Степан Мазур

Шипы Души

От автора

Так давно не писал ничего вне работы. Вроде как отвык мыслить вне рамок и условностей, размяк и повзрослел… шутка, конечно. Это как езда на велосипеде. Забыть сложно. Да и бесполезно взрослеть в детском мире, где все ведут себя по взрослому, оставаясь детьми в поступках. Речь не об играх и игрушках. Просто человек по большей части перестает развиваться, научившись стандартной программе ходить, говорить и не тыкать пальцем в интересных личностей на горизонте. Мы слишком редко выходим за стандарт, заглядывая за этот горизонт. Потому играем в моду, в политику, бренды, верим в гороскопы и прочие «взрослые штучки».

Вынужденная жизненная остановка забросила на отпуск в санаторий и позволила довести до ума шестой том. Написанный еще в 2010, он не устраивал меня ни по объему, ни по степени готовности. Выкладывать откровенно сырую вещь не хотелось, а сил дописывать не было. И я отложил ее подальше, переосмысливая полученную информацию. Пришел к выводу, что все поместить в семикнижие не удастся при всем желании. Я буду вынужден писать предцикл из восьми романов и постцикл на шесть томов как минимум. Мир должен быть структурирован, логичен и последователен иначе так и будет называться фентази.

Почему, собственно вынужден? Меня кто-то заставляет? Внешне нет, но внутренний ребенок взрослеет и забрасывает старые игрушки. Поиск не дает ответов на самые важные вопросы, чего-то дико не хватает. Того, что невозможно просто взять и поучить. Зато это можно найти в пути, пока идешь к чему-то большему, неосязаемому и невыразимому. А по пути могут встретиться все интересные люди, с которыми уже столкнул этот цикл. Ведь они тоже чего-то ищут.

Сжав зубы, вперед!

Часть первая: «Небесный феникс»

Я выживаю!

Срывая ногти, лезу вверх.

Я точно знаю

Что пораженье, что успех.

Уйдите, беды!

Меня не скинуть вам со скал.

Вкушу победы!

Не зря я душу в клочья рвал.

Пусть немеют замёрзшие пальцы,

Пусть чернеет мой дух, стон в груди.

Я за целью тянусь ещё дальше

Я срываюсь, но свет впереди.

Ещё чуть-чуть…

Ещё мгновенье…

Вот он край…

Ещё секунда…

Преображенье…

Только рук не опускай!!!

Я покоряю!

Через себя переступив,

Я сам решаю,

Черту законов заслонив.

Не закрывайте свет,

Я должен встретить смерть.

Она отступит -

Я увижу рассвет!

Ещё чуть-чуть…

Ещё мгновенье…

Вот он край…

Ещё секунда…

Преображенье…

Только рук не опускай!!!

«Жить!»[1]

Глава 1 — Пленник лавы -

Сергий Корпионов открыл глаза и сразу закрыл от невозможного дикого жара. Сощурился, всматриваясь в просторы огромной огненной реки под собой. Светящаяся от огромной температуры вязкая масса была прямо под ним. Ужасающе ясная, реальная, забирающая все шансы на сон или бред галлюцинаций.

Явь! Правдивая, терзающая плоть на живую, явь!

Обнажённую кожу обжигало, кончики волос, казалось, сейчас загорятся. Волосы раскалились. Горячий пар, поднимающийся снизу, распарил кожу, раскалил тело. Из одежды неизвестные пленители оставили лишь повязку на бёдрах. Смысла в ней было немного. Она не защищала нежную кожу во внутренней стороне бёдер от жуткой температуры.

Лицо пылало огнём. Ощущение, что вот-вот вспыхнет по-настоящему.

Горло пересохло. Настоящая пустыня. Только не думать о том, как хочется сглотнуть. Горло сразу сведёт судорогой. Этого нельзя допустить. Нужно отвлечь мысли, сконцентрироваться на чём-нибудь другом. Забыть о боли, не думать о смерти или жизни. Собраться. Тебя не так-то просто убить. Собраться и придумать решение. Только так. Нет безвыходных ситуаций!

До сей поры не было.

Но виски ломило так, словно в голове поселились тысячи муравьёв. И с каждой минутой их становилось всё больше. Смерть подбиралась не спеша, выжигая своим приближением глаза.

«Что произошло? Где я?» — уныло всплыли две мрачные мысли в разгорячённой голове, испарившиеся так же быстро, как испаряется с кожи вода в этой жаре, невыносимом адском пекле глубоко под землёй.

Жёлто-алое варево под Скорпионом бурлило и клокотало, вздымая большие пузыри, которые взрывались, разнося в разные стороны оранжевые брызги. Что будет с телом, вздумай на него попасть подобная смертоносная «капелька»? Благо он висит на приличной высоте, но отдельные пузыри поднимаются впечатляющими размерами. Если подобный здоровячек взорвётся где-то рядом с ним, то прожжёт до костей. Или и сами кости. Этот «супчик» под ним способен сварить в себе всё.

Сергий подёргал руками, невольно извиваясь всем телом. Невольно потому, что тело висело натянутым на четырёх цепях. Оно было немного прогнуто под собственным весом. Распятый чернявый невольник над ущельем, полным лавы, был обречён на пытку жаром. Страдание, адским мукам подобное.

Впрочем, в аду он уже бывал и те муки не ставились в один ряд со страданиями физического тела. Иные категории смысла.

Подвешенное состояние и немалое расстояние до ближайших каменных выступов делало беспомощным, но и не убивало сразу. Больше всего на свете Сергий ненавидел именно это ощущение — безнадёга. Осознание того, что от тебя больше ничего не зависит, что достиг своего потолка — умирай и не дергайся. И словно кто-то рядом посмеивается и бормочет с эхом: «Смирись с происходящим и прими свою участь, выбора другого нет… нет … нет!».

Скорпион помотал головой. Четыре массивных браслета надёжно сковали руки и ноги. Браслета до неприятия странных. От них веяло внутренним холодом. Пленник готов был биться об заклад, что железяки заговорены или усилены сковывающими рунами. А значит дёргай хоть сколько — освободиться не удастся, надёжны и прочны, подогнаны строго по размеру. Словно для него только и ковали. Разогнать атомы тела и заставить конечности пройти через препятствие не удастся.

«Выскользнуть невозможно! — стучало в голове».

Ловушка мастера. Сильно не жмёт, но от постоянного давления тела на весу стопы и ладони немеют. И без взгляда на них ясно, что кровь застоялась и синеет кожа под негостеприимным для неё металлом. Медленно, но верно деревенеют и отмирают конечности. Это не вселяет оптимизма. Тьма обречённости не спеша пробирается к сердцу, выжигая всё светлое на своём пути.

Звенья в этих длинных мощных цепях были такой толщины, что могли выдержать и вес танка, не то, что человеческого тела. За то, что рухнет в лаву, беспокоиться Скорпиону не приходилось, но вот о свободе можно было и не мечтать. Ловушка, что надо. Надёжнее только лом.

«Зачем ещё оставили в живых? Для этой невыносимой пытки? Или Мироздание и в правду имеет чувство юмора? Так причудливо сбывалось последнее желание принять смерть от огня. Да так, чтобы и праха не осталось. Верно, выходит, говорят — бойтесь своих желаний. Они имеют свойство сбываться… Но как я здесь оказался? Вспоминай. Вспоминай!».

…Луна, блестящие глаза Семёна, осунувшееся лицо Рыси, строгий взгляд Лады. Аватары, Отшельники, Эмиссары, прыжки в вечность… жертвы, отводящие от родного мира первую реальную угрозу его уничтожения… слова, жесты, эмоции, информационные пакеты того, что не решались сказать в слух. Собственный последний «прыжок» с тяжёлой ношей сильнейшего представителя «Единицы»…

Всё, дальше пробел в сознании. Белое пятно. Просто тот последний прыжок и… вот он здесь, висит как курица над грилем. И кто-то словно вырезал кусок памяти от последнего осмысленного действа до сего момента. Полная пустота.

Нижняя потрескавшаяся от жара губа не выдержала испытания температурой и треснула. Капелька крови собралась на ней и хотела было отправиться в свой последний полёт под воздействием неумолимой гравитации, пытаясь испариться ещё в воздухе над лавой, обратившись паром, но Сергий накрыл другой губой.

Кровь попала в рот.

Скорпион закрыл глаза, ощущая солоноватый привкус, концентрируясь на нём, пытаясь проникнуть в его суть, прочитать её.

В мозгу можно заблокировать участки с памятью, можно даже стереть память навсегда, но память крови уничтожить невозможно. Этот колодец для посвящённых напомнит всё как было всегда, в любое время. Структура этой основополагающей несущей жизнь жидкости полна информации в намного большей мере, чем вода.

Вместе с ощущением влаги пришло и первое из последних воспоминание.

* * *

Огромное округлое помещение с высокими сводами, похожими на стеклянные. Но вряд ли это стекло. Слишком белое. И не похоже на искусственное затемнение или матовое покрытие. Чем бы это ни было, оно нежно светится собственным светом, заряжаемое голубым гигантом-солнцем снаружи. Этим естественным, мягким светом окутано всё помещение здесь внутри культового сооружения.

На дворе самый разгар дня. День на этой планете долгий, долгая и ночь. Но ночь светлее, чем на Земле, потому что у планеты три спутника, все отражают свет солнца. И, как правило, минимум два, всегда на виду. Днём висят на небе незрячими очами. Ночью же разгоняют полумрак. Тот становится тусклым, неполным, словно ночь никак не может прийти и до самого рассвета будет царство сумерек.

Можно трижды выспаться за время долгой ночи и трижды устать за долгий, светлый день. Рай для тех существ, кому постоянно не хватало времени на какое-либо дело в сутках, где всего двадцать четыре часа.

Рай, конечно — сильно сказано, ведь биологические часы напомнят о себе не раз. И как их полное смещение «внутренних механизмов» скажется на организме — вопрос вопросов.

Скорпион вместе с тремя оппонентами находился в центре округлого помещения в одной из четвертей круга, строго расчерченного золотистой краской. Диаметром круг был примерно десяти метров. Каждому из существ досталось по ровной дольке, своей четвертинке пространства круга. Размер существ для выделяемого пространства не имел значения.

Сергий, как и трое других равно посвящённых, восседал на выступающих из пола возвышениях. Эти возвышения разных размеров походили на каменные столпы только внешне. Помимо тусклого света, что так же шёл от возвышений, они так же испускали приятное телу тепло. Но они не были нагреты искусственно. Тепло шло изнутри самих возвышений. Это был их внутренний заряд.

Под куполом мигнуло ярким светом и то, что Скорпион принял за золотистую краску на полу, расплылось силовой завесой вокруг круга, прошлось по четвертям, разделяя четверых существ друг от друга, коснулось потолка, завершая блокадное формирование.

Вокруг же отныне объёмного золотого круга с четырьмя возвышениями на полу восседали порядка тысячи Тлай Ху, вооружённых личным оружием как ближнего, так и дальнего боя.

«Тлай Ху» называли себя сами эти существа, так похожие на людей Земли внешне, но так далёкие от них по внутреннему содержанию. Были они в просторных, белых, длинных одеяниях, с серебристыми поясами. Сидели хозяева без движения и выглядели полностью сосредоточенными на том, что происходило в кругу. Весь прочий мир, словно для них не существовал. Имело значение лишь происходящее с равно допущенными.

Сергий за несколько недель нахождения в этом мире бок о бок с Тлай Ху едва-едва коснулся понимания их мировоззрения. Зацепил только самую кромку, настроив своё земное понимание на язык Тлай Ху.

Их весьма необычный, интересный язык состоял помимо звуков привычной фонетики ещё и из передачи ощущений и чувств, вроде аналога телепатической связи у людей, но с гораздо большим, расширенным, спектром возможностей.

Помимо этого, в процессе обучения Сергия и настройки собственного «внутреннего переводчика» на нужную волну, в голове землянина периодически мелькали принимаемые картинки. Это было знакомо по ранее проводимым подобным практикам на Земле, но ещё вдобавок приходил и смысл картинок. Причём до того, как его по-своему интерпретирует мозг, до того, как привычно подстроит всё под себя.

Таким образом, «принимающий» понимал как раз так, как хотел передать свою точку зрения его «передающий» собеседник. Смысл «сказанного» доносился в полной мере, не оставляя возможности для ошибочного понимания.

Этот трёхступенчатый образно-смысловой язык был по душе Скорпиону. Не приходилось настраиваться индивидуально под каждого, как будь то с «астральным диалогом» и тем паче с «диалогом души». Каждый из Тлай Ху был открыт для приёма-передачи информационного обмена в любой момент.

Тлай Ху были развитым обществом без личных барьеров.

Готовы ли к чему-то подобному люди Земли?

От единственного входа в округлую залу образовался коридор. Четверо молодых безоружных Тлай Ху в серых, облегающих тело одеяниях, понесли к кругу каждый по большой серебристой чаше. Красивые резные сосуды были в какой-то светящейся краске.

Но не внешняя красота интересовала Сергия. Скорпион расширил сферу восприятия, стараясь ощутить содержимое чаш прежде, чем их поднесут равно допущенным.

Трое его оппонентов в прочих четвертях круга тут же впились в него острыми, предостерегающими взглядами. Ощущая на себе внешнее давление и внутренний дискомфорт, Сергий свернул «щупальца» ощущений, так и не коснувшись чаши. Бесить оппонентов раньше времени желания не было. По крайней мере, не всех троих сразу.

Сначала информация.

Послушники поднесли к каждой четверти по чаше, протягивая их со слегка опущенными в уважении головами. Руки свободно прошли сквозь разделяющие завесы силового барьера, ниспадающего с центра потолка округлого здания. Сергий тут же решил, что барьер односторонний. Внешний. Интересно, изнутри из него не выбраться?

Первым взял чашу «равно допущенный» в золотом одеянии. Он казался стариком, но только на вид. Живые глаза без тени старческой поволоки на зрачках, резво оценивали соперников. Не каждому старику на плечи можно было положить бревно так, чтобы он и не заметил. Этот «старик» был порядка трёх метров в высоту, а стоило ему развести руки — свободно бы касался краёв круга своей четверти. Седая борода и усы оппонента давно сплелись с густой, пышной шевелюрой. В правой руке у него был мощный посох с навершием из синего камня. Камень периодически подсвечивался внутренним светом, но никаких солнечных бликов не отражал. Даже по внутренним ощущениям старик был грозен и могуч. Одеянием его вовсе можно было укрыть любой легковой автомобиль. Очень походило на то, что старец привык к подобным просторным одеждам и не испытывал никакого дискомфорта.

С принятием чаши над его головой образовался шарообразный сгусток энергии, разряд высокой мощности, так напоминающий шаровую молнию. Разве что была она тёмно-жёлтого цвета и послушно висела над головой хозяина. Молния искрилась. Постоянно меняющиеся, находящиеся в движении, нити-ветки непредсказуемо меняли положение. Но в целом эта причудливая шаровая молния не выходила за пределы четверти круга хозяина. Оппоненты воспринимали её спокойно, перестал обращать внимание и Сергий. Разве что у каждого в кругу чуть засветились внутренним светом глаза, словно собственные мини шаровые молнии поселились в их зрачках.

Вторым взяла чашу равно допущенная в светло-зелёном одеянии. Женщина была одним ростом со Скорпионом, тонкая, стройная, бледная. Кожа как свежее молоко. Длинные светлые волосы её были сплетены в боевые косички, не мешающие движению, спрятаны в уйме заколок, шпилек и прочих непонятных причудливых металлических штук на голове. Выданное одеяние висело на ней поверх её собственной облегающей одежды слегка мешковато. Но зато прекрасно скрывало оружие за плечами и ножи, а так же цветастые баночки на поясе. Об их содержимом можно было только догадываться.

«Зелёная» оппонентка сидела всю церемонию неподвижно, прикрыв подведённые синей краской веки и, словно бы не обращая внимания на прочий мир. Но по тому, какой мягкой и плавной была её походка до церемонии, по тому, как она не допускала лишних движений и всегда держала один ритм дыхания в походе до храма, Сергий видел мастера движения и опасного конкурента. Готов был биться об заклад — скорости движения и ловкости в ней было не занимать. К тому же она так же не была человеком. И можно было только догадываться об её реальных возможностях. Внешность — одно, но внутреннее содержание это совсем другое.

Едва женщина взяла в руки сосуд с питьём, как по плечам и шеи поползли толстые, извивающиеся нити сначала светлого, а затем тёмного зелёного цвета. И чем темнее становились нити, тем отчётливее становились контуры создаваемых существ вокруг неё.

«Мастер движения. Мастер волшбы. Что ещё в тебе есть?» — Подумал Скорпион.

Через какие-то мгновения по всему телу Зелёного оппонента, по одеянию и под ним, ползали небольшие змеи с головами в несколько раз превышающими диаметр собственных тел. Когда же какая-нибудь змея открывала рот, четыре клыка предостерегающе блестели в этой жуткой пасти. С кончиков верхних клыков свисали капельки яда, нижние были чуть меньше, но так же внушали опасение. Землянин готов был поклясться, что действие яда почти моментально и никакому яду змеи с родной планеты по скорости воздействия с ним не сравниться.

Предостерегающе забегал по телу под балахоном низший тотем — скорпион. Вскоре он исчез с кожи, затаившись где-то внутри тела, готовый к принятию и нейтрализации любых доз этих змей. Разве что пришлось скоординировать его на одних змеях.

Полная концентрация на одной цели! Только так можно победить сильную сторону опасного оппонента, быть готовым к отражению, считал Сергий.

Третьим взял чашу равно допущенный в фиолетовом одеянии. Он был краснолиц, краснокож, только кожа его не допускала никаких волосков и была крепче камня. И как на глаз, так могла выдерживать огромные температуры и выдержать сильный удар.

Вне всякого сомнения для Скорпиона, один из трёх его оппонентов был демоном. Или очень походил на него, пусть на лысой голове и не было никаких рожек. Зато роговая броня была на шипастых локтях, коленях и пластинах груди. Странные непривычно изогнутые ниже колен ноги заканчивались совсем не человеческой ступней, с когтем вместо пятки. Пусть и не копытца — пальцы имелись, но всего три и мощные, приспособленные для быстрого рывка вперёд — но там, где должны были быть ногти, определённо были когти — это Сергий разглядел ещё, когда шли процессией от Храма Алмара, где он прошёл своё очередное испытание — а четырёхпалые руки выделялись бугристыми мышцами и из-под балахона, обтягивая тот всякий раз, когда демон вертел в руке свой чёрно-серебристый меч.

О мече следовало сказать отдельно.

Несмотря на небольшой размер самого демона — а был он лишь на две головы выше Скорпиона и на голову шире в плечах — меч демона был огромен. Рукоятка под две руки заканчивалась «яблоком» из белёсого материала в виде небольшого черепа. Сергий склонялся к мысли, что это просто кость, но в глазницах этой кости стояли то ли камни, то ли странный светящийся металл и он беспрерывно горел. Гарды у меча не было. Не походило на то, что демон собирался отражать чьи-то удары. По всей видимости, он привык только атаковать. На худой конец принимать удары на широкое лезвие. Само же лезвие было непропорционально большим и должно было клонить воина вперёд, вздумай он держать его перед собой. Но, припоминая, какова форма ног демона и какова, возможно, его иная структура тела, мышцы, связки, кости, землянин не спешил с выводами. Вряд ли демон использовал бы неудобное для себя оружие. Либо — он необычайно силён. Всё серебристое лезвие было исписано иссиня-чёрными рунами. Мало того, что для человека не было понятно их назначение, так они ещё и впечатления производили такое, что хотелось рассматривать их долго и тщательно, изучая каждую деталь. Они приманивали к себе, завлекали взоры…

Сергий едва успел опомниться, завороженный теми рунами, как пациент умелым гипнотизёром. Не хватало ещё в транс впасть на виду у всех! Показать свою слабость сейчас — проиграть ещё до начала состязания.

Демон первый взял чашу лишь одной рукой. И не склонил голову в ответ на уважение молодых послушников Тлай Ху, проигнорировав любезный жест. На лишённом любой растительности лице отразилась доминирующая ухмылка. Фиолетовое пламя объяло демона в какие-то секунды. Оно даже на миг расширилось до пределов всей четверти отмеченного круга и все трое оппонентов демона ощутили на себе дикое давление. По коже Скорпиона как будто прошлись раздражённые осы, жаля безжалостно, умело. Захотелось кричать. Приходилось бороться с собой, скидывая с себя давление и усиливая его в ответ.

Сергий в подобной тренировочной разведке боем с оппонентами ощутил приступ удушья. Высший тотем-орёл Велет предостерегающе замахал крыльями. Нанесённый на тело образом татуировки, он заволновался за хозяина, готовый воплотиться в физический мир и броситься на фиолетового оппонента немедленно… Скорпиону едва удалось сдержать его порыв, успокоив внутренним посылом — не время!

Немного помедлив, принял чашу и человек. Его выданные народом Тлай Ху одеяния перед последним соревнованием были тёмно-алого цвета.

В момент касания краёв чаши обоими руками Сергий ощутил разряд по телу. Но прежде, чем разряд проявил себя, то ли собираясь безжалостно ударить чем-то вроде тока, то ли намереваясь придать сил, последний равно допущенный понял, что содержимое чаши — яд. Метаболизм человека просто не в состоянии справиться и с глотком этого состава.

Низший тотем был настроен на нейтрализацию яда змей Зелёной! Если же напрямую влиять на питьё, то трое других взбунтуются и убьют его прежде, чем завершит изменение состава питья.

Землянину досталась худшая карта в этом розыгрыше.

«Настроить всех против себя или отказаться от предложенных сил?» — мелькнуло сокровенное в голове.

Организм хотел жить. И прежде чем донёс края чаши до губ, внутренняя суть отвергла подношение. Рука остановилась, вызвав новую ухмылку демона и усмешки Зелёной и Жёлтого.

Как же не вовремя вырвался на свободу Велет, жаждущий боя с Фиолетовым больше чего бы то ни было. Как никогда непослушный, он прервал ритуал раньше времени!

Сергий не успел получить положенных ритуалом сил. Лишь один из четырёх, он остался с теми силами, с какими пришёл в этот мир Тлай Ху.

Чаша полетела из рук Скорпиона на пьедестал, орошая камень ядовитым напитком, так и не коснувшимся губ. Трое других спешно опорожнили чаши, принимая питьё и с ним новые силы, необходимые для последнего испытания.

Барьеры, разделяющие всех четверых, рухнули в один момент, оставив лишь внешний периметр, отгородивший от претендентов взирающих на них народ Тлай Ху. С возможностью вмешательства со стороны последних, но никогда изнутри.

Велет разорвал алый балахон на груди Сергия и воинственно расправил крылья. Оттолкнувшись от тела, как от ветки, он сорвался в полёт на Фиолетового. Демон показал острые зубы и поднял меч, срываясь в движение навстречу слабейшему для него в круге противнику.

Скорпион, разогнав тело и разум по всем постигнутым ступеням развития, помчался на огромной скорости следом, подныривая под удар меча демона раньше, чем меч рассечёт торопливый высший тотем, а, по сути, часть собственного представления о мире, выделившемся когда-то в клочок самостоятельности.

Правая рука поднырнула под орла, откидывая тотем назад. Тело скользнуло вперёд, оказываясь вне вектора рубящего сверху вниз удара демона, но в зоне досягаемости свободной руки демона. Фиолетовый оказался невероятно быстр для своей комплекции. Свободная рука сделала отбрасывающий жест. Что с силой демона и костяными наростами на руке могло закончиться в лучшем случае переломом костей. К тому же рука нацелилась в голову.

Сергий Корпионов присел, поднырнув под выпад демона. Его скорость реакции была все же выше демонической. Рука оппонента пролетела над головой. Но стоило вновь поднять голову, чуть дернувшись в сторону, чтобы оценить обстановку с флангов, как чёрные руны меча проявили себя с неожиданной стороны, вспыхнув тьмою.

Этот антисвет «ослепил» левый глаз, обрушившись на голову потоком боли. Оставив на некоторое время концентрацию над сверхскоростью, чтобы подвластными силами собственного саморазвития подавить влияния тьмы рун и её последствия.

Демон меж тем атаковал рукоятью меча, целясь в грудь. Не попав в продолжающую двигаться мишень, он тут же пнул шипастым коленом и попытался схватить свободной рукой за вьющиеся длинные волосы. Когда же и это не удалось, Фиолетовый обрушил удар локтём, стараясь зацепить хотя бы шипом на нём к близко стоящему противнику.

Скорпион, прикрыв левой рукой поражённый глаз, «превратил тело в воду» и ушёл от мощного противника, ни на секунду не оставаясь на месте. Просто само тело двигалось на ускоренных рефлексах так, словно не имело суставов. В минимуме действий Скорпион компенсировал недостаток утраченной скорости за счёт прямолинейных, предсказуемых действий противника, больше отдаваясь лечению ослепившей его тьмы, чем ответным действиям.

* * *

Едва упали барьеры, Зелёная атаковала Жёлтого оппонента первой, достав из-под балахона пару быстрых, лёгких мечей, изогнутых по локтям. Она взяла их обратной хваткой и вместе с холодным оружием, над ней навис пучок десятка не до конца проявившихся в физическом мире змей, жаждущих впиться ядовитыми клыками в плоть противников. Полуэфемерные, словно из эфира состоящие, они могли быть любых размеров по желанию хозяина. Зелёная могла атаковать с расстояния. Но эту особенность она оставила на потом, сразу решившись на ближний бой с дедом-магом. Как ей казалось весьма неповоротливым.

Дед выставил посох поперёк для защиты, тот засветился жёлтым, создав мгновенный щит, отражая не столько выпад мелких для гиганта мечей, сколько отбивая атаку десятка змей, что бессильно порасшибали головы о преграду, не в силах прокусить или причинить вред. Чёрный свет рун, пришедший от меча демона, так же отразился от щита. Глаз Зелёной же тьма вовсе не коснулась, та в это время оказалась к демону почти спиной, вполоборота, посчитав, что вихрастый парень займёт на некоторое время Фиолетового оппонента.

Бой происходил быстро и каждый удар для любого из равно допущенных мог оказаться последним.

Глава 2 — За воздух держись -

Скорпион невольно глубоко вдохнул полную грудь горячего, обжигающего горло и лёгкие пара, придя в себя после секунд забвения. Он всё так же продолжал висеть распятым над рекой магмы, коснувшись лишь кусочка своих воспоминаний. Не сказать, что они многое объяснили, скорее больше подкинули вопросов. Но хоть что-то. На безрыбье и рак рыба.

Опомнившись, обречённый на мученическую смерть моргнул левым глазом. Тот видел так же, как правый. Значит, последствия воздействия тёмных рун демона он убрал. Никаких новых, инородных ощущений в структуре тела и разума Сергий так же не заметил. Значит, хорошо убрал.

Либо так, либо «это» сидит настолько глубоко, что не видно. Но сейчас не до самокопаний. Разберётся с этим позже… если выживет.

«Так, бой… Фиолетовый, Зелёная, Жёлтый. Чем закончился бой? Я вешу здесь распятым… я проиграл?» — мелькало сумбурное в голове: «Что было дальше? Вспоминай, вспомина-а-ай!.. Велет! Ты как, дружище?»

Скорпион закрыл глаза, концентрируясь на тотемах в теле. Низший тотем «скорпион» вяло подал знак о своём присутствии, находясь в ещё более печальном положении, чем прогорающий заживо хозяин. Это ощущение зацепило разум, углубился в проблему, пытаясь разобраться в ситуации.

Покопавшись немного в основной работе тотема, Скорпион увидел десятки часов беспрерывной борьбы своего «нейтрализатора» с огромным количеством яда. Вероятней всего, это был яд змей Зелёной. Автономный в большей степени, чем Велет, тотем-скорпион действовал и без разумения хозяина, спасая того и в бессознательном состоянии от неминуемой гибели, потребляя лишь малое количество доступной энергии на свою работу.

Палочка-выручалочка для проигравшего.

«Так все же проиграл?» — Снова мелькнуло в голове.

Орёл Велет в теле отсутствовал. И связи своей с высшим тотемом Сергий не ощущал. Ничего подобного на Земле не случалось. И если этот мир Тлай Ху не менял что-то с привычными связями, то вывод напрашивался самый неутешительный — он уничтожен.

«Где он? Где мой высший тотем? Неужели кто-то из тех троих всё же достал его? Мой павший побратим, ты вновь по своей воле напал на Фиолетового?», — принялись терзать голову и без того мрачные мысли, окрашиваясь в чёрный свет.

На глаза собирались навернуться слёзы. Но беспрерывный жар иссушал их прежде. Глаза лишь краснели.

«Сколько можно? Столько потерь. Неизвестно, что случилось с Сёмой, Рысью, Ладой, Славой, другими. Где находится Земля? Привычный мир? Семья, Боремир, Владлена… Вспоминай! Вспоминай!!!»

Волевой посыл, подкреплённый накатившими эмоциями, открыл новую клеть в хранилище памяти.

* * *

Существа в белом обступили появившегося Сергия со всех сторон. Они были порядка двух метров ростом, длинные светлые волосы их свободно развивались по ветру. Непривычно синие глаза смотрели остро, оценивающе. Так вооружённый человек, уверенный в своём превосходстве, рассматривает загнанного в угол зверя, забывая про то, что зверю терять больше нечего.

Один из гуманоидов в белом что-то сказал. Скорпион поморщился, спешно включая в голове внутренним посылом «преобразователь смыслов» или «транслейтор», «переводчик», как было привычней его называть, земной подарок Отшельницы Тосики. Голова заболела, но когда незнакомец вновь повторил те же звуки, они обрели смысл для Сергия, они стали понятны.

— Мы народ Тлай Ху. Назовись и ты, небесный путник.

Землянин выдохнул, смиряясь с новой болью в голове. Понимать — одно. Ответить же так, чтобы тебя поняли — другое. Исходным данным не хватало информации. Язык, на котором говорили эти существа не соприкасался с земными. А это уже другой уровень понимания. Иной исходный пакет данных, иные начала, другая предтеча, совершенно другое начало.

«Или у всех языков самых разных миров, так или иначе, один исходник?» — невольно прикинул землянин.

Медленно, борясь с отдачей от огромного потока информации, что излил в мозг преобразователь, скупо подбирая необходимые слова, Сергий заговорил:

— Мой… народ… зовёт… меня… Скорпион.

Говоривший с ним Тлай Ху приблизился, положил руки на плечи. Землянин вблизи во всех подробностях рассмотрел на поясе встречного странный меч и что-то среднее между пистолетом и автоматом.

Меч или то, что на него походило, был выполнен под одну руку гуманоида. На вид он был лёгок, даже хрупок. Всё, кроме рукояти и гарды. Сама рукоятка была толще, чем волновое лезвие. Гарда так же смотрелась внушительно на фоне остального меча. Можно было предположить, что меч либо ритуальный, либо за внешней хрупкой оболочкой лезвия скрывается некий секрет. Не зря же рукоять толще необходимого под руку размера. В ней может что-то прятаться. И плетение яблока меча больше похоже на крышку, которую удобно откручивать и двумя пальцами, решил Сергий. Обтекаемое — на глаз, так вовсе без стыков или соединяющихся деталей — оружие было так же под одну руку. Странности бросались в глаза сразу: ни прицела, ни курка. Если без первого можно было обойтись, то как же спусковой механизм? Иной сути?

Рукоятка стрелкового оружия так же была чуть толще, чем необходимо. В ней вполне могла прятаться обойма. Только отсутствие дула говорило, что оружие не огнестрельное. Не выплёвывало оно пули. О принципах его работы и воздействии можно было только гадать.

Глядя прямо в глаза Сергия своей небесной синевой очей, так свойственной отцу, представитель Тлай Ху тем временем продолжил диалог:

— Скорпион, тебе придётся доказать своё право на существование.

Землянин оглядел спутников говорившего. На лице тех не было и тени угрозы. Стоят спокойно, почти неподвижно.

Так ли он понял смысл произнесённых слов? Вызов на поединок?

У каждого из спутников говорившего на поясах так же покоились странные мечи и пистолет. Только у двоих либо меч, либо пистолет. Но по размеру те двое Тлай Ху были больше своих собратьев. У одного меч был видимо с рукоятью под две руки, а у второго удлинённый пистолет больше походил на винтовку. Тоже приходится прикладывать вторую руку. Разве что приклада нет. Отсутствие приклада могло означать только нулевую отдачу при стрельбе. Или снова намекало на какой-то секрет.

— Я… готов, — ответил землянин.

Говоривший медленно приблизил руку к лицу небесного путника. Ладонь, на которую обратил внимания Скорпион, засветилась мягким светом. Свет проник в глаза, в сознание.

Сергий обмяк, отключаясь.

* * *

Следующее пробуждение было вечерним. Над головой висело сразу три луны. Одна почти полная, близкая, большая. Ночное солнце. Вторая и третья отдалены, видны лишь полумесяцами, не такие яркие. Незнакомая россыпь звёзд над головой без привычной «молочной реки» сразу бросалась в глаза. Созвездия ни на что не похожи. Никакой Большой и Малой Медведицы, нет Полярной Звезды. Крупные и мелкие звёзды не с чем сравнить. Ни Южного Креста, ни Стрельца, ни Водолея. Ни одного знакомого ориентира на небе.

Сергий привстал, ощущая себя на холодной, каменной плите. На теле появилась странная набедренная повязка, доставшаяся видимо от усыпивших его хозяев этой земли.

Над головой всё же неполное небо. Часть закрыта. Сергий присмотрелся. Он находился на каменном возвышении в центре округлого сооружения без крыши. Потому видно кромку неба, но вокруг, насколько виднеется в сумрачном свете лун, лишь глухие стены без выхода. Тюрьма? Решеток нет, но выбраться под наклоном стен без спецоборудования может только паук или спецназ со спецоборудованием.

Вдоль глухих стен ни одного факела, чтобы освящать округу. Похоже на каменную бутылку-ловушку, но с достаточно широким «горлышком». До краёв метров семь. И ни выступа на гладких стенах. Точно, не выбраться. Если же и добраться до края горлышка, то наклон последних метров до свободы не даст никакого шанса на успех. А его пальцы не когти, как у тотемов Сёмы.

— Сёма… — невольно прошептали губы, и грусть по потери брата накатила такой волной, что едва не заскрежетал зубами. Сердце обожгло и защемило.

— Ты проснулся, — зашипело где-то совсем рядом, и как ветром в лицо дунуло. Хотя какой мог быть ветер в закрытом со всех сторон месте?

После сказанного Сергий ощутил короткий полёт от резкого, мощного удара в грудь. Выпад был настолько быстр и не ожидаем, что пробудившийся не успел понять, рука ли это была, нога или что-то ещё его ударило. Но удар был хорошо ощутим. Как и боль, накатившая на тело после падения на каменный пол. Поделом за щёлканье одним местом. Забыл второе правило воина — постоянная сосредоточенность, собранность, готовность к бою.

Пролетев несколько метров и приземлившись как тряпичная кукла, Скорпион в последний момент собрался и кувыркнулся через голову, группируясь. Подскочил, на сей раз готовый к бою. Удар в грудь, что называется «вышиб дух». Рёбра, не раз усиленные возможностями ступеней саморазвития, остались целы, но вот дыхание сбилось. Проморгался, адоптируя не столько зрение под сумрак, сколько расширяя внутреннее восприятие, ощущение противника.

Мир мгновенно стал чётче, различимее. Сумрак стал объёмен, обтекаем, задышал. Чему стало виной не только расширенное восприятие, но и спрыск в кровь адреналина. Это состояние ожидания немедленного ответа пришлось привычно брать под контроль. Терять самообладание до оценки ситуации — что может быть хуже?

Переборов ярость, Сергий присмотрелся и ощутил всю тюрьму целиком, но… Но жизнь вблизи упорно не ощущалась!

«А как же противник?!» — мелькнуло в голове.

— Теперь ты мой, — вновь зашипело возле возвышения, и Скорпион увидел красные зрачки, глядящие прямо на него. Хриплый, шипящий голос существа отразился от стен, усиленный формой постройки.

— Кто ты?

Существо без ответа вновь атаковало, двигаясь настолько быстро, что воздух противился, сопротивлялся, как при движении на сверхскоростях ступеней.

На сей раз Сергий был готов к бою. И без ответа противника стали ясны две вещи. Перед ним был враг и он был… неживой.

Ногти существа с уверенностью можно было назвать когтями. Длинные, чуть изогнутые, они, однако не были в земле или грязи. Белое лицо оппонента было без кровинки, тело словно завернули в тёмные одежды. Те плотно облегали торс, бёдра, но свободно висели длинными рукавами и болтались расклешёнными на ногах ниже колен. Обувь его была лёгкая, облегающая. Длинные седые волосы заплетены в косы, те в свою очередь собраны на голове в подобие вавилонской башни. Существо явно следило за собой, и потому было гораздо опаснее, ибо обладало интеллектом, тактикой и стратегией, а не просто бездумной силой.

Скорпион понятия не имел о поле существа перед ним. Оно в равной степени могло быть мужчиной и женщиной. Совсем как вампиры собственного мира, гламуром, лоском и популярностью доведённые до абсурда внешне бесполых существ или так похожие на лиц нетрадиционной ориентации.

Плата за популярность мира шоу-бизнеса.

В том же, что перед ним именно вампир, Скорпион перестал сомневаться ещё в первые минуты боя. Собственная энергетика у существа отсутствовала. Те же крохи жизни, что питали мёртвое тело, были явно не его. И их было мало, что говорило, что упырь хочет жрать, иначе умрёт. Но он определенно себя контролировал, так как не уничтожил его сразу, как тот попал в эту тюрьму. Либо ему не позволяли это сделать. Те, кто устроил испытание.

В любом случае, больше раздумывать не приходилось. Вампир на контакт не шел и оставался лишь один выбор: убить вампира или стать его трапезой.

Вампиров Скорпион не любил.

Почти каждым своим выпадом упырь пытался впиться когтями в горло, зацепить яремную вену, затем сблизиться настолько, чтобы выступившие, выделяющиеся на фоне остальной челюсти, верхние клыки пронзили кожу.

Вампир жаждал его крови! На разумного он походил все меньше и меньше. Похоже, его жизненная сила таяла.

«Но почему он ожидал моего пробуждения? Тлай Ху поставили условия? Тогда какие доводы смог внушить этот народ кровососу, что этот жаждущий крови-жизни упырь терпел до последнего? Какого уровня могут быть в таком случае их возможности? И где они сейчас? В районе нет ощущения ни одного существа их рода. Вокруг вообще не ощущается жизни, словно возле этого сооружения нет жизни вовсе», — раздумывал Сергий, медленно, но верно приближая бой к завершению.

Манера боя оппонента была определена со всей точностью, и никаких сюрпризов ждать не приходилось. Он просто дрался, не пытаясь сберечь себя, и часто допускал ошибки.

Со Скорпионом дрался именно кровосос. На Земле во все времена презираемое существо, одинаково ненавидимое всеми народами мира, возведённое, однако, в культ среди молодёжи века двадцать первого. Возведённое искусственно, также как культы зомби, денег, войн и демократии.

Существо-убийца, питающаяся исключительно за счёт смерти других, вдруг обрело человеческий облик, мораль, и право на жизнь в мире, где толпе позволили деградировать быстрее, чем когда-либо из-за недальновидности архонтов. Вампиры пошли на ура под легализацию инцестов, педофилии, зоофилии и однополых браков. При этом «цивилизация» сделала хитрый ход, запретив мат, алкоголь и табакокурение, прикрыв ход искусственно развиваемыми эпидемиями и вывертами моды и ставшей массовой темой БДСМ, заменившей рабство духовное и настоящее игровым. С той же гаммой ощущений. Что по итогу получили архонты? Полностью управляемое население, сметающее любые капли сопротивления. Но старые демоны забыли, что само цивилизации тоже надо двигаться вперед. А кто будет двигать, если все заняты падением?

За якобы заботой о теле душе позволили падать в пропасть без всяких страховок. Все религиозные выхлопы обнулили себя уже несколько десятилетий как полностью, скомпромитировав себя слабой доказательной базой, псевдочеловеческими поступками и сектами, толкующими что угодно на свой лад. Человеку без вектора духовного развития проще и понятнее заботиться о том, что он видит каждый день и понимает, исходя из своего кругозора, формируемого кинематографом и СМИ. Так же легко управляемом, как все остальное в мире, где есть право на ошибку. Причем у существа любого уровня.

Вот только ошибка разного уровня приводит к разным результатам. В одном случае это погнутый гвоздь, который легко заменить, в другом Чернобыль.

Но это уже дела Земли. А сейчас один из землян был черт знает где.

Скорпион присмотрелся к вампиру, встав на почтенном расстоянии.

Паразит, в любом случае уничтожающий донора, что бы ни говорил кинематограф или «гуманные» писатели-фантасты, предлагая иные варианты с умеренностью, свободным донорством и прочим бредом возможности искупления, вдруг стал объектом поклонения наряду с серийными убийцами, маньяками, ворами, великими лжецами и прочей сволочью в человеческом обличие. Хвала Голливуду, делающим деньги на внимании к низости.

Рука вампира в очередной раз едва не коснулась лица за раздумьями. Сергий вывернулся, хватаясь за неё обоими руками, создавая рычаг на собственном плече. Прогнул руку, выворачивая из суставов руку кровопийцы.

Кости этого существа были крепче человеческих, как и жилы, мышцы и силы в общем, усиленные инстинктами зверя-убийцы. Сломать кости предстояло большую трудность, но и Скорпион давно не был простым человеком. Потому раздался отчётливо слышимый хруст, так приятный уху звук в момент борьбы.

Вампир взревел, то ли от гнева, то ли ощущая боль, стараясь, однако, тут же второй рукой пробить широкие мышцы спины, рёбра и вонзить когти в лёгкие. Ранение его волновало не настолько, чтобы прекратить бороться за цель — еду!

Скорпион же, едва довёл дело с переломом до конца, тут же отпустил руку, ушёл от выпада, разворачиваясь с выпадом ноги в голову. Удар прошел мимо. Упырь увернулся, после чего боец сблизился и приложил вампира кулаком шею, прямо в гортань. Жесткий удар, дробящий горло изнутри был четким я молниеносным.

Но удар, убивший бы человека на месте, лишь вырвал сип из горла упыря. Тот отскочил, баюкая сломанную руку с торчащей наружу костью, и впервые обнажил во всю клыки. Абсолютно белые, те словно подсвечивались собственным светом в сумерках. Красные глаза всё так же горели ненавистью, жаждой крови и смерти обидчика.

Скорпион застыл напротив, взглядом приглашая упыря продолжить бой. Говорить что-то больше кровопийце считал бессмысленным. Он будет уничтожен. Здесь и сейчас. Без компромиссов. Души это существо не имело, Глубинного затмила жажда крови, и насколько помнил свой опыт пребывания на многих этажах реальности, вампиры не присутствовали нигде. Это были разовые порождения отдельных миров без права перевоплощения. Каждый из упырей догадывался об этом и подспудно жаждал продолжить своё существование за счёт жизни других, как зомби Иномирья. Просто тела, просто обиталища, давно покинутые душами. Разовые, потому старающиеся стать бессмертными, как архонты.

Сергий, полностью восстановив дыхание, разогнал и без того носящуюся на огромных скоростях по телу энергию, подготовив тело к самым сокрушающим ударам, «пропитал» мышцы мощью. Обычные удары вампира не брали. Исход боя, на который рассчитывал первоначально, мог оказаться совсем иным.

Упырь дико взревел и рванул на него, стараясь в последних возможностях зацепить противника действующей рукой.

Скорпион, ощутив дикий гнев на мертвяка, пытающегося забрать его жизнь, сверкнул глазами, поднырнул под руку, останавливающим ударом локтём прервал разбег упыря, тут же врезал ребром ладони по шее, добавил апперкотом в челюсть. Тело превратилось в машину ярости.

«Какая-то сволочь, давно сдохшая, забирает жизни других?! Уничтожить!!!»

Упырь закачался из стороны в сторону, ощущая на себе мгновенные камне дробящие серии ударов. Кости принялись хрустеть. Силы, отпущенные на поддержание жизни, принялись за регенерацию тканей, но их было немного. И вампир с каждым ударом ощущал, как становится слабей. Так необходимые ему силы таяли за мгновения.

Сергий завёлся, превратившись из машины ярости в сплошное орудие уничтожения. И без обуви он мог бить так, что противнику осушало ноги, выбивало коленные чашечки, разбивало бёдра. По ощущениям как будто по макиваре работал.

«Бронированная груша» перед Сергеем кряхтела, оседала, проседала, но, несмотря на это, никак не удавалось нанести завершающий удар. Упырь мало обращал внимание на переломы костей, травмы внутренностей его вовсе не интересовали. Его центральная нервная система словно управлялась как-то иначе. Вроде бы от мозга, но каждый фатальный для человека удар вампиру приносил лишь незначительный урон. Захватить же его шею и провернуть не удавалось вовсе. Не то, чтобы слишком мощная, но ногти тут же мелькали в опасной близости от тела и по тому, как часто их пытался использовать вампир, Сергий подозревал, что на них яд… Или что-то похуже.

Неприятные ощущения волной проносились по телу Сергея, едва эти когти мелькали в опасной близости от кожи. Внутренняя сторожевая система отчётливо говорила «нет!» этим прикосновениям. И предпочитал не рисковать понапрасну. Стоит лишь потерять бдительность, чуть расслабиться, ожидая, что противник на исходе и вампир преподнесёт что-то новое. Есть…есть у него ещё козыри в рукаве!

Стоит дать ему себя коснуться, отведать плоти и крови, так и вовсе полностью восстановит тело. В этом почему-то не было сомнений вовсе.

Ударов в голову вампиру Сергий пытался избегать вовсе. Так как мощная челюсть упыря находилась в опасной близости от рук или ног, то стоило ему лишь вонзить клыки в руку тело — рецидив обеспечен.

Последний, завершающий удар был необходим как можно быстрее. Собственное тело, движимое на сверхскоростях, усиленное энергетически, быстро изнашивалось. Энергоканалы были перегружены обрушившимися на них потоками силы. Хоть тело и было подготовлено к подобным нагрузкам, неизвестно что ожидало ещё впереди, после этого вампира. И себя стоило беречь для возможных более сильных соперников. Разве дадут времени на восстановление? Надеяться на авось — не для него. Авось — это не его бог.

Осыпая упыря ударами, кружа вокруг него, Сергий выискивал слабое место. Странное сердце упыря едва билось. Кровь не бежала по жилам. Лёгкие работали едва-едва. Да, это неживое существо могло говорить, но вот источник его жизни и тем более таких невероятных сил оставался неясен. По всем внутренним ощущения тело упыря было мертво, дело было даже не в мозгу. Но словно презрев закон логики, вампир был жив и был силён. Наибольшая интенсивность этой внешней жизненной энергии проявлялась в голове. Но откуда питался мозг, заставляя жить тело? Определенно не сам мозг управлял телом.

Сергий, замедлился и отскочил на безопасное расстояние, сверяясь с ощущениями, углубляясь в них. Вампир с переломанным руками-ногами больше не мог быстро двигаться. Но процесс регенерации шёл, пусть и не так быстро, как после первых полученных ударов.

Так откуда мозг и тело получали силы? И где та копилка, куда упырь складывал отобранную жизненную, получаемую из крови или энергетики от любых живых существ? Она точно была за пределом тела. Энергоканалы отчасти касались сердца и мозга, но не настолько, чтобы считать их полностью функционирующими.

Оставляя часть разума следить за врагом, Скорпион вышел за пределы тела в более тонкие миры. Картина предстала сразу: нити, питающие мёртвое тело, отчётливо вели от мозга к «закромам». Выходило, что вампир был не так прост. А значит, мог считаться высшим представителем своего паразитического вида. Высший вампир!

Он оставался паразитом, но мог использовать отобранную жизненную энергию по своему усмотрению. И расходовал накопленное рационально, по необходимости. Опасный противник.

Скорпион собирался было пройтись «вверх» по нитям, отыскав исток, чтобы изничтожить его, но вампир, словно почувствовав неладное, стал проявлять резвость в переломанном теле.

Оставленная часть сознания послала тревожный сигнал к возвращению. Землянину пришлось просто рубануть по связующим нитям выпадом воли-силы, изничтожающим все подпитывающие каналы.

На том бой фактически и закончился. Оставалось только поставить точку «внизу».

Вернувшись обратно в тело, Скорпион с удовлетворением отметил, как рухнуло на землю безвольное тело упыря. Надо было сразу посмотреть, да оппонент не давал возможности осмотреться.

Приблизившись, Сергий наступил на шею врага, потянув голову на себя обоими руками. Все мышцы напряглись. Отчётливый хруст стал завершением долгой, невероятно долгой драки для воина. Длилась она под светом трёх лун почти пять минут.

Едва окончательно умер вампир, как словно завеса спала с ощущений Скорпиона. Сразу по всей округе стала ощущаться жизнь. Вокруг «горлышка» бутылки-тюрьмы по всему периметру выстроились сотни Тлай Ху, внимательно наблюдающие за побоищем. Их силуэты на фоне лун смотрелись чётко различимые. Разве что глаза не светились как у вампира.

— Тот, кто называет себя Скорпионом! — Послышался одинокий голос среди сотен стоящих. Отразившись от стен, тот усилился, делая и шептуна хорошим оратором. — Ты доказал своё право на существование. Теперь, небесный путник, ты можешь принять участие в отборе. Да будет так.

— Моё мнение не требуется? — крикнул Скорпион, ощущая, как безнадёжно слабеет тело после всплеска мощи. Но больше ощущая, как уходит гнев.

Ответа никто не дал.

Глава 3 — Моё бессмертие -

Показалось или пузырей на лаве стало больше? Скорпион вновь заёрзал, распределяя вес тела так, что хотя бы одна конечность из четырёх временно отдыхала, пока в руку или ногу на всех порах спешит кровь на обновление.

Чередуя в определённой последовательности руки и ноги, пленник давал себе дополнительное время для жизни. Но жар не становился меньше, к нему невозможно было привыкнуть и с закрытыми глазами. Пекло всё так же сушило тело, как полуденное солнце мокрое бельё. И это удручало. Он все равно умирал. Только медленнее, тем самым продлевая себе муки.

«Право на жизнь? Отбор… Сколько же я провёл боёв за недели пребывания в этом мире, прежде чем был допущен к финальному испытанию с тремя оппонентами в культовом храме Тлай Ху? Если даже первый вампир был не так прост — высший, то кто были другие противники? Я всех победил? Если дошёл до завесы четырёх, то да. Значит не столь важно. Но чем закончился бой в кругу равно допущенных? И как я появился на этой планете? Память! Ну же! Вспоминай! Открывайся!» — проносились мысли.

Бесполезно. Периодически затекающие, то оттекающие конечности мешали сосредоточиться. В тот момент, когда кровь вновь вдоволь начинала поступать в руки или ноги, вовсе невозможно было сконцентрироваться на чём-то более глубинном. Или на Глубинном. Но ощущение близости смерти ничуть к нему не приближало. Напротив, заставляло бороться, откидывая от попыток уйти внутрь себя.

Оставалось только стискивать зубы, терпеть жар и рассуждать.

«Вампир. Почему меня заставили драться именно с ним? Высший вампир — достойный соперник. С мощной подпиткой извне. Откуда же он брал тогда свою силу? Куда вели те нити? Ещё бы момент и вышел на них. Понятно, что не дали успеть. Нарочно бы не выкинуло. Что, если Тлай Ху специально не дали увидеть, где исток сил вампира? Что они скрывали? Почему шёл на поводу навязываемых ими испытаний, если они скрывали от меня всё заранее? Изначально!».

Мысли пошли мрачные. Самокопание не лучшая черта. Умирать надо быстро, не так. А то больше похоже на тюремное заключение.

«Доверился не тем существам? Белые одежды — тёмные мысли? Или произошло что-то непредвиденное? Где Тлай Ху? Где я? Что всё же произошло? Столько потерь: родня, семья, побратимы; в собственном мире творится, чёрт знает что, неизвестно и где находится свой мир, как туда попасть; брат по матери последовательно идёт к уничтожению самой структуры мироздания, а я тут вешу распятый над лавой и беспомощен. Я — потомок богов, ближе к тем самым богам по роду, чем любой из арийцев! И вдруг повержен каким-то нелепым способом, который даже вспомнить не в состоянии!»

Злость, подобная той, что появилась в бою с нежитью, завладела разумом. Ярость потекла по жилам, мобилизуя в порыве гнева ещё одну клеть памяти.

Память выбросила в самое начало «белого пятна».

* * *

Прыжок был моментальным. Время с пространством всё же более незначительная вещь за пределами привычного мира, чем привыкли считать люди. Структура предводителя Единицы растянулась длиннейшим шлейфом, распадаясь без возможности восстановления. Расстояние даже между ближайшими атомами стало больше, чем размер Солнечной системы. Будь даже что-то большее, чем просто энерго-информационная структура в этом девятимерном сверхсуществе, усиленное законами, оно все равно не нашло бы друг друга на таком расстоянии. А если всё же то самое расстояние действительно не имеет никакого значения, то воля каждого пожертвовавшего собой в последнем желании растворит вместе с собой этого сильнейшего противника.

Скорпион ощутил, как сам растворяется в этом прыжке через расстояние, уничтожая угрозу и умирая сам. Привычные связи в вытянутом в струну через пространство теле распадались, растворялись и тонкие тела. Он не был к этому готов и за какие-то мгновения потерял шесть из семи известных тел. Лишь собственное высшее Я не позволяло уйти безвозвратно, противилось приговору до последнего. Вопреки смерти выступил сам Глубинный.

Ментальное тело, тело мыслей и разума, уничтожаясь, подкинуло память о своём надсуществе — Ви-эле и том странном «диалоге» вне всех тел, что именно он, Скорпион, его когда-то создаст в том пространстве, где нет времени.

На Земле или вне её, он всего лишь проекция своего Высшего я, одна из многих. А тут, освободившись от барьеров-ограничителей и мировых законов, которые хороши каждый для своего мира, но лишь условность в Межмирье, возможно всё. Главный козырь — Глубинный, без души-ограничителя, позволял воплотить всё задуманное в жизнь, фактически единомоментно стать демиургом собственного творения, а то и Алваром — осознанной частью Единого Творца. Исполнить часть его роли.

Обрадованная новому творению душа без барьеров расплылась по Высшему Я, охватывая его, расширяя пределы допустимо-возможного до нового уровня — надуровня. Тот, кого можно было назвать Скорпионом, принялся расширять сверхсознание, осознанно создавая основу-предтечу себя самого, нити от которого пошли вглубь миров и Вселенных, в каждое из их проявлений, заявляя о своём существовании, сливаясь некоторой частью и с Единым.

Доступная девятимерность расширилась до сотен тысяч осознанных параметров и сотни копий-проявлений получили высшие тонкие тела, образовали средние, низшие, пока в каких-то из миров не опустились до создания физических тел. По праву ли личного присутствия из самосозданных тел или по праву рождения — временного гостя физических миров, они стали существовать, созданные «сверху».

В одно из этих проявлений и нырнул «нулевой» Скорпион, захватывая с собой память того, что было с ним до прыжка. Он вновь стал Ви-эмом, оставив, однако, большую часть себя здесь, в Межмирье. Эта часть отныне и могла гордо называть себя Ви-элом или надсуществом, обладающим сверхразумом и возможностями творца-демиурга.

Мгновения перед нисхождениям по быстро воссоздаваемым тонким телам на основе пройденного опыта хватило на три ближайших дополнительных импульса к самовосстановлению исходных матриц существ.

Проще говоря, Скорпион успел кинуть помощь трём ближайшим родным существам. Лишь трём из всех прыгавших с Луны в постоянно творимую армией Создателей бесконечность.

Трем ближайшим.

Отныне Скорпион был в Межмирье и сам стал одним из них. Слова Меченого о том, что когда-то брат вспомнит, как сам стоял среди армии Создателей Творца обрели, наконец, смысл. Он давно был демиургом, но где-то там, на задворках памяти в высших слоях. Теперь же это осознало и низшее Я. И раздвинуло границы возможного.

Но то случилось в высших мирах, в физическом же мире, наречённом своими обитателями Кайгору, что в аналогии людей Земли могло звучать, как «Небесный Всполох», процесс воссоздания тел, в том числе и физического, выглядел немного иначе.

* * *

Крик души, вновь получающей ограничители физического тела, вновь ставшей уязвимой для действий разума индивида, был страшен. Ещё не проявилось ничего из физического воплощения, но все тонкие миры содрогнулись от её ора, вновь обречённой по воле сверхразума на муки воплощения.

Пусть эта душа была лишь каплей отныне всей общей души Скорпиона, отныне творящей Ви-эл, пусть она была разделена на тысячи частей, воплощаемых в мириадах миров, но и ей при её возможностях было больно многое себе НЕ позволять.

Не позволять просто потому, что её возможности могли так повлиять на физический мир, что его хрупкая структура не выдержала бы воздействия. И всякий из гостей-путников из иных миров или изначальных бездушных существ, созданных этим миром, и стремящихся получить душу, был бы уничтожен раньше отпущенного времени. Необходимый положенный им опыт не был бы получен и тем самым противоречил закону Игры.

