Маргевич Жанна

Летняя гроза

Яростный ветер дерзко играл с лесом, заставляя гнуться в сумасшедшем танце. Синхронно наклонялись и поднимались деревья, трава, кусты. Танцующие всех рангов и мастей покорно сносили забавы повелителя. Казалось, еще чуть-чуть не выдержат: сломаются, освободятся, улетят, обрушатся всем хором на небольшой двухэтажный домик, чудом затерявшийся в лесу.

Придерживая занавеску, Маргарита передернула плечами: темные тучи, медленной черной волной ползли в ее сторону, делая день похожим на ночь.

— Будет гроза, — пробормотала женщина, кутаясь в ангорский пуловер.

В дверях показался высокий худой мужчина с узким скуластым лицом. Подошел, с нежностью заглянул в зеленые раскосые глаза жены и бережно поправил рыжую прядь, выбившуюся из ее прически.

— Твои друзья испугаются и не приедут, — забота и нежность мужа всегда смущали Риту, ей хотелось быть рядом с ним не акулой пера и страшной властительницей слова, а мягкой и преданной домохозяйкой.

— Не переживай, родная, они не оставят товарища даже в самую страшную грозу.

Она улыбнулась и уткнулась носом в уютное плечо Анатолия.

Хорошо…. Все, о чем мечтала, сбылось: есть любящий преданный муж, есть дом вдали от города и людей — ухоженный, крепкий… Настоящая крепость! Есть камин, уютно потрескивающий даже в такую непогоду как сегодня. Считается, что когда исполняются мечты, жить становится неинтересно, потому хотеть нечего. Неправда! На смену одним воздушным замкам возводятся другие, только возможностей для их строительства становится больше…

Раздался автомобильный гудок, а вместе с ним лай Чарли — кавказкой овчарки, охраняющей дом.

— Приехали, а ты боялась! — подмигнул Толя и отправился встречать друзей.

Проводив мужа взглядом, Рита достала из холодильника две бутылки, обтерла пот со стекла и, подойдя к зеркалу, долго рассматривала свое отражение. Пальцами состряпала кокетливый завиток на лбу, легким движением убрала крохотный комочек туши со щеки и, вздохнув, отправилась в гостиную.

В коридоре она столкнулась с Евгением.

— Ритуля, осторожней, не надо так спешить — можно уронить сокровище, — пробасил он, подхватывая бутылки.

— Привет, — подмигнула женщина.

— Как тебе дача моего тестя?

— Сколько можно спрашивать! — наигранно возмутилась Рита. — Три года как купили, а он все интересуется. Скажи лучше, где Ира?

— Тебе Толя ничего не сказал? У нас мальчишник! Оставили своих дражайших супруг дома, а сами, не страшась непогоды, отправились сюда. Так что сегодня тебе достанется много мужского внимания — умрешь от счастья!

— Хм… не самая худшая смерть, — пробормотала женщина.

В гостиной уже хозяйничал представительный Гайказ. Он протянул Рите белую розу и галантно чмокнул руку, по-гусарски стукнул каблуками.

— Самой красивой даме в нашей компании! — и убедившись, что Женька отошел на безопасное расстояние, шепнул. — Не забыла?

Маргарита кивнула и, с загадочной улыбкой взяв цветок, машинально понюхала. Единственная в доме ваза оказалась занята подаренными утром гладиолусами. Рита задумчиво стояла в проходе, сжимая розу и размышляя о чем-то своем.

— Маргариткам мое почтение! — прогремел над ухом мощный баритон Константина, которого из-за непомерной любви к выпивке и еде прозвали Конь.

— Привет! — вздрогнув, отреагировала женщина. — Что-то вы ребята все тянетесь и тянетесь.

— Я руки мыл, пока ехали, колесо спустило. Вымарался! А эти белоручки даже не помогли! — возмутился Конь. — Кстати, нас четверо. Там еще Елизаров с гитарой.

— Елизаров? — удивилась Маргарита. — Знакомая фамилия… А кто это?

— Да, Ленька это! Земляк твой! Хе, да она не знает фамилии друзей мужа! — засмеялся Конь. — Я, например, Приходько, Гайказ — Микладзе, а Женька — Дуров. Твой муж знаком с этими людьми чертовы годы, а ты не знаешь их паспортных данных! Проверь, вдруг кто-то из них твой тайный враг или… Эй, Рит, ты что? Рита-а… — позвал Конь, легонько тряхнув женщину за плечо.

