будет атаковать со стороны железной дороги, и ещё одна пойдёт по центральной улице.

Сомневаюсь, что москвичи двинут в обход, сегодня они уже потеряли несколько единиц бронетехники на минных полях. Не имея карт, там останется большинство брони. А на то, чтобы пробить коридоры, потребуется неделя. Вероятно, после мощной артподготовки колонны атакуют укрепрайоны, их задача – прорвать линию обороны и закрепиться в центре города, захватить или уничтожить административные здания и лидеров. Если вас это обрадует, Анатолий Евгеньевич, вы у них идёте под номером один. У меня всё.

Калюжный несколько секунд молчал.

– То, что я иду на ликвидацию под номером один, конечно, лестно, но я не могу понять мотивов Киприянова. Месяц назад всё было четко и ясно, генералу была нужна дорога на Урал и мощный ВПК, находящийся на этом пути, но что происходит сейчас? У него просто нет сил всё это забрать, даже если каким-то чудом он умудрится взять штурмом два крупных города: наш и Нижний, то это будет пиррова победа. Он их элементарно не удержит, про дорогу на Урал я просто молчу. Да, сейчас у него под рукой есть тридцать пять тысяч солдат и добровольцев, он может задавить нас, превратив город в руины, но если он пойдет дальше, то потеряет всё, и я не понимаю, зачем это нужно.

– Нижегородцы никогда не отдадут ему Ковров и свои заводы, делающие бронетехнику, – подал голос Деникин. – Как бы довести до этого идиота, что удерживать Москву для него самое выгодное сейчас решение?

– Я пытался сделать нечто подобное через генерала Дугина, – ответил полковник, – но, как вы знаете, тот погиб сразу после переговоров. Генерал Дорохов, который командует Второй ударной дивизией, на связь не выходит, как, впрочем, и Кремль. Москва хранит молчание. Так или иначе скоро всё кончится. Группировка, что сейчас базируется в Юрьевце, не в состоянии взять город не разрушив его до основания. Наши цели остаются прежними – независимость, свободная торговля с остальными регионами, нам есть что предложить им. Нижний Новгород подумывал о захвате ковровского оружейного завода, но их лидеры отказались от данной идеи, война с нами им сейчас не нужна. Это произойдет только в том случае, если Владимир перейдет под руку Москвы. Поэтому наша задача удержать город.

Рация, закрепленная на плече полковника Прохорова, тренькнула вызовом, тот, не обращая на остальных внимания, переключил её на гарнитуру. Несколько секунд он слушал, потом отключился, при этом его лицо стало злым и напряженным. Видя, что все на него вопросительно смотрят, Прохоров пояснил:

– Плохие новости. Только что получен новый радиоперехват. Со стороны Москвы к нам движется сводная бригада, это пять тысяч резерва Первой ударной и пять тысяч бойцов Второй ударной. Колонну прикрывают восемь установок «Тунгуска-М», три десятка устаревших танков и около сорока единиц легкой бронетехники. Время подхода подкреплений – четыре с половиной часа. До ночи они будут здесь. Помешать продвижению мы не в силах, единственное, что можем сделать, – это ударить системами залпового огня, когда бригада будет в зоне досягаемости. Получив это подкрепление, противник достигает преимущества в количестве три к одному. Наше положение только что очень сильно осложнилось.

– На самом деле мы рассчитывали, что это произойдёт, – встав, произнёс Калюжный. Поднимаясь, он дёрнул раненой рукой и поморщился. – Именно для этого в Ковров и Муром стянуты бригады из Нижнего и Рязани.

Неожиданно лампочка на потолке мигнула и погасла. Кабинет погрузился во тьму. Калюжный взял со стола рацию.

– Что происходит? – потребовал он отчет у дежурного. – Что значит не знаете? Света нет во всем здании! Выполнить и доложить.

На столе появилась пара свечей, тусклый свет озарил командный центр. Но раньше всех ответ узнал Деникин. Его рация пискнула, и оттуда раздался незнакомый остальным голос:

– Товарищ майор, только что пришло сообщение: в результате авианалета повреждены линии электропередачи, уничтожено два опорных пункта, занимающихся охранной ЛЭП, имеются погибшие и раненые. Также потеряна связь с группой разведки возле Петушков. Скорее всего, группы больше нет.

– Понял тебя, отбой, – ответил майор. – Началось, – произнёс он.

Калюжный посмотрел на всех собравшихся и на каждого в отдельности:

– Слушайте боевой приказ, товарищи, всем подразделениям приготовиться к отражению удара, отход с занимаемых позиций только с согласия командиров бригад, отход бригад только с моего согласия. Да поможет нам Бог.

– Прямо приказ двести двадцать семь, – бросил кто-то из темноты.

– Это он и есть, – ответил Калюжный. – По местам, товарищи.

Задвигались стулья, люди молча выходили из кабинета. Каждый понимал, что скоро все решится.

Владимир.

Штаб добровольческой бригады. 25 июля 2015 г.

Деникин внимательно оглядел собравшихся в кабинете командиров диверсионных групп. Помимо Токаря, Топаза и Стрелка здесь присутствовали ещё пара крепких мужчин, одного звали Родионом, второго Тамерланом.

– Итак, – начал майор, – враг занял пригородный район, сейчас ваши группы насчитывают около двух сотен бойцов, но у нас жёстко не хватает грамотных командиров. Поэтому отряд Токарева переходит на оборонительный рубеж. Вам и вашим бойцам придётся занять самое опасное направление – въезд в город, там, где наиболее вероятен прорыв противника. Вадим, твои ребята совместно с добровольцами займут вот этот дом, – Деникин указал линейкой угловой дом на краю города. – Сейчас у тебя тридцать бойцов, добавим ещё сорок. Топаз, твой рубеж напротив – пятиэтажный дом старой постройки, тебе также перекинут в помощь ещё пятьдесят человек. Стрелок, ты со своей группой займёшь выезд прямо напротив парка Дружбы, по сути ты примешь командование над тремя сотнями добровольцев. Родион и Тамерлан, ваши группы небольшие, вы продолжите работать по профилю. Сейчас войска москвичей заняли Юрьевец, устройте им там весёлую жизнь и постарайтесь выжить. Задача ясна?

– Вооружение? – подал голос Вадим.

– Уже завезено и складировано на указанных позициях, – ответил майор. – Много противотанковых комплексов, гранатомётов, крупнокалиберных пулеметов. Ваша задача – не допустить прорыва противника в город. Ещё вопросы?

Ответом ему была тишина. Мужчины понимали, штурм не за горами, теперь от них зависело, удастся ли остановить врага на подступах.

– Какова общая картина обороны? – наконец спросил Вадим.

– Картина следующая, – кивнув, произнёс Деникин, – рубеж идёт по улице Ворошилова, там собраны почти три с половиной тысячи добровольцев, на особо опасных участках, таких как ваши, стоят усиленные гарнизоны. На участках наименьшей вероятности прорыва небольшие заградотряды, но мы готовы поддержать их в любой момент мобильным резервом. Схема обороны следующая: два оборонительных рубежа, между ними несколько групп мобильного резерва, в центре города на закрытых позициях стоят миномёты. Позывной батареи – Гром, позывной системы залпового огня – Шквал. У вас будет прямая связь, дабы вы могли координировать их действия. Ещё один отряд в несколько сотен человек обороняет район Загородного парка, там возможна высадка десанта противника. Ещё несколько отрядов прикрывают реку. Также к нам идёт разведывательный батальон из Нижнего Новгорода, их группы будут прикрывать восточные окраины города. Вся наша авиация готова подняться в воздух, и, как вы знаете, она увеличилась за счет двух штурмовиков Су-25. Вопросы?

Вопросов не последовало.

– Тогда всё, товарищи офицеры, частоты для связи вам выдаст Александр Трубин, он занимается вопросами взаимодействия. Пора. Думаю, скоро начнётся.

Мужчины молча поднимались, пожимали майору руку и выходили из кабинета.

Владимир. Вадим Токарев. 25 июля 2015 г.

«Тигры» со взводом подъехали к дому, который предстояло оборонять, когда уже начало темнеть. Все уже были в курсе, что света нет и не будет, сообщение о поваленных вышках прошло два часа назад. Против авиации добровольцы ничего не могли поделать. С-300, С-400, «Панцири» и «Тунгуски» держали в резерве, иначе бы они стали легкой добычей для диверсионных групп, которые уже почти безнаказанно шарились вокруг города. Не было возможности защитить двести километров мачт ЛЭП.

Из дверей дома выскочил лейтенант и козырнул Вадиму, который разглядывал укрепления.

– Лейтенант Трубин, – представился он, – но все называют просто Труба.

– Ваш боевой опыт? – с ходу спросил Вадим.

– Служил в десанте, но в реальных боевых действиях не участвовал, только учебные маневры на границе с Украиной.

– Понятно, пойдёмте смотреть позиции. Илья, Борис, Костя, Умар, давайте со мной. Посмотрим, что здесь да как.

Лейтенант достал мощный фонарь.

– Пройдёмте, – освещая путь, произнёс он.

Через полчаса Вадим понял, что оборону нужно перестраивать.

– Штаб спустить в подвал, – приказал он, – нечего ему делать на втором этаже, вас отсюда первым же снарядом снесёт. Всё тяжелое вооружение тоже спустить в подвал. Отрядить людей и изготовить деревянные лестницы, высота, – Вадим прикинул высоту потолков, – три метра. Пробить в подвал отверстия, пробить отверстия в полу на каждый этаж. Страховка на случай, если вход завалит или обрушит лестницу.

– На это уйдёт много времени, придётся задействовать почти всех, – пробормотал Трубин.

– Черт, вы в армии или где? – рыкнул Вадим. – Выполнить и доложить к завтрашнему вечеру. – Он прикинул количество необходимых ходов. – Тридцать пять лестниц и такое же количество отверстий должно быть готово. Умар, на тебе контроль, используйте тротил, только нас не подорвите.

– Да, капитан, – отозвался дагестанец, – всё сделаем.

– На чердаке оставить только наблюдателей, иначе всё, что там окажется, мгновенно снесут, все позиции выше пятого этажа будут стопроцентно уничтожены. Если нет, сможем занять их заново. При артобстреле или бомбардировке всем бойцам немедленно спуститься в подвал. На втором этаже остаются всего несколько наблюдателей, их задача – не высовываться, лишь изредка поглядывать наружу, для них оборудовать особенно хорошо укреплённые позиции. И ещё направьте группу наблюдателей в «свечку», что чуть левее нас. Там нужно оборудовать одну позицию на самом верху, но не на крыше. Это будет одноразовая позиция, группа отработает оттуда один раз – и сразу же отход, позже я поставлю туда своих людей с тяжёлым вооружением. Пока что это всё.

– Разрешите выполнять? – вытянувшись по стойке смирно, спросил лейтенант.

– Выполняйте, и вот ещё, Трубин, не нужно этой полной армейской субординации. Зовите меня капитан или Токарь, если споёмся, разрешу называть по имени.

В два часа ночи Вадима разбудил Илья. Вадим мгновенно открыл глаза и потянулся к автомату.

– Спокойней, ничего страшного не произошло, но только что с нового НП пришло сообщение: в доме напротив устроили гнездышко хитрые ребятки, ведут наблюдение очень скрытно. Скорее всего, небольшая разведгруппа, изучающая возможность просачивания вглубь нашей территории. Зарядить туда «Мухой»?

Вадим покачал головой:

– Не торопись. Сложно было пару противопехоток поставить? Весь район под снос заминировали.

– Спугнуть боятся, – предположил Илья.

– Бараны, их, наоборот, насторожит отсутствие мин и даже простейших растяжек. Этих уродцев непременно надо взять или уничтожить. Как думаешь, давно они там сидят?

– Думаю, с сумерек.

– Илья, поднимай Костю, Умара и ещё человек пять на их усмотрение, будем диверсантов ловить или уничтожать. И да, свяжись со Стрелком, у него лучшие ликвидаторы, пусть берёт и проверяет похожие дома по всему участку и ставит растяжки.

– Понял, сделаю. – И Буратино растворился в темноте подвала.

Гороховец. Учебный центр.

Ольга Курбатова – Гордая. 25–26 июля 2015 г.

Страхов нашел её, когда Ольга была уже в казарме и готовилась лечь спать.

– Ты вроде как на передовую рвалась? – присев на пустую соседнюю койку, спросил старлей.

– Рвалась, – согласилась Ольга.

– Откажись, насчет тебя приказ, только если сама будешь проситься. Бригада пока что останется здесь, а все снайпера и разведбат идут во Владимир.

– Началось?

– Сама же видела новости. По данным спутника, сейчас к Первой ударной идёт десятитысячное подкрепление, перевес противника три к одному.

– Когда выдвигаемся?

– Я знал, что ты не откажешься от этой мысли, но он хотел попытаться.

– Когда? – проигнорировав слова Страхова, снова спросила Ольга.

Она и так прекрасно знала, что именно Игорь просил надавить на неё, и отнеслась к этому спокойно. Она стала совершенно другой за время, проведённое в этом тренировочном центре, она стала солдатом и знала, что свой путь должна пройти самостоятельно.

– Через двадцать минут быть у штаба в полном боевом. Время пошло, – произнёс лейтенант и вышел.

Ольга вскочила и начала паковать рюкзак, в казарму ввалились разгоряченные, раскрасневшиеся девчонки: в клубе были танцы, связистки пару минут следили за Ольгой, которая упаковывала винтовку в чехол.

– Что случилось? – спросила заводная болтушка Галя.

– Ничего, – постаралась улыбнуться Ольга.

– Не ври, Гордая, – поддержала подружку Настя, – у тебя на лице всё написано. Сейчас прямо с танцев сорвались три десятка офицеров, все из разведбата, и снайпера ваши. Началось, да?

– Началось, – застегнув рюкзак и беря чехол с винтовкой, ответила Ольга. – Прощайте, девочки.

Тут случилось то, на что она никак не рассчитывала: десяток девчонок, вскочив со своих коек, подбежали к ней и обняли. И она не выдержала, она заплакала, и они вслед за ней.

Через пару минут Ольга справилась с собой и, утерев лицо, высвободилась из объятий.

– Прощайте, – уже на ходу бросила она.