Небо вспыхнуло огнём, расползаясь завихрениями по всему небосклону. Сгустившись в самом центре в плотную сферу, на землю Кайгору обрушился огненный смерч, торнадо. Разве что, испепелив лишь незначительный участок земли с гектар, он не принялся кружить по округе, а застыл на одном месте, уплотняясь постепенно к низу.

Это уплотнение словно впитало в себя весь смерч, обретая форму светящегося, пылающего шара. Внутри этого шара на огромной температуре носился набор энергии и материи, замедляясь и воплощаясь в четко заданную фигуру. Последовательно, атом за атомом, неизвестный, незримый, неосязаемый скульптор ваял рослую фигуру черноволосого человека с изумрудно-зелёными глазами.

Атомарная решётка единомоментно воспроизвела мозг, внутренние органы, центральную нервную систему, костную, мышечную систему, кожный покров. Ещё огненное сердце застучало, кровь побежала по жилам, даруя силу всем членам, энергия побежала по каналам, в правильном порядке стыкуя основные энергоцентры, чакры. В предпоследнюю очередь этот «скульптор» добавил улучшения тела, когда-то достроенные самим обладателем личности. Кости стали прочнее, мышцы готовы были выдержать большую сверхнагрузку, скорости использования, органы могли работать на всю мощность даже в критических условиях, расширились энергоцентры, создавая большой запас внутренних резервов.

В последнюю очередь налились изумрудно-зелёным светом глаза, чернявые, вьющиеся волосы упали на плечи, и принялись бегать по телу два тотема: скорпион и орёл.

Обнажённый Скорпион схватил рукой молнию, сжал, получая последний заряд, и упал на землю, сложившись пополам от боли. Скульптор доверил самостоятельно запустить лёгкие.

Когда резко вдохнул, закружилась голова, принялся кашлять. Состав воздуха был непривычно перенасыщен кислородом и азотом, и иные примеси проявляли себя в большей мере, чем на Земле. Дышалась легко и приятно, но организму требовалось время, чтобы привыкнуть к этой концентрации. Легкие были подстроены под привычный земной.

Сергий повертел шеей, ощущая немного меньшую гравитацию, чем на Земле. Гравитация была порядка девяносто с лишним процентов от принятой единицы g, но до ста процентов не дотягивала точно. Температура окружающей среды была порядка двадцати градусов, присутствовала небольшая влажность. Условия комфортные для существования таких форм жизни, как «человек».

Скорпион прополз на коленях несколько метров и свалился в выжженную землю лицом. Мышцы вдруг расслабились, организм кратковременно отключил второстепенные мышцы, считая отклонение от привычной гравитации и иной состав воздуха сбоем в работе внутренних структур, пытаясь найти причины внутри.

Сергий повторно завёл внутренним посылом мышцы, переворачиваясь на спину. Незнакомый мир словно застыл, прислушиваясь к странному посетителю. Округа была тиха, и даже ветер не тревожил мыслей.

Никакого ощущения опасности поблизости.

По ощущениям был поздний вечер. Над головой светила россыпь незнакомых звёзд в ореоле золотистого облака, который так непривычно выделялся там, где должен быть Млечный Путь. Так же над головой висели два естественных спутника этой планеты. В неполном свете они смотрелись странными, чуть прищуренными глазами.

Сергий освобождено улыбнулся, распластавшись на траве, и погрузился в короткий восстанавливающий все силы сон. После перевоплощения требовалось подкорректировать плоть под местные условия обитания. Да и отрезанное от Сверхразума сознание после пережитого требовало время для адаптации.

Всему нужно время. И лучше этому не мешать.

* * *

Обрывок всплыл в памяти и лава, что отчётливо различимо принялась подниматься из ущелья к распятому на цепях пленнику, теперь не казалась смертельно опасной. Просто барьер, очередное препятствие. Просто условие игры, называемой «Жизнь». Одна из граней всего Общего существования.

— Скорпион ползал, орёл летал… феникс бессмертен! — Пробормотал Сергий, временно снимая один из ограничителей души.

Всплывшая память придала уверенности в своих силах. Более чем!

Распятую фигуру оплело огнём. Не чужим, но своим, внутренним — пламенем души! Врата постижения огня, азы которых когда-то показал дед-волхв Всеслав, в наивысшей своей форме развития, причудливо переплетаясь с внутренним саморазвитием, поддавались легко и приятно. На этот мир не давил антимагический барьер. Этим можно было успешно пользоваться. Развивать в себе не воина этого мира, не бога по праву рождения с открытыми возможностями Межмирья, но мага.

Воля одна. Пути разные.

Пламя поползло по рукам, собираясь огненными лентами на сковывающих браслетах, готовые впиться в них по велению хозяина в любой момент.

Пленник сосредоточил внимание на левой руке, и интенсивность огня на браслете возросла многократно, собираясь всецело на одной точке точной максимально возможной температурой. Металл, похожий на сталь, посветлел, засветился алым, долгие мучительные секунды выжигая кожу запястья до кости.

Не в силах терпеть эту боль, Сергий закричал. Крик пронёсся над лавой, отражаясь от естественных стен и сводов потолка. Браслет уничтожил на запястье с одной стороны кожу, мышцы, жилы, выплавил вены, каждый капилляр, и впился в кость, лишь затем разогнулся и переломился пополам, улетая вместе с тяжёлой цепью в бурлящую жижу. Волнение той меж тем увеличивалось на глазах. Как если бы кухарка огромной ложкой взволновала кипящий суп, помешивая варево.

Главным ингредиентом этого супа был он.

Массивная цепь утонула в магме, расплавляясь в какие-то мгновения. Сколько мук, но одна рука отныне была свободна! Вес тела сместился на три опоры, тело ещё больше прогнулось.

Сергий приблизил истекающую кровью руку к лицу. Разглядывая жуткие ожоги, принялся за процедуру восстановления. Максимально возможно быстрая регенерация пошла полным ходом.

Опалённая кость в первую очередь убрала черноту, создалась новая костная структура, новые вены и капилляры побежали по наращенным связкам. Старая обожженная шкура свалилась лохмотьями в магму, давая место новой, бледной на фоне всего остального тела, коже. Нервные окончания соединились, и пальцы свободно зашевелились, сначала робко, неуверенно, но с каждым движением набирая силу.

Температура меж тем поднималась, магма определённо поднялась выше, терзая и без того измученное тело. Собственный огонь пришлось усилить, концентрируясь сразу на двух точках — ногах. Не имея возможности видеть происходящее за собой, собирать внимание пришлось на браслетах наугад.

Угрожающе-огромный пузырь магмы под Скорпионом лопнул, светлая, смертоносная капля магмы взвилась в опасной близости от лица, и пришлось экстренно корректировать планы. Времени на то, чтобы растопить браслеты не оставалось.

Огонь радостно впился в ноги чуть ниже скоб, неимоверно быстро раскаляя их до температуры плавления. Затёкшие ступни, синюшные на вид, уже не были так чувствительны, как прежде. Вспышка боли была не такой острой, как на руке. Ощущение близости смерти, выброс адреналина в кровь, состояние полушока — весь этот коктейль притупил боль и страх. Сергий боялся лишь, что с потерей чувствительности не найдёт нужного времени для действия.

Когда магическое пламя впилось в кости, пленник собрался к рывку, концентрируя в мышцах рук максимально возможное количество энергии. Связки, соединяющие ступни с голенями, выжгло. Пламя принялось за суставную сумку, хрящики. Едва не упустил момент, когда тело вдруг стало лёгким, намекая на скорейший полёт вниз, в бурлящее варево.

Скорпион изо всех сил дёрнул цепь, помогая левой выздоровевшей рукой насколько возможно. Тело, доселе натянутое в струну, полетело к краю обрыва. Силы хватило с избытком, но вес массивной цепи скорректировал полёт. До края обрыва не хватило порядка полуметра. Сергий ударился щекой и плечом об обрыв и полетел вниз, бессильно шкрябая пальцами по почти отвесным стенам.

Отсутствие звериных когтей сыграло злую шутку…

Последний кусок памяти некстати всплыл в сознании.

* * *

Клёкот Велета слился со звуками битвы. Раздавался рёв обороняющегося демона, беспрерывно машущего мечом. Слышались резкие, хлёсткие удары землянина, совершаемые на выдохе, занятого больше самолечением, но периодически попадающего в наименее защищённые зоны тела демона.

Слышалось кряхтение Жёлтого, выставившего магический щит, резкие выкрики Зелёной, раз за разом обрушившей град ударов мечами и змеями на щит деда.

Всё продолжалось в замкнутом круге, обретя какой-то едва уловимый баланс сил. Словно никто не спешил раскрывать козырей, проверяя противника на прочность, но не выкладываясь на все сто.

Орёл парил над самым куполом, не решаясь больше атаковать кого-либо из противников до той поры, пока не подаст знак хозяин или он сам не решит, что пора вмешаться. Первая атака была неудачной и больше доставила неприятностей, чем помогла.

Три источника света — фиолетовый огонь, зелёные всполохи и жёлтая аура — периодически светили ярче свечения круга, мелькал алый балахон, не успевающий за человеком. Показалось, что сам воздух в круге стал жарче. Хотя воздух всё так же беспрепятственно мог проникать через завесы извне. Но уходил ли воздух отработанный? Вот в чём вопрос.

«Похоже, времени дают не так уж и много», — решил Сергий, ощущая, как полегчала голова и на пределе работают лёгкие, стараясь захватить побольше полезного воздуха.

Народ Тлай Ху вокруг круга всё так же безмолвно и бездвижно созерцали битву, и лишь движение бегающих зрачков глаз говорило о том, что не спят, а зорко наблюдают.

Но сражающимся было не до них. Постепенно каждый из равно допущенных начал ощущать, что взаимодействие круга с окружающем миром неполное. И тем раньше следовало покончить с противником, пока у Тлай Ху не возникло желания каким-нибудь образом вмешаться или ускорить процесс.

Жёлтый в какой-то момент поднял над головой посох выше обычного и к вершине купола сорвался разряд ветвистых молний. Велет, приметив острейшим зрением направленный в него выпад, сложил крылья чуть ранее, камнем обрушиваясь вниз. Молнии почти все ударили в вершину купола, но одна прошла слишком близко с орлом. Велета поразила насыщенная энергетика выпада.

Высший тотем лишился сознания.

Сергий ушёл от нового выпада меча демона, поставил ногу на его выступающий шип на колене, другую на рукоять меча, в движении добрался до предплечья Фиолетового, шеи и оттолкнулся, отбрасывая одновременно демона от себя.

Фиолетовый пошатнулся, сделав несколько шагов, чтобы не упасть в сторону двух других сражающихся. Дед резко обернулся, обрушивая на демона посох сверху вниз. Зелёная же тут же выпустила всех змей в направлении прыгающего на встречу Велету Скорпиона.

Сергий мягко поймал в руки потерявшую сознание птицу, но тут же десяток змей пронзил ноги, поясницу, живот, локти, разрывая балахон. Они перехватили в воздухе, оплели и взяли в тиски. Разве что тиски те были ещё и ядовиты.

Скорпион отпустил в последнее мгновение свободными руками Велета и птица упала у каменного выступа уже с допустимой высоты, без серьёзных травм для себя. Змеи не обратили внимания на орла, посчитав того если не мёртвым, то хотя бы надолго вышедшим из строя. Стоило сконцентрироваться на более подвижных целях.

Фиолетовый подставил меч под выпад мага. Всполохи фиолетового и жёлтого света резанули по глазам обоих. Демон почти слепо отбросил бревно-посох могучего деда, добавил пинок в бедро, но вместо добивания прыгнул на Зелёную, рубя перед собой наискось.

Дева, занятая уничтожением Скорпиона, запоздало подставила под выпад лишь один клинок… Силы одной руки не хватило, чтобы сдержать могучий натиск демона. Свой же клинок вернулся лезвием в скулу, рассекая щёку, впиваясь в нежную кожу на челюсти. Меч демона прошёл по телу следом, рассекая одежду и плоть от шеи до бедра.

Зелёная свалилась на колени, глядя на демона пронзительным уничтожающим взором снизу вверх. Несколько мгновений ей удалось удержать его тяжёлый, пылающий фиолетовым огнём, взор.

Этого хватило, чтобы отвлечь его внимание…

Дед упал на землю, но тут же поднялся и повернулся к противнику, обхватив посох двумя руками. Губы что-то обронили, и сильнейшая из подвластных шаровая молния полетела в Фиолетового, искря так, что слепило глаза и народу Тлай Ху за пределами круга. Едва коснувшись спины демона, шаровая молния распалась, детонируя таким взрывом, что демона разорвало на куски. Но мощная волна от взрыва карающей дланью отбросила и мага, вминая того до хруста костей в завесу купола. Руки могучего деда не сдержали обратно летящий посох и… шея оказалась самой непрочной. Собственный посох переломил шейные позвонки, вминая гортань таранным ударом.

Едва змеи Зелёной исчезли, как Скорпион освобождено упал рядом с Велетом. Каменный выступ защитил от волны взрыва. Над головой лишь пролетели останки Фиолетового.

Несмотря на во всю работающий «нейтрализатор», яд бежал по венкам Скорпиона, захватывая власть над мышцами, сжал сердце, сбившееся с ритма. Кровь быстро густела, умирая и закупоривая проходы.

Сергий побледнел лицом, в последних осмысленных действиях стараясь подгрести под себя Велета. Соединиться хоть перед смертью. Зрачки расширились, когда увидел, что выступ, укрывший от взрыва, раздвинулся, вбирая птицу в себя. Самый странный саркофаг из когда-либо виденных. Живая надгробная плита.

Не в силах противостоять непонятному поступку живого камня, Сергий решил, что сейчас всё равно хуже не будет. Сердце принялось биться медленно-медленно, словно смиряясь со своей участью. Сознание поплыло, перед глазами закачался хрупкий мир. Хватило сил лишь поднять руки, но вскоре те слабо опустились, обмякли…

Скорпион уже не видел, как исчез сам собой защитный купол круга. И как в одном порыве поднялись все присутствующие Тлай Ху. Они подняли к небу оружия и закричали:

— Хвала Единому! Повелитель отныне с нами! Да поведёт нас избранный!

Массивные двери в храм отворились.

Тлай Ху, все как один повернули головы к выходу. Но вместо послушников в помещение… влетели их головы!

Шок возобладал над посетителями храма.

Четыре отрубленные, окровавленные головы полетели в толпу. Тут же в помещение ворвались десятки тёмных фигур с короткими мечами наперевес и высокими — во весь рост — плоскими щитами с отражающей поверхностью. Двигались они настолько стремительно и ровно в линию, что десятки Тлай Ху пали от мечей ещё до того, как вытащили свои клинки и «пистолеты» из-за поясов.

— Иные прорвались! К бою! — Закричал один из молодых воинов, совсем недавно получивший оружие, доставая клинок. Активировавшись, тот принялся сиять силовой энергетической оболочкой, подзаряжаемый от внутреннего запаса батарей. В другой руке у Тлай Ху удобно пристроился пистолет, готовый выплюнуть во врага сконцентрированный, пробивной для плоти и доспехов, сгусток энергии.

— Почему они напали при свете дня?! — Раздалось в толпе под шум битвы среди тех, кто ещё не смог принять участие в битве, оттеснённые от врагов спинами своих товарищей. На вербальный язык пришлось перейти потому, что эмоции гнева, испытываемые первым рядом дерущихся, «зафонили весь эфир». До состояния покоя умов стало невозможным общаться со всеми.

— Их ведёт старейшина! — Прокричали из-за плеч.

— Разве может он укрыть всех от солнца их всех? — Снова спросил вопрошающий.

— Не знаю, но до заката не так уж и далеко. Действие светила слабеет, — приметил кто-то другой. — Наш шанс сейчас или никогда.

— Как они обошли сторожевые системы?! — Возмутился ещё один.

Его вопрос остался без ответа.

— Когда же очнётся наш Предводитель и поведёт нас в бой?! — Обронил кто-то.

— Когда придёт время! А пока мы сами должны защитить его! — Вновь прилетело от впереди стоящих.

— Но кто защитит наши семьи в поселениях? — Спросил молодой.

— Не волнуйся, судя по тому количеству вампиров, что на нас напало, здесь весь их клан! — Ответил ему побратим, стоящий рядом. — Семьи должны быть в безопасности!

— Прекратить разговоры! Держать строй! Стрелять из-за спин в иных! — Донеслось от впереди стоящих опытных воинов, которых можно было назвать «офицерами» в людской аналогии.

Вампиры быстро прорывались сквозь разрозненный строй Тлай Ху. Короткие ножи-клинки, когти и зубы упырей легко резали незащищённую доспехами плоть под белыми одеяниями. Доспехи Тлай Ху все остались за пределами священного храма. Благо ещё бог позволял носить в храме оружие, иначе шансов на жизнь не осталось бы вовсе.

Ближний бой свёл всё преимущество дальнего энергетического оружия воинов в белых одеждах на нет. При выстреле щиты вампиров отражали почти весь заряд, отправляя его либо в стрелявшего, либо в рядом с них стоящих соратников. Двуручные же мечи в тесноте помогали мало, нужно было расстояние для манёвра. С теми же, кто имел один клинок в руке и мог более-менее нанести урон напавшим, изредка изничтожая вампиров резкими выпадами меж щитов, упыри разбирались в первую очередь.

Ряды Тлай Ху стремительно таяли. Кровь от тел залила священные своды культового храма Алмара. Первые два плотных строя иных со щитами перешагивали павших. Старейшина как следует, насытил упырей первых рядов такой дефицитной кровью. Следующие же за ними вампиры впивались в плоть павших, как голодные псы в брошенную кость. Им не доставалось и капли драгоценной влаги жизни.

Последними в храм вошли трое вампиров в преклонных летах. Один был совсем седой. Длинные вьющиеся волосы торчали из-под капюшона. Глаза с белой поволокой говорили за то, что он был давно слеп. Это и был старейшина всех иных мира Кайгору.

Двое других рослых вампиров были его младшими братьями, а по сути — «левой» и «правой» рукой управителя. Тот, что мог по праву силы считаться правой, был рыж, тот, что левой — светловолос. Эта была отличительная черта высших лиц вампирского клана, так как все прочие иные имели лишь тёмные волосы. Низшую же ступень новообращённых брили наголо.

— Расчистите мне проход к кругу, — обронил старейшина.

Двое предводителей с клинками наперевес бросились в драку, подгоняя ту падаль, что принялась пожирать кровь и плоть павших Тлай Ху ещё до того, как закончится битва…

Самый молодой Тлай Ху, тот, что совсем недавно получил право считаться воином, рубился с левого края от круга, почти у самой стенки. Бился он с одним клинком в руке. Пистолет давно бросил, поняв его бессмысленность в этом бою, что было тактически верно. Бросившись под ноги щитоносцам, переступавшим тела павших собратьев, он вонзил клинок в живот несущего щит иного и, подскочив, пихнул свободной рукой и плечом другого щитоносца, выкидывая его из строя на мечи товарищей-воинов. Подпрыгнув, молодой воин коленом обрушился на щит второго вампира, который должен был закрыть строй, если первый ряд падёт. Но так как напарника этого вампира уже заменившего павшего в первом ряду не было, прикрыть его оказалось некому. Тлай Ху вонзил меч в бок иного уже за пределами щита. Как оказалось, он первым прошёл строй, видя перед собой теперь до самого входа лишь пьющих кровь павших братьев голодных упырей. Они не внушали опасения, так как были заняты насыщением, и бой их во время голода не интересовал.

Возрадовался молодой воин и принялся прорубать себе дорогу к выходу, обрушивая лёгкий клинок на занятых кровавой трапезой иных. Битва для них была второстепенна и отрубленные лысые головы, и руки быстро полетели на пол, усеивая трофеями потревоженные тела павших.

Врата казались совсем близко, меч разил без устали, когда сбоку прорвавшегося воина что-то сбило с ног. Получив удар под рёбра, Тлай Ху отлетел к стене, ударившись спиной.

Перед глазами мелькнула тень, и молодой воин ощутил, как в щёку впились клыки. На секунду отстранившись от лица, вырывая от щёки целый кусок, в глаза Тлай Ху посмотрел белобрысый вампир — старейшина.

— Теперь ты наш, — проговорил он довольно и отпрянул в гущу битвы, потеряв интерес к укушенному.

Прижав свободную руку к щеке, воин скривился. Рубанув перед собой энергетическим мечом, разрубил наискось очередного лысого упыря и, пошатываясь, направился к выходу…

Старейшина в храме Алмара меж тем свободно прошёл по созданному для него живому коридору к кругу. Иные оттеснили остатки Тлай Ху, прессуя и добивая их у стен. Из того плотного строя, что создали два ряда щитоносцев, прорваться больше было невозможно.

Седой предводитель вампиров вступил на круг, расплываясь в довольной ухмылке. Когда-то он сам проходил последнее испытание под завесами купола. И повергнул всех трёх оппонентов. Как давно это было? Сколько лет прошло с тех пор, как отделился от основного народа с кучкой избранных воинов? Иных воинов…

Старейшина прошёл мимо обожженного трупа Жёлтого, мазнул взглядом по растерзанной Зелёной, наступил на валяющуюся кисть Фиолетового и остановился перед Алым.

Предводитель иных наклонился, и рука с когтями впилась в бледные щёки Сергия. Когти впились в кожу, но не настолько, чтобы прорвать.

— Его кровь особая. Я чувствую её силу… но я так же чувствую в его жилах яд. Не трогайте его.

Рыжий вампир, следующий по пятам за собратом, кивнул, напомнив:

— Это он убил нашего четвёртого брата. Силён. Надо быть осторожным.

— Да, брат, мы будем осторожными. Я сам нанесу руны смерти на браслеты. И наша месть будет равнозначной, — добавил светловолосый.

Старый вампир повернулся к двум приближённым, повысил голос:

— Распните его над венами богини Алоè! Пусть его кровь выкипит вместе с ядом!

Двое тут же подхватили Скорпиона под руки и потащили к выходу. На закате солнца они пройдут по подземным ходам…

Через несколько часов Скорпион очнётся над рекой магмы.

Еще через несколько часов избавиться от части цепей и прыгнет.

Глава 4 — Прыжок в обязательства -

Чья-то рука схватила свободную от цепи руку Скорпиона в полёте во время падения. Жёстко и бескомпромиссно, не давая возможности упасть. Хватка настолько мощная, словно сдавил руку робот.

Сергия резко дёрнуло, да так, что клацнули зубы. Вдобавок хорошенько приложило коленями о каменный выступ. Пламя души погасло ещё в полёте, мир вновь наложил запрет на внутренние силы, потенциальные возможности, несущие угрозу данному миру. Походило на то, что мир Кайгору больше накладывает ограничения на саморазвитие, чем мир Земли, но компенсирует полным доступом к магии в пику миру Земли.

Бывший узник поморщился от удара. Камнем попало аккурат в нерв на правом колене. Но это было ничто по сравнению с той болью, что быстро возвращалась в уничтоженные ноги.

Мощная рука потянула вверх, вызволяя из пекла. Не церемонясь, другая рука схватила за волосы, перекидывая рывком через край обрыва. Не до сентиментальностей, когда висишь над обрывом из лавы.

— Спаси нас, Повелитель. Эгрегор народа Иных взял верх над нашим народом. Защити наше семя, — услышал Скорпион странный голос с просвистом прежде, чем понял кто перед ним.

Как оказалось, это говорил один из племени Тлай Ху. Молодой воин. Некогда белые одежды его теперь все были в крови, а часть щеки отсутствовала, словно была вырвана обезумевшем псом в ближнем бою. По высохшим губам, вспотевшему лицу и бледной коже можно было сказать, что его мучает лихорадка и высокая температура. Он определённо был болен, но стойко переносил боль, сопротивляясь отпущенному времени.

Тлай Ху был гораздо сильнее, чем выглядел. Если даже в таком состоянии воин смог вытащить вес его тела и удержать вес мощной цепи.

«Хорошо, что не выступил против них в процессе испытаний», — мелькнуло в голове Скорпиона: «Но зачем им таким мощным повелитель? Своих не хватает?»

— Я сделаю всё, что смогу, — заверил новонаречённый Повелитель, ещё не совсем понимая, почему его так называют.

Спаситель склонился над Скорпионом, приложив на какой-то миг к вискам по два пальца каждой руки.

В глазах Сергия заискрило. Молодой воин торопился, прибегнув к максимальной скорости передачи. Торопливость доставляла дискомфорт с неслабым давлением на голову. По землянину как разряды молнии прошлись.

В следующий момент Скорпион вместе с чудовищной болью получил такой пласт доселе неизвестной информации, что из носа от перенапряжения мозга хлынула кровь. Давление сказалось на внутренних органах.

Воин же кивнул, словно ответил на незаданный вопрос и, посчитав свою задачу выполненной, подошёл к обрыву. Не говоря ничего, он сделал роковой шаг в кипящую смерть.

— Зачем… — обронил Скорпион, уже зная ответ. Пакет информации раскрывался очень быстро. Молодой Тлай Ху был отравлен ядом вампира и не видел другого выхода. Его не существовало. Герой принял смерть осмысленно, не собираясь вставать под знамёна Иных, как с незапамятных времён прозвали упырей своего мира Тлай Ху.

Сергий устало завалился на спину. Из носа текла кровь, виски ломило, обожженная паром кожа на лице щипала, верхние дыхательные пути словно сожгло изнутри, но какой же это всё казалось мелочью по сравнению с ногами… Культяпки истекали кровью, сукровица на обнажённом мясе покрылась грязью, пока катался по выступу, хватаясь за виски и пытаясь разобраться со всеми проблемами разом. Было стойкое ощущение, что весь этот внешне красивый мир жаждал причинить боль и поскорее лишить жизни.

Боль давила на голову больше, чем раскрывающейся чередой смыслов информационный пакет. Решив, наконец, решать проблемы по уровню сложности, Скорпион принялся регенерировать ноги. Материала у обессиленного жаром тела не хватало. Кости пришлось брать от ребёр, связки и мышцы от рук, спины, бёдер, пресса, уменьшая их объём, фактически самого себя лишая сил. Кожу взял со всей поверхности тела. Это был самый эластичный орган. Он легко допускал более полного поверхностного натяжения в разы.

Вены и нервные окончания были невосполнимы, залечивать пришлось и дыхательную систему. Пары уже отравляли организм. Все пришлось воссоздавать из окружающего пространства, перестраивая атомы воздуха, земли и металла, из которого состоял браслет. Так заодно освобождал и себя от последней ловушки.

Когда не жарило на вертеле, было легче разбирать браслет по атомам без фатальных ошибок. Но что-то мешало. Постоянно мешало. Заговор, руны? какой-то блок?

Дополнительная энергетическая составляющая, укрепляющая структуру материи на энергетическом уровне противилась деформации объекта. Атомарная решетка поддавалась, но не так быстро, как хотелось. Как понял Сергий, над лавой ему никогда бы не удалось разрушить ножные браслеты. Так что выход с уничтожением собственных конечностей был, как оказалось, единственным выходом. Интуитивным. Вампиры все неплохо просчитали.

Вся работа над собой происходила вкупе с постоянной головной болью — как будто в голове, как в дупле дерева поселился дятел — и казалась сверхсложной. Лишь память о том, что он представляет собой за пределами этого мира, давала надежду на то, что не ошибётся. Память и обязательства. Да отсутствие права на ошибку. Путь дороги, которую с малых лет выбрал сам.

Новосозданные ноги были слабы, всё тело, порядочно потерявшее в массе, казалось телом старика. Больше жизни хотелось пить, но источников влаги поблизости не наблюдалось. Лишь давление немного спало, носом перешла идти кровь. Организм избавился от яда и смертельной концентрации паров.

— Тлай Ху, вырвавшись из резни, устроенной вампирами у священного храма… раненый, отравленный, обречённый и то нашёл в себе силы дойти до этого места. А ты скулишь о слабости? — Обронил Сергий сам себе голосом настолько слабым, что его был способен заглушить любой сверчок.

Скорпион заставил себя подняться. Ноги были слабы, мышцы дрожали, словно делал первые робкие шаги ребёнка или человека, что месяцами лежал на кровати после длительной болезни или тяжёлой операции. Но надо было двигаться.

Движение — жизнь.

— Ну, давай! Вперёд! Хотя бы ради этого паренька, что нашёл в себе силы дойти до тебя! В память о его подвиге! — Принялся подбадривать сам себя Сергий, получив с переданной информацией и память последнего дня молодого Тлай Ху.

Сквозь дрожь в ногах, заставлял себя если не идти, то хотя бы стоять, двигаться лилипутскими шажками.

Надо!

Стоит упасть и подняться будет сложно. Двадцать робких шагов от края обрыва — это был весь ресурс, на которые оказались способны ноги.

Нагнувшись, Сергий принялся разминать руками икроножные мышцы, пытаясь ослабить действие дрожи. Мозг паниковал, пытаясь напомнить, что ног у него вообще нет, и что выжженную руку сам лично видел какой-то десяток минут назад. А значит, ходьба его бессмысленна и всё это вообще не реально — сон!

Где зацепки за реальность? Где ощущение берегини? Где сын? Где друзья-побратимы? Никого вокруг…только тупая боль в голове и слабость во всём теле.

Состояние на любителя.

Тёмные фигуры в серых одеждах появились перед Скорпионом одна за другой, выстроившись полукругом от края до края обрыва. Они недвусмысленно отрезали всякий путь к отступлению без сражения. Глаза их были красны, а головы бриты налысо. Белоснежные клыки торчали из-под верхних губ, и с них капала слюна, совсем как у диких зверей. Ярости на их лицах было так же не занимать. Но что-то удерживало их от мгновенной атаки. Что-то или кто-то. И эта белобрысая «причина» выступила вперёд, остановившись в паре шагов от Сергия. Единственный из всех вампиров он был с длинными волосами на голове, и были они пшеничного света, напоминая об одном до боли знакомом человеке.

Скорпион пристально посмотрел на нежить уничтожающим взором, но, к сожалению, этот тяжёлый взгляд из-под бровей не мог нанести хоть какого-нибудь урона предводителю упырей.

— Выбрался, наконец, — обронил белобрысый. — Я знал, что ты не так прост. Но как ты поборол руны? Я накладываю сильнейшие руны во всём Кайгору. С ними не может справиться даже владыка-старейшина.

— А я справился. Это говорит в мою ползу. Кто ты? — Выдавил из себя Сергий. Рассказывать о том, что побороть руны было не так просто, желания не было. Действительно, руны были хороши, стоило признать.

— Какое тебе дело до моего имени, звёздный странник? — ухмыльнулся вампир.

— Хорошо. — Сергию стоило больших усилий не закашляться. — Умрёшь безымянным.

— Ха! В отличие от Тлай Ху ты способен шутить. Народ, который ежеминутно копается друг у друга в головах, не имеет чувства юмора, — кивнул довольный вампир. — Но откуда такая самоуверенность в своих силах? Я вижу перед собой дряхлого бродягу. Жар иссушил твоё тело? Где тот здоровяк, которого я тащил под руки вместе с братом? Где та массивная туша, которую мы распинали на цепях и верёвках через обрыв? Не вижу. Зато вижу фарс и отчаянный блеск в глазах потенциального мертвеца. Удивишь меня?

Скорпион усмехнулся потрескавшимися губами, медленно начал отвечать. Лучше медленнее и тише, чем запнуться и закашляться, выказав ещё и внутреннюю слабость.

— Вначале я тоже думал, что проще всего добиться своих целей с помощью силы, но этот мир показал мне, что стоит гибко подходить к решению вопросов. Не прогибаться, но найти другое решение.

Вампир насторожился.

— О чём ты, безумец?

— О том, что я заметил одну вещь. — Продолжил не спеша Сергий, приходя в себя.

— Что же? — обронил предводитель вампиров, ощущая какой-то внутренний дискомфорт.

— Что направленное на тебя оружие можно использовать и против своих же врагов. Смотри же как!

Сергий поднял руки в небо. Вместе с тем ввысь из пролома взвились два фонтана магмы. Разве что вместо того, чтобы сразу опасть, они послушно застыли в воздухе, словно ведомые чей-то волей. Волей настолько бескомпромиссной, что ей подчинялась всё вокруг.

Потоки магмы были послушны, как натренированные умелым хозяином псы.

— Богиня Алоэ! — Воскликнул белобрысый в восторге, открыв рот в нелепой улыбке ребёнка, увидевшего радугу. — Ты явилась нам!

Направляемые потоки лавы перевалили через края обрыва и, обретя форму рук гиганта, совершили мгновенный хлопок. В центре этого хлопка и оказался предводитель-вампир. Огненная смерть пришла за ним так внезапно, что избежать её не помогли и ускоренные рефлексы. Зачарованный зрелищем, свято веривший в подземную богиню, один из высших вампиров не шелохнулся.

Магма, уничтожив плоть одного вампира, вновь разделилась на два потока и, обретя форму кулаков (Скорпион сжал кулаки и развёл в стороны), устремилась на прочих упырей. Те запоздало бросились в стороны, стараясь уклониться от карающих дланей — как им казалось — самой богини Алоэ.

Сергий быстро расправлялся со всеми. Параметры скорости и размеры лавовых потоков он определял сам, и они превосходили возможности вурдалаков.

Через минуту неравного боя на ногах остался лишь один упырь. Взятый в кольцо лавовыми потоками, он заслонил лицо руками, сберегая чувствительные для света глаза. Упырю не хватало сил крови, чтобы без ущерба для себя переносить воздействие яркого света.

— Ответь мне, сколько ещё иных бродит по землям вашего мира? — Обронил землянин ему. — Быстро!

— На этот вопрос знает ответ лишь Старейшина, — не стал скрывать правду упырь.

— Где мне его найти?

— Я не могу тебе сказать.

— Где?! — Скорпион угрожающе сузил кольцо, магма принялась жечь одежду вампиру и выжигать глаза.

— Теперь где угодно под светом трёх лун! Тлай Ху повержены! Богиня Алоэ с нами! Ограничений нет! — Обрадовано выкрикнул упырь и сам бросился на кольцо жидкого огня, сгорая.

— Ограничения для иных? В инфопакете этого не было. Или молодой воин не знал? Но они же не скрывают ничего друг от друга? — обронил сам себе Сергий, устало опускаясь на колени.

«Я чего-то недоглядел? Что вообще происходит? Почему прошлый Предводитель Тлай Ху стал вампиром? Он был первым иным этого мира? Но почему? Как вообще можно стать первым вампиром? Проклятье? Богиня какая-то. Бред… Я так давно не отдыхал».

Нет ответов, есть жар от подземной реки огня и жажда.

Для продолжения жизни стоило немедленно найти воду.

Сорвав с кожи пригоревшие остатки набедренной повязки на торсе, Скорпион поморщился. Часть пришлось отрывать вместе с кожей. Поднялся на слабеющих ногах. Предстояло выбраться из подземелья. Но блуждать по катакомбам, накручивая во тьме километраж — гиблое дело. Стоило потерять сознание и организм вряд ли проснётся.

Сергий устало поднял голову к потолку и повелел… Свод пошёл трещиной, появился и расширился проход в потолке. Подземелье загрохотало, обрушивая в лавовую реку камни и землю.

Никогда прежде подземелье не видело света лун над собой.

Скорпион оторвался от земли и полетел. Левитация магическим способом не отнимала много сил. Напротив, в мире, где не существовало магического отката, она была легка и приятна. Тело парило силой воли. Законы окружающей среды оставались к этому абсолютно равнодушными. А силы воли землянину было не занимать.

Звёзды светили тому, кто впервые выбрался из тьмы катакомб прямо под своды неба и свежий ветер обрадовано затрепетал обожженные локоны.

Запах свободы был свеж и приятен. Покинув подземелье сквозь дыру новосозданного разлома, Сергий навис над сумрачным миром Кайгору, разглядывая его с высоты птичьего полёта.

— Вот так мир.

Сориентировавшись в свете лун на местности, Скорпион первым делом отправился к реке. Чистые воды её потоков прекрасно утолили жажду, придали сил. Омыв тело от грязи и пыли подземелья, бывший пленник ощутил явный прилив сил и подъём настроения. Боль ушла, оставив лишь слабость, обращать на которую внимания не было времени. Но тело буквально отказало у берега, ноги подкосились. Пришлось вползти на берег, перемазавшись илом и грязью. Полежав так несколько минут, Сергий понял, что грязь насыщена необходимыми телу элементами. Теперь уже сам намазался грязью с ног до головы и лежал так некоторое время, ощущая, как в тело возвращаются силы. Ощущение было, словно измученный жаждой организм получал физраствор.

Снова воспарив над миром под облаками, землянин наслаждался ощущением полёта уже с приливом сил. Странное, поразительное ощущение вседозволенности овладело им. Отдался ему на какое-то время, ощущая то, что ранее было доступно лишь орлу Велету.

В полете разыскал культовое сооружение, где проходила последняя битва.

Найти удалось лишь то, что от него осталось. Храм был разрушен до основания, пепелище предстало перед глазами небесного путника.

Ноги коснулись земли у разрушенных врат храма. Обугленные останки их были исцарапаны жуткими когтями. Словно орды демоном старательно растаскивали камень за камнем. От всех заваленных руин остался целым от сооружения лишь пол. Камни того были настолько плотно подогнаны друг к другу, что иным не удалось причинить его поверхности особого вреда. Не причинил его и огонь.

Сергий, ощущая возвращающуюся в ноги силу, побрёл по руинам к центру храма. Сложно было заставлять себя ходить, когда можно летать. Но как иначе напомнить телу, что ему нужны мышцы? Пришлось опуститься и заставлять себя идти.

Из всего полученного пакета информации оставалось неясным, зачем упырям разносить храм по кусочкам. Уничтожали, как символ? Или храм значил нечто большее для иных?

Скорпион остановился над завалинами мусора, пытаясь отыскать среди обломков тот выступ, что принял на хранение Велета. Искомый камень был заложен большими обломками довольно плотно. Пришлось применять телекинез. Разве что в своей магической составляющей он не выпивал из мозга и тела огромных сил. Весомые блоки спокойно полетели в небо, покорные воле мага. Передвижение предметов с помощью магии доставляло удовольствие ничуть не меньшее, чем левитация.

В свете лун показался тот самый живой камень, светящийся внутренним светом. Сергий припал перед ним на колено, положив руку на поверхность.

— Благодарствую тебе за сохранность друга. А теперь прошу тебя, верни его. Он мне нужен.

Камень, покорный не словам, но ощущениям, под ладонью приятно потеплел. Сергий послал камню благожелательный импульс, ни на что особо не надеясь. Но поверхность камня расползлась, обнажая свету нахохленного орла. И не похоже было, что птица испытывала какие-то неудобства или орёл был бы ранен или истощен.

«Камень питал его?»

Клёкот Велета резанул слух. Птица свободно расправила крылья и, взмахнув, вскочила на подставленную Сергием руку.

— Привет, дружище, — расплылся в улыбке Скорпион, ощущая одновременно две вещи. Во-первых, тяжесть орла. Слабость в руках означала, что в ближайшие месяцы придётся не один пот согнать, чтобы вернуть себе стать воина. Во-вторых, тепло близкого тебе существа. Велет остался единственным на много сотен, тысяч, а может быть и миллионов или миллиардов световых лет родным существом. — Я тоже рад тебя видеть.

Орёл поднял крыло, проведя им над головой собрата, словно пытался дать хозяину подзатыльник. «Фишка», которой его научил Сёма прошлым летом. Таким образом, высший тотем изображал негодование, выражая крайнюю степень недовольства.

— Знаю, что балбес, — согласился Сергий. — Не кори. Но нельзя же всегда всё знать и поступать только верно. Я не бог, я лишь их потомок. Откуда бы я знал, что этому миру больше по нраву маги, а не воины? Не просто так сразу перескакивать с одного на другое, поверь.

Велет снова ответил «по-птичьему» над самым ухом, повторно изображая подзатыльник.

— И снова ты прав, — кивнул Сергий. — В первую очередь надо было обратить внимание на доминирующий эгрегор мира и не бегать послушно за Тлай Ху, позволяя себя испытывать и тратить время. Не разобрался сразу с ситуацией. Зачаровал меня этот мир, ох, и зачаровал. Мир и его возможности.

Велет придирчиво посмотрел одним глазом, полуотвернувшись.

— Ага, знаешь же, что и время я так просто не терял.

Орёл окончательно отвернулся, сделав вид, что хозяин ему больше не интересен.

— Ладно, Велет. Разомни пока крылья. Я должен поговорить с твоим спасителем.

Орёл с прыжка взмыл в небо, быстро набирая высоту.

Землянин снова склонился над камнем, стараясь с ходу настроиться на его волну. Кто бы мог подумать, что предком народа Тлай Ху является минерал? Раз телепатия им передалась от него, то диапазон звучания должен быть схожим. Другое дело, что сложно ли будет понять каким должен быть понятийный аппарат этого «булыжника»?

— Мне ведомо столько же, сколько моим детям. — Зазвучало в голове Скорпиона.

Сергий кивнул. Запоздало сообразил, что глаз у камня нет. Органов восприятия нет вообще. Так чем же…

— Единением наших душ, — добавил священный камень. В том, что он и есть культ, над которым впоследствии благодарные потомки соорудили храм, Сергий перестал сомневаться окончательно. Почему раньше не заметил? Храм, арена, культ — все же было над ним, он выбирал и наблюдал, позволяя выбирать решения.

— Я благодарен тебе за сохранение друга. — Ещё раз поблагодарил землянин, отвечая невербально.

— Ты жертвовал жизнью для сохранения его жизни. Немногие из моих народов ценят это. Тлай Ху из таких. И я поддерживаю их в этом стремлении.

— Есть и другие народы в мире Кайгору?

— Тысячи сущих, но не существующих. Сотни живых, но не живущих. Десятки разумных, но лишь единицы мыслящих, — ответил Камень престранно.

Сергий вздохнул, стараясь вникнуть в слова камня. По всей видимости, выходило, что из тысяч начал жизни, которые животворящий камень мира Кайгору дал своим потомкам, большинство так и осталось где-то на уровне камня. Сотни получили духовное существование. Десятку удалось выйти на уровень людей. И лишь Тлай Ху превзошли их всех.

Лучшее творение?

— Но как случилось, что из лучшего твоего восхода уродились иные?

— Один из детей камня моего мира слился с камнем из мира мне не ведомого. Пришелец прилетел на наши земли сотни лет назад и с тех пор наш мир погряз в войне. Мудрецы стали воинами. Новые поколения не знали времени без войн.

— Этот слившийся с инородным камнем был старейшиной иных? Первым вампиром?

— Вампиром… мне не знакомо это слово, — ответил Камень.

— Неживым, упырём, вурдалаком, нежитью, вампиром, нечистью, в общем — иным для вас. Иным.

— Да. И трое его братьев последовали за ним в числе первых, так же слившись с камнем. Затем Тлай Ху уничтожили угрозу из иного мира. Прочие все иные — лишь порождения первых четырёх иных. Четверо иных не смогли стать прежними, навсегда отделяя себя от Тлай Ху.

— Как я понимаю, я уничтожил двоих первых вампиров.

— Да, но другие двое стали в два раза сильнее. Инородный камень разделил силу меж ними и со смертью братьев, другие братья получили их долю.

— Что-то я не заметил усиления второго предводителя иных.

— Вены богини Алоэ ослабляют народ иных.

— Они же ей поклоняются.

— Скорее, опасаются. Культ страха.

— Каким образом магма ослабляет кровососущих? — И Сергий задумался над тем, что разобраться с рунами помогла все же высокая температура магмы, находящейся поблизости, чем собственная магия.

— Верой. — Ответил Камень. — Старейшина иных в первые годы исхода с поверхности земли в подземелья приучил верить последователей в подземную богиню. И с годами сила веры обрела власть над умами иных.

Сергий разглядел в ночном небе Велета и ответил:

— Обещаю тебе, как только я сплочу Тлай Ху, над тобой снова возведут храм, мудрый предок Тлай Ху.

— Это ни к чему. Каждый живой камень этого мира — я. Я разбросан по всей земле Кайгору. Я в жилах её и в горах, в реках и морях. Я — в сердце каждого живого существа. Я и они — одно. Но ты избран мной в качестве предводителя моего лучшего из народов. Они нуждаются в твоём опыте, звёздный странник.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — заверил Скорпион. — Если надо остановить вампиров, то это мне по духу.

— Приведи моих детей к победе. Ступай к магам Тлай Ху в горах, приведи их в поселения. Тела воинов Тлай Ху недолго лежали под сводами этого храма. Армии иных растащили их по кусочку. Без воинов простой народ оберегают только защитные купола по поселениям, но как только они иссякнут — они беззащитны. Скажи, что настало время магов брать на себя ведущую роль. Воины повержены.

— Раньше маги были в тени? Почему? Ваш мир полон магии.

— Сильные защищают народ. Мудрые двигают народ вперёд. Нет конфликта.

— Каждый, значит, занимается своим делом. Это мудро. Некогда подобное было и в нашем мире. Но насколько хватит щитов в поселениях?

— Несколько дней. Ранее этого хватало при угрозе, и подоспевшие воины отражали натиск иных.

— Что ж, я должен успеть привести магов с гор. Прощай, Камень.

— Не прощайся. Пока ты гость в этом мире, я всегда буду рядом с тобой, Скорпион.

Сергий кивнул и поднялся. Ещё до рассвета предстояло совершить много дел.

Велет сделал вид, что не удивился, когда хозяин принялся лететь в небе рядом с ним «крыло в крыло». Этот вихрастый двуногий был горазд на причуды, орёл это прекрасно знал.

— Эх, мне бы твоё оперение, Велет. Прохладно здесь наверху. Ослабевшие мышцы не держат тепло… старею да? — Борясь с потоками ветра, крикнул Сергий.

Орёл приблизился, показывая, что размялся, и не прочь вернуться в состояние покоя, чтобы Сергий не тратил сил на полное функционирование своего высшего тотема.

Двое слились.

К горам прилетел только один человек.

Глава 5 — Путь Родослава -

Консилиум миров отверг предложение Родослава по последовательному реструктурированию всей подвластной части Вселенной с целью перехода её на иной, качественно новый уровень бытия. План спасения, вынашиваемый в голове полубога тысячи лет, отточенный до блеска и не имеющий изъянов, не был понят и принят во истину Мировым Сообществом.

Главная ошибка собрания всех разумных рас, достигших пяти Единиц развития, заключалась в том, что они все имели разные уровни понимания. И непонимающих оказалось больше.

По предложению синеглазого полубога можно было вытащить измученные становлением миры в более благоприятные для развития условия. Собственный мир Земли, имеющий пометку «минус один» на линии градации миров по схеме: «рай-ад», где из-за семи небес и девяти адских миров Земля уползла с «нулевого» состоянии «вниз», компенсируя недостающие два неба, просил пощады. Уже шестая раса медленно, но верно катилась в пропасть.

По тому, что рассказал о своём мире Родослав на выступлении, слушатели поняли, что хрупкий баланс на Земле давно надломился в «тёмную» сторону, законы возмездия умело тормозились или перекидывались на чужие плечи. По заслугам получали не те люди. Или совсем не люди.

Родослав рассказывал, что сам лично пытался влиять на мир тысячи лет подряд, но даже крупнейшие победы оборачивались поражениями в дальнейшем. Для этого создавались все условия. Создавались самим миром, что со времён создания крупнейших религиозных эгрегоров больше походил на чистилище, чем на мир ровного баланса. Сами души, приходящие в мир, чтобы помочь его развитию, останавливались миром, словно тот не желал развития.

Четыре расы, уничтоженные до появления человечества на Земле, были лишь подтверждением того, что какой бы путь развития существа не избрали — в генерируемых условиях мира «минус один» они были обречены на уничтожение. Лишь малая часть воплощающихся в том мире существ находила в себе силы восходить по «лестнице Творца», прочие же падали в адские миры. До взлома одной из трёх печатей той лестницы павшие существа фактически не имели шансов на восхождение.

Взломавшим одну из трех печатей сотни веков назад был Меченый. Он же стал и проклятием для собственного мира, решив в какой-то момент в пику Родославу и Миромиру, ставившем на восхождение всей Вселенной, просто уничтожить все несогласные с восхождением миры. Чернослав, как нарекла его Лада, что называется, просто хотел «обрубить все груза», и позволить «воздушному шару» лететь вверх, а не тратить время на наращивание подъемной мощи шара. Ведь пока «надували» шарик, количество «грузов» для новых возможностей шара возрастало в такой же последовательности. В это проявлялась дуальность мира. Это же было особенностью мира «минус один».

Большинство замкнутых на технократическом пути развития молодых рас воспротивились предлагаемым условиям Родослава. Признать своё несовершенство и полную или частичную не компетенцию по поставленному вопросу они не могли, по тем или иным причинам не исследуя тонкие миры за пределами своих физических родин, но могли голосовать.

И чертова система, по которой пень уподоблялся орлу, сыграла с полубогом злую шутку. Родослав тысячи раз проклял этот «демократический строй», когда-то в целях эксперимента введённый в своём мире. В прошлом полубог не учёл лишь одного — для того, чтобы этот строй умело функционировал, каждому из существ предстояло обладать одним уровнем развития. В совете же миров, как и в собственном мире, царил полный дисбаланс. Уровни существ существенно различались, что и вылилось в неприятие его доводов. Для принятия ясных решений им самим следовало побывать в шкуре того мира, вопросы которого вносились на обсуждение.

Только там решение могло быть верным. Все остальное было так же лживо, как дружба хищников и травоядных.

Сорока тысячелетний опыт существования отца Скорпиона был весомым козырем, говорившим в его пользу, как многоопытного аналитика. Но происходил процесс получения опыта лишь в пределах одного мира. Вот на что указал Консилиум. И это было поставлено Родославу в вину. У разного рода существ складывалось впечатление, что земной полубог имеет лишь односторонний взгляд, и не смотрит на проблему широко, не видит всей картины.

Синеглазому землянину не оставалось ничего большего, как отправиться в путешествие по всем прочим обитаемым мирам для восполнения «пробелов своего мировоззрения». Тот факт, что Вселенной угрожало уничтожение со стороны племянника и время ценилось на вес золота, особой роли в Совете миров не играл.

Лобби молодых рас ставило всему миру «шах».

Сочувствующие Родославу расы снабдили единоличного представителя человечества современным лёгким боевым кораблём с двигателем, использующим технологию подпространственного прыжка. На нём полубог и отправился по мирам, наверстывая упущенное.

Со времён своего ухода из мира Земли, странствующий полубог посетил уже с десяток миров. Не почерпнув для себя ничего нового, он просто «ставил галочки» в блокноте посещений, чтобы при повторном предложении было, что предъявить на Консилиуме. Оказывается, бюрократическая волокита была присуща всему физическому миру…

Мир Кайгору был следующим в списке посещения. Его нужно было посетить, чтобы воочию лицезреть существование народа-донора и народа-вампира. В доступной информационной хронотеке этот мир отмечался, как образцово-показательный для данной сбалансированной схемы: «донор-вампир». Настолько, насколько вообще возможно.

Землянин лишь скептически хмыкнул на данное утверждение. Если есть паразиты, то донору приходится постоянно биться с ними, иначе он обречён. А значит, ни о каком длительном балансе речи идти не может. Либо вампиров уничтожат доноры, либо вампиры донора. Но в таком случае умрут и сами…или найдут новый источник питания.

Справочник указывал и на то, что оба народа пошли от одного корня. И это казалось интереснее. На это определённо стоило посмотреть, потратив время. Но каково же было удивление отца, когда за миллионы световых лет от Солнечной системы Родослав ещё на подлёте к планете ощутил до боли знакомую ауру. Перепутать единственного за все сорок тысяч лет существования сына не мог ни с кем.

Несколько раз перепроверив свои личные ощущение, Родослав приказал кораблю приземлиться неподалёку от небольшого поселения. Возле него кипела жуткая битва.

Полубог накинул личину невидимости, скрыл себя от мира так, что и самый чуткий нюх зверя или усиленное чувства жизни вампира не смогло бы его засечь.

Сколько таких повидал на своих веках, растянутом по тысячелетиям? Опыт общения был.

* * *

В центре битвы, возвышаясь над всеми в воздухе, парил Скорпион, обрушивая на легионы иных цветастые молнии. Армии неживых впечатляли даже видавшего виды Родослава. Десятки тысяч упырей штурмовали единственного сражающегося и облепили статичный купол защиты поселения как сладкий кусок яблока, обронённый на дорогу, муравьи.

За маревом ограды едва проглядывались хмурые бородатые лица магов, вставших в первые ряды. От их посохов в купол вливалась сила. Походило на то, что именно они создали защитный купол над поселением. Видимо он не имел других источников питания и зависел лишь от воли и выносливости магов.

Вторыми рядами внутри купола стояли мужчины, вооружённые кто чем. Судя по внешнему виду и инструментарию в руках, это были не воины, но мастеровые, разнорабочие, труженики всех мастей.

Женщины в третьей внутренней линии прятали за спины детей, которые собрались почти в самом центре купола, на центральной площади поселения. Перепуганные, взволнованные лица проявлялись не скрываемым страхом одинаково на всех сословиях и представительствах. Они до ужаса боялись тех существ, что облепили купол.

Родослав потёр друг о друга пальцы, сверяя свои ощущения с возможностями этого мира. Магия была в свободном доступе и, судя по деяниям сына — не имела возвратного эффекта. А значит, старые апробированные трюки могли получиться выше всяких похвал. И не придётся плеваться кровью или кусать края щита, переживая откат в виде головной боли, обмороков или фантомных болей во всём теле.

— Я не справляюсь, отец. Их слишком много. Из семнадцати поселений не вырезанными остались лишь три. Это при том, что в момент, когда воины Тлай Ху наблюдали за обрядом в храме Камня, поселений было двести шестнадцать. Я спустился с гор с магами, когда упыри вырезали последние поселения. Защитные купола-щиты пали раньше, чем предполагалось. Теперь их держат лишь маги. А маги этого мира больше учёные, исследователи, теоретики, чем маги атаки, практики. Со времён начала конфликта с иными они не принимали участия в разборке между воинами Тлай Ху и отступниками. Это привело к тому, что упыри расплодились неимоверно. Старейшина взломал последний возведённый барьер. За несколько дней они заразили вампиризмом все менее развитые, чем Тлай Ху народы. А это миллионы существ. Пандемия распространяется по всему материку. Вскоре захватит всю планету. Потом, когда не останется жизни, кровососы пережрут друг друга. Старейшина взрастил эгрегор, но теперь эгрегор взял над ним верх. Двое сильнейших вампиров из всей этой армии упырей не в силах остановить то, что натворили. — Послал информационный пакет отцу Сергий, явно ощущая его присутствие в последнее время.

В мире магии ничего невозможно скрыть. Да и как можно не заметить родственные связи?

— Постой, сын. — Немного растерялся отце. — Как ты ощутил меня?

— Как и ты меня. Кровь заговорила. Твоя во мне. Я сам недавно имел дело с памятью крови. Она много рассказала обо мне и тебе. Это сложно не услышать. Я был бы глух и слеп, коли так.

Родослав воспарил в небе, проявившись за спиной Сергия. Был он в белоснежных обтягивающих одеждах, расшитых синими узорами, так похожими на знаки отличая. Волосы его, обычно растрёпанные, были аккуратно сплетены в небольшие косички и уложены за плечами тёмным мерцающим обручем. Странная облегающая обувь, такого же цвета, как комбинезон, казалось, сливалась со штанами. При первом взгляде не был замечен переход. Глаза отца горели радостью встречи, всё такие же синие, ясные, тёплые. Такие, какими запомнились Сергию ещё при первой осмысленной встрече, когда ещё не знал кто перед ним.

— Рад тебя ощущать, сын. — Сказал Родослав, включаясь в битву.

Сам Скорпион был теперь в простой, просторной одежде, не стесняющей движения. В черно-багровых тонах, с кожаными ботинками. Создал ли он их сам или взял наряд у местных, спрашивать времени не было. Встав спина к спине, сын с отцом вдвоём принялись громить всё увеличивающуюся армию неживых. Задачей это было непростой.

Шум битвы оглушал.

— Отец, очень мало времени. Я передам тебе более полный пакет информации, когда смогу отвлечься хоть на миг. Отвечая же на твой вопрос — даже Камень сказал мне о твоём присутствии ещё тогда, когда корабль вышел на орбиту, — прокричал Сергий. Произнося слова вербально можно было не отвлекаться на концентрации внимания.

Магия незавершённых действий не любит.

— Камень? — Синеглазый полубог обрушил на ряды упырей огненный смерч. Тот впился в армию нечисти с неба, окрашивая облака в цвет крови. Обретя опору на земле, смерч принялся испепелять всё сущее вокруг, оставляя за собой лишь обугленную землю — смертоносное и безумно красивое зрелища буйства стихии огня.

— Фактически местное божество-демиург. Вся планета и спутники последовательно созданы духом Камня. Он показал мне все этапы этого становления. Я видел, как дух выбирал орбиту, скорость вращения, гравитацию, воздействие спутников. Как кипела в муках сотворения планета, пока сам дух не стал её животворной частью. Фактически он заменил собой тот первичный живой набор, который никак не получается у учёных нашего мира. Создал живое из неживого, пропустив через себя, Камень стал демиургом этого мира. Это был удивительный опыт творения для меня, отец. Он глубоко запал в моё сердце, — ответил Скорпион, обрушивая смертоносную магию на другую часть поля боя.