— Так… Ничего, — вымученно улыбнувшись, Маргарита тряхнула головой. — Шуточки у тебя! — она обогнула Коня и, не оборачиваясь, отправилась дальше.

Пошел дождь, барабаня по карнизу. Первые робкие капли почти тотчас же сменились другими — более крупными и тяжелыми.

Маргарита сидела в кресле-качалке, рассеяно слушая разговор гостей. Вяло попивая мартини, смотрела на огненных плясунов в камине. За окном раскаты грома, в душе первобытный страх. Гроза виновата? Или предчувствия? Что-то не так… Она раз за разом перебирала в уме все фразы, сказанные после приезда друзей, и не могла понять, что же так выбило из колеи. Бывает такое… Услышишь неосторожное слово, расстроишься, а из-за чего не помнишь, а гроза в душе остается!

— Ритусь, — шепнул подошедший Толя. — Что с тобой? Где бродят мысли моей королевы?

— Все нормально, — вздохнула женщина, проведя ладонью по бритой щеке мужа. — Только… предчувствие нехорошее… Что-то произойдет… Наверное, из-за непогоды. Знаешь, Толь, я, пожалуй, пойду, поработаю, завтра статью писать.

«Давно она ушла? — думал он, рассеяно слушая разговор друзей. — Сейчас одиннадцать, значит минут сорок назад».

Поднялся, стараясь не привлекать к себе внимания, вышел в коридор. Постоял немного, прислушиваясь, не идет ли кто следом. Пока нет, но…. Остается надеяться на случай и на бога. Хотя второй не помощник… Сегодня, сейчас не помощник…

За высоким, в полный рост, окном мелькнула молния. Мужчина вздрогнул, машинально перекрестился и плюнул отчаянно: дурак, нашел случай бога вспоминать! Прикрыл глаза, стараясь отогнать ненужные мысли и сосредоточиться на деле, самом важном и значительном в его жизни. Досчитал до десяти и, ретиво махнув головой, направился к поленнице, расположенной в коридоре. Натянул белые хлопковые перчатки и придирчиво выбрал самое увесистое полено..

Главное не волноваться и все получится. Трезвый рассудок — важнее всего, убережет, подстрахует, поможет не оставить следов.

Поднимаясь по лестнице, мужчина не мог прогнать идиотскую улыбку с лица. И ни капли волнения! Идет убивать Маргариту и улыбается словно маньяк….

Потеряв драгоценное время в коридоре, он вошел в полумрак комнаты, озаренной лишь светом от монитора и тусклого ночника в углу. Женщина сидела затылком к двери. Рыжие кудри красиво разметались по высокой спинке кресла, тонкие пальцы отстукивали мелодию на клавиатуре. Задрала ноги на стол, рядом маленькая бутылочка коньяка и крохотная рюмка. Незаметный плеер и громкая музыка из наушников.

Мадам, уши следовало бы поберечь. Впрочем, вам они уже не понадобятся.

Он желчно усмехнулся и вслушался в мелодию. Что это? Хм… Вивальди «Летняя гроза». Оркестровый концерт, живой — никаких искусственных воплей синтезатора. Красиво, мощно, эмоционально… А главное — символично! За окном гроза, в ушах гроза, в жизни гроза! Гроза, ураган, шторм… Разрушения… Смерть…

Изображая дирижера, он сделал несколько пассов над головой будущей жертвы. Мысленно собрался. Поднял полено и со всей силы обрушил на рыжие кудри Риты. Она не издала ни звука — обмякла, уронив руки на клавиатуру.

Полдела сделано… Теперь… Черт, черт, черт… Он заметался в поисках шарфа или полотенца. Ничего нет, даже колготок! Придется…

Мужчина достал из внутреннего кармана пиджака легкий шарф. Нервно сжал его в кулаке и, тяжело вздохнув, на секунду прикрыл глаза.

Не торопясь, намотал тонкую материю на кисти и приготовился к последнему движению.

Шарф, шея, гроза, скрипки, молния за окном, гром, гроза…. Тонкая ткань, тонкая шея… Гроза, гроза…. Все…

Тишина: некому стучать по клавишам, да и в магнитофонной записи пауза. Тяжело дыша, мужчина вновь закрыл глаза, стараясь прийти в себя. Его грудь безумно вздымалась, на лбу появилась испарина…

Пора идти…

Хотя нет! Он подошел к компьютеру, просмотрел статью, которая никогда уже не будет написана. Это не то… Та-ак… «Пуск», «документы»… Пробормотал: «Интересовалась, значит? Нет, так не пойдет, удалять к чертовой матери!»

