Маргевич Жанна Олеговна

Смерть-неудачница

Баба Клава сидела в дальнем уголке сада. Здесь давно уже ничего не сеяли, здесь тихо, здесь нет молодых и шумных внуков. Или правнуков? Сколько их у нее? Бог знает! И имен-то всех не упомнишь. И кто есть кто не разглядишь. Одни силуэты!

Робко зашуршала трава. Баба Клава замолчала и прислушалась. За девяносто пять лет, из которых двадцать она почти ничего не видела, старушка научилась угадывать присутствие постороннего не только по звуку и запаху, но и по ощущению. Тишина! Только листья шуршат и бестолковая соседская собачонка подвывает.

— Кто здесь? — на всякий случай поинтересовалась баба Клава.

— Я, — послышалось в ответ откуда-то справа.

Старушка повернула голову на звук и увидела силуэт мужчины.

— Что-то я по голосу не пойму, — на самом деле она знала гостя. Частенько ее навещает! Привыкла уже!

— Твоя смерть, — ответил глухой голос.

— Зачем ходишь? Устала я здесь, пора забирать, — впалые глаза наполнились слезами. Откуда? Уже ж все слезинки выплакала! Девяносто пять все-таки!

— Рано еще, — отрезала смерть.

— Забери! — взмолилась старушка. — Уж много лет живу, дочек похоронила, мужа. Сколько можно, миленькая? Никогда ничего не просила! Тебя прошу!

Смерть молчала. Баба Клава замерла в ожидании. Зачем дышать? Смерть пахнет плохо! Когда-то давно старушка вдыхала этот запах. Но воспоминания о нем затерялись. За столько лет все возможно!

— Возьми, — нарушила молчание Смерть, вложив в руку бабе Клаве коробочку. Прикосновение неживое! Холодное! — Напои внучку Светку чайком, вы же любите с ней чаи гонять. Не боись, в коробочке — сахарный песок.

— Хорошо, миленькая, напою, — послушно кивнула старушка. — Только и про меня не забудь!

Ухоженная и довольная Света вошла во двор. За две недели, проведенные в деревне, она умудрилась сохранить безукоризненную прическу и идеальный маникюр.

— Там тебя бабушка искала.

Светлана занятая своими мыслями, вздрогнула от неожиданности.

— Зачем? — удивилась она, рассматривая троюродную сестру Веронику, нарушившую ее мысли.

Вероника пожала плечами. Когда-то давно они дружили. Сидели за одной партой, обсуждали мальчиков, делились секретами. Но потом все прошло, оставив только раздражение друг от друга. Навряд ли кто-то из них помнил, с чего все началось. Или чем закончилось? Теперь Свету неизменно раздражала холодная красота и дешевые наряды Вероники, а Веронику — сытое спокойствие Светланы.

Баба Клава ждала любимую правнучку во времянке.

— Ты искала меня? — спросила девушка. — Это я — Света.

— Садись, внученька, чайку попьем, — прошептала бабушка, взяв слабыми руками чайник с кипятком.

— Бабушка, давай я налью, ты обожжешься, — бросилась на помощь Света, удивляясь, как полуслепая девяностопятилетняя старушка умудряется выполнять несложные дела по дому.

Света забрала из рук бабки чайник и разлила по чашкам.

— Куда пропал сахар? — спросила она, не найдя привычно стоявшую на столе сахарницу.

Бабушка на ощупь открыла дверцу буфета, достала картонную коробочку и поставила ее на стол. «С чего это бабушка сахар в коробку насыпала? — изумилась Света. — Совсем плоха стала». Сокрушенно помотав головой, заглянула в коробочку — белый порошок.

— Бабушка, странный у тебя сахар какой-то, — насторожилась Светлана, — обычно кристаллический, а тут.: Это не мука, случайно?

— Пей внученька, пей, — как ни в чем небывало улыбнулась бабушка.