Там вспучилась земля, и разлом проглотил много жадных до крови существ, став им посмертным надгробием.

— В тебе самом дремлет демиург, — обронил Родослав, наскучив управлять смерчем. Оставшись без внимания воли, он распался в мгновения. Зато по примеру сына синеглазый обратил внимание на землю, как естественный источник сил стихий. И сотни корней оплели ноги упырей, утаскивая их под землю в одно мгновение или переламывая кости упырям прямо на поверхности, сжимая тисками своих пут. — Такой же, как Световит, Макошь, Мара и Сварог. Наш первый земной пантеон пра-богов.

— Нет, отец, он не дремлет. Я создал Ви-эла. Он беспрерывно творит в Межмирье. Большая часть моей души осталась с ним, — вновь ответил Сергий, таранным воздушным кулаком впечатляющих размеров сбивая слишком ретивых кровососом с поверхности купола.

Родослав пригнал к куполу ближайшую на небе тучу и резко опустил в ней температуру. На головы армии посыпался град. Разве что был он размером с локоть человека и падал неестественно быстро, разбивая упырям головы.

— Как ты покинул мир Земли?

Сергий на миг повернулся, полыхнув тёмно-зелёным светом в глазах.

— Мы расправились с Единицей-разрушителем, пожертвовав собой. Все сильные мира Земли.

— Сорок тысяч лет мы с братом были лишь у черты, за которой приходит Единица. Как ты с друзьями за несколько лет успел наслать на себя этот ГНЕВ?

— Вы не шли, вы подошли, — напомнил Скорпион, реструктурировав и оживляя ближайшие к куполу деревья. Новосозданные дендриты, отдельно напоминающие людей, вырвались из плена земли и принялись крушить упырей мощными руками-бревнами, топтать ногами-корнями. — Велес скинул на Меченого этот ГНЕВ, как на правоприемника, а поскольку тот не заступил на трон, отказавшись ради более весомых целей, вся грязь обрушилась на нас, по праву сильнейших после уничтожения архонтов. То есть то, что вы начали десятки тысяч лет назад, мы ощутили на вкус в первые же дни. Так за что нам этот груз, отец? За ваши проступки? Я потерял всех друзей… и врагов. На Земле теперь полная анархия сил. И последние стали первыми…

Родослав видоизменил выпавший на землю град и по полю поползли ледяные жуки каждый размером с автомобиль. Их лапы с острыми краями принялись впиваться в плоть упырей, отделяя части тела с хирургической точностью и нравом мясника.

— Один враг все же остался…твой брат доставляет мироздания немало хлопот, — напомнил отец.

Шесть точек силы наметил Сергий по полю и в один момент замкнул их, воспроизведя высокое напряжение. В один момент кольцевая молния прошлась по сотням тел, испепеляя кровососов дотла.

— Я не вижу причин для его устранения. Чернослав просто по-своему видит преобразование застоявшихся структур. До них всё равно нет дела никому, кроме тех самых Единиц воздействия. Но они выполняют лишь роль мусорщиков. Почему ты решил, что он враг?

— Ты себя то слышишь? Твой брат несёт угрозу всему сущему! Он уничтожил Падшего этого мира… — возмутился отец.

— … но не занял его место! — Оборвал Скорпион. — Он может использовать его функционал, но мы оба существуем, а значит — не использует. Назови более явную причину считать его врагом.

Отец промолчал.

Битва двух волей и жажда крови сотен тысяч существ, гонимых инстинктами, кипела беспрерывно. Мозг воспроизводил сотни смертоносных замыслов, а широкие магические потоки, подхватываемые телом, лишь воплощали их в жизнь, обрушивая на головы упырей. Но место павших тут же занимали новые. И на сколько хватало глаз, весь горизонт заполнялся чернявыми фигурами. И нет времени разыскать среди них Старейшину и его брата. Да и что толку с их смертей? Умрут лишь сильнейшие высшие вампиры, но инстинкты по-прежнему будут гнать в охоту на жизнь низшую нечисть.

— Как мне их остановить, отец? — Взмолился Скорпион. — Их всё больше и больше. Они ощущают жизнь и идут сюда по чутью. Щиты рано или поздно рухнут и тогда я не смогу защитить всех Тлай Ху. Они надеяться на меня! Они выбрали меня своим защитником. Камень выбрал!

Один из трёх куполов, самый дальний рухнул. Дорвавшаяся до крови нежить обрадована впилась клыками в плоть уставших магов, что больше не могли держать барьер. Смяв в какие-то секунды первые ряды, упыри набросились на мужиков. Заревели дети, закричали женщины…Вскоре под павшим куполом прекратилась любая жизнь. Лишь чавканье кровопийц, терзающих плоть, разносилось ветром.

Но это там, вдалеке. Здесь же над действующим куполом Скорпион полыхнул глазами. Гнев, горящий в нём несколько дней к ряду, испарился, изжил сам себя, и лишь ощущение потери больно ударило по сердцу.

Вспышка эмоций, воплотившаяся в феерию света, изничтожила тысячи упырей у купола, но уничтожить всех не удавалось. Тысячи убитых Тлай Ху пали потому, что он не успевал быть везде и сразу. На душе от этого легче не становилось.

«Или у богов-демиургов его уровня не может быть души? Неясно, что испытал в этот момент Камень. Расстроился? Или подождёт, пока пропадёт вся жизнь и создаст новую с чистого листа? Тогда относился ли он к ним как к детям или это было лишь на словах? Или он ко всему этому иначе относится? На другом уровне?»

— Держи натиск, сын. У меня появилась идея. — Родослав исчез. Сергий ощутил его появление рядом со вторым оставшимся куполом.

Отвлёкшись на битву, Скорпион потерялся во времени, всё, кроме битвы перестало иметь для него значение. Хотелось уничтожить как можно больше упырей. Это была едали не единственная форма убийства, которая не отягощала карму. Для живого мироздания неживые не существовали.

Очнулся Сергий, когда по небу полетел огромный клочок земли. Отец выдрал весь периметр купола на много метров в глубину и поднял в воздух. Кусок земли левитировал по небу по его воле легко и непринужденно. По виду.

— Почему я раньше не дошёл до этого? — Обронил устало Сергий, принявшись так же выдирать из земли последний купол. Народ внутри него попадал с ног, пошатнулись и маги, а упыри полетели на землю, сползая с купола, когда земля вдруг взмыла ввысь.

— Потому что ты не бог этого мира. Терраморфинг — не твой уровень. Подняв в небо половину материка, ты причинил бы гораздо больший урон, чем спас жизней. Только держа этот клочок земли, а я этот, мы не влияем на события сверх допустимого.

— И кто определяет меру этого допустимого? — Вновь спросил Скорпион, видя, как устало попадали на колени маги, больше не отдавая себя поддержке щита. Видимо, для существ этого мира существовал не откат, но просто магическое истощение, сродни энергетическому в мире земном.

Барьер больше держать было ни к чему, он потух.

Отец опустил руки на плечи сына, обнимая после долгой разлуки.

— Спроси у Камня. Он играет с тобой с того самого момента, как ты проявился в этом мире. Даже сейчас он знает два решения. Но сражаешься ты, а он лишь наблюдает. Кстати, ты до сих пор думаешь, что он просто камень? Ну, пусть даже Камень. Как бы ни так. Внешнее проявление может казаться чем угодно, но стоит открыть глаза пошире, и ты увидишь всю суть вещей… наверное, это и хочет от меня консилиум — чтобы я тоже увидел всю картину и перестал жаловаться на незавершенность многих систем.

Скорпион прислонился к отцу, ощущая свою бешенную душевную усталость. Было стойкое ощущение, что по тропе жизни прошёл столько, сколько просто не должен идти человек. Пусть даже жизнь его будет длиться столько, сколько живёт бессмертная душа.

— Я такой же исследователь, как и ты, равный мне. — Раздалось в голове обоих. Слова видимо предназначались Родославу.

Сергий отстранился, в глазах застыл немой вопрос.

— Тогда ответь моему сыну, почему ты лицемерно называешь свои творения детьми, пусть сам ты никогда не вступал с ними в родство. Отсутствует принцип порождения. Ты создатель, имеющий до своих детищ столько же дела, сколько люди до придорожных камней. Мы своей волей держим два клочка земли под небом и лишь в наших руках, будут ли живы образцы твоих экспериментов или канут в руки распространённые тобой заразы.

— Распространённая им? Камень, ты говорил, что она занесена, — припомнил Сергий.

— Он солгал, поступившись принципами своего эксперимента. — Ухмыльнулся полубог. — Так ведь, корректировщик собственного замысла?

— Это так, равный. — Не стал скрывать Камень.

— Вот видишь, сын! — воскликнул довольно синеглазый. — Даже создатель собственного мира может лгать в мире, где допустима возможность ошибки. Поэтому ты должен помочь мне убедить Консилиум принять корректировки, для поднятия Вселенной на истинно «нулевой» уровень по шкале положительного и отрицательного с категории «минус один». Это даст возможность полноценно развиваться всему живому и неживому и избавит от барьеров саму лестницу восхождения Творца. Это добавит «пролёты» в лестнице, которых не хватает в по идее целостной структуре. Она целостная только в идеале, в теории. И я не сожалею, что в тот период времени мы с братом поддержали его сына в уничтожении одного из трёх Барьеров. Это дало возможность многим душам развиваться.

— Отец, я не совсем всё понимаю, — честно признался Скорпион, в голове которого начались нестыковки в целостной картине мира, где пустых мест пока было больше, чем занятых. Со временем он лишь приближался к пониманию величины объёма этих пустот.

— Конечно, не понимаешь. Ты же слышал только точку зрения Меченого. Послушай и нашу с братом идею.

— О, Творец, дай мне стойкости перенести всё это! — Взмолился Скорпион, наверное, впервые в жизни. — Отец, давай всё по порядку. Пункт первый — мы держим последние разумные клочки жизни на клочках земли. Как удержать их от уничтожения?

Родослав сложил руки на груди, обронив неизвестно куда:

— Обладающий правом постановки эксперимента, ты сам подскажешь или нам принять самоличное решение?

— Пусть у него будет право выбора.

— Мудрые слова. Но напомню, что ты не давал ему права, когда самопроизвольно записал его в свой эксперимент.

— Мой мир наиболее целостен, я оказал ему большую услугу, позволив проявиться в нём без потери личности. Иначе бы ему пришлось ждать срока окончания жизненного цикла.

— Это так, — легко согласился полубог, что-то для себя отметив. — Что ж, сын, решать тебе.

Сергий вздохнул. Что за жизнь? В руках над толпой вампиров тысячи жизней висят, отец объявился с другого края Вселенной, а теперь ещё разумный камень ставит условия…или даёт варианты развития спасения собственных детищ. Что дальше? Всё вместе с братом, который хочет то ли уничтожить все миры, то ли спасти всю структуру. И на фоне всех потерь.

— А варианты озвучишь? — Обронил сухо Скорпион.

— Ах, да. Совсем забыл, — хлопнул себя по лбу отец. Его клочок земли меж тем обозначил падение. Спохватившись, полубог, замедлил его падение и вернул на изначальный уровень в сотне метров над землёй. — В принципе есть два простых варианта. Первый — из тела любого павшего упыря ты создаёшь зомби. Как — объясню. Укусив упыря, он сделает из него зомби, тот другого и дальше в геометрической прогрессии. Пойдёт вторая волна пандемии, ослабив первую. Думаю, вампиры так же не будут сидеть на месте, так что обе волны ослабят друг друга, избавив нас от большого количеств работы.

— А чего объяснять? Что я, зомби не видел? Эту схему Меченый в Иномирье неплохо отработал. Судя по срокам нет уже живых в Иномирье. Сожраны. Здесь по тому же плану? Зомби укусит вампира, тот станет зомби, укусит другого. Но им же не всё равно, какую плоть есть? Живую или мёртвую. Как ты собираешься заставить зомби есть вампира? И не мог бы ты мне ещё сказать, сколько времени прошло на Земле, пока я здесь?

— Не знаю. В разных уголках Вселенной оно течёт с разной скоростью, — честно признался Родослав. Причем в нескольких направлениях.

— И всё же течёт… — Вздохнул Сергий, представляя ту пропасть, которая уже возможно образовалась между ним и Владленой, Боремиром.

— Ты сам говорил, что по пунктам. Мы сейчас на зомби, не скачи на другие, — напомнил Родослав.

— Хорошо. Только заменить одну армию другой — не выход. Ну, пожрут зомбяки упырей. Шило на мыло. Сколько ждать, пока пережрут друг друга с голодухи? Вообще ничего живого не останется. Да и не факт, что у тебя или меня есть желание сидеть и ждать. Даже если использовать зомби для отвлечения, пусть де воюют друг с другом, Тлай Ху всё равно не будут в безопасности всё это время. И тогда уже два типа мёртвых существ начнёт охотиться за Тлай Ху. А нежить она или нечисть… да какая разница? Давай второй.

— Когда ты покидал Землю, какая основная угроза была для неё?

— Единица. Мы справились.

— До Единицы.

— Падение антимагического барьера, беспредел масонов, оставшихся без архонтов, повальная деградация населения, религиозные, межэтнические столкновения, алкоголизация, наркотизация, падение нравственности, тотальное воровство, взяточничество, преступность системных действий, поощрение пороков, разврата киберпреступность, приоритеты ценности материального над духовным, душевным… — начал перечислять сходу Сергий.

— Стоп, стоп, стоп. Угомонись. Не надо мне перечислять, я помню о проблемах нашего мира, сконцентрируйся на последнем осмысленном воздействии на Земле и его последствии. Сам вспомнишь.

Скорпион припомнил всё, что происходило в последнее время на Земле. Происходило немало, но если оставить в сторону всё наносное, то была и конкретика…

— Операция в Антарктиде? — Предположил Сергий. — Серые летят?

— Именно.

Скорпион вздохнул.

— Да уж, проблемка. И как связана проблема вампиризма мира Кайгору и нападение серых на нашу родную планету? Есть хоть какая-то связь?

Родослав улыбнулся, молча позволяя развивать сыну мысль.

— Если нет, то сделай.

— Так, дай-ка подумать… Отвлечь вампиров серокожими что ли? Перекинуть предводителей на их планету? Хитро. А ты знаешь координаты их мира… или миров?

Родослав снова улыбнулся.

— Так, стоп, дай-ка снова подумать, — продолжил развивать мысль Сергий. — Летаешь на кораблике, был на Консилиуме всех разумных миров, значит, знаешь. Пусть так, но как мы это сделаем? Системой телепортов? А как тогда собрать всех упырей вместе?

Родослав хмыкнул, позволяя сыну продолжить мысль.

— Старейшина соберёт? А как заставить его нам поверить?.. Камень убедит? А Серокожие точно отзовут корабли, когда получат сигнал о бедствии со своего родного мира? Говорю потому, отец, что по тем странным снам, что я помню, они не совсем индивидуалы. Точнее совсем не индивидуалы — они стая, управляемая одним. Упырям придётся потрудиться, чтобы добраться до их главного. Кем бы оно не являлось. А так как серокожие наверняка бывают в разных мирах, вампиры могут распространиться по целым системам миров. Не вызовет ли это недопустимые последствия? Чем останавливать будем? Или у нас всегда есть вариант с зомби? Поставить под угрозу все миры, чтобы решить проблему своего мира… как это по-человечески. — Выдал новую порцию идей Сергий.

— Вот в чём я не ошибся по жизни так это точно в том, что ты всегда будешь искать ответы на свои вопросы без моего участия, — сверкнул глазами Родослав и продолжил развивать мысли сына в нужном направлении.

Глава 6 — Путь Рыси-

Звёздное, фиолетовое небо без лун было первой осознанной картинкой, представшей перед глазами Рыси. Андрей Поднебесный, собранный во единое целое с помощью импульса Скорпиона, приподнялся, держась за голову.

Тошнило, немного морозило. Сказывалось не столько отсутствие одежды, сколько стойкое ощущение, что организм принимает в себя яд. Дышалось с трудом. И становилось с каждым вдохом только хуже. О ясности сознания можно было только мечтать.

Поразмыслив немного, Рысь пришёл к выводу, что состав воздуха пригоден для дыхания, но насыщен какими-то вредными для человека примесями. Пришлось создать небольшой автономный кокон защиты, не сразу подобрав необходимые фильтры для дыхания. Методом проб и ошибок, конечно. Это отняло немало сил.

Новый мир казался лёгким на подъём, едва ли семьдесят процентов от «стандартной» земной гравитации. Рысь поднялся и попрыгал на месте. Подбрасывало так, словно прыгал на батуте.

— Неплохо, — обронил один из Пятнадцати сильнейших своего мира, оглядываясь вокруг. — Прыгнул, так прыгнул. И куда меня занесло?

Сверяясь с ощущениями и задаваясь вопросом — будут ли его силы означать что-то здесь? — Рысь прошёлся по подвластным ступеням, заодно проверяя на случай поломки тело, энергетическую составляющую, выход на тонкие миры, эгрегоры данного мира.

Не совсем оставалось ясным, как и почему остался жив.

Температура окружающей среды была комфортной для человека — чуть ниже двадцати градусов Цельсия. Полное отсутствие ветра настораживало. Фиолетовые тучи нависли над головой, частично скрывая звёздное небо, казалось бы, навсегда. Солнечная радиация на порядок превосходила земную. И это ночью! А что будет утром, когда взойдёт солнце?

Рысь, не позволяя себе рисковать, усилил барьеры с одних лишь органов дыхания на всё тело, возвёл на новый уровень сторожевые системы организма. Чуть что — дадут мозгу знать.

Мир полностью был лишён магической составляющей. Магию не сдерживал никакой барьер — она отсутствовала в принципе, словно этот мир создавал какой-то бездушный Господь или Машина. Случайно ли или нарочно, неизвестный создатель полностью перекрыл все магические потоки, лишив свои чада возможностей магического становления.

Даже не глядя на существ, порождённых данным миром, Рысь с уверенностью мог сказать, что фактор силы воли и творческий подход им неподвластен. Выходило, что обречены на технократический путь развития. И всецело на развитие логического мышления, развитие одного лишь разума.

Мир высоких умов. Вне сомнения.

Эгрегоров Рысь не нашёл. Ни одного. Значит, и поклонение было не свойственно существам этого мира. Астрал же данного мира был настолько слаб, словно находился в зачаточном состоянии. Или эмоции существ этого мира отсутствовали? Чувственная составляющая тонкого мира была настолько тонка, что её едва ли хватило бы для теста на лаваш.

Но над миром астрала доминировал ментал! Развитый мир всецело мыслительного пространства впечатлял масштабами. Его горизонты тянулись за пределы планеты. Походило на то, что цивилизация существ этого мира давно шагнула за пределы материнской планеты, исследуя Дальний космос и колонизируя новые миры.

Рысь настолько увлёкся полётом по глубинам ментала, что едва не прозевал момент, когда к находящемуся на земле телу проявил внимание пролетавший мимо транспортник.

Водитель заинтересованно замедлил скорость.

Серый Отшельник вернулся в тело, поднимаясь от земли, когда из парящего над землёй небольшого по виду летательного аппарата вышло малого роста существо в мерцающем статичном поле.

Одежды существо не носило, из всех инородных атрибутов на руке был лишь браслет. Похоже, он и держал поле вокруг тела существа.

«А от чего поле?» — невольно подумал Рысь: «От радиации или система «всё включено», дающее полный перечень защиты от всех напастей, угрожающих обладателю»?

Поле по идее должно оберегать хозяина от многих проблем. А по тому, что в руке с браслетом существо неопределённого пола держало что-то похожее на оружие, Рысь понял, что проблемы будут. И быстрее, чем хотелось бы.

Перед Андреем застыл серокожий. Большие чёрные глаза, тощее, чуть вытянутое тельце, огромная голова, полное отсутствие растительности. Представитель расы, которая добралась и до собственного мира.

Судя по количеству похищений людей, доклады о которых покоились в засекреченных архивах любой мало-мальски крупной стране мира Земли, дружелюбными их намеренья не являлись. Хотя бы с категории мышления человечества.

Рысь неожиданно исчез для серокожего. Нерасторопный гуманоид завертел головой, силясь найти объект в поле зрения. Но даже угол обзора зрения, превосходящий человеческий на десятки градусов, не помог избежать рубящего удара ладонью по шее, ломающего позвонки. Барьер не защитил.

— Похоже, всё-таки не полная комплектация, — обронил Рысь. Солдаты легко могли справиться со слабым гуманоидом. Серокожий рухнул в пыль своего серого, мрачного мира с фиолетовым небом от одного удара.

Насколько успел заприметить Рысь, растительности вокруг было мало. Какие-то чахлые предтечи кустарников. И вокруг насколько не глянь, сплошь пустынные ровные поверхности. Земля была серая, как кожа серокожих. Скорее всего, мертвая. Не похоже было на то, что воткни в неё вечером палку — утром зацветёт.

— Что вы сделали с вашим материнским миром? — буркнул землянин, вертя в руке штуку, забранную у гуманоида, похожую на джойстик для игровой приставки. Не похоже было на то, что её можно было как-то использовать. Как впрочем, и браслет на руке серокожего, похожий на умные часы. Возможно, оба девайса работали от мозговых волн серокожих, что делало невозможными их использование в принципе.

Вздохнув, Рысь присел на корточки, приложившись спиной о парящий на расстоянии половины локтя от земли транспортник.

— И что делать? — снова обронил Рысь. — Барьеров мне надолго не хватит. Где спрятаться от солнца? Где вы живете, чудик? В машине долго не просидеть.

Вырубленный «пришелец» не ответил. Отшельник трагично вздохнул и вышел из тела, воспарив духом над транспортником высоко в небо.

Лишённый оболочки физического тела, на огромной скорости Рысь принялся носиться по окрестностям. Лучшим выходом было найти пещеру, чтобы пересидеть день, сколько бы он не длился. Это позволяло по максимуму ослабить давление на кокон жизнеобеспечения и растянуть собственные ресурсы.

Было стойкое ощущение, что серокожие приложили руку к изменению климата и поверхности собственной планеты. Вмешательство в природный лик земли не пошло последней на пользу. На сотни километров вокруг были лишь сплошные серые пустыни, безжизненные пустоши. И здесь, в этом жутком терраморфинге, предстояло выжить.

Каково же было удивление Рыси, когда земля под ногами вдруг начала себя странно вести. Не тотальное землетрясение с разломами в земной коре, но вокруг на десятках ровных мест вдруг вспучились земляные пузыри. Словно землю за один момент разогрели до тысяч градусов, и она начала таять, лаве подобная.

По спине побежали мурашки.

Непонятный страх заставил быстро вернуться в тело.

* * *

Первые дни на Кайгору Скорпион не отмечал изменений в организме, но начиная со второй недели пребывания, всё чаще стало выкидывать в пограничное состояние между сном и бодрствованием. Биологические часы, с самого момента рождения настроенные на двадцати четырёх часовые сутки, начали сдавать в мире, где сутки были почти втрое длиннее.

Сбой работы внутренних часов стал проявляться в виде дополнительной усталости, накатывающей ни с того ни с сего на тело, привыкшее работать в среднем по двадцать часов в сутки в земных условиях.

Трудиться без ущерба для себя не получалось.

— Отец, как будут чувствовать себя люди на других планетах, когда покинут Землю? Земляне настроены на ритмы родного мира. Даже космонавты на «Мире» и МКС жили по земному графику, своими внутренними биологическими часами. Потому не сходили с ума. Но что, если полететь хотя бы на Марс? Работа психологов с добровольцами окажется бесполезна. Ко многим сложностям всё равно окажемся просто не подготовленными.

— Люди были настроены на привычный ритм мира десятки тысяч лет, — согласился Родослав. — Но теперь — нет. По пальцам можно пересчитать тех, кто ложится с закатом и пробуждается с восходом солнца. Новое поколение более адаптивно. Психика, которую все считают хрупкой, видела столько, то готова ко всему. Люди жрут перед телевизорами, спокойно глядя на трупы, истекающие кровью. Поверь мне, еще в СССР от подобной картины всех, кроме солдат и врачей, выворачивало.

— Ночной образ жизни, посменная работа и беспорядочный график суеты работают в качестве «адоптанта»? Это может передаться на генетическом уровне? Как и иммунитет от матери к ребёнку на ближайший год после рождения?

Родослав отмахнулся:

— Слушай, пытливый ум, давай сконцентрируемся на нашей задаче. К счастью, таких как ты на Земле рождается всё больше и они выживают вопреки всем стараниям системы уничтожить их на протяжении всего их жизненного цикла. Оставь эти вопросы этому поколению постиндиго.

— Оставь, оставь. Все вы пытаетесь на нас скинуть. Ты хотя бы честно признался, что не хочешь отвечать на вопрос. Но мы когда-нибудь к нему вернёмся, и ты выложишь мне всё.

— Договорились, — усмехнулся полубог, вспоминая про проблемы, которые отчасти решаются сами, если их отложить на некоторое время.

Скорпион вновь повернулся к водной глади порталов. Для связи меж мирами прекрасно подходил любой из четырёх первоэлементов, и отец решил использовать всё ближайшее озеро в качестве одного большого портала.

Близость воды сыграет на руку. Возможно, в мире серокожих портал распадётся на десятки выходов, а уж в каком виде себя проявит телепорт с «той стороны», можно было только гадать.

Отец гадать не любил, и сыну оставалось только предположить, что портал с той стороны проявит себя в первую очередь тем, что «под руку попадётся». Это касалось всех стихий и ближайших составляющих природы.

— Готов?

— Готов.

Скорпион кивнул рыжему предводителю иных. «Правая рука старейшины» оскалил зубы и поднял руку вверх, дав готовность генералам многомиллионной армии упырей.

Ряды оголодавших кровососов шелохнулись, готовые сорваться в один момент в движение. Старейшина пообещал свежую кровь по ту сторону озера. Одна эта мысль удерживала их от немедленной войны друг с другом. Одна она держала на грани обезумевших от голода тварей.

Мысль и контроль умов.

Но чем больше становилась жажда, тем слабее становились сдерживающие узы. Оба старейших вампира это прекрасно понимали. Контроль терялся. Следовало спешить. Потому предложение человека пришлось всем по вкусу.

Скорпион перед началом прыжка отправил последний информационный пакет всем оставшимся в живых Тлай Ху и, получив в ответ тепло и признательность, первым прыгнул с берега в озеро головой вниз, как умелый ныряльщик-пловец с тумбочки в бассейн.

— Первый пошёл… второй пошёл, — обронил Родослав, глядя как плюхнулся следом в воду рыжий вампир и как ломанулись к берегу озера за ними орды неживых. — Справишься? — Вопрос предназначался родоначальнику всех иных мира Кайгору. Седому владыке иных, предпочитающему называть себя просто Старейшина.

— У меня нет выбора, — ответил Старейшина громко, крича сквозь поднятый миллионами пар ног существ. Их вздохи, стоны, рычание — всё заглушило природные звуки на сотни километров вокруг. — Или они перегрызут друг друга.

— Сам позволил расплодиться своей алчностью, — напомнил Родослав, прекрасно представляя, с какой поспешностью первый иной собирал союзников, пытаясь укрепиться в новой роли.

Управляемой массой он разбавлял своё одиночество, слишком поздно осознав, что одиночество таится лишь в нём самом, как и в любом другом разумном существе.

Одиночество — порождение разума.

— Не отвлекай… живой, — оскалился вампир, ментально отдавая — в какой раз? — приказ всем упырям этого мира явиться к озеру.

Родослав притих, давно не испытывая желания убивать всех неживых налево и направо. Миромир ушел, а с ним и давний спор, кто больше перебьет нежити, нечисти, демонов и прочих нелюдей.

«Эх, времена Перехода, уход из Даарии», — мелькнули в глазах полубога ностальгические воспоминания.

Через некоторое время, ощутив, как рвёт и мечет вампирский эгрегор, теряя своих носителей в этом мире, Старейшина всё же спросил:

— Что мешало тебе уничтожить весь мой народ? Неужто кому-то уровня демиурга есть дело до неживых? Вряд ли мироздание на тебя бы сильно расстроилось, убери ты бездушную падаль, какими вы нас считаете. Решил поиграть в игры Камня?

Родослав сложил руки на груди, ощущая нить интереса к высшему вампиру. Управляя миллионами, самостоятельно давая отпор целому эгрегору, он всё же находил ресурсы для достойного мыслительного процесса. Это внушало уважение.

— Ты давно с ним не в ладах?

— Как только осознал его цели. Я — результат ЕГО эксперимента… неудавшегося, — напомнил скорее сам себе Старейшина.

— У созданных и создаваемых всегда разногласия. — Синеглазый пожал плечами, инертный к перипетиям обоих. — Что для одних провал, для других — победа.

— О чём ты? — не сразу понял вампир.

— Твой народ послужит громоотводом для моего. — Обронил полубог. — Хотя бы временным.

— Эти существа, на которых вы кидаете нас… Они угрожают твоему миру? — принялся развивать картину собственного мировидения иной.

— Их корабли уже близко к нашей планете. А наш человеческий вид ещё и рядом не стоял с их технологиями. Надеяться на то, что с падением антимагического барьера потоки магии станут подобны уровню вашего мира, не приходится. Вряд ли разобщённые потенциальные маги осмысленно объединят силы для совместной контратаки. А значит, моему миру грозит захват. Власть масонов сменится властью серокожих. — Не стал скрывать и это Родослав. — Если говорить на твоём языке, то таких как ты, то есть зажратых, умудрённых опытом высших вампиров сменит голодная орава упырей, вроде ваших низших новообращённых. Серокожим нужен наш генетический код для продления своих жизней. И материал… много материала. Постоянно влезая в изначальную свою суть на генном уровне, заложенным Создателем, они дошли до вырождения и стали бесплодными. И теперь им нужен ближайший к первооснове неизменный код, чтобы продолжать клонирование, каждый последующий образец которого хуже оригинала хоть. Так уж получилось, что этот оригинал — люди, гораздо менее их развитые во времена ухода богов, но не сильно разбавившие свою с ними кровь.

— Вы от одного корня? Люди и серокожие.

— Скорее, мы одной ветки, разделённой такой тьмой времени, что давно не осталось ничего общего: внешне, внутренне, морально, мировозренчески… на всех уровнях. Но основа есть. И она одна. Мы зародились на одной планете нашим Родом. Он же Один, Единственный, Целый, Великий и Творец. Непосвященные зовут тот мир Асгардом и миром богов, забывая что асами они стали, только покинув в колонизируемых дальние миры полетах, как и богами для своих планет. Там же они были такими же людьми, как люди на Земле. Правда, Людьми совершенными. Но это уже другая история. И точно не для неживых.

— У каждого мира свои проблемы. Не так ли, человек? — Усмехнулся вампир, ощущая что-то вроде удовольствия. Удовольствия странного, доселе неведомого.

— Так, — кивнул полубог. — Но прежде, чем лишать серокожих материала по самому кардинальному способу масонов — уничтожив планету ядерным взрывом — я апробирую другие способы решения данной проблемы. Ты со своей армией небольшая часть моего плана. Чего скрывать. Уйдёшь в портал последним?

Вампир кивнул.

— Как только последний иной покинет мир Кайгору. Мы достаточно наследили здесь. Камень может подавиться своими экспериментами.

Родослав ухмыльнулся, договаривая вслух то, что пытался таить в себе мудрый вампир.

— К счастью, я предвижу твои действия. Пусть из многих миллионов в битве с серокожими останется хоть десяток упырей, это тебя не сильно заботит. Ты идёшь в мир серокожих не за кровью. Тебя заботят их технологии. С потерями ты не посчитаешься. Не намерен это скрывать. Или давно бы зацепился за отсутствие разведданных. Значит, тебя не сильно беспокоит, что на той стороне. Жизнь или смерть. Ты осознанно идёшь на этот шаг. Тебе всё равно, что случится с твоими детищами. Как и Камню. Я бы сказал, что создаваемые похожи на своих создателей.

Вампир оскалился:

— Ты мудр, человек. Технологии серокожих нужны моей расе для выживания. Сам понимаешь, что одной планетой мы вскоре не ограничимся, даже если урезать потребление крови до предела. И сколько бы я не потерял, количество воинов всё равно умножится. Хвала донорам!

— Я предвижу дальнейшие трудности с распространением иных по мирам. Трудности для этих миров вы принесёте. — Вздохнул Родослав. — Но как поверенный за свой мир, я вынужден пойти на этот шаг.

Высший вампир повернулся к Родославу, свернув глазами. Не зная зачем, полубог достал их Пустот старый меч. Между собой и неживым просто захотелось почувствовать старую, добрую, заколдованную, заговоренную сталь, которой положил немало демонов во времена исхода из Даарии в Даурию — земли нынешнего Дальнего Востока. Второй прародины арийской расы.

— Не шути со мной.

— Не сочти за неуважение, демиург. Ты прекрасно знаешь, что наши расы ещё встретятся где-то на просторах Вселенной, — посмотрел с усмешкой вампир. В глазах отчётливо читался вызов. Но уже не сейчас. При случае.

— Да, но это будут уже совсем другие уровни… развития, — спокойно выдержал взгляд полубог, убирая засветившийся меч. Метеоритное железо ярко светилось при близости нежити.

— С обеих сторон. — Осторожно добавил иной.

— Надеешься использовать технологии серокожих по генной инженерии? Вряд ли они вернут вам души. Люди же что-нибудь придумают, им не сидится на месте. За человечество я спокоен. Последний век кинематографии приучил не бояться упырей.

— Зачем нам души? Подаренные тобой нашему народу доноры станут нашими рабами на всех уровнях. Мы продлимся через них.

— Не надейся заполучить их так быстро. Их так же ведёт предводитель и по моей мысли он на пару порядков превосходит твои возможности, даже если ты создашь новый эгрегор в их мире, полностью замкнутый на тебе.

— Значит, мне есть чему учиться, человек. Обещаю, что иные не нападут на твой род, пока я жив… — Обронил вампир и добавил. — Но за потомков говорить не ручаюсь.

— Я запомню твои слова, вампир, — кивнул Родослав. Не впервой было заводить новых врагов, обещавших убить его при первом удобном случае.

— Я постараюсь выжить, чтобы вновь повторить их тебе при следующей встрече, — обронил старейшина и пошёл к озеру…

Когда в портале исчез последний упырь, первый вампир мира Кайгору осторожно преклонил голову перед Родославом и попытался уйти вслед за ним, но полубог закрыл портал прямо перед носом Старйшины.

— Нет, друг мой. Мы с тобой прокатимся на корабле.

Синеглазый полубог закрыл систему порталов, и вместе с недоумевающим предводителем, направиться к кораблю.

— Рыжий не сможет контролировать там всех.

— Там уже и не надо.

Позже полубог сделает пометку в хронотеке, что мир Кайгору не является образцовым по схеме донор-вампир. Родослав теперь точно знал, что у него появиться ещё один голос в довесок к сказанному на Консилиуме, когда на следующем заседании народ Тлай Ху выступит в его поддержку.

Выступит по последнему велению Скорпиона.

* * *

Сергий выпал из портала снизу вверх. Портал, принявший в себя элемент земли, распластался на ровной поверхности и буквально выплюнул объект. Сначала Скорпиона подбросило вверх, потом гравитация взяла своё, притягивая обратно к земле. Но портал был односторонним и обратно в себя не принимал. Выпавший человек просто оказывался на земле, более не причастный к действиям портала, казавшийся маревом на земле. Странной, серой, мёртвой земле.

Скорпион подскочил, отбегая от порталов в сторону. Голова закружилась. Низший тотем предостерегающе забегал по телу, подсказывая, что организм стал принимать яд через воздух. Пришлось создать кокон жизнеобеспечения. Сначала малый, а когда тотем не успокоился, то и полный. Создал прежде, чем понял от чего защищаться.

Солнце этого мира казалось, висело над самой головой. Оно было гораздо ближе к планете, чем родное солнце к Земле. Но так как интенсивность его была меньше — солнце было красным карликом — поверхность планеты не превратилась в пустыню. По крайней мере, полную.

Безрадостные пустоши и небо в оттенке фиолетового спектра всё же навевали сравнения с пустыней. С мёртвым миром. Но и сказать, что на планете вовсе отсутствовала жизнь, было нельзя.

Рыжий предводитель генералов упырей выпал следом. Он так же заметил эту особенность планеты, сравнивая её сходу с мёртвым миром. Именно таким мир показался вампиру на первый взгляд. Отыскав взглядом Скорпиона на холме, он подбежал к нему, с ходу крича:

— Верховный Тлай Ху, я сыт кровью, но даже я плохо себя чувствую в этом мире. Каково будет голодным иным? На что мы обрекаем их?

— Ты высший вампир — адаптируешься, — ответил Сергий, не пытаясь скрыть, что до проблем упырей ему дела нет. — Здесь мало воздушных слоёв, атмосфера на ладан дышит. Будете охотиться ночью, как привыкли. Днем же… прячьтесь, как обычно.

— Если день такой же долгий, как в нашем мире, то многие просто не доживут до ночи. Нам нужна кровь. Первая немедленная кормёжка, — стоял на своём рыжий кровосос.

Скорпион осмотрелся в поисках жизни. Простой взгляд ничего не обнаружил. Стало немного неуютно. Магия в этом мире отсутствовала. Отец остался, возможно, на другом краю Вселенной. Выходило, что вскоре он тут останется тет-а-тет с парой-другой миллионов голодных упырей.

Вот этого от Родослава никак не ожидал. Сюрприз, так сюрприз.

«Или отец сам не ожидал, что мир серокожих будет мёртвым? Надеялся, что сам справлюсь, как много раз до этого?» — мелькнуло в голове.

— Мне учить тебя обнаруживать жизнь в округе? — Ответил Скорпион вампиру, делая безразличным взгляд, и жёстко контролируя ритм сердца. Вампир слышит его биение. Стоит только показать волнение, неуверенность, как… начнутся проблемы.

— Я ощущаю только один источник в районе. Он едва живой и… — Начал было рыжий.

— … и хорошо мне знаком, — договорил землянин, погружаясь в ощущения. Источник жизни и вправду навевал знакомые ощущения близости собрата.

— Я могу взять его кровь?

— Нет, это не твоя цель, оставь его. Помимо адаптации к солнечной радиации тебе придётся научить свой народ чуять запах иной крови. Не человека, не Тлай Ху. Понимаешь, вы настроены на животворящие соки, бегающие по жилам разных существ, но существ СВОЕГО мира… попробуй ощутить жизнь в жилах всех типов существ. Услышь любое биение сердец!

— Я не могу сконцентрироваться! Ты обещал нам защиту! — Принялся паниковать второй предводитель упырей, глядя на всё пребывающие орды обезумевших от голода и боли кровососов, ожидающих приказов. Некоторые уже начали выяснять отношения, ощущая неудобство под палящим солнцем и боль. Боль ГОЛОДА.

Упыри, едва прибывая, падали на землю, пытаясь закрыть глаза и лицо от солнца. Оно жгло их как кусок мяса раскалённая сковородка.

— Не скули, я пытаюсь разобраться в ситуации! — Обронил спокойно Сергий. — Я укрою тебя от солнца, твоя адаптация будет постепенная. Концентрируйся неспешно. Сосредоточься.

Рыжий оглянулся на корчащихся в судорогах упырей, скрывающих кожу от солнца и старающихся залезть хоть друг под друга, лишь бы избежать его смертоносных лучей.

— Протяни чуть дольше, верховный Тлай Ху и с серокожими будет воевать армия трупов! — обронил дерзко рыжий.

— Этот вариант меня бы устроил. Отец подобное не предусмотрел… Но мы постараемся его избежать. Как Старейшина укрывал вас от солнца днём? Если не ошибаюсь, вы ходите под лучами солнца только со дня битвы у Храма. Прошло совсем немного времени с тех пор.

— Это так. Но ответа я не знаю. Ты спроси у Старейшины сам, когда ступит на эту проклятую землю последним! — Терял терпение второй предводитель. — Только ответ услышим мы вдвоём, а эти вокруг уже будут удобрять землю, если не поторопишься с защитой!

— Мне нужно время, чтобы определить местонахождение серокожих! — Резко, полным уверенности в своих силах голосом, ответил Скорпион. — Я должен научить этому тебя, чтобы ты отдал приказ всем упырям.

— У нас нет времени! — Почти рявкнул рыжий. Он получил «козырёк» защиты от землянина, но сразу этого не заметил.

— Пока не пришёл Старейшина — пожертвуй часть армии! — Крикнул Сергий, собирая силы в кучу, чтобы в случае чего уничтожить рыжего по возможности одним ударом.

— Каннибализм? — Оторопело обронил вампир.

— Природный отбор, — буркнул землянин, недвусмысленно показывая, что судьба упырей в руках рыжего предводителя. — Пусть сильнейшие пожрут плоть слабейших. Выиграй немного времени.

— Старейшина тогда пожрёт меня!

— Ты под защитой. Ты выживешь, но решайся, потерять всё или протянуть до последнего с как можно большим количеством солдат. Сейчас ты, а не Старейшина принимаешь решение.

Рыжий отвернулся от Сергия, временно ментально снимая часть ограничивающих законов для новообращённых упырей и зрелых вампиров. На каждый десяток кровососов выпал один из собратьев, чья плоть отныне послужила пищей для неживых.

Оглушающий рёв прокатился над землёй порталов. Армия упырей расползлась по окрестности, теряя одним решением рыжего сразу десятую свою часть.

Ещё треть не доживёт до появления Старейшины. Прежде, чем закроются порталы, мёртвая земля уложиться рядами павших от смертоносных лучей солнца упырей.

До первой ночи, подкреплённая плотью собратьев, доживёт лишь треть телепортируемой армии.

Но пока об этом никто не думал…

«Отец, ты рассчитывал на то, что я уничтожу больше половины армии кровососов? Или это вышло случайно? Ты помог многим: Камню продолжить эксперимент, мне спасти хоть горстку обречённых Тлай Ху, Старейшине уничтожить медленно, но верно берущий над ним верх эгрегор, который отныне будет чахнуть, пока совсем не исчезнет, лишённый подпитки, даже упырям помог избавиться от слабейших в армии. Если так, то в плане есть изъян — главного в плане не учёл. Ведь серокожих ещё надо найти, чтобы вампиры взяли свою кровь, и развитая звёздная раса отвлеклась от любых интересов, связанных с Землёй. И для этого у тебя есть только я? Как система подстраховки?»

Об этом всём раздумывал Скорпион, шаг за шагом приближаясь к единственной на много километров ощутимой жизни в округе.

Сердце радостно забилось. Ощущения не могли подводить.

Он был закопан в земле. Пришлось немного ощутить себя кротом, вкапываясь голыми руками в иссушенный солнцем холм.

Прокопав землю ногтями почти на локоть, Сергий коснулся лохматой головы. С криком на волю из норы вырвалось грязное, обнажённое, истощавшее, но такое родное существо с самодельным ножом, сделанным то ли из костей какого-то животного, то ли из обрезка металла.

— Рысь! — Воскликнул Скорпион, уходя от профессионального выпада-удара в шею ножом. Тычок должен был убить на месте, попади он в цель в яремную вену. — Это я! Одумайся!

Лохматое, чумазое существо с воспалённой красной кожей несколько мгновений недоверчиво вглядывалось из-под бровей. Глаза брата были красные и гнойные, слезились. Рысь выглядел больным и истощённым. Кожа в синяках и ожогах, губы обветрены.

«Похоже, ему здорово досталось», — решил Сергий.

— На каком языке ты со мной разговариваешь, брат? — Обронил Отшельник.

— Можешь звать его Кайгорский. — Расплылся в улыбке Скорпион, срывая с себя верхнюю одежду и набрасывая её на обожженные плечи брата.

Осторожно обнял Андрея, создавая над ним кокон полного жизнеобеспечения. Не забыл и влить в брата сил, реабилитируя все нарушенные внутренние процессы, восполняя истощённые резервы. В основном они касались кожи. В трех местах начался рак кожи. Эти слои пришлось срезать сразу. Рысь не спорил, терпел, прекрасно понимая, что умирает от этого солнца.

Обновление кожи не заняла много времени в местах экстренной линьки. Но вот в прочих местах работы не на один час.

— Ты давно проявил себя?

— Не знаю… здесь каждый час, как за день.

Рысь сел прямо на землю, выказывая крайнюю степень усталости. Кожа его была обожжена как от ожогов.

Скорпион представил через что прошёл брат, каждый день зарываясь в землю мелким грызуном, ночами рыская по округе в поисках еды, воды. Это в мире, где отравлен даже воздух, где даже ночью кожу обжигает так, словно стоишь на солнцепёке в полдень на экваторе на Земле.

— Ты истощён, — вздохнул Сергий, вновь собираясь отдать силы на восстановление энергорезервов Рыси.

— Благодарю тебя за всё, брат. Мне уже стало легче. Я чувствую твою поддержку. Больше не надо. Тебе и самому нужны силы, — напомнил Андрей. — Мы не на курорте.

— Где серокожие?

— Под землёй. Где им ещё лучше прятаться от воздействия солнца? Но я не сумел к ним пробраться. Их защитные системы выше всяких похвал. Они уничтожили транспортник с телом одного из них, едва я попытался им воспользоваться. До баз же так просто не пробраться. Они знают, что я здесь. Но рейдеров не выслали. Надеются, что сам сдохну. Впрочем…так бы и было.

— Рысь, нам надо пробраться под землю… — Сергий, не договорив, повернул брата к порталам, позволив увидеть всё самому, — видишь ли, со мной тут пара-другая миллионов голодных упырей. Их число сокращается с каждой минутой. А это наша потенциальная армия.

— А я думал Меченого с его идеей использовать зомби, никто не переплюнет. Вы оба мыслите как Сёма. Нестандартно.

— Сёма… надеюсь с ним все в порядке.

Сколько пар глаз в этом момент, в коих читалась нескрываемая жажда крови, на миг отвлёклись от поедания плоти собратьев и уставились на оба источника жизни, как лакомка на пирожные, не знал никто.

— Это… это… — забормотал Рысь.

— Вампиры, — кивнул Скорпион. — И или мы быстро найдём способ натравить их на серокожих, или они устроят рагу из нас, а потом друг из друга. И всё на потеху тем, кто захватит нашу родную планету.

Рысь устало перевёл взгляд с упырей на брата, обронил глухо:

— Бур захватил?

— Нет, — честно признался Сергий. — Отец не предупредил.

— Богам и им подобным не свойственно договаривать до конца. А эти… они умеют копать?

— Умеют, наверное. Но не сейчас. Голодные, без подпитки эгрегора, они быстро умирают, — ответил Скорпион, больше раздумывая, почему по ту сторону портала он больше о народе Тлай Ху думал, чем о том, чем будет заниматься здесь? Обязательства предводителя?

— То есть если мы побежим от них, есть шанс, что до нас не добегут? — Робко предложил Рысь, во все глаза вглядываясь в одну огромную тёмную массу, из которой стал состоять горизонт.

И упыри лишь прибывали.

— Не солидно бегать от тех, кому обещаешь защиту. — Вздохнул Сергий. — Да и ты не бегун. А я от всех не отобьюсь.

— А зачем ты обещал вампирам защиту? — Закашлялся брат.

— Это не я, я гарант. Обещали отец и Камень.

— Камень?

— Именно.

— Брат… это многое объясняет. — Усмехнулся Рысь, давно привыкнув к неожиданным поворотам в жизни. — Солнце не печет?

— Вдаваясь в подробности, я смогу сказать не больше, чем сейчас способен вместить твой усталый разум, — снова вздохнул Скорпион и прикоснулся ко лбу Рыси.

Брат обмяк. Сергий взвалил его на плечо, накинул поверх верхнюю одежду и повернулся в направлении рыжего вампира, махая тому издали.

Настала пора действовать. Исход плана отца зависел теперь только от него. Гарант — штука сложная, но обязательная.

— Ты звал меня? — Приблизился рыжий. Он ощущал, что солнце перестал донимать так как раньше, но не мог определить от человека ли исходит эта помощь или дело в чем-то другом.

— Да. Приготовь воинов к полной боевой готовности. Через пару минут на поверхность полезут толпы серокожих.

Рыжий от такого предположения аж присвистнул.

— С какой стати им вылезать из надёжных укрытий?

— Просто заткнись и подержи. — Сергий протянул безвольного Андрея вампиру, грозно добавив. — Головой отвечаешь.

— А это кто?

— Твое обязательство! Храни его живым и невредимым. Поверь мне, я могу достать и из нижних миров… в случае чего, — клятвенно заверил Скорпион, полыхнув огненным взглядом в том мире, где магии в принципе не существовало. — Я покину тело. Ожидай команды.

Живой человек опустился на землю, мгновенно выходя из тела. Астрал Сергий миновал за пол вздоха, многогранный ментал этого мира держал в себе чуть дольше. Но лишь нашлась лазейка в его структуре, как недоступный для большинства сакральный уровень распахнул свои объятья.

Не остановившись на достигнутом, Скорпион одной лишь несокрушимой волей ворвался в надмир — Универсал.

* * *

Рыжий вампир поправил тело Андрея на плече. Ритм сердца человека терзал слух. Клыки непроизвольно увеличились в размере, и вампир против воли всем естеством ощутил, как близка к нему животворящая субстанция. Лишь самоконтроль и отсутствие явного голода не давало переступить грань. Как хорошо, что Старейшина покормил его перед прыжком.

Странен был поступок лежащего на земле существа. Вихрастый словно сам был без сознания. На лице не дрогнет и мускул, дыхание спокойное, ровное. Вроде как не на поле боя, где ежеминутно ни за что теряют жизни тысячи новообращённых, а в тени ночных лесов после пира отдыхает.

Рыжий даже представил, как может убить человека… Что-то сдерживало. Слишком дерзкое поведение живого говорило либо о том, что он слишком глуп, либо о том, что слишком силён. Уничтоженные равные собратья его руками и сотни тысяч упырей говорили за второе. Потому следовало держать себя в руках и делать, как велят. С прочим пусть Старейшина разбирается.

Земля задрожала. Рыжий повернулся на источник нового звука, что взвился в небо, смешиваясь с хрустом костей, стоном умирающих упырей и их проклятиями.

Высохшая почва за холмами разъехалась в стороны и в небо десятками взвились серебристые дисколёты небольших размеров. За ними на поверхность принялись выползать плотные строи серокожих. Частью в защитных комбинезонах, частью в силовых оболочках, они выходили на бой вооружёнными, полностью готовыми к битве.

Высший вампир ощутил жизнь в их жилах. Чувство удовлетворения охватило его — наконец-то доноры! Армия уцелеет до прихода Старейшины! Вихрастый не обманул!

Приказ о немедленном прекращении поедания собратьев возымел действие мгновенно. Упыри перестали терзать плоть сотоварищей и повернулись в направлении ходячих «бурдюков жизни».

— Питаться! — сорвалось с губ миллионов…

Десятки высокоэнергетических разрядов, сорвавшихся с пушек летающих тарелок, утонули каплями в море неживых. Это странное «Мёртвое море» само рвануло навстречу рядам серокожих, нисколько не обращая внимания на энергетическое оружие…

Сергий открыл глаза и бодро подскочил с земли.

— Что ты сделал? — Обратился к нему рыжий вампир поражённым голосом.

Скорпион не ответил и ещё некоторое время молчал, наблюдая за разворачивающимися событиями.

Серокожие разразились цветастыми разрядами в набегающую волну упырей, но как одну волну поедает набегающая следом волна, так и упыри перескочили через скошенных оружием доноров собратьев и продолжили бег, быстро сближаясь с противником врукопашную.

Совсем скоро первые клыки и когти вопьются в серую кожу.

Наконец, Сергий ответил рыжему, забирая одновременно с плеча вампира Андрея:

— Спровоцировал… Выступаем! Первым делом надо захватить их базу! Расчисти своими воинами проход к провалам в земле! Нам надо закрепиться и спрятаться от солнца.

Рыжий кивнул, с лёгким мёртвым сердцем ощущая, как спал с плеч незримый груз — Старейшина прибудет в этот мир уже в надёжный тыл, как и обещал синеглазый демиург и Камень.

— Хвала Великим! — Крикнул удовлетворённо вампир, поворачиваясь к армии, чтобы возглавить штурм.

Скорпион поправил тело Андрея на плече и ухмыльнулся:

— Да уж. Что бы мы без них делали? Те ещё помощнички.

Часть вторая: «Антиподы»

Повеет холодом с небес,

Там мать с сестрой глядят на мир.

Попрячет рожи всякий бес

И прозвучит сквозь сизый дым:

Вереница сакрального смысла

Воспылает в священных стихах,

То, что в камне и древе таится,

Донесут руны тётки для нас.

Пусть таинственный мир не скупится на чудо,

Та награда для нас, что добыта в бою.

Раскусив как орех мифологии блюдо,

Мы идём без помех с картой жизни в руках.

Вереница сакрального смысла

Воспылает в священных стихах,

То, что в камне и древе таится,

Донесут руны тётки для нас.

И гора под ногами, и путь был неблизкий,

За плечами года и усталости шлейф,

Только снова вперёд страсти мчат и отметкой

Расчерчён алый крест на дощечке сухой.

Вереница сакрального смысла

Воспылает в священных стихах,

То, что в камне и древе таится,

Донесут руны тётки для нас.

Вот и Мары секреты, как сестры разгадали,

Вот и Рода-отца руны ясны, как день.

Дожило наше племя, через жуткое бремя,

Сквозь года смуты тёмной и проклятий чужих.

Вереница сакрального смысла

Воспылает в священных стихах,

То, что в камне и древе таится,

Донесут руны тётки для нас.

«Руны Мары»[2]

Глава 1 — Зеркало -

Созвездие Орла. Планета Мурайа.

Закружилась на поляне пыль, вздымая в небо земляной столп. Завертелась земля, выворачиваемая неведомой рукой и подбрасываемая в небо. Засветились её каменья и комья праха небесного, совершая акт творения по велению существа, находящегося за многие миллиарды световых лет от того места.

Две малые луны и одна большая, были свидетелями, как воспротивились сущности творению. Ибо команда была для одной, а попали под приказ две… Но воля творителя была сильнее.

Грязь земли и небесная пыль воспылали огнём. Свет творения пропитал прах звёзд и в огне его принялись чередоваться в исходном порядке структуры тел: скелет, мышцы, органы, мышцы, кожа, волосяной покров.

Матрица, сама информация одной из душ, сохранивших и перенёсших опыт прошлой жизни в полной мере, воссоздавала тело с идентичностью существующего мгновением назад.

Мгновением перед Прыжком.

Но вторая душа, оказавшаяся по неизвестному стечению обстоятельств рядом и не желающая уходить мир иной, зацепилась за Возможность и оба равносильных существа принялись бороться друг с другом. Жизнь обрела одна и другая душа вместе. Ибо ни один, ни другой дух не желал уступать. Воля их была крепка. И тот, шанс, что был дан одному во спасение, разделился на двух.

Единое существо перестало светиться огнём творения и упало на землю. Долго оно не могло прийти в себя — силы покинули новое тело. У мышц не было памяти подобной структуры.

Тот, кого перед Прыжком звали Семёном Егоровым, позже взявшим фамилию Корпионов, открыл глаза на секунду раньше. Тот, кого прозвали Леопардом, попытался поднять правую руку. Не удалось. Зато рука наткнулась на другую руку, оказавшуюся ниже предыдущей. И она не была левой. Она была той же правой, причем — ЕГО рукой! Ио слушалась его.

В недоумении Семён приподнял синхронно обе руки. Сперва показалось, что глаза двоились, но одна рука была дальше от глаз, чем другая. Такого раздвоения быть не могло. Вдобавок на каждой ладони было по шесть пальцев, что вообще не могло не удивлять.

Под ухом засопело. Сердце в страхе забилось. Не ожидал, что кто-то может оказаться так близко. Семён повернул голову налево и обомлел. Перед ним было ухо второй головы. И росли обе головы с одного тела!

— Что за хрень?! — Воскликнула тем временем вторая голова. И Сёма закашлялся. Закашлялась и вторая голова. Леопард хотел сказать что-то тоже, но не смог, так как говорила первая голова. А лёгкие, судя по всему, у них оказались одни.

Зато Сёма узнал голос человека, с которым меньше всего хотел сроститься. Рядом находилась голова… Саввы. Ученика и продолжателя дела Эмиссара Слабо.

— Что за дела? — Наконец удалось закричать Семёну и Савва не смог ответить, так как говорил его оппонент, а обширные легкие были на двоих. Зато Савелию удалось поднять обе руки, и он тут же попытался то ли ударить, то ли отстранить от себя неожиданного блондина. Ни того, ни другого не получилось. Зато грузное, большое тело завалилось на бок. Семён оказался виском на камне, матерясь, а голова Саввы повисла в воздухе, шея напряглась, стараясь удержать это положение и не завалиться на оппонента. Зато Савелию удалось рассмотреть большую, длинную ногу и гениталии. Ноги было две, а вот последнее приходилось так же делить на двоих.

— Не-е-е-ет! — закричали в один голос антиподы.