Все…

«И вот это надо прихватить!» Он сгреб пятерней со стола листок, скомкал его и быстро сунул в карман.

Теперь точно все!

Накинул на труп плед и быстро вышел.

Гроза все не утихала. Компания за столом уже давно перестала интересоваться сверкающими за окном молниями и редкими раскатами грома. После ухода Маргариты курили в помещении, отчего комната окуталась туманом, режущим глаза.

— А давайте выпьем за хозяйку! — пьяно предложил Конь, наливая себе водки.

— Без нее? — удивился Толя и попробовал подняться, кто-то насильно хотел вернуть его на место. — Не мешай! Сейчас сбегаю, — Толя вывалился из-за стола и закачался, думая на ходу, что жена не выносит пьяных и будет ругаться. — Ну и пусть! Ритка! Спускайся, посиди с нами!

«Штормит-то как! Ну, чего я ору? Она ж не слышит. Нацепила свои наушники и пишет, пишет….»

В коридоре на втором этаже было темно. Толя пошарил по стене в поисках выключателя. Тихо выругался… Где он? Надо ж так запрятать! Щелкнул — свет не зажегся.

— Черт, лампочка перегорела! — мужчина шел на ощупь, держась за обе стены узкого прохода.

Дверь… Вот она… Толкнул.

Маргарита сидела, до шеи укрывшись пледом.

— Спишь? Тебе ж неудобно, милая, в кроватку…

Толя бережно отдернул покрывало… и замер, не веря своим глазам: любимая жена казалась похожей на тряпичную куклу — безжизненная поза, обмякшая, некрасивая, с нелепым шарфом на шее, а лицо… чужое до невозможности… Толя похолодел.

— Рит…. — просипел он.

Нет… не может быть… она шутит?

— Рита… — выдохнул он, схватив руку в попытке найти пульс…. — Не-ет…

Толя хотел закричать, но изо рта вырвалось только протяжное сипение. Принялся остервенело развязывать шарф, понимая, что уже не помочь, а вдруг… Нет, нет… Бесполезно… Он сжал жену в объятиях и закачался, роняя слезы на ее посиневшее лицо, причитая, как бабка-плакальщица что-то про не рожденных детей, про тридцать пять, когда все впереди, про…

«Кто это сделал?!! Кто, кто, кто…» — стучало в голове.

А-аа, объявился подонок, несколько лет назад угрожавший убить! Точно он, больше некому…

Толя вскочил и бросился во двор. Чуть не свалился с узкой лестницы. Ударил дверь на улицу и выпал в дьявольский мир дождя, ветра и молний.

Из будки показал Чарли. Толя ожесточенно кинул в пса кусок грязи за то, что не лаял, не разорвал чужого, как учили. Подбежал к воротам… Хм… закрыты изнутри. Черт, черт, черт… Как же он проник? Через забор невозможно пробраться: целый, свежесрубленный, высокий… с проволокой по периметру, кругом дремучий лес… Неужели… это кто-то… из друзей…

Осененный он какое-то время смотрел в темноту распахнутыми от изумления глазами. Дождь в купе с новым открытием немного остудили и протрезвили.

«Кто-то из четверых выжрал мою водку, закусил закуской, приготовленной Ритой, сидя на моем стуле, потом встал, поднялся по моей лестнице и убил мою жену!!?? Рр-рразорву на куски! Но кого…? — Толя тихонечко взвыл, до крови прикусив губу. — Можно выйти к ним и сказать: «Друзья, у меня убили жену, помогите найти подонка!» И сам подонок, до поры до времени носящий маску друга бросится искать себя. А я буду с ним разговаривать, полагаться…. Нет, сейчас никому верить нельзя, сейчас все четверо — враги и нелюди… Надо вычислить, но как… Мне бы… Нет, нельзя… умереть всегда успею… после него!»

Стараясь не смотреть на труп жены, Толя принялся придирчиво проверять пол. Следы! Нет, они свежие, от его, Толиных, ботинок, натоптал после улицы, это в лишний раз доказывает, что преступник свой, родной… Не замарался в грязи, зашел в чистой обуви. Выродок!

Полено… Сначала оглушил, потом задушил. Кстати, что это за шарф?

Зажмурившись, Анатолий стал аккуратно стягивать с шеи жены ткань. Никогда не видел. Точно не видел, иначе бы запомнил. Это чужая вещь! Кровавые маки на черном фоне. Рита была консервативна в выборе цветов: беж, охра, белый, черный, пастель, но никаких маков! Что это значит? Преступник принес шарф с собой … Готовился или все вышло случайно? Бред какой-то! Зачем бы мужчине носить женскую вещь!?