Девушка запустила палец в порошок и попробовала на язык — сладковатый. Осмелев, она насыпала ложку сахара в стакан, размешала. Порошок не растворился, чай помутнел от белых крупинок.

— Что это? — Свете стало не по себе. Она еще раз взяла в руки коробочку и стала ее рассматривать: картонная, оклеена тетрадным листком в клеточку. Осторожно длинным ногтем поддела бумагу с краю — та легко отошла. Листок был приклеен обыкновенной жевательной резинкой, причем недавно: она еще не успела засохнуть. Придирчиво рассмотрев освобожденную от обертки коробку, Светлана заметила надпись, сделанную шариковой ручкой: «мышьяк».

— Маринка, — Света утерла слезы и влила в себя стопку коньяка. — Представляешь, меня бабка отравить задумала.

— Ну, наконец-то! — вздохнула Марина и, увидев ошарашенный взгляд подруги, поспешила оправдаться. — Ой, извини, вырвалось! Просто ты у меня уже полчаса. Сначала молчала, как пришибленная, потом — рыдала, и вот заговорила. Продолжай, я больше не буду перебивать.

С ненавистью, взглянув на подругу, Света рассказала о недавнем чаепитии. Ее недолгое повествование несколько раз прерывалось всхлипами, стонами и рюмками коньяка.

— Так что ты от бабки хочешь! Ей девяносто пять! Сослепу и перепутала. Не волнуйся — жива ведь осталась, — попыталась Марина успокоить подругу.

— Угу, точно поехала, — пробормотала Света, опрокинув с себя очередную рюмку. — Вчера рассказала мне, что смерть к ней является. Приходит то в образе мужика, то в образе женщины, разговаривает.

Марина почувствовал мурашки на затылке:

— Светик, не переживай, я понимаю, что ты бабушку свою любишь, так ведь она старенькая, прощай ей.

— Как прощать!? Я тебе не рассказывала, но недельку назад она меня лимонадом уже угощала! Я после него два дня спала, а когда в туалет поднималась — падала. Ты тогда еще не приехала, поэтому не застала.

Маринка недоверчиво покосилась на Светку, выхлебавшую уже полбутылки дешевого деревенского коньяка. Ей захотелось привести очередной аргумент в защиту симпатичной ей старушки, но ничего не придумывалось.

— Сдается мне, милочка, что ты напилась и несешь чушь!

— Ты забыла? — Света взглянула на собеседницу с таким видом, будто та говорит крамолу. — Я же никогда не пьянею!

Марина помнила. Подруга всегда оставалась самой трезвой в любой компании, выпивая наравне со всеми.

— Ну и причем здесь лимонад? — рискнула спросить Маринка.

— А притом… Я тебе не рассказывала, но когда мы с моим Лешкой еще женихались, он как-то решил меня бросить. Я тогда выжрала пол-упаковки материнского клофелина, Лешка вовремя одумался, заставил выпить много воды, вызвал рвоту. Состояние у меня тогда такое же было. Спала все время, когда поднималась — падала. Я себе еще зуб вышибла, — Светка продемонстрировала золотую коронку.

Марина притихла, ошарашенная подробностями личной жизни подруги. Какая-то деталь в рассказе зацепила ее и тут же ускользнула.

— Ну, скажи мне: зачем бабке травить любимую внучку? Должен быть повод?

— Я думаю: сумасшедшая она, — трагически заключила Света.

Проснувшись утром, Света не сразу сообразила, где находится. Она несмело отодвинула шторку, по деревенскому обычаю закрывающую кровать, выглянула из своего убежища и узнала комнату Марины. Попыталась встать и тут же снова легла: голова пошла кругом и непереносимо заболела. Полежав немного, Света с трудом поднялась.

Марина чистила картошку. Увидев всклоченную подругу, кивнула на кружку с водой и, подмигнув, спросила:

— Ну, что? Проснулась, пьяница? Пить, небось, хочется? Я тебе аспирин дам, очень помогает после бурной ночи, — Марина уже направилась к аптечке.