– Береги себя, – крикнула ей вслед Настя.

Пока Ольга шла к штабу, она думала о том, что произошло. Она ведь за этот месяц вроде так ни с кем и не сдружилась, а тут эта сцена… Что-то надломилось в ней, ей хотелось вернуться в эту казарму, в которой живут такие хорошие женщины, такие простые, проще не бывает, но умеющие так чувствовать и переживать за других. Собравшись, Ольга заставила себя не думать об этой сентиментальной сцене, задвинула её поглубже в подсознание, чтобы вытаскивать оттуда, когда будет слишком тяжело.

Погрузка уже началась, но снайпера стояли возле отдельно припаркованного «Урала». Все были уже в сборе, не хватало столько Страха. Подошла Ольга.

– А вот и Гордая, говорил же, что она поедет, – обрадованно закричал лысый Сергей, получивший позывной Шар. – Давайте ваши денежки.

Игорь и Витя молча передали ему по двадцатнику треуголок.

Ольга осмотрела собравшихся мужчин. За этот месяц в их отношениях многое изменилось, на второй неделе прекратились подкаты и попытки затащить в койку, они стали семьёй, все эти мужчины стали ей братьями. Две недели назад пьяный капитан попытался прижать её в туалете, Ольга вырвалась и ни слова никому не сказала, но ребята узнали: через три часа капитан подал рапорт о переводе в другую часть. Она видела, как он уходил под презрительный свист, покрытое синяками лицо капитана выглядело так, словно по нему рота прошлась. В столовой Ольга, обведя всех взглядом, тихо произнесла: «Спасибо», – и больше к этой теме никогда не возвращались.

– Готова? – спросил Сергей.

Ольга оглянулась и, не обнаружив поблизости лейтенанта, честно покачала головой.

– Не беспокойся, никто не готов, – поддержал стоящий в двух шагах Игорь, – кончилась наша мирная жизнь.

– Мы сами просились, дело сугубо добровольное, – отозвался Виктор. – А вот и Страх идёт.

– В машину, – жёстко скомандовал лейтенант, – через три часа мы должны быть во Владимире.

Все полезли в кузов. Через пару минут колонна тронулась. Шли соблюдая максимальный режим маскировки, водители не зажигали фар, а для того, чтобы видеть дорогу, использовали приборы ночного видения. В пять утра колонна вошла во Владимир. А ещё через час «Урал» остановился возле относительно новой семиэтажки прямо на окраине города. Ольга спрыгнула на землю, Сергей подал ей рюкзак и винтовку:

– Прощай, Гордая, береги себя, ты знаешь, что есть люди, которые тебя любят и ждут.

– Спасибо, Шар, и вы себя берегите, ребята, – ответила девушка и, закинув рюкзак на плечо, направилась к подъезду, возле которого курил какой-то капитан.

– Снайпер Ольга Курбатова, направлена в ваше подразделение на правах свободного охотника, – козырнув и вытянувшись по стойке смирно, отрапортовала она.

– Капитан Вадим Токарев, – козырнул в ответ Токарь, – рад знакомству, Оля.

– Только прошу без фамильярности, зовите Гордой или Ольгой, но не Олей или Оленькой. Хорошо? – нарушая субординацию, попросила она.

– Хорошо, Гордая так Гордая. Позывной в кассу, – ответил капитан. – Я смотрю, вы со своим инструментом? Пойдёмте в штаб, там сможете ознакомиться с картами местности.

– Я их наизусть выучила, мне бы лучше поговорить с человеком, который здесь каждый дом знает.

– Тогда вам повезло, вы разговариваете именно с таким, я вырос в этом районе. Только умоляю, дайте выпить кофе, всего двадцать минут назад вернулся из рейда, гоняли разведгруппу.

– Удачно?

Вадим покачал головой:

– Двоих убили, но трое ушли. Пойдёмте.

Он отшвырнул окурок и спустился в подвал, Ольга, подхватив чехол, направилась следом.

Владимир. Оксана Андреева и Нина Краснова.

26 июля 2015 г.

– Ты о Вадиме ничего не слышала?

Оксана отрицательно покачала головой:

– Я связывалась со штабом, когда погас свет, и спросила Калюжного, что да как, он сказал, Вадим на первом рубеже. Это всё, что я знаю.

– Плохо это, – помолчав, произнесла Нина, озвучив совершенно очевидный факт. – Его всегда посылают на передний край.

– Что делать? Судьба такая, – ответила Оксана и, подойдя к небольшому шкафчику, достала оттуда початую бутылку коньяка. – Выпьем за Вадима и Илью, ведь ты ещё и о нем беспокоишься.

– Конечно, беспокоюсь, – ответила двоюродная сестра Вадима, она приоткрыла дверь в соседнюю комнату, где, свернувшись клубочком под простыней, спала Алина. – Илья и к девочке хорошо относится, – добавила Нина. – Наливай.

– За то, чтобы всё у них было хорошо. Они сильные, подготовленные, и никаким москвичам их не сломить.

Девушки выпили по пятьдесят и закусили остатками какого-то паштета из сухого пайка.

– Кстати, откуда такой хороший коньяк? – вертя бутылку и разглядывая этикетку при тусклом освещении свечи, поинтересовалась Нина.

– Знакомый из поисковой службы подкинул, – пояснила Оксана. – Пару дней назад они город проверяли, очень много брошенных машин, водители погибли в эпидемию, вот и шмонают стоянки на предмет полезного. Нашли целую фуру с хорошим спиртным, он мне и презентовал по бутылке из всего, что нашлось. Есть виски нескольких сортов, абсент, ещё два вида коньяка, текила, водка «Абсолют». Пока допёрла до дому, чуть не надорвалась.

– Ну, коли ты такая богатая, давай ещё по пятьдесят, – предложила Нина.

– Давай, всё равно пока эфиров не будет, сейчас Калюжный пытается решить проблемы с вещанием, хочет, как в блокадном Ленинграде, установить на улицах громкоговорители, тогда можно будет читать новости в прямом эфире. Но когда это ещё будет? Город замер, все ждут бури и беспокоятся за тех, кто должен её встретить грудью. У меня вчера оператор, когда погас свет, взял мобильную камеру и запас аккумуляторов, закинул автомат на плечо, попрощался и пошёл в свою бригаду, тоже на передний рубеж. Сказал, будет воевать и снимать. Выживет, пустим в эфир его репортажи, нет – указал несколько мест, где будет оставлять флешки, чтобы я их забирала. Буднично так сказал, обыденно, равнодушно, словно в область поехал сюжет о свинопасах снимать и самое страшное, что ему грозит, – это в кучу дерьма вляпаться. Глядя на него, я поняла: ужасы последних месяцев сделали нас равнодушными к своей жизни и смерти, да и к чужой тоже. Мы прошли рубеж невозврата. Ещё накатим?

Нина посмотрела на пустую стопку.

– Давай, – решительно кивнула она. – За мир, за жизнь, за людей, которые смогут это пережить. И за тех, кто уже погиб.

Девочки помолчали и выпили, не чокаясь. Странный тост получился – и за живых, и за мертвых.

Оксана посмотрела за окно, там уже было серое небо, осаждённый город ждал новый день. Последний спокойный день.

Владимир. Рубеж обороны.

Вадим Токарев. 27 июля 2015 г.

Ночью никто не спал, все знали: утро будет уже не таким, как вчера и позавчера. Полученные радиоперехваты твердили об одном – в пять утра москвичи начнут. Двое пленных это подтвердили – лазили по брошенному кварталу, мины искали. В подвале было людно, человек сто расселись кто где, наверху остались только наблюдатели. Все знали, что москвичи начнут с артподготовки и авианалёта, нет нужды сидеть там. Если этот идиот Зеленцов решит двинуть танки, то их обнаружат намного раньше, чем те выйдут на ударную, бойцы успеют поднять наверх тяжёлое вооружение. Вообще, в последний день вся активность на рубеже обороны стихла, люди старались не выходить без нужды, чтобы не светить позиции, только снайперы-одиночки и разведгруппы уходили в свободный поиск. Возвращались они обычно не с пустыми руками, новостей было много, как и пленных, и перебежчиков. Эфир Оксаны натворил дел, запись убийства генерала Дугина ухудшила положение московской группировки. Сразу же после эфира взбунтовался танковый и мотострелковый батальоны, взбунтовались не по-детски, сев на машины, решили идти на Москву, но сначала придушить нового генерала и, конечно же, убийцу Дугина. Мятеж подавили кроваво, но на это ушла половина ночи. Было сожжено одиннадцать танков, восемь бээмпэ и четыре бэтээра, погибли около четырехсот человек с обеих сторон. К утру остатки мятежных батальонов, два бэтээра, одна бээмпэ и три старых Т-52 вырвались из кольца и сумели добраться до Владимира, где сдались добровольцам Топаза и Вадима. Ещё около тысячи человек тихо растворились в ночи вместе со стрелковым вооружением. В итоге группировка потеряла минимум полторы тысячи активных штыков.

В подвал проскользнула тень, но часовой, стоящий у дверей, знаком показал, что всё в порядке. В полутьме подвала возникло нечто жуткое, которое через минуту превратилось в нечто прекрасное. Бойцы, открыв рот, наблюдали за метаморфозой. Гордая, избавившись от «лешего», подошла к столу, и кто-то тут же поставил перед ней чашку с чаем и тарелку с кашей.

Девушка взглядом поблагодарила бойца и молча начала есть. Ещё двадцать шестого Ольга, отоспавшись после дороги и изучения окрестностей, молча взяла свою винтовку и ушла. Почти двенадцать часов от неё не было никаких известий, и вот теперь, перед самым рассветом, она возникла буквально из ниоткуда. Всем было интересно, но все молчали.

– Патроны кончились, – отодвинув тарелку, произнесла она. – Они через сады пытались пройти, колонна бэтээров восемь штук, около роты бойцов… не перебежчики.

– Скольких завалила? – спросил Борис из темноты.

– Двадцать четыре точно, – спокойно ответила девушка. – Но, скорее всего, есть ещё и раненые, они меня долго по поселку гоняли, пока им не надоело людей терять.

Кто-то присвистнул:

– Брешешь.

Гордая посмотрела в темноту, но, не найдя взглядом сомневающегося, ответила:

– Да мне насрать, веришь ты или нет. Моя задача уничтожать противника. Хорошо, что там минные поля сплошные, они бы, конечно, дальше не прошли. Секрет соседей, на которых я вышла, сказал, что сегодня штурм.

– Да, – коротко ответил Вадим, – ждём через пару часов.

– Сейчас отдохну, пополню боекомплект и снова в поиск уйду.

Вадим покачал головой:

– Нет, у нас самая вероятная зона прорыва, нам нужен хороший стрелок.

Ольга опять покачала головой:

– Я вольный художник, мне на позиции под танковым огнём делать нечего. Мы живём и воюем в одиночестве, патронов дайте и покемарить пару часов, подожду начала и уйду на их территорию. Там, в тылу, от меня будет больше пользы.

– Хорошо, Гордая, – решил Вадим, – тебе дадут патронов и еды, поспать можешь здесь, – он указал на свою койку.

Это была единственная кровать, её бойцы для своего командира притащили, остальные спали на смарадёренных матрасах.

– Мне теперь не скоро поспать доведётся.

– Спасибо, – поблагодарила Ольга.

Она ополоснула лицо из невесть откуда притащенного умывальника, улеглась на пружинную кровать и мгновенно уснула.

Ей не мешал тихий говор солдат или постоянный писк рации. Ольга действительно соврала Вадиму и остальным: она убила не два десятка солдат. Девушка твердо знала, что у противника тридцать восемь двухсотых, причем первый десяток Гордая положила раньше, чем враг понял, что их отстреливают.

Ударная волна едва не выдавила дверь, ведущую из подвала на улицу. Осколок величиной с консервную банку пробил в ней дыру, срикошетил о балку и, к счастью никого не задев, усвистел в темноту.

Илья посмотрел на наручные часы.

– Уже полтора часа, – тихо произнёс он.

Вадим кивнул. Уже полтора часа противник, не прекращая, обстреливал позиции оборонительной линии, в ход пошло всё: минометы, системы залпового огня, гаубицы и даже авиация, которой данный налет обошелся дорого.

– Ещё один штурмовик сбили, – доложил радист. – Истребители из Нижнего подошли. Наблюдатель говорит, что там сейчас такая каша в воздухе.

– Итого восемь, – подсчитал Илья, – ещё пять в воздухе…

– Миг завалили, – огорченно вскричал радист, – падает, пилот выпрыгнул.

– Далеко? – спросил Вадим.

– Наблюдатель говорит, что самолет упал в парке, а пилот должен сесть где-то между остановкой «Парк дружбы» и тридцать второй школой.

– Чёрт, – выругался Буратино, – не мог спланировать поближе к нашей линии, сейчас тот район занимают москвичи, в основном погань всякая, вроде остатков кавказцев и «Чёрной сотни», хотя и добровольцев хватает… первая волна.

– Которая разобьётся о волнорез, – бросил Борис.

– Надо вытаскивать парня, плохо ему будет, – вставая, произнёс Вадим. – Илья, командование на тебе, заместителем Сальвадор останется. Костя, Умар, найдите Никиту, Ивана и… – Вадим на секунду задумался, – и Татарина. Пойдём парня вытаскивать. А ты, – он повернулся к радисту, – выйди на его командиров, пусть дадут пеленг на аварийный маяк. Некогда мне его будет по подвалам искать.

– Нет, Вадим, это твой рубеж, никуда ты не пойдёшь, и я не пойду, старшим пойдет Борис, он тоже город хорошо знает.

Вадим хотел взорваться и послать Буратино, но понял, что тот прав, сейчас от грамотного командования зависит гораздо больше, чем жизнь одного летчика.

– Хорошо, но Борис мне нужен здесь, поэтому главным идёт Костя.

– Есть, – отчеканил Костя. – Разрешите выполнять?

– Торопись. Пеленг на маяк я тебе дам.

– Прощай, командир, – протянув руку, произнёс жизнерадостно Костя. – Ну это так, на всякий случай, – перехватив осуждающий взгляд Вадима, произнёс он.

– Группа, за мной, – скомандовал бывший легионер и побежал вверх по лестнице.