Толя задумчиво сжимал в руке шарф, не зная, что делать и как жить дальше. Мельком взглянул на кудри жены и вспомнил, как любил зарываться в них носом и вдыхать аромат духов. Все вещи Риты пахли духами, все…

Интересно… Толя нахмурился и поднес к носу шарф. Запах табака и пота. Хм… Значит долгое время преступник носил эту вещь с собой? Или же положил накануне, готовясь, а потом активно двигался и вспотел? В первом варианте преступление случайно, во втором — запланировано. Но в любом случае этот это ключ к преступнику! Знак, символ????

«Что еще упустил? Что, что, что…. Я в отчаянии, а оно мешает связно мыслить, я в панике, а паника — враг рассудительности! Я выпил, наконец!!»

Стараясь не думать о жене, он попытался собраться. Оглянулся. Что это? Кусок газеты виднеется из ящика стола. Здесь хранился архив всех вышедших статей Риты… Что это значит? Преступник копался или она что-то искала? Или оба? Черт! Как все сложно… Толя достал папку, положил в нее выпавший листок — ничего интересного, одна из первых статей — сунул в карман шарф с маками, прихватил плеер и направился к двери.

Тут его внимание привлекла сумка Маргариты, висевшая на вешалке недалеко от входа. В ней, несомненно, рылись: аккуратная Рита не могла беспорядочно свалить записные книжки, мобильный телефон и кошелек с косметичкой так, что сумка не закрывалась. Ясно — убийца что-то искал? Возможно, он рылся не только в архиве и сумке, но еще где-то. Если нашел, то это что-то должно быть у него!

— Разберемся, — пробубнил Толя, накинул сумку на плечо и, не оглядываясь, вышел.

По дороге заглянул в кладовую и из укромного места охотничье ружье и патроны.

Четыре пары глаз вопросительно уставились на Анатолия.

Кто из них???? Чьи глаза принадлежат убийце?

Черные, как смерь, миндалевидные Гайказа… Приподнятые брови… Удивление и боязнь… А может Женькины… Серые со светлыми бровями, стыдливо дергающимися ресницами. Или синие, как воды Леты, глаза Леонида? Подозрительно равнодушные, отрешенные… Еще есть пьяные водянистые, ничего не выражающие глаза Коня?

Кто-то из них притворялся пьяным до определенного момента… Может и сейчас притворяется… Вот сейчас бы сказать, что Ритка спит, что забрел не туда потому и не было долго, и посмотреть кто из них облегченно вздохнет, радуясь отсрочке расследования. Но поздно… четыре пары пьяных глаз, кажется, заметили спрятанное за спиной ружье.

Демонстративно скинув в стоящее у двери кресло плеер, папку с архивом и сумку Риты, Толя подошел к столу залпом опрокинул в себя недопитую рюмку. Горячая жидкость обожгла пищевод и разлила по телу приятное тепло. На сегодня это последняя…

— Что случилось? — икнув, спросил Женька.

Скрипнув зубами, Толя обвел гостей тяжелым взглядом и промолчал.

«Когда умерла Маргарита? Я пришел — тело было еще теплым. Значит, прошло около часа: остыло не более чем на градус. Что было час назад? Черт! Это невозможно вспомнить! Я много выпил… веселился, пел песни… И не знал, что там, наверху… Рита…»

— Все, пьянка закончена! — буркнул он, прихватив бутылку и отходя к двери так, чтобы не повернуться к гостям спиной.

— Все ясно…. Кому-то больше не наливать, — пьяно протянул Конь, — остынь, друг!

— Молчать! — рявкнул Толя. — Полтора часа назад кто-то из вас убил Маргариту! Сейчас все вы начнете активно стучать друг на друга. Вспоминать есть ли мотивы, кто и когда выходил, сколько отсутствовал.

— Ты бредишь? — воскликнул Женя. — Толька, сядь, выпей водочки, приди в себя!

— Нет, не брежу, и один из вас это знает лучше меня. Ритки больше нет!

Нависла гробовая тишина. Четыре пары глаз уставились на Толю с тревогой и недоумением.

— Нет, этого не может быть, — прошептал Гайказ.

— Может, — Толя передернул затвор и, направив ружье в потолок, выстелил. — Итак, приступим.

Гайказ нервно грыз ногти, Ленька отложил гитару и обреченно откинулся на спинку стула, Женя шумно дышал, а Конь закрыл лицо руками и всхлипнул:

— Почему ты не вызвал милицию?