— Нет! У меня же аллергия на аспирин, — простонала Света. — Как-то школьная медсестра от температуры дала, еле откачали.

— Я не знала, — Марина удивленно уставилась на подругу. — Разве на такие безобидные лекарства бывает аллергия?

— Представь себе! От аспирина на планете рискуют помереть около двух процентов населения. Мне врач рассказывала, — Света, кряхтя, опустилась на стул и взяла приготовленную кружку.

Марина какое-то время скептически наблюдала за жадно пьющей воду подругой.

— Слушай, полночи не спала, думала об этих покушениях. Вчера решила, что это все совпадения, а сегодня мне так не кажется. Не нравится мне все это!

— Зато мне очень нравится! — фыркнула Света.

— Вот скажи, как твоя почти слепая бабка добавила клофелин в лимонад? С трудом представляю себе незрячую старушку, ковыляющую к аптечке, чтобы среди лекарств найти именно клофелин. Не говоря о том, что она не прочитала бы название таблеток! Или еще картина: баба Клава берет коробку мышьяка, вытаскивает изо рта жвачку и клеит с ее помощью тетрадный листок! Чушь! Все делалось явно впопыхах. Если бы заранее, то нашлась бы другая тара, та же сахарница, например.

Светка задумалась, она грызла край кружки, опасливо косясь на подругу:

— Слушай, я об этом не подумала. Бабка не видит почти ничего, только силуэты. В аптечке действительно куча лекарств, причем некоторые из них просрочены лет на десять. Чтобы найти нужное, надо покопаться. Баба Клава кого-то попросила. У нее дома сейчас общежитие натуральное: кроме меня три семьи отдыхает, так что кандидатов в сообщники предостаточно.

— А мышьяк откуда? — спросила Марина, наливая подруге воды. — И припомни, кто из жильцов жует жвачку и таскает с собой листки в клетку.

— Мышьяк Ольга привезла крыс травить. Когда родственнички вместе приехали, она коробку достала и сообщила деду: «Все, Семеныч, с крысами покончено!» Выходит, о нем знали все. Тетрадей в клетку в доме навалом: дед у нас покупает всего и много. А вот жвачку жует только один человек — Тамара, жена моего троюродного брата Толика. Причем почавкает и не выбрасывает, а лепит где попало. Постоянно с ней ругаюсь!

— Любой мог бы отлепить Тамарину жвачку от стены, подоконника или рукомойника, пожевать и прилепить на коробку с мышьяком?

— Точно! — рассмеялась Светлана, от резкого движения голова заболела сильнее. — Ой! Ну ладно, ты тут хозяйничай, а я пойду. Полежу и пойду бабку пытать кто ее сообщник.

— Попытаешь, приходи — будем думать!

Света нашла бабу Клаву сидящей в своем любимом уголке сада. Она что-то привычно бубнила себе под нос.

— Кто здесь? — спросила бабушка, услышав шаги.

— Это я!

— Смерть, опять ты пришла? — голос у бабушки был взволнованный.

Света сочувственно вздохнула. Ей захотелось обнять, пожалеть полоумную старушку.

— Что ты от меня хочешь? — взволнованно продолжила баба Клава, видимо приняв вздох за согласие. — Опять гостинец для внучки принесла? Напоила я Светку и лимонадом, и чайком, а ты свое обещание так и не выполнила.

Света чуть не присвистнула. Наступил важный момент, от ответа зависит, узнает ли она, что-нибудь об этой загадочной смерти и ее подарках. Светлана задумалась. От растерянности ничего путного в голову не приходило — пауза затянулась.

— Что ты молчишь? — баба Клава понюхала воздух. — Эх, я — старая дура, это ж кто-то другой. Нет, не смерть: та пахла преисподней.

— Бабушка, это я, Света, — отпираться было бессмысленно, тем более ничего так и не придумалось.