И быстро выдохлись. Лёгкие были большие, но их емкости при оре сразу из двух отверстий — коими были головы — надолго не хватило.

Закашлялись. Дышать приходилось синхронно. И говорить мог только один и то не постоянно. Даже если бы кто-то постоянно вдыхал, второй не мог бы постоянно говорить, так как выдыхать и вдыхать одни и те же лёгкие одновременно не могли.

— Какого черта? — первым обронил Семён, рывком обоих рук оттолкнувшись и снова вернув тело на спину.

— Проклятье. Меня подселили к гою. Худший ад. — Забормотал Савва, вдохнув, пока Сёма пытался выдохнуть.

Снова закашлялись.

— Арийцу! Долбанный ты богоизбранец. — Поправил блондин, щупая свои волосы и лицо. Голова и причёска была точно такой же, как перед Прыжком. Но вот тело существенно изменилось.

— А, это постоянная русская черта антисемитизма, — приметил Савелий, точно так же ощупывая обоими руками лицо и тело.

Выходило, что на шеях к позвоночнику крепились две головы. Видимо позвоночник раздваивался в какой то момент. Широкие плечи были своими. А именно у Семёна — своё, у Савелия своё. Выходило, что правое плечо более мускулистого Леопарда было больше, чем у ученика Эмиссара. То же дело касалось и верхних рук. На этом свои части тела, оставшиеся неизменными, закончились. Нижние руки, растущие из тела в районе рёбер, были чуть меньше верхних. К тому же крепились они весьма странным образом. Насколько удалось обоим нащупать, между рёбрами в районе сердца создались суставы, к которым присоединялись и руки.

Нижние руки высоко не поднимались. Максимум — коснуться противопоставленного плеча. Смысл их терялся. Скорее всего, решил Семён, они исполняли поддерживающую функцию для грузного тела. Савелий же решил, что держательную — хватка была у нижних рук великолепная, так как отсутствовал противопоставленный большой палец. Фактически нижние руки могла хватать, как руки шимпанзе или даже гориллы. А силы той были не в пример выше человеческих. Но оба догадками делиться не спешили.

— Русофоб! — Ответил на всякий случай Семён, продолжая осмотр.

— Иди к черту! — Парировал Савелий, занимаясь тем же. Перепалка волновала обоих не сильно.

Удлинённое из-за второй пары рук тело видимо расширило органы. По ощущениям, они были в целом, как человеческие. Разве что увеличенное сердце и вытянутые лёгкие, способные собирать и разгонять больше кислорода и питательных веществ для работы обоих голов, работало лучше. Два мозга поставили свои условия для жизнедеятельности.

Продолжив осмотр, оба обнаружили, что ноги были так же больше прежних, ступни увеличены. Как на глаз, Семён и Савелий могли оценить свой рост как два с половиной, а то и три метра. Расширенные плечи были переплетены мышцами, удобно удерживающими отклонённые, раздвоенные от позвоночника, шеи, держащие головы. Во всяком случае, никакого дискомфорта по отношению к положению головы, оба не замечали, вертя головами в разные стороны. Похоже позвонки так как и связки, были готовы к наклону и существовали дополнительные мышцы для их удержания.

— Я уже здесь. Ты рядом. — Хмыкнул Семён, прогоняя ступени, чтобы получше рассмотреть внутреннее строение тела… не получилось. Сердце было на стороне Савелия. Без работы срединного медиана, ничего не выходило. Леопард предположил, что позвоночник так же увеличен в объеме. Во-первых, головы, во-вторых, плечи давали дополнительную нагрузку, еще и ноги были большими. Таз был так же немного большим по объёму, комфортно удерживая этот вес.

— Заткнись. Дай мне разобраться. Итак, ты командуешь правой частью тела, я — левой.

— У-ё… не дыши так, левый.

— Сам левый! — Воскликнул Савелий. — Что происходит? Сердце бьется сильно.

— Нас сростили, мистер очевидность.

— Кто?

— Откуда я знаю? Я помню только Прыжок. А сердце стучит, потому что я пытаюсь прокачать ступени. Но из-за не полного контроля над телом ничего не выходит.

— Забудь об экспериментах, пока мы оба не сдохли. Давай лучше поднимемся.

— Мы беззащитны!

Тело попыталось согнуться, но тут же разогнулось. Мышцы пресса, напряжённые только с одной стороны, не справились.

— Ну же! Синхроннее! На счёт три. — Забурчал Савва.

— Нет, давай перевернёмся на живот и поднимемся в четыре руки. Так вернее будет.

— Что ж, пусть так.

— Семит согласился с арийцем?

— Ворочайся уже! Мы оба белой расы.

— Но кто-то белее, а кто-то избраннее, да, расист?

— Кто бы говорил! И вообще брось эту чушь или так и останемся на земле.

— Хорошо… перемирие. — Сёма ухмыльнулся, перевернулись на бок и в четыре кулака осторожно поднялись… Чтобы тут же свалиться на спину.

Савелий поспешил выставить ногу, поднимаясь, блондин не захотел уступать и оба присели на зад и тут же завалились на поясницу. Но оба успели приметить, что и отжиматься и подниматься довольно легко. Вдобавок свалились как будто на пуховую перину, а не на каменистую землю.

— Сколько здесь гравитация? 0,7–0,8 g от земной? — Прикинул Савелий, ерзая задом по земле.

На сей раз приподнялись, синхронно напрягая мышцы живота.

— Где-то так. Не совсем объективно пытаться измерить гравитацию вне земных тел. Плотность тел может быть совсем другая.

— В твоих мыслях есть здравый смысл. Может мы вовсе в другой Вселенной. Небесный свод мне незнаком.

Савелий задрал голову, пытаясь разглядеть в небе хоть какие-то знакомые ориентиры. В зеленоватой дымке светили три луны. Ближняя, самая большая, размерами превышающая привычную Луну примерно в пять раз, делала тёмное время суток похожим скорее на вечер, чем на ночь.

Блондин почесал ухо.

— Как думаешь, если левое яйцо твое, а правое моё, то чей…

Савелий повернул голову и секунд десять не мог ничего сказать. Затем заорал:

— Сёма!!!

— Что? Я адаптируюсь под среду. — Спокойно ответил блондин. — Вопрос выживания, так сказать. Я не собираюсь его касаться, если он твой. Это как-то по гейски.

— Ну, правильно. Следом за антисимитизмом идет обычно гомофобия.

— Это же вы все придумали.

— Серьезно? А доказательства?

— Да кто еще додумается до такого?

— Ты отвечаешь вопросом на вопрос. Других адаптационных вопросов нет? — переспросил товарищ по несчастью, разглядывая унылую каменистую поверхность планеты под ногами.

— А кого мне еще спрашивать и кому доказывать свое превосходство?

— В чем превосходство то?

Сёма замолчал, видимо подбирая аргументы. Они стояли посреди плато, лишённого растительности и животных, и птиц. Можно было смотреть хоть до горизонта, насколько позволяло освещение, но никого живого не было видно. Ни звука живой природы так же не было слышно. Видимо поэтому их никто и не трогал, что попросту трогать было некому.

— Есть. Религиозный. Пойдет? Всегда хотел спросить.

— Ну, давай.

— Вот возьмём иудея, мусульманина и христианина, — предложил Сёма, пнув камешек и едва не свалившись всем телом от этого простого действа.

— Католика, православного или протестанта? — Тут же переспросил Савелий, удержав тело на «своей» ноге.

— Не важно.

— Хорошо, что не важно, но арийцы любят делить себя на касты. А это одно и то же.

— Вот слушай. Для иудея двое других — гои, для мусульманина — гуяры, для христианина — нехристи. Для всех оппоненты — нечистые. Все лагеря пытаются выказать свою исключительность, объявив лишь себе спасение, а всех несогласных врагами. Ты уже понял, почему я против всех религий?

— Всё, что ты перечислил это религии авраамеистического толка.

— Да, они одного корня и смысла. Смысл их в поклонении, подчинении одному Богу, создавшему поклоняющихся ему. Так?

— Так.

— На том же принципе держится деспотизм, тоталитаризм, сатанизм. Так?

— Есть различия в служении, но, по сути, так.

— Выходит, что религии единобожия — религия рабства перед Создателем и лицам, образам или сущностям, к нему приближённым. Верно?

— Верно. На этом построены все религии монотеистического толка.

— Берём шире — религии богосотворённых. Те же, кто считают себя потомками богов, по сути богорожденные, чтут сверхсуществ как прародителей. И не одного. Родителей всегда как минимум два. Нет необходимости дополнять Одного образами, святыми, мучениками, ангелами, посланниками, пророками, по сути во всей своей компактности представляющей всю ту же скрытую политеистическую подоплёку. Вся изначальная идея «моно» опять же превращается в «поли», то есть монотеизм в политеизм. Поклонение одному превращается в культ многих, культ религии со всеми своими атрибутами, символами веры и толкователями Воли Одного.

— Я не совсем понял, к чему ты клонишь, но ведь и у богов был Первый. Род? Один? Зевс? Так их называли. Не так ли, язычник?

— Так, раб божий. У всех был первый — Творец. Единый. Но Единый не требует поклонения одной своей части другой. Это бессмысленно. Души и есть его частицы в совокупности. А вот самомнение отдельных его частей, представших Создателями своих творений и требующих полного поклонения себе — факт. Яхве, Господь, Аллах… В принципе у каждого мира свой Господь, частичка Творца. Но поклоняться части… Как можно кланяться руке или ноге?

— За подобные слова носители эгрегоров проклянут тебя и объявят первым врагом. И мощи святых, куда из твоего мировоззрения делись? Эти якоря-проводники созданных верующими эгрегоров.

Сёма сделал вид, что не расслышал. Или действительно углубился в мысли.

— Будда, по крайней мере, не называл себя высшей инстанцией. Он просто хотел свалить в Нирвану, никого за собой не ведя. Есть же разный подход — деспот в прямом смысле или учитель, — наконец ответил он.

— Но смысл-то тот же — объект поклонения. А с обвёрткой или без завуалированности — это каждому по вкусу. Выбирай — не хочу, — продолжил Савва.

- И почему эта Единица не приходит убирать таких вот мини-деспотов? А приходит, когда появляется другая весомая фигура… или круг фигурантов.

— Неправильная наводка? Что если, Единице сбили координаты.

— Единый Творец не может ошибаться. Ошибка может быть только в системе.

— Системе наводки. А кто сказал, что он ошибается? Ошиблась программа-индификатор, которая послала к нему запрос на уничтожение нового нароста, не согласного со своей структурой, общим положением вещей. Выходит, что программа изначальна с дефектом. Или поражена вирусом.

— И кто мог быть неправильным наводчиком? Не архонты же. Масоны, конечно, сильны были своей сплочённостью и тотальной ненавистью иных людей, но пирамида без верхушки должна посыпаться как карточный домик.

— А это была верхушка?

— Нет, архонты — второй уровень. Первым, как я понял, занялся Меченый, изничтожив дуальность нашего мира. Он убрал Разрушителя. Но на кой черт тому была запускать вирус?

— Может Меченый просто занял его место и сделал это сам.

— Пусть так. Но кто тогда Создатель?

— Ммм… Аллах, Яхве, Господь?

— Я про реальных персонажей, а не порождения эгрегоров. Велес, игравший эти роли убит. Маски сняты. Остались только послевкусия вер, уже не умеющих делать нихрена.

— А с чего ты взял, что это Велес был?

— Он играл эти роли на протяжении того периода времени, как «сел на трон». Почерк идентичный еще со времен древнего египта. Не буду называть его с большой буквы. Помнишь Гора? Но тогда получается, что Меч ушёл вовремя. Если нет Создателя, не будет и Разрушителя. Дуальность держится.

— Думаю не долго. До корректировок полшага.

— Или Провидение Творца уже нашло подходящих заменителей.

— Кого? Все сильнейшие мира нашего ушли, либо уничтожены. А мы с тобой похожи больше на насмешку судьбы, чем на преобразователей мира. Ты ведь не обидишься, если я почешу яйцо?

— Сёма, тебя когда-нибудь обязательно сожгут на костре.

— Хе-хе, тогда тебя тоже… Но это всё не будет значить, что я не прав… Слушай, пойдем одежды, что ли найдём. Я рад, что он не обрезанный, но всё же.

— Так! Двигаем ногами на раз-два. И хватит чесать мое яйцо!

— Чешется же. А ты вроде не мусульманин, чтобы не осквернять себя прикосновением к половым органам.

— Напомни мне задушить тебя ночью.

Ночное небо вдруг разрезала падающая комета, и вскоре местность в десятках километров от них взорвалась.

Глава 2 — Услада -

Созвездие Скорпиона. Планета Пот.

Воздух словно сгустился, наполняясь электрическими разрядами в отдельно взятой области. Сгустившиеся тучи почернели, закрывая луны и погружая мир во тьму. Но ненадолго. Срезу десятки молний принялись бомбардировать одну и ту же точку на земле. Образовавшийся моментально светящийся шар подлетел над землей, ослепительный свет озарил округу.

В эпицентре шара образовалась женская фигура. Свет стал гораздо меньшей интенсивности, и стало видно, что девушка с белыми волосами. Она упала на колени, бешено вдыхая воздух. Земля вокруг неё обуглилась, волосы на какое-то время укрыли всё тело, словно покрывалом.

Лада подняла зрачки. Оказалось, что её глаза сами были как два светящихся шара. Эти шаровые мини-молнии оповестили о возрождении той, которая в родном мире в свои одиннадцать лет благодаря своим силам стала Аватаром — одной из Пятнадцати сильнейших мира Земли.

Осмотревшись, иноземная гостья обнаружила себя на каменистой гряде, вроде небольшого пригорка. Невдалеке виднелись горные хребты, торчащие и наползающие друг на друга стыки литосферных плит. Этот пейзаж растянулся на сотни километров на лишённой жизни поверхности. Однако атмосфера присутствовала, и можно было предположить, что жизнь либо когда-то была, либо только пыталась появиться на свет в этом месте.

Лада поморщилась, пробуя воздух планеты на вдох, создала маску-фильтр. Кислород присутствовал, но в малых количествах, как и азот и примеси разных газов, как вредных и не пригодных для полноценного дыхания человека, так и привычных. После этого создала привычную для себя повседневную одежду земного типа.

Просканировав поверхность планеты своими внутренними зондами, Аватар обнаружила, что кислород выделяли водоросли в океанах, занимающих половину поверхности планеты. В океанах существовали примитивные формы жизни. Микроорганизмы существовали и на побережьях, выделяя продуктом своей жизнедеятельности тот самый азот. За прочий состав воздуха отвечали действующие вулканы по всей каменистой поверхности планеты, выбрасывающие в атмосферу с пеплом и лавовыми снарядами половину таблицы Менделеева.

Свет сотворения и преображения потух, и девушка поднялась, волосы ниспали по плечам. Тут же по коже заструилась серебристая одежда, облегая тело чем-то вроде комбинезона. Аватарша создала наряд буквально из воздуха, перестраивая атомы в нужной ей последовательности.

Сделав шаг, Лада взлетела в воздух, стараясь увидеть всё своими глазами. Телу было тяжело, его сдавливало. Гравитация на планете была порядка 1,3 g, что выражалось в дискомфорте для молодого, растущего организма. Сердце работало в усиленном режиме, а кости как будто взяли в тиски. Мышцы же работали так, словно тело пробиралось через болото.

Летая под низким небом грозовых туч, Лада перебралась на светлую сторону планеты. Если на неосвещённой стороне поверхности планеты температура была близкой к нулю градусов Цельсия, то на освещённой — порядка шестидесяти градусов. Не желая жариться под палящими лучами светила, девушка остановилась на границе света и тьмы, разглядывая зелёное солнце незнакомого мира. По всей видимости, солнце было белым или голубым карликом, по классификации земных учёных, а зеленоватым его делали слои атмосферы этого мира. Небо мира содержало неизвестные Ладе вещества, окрашивающие мир днём в зелёный цвет. Девушка тут же создала усиленный комплекс жизнеобеспечения. Её не тревожила радиация, с дыханием и комфортом для тела тоже можно было легко разобраться, не тратя слишком много сил, но странные ощущения тревоги не покидали Ладу. Не желая подцепить неизвестных бактерий и вирусов, она усилила все системы защиты.

Ощущения по сканированию планеты не обманули Аватара. На планете полностью отсутствовала разумная жизнь. Молодое далёкое солнце только давало шанс на её зарождение. Лада тут же предположила, что раз солнце только получило право на существование (какие-то пару миллиардов лет, против шести у Солнечной системы), то эта система находится гораздо ближе к Точке Взрыва, от которой якобы разлеталась Вселенная. Конечно, если это была их Вселенная. Или физики земного мира придумали себе удобный миф, который на практике оказывался нежизнеспособным, определив конец Всего сущего. Как будто Природа когда-то устанет творить.

Лада опустилась на землю в районе границы океана и материка и остановилась. Она не чувствовала ни холода, ни боли. Утомлял расход энергии, потребляемый полным комплексом защиты, но с этим можно было бороться и терпеть. Девушку терзал внутренний, душевный холод. Всё-таки ей было всего одиннадцать лет и она только что потеряла в жертвенном прыжке половину близких ей людей — братика Серёжку, названного братика Сёмку, и дядьку Рыся.

При мыслях о них, Лада присела, обхватила колени и, уткнувшись в них лицом, от души разревелась. Детская психика не могла выдержать такого груза.

Долго лить слёзы не позволил поднявшийся ветер. На границе света и тьмы он разгонял воздушные потоки, поднимая каменистые торнадо и швыряя булыжники и глыбы скал высоко в небо на земле и поднимая смерчи и водовороты на воде. Девушке ещё повезло, что она не находилась на другом конце планеты, где бушевали вулканы и пепельное небо заслоняло зеленоватое солнце от земли.

Лада поднялась, смахнув слёзы рукавом, и с вызовом посмотрела в небо.

— Что же делать? — прошептали губы одной единственной на всю планету девушки.

Пресной воды в чистом виде на планете пока не существовало, из еды были только солёные водоросли. В океане не было пока даже рыб или существ на них похожих или их заменяющих). Выходило, что запас сил и энергии был на несколько земных суток, не более.

Лада вновь села на плоский камень, похожий на дольмен и, подобрав под себя ноги, погрузилась в медитативное состояние.

Ответ пришёл сам собой — всё, что она могла использовать, было в ней самой.

На Земле Лада постигла сорок семь ступеней саморазвития из пятидесяти возможных. Молодой гений обогнала всю родню в этом плане, как стремящихся к совершенству молодых Сергия, Семёна и Андрея, так и потративших тысячи лет на тот же путь Родослава, Миромира и Меченого. Это был одним из факторов, почему ей дозволили стать Аватаром вместо почившего Добро.

Закрыв глаза, девочка вспомнила все пройденные вехи…

Элементарная декада, состоящая из десяти ступеней: «Хаос мысли», «Внутренняя пустота», «Бездна души», «Истоки элементов», «Земля», «Вода», «Воздух», «Огонь», «Различие качеств», «Смешение и комбинации», отскочила как считалочка от зубов.

Декада эволюции, состоящая из: «Минералы», «Овощи», «Зародыши семян», «Травы и деревья», «Плоды», «Истоки низших форм жизни», «Насекомые и рептилии», «Рыбы», «Птицы», «Позвоночные земные животные», пролетела следом.

Декада человечества, состоящая из: «Внешность человеческая», «Материальное физическое тело», «Дар души», «Таинство перволюдей», «Человек как микрокосмос», «Дар пяти человеческих внешних чувств», «Дар пяти сил душе», «Небесный человек», «Леговские начала», «Человек по образу бога», потратила больше времени на воспроизведение и пропуск через себя.

За несколько мгновений прошла до Мира сфер тело пошло в отказ, не в силах четко подогнать законы земного мира под мир, в котором оказалась.

До тридцать пятой ступени — небеса Марса. Ступени, на которой остановился в своё время Скорпион, а вскоре и Семён, прошла с трудом. «Небеса Луны, «небеса Меркурия», «Небеса Венеры» и «небеса Марса» пришлось адоптировать под условия этого мира.

У брата не было времени, чтобы понять, что небеса Марса, как и все предыдущие лучше один раз увидеть за пределами человеческого тела, чтобы полученный опыт был перенесён в мозг, и он смог осознать и расширить горизонты своего восприятия. По тому же принципу проходило и постижение «Небес Юпитера» и «Небес Сатурна». Полным осознанием непосредственно Солнечной системы являлось ступень подведения итогов — «Небесная твердь». Эта тридцать восьмая ступень позволяла увидеть всю созданную богами систему для колыбели человечества и поразиться её слаженности и хрупкости. Понимая принципы работы этой системы, постигалась тридцать девятая ступень — «Первичный двигатель». Осознав же всю систему целиком, человек понимал сороковую ступень — «Небеса непроявленного» и видел нити, уводящие далеко за пределы Солнечной системы, возможно в саму цитадель Творца. Или точку Проатома, как выражались земные учёные. Некоторые называли этот мир Асгардом или Планетой Богов.

На этом постижение мира Сфер заканчивалось и начиналось созерцание границ физического мира. Человек начинал создавать и взращивать себя и в другом, более сложном и многогранном мире — «Мир легов».

Лада поднялась. Глаза вновь засветились молниями. Лёгкие перестали дышать. Тело больше не нуждалось в кислороде и работе внутренних органов. Впервые за полное жизнеобеспечение отвечал всецело мозг, перешедший на работу от других источников питания — энергии извне. В разные времена её называли и по-разному: эфир, мана, третья сила, пранаяма, дыхание бога…

Сорок первая ступень стала подвластна — «Дитё огня». И Ладу обуяло пламя. Оно было мало похоже на то, что горит в костре, ибо не жгло и даже не грело. Внешне. Но внутри разгоралась пламя самой души. Душа отдыхала от оков измученного тела и испытывала состояние неги, погружаясь во внутреннее тепло этого огня.

Сорок вторая ступень стала подвластна — «Дитё земли». И Лада ощутила, как хрупко и бесполезно становится её тело. Соблазн отбросить оболочку стал невыносимо острым. Успокоив разбушевавшуюся душу, она словно присыпала её огонь землей, и тут же стало комфортно и уютно. Внутри. Тело благодарно стало пропитываться неземной мощью, получая разряд от укрощённой души.

Сорок третья ступень стала подвластна — «Дитё воды». И Лада ощутила энергию, как перед вторым рождением. Силы потекли к ней из внешнего мира, как к плоду во чреве матери, собирающемуся появиться на свет.

Сорок четвёртая ступень стала подвластно — «Дитё воздуха». И Лада ощутила эйфорию полёта. Чувство, в мириады раз превышающие состояние кайфа от любого наркотика. Именно с этой ступени человек умел левитировать, отключаясь от влияния любого земного притяжения. С этой ступени Лада впервые научилась летать в мире Земли.

Сорок пятая ступень стала подвластна — «Дитё света». И Лада ощутила, как стал силён внутренний свет. Словно засветилась сама душа, радуясь и оповещая мир об этом вспышкой Сверхновой. Все оболочки получили дополнительные системы защиты.

Сорок шестая ступень стала подвластна — «Дитё космоса». И Лада вспомнила себя в безвоздушном пространстве на орбите Земли в физическом теле, свой первый опыт. Она и сейчас мгновенно оказалась на орбите неизвестной ей планеты, отмечая полное отсутствие спутников и легкость своего движения. Гравитационные поля перестали сжимать её тело окончательно.

Оказавшись за пределами атмосферы, Аватар увидела истинный цвет светила — белый. Солнечная радиация и излучения белого карлика не могли больше навредить ей даже без полного защитного кокона.

Сорок седьмая ступень стала подвластна — «Дитё бога». И Лада ощутила внутренние силы, которые ей давала собственная кровь. Информация, заложенная в ДНК, восходила к первым в роду — богам. Теперь она не была ничем замутнена. Аватар ощутила доступ к сверхвозможностям родичей, и мгновенно им воспользовалась, шагнув на границы системы белого солнца и приготовившись к прыжку.

Это были все подвластные молодому гению ступени. Зависнув на пределах системы неизвестного солнца, Лада застыла перед бездной космоса. Сплошную черноту мрака сглаживали лишь отблески далёких звёзд. Неизвестность страшила и девушка понятия не имела, какое из солнц — родное. Велико было искушение перейти в состояние чистой энергии и завершить своё существование в физическом теле. Там не было никаких угроз. Там не существовало смерти.

Там жили боги и были ясны все замыслы Творца.

Не желая уходить из этого мира окончательно, Лада сконцентрировалась на постижении сорок восьмой ступени. Ей больше ничего не оставалось, как стать Легом. Ступень так и называлась — «Лег». Ибо открывала силы существа более высшего, способного одновременно жить в нескольких мирах. К пяти органам чувств и семи приобретённым в постижении, добавлялись ещё десятки тех, которые позволяли ощущать многомерные пространства.

Среди мириад звёзд мелькнула вспышка света, ярче взрыва Сверхновой.

Лада прикрыла глаза, не совсем готовая к восприятию нового мира, но её всё равно ослепило.

И от этого света нельзя было скрыться.

Мир Легов стал одновременно виден ей и тут же поразил одним открытием.

Возликовала молодой Гений.

Глава 3 — Пресекая черту -

Многомерность.

Армия Светочей вторглась в пределы мира легов, ведомая Меченым. Наречённый Чернославом вступил в многомерное пространство с силами, долго копимыми всеми несогласными с закрытым миром или теми, кто ждал Вождя. Но вместо Вождя пришёл он — тёмный Арлег, накинувший личину Вождя. И этого стало достаточно для тех, кто слишком долго ждал Предводителя.

На безрыбье и рак рыба.

Энроф[3] был отрезан от Лестницы Восхождения сотни тысяч лет, став миром-резервацией, миром опытов и экспериментом самых разных сил. В стародавние времена, когда боги покидали Энроф[4], на ступени к Лестнице висело три закрывающих Печати. В своё время Меч, а с ним Миромир и Родослав сорвали одну из них, но были откинуты их армии. Ещё две печати осталось на пути жаждущих восхождения.

Чернослав вывел армию света к этому препятствию, чтобы доделать начатое.

Смог обмануть тёмный Арлег светлые души, но Леги (не по восхождению, а по праву рождения), сразу распознали старого знакомого, и их армия встретила Чернослава перед печатями.

— Рекомый Меченым, ты не пройдешь к печатям! — Услышал предводитель Светочей.

— Я пройду там, где захочу. На то моя воля! — ответил Чернослав, и его армия атаковала защитников печатей и хранителей покоя Лестницы восхождения.

Силён был натиск Светочей, они превосходили своими силами Легов. Дрогнули Леги и воззвали к старшим братья — Арлегам. Явились Арлеги из высших миров, но едва завидев Чернослава, остановились, признав равного себе.

— Почему не помогаете нам, братья? — Возопили Леги в недоумении.

— Арлег Меченый, которого нарекли Чернославом, равный нам. Он идёт своей дорогой. Но воля его крепка и помыслы чисты. Мы же не станем перечить ему. Право выбора свято.

И замерли Арлеги. Леги же отступили, признав правоту старших братьев. Но едва Чернослав подступил ко Второй печати и протянув «руку», сорвал её, обратив в ничто, как открылся тёмный портал и в мир стали проникаться сонмами друге сущности — Гелы и Архигелы. В Энрофе их звали ангелами и архангелами, и изображали непорочными, святыми, в ореоле света и крыльях, защитниками и охранителями. Но совсем не крылаты были Гелы и Архигелы. В ореоле холодного, мрачного света предстали они. Функцию защитников и охранителей им приписали им за заслуги Легов и Арлегов при искажении Хроник. Люди никогда особо не разбирались в тех, кто стоял над ними и помогал, учил и защищал или карал, пытал и порабощал, называя их прост Высшими силами.

Гелы и Архигелы были мрачны и суровы, беспощадны и безлики. Они все были одним, и воля одного гнала их выполнять то, что они лучше всего умели — убивать преступивших закон системы.

Пленителями душ, карающим мечом, не знающим жалости, не разбирающим кого и за что убивают, были Гелы и Архигелы.

И закричал Чернослав:

— Вот, братья и сёстры мои, кого я ждал! Вот — истинные враги наши. Они не дают нам подняться над собой. Они держат на коленях людей и не дают поднять голов всем прочим. Они говорят, что выполняют волю Его, но сами давно живут своей волей, потеряв суть Слов Его. Суть их — могильщики и рабовладельцы, пленители и жнецы. Они живут за счёт людей, и потому никогда не позволят им постигнуть свою суть и взойти по Лестнице Восхождения к Нему. Потому они враги нам всем. Время объединить силы и ударить по тюремщикам наших миров и освободить себя! За мной, свободные!!! Падут все тюремщики ибо Он завещал быть всем — СВОБОДНЫМИ!!!

Воля Чернослава ударила по тёмному воинству первой. За ней обрушились на врага Светочи. Помедлив, ударили Леги, мгновение назад сражающиеся с силами Чернослава, но отныне примкнувшие к ним.

У легов с гелами были давние разногласия. Как созданных антиподов, Творец дал одним волю, а вторым п р и к а з а л. И существа с волей делали то, что считали нужным во имя Его. А прочие существа выполняли приказ Его. И было всё в равновесии, пока обоих не поразила болезнь ИНТЕРПРИТАЦИИ.

Не сомнения (сомневаться в Словах творца никто не мог), но разное понимание Воли Его, раздробили лагеря высших существ. Те, кто выполнял дела ради Воли его, со временем ещё могли определить, что есть добро и что зло для разных моментов, а те, кто выполнял приказ, не видели разницы для каждых частных случаев, диктуемых разными из миров.

Архигелы видели больше прочих с высоты своих положений и старались собрать знания прежде, чем действовать. Их понимание было на порядок выше и посему они больше закрывали миры, в коих замечали «ошибки». Они вешали печати на миры-резервации, возвращаясь в те моменты, когда мир готов был принять изменения или… быть уничтоженным окончательно.

Арлеги же пытались сохранить каждый из миров и помочь им вернуться на Лестницу Восхождения, но не могли перечить Ему. В этом разнилась их суть хранителей от сути собирателей.

И не спешили Арлеги вступить в бой до того момента, пока не призвали Архигелы на помощь существ себе, гораздо низших в развитии, но более многочисленных — кощеев. Так называли их славяне, а другие народы по-разному: дэвы, асуры, сильфы, бесы, джинны… Проклятых душ, избравших служение своим господам и отказавшимся от развития в угоду хозяевам было не счесть.

Тут же вступили в бой Арлеги, не раз сталкивающихся с подобными существами и не испытывающих любви к ним и давших клятву всегда бороться с ними. Две армии схлестнулись перед Третьей печатью и именно вспышка света от того столкновения ослепила проявившуюся и в этом мире Ладу.

Чернослав разрубил одного из гелов пополам тёмным мечом, пропитанным кровью Лилит. Когда-то мать сама выковала его из булата и долго пропитывала своей кровью, заряжая кусок металла энергией так, что он стал великим артефактом и в высших мирах. Редко служил тёмный от крови Лилит меч Меченому из-за своей могучей силы, но в этот раз тёмный Архилег призвал к нему, желая во что бы то ни стало достичь поставленной цели.

Но едва проявилась Лада, как ощутил присутствие родственных нитей Чернослав и на миг повернувшись, послал ей импульс. Швырнул, не имея достаточно времени, чтобы отвлечься. Как шар бейсболиста, брошенного в незащищённого человека, он сшиб Аватара.

Удар оказался сногсшибательным.

Полёт!

* * *

Мгновенно выбросило Ладу из многомерного мира в четырёхмерный Энроф и понесло чудовищной силы энергией через пространство.

Не сразу Аватар пришла в себя от удара, а когда осознала себя, оказалась в совсем другом созвездии, но и, придя в себя, не могла остановить ни саму энергию, ни её инерцию. Она не уничтожала её, но Чернослав определённо не рассчитал силы броска и куда её выкинет — был вопрос всех вопросов.

Разбивая собой кометы, астероиды и космический мусор, Лада неслась через черноту космоса, моля Рода, чтобы не врезаться в солнце или не коснуться Чёрной дыры. Если при попадании в светило у неё ещё были шансы выжить, не смотря на миллионные температуры градусов Цельсия (кокон самообеспечения жизни и сохранения на несколько порядков увеличил мощь), то Чёрные дыры ей были неподвластны. Они были за пределами её понимания и после постижения ступеней. Возможно, эти форточки вели в мир самого Творца. Или в Антимир.

Разозлившись на свою беспомощность, Лада, пошла от противного и вместо попыток бороться с несущей её энергией, повернулась и ускорила её, собираясь ещё более разогнаться. Но и тут она потерпела фиаско. Энергия окутывала её сплошной сферой и что замедлить, что ускорить её или хоть как-то повлиять на неё, не удавалось.

Оставалось только расслабиться и сконцентрироваться не на внешней борьбе, а на себе.

Ладой овладело спокойствие. Она заглянула в свою душу и изо всех сил постаралась постичь последнюю девятую ступень мира Легов — стать Арлегом. На этом предпоследняя декада завершалась. Впереди оставалась только последняя декада, состоящая из одной ступени. Мир Светочей — ступень Демиурга. Или Даймона. Младшего творца.

Но постигнув её, человек выходил за пределы Энрофа навсегда. Повзрослевшие возможности его больше не могли жить в физическом мире. И лишь копии, слабые тени — аватары, могли проявлять себя отчасти на Земле или в прочих мирах. Но пока находилась на Земле в полной своей мере, Лада сама являлась Аватаром. Сильнейшим из всех возможных копий прочих существ из внешних миров. И такое положение могло сохраниться до той поры, пока она не ушла бы большей своей частью «наверх».

Арлегом стать никак не удавалось. Слишком мало времени прошло для трансформации тонких тел и полного осознания предыдущей ступени. Лада ещё не осознавала своих возможностей в полной мере, чтобы ещё и новые получить.

Наиболее близкое к земному определению, что ей грозила — передозировка.

«Чернослав… что же ты делаешь», — подумала Лада. — «Сломай ты последнюю Печать и взойдут в высшие миры не только Светочи. Каждая тварь получит возможность пройти выше, в заслугах или нет. Готовая или нет. Ты погубишь многих неготовых. Они перестанут существовать в высших мирах, окончательно не пройдя путь в низших. И наши земные серые кардиналы воспользуются этой возможностью, спихнув кармические законы на прочих. И демоны… бездушные демоны полезут из низших миров. Они заслужили право служением. Теперь получат и возможность. Все проклятые и обреченные полезут наверх, скидывая готовых и неготовых в пучины бездн. Понимаешь, что это вообще значит — выпустить всех? Дисбаланс распространится не только по нашему миру, но пойдет своего рода вирусам по всему Мирозданию. Тут уж одной Единицей не отделаемся».

Туманности и солнца были свидетелями мыслей молодого сердца. Рано повзрослевшего и поумневшего, немало повидавшего, но так и не набравшегося того, что люди называют мудростью.

Глава 4 — Кровь прошлого -

Ослепило. Оглушило. Тут же взрывная волна подхватила в воздух и швырнула двухголовое и четырёхрукое существо на спину за много метров.

Семён ударился затылком. Та же участь ожидала Савелия. Оба переглянулись и, не сговариваясь, приподнялись. Затем встали. Тело пошатывало, ноги подкашивались.

— Это ещё что за орбитальная бомбардировка? — первым обронил Сёма.

— Метеорит? — Предположил Савелий.

— Неслабого должен быть размера, если не сгорел метеором в атмосфере.

— Гой отличает метеор от метеорита? С астероидом не перепутаешь? Не всё образование в вашей стране ещё подогнано под мировые стандарты? Похвально.

— Да, ваша недоработка, умники.

Савелий фыркнул и отвернулся.

— Слушай, я же знаю, ты космополит, хватить подтрунивать меня, я не твой шабесгой, могу и ночью задушить. Или отрезать левое яйцо. Помни, что правая рука сильнее левой. А мы — правша. — Напомнил незлобно Семён.

— Гамма ощущений достанется обоим. И… сердце с моей стороны. — Парировал Савелий.

— Я потерплю. Гамму. А сердце с твоей стороны просто потому, что моё патриотическое просто бы не выдержало бы такого соседства. И вообще мы вас не первое тысячелетие терпим. Египет, Вавилон, Ассирия, Хазария, Немецкая, Российская империя. Сколько вы там государств развалили своим командованием, будучи «приниженными и угнетенными»? Ну и орденов, задуманных первоначально как нечто хорошее сколько поуничтожали? Тамплиеры, госпитальеры там всякие. Перековеркали все, разорили, оклеветали. Одни от вас масоны и иллюминаты и остались. Долбанные сатанисты. Это ж надо додуматься — служить мелкому божку, возведённого в ранг вселенского зла в лживой книжонке. — Не остался в долгу блондинчик.

— Всё сказал, антисимит-богохульник? Надо же — одной фразой столько статей собрал. Гений сквернословия.

— Нет плохих слов. Есть разное к ним отношение. И вообще я только начал. И антисимитизм для славянина в крови. Вы в этом сами виноваты. Натерпелись мы от вас. Это не выедается образованием или какими-то статьями и штрафами. А только поощряется системой. Конечно, если читать не ваш брутальный, сотни раз редактированный боевик — Библию и не ваши учебники, написанные вашими людьми для «порабощённых народов», а свободные от редакций статьи и включать анализ и вообще мозг. Я бы рад сказать, что вы молодцы и миру мир, но по факту — девять из десяти косяков — ваши.

— Цифры с потолка?

— Цифры по вашей части. От них происходят войны. Спонсируются, подогреваются. Кровь и слезы — расплата за цифры на банковских счетах. — Не полез за словом в карман Семён. — Вот куда вам столько?

— Нам это кому? Израилю?

— Спонсор Израиля — несколько банковских семей.

— Со своими олигархами разберитесь! — Приметил Савва. — Бюджет их корпораций выше вашего же бюджета страны.

— Наших олигархов нет. Они все — ваши. Что явные, что закомуфлированные. Как и правительство в целом наше — ваше, минус спортсмены, певцы и шоумены. Которым минус как раз за то, что не доставало мозга что-то изменить, пока не назрело до выступлений. Надеюсь, Василий уже взял Кремль и скинул иго доллара.

— Ариец, ты слишком туп, чтобы понять, что взятием Кремля ничего не решится? Да уничтожь хоть Москву, Вашингтон, Тель-Авив и все столицы мира — ничего не изменится. Это даже не система управления через круг лиц, выдуманный «управленческий совет», а предрасположенность одних управлять, а других подчиняться. Не было бы нас — вами правил бы кто угодно. Сами не способны собой управлять. Сила есть — ума не надо.

— Мы смекалкой мудры не по годам, хасид недобитый. И она говорит мне, что сирые и убогие беженцы, пребывающие в рабстве у жестоких мучителей-египтян, не могут в дни своих скитаний по пустыне взять и отлить многотонного золотого быка для поклонения. Что, у каждого по десятку-другому золотых монет в карманах завалялось? Не мне тебе говорить, сколько можно было купить в ту пору на одну золотую монету.

Савелий вздохнул:

— Ну, начинается. Сейчас за Пурим речь пойдет?

— Ага, а так же за все обворованные Европейские государства, из которых вас периодически изгоняли, когда терпения народа подходило к черте.

— И геноцид?

— Куда ж без него? — Вздохнул Семён. Самому немного надоело воевать с прошлым, но раз уж начали, то не сдаваться же в споре с образованным человеком.

— Ну, геноцид это по вашей части, ариец.

— Ай, не надо. Двадцать миллионов убитых русских это больше, чем заявленных шесть миллионов евреев.

— Ты забыл про ещё десять миллионов совокупных жертв украинцев, белорусов и прочих национальностей, зовущихся советскими гражданами.

— Я ничего не забыл. Мы все русичи. Это ты забываешь мне сказать, как после шести миллионного геноцида при переписи вашего брата ваше количество нисколько не уменьшилось по миру.

— Ты сам переписывал? Если даже данные хоть отдалённо отражают статистику, то на место убитого и замученного — двое рождённых. Семья — свята! Не всем же бухать и платить ипотеку за жалкие сараи, что вы называете домами на самой дорогой в мире земле. Словно она у вас алмазной пылью посыпана.

— Это верно, но ложь с цифрами — уловка ради всеобщего сожаления? Так ведь? Комплекс вины, перенесённый на арийцев, а значит и всех индоевропейцев вам удался как нельзя лучше. То есть, как мы оба понимаем, речь не идет об индийцах, а только о европейцах. Тут тебе и ресурсы сразу от сожалеющих угнетённым и страна обетованная, выданная под роспись и честное слово, что будете жить в одном месте и никого больше не доставать. Но нет же — всё равно живёте по всему миру. Правда, теперь с угрозой ядерного оружия и собственной агентурой, мстящей всем неугодным. Официально они — враги вашего государства. Но скольких светлых умов человечества вы на самом деле так порешили?

— Нескольких задушил собственными руками. Один подобный «светлый ум» носил чемодан, сшитый из кожи младенцев. Эстет. И концлагеря это, по-твоему, миф?

— О нет, это тюрьма народов, в с е х народов, а не одних богоизбранных. Ты же разбираешься в математике. Будь объективен и скажи мне, сколько ресурсов надо на выходные мощи крематориев и газовых камер для уничтожения шести миллионов человек? В условие задачи входит тот факт, что уголь добывался в одной захваченной области Германии, дров в Европе всегда было не густо, а газ, как и топливо были дефицитом для воюющей державы.

— Ты забываешь, что ещё расстреливали и хоронили.

— Хорошо, сколько нужно времени для захоронения шести миллионов персон? Какого размера должны быть кладбища, пусть даже в братских могилах? Что-то я не помню по хроникам о мегаполисах мертвых за стенами концлагерей. В конце концов, сколько нужно охраны для обеспечения работ могильщиков? Даже если брать в расчёт то, что заключенные нужны были, чтобы закапывать сами себя денно и нощно, не сходятся цифры. С логикой не сходятся. Зато сходится вот что — цифры потерь в ВОВ советской стороны сильно занижены для поднятия престижа Страны Советов и победившей стороны.

— Ты чего добиваешься? Хочешь в логику и цифры поиграть? Вот тебе современная логика — Вторую Мировую выиграли американцы. Оружием СМИ. Всё. Победили в умах — победили наяву.

— СМИ и Голливуд это не оружие американцев! У американцев вообще нет ничего своего. Всё частное и всё в ваших руках — в руках Круга. НАСА, НАТО, все СМИ и крупные компании… — все аббревиатуры со значками частных лиц всем известных голосков.

— Чего ты действительно хочешь от меня?! — Вспыхнул Савелий. — Признаний ошибок? Тому, кто жрёт всё, что движется и спит со всем, что может трахнуть?

— Это не мы педиков наплодили, чтобы от женщин не зависеть! Поразвивали педорелигий, избранцы хреновы.

— Эксперимент, забытый нами, развивает ваша культура. Выходит, что экспериментим не только мы.

— Я хочу спросить тебя, Савелий, зачем Велес налепил вас из той лужи? В лужах когда-то разве было что-то хорошее? Спросить бы с папани за все деяния колена Левита, может цивилизация давно бы за пределами Дальнего космоса обитала. Зачем стопорите развитие альтернативных технологий, магнаты хреновы?! Мы же всем человечеством в жопе оказываемся! ВСЕМ! Не долетите вы одни до подобной вот планетке на своей нефти и газе.

— Я бы тоже спросил у Яхве. И единственный мой вопросы был бы таким: почему сын у бога — дурак дураком?!

Перед глазами полыхнуло и ослепило. За время, пока спорили, метеорит-Лада пришла в себя после падения и просканировала окрестность. Кого же было её удивление, когда оказалась не только на пригодной для жизни планете, но и заметила два знакомых присутствия. И что она заметила? Они спорили о земных проблемах, как дети спорят за делёжку сладостей. После того, что на пережила, их споры показались такими ничтожными.

В спорах умирает любая истина. Интерпретации фактов наносят ей контрольный удар. И нет ничего расплывчатее, чем факты истории.

Удар Лады пришёлся в грудь четырёхрукого существа. Вроде простое прикосновение, но единое тело откинуло на десятки метров, оборвав гомон и крик, который подняли эти двое.

— Вы в своём уме, придурки?! Развели тут словоблудие! Меченый печати снимает! В мир магия вернется и скоро всем будет не до исторических фактов и логики! Хотите единого внешнего врага? Их будет вдоволь — серые! Хотите кого поближе — пожалуйста, воинственные индивиды с сорванной планкой по таким темам, которые обсуждаете. Каждый найдёт причину и повод! Но каждый из вас сейчас враг сам себе, потому что внутренний огонь ваш не греет, а обжигает. Вас и всё, что вокруг! Вы как облитые бензином факелы больше не способны давать просто свет, а испепеляетесь. Вы ослеплены вспышкой и по рукам державшего вас идёт боль. Ради Рода, не бесите Творца! Иначе он скоро отдернет руку!

— Лада? — приподнял голову Семён.

— Аватар? — приподнял голову Савелий и тут же добавил. — И на кой ляд Слабо только подписался с вами мир спасать? Наши все передохли, а вы живы.

Глаза Лады блеснули недобрым огоньком.

— Ещё одно слово о жертвах и я завершу то, что не доделал Прыжок — разберу вас по атомам, самые бессмысленные и беспощадные братья!

— Братья?

— Ну, отец то у вас один и тот же. Один зовет его Велесом, второй Яхве. Но суть не меняется.

Оба притихли, постепенно поднявшись.

— Наши обьединённые силы не для того жизни отдали, чтобы вы тут друг другу глотки повырывали. Сёма, советские евреи гибли, как и все на войне. А по действиям колена Левита обо всех прочих одиннадцати не судят. Савва, боги населяли Землю разными народами не для того, чтобы главенствовал один. Застой чреват гниением. Усекли?

Лада упёрла ладошки в боки и по девчачьи пробурчала под нос:

— Дождетесь у меня, вот возьму и возрожу на земле МАТРИАРХАТ.

Оба замерли.

Семён робко предположил:

— Ты можешь нас разделить?

Савелий кивнул.

Лада покачала головой.

— Так дело не пойдет. Понимаете, умный и сильный, либо вы работаете вместе, пока не поймёте, что Земля одна и растём мы на ней бок о бок, либо я оставляю вас здесь и одна иду спасать мир.

Оба опустили головы.

Часть третья: «Сиречь Земли»

Было время без печали -

Мы тревог почти не наблюдали,

Сыто ели, крепко ночью спали

И голодных дней не предвещали,

Холод, страх за дверью оставляли

Нас боялись, нас же уважали.

Кровь, огонь, печаль — лишь на границе,

Тыл не тронь — наш строй и наши лица.

Но пришла беда когда не ждали -

Продались отцы и нас продали.

Иллюзорный сон не дал ответа

Почему мир рухнул без обета?

Воронье на трупы налетело,

Крики, плач и стоны слышит небо.

Всё ушло…

А ведь было время без печали,

Знал весь мир, что есть страна иная.

Знал, что равные здесь все и равноправье,

Знал, что будет завтра, не зевали.

Все тянулись к небу и мечтали,

Все хотели, были и рожали,

И сирот одних не оставляли,

Об убийствах и не помышляли…

Но пришли ценители «успеха»

Веру дали, всё взамен забрали,

Потянулись вереницы нищих,

Кем гордились — с тех теперь смеялись,

Чем гордились — стало странно лишним.

Вот итог прошедших лет стараний,

Для чего же деды спины рвали?

Для чего пот трудный проливали?

Для того чтоб всё ушло в забвенье,

Для того чтоб прокляли всё внуки.

И пришла разруха и стенанья,

Недовольный шёпот и ворчанье,

Но не будут слушать «люди власти»

Чести нет, открыты волчьи пасти.

С головой вся рыба скоро стухнет,

Было время — стало просто пусто.

«Было время»[5]

Глава 1 — Акт первый —

Солнечная система. Планета Земля. Северный Московский регион. (Бывшая Ленинградская область).

В два часа дня на платформе было совсем немного народу. Грибники и ягодники ещё не вышли из леса, ещё набивали корзины и короба дарами природы. Грибы пёрли, как ошалелые. Запасов на зиму должно быть много.

Дачники и поселковые жители предпочитали мотаться в город на первых или последних электричках. К тому же большинство дачников отгуляли свои отпуска летом и теперь приезжали на дачи лишь по выходным. Сегодня же — если Токаява Кебоши ничего не путал — был обычный будний день. Вроде бы даже середина недели. За три недели в российском лесу японский мастер как-то сбился со времени за тренировками.

Наскучив сидеть под сакурой в Японии, Токаява-сан вернулся в Россию, и в первую очередь его потянуло на тренировки на природу. Вспоминая суровый нрав дальневосточной тайги, сибирских и уральских комаров, сенсей многих поколений юниоров выбрал место не менее красивое, но более безопасное — северные Ленинградские леса. Места прошлых тренировок.

Сегодняшний день действительно был хорош. Чудо что за день. Конец сентября — хорошее время возвращаться. Ещё тепло, ещё только начало увядания природы. Тем более в этом году лето выдалось затяжное, захватившее и первый осенний месяц.

Поднявшись на платформу с торца, Токаява двинулся к дальнему краю. Видимо, электричка опаздывала, недаром люди на платформе проявляли признаки нетерпения: то и дело подносили к глазам циферблаты ручных часов или пялились на экраны мобильных телефонов, становясь на самый край, озабоченно вглядывались в рельсовую даль, с беспокойством оборачивались на светофор — не зажёгся ли зеленый?

Кебоши же задержка поезда нисколько не волновала — часом раньше, часом позже, минуты и часы для него уже ничего не решали. Ему некуда торопиться и некуда опаздывать. Всегда существовала только Цель, а время не имело значения.

Странные чувства испытывал он сейчас. Нечто подобное, наверное, чувствует человек, вернувшийся в нормальный мир после долгой отсидки. Вроде бы все кругом знакомо и понятно, но все равно — как на другую планету попал.

Стоило закрыть глаза, как перед глазами стояли тренировки.

Токаява резко обернулся, услышав приближающееся шарканье за спиной. Наверное, слишком резко… или слишком пристальным взглядом ожег — судя по тому, как опешил незнакомый паренёк.

«Отвыкать надо от лесных привычек, вернее привыкать к жизни среди людей», — подумал тренер: «Ни к чему на ровном месте привлекать к себе внимание».

— У вас зажигалки не найдется?

Парень, студенческого возраста и вида, перетаптывался на месте, почему-то старательно отводя взгляд в сторону.

Зажигалки у Токаявы, разумеется, не было, и быть не могло. Зажигалка — это городская дурь, это для того, чтобы распутным девицам в кабаках давать прикуривать, или чтобы меряться крутизной фирм. Его это десятки лет как не волновало.

Покопавшись в кармане, Токаява достал коробок со спичками, бросил курильщику:

— Оставь себе.

Когда-то давным-давно он и сам курил. Вернее, тот, другой, курил. Сейчас и не скажешь, зачем это надо было. Столько здоровья оставил в городских бандах Токио.

Паренек студенческого вида выдавил из себя «спасибо» и направился к дожидавшимся его двум девицам. Они сидели на корточках возле небольших рюкзаков, мяли в пальцах сигареты. Видимо, троица возвращалась в город после отрыва на даче, следы которого можно разглядеть на утомленных лицах.

Трое… целая толпа. Когда долго не видишь людей, ну за редчайшим исключением в виде грибников, то и три человека будут казаться толпой.

На платформе зашевелились люди, потянулись к вещам. Вдали послышалось нарастающее гудение электропоезда. Ветка странного транспорта Антисистемы ещё не дотянулась до этих мест от Санкт-Петербурга.

Электричка пришла почти пустой. Вот что значит будни. Любое место на выбор. Хочешь у окошка, хочешь с краю. Хочешь по ходу поезда, а хочешь против хода.

Токаява сел у окна напротив входа и бросил кожаный плащ, который до того держал в руке, на сиденье рядом с собой. Кожаный плащ по той погоде, что стояла сейчас, был явно лишним, но не оставлять же его в лесу. Как верный друг и товарищ, он согревал его в холодные ночи. Так же с собой у сенсея был лишь один рюкзак, но туго набитый. Его положил на сиденье напротив, чтобы положить на него ноги, блаженно расслабив перетруженные мышцы. Все таки за неполный месяц в лесу спуска себе не давал — тренировки шли по полной.

На сей момент, как любят выражаться, состав «перевозил воздух». Кроме Токаявы Кебоши в вагоне была лишь аккурат та самая, уже знакомая ему студенческая троица. Она устроились в другом конце вагона. И «везти воздух» поезду предстояло ещё долго — примерно час.

Станция, с которой Токаява возвращался, находилась на сто первом километре от города. Сейчас пойдут леса и лесные полустанки и только через шестьдесят километров начнутся густо населённые места. Это сенсей помнил точно.

Состав тронулся.

За окном, как в детской песенке, уплывали вдаль: посёлок, лесопилка, переезд, стоящий на отшибе домик лесника. Затем слева и справа потянулись сплошные леса, прореженные вырубками.

Токаява испытал вдруг странное и весьма неожиданное ощущение. Что-то вроде щемящей тоски. Он знал, что уезжает навсегда. Уезжает из мест, которые стали его домом. Его земля, его территория, его временный дом. Конечно, как известно, «никогда не говори никогда». Но это, увы, не его случай. Он едет с тем, чтобы никогда не вернуться — годы берут своё.

В вагон вошли билетёры — женщины с миниатюрными кассовыми аппаратами на животах. Токаява поспешно убрал ноги с рюкзака и купил билет до вокзала. Денег у него осталось немного, хватит лишь на городской транспорт, да ещё останется мелочёвка. Пешком шлёпать через полгорода, во всяком случае, не придется. Доберется до квартиры, а там есть ещё в заначках. Деньги он с собой в лес не брал. Зачем они здесь? А вот в квартире должны были остаться доллары. Заначка в стене, сделанная двадцать пять лет назад.

Он повернулся к окну. Вдали показал себя песчаный карьер. Снова громыхнули двери тамбура, отвлекая внимание. В вагон зашли четверо. Неторопливо так вошли, по-хозяйски. Двинулись гуськом по проходу. Прошли мимо Токаявы, по очереди окинули оценивающими, цепкими взглядами. И потопали дальше.

Все вошедшие были примерно одного возраста — около двадцати. Джинсы, чёрные куртки, никаких вещей в руках. Впереди явно вышагивал вожак этой маленькой стаи — вид у него был поуверенней, чем у других, поматёрее.

Пройдя вагон до другого конца, они не вышли в тамбур, а опустились на свободные места на тех двух скамьях, где расположились студенческого вида паренёк и две его девицы. Очевидно, и недвусмысленно загородили проход.

Токаява расслышал резкий щелчок. Такой звук издает раскрываемая «выкидуха». Понятно, что не только она умеет так щелкать. Но на ум пришла именно выкидуха — может, из-за того, что один из четверки слазил в карман и что-то оттуда вытащил.

Девица, сидевшая к Токаяве лицом, побледнела, что было заметно даже с расстояния в десяток метров. Задрожали губы, задергались ресницы. Кажется, она была готова немедленно разреветься. Студент, сидевший к Кебоши спиной, сгорбился, вжав голову в плечи. Струхнул. Вторая девица завертела головой, видимо, в надежде углядеть подмогу и позвать ее — но вожак что-то коротко бросил, что-нибудь вроде «повернись и не дергайся, сучка, на лоскутья порежу». Возымело — затихла.

После этого вожак принялся о чем-то вещать, переводя взгляд с одного на другого. Слов Токаява не слышал — далеко, да и говорили негромко. Впрочем, и так все понятно, какие тут ещё могут быть гипотезы сомнения и неясности — мелкий грабеж. Сейчас идет фаза — запугивание. Затем наступит фаза изъятия ценностей. Великих ценностей конечно не нагребут. Однако даже пенсионеры все сейчас при мобильниках, а уж студент без мобильника — это нонсенс. Не говоря уж о студентках.

Деньжатами волчата, скорее всего так же особо не разживутся, решил Токаява, но могут поснимать колечки-сережки, а то и рюкзачки отберут — и сами рюкзаки чего-то стоят, и что-то ценное там запросто может найтись. Скажем, фотоаппараты.

Тактика рекетиров читалась легко. Поди, не Наполеоны Бонапарты по электричкам шатаются, чтобы применять в деле мелкого грабежа особо изощренный выверт. Обчистить лохов, просидеть вместе с ними, запугивая и контролируя, до ближайшей станции, до которой катить минут семь, — вот и весь стратегический расклад. На остановке выскочат из электрички, и ищи ветра в поле. Мелкий криминальный промысел, в некоторых местах необъятной страны просто не изживаемый.

«Не иначе, волчата зарабатывают на наркоту», — решил Токаява со вздохом. Он слишком много жил в России, пережил «девяностые» и был знаком с нравами современности не понаслышке, затихшей в «десятые», но возобновлненные в середине двадцатых, в связи с чередой кризисов.

Ситуация напомнила Токаяве излюбленный сюжет советских фильмов: гопники выдрючиваются в электричках при полном равнодушии граждан пассажиров. Как правило, киношные гопники куражились и дурковали ради чистого искусства без всякой практической цели. Здесь же ничего похожего: никаких лишних слов и жестов, серьёзно всё и по-деловому. И, скорее всего, также по-деловому двинут в живот, что парню, что девчонке, если кто-то из них вздумает что-то выкинуть. Ножичком вряд ли начнут орудовать. Разве что слегка резанут по руке для острастки.