Толя взвесил на руке ружье, удивляясь неизвестно откуда взявшемуся хладнокровию:

— Зачем? Следствие растянется надолго. Преступника могут не найти, или же он сбежит, или судья его оправдает. Есть же другой суд! Я!

Все молчали, косясь друг на друга.

Толя пытливо всматривался в их лица, надеясь встретиться взглядом с оборотнем.

Гайказ? Трет подбородок, тупо глядя перед собой. Представительная внешность, большой грузинский нос, виски с проседью. Врач-онколог. Кстати, разведен! Вполне мог носить без последствий шарф в кармане, но Гайказ не курит.

Или Ленька? Трудно представить, чтобы этот белобрысый приветливый бородач убил Риту. На гитаре играет, песни поет, но молчалив и замкнут. В тихом омуте… все возможно… Ленька вдовец, некому заботится о чистоте, к тому же курит и в компании недавно.

А если это бледнолицый Конь? Глаза водянистые, ничего не соображающие. Трудно представить, чтобы он отказался от водки, готовясь к преступлению. Или же пил, а убить решил под действием алкоголя. Вспомнил что-то? Женат, но по пути сюда у них спустило колесо — пришлось менять, значит, вспотел, значит опять мог… Хм… и курит..

Женя? Одноклассник, старый друг и верный коллега. Женат, но Ирка — неряха редкостная, могла не стирать пиджак или не сдавать в химчистку. Что там делают с пиджаками, черт побери!

— Толя, — подал голос Гайказ, — почему ты решил, что это сделал кто-то из нас? Ты же сам рассказывал — у Риты был враг. Давний, из прошлого. Даже какие-то покушения устраивал, угрожал… Может это он?

— Нет! — отрезал Анатолий. — О нем дано ничего не слышно, это раз. А два то, что мы находимся среди леса, в огороженном забором доме, закрытом изнутри, между прочим. А на улице сидит злющий, натасканный кавказец. Мало?

Никто не рискнул возразить.

— Так… — протянул Толя. — Начнем с самого простого. Сейчас вы будете вспоминать, кто покидал комнату в течение последних полутора часов. Женя!

— Толь, так все ж выходили! — поднял затравленные глаза Евгений. — И на время не смотрели. Запомнил только Леньку: на гитаре играет — трудно было не заметить, когда он ушел. Отложил инструмент, врубил магнитофон, чтоб не скучали, и вышел.

— Точно, песни три прослушали, — активно закивал Конь, — долго его не было.

— Мимо, начальник, — усмехнулся Ленька, закуривая, — когда я выходил, Маргарита еще жива была: у лестницы встретились. Поболтали немного, пропустил ее вперед, сам покурил пока.

— О чем говорили? — недоверчиво рассматривал лицо друга Толя.

— Ну… спросил чем она занимается, ответила, что пишет статью про наркоманов.

— Похоже на правду, — буркнул Толя. — Конь.

Тот замялся, кинув быстрый взгляд в сторону Женьки.

— Говори! — Толя тряхнул ружьем.

Конь ссутулился, стараясь ни на кого не смотреть. Все замолчали, кто искоса, кто с недоверием, глядя на него.

— Не хочешь? — нарушил молчание Евгений. — Что ж… я скажу. Может, и не вспомнил бы, если б ты не посмотрел на меня вот так… по-воровски! — он хрустнул пальцами и с нескрываемой неприязнью сказал. — Я встретил Коня, спускающимся с лестницы!

— До ухода Леньки или после? — с трудом сдерживаясь, чтобы не нажать на курок выпалил Толя.

— Не помню, — замялся Женя, — врать не буду.

Гайказ выругался по-грузински.

— Интересно, почему вы все на меня уставились? — не очень убедительно пробубнил Конь. — Да, я поднимался по лестнице! Забрел не туда!

— И докуда ты дошел? — закуривая, поинтересовался Толя. Он со всей мочи старался держать себя в руках, не кинуться на Коня, не разорвать его на куски. Хотя прекрасно понимал, что делать какие-либо выводы еще рано.

— Не докуда… поднялся по лестнице, оглянулся. Сообразил, что нитуда зашел и спустился, — протараторил Конь.

— Свет в коридоре на втором этаже горел?

— Я не помню! — замялся Приходько.

— Вспоминай, гнида! — гаркнул Толя, тряхнув ружьем.

Конь нервно вжал ладони в лицо и издал странный протяжный звук.

— Не-е-ет…! Точно не горел, я сообразил, что возле твоего сортира лампа яркая, и спустился!