Константин Веселов. Позывной Грустный.

27 июля 2015 г.

Распахнув дверь, Константин не узнал двор, да и город казался незнакомым, словно опять в Грозном оказался: горящие дома, на два квартала вглубь всё изрыто воронками от снарядов, везде дым, гарь и кислый запах сгоревшей взрывчатки. Повсюду валялись обломки мебели, бойцы специально вытащили её наружу, чтобы не было чему гореть.

– Перебежками вдоль дома, – скомандовал Костя. – Умар, ты первый, за тобой следом я, Никита, Ваня и Дахи замыкающим. Идём быстро, укрываемся в воронках, направление движения ко второй свечке, оттуда надо будет пересечь дорогу, это метров шестьдесят, дальше вражеская территория. Добредём до свечки, составим дальнейший план. Всё. Пошли.

Где-то невдалеке рванул снаряд, у всех на секунду заложило уши, а стена дома, который стоял в глубине двора, обвалилась.

До угла добежали одним рывком. Умар замер, выглянул на секунду и быстро спрятался.

– Ни хрена не вижу, – передал он по цепочке, – всё в дыму.

Костя быстро приблизился к углу и, отстранив Умара, выглянул сам. Улица была затянута чёрной густой пеленой, где-то горело что-то химическое и едкое.

– Надеть противогазы, – скомандовал старший группы. – Идём одним рывком, друг за другом, перебежками, но не слишком быстро. Из виду переднего не выпускать. Я головняк, остальные в прежнем порядке. Пошли.

И первым, сильно пригнувшись, словно спринтер на старте, побежал в дым, остальные шли следом плотно, с дистанцией не больше метра. Хреново, конечно, рванёт снаряд – всех в одной воронке перемешает. Но, к счастью, наступило затишье, видимо, противник перенёс огонь вглубь территории. Свечку удалось разглядеть метров с десяти, а заодно и что там дымило: горела баррикада из покрышек, установленная перед противотанковыми ежами. Её построили пару дней назад на въезде в город, прошлой ночью пришлось даже делать проход, чтобы пропустить мятежников из дивизии.

– Грустный, вижу тебя, – раздался в гарнитуре голос Олега.

Он со своей группой занимал позицию в свечке.

– Наблюдаем за районом. Противник медленно продвигается. У тебя есть ещё минут тридцать на поиск летуна, примерно через столько они займут передовую линию. Имей в виду, в доме напротив сидит их разведгруппа, но мы её шуганем сейчас, чтобы попрятались.

– Понял тебя, Футболист, шугать не надо. Тут такая задымлённость, что они нас не увидят, да и угол у них неудобный. Просто прикрой на всякий случай. Мы пойдём парами, перекатом, от свечки до деревьев, дальше через дорогу к ларьку, потом забор и вглубь. Страхуй.

– Понял. Прикроем. Действуй!

– Умар, мы первые, дальше Никита и Ваня, Татарин замыкает. Интервал – десять секунд. Добегаем до дерева, страхуем следующую группу, дальше страхуют они, а мы идём вперед. Вопросы?

Бойцы покачали головами.

– Тогда пошли!

И Костя с Умаром первыми рванули к дереву, росшему у дороги. Припав к стволу, посеченному осколками, перекатились в неглубокую воронку, явно минометную.

Вторая пара пришла следом через пять секунд, и Костя с Умаром рванули к следующему укрытию. Через две минуты они уткнулись в угол бетонного забора, путь был пройден. Ещё через минуту собралась вся группа.

Костя прислушался – где-то в глубине квартала лязгали гусеницы, а по оборонительной линии снова ударили минометы, прикрывая свои части и стараясь нанести максимальный ущерб защитникам.

Костя внимательно оглядел территорию. Перед ними, в каком-нибудь километре, мелькали одинокие фигурки: солдаты противника занимали оставленные без боя дома.

– Поиск вызывает Угол-один, поиск вызывает Угол-один, ответьте.

– Угол-один на связи. Поиск, это Токарь. Пеленг есть. Пилот медленно идёт к вам, сейчас он в трёх домах от тебя, дальше по улице. Но торопись, Футболист сообщил, что на его поиски двинулись две БМД и около взвода солдат, сейчас летун прямо между ними и вами. Кстати, зовут его Сашей, позывной Горыныч. Его командир Егор Стасов, позывной Дикий.

– Понял тебя, Угол-один, быстро забираю летуна и сваливаю.

Летуна обнаружили в густых кустах. Он сидел на земле и пытался ободранными руками наладить шину на сломанной ноге. Увидев бойцов, пилот вскинул обшарпанную «ксюху».

– Ша, Горыныч, без стрельбы! – заорал Костя. – Нас Дикий за тобой послал.

Летун облегченно опустил ствол.

– Свои, – радостно произнёс он. – Мужики, только я идти не могу.

– Ничего, вытащим, – ободрил его Грустный. – Ты нам сегодня здорово помог, долг платежом красен. Татарин, Ваня, берите его на буксир, мы вас прикроем. Поиск вызывает Угол-один, летун у нас, находимся на месте пеленга, как обстановка?

– Поиск, это Угол-один, сваливайте быстро, справа, в двух домах от вас БМД, идёт в вашем направлении, слева БМП и около пятнадцати человек пехоты, через три минуты отрежут вам путь, похоже, они тоже взяли пеленг.

– Уходим быстро, – скомандовал Костя, – через пару минут нас обложат. Маяк уничтожить… и бегом, родимые, бегом.

Он перекинул трубу старой доброй «Мухи» так, чтобы можно было выстрелить в течение пары секунд. У него это получалось особенно здорово: разложить граник и прицелиться быстрее, чем некоторые рвут пистолет из кобуры. Татарин, гора мускулов и жил, борец, мастер спорта по боевому самбо, присел и взял летчика на закорки.

– Терпи, скрипи зубами, но чтоб ни звука, – прогудел он.

– Понял, – прошипел летчик, когда Дахи поднялся, перехватив его под сломанную ногу, но сдержался.

Все буквально понеслись, старясь выйти из ловушки, перебежав двор, засели в кустах, но именно в этот момент из-за дома напротив появилась БМП и человек десять пехоты.

– Я бью броню, вы пехоту, загоните её за угол, и уходим, – приказал Костя. – Погнали.

Он разложил «Муху» оглянулся, проверяя расстояние до стены за спиной, и, спокойно прицелившись, нажал на спуск. Граната угодила в башню, машина замерла, словно гопник, налетевший на прямой в челюсть, потом задымила. Из неё выбрался только механик-водитель, но, тут же схлопотав очередь, рухнул на землю. Костя отбросил трубу гранатомета и взялся за автомат. Бойцы, которые шли следом за броней, растерялись совсем ненадолго, но троим это стоило жизни, остальные рванули в укрытия, при перебежке потеряв ещё двоих.

– Уходим, – приказал Костя, видя, что противник попрятался и лупит в белый свет как в копеечку.

Группа побежала, прикрываясь домом. Татарин, несмотря на то что тащил немаленького летчика, несся первым, остальные пятились, изредка огрызаясь короткими очередями. Но уйти они не успели, на середине дороги по ним ударил пулемёт, рядом рванул снаряд. БМД все-таки догнала их. То ли пулеметчик оказался умелым, то ли чёрт его под руку толкал, но он попал с первой очереди. Никита покатился по разбитому асфальту, Костя сдёрнул с него второй гранатомёт.

– Ваня, Умар, тащите его отсюда, я сейчас.

Костя разложил граник и выпустил гранату, буквально навскидку, с поворота, так быстро он ещё в жизни не стрелял. БМД в этот момент выстрелила ещё раз. А потом мир раскололся.

Костя пришёл в себя в подвале, парки не было, грудь замотана розовыми от крови бинтами, рядом на матрасе постанывал Никита, у стены, вытянув сломанную ногу, на которую была наложена шина, сидел Горыныч.

– Я её сделал? – просипел Костя.

– Сделал, – ответил летчик. – Спасибо тебе, ты нас всех спас.

– Все живы?

– Все. Но тебя порвало сильно, сейчас артобстрел стихнет, транспорт придёт и поедем в настоящий госпиталь. Да и приятеля твоего, без понятия как звать, сильно зацепило. А того пулемётчика какой-то Футболист снял, говорит: точно в лоб из «винтореза» с первого выстрела.

– Надо будет ему бутылку поставить, – прохрипел Костя, после чего закрыл глаза и отключился.

Владимир. Вадим Токарев. 27 июля 2015 г.

– Многовато крови за чужого летуна, – пробормотал Вадим, глядя, как бойцы затаскивают в подвал вопящего от боли Никиту с развороченным бедром и Костю, грудь которого была обильно залита кровью.

К раненым уже подскочили санинструкторы, потащили куда-то вглубь подвала, в импровизированную операционную.

– Костя живой хоть?

– Да вроде дышит, – ответил Умар, размазывая копоть по лицу, – хотя нашпиговало его смачно… Но, может, выкарабкается.

– Вань, ты как? – поинтересовался Илья, глядя на бойца, который тяжело дышал и даже не прореагировал на вопрос.

– Бесполезно, – отмахнулся Татарин, – он не слышит, уже на подходе угодили под мину, его оглушило.

Иван поднял голову, обвёл всех мутным взглядом, потом почти заорал на весь подвал:

– Говорите громче, не слышу ни хрена!

– Налейте ему спирта полстакана и спать уложите, – приказал Илья. – Может, отойдет через пару часов.

– Блин, – выругался Вадим, – столько ребят потеряли.

– Летчики сейчас на вес золота, нам нужно было его спасти, – заметил Борис.

– Знаю, – буркнул Вадим, – но я потерял уже двоих, и ещё наблюдателя раздавило перекрытием. Тихо… – неожиданно произнёс он.

– Ты чего? – понижая голос, спросил Илья.

– Тихо. Они прекратили обстрел.

Все прислушались. И правда, над оборонительной линией повисла мёртвая тишина, только где-то в глубине города продолжали рваться снаряды.

– Радист, что там у поста номер два?

– Говорит, всё стихло. «Грады» работают по городу, он не видит, всё застилает дым, но не от гари, над оставленным районом белый дым.

– Быстро на позиции, они готовят атаку! – заорал Токарев.

Все вскочили со своих мест и бросились к лестницам, таща тяжёлые крупнокалиберные пулемёты, ПТУРы, гранатомёты, ручные и станковые. Вадим выскочил из подвала и бросился через подъезд, часть бойцов последовала за ним. Они с Ильей четко рассчитали, из семи этажей осталось пять, выше сплошной завал. Угол дома обвалился, и самое поганое – несколькими попаданиями противник снёс свечку, в которой расположились Футболист и его команда. Она рухнула на корпуса какого-то старого брошенного завода, который давно уже растащили на офисы. От двенадцатиэтажного дома остался только пенек в полтора этажа.

– Твою мать, – выругался Вадим, – жалко ребят.

– Не учли мы этого, – согласился Илья, который разглядывал белый дым над оставленным районом.

Зеленцов не пожалел пиротехники, всё было в густом белом тумане, из которого лязгали гусеницы.

– Запускайте бипл, – приказал Вадим, – пусть в инфракрасном режиме обследует район. Ели они вышли на исходную, пора устроить сюрприз. Занять позиции! – заорал Токарев что есть мочи. – Сейчас последует атака!

Бойцы, тащившие тяжёлые пулеметы, гранатометы, противотанковые комплексы, разбежались по своим местам. Дом стал гораздо ниже. В одном месте бомба, сброшенная со штурмовика, обрушила целый подъезд и часть стены, но это не мешало обороне. Все изготовились, сейчас должна была начаться буря, которая либо разобьётся об утес обороны, либо сметёт их и покатится дальше, уничтожая дом за домом.

Неожиданно на остатках свечки появился человек, который приветливо помахал рукой и заорал что есть мочи:

– Угол! Рация разбита, тяжелое вооружение потеряно! Все живы, жду приказа!

– Отступай! – заорал Вадим, сложив руки рупором. – Вы здесь нужны!

Футболист поднял руку в знак того, что понял, и, скинув со стены капроновый шнур, быстро спустился на землю, вниз за ним последовали трое его бойцов. Через пять минут он уже докладывал Вадиму:

– Как здание шататься начало, мы вниз рванули. Извини, что «Фагот» не спасли, да и «Корд» жалко, новенький ведь был.

– Главное – сами живы. Мы и так народ потеряли.

– Много? – поинтересовался Футболист, который раньше играл в полузащите за владимирское «Торпедо» и был главным бомбардиром команды.

– Костя и Николай серьёзно, а паренька-наблюдателя плитой раздавило на пятом этаже. Нет его больше! Свою позицию ты знаешь, бери «Фагот» и сыграй этим сволочам за наших ребят.

– Понял.

Козырнув, Футболист унёсся вниз, перепрыгивая через ступеньки, за ним поспешили его бойцы.

– Сержант, связь с Углом-два.

– Есть связь, – через минуту отозвался боец и протянул гарнитуру.

– Топаз, это Токарь, как у тебя?

– Потери, – глухо отозвался приятель, – восемь человек. В самом начале обстрела снаряд из «Града» в кучу угодил, короче, каша, только пять жетонов нашли, ну и ошмётки в пятиметровой воронке, больше ничего. Ещё двоих с крыши снесло час назад, итого десять. Кстати, у меня дым рассеивается, наблюдатель говорит, что через двадцать минут на нас выйдут танки и БМП при поддержке пехоты.

– Встретим, не дрейфь. Мы их сюрпризом побалуем, я бипл запустил. Если всё так, как мы планировали, то сейчас самое время. Как там у Стрелка?

– Он без потерь обошёлся, но на него уже минут пятнадцать наседают, пока что ведут огонь из глубины квартала. Говорит: две-три БМП-2 лупят почём зря по дому прямой наводкой, достать он их не может, дым мешает. На Милованова плотно насели с Верхней Дубровы и с железки.

– Женьке смогу помочь лишь отчасти, а вот Стрелку уже серьёзней. Прямо сейчас этим и займусь. Всё, отбой.