Хотя, если наркоманы, то кто их знает.

Токаява снова вздохнул и поднялся со скамьи, забирая рюкзак. Прихватил и кожаное пальто, повесил на руку. Он двинулся в сторону всей этой компании уверенно. Шёл он быстро, всем своим видом показывая, что хочет как можно быстрее убраться из вагона, подальше от неприятностей. В своей прошлой жизни он возможно так бы и поступил — сбежал бы в другой вагон, где побольше людей и поменьше неприятностей. Мол, не мои сложности. Зачем рисковать здоровьем пенсионеру, а то и жизнью за чужое имущество? Спорт спортом — жизнь жизнью.

Но как истинный самурай он ничего не боялся. Более того — он чувствовал возбуждающий прилив адреналина. Ему хотелось схватки, как когда-то в молодости. И еще он почему-то явно чувствовал ненависть к этим уродам.

За двадцать шагов по вагону, Токаява продумал все свои действия. Нарисовал их в голове, как чертеж на кальку нанес. И больше не сомневался. Он поравнялся с компанией, заметив, что гопник засунул руку с ножом под распахнутую куртку. Не хочет, выродок, светить лезвие перед посторонним.

Это хорошо, это правильно, получается лишняя секунда, пока будет доставать. Токаява прошел мимо, старательно не глядя ни на кого, но на всякий случай, фиксируя боковым зрением, не дернется ли кто-нибудь в его сторону. И был готов встретить, если дернется.

Не дернулись.

Токаява естественно, будто так и надо, свернул в соседний отсек. Мгновение — и, скинув пальто с руки, набросил его на голову гопнику с ножом (тот сидел к нему затылком). Ещё мгновение — и Токаява нанес сзади и сбоку сильнейший удар в голову гопнику, что сидел рядом с выкидушником. Попал туда, куда и метил — в висок.

Удары смягчать он и не думал, бил на поражение, как и надо поступать в схватках, где не хочешь лечь с распоротым брюхом, а жаждешь победить.

Сенсея не волновали последствия. Они должны были волновать гопоту, когда те собирались на промысел. Пускай теперь расхлебывают свою же кашу.

Ещё мгновение — и Токаява швырнул через спинку сиденья, как через забор, поднимавшемуся ему навстречу гопнику рюкзак в грудь, опрокидывая его назад.

Затем резко развернулся и ожидаемо оказался лицом к лицу с поднимающимся с сиденья вожаком. Ухватил главаря за куртку и, пятясь, выволок в проход.

Всё просто — прикрылся им от сбросившего с головы куртку и рвущегося в схватку гопника с ножом.

Конечно, когда нападаешь на людей, не ожидающих нападения, имеешь преимущество. Оно исчисляется мгновениями, но для кого-то и мгновение — целая вечность. Всё-таки годы берут своё (Токаяве на тот момент было около шестидесяти) и стоило создавать для себя преимущество.

Вожак попытался правой рукой вцепиться ему в горло.

Может, опытный в схватках ближнего боя человек, избрал бы единственно верную в данный момент стратегию — подсечкой завалить противника на пол, понятно, повалиться и самому, но тут на помощь должны прийти подельники. Но гопник явно не был опытным человеком. Он понадеялся на превосходство в габаритах перед этим мужиком. И в этом была его ошибка.

Токаява без труда перехватил руку, сжал пальцы на запястье вожака и взял его руку на излом. Он нисколько не сомневался, что окажется сильнее. Вряд ли гопник всё свое время посвящал работе над собой, изнурял свое тело физическими муками. А он каждый «лесной» день чуть ли не с утра до вечера ломал пальцами прутья и деревца, отжимался на этих самых пальцах до полного их онемения, таскал-поднимал камни, бревна. И сейчас чувствовал свою силу так, как никогда прежде. А будь это не так, окажись он слабее — тогда все зря, тогда он не готов к задуманному. И где-то дальше не сдюжит, и грош ему цена тогда вообще. Не стоит и жить.

Без труда подчинив своей силе вожака этой гопницкой шайки, Токаява развернул его и швырнул тело под ноги сбросившему куртку с головы и грозно приближающемуся волчонку с выкидухой.

Волчонок споткнулся, потерял равновесие и, падая, получил от сенсея прямой, с короткого замаха удар в нос. Раздался смачный, как в озвучке к гонконгским боевикам, хруст.

«Оставим докторам разбираться, что там хрустнуло», — прикинул Токаява.

Выкидуха, звякнув, упала на пол, и сенсей мгновенно отправил ее ногой под пустующие сиденья. Затем, обхватив голову вожака (сломленного вожака — и не столько физически, сколько психически), приложил его затылком о край сиденья. Ещё один оказался в глубоком и долгом ауте. Не скоро очухается.

Тот, кто давеча размахивал выкидухой, сейчас, стоя на коленях, заливался хлещущей из носа, как из открытого крана, кровью. Он был больше не боец. И сопротивляться не собирался.

Но Токаява был опытен и никак не собирался оставлять за спиной дееспособных врагов. У каждой схватки свои законы и ты их должен чувствовать, иначе победа может обернуться проигрышем в момент твоего мнимого торжества. Здесь ясно читался весьма простой закон — ты должен надолго вырубить всех.

Любителя холодного оружия Токаява вырубил ногой в челюсть простым «футбольным» ударом. Быть благородным по отношению к подонкам — себе дороже.

Оставался последний из разгромленной за считанные секунды шайки. Этот гопник сидел на деревянной лавке и глупо лыбился, всем видом показывая покорность и готовность разойтись миром. Бежать и бросать товарищей, видимо, виделось ему форменным западлом, а бросаться на мужика — он уже это понял — крайне опасно для здоровья. Он хотел сдаться и остаться невредимым. Выставил перед собой раскрытые ладони и сиропным голоском проблеял:

— Не, дед, я ничего.

— Подвинься. — Токаява опустился рядом с ним на лавку, подбирая рюкзак. Ничуть не устало опустился — не много сил у него отняла эта расправа, прямо скажем.

Студенческая троица сидела ни жива, ни мертва. У каждого глаза по пять копеек. Наверняка сейчас пытаются убедить себя, что это все происходит на самом деле, а не в компьютерной игре.

— Вы, трое. Встали, собрали вещи и в первый вагон, там много людей, там и сидите. — Людям в шоковом состоянии нужны четкие ясные и громкие команды. — Пошли, давай!

Пришли в себя. Повторять два раза не пришлось. Подхватив свои студенческие рюкзачки, они сорвались со скамеек и шустро двинули к тамбуру. К ближайшему, конечно.

— Не туда! В начало поезда, я сказал! — поправил Токаява.

Студенты послушно развернулись, и быстрым шагом посеменили, на сей раз в правильном направлении. За ними грохнули, сомкнувшись, двери тамбура.

Токаява с последним гопником остались в вагоне вдвоем из людей в сознании. Сидели рядышком на поездной лавочке, как дедки на завалинке.

«Проверка, — пронеслось в голове у сенсея. — Ты больше хотел самого себя проверить, чем рвался помочь».

Хотя, чего уж там, сейчас он был доволен, что возвращающиеся с дачи молодые люди не лишились вещей и денег, вряд ли для них лишних. Раз разъезжают не на папиных машинах, а на электричке — значит, не из богатых семей. И не пришлось девчонкам плакать, а пацану чувствовать себя перед ними ничтожеством, раз не смог защитить. А ведь не смог бы. А коли б полез геройствовать, мог бы и получить, и весьма чувствительно.

«Доволен… Хм. Значит, некоторые эмоции у меня ещё живы — болтаются, как нервы удаленного зуба».

— Ладно, будем заканчивать, — Токаява повернулся к последнему из гопников. — Отрывай задницу от лавки и давай выворачивай карманы своих дружков и свои тоже. Все деньги и мобилы сюда — на скамейку. Живо.

Последний из гопников безропотно бросился выполнять приказ. Благо дружки его валялись в отрубе, и видеть его унижение не могли.

— Молодец, — похвалил Токаява, когда на скамье напротив выросла небольшая горкам из четырех сотовых телефонов и смятых купюр. Негусто там было купюр, видимо, сегодня они только-только вышли на промысел.

Трофеи сенсей намеревался забрать без всяких сомнений и благородных терзаний, разве что сотовые ему были ни к чему — выбросит в мусорку возле «ментовки», там быстро найдут. Сначала дворники или бомжи, потом сотовые так или иначе попадут в полицию. И если люди писали заявления о налётчиках с описью потерянного, то сотовые к ним вернуться. Во всяком случае, шанс есть.

Но сперва надо довершить начатое.

Он практически ласково приобнял за шею потускневшего волчонка.

— Ну что, скажи, что-нибудь напоследок.

Токаява сомкнул совсем не стариковские мускулы на шее гопника. Тот задергался, но куда там! Бесполезно. Все равно, что аквалангисту без ножа пытаться выбраться из рыболовной сети.

Сенсей чуть разжал захват. Все-таки интересно, что он выдаст напоследок. Что-нибудь оригинальное или из обычного гоповского набора.

— Ты труп, сучара…

«Обычного». Дальнейшие слова выходили с хрипом.

— Да, я близок к могиле, — пробормотал Токаява, отпуская захват и укладывая на лавку потерявшего сознание неудачливого «джентльмена удачи». — Но могу и с собой забрать.

Что ж, теперь на ближайшей станции придется из электрички выходить уже ему. И ждать следующего поезда. В этом дальше выйти может быть весьма беспокойно.

Так город встречал блуждающего туриста.

* * *

Последние, ровные шаги от автобусной остановки по знакомым улицам и вот он родной дом, уютный, милый дворик, так когда-то близкий сердцу. Вот он почти и дома, в котором не жил десятки лет, сбежав из тогда ещё Ленинграда в Хабаровск, подальше от позора проигранных соревнований и всех сопутствующих событий. Бежал в глубинку страны, на задворки — на Дальний Восток.

Не хватало разве что фанфар при возвращении, но не до них. Кто его помнит в этом бурлящем страстями городе?

Так странен этот момент возвращения, выбрасывает в какое-то пограничное состояние. Сколько забытых чувств всплыло внутри, их всколыхнуло со дна души поднимающейся бурей.

Дождливая погода лишь усиливала эффект ощущения не реального мира, а словно какого то Чистилища, в которое верит весь католический мир, но не православные или протестанты, хотя вроде бы те же «братья во Христе».

Вроде бы Чистилище это этаж между мирами, где принято страдать за грехи, но не так, как в аду. Да и прописка временная. Но за какие такие грехи он получил столько страданий по жизни?

Капли стучали по кепке, плащу и рюкзаку. Навевали тоску и грусть сенсею. Совсем не светлую «белую» печаль, как у Пушкина в ссылке в деревне, а настоящую депрессию, которая пытается утопить тебя и терзает за самое сердце, сжимает его больно ледяной рукой, стискивает так, что остаётся лишь в бессилье скрипеть зубами.

Плохо на душе, плохо. Мрачное настроение для возвращения. Токаява и не подозревал, что будет настолько скверно погружаться в прошлое. Хотя чего ещё ждал?

Сколько же воспоминаний навевает эта обожженная шпаной скамейка у родного подъезда? Воспоминаний светлых, добрых. Посаженный в день рождения дочери собственными руками саженец ёлки, не раз спасённый от собак, уверенно отвоевал себе место под тусклым солнцем мегаполиса.

«Ему столько же лет, сколько было бы Алёнушке, доченьке моей любимой». — Вдруг вбило гвоздями в голову Токаяве простую истину.

Сенсей невольно схватился за грудь, ощущая как бешено заколотилось не молодое уже сердце. Мысль о дочери выбила из колеи. Горло сдавило и стало трудно дышать. На глаза навернулись давно позабытые слёзы. Вспомнилась русская жена и их общая дочь, трагически погибшие в автокатастрофе.

Все те же девяностые. Лексус местного чиновника вылетел на встречку и Вероника первой вывернула руль, улетев с трассы… в бетонный столб.

В вынужденном бессилии Токаява присел на ту самую опалённую скамейку, прижавшись рюкзаком к разрисованной спинке. Силы покинули тело. Впервые за последнее время не мог пошевелить и рукой, словно из тела вытащили все кости, оставив лишь какую-то вату. Робот без батареек.

Дышать пришлось медленно, осознанно, нагнетая в себе холодный гнев, вспоминая все цели. Одну за одной. От простого к сложному. Ступенька за ступенькой. Только так можно добраться до крыши плана, что поставил перед собой.

«Всё по порядку: одну цель за одной. Не раскисать. Только не сейчас! Никакой слабости… Всё потом… Успокойся… Ты знаешь, для чего ты ещё жив». — Замелькало в сознании, подгоняя самонастрой.

Токаява попытался сглотнуть возникший в горле ком, но куда там? Легче выдрать кадык.

Запиликал домофон, отвлекая внимание. Отворилась дверь. Первой показалась овчарка на натянутом поводке, следом сонный вихрастый парень, едва удерживающий тот самый поводок в тонкой, бледной руке. Слабая кисть, казалась, вот-вот переломится.

Собака рвалась на волю изо всех сил. И сил этих в ней было гораздо больше, чем в хозяине.

— Да подожди ты! Не успеешь что ли?! — Крикнул зло собаковод.

Овчарка меж тем спустилась со ступенек и залаяла на незнакомого ей человека восточной наружности на скамейке. Как говорят в деревнях — забрехала. Пристально, с хрипотцой, старясь вырваться и растерзать человека если не на куски, то хотя бы откусить клок мяса, подрать одежду и кожу.

Овчарка ненавидела заочно, пытаясь высказать всю накопившуюся внутри злость на глупого хозяина, на все жизненные лишения и прочую собачью жизнь в большом городе. Она ненавидела всех. И Токаява Кебоши не был исключением.

Хозяин замешкался у дверного проёма, силясь отдёрнуть поводок. В связи с недостаточной физической формой, получалось не очень. Овчарка в постоянных попытках вырваться на свободу получила так необходимые ей полметра пространства, чтобы совершить один рывок к цели…

Токаява зыркнул из-под козырька кепки, и как плеть стеганула в воздухе. Молча перехватив ненавидящий взгляд собаки, старый японский мастер постарался показать свой внутренний мир. Точнее его пепелища, разруху и хаос. Передать одним взглядом. Открыть внутреннего зверя миру. Ненадолго и только самый его краешек, но должно было хватить.

Сколько всего накопилось внутри за десятилетия?

Взгляд длился всего мгновение. Внутри Токаявы не было ничего из того, что ощущают собаки: ни страха, ни сомнения. Четвероногая боевая машина увидела лишь холодные, полные отчаянья глаза человека. А ощутила ещё больше.

Лишь миг прошёл, но словно промелькнула незримая искра между ними. И два зверя поняли друг друга моментально. Нечего делить, нет друг к другу претензий. У каждого своя сучья жизнь.

Лай оборвался, поводок провис, коснувшись асфальта. Собака покорно присела, чуть опустив голову, признав верховенство человека. Высунула язык. Внутренний зверь Кебоши был страшен даже ей. Воли в нём было столько, что можно было остановить и стаю собак.

Страшный, страшный человек. С таким лучше не связываться. Нечета её хозяину. Настоящий вожак. Только не стаи. Одиночка. Такие опаснее всего.

Овчарка резко отпрянула в сторону. Отскочила, как от огня, увлекая за собой заодно и полудохлого хозяина вглубь дворика. Задохлик промчался перед Токаявой едва успевая расставлять ноги. Расклячился, чтобы не свалиться в лужу, которых так хватало вдоль улицы.

Токаява и сам резко поднялся. Силы пришли внезапно, резко уничтожив слабость на корню. Перемахнув пару ступенек, он схватил за край закрывающейся двери. Успел вовремя.

В его время домофона, конечно же, не было. Он точно помнил, что на ключах в рюкзаке не болтался магнитный замок. А стоять у подъезда, ожидая соседей, не хотелось. Но не это же предало сил. Так что? Страх быть покусанным собакой? Нет, скорее она испугалась. Ощущение внутренней борьбы, из которой временно вышел победителем? Возможно.

Ещё шаг и вот он знакомый тёмный подъезд, вечно неработающая лампочка. Сколько бы не вкручивал в своё время, всё равно не переживала и вечера.

Ноги понесли к лифту по привычным ступенькам, глаза нашли металлическую кнопку. Нажать-доехать. Какие-то знакомые схемы в голове. Мозг можно не включать. Отработано на алгоритмах. Но как же это непривычно ни о чём не думать. В лесу так не получалось. Алгоритмы вроде как всецело — достояние города.

Старые привычки, казалось, не изжили себя даже за годы. Кажется, словно только зашёл в подъезд и стоишь, теребишь в руках ключи, ожидая неторопливого лифта. Его створы вот-вот распахнуться. Приедешь на нём до своего этажа, повернёшь направо, сделаешь пару шагов и позвонишь в знакомый, обшарпанный звонок. И откроет дверь жена, а из комнаты послышится крик дочки. Радостный, любимый.

Всё спокойно, всё знакомо. Семья.

Токаява тряхнул головой, отгоняя морок наваждения. Он отпрянул от лифта и помчался вверх по лестнице, перепрыгивая через две-три ступеньки разом. Сердце бешено застучало. Не от душевной боли и тем более не от усталости, нет — выносливости в теле накопилось в десятки раз больше, чем на четыре этажа, но просто до скрипа зубов захотелось какого-то действия. Бежать изо всех сил, кричать во всё горло, разогнаться и ворваться в ту прошлую жизнь, прорвать какую-то невидимую завесу, разделяющую этот и тот мир. Преодолеть мрачное, холодное настоящее, вернуться в свой привычный мир, где любят и ждут!

И вот последние ступеньки… но вместо прошлой жизни лишь знакомая дверь перед носом. Чёрная, чуть обветшалая краска привычно режет взгляд.

«Надо бы подкрасить, подновить», — само собой мелькнуло в голове. Так всегда случается для успокоения совести. Вроде бы подумал, что надо сделать — и на полшага приблизился к делу. А значит, начало где-то не за горами. А значит, уже почти сделал, а значит, совесть домохозяина снова может спать спокойно.

Руки опустили рюкзак с плеч, нырнули в боковой кармашек за ключами. Меж пальцами зазвенел железом клочок прошлой жизни. А тот, что гораздо больший клочок этой жизни, даже не клочок, а целый клок, вот он — за дверью. Открой дверь и предайся воспоминаниям, которые утопят тебя в себе огромной волной цунами.

Ключ от общей двери, однако, не подошёл. Токаява стал тыкать всеми ключами в замок, но ничего не выходило.

— Впрочем, чему я удивляюсь? — Буркнул Кебоши, смирившись с тем, что сам в свою квартиру не попадёт.

Пальцы потянулись к звонку соседей. Раздалась мелодичная трель. Странно, но это первый раз, когда услышал её. Обычно заходил к соседям со стуком от двери к двери. Звонить не приходилось. Вроде бы мелочь, но из мелочей и состоит эта странная жизнь.

Незнакомая женщина в халате и бигуди, с глазами, метающими молнии, открыла дверь. Сразу стало видно, что гостей не ждала. И случайных посетителей заочно ненавидела так же, как собака на улице свою жизнь. Посмотрела, во всяком случае, как на врага народа, выражая мрачным неухоженным лицом полное недовольство.

— Здравствуйте. Я ключ от общей двери потерял. Не могли бы вы открыть. Я ваш сосед. — Бесцветно обратился Токаява.

— Сосед? Разве прошлый переехал? — Ответила женщина, не открывая двери.

Токаяве показалось, что ослышался. «Бывший сосед» застыл, глупо глядя сквозь прутья решётки на тот мир, который почему-то не желал его впускать.

— Куда я переехал? Уезжал я просто… надолго. Вот вернулся. Никуда я не переезжал!

— Ладно. Разбирайтесь сами. Я сейчас, сейчас, — тихо пробурчала соседка, покорно шелестя ключами. Едва открыв общую дверь, она тут же исчезла за своей.

Токаява накинул на плечи рюкзак, перешагнул порог и снова завозился со своими ключами, покоряя второй замок.

Ключ от своей двери… НЕ ПОДОШЁЛ!

— Да что за чёрт?! — Токаява, испробовав все попытки войти в дом, замолотил в дверь, как боксёр по груше. — Открывайте!!!

За дверью послышалась возня. Толстый мужик поперёк себя шире возник на пороге, заслонив собой проход. Почёсывая пузо, толстяк недовольно обронил, лениво двигая мясистым подбородком:

— Слышь, ты куда ломишься? Мне что мусоров позвать?! Или сам макушку под табуретку подставишь?

— Так стоп, вы что-то путаете, — выдавил Токаява, в сумбуре мыслей пытаясь подобрать куда-то запропастившиеся необходимые слова. — Понимаете, это моя квартира. И я не могу понять, что вы тут делаете.

— ЧЕГО?! — Рявкнула бульдогом туша под центнер весом.

— Моя квартира, — снова повторил обрусевший японец, ощущая, как попадает в какой-то ступор, странный транс осознания.

Вроде произошло что-то ужасное. Но почему?

— Слышь, деревня, говна объелся? Какая твоя? Привиделось что ли? — Обратился новый хозяин квартиры как барин как к нищему, просящему милостыню.

Лжехозяин сделал столь быстрый вывод, окидывая прикид Токаявы: старая выцветшая кепка, потёртый рюкзак, стоптанные походные ботинки, застиранные штаны, свитер в катышках. Ну, точно, нищий милостыню пришёл простить и гонит какую-то пургу.

— Я ниоткуда не рухнул, — ощущая в себе поднимающуюся бурю гнева, всё же тихо ответил Токаява. — Я Токаява Кебоши. Настоящий хозяин этой квартиры… — добавил лесной пришелец, припоминая, что документы на квартиру как раз остались в квартире.

То есть все красивые бумажки из лучшей бумаги остались за порогом, пройти за который мешало «это» в дверном проёме.

— Да, вали отсюда, козёл! — Подтвердил новый широкомордый хозяин квартиры и со всей дури собирался было хлопнуть дверью перед носом растерянного японца, но Токаява успел подставить ногу и схватить за край двери до того, как она набрала разгон. Реакция работала и в состоянии этого недолгого ступора.

— Слушай, погоди, говорливый. Давай по-хорошему разберёмся, — вновь попытался Токаява, на сей раз повышая голос.

— Я тебе, сука, сейчас так разберусь, — пообещала «туша», и Кебоши отлетел от мощного толчка, врезался в электросчётчик, вминая алюминиевые дверки рюкзаком. После чего дверь от родной квартиры проворно закрылась.

Токаява не ожидал подобной грубости. Зубы стиснулись, кулаки сжались, глаза и без того холодные, вовсе налились льдом. Пусть у кого-то они наливаются кровью, его же ярость была холодна и спокойна. Потому — лёд во взгляде.

Он снова позвонил соседке и обронил в приоткрывшуюся дверь:

— Простите, я пройду, — скорее сказал, чем спросил японец и без приглашений прошёл в квартиру соседей, спокойно отодвинув соседку плечом.

— Стой, куда ты? — Запоздало рванула вслед соседка, глядя, как незнакомец, не разуваясь, быстрым шагом идёт на кухню, а оттуда с подхваченным с пола топориком для рубки мяса бодро шагает на балкон.

Балкон соседей оказался застеклён, а вот собственный всё как-то времени не было: работа, суета, лень, в конце концов. «Руки не доходили», да и особой необходимости не было звать мастеров. Склад хлама он и есть склад хлама. Чего его украшать?

Токаява открыл боковое окно и перелез ногами. Следующим действием забросил на свой законный балкон рюкзак и полез следом.

— Осторожнее! — Крикнула вдогонку соседка, переживая больше за то, что не сможет объяснить ни полиции, ни мужу, почему странный мужик выпал из её балкона. И почему в его руке был ЕЁ топор! Сейчас же всё в сплошных экспертизах, отпечатки пальцев разные, легко всё и везде доказать. Так по телевизору в сериалах показывают. Врут что ли?

Бесстрашный скалолаз, вцепившись руками в края балкона, ногой подцепил свой балкон и прогнулся, постепенно подтягиваясь, неторопливо, расчётливо приближаясь к намеченной цели. Приобретённая с годами тренировок цепкость и хваткость играла на руку.

Менее чем через минуту, Токаява оказался на родной территории. Жалость по балконной двери погасла под натиском праведного гнева. Он оттолкнулся от края балконной плиты и плечом врезался в створы, вышибая хилый замочек с первого раза.

Влетел истинный хозяин, словно в царство криков. От души завопила моложавая женщина, а здоровяк в углу комнаты перебирал всю возможную брань, которую знал. Он, однако, не спешил приближаться к мужику с топором, глаза которого сияли праведным гневом, а вид был более чем звероват: щетина, давно нестриженные лохмы, торчащие из-под кепки. В квартиру, по его мнению, ворвался какой-то дикарь! Бомжи, просящие подаяние, так себя не ведут.

«Или изображает страх, прекрасно зная, кто реальный хозяин квартиры?», — подумал Токаява.

— Какого дьявола вы в моей квартире?! — Подскочил к лжехозяину Кебоши, перекрикивая обоих и помахивая топориком перед их лицами для пущего эффекта устрашения. Так проще узнать ответы на интересующие вопросы.

— Что, значит, в твоей? Это наша квартира! — Снова закричала женщина. — Я сейчас полицию вызову! Коля, звони…

— МОЯ! — Рявкнул Токаява, снова махнув топориком. — Стоять всем на месте! Все до последнего гвоздя здесь моё! Моё и жены! Моё и дочери! Вы… здесь… чужие, — на последних словах голос Токаявы сорвался.

— Твоя — шалашик в лесу, бомжара. Уматывай отсюда, пока шею не переломал! У меня удар мощный, не сомневайся! — Заверил широкомордый, расценив заминку, как слабость и уверенный в своей победе заранее. — А то я сейчас свой тесак достану, и уйдёшь по кусочкам! Тебя шваль собачья по мусоркам доедать будет потом…

Токаява не удержался и, резко подскочив, припечатал обухом топорика широкомордого в локоть, удачно задев нерв. Проворно добавил носком ботинка в объёмный живот. Два незамысловатых удара, но гонор лжехозяина поутих. Опустившись на пол, толстяк сквозь зубы зашипел, держась за локоть.

— Хана тебе, червяк… На удобрения пойдёшь.

— Заткнись! — Рявкнул Токаява, пытаясь собраться с мыслями. — И я повторяю вопрос, — продолжил он, помахивая топориком перед собой. Оружие вроде бы предавали словам дополнительный вес. — Какого хера вы делаете в моей квартире?!

— Что за левый вопрос? Мы купили квартиру. — Выдавил мужик, лупая кровавыми глазами навыкате. Он был похож на разъярённого быка, не хватало только красной тряпки перед глазами.

— Бумаги в зале. Там всё как надо. — Подтвердила крикливая женщина и добавила чуть наглее. — А полицию-то мы ещё как ты ломиться начал вызвали! Скоро приедет.

Обычно невозмутимый Токаява от избытка эмоций рыкнул зверем, воткнув топорик в кровать возле жены. Воткнул и снова выдернул, продолжая водить холодным оружием в воздухе перед собой. Чего-чего, а с ножами в лесу напрактиковался.

Раньше здесь стояла их с женой кровать! И кроватка дочки рядом. Эти двое непонятных людей не вправе были выкидывать её и ставить свою! Кто им позволил? С чего они решили, что могут поступать, как захотят?!

— Какие бумаги?! — Заревел туром Токаява. — Это МОЯ квартира! МОЯ!!!

— Бумаги… — залепетал толстый мужик, глядя то на незнакомца, то на топорик в руке лохматого мужика. По его мнению дикарь был неуравновешен и действительно мог воткнуть остриё в него или жену. — … на рынке недвижимости… купили… риэлтор… всё, как надо.

«Почему они постоянно повторяют это «всё как надо»? Похоже на что-то отрепетированное заранее!» — мелькнуло в голове японского мастера.

— Не придерусь? Риэлтор? — Токаява наклонился над хозяином. Решив, что криками ничего не добиться, угрожающе понизив голос, бывший хозяин квартиры спросил. — Топор сейчас тебе в череп воткну, и посмотрим, кто не придерётся… Кто этот риэлтор? Ф.И.О., адрес, контакты. Быстро! Бумагу с ручкой взял и записал! А ты… — Токаява зыркнул на женщину испепеляющим взором, не забывая изображать маньяка, провести у её лица кончиком топора. — Дай ему ручку! И покажи мне все ваши бумаги на квартиру.

— Ага… хорошо… сейчас… — забормотала она, роясь в прикроватной тумбочке. — Вот ручка, вот бумага…

Через пару минут Токаява вертел в руках бумажку с данными.

Каваева Ольга Юрьевна — гласила одна бумажка. Так же подслеповато Токаява вглядывался в качественные листки бумаг, которые почему-то гласили, что квартира не его. С этим предстояло разобраться более досконально, пристально… но не здесь. Если эти насекомые, что завелись в его квартире вместо тараканов действительно вызвали полицию, то по этим бумагам вся правда на их стороне, а ему припечатают пару-другую интересных статей.

— Так, слушайте меня оба. — Токаява пристально посмотрел на лжехозяев. — Я потолкую с вашим риэлтором. И в ваших интересах, если вы окажетесь здесь ни при чём. — На последнем слове Токаява рявкнул так, что женщина вздрогнула. А толстяк лишь хмуро усмехнулся, взглядом обещая немедленную смерть, как только он придёт в себя.

— Мы поняли, — обронил глухо толстяк за себя и за жену.

Интуиция, развитая в последнее время в лесу, говорила, что через подъезд выходить уже не стоит. Наряд полиции, возможно, был близко. Токаява засунул все бумаги в рюкзак, затянул лямки и, кинув рюкзак с балкона, полез следом. Быстро спустившись по застеклённому третьему этажу, с уровня второго этажа спрыгнул на асфальт.

Выпрямившись во весь рост, японский мастер быстрым шагом направился через дворы, явственно ощущая затылком три пары глаз. Соседка и новые обладатели его квартиры смотрели так пристально, что казалось, куртка сейчас на спине загорится.

«Стоит при первом же случае сменить прикид хотя бы на тот, что есть в рюкзаке, а по возможности подстричься и побриться, привести себя в порядок. Надо будет поработать над внешностью. — Твёрдо решил Токаява».

Ощущение взгляда пропало лишь тогда, когда он слился с толпой на людной улице.

— Что ж, Ольга Юрьевна, ждите в гости, — обронил едва слышно Токаява, и лёгкая улыбка едва-едва коснулась губ. Любой бы из прохожих отметил, что глаза незнакомца, бредущего по улице, выглядят странно. Более чем странно.

Но никто не смотрел в глаза. Все были заняты собственными проблемами.

Синдром города.

— Время звонить старым друзьям, — пробормотал уставший от всего японец.

Несколько часов спустя.

Такси остановилось перед высоко-этажным зданием. Даниил Харламов передал водителю купюры забинтованной рукой, отказавшись от сдачи. Задрав голову, он с ходу пытался высчитать этажность здания, но шея затекла прежде, чем добился успеха. Определённо стоило заняться этим прежде, чем так близко приблизился к высотке. Эти законы, по которым в Санкт-Петербурге разрешили строить высотные здания, не шли городу на пользу.

Пришлось плюнуть на всё и выйти из машины. У входа его ждал слишком хорошо знакомый человек с как обычно грустным взглядом. Нотка ностальгии проявилась в повлажневших глазах.

— Сенсей, какая встреча. — Харламов обнял бывшего тренера и тепло улыбнулся. Впервые за последние месяцы. Так приятно было увидеть старого друга. Человека из детства, который помогал закалять волю и характер и способствовал путешествиям. Ведь если подумать, то все командировки начались с его легкой руки. И соревнования в Японии порядком повлияли на жизнь, заставив верить в себя. В Стране Восходящего Солнца мастеров боя оказалось не больше, чем на Родине. И качеством те уступали. Так приятно оказалось развивать слухи и легенды.

— Что с рукой? — Оценил перелом правой руки Токаява.

Сложный перелом. Двойной-тройной. Иначе боец не стал бы гипсоваться. Судя по всему, энергетически Медведь был на нуле, иначе давно срастил бы кости.

— По Лондону за олигархами охотился, — без улыбки ответил Даниил. — Зацепила охрана. Опытная, мать их.

— Так это ты их?

— Я то что? Один в поле не воин… Группа, — протянул Харламов. — Не будем об этом. — Что у тебя за проблемы? Я сразу и не поверил, что ты позвонил. Примчался как смог. Жаль не могу прыгать как Скорпион с Семёном. Прыг и на месте. А один раз меня даже на Луну забросили. И знаешь, она совсем не серая. Хоть и действительно искусственная. Слишком совершенная для случайного объекта и полая внутри.

— Где же они все сильные мира сего, которые подтвердят твои слова без опоры на науку?

— Никто не знает. Ушли все Сильные. Всё осталось на нас. Давай сконцентрируемся на задаче. Остальное — потом. Через восемь часов Василий отвечает на ультиматум. Если Круг не одобрит переворота, начнется суета многоходовки. — Даниил вздохнул.

Токаява в несколько предложений изложил суть вещей.

— Ясно. Отжали твою квартиру еще в конце девяностых-начале нулевых, а ты и не знал, — заключил устало Харламов, ткнул в ухо, коснувшись мини-наушника. — База, запрос. Каваева Ольга Юрьевна. Риэлтор. ООО «Метры для жизни». Полный доступ разрешаю. Ключ три семь пять восемнадцать двадцать восемь альфа дегриз.

Под курткой Харламова засветилось. Расстегнув молнию здоровой рукой, он достал модернизированный бронированный планшет. На сенсорном экране потекли вереницей строки информации. Харламов поморщился, вникая в суть.

— Ещё одна хитрая сука наживается. Идём, сенсей. Мне словарного запаса на магические мантры матов не хватает. Но суть в том, что эти недочеловеки совсем с квартирами страх потеряли. И так ипотека заоблачная, люди почти души закладывают, и то последнее отнимают. Какие уж тут крепкие ячейки семьи, да?

— Я просто хочу справедливости.

— И забрать свое. Мало ведь квартиры в Хабаровске и додзе в Японии, да? В прошлое полезем с головой.

— Это квартира жены. Она должна была достаться дочери.

— Что ж, сенсей, семья — святое.

Пожилой охранник на входе нехотя отложил газетку, и лениво проводил взглядом новых посетителей. Харламов прямо спросил про необходимый офис и тут же был пропущен без дальнейших расспросов. Пропусковая система в здании отсутствовала. Что наводило мыслями на старую добрую «крышу», легализованную под охранные агентства с тревожными кнопками.

Офис Каваевой находился на семнадцатом этаже, как было написано в документах. ООО «Метры для жизни» — гордо гласило название фирмы. Небольшой скоростной лифт домчал быстро, выплюнув в пустующий холл пару посетителей. То ли сказывалось вечернее время ближе к закрытию, то ли в пятничный день здесь всегда было немноголюдно.

— Сенсей, у меня просьба. Прикинься глухонемым. А там посмотрим.

Токаява кивнул.

Харламов и Кебоши побрели по этажу, цепким взглядом выискивая офис с необходимым номером. Таковой оказался почти в самом конце холла.

— Хе, без шуток — «Метры для жизни». Какие ироничные сукины дети, — обронил Харламов. — Выдать бы таким по конуре и заставить в них жить.

Миловидная секретарша, с первого взгляда оценила покупательскую способность клиента по неплохому внешнему виду Харламова — а был он одет в брендовые вещи — мило заворковала:

— Здравствуйте, вы к Ольге Юрьевне?

— Именно так, дорогая, — тоном плохо обученного интеллигента, не кончавшего Оксфорда, но неплохо поднявшегося в девяностые годы, там же и получившего дополнительное образование, ответил Харламов.

— К сожалению, сейчас у неё клиент. Вы не могли бы подождать пару минуточек? А этот человек он…

— Мой водитель всегда со мной. — Оборвал Харламов, давая понять, что прикапываться к неважно одетому Токаяве не стоит.

— Хорошо. Подождёте?

— Ну, если только минуточку. Время дорого стоит.

Секретарша расплылась в понимающей улыбке, словно строго по учебнику Дэйла Карнеги. Американский мультимиллионер знал толк в привлечении клиентов.

— Я могу вам предложить чаю, кофе, соку?

— Чаю. Чёрного. Без сахара. Две кружки, — кивнул Харламов, усаживаясь в мягкий кожаный диван. В нём можно было утонуть, сразу клонило в сон. Самое-то для долгих ожиданий.

— Можете повесить куртку на вешалку.

— Нет, я замёрз, — ответил Даниил, прикрывая курткой порезанную, забинтованную руку и оружие. — Продрог.

— Что ж, согревайтесь чаем, чтобы не заболеть, — добавила секретарша.

Оба осмотрелись. Судя по всей обстановке в офисе можно было считать, что дела у риэлторши идут как нельзя лучше. Разве что после подобных «успешных» дел черти когти точат от жгучего желания поскорее заполучить своего клиента. Но внешне всё хорошо, красиво и приятно. А значит вложено немало денег в это дело.

Девушка сделала чая и поставила на журнальный столик рядом с потенциальными клиентами. Токаява отпил, а Харламов не спешил прикасаться к кружке, делая вид, что занят планшетом. На самом деле он выжидал, пока чай остынет, чтобы можно было хлебать, не дуя, по-простому. Или делать вид.

Склонившись над кружкой вместе с планшетом, Даниил незаметно для секретарши обронил в чай несколько таблеток сильнодействующего снотворного. Помешав ложкой чай, он подождал, пока таблетки растворятся, отложил планшет и едва-едва коснулся кружки губами. Скривив лицо, Харламов выплюнул несуществующий чай во рту и возмутился.

— Господи, что вы мне налили?! Эти помои вы называете чаем?! Вы всех хороших клиентов так поите?!

— Элитный, — буркнула притихшая секретарша, готовая заранее пойти на мировую с состоятельным клиентом ради поощрения Ольги Юрьевны. Премии с комиссионных никто не отменял. Взамен начальница учила, что лучше вытерпеть все прихоти богатых граждан и получить надбавку к зарплате в конце месяца за «сложные условия», чем ответить грубостью и позволить «деньгам о двух ногах» уйти, не потратившись.

— Элитный?! — Подскочил Даниил. — Да вы сами попробуйте! Помои! Или вы кружки здесь не моете?!

Секретарша на негнущихся ногах подошла к столику — неужели на кружке осталось моющее средство, что так испортило вкус чая? — дрожащими руками взяла кружку. От волнения глоток оказался больше, чем предполагала.

Закашлявшись, кивнула, признавая плохое качество чая. Лучше не спорить. Хоть чай и был отличным, но состоятельные клиенты де факто всегда правы. К тому же от таблеток в чае присутствовал странный привкус, что можно было счесть неуместным компонентом в хорошем чае.

— Извините, я заменю. — Сказала секретарша и засеменила с кружкой к входной двери.

Тем временем, дверь к Ольге Юрьевне отворилась. Вышел довольный толстячок с папкой бумаг, сияя как новогодняя ёлка. Следом выглянула сама очкастая хозяйка, буркнув в сторону, где должна была сидеть секретарша:

— Света, что тут за шум? Ты следишь за порядком?

— Моя оплошность, Ольга Юрьевна. — Тут же выглянула девушка из соседнего помещения, где мыла чашку. — К вам клиент, кстати. — И она замолчала, припоминая, что забыла спросить ФИО человека.

— Клиент? — Риэлторша в летах поправила очки, оглядывая по-деловому хмурого Илью с ног до головы. Сделала вид, что только заметила. — Ну, заходите, раз так. Милости просим. Вы вдвоём?

— Да. Вам помешает мой водитель?

— Ни в коем случае. Главное, чтобы вам не мешал.

Харламов кивнул и пошёл следом за ней. Токаява засеменил следом, переигрывая с изображением подопечного до уровня раба.

Если в «прихожей» офиса было красиво, то сам кабинет риэлторши был раскошен. Дорогая мебель, декор, пушистый ковёр на полу, на потолке изящная люстра в стиле «Барокко». За рабочим столом же Ольги Юрьевны мог работать хоть император. На убранство Каваева не скупилась, определённо предпочитая в жизни совести роскошь.

Из скрытых колонок в помещении играла лёгкая, ненавязчивая музыка, расслабляющая ум и тело. Её вполне можно было назвать гипнотической. По личным же ощущениям Харламов как в массажный салон попал. Не хватало только ароматических свечей, резко бьющих по обонянию.

— Присаживайтесь, — предложила риэлторша.

— О, с удовольствием. — Улыбнулся Харламов и присел напротив Каваевой, про себя отсчитывая секунды до начала действа.

— По какому вопросу? — Тактично начала Ольга Юрьевна, искоса с неприязнью поглядывая на притихшего у двери Токаяву.

— Покупка элитной недвижимости, — неопределённо ответил Харламов, слушая скорее то, что происходит за пределами кабинета, чем саму риэлторшу.

— Хорошо. Что конкретно интересует? — Уточнила та, хватаясь за него цепким, многоопытным взором.

По глазам человека можно сказать многое, и Харламов предположил, что курсы психологического подчинения людей Ольга Юрьевна прошла наверняка. Её взгляд не только сверлил его насквозь, но делал всё возможное, чтобы он находился в её полной власти.

«Гипнотизёрша недобитая», — подумал про себя Медведь, принимая правила игры и продолжая играть роль богатого покупателя, ценящего больше время, чем цену вопроса.

— Пентхаус в центре города для меня, — начал бесцветно Харламов, — трёхкомнатная в этом же доме для матери и несколько двух-трёх комнатных в разных районах города. За последнее, однако, переплачивать не собираюсь и готов выслушать ВСЕ ваши варианты. — Даниил подмигнул и расплылся по стулу, заострив её внимание на отдельном слове.

Ольга Юрьевна кивнула, опустила взгляд, и уткнулась в изящный перламутровый ноутбук, в быстром режиме мучая мышку.

Не прошло и минуты, как она сказала (по всей видимости, достав давно приготовленные заготовки):

— Что ж, у меня есть, что вам предложить. Пару-тройку вариантов.

— Я весь во внимании.

На грани слуха до Харламова донесся звук падения тела в прихожей. Секретарша, наконец, вырубилась.

— Такой офис заняли и пожопились на охрану. — Тут же обронил Харламов, поднимаясь со стула и обходя стол. Но приблизился не к самой риэлторше, а к закрытому окну.

Глаза риэлторши немного округлились от такой постановки вопроса. Не ожидала.

— Охрана на входе, — напомнила она.

— Спящий дед с кроссвордом? — Подал голос Токаява. — Гениально. Возьми я хоть оружие, он не догадался бы меня обыскать.

Харламов кивнул и открыл окно, впустив в помещение звуки города. Токаява резко подскочил к Каваевой, заглядывая прямо в гипнотические глаза. Разве что теперь гипнотизёром был он. Он — кобра, она — кролик.

— Что вы себе позволяете? — проблеяла риэлторша.

— Я-то думал, у вас должны стоять хотя бы металлодетекторы на входе. С вашей-то деятельностью, Ольга Юрьевна, — вздохнул давно обрусевший японец.

В её глазах мелькнуло беспокойство, страх. Взгляд забегал.

— О чём вы говорите?

— Да всё о том же. О вашей теневой деятельности. Аферах с квартирами честных граждан. Или за вами есть ещё грешки? Так вы это бросьте. И этих хватит. — Продолжил Харламов, нависая над риэлторшой горой. Облокотившись о подлокотники кресла, он вместе с японцем продолжил смотреть ей прямо глаза в глаза.

— Я не понимаю о чём вы… — Почти прошептала Ольга Юрьевна.

Харламов немного отстранился, став от неё в пол оборота.

Токаява взял слово:

— Не понимаете? Что ж, давайте я напомню про чету Кебоши. И квартиру по адресу…

Она быстро метнулась со стула в сторону выхода, не дослушав. Харламов здоровой рукой прервал попытку побега, грубо схватив её за волосы.

— СВЕТЛАНА!!! — Закричала Ольга Юрьевна в тщетной попытке докричаться до секретарши.

Сильная мужская рука накрыла рот, заглушив звук.

— Значит, слушай меня, голосистая. — Заговорил на самое ухо Медведь. — У меня только три вопроса. Ответишь на все три — оставлю жить. Обещаю. Поняла?

Кивок в ответ.

— Вопрос первый. — Даниил назвал адрес квартиры Токаявы. — Новые хозяева, которые подписывали с тобой документы, знали про то, что квартира достаётся им не совсем легально?

— А точнее совсем не легально! — Уточнил Токаява.

Потекли секунды раздумья. Музыка в кабинете сменилась на более ритмичную, да ветер ревел, врываясь в распахнутое окно лютым зверем. Наконец, от риэлторши последовал ответ.

— Нет.

— Отлично, — продолжил Даниил. — Вопрос второй: ты давно занимаешься этой деятельностью?

Раздумье было дольше прежнего. После чего неуверенный ответ.

— Нет.

— Ещё лучше, — усмехнулся Харламов. — И, наконец, остался последний вопрос: почему люди не летают как птицы?

Риэлторша на несколько секунд впала в ступор, затем замычала, пытаясь сказать что-то в ладошку. Получалось не очень.

— Не знаем ответа? — Понимающе кивнул Харламов. — Что ж… нет, так нет. Надо честно признавать своё поражение, Ольга Юрьевна. Честность — хорошее качество. Вам в аду зачтётся.

Окно распахнулось во всю ширь. Женщина попыталась закричать, но Токаява зажал ей рот.

Харламов достал планшет.

— Будем честными. Ты солгала. Ты не первый год занимаешься этими аферами. У твоей фирмы восьмой юридический адрес за последние 15 лет. На твоём счету сотни отмытых квартир. Ты лишила крова тысячи людей. Фактически ты убила их. И не надо мне говорить, что начальник ЖКХ с женой получил квартиру Токаявы Кебоши, не зная, что она отмыта. За какие заслуги? Сообщник? Проверим. Но если ты можешь держаться на рынке такой долгий срок, значит, тебя покрывают в госаппарате. Как минимум, в городском. Значит, тоже проверим. Я бы даже сказал, ты подняла целую цепочку возмездия.

Харламов припечатал упирающуюся риэлторшу головой о стеклопакет, и когда та немного обмякла, приходя в себя от удара, подхватил на руки, забрав у сенсея. На секунду даже задумался. Внешне такая лёгкая дама преклонных годов, а внутри сидит демон, терзающий души людей.

Сколько десятков семей, сколько сотен людей оставила без крыши над головой? В стране, где недвижимость стоит заоблачно дорого, это всё равно, что подписать смертный приговор. И его собственный демон внутри, взращённый на пепелище действий подобных людей, требовал, чтобы она нашла ответ на последний третий вопрос.

Харламов перебросил Ольгу Юрьевну через подоконник здоровой рукой. Вполне осознанное действие. Оставалось лишь разжать ладонь для полёта.

— Твоё слово, Токаява.

— Зло должно быть наказано. — Отчеканил японский россиянин.

Медведь разжал руку. Крик догнал его за миг до падения тела.

Токаява вывалился наружу едва ли не на половину, разглядывая, как по асфальту расплывается багровая лужа под телом. Похоже, что черепную коробку разнесло. Высота редко оставляет шансы. Особенно, если к земле пригибает тяжесть собственных грехов.

— Вот что за жизнь? И эта не нашла ответа, — вздохнул Медведь и поправив ворот куртки, пошёл прочь из кабинета.

— Начальником ЖКХ я займусь сам, — хмуро добавил Токаява, догоняя в коридоре.

Секретарша спокойно спала на полу, развалившись на спине на мягком паласе, как на кровати дома. Харламов поднял девушку и переложил на диван. Укрыл бы и одеялом, но такого в поле зрения не оказалось. Недочёт, если хотели устроить в офисе совсем уж домашнюю обстановку.

— Сам так сам. Но инициатива без координации наказуема. Доделай свои дела и вливайся в команду. Ты нужен нам.

Через несколько минут два посетителя покинули высотное здание, поставив в голове очередную галочку о выполненном задании.

— Услуга за услугу, — кивнул сенсей. — Я с вами.

Глава 2 — Акт второй —

Европейская часть России.

Неуправляемая масса народа потекла по улицам. Люди, осатаневшие от повышения тарифов на все виды жизнедеятельности, от самих условий, где эффективно работается только бюро ритуальных услуг, вышли на улицы и без особого плана стали единым организмом, требующим перемен. Этот безликий, слепой и жестокий голем восстания стал быстро набирать рост и вес и за несколько часов перерос в десятки раз по количеству все органы правопорядка. Города зажглись огнём Коктейлей Молотовых и кровь потекла по брусчатым площадям и разбитым асфальтам улиц.

Русский бунт — бессмысленный и беспощадный, — писал классик в своё время и как пророк, глядящий через века, оказывался тысячи раз прав.

Станислав Лещинский шёл среди прочих людей без особого плана в голове. Махал битой, бил витрины роскошных магазинов и сжигал плотно стоящие вдоль улиц джипы. Сложно думать о чем-то конкретном, когда всем должен: друзьям, знакомым, родным, государству, банкам. Не то, чтобы кутил по жизни, был наркоманом или любил роскошную жизнь, далеко нет. Просто как-то условия загнали сначала в кабалу кредитов, потом в долговую яму, пытаясь от нее избавиться.

Всё начиналось с банков, когда брал ипотеку на создание «гнёзда» для семьи. Непомерно высокие проценты сожрали все планы на жизнь, ребёнка завести не удалось из-за дороговизны содержания «киндера» в городских условиях. Молодая жена ушла к более расторопному пожилому, но богатому человеку, занимающемуся бизнесом и имеющему связи и жизненный опыт, а рост коммунальных платежей и появление новых видов налогов привели к тому, что Станислав стал должен и государству. Оно привыкло прощать долги всем странам внешнего мира, но никогда не собиралось прощать собственный народ, предпочитая признавать его банкротом. С ликвидацией любого имущества за долги. Что представлял собой человек без личного имущества? Бомжа. Вот с массы бомжей все и началось.

Еще не собираясь становиться бомжом, в попытке удержаться на плаву, Лещинский работал на двух работах без выходных, подрабатывал, занимал и перезанимал. Гонка на выживание истощила здоровье, но ничего по итогу не дала. Жизнь, словно издеваясь, всё подкидывала и подкидывала новые проблемы — авария автомобиля с неполной страховкой, по которой он не получил ни гроша, ещё и должен остался, желание получить второе высшее образование, не прибавляющее знаний, но стабильно вытягивающее ресурсы из кошелька, «бесплатная» медицина, лечение по которой обходилось дороже получения второго образования и многие другие факторы, от которых хотелось не только волком выть, но и обнажить клыки и показать, что он не раб системы, которая загоняла его в могилу лишь с тем, чтобы выпить последние деньги ещё и с родных — за ритуальные услуги.

С особой злостью Станислав уничтожал предметы роскоши частных лиц в городе: ювелирные магазины, салоны мод, бутики и офисы банков. К чему эта бутафория иллюзии красивой жизни? Откуда она у одних, когда другие последний хрен без соли доедают? Почему у одних есть все, у других нет ничего, хотя пашут и одни и другие? Неужели потому, что он меньше работал? Бред. Он работал поболее других. Но не на себя. Система устроена так, что достижением его трудов пользовался кто-то другой. Кто-то другой покупал золотые часы и иномарки, кто-то другой обзаводился иностранной недвижимостью и щеголял в мехах, кто-то другой жил красиво и занимался собой, в то время как он исполнял функцию раба, винтика в системе, которая использовала его как мелкую детальку. И тут же выбросила за ненадобностью, едва он истощил свой ресурс. Он не смог воровать, обманывать, тем самым обогащаясь за счёт других, и потому лишь худел, терял и копил боль на несправедливость в душе.

Станислав вышел из разгромленного отделения государственного банка, в котором некогда оставил все свое имущество и застыл среди прочих восставших людей, глядя из-под козырька офиса на конец улицы. Там ехали пузатые автобусы и первые прибывшие транспорты уже выгружали людей. Людей прикормленных, на усиленном довольствии и выполняющих приказ. Такие могут спокойно плодить семьи и размножаться, прикрытые государством и причисленные к среднему классу искусственно. Как и военные милитаризованного государства. Только само государство забыло, что кшатрии его не развивают, а только защищают. Развивают только браманы, при содействии шудр и вайш. Когда же все прочие касты поставлены на место неприкасаемых, кшатрии не спасают ядро. Ядро становится против них и начинает перемалывать все и сразу без разбора. Анархия в полном виде при содействии интервентов и давно задушенных осмелевших внутренних врагов, от которых давно ничего не зависит и никогда не зависело. Просто совпало.

— Ну, вот и спецвойска, — обронил мужик в тельняшке с татуировкой ВДВ на предплечье. Парашюты нельзя было перепутать ни с чем. — Мужики, собрались!

«Мужики», а именно: молодёжь, подростки, старики, разношёрстная масса униженных собственным правительством людей, среди которой было и вдоволь женщин, высыпали из зданий на улицу и приготовили камни и бутылки с зажигательной смесью.

Тысячи полицейских перед сотнями тысяч озлобленной толпы, жаждущей крови, смотрелись хилыми ручейками из кувшинов на песках возмездия пустыни ГНЕВА. Народ побежал на выставленные щиты и врезался массой в них, как орда варваров в строй римских легионов.

Полетели бутылки и камни в полицию, в ответ полетели гранаты со слезоточивым газом. Пожарные команды не могли подъехать по улицам, да и не до водомётов было в хаосе восстания. Вместо воды на толпы людей посыпались пули. В довесок к дубинкам и электрошокерам. Сначала резиновые, а когда их запас иссяк, и полицейские стали терять строй и обрели страх, то и боевые.

Станислав с недоумением посмотрел на простреленную руку. По плечу текла кровь, быстро пропитывая рубашку. Боли не было. Все звуки и ад вокруг перестали вдруг волновать его. Он как зачарованный смотрел на алый поток, собирающийся на ладони, и не мог понять, почему его не слышат. Почему люди по приказу правителей убивают тех, кто не желает умирать по системе этих правителей? Почему обещанная свобода вдруг превратилась в рабство худшего качества? Настали темные века работорговли? Или они никогда не уходили, только закамуфлированные под свободу?

Силы быстро покинули тело. Станислав упал на спину, разглядывая безразличное небо. Состояние покоя и умиротворение охватило его. Он прикрыл глаза, приготовившись умереть. Ведь только умерев, можно освободиться от всего этого кошмара, устроенного людьми для людей ради… ради чего?

В попытке найти ответ на последний свой вопрос Станислав приоткрыл глаза. Над головой пронеслось облако слезоточивого газа, быстро разгоняемое ветром. Неумело брошенный снаряд потерял свой заряд без толку.

Тысячи звуков впились в голову: рёв обожжённого коктейлем Молотова полицейского, крик избитого дубинкой подростка, плач женщины, получившей в голову камнем рикошетом, выстрелы, рёв огня, поедающий автомобиль у обочины.

— Хватит, — прошептал Станислав, закрывая уши руками и закрывая глаза. — Хватит! Но ничего не желало прекращаться. Явь давила на сознание, и кровь продолжала литься по улицам городов и весей. Русский бунт проявлял себя по всей красе. Измученная реформами страна скидывала бремя власти и гнёта иностранного засилья. Народу не нужно было ни одно, ни другое. Им хотелось альтернативы в этом постоянном противостоянии только двух сторон.

Омоновец разбил голову орудующему розочкой вэдэвэшнику перед строем омоновцев, и подбежал к Станиславу, занося дубинку для удара над поверженным. Станислав как раз оказался на пути продвижения строя.

Стас больше всего в жизни захотел в тот момент переломать кости блюстителю порядка и… его желание исполнилось. Стас только выставил руку перед собой, а омоновца подбросило в воздух. Стас опустил руку — как подброшенное тело обидчика с силой ударило об асфальт. Поражённый неожиданным успехом, мужчина поднялся и сделал несколько шагов к прочим представителям силовых структур. В воздух взлетели сразу двое омоновцев, прочих ближайших как воздушным кулаком ударило, разбрасывая в разные стороны строй стенки из щитов, дубинок и пистолетов.

Станислав даже про простреленное плечо забыл, ощущая кураж силы и вседозволенности. Народ, не особо разбираясь в том, что увидел, обрадовано закричал и прорвался сквозь разрушенный кордон. Люди толпы стали сносить остальных омоновцев, втаптывая в асфальт ботинками и кроссовками защитников прошлой власти.

Накипело…

Восстания прокатились по всем городам. Совпало с прорвавшимся потоком магических энергий. Многие люди обрели силы, не ведомые человечеству уже несколько тысячелетий. В первую очередь эти силы применялись против старого порядка.

Новый бонус в рукаве преобразований.

Больше всего досталось многострадальной Москве, утопающих в гастербайтерах и конфессиях отнюдь не рабского менталитета.

Хорошо вооружённые полки скорпиновцев были готовы к смене режима и при поддержке тяжёлой техники и перешедшей на сторону структуры части армии и спецотрядов из офицеров старого строя, оказавшихся не у дел, взяли Кремль в кольцо и вынесли кремлёвские врата, ступая на заповедную землю с тем, чтобы вынести всю грязь, что накопилась над красными стенами.