«Допустим. Лампа перегорела или ублюдок выкрутил? Так-так-так. Зачем выкручивать лампу? Чтобы кто-то снизу не заметил фигуру на втором этаже? А зачем ему было стоять и светится — спрятался за углом и дело с концом. Нет, тут что-то другое…. Думай, Толик, думай!»

Толя пододвинул кресло и сел на него, устало откинув голову назад. Гроза за окном все не унималась. Дождь шлепал по карнизу с какой-то невиданной силой. Если не считать этот звук, в доме стояла тишина — четверо, стараясь не шевелится, молча ждали слов человека с ружьем.

«Все! Понял! Если бы в коридоре горела лампа, преступник, открыв дверь, опрокинул квадрат света в темноту. Рита увидела бы и обернулась, вероятно, закричала и в любом случае сопротивлялась. Это означает, что убийца был хорошо знаком с ее привычками — знал, что она не услышит его шагов или звука открываемой двери, потому что привыкла работать в наушниках. И расположение мебели ему было известно: рабочее кресло стоит спинкой к входу. В таком случае Конь невиновен. На этой даче он от силы второй раз: был в загранкомандировке три года, так что мог и заблудится. Допущение слабое, но… К тому же, будь он убийцей, лучше соврать, что свет горел: вроде как позже все произошло. Да и не верю я, чтобы пьяный в стельку Конь устроил все так, что сразу и не сообразишь «.

Толя поднялся и, не говоря ни слова, вышел. Бегом поднялся на второй этаж, проверил лампочку. Так и есть… выкручена. Зачем? «Ах, да! Я сам частенько забывал, где выключатель, быстрее выкрутить, чем искать. Могу ошибаться, но, кажется, можно исключить из подозреваемых Женьку: я купил эту дачу у его тестя, значит, Дуров не мог не знать расположение выключателя. Остаются Ленька и Гайказ. Но Ленька разговаривал с Ритой и больше не выходил…. Неужели Гайказ? Но откуда запах табака на шарфе, если Микладзе не курит? Совсем запутался…»

Анатолий спустился вниз, чувствуя великую беспомощность. Господи, помоги! Надо же найти ублюдка! Надо….

— Преступник был в курсе того, что кресло стоит спинкой к двери, и что Маргарита работает в наушниках, — наугад сказал Толя, пытаясь скрыть отчаяние.

— Толь, — проворчал Гайказ, — мы дружим с тобой, черт его ведает сколько времени! И с Ритой… Все знали, что она любит… любила… писать под классику… — вздрогнув, Гайказ осекся на полуслове.

— Про классику слышу впервые, — буркнул Леонид. — Насколько мне известно, Маргарита предпочитала англоязычных исполнителей, говорила, что русский текст отвлекает.

— Интересно… — Толя упрямо заглянул в глаза Гайказу, поднялся и подошел к креслу, в которое сложил вещи с места убийства. Он выудил плеер, вынул кассету: пленка домоталась до конца, и плеер автоматически выключился. Толя нажал на перемотку и, подождав немного, включил воспроизведение. — Вивальди, — усмехнулся он, отшвырнув плеер. — Эту кассету я купил вчера — Рита попросила. Сказала, что хотела бы сменить фон. — Толя, нахмурившись, буравил глазами лицо друга.

Гайказ ссутулился, глядя в одну точку.

— Я ее не убивал, — просипел он. — Поднялся, она сидела, укрывшись пледом, решил, что спит. А вон оно как оказалось…

— И до сих пор молчал!? — взревел Толя.

— Да, молчал! — Гайказ порывисто встал. — Испугался… Послушай, друг, — он сделал шаг к Анатолию. — Я поднялся в комнату, увидел, что она спит, взял то, что мне нужно и ушел.

— Что взял? — Толя до боли в пальцах сжимал ружье, направленное в сторону грузина.

— Ты же знаешь, она писала статью про наркотики… — замялся Гайказ.

— Говори! — гаркнул Толя.

— Однажды мне пришлось уволить одну медсестру… Нет, я не могу рассказать всего! — Гайказ отчаянно тряхнул шевелюрой. — Медсестра прихватила с собой документ… порочащий меня. И совершенно случайно вышла на Риту. Твоя жена известила меня и потребовала деньги в обмен на бумажку.

— Ты, урод, хочешь сказать, что моя жена тебя шантажировала? — взорвался Толя.