Вадим глянул на мониторы: сразу три беспилотника передавали картинку. Видимо, Стрелок пару своих запустил, пытаясь нащупать БМП, которые ему жизни не давали. Дым, конечно, многое скрыл, но на мониторах отчетливо были видны тепловые пятна людей и двигателей бронемашин. Последних было много, почти полторы сотни. Сейчас на другой стороне улицы формировалось около пяти штурмовых колонн, готовых ударить в слабые места обороны. Да и быстро перемещающихся мелких тепловых точек хватало. Вадим не мог их посчитать, но примерно выходило, что сейчас готовятся к удару около четырёх тысяч бойцов, не считая экипажей техники.

– Везувий, как слышишь меня? Это Угол-один. Картинку получаешь? – вызвал Токарь штаб минёров, на которых висел подрыв всего и вся в том районе.

– Слышу тебя, Угол, картинку получаю, приказ есть, ждите извержения. Минута.

– Понял тебя, минута, ждём извержения. Давай общую связь с командирами линии.

Радист переключил частоту.

– Линия Сталина, вызывает Угол-один. Линию Сталина вызывает Угол-один, – забубнил сержант в микрофон. – Вся линия на связи, все двадцать девять укрепцентров.

– Передай: извержение через минуту, пусть приготовятся.

Сержант снова что-то затараторил в микрофон.

– Ждут, – доложил он.

Вадим кивнул и на всякий случай заорал:

– Всем укрыться!

Тряхнуло неслабо. Ударная волна едва не сбила Токаря с ног, сотни заминированных домов разом обрушились, поднимая в воздух тонны пыли и погребая пехоту и бронетехнику противника под завалами. Кроме того на тех участках, где предположительно планировалось базирование бронетехники, сработали артиллерийские фугасы М-225, а по намеченным ориентирам ударили старые добрые «Грады». Атака была сорвана, без всякого сомнения.

По всему дому разнеслось громовое «Ура!» – так бойцы приветствовали уничтожение немалой группировки противника.

Вадим устало опустился на пол квартиры, в стене которой зияла большая дыра.

– На нашем участке на сегодня точно всё, – сказал он Илье, Борису и Умару.

Из офицеров не хватало только Трубина, он был на другой стороне дома, координировал оборону там, поскольку обвалился целый подъезд, и теперь угол больше напоминал отдельный бастион.

– Товарищ капитан, вас Олимп вызывает, – протянув гарнитуру, сообщил сержант-радист.

– Угол-один на связи, – доложил Токарев.

– Угол, как обстановка?

– Олимп, у нас всё спокойно, атака противника сорвана, пыль висит, ничего не видно, как на других участках?

– До перекрестка на Нижнюю Дуброву сплошные завалы, там тихо, а вот колонна, что шла вдоль железки, продолжает атаковать. На Милованова и его батальон плотно насели, у него потери, небольшие пока, но хватает и трехсотых, и двухсотых, кстати, транспорт санитарный к тебе выслали, отправляй своих трехсотых. Тут кое-кто на КП окопался и вроде рвется к тебе, репортаж с передовой делать. Что златовласке передать?

– Олимп, передайте златовласке, чтобы сидела там и никуда не дёргалась. – Токарь сделал паузу и посмотрел на столпившихся вокруг него офицеров, после чего улыбнулся. – А ещё передайте, что я очень люблю её. Всё, конец связи, ждём транспорт.

Вадим отдал радисту гарнитуру, после чего поднялся.

– Давайте народ вниз, они снова могут начать обстрел, уж чего-чего, а снарядов, думаю, у них много. А если не хватит, подтянут эшелоном, железка до Юрьевца полностью в их руках. Борис, поставь новых наблюдателей, только на этот раз удвой количество.

– Есть, – отчеканил Сальвадор и пошёл выполнять приказ.

Спустившись вниз, Вадим первым делом посмотрел на кровать: та была пуста. Гордая ушла, прихватив с собой рацион и две сотни патронов.

Достав сигарету, он прикурил. Теперь надо ждать, когда рассеется пыль, тогда можно будет прояснить диспозицию, но и так ясно, что там теперь сплошные завалы. Раздался свист и близкий разрыв где-то в глубине двора. На улице раздалось урчание двигателя, и наблюдатель доложил, что прибыл медицинский транспорт. Вадим выбежал из подвала и огляделся. МЛТБ сдавал задом к дому, чтобы забрать раненых.

– Быстро грузите Костю, Никиту и летуна, – скомандовал Токарев, – пока обстрел не усилился.

Через несколько минут появилась первая пара бойцов, тащившая носилки с Костей, а следом появились носилки с Никитой, летун прыгал на одной ноге, ухватившись за шею кого-то из бойцов.

– Бывай, летун, пригляди там за ними. Если что, сообщи, наш позывной в операции Угол-один.

– Пригляжу, – отозвался Горыныч, – у меня вроде как должок перед ними и вами. Удачи тебе, капитан, вы должны выстоять.

Кое-как забравшись внутрь, он прикрыл за собой дверь, крикнув напоследок:

– Держитесь, мужики!

Малый бронированный тягач тут же снялся с места и рванул в сторону Нижней Дубровы, видимо, ему предстояло забрать ещё раненых с других позиций.

Все снова спустились в подвал. Сразу две мины рванули наверху, где-то рядом.

– Началось, – садясь к столу и глядя, как спускаются в подвал последние бойцы, тащившие ПТУР «Фагот», заметил Борис. – Теперь это надолго.

С улицы раздался новый разрыв, а потом сразу серия, видимо, один из снарядов угодил в дом, поскольку тот вздрогнул, сверху послышался звук обвалившейся конструкции. Так продолжалось часа четыре, а потом наступила тишина.

– Вас Олимп, – протянув гранату, доложил сержант.

– Ну что, Угол, как у вас? – раздался из гарнитуры голос Калюжного.

– Да ничего, снова обстрел начался, – доложил Вадим. – Теперь только ждать.

– Готовь пару бутылок для Родиона и Тамерлана, эта парочка вышла в тыл москвичам, нашла позиции их артиллерии, подорвала два «Панциря» и одну «Тунгуску».

– Лучше бы они «Грады» подорвали, – буркнул Илья, склонившись к самому наушнику.

– А за «Грады» вы бутылки поставите летунам, которые сейчас на «сушках» делают заход на данную позицию, оставшуюся без прикрытия.

– Да я за такое ящик поставлю, – обрадованно заявил Вадим.

– Слово не воробей, – хохотнул Калюжный. – Пока вас долбят, сиди и думай, где взять ящик. Как там снайперша ваша? Тут про неё нижегородский капитан интересуется, он со своим разведывательным батальоном во фланг к москвичам выйти должен, беспокоится очень за девочку.

– Ушла девочка, – ответил Токарев, – взяла винтовку, патронов, еды и ушла. Куда, никто не знает, сказала, что она сама по себе. Когда ждать, тоже не сказала.

– Понял, передам. Всё, конец связи.

Игорь Корн. Позывной Птах. 27 июля 2015 г.

Грузились почти в полной темноте: только свет луны и больше ничего. Пятнадцать грузовиков, пять БМП и столько же БТР-90 двинулись на Владимир, вернее, не в сам город, а в его промышленный сектор, именно там было слабое звено в обороне города. Поэтому и перебрасывали нижегородцы туда весь диверсионно-разведывательный батальон Первой пехотной бригады, командование которым принял на себя Игорь Корн после ликвидации банды Кадоева.

Шли в полной темноте по приборам ночного видения, потом свернули на объездную, которая шла вокруг Владимира, её держали под контролем парни в голубых беретах из Рязани. Через два часа вышли в заданный квадрат. Промзона, состоящая из заброшенных складов, пустырей и безликих мелких фирм, занимающихся всяким строительным материалом. Чуть дальше по дороге расположились две отдельные спецроты Первой московской дивизии – двести человек, имеющих реальный боевой опыт, прошедших горячие точки. Они прикрывали фланг группировки, которая должна была атаковать владимирцев вдоль железной дороги.

Птах посмотрел на светящийся циферблат дорогих часов, которые прошли с ним весь путь от Тарановска до здания, в котором до эпидемии располагалась чья-то частная лесопилка. Рассвет скоро, и он принесёт с собой не только новый день, но и боль, кровь, смерть. Многие не переживут этот день. Что ж, у солдата судьба такая. Задача батальона была простой и одновременно жутко сложной: смять фланговое прикрытие москвичей и ударить во фланг наступающей колонне, не дав ей прорваться в город.

Расстелив на столе карту, изготовленную по спутниковым снимкам, он пристально оглядел столпившихся вокруг стола офицеров.

– Итак, – начал он, водя карандашом по карте, – по данным спутниковой разведки, противник уже выдвинулся. В отличие от других мест, здесь план атаки будет немного иным.

Благодаря открытой местности, артподготовка на этом участке закончится намного раньше. Когда танки выйдут на позицию, пехота под их прикрытием максимально сократит дистанцию. Задача противника – отбросить обороняющихся, занять район, который позволит атаковать остальную владимирскую группировку с фланга, минуя укреплённые рубежи. Конечно, владимирцы постараются закрыть брешь, но усилившийся натиск не позволит стянуть в район прорыва необходимый по численности резерв. Наша задача – смять две роты противника, укрепившиеся ещё накануне здесь и здесь, затем ударить во фланг войскам прорыва, после чего отойти вот в этот район и ждать дальнейших указаний. Вопросы?

– Капитан, наше взаимодействие с обороняющимися?

– Радиопереговоры, никакой поддержки артиллерией или бронёй. Мы сами по себе. В случае неудачи мы откатываемся на эту позицию и переходим к обороне, в случае окружения есть возможность запросить помощь у рязанцев, их опорный пункт стоит всего в трёх километрах. Ещё вопросы?

– Силы москвичей? – подал голос лейтенант, воевавший по контракту в Африке.

– Как я уже сказал – в прикрытии группировки две роты, на данном направлении противник сосредоточил ударную группу в количестве двадцати танков Т-72, примерно стольких же бронемашин БМП и БТР старых образцов и до двух тысяч пехоты, также их должно поддерживать звено Ми-24.

– Киприянов, похоже, пожадничал, вся техника старая, – произнёс кто-то.

– Убивает она точно так же, как и новая, – охладил шапко-закидательское настроение Игорь. – Ещё вопросы?

Все стояли и молчали.

– Тогда продолжим, – Корн провел карандашом по укрепрайону москвичей. – Первыми выдвинутся диверсионные группы, их задача – снять часовых, обеспечить выдвижение остального батальона и бронетехники. За это отвечает капитан Сергеев.

– Так точно, комбат, – отчеканил капитан.

– Дальше, – продолжил Игорь, – бронетехника выходит на позиции здесь и здесь и начинает массированный обстрел огневых точек противника, наш удар должен совпасть с началом артобстрела. Эта задача для капитана Егорова.

– Есть, – последовал незамедлительный ответ.

– Лейтенант Шахрин, ваша задача заглушить все радиопереговоры противника, они не должны сообщить об атаке.

– Всё будет в лучшем виде.

– Первой роте ударить с этой позиции одновременно с атакой бронетехники. – Карандаш уперся в новую точку.

Командир первой роты склонился, разглядывая позицию, и кивнул.

– Второй роте в это же время атаковать второй укрепленный пункт противника. Щадить нет нужды. У нас достаточно тяжелого вооружения, чтобы просто уничтожить их позиции. Третья рота в резерве, задача – поддержать атаку в любом из двух направлений. Вопросы?

Вопросов не последовало.

– Товарищи офицеры, – Игорь снова посмотрел на часы, – у вас есть двадцать минут, чтобы довести до личного состава план операции, и ещё час для скрытного выдвижения на позиции. Первыми выходят группы капитана Сергеева. С Богом.

Но ожесточённого штурма, к которому готовились бойцы, не случилось. Когда начался артобстрел позиций владимирского ополчения, а БТР и БМП нижегородцев произвели первые залпы по опорным пункта противника, оттуда выкинули белый флаг. Лишь из одного здания ударили несколько автоматов и пулемёт, точку непримиримых уничтожили из гранатомётов с поддержкой бронетехники, открывшей огонь с сотни метров прямой наводкой. Московская армия, не желавшая воевать, разваливалась на глазах. Пленных разоружили и на грузовиках вывезли к рязанцам под минимальной охраной, а батальон продолжил выполнение боевой задачи.

– Удачно вышло, Игорек, – на правах друга хлопнув комбата по плечу, обрадованно сообщил Сергеев.

– Все только начинается, – хмуро заметил Птах. – Это была наша первая задача, и очень удачно, что так сложилось, теперь надо ждать атаки противника на укрепрайон владимирцев, после чего обеспечить выдвижение на заранее намеченные позиции. Там вдоль железки сплошные минные поля, танки смогут пройти только здесь и здесь.

– А не могли разминировать? – поинтересовался Сергеев.

– Нет, – покачал головой Птах, – они собирались, но, потеряв отряд сапёров под снайперским огнем, отказались от данной идеи, решили прорываться в лоб, задавив огнем и численностью, владимирцы здесь сосредоточили немалый отряд – около пятисот бойцов, но танки – это танки, они смогут обстреливать позиции с двух километров, находясь фактически вне досягаемости ответного огня.

– Итак, мы ждём, пока они втянутся в бой, и потом атакуем?

– Всё верно, ударим по широкому фронту во фланг, уничтожая бронетехнику и пехоту, после чего отходим. Там почти поле, построек мало, им придётся наступать фактически без укрытий, а у нас РПГ-28 хватит, чтобы свалить любой танк с расстояния в полкилометра, и двадцать два ПТУРа, которые мы расположим здесь и здесь. Видишь эти дома вдоль линии атаки? Чтобы ударить по владимирцам, москвичам придётся пройти мимо этих домов, дистанция около двухсот метров.

– Почему бы Калюжному просто не накрыть этот проход «Градами»?

Игорь в ответ на это только покачал головой:

– Я не знаю. Всё, пора выдвигаться, скоро они начнут, а нам ещё нужно позиции занять.

Но всё вышло не так, как планировалось. Роты заняли позиции и даже успели нанести удар. Под снаряды и гранаты попали одиннадцать танков и около десятка БМП, которые теперь чадили чёрным удушливым дымом, через который изредка прорывались языки огня. А потом на батальон обрушился огненный шквал. Этого не учли ни Игорь, ни Калюжный, ни командиры в Нижнем.

– Назад! – заорал Игорь. – Уходим!