Антисистема входила в Кремль на плечах народа, народом поддерживаемая.

Смена формата происходила быстро, угодная Провидению.

Происходило это так.

Несколько часов назад.

Некоторые говорят, что конец света — время последней, настоящей любви и обновления жизни перед смертью под порывами прохладного ветра. Другие, что Конец Света — время крутых разворотов и нестандартных решений среди луж и грязи падающего и тающего снега. Но на самом деле, Конец Света — время что-то менять и сказать себе: «Хватит жить по-старому!», среди куч мусора и окружающего дерьма, упорно липнувшего к подошве. Это время сжигать несуществующую историю и возобновлять хроники летописей были.

Даниил Харламов ненавидел потери среди личного состава, и за всё время службы в Антисистеме количество смертей в его подразделении можно было пересчитать по пальцам одной руки. Десантники это прекрасно знали, доверяя «бате», как его давно называли за глаза, как себе.

Но сегодня… в этот решающий день статистика могла круто измениться. Марш бросок в одном направлении без права отступать — фатален. Поэтому Князь Антисистемы должен был рассказывать только правду перед всеми бойцами наследия «войск дяди Васи».

У каждого должно быть право на отказ. Легитимное, невесомое, непривычное духу русского воина, но все же право отступить. И как всегда все скажут: «нет, не отступим. Веди нас вперёд, князь!».

Князь Антисистемы или маршал на военный лад, как привычнее для слуха служивых, поправил на бритой голове голубой берет десантника и вздохнул. Затем взял слово, расхаживая вдоль рядов бойцов, как некогда легендарный основатель ВДВ — генерал армии Василий Филиппович Маргелов.

Двигатели транспортников молчали. Всё аэродромное поле замерло перед напутственной речью сурового предводителя. Шагая среди людей, готовых к погрузке на самолёты системы «Илюшина» при полной боевой нагрузке, Харламов начал вещать:

— Небо оставят открытым. Средства ПВО над столицей будут молчать. Диверсия? Хуерсия! Там наши люди. Они не отметят ни одной точки на локаторах, рта не откроют. Солидарны. Военные аэродромы Подмосковья, выкупленные и перекупленные как частные у продавшегося военного ведомства, забиты лишь нашими самолётами и вертолётами. Они списаны в утиль недальновидной политикой современного государства совсем не по причине ветхости. К счастью, у нас есть мозг, и мы снова перекупили их финансами нашей структуры, а так же возвратили отчасти из-за рубежа, спасая от распила. Вскоре мы построим достаточное количество единиц новой техники на бывших военных заводах, любезно доверенных министерством обороны в наши же заботливые руки. Так что неприятностей с воздуха можно не ждать. При любых попытках сопротивления воздух будут сторожить сокращённые пилоты бывших пилотажных групп «Витязей» и «Стрижей». Наши пилоты. Более того, будут смотреть мимо даже космические и ракетные войска. Если первые не совсем понимают своё предназначение и «будут просто выполнять свою работу», то вторые не рискнут превращать в пустыню столицу отечества, как бы ненавидели столицу. Пусть у каждого ракетчика давно чешутся руки бахнуть по Кремлю, в городе семья, родственники, близкие, знакомые.

Порыв ветра заставил сделать голос жестче, громче:

— Как мы все прекрасно помним, офицеров обидели. Всех, доверявших отечеству, смешали с говном и выбросили на улицу, как бесхозный мусор. Мы помним. Мы все помним. Никто не забыт, ничто не забыто. Все долги и невыполненные обещания правительства достигли предела. Накипело. Хватит.

Даниил обвёл долгим взглядом ряды притихших лиц, как ветеранов многих военных конфликтов мира и непосредственно структуры, так и переведённых на усиление людей для «спецоперации» из прочих групп. Конечно, опытных в сфере десантирования. Людей, ранга не ниже «воеводы» по классификации Антисистемы. Восьмого из четырнадцати ступеней Антисистемы. А это означало, что им доверили ведущую роль в операции.

Впрочем, когда было иначе? ВДВ всегда там, где тяжелее. Десантников всегда боялись, потому уважали. Не зря же в уставе ВС США было чёрным по белому написано: «Людей Маргелова не брать в плен, а расстреливать их на месте, так как в плену десантник является диверсантом». Американский генерал ВС США Хейк говорил так: «Если бы мне дали роту российских десантников, то я бы весь мир поставил на колени». Американский президент Рональд Рейган высказывался не менее открыто: «Я не удивлюсь, если на второй день войны увижу на пороге Белого Дома парней в тельняшках и беретах».

Страх порождает уважение. Признание уважения со стороны вероятного противника всегда много стоило.

Сегодня день профессионалов. Все новобранцы и ополченцы пойдут только по земле. Птицам место в небе. Прочие могут идти по земле.

Харламов набрал в грудь побольше воздуха и вновь взревел над полем луженой глоткой главнокомандующего:

— С земли же нас поддержат основные силы спецназа скорпионовцев с широким пополнением расформированных в разное время подмосковных дивизий, таких как недавно списанная подчистую «таманская», а так же уволенные в запас «краповые береты» и прочий спецназ разных ведомств, выведенный государством из обращения. Государство сделали ставку на ОМОН и прогадало. В этом нам тоже везет — лучших выкинули, а мы собрали лучших, так как не можем позволить себе потерять великое наследие СССР. Мы прекрасно понимаем, что даже тридцати лет разграбления не хватило, чтобы окончательно поставить всех на колени.

Десантники одобрительно загудели.

— Нам везёт и с вооружением. Мы готовы воевать и лопатами, но в том нет необходимости. Мы достаточно укомплектованы. Но не надейтесь на прикрытие тяжёлой бронетехники. Мы не будем выводить на улицы Москвы танки и БТРы. Среди вечных пробок задыхающегося города мобильность — наш конёк. Надейтесь на то, что можете взять с собой, не более. Тяжёлое вооружение получим в точках соединения. А теперь о плохом…

Даниил поправил лямку десантного парашюта. Он намеревался десантироваться среди прочих, так как всегда шёл в бой плечом к плечу среди своих ребят. О другом варианте не было и речи. Не из тыловых генералов, отсиживающихся в кабинетах и выпивающих на рыбалках и охотах на фазендах. Так было всегда. Почему должно быть по-другому в решающий день? Хватит надеяться на покровительство сильных мира сего, пора брать всё в свои руки. Вполне человеческие, вполне земные.

— Десантироваться будем на сверхмалой высоте. Основными противоборствующими силами окажется президентская гвардия до прибытия ОМОНа и подразделений спецструктур, смежными с органами правопорядка. Если последним окажут горячий приём наши наземные силы, и о них можно не задумываться, как и о потешных церемониальных войсках Кремля, то президентская охрана выдаст нам по первое число. Придётся иметь дело с далеко не юнцами в красивых парадных мундирах и даже не с озлобленными киборгами, идущими против народа. Нас будут обстреливать в воздухе мастера стрельбы и ветераны многих боев. Так что сбрасывать парашюты как можно раньше и занимать удобные позиции без приказа. Времени дадут немного. Потом из подземки полезут «орешки» покрупнее. Тоннели под Кремлем никто не отменял. Гостей из-под земли стоит встретить огнём крупнокалиберных пушек, а их мы можем добыть, только если успеем захватить все ворота Кремля. Впрочем, большая часть радетелей власти сейчас занята разгоном демонстраций и избиением мирных граждан, так что будет полегче, чем в прочий день массовых митингов.

Харламов проверил рожок автомата и обойму пистолета, поставил на предохранители и продолжил:

— Народ восстал против поставленной власти. Сотни тысяч людей взяли оружие. Это проблема для правоохранительных органов. В Кремле остались по большей части частные охранные ведомства, а эти под пули не полезут без необходимости. Соотносить силы умеют и любят математику, где строгий расчёт. Так что зайдем и уберем всю эту псевдорусскую шваль, и вернем стране логику и статус Державы на деле. Снять звезду! Задача ясна?!

Ответный рёв сотен глоток не смогли прервать даже самолётные турбины.

— НИКТО КРОМЕ НАС!!!

* * *

Тихое, осеннее небо над Кремлем вдруг разорвало грохотом турбин самолётов и вертолётных лопастей «чёрных акул», «аллигаторов» и разных моделей Ми. Редкие прохожие, гуляющие с самого утра по Красной площади после смены толп убирающих город гастербайтеров, могли видеть, как десятки крылатых машин разрезали небо почти над самыми башнями Кремля и небо заполонили парашюты, так похожие на белые воздушные одуванчики лета. Разве что никакие одуванчики не могли быть вооружены укороченными автоматами Калашниковых с подствольными гранатомётами тридцатой модели, пулемётами «Печенег» и ПКМ, пистолетами ГШ-18, «Грач», «Скиф», пистолетами-пулемётами «Кедр», «Кипарис», «Каштан», «Бизон», снайперскими винтовками Драгунова и «Винторезами», «Кордами», всеми моделями семейства ракетно-противотанковых гранатомётов, АГС-17, ручными гранатами и прочими малоприятными подарочками для обитателей за краснокирпичными стенами, привыкшим к стабильности порабощения системы.

Оружейные систем были несколько устаревших образцов, но работали исправно и для массовой зачистки в условиях города подходили идеально. Никакие последние образцы стрелкового вооружения не могли доминировать над ними в этих условиях.

Зоркий взгляд мог разглядеть за парашютными стропами полосатые тельняшки под камуфляжными куртками и голубые береты на плечах под лямкой, чтобы не сдуло ветром. Потерять берет десантник не мог по определению.

— Десантура над Кремлем? — Обронил пожилой дед, останавливаясь и поправляя очки с толстыми линзами. Убедившись, что парашюты не мираж и не воздействие просроченных лекарств, выданных в аптеке по рецепту, он взмахнул потертой тростью и закричал голосом, словно вспоминая молодость. — Дождали-и-ись!!! Дави вражи-и-ину!!! Бе-е-ей гадов!!!

Парашюты скрылись за стенами и почти тут же послышались звуки выстрелов и разрывы гранат, подхватываемых ветром и разносящихся далеко за его приделами. Над стенами Кремля взвились всполохи огня, чёрного и белого дыма.

Оружие пошло в ход. Крики не заставили себя долго ждать. С ними мат и приказы. Отряды рассредоточились по позициям.

Ещё не коснулся земли последний парашют, как Кремль закипел, забурлил, подствольные гранатометы принялись расчищать проходы к башням, раскидывая высыпавших из проходов у башен часовых.

В то же время с ближайших веток метро повысыпали молодцы в чёрных униформах с вооружением не менее достойным. Они не скрывали лиц чёрными масками. В этом больше не было необходимости. Отступать некуда. Всё поставлено на карту. Потому на одних были береты, на других чёрные шапки-спецовки, третьи сияли бритыми макушками на солнце.

Ближайшие дороги перекрыли бронированные отечественные и зарубежные внедорожники, в основном джипы «Вепрь» «Тигр». Из них тоже посыпали люди, без всяких боевых порядков рассыпавшиеся по округе.

Без приказов. Каждый знал свою цель заранее.

Из «Уралов» и «ГАЗов», следующих вдоль кремлевской стены по заранее оговорённому маршруту, посыпали бывшие офицеры, уволенные или списанные в запас совсем не по выслуге лет. В их руках были последние образцы модернизированных Калашниковых сотой и двухсотой серии.

Направленные на продажу за рубеж единицы новейшей стрелковой техники, автоматы были перехвачены в дороге и со складов теми, кому было не всё равно, чем вооружён потенциальный враг и почему собственное вооружение заставляет при этом желать лучшего.

Избавляясь от последних разработок, правительство не спешило вооружать ими собственных солдат, так как опасалось, что когда-нибудь оно будет поднято против них самих.

Как в воду глядели…

Утрешний Кремль, до того стоящий в относительной тишине и покое просыпающейся столицы, вдруг стал окружённым со всех сторон силами, сулящими переворот мышления и смены государственного строя. Все, кто не успел сбежать за границу, оказались в капкане.

Антисистема обладала картой со всеми планами-схемами бункеров. Каждый боец понимал, что долго они по укрытиям не просидят. Грядёт возмездие.

Запоздало включились последние уровни системы подавления воли, перейдя из пассивно-нейтрального режима во взведённое состояние, грозящее всем попавшим под поле проблемы с психикой.

Психотронные излучатели, маскируемые в башнях Кремля и куполах храма Христа Спасителя и соборе Василия Блаженного работали всегда, но сейчас заработали по максимуму.

Случайные прохожие с одной стороны Кремля мгновенно ощутили приступы паники и дикого ужаса. Захотелось бежать без оглядки, не разбирая дороги, как защитникам Белого дома в 1993.

В то же время по другую сторону поля воздействия люди ощутили небывалое уныние до грани суицида и полное бессилие и апатию ко всему. С этой стороны прохожие больше частью сели прямо посреди брусчатки и асфальта и обхватили головы руками, не желая больше ничего и никого.

И тем и другим сторонам было в высшей степени некомфортно.

Исключение из общей массы людей составляли десантники, скорпионовцы и все вспомогательные войска, снабженные «СИПЗами[6]» Антисистемы. Эти небольшие комплексы, крепящиеся на свободное от усика и микрофона системы связи ухо, были разработаны и усовершенствованы главным конструктором Антисистемы — Михалычем. Они исключали воздействие негативного поля, рассеивая его, как скалы волны. За девяносто семь процентов всех воздействий на мозг своей армии князья могли быть спокойны. Последними же тремя процентами должны были заняться отряды паранормов Андрея Ана. В случае непредвиденных обстоятельств он мониторил действия групп захвата вместе с витязями структуры, генералитетом, в любой момент готовый выступить вместе со «вторым эшелоном» в дело.

— Кот, сработай над площадью, — порекомендовал Саныч по общей системе связи генералитета.

— У собора самое сильное воздействие, — добавил Никитин. — У людей припадки, двое бьются в конвульсиях. Наши далековато. Помочь не могут. Сердца не выдержат. Скорой сегодня не пробиться точно. Кардиологические дроны, использующиеся уже во всем мире, нас как-посторонней прошли. Наэкономили. Мы сами на стандартных аптечках без госпиталей. Ставка на скорость, а не долгосрочную войну.

— Будет сделано. Сенсорики, работаем. Рассеиваем. — Коротко обронил глава отдела паранормов, в душе сожалея, что с ними в этот момент нет главного козыря отдела — Лады. Ей бы это воздействие убрать одним усилием воли. Талант у главного паранорма отдела колоссальный.

— Надо обесточить агрегаты под куполами. — Донеслось от Василия. — Отключить воздействие.

— Они автономны. — Ответил за всех Евгений «Хакер». — Район обесточен. Всё что работает сейчас по округе — автономно.

— Тогда надо сломать пару деталек, — хихикнул Макс «Идеолог». — Оно поймет и начнет сотрудничать.

— Группы посланы. — Коротко ответил Саныч. — Михалыч, классные у нас технологии связи. Радиопомехами не прерываются.

— Работаем, — хмыкнул в бороду старик, довольный, однако, похвалой безмерно. В каждом гении спит творец, которого надо хвалить.

* * *

Тем временем на Красной площади один молодой в очках и легком шарфе, словно очнувшись ото сна, отобрал у гида громкоговоритель и при помощи двух друзей одногруппников, взобрался на памятник Минину и Пожарскому.

Он не стал толкать громких речей, но сразу принялся декламировать через «матюгальник» стих собственного сочинения, придуманный им намедни после очередного падения самолёта. Очередной катастрофы, которую «не ждали» в высших кругах. Будь то снег зимой или дождь летом, а то и ветхость оборудования, изготовленного в период СССР.

Чем больше узнаю людей

и понимаю государство,

Тем становлюсь ещё сильней

и крепче для недуг и хамства.

Нам несказанно повезло,

что родились в эпоху мира,

Но со свободой не свезло —

да нет и никакой свободы!

Не ровня мы всем тем,

Кто жизнь по капле нам отмерил.

Нам не понять их грешный мир

и эти пляски на могилах…[7]

Договорить ему не дали. Пробегающий мимо усиленный отряд полицейских, пресекая беспорядки, дал несколько кротких очередей из АКМ. Поэта скинуло с постамента. Пули прошили и его друзей. Вдобавок пострадал и сам памятник государственности и единства власти и народа. Словно напоминая, что между властью и народом давно нет ни любви, ни доверия, ни единства. Лишь взаимное презрение.

Сколотые камни, политые кровью, взбудоражили людей вокруг. Мгновение назад подвергнувшиеся панике и страху, они потеряли его (группы паранормов начали работу по рассеиванию подавителей воли).

В четвёрку служителей порядка полетели бутылки и камни. В тот же момент трое молодых оборотней приготовились стрелять в толпу, отбегая к УАЗику-«воронку» под негодующие выкрики. Но едва машина загрузилась и пошла на прорыв через людей, унося молодых убийц в форме, как с башни Кремля сработал снайпер, прострелив из СВД водителю голову. Автомобиль быстро потерял скорость и заглох. Люди окружили машину.

Автоматы уцелевших в воронке не спасли. Жернова восстания принялись перемалывать тех, кто стрелял по тем, кого клялся защищать…

— Я в Кремле, — послышалось от Даниила «Медведя» на общекомандной «волне». — Захожу. Вылавливайте подземными войсками кремлядей. Бегут.

— Группы диггеров-диверсантов на подходе. — Отрапортовал Никитин. Послышались отдалённые подземные, гулкие взрывы через системы радиосвязи.

Как по команде, сразу несколько ворот Кремля распахнулись. Картеж из десятка бронированных по высшему классу автомобилей проскочил рассыпавшихся десантников. Пули и гранаты не причинили бронированным корпусам никакого вреда…

— Принимаем, — не растерялся Саныч. — Он видел на мониторах в режиме он-лайн картинку с поле боя от лица всех участников сражения. Общий сервер-компьютер под управлением отдела кибернетики и лично куратора Евгения выводил нужную картинку на поле боя по необходимости.

Особо охраняемыми кортежами рвали когти из опорного пункта власти второй-третий десяток первых лиц государства. Баррикады, мины и выстрелы в упор из РПГ всех моделей и ПТУР[8]сов оставили от них груду пылающего металлолома и прошлые воспоминания о сытой жизни без самоотдачи для отечества.

Коллекционеры, даже обеспечив средствами несколько поколений своих кланов, и не думали делать что-то и для государства.

Родина их не забыла, отвечая тем же…

Первый топ-10 кремлядей уходил из Кремля подземельем и был встречен приветственными подарками подземных искателей со спецоборудованием. Отряды Никитина обрушили им на головы сталь и бетон вместо соответствующих статусу захоронений.

Операция возмездия проходила как по маслу. Но самые первые главнюки, не смотря на полную секретность спецоперации, по обыкновению российской действительности, были предупреждены. Они предпочли уйти одни, не забрав с собой тех, кто им доверился.

Так надёжнее.

А семьи? А семьи их давно не жили в доверенном народом государстве. Шлюхи и рабы не в счёт. Прислугу пустили в расход по обыкновению конторской закалки.

Но на каждого главнюка есть богиня Карна[9].

Где-то между Москвой и Минском. То же время. Ил-96М.

Миловидная стюардесса разлила шампанское «Кристалл» по бокалам. В последнее время бренд подрос в цене и стоил уже порядка десяти тысяч долларов за бутылку.

Фужер взял только один пассажир. Глупо улыбаясь, он посмотрел на «старшего» напротив. Тот отмахнулся.

— Нет, мне лучше коньяку. Мадлен, где там наш армянский пятизвездочный? Самое время.

— Несу, несу. — Проворковала стюардесса, исчезая за занавеской кухни.

Группа охранников через сиденье от президента напряглась. Один из них вёз чемоданчик, пристёгнутый к руке, трое других были зомбированными смертниками, способными убивать и умирать за движение брови господина и его «младшего». Их всегда напрягало желание босса выпить. Пил он редко и только во время сильной тревоги.

— Лондон нас не выдаст. — Отпив шампанского, сказал младший. — Почему тревожный?

Взгляд старшего посуровел:

— Ты сводки вообще читал? Их структура отправила на тот свет ВСЕХ, кого не выдавал Лондон. Вместе с большинством глав семей самих англичан и их прихлебателей, ответственных за наркоторговлю и представительства в ложах, спонсирующих терроризм, фундаментализм и ещё множество «измов». Профи.

Младший побледнел, поставил фужер, почесал лоб.

— Что будем делать?

— Оставим двойников и полетим в Чили. Отсидимся. Пластика. Через пару лет вернемся и посмотрим, что получилось.

— Счета не заморозят?

— Пару десятков может и заморозят. Но все вряд ли найдут. Даже я не помню, сколько их там. Мне докладывали только о суммах. И ведь что интересно, как только перестал думать о суммах и впрягся в работу, прошлое и стало догонять.

— Раньше надо было начать. Заняты были промоушеном.

Старший дождался, пока вернувшаяся стюардесса плеснет коньяк в рюмку. Осушив одним залпом, он закусил лимончиком и откинулся на сиденье.

— Плодотворные годы работы, — понимающе усмехнулся младший, одобряя потеплевший взгляд старшего.

— Знаешь, есть тут у меня одна идейка. Они же не учли, что мы можем вернуться на волне обратки.

— А надо?

Их диалог прервал возглас пилота.

Нет, он не включал громкую связь, но его крик при виде ракет, летящих к днищу самолёта, услышали и в хвостовой части президентского самолета. Двигатели не смогли его заглушить.

Три ракеты, для контроля пущенные с разных точек, разметали самолет по кусочкам ещё в воздухе. Причем один из трех залпов был сделан с территории Белоруссии. Вполне официальными средствами ПВО.

Зенитчики, сочувствующие Антисистеме понимали, что в течение нескольких часов структура объявит о воссоединении трёх славянских земель в единое целое, а затем в Державу начнут собираться и прочие уставшие от свобод страны.

Новый виток развития.

Всё повторяется. На осколках империй появляются те же империи, царства, государства. Но словно сама земля формирует Державу.

Потому союзники понимали, что новая администрация Кремля не заставит себя долго ждать с предложением, от которого нельзя отказаться.

Вместе веселей.

Первая попытка не удалась, в жерло кинули ни в чем неповинных людей, но вторая была наверняка.

То же время. Окраины Кремля.

Харламов опустил разгоряченный огнем АКМ, осмотрелся. Бой стих. Десантура брала последние редуты внутри зданий, вынося забаррикадировавшихся в палатах охранников гранатометами. Просто и эффективно. Укрепления разносило в щепки, раскидывая как кот мышей.

Все же большей частью охранники сдавались, так как не желали умирать даже за высокие «кремлевские» оклады. Выкидывая белые тряпки, люди бросались в ноги десантникам, поднимая руки вверх. Одно дело, когда делаешь вид, что готов защищать кремлевских упырей из-за необходимости жизненных условий, совсем другое — реально получать за них пули. За людей, не за Родину.

Тех, кто сдавался сразу, разоружали, выводили во двор, сверяя со списками. Если не примелькались по происшествиям, как палачи, был шанс остаться в живых. Если же отмечались как головорезы под патронташем прошлых хозяев или стреляли по голубым беретам, уничтожили быстро и без переговоров.

Семь обойм опустело, пока главный десантник структуры не спустил бело-сине-красный триколор над Кремлем. Символ без малого трёх десятков лет позора и боли загорел огнём, поверженный и скомпрометировавший себя еще в эпоху Империи. В нём оставались лишь победы хоккеистов, да олимпийцев, выигрывавших и пятнающих славой сей флаг скорее вопреки, но духа Державы бело-красно-синий триколор давно не отражал, не смотря на эти попытки. Возвращение Крыма ничего не дало там, где должна была собраться Держава в сотни раз большая этой территории сама собой. Вдобавок, ловкость подпортила позиционная война там, где не пошли до конца.

Рядом зашёлся огнем и мутант-орёл. Наследие дома Романовых. Немецкая кровь, родственная славянам, но так же далекая от духа русов, как орёл от рыси. Рысь — вот он тотем Руси во все времена, подменённый в разное время на орла и медведя Велесом. Существ, чуждых зимним лесам. Ибо один зимой спит, а другой летает там, где лучше охотиться.

Белая рысь в обрамлении чёрного фона — как символ новой страны, взвился в воздух. Идеологи Антисистемы поработали над каждой деталью, прежде чем запустить в ход, пропитали смыслом и порядком. Рядом поднялся флаг нового государства — алая берёза с золотыми листьями на фоне зелёной природы.

Берёза с корнями символизировала общий дух наций, алый цвет — кровь, пролитая народами, а золотые листья — люди, подарившие величие стране, не смотря ни на какое правительство в разные годы существования государств. Тёмно-зелёный же был символом красоты и богатства лесов, как основа собранных земель Руси.

Харламов хотел подняться на ближайшую башню, со стен лучше видно, как полетят на землю пятиконечные звёзды по всему Кремлю — символ ограничения человека, сокрытие его истинных возможностей, — их позже решено заменить на шарообразные и плоские солнца, как антипод всем «лунным» религиям, знакам и закрывающим развитие силам — но не успел. В ворота со стороны Красной площади спокойным шагом вошла группа ничем не примечательных русских людей.

Харламов знал точно — они изменят развитие всего человечества.

- Свободныевойска, построится!

Ближайшая десантура выстроилась в символическую линию, принимая новых глав правительства. Харламов подошёл к Василию и Максиму, отдал честь обоим:

— Ну что, левое и правое полушарие мозга, практик и теоретик, фаталист и идеалист, внешний и внутренний защитники Родины, духовные радетели, и конкретные руководители-наставники, ваше время пришло. Властью данную мне всеми кшатриями Отечества, объявляю вас спасителями и формирователями новой Державы. С регалиями сами разберетесь.

Войско вытянулось по струнке, каждый козырнул.

Василий «Гений» кивнул, повернулся к Максу. Тот тоже довольно кивнул, передавая другу право говорить от лица обоих.

— Принимаем, верховный главнокомандующий, — ответил Василий. — Фельдмаршал всея Отечества. С ядерным чемоданчиком сам разберешься. Армия под твоей юрисдикцией, Третий. Начнем с Триумвирата, а дальше как получится. Не может править один. Так вернее будет.

Василий «Гений» перевёл взгляд на Максима «Идеалиста».

— Ты знаешь что делать. Отправишься в турне, Внешний?

«Идеолог» пожал плечами.

— Иностранными делами займемся позже. Дайте мне отряд. Надо пойти захватить Останкино, поговорить с народом, Внутренний. От имени структуры. Тебе тоже не помешает приготовить речь и объяснить, что к чему и чего ждать. По-свойски так, как Рузвельт американцам в своё время. Тот разговор спас Штаты от краха и вывел из Великой Депрессии.

Василий посмотрел на Кремль.

— Мне пока есть чем заняться. Я знаю, ты подберешь правильные слова. Я продолжу. Ты прав, людям давно ничего не объясняли. Только показывали… части картинок. А часть не является полным по определению.

— Вперёд, мужики. Дел много. — Завершил короткий разговор Харламов.

Недалеко от Кремля. То же время.

Десятки тысяч линий жизней сплелись перед их взором. Паранормы всех уровней видели центральный пятачок России как на ладони. Как Древнегреческие мойры — богини судеб — подопечные Андрея Ана, ощущали все воздействия судьбы на людей и могли влиять на них напрямую.

Вот сотни парашютов раскрылись над Кремлем и паранормы увидели, как цветастые в мире энергетики фигурки принялись захватывать плацдармы, уничтожая другие фигурки, более блеклые энергетически и более тёмной расцветки.

Доминирование десантуры стало, конечно, определяющим не сразу. Сначала пришлось подавить вражеский дух, влияя на самых ярких представителей, угнетая, разматывая и разбирая по частям их мрачные ауры. Действуя тем же методом, что в своё время и кремлевские маги при уничтожении самых ярких представителей защитных сил отчизны — радетелей Руси.

Человек при подобном воздействии быстро лишался сил, воли и переставал понимать, за что он борется. Бесконечная усталость валилась на его плечи, и он опускал руки. Чаще всего в этой битве это спасало ему жизнь. Несколько слов препирательств с командованием, поднятые вверх руки и вот уже белый флаг летит под ноги штурмующим редуты десантникам.

Яркими пятнами повысыпали из метро и автомобилей скорпионовцы, растворяя в себе солдат вспомогательных сил, затем сами становясь одной большой толпой во главе с сильными, харизматичными лидерами, четко понимающими свои задачи.

Мгновенно созданные мини-эгрегоры над бойцами, образованные их целенаправленной волей, быстро набирали силу. Паранормам пришлось влиться в них, выбиться «во главу угла», возглавить и укротить, чтобы влияния временных энергосозданий не стали работать на себя, а работали на благо поставленных целей — защитить и сделать сильнее людей.

При включении последних уровней психотронных установок, биополе над центральной Москвой словно ощутило резкий удар. На головы паранормов как рыцарские шлемы одели. Стало тяжело, но всё ещё возможно работать. Скрипя зубами, ребята напряглись.

Общее рабочее поле и системы личной и общей защиты Кот отрабатывал с ребятами не один раз, так что ничего неожиданного не произошло. Просто работать стало тяжелее и созданные военные эгрегоры пошатнулись, желая растаять. Пришлось подпитывать их извне, оставляя доминирующую роль десантуры, скорпионовцев и всех причастных к массовой спецоперации.

Даже защищённые «сеточками» Михалыча от воздействий на мозг излучения не давали стопроцентной защиты. Психотронное оружие желало воздействовать и на энергетические структуры. В энергоинформационном мире это выглядело так, как будто человека начинали чистить как лук, снимая один слой защиты за другим. Чем сильнее и устойчивее в психо-эмоциональном плане он был, тем большее воздействие мог выдержать, но по итогу длительного воздействия должны были ломаться все.

Абсолютно стойких людей к воздействиям на энергетику можно было пересчитать по пальцам одной руки… на всей планете. Каждого из подобных можно было назвать интуитивным дитём природы, идеально заземлённым и привязанным к ней.

Предупреждая подобное варварство по отношению к воздействию на своих бойцов, паранормы окутали по возможности каждого в дополнительный слой защиты. Этакие рыцарские доспехи, чтобы случайные «стрелы» стали менее фатальны для психо-эмоционального состояния воинов. Такая защита продлевала время положительного физического состояния при любом воздействии. Проще говоря, человек не терял сил напрасно.

Так, в физическом мире, практически не ощущая воздействий на своё состояние, бойцы Антисистемы одерживали одну победу за другой.

В какой-то момент в бой вмешался «народный» эгрегор, усиливая воздействия штурмующих структур многократно. Десятилетиями накапливаемый негатив народной воли против кремлевских выродков обрушился теперь на головы тех, кого проклинали. Фильтры тёмных эгрегоров, очищающие своих носителей власти, засорились, и их сносило один за другим. Это словно всадник на полном скаку вонзал копье в улепетывающего пешего воина. Как Георгий Победоносец пронзал копьем Змия, так и люди Антисисемы побеждали чудище Кремля.

Кремлевские маги хватались за сердца, получая откат всей своей деятельности уже посмертно.

Андрей, краем уха прислушиваясь к переговору «генеральской волны» в наушнике в ухе, почти полностью вышел из ощущений энергетического мира, зевнул, поднялся с кресла руководителя отдела и огляделся.

Десятки тел сидели по мягким удобным креслам обездвижено, полностью погруженные в высшие миры. Ноосфера сейчас подкидывала им столько информации, что только успевай выбирать варианты воздействий. Ребята вошли в раж, и вряд ли что-то сейчас могло их остановить. Против такой компании с целой кипой козырей в рукавах, не рискнули бы сейчас выступить никакие маги в мире. Пожалуй, кроме китайских магов. Они были сильны, но только на своей территории. Потому Кот предположил, что последователи умершего Духа не станут лезть в чужие разборки на чужой территории. Хотя после ухода Рыси и Лады они и стали себя везти более вызывающе, щупая северные территории.

Наверное, это что-то значило.

— Что ж, Высшие, и без вас разберемся, — буркнул невольно Ан. Надеяться приходилось только на себя.

— Котяра, тут у собора Василия Блаженного мясорубка. — Донес голос Саныча наушник. — «Киборгов» прислали. Народ их первыми встретил. Наши берут в кольцо, но не на передовой. ОМОН не мало людей положит, пока скорпионовцы толпу обойдут и лоб в лоб этих терминаторов толстокожих встретят. Упыри в доспехах медальки за избиение женщин и стариков отрабатывают. Ещё эти «дикие дивизии» первыми примчались. Южный округ всегда готов резать людей за награды. Поощрители не зря же Героев России раздавали. С ними тоже проблема.

— Ребята контролируют ситуацию или помогут, чем смогут. Мы не можем помочь всем людям. Воздействие психотронки абсолютно. Страх гонит их от Кремля как раз на ОМОН, с другой же стороны ОМОНовцев долбит обратное поле — психоз и депрессия. Эта грань истерии будет самые кровавые чувства. Они готовы убивать всех подряд без приказа. — Ответил Кот. И, подумав, добавил. — Кстати, о приказах. Кто отдает им приказы? В биополях ощущается инородное влияние. Я не удивлюсь, если их накормили таблетками. Что-то вроде «озверина». Напичкали под завязку, не считаясь со здоровьем подопечных.

— Мелкие псы командуют прикрытием отступления шишек. Ну те, что остались в столице. Ну как остались? Массово бегут на окраины, бросая в пламя всех, кто остался. Наша структура взяла аэропорты и железнодорожные вокзалы, но автомобильные дороги пока открыты. Бегут, крысята, пока могут. Суеты было бы меньше, но большинство москвичей тоже бежит. Те, кто считают себя причастными. Хотя нам до большинства дела нет. Многие запятнались и прекрасно понимаются это. Если всех скрести — кто останется? Приходится убирать только высшее зло.

— Предотвращая истерию по массовой инквизиции, Макс поехал на Останкино. — Добавил Никитин. — В кой-то веки «зомбоящик» вместо «бла-бла-побед» расскажет, как реально обстоят дела, кто виноват и что делается для их ликвидации и почему национализируются крупные предприятия и все мощности. Только в этом случае государство отвечает за цены, ибо само их образует, не сталкивая на рынок. И как я понял, Гений и Идеолог не будут несколько дней мешать народному гневу. Структуре сейчас не хватает людей для того, чтобы всем пальчиком грозить. Есть чем заняться. Пусть люди выпустят пар. Нам работы меньше, а цели — покажем.

— Амнистия хаосу обеспечена. Пару дней работаем только избирательно. А потом сами порядка попросят. Единственное что опасаемся — южные регионы, чтобы не отвалились. — Добавил Харламов. — Дальний Восток и Сибирь под контролем баз, массовых выступлений не ожидается, север всегда тихий, а юг и запад могут преподать сюрпризы до присяги.

— Мы собирать земли пришли, а не раздавать свободы. — Вклинился Гений, и чуть подумав, добавил. — При первом русском правительстве со времён образования понятия «русский», после «русича» и «руса». Ох уж мне эти игры в слова. До чего дошли ведь, да, россиянин? Столько нагромождений.

— Возвращение графы «национальность» в паспорт и массовая раздача старого оружия кшкатриям в приоритете, хочешь сказать? Иначе вообще никогда модернизацию армии не произведем, не раздав старые образцы. Сколько можно на Калашниковы полагаться? А так адекватное ополчение на местах и будет первым образцом порядка, пока перенастроим связи. — Донеслось от Идеолога. — Всё, ребят, я в эфире. Включайте телевизоры. Прайм-тайм для всей планеты и высшие рейтинги обеспечены…

Кот вышел из комнаты паранормов, полностью доверив дела энергоуровней молодому поколению. На второй план отошло даже уничтожение специалистами структуры ОМОНа.

В ухо периодически влетали сводки об укрощении ощутивших кровь псов.

Бешеную собаку пристреливают.

Скорпионавцы расстреливали осатаневших от избиения людей киборгов, вскрывая бронежилеты, каски и щиты пробивными пулями пистолетов системы Грязева-Шипунова. ГШ-18 имел в своей обойме восемнадцать особых пуль, которые пробивали даже стальной сантиметровый лист с тридцати метров, кевларовые же «доспехи» пистолет рвал как Тузик тряпку. Те же пули имели и автоматы особые — АО-1 и АО-2, недавно доработанные в цехах Антисистемы. Обоймы на пятьдесят патронов не оставляли киборгам никаких шансов.

Когда же ОМОН отхлынул от народа — видя, что упырям дают отпор, люди создали коридор — в руках скорпионоцвев появились огнемёты.

Пространство должно быть использовано с пользой.

Те, кто когда-то использовал водомёты на морозе против людей, стали объяты пламенем. Строй киборгов дрогнул, поломался.

Огонь пугает.

Передние ряды повернулись, объятые пламенем, принялись давить задние. Даже самые стойкие увидели, как заживо загораются товарищи, а то и превращаются в решето бронебойными пулями и дрогнули, побежав назад. О строе перестали думать.

Никогда прежде силовикам не давали такого отпора.

Собственное оружие заметно проигрывало против специального вооружения восставших, а лишившись строя, ОМОНовцы лишились последнего козыря. Вдобавок, почуявший поддержку народ ломанулся на киборгов с голыми руками, втаптывая в землю и уничтожая гневом разъяренного большинства каждого отдельного солдата. Скорпионовцев вновь оттеснили.

В ход пошёл самосуд.

Получившие приказ не вмешиваться в дела народа и силовиков, созданных как подразделение для их защиты, скорпионовцы отступили на выжидательные позиции, готовые помочь в любой момент.

Этого не потребовалось.

Мало кто из служителей порядка ушёл из окружения толпы.

Кремль. Два часа спустя.

Отряд паранормов вошёл за красные стены вместе с Василием, как только отряды скорпионовцев отключили торсионное воздействие полей по вышкам. Тем не менее, воздействие продолжалось уже на ином уровне.

Само место средоточия власти в стране пропиталось негативом настолько, что казалось, дышишь пылью и затхлостью подземелья. Гнетущее состояние повисло над отрядами незримыми мороками. Ребятам Кота приходилось несладко, разгоняя их и вычищая от астральной грязи хотя бы ближайшие надземные здания, чтобы ходить по ним без шанса запачкаться.

Настоящие проблемы возникли с подземными структурами. Но Кот готов был к встрече с подземными обитателями. Практика с Ладой научила многому. Паранормы знали о существовании кремлевского чудовища не из баек, приправленных домыслами недалеких людей. Они чувствовали воочию существования голема, взращённого пороками, негативом и кровью поработителей. И вот теперь он восстал, поднимаясь из-под глубин Кремля и бросаясь на захватчиков-разрушителей старой системы всей доступной силой воздействия. Прямой удар на тонкие уровни людей.

— Круговую! — Кот взял стихийицу Веронику и телепортатора Анжелику Костенко за руку.

Девушки, одни из сильнейших паронормов в отделе, взяли за руки прочих ребят спецотряда. Полсотни человек образовали замкнутый круг, образуя систему циркуляции и приема передачи энерго-информационного потенциала.

Ведущую роль взял на себя сам Кот. Состояние эйфории от прилива групповых сил выразилось в легкости в теле и состоянии, сродни алкогольному опьянению. Едва не теряя концентрацию, Андрей Ан взял себя в руки и создал для ребят в первую очередь кокон абсолютной защиты. Ментальные и астральные атаки подземного монстра разбились о нововозведённое, как конница о плотный строй копейщиков. В следующий миг руководитель взял в руки «меч» и пустил с него волну в чудище.

Удар!

Это походило на схватку китобоя с единственным гарпуном и могучего подводного монстра. У Андрея был один залп, один шанс. На втором ударе монстр был бы готов, да и силы ребят без поддержки Лады не безграничны. Лидер отсутствовал, и так не хватало поддержки неистовой девчушки-аватара.

Андрей не мог позволить себе слабину. Его единственный удар был верен и безошибочен.

Волна захлестнула монстра и пронзила его насквозь.

Кремлёвское порождение негатива перестало существовать, смытое, словно цунами береговые постройки.

— Ребят, отдыхаем, а затем зачищаем нижние этажи от присутствия этой хренатени. — Обронил Кот, первым разрывая круг. Руки дрожали, голова кружилась. Вбухал немало сил, но больше всего истощила ответственность.

Ребята заторможено разжали руки, ловя на себе косые взгляды бегающих туда-сюда скорпионовцев и десантников в чёрных и цвета хаки комбинезонах.

Психоэмоциональная отдача отразилась бледностью на лицах паранормов. Трясущиеся руки и ноги как от сильнейшей физической усталости довершали картину.

— Шоколадного коктейля! Всем! И тортов! Пирожных, пряников, мармелада! — Забеспокоился Кот. — Каждый чтобы съел немало сладкого!

Сладкое, а по большей части шоколад, быстро восстанавливал энергетические траты человека на всех уровнях. Что для физического тела было банальными углеводами, то для эфирного, астрального и ментального становилось немаловажным материалом для самовосстановления.

Андрей не искал прямой зависимости и не совсем понимал, как это работает, но всегда использовал на особо сложных операциях паранормов. Потому при каждом человеке в его спецотряде в рюкзаке был сладкий шоколад и шоколадный коктейль. В особых случаях снабженцы доставляли к отряду и все порождения кондитерской мысли. Как нигде в структуре, паранормов закармливали сладким на убой. Так «босс» заботился о своих подчинённых и держал их в боевом состоянии.

Расплачиваться приходилось к частому походу к стоматологу, но кто обращает внимания на эти мелочи? Паранормы давно привыкли к ощущениям и контролю боли. Воли хватало.

Вот и сейчас прямо посреди восстания в Кремль, как ни в чем не бывало, въехала «Газель» и на свет быстро извлекся стол, а шустрые парни моментально заставили его съестными «боеприпасами».

С недоумением смотрели сдавшиеся в плен люди на пирующих посреди Кремля молодых бойцов «второго эшелона».

Кот только посмеивался, глядя как рубают его воители. Сам же про себя отмечал по ощущениям наиболее затемнённые участки округи… Выходило, что проще найти высветлённые участки в этом тёмном, мрачном месте истории, вдоволь политом кровью и ненавистью людских масс.

Даниил Харламов подошёл внезапно, похлопал по плечу, рявкнул совсем не ожидающему другу внезапно:

— Судя по твоему вытянутому лицу, Котяра, здесь нам лучше не жить и не работать. Так?

— Не то слово. Конечно, если ты не любитель склепов.

— Но в ближайшие пару месяцев никуда не деться. Смена формата, передача регалий. Временно почистите атмосферу? Веником там помести? Попылесосить? Продезинфицировать. Нет? Начнём с Мавзолея, конечно. Давно пора костер развести. Погребальный.

— Сделаем всё, что возможно… Но со строительством Новоаркаима лучше не затягивать. А то пропитаемся здешним духом и начнем стареть душой и телом. Превратимся в такое же унылое говно, как и все правители до нас. Без желания что-то менять через некоторое время после «царствия».

— …но с желанием жить так, как будто последний день, — добавил Харламов.

Оба рассмеялись.

* * *

Два месяца спустя, когда народные волнения пошли на убыль, верх взяли религиозные выступления. Представители всех сект и конфессий обратились с выступлением в поддержку нового правительства. На что Гений четко заявил, что не собирается выделять ни одно из направлений и подчеркнул намерение сохранения светского государства. Это четко закрепилось в новой Конституции. Правитель не должен был участвовать ни в каких обрядах, церемониях и выступлениях. Поддерживая одних, он оскорблял других.

Религиозные деятели отныне были изгнаны из школ, институтов и не имели никакого представительства при правительстве. Тем паче влияния. Были введены ограничения на религиозную литературу, цензура, по которой ни одна религиозная книга не допускалась к печати, если несла в себе враждебно-настроенный контекст по отношению к людям иной веры или её отсутствия, что исключило 97 процентов религиозной литературы.

Идеалист Максим заявил в обращении к народу, что Антисистема оставляет право каждому человеку на свободный выбор веры, но ни одна подобная структура отныне не может влиять на политический строй и настраивать одних людей против других.

— В истории подобное уже случалось, когда Пётр Первый упразднил духовенство, выделив для него лишь номинальный орган управления — Синод. Как итог, при Петре Первом Россия стала империей и выдвинулась на доминирующие роли. — Поддержал выступления Идеалиста Гений. — Во что верить — каждый определяет сам. Заявляю от имени Триумвирата, что ни один представитель веры не получит официального признания и финансирования от государства. Более того, правительство оставляет за собой право на урегулирование или запрет любых религиозных выступлений, если они угрожают гражданам объединённого государства, безопасности и спокойствию граждан.

После этого заявления политика сектантов и конфессий изменилась на сто восемьдесят градусов. Массовые выступления на бывшей территории Европейской части России, Украине и Белоруссии, ныне гордо именуемых Союзом Трёх Стран, спонсируемые религиозной казной, в первое время собирали толпы народа. Однако, не имея четкой направленности требований, успеха у народа не имели.

Большинство населения по обыкновению прохладно относились к любой религиозной деятельности. Вдобавок дескредетировавшие себя за десятилетия представители духовенства не внушали уважения, а всех «горячих голов», эту малую толику религиозных фанатиков, быстро успокоили, так как они выступали против общественного покоя.

Выходило, что по сути, запрета на религиозные мероприятия и традиционные обряды никто не давал, ограничения касались лишь фактического заработка религиозных структур. Большинству даже религиозных людей тут сложно было против чего-то выступать.

Воспользовавшись ситуацией с выступлениями религиозных лиц, Триумвират объявил о запрете всех сектантских организаций, как опасных для общества, а так же ввёл необходимый налог для основных на территории Союзного государства религиозных ветвей: христианства, ислама, буддизма и родоверия. Все прочие религиозные структуры объявлялись незначительными или сектантскими и подверглись официальному закрытию. Гражданин имел право выбора религии, как и множество других гражданских прав, но право индивидуума не распространялось на создание организаций на этом толке. Вступил в действие закон о целесообразности религиозных дел.

Выжимая все соки из разжиревших, бесполезных религиозных эгрегоров, давно не служащих человеку, а выкачивающему из него средства для своего обогащения, Гений с Идеалистом сняли все разрешения-сливки для духовенства. В частности, разрешения на владение земельными участками, строительство новых сооружений без ведома Державы, а так же ввёл полный запрет на торговлю любой религиозной атрибутикой на территории храмов, мечетей, соборов, церквей, часовен и прочих религиозных строений. То же касалось и проведения массовых религиозных предприятий. Сфера духовной деятельности ограничивалась семейным кругом или сборищем возле культовых мест. Все прочие мессы и обряды, не согласованные с городскими властями, попадали под запрет.

Когда-то возведенные религиозные строения объявлялись культурным наследием и переходили под юрисдикцию культуры, а новые возвести по закону «целесообразности религиозных дел», построить стало фактически невозможно. Церкви, храмы, мечети, соборы и прочие места служения стали нецелесообразными де факто. В то же время освобожденные ресурсы потекли в массовый спорт: общественные дворцы спорта, спортивные площадки, бассейны — обещали стать массовым явлением, расширив узкую специализацию профессионального спорта. Второй удар был нанесен по ценообразованию спортинвентаря, сделав недоступным спорт для большинства фактически повсеместно.

Создаваемая Держава делала акцент на решении проблем внутри страны, отрубив переход денежных потоков в любые религиозные институты, как не столь важные в ближайшие десятилетия. Приоритеты сместились из теории спасения души теократии в практику повседневной жизни и качественного развития технократической сферы и наглядного здоровья населения.

Так же упразднялись все религиозные институты. Служба духовенства становилась добровольной во всех своих проявлениях без начисления заработанной платы служащему лицу. Добровольные пожертвования облагались налогами со стороны государства, легализовав крупнейшую после наркотиков, оружия и киберденег схему с отмыванием наличности.

Ноты протеста со стороны различных стран, проповедующих те или иные религиозные течения, отклонялись, как немотивированные для светского государства…

Если процесс развала СССР был предрешен росчерками трёх представителей власти, то процесс объединения России, Белоруссии и Украины занял сутки сокращённого народного референдума и росчерком так же трёх правителей. Схема, отработанная на присоединении Крыма, сработала при ускоренном повторе за несколько дней. Со скоростями новой структуры.

Антисистемой во всех трёх странах было предложено выбрать представителей от народа, минуя политические институты. По сотне таких людей от трёх стран составили триста случайных людей с высшим образованием, старше тридцати лет, адекватных, способных определить мнение большинства путем жизненного опыта и стремления того класса людей, к которому они принадлежали.

Результаты голосования дали чёткое подтверждение — девяносто пять процентов выступили за воссоединение стран и создания Союза Трёх Стран. Абхазия, Южная Осетия, Приднестровье вошли в состав Державы на следующий день на правах областей. На правах автономии несколько дней спустя присоединился Казахстан.

Правителями единой Державы объявлялись Василий «Гений», Максим «Идеалист» и Даниил «Медведь». По сути, внутренний правитель, внешний правитель и правитель, отвечающий за безопасность и сохранность Державы. Регалии были приняты те же, что два месяца трепетали флагами над Кремлем. Новой столицей объявлялся город Новоаркаим, спешно отстраиваемый на границе бывшей России, Украины и Белоруссии жителями Державы.

По итогу мини-референдума, силами Антисистемы, при массовой поддержке народа во всех трёх странах, были ликвидированы прошлые политические структуры. Минск, Киев и Москва перестали иметь прошлое влияние, оставшись, однако, центрами своих округов.

В новых паспортах вновь появились строфы с национальностью. Под флагом с берёзой в один день стали жить сотни народов, разговаривающих и думающих на русском языке. Каждый округ так же имел право на второй язык, язык «малых народов», определяющий значительную массу населения области, но не являющийся, однако, вторым государственным и не находящим поддержки в СМИ, телевидении и литературе.

Пока Идеалист разбирался с религиозными волнениями, а Гений оттягивал выступления с эмбарго на мировой арене, перед Харламовым стала другая задача — ликвидация попыток к интервенции и наведение порядка на местах.

Объявив угрозу суверенитету новосозданного государства, Медведь собрал остатки армии и расформировал полицию, объявил мобилизацию войск, ввёл новый призыв и при поддержке военспецов Антисистемы, городских и сельских ополчений (новой милиции), ввёл военное положение ещё в первые дни после захвата Кремля. С военных и полицейских складов в массовом порядке производилась выдача оружия для наведения порядка и повышения обороноспособности страны.

На практике осуществился принцип доверия правительства народу, до безобразия редко используемый страной с многотысячелетней историей.

В спешном порядке закрылись все тюрьмы, психбольницы и наркологические диспансеры. За неимением сил и людей для их содержания, лица, совершившие тяжкие преступления, буйные психи и наркоманы всех мастей были уничтожены в один день, поправ принципы гуманизма, но подтвердив законы отбора ради выживания генофонда в сложный период. Он немало подчистился в этот кровавый день Катарсиса.

Ответственность Триумвират взял на себя.

Ноты протеста прочих стран за негуманное обращение к человеку были отвергнуты, как несостоятельные к логике военного положения и исторической необходимости.

Всех несогласных с данной политикой граница встретила закрытой. Вооруженный народ готов был к войне, так как впервые со времен Великой Отечественной Войны понимал, ЧТО необходимо отстаивать.

Сыны и дщери Отчизны, отключенные от Интернета и телевидения, проснулись от алкогольно-наркотического сна, расправили сутулые плечи, и на военном положении пошли следом за логикой, прекращая критиковать и сами становясь участниками общего действа.

Каждому было предложено вносить рациональные предложения и исполнять их при поддержке нового правительства. Всё начиналось с предложений с мест, и выходило дальше вверх по инстанциям, после чего получало одобрение или реализовывалось с поправками силами местных сил самоуправления.

Исторический виток требовал коррекции и он получал её. Только так можно было вытащить страну из аута убеждений в её великости по определению.

Всё впервые зависело от каждого.

Конец старого света наступил полным ходом.

Кремль. Относительно-настоящее время.

Лоб Василия покрывался испариной и ощущение давления на голову не проходило ни на миг. Собравшиеся за округлым столом люди внушали страх и уважение. За ними ресурсы, за ними власть, за ними следуют те волны, которые могут накрыть с головой их чахлый плотик Антисистемы. Последние ставленники теневых лордов, убитых Лилит, демонстрировали силу.

После переворота всё изменилось. Харламов взял штурмом крепость, считаемую неприступной, паранормы Андрея Ана разрядили все ловушки и в один момент были расстреляны во внутренних дворах существа, мнившие себя богами мира. Умирали бездушные паразиты вполне по-человечески — с криками, мокрыми штанами и дурно пахнущим посмертием.

Василий не пытался остановить карающий маятник времени. Последние сутки забрали слишком много жизней, чтобы идти на попятную. Теперь только вперёд. Изменения будут в любом случае, хотят они того или нет. Нужно только успеть, чтобы как можно больше из них поспособствовали развитию человечества.

Что сделано, то сделано.

Совсем не политики и дипломаты беспокоили Ботаникова. Их рыбьи глаза не блестели искрой интеллекта, они были просто куклами, исполнителями воли, передатчиками наследников лордов. Большую опасность представляли собой гости, прибывшие с официальными лицами. Не отмеченные в списках приглашённых никак иначе как телохранители, доверенные лица или сопровождающие, они представляли собой реальную силу. Их интерес в своей голове и периодические попытки зомбирования и ощущал Василий. Мысли путались от психотронного воздействия, из глубин сознания поднимался бред. Так обрабатывали в своё время западные структуры Горбачёва и Ельцина. Только в полном неадеквате можно было натворить то, что делали эти зомбированные политические деятели-диверсанты.

Гений структуры моргнул, усилив усилием воли собственный психоэмоциональный щит, как когда-то учил Сергий, да и игрушка Конструктора неплохо работала. Спрятанный в ухе приборчик персональной защиты неплохо защищал от внешнего воздействия и любого психотронного направления. Работал он в пассивном режиме.

Со вздохом облегчения Василий нашёл среди первого эшелона Андрея Ана и Даниила Харламова. Они сидели за одним с ним столом среди всех иностранных гостей.

Кот и Медведь были единственными из старой группы, кто находился рядом в тяжелые моменты и поддерживал все его начинания последние месяцы после ликвидации голема прошлой структуры. Дмитрий «Космовед», Михалыч «Конструктор», Евгений «Хакер», Саныч, Никитин и прочие генералы Антисистемы были номинально с ним, но занимались другими не менее важными вещами для структуры и не могли всегда находиться рядом. Надеяться в любой момент он мог только на паранормов Кота и всех бойцов Антисистемы, собранных единолично под рукой Медведя из прошлых групп ликвидаторов, скорпионовцев, спецотрядов, разведчиков и контрразведчиков Семёна и Сергия.

Даниил нахмурился, поймав знак Гения. Женщина рядом с французским дипломатом побледнела, ощущая астральный удар. Работала она довольно грубо, в низших слоях астрала и Харламов ответил тем же, обрубив все нити воздействия и врезав в ответ. Сославшись на недомогание, француженка спешно покинула раут переговоров. Её фактически увели под руки.

Вася тут же ощутил, как полегчало в голове. Стало как будто легче дышать. Мысли стали чистыми, логичными, сознание ясным.

«Долбанные гипнотизёры», — подумал Гений и кивнул Харламову, не в силах сказать что-то невербально. Умение общаться на расстоянии смысловыми пакетами Скорпион, Леопард, Рысь и все прочие сильные мира сего забрали вместе с собой на тот свет. Без них было так неуютно и страшно действовать. Любой шаг мог оказаться фатальным. А ошибки поправить было некому. Как же ему не хватало хоть кого-то из них.

«Лада…», — протянул где-то глубоко в душе Василий и глаза заблестели. Пришлось быстро взять себя в руки и сосредоточиться на рауте.

Бледный, усталый Кот покачал головой, отсекая более тонкие ментальные попытки прочих гостей повлиять на мозг гения. Их спрутовские щупальца обрубились в один момент и Ан дал знак, что при следующим воздействии возможны фатальности, причин которых медики не обнаружат.

Все группы паранормов спешно зачищали Кремль от энерго-информационного шлака и чем больше определяли уровень грязи, тем больше погружались в работу. Крови и боли за кремлевскими стенами скопилось за века истории столько, что о нормальной, конструктивной работе пока не шло и речи. Полностью «убрать» удалось пока только несколько этажей и залов для встреч, где и собрали первых откликнувшихся на переворот иностранцев. Фактически, своим присутствием они проверяли состоятельность новой власти удержаться на плаву и давали шанс проявить себя. Но не дольше того времени, которого требовалось на то, чтобы «миротворцы» заправили горючее в корабли, самолёты и танки.

Как ясно выражался Харламов, НАТО не могло себе позволить потерять такую возможность для удара по России. ООН лишь оттягивал неизбежное, пойдя на переговоры. Весь мир затаился в предвкушении новой мировой бойни, расчехляя арсеналы, и косо посматривая, однако, и на своих соседей, собираясь предъявить за прошлые обиды при первом удобном случае.

История помнила всё.