Гайказ виновато опустил глаза:

— Да… Я бы не стал называть это шантажом или винить ее. Она не могла упустить выгоду или сделать все бескорыстно. А по роду своей профессии ей приходилось встречаться с различными компроматами…

— Убью! — выдохнул Толя, делая шаг вперед. — Сначала ты ее задушил, а теперь обвиняешь, бог знает в чем!

— Остынь! — внезапно крикнул Женя. — Гайказ говорит чистую правду! Мне тоже приходилось платить Маргарите за информацию. Года четыре назад она случайно сфотографировала меня с любовницей и пообещала показать фотографии жене.

— Это правда, — кивнул Конь. — Я тоже выкупал один документик.

— И я… — подтвердил Леня.

Толя смотрел исподлобья на четверых мужчин, считавшихся друзьями еще час назад, и молчал, готовый пристрелить каждого. У всех могли быть причины убить Риту… У всех!!!! Они столько лет знали, что его, Толина, жена шантажистка и молчали… Друзья… хм… Толя горько вздохнул, до боли прикусив губу.

«Черт… Я не знаю, что делать…. Я не знаю-ю-ю….! Надо собрать мысли в кучку, сесть, подумать. Но как??? Как думать, когда Рита лежит там, на втором этаже, мертвая…. И теперь…когда я узнал, что столько лет она подрабатывала шантажом… Не гнушалась брать деньги даже с моих друзей… когда я знаю, что один из этих четверых убил мою любимую, путь и грешную, Ритку…. как я смогу думать?!!»

— Толь, успокойся, сядь, выпей водочки, — умолял Женя. — Да, Маргарита шантажистка! Ну и что? Я ее понимаю: если есть информация, почему бы ее не продать? Коммерческая жилка у Риты была ого-го… — Женя вздохнул. — Никогда не понимал, почему она выбрала журналистику.

Толя обжег друга взглядом и промолчал, тупо смотря в пол.

Конь прокашлялся:

— Я тут вспомнил… Может и пригодится…

— Ну?

— Когда только приехали, мы с Ритой заговорили о наших фамилиях… Видел бы ты ее реакцию! Вся побледнела, задумалась, еле в себя пришла…

— Да, да, — отрешенно кивнул Толя, — слышал.

Он прикрыл глаза, размышляя. Потер виски со всей силы.

«Фамилии… Женя был свидетелем на нашей свадьбе. Конь… Маргарита близкая подруга и коллега его жены. Отпадает. Ленчик? Нет, я сотню раз называл его фамилию, мы с ним тесно работаем. Микладзе? Могла не знать!»

— Гайказ, я вынужден тебя попросить показать документ, который ты забрал из сумки Маргариты.

Грузин замялся ненадолго, но, махнув рукой, все же вынул из внутреннего кармана пиджака листок и протянул Толе. Тот пробежал глазами, кивнул и вернул.

«Фамилия написана большими буквами, трудно не заметить. Так что же могло ее расстроить? Упоминание о давнем враге? Допустим… Рита что-то вспомнила, услышав фамилии этих четверых. Она могла смотреть архив. Папка толстая, чтобы просмотреть все понадобится время… Но ведь на жестком диске есть копии статей! Там легче узнать, какие документы просматривались!»

Толя поднялся и направился наверх. Перед дверью он остановился, не представляя, как вновь войдет в ту комнату. Но надо… Надо. Надо! Не смотря в сторону Риты, он подошел к компьютеру и принялся орудовать мышкой.

«Хм… Так и есть: архив удален, корзина чиста. Интересно… Человек, никогда наработавший с компьютером, не мог бы уничтожить следы документов. Женя — чайник, это всем известно. Остаются Конь, Ленька и Гайказ», — думал Толя, спускаясь по лестнице.

Вошел в комнату, стараясь прогнать подступавшие слезы. Все с ожиданием и трепетом смотрели на него, боясь сказать хоть слово. Толя опустился в кресло, тупо глядя на гостей. Гайказ устало потирал красные от дыма глаза, Женька нервно покусывал нижнюю губу, Конь отрешенно ковырял вилкой скатерть, Леонид задумчиво мял бороду.

Стоп! Бороду…

«Есть! Господи, какой я дурак! Да не фамилии ее напугали! Их она знала давно и слышала сотни раз! Ее напугало слово «земляк» в тандеме с фамилией! — зажмурившись, Толя несколько раз стукнулся затылком о мягкую спинку кресла. — Я подозревал его и отметал раз за разом только потому, что он якобы разговаривал с еще живой Риткой. Знал, что она писала статью про наркотики. Молодец, что сказать… Подсмотрел в компьютере, а я поверил… Идиот! Этот человек жил с Ритой в одном городе, у него нет жены, которая следила бы за чистотой одежды, он курит, разбирается в компьютерах и недавно в нашей компании! Он отрастил бороду, чтобы Рита не смогла его узнать, все эти годы он ненавидел ее и скрывался, назвавшись другом, моим другом… Хм… Первая мысль оказалась самой правильной. Да, да, Ленька тот самый человек, который угрожал моей жене и пытался убить. Кажется, начинаю вспоминать подробности той истории».