— Светланка, я думала — опять она. Приходит ко мне, обещает забрать, да все никак, — старушка сокрушенно покивала головой.

— Не переживай бабушка, поживи еще, — Света нагнулась к бабушке, обняла ее. — Расскажи мне про смерть. Какая она?

— Разная, внученька, разная! — бабка пожевала беззубым ртом, вытерла глаза и продолжила. — То мужиком прикинется, то бабой. Но пахнет всегда одинаково. И гостинцы для тебя передает. Добрая она, только меня не забирает!

Марина загорала в саду. С изумлением на лице она выслушала рассказ подруги и воскликнула:

— Ничего себе! Это ж надо быть такими гадами! Манипулируют безобидной старушкой!

Помолчав, Марина заявила:

— Даже если тебя не отравят, надо вычислить этих недоумков! Будем изображать мисс Марпл. А что? Деревенская «старая дева» — это про меня! Итак, что у нас есть? Лимонад с клофелином, мышьяк в коробочке и таинственная смерть, меняющая пол. Какие будут соображения? — Марина надела затемненные очки и подставила лицо солнцу.

— Интересно, почему у меня должны быть соображения? Ты же у нас миссис Марпл, вот и думай, — возмутилась Света.

— Меня никто не пытается убить. Ну ладно, схожу за шоколадкой, она мне мыслить помогает. И блокнот прихвачу, буду, как Каменская, кружочки со стрелочками рисовать.

Вернувшись, Марина откусила приличный кусок шоколада и стала рассуждать:

— Смерть твоей бабке является то мужчиной, то женщиной. Так? Выходит преступников как минимум двое. Скорее всего, супружеская пара, хотя могут быть и любовники. Расскажи, кто живет в доме, а то я не всех знаю. И прикинь, у кого может быть мотив. Вот только давай без упоминания семейных связей: когда говорят: «Жена брата мужа», я очень напрягаюсь.

— Хорошо. Начнем с деда Гриши. Бабкин сын, ухаживает за ней. Сомневаюсь, что он хотел бы меня убить. Разве что высыпанную в кашу соль припомнил, — пожала плечами Света. — Вероника, моя троюродная сестра, учительница. Мы раньше дружили, а в выпускном классе я у нее парня отбила, с тех пор на ножах. Злопамятная она какая-то.

— А может, это была любовь всей ее жизни? Вот так-то чужих кавалеров уводить! Мотив есть — месть, подозреваемая номер один — Вероника, — Марина сделала пометку в блокноте. — Кто еще?

— Вероникин муж — Вовка. Зачем он хотел бы меня убить? — Света отломила кусок шоколадки. — В любовных отношениях мы с ним не состояли, вместе не работали и до сих пор на «вы». Если только он не сообщник Вероники.

— Ну да, муж Вероники мстит тебе за то, что ты увела ее первую любовь, — ухмыльнулась Марина. — Смешно! Проехались по Володе, рассказывай дальше.

— Троюродный брат Олег, моряк и просто хороший парень, — перевернувшись на спину, продолжила Света. — Кстати это Олег привез мышьяк, они на корабле им крыс травят. Ольга, его жена, методист в институте. Ребенок у них есть, Егорка, он сейчас с Ольгиной матерью в Сочи жарится. Даже не представлю, за что эта парочка могла бы меня травить.

— Зато есть возможность, мышьяк они еще неизвестно для кого привезли: для крыс или для тебя. Внесем в списочек Олега и Ольгу. На всякий пожарный. Продолжай.

— Остаются еще Толик, очередной троюродный брат, и его жена Тамара. Молодожены! Три месяца назад свадьбу сыграли. Толик программист, а Тамара у моего Лехи продавщицей работает. Юная совсем, ей лет девятнадцать всего, а выглядит еще моложе.

— А мотивы у них могут быть?

Светка задумалась:

— Ну, если только Лешка с Тамарой амур закрутил. Ты же знаешь, какой он у меня бабник!