Но было поздно. Уцелевшие танки москвичей расстреливали здание мебельной фабрики прямой наводкой, а сверху на батальон Птаха обрушился удар систем залпового огня и трёх оставшихся вертолётов. Одну вертушку всё-таки удалось сбить из переносного зенитного комплекса.

Игорь скатился по лестнице, видимо, Бог приглядывал за ним. Танковый снаряд разорвался на краю крыши, разнеся в куски сразу пятерых бойцов, спешивших к пожарной лестнице. Больше никто с крыши спуститься не успел. Из двадцати человек, что заняли там позицию, спаслись только трое, включая Игоря. Игорь укрылся за стеной и вытянул командирский планшет – одна из последних разработок ВПК, созданная специально для быстрой координации бойцов через спутник. Третья рота прикрытия оказалась в безопасности и потерь не понесла, но вот первая рота потеряла уже около двадцати бойцов убитыми, вторая ещё больше, на них пришёлся основной удар уцелевших танков. При этом погибли оба капитана и сержанты, во второй роте уцелели лейтенант и два сержанта, и то маркер лейтенанта показывал, что тот ранен.

– Отход, – скомандовал в гарнитуру Игорь и на всякий случай продублировал приказ в планшете, чтобы каждый боец получил его на ручной коммуникатор.

На крышу снова обрушился удар, и старая кровля не выдержала, бетонные плиты посыпались вниз. На глазах Птаха многотонный обломок раздавил двух бойцов, словно кто-то наступил на тюбик с зубной пастой, из-под плиты брызнула кровь.

– На улицу! – заорал Корн.

Игорь понимал, что сейчас батальон деморализован, единого командования больше нет, за пять минут он потерял почти полсотни бойцов, и это только убитыми. А потом был бег с препятствиями, все драпали, никто не оборачивался, раненых несли, но, сколько их осталось в здании, никто толком не знал, вернее, знал один Игорь. На бегу он смотрел, как гаснут точки. Когда стихнет обстрел, отчаянные безумные храбрецы попробуют вытащить раненых и мертвых товарищей, а пока все бежали.

Близкий разрыв сбил Игоря с ног ударной волной, Птах с трудом поднялся, его протащило по разбитому асфальту, а бойца, бегущего следом, разорвало надвое. Это было не отступление – это было бегство. А потом все замерло, бегство прекратилось, он вышел из зоны обстрела, да и канонада за спиной стихла. Он обернулся и увидел бойцов, которые медленно брели, ошарашенные, оглушенные, раздавленные. Кто-то шёл без оружия, кто-то просто волочил его за ремень, и кусок железа дребезжал прикладом по асфальту. Корн достал свой планшет и понял, что тот уже не будет работать: отечественное ВПК не подкачало, прибор принял на себя трехсантиметровый осколок, который застрял в его корпусе. Игорь обернулся, ища кого-нибудь из офицеров или сержантов. Он мог перенастроить их планшеты, чтобы видеть всю картину разгрома. И, как ни странно, нашёл: шагах в десяти сидел Лукин, которого все называли просто Лук. Игорь пару раз работал с ним, сержант был крепким и надёжным.

– Стас, планшет цел?

– Цел вроде. От отделения четверо осталось, от взвода пятеро, лейтенант погиб…

– Мне он нужен, перенастрою, мой сдох смертью храбрых.

Сержант запустил руку в нагрудный карман, достав планшет, передал командиру, тот, разложив его, быстро начал перенастраивать функции. Через пару минут он уже получил полный доступ к данным по батальону. Из двухсот человек, принявших участие в атаке, уцелели сто двадцать четыре, из них сорок два были ранены, они оставались на брошенных позициях. Из сержантов уцелели шестеро, из лейтенантов – двое, оба из первой роты, во второй из командного состава остались лишь два сержанта. Третья рота по-прежнему занимала позицию, прикрывая бегство своих товарищей, и сейчас вела вялый заградительный огонь.

Птах определил координаты и дал пеленг бойцам, через десять минут вокруг него собралось человек шестьдесят – все, кто был относительно здоров.

– Мы должны вернуться, там остались наши раненые, – звенящим голосом произнёс Игорь. – Приказывать никому не буду, пойдут только добровольцы. – Он глянул на монитор, раненых стало меньше: либо их добивал противник, либо они просто умирали от ран. – Там гибнут наши друзья, и каждая минута – это жизнь. Скворец, как слышишь?

– Слышу, командир, – отозвался командир третьей роты. – Готовимся отступать. Сейчас они залегли, но скоро опять насядут.

– Держать позицию, – приказал Игорь, – мы возвращаемся, надо вытащить наших.

– Капитан, они нас уничтожат.

– Отставить, держать позицию.

– Есть держать, – пробормотал Скворцов и отключился.

Игорь обернулся к бойцам:

– Кто со мной? – Он ожидал, что те будут мяться, но, кроме двенадцати контуженых, которые явно ничего не понимали, вызвались все.

Разбившись на отделения, группа рассредоточилась, её вели сержанты и лейтенанты, которые могли по планшетам видеть раненых. Через пять минут осторожного продвижения группа Птаха вошла в полосу, по которой били РСЗО. Вся площадь, на которой раньше располагалась стоянка трейлеров, была изрыта воронками. Стали попадаться тела бойцов – не много, основные потери роты понесли в самом начале. Наконец нашли первого раненого. Паренек лет двадцати лежал в воронке, правой ноги не было, он бы давно умер, если бы не затянул жгут.

– Птах вызывает броню, две БМП на мой маяк, будете санитарным транспортом. У нас большие потери.

– Понял, капитан, подойдем через пару минут, – отозвался Егоров.

Оставив с раненым бойца, группа двинулась дальше, тел погибших становилось всё больше, вот стали попадаться убитые солдаты противника. Подобрав ещё троих, добрались до мебельной фабрики. Здесь в здании было сразу четыре маркера. «Свои!» – крикнул Корн и приоткрыл дверь. Двое оказались совсем плохи, один потерял обе руки, второй ступню левой ноги, ещё двое были нашпигованы осколками.

– Выносим быстро, используйте брезент, – скомандовал Игорь.

Неожиданно боец, лишившийся рук, открыл глаза и посмотрел на Корна совсем ясным, но полным боли и страдания взглядом. Кто-то наложил ему жгуты: наверное, тот, который получил осколок в бок и ногу. Видимо, он и стащил всех в одно место.

– Капитан, добей, – попросил парень хрипло, – у меня ещё один осколок в спине, я не жилец. Да и не хочу калекой жить.

Игорь присел рядом с ним. За последний месяц он видел столько смертей, что думал, привык, а оказалось нет. Он достал аптечку и выудил оттуда сразу четыре тюбика с морфием.

– Прощай, солдат, как тебя хоть звали?

– Тезки мы, – прохрипел боец. – Прощай, капитан.

Игорь сделал два укола прямо в вену, ослабив жгут, тело раненого напряглось, а потом сразу расслабилось. Маркер на планшете погас.

– Прощай, боец, – тихо произнёс Игорь, закрывая парню глаза, – и прости меня. Забираем его и уходим, быстрее.

– Капитан, сваливай, – раздался в гарнитуре голос Скворца, – они через пять минут будут здесь.

Взвалив себе на плечи труп тезки, Игорь побежал, остальные пыхтели за спиной, волокли самодельные носилки с ранеными. Через пять минут, запыхавшись, добрались до БМП, которые были уже под завязку, но Егоров не поскупился и прислал ещё два бэтээра.

– Скворец, отходи, встречаемся на старом месте.

– Понял тебя, Птах, уходим.

Игорь посмотрел на свой планшет: больше раненых не осталось, все были здесь, двадцать девять человек, восемь умерли, не дождавшись помощи.

– А тела? – спросил Лукин.

Игорь покачал головой.

– Кого собрали, тех собрали, больше задерживаться нельзя, от многих только части остались, тут сутки надо с ведерком ходить. Уходим, пока наши тела не добавились к потерям.

– Комбат, это Стриж, отходите быстрее, сюда движется маневренная группа, пять минут – и будут кранты. Иду к вам.

– Сколько их? – мгновенно среагировал Корн.

– Шесть танков, пять БМП и десант около двух рот. Похоже, полны решимости отбить свои позиции обратно.

Игорь обернулся, посмотрев на столпившихся вокруг него бойцов: уставшие, закопченные, с ожогами, в обгоревшем камуфляже, некоторые легко ранены, некоторые без оружия, но на лицах написана решимость.

– Я никому не буду приказывать, сюда движется группировка из танков и БМП, на броне человек двести десанта. Я остаюсь, со мной останутся только те, кто захочет. Силы примерно равны, третья рота на подходе, наша броня укрыта всего в паре километров отсюда. Я хочу дать бой, посчитаться за ребят, посчитаться за всю эту войну. Они должны запомнить – лёгкой победы им не будет.

– Мы с тобой, комбат, – произнёс стоящий рядом Лукин, – говори, что делать.

– Занять оборону здесь и здесь, – Игорь указал на два добротных кирпичных здания, бывших когда-то, судя по всему, административными постройками. – Им придётся пройти здесь. Будем бить одновременно во фланг и в лоб. Главное, чтобы они попали в мешок. У нас есть гранатомёты?

– Немного, – отозвался лейтенант Козлов.

По идее, у него должна была быть кличка Козёл, но ни у кого в здравом уме не хватало мужества назвать его так. Хоть лейтенант был тощим и невысоким, драться он умел, и дрался он до конца, в прошлом профессиональный боксер, поэтому кличку и позывной дали другую – Рогатый.

– Штук десять, наверное, но это мощные РПГ-29, «Мух» побольше.

– Понятно, лейтенант Козлов, принимайте командование второй ротой. К вам присоединится третья, займёте вон то здание. Я и остатки первой роты возьмём на себя эту точку, – Корн указал на дом, который оказывался прямо на дороге противника и по которому должен был прийтись основной удар. – Гранатомёты разделить между ротами. Кто сражается, тот сражается, остальные на броню и валите на хрен отсюда. С Егоровым я сейчас скоординирую наши действия, он ударит, когда завяжется бой. Все бегом, время дорого, у нас меньше пяти минут.

Бойцы разобрали гранатомёты и разбежались в разные стороны, вышибая двери и занимая оконные проёмы. Батальон готовился встретить врага всем, чем мог.

Владимир. Вадим Токарев. 27 июля 2015 г.

Когда осела пыль, Вадим не узнал местность перед собой. Устояло всего несколько домов, и то лишь частично: сплошные непроходимые завалы, кое-где под грудами бетонных плит и кирпича виднелись темно-зеленые пятна засыпанной бронетехники. Рядом со школой, где он учился, душным чёрным пламенем горела броня, несколько бэтээров и бээмпэ. Чуть дальше стояли три танка Т-52, у двух отсутствовали башни – результат работы артиллерийских мин. Ещё несколько БРДМ валялось в карьере, где было футбольное поле. Видимо, их сбросило взрывной волной с десятиметрового обрыва. По завалам ползали оглушённые, раненые солдаты противника. Щелкнул одиночный выстрел, солдат, пытавшийся что-то откопать, взмахнул руками и рухнул на груду кирпича.

Илья спокойно передёрнул затвор отобранной у чеченов дальнобойной крупнокалиберной винтовки СВЛ. Позавчера ему подогнали ещё три сотни патронов, теперь Буратино был с боекомплектом и сосредоточенно выглядывал новую жертву. Там, где бронетехника входила в город, образовалась пробка, и по ней, видимо, поработали «Грады»: десятки сожжённых танков и другой бронетехники, раскуроченные грузовики, тела солдат. Там столкнулись колонны тех, кто пережил взрыв и драпал из города, и тех, кто шёл в наступление.

– Хорошо поработал! – громко, почти крича, произнёс Умар, контузия ещё сказывалась, дагестанец слышал, но очень плохо и поэтому, как обычно бывает, орал.

– Хорошо! – проорал Вадим в ответ.

Где-то ниже снова вспыхнула стрельба, сначала долбили автоматы, потом к ним присоединились крупнокалиберные пулемёты и автоматические пушки.

– Свяжи меня с Углом-четыре, – приказал Токарев сержанту.

– Есть связь, только Угол-четыре говорит, что ему некогда. У них бой идёт, из завала по ним долбит броня, дистанция меньше сотни метров, человек двести москвичей прорвались из завала на улицу. Вас Угол-два на другом канале вызывает.

– Слушаю тебя, Угол-два, – переключив частоту, проговорил Вадим.

– Они пробили коридор через Семязино, решили ударить наискосок, – сообщил Топаз. – На объездную им не выйти, мин много, да и под прицелом там всё. А вот на углу броня собирается. Я думаю, они сейчас под прикрытием танков начнут выдвижение. Танки и гаубицы будут работать по нашим позициям, а пехота пойдёт на прорыв. Через завалы и минные поля броне не пройти, но дистанция для огня у них вполне эффективная.

– Понял тебя, – попутно разглядывая передвижения противника в бинокль, ответил Токарев. – Похоже, ты прав, они понесли потери, но не катастрофические. В штаб доложил?

– Конечно, доложил, но им не до нас, москвичи высадили десант на Содышке, там идёт бой, туда перекинут мобильный резерв противника, около двух рот, заняли дома на окраине, сейчас их пытаются выбить. Зеленцов, несмотря на потерю двух вертолётов, перекидывает туда самые боеспособные части.

– Понял тебя, у Угла-четыре тоже проблемы – ведёт бой. Ладно, конец связи, готовиться надо, сейчас начнётся.

Марк как в воду глядел. Прячась за руинами, на позицию Вадима выходило не меньше батальона противника. Расчёт был простой – ударами танков заставить бойцов укрыться, чтобы пехота могла сократить расстояние и выбить добровольцев из здания, дабы обеспечить безопасный коридор для входа брони.

Токарев повернулся к лейтенанту:

– Бойцы на позициях?

– Да, капитан. Все знают, что делать, – ответил Трубин. – Пойду поближе к своим, похоже, сейчас начнётся.

– Давай, лейтенант, держитесь там, – напутствовал Токарев. – Заткнём танки, потом пехоту легко отобьём.