Генералы Антисистемы поддерживали Медведя и считали интервенцию неизбежной, и потому спешно и жёстко чистили ряды доставшихся от прошлой власти внутренних войск. Более-менее работоспособной структурой являлось лишь ФСБ, откормленная при прошлых президентах. Прочие силовые структуры можно было в ближайшие месяцы в расчёт не брать — низкая работоспособность и неукомплектованность профессиональными кадрами проявляли себя в полной мере. Что же касалось армии, то её боеспособность не выходила за пределы парада на площадях на 9 мая, и ВПК требовал срочных миллиардных вливаний, чтобы реинкарнировать то, что можно было называть мощью. Распиленные подводные лодки, бомбардировщики, не сошедшие со штепселей корабли, заброшенные пусковые шахты ядерных ракет, выкупленные под спортзалы, торговые залы и автостоянки бомбоубежища — всё проявляло себя слезами на глазах патриотов.

Время и ресурсы — два составляющих, которые утекали от Василия с каждым часом. Олигархи и крупный бизнес вторые сутки вывозил активы за рубеж, и страна беднела на глазах, индексы падали. Взрывы чартерных рейсов силами ПВО над крупными городами охладили пыл представителей мигрирующего «золотого миллиарда», все воздушные, морские и наземные границы оказались временно закрытыми на карантин, но отток крыс с корабля не прекращался. Возмездие настигало не всех — таможенники обогащались на беглецах так, что хватило бы на несколько жизней.

Василий распустил верхнюю и нижнюю палаты в совете федераций и спешно ввёл новую конституцию и УК РФ, минуя все чтения и согласования. По новым официальным документам в стране возобновлялась смертная казнь по тридцати пунктам: от педофилии и массовых убийств до краж в особо крупных размерах и всех «наркотических» статей. Под пули пошли все осуждённые на срок свыше пятнадцати лет. В то же время Василий объявил амнистию по всем мелким статьям и малым срокам. Были закрыты многие дела по политическим мотивам, «русской статье» и хулиганству. Тюрьмы моментально похудели на две трети.

Особым указом временно исполняющего обязанности президента Василий одобрил «чёрный список», по которому прямо на площадях принялись вешать людей, отметившихся в уничтожении государства в особо крупных размерах. Большинство этих людей ловили на тех же границах, да взрывали в небе в частных самолётах.

По стране была объявлена массовая мобилизация. Под ружьё брали, в том числе и всех резервистов и амнистированных. Силовики устроили зачистки по городам от нелегалов. Были накрыты тысячи наркотических притонов и схронов с оружием.

Тотальная национализация вызвала массу криков из-за рубежа. Транскорпорации моментально лишились лакомых кусочков и недовольные искали любые способы давления на новую власть, всячески пытаясь вернуть «своё».

Моментально над страной прекратили вещание все иностранные спутники, заглушая непокорного русского «медведя». Системы GPS были заглушены, недоразвитая, недоукомплектованная ГЛОНАСС не покрывала и четверти необходимых обязанностей. Спасли спутники Антисистемы, исправно запускаемые с космодрома «Свободный» силами структуры. Более того, системы истребителей спутников, встроенные в каждый образец, уничтожили три четверти спутников НАСА, лишив НАТО «глаз» и давая время для укрепления границ.

Ещё несколько козырей оставалось в колоде Антистемы, за информацией о которых и приехали представители разных стран.

— Я не понимаю ваше возмущение, сэр Геральд. — Ответил тем временем на вопрос премьер-министра Великобритании Василий. — Уничтожение зиккурата и захоронение тела Ленина — внутреннее дело страны. Референдум для нас не пустое слово. Народ Державы выразил своё пожелание — мы согласились. Ни один коммунист не выступил против. Что поделать, если более люди не желают поклоняться мёртвому? Мы услышали свой народ. Как следствие — мавзолей в данный момент сносится, а прах вождя пролетариата вместе со всеми «запчастями» тела везут захоронить в его родной город. Нам это добро на артефакты даром не нужно. Можем подарить.

— Поклонение мёртвому? — Усмехнулся премьер-министр. — Христианский мир зиждется на поклонении мёртвым. Все под крестом ходят.

— Не понимаю, как ваш упрёк относится к светскому государству. Да и крест — не пара мёртвых палок, а издревле солярный знак. Достаточно посмотреть на солнце с прищуром, чтобы увидеть крест. По итогу каждый видит что хочет. Кто-то распятого мертвеца, кто-то природный символ. Не так ли, сэр Геральд?

— Символика тесно привязана к эгрегору, — продолжил канцлер Германии. — Причиняя урон христианству, вы поддерживаете любой другой эгрегор. Зачем нам усиление мусульманства?

— Англо-саксонцы не будут поддерживать этот шаг, — добавил премьер-министр Великобритании. — Вы лишитесь три четверти денежных потоков немедленно. Это внешних. Внутренние и так бегут к нам, наполняя наши банки.

— Так было всегда. Мы кормили Туманный Альбион больше всех прочих, спонсируя ваши бесконечные войны, пополняющие пустеющую казну. Вы уничтожили больше людей, чем любая другая нация за всю историю человечества. Это факты. Англо-саксы кровожадны по своей сути. Россия для Великобритании — первая кормушка. США — ваша наследница, так же не слезает с шеи не первый век. Принципы паразитизма хорошо известны. Мы не собираемся с этим мериться.

Премьер-министр посуровел, однако, не спорил. Если с обывателями можно было спорить сколько угодно, доказывая свою правоту, ссылаясь на изменённые учебники и свою версию истории, то со знающим человеком это не проходило. А если он — человек принципа, то его не заткнуть денежной подачкой и не запугать арестами. Точно не в этом случае. Русский спецназ лишь пару дней назад прошёлся по беглым олигархам, оставляя после роскошных и хорошо охраняемых особняков груды камней и пепел, а от самих олигархов и их семей — кровавые, обгорелые ошметки. Вырезали целые кланы.

— Но любой эгрегор корректируем меньшинством по потребностям большинства, — продолжил Василий. — Достаточно лишь провести несколько изменений по обрядам и локомотив пойдёт по тому пути, по которому поведёт машинист. Это актуально в том случае, если хотим объединить силы всех вер. Что до денежных потоков, то мы готовы перейти на энергорубль или натуральный обмен ресурсами, если в том будет необходимость взамен национальных расчетов по валютам смежных с нами стран. Как насчёт смены валют? Мы можем опрокинуть все финансовые институты одним движением. Доллар ничего не стоит. Евро держится обещаниями к доллару. Юани — экономикой Китая, поддерживаемой верой в доллар. То же касается и йены. Но что будут стоить все эти бумажки против натуральных ресурсов? Мы готовы пережить несколько месяцев на карточной системе распределения продовольствия. Россия всегда готова к Апокалипсису, мы живучее тараканов. Но готов ли весь прочий мир прожить без памперсов, гамбургеров и кока колы?

Премьер-министр Великобритании побледнел, вскрикнул премьер-министр Италии. Французский дипломат промокнул лоб платком и взял слово:

— Оставим денежные потоки, как есть. Мой коллега погорячился. Дело не в мусульманстве, сами понимаете. Исчезнет образ врага. Серые недостаточно понятны, чтобы стать объединяющим символом для человечества. Слишком мало было времени для обработки масс населения. Кем пугать, если не террористами? Последствия снятия магического барьера ещё в недостаточной мере проявили себя, а корабли серых в каких-то годах пути. Их видят только астрономы. Видят и благоразумно молчат. Но сил СМИ и киностудий не хватит для массового психоза. Люди стали терпимее относится к известиям о Концах Света и Нашествиям.

Кот положил лицо в ладони, устало пробормотав:

— Нам нужно строить новую столицу. Энергетика Москвы ужасна. Энергетика Кремля же просто уничтожает все адекватные начала. Василий, собрав всех согласных в новый союз, мы будем строить Новый Аркаим поближе к Уралу. Заодно могильники раскопаем, и мегаполисы от пробок разгрузим. А если эти лицемеры за одним с нами столом обещают более не травить нас ГМО и попросят Штаты не применять против нас климатическое оружие, то можем соединить Берингов пролив струнным транспортом. Новая артерия грузопотока устроит, и Азию, и Европу, и Америку. Конечно, если все три конгломерата предпочтут видеть нас живыми, а не распиленными на удельные княжества.

— Все зависит от вас, — усмехнулся премьер-министр Великобритании.

— От нас? Как вы понять не можете, что если дереву подпилить корни, оно погибнет. Держава — родина автохонтов человечества. Без нас не будет равновесия. Можете убежать мир, что люди бежали из Африки сколько угодно. По факту — миру нужны евразийцы, как бы вы сами себя не убеждали в обратном. Яйца курицу не учат. С севера на юг расползалась культура и цивилизация, никак не наоборот.

Премьер-министр Великобритании, французский дипломат и прочие высокопоставленные полномочные представители переглянулись. Похоже, игра шла в открытую. Никаких недомолвок и двойных стандартов.

Даниил ударил кулаком по столу. Народ вздрогнул. Харламов вытащил передатчик из уха и облачил свой гнев в слова:

— Кончился мирный договор с Китаем. Не помогли отданные на откуп острова, долгосрочные контракты и проданные образцы нового вооружения. Танковые дивизии, преимущественно Т-80, форсируют Амур без всяких спутниковых навигаторов. По старинке — по картам. В воздухе доминирует китайская авиация. Отдельные роты захватили Большой Уссурийский и шагают по новопостроенным мостам по направлению к Хабаровску. Концентрируются силы для нанесения удара по Благовещенску, Бикину, Владивостоку, Уссурийску и Биробиджану. Единственная заслонка, способная сдержать натиск — танковый корпус под Сковородино, обстрелян модернизированными китайцами комплексами С-300, неплохо копированные с наших старых разработок. База уничтожена. Прочие не расформированные боеспособные базы были отданы под опеку МЧС. У них нет вооружения. Будут тушить пожары под другим флагом. Следующим шагом предполагаю бомбардировку ТРАНССИБА и автомагистрали. В случае уничтожения моста через Амур Дальний Восток останется отрезанным от России. Концерн Сухой в Комсомольске-на-Амуре под угрозой. Дракон восстал и пышет огнем. Мы же можем показать ему голую задницу или…

Даниил не договорил. Все перевели взгляд на Василия, раздумывающего над тем, успеет ли эвакуировать структура клан Корпионовых из Хабаровска.

— «Витязей» и «Стрижей» реабилитировали? Где они? Снова на выставках?

— В Подмосковье. Расчётное время прибытия из Европейской части России — пять часов.

— Вертолёты?

— Вертолётные полки Ка-50, Ка-52 и Ка-60 под Артёмом недоукомплектованы. Пилотажные группы не собраны. Заводы только получили финансирование и пинок.

— Что с модернизированными С-400?

— Ближайший расчёт под Новосибирском. Ещё один на Урале. Два залпа? Ещё в Охотском море базируется подводная лодка с «Булавой-М». Три залпа?

— К чёрту три залпа и голую задницу. Покажет то, что есть. Слушай мою команду, ракетным войскам, удар по Манчжурии. Предупредительно снести десяток городов-миллиоников недалеко от границ. Предположительно — Хэган, Цзиси, Цзямусы, Шуанъяшань, Цицикар… дальше на выбор генералитета. Создать точечную полосу отчуждения, через которую китайцам придётся шагать в антирадиационных костюмах, если их не устраивают газовые трубы. После чего уничтожайте по городу, пока русскую землю не покинет последний захватчик. Через два часа — залп по административным центрам, Харбину, Даляню… Не выведут на третий час — залп по Пекину. И немедленный приказ о расконсервировании и приведении в полную боевую всех пусковых шахт. «Чёрная рука» должна быть реабилитирована в самое ближайшее время. В случае ответа — ПРО в полную боевую. Истреблять ракеты еще над их территорией.

— Договор по СНВ-1 и 2, - напомнил премьер-министр Великобритании.

— Нам объявили войну, сэр Геральд. Даже вам не выгодно, чтобы Дальний Восток разговаривал на китайском. Вам ничего не останется.

— Василий Васильевич, китайское ПРО даже в слепом состоянии собьёт часть снарядов, да и… Япония, Корея, — протянул референд-паранорм, намекая на сателлитов Штатов. — После подтверждения залпа нам стоит ждать встречный залп.

— По Дальнему Востоку? — Хмыкнул Василий. — Вряд ли. Я бы не стал захватывать радиационную пустыню. Дальний Восток и Сибирь в теоретической безопасности. Прочих ПРО хватит для защиты земель от Урала до Калининграда. Искандерам в полную боевую! При провокации со стороны Европы — залп по провокаторам без подтверждения приказов.

Дипломаты закашлялись.

— На Кунашире наши антисистемные ракетные турели с ядерной начинкой, — продолжил спокойно Василий. — Южной Корее хватает забот с северным соседом, чтобы тревожить азиатский муравейник, Тайвань даст залп по побережью Южного Китая, у них наш подарочный арсенал не первый год лежит, а что до Штатов, то им пока не видно, что происходит над этими территориям… да и права на суверенитет никто не отменял. — Василий повернул голову к иностранцам. — Норвегии на возвращении территорий намекнуть или сами отдадут? Один из «наших» президентов был не прав, поделившись рыбными угодьями.

— Бес попутал. Как Горбачева, Ельцина и с десяток других «русских» правителей с заимствованными фамилиями, — хмыкнул Кот. — Если подумать, то российские президенты единственные, кто позволяют себе отдавать территории. Без всякого референдума. Один додумался забрать подарок, компенсируя все потери. Но какая часть бюджета потом прахом пошла? Вся. Еще и с заначки забрали.

— Во времена своего свободомыслия вы опасны для мировой общественности, — подчеркнул строго канцлер Германии.

Василий не успел ответить. Секретарь-референт Юлия Приходько прервала.

— Вашингтон. Белый дом на проводе, — сказала вслух паранорм.

Иностранцы переглянулись.

— Да, вот и папка в ковбойской шляпе с битой и кольтом заволновался. Как же — медведь с цепи сорвался. Ракеты к Китаю запустил. — Хмыкнул Кот, глядя, как Ботаников и Харламов уходят в другой зал. Повернувшись к гостям, он продолжил. — Как министр иностранных дел, я уполномочен продолжать переговоры и без президента с премьер-министром, в вашем понимании. И так, на чем мы остановились?..

Василий же, пройдя в кабинет с Харламовым, подхватил трубку красного телефона.

— Приветствую, Василий. Мне тут нашептали, что ты играешь не по правилам, — заговорила трубка на английском без всякого переводчика. Весь мир вроде как должен знать английский, показывая высокий уровень культуры.

— Я не дам разобрать нас по территориям. Суверенитет, — ответил быстро Василий и, прикрыв трубку рукой, обратился к Даниилу. — Контрразведка вообще работает?

— Последние двадцать лет или вообще?

— Юсовские информаторы в ракетных войсках — это перебор. Найти информаторов! Вычистить!

— Уже ищут, почистим, — заверил Харламов, параллельно отдавая приказы помощникам.

— Не пори горячки, Ботаников. — Продолжил президент Соединённых Штатов Америки. — Шесть из семи флотов направляются к берегам России. Для наведения порядка.

— Чушь. — С ходу ответил Василий, прекрасно осведомленный о нахождении флотов «острова пиратов». — США не могут себе позволить снять надзор как минимум с Южной Америки, Персидского залива, Индийского океана и Атлантики. Массовое восстание в противном случае обеспечено. Так что только три флота. И тот, что в Средиземье не пустит Черноморский флот, а тот, что в Прибалтике — Северный. Ударять же с Тихого океана не советую — ракеты летают. Да и было у нас где-то несколько «берегов». Сам понимаешь. Плюс ваши «Огайо» морально устарели с начинкой. Под снос пора. Не долетят.

— Ты подкован, но нам нет нужды переправлять войска. НАТО хватит сил из тех, что есть. Европейский контингент.

— Обсудим наземные операции? Давай. Группировки сухопутных сил в Афганистане увязли во взращивании наркоты, не вылезут с плантаций под кумаром, те армии, что в Ираке и Иране, ежедневно взрываются, отряды обстреливают — тоже не возьмешь. Пакистане? Ливия? Египет? Турции? Сирия? Ливан? На ладан дышат те твои группировки — территории в половине шага от сепаратизма. Израиль и Европа не поддержат военных устремлений блока. Насмотрелись. Да и своих проблем хватает. Можешь сделать ставку на Южную Корею, но не уверен, что Северной Корее это понравится. Их армия идёт сразу после твоей по численности. Неплохо обработанные, они бросят все силы на войну. А Япония выйдет из-под контроля тот час, едва ты дашь слабину. Они помнят подложку с экономикой в конце восьмидесятых. А так же самураи прекрасно помнят бомбардировку и десятилетия оккупаций, депортации, отношение ко всем японцам, вне зависимости от того граждане они США на тот момент или нет, после нападения на Пёрл-Харбор. Старшее поколение помнит. А новое ни на что не влияет. История помнит всё. Они с радостью могут разрисовывать территории Дальнего Востока в цвет своих карт, но никогда не забудут своих обид, причинённых американцами.

— Своя шкура ближе к телу, Василий. Но Япония слишком тесно сидит на нашем крючке. Скажу прыгать в море — будут прыгать.

— Тут один твой коллега говорил, что кинематограф с полной промывкой мозгов не справляется. Не переоценивай свои возможности. И кстати, сколько ты должен миру по внешнему долгу? Триллионы? Есть шанс, что мир потребует долги обратно. Тот же Китай. Не он ли обслуживает твой основной долг? Им потребуются деньги на восстановление городов. Жди счета в ближайшее время.

— Предлагаешь додавить Китай? Чего ради? Назови хоть одну причину, почему я должен воевать с очередным сателлитом? Все производящие заводы — там. Ты собрался их бомбить и уже начал. Фактически, ты напал на нашу территорию.

— Ничего нового. Ты считаешь своей территорией весь мир вплоть до Дальнего космоса. Но причину я тебе назову. Даже две. Во-первых, мировое доминирование не может достаться подражателям. Неприемлемо с точки зрения той же истории, что мимикристы оставляют позади оригинальных представителей. Или давай на практике покажу тебе, ПОЧЕМУ ты не станешь давить на нас.

— Попробуй. Советую подбирать слова.

— Советам уже насоветовали. Назови любой город в Северной Америке. Маленький, заброшенный. Можно даже военную базу, какую не жалко.

— Ту странную научную базу на Аляске. — Добавил Харламов. — Самое то. Заодно и проверим по климатическому оружию.

— Точно. Наведи камеры на свою базу на Аляске, запасись попкорном и смотри шоу.

— Василий, что ты задумал? Ты объявляешь нам войну? — Послышалось встревоженное от американского президента. — Ты в своём уме?

Ботаников отложил трубку и, надавив в микрофон в ухе, обронил лишь два слова:

— «Лунная длань».

Сигнал прошёл до спутника структуры и передался дальше на… единственный естественный спутник земли.

— В космос надо было деньги вкладывать, а не в войны, — пробормотал Василий.

Удаляясь от Кремля и Белого дома в небо, как если бы человек мог мгновенно оказаться на Луне, используя космический лифт, можно было бы стать свидетелем, как в одном из лунных кратеров с видимой стороны луны поднялась сфера, укрывающая вторую лунную базу Антисистемы от зорких взглядов земных телескопов и одинокий синий луч устремился к Земле по заданным координатам.

Объект на Аляске, официально именуемый научно-исследовательской станцией, перестал существовать в одно мгновение. Чудовищная температура «холодного луча», как прозвал своё детище Конструктор, уничтожила все строения в радиусе десяти квадратных километров, оставив «блин» чистой земли.

Технология плазмы иномирян в оболочке ограничителей серокожих творила чудеса. Для генерации снаряда не требовались мощные электрогенераторы, как на лазерные технологии. Или высокие температуры, как на производство состояния плазмы. Заряд создавали разнополярные поля, а основным ресурсом служил гелий-3, с некоторых пор добываемый на Луне луноходами Антисистемы.

— Да уж, гибрид технологий иномирян и серокожих под руководством нашего земного ума творят чудеса. Жаль на перезарядку требуется около часа вне зависимости от мощи выпущенного залпа. — Кивнул Василий и взял трубку.

Разговор теперь должен был пойти совсем на другой волне.

— Что за чёрт?! — Воскликнул президент. — Только не говори, что это проект Сколково. Научный пафос не способен к такому прорыву!

Василий с Харламовым едва удержали смешок.

— Предлагаю отказаться от захватнической политики страны с подобными технологиями и решать общие проблемы, — продолжил на полном серьёзе Василий. — Нам не нужно уничтожение Китая. Мы просто не хотим терять свои земли. Повлияй на агрессивность тигра или луч может пройтись по Вашингтону или Нью-Йорку.

— Почему не по Пекину?!

— Уничтожают причину, а не следствие. Дракон спит, пока его не будят «блуждающие рыцари». — Закончил разговор Василий, положив трубку. — Ну что, Даня, всё или ничего?

— Нам терять нечего… как и всегда, — кивнул Харламов. — Жаль Скорп с блондином не видят. Было бы меньше жертв.

— Я не верю, что они пропали бы без веской причины. Значит, пропали за нас. Они сделали всё, чтобы мы могли это сделать. Не подведём ребят. Все потери героев на протяжении всей нашей летописи на наши землях — вам посвящается!

— Давай, натяни все прошлые представления о мире, Гений геополитики, — улыбнулся Харламов, получая в ухо отчёт о лунной бомбардировке, истреблении последних не антисистемных спутников системой ИС[10] и уничтожении городов агрессора.

Глава 3 — Акт третий -

Россия. Дальний Восток. Хабаровск.

Мария в который раз читала свою курсовую работу, стараясь отвлечься от хаоса внешнего мира, в который в один момент превратилась страна. Резня в мегаполисах, быстро и кардинально решаемый кавказский, еврейский, азиатский и «высшебизнесменский» вопросы силами народа, который больше не били по рукам, был так далёк от матери-одиночки, что она не включала телевизора, не выходила в Интернет и пресекала любые попытки информаторов Антисистемы ввести её в курс дела.

Мари предпочитала не слышать о проливаемой крови.

Праведного гнева в народе накопилось много, и теперь страдали виновные и безвинные. Масса толпы не особо разбирала, кто в чём виновен конкретно. Постулаты и провокаторы брали своё, указывая на неугодных общественному мнению. Сил кастрированной полиции и оголодавшей армии не хватало, чтобы навести порядок. Потому первые волны общенародного выступления новый Кремль решил не гасить. Ячейки Антисистемы лишь пытались брать под контроль людские орды и старались переправить по возможности их буйные порывы в нужное русло. Доверия у этой структуры было больше, чем у всего созданного государством за два десятилетия капитализма.

Мария и не знала, что телевизор не вещает ни одного канала, с уничтожением спутников заглохли все цифровые и кабельные каналы, а эфирные заглушили осознанно. Так же перестал работать и Интернет и выходить в печать газеты. Многогранная машина СМИ в кой-то веки остановилась, тем самым перестав лгать. Информация лишь свободно текла по Руснету, привязанному к спутникам Антисистемы и всем доступным им каналам. Информаторы ячеек выдавали распоряжения и координировали действия групп, внося в хаос первых дней погромов упорядоченность и логичность.

Проще говоря, Мария Корпионова (а после свадьбы Маша взяла фамилию Семёна, взявшего фамилию чернявого брата и основателя клана) закрылась с дочуркой Любляной в собственной с Семёном квартире-пентхаусе в Хабаровске невдалеке от набережной и весь прочий мир для неё не имел значения. Только малышка и она. Флаг скорпиона над зданием и золотистая табличка на двери подъезда и квартиры хранили её надежнее телохранителей. В эти дни окупались все суммы доверия, заработанные структурой за годы своего существования.

Только несколько людей имело доступ в её обитель под крышей многоэтажки: снабженец и Владлена с маленьким Боремиром.

Владлена Корпионова, по мнению Марии — такая же разбитая неведеньем относительно судьбы любимого девушка с лялькой на руках. Разве что Владлена предпочитала жить после эвакуации из тайги в посёлке нового типа — Эдеме-1. За городом с приёмными родителями Сергея Корпионова жилось немного проще. К тому же рядом была хозяйственная Наталья, готовая всегда прийти на помощь, хоть и сама была в окружении троих детей.

Любляна спала в колыбельке после очередного кормления и давала матери время, чтобы погрузиться в мир прошлого. Хотя бы путём изучения материалов через книги, учебники и статьи по темам. Честно говоря, Мария всерьез собиралась доучиться в институте после декрета и при возможности готовилась к ГОСам, набирая и начитывая материал для дипломной работы, потому нещадно налегала на кофе, стараясь успеть побольше, пока ребёнок спал. Кружками был заставлен стол.

Вот и сейчас он вчитывалась в распечатанные на лазерном принтере листки. Темой её работы была мало изучаемая и незаслуженно забытая «битва при Молодях» при оплёвываемом, как и Сталине, Иване Грозном. Дескать, деспот и тиран, мучитель душ и самодур. Но, по сути — собиратель земель русских, множитель её богатств и отдушина для народа, многократно увеличивающего свой прирост в периоды их правлений, в отличие от гуманной демократической системы уничтожения собственного народа вполне легально…

В 1571 году крымский хан Девлет-Гирей подошел к Москве. Спасаясь от нашествия крымцев и примкнувших к грабительским набегам татар, за стенами города спряталось несчетное количество беженцев из ближайших весей и мелких городищ. Все они вместе с жителями столицы оказались в смертельной ловушке. Взять русскую столицу хан не сумел, но смог ее запалить. Большинство строений в городе было деревянными. Огненный смерч в считанные часы сожрал осаждённый город, предав мучительной смерти больше ста тысяч невинных людей.

Крымские орды ушли, но оставили после себя груды трупов, реки крови и слезы сирот и матерей. Разбойничий Крым, южный сосед России, был давней бедой, непрекращающейся напастью, терзающей русские земли. Вторили им и Казанские и Астраханские ханства, терзающие Московию при каждом удобном случае. Раз за разом с их территорий приходили банды грабителей, разоряли селения, убивали, калечили, насиловали, угоняли людей в рабство, отнимали у крестьян нажитое годами добро, оставляли после себя кровь и разруху.

Муки и страдания русской земли требовали отмщения, но нанести Крыму ответный удар было практически невозможно, как и прочим вассалам Османской Империи. Ханства оставались недосягаемыми. Разбойничьи шайки никогда не принимали боя и убегали от русских отрядов, едва заметив регулярные отряды. Угадать, откуда явятся тати, чтобы перехватить их и не дать учинить грабеж, было невозможно. Пойти в логово врага, чтобы истребить шакалье племя в его норе не рисковал ни один царь — удар в спину был обеспечен. Но то полдела. Напасть на любое из ханств означало объявить войну могущественнейшему государству той поры — Великой Порте. Вот в чём заключалась главная беда.

Османская империя на тот период находилась в зените своего могущества. Она активно раздвигала границы своей империи во все стороны, наступая на юго-востоке в Персии, на юго-западе в Африке, осаждала Вену на северо-западе и продвигалась к Венеции. Вторгнуться в Крым означало начать войну с величайшей империей XVI века.

Однако в 1572 году уже сама Османская Империя решила пожаловать на Русь. Султан Селим II решил, что настала пора присоединить русские земли, своих свободолюбивых соседей сделать данниками империи. Ради этого в северные земли были посланы 20 000 янычар — лучшей в мире пехоты XVI века, — и 200 орудий. Ради этого похода подняли в седло все мужское население Крыма. Устрашающая махина из 120 000 умелых воинов, лучших ратников, покатилась на Россию, к Москве.

В этот раз османы шли не грабить. Они шли покорять. Султан заранее разделил русское государство между своими мурзами, назначил наместников и министров, а крымским купцам-работорговцам выдал разрешение на беспошлинную торговлю на Волге любым товаром. К концу 1572 года Россия, по мысли турок, должна были стать всего лишь одной из имперских провинций.

Тем самым более четырёхсот тридцати лет назад произошла величайшая битва христианской цивилизации, определившая будущее евроазиатского континента, если не всей планеты, намного веков вперед. В этом сражении решалась не просто судьба Руси и стран Европы, но речь шла о судьбе всей европейской цивилизации. Эта победа была одержана вопреки, «неправильным» правителем, «неправильной» армией и «неправильным» народом. Потому династия Романовых, воцарившаяся после последнего из Рюриковичей — Ивана Четвёртого «Грозного» — и всё европейское, да и мировое сообщество сделало все, чтобы её забыть…

Мария оторвалась от листков, заслышав в небе гул. Подойдя к балкону, она хотела закрыть дверь и форточку, и вернуться к вычитке материала, но внезапно увидела летящие над Амуром самолёты. Два десятка грозных стальных птиц, разукрашенных в зелёный камуфляж, направлялись со стороны Большого Уссурийского острова к Хабаровску. Гул в небе сопровождал их боевое построение.

— Это ещё что за учения? — Обронила Мария, когда увидела внезапно взметнувшееся над Амуром пламя и черный дым.

Ракета класса воздух-земля поразила гружённую лесом баржу и тут же ещё с десяток ракет прошлись по баржам, прогулочным катерам и катерам на воздушной подушке. Амурская флотилия в один момент лишилась всех кораблей.

Самолёты сделали круг, и пошли на второй заход — на город.

Сердце Марии бешено забилось. Она поняла, что это не учения и отпрянула от балкона… вовремя.

Залп ракет был выдан китайскими самолётами дружный, нацеленный по верхушкам высотных зданий. Многоэтажка на Амурском бульваре города входила в этот разряд и одна из ракет досталась пентхаусу квартиры Корпионовых.

Марию откинуло взрывом в спину.

Европа. XVI век.

Маша с недоумением посмотрела на свои прозрачные руки и не нашла их физически существующими — лишь неясная дымка, рисуемая непривыкшим мозгом или собственным представлением о мире. Она в принципе не существовала, зато прекрасно видела всё происходящее вокруг. Это не могло не удивлять, но факт оставался фактом.

Она висела в нескольких метрах над землей и пыталась осознать происходящее. Это удавалось мало, её захлёстывали ощущения полёта. Невозможно было устоять на месте и постоянно хотелось двигаться. Она помчалась вперёд, оставляя под собой бескрайние поля и леса. Помчалась к морю на огромной скорости и так разогналась, что Чёрное море преодолела она бесплотным духом за какие-то мгновения. И вот уже заливы — Босфор и Дарданеллы, знаменитая бухта Золотой Рог, макушки мечетей перестроенного Константинополя, вот уже не первый век гордо именуемого себя Стамбулом. Здесь она затормозилась, рассматривая всё вокруг: людей, земли, строения. Всё казалось необычайной сказкой.

Мари вдруг поняла, что она в XVI веке на территории Османской империи. Так же она вспомнила, что в Европе не существовало никаких полноценных государств, кроме Османской империи. Карликовые образования, гордо именуемые себя королевствами и графствами, княжествами и вольными городами, невозможно было сравнить с этой огромной империей[11].

Мари вглядывалась в людей: чистые лица, ясные глаза, красивые одежды. Невольно подумала, что только западноевропейской пропагандой можно было объяснить то, что турок представляли грязными, тупыми дикарями, волна за волной накатывающимися на доблестные рыцарские войска Европы. Побеждали они, мол, тоже исключительно благодаря свой численности.

Любопытство взяло своё, Мари отправилась в поиск и вскоре наткнулась на вооруженные формирования. Судя по виду и выучке, всё обстояло совсем иначе: прекрасно обученные, дисциплинированные, отважные османские воины шаг за шагом теснили разрозненные, плохо вооруженные формирования европейских воинов, осваивая для империи все новые и новые «дикие» земли.

Мари совсем недавно читала, что к концу пятнадцатого века на европейском континенте туркам принадлежала Болгария, а к началу XVI века — Греция и Сербия, к середине века граница отодвинулась до Вены. Совсем скоро турки приняли под свою руку Венгрию, Молдавию, Трансильванию, начали войну за Мальту, опустошили побережья Испании и Италии. Не спешила просвещённая Европа выдворять иноверцев восвояси и совсем не из-за лени — банально не хватало сил и единства. Пока незнакомые даже с азами личной гигиены европейцы чесались от вшей и сёлами вымирали от чумы и проказы, холеры и оспы, «дикие» турки ходили в чистых одеждах и не спешили лить на себя духи для того, чтобы заглушать вонь. Парфюмерия чистым людям была не так необходима, как тем, кто мылся в жизни два раза — перед свадьбой и крещением, а то и похоронами.

Путешественница продолжила поиски людей по улицам и улочкам Стамбула, стараясь найти тех самых грязных турок и… не получалась. Турки не были «грязными». В отличие от всей неумытой Европы (исключение составляют лишь славяне со своими банями) подданные Османской империи были обязаны, согласно требованиям Корана, совершать ритуальные омовения перед каждой молитвой и один этот факт говорил о многом.

Паря над мечетями, Мари нисколько не сомневалась, что турки были истинными мусульманами. Они были людьми, изначально уверенными в своем духовном превосходстве, а потому крайне веротерпимыми. На завоеванных территориях они старались сохранить местные обычаи, чтобы не разрушать сложившихся общественных отношений.

Как вспомнила Маша, османов не особо интересовало, были ли новые подданные мусульманами, или христианами, или иудеями, числились ли они арабами, греками, сербами, албанцами, итальянцами, иранцами или татарами. Главное — чтобы они продолжали спокойно трудиться и исправно платили налоги.

Государственная система правления строилась на сочетании арабских, сельджукских и византийских обычаев и традициях.

Наиболее ярким примером, позволяющим отличить исламский прагматизм и религиозную терпимость от европейской дикости, может послужить история 100 000 евреев, изгнанных из Испании в 1492 году и охотно принятых в подданство султаном Баязидом. Католики получили моральное удовлетворение, расправившись с «убийцами Христа», а османы — значительные поступления в казну от новых, далеко не бедных, переселенцев.

Вопрос в том, развалили ли эти переселенцы государство с годами изнутри или нет — совсем другой. Но как факт — Османская империя далеко опережала северных соседей в технологии производства вооружений и доспехов. И турки, а не европейцы, подавляли врага артиллерийским огнем, именно османы активно насыщали свои войска, крепости и корабли пушечными стволами.

Орудия турок[12] представляли реальную боевую силу даже спустя три века после своего изготовления. В XVI веке их можно было смело считать настоящим сверхоружием.

Турки так же обладали наиболее передовой для своего времени регулярной профессиональной армией. Её костяк составлял так называемый «янычарский корпус». В XVI веке он практически полностью формировался из купленных или захваченных в плен мальчиков, юридически являвшихся рабами султана. Все они проходили качественное воинское обучение, получали хорошее вооружение и превращались в лучшую пехоту, какая только существовала в Европе и средиземноморском регионе.

Численность корпуса достигала 100 000 человек. Кроме того, империя обладала современной феодальной конницей, которая формировалась из сипахов — владельцев земельных наделов. Подобными наделами, «тимарами», военачальники награждали доблестных и достойных солдат во всех вновь присоединенных районах, благодаря чему численность и боеспособность армии непрерывно возрастала. А если вспомнить ещё и то, что попавшие в вассальную зависимость от Великолепной Порты правители были обязаны по приказу султана приводить свои армии для общих походов, становится ясно, что Османская империя могла единовременно выставить на поле боя никак не меньше полумиллиона хорошо подготовленных воинов — куда больше, нежели имелось войск во всей Европе вместе взятой.

Выходило, что при одном упоминании о турках средневековых королей бросало в холодный пот, рыцари хватались за оружие и испуганно крутили головой, а младенцы в колыбелях начинали плакать и звать маму. Любой мало-мальски мыслящий человек мог уверенно предсказать, что лет через сто весь обитаемый мир будет принадлежать турецкому султану, и посетовать на то, что продвижение османов на север сдерживает отнюдь не мужество защитников Балкан, а стремление османов в первую очередь овладеть куда более богатыми землями Азии, покорить древние страны Ближнего Востока. Османская империя добилась этого, раздвинув свои границы от Каспийского моря, Персии и Персидского залива и почти до самого Атлантического океана (западными землями империи являлся современный Алжир).

Мари вспомнила и об очень важном факте, неизвестном многим профессиональным историкам. Ей самой об этом рассказывал когда-то Семён, а не преподаватель.

Начиная с 1475 года в состав Османской империи входило Крымское ханство. Крымский хан назначался и смещался султанским двором. Он приводил свои войска по приказу Великолепной Порты, либо начинал военные действия против кого-то из соседей по приказу из Стамбула; на Крымском полуострове находился султанский наместник, а в нескольких городах стояли турецкие гарнизоны. Кроме того, Казанское и Астраханское ханство считались находящимися под покровительством империи, как государства единоверцев, к тому же исправно поставляющие рабов для многочисленных боевых галер и рудников, а также наложниц для гаремов.

Глаза разбегались от богатств империи. Мари при взгляде на мощь и роскошь мусульманской империи едва не забыла тему своей курсовой. Опомнившись, она помчалась на север, припоминая всё, что происходило в то время в Московии.

О том, что представляла из себя Русь XVI века, мало кто себе представлял по существу. Прежде всего, на Руси XVI века рабства практически не существовало. Каждый человек, родившийся в русских землях, изначально являлся вольным и равным со всеми прочими. «Крепостничество» того времени сейчас называлось бы договором аренды земельного участка со всеми вытекающими последствиями: нельзя уходить, пока не расплатился с хозяином земли за ее использование. И всё… Никакого наследственного крепостничества не существовало (оно введено соборным уложением 1649 года), и сын крепостного являлся вольным человеком до тех пор, пока сам не решался взять себе земельный надел.

Никаких европейских дикостей вроде дворянского права на первую ночь, карать и миловать, или просто разъезжать с оружием, пугая простых граждан и затевая ссоры, не существовало. В судебнике 1497 года вообще признавалось только две категории населения: служилые люди и неслужилые. В остальном перед законом все равны вне зависимости от происхождения.

Служба в армии являлась абсолютно добровольной, хотя, конечно, наследственной и пожизненной. Хочешь — служи, не хочешь — не служи. Отписывай поместье в казну, и — свободен. Понятие пехоты в русской армии в тот момент отсутствовало начисто. Воин выходил в поход на двух или трёх конях — в том числе и стрельцы, которые спешивались только непосредственно перед сражением.

Война была перманентным состоянием тогдашней Руси: её южные и восточные рубежи постоянно теребили грабительскими набегами татары, западные границы беспокоили братья-славяне Литовского княжества, много веков оспаривавшие у Москвы право первенства на наследие Киевской Руси.

В зависимости от ратных успехов, западная граница постоянно перемещалась то в одну, то в другую сторону, а восточных соседей то замиряли, то пытались задобрить подарками после очередного поражения. С юга некоторую защиту представляло так называемое Дикое поле — южно-русские степи, совершенно обезлюдевшие в результате непрерывных набегов крымских татар. Чтобы напасть на Русь, подданным Османской империи требовалось совершать длинный переход, и они, как люди ленивые и практичные, предпочитали грабить либо племена Северного Кавказа, либо Литву и Молдавию.

Так что Мари была прекрасна осведомлена о положении дел на Руси. И паря над территорией Московии, проносясь над городами и высями, она припоминала деятельность Ивана Грозного.

В голове осталось немало информации по данному вопросу…

В 1533 году воцарился сын Василия III — Иван. Впрочем, воцарился — это слишком сильно сказано. В момент вступления на трон Ивану было всего три года, и счастливым его детство можно назвать с очень большой натяжкой. В семь лет у него отравили мать, после чего буквально на глазах убили человека, которого он считал своим отцом, любимых нянек разогнали, всех, кто ему мало-мальски нравился — либо уничтожили, либо услали с глаз долой. Во дворце он находился на положении цепного пса: то выводили в палаты, показывая иноземцам «любимого князя», то пинали все кому не лень. Доходило до того, что будущего царя забывали кормить на протяжении целых дней. Всё шло к тому, что перед совершеннолетием его просто бы прирезали, дабы сохранить в стране эру безвластия, — однако государь выжил. И не просто выжил — а стал величайшим правителем за всю историю Руси. И что самое поразительное — Иван IV не озлобился, не стал мстить за прошлые унижения. Его правление оказалось едва ли не самым гуманным за всю историю нашей страны.

Последнее утверждение отнюдь не оговорка. К сожалению, все, что обычно рассказывается об Иване Грозном, колеблется от «полного бреда» до «откровенного вранья». К «полному бреду» можно отнести «свидетельства» известного знатока Руси, англичанина Джерома Горсея, его «Записки о России», в которых утверждается, что зимой 1570 года опричники перебили в Новгороде 700 000 (семьсот тысяч) жителей, при общем населении этого города в тридцать тысяч. К «откровенному вранью» — свидетельства о жестокости царя. Например, заглянув в широко известную энциклопедию «Брокгауза и Ефрона», в статью об Андрее Курбском, любой желающий может прочитать, что, гневаясь на князя, «в оправдание своей ярости Грозный мог приводить только факт измены и нарушения крестного целования…». Какие пустяки! То есть, князь дважды изменил Отечеству, попался, но не был повешен на осине, а целовал крест, христом-богом клялся, что больше не будет, был прощен, снова изменил… Однако при всем том царю пытаются поставить в вину не то, что он не покарал предателя, а то, что продолжает ненавидеть выродка, приводящего на Русь польские войска и проливающего кровь русских людей.

К глубочайшему сожалению «иваноненавистников», в XVI веке на Руси существовала письменность, обычай поминать мертвых и синодники, которые сохранились вместе с поминальными записями.

По существу выходило, что при всём старании на совесть Ивана Грозного за все его пятьдесят лет правления можно отнести не больше 4000 погибших. Если учитывать, что большинство казнённых честно заработало себе казнь изменами и клятвопреступлениями, то — почти ничего. В те же самые годы в соседней Европе в Париже за одну ночь вырезали больше 3000 гугенотов, а в остальной стране — более 30 000 только за две недели. В Англии по приказу Генриха VIII было повешено 72 000 людей, виновных в том, что они нищие. В Нидерландах во время революции счет трупам перевалил за 100 000…

Байка про разорение Новгорода в наглую списана со штурма и разорения Льежа бургундцами Карла Смелого в 1468 году. Причем плагиаторы даже поленились сделать поправку на русскую зиму, в результате чего мифическим опричникам пришлось ездить на лодках по Волхову, который в тот год, по свидетельству летописей, промерз до самого дна.

Впрочем, основные черты личности Ивана Грозного не решались оспаривать даже самые лютые его ненавистники, а потому известно, что был он очень умен, расчетлив, ехиден, хладнокровен и смел. Царь был поразительно начитан, имел обширную память, любил петь и сочинял музыку (его стихиры сохранились и исполняются по сей день). Иван IV прекрасно владел пером, оставив богатое эпистолярное наследие, любил участвовать в религиозных диспутах. Царь сам разбирал тяжбы, работал с документами, не выносил гнусного пьянства.

Добившись реальной власти, молодой, дальновидный и деятельный царь немедленно начал принимать меры к реорганизации и укреплению государства — как изнутри, так и внешних его границ.

Мари нашла деревянный кремль и приблизительное место, где впоследствии будет построен собор Василия Блаженного. Собор, вобравший в себя больше родоверческого, чем христианского: свастики света во внутренней облицовки, родовые маковки как навершия, цвета и формы, явно выделяющие его из всех произведений христианского зодчества. Семён рассказывал Мари, что возвели его на месте древнего языческого капища. Храм над храмом, погребённом временем, откопанном и заново возведённым. Возможно именно этот храм разбавлял во все годы после строительства гнетущую атмосферу столицы. Особенно начиная с 20 века.

Так же Мари припомнила, что основная черта Ивана Грозного — это его маниакальная страсть к огнестрельному оружию. В русском войске впервые появляются отряды, вооруженные пищалями, — стрельцы, которые постепенно становятся костяком армии, отнимая это звание у поместной конницы. По всей стране возникают пушечные дворы, на которых отливают все новые и новые стволы, крепости перестраиваются под огненный бой — у них спрямляют стены, в башни устанавливают тюфяки и крупнокалиберные пищали. Царь всеми способами запасает порох: покупает, ставит пороховые мельницы, он обложил города и монастыри селитряной повинностью. Иногда это приводит к устрашающим пожарам, но Иван IV неумолим: порох, как можно больше пороха!

Первая задача, которая была поставлена перед набирающим силу войском — прекращение набегов со стороны Казанского ханства. При этом молодого царя не интересовали полумеры, он хотел прекратить набеги раз и навсегда, а для этого есть только один способ: покорить Казань и включить ее в состав Московского царства. С тем желанием семнадцатилетний юноша и отправился «воевать татар».

Трехлетняя война закончилась неудачей. Сказывалось, что одного желания мало. Но работа над ошибками не прошла даром, и в 1551 году царь явился под стены Казани снова и победа!

Казанцы запросили мира, согласились на все требования, но, по своему обыкновению, условий мира не выполнили. Однако на этот раз русские почему-то не проглотили обиду и следующим летом, в 1552 году опять распустили знамена у вражеской столицы — Казань была взята.

Известие о том, что далеко на востоке неверные громят единоверцев, застало султана Сулеймана Великолепного врасплох — подобного он никак не ожидал. Султан отдал приказ крымскому хану оказать помощь казанцам, и тот, наскоро собрав 30 000 человек, двинулся на Русь. Юный царь во главе 15 000 всадников ринулся навстречу и разгромил незваных гостей наголову. Следом за сообщением о разгроме Девлет-Гирея в Стамбул полетело известие о том, что на востоке стало одним ханством меньше. Не успел султан переварить эту пилюлю — а ему уже передают о присоединении к Москве еще одного ханства — Астраханского.

Оказывается, после падения Казани хан Ямгурчей в приступе гнева решил объявить войну России…

Слава покорителя ханств принесла Ивану IV новых, неожиданных подданных: надеясь на его покровительство, на верность Москве добровольно присягнули сибирский хан Едигер и черкесские князья. Северный Кавказ оказался так же под властью царя. Нежданно-негаданно для всего мира — в том числе и для самой себя — Россия в считанные годы увеличилась в размерах более чем вдвое, вышла к Чёрному морю и оказалась лицом к лицу с огромной Османской империей. Это могло означать только одно: страшную, опустошительную войну.

Что и случилось.

Мари поражала туповатая наивность ближайших советников царя — «Избранной рады». Они неоднократно советовали царю напасть на Крым, покорить его, подобно ханствам Казанскому и Астраханскому. При том, что прекрасно понимали — Османская империя так просто этого не оставит. В XVI веке Османская империя, ослабив свой напор на других направлениях, могла вывести против Москвы раз в пять больше войск, нежели позволяла себе мобилизовать Россия. Само Крымское ханство, подданные которого не занимались ни ремеслом, ни земледелием, ни нормальной торговлей (кроме работорговли), было готово по приказу хана посадить на коней все свое мужское население и неоднократно ходило на Русь армиями в 100–150 тысяч. Но крымские татары были трусливыми разбойниками, с которыми справлялись отряды в 3–5 раз меньшие по численности. Совсем другое дело — сойтись на поле боя с закаленными в боях и привыкшими покорять новые земли янычарами и сельджуками. Позволить себе подобную войну Иван IV не мог, потому даже в юном возрасте пропускал советы рады мимо ушей.

Соприкосновение границ обоих государств случилось неожиданно для обеих стран, а потому первые контакты соседей оказались на удивление миролюбивыми. Османский султан прислал русскому царю письмо, в котором дружелюбно предложил на выбор два возможных выхода из сложившейся ситуации: либо Россия предоставляет волжским разбойникам — Казани и Астрахани — прежнюю независимость, либо Иван IV присягает на верность Великолепной Порте, входя в состав Османской империи вместе с покоренными ханствами.

От одного решения зависело будущее Европы: быть ей или не быть? Согласись царь на османское предложение — и он навсегда обезопасил бы южные границы страны. Султан не позволил бы татарам грабить новых подданных, и все грабительские устремления Крыма были бы обращены в единственном возможном направлении: против извечного недруга Москвы — Литовского княжества. В таком случае быстрое истребление врага и возвышение России стало бы неизбежным.

Но вот какой ценой? Потерей независимости? Не бывала Русь по пятой захватчиков никогда, потому Царь отказался.

Мари и сама не верила, что какие-то дикие монголы-ойраты, не имеющие письменности и системы счёта, законов, оружия и банальных знаний о мироустройстве, фактически племенах, не выползших из пещерных времён родового строя, способны были покорить полмира и прийти на Русь. Миф, раскрученный династией Романовых, не укладывался в логику веков рабства Руси под Ордой. Скорее всего, Ордой были военные формирования, сродни казацким, служащим Руси, в состав которых входили как христиане, так и язычники, не делающих особых различий из-за бытующего двоеверия не первый век с принятия крещения. И как понять, что после победы на Куликовом поле ещё век ждали той самой свободы от ига до стояние на реке Угре?

Что до соседних монголо-татар или просто татарвы, «татей» — те же участники военизированных ополчений Орды, служащие, живущие и воюющие часто на благо славянских княжеств и с ними породнившихся… До той поры, пока не попали под руку мусульманской империи. Языческие и христианские представления степняков сменились догмами полумесяца, отсюда и весь конфликт.

Мари поняла, что ушла в сторону и попыталась сосредоточится на периоде, в который попала.

Выходило, что султан Сулейман, разгневанный отказом, отпустил крымские тысячи, которые использовались им в Молдавии и Венгрии, и указал крымскому хану Девлет-Гирею нового врага, которого ему предстоит сокрушить: Россию.

Суждено было начаться долгой и кровопролитной войне: татары регулярно рвались в сторону Москвы, русские отгораживались многосотверстовой Засечной Чертой из лесных буреломов, крепостей и земляных валов с вкопанными в них кольями. На защиту этой гигантской стены ежегодно заступало 60–70 тысяч воинов.

Ивану Грозному было ясно, да и султан неоднократно подтверждал это своими грамотами: нападение на Крым будет расценено как объявление войны империи. А пока русские терпят, османы тоже не начинают активных военных действий, продолжая уже начатые в Европе, Африке и Азии войны.

Выходило, что пока у Османской империи руки связаны сражениями в других местах, пока османы не собираются наваливаться на Россию всей своей мощью, есть время для накопления сил, и Иван IV пользовался этим временем, ведя энергичные преобразования в стране: в первую очередь он ввёл в стране режим, который впоследствии был назван демократией. В стране отменились кормления, институт назначаемых царем воевод заменялся местным самоуправлением — земскими и губными старостами, избираемыми крестьянами, ремесленниками и боярами. Причем новый режим насаждался не с тупым упрямством царского повеления, а расчетливо и разумно. Переход на демократию производился… платно. Нравится воевода — живи по-старому. Не нравится — местные жители вносят в казну сумму от 100 до 400 рублей и могут выбирать себе в начальники кого захотят.

Преобразовывалась армия. Самолично участвуя в нескольких войнах и сражениях, царь прекрасно знал про основную беду войска — местничество. Бояре требовали назначения на посты согласно заслугам своих предков: коли дед командовал крылом войска, значит, и мне тот же пост положен. Пусть дурак, и молоко на губах не обсохло: но все равно пост командира крыла — мой! Не хочу старому и умудренному опытом князю подчиняться, потому, как сын его под рукой моего прадеда ходил! Значит, не я ему, а он мне подчиняться должен!

Вопрос этот решался радикально: в стране организуется новая армия, опричнина. Опричники клянутся в преданности одному лишь государю, и карьера их зависит только от личных качеств. Именно в опричнине служат и все наемники: у России, ведущей долгую и тяжелую войну, хронически не хватает воинов, но зато имеется достаточно золота, чтобы нанять себе вечно нищих европейских дворян.

Иван IV активно строил церковно-приходские школы, крепости, стимулировал торговлю, целенаправленно создавал рабочий класс: прямым царским указом запрещалось привлекать землепашцев на любые работы, связанные с отрывом от земли, — работать на строительстве, на заводах и фабриках должны рабочие, а не крестьяне.

Разумеется, в стране находилось немало противников столь стремительных преобразований. Вы только подумайте: простой безродный помещик вроде Бориски Годунова мог дослужиться до воеводы просто потому, что он храбр, умен и честен! Вы подумайте: родовое имение царь может выкупить в казну только потому, что хозяин плохо знает свое дело, и крестьяне от него разбегаются! Потому опричников ненавидят, про них распускают гнусные слухи, против царя организуются заговоры — но Иван Грозный твердой рукой продолжает свои преобразования. Дело доходит до того, что на несколько лет ему приходится разделить страну на две части: опричнину для тех, кто желает жить по-новому и земство для тех, кто хочет сохранить старые обычаи. Однако, несмотря ни на что, он добился своего, превратив древнее Московское княжество в новую, могучую державу — Русское царство.

В 1569 году кровавая передышка, состоявшая из непрерывных набегов татарских орд, закончилась. У султана, наконец-то, нашлось время и для России. 17 000 отборных янычар, усиленных крымской и ногайской конницей, двинулись в сторону Астрахани. Царь, все еще надеясь обойтись без крови, отвел с их пути все войска, одновременно пополнив крепость припасами продовольствия, порохом и ядрами. Поход провалился: туркам не удалось протащить с собой артиллерию, а воевать без пушек они не привыкли. К тому же, обратный переход через неожиданно холодную зимнюю степь стоил жизни большинству турок.

Через год, в 1571 году, обходя русские крепости и сбивая малочисленные боярские заслоны, Девлет-Гирей довел до Москвы 100 000 всадников, поджег город и вернулся назад. Иван Грозный рвал и метал. Покатились боярские головы. Казненных обвиняли в конкретной измене: упустили врага, не сообщили вовремя о набеге. В Стамбуле потирали руки: разведка боем показала, что русские не умеют сражаться, предпочитая отсиживаться за крепостными стенами. Но если легкая татарская конница не способна была брать укрепления, то опытные янычары умели откупоривать их очень даже хорошо.

Московию было решено покорять, для чего Девлет-Гирею придавалось 7000 янычар и пушкари с несколькими десятками артиллерийских стволов — брать города. Заранее назначались мурзы в пока еще русские города, наместники в ещё не покоренные княжества, делилась земля, купцы получали разрешение на беспошлинную торговлю. Осваивать новые земли собрались все мужчины Крыма от мала до велика. Огромная армия должна была войти в русские пределы и остаться там навсегда.

Так оно и случилось…6 июля 1572 года Девлет-Гирей дошел до Оки во главе 120000-ого войска, наткнулся на 50 000-ную армию под командованием князя Михаила Воротынского и, смеясь над глупостью русских, повернул вверх вдоль реки. Возле Сенькина брода он без труда разогнал отряд из 200 бояр и, переправившись через реку, двинулся к Москве по Серпуховской дороге. Воротынский поспешил следом.

С невиданной в Европе скоростью на русских просторах перемещались огромные конные массы — обе армии передвигались налегке, верхом, не отягощенные обозами.

Опричник Дмитрий Хворостинин крался по пятам татар до деревни Молоди во главе 5000-ного отряда из казаков и бояр и только здесь, 30 июля 1572 года, получил разрешение атаковать врага. Ринувшись вперед, он втоптал в дорожную пыль татарский арьергард и, помчавшись дальше, врезался у реки Пахры в основные силы.

Слегка удивившиеся подобной наглости, татары развернулись и бросились на небольшой отряд всеми своими силами. Русские кинулись наутек — враги устремились за ними, преследуя опричников до самой деревни Молоди, и тут захватчиков поджидал неожиданный сюрприз: обманутая на Оке русская армия стояла уже здесь. И не просто стояла, а успела соорудить гуляй-город — передвижное укрепление из толстых деревянных щитов. Из щелей между щитами по степной коннице ударили пушки, из прорубленных в бревенчатых стенках бойниц громыхнули пищали, поверх укрепления хлынул ливень стрел. Дружный залп смел передовые татарские отряды — словно огромная рука смахнула со стола ненужные крошки. Татары смешались — Хворостинин развернул своих воинов и снова ринулся в атаку.

Подходившие по дороге конные тысячи одна за другой попадали в жестокую мясорубку. Уставшие бояре то отходили за щиты гуляй-города, под прикрытие плотного огня, то бросались во все новые и новые атаки. Османы, торопясь уничтожить неведомо откуда взявшуюся крепость, кидались на штурм волна за волной, обильно заливая русскую землю своею кровью, и только опустившаяся тьма остановила бесконечное смертоубийство.

Утром османской армии открылась истина во всей ее ужасающей неприглядности: захватчики поняли, что угодили в ловушку. Впереди по Серпуховской дороге стояли прочные стены Москвы, позади пути в степь отгораживали закованные в железо опричники и стрельцы. Теперь для незваных гостей речь шла уже не о покорении России, а о том, чтобы выбраться назад живыми.

Последующие два дня прошли в попытках спугнуть перегородивших дорогу русских — татары осыпали гуляй-город стрелами, ядрами, кидались на него в верховые атаки, надеясь прорваться в оставленные для прохода боярской конницы щели. Однако к третьему дню стало ясно, что русские скорее умрут на месте, чем позволят незваным гостям убраться восвояси. 2 августа Девлет-Гирей приказал своим воинам спешиться и атаковать русских вместе с янычарами.

Татары прекрасно понимали, что на сей раз идут не грабить, а спасают свою шкуру, и дрались как бешенные собаки. Накал битвы достиг высочайшего напряжения. Доходило до того, что крымчане пытались разломать ненавистные щиты руками, а янычары грызли их зубами и рубили ятаганами. Но русские не собирались выпускать извечных грабителей на волю, дать им возможность отдышаться и вернуться снова. Кровь лилась весь день — но к вечеру гуляй-город продолжал все так же стоять на своем месте.