— Я тебе сразу говорила, не выходи за него, будешь всю жизнь от баб отбиваться. Красивый, богатый и умный — это опасное сочетание, — проворчала Маринка.

— Да уж! Вноси Тамарку в подозреваемые, — грустно сказала Света, — она вполне во вкусе мужа.

На какое-то время они замолчали. Марина делала пометки в блокноте, а Света мучила сорванный цветок.

— Вспомнила! — неожиданно воскликнула Света. — У Ольги есть мотив! Однажды я вошла в комнату, а Ольга с любовником по мобильнику болтала. Случайно кусок разговора подслушала. «Милый, я так соскучилась! Ну и что, что три дня не виделись, все равно соскучилась».

— Может, она с сыном разговаривала? — недоверчиво посмотрела на подругу Марина.

— Нет. Слушай дальше. Она сказала: «Мой придурок баню пошел топить!» Не стала бы она так про отца сыну говорить.

— С подругой разговаривала! — предположила Марина.

— И называла ее «милым», — презрительно фыркнула Света. — Когда Ольга меня заметила — сразу на отбой нажала. И так посмотрела! Я уж и забыла про этот случай.

— Ясно, а что ты хотела? Она по полгода без мужа! — Марина, записав очередных подозреваемых в блокнот, протянула его Свете, — Смотри, что получилось.

«Вероника — месть? (Светик увела кавалера) Владимир (муж Вероники) —??

Ольга — устраняет свидетеля (разговор с любовником) — привезла мышьяк Олег (муж Ольги) —??

Тамара — устраняет конкурентку?? (любовница Алексея?) Толик —??»

— Мужики как-то не при делах получились, — разочаровалась Света. — Надо бы за уши притянуть!

— Не расстраивайся, кто-то из них имеет отношение к этой истории. Ты же помнишь: преступников двое. Ладно, с подозреваемыми определились. Я вот что еще подумала: может дело в наследстве?

Света презрительно хмыкнула:

— Не смеши! Какое наследство? Дом-развалюха и клочок земли? К тому же здесь одни правнуки собрались, родственники какого-то тридевятого колена. У бабы Клавы сын жив, здоров, все имущество ему достанется.

— А золото, бриллианты?

— Я тебя умоляю! — Света с жалостью взглянула на подругу.

— Понятно, — вздохнула Марина. — Перейдем к уликам. Первая — бутылка лимонада. Что за лимонад-то был?

— Фанта. Местная продавщица только фанту и завозит. Любит она ее что ли! Меня даже не смутило, что бутылку уже открывали: такое здесь в порядке вещей.

Марина согласно кивнула.

— А где сейчас эта бутылка?

— Выкинула. Я тогда каждый день землянику собирать ходила. В очередной раз собралась, бабка и говорит: «Возьми, внученька, лимонад». Я и взяла. Выпила все там же. Чувствую что-то не то. Еле до дому доползла, слава богу, недалеко ушла, — Света вздохнула.

— Меня удивляет, что никто из ваших домочадцев скорую не вызвал. Ты спала, как сурок, два дня и никому это не показалось подозрительным. Может все они в сговоре? Ждали, когда ты загнешься?

— Нет же! — возразила Светлана. — Они в тот же день все умотали на пикник, а когда вернулись — я уже очухалась.

— Значит, твое отравление было приурочено к пикнику.

— Кстати, о пикниках! Приглашаю тебя вечером на шашлык! Заодно посмотришь на наших красавцев и красавиц.

— Непременно приду, — заверила Марина. — Есть у меня одна мыслишка, надо проверить.

— Расскажи! — взмолилась Света.

— Не-а! Я садистка! Доживешь до вечера?

Света обреченно вздохнула:

— Из тебя не вытянуть ничего! Ладно, доживу.