Легко не вышло: четыре танка, прикрывшись завалом так, что только башни торчали, начали расстрел дома прямой наводкой метров с семисот. Уже второй снаряд угодил в соседнюю квартиру, где сидел расчет с «Фаготом». Вадим заглянул в дыру в стене: всё заволокло дымом, на полу ползал контуженый оператор, ещё одного разорвало в клочья, но, как ни странно, ПТУР уцелел.

– Умар, тащи его отсюда, а я с этой гнидой поговорить попробую, – приказал Вадим.

Дагестанец кивнул и, подхватив оглушенного растерянного бойца, потащил его в подвал. Вадим поставил на треногу поваленный комплекс и взял на прицел один из танков. Тот был самым наглым, перед выстрелом он въезжал на завал, потом сразу сдавал обратно. Поймав момент, когда танк только начал выползать, Вадим нажал на спуск, и ракета ушла к цели, теперь оставалось только держать врага в прицеле, и тогда ракета попадет куда надо. Не вышло, видимо, за рычагами коробки сидел водила высокого класса, он успел заметить летящую в него ракету и откатиться назад за насыпь. Вадим просто не смог удержать его в прицеле. Ракета врезалась в бетонный обломок, разметав его в щебень, но танку не причинила никакого ущерба. Токарев судорожно начал устанавливать новый пусковой контейнер с ракетой, его противник в этот момент вскарабкался на гребень и выстрелил. Дом вздрогнул. Видимо, наводчик ошибся и угодил в остатки шестого этажа. За стеной раздался одиночный выстрел: это Илья всадил пулю в очередного москвича. Дистанция между противниками сократилась метров до семидесяти, и вокруг уже активно начали работать автоматы. Вадим установил контейнер, приготовившись выстрелить ещё раз, и увидел, как пошёл чёрный дым от одного из танков, видимо, кому-то из бойцов улыбнулась удача, но хитрый враг Вадима по-прежнему был жив-здоров.

– Ничего, родной, сейчас мы с тобой потолкуем, – прошептал Токарь.

Танк снова выкатился на бугор, и снаряд угодил этажом ниже и правее. Если Токарев правильно помнил план обороны, то там должно было находиться пулеметное гнездо, где засела пара бойцов с крупнокалиберным «Кордом». Танк вновь заполз на завал, и в этот момент Вадим спустил с поводка ракету, но целился он не в сам танк, а в то место, куда тот должен был откатиться, и противник оправдал его ожидания на все сто процентов. Механик-водитель заметил пуск и рванул в единственно верном направлении – назад, но именно это действие и обрекло машину на гибель. Вадим прекрасно видел, как снаряд ударил под башню, а через секунду мощный взрыв разорвал машину изнутри, отбросив многотонную башню прямо на БМП-2, которая вела обстрел, укрывшись за сгоревшим танком.

– Молоток! – заорал Илья из соседней комнаты. – Вадим, с меня бутылка. Похоже, они откатываются.

И точно: противник отходил, огонь крупнокалиберных пулемётов и АГС нанёс большой урон, ополченцы не экономили, боеприпасы и пули находили свои цели, два танка из четырех были подбиты, ещё два смотались. Пехота не выдержала и отошла, но своё чёрное дело сделала. Последний удар был особенно страшен: стараясь заставить противника замолчать, москвичи ударили по дому карманной артиллерией, в основном «Мухами», но минимум два залпа были произведены из огнеметов «Шмель». Вадима спасло только чудо: удар гранаты пришёлся чуть ниже окна, прицелься стрелок на полметра выше, и Токаря бы в клочья разорвало.

– Всем доложить о потерях, – выходя на общий канал роты, запросил Вадим.

– Трубин убит, с ним ещё двое, разорвало снарядом. Докладывает сержант Анохин. Также есть трое раненых… тяжёлые раненые, необходима эвакуация.

– Понял тебя, сержант, принимай командование, спускай раненых в подвал, я запрошу транспорт.

– Докладывает сержант Петраков. У меня четверо в минусе, уничтожены две огневые точки с крупнокалиберными пулемётами, и шестеро бойцов трехсотые, к счастью лёгкие, в основном контузии. Раненых отправил вниз, кто захочет, потом вернётся.

– Третий взвод, доклад, – потребовал Токарев. Но ответа так и не дождался. – Футболист, доклад… Сальвадор, пошли людей на левый фланг, Футболист не отзывается.

– И не отзовётся, – через минуту раздался в наушнике голос Бориса, – нет больше нашего правого фланга. Обрушился подъезд, везде тела, человек десять, все мертвы. Чтобы откопать тех, кто был на третьем и втором этажах, придётся вызывать тяжёлую строительную технику, снаряд угодил прямо в основание.

– Твою мать, – не сдержался Вадим. – Там было почти тридцать бойцов. Может, кто в подвал спустился? Сейчас пошлю людей посмотреть, вдруг повезло кому.

Он попытался сосчитать потери. Шестеро на правом фланге в бастионе, четверо по центру, есть ещё раненые и десяток тех, кто погиб на левом фланге… круглым счётом двадцать человек. Вычтем ещё наблюдателя и Костю с Никитой. Двадцать три человека – безвозвратные потери… А ещё разорванный в клочья стрелок из ПТУРа, которого Вадим заменил. Токарь посмотрел на часы – старые, командирские, – они показывали, что приближается семь вечера. В ближайшее время атака не начнётся, скорее всего, она будет ночной. Можно посмотреть на своё потрёпанное воинство и посчитать людей. И, если он не ошибся в подсчетах, тогда осталось меньше пятидесяти бойцов.

Спустившись в подвал, Вадим посмотрел по углам, тут к нему подскочил Борис:

– Капитан, трое спаслись, ещё они видели два трупа под завалом, остальные, если и живы, то нам их не достать.

– Хреново, у нас меньше сорока бойцов, если так и дальше пойдёт, мы не удержимся. Боря, вызывай таблетку, надо отправить тех, кого ещё можно спасти.

Капранов кивнул и отправился к радисту, который спустился следом за капитаном. Вадим посмотрел на тускло освещённый угол, где две медсестры лет сорока занимались ранеными. Женщины были бледными и уставшими, но дело своё делали, штопали прямо на кухонных столах, при свете фонарей и факелов. Изредка из угла доносились протяжные стоны, кто-то кричал, кто-то материл всех подряд, когда у него тянули из ноги осколок. Вадим прошёл в этот закуток, на секунду все замерли, уставившись на почерневшего от сажи, усталого командира.

– Спасибо вам, вы сделали всё, что могли, – стараясь сдержать комок в горле, произнёс он и ушёл.

Но в спину ему ударил крик:

– За свободный Владимир!

В последние дни эти слова стали боевым кличем добровольцев.

– Таблетка будет минут через сорок, в город проникли две диверсионные группы, спалили пару наших БМП, сейчас их окружили и долбят, – доложил Борис. – Калюжный тебя вызывал, требует доклад.

– Угол-один вызывает Олимп.

Калюжный откликнулся почти сразу:

– Докладывай!

– Атаку мы отбили, но дорогой ценой, безвозвратные потери – восемнадцать двухсотых и почти десяток трёхсотых, из них пять тяжёлые, у меня чуть больше тридцати бойцов, ещё одну атаку не пережить.

– Плохо, – после паузы произнёс Калюжный, – очень плохо. На тебя, Стрелка, Топаза и на Милованова пришёлся основной удар.

– Большие потери?

– У Марка и Стрелка терпимые, а вот Милованову досталось, в его подчинении был батальон, осталось полторы роты. А вообще, дело дрянь, за день боев мы потеряли около трёхсот человек, точнее сложно сказать.

– А противник?

– У них хаос в эфире, точных данных нет. Знаю, что две роты сдались нижегородцам, у них тоже большие потери, но они позволили Жене удержать свой угол. Сейчас они отошли на переформирование. Думаю, пара часов у тебя есть.

– А подкрепление?

– Забудь, – ответил полковник. – Резервов нет, в трёх местах в город пытался пробраться десант, в двух им удалось захватить несколько домов на окраине и закрепиться, сейчас там идёт бой. Кстати, мы перехватили переговоры противника. Вроде какой-то одинокий снайпер работает в Юрьевце, отстреливая солдат противника, подтвержденное число убитых – сорок шесть человек.

– Думаете, это она?

– Наши все здесь. Те, что приехали из Нижнего, действуют в составе обороны, только Гордая ушла гулять сама по себе. Кстати, нижегородские снайпера молотки, один очень помог Стрелку, они на пару уничтожили половину роты, сбив атаку. Да и тот, что у Милованова действует, уже перевалил за двадцать. Короче, слушай приказ: держись, сколько сможешь, потом отходи ко второму рубежу. Думаю, нам придётся оставить окраины, своими силами не удержим. Рязанцы и нижегородцы ждут, когда враг увязнет в уличных боях, они не хотят терять людей.

– Есть держать позиции, – отчеканил Вадим. – Конец связи.

– Удачи тебе, капитан, – бросил Калюжный и отключился.

– Помощи не будет? – орудуя ложкой, спросил Илья.

Вадим покачал головой.

– Резерв уже вступил в бой, мы сами по себе. Если будет туго, отойдём на запасную позицию на «Тысячу мелочей», если и там не удержимся, откатимся к «Буревестнику». Жене досталось круто, но удержался.

Балашиха. Подмосковье.

Командир Второй ударной дивизии

Феликс Дорохов. 27 июля 2015 г.

– Докладывайте!

– Товарищ генерал, – поднимаясь, доложил подполковник, который всего три дня назад был назначен Киприяновым генералу в заместители, – за три последних дня группировка под Владимиром понесла ощутимые потери, как в живой силе, так и в технике. Главком Московской империи Семён Игоревич Киприянов приказывает вам выделить десять тысяч добровольцев из состава дивизии для поддержки боевых действий.

Дорохов скривился, но постарался не показать виду: он уже отправил туда пять тысяч своих людей и что в итоге? За первый день штурма они, ещё не вступив в бой, понесли потери, незначительные, но понесли. Кантемировцев вообще в блин раскатали.

– Об этом после, – жёстко произнёс Феликс, – сейчас мне необходимы данные по ситуации вокруг Владимира.

Дорохов посмотрел на часы, время приближалось к девяти вечера. Подполковник скуксился, но продолжил конкретно по теме:

– На данный момент точным списком потерь мы не располагаем. В нескольких районах нашим штурмовым группам удалось закрепиться, на окраине идёт бой, но подкрепления туда мы можем перебрасывать только вертолётами, повсюду минные поля, зоны высадки под обстрелом артиллерии и противовоздушных комплексов. Потеряны два вертолёта Ми-8 с десантом на борту.

– Дальше, – потребовал генерал ОДОН. – Что произошло после гибели генерала Дугина?

– После гибели генерала и показанного по Владимиру сфабрикованного сюжета в группировке вспыхнул бунт, некоторые части вышли из-под контроля и были уничтожены, некоторые перешли на сторону восставшего Владимира. Потери в результате бунта около двадцати единиц бронетехники и пятисот бойцов убитыми. Ещё около тысячи покинули расположение с оружием в руках и скрылись. Небоевые потери от дезертирства за три последних дня составили около двух тысяч человек. Теперь вы понимаете, как важно усилить группировку вашими бойцами?

– Дальше, – проигнорировав высказывание заместителя, потребовал Дорохов, – конкретные данные по штурму города?

– Феликс Эдуардович, мы не располагаем данными по потерям, сейчас только начинают поступать списки погибших и раненых, – замямлил подполковник.

– Сколько?

– Ориентировочно при подрыве района погибли больше полутора тысяч человек, без вести пропали ещё столько же, – выпалил ставленник Киприянова, – около сотни единиц бронетехники под завалами. Последовавший за подрывом штурм был отбит, потери – ещё около тысячи человек и около двадцати танков и столько же БМП. На данный момент группировка потеряла больше четырех тысяч человек, и это только убитыми. Ранены и пропали без вести, сдались в плен и дезертировали ещё примерно четыре тысячи, но, как я говорил, точных данных у нас нет. Полковник Борисовский, командующий нашими подразделениями в группировке, доложил, что потери личного состава – шестьдесят два человека и около сотни раненых. Серьёзные потери понесли летчики, за три дня сбито больше восемнадцати штурмовиков и четыре бомбардировщика.

– Твою мать, – не сдержался Дорохов, – мы редкостные мудаки! Так вляпаться надо было постараться! Забыли, что это не горцы, у которых ни артиллерии, ни танков, ни авиации, ни нормального вооружения. Вот и получили по морде. И теперь Киприянов требует, чтобы мы отправили туда ещё людей. А ведь владимирцы даже не ввели в бой свои резервы – вторую линию обороны. Я уж молчу про их союзников, которые суммарно обладают группировкой, не уступающей нашей ни в количестве бойцов, ни в технике… Вернее, нет, – теперь они нас превосходят.

– И что вы предлагаете? – холодно осведомился подполковник.

Он уже понял, что Дорохов не горит желанием посылать своих людей на бойню.

– Предлагаю господину Киприянову – отвести оставшиеся войска, пока у него ещё есть войска, и быстро помириться с «треугольником», иначе он не только не возьмёт Владимир, но и потеряет Москву.

– Значит, вы отказываетесь отправлять подкрепления и подчиниться приказу главкома?

– Отказываюсь, – твердо и уверенно произнёс Дорохов. – И моё решение – благо для Москвы. Пора завязывать с этой авантюрой.

– Я передам Семёну Игоревичу ваши слова. – Развернувшись на каблуках, подполковник покинул кабинет.

Дорохов достал спутниковый телефон и набрал первый номер из списка. Когда на другом конце подняли трубку, он сказал только одно слово:

– Пора.

Потом набрал следующий номер.

– Это генерал, события развиваются по варианту четыре, пора активировать план «Гитлер».

Абонент на это ничего не ответил, но короткие гудки отбоя показали, что его услышали. Всё, обратной дороги нет и не будет, Киприянов не одумается… нечем… Пора убирать клоуна со сцены. Нажав кнопку селектора, Феликс коротко произнёс:

– Полковника Самохина ко мне живо.

Юрьевец. Ольга Курбатова.

Позывной Гордая. 27 июля 2015 г.