— Я знаю, кто убийца… — пробубнил Толя, криво усмехнувшись. — Тот самый давний недруг.

— Но ты же сам сказал, что он не смог бы проникнуть! — удивился Женя.

— Проникнул, только не сегодня — давно! — продолжил Толя. — Несколько лет назад Маргарита написала статью под названием «Детоубийца», вскоре после выхода газеты, девушка покончила с собой. После этого ее муж долго не давал прохода Рите. Он угрожал, несколько раз пытался убить и только по счастливой случайности не смог. Потом он пропал…

— Девушку звали Елизарова Мария, — уставившись в окно, вздохнул Леонид. — Она работала няней в одной очень состоятельной семье. Однажды Маша купала ребенка, и зазвонил телефон. Она пошла за трубкой, а когда вернулась, девочка была уже мертва. Несчастный случай. Это же установило следствие. У Маши был нервный срыв, несколько месяцев следствия и жизни на транквилизаторах. Постоянные муки совести, фразы «а могло бы быть», истерики… Но это был не ад, ад наступил позже, когда вышла статья Маргариты. Очень язвительная, обличающая не только няню-убийцу, но и немощность правосудия. В статье указывалось настоящее имя Маши, а также была размещена ее фотография, — Елизаров вынул из кармана снятый листок и бросил на стол. Сидящий рядом Женька расправил: это была вырезка из газеты с большой фотографией улыбающейся женщины. — Знали бы вы, во что превратилась наша жизнь. Машу преследовали на улице, дети бегали вокруг и кричали: «Убийца, убийца!». Соседки, встретив ее у подъезда, подходили, плевали в лицо и кричали: «Убийца, убийца». Город наш небольшой, через неделю информацию из статьи подхватили еще две газеты. Казалось, что весь город ненавидел нас. Маша нигде не работала, сидела дома с постоянно зареванным лицом. Меня уволили сразу, как только узнали, что она моя жена. Нашу квартиру несколько раз пытались поджечь. У жены случился выкидыш. Мы решили уехать… В тот день я отправился покупать билеты. Когда вернулся… Маши уже не было… Она повесилась точно на таком же шарфе… Тогда же я надумал отомстить, но ничего не получилось. Рита испугалась покушений и уехала в другой город. Я отправился вслед за ней, но не сразу нашел, а когда нашел, она была уже замужем за Толей. Я с большим трудом познакомился с ним. Первое время мне не удавалось добраться до Маргариты. Потом я влился в вашу компанию и остыл, решил забыть про месть… нет, лучше сказать про возмездие… но потом узнал, что она продолжает писать в том же духе, не брезгует шантажом. Не исключено, что Маргарита своим неосторожным словом, непроверенной информацией и слишком высокими амбициями покалечила не только мою судьбу и судьбу Марии… Нас таких калек-коллег может быть великое множество… Для нее это работа, рутинная, пусть и любимая. Популярность… гонорары… А для нас? — Леонид глубоко вздохнул. — Сегодня я, наконец, решился: Рита не сразу, но все поняла, связала воедино мою фамилию и слово «земляк». Я видел ее настороженный взгляд в мою сторону, когда она уходила к себе. Она боялась! Эта сука, не страшащаяся ни бога, ни черта, боялась! Я ликовал! Но ее страх для меня — это не возмездие, это отсрочка … нет даже не так… невозможность возмездия. Если бы я не сделал это сегодня, я бы не сделал этого никогда! Она, наверняка, придумала бы способ уничтожить меня! И я решился! Окончательно и бесповоротно! Шарф всегда был со мной. Он стал чем-то вроде талисмана… Вот собственно… Делайте, что хотите — я уже обрел покой…

Все молчали и только шум ветра, стук дождя по карнизам и потрескивание огня в камине нарушали тишину. Толя сидел, обхватив голову руками, и странно всхлипывал. Он тяжело поднялся и, волоча ружье за дуло, покинул гостиную. Никто из четверых не нарушил молчания. Где-то рядом выстрелило ружье.

Content

Маргевич Жанна
Летняя гроза