Дом бабы Клавы стоял в глубине сада. Огород занимал меньшую его часть: дед Гриша стал слишком стар, чтобы как прежде засеивать весь участок. Молодых это радовало, теперь им не надо было искать место для пикников или игры в теннис. В тени деревьев давно поселился мангал, под навесом — новенький столик и скамейки.

Когда Марина отворила калитку и вошла, стол уже был накрыт, возле мангала хлопотали мужчины, рядом с ними что-то эмоционально доказывала высокая Вероника с сигаретой. Две незнакомые Марине женщины: полная, одетая в просторный халат, и миниатюрная брюнетка заканчивали сервировку стола.

— Здравствуйте, — громко произнесла Марина.

— Заходи, родная! — Олег гостеприимно раскинул руки и поспешил навстречу старой знакомой.

Минуту поболтав с ним, Марина поняла, что Светы в саду нет. Осмотревшись и не найдя взглядом подругу, девушка заволновалась:

— А Света где?

— Понятия не имею, — Олег огляделся.

— Не переживай, я жива! — Света выпорхнула из дома с батоном в руках. — Присаживайся, мы только тебя и ждем. Ты здесь всех знаешь?

— Не всех!

Светлана по очереди представила Марине незнакомых ей родственников. Владимир, муж Вероники, запомнился усами и низким басом, Ольга — пышными формами, а Тамара — низким голосом. Марина вмиг потеряла интерес ко всем собравшимся за исключением Тамары. Она внимательно рассматривала девушку: миловидное лицо, прямые каштановые волосы, ухоженная и юная.

— Да, такая девица могла бы понравится твоему мужу, — вздохнула Марина, когда они со Светой остались в относительном одиночестве. — А что у нее с голосом?

— Не знаю, — пожала плечами Света, ревниво покосилась на Тамару и спросила, — ты думаешь, между моим мужем и этой малолеткой что-то есть?

— Ой, ничего я не думаю, — отмахнулась Марина, — и вообще не хочу лезть в ваши семейные дела. Ты мне лучше расскажи, Тамара всегда так одевается — молодежный топик, узкие джинсы.

— Всегда, я ее в платье только на свадьбе и видела. У нее все вещи малюсенькие и в обтяжку.

— А Ольга и Вероникой? — не унималась Марина.

Света недоверчиво взглянула на подругу и шепотом спросила:

— А подозреваешь кого-то из женщин?

— Нет, по-бабски интересуюсь, — не убедительно ответила Марина.

— Ну, Вероника у нас модница, — Светлана презрительно хмыкнула. — Только доморощенная какая-то, сама себе шьет и вяжет, причем не очень удачно. Учительской-то зарплаты ни на портниху нормальную, ни на магазин приличный не хватает, а муж — водитель, тоже звезд с неба не хватает. Навезла целый чемодан. И штанишки длинные, и штанишки короткие, и юбочка-солнце и коротенькая совсем. Подозреваю, что у них все деньги на Вероникины сигареты уходят! По две пачки выкуривает! Хотя дед на территории дома «цигарить» не разрешает: у него что-то с легкими, врачи запретили даже рядом находиться.

— А Ольга? — не обращая внимания на ворчание подруги, продолжила допытывать Марина.

— Она может хорошо одеваться, но не хочет. Ходит или в халате этом, или в спортивном костюме. Вещи не дешевые, кстати. И духи тоже, но пахнут противно. Даже не знаю, как и называются.

— Света, мне надо, чтобы ты спросила у бабы Клавы про голос смерти. Он все время один и тот же был или разные? И какой.

— Хорошо, — вскинула брови Светлана. Взглянув на Тамару, ухмыльнулась и пошла искать бабушку.

Тем временем разлили коктейль.

— Это наша юная леди приготовила, — сообщил Олег, протягивая Марине стакан с красной жидкостью. — По какому-то таинственному рецепту.

— Только сегодня он у меня не получился, — Тамара скорчила невинную рожицу. — Кажется, лимонная кислота отсырела, — она поиграла стаканом, демонстрируя белый осадок. Марина насторожилась:

— Кто-нибудь уже пил этот коктейль?