День подходил к концу, да и жизнь, похоже, тоже, кольцо загонщиков стягивалось всё туже. Ольга устало опустилась на диван и быстро провела ревизию. Патроны к винтовке были на исходе. Когда она выходила на охоту, их было две сотни, теперь оставался неполный магазин, ещё два магазина к пистолету-пулемету СР-2 «Вереск», но, чтобы прорваться через оцепление, этого было мало.

Сейчас она вспомнила слова Страхова: «Снайпер воюет и умирает в одиночестве». Даже пулевое ранение причиняло меньше боли, чем эти слова. Снайпер выполнил свою задачу, снайпер может собой гордиться, ни один патрон не пропал даром. Конечно, убитых ею сегодня не две сотни, но уж точно не меньше пятидесяти, и это только гарантированные двухсотые – есть ещё и раненые.

Всё начиналось очень хорошо, она пробралась в стан противника, не дав себя обнаружить, заняла прекрасную позицию, правда, пришлось зарезать часового, а потом она стреляла по мечущимся в панике солдатам и офицерам врага. Счёт погибших перевалил уже за два десятка, когда эти бараны догадались выкатить танк и начали расстреливать её позицию. Она ушла всего за пару минут до того, как танковый снаряд снес часть крыши, сменила позицию и уничтожила группу, которую послали на поиски её тела. А потом начался гон, Ольгу гнали без остановки больше четырех часов, она успевала сделать один-два выстрела, после чего снова приходилось бежать. Все стало совсем плохо, когда вертолёт высадил десант на её пути, а потом появилась лёгкая бронетехника. Они отсекали любые возможности для бегства. И вот всё подошло к концу, она на последнем этаже девятиэтажки посреди спального района, двор оцеплен, солдаты обыскивают соседние дома, вышибая двери в квартирах, переворачивают всё вверх дном, ищут… Теперь Ольга знала точно: скоро она умрёт. В плен попадать нельзя. Что делают бойцы противника с женщинами-снайперами, она прекрасно знала. Унижение и пытки, нескончаемое изнасилование, кровь и боль. Пожалуй, в любых войнах после авиации и артиллерии солдаты больше всего ненавидят снайперов, ненавидят и боятся. Ольга отодвинула занавеску, над крышами висел кроваво-красный закат, он причудливо сочетался с белым облаком и куском голубого неба, образуя флаг погибшего государства. Какой-то офицер выбежал из дома напротив. Вокруг него собралась группа солдат, которым он отдавал приказы.

Ольга, поставив сошки на подоконник, откинула защитные колпачки с оптического прицела, тут же всё стало очень близко. Она внимательно рассмотрела бойцов: все в возрасте, все с бородами, явно не славяне, ещё у двоих все руки синие от перстней. Понятное дело, остатки кавказцев и «Чёрной сотни». Видимо, сумели выбраться из руин после подрыва. Зеленцов поступил грамотно: зачем пускать в погоню за опытным снайпером обычных солдатиков, когда можно пустить «мясо», которое не жалко.

– Бараны, – шёпотом произнесла Гордая, – так подставиться уметь надо.

Палец нажал на спусковой крючок, винтовка толкнула в плечо, голова командира разлетелась кровавыми брызгами.

Ольга вбила в эту кучу оставшийся магазин. Ей не хватило одной пули: среди трупов на подогнувшихся от страха ногах стоял последний выживший, безумными глазами глядя на разбросанные по пыльному асфальту тела своих собеседников.

– Везучий ты, сучонок, – прислоняя винтовку к стене, произнесла Ольга.

Она вдруг поняла, что ей очень жаль расставаться с винтовкой, СВ-98 в последнее время стала надежным товарищем. Было совершенно немыслимо отдать боевую подругу в руки врага. Достав одну из двух гранат, Ольга примотала её скотчем, взятым со стола, к затвору, после чего выдернула кольцо и, досчитав до трёх, швырнула ружьё в окно. Взрыв раздался ещё в воздухе, обезобразив винтовку. На лестнице уже слышался топот тяжелых ботинок: Ольгу выследили, хотя она уже и не пряталась. Передернув затвор пистолета-пулемета, девушка засела за старым поваленным металлическим шкафом, который хозяева, наверное, использовали как оружейный.

Дверь с треском распахнулась, и в квартиру вкатились две гранаты. Они взорвались в коридоре, не причинив особого вреда, разве что Гордая почти оглохла, несмотря на то что широко открыла рот. Вбежавший следом за гранатами человек слохлопотал очередь в грудь. Тяжёлые бронебойные пули прошили стандартный армейский бронежилет, и раненый, а может и мёртвый, боец свалился прямо в коридоре лицом вниз. В отместку в квартиру влетело ещё две гранаты, и одна, перескочив через укрытие Ольги, ударилась об стену и откатилась прямо к девушке. Она метнулась в сторону, но опоздала, взрывная волна швырнула её в комнату прямо на подоконник открытого окна. Нашпигованная легкими осколками спина жгла огнем, перед глазами плыли разноцветные круги. Ольга понимала, что жить ей осталось всего несколько секунд. Рука потянулась к потайному карману «лешего», в котором Гордая прятала своё последнее оружие, Walther PPS, захваченный Игорем в одной перестрелке ещё по дороге в Нижний, маленький, легкий и довольно убойный – идеальное оружие последнего шанса.

Гордая сняла пистолет с предохранителя, передернула затвор и приставила ствол к виску.

– Всё получилось, как и сказал Страх, воюем в одиночестве и умираем в одиночестве. Прощай, Игорь, – прошептала Ольга, перед глазами стояла их последняя встреча, страстные поцелуи и крепкие объятия в казарме учебного центра.

Палец согнулся, и мощная пуля, пробив висок, оборвала жизнь красивой, независимой и храброй девушки, которая пыталась искупить то, что сотворил с миром её бывший любовник. Наверное, ей это удалось. Возможно, не один из тех, кому было суждено умереть, получил шанс выжить.

Через несколько секунд в комнату ворвались бойцы «Чёрной сотни» и ошалело уставились на труп. После чего, ухватив погибшую снайпершу за ноги и за руки, потащили вниз. Через час её обнаженное, окровавленное тело было вывешено на фонарном столбе в прямой видимости отрядов самообороны Владимира.

Утром дозор москвичей обнаружил в кустах вырезанную засаду, тело Ольги Курбатовой с позывным Гордая исчезло.

Юрьевец. Штаб командира дивизии

генерала Зеленцова. 28 июля 2015 г.

– Наши потери настолько велики, боюсь, мы не сможем заставить людей идти в следующую атаку, – произнёс полковник Герне.

Он был из эстонской разведки и попался пару месяцев назад спецам ФСБ. Выслать на родину до катастрофы его не успели, а после пандемии он и сам не особо рвался.

– Сколько?

– Около семидесяти единиц бронетехники – это учитывая те, что остались под завалами, полторы тысячи погибших и столько же пропавших без вести.

– Что со снайпершей?

– Ликвидирована, – доложил полковник. – А если честно, сама застрелилась. Мои парни вывесили тело на обозрение владимирцам. Диверсионные группы, напавшие на батарею систем залпового огня, ушли. Погоня уничтожена.

– Чёрт подери, никто ничего путно сделать не может, – о том, что приказ послать в погоню первую попавшуюся роту отдан им самим, генерал умолчал. – Всё готово к ночному штурму?

– Так точно, господин генерал, – отчеканил Урмас и усмехнулся, видя, каким довольным выглядит его покровитель.

– Подкрепления?

– Вопрос неясен, пока что нам приказано обходиться собственными силами, но пятитысячная группировка из второй дивизии отказалась идти в лобовую атаку. С нашими проще, сейчас около трёх тысяч бойцов при поддержке танков и бронемашин выходят на огневой рубеж. Но поддержать атаку реактивных систем залпового огня мы не сможем, они либо уничтожены после авианалёта, либо остались без снарядов. Всё, что нам доступно, это два десятка самоходных орудий. Мы потеряли очень много техники. В войсках процветают панические, а чаще всего и провокационные: разговоры, касающиеся нашего вторжения на земли Владимирской области. Солдаты не хотят воевать.

Дверь распахнулась, и в штаб ввалился полковник Борисовский, командующий бойцами Второй ударной московской дивизии, с ним были два его порученца.

– Полковник, я слышал, вы не горите желанием выполнять приказ главкома? – едко поинтересовался генерал.

– Не горю, и вообще, мои люди никуда не пойдут, хватит этого бардака, – Борисовский подошёл к столу и оглядел собравшихся на КП офицеров.

Здесь не было грамотных бойцов – сплошь штабные крысы, прихвостни Зеленцова. Все грамотные командиры покинули штаб после гибели Дугина, отсюда и провалы предыдущих штурмов. Хотя следовало отдать должное и противнику, тот действовал с выдумкой.

– Полковник, это мятеж, я вынужден арестовать вас! – покраснев и раздувшись, заорал Зеленцов. – Охрана!

Двое мордоворотов, одним из которых был убийца Дугина, шагнули к полковнику, направив на него новейшие укороченные автоматы АШ-12.

– Вы арестованы, – начал один из них, – сдайте…

Закончить он не успел: в руках порученцев Борисовского, которые оказались как раз за спиной противников, появились короткие пистолеты с глушителями, и они синхронно выстрелили в затылки охранникам Зеленцова, после чего они быстро опустошили обоймы в стоящих вокруг стола офицеров штаба. Через секунду в живых остался только насмерть перепуганный радист. Борисовский переступил через труп генерала и подошёл к рации.

– Жить хочешь? – поинтересовался он.

Немолодой уже мужчина быстро закивал.

– Тогда делай, что говорят, и всё будет нормально. Ферштейн?

Радист снова часто закивал головой.

– Давай на связь к командующему ночной атакой, труби отбой. Пора заканчивать этот балаган. На запросы Москвы отвечай, что Зеленцов выехал на передовую, наметился успех. Ферштейн?

– Фер… ферш… ферштейн, – заикаясь, выговорил радист.

– Вот и молодец, – обрадовался полковник. – А чтобы ты фигню какую не учудил, с тобой побудет капитан Никифоров.

В этот момент дверь в штаб снова распахнулась, и на пороге вырос амбал в краповом берете с бесшумным автоматом «Вал» в руках.

– Охрана генерала ликвидирована, его собственная часть взята под контроль, остатки кавказцев и «Чёрной сотни» разоружены, товарищ полковник.

– Молоток, Ермолаев, заканчивайте. Всех духов и бандюганов вывезти куда-нибудь подальше, так чтобы их больше никто не видел.

– Сделаем, – козырнул амбал и скрылся за дверьми.

– Теперь всё будет зависеть от Москвы, – задумчиво и немного обеспокоенно произнёс Борисовский и вышел прочь, сопровождаемый порученцем.

Капитан Никифоров скинул со стула труп бывшего начальника разведки, поднял автомат охранника и, усевшись, стал заинтересованно крутить его в руках, изредка посматривая на бледного радиста.

Москва. Кремль. 28 июля 2015 г.

Киприянов метался в кровати, генералу уже несколько дней снился один и тот же сон: ему отрезали ногу, причем резали без наркоза обычной старой, ржавой пилой, а когда доктор заканчивал пилить и снимал маску, у него неминуемо оказывалось иронично улыбающееся лицо Феликса Дорохова.

В центре слежения, в который сходились сигналы со всех камер, было тихо, четыре оператора сонно наблюдали за экранами, пятый тихо спал в уголке, он был начальником смены и мог позволить себе подобные вольности. Операторы терли красные от напряжения глаза и изредка перебрасывались шутками, разгоняя сонливость. Никто из них не услышал, как «проснулся» старший смены, как, запустив руку под матрас, достал пистолет с глушителем. Только один из смены успел обернуться на короткие хлопки, остальные получили пули в затылок.

– Это Глаз, – достав маленькую рацию, сообщил стрелок, – центр слежения наш.

– Понял тебя, Глаз, мы начинаем.

Феликс посмотрел на сосредоточенных офицеров. План разрабатывался уже месяц. До последних дней кое-что не складывалось, у генерала не было людей в окружении диктатора. Но после убийства Дугина и кровавого штурма Владимира всё изменилось. Наконец у Дорохова на руках были все карты. Штурмовые группы через несколько секунд пойдут на штурм. Секретные переходы Кремля блокированы, спецназ с проводниками из уцелевших московских диггеров ждёт в условленных точках.

– Начнём, – решительно произнёс Дорохов. – Всем зеленый свет.

Тишина рухнула, офицеры принялись отдавать приказы, группы выдвинулись вперед. Не прошло и трёх минут, как Кремлевскую стену преодолел первый боец в краповом берете, за ним последовал ещё один и ещё, двое караульных рухнули вниз, снятые снайперским огнём. Все больше и больше бойцов проникали на территорию Кремля через различные потайные ходы в башнях, в Мавзолее, в Оружейной палате.

Самым сложным и опасным этапом операции была ликвидация расчетов пусковых комплексов «Искандер». Если ракетчики уцелеют, и Киприянов успеет отдать приказ на запуск, то десяток ракет устремится не только к военным базам мятежных генералов, но и к жизненно важным для города объектам. Киприянов рассуждал так – если не мне, то никому. Но работа была сделана. Группа бойцов ГРУ имела опыт ликвидации подобных угроз. Всё произошло очень быстро, хотя и не слишком аккуратно. Автоматные очереди разбудили спящий Кремль. Но всё это было уже неважно. Гарнизон гвардии Киприянова, поднятый по тревоге, блокировали в казарме. К этому времени почти вся территория, за исключением резиденции президента, устроенной в здании Сената, перешла в руки восставших. В ворота Кремля уже въезжали боевые машины. Гвардейцам было предложено сдать оружие. Те ответили отказом – знали, пощады не будет, слишком многих за последние месяцы они озлобили.

– Сдавайтесь! – крикнул в мегафон полковник Иванчук.

В ответ стекло казармы брызнуло осколками, разлетевшись от автоматной очереди.

– Огонь, ребята, – скомандовал полковник.

Тридцатимиллиметровые пушки трёх БМП-2 принялись крушить стены, со здания напротив их поддержали снайперы. Через двадцать минут группа зачистки доложила, что гарнизон полностью уничтожен, но человек десять сумели уйти через старый ход, о котром диггеры не знали.

– Они неопасны, – отмахнулся Иванчук.

Остался заключительный этап. Боевые группы пошли на штурм резиденции диктатора, но сопротивление оказалось очень вялым, двадцать человек из охраны просто сдались, открыв без боя главный вход. После этого предательства рухнула вся оборона. Феликс Дорохов подъехал к главному входу на «Тигре» и вышел из машины.

– Товарищ генерал, – подскочив к нему и отдавая честь, гаркнул Иванчук, – Кремль полностью у нас в руках. Потери – одиннадцать человек, противник полностью уничтожен, двадцать два человека сбежали, ещё тридцать восемь сдались в плен. Генерал Киприянов находится в своем кабинете под охраной.

– Молодцы, – пожимая руку, поблагодарил Феликс, – берите Кремль под охрану. Пора заканчивать с этим затянувшимся фарсом. Мир уже не будет прежним, надо строить его заново, налаживая отношения с соседями. Все как в четырнадцатом веке, мы всё начинаем с нуля.

Дорохов быстро поднялся по ступенькам и вошёл внутрь резиденции диктатора, здесь не было следов боя, только где-то на верхних этажах слышались редкие выстрелы, это спецназовцы добивали особо упёртых.

– Не буду желать тебе здравия, Семён Игоревич, – войдя в кабинет самозваного президента, превратившийся в больничную палату, произнёс Дорохов. – Слишком много ты наворотил, а мне теперь исправлять придётся. Что молчишь?

Бледный Киприянов полусидел на шикарном больничном лежаке и, обливаясь потом, молчал.

– Нечего тебе сказать? Да я, в принципе, и не жду ответа, – продолжал Дорохов. – Жаль, Ивана Михайловича рядом нет, он бы поддержал меня. Его смерть – моя ошибка, надо было ликвидировать тебя, кретина, уже давно, да боялся я твоих «Искандеров», не хотел новых жертв… А охрана твоя оказалась совсем паршивой… Что-то заговорились мы с тобой. Скажешь что-нибудь напоследок?

– Скажу, – разлепив пухлые губы, плаксиво произнёс диктатор. – Феликс Эдуардович, дай мне уйти как мужчине.

Дорохов задумался, но потом кивнул.

– Чёрт с тобой, не буду на себя грех брать. Я с безоружными не воюю, – он достал пистолет из кобуры, передернул затвор и выщелкнул обойму, потом положил оружие в ногах Киприянова. – Прощай, диктатор!

Дверь за ним закрылась, оставив жалкого сломленного калеку один на один с пистолетом, в котором был единственный патрон.

Через минуту за дверью грянул выстрел: не стало кровавого диктатора, а вместе с ним и имперских амбиций Москвы.

– Иванчук, – обратился Дорохов к замершему рядом полковнику, ожидающему приказов нового правителя Москвы, – связь с группировкой, а потом сразу с полковником Калюжным – пора мириться.

Эпилог

Тарановск. Сергей Ястребов. 30 июля 2015 г.

– Ну вот и всё, Сева, эта глава истории закончена, в ней поставлена точка. Киприянов мертв, Дорохов стал правителем Вольной Московской области. Когда-нибудь они вспомнят о нас, но не сейчас. Генералу придётся разгребать дерьмо, оставленное ему в наследство.

– Вы уверены, что он отказался от планов нападения, все-таки у него под рукой крупная группировка? – спросил Всеволод.

– Уверен. Мы говорили несколько часов, через неделю он прилетит к нам заключать союз. Ему нужен наш город, город нетронутый, город живущий. Сейчас тут настоящий наукоград, спасибо Тарану, что собрал здесь блестящие умы со всей страны. И мы заключим этот договор, и будем жить с ними в мире, пока они не задумают пакость, но к этому времени мы будем готовы.

– А «треугольник»?

– У «треугольника» своих забот хватает, – задумчиво произнёс Ястребов. – Я уже имел беседу с их лидерами, они тоже хотят союзный договор. Им меньше всех нужна война, а тем более на два фронта.

– С кем они собрались воевать?

– А что, в этом мире мало с кем можно воевать? Мир сильно изменился, сейчас он оправится от месяцев ужаса, избавится от последствий эпидемии и полыхнет в огне новой войны. Ушла эпоха финансовых и информационных войн, мир снова воюет по старинке каменным топором.

– А что с ядерным оружием, под чьим оно будет контролем?

Ястребов обернулся и пристально посмотрел на заместителя:

– Это очень сложный вопрос, Сева. Я не знаю на него ответа. А пока мы и дальше будем возиться с тобой в этой песочнице, строя песчаные замки. Что у нас на повестке дня?

Нижний Новгород. Игорь Корн. З1 июля 2015 г.

Игорь бродил как тень по пустой квартире, он постоянно натыкался на её вещи: то на забытую расчёску, в которой запутались золотые волосы, то на сумку. На самом деле у Ольги было мало вещей: кое-какая косметика с мародёрки, несколько украшений – и всё. Её труп сейчас приводили в порядок в городском морге. Генерал Строгов лично распорядился, чтобы Ольгой занялись вне очереди. Игорь взял ключи от «Нивы» и поехал в ритуальный зал. Там все уже было готово. Дорогой гроб стоял посреди зала, рядом с гробом неподвижно стоял Острог и смотрел на лежащую в цветах девушку.

– Почему мы с тобой не остановили её? – неожиданно спросил генерал, когда Игорь молча встал рядом.

– Потому, что её нельзя было остановить, – ответил Птах. – За это я Олю и любил. Она была живая, постоянно в движении, её нельзя было запереть в золотую клетку. Таран пытался, а она оказалась в моих объятиях.

– Не хотел сейчас спрашивать, но спрошу: что будешь делать?

– Острог, я не собираюсь уезжать, думаю, место для меня найдется… Только вот квартиру другую подобрать нужно… А теперь дай мне оплакать любимую женщину.

Генерал молча кивнул, обнял, слегка сжал за плечи, потом развернулся и вышел.

Игорь остался один. Он сидел и смотрел на Ольгу, лежащую в гробу, такую красивую и спокойную, такую, какой он её никогда не видел. Сколько часов прошло, Игорь не знал, он сидел и говорил с ней, долго говорил, он даже не помнил, о чём говорил. А потом тишина, нарушаемая только его голосом, прервалась. Двери в зал раскрылась, и внутрь вошли четверо мужчин, причем последний из них был на костылях. Старший из них подошел к Игорю и положил руку на плечо.

Птах узнал его, хоть и видел всего один раз: командир Ольги, её инструктор по стрельбе Страхов.

– Соболезную, капитан, – голосом, полным неподдельной тоски, произнёс пришедший. – Давай помянем покойницу. Хорошая была девочка, живая, настоящая.

Он сделал знак одному из мужчин, которые так и остались для Игоря безымянными, и тот, достав из пакета бутылку коньяка и шесть рюмок, быстро расставил всё это на столике, разлил всем, а шестую стопку накрыл коркой чёрного хлеба.

– Помянем, – чужим голосом сказал Корн.

Молча выпили. Четверо друзей Ольги постояли рядом с гробом, а потом, так же внезапно, как появились, ушли, оставляя Игоря один на один с его болью. Но теперь он знал, что очень много людей вместе с ним оплакивают смерть Ольги.

Просидев ещё какое-то время, Игорь наконец встал и поцеловал Ольгу в холодные губы.

– Прощай, милая, – склонившись и поцеловав девушку в лоб, шепотом произнёс Игорь, затем потормошил уставшего распорядителя церемоний, который задремал в кресле. – Начнём, я сказал ей всё, что хотел.

– Хорошо. Сейчас разожгут печь, – шёпотом произнёс распорядитель. – Мы один из первых частных крематориев на территории России, – вдруг добавил он, но, перехватив холодный взгляд Игоря, заткнулся и вышел. – Смотреть будете? – спросил ритуальщик, вернувшись.

– Что? – не понял Игорь.

– Можно посмотреть процесс кремации по телевизору.

Птах покачал головой.

– Просто принесите мне урну с пеплом.

Через час он уже стоял на высоком берегу Волги и смотрел, как вода несётся вниз по течению. Он открыл урну и резким взмахом высыпал пепел. Тёплый южный ветер подхватил его и понес куда-то вдаль на кроваво-красный закат.

Владимир. Вадим и Оксана. З1 июля 2015 г.

– И где нам теперь жить? – разглядывая руины дома, поинтересовалась Оксана.

– М-да, не ожидал такого, – задрав голову вверх и рассматривая хвост сбитого штурмовика, торчащего из окна его квартиры, озадаченно произнёс Токарев. – Нашёл место где упасть, не мог на десять метров дальше рухнуть, как раз бы в переполненные мусорные баки.

– Нам, брательник, кстати, тоже негде жить, – заметила Нина, обнимавшая одной рукой Илью, второй прижимая к себе Алину.

– На меня не смотрите, – буркнул Буратино, – мой дом вообще в пыль, бомба попала. У вас хоть хвост от «сушки» есть.

– Дядя Вадим, а зачем вы домой самолет затащили? – не удержалась от подколки Алина.

– Люблю модельки, – буркнул Токарев, но не выдержал и рассмеялся. – А вопрос с жильём мы сейчас решим. – Он достал из кармана телефон и набрал номер: – Товарищ военный комендант области, говорит боец Токарев. У меня из квартиры торчит хвост Су-25, подъезд разрушен, вследствие чего мне и нескольким хорошо известным вам людям теперь негде жить. Мы за вас кровь мешками проливали, с гвоздями на танки ходили, не оставьте, благодетель.

Стоящие за спиной Илья и Нина рассмеялись.

– Токарь, кончай клоунаду, – раздался из трубки раздражённый голос Калюжного, – теперь вся жизнь будет в центре, там возле торгового комплекса «Гранд» есть несколько новых домов, двигай ко мне, получишь ключи от квартиры.

– От двух… Со мной рядом моя сестра и Буратино.

– Хорошо, от двух, – согласился Калюжный. – А теперь, если это всё, мне нужно заняться делами.

– Всё, вопрос с жильем решил. Илья, пошли наверх сгоняем. Вдруг там что уцелело?

– Как думаешь забираться? – поинтересовался Буратино, глядя на обвалившийся подъезд.

– Давай обойдём, – предложил Вадим, – с той стороны фасад вроде не пострадал, может, и лестницы уцелели.

И точно, чёрный ход был цел. Вадим порылся в своей «Ниве» и достал топор. Автомат он передал другу, а сам принялся прорубаться через деревянную дверь. Минут через двадцать ему удалось войти. Удача была на его стороне – лестницы уцелели, обрушились только квартиры над входом. Взбежав наверх, Вадим достал ключ и отпер дверь.

– Надо сказать, круто повезло, – заметил догнавший его Буратино.

Штурмовик вошел под острым углом, уничтожив кухню и часть угловой спальни. Основной удар пришёлся на квартиру Нины.

– Давай сюда девчонок, – сказал Вадим, осматриваясь, – надо собрать вещи, с мебелью потом разберёмся.

Илья ушёл вниз, а Вадим первым делом собрал всё оружие и боеприпасы в доме, потом прошёл в коридор и снял со стены фотографии, особенно бережно уложил в рюкзак Димкину.

Через два часа сборы были закончены. Илья за это время смотался в администрацию и забрал ключи от квартир, за четыре ходки перевезли собранные вещи, которым посчастливилось пережить пандемию и гражданскую войну.

Вадим подхватил Оксану на руки и перенёс её через порог большой трехкомнатной квартиры нестандартной планировки. Сразу было видно, что квартира чистая, что в ней никто не умер, наверное, она была отделана и выставлена на продажу, но никто сюда так и не въехал.

– Вот мы и дома, – прошептала Оксана. – Мне нравится. – Она крепко поцеловала Вадима в губы.

– Дома, – согласился Вадим. – Ты выйдешь за меня? – неожиданно для самого себя спросил он.

– Конечно выйду, – обнимая его ещё крепче, произнесла знаменитая телеведущая. – А колечко у тебя есть?

Токарев рассмеялся и, поставив невесту на ноги, начал шарить по карманам, наконец нашел то, что искал, и показал чеку от гранаты.

– Милая, это единственное колечко, которое у меня есть.

Оксана царственным жестом протянула ему правую руку:

– Я согласна, для меня это колечко важнее, чем цацка с самым огромным брильянтом. Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, – ответил Вадим. – Только спать нам не на чем, – оглядев спальню, грустно произнёс он: в квартире вообще не было никакой мебели.

– Поэтому нам нужен насос и вот этот рюкзак, – улыбнулась златовласка, – я привезла его ещё из дома, даже не знаю сама, зачем взяла.

Вадим поцеловал Оксану и принялся накачивать двуспальный матрас.

Уже ночью, приподнявшись на локотке и заглянув любимому в глаза, она спросила:

– А что же дальше?

– Не знаю, милая, – честно сказал Токарев, – я просто не знаю.

Зазвонил сотовый телефон, Вадим тихо выматерился и взял трубку. На экране высветился личный номер Калюжного.

– Разбудил? – спросил военный губернатор.

– Нет, Анатолий Евгеньевич, мы не спим.

– Это хорошо. Собирай свою группу, Оксану тоже ждут на работе: банда дезертиров напала на поселок, требуется найти и уничтожить.

Вадим посмотрел на часы:

– Будем через двадцать минут в штабе.

– Жду, – резко произнёс полковник и отключился.

– Медовый месяц закончен, – целуя Оксану, шепнул Токарев. – Пора будить Илью и тех, кто уцелел, нас ждёт работа.

Владимир 2011–2014

Огромное спасибо моей жене Елене – без неё эта книга никогда бы не попала на стол издателя.

Спасибо Михаилу Левиту за то, что он читает всё, что я пишу, критикует и «пинает» меня, заставляя исправлять ошибки.

Спасибо Андрею Кузнецову, настоящему мужчине и солдату, который помог мне разобраться с финалом романа.

Спасибо Андрею и Гилян Демидовым, которые требуют от меня новых книг гораздо быстрее, чем я их пишу.

Спасибо Михаилу Картамышеву и его жене Юлии, которые сделали самую первую обложку для данной книги.

И конечно, огромное спасибо всем моим друзьям и всей моей семье, особенно – Деду, который все эти годы верил в то, что я – самый лучший.

Автор

Content

Кирилл Юрьевич Шарапов
Москва атакует