— Конечно, — кивнул Олег, — пока тебя ждали, все понемногу приложились. Этот графинчик полный был, а сейчас меньше половины. Не переживай — не отравишься!

Марина опасливо отхлебнула.

— Вкусно! Что-то вишневое?

— Угу, — подтвердила Тамара с загадочной улыбкой и глотнула напиток из своего стакана.

Тут Владимир принес мясо, и все отправились делать шашлыки. Марина осталась одна. Она зачерпнула чайной ложкой осадок, опробовала его на язык и, пожав плечами, пробормотала:

— Кислый, похоже, действительно лимонная кислота.

Душный день сменился душным вечером, стало смеркаться. Марина нашла общий язык с отдыхающими, она так увлеклась разговором, что не сразу заметила, что подруги до сих пор нет. Марина запаниковала. Незаметно покинув компанию, отправилась разыскивать Светлану.

Долго искать не пришлось: они столкнулись на пороге дома. Марина поразилась изменениям во внешности подруги: лицо выглядело одутловатым и местами покрылось сыпью. Несмотря на жару, Света куталась в теплый козий платок.

— Мне холодно, — девушка поежилась. — Кажется, я сегодня умру. Смерть добилась своего.

— Не говори глупостей! — с тревогой рассматривая подругу, успокоила Марина. — Здоровая девица, что тебе бояться! Где ты была так долго?

— Мне очень плохо. Мне страшно! В груди такая тяжесть, что дышать трудно! И живот болит, несколько раз рвало, — Света закашлялась. — Я поговорила с бабушкой — у смерти всегда один и тот же голос — глухой. Маринка, отвези меня в больницу!

— Похоже на анафилактический шок, — сообщила молодая женщина с провинциальным перманентом. — У вашей подруги была аллергическая реакция на что-нибудь?

— Почему «была»? — запаниковала Марина. — Она умерла?

— Нет, не волнуйтесь! Вы успели вовремя, — успокоила ее докторша, — имеется ввиду: «когда-нибудь была».

Марина задумалась.

— Да, точно, Света говорила, у нее аллергия на аспирин!

Прошла неделя. Марина встретила Свету у выхода из больницы.

— Привет! Ты чего меня не навестила ни разу? — возмутилась Света.

— Мы с Олегом тебя в больницу отвезли, убедились, что не умрешь и назад. На обратной дороге моя крутая тачка украинского производства сломалась, — Марина невесело усмехнулась. — А смерть твою я вычислила.

— Кто же это? — помолчав, спросила Света.

Они присели на скамейку в больничном парке.

— Давай по порядку, — начала Марина. — Сначала я заподозрила Ольгу. Мотив ее мы знали: ты застала ее во время разговора с любовником, а, судя по тому, резко был прерван телефонный разговор, Ольге совсем не хотелось, чтобы муж проведал о ее неверности.

Света согласно кивнула.

— А как она на меня при этом посмотрела!

— Вот, вот! К тому же Ольга — женщина хозяйственная, должна знать, где лежит не только мышьяк, но и клофелин. Мы же думали, что к бабе Клаве мужчина и женщина приходят. Ольга годилась как нельзя лучше: любовник мог где-нибудь прятаться, у нас в деревне навалом заброшенных домов. Только вот сама ситуация мне не понравилась: мужчина помогает любовнице избавиться от свидетеля того, что он, любовник, есть. Отдает мексиканскими страстями! Не говоря о том, что доказательств этого разговора тебя никаких нет. Другие возможные парочки на преступников никак не тянули. И тут меня осенило! Бабушка как сказала? «Пахнет всегда одинаково»! Я подумала, что, скорее всего, преступников не двое, а кто-то один. А вот почему бабушка решила, что приходит разнополая смерть? Если она видит только силуэты, то могла кого-то в брюках принять за мужчину, а кого-то в юбке — за женщину. Это может быть женщина, меняющая наряды, но и мужчина приходящий то в штанах, то в широких шортах. Придя на пикник, версию о мужчинах я отвергла.

— Почему? — Свету охватил детективный азарт — она забыла, что отравитель уже известен. — Наши мужчины все трое периодически меняют брюки на шорты.

— Но! — Марина многозначительно вскинула указательный палец. — У Володи — бас, у Толи и Олега — низкий баритон! Такие голосищи никак не примешь за женские. Сомневаюсь, что преступник сообразил, что баба Клава определяет пол по форме штанов, и запищал. Тем более, по словам бабушки, голос был глухим, а не писклявым. Женщине гораздо проще сделать голос глухим, если приложить ко рту руку или тряпку, например. Станет непонятен пол говорящего.

Светлана согласно кивнула.

— Когда я познакомилась с Тамарой, решила, что все может быть гораздо проще — такой голос как у нее мог бы принадлежать и мужчине, — продолжила Марина. — На роль смерти она подходила как нельзя лучше. К тому же, если помнишь, листочек к коробке с мышьяком был приклеен жвачкой, которую любит Тамара. Однако она не носит юбок и платьев, а штаны у нее, как ты сказала, малюсенькие и в обтяжку. Миниатюрную Тамару в ее нарядах скорее можно принять за подростка, чем за мужчину. На этом этапе подозреваемыми стали Вероника и все та же Ольга. В гардеробе обеих есть брюки и платья. Помнишь, что бабушка насчет запаха говорила? «Смерть пахнет преисподней». И по этому параметру наши кандидатки подходили: Вероника постоянно курит, а у Ольги духи противные, как ты сказала. Я специально вертелась около Ольги, обнюхивала ее. И пришла к выводу, что этот цветочной аромат никак нельзя принять за запах преисподней. Не говоря о том, что Ольгу с ее пышной грудью и бедрами трудно перепутать с мужчиной. Кто у нас остается?

— Вероника! — ухмыльнулась Света.

— Да, все указывает на нее: высокая, ширококостная, носит штаны и юбки, постоянно курит. Бабушка не узнала запах сигарет, потому что обычно рядом с ней нет курильщиков: дед не курит сам и другим запрещает. К тому же Вероника наверняка в курсе твоей аллергии на аспирин! Вы же с ней за одной партой в школе сидели, а первый раз приступ у тебя был как раз там.

— Только сейчас вспомнила: когда бабушка предлагала лимонад и приглашала на мышьячное чаепитие, меня к ней звала Вероника.

— Ничего удивительного! Не могла же Вероника попросить кого-то другого, в случае твоей смерти это выглядело бы подозрительно. Ей надо было знать наверняка, что ты встретишься с бабушкой. А надеяться, что полуслепая старушка сама найдет тебя или не угостит по ошибке кого-нибудь другого, глупо.

Света уважительно посмотрела на подругу:

— Голова ты, Маринка! Я бы не додумалась. Теперь я поняла, какой мотив! Зависть! Мы с ней с детства соперничали, ее мальчики оказывались моими, без усилий, я лучше училась, поступила в более престижный институт, удачнее вышла замуж. Давненько не встречались, и тут я вся такая в бриллиантах, а она — в плохо сшитых штанах, — Света вздохнула, и они надолго замолчали.

— Слушай, Марина, — нарушила молчание Светлана, — надеюсь, ты не сдала ее в милицию?

— У нас нет никаких доказательств! — развела руками Марина. — Я с ней разговаривала: Отпечатков пальцев нам не видать: все делалось в перчатках! Мы же не можем предъявить милиции бабушкины рассказы про смерть.

— Вот и славненько! — неожиданно улыбнулась Света. — Она и так неудачница, зачем усугублять? Постараюсь впредь не пересекаться с Вероникой, чтобы ее не нервировать. Глядишь, до старости доживу!

Content

Маргевич Жанна Олеговна
Смерть-неудачница