В русском стане лютовал голод — ведь гоняясь за врагом, бояре и стрельцы думали об оружии, а не о еде, попросту бросив обоз с припасами продовольствия и питья. Как отмечают летописи: «В полках учал быть голод людям и лошадям великий». Тут следует признать, что наравне с русскими воинами жажду и голод терпели немецкие наемники, которых царь охотно брал в опричники. Однако немцы тоже не роптали, а продолжали драться не хуже других.

Татары пребывали в бешенстве: они привыкли не драться с русскими, а гнать их в рабство. Османским мурзам, собравшимся править новыми землями, а не умирать на них, тоже было не до смеха. Все с нетерпением ждали рассвета, чтобы нанести завершающий удар и наконец-то разбить хрупкое с виду укрепление, истребить прячущихся за ним людей.

С наступлением сумерек воевода Воротынский взял с собой часть воинов, по лощине обошел вражеский лагерь и затаился там. А ранним утром, когда после дружного залпа по атакующим османам навстречу им устремились бояре во главе с Хворостининым и завязали жестокую сечу, воевода Воротынский неожиданно ударил врагам в спину. И то, что начиналось как битва, мгновенно превратилось в избиение.

На поле у деревни Молоди защитники Москвы полностью вырезали всех янычар и османских мурз, на нем погибло почти все мужское население Крыма. И не только простых воинов — под русскими саблями полегли сын, внук и зять самого Девлет-Гирея. Имея, по разным оценкам, вчетверо меньше сил, нежели у врага, русские воины навсегда устранили исходящую из Крыма опасность. Живыми удалось вернуться не более чем 20 000 из отправившихся в поход бандитов — и более уже никогда Крым не смог восстановить своих сил.

Через сотню лет Крым — Таврия — вновь стал русским.

Это было первое крупное поражение за всю историю Османской империи. Потеряв на русских границах за три года почти 20 000 янычар и всю огромную армию своего сателлита, Великолепная Порта отказалась от надежд завоевать Россию.

Огромное значение имела победа русского оружия и для Европы. В битве при Молодях мы не только отстояли свою независимость, но и лишили Османскую империю возможности увеличить свои производственные мощности и армию примерно на треть. К тому же, для огромной османской провинции, которая могла возникнуть на месте России, путь дальнейшей экспансии имелся только один — на запад. Отступая под ударами на Балканах, Европа вряд ли устояла бы даже несколько лет, увеличься турецкий натиск хоть ненамного. Так Русь стала в очередной раз оберегом добра не помнящей Европы.

Остается ответить только на один вопрос: почему про битву при Молодях не снимают фильмы, не рассказывают про нее в школе, не отмечают праздниками ее годовщину?

Дело в том, что битва, определившая будущее всей европейской цивилизации, случилась в правление царя, которому не положено быть не то что хорошим, но и просто нормальным. Иван Грозный, величайший царь в истории Руси, фактически создавший ту страну, в которой мы живем, — вступивший в правление Московским княжеством и оставивший после себя Великую Россию, был последним из рода Рюриковичей. После него на престол вступила династия Романовых — и они сделали максимум возможного, чтобы принизить значение всего, сделанного предыдущей династией и опорочить величайших из ее представителей.

Согласно высочайшему указанию, Ивану Грозному назначено быть плохим — и вместе с памятью о нем была запрещена и великая победа, с немалым трудом добытая нашими предками.

Первый из династии Романовых отдал шведам побережье Балтийского моря и выходы к Ладожскому озеру. Его сын ввел наследственное крепостное право, лишив промышленность и сибирские просторы вольных работников и переселенцев. При его правнуке была сломана созданная Иваном IV армия и уничтожена промышленность, снабжавшая оружием всю Европу (одни только Тульско-Каменские заводы продавали на запад в год до 600 орудий, десятки тысяч ядер, тысячи гранат, мушкетов и шпаг).

Россия стремительно скатывалась в эпоху деградации. Но тут пришел неправильный Романов — Пётр Первый, он же рекомый антихристом. И кое-что для страны изменилось. Царствие стало Империей. Потому что на царствие управителя никто не сажал.

Он взял власть «сам».

Часть четвёртая: «Капитуляция»

Пылают рощи, дымом капища чадят,

Лихой народ сменил эпохи уклад.

И старой веры больше нет —

В земле, под сапогами,

Расшитых золотом пустыми умами.

И плач людской ласкает чей-то слух.

Согнать толпу в молельные дома!

Всех на колени! Ноги пусть целуют!

Пришёл ваш новый бог — учите все слова!

А несогласных пусть земля вбирает!

Кто не крещён, тот проклят, обречён.

Кто на колени встал, лишь тот будет спасён!

Тысячи лет не знали вы обрядов,

Монах расскажет, как по-новому жить надо…

Ты удивлён? А я не очень -

Предавший предков князь хохочет.

«Огнём и мечом»[13]

Глава 1 - Последняя печать -

Многомерность.

Расщепить сущность на атомы, поглотив её в себе — примерно так действовал меч Чернослава. Едва соприкоснувшись с какой-либо структурой, он действовал как пылесос. Разве что моментальный. Высвобожденная в результате действия энергия оборачивалась против врагов моментально — меч стрелял энерго-информационными сгустками. Соприкасаясь с чем-либо, они моментально взрывались, причиняя немалый урон ордам гелов.

Меченый выбирал врагов покрупнее — архигелы были его основной целью. Выискивая среди вражеского лагеря наиболее мощных оппонентов, он без тени сомнения бросался в бой, часто на превосходящие силы противника. Смелости и жертвенности ему было не занимать. Все союзники высоко ценили храбрость своего предводителя. Они не выбирали его, но он пришёл и повёл всех за собой. И каждый отозвался, вручив свои жизни ему в руки, как меч в ладони воина.

— Полукругом! Прижимай! Разметать их! — Кричал Чернослав, отмечая, как его армии усилились на фалангах и зажимают центр вражеского построения в клешни.

Дрогнули кощеи, попятились гелы. Архигелов же Меченый уничтожал мечом нещадно, бросаясь на них, как волны на скалы. Те волны крушили и камень, не оставляя врагам никакого шанса.

Чернослав припоминал гелам всё. Службу Велесу, Потопы, не раз ставящих человечество на грань существования, уничтожение спутников Земли, марсианских, венерианских и меркурианских колоний, блокады флотов за поясом Койпера, резервацию Иномирья, гибель Даарии, вторжение Нибиру… за всё это в той или иной мере были ответственны те, кто изображал из себя защитников человечества.

Именно гелы пустили на незащищённую Землю аннунаков, они позволили змеиным отродьям господствовать в мире в тот период, когда тот не мог дать отпора.

Чернослав на миг погрузился в воспоминания.

Солнечная система. Десяток тысяч лет назад.

Родослав поднял голову. Небо над Венерой озарилось голубым светом. Слишком странным светом для обычно оранжевого неба. Глаза поверенного венерианского наместника полыхнули огнём. Он поднялся от дверей храма по длинной каменной лестнице и встал перед широким дверным проходом, взглядом пронзая расстояние в миллионы километров.

Картина выходила невесёлая. Сотни огромных кораблей появились у солнца, выйдя из подпространственного прыжка и быстро приближались ко второй планете. Сторожевые корабли земного флота приняли бой, но всё больше сгорали в высших слоях атмосферы. Сил научно-исследовательской флотилии явно не доставало для борьбы с боевыми крейсерами агрессоров.

— Пламя Святозара! Как они прорвались?!

Сжав кулаки, он спешно стал отдавать приказы:

— Поднять купола! По бункерам!!!

Людские инженеры активировали щиты над городами, но уже каждый знал, что сотни лет терраморфинга пойдут прахом. Змеевидные не вняли предупреждению…

Миромир в то же время прикрыл глаза от яркого света над Меркурием. Вспышки света ослепляли даже его многоспекторное зрение. Кто-то бомбил орбитальные щиты. Без них планете грозила неминуемая тепловая смерть. Над планетой сотни лет висела искусственная завеса, охлаждая раскалённый шарик. Запущенные в атмосфере управляемые процессы только несколько лет назад сделали возможным создание колонии. И вот — как встарь. Разрушение благих начинаний. Эксперимент совета богов коту под хвост!

— Да защитит нас Единый, — прошептал поверенный меркурианский наместник и побежал к порталу, на ходу крича. — Эвакуация!!! Все мощности на порталы! Кощеи предали нас!

Кощеи были сущностями мрачными, тёмными, во всём покорными воле гелов. Но тот же договор гелов обязывал их выставить своих слуг на внешнем кольце-периметре. Кощеи были весьма выносливы и как нельзя лучше подходили для службы на автономных космических станциях.

Солнечные лучи, более не встречая препятствия искусственных орбитальных фильтров, начинали выжигать людей и возведённые атомарными ассамблерами постройки, что способны были построить любой предмет буквально из воздуха.

Колонизаторы стали ощущать, как плавится кожа. Защитные костюмы перестали спасать, когда температура на солнечной стороне планеты подскочила выше ста пятидесяти градусов. Дымиться и выгорать стала вся так долго прививаемая растительность, испаряться закрытые резервуары с водой…

В то же время совет богов на семи колониях спешно активировал орбитальные орудия. Обитаемые планеты Фаэтон, Даурия и вновь колонизированный Марс с главными орудиями поймали в прицел вторгшуюся планету-матку. Ещё четыре спутника Юпитера и два Сатурна с орудиями меньшего калибра, приготовились отражать волну нашествия меньших кораблей силами научно-исследовательских баз. Всё это происходило за пределами Второго кольца или как его называли иначе — Внешнего.

Внутри же Первого (Внутреннего) кольца спешно готовились к битве пирамидальные орудия Земли, орбитальные платформы и лунные батареи. Два земных спутника ощетинились последними достижениями человеческой научно-технической мысли, вновь подаренной богами людям.

Огромный корабль-планета Нибиру легко прорвал внешнее кольцо, смяв передовые дозоры серокожих погодя. Альдебаранцы по договору приняли бой, но их сил оказалось недостаточно. С ключом, полученных от Защитников, чужаки мгновенно расползлись по системе, прыгая подпространственным прыжком без надзора кощеев до самого Солнца, атакуя все планеты сразу…

Чернослав отвечал за оборону Первого кольца. Территории, опоясавшей солнце и ближайшие четыре планеты: Меркурий, Венеру, Землю и Марс. Внутренний круг не получил сигнала от внешнего периметра и потому корабли аннунаков могли свободно прыгать подпространством, не встречая силового поля. Внутренний круг оказался бесполезен.

Выйдя в многомерность, Чернослав увидел всю картину Солнечной системы целиком: флот серокожих был уничтожен одним ударом. Внешний круг был активирован вовремя, но обойдён. Кто-то дал ключи от надёжной системы защиты. Солнечную систему сдали.

Меченый знал их имена…

Орбитальные и планетные орудия принялись палить по летящей с огромной скоростью Нибиру с разных точек Солнечной системы. Но корабль-агрессор активировал щит. Он не только отражал заряды по касательной, но и впитывал в себя часть энергии, заряжая собственные щиты. Проще говоря, с каждым залпом щиты Нибиру становились сильнее.

Чернослав прошептал:

— Будь ты проклят, гений Денницы.

Последний подарок падшего генерала демонов, низвергнутого обьединёнными силами легов и богов на дно миров, представлял собой грозную силу. Энергетические оружия, заряжающихся солнечным ветром, давали Солнечной системе хорошую защиту и были одобрены всем божественным советом, как грозное, надёжное оружие защиты. Но если аннунаки знали, как защитить свой корабль, то Чернослав предположил, что кто-то снова ввёл их в курс дела.

Денница уже не мог. Выходило что…

В один момент Меченый вернулся в физический мир и прыгнул с бесполезного более Внутреннего защитного кольца на Фатту. Одна из двух спутниц Земли, в отличие от изрытого Месяца, представляла собой полностью искусственное строение. И основным её строителем был он — Светоносный, так же в миру известный и под другим именем.

— Люцифер!!! — Закричал Черносав, вынося плечом титановые ворота лаборатории. — Почему, Люцифер?! Ты и твой орден предали людей?! До чего ты довёл иллюминатов?!

— Нет. Мой орден выведет их из-под попечительства слабеющих богов. Они теряют власть и силы. Что мы видим? Демоноподобные и титаны заполонили землю, изрыли её вдоль и поперек. Они диктуют свою волю самим богам! Те, кто просил нашей защиты и покровительства, выходят из-под контроля. Мы приютили их на израненной, воссозданной Земле. Мы собрали всю систему по кусочкам после их войн. Чем отплатили они нам? Ничем! Высокомерие и гнев — их расплата. И боги на это закрывают глаза.

— Ты сам должен был защищать Землю, Защитник. Где свет твоей истины? После падения гелов ты клялся, что будешь служить богам.

— Я — демиург, а не слуга!

— Ты теперь даже не демон, падший. Асуры не предавали нас, как ты, архигел. Будь проклят ты и твой орден. Я найду им новую цель или уничтожу всех до единого[14].

Меченый поднял меч, глаза полыхнули синим светом. Люцифер поднял обе руки, в ладонях зажёгся ослепительно белый свет.

В этот момент земля содрогнулась. Крейсера Аннунаков принялись бомбардировать спутники, лавируя между залпами земных и орбитальных орудий.

Люцифер исчез. Чернослав, устояв на ногах, шагнул в многомерность, вновь оказываясь на Внешнем круге. Оказалось, Нибиру одним залпом планетарного оружия уничтожила планету Фаэтон, находящуюся за Марсом. Осиротевший спутник планеты — Леля, полетел к Внутреннему кольцу, более не удерживаемый притяжением планеты. На нём так же находилось немало обитаемых колоний.

Марсу достался заряд поменьше. Видимо ударило меньшее орудие планеты. Но всё равно, насколько заметил Меченый, удар оказался фатальным для десятка городов-колоний. Заряд выжег три из них моментально, а прочих накрыло чудовищной бурей, поднявшейся на взбешённой планете. Миллионы лет назад при подобном заряде в войне Асуров и Дивов испарило реликтовый океан, теперь же жизнь пропала окончательно, давление атмосфер упало, планета замедлилась.

Чернослав заприметил флота богов и людей. Его дед — Световит вёл небольшую научно-исследовательскую флотилию прямо на потерявший орбиту спутник.

Зачем? Ведь его флот был совсем не вооружён.

Момент и корабли захватили дистанционным захватчиком с разных сторон спутник в тиски, вначале замедляя скорость, подстраиваясь под его полёт, затем, взяв его на буксир, они потянули его за Внешний круг, не считаясь с потерями и стараясь не обращать внимания на огонь агрессоров, забирающий жизни почти с каждым залпом.

Флот же полубога Святозара содержал и боевые корабли. Выстроившись перед крейсерами аннунаков, они пытались защитить стреляющую по Нибиру планету Дею. Но кораблей неприятеля было слишком много. Вдобавок с Нибиру к Дее направились ещё сотни кораблей: многофункциональные орбитальные бомбардировщики. Чернослав почти физически ощутил, как миллиарды людей на планете сейчас перестанут существовать. С ними уйдёт в не бытье много знаний. Дея — планета мудрецов и оплот цивилизации богов.

Неожиданно часть кораблей Святозара осталась заградотрядом, как и сам адмирал, а остальная направилась к планете. Десяток кораблей расстрелял у планеты в разные стороны части Врат Велеса. В какой то момент они создали сеть и активировали самый большой из когда либо виданных Меченым портал. Прошло совсем немного времени, и целая планета исчезла в глубине этого портала, после чего артефакты распались, взорвавшись от огромной передачи энергии, фактически выжигая себя без предохранителей.

Чернослав мог лишь предполагать, что планету переместили в иной мир. Скорей всего в чертог Щуки или поближе к планете богов — Асгарду, в самый центр Вселенной.

За несколько часов сражения Солнечная система потеряла людские колонии на Меркурии, Венере, спутниках Сатурна и Юпитера, целую планету Фаэтон. Дею пришлось переместить. Лишился жизни Марс, и перестали существовать оба Периметра: Внутреннее и Внешнее кольцо…

Нибиру приближался к Земле, уничтожив Внутренний круг. На подлете к Альма-матер человечества, флот богов, полубогов и людей дал аннунакам бой. Планета замедлила ход, зависнув в опасной близости от Земли, неожиданно для себя обретя новый спутник, самый отдалённый, но посаженный на её орбиту — колонизированную Лелю. Световит вынужденно оставил спутник вблизи земли, не рассчитав воздействия на планету. Впрочем, объятая огнем планетарных бомбардировок крейсеров захватчиков, Земля и без того теряла биосферу и атмосферу и с потерями никто не считался. Вдобавок, змеевидные принялись высаживать десант на Фатту — так же спутник Земли.

Чернослав вновь оказался на искусственном спутнике и повёл фактически управляемый корабль прямо на приближающуюся Нибиру, уничтожая по пути крейсера.

Угроза оказалась действенной, Нибиру принялась отдаляться, но как орды разъярённых пчёл, корабли аннунаков принялись десантироваться так же на Землю, Месяц и Лелю. Не только на Фатту.

Чернослав замедлил спутник и с содроганием посмотрел на землю. Сеть ядерных грибов прошлась по поверхности континентов, уничтожая безвозвратно тысячи видов растений и животных, миллиарды людей и прочих существ. Чернослав мог догадываться, что с тех пор никогда более боги не смогут восстановить все потери в биосфере планеты. Растительный и животный мир оскудеют в сотни раз.

Из портала появился Перун. Грозный, усатый бог одним взглядом оценил обстановку, обронил скупо:

— Уходим. Кощеи выступят за нагов. Скоро они будут здесь. Едва установят врата - телепорты.

— Предатели! Но куда идти? Земле не легче. — Ответил Меченый.

— Боги уводят людей под землю. Тоннели Асуров пригодились. Фатту же мы всё равно потеряли. Заманим как можно больше врагов и подорвём её с Земли, когда здесь объявятся предатели.

— Почему кощеи выступили против нас?

— Наги пообещали им людские души. Они собираются использовать людей как рабов. Если одним нужны тела, то вторым души. Разделение, которое устраивает всех, кроме людей.

— Значит Люцифер ни при чем?

— Как ни при чем? Кощеи были у него в подчинении. — Перун повернулся, поймав взгляд. — Он не сделал ничего, чтобы остановить подопечных. Просто отошел в сторону. Его устраивает поражение богов и порабощение людей. Он всегда относился к ним как к материалу… Как и Велес.

— ВЕЛЕС?!

Не объясняя больше ничего, Перун схватил Чернослава за плечо и оба оказались на Крымском полуострове рядом с огромной пирамидой. Навершие пирамиды смотрело прямо на Фатту, синий луч был готов дать залп. Энергетическое оружие было возведено и готово к использованию.

— Уходи. Попробуй кого-нибудь спасти. — Обронил на прощание бог, скрываясь в недрах коридоров у основания пирамиды.

Чернослав посмотрел в горящее небо, внутренне уже смиряясь с потерей спутника-лаборатории Люцифера. Много сил и времени они потратили на её постройку, но на войне как на войне. Перун уничтожит Фатту вместе с иноземными захватчиками. Это не изменить. У планеты останется только 2 искусственных спутника.

Огромная волна, начавшаяся в Средиземном море, показалась на горизонте. Высоты её хватало, чтобы утопить всю Таврию. Мелкой и ничтожной показалась фигурка богини Лады, усмирившей волну у самого берега.

— Рекомый Меченым, мне нужна твоя помощь, — услышал Чернослав от богини, едва воды утихомирились.

— Я готов помочь. — Отозвался молодой полубог. — Но что я могу сделать? Портал кощеев, конечно, уничтожат, но наги скоро захватят Землю.

— Заражённая земля никому не нужна. А пока боги и асуры воссоздадут атмосферу, мы создадим новую землю. Дее нужен спутник.

— Деи? Я видел, как её переместили.

— Врата Велеса забросили её за солнце. Дея стала антиподом земли, уравновешивая на нее фатальные воздействия. Аннунаки не увидят её. Там сохранятся боги и люди, технологии и знания. Но для устойчивости ей нужен хотя бы один спутник. Числобог рассчитал, что мы можем создать противовес, который со временем сбалансирует обе планеты. Они будут влиять друг на друга. В то же время Леля мешает Земле сейчас. Световит поторопился, сбросив её сюда. Эти морские волны, — Лада указала рукой на цунами, — лишь начало. Мы должны забрать спутник из-под носа аннунаков. Отвлеки их. Тем ты поможешь мне и прочим.

— Хорошо, я что-нибудь придумаю, — согласился Меченый.

Навершие пирамиды раздвинулось, и большой синий сгусток плазмы улетел в небо. Через секунды он коснулся Фатты и искусственный спутник, размером с треть Месяца, разорвало на куски вместе с захватчиками. Часть осколков посыпалась на многострадальную Землю, уничтожая цветущие города, как и ковровые бомбардировки с крейсеров. Человечество вновь отбрасывалось в Каменный век.

— Что же с нами будет? — смотрел из-под капюшона вдаль молодой полубог Меченый, соображая, как повлиять на ситуацию, где непричастных просто не осталось.

Многомерность.

Все воспоминания детства пронеслись перед Чернославом за доли секунды. Он вспомнил, как уходили на планету-близнец земли — Дею измученные войной израненные боги. Отступали, чтобы сохранить остатки цивилизации солнечных богов — асов. Иные божества и вовсе возвращались на планету-прародитель для долгого, исцеляющего тела и души сна — в далёкий Асгард, под руку Рода — Одного бога. Он один мог дать сил детям, чтобы вспомнили, зачем появились на свет.

Чернослав вспомнил, как аннунаки и кощеи уничтожали уцелевших людей на земле и под землей, обрушивая туннели и взрывая подземные города лазерным оружием.

Давление атмосфер на поверхности упало до критической отметки, едва удерживая воздух, радиационная зима покрыла лик Земли, укутав в снег и смерть всё живое, магнитные полюса сместились, и лишь под землей многие сотни лет возможна была жизнь. В искусственных условиях.

Люди и оставшиеся полубоги сосуществовали с теми, кого когда-то сами приютили на своей земле — титанами-асурами. А так же монстрами, мутантами и чудовищами, которыми заполнилась земля под воздействием радиации и экспериментами захватчиков. В частности из некоторых людей сделали рабов, скрестив с обезьянами. Те работали на захватчиков, добывая необходимые аннунакам ресурсы. Этот вид ныне известен как почти вымерший снежный человек.

Старые договора с иноземными цивилизациями мгновенно потеряли смысл. Серые перестали воспринимать бывшие метрополии всерьез, а Асгард не видел смысла возвращать мёртвые земли. У Земли не осталось союзников и долгие годы лишь ослепшие в подземелье богатыри и полубоги составляли единственную защиту людей от всей напасти с поверхности.

Святогор, Горяня, Усыня — лишь редкие запомнившиеся имена первых вышедших на поверхность героев. До полного реванша с аннунаками и возвращения богов были тысячелетия.

Титаны-асуры и велеты-люди были первыми, кто вышел на поверхность Земли века спустя. У них, как и у полубогов, было много работы, чтобы род людской мог приспособиться и жить в новых условиях.

Земля кишела монстрами, как и тогда, когда отвоевывали материки.

Это было время беспрерывных войн великих за прошлое наследие. Время молодости новых богов и становления Чернослава… И вот теперь, тысячи лет спустя, когда аннунаки были разбиты, а остатки их давно рассеялись змеиными отродьями среди людей, ухудшив генофонд человечества, разбавив божественную кровь змеиной, он вёл светлые армии на штурм последней крепости. И защищали её кощеи. Те, кто когда-то охотился, в том числе и за его душой.

Чернослав мог их убивать. И он убивал. Разбиты оказались армии кощеев, гелов, архигелов и прочей нежити на службе у системы. Чернослав подошёл к третьей печати и без колебаний сорвал её.

В мгновенную тишину погрузилась выигравшая армия и остатки проигравших. Стена Безмолвия, сотни тысяч лет мешающая восхождению, пала. И мириады душ устремились с низших миров ввысь. Лестница Восхождения мгновенно переполнилась теми, кто жаждал возвыситься.

В физическом же мире в этот момент произошёл своего рода Конец Света. В какой-то степени это и был конец света, потому что старый материальный мир перестал быть единственно верным — в мир вернулась магия. И воля мага стала значить больше, чем воля золота. Миллионы людей мгновенно ощутили в себе силы влиять на мир…

Чернослав опустил меч и развеял его. Ему больше не было нужды воевать с кем-то в этом мире. Он сделал то, что собирался. Дальше будут совсем другие войны. Совсем другие противники.

Среди мириад возвышающихся душ к нему подлетели две. Он мгновенно ощутил родство с ними и подался своей душой навстречу.

Перед ним проявились Миромир и Лилит.

— Отец мой, прости меня. Ты бы не одобрил мой план и остановил меня. — Черонослав повинно склонил голову, готовый принять хулу и новые проклятия. Ведь ради победы он собственной рукой отправил предка на тот свет.

— Я всегда сберегал тебя от самых болезненных углов. Как родитель бережет неразумное дитя от урона. — Ответил отец, улыбаясь мягкой улыбкой. Не было в его лике ни гнева, ни боли. — Но ты давно стал взрослым и сам отвечаешь за свою душу, за свой диалог с Глубинным, сын. Род тебе судья. Я лишь один из рода. Со своей стороны… я прощаю тебя. Веди людей к свету. Они слишком долго блуждали в тумане. Туман в их головах. А прочие и вовсе ещё слепы. Сильны в неведении своем и не ведают, что творят. — Миромир расчертил воздух руками, рисуя заклятья-руны и от них повеяло светом и теплом, так давно позабытым Чернославом. Он поднял голову и посмотрел на Лилит.

— Мать моя, ты тоже ушла. Мне очень жаль, что не защитил тебя.

— Я умерла, защищая внуков. Иной смерти и не пожелаю. — Ответила она, так же мягко улыбаясь. Освобожденная от бремени тысяч лет страданий, она наконец могла себе позволить покой.

— Прости меня. Я часто шёл против воли твоей, — вновь склонил голову Чернослав.

— Ты рос эгоистом потому, что у тебя не было братьев и сестёр. Мы делали всё для тебя. Но повзрослел ты только, когда появился Скорпион. — Мать улыбнулась. — Но лучше поздно, чем никогда. Я прощаю тебя. Ты не защитил род свой. Слава умер, как герой. Так защити род брата своего.

— Я горд своим сыном. Он защищал людей до последнего. Дети же его живут в каждом русском человеке. Впрочем, я исполню волю твою. Я воспитаю… сына Скорпиона.

В тот же момент Любляна в физическом мире ощутила, как на руках полегчало. Малютка Боремир пропал в неизвестном направлении. Был и не стало.

Крик матери пронёсся по дому, заглушая звук бомбёжки посёлка китайскими бомбардировщиками…

— Эх… он снова всё понял не так, — протянул Миромир за миг до растворения в потоке восходящих.

— Ты тоже никогда не слышал моего «нет», — добавила Лилит, уходя вслед за возлюбленным.

Тысячелетние распри перестали иметь значения за Чертой.

Глава 2 — Серое небо –

Созвездие Орла. Планета Мурайа.

Лада молчала, рассматривая клочок земли на ладошке. Похоже, земля была перенасыщена железом, так как имела красноватый оттенок, как на Марсе. В пол уха слушала, как половина тела Семёна пытается научить половину тела Саввы ступеням саморазвития. Но так как оба постоянно спорили, как настоящие братья, ни о какой концентрации речи не шло. Они битый час не могли постичь и первой ступени. Остановка внутреннего диалога при парном сознании — вещь почти невозможная… почти. Но как же оба были далеко от этой возможности освобождения.

И Лада от нечего делать принялась рассматривать обоих. Не столько сдвоенное физическое тело, сколько тела тонкие. Странными были переплетения эфирных и астральных тел, причудливо вились два ментальных потока, но ещё больше поражали высшие тонкие тела. Они были полностью зеркальны друг друга, идентичны в своей непохожести. Они были истинными антиподами друг друга, но в то же время удивительно дополняли оппонента.

Как перевёрнутые близнецы, Семён и Савелий странным образом насыщали друг друга, не позволяя структуре распасться и умереть. Но как сложились такие близкие, плотные отношения у фактических антиподов?

Заинтересовавшись, Лада устремилась по кармическому телу в начало их жизней. «Причинное» тело вывело её к неожиданному открытию — у Савелия и Семёна было общее начало. Полностью погрузившись в интересующую её информацию, Аватар пошла по памяти крови в поисках истока. Первый источник-предтеча был слабым и силой большой не обладал. Это была земная женщина, ничем не выделяющаяся. А вот второй исток был колоссальной силы. Он не был человеком, но имел божественное происхождение. В земной истории его знавали, как Велес. Ошибки быть не могло, Велес был отцом Семёна и Савелия.

Двойняшки, так не похожие друг на друга, появились из одного чрева от одного бога. Правда арийцы и семиты относились к нему с разной степенью почтения. Одни почитали как предка, другие, как творца расы. Но это всё не имело значения, в данном конкретном случае Лада видела, что правы и те и другие!

Молодая Аватарша открыла глаза и вздохнула. Ругань и попытки бить друг друга невдалеке не прекращались. Общее тело валялось в пыли, пока оба по очереди колошматили, как они считали оппонента, в то время как боль ощущали оба в равной степени.

— Довольно! — Обронила Лада вибрирующим голосом, не по возрасту мощным.

Кулаки опустились. Оба, не сговариваясь, поднялись. Так, как и должно было двигаться единое тело.

— Лада, я готов принять иудаизм и сделать обрезание, только отдели меня от этого чёртового космополита. — Начал первым Семён.

— А я готов признать, что всё люди — братья. Даже самые тупые и уродливые, самые хитрые и подлые, — продолжил в тон ему Савелий на едином выдохе. — Только дай мне другую половину.

— Все мы одно долбанное человечество, которое ненавидит друг друга в душе, но наяву должно существовать вместе, потому что… — Продолжил Семён, отряхивая рубаху, созданную Аватаром, от пыли.

— … наши боги сражались рука об руку с внешним врагом, — закончил Савелий, так же наслышанный об истинных хрониках прошлого.

Непривычно и интересно было создавать Аватару рубаху о четырёх рукавах. Ощутила себя модельером, творящим новые бренды. Теперь же Лада не знала, с какой стороны зайти, чтобы они поняли то, что для неё минуту назад стало очевидным. Да, Семён недавно узнал, кто его истинный отец, для Саввы же это было большим потрясением, так как Велес скрывал от него правду. В то же время оба, скорее всего, так и не узнают, кто их мать. Как бы то ни было, от родства по крови не откреститься, не отбрехаться. Родство либо есть, либо нет.

— Всё так. — Тихо продолжила Лада. — Но не поэтому я не спешу вас разделять. Вас связывает нечто большее. Наверное, именно поэтому Прыжок, который должен был вас уничтожить, совокупно оставил вам жизнь. Не в теле ваша проблема. Физическое тело разделить можно, достроив зеркально недостающие звенья и создав необходимые недостающие органы. Проблема в другом — ваши тонкие тела достроили друг друга. А при разъединении их — я просто убью вас обоих. Души просто разъединятся, и вы перестанете существовать в данном воплощении. А я не достигла тех высот, чтобы доставать души из посмертия. Думаю, на это не способны и боги. Только Творцы. А это уже уровень алваров. Нам недоступных в физических мирах.

— Не способны? Из Тартара доставали немало душ, помнится мне, — возмутился Семён.

— Стой, ты увидел только внешнюю оболочку её слов. Первоначально она акцентировала внимание на том, нас связывает нечто большее, — сказал бывший Эмиссар. — Что может нас связывать, Аватар Лада?

— Я не знаю, кто ваша мать, но я точно уверено, что отец у вас один. Имя ему — Велес. Ошибки быть не может. Вы — двойняшки. — Уверенно ответила Аватар и закрыла уши, не слушая возражений и доводов.

Когда гул стих, она добавила:

— Семёна поместили в детский дом в Москве. Его усыновила чета дипломатов Егоровых. Вскоре они переехали в Хабаровск. А вот твоя история мне не знакома, Савелий.

— Сколько я себя помню, детство провёл я в Израиле. Клан того, кого вы называете Слабо, дал мне все. Я учился и жил под опекой воспитателей в разных школах Англии, Франции, Голландии. Точкой отчета, как признался мне один из воспитателей, так же является Москва. В «девяностых» детей охотно раздавали за границу. Мне только непонятно, почему нас разделили. Скорей всего, Егоровы захотели только одного ребенка. Иначе клан забрал бы нас обоих. Да и у дипломатов, судя по всему, средства на обеспечение ближняшек были.

— Были, — добавил помрачневший Семен.

— Вот и поговорите о том, как сложились ваши жизни, а не о политике и религиях. Более бесполезного занятия нет. А вам нужны точки соприкосновения, а не раздора.

Дальше Аватар фактически отключилась на полчаса, уйдя в себя и занявшись полным восстановлением от внешних источников. Там, где был солнечный свет, силы носителя солнечных богов были всегда восполнимы. Да и природа биосферы присутствовала на этой планете. Скудная, но всё же природа…

Через полчаса внутренние батарейки Лады были наполнены до краёв. Она открыла глаза и посмотрела на сидящего в пыли гиганта. Обе его головы были низко опущены, а шестирукие ладони сплетены — наверное, впервые — с противостоящими руками. Верхний захват пальцев грозил указательными пальцами небу, нижний захват был сложен в молении, принятом в большинстве религий мира — две ладони плотно прилегали друг к другу. Глаза обоих были закрыты. Спокойное дыхание говорило о замедленном сердцебиении.

Лада приблизилась, ощущая возросшую ци[15] четырёхрукого гиганта. И не входя в изменённое состояние сознания можно было ощутить, как умножилась внутренняя энергия близнецов. Их аура из мелкого, ничтожного отблеска, превратилась в ослепляющее мини-солнце. Их совокупных дух стал давлеть над пространством, биополе стало ощущаться на огромном расстоянии.

Взглянув же на тонкие тела, Лада не без удивления увидела толстые канаты на тех местах, где были тонкие нити, поля же из бесформенных, блёклых, серых, рваных структур саморазрушения, превратились в огромные золотистые яйца — символы идеального, симметричного, сбалансированного развития, души, духа и тела.

Близнецы словно заново воссоздали себя на тонком уровне.

Оба разом открыли глаза. Они сияли спокойным, золотисто-голубым светом.

— Ты права, Лада. — Услышала голос Семёна Аватар. Разве что с прошлым его роднило то, что теперь говорили две головы разом. Одним голосом, одним тембром. — У нас много общего.

Аватар предположила два варианта. Либо, они стали единым целым, либо перенесли оба сознание на уровень выше, в надсознании своём не мешая существовать другу более. В любом случае перед ней теперь был «единый» гигант со сдвоенными душами. И диалог души способствовал более быстрому пониманию и приятию друг друга, чем просто диалог.

— Мы готовы, — добавил Савелий.

Лада кивнула. Она и сама собиралась предложить возвращение. Сил на троих у них теперь было столько, что хватало для нового Прыжка. Только с точным адресом возвращения было проще прыгать, не растворяясь в пространстве.

Лада встала перед гигантом, повернулась спиной.

— Обхвати меня за плечи.

Единый не стал спорить, положил верхние руки на плечики девчушке, нижними пришлось обхватить подмышками. Ручищи гиганта фактически скрыли под собой половину тела Лады — внешне её тело до сих пор выглядело как тело подростка.

— Готовы?

— Готовы. — Ответили оба в унисон каким-то третьим голосом.

Яркий свет ослепил на мгновение всё живое на несколько сот километров, затем тьма поглотила окружающее пространство.

Единственным ориентиром для близнецов осталось ощущение присутствия Аватара. Именно ощущение, руки больше не держали её плеч. Рук вообще не было. Вперёд с небывалой скоростью летела мысль-намеренье, которая по достижении цели должна была зажечься импульсом воссоздания изначального творения собственного Я.

Лада бросила вперёд души, заставляя их вновь обрести оковы плоти.

Домой! К месту, где все начиналось.

Земля. Россия. Хабаровск.

Тряска. Бег по лестнице, взрывы и осколки стекла под ногами, выбитые стеклопакеты, взрывы в небе. Мария ощутила себя на руках. Странная хватка. Голову трясло как китайский болванчик.

Приоткрыв глаза, девушка заметила расплывчатый образ головы Семёна. Его голова странно двоилась. Было странно видеть четыре пары глаз. Вдобавок она видела над собой ещё одну пару рук, это совсем не укладывалось в голову. Та пара рук бережно прижимала к груди самый драгоценный ей свёрток с Любляной.

Маша моргнула, решив, что в глазах двоится, и она ещё не отошла от удара.

— Сёма, ребёнок.

— С ней всё в порядке, любимая, — не сбавляя скорости, спускался по лестничным пролётам гигант. Он мог бы бегать по стенам на поворотах и прыгать через целые пролёты, но опасался за дочку. Тряска могла оказаться фатальной для неокрепшего тела даже с тем, что он окутал в защитную сферу ребёнка.

Прыжок в свой мир оказался моментальным. Савелий не стал спорить, когда ощутил дикую тревогу брата и моментальное желание увидеть семью. Когда же прыгнули в Хабаровск, рты пораскрывали, глядя, как на город надвигаются железные армады коммунистической армии. Жёлтая звезда стремилась осуществить свою мечту и окрасить политическую карту в желтый цвет до самого Урала.

— Чёрта два, — сказал Семён и в один прыжок оказался в собственной квартире.

Мария лежала в комнате не в лучшем виде. Ребёнок исходил в истерике в кроватке, разбуженный громкими взрывами. Пришлось подхватывать обоих и нестись прочь из обречённой к разрушению высотке.

Как же пригодилась вторая пара рук.

Леопард хотел прыгнуть куда подальше, но Савелий остановил.

— Ты не сконцентрирован. Много эмоций. Можем попасть в негативную среду. Подумай о ребёнке и жене. — И Савелий самолично создал защитную сферу для ребёнка.

Семён не стал спорить, пулей вылетев на лестничную площадку. Дверь открывать было некогда. Массивную дверь вынес с одного удара ноги. Вырвало вместе с пролетом. Трехсоткилограммовое тело обладало впечатляющей силой.

Какие могут быть поиски ключа, когда самолёты кружат над высоткой, заходя для повторной атаки?

И вот бег, быстрый, но бережный, с драгоценной ношей на руках.

— Ты вернулся, — Мария закрыла глаза и заплакала. Месяцы ожидания выплеснулись наружу, прорвав все запруды стойкой, сильной женщины и временной матери-одиночки.

Он снова был с ней. Большой и сильный. Всё знающий и умеющий. Он со всем разберется. Она снова могла позволить себе быть слабой и беззащитной.

Семён же закусил губу, стараясь не думать о том, как ему придётся объяснять своё «сиамское» соседство с братом и своё обновлённое тело.

Гигант выбежал на улицу. Там уже орудовала Лада, шагнувшая следом за убежавшим спутником. Аватар уничтожала китайский десант на набережной.

Китайский Ми-8, зависнув над футбольным полем, сбрасывал по верёвке бронированных солдат тяжёлой пехоты для захвата и удержания ключевых точек.

Лада не являлась ответственной за Дальневосточную территорию, которая была закреплена за Рысью, но так как судьба Серого Отшельника была неясной, как и Аватара Славы, ответственного в целом за территорию России, она имела право вмешаться. Она просто обязана была удержать мир от Третьей Мировой, развязанной агрессором.

Семён положил Марию на скамейку, вручил настороженно притихший свёрток в руки, послал благожелательный импульс обоим и побежал к футбольному полю для мини-футбола, устроенного на территории амурской набережной.

Ещё в процессе бега гигант пришёл к выводу, что его помощь не потребуется. Лада разрядами, больше похожими на молнии, испепели всех десантирующихся, после чего прыгнула на вертолёт, схватила его за заднее колесо и, прокрутив вокруг оси, швырнула многотонную железную птицу в Амур.

— Неплохо… для девчонки, — отметил Семён.

— Надеюсь, мы не станем свидетелями её депрессий, — добавил Савелий.

— И полового созревания.

— Не дай Бог, — согласился брат.

После чего оба, не сговариваясь, прыгнули в небо в направлении эскадрильи китайских Сушек и Мигов, разворачивающихся над Амуром для повторного захода над городом.

После Прыжка Лада, восстанавливая тело единого гиганта, внесла корректировки, чтобы кости гиганта, привыкшие в пониженной гравитации мира Мурайа, не испытывали дискомфорта в мире Земли. Поправки подразумевали усиленную костную ткань, связки, мышцы и перенастроенные внутренние органы.

По итогу «добавок», гигант готов был к многократным перегрузкам и мог комфортно бегать хоть по планете даже с двумя g. В земном же притяжении единый чувствовал себя сверхсильным и сверхбыстрым, невозможное сочетание стало возможным. Он словно обгонял воздух, всегда двигаясь в темпе вообще без усилий.

Вот и сейчас гигант врезался плечом в нос Су-27, вминая металл, как картон. Сам не ожидал такой силы. Кабину пробило вместе с пилотом, сплющивая до самых движков. Взрыв бензобаков был не сильным. Немного опалило одежду сбоку, со стороны Савелия.

Приземлившись на землю и вмяв ногами асфальтовое покрытие набережной, гигант прыгнул вновь, на этот раз расчётливо снося правыми кулаками рассыпавшиеся из построения самолёты. Удалось одним ударом убить двух зайцев — самолёт от мощного удара отбросило на соседний. Двойной взрыв скрасил вечер над обеспокоенным Хабаровском, вызвав взрыв одобрение перепуганных жителей.

— За вами небо. — Пришёл невербальный посыл от Лады. — Я к мосту к танкам и пройдусь по их территории.

Очищая небо святой территории отечества от присутствия захватчиков, Семён и не видел, как Аватар одним ударом своего гнева обрушила мост с Хабаровска на отданный на откуп китайской стороне Большой Уссурийский остров, утопая танки и БТРы противника в Амуре-Батюшке. Следующий удар её уничтожил второй мост, ведущий от Большого Уссурийска непосредственно к китайской территории. Тяжёлая техника, не способная формировать реку, оказалась отрезана от большой земли на острове.

Гнев Аватара переключился на танки, форсирующие Амур и флотилию Поднебесной. Попрыгав по плывучим крепостям, как плоский камешек по глади речки, Лада в одно касание отправила многие тонны железа к речному дну. Особо досталось большим кораблям, смеющим стрелять по городу до десанта с воды. Эти корабли Аватар поднимала в воздух и швыряла на сотни километров вглубь китайской территории. Конструкции разлетались ещё в воздухе от невозможно быстрого сопротивления воздуха, а то, что долетало, врезалось в китайские небоскрёбы города Фуюань.

Город, некогда задуманный как торгово-развлекательный комплекс для русских туристов, был в какие-то месяцы переоборудован в военно-полевое укрепление, готовящее захват русских территорий.

Очистив побережье Хабаровска от танков и флотилии, Лада поднялась под облака, доступным ей зрением определяя места наибольшей концентрации сил противника. Такими узлами оказались пограничные территории под Благовещенском, Бикином, Уссурийском. Особо плотный поток шёл с Хасанского и Халкен-Голского направления. Эти земли уже помнили столкновения. Китайская армия планировала быстрый захват Владивостока там, где когда-то проливалась русская кровь за священные территории.

Лада телепортировалась в район озера Ханка в Приморье. В гневе её собрались над ней черные облака и серию гроз одинаково безразлична принялась испепелять землю под ней, обрушиваясь на юго-западное направление одной волной возмездия. Небывало мощные грозы подогнал сильный ветер и понёс в сторону Манчжурии, впиваясь в любой металл, какой мог найти.

Горела, взрывалась военная техника, падал с неба военный флот, глушило радиолокационные устройства. И на сотни километров вокруг пропал свет, бешенные перегрузки стали логичным следствием.

Испепелив готовую для прорыва армию за несколько минут, Лада проявила себя под Бикином, повторив акцию тотального уничтожения и устрашения тем, что разверзла землю перед войсками противника. На китайской территории вдруг образовался широкий разлом, похожий на каньон, поглощая в себя живую и моторизированную силу противника.

Затем гнев обрушился на танковую армаду под Благовещенском.

Большой пограничный китайский город Хайхе дал ракетный залп, уничтожив российскую танковую группировку под Сковородино и всё Байкальское направление, Амурская область и в целом проход на Сибирь и север Дальнего востока были свободно открыты для прорыва. Потому от гнева Аватара взбунтовался сам Амур. Огромная волна поднялась в небо и обрушилась на китайский город, смывая мегаполис в реку, как морская волна песочный замок.

И тут Аватара отвлекли от сражения. Зависнув в воздухе, Лада без эмоций смотрела, как небо разрезают десятки баллистических ракет. Они летели с Европейской части России в сторону Китая. Походило на то, что Кремль решил ответить на агрессию самым решительным образом.

Немного подумав, Лада расщепила на атомы часть ракет и сожгла все противоракетные комплексы, активированные на китайской территории. Оставшиеся снаряды покрыли ядерными грибами семь китайских городов с наибольшей концентрацией готовых к войне сил. Эти узлы агрессии физически перестали существовать.

Последним действием Лада изменила направление ветра. Сильный ветер подул с севера, продолжая дарить смертельные подарки той стороне, что первой прервала перемирие, подписанное в первый день от Сотворения Нового мира в Храме Судьбы между представителями белой и жёлтой расой более семи тысяч лет назад. С тех пор Поднебесная никогда не стремилась колонизировать северные территории, признав их за Гипербореей и её наследницей… до вмешательства Романовых и до сегодняшнего дня.

— Ну что за люди? — Возмутилась Лада. — Право дело, как дети. Стоит оставить на пару месяцев без присмотра родителей, и сразу пытаетесь делить по мир по новой. Не умеете играть в песочнице сообща.

Война закончилась, спустя несколько часов после начала, не успев перерасти в нечто большее.

Кремль. Некоторое время спустя.

— Василий, китайские города уничтожены. — Докладывал Харламов на заседании узкого круга лиц. — Их ПРО смогли уничтожить только сорок процентов ракет, хотя мы рассчитывали на шестьдесят-семьдесят. Мы готовы были к ответу… Но ответного залпа не последовало. Китайцы просят мира. С тобой на связи Пекин.

— Почему они не ответили? — Задумчиво обронил Василий, переглядываясь с Юлией. Девушка то бледнела лицом, то заливалась румянцем, получая информацию из тонкого мира. В астрале и ментале Земли творились немыслимые бури.

— Есть непроверенные данные, что они удивлены моментальным уничтожением воздушных и наземных сил первой волны. — Продолжил Медведь. — Докладывают о странных происшествиях.

— Уничтожены? — Удивился Гений. — Кем?

— Характер разрешений говорит, что в дело вмешались высшие силы. — Подтвердил Андрей Ан. — Как будто за нас выступила сама природа.

— Аватары проснулись? И прочие высшие мира сего? — Удивился Василий.

— А мы и не засыпали, сукин ты сын! — В кабинете появился огромный четырёхрукий, двухголовый человек, головой едва не упираясь под высокие потолки. — Ты подставил под удар мою семью! — он схватил Василия за шею правой верхней рукой и поднял под самую люстру.

— Дела государственной важности… выше семейных, — просипел задушено Василий. Он ощутил, что шесть пальцев, сошедшихся на его горле, могут мгновенно переломить позвонки, но сдерживаются. — Об этом никто… не вспоминал… со времён Сталина.

— В диктаторы подался? — спросила одна из голов.

В голове Василия появился туман, он признал в одной голове Семёна, но другую определить не мог.

Пресс-секретарь и с некоторых пор личный защищающий президента паранорм Юлия Приходько достала пистолет, уперев в почку гиганта.

— Теократы. Культ Скорпиона. Вы же к этому подводили при создании структуры?

— Ошибаешься, молодуха.

— Отпусти его. Кто бы ты ни был, даже мутанты не живут без почек.

После небольшого замешательства, на шеях обоих голов гиганта с захватом повисли Кот и Медведь.

— Все вы, Вася, мудаки! — Резюмировала та голова, что походила на Семёна. — Не вернись мы вовремя, наутро Кремль проснулся бы с одной московской областью в своём составе! Не завидую такой судьбе.

Гигант всё же опустил Василия, поставив Гения на стол.

— Культ Скорпиона основывается на вере в силы рода своего. Клан на первом месте, но клан, ратующий за отечество, клан, всецело связывающий себя и свою жизнь с судьбой родины. Подставляя под удар силы ведущих семей, ты рискуешь оставить при себе одних прихлебателей.

Гигант повел плечами, скидывая Медведя и Кота как засохшие листья ветер.

— Сёма… — прохрипел Василий, потирая шею и рассматривая увеличившуюся голову блондина. — Ты неправильно понял мою мысль о развитии. Две головы, конечно, хорошо, но я имел в виду, несколько иное развитие.

— Можешь сойти за новый символ. Хотя, мы планировали трёхглавый, чтобы и своя голова на плечах была, а не только на запад и восток смотреть, — развила мысль Юлия, опустив пистолет. Вряд ли бронебойная пуля могла пробить кожу гиганта. На вид она больше походила на броню. Но больше Приходько впечатляла внутренняя сила гиганта. Она заполонила собой всё помещение, доминируя над всеми и заставляя себя чувствовать маленькой и ничтожной.

Гигант перевел обе головы на дерзкую девушку.

— Ха-ха, очень смешно, — ответил Савелий.

— Малявка, а ты подросла. — Улыбнулся блондин. — Всё так же носишься за Васькой?

Щёки пресс-секретаря порозовели, но паранорм не отвела взгляда.

— Хорошая защитница, — продолжил Семён, одобряюще. — Но это не ты его спасла. Его спасла Лада. Она зачистила все его косяки на дальнем Востоке. Просрать информацию о подготовке Поднебесной к войне ещё умудриться надо.

— Просрать? Да они всегда в полной боевой.

— Лада? Как она, — тем временем глаза Василия заблестели.

Юлька фыркнула, отвернувшись к столу и завозившись с ноутбуком.

— Господи, что за страсти? — не укрылось от Савелия. — И эти люди у вас ответственны за управления страной? В Израиле вас бы на смех подняли.

— Других у нас нет, — ответил Харламов, поднимая из угла помещения Ана. Если Медведь и после падение на стул, и его полное разрушение, сумел сгруппироваться, то ориентированный последние годы на работу с мозгом Кот, стал не таким боевым, как прежде. — Работаем с тем, что есть. Точнее доделываем работу мастеров, проложивших дорогу. Где Скорпион, Сёма? Что с тобой произошло? Почему ты…

Договорить не дали.

Юля вдруг закричала, обрывая всех истеричным возгласом:

— Серые летят!!! Я чувствую их корабли.

И паранорм невольно передала всем присутствующим комплекс своих представлений о расе серокожих, полученных ей при контакте с ними месяцами ранее.

Всех как в снег окунуло.

Глава 3 — Литургия иллюзий -

Дальний Восток. Посёлок нового типа «Эдем-1».

Валерия сидела под деревом, погруженная в свои мысли. Взгляд блуждал под небом. Она хотела побыть одна и была одна, не желая сидеть в беседке вместе с остальными. Девушка гладила подросший живот и понимала, что скоро их будут двое и её чувства и ошибки прошлого никак не должны повлиять на ребёнка. Светлена должна родиться и жить в хороших условиях, не испытывая страха и боли, которых досталось вдоволь матери. И тем более ребёнок не должен был ловить на себе косые взгляды, которыми, например, награждала её Мария и отчасти Владлена.

Да, они приняли её, более того, клан Скорпиона, в частности родители Сергия и Семёна, позволили ей жить и рожать в посёлке под опекой Антисистемы. И никто не собирался оспаривать её право на нахождение здесь. Да, она потеряла своего Скорпиона, но сумела зацепиться за Семёна. И его будущая дочь, слово защиты Леопарда — гарантия её безопасности в этом холодном, злом мире, где не осталось больше никого и ничего, кроме них — людей, которые её приютили, несмотря на все её прошлые деяния.

У каждого есть второй шанс.

В конце концов, она всего лишь человек. В отличие от всех героев, богов и полубогов, ей свойственны ошибки. И влияние Эмиссара оказалось слишком сильным, чтобы бороться с ним.

Почему этого никто не хотел замечать? Почему она сама пришла к этому выводу слишком поздно, когда уже вдоль наломала дров?

Лера вздохнула.

Прошлое… Оно волной накатывало на неё. Она готова была поклясться, что помнит взгляд Меченого. Она единственная из всех живых существ способна была помнить его взгляд, его прикосновения, его ласку. Она помнила всё. Именно тот, кто недавно получил имя Чернослав, спас её от смерти и первым высказался в её защиту, признав её право на жизнь и второй шанс.

Почему он не завёл с ней ребёнка? Почему относился к ней самой, как к ребёнку? Капризному, избалованному, но так нуждающемуся в любви, душевном тепле и защите.

От беседки донёсся крик детей. Владлена играла с ребенком на руках, качая Боремира. Рядом сидела Наталья, покачивая в люльке двойню: Огнеслава и Яруну. Двойняшками любовался Ёруш, бегая по широкой беседке вокруг брата и сестры и рассказывая, как он будет играть с ними, когда они вырастут.

Семья бывшей проводницы стала большой — три ребёнка. Безумно мало для старины, но выше «нормы» для современного общества. Но это был не конец — Наталья вновь ощущала все симптомы беременности. Она точно знала, что носит в себе ещё двойню.

Предчувствие опытной матери.

Зачем? Лера не понимала. Прощальный подарок Рыся был не из радостных. Четыре-пять детей при отсутствии мужа — смертельно при прекращении поддержки клана. Так создана система, не позволяющая достойно жить при такой нагрузке.

А что, если клан вырежут и она останется одна? Всякое по жизни может быть. Сначала пропали старшие полубоги: Меченый, Родослав, Лилит, Миромир, потом Сергий, Семён, Рысь и Лада. Что мешало исчезнуть Гению, Коту, Медведю, Дмитрию, генералитету и всему «низшему звену» при этих играх в политику? Они ходили по лезвию бритвы с начала переворота. Без поддержки высших сил каждый следующий шаг мог оказаться фатальным.

— Меченый, где ты? — Прошептала Лера и уткнулась головой в коленки в печали. Она не могла понять, по кому скучает больше. Её использовали при влиянии на Леопарда, но и Чернослав вертел ей как хотел. Выходило, что о ней всегда заботился по-настоящему только Сергий… но это было слишком давно.

Нет, несмотря ни на что, свою дочь она вырастет сама, не надеясь ни на кого. Будет ли она плыть по течению или сражаться с любыми препятствиями, не важно. Она твёрдо будет стоять на ногах и даст Светлене любую защиту, которая потребуется. Она сама воспитает свою дочь. Без всяких мужчин, на которых надеяться, как оказывается, бесполезно. Их всегда нет рядом в тот момент, когда они больше всего нужны.

Со стороны леса послышались крики. Группа людей в военной форме быстро перемахнула забор. Живец залаял, бросившись на непрошенных гостей. Его никогда не привязывали. Он знал всех своих и чужих и никогда не лаял понапрасну.

— Живец, стоять! — Донеслось от Елены с крыльца дома.

«Почему стоять?! Они проникли на нашу территорию без спроса», — хотела крикнуть Лера, но не успела.

Очередь с автомата прервала жизнь престарелого пса, вызвав шок у всех жителей загородного дома.

— Что вы делаете! — Закричала Елена и помчалась прямо на неизвестных мужиков.

Мамашки принялись кутать детей, убегая в дом. Лера подбежала к беседке, уводя Ёруша к дому.

— Что происходит? Где охрана? — Запричитала Наталья. — Надо вызвать кого-нибудь из города!

— Я не знаю, — ответила Владлена. — Разве все в городе?!

Все поспешили к дому, но бойцы в военной форме бесцеремонно бросили Елену на траву, Лера задержалась. Она не могла скрыться в доме, когда с близким ей человеком ТАК обращались.

— Вы кто такие?! Что вам надо?! — Закричала Елена, но её быстро уткнули лицом в траву, а группа солдат побежала к дому и пристройкам.

Лера вспомнила о мечах и побежала вокруг дома. Живот мешал бегать. Какая уж тут драка на шестом месяце? Зато вспомнила, что в подвале у Сергия и Семёна всегда был склад оружия. А замок там всегда висел для порядка. Нужно было срочно добраться до оружия, если хотела защитить клан.

Автоматные очереди разрезали небо. Со стороны ворот показались скорпионовцы в серой и чёрной формах с отличительными знаками медведей, тигров и щитов. Офицерский состав: «волкодавы», «волкодлаки» и «урядники» под руководством главы охраны посёлка со знаком щита с топором на плече — седовласого ветерана Афганистана — «Борца» или же лейтенанта Антисистемы — Палыча уже вступили в бой с незваными гостями на подступах к посёлку, но часть военных обошла охрану посёлка, и прорвалась со стороны леса.

— Стоять, суки! — крикнул Палыч, метким выстрелом АКМ снося черепушку тому солдату, который крутил руки Елене. Стреляли скорпионовцы гораздо лучше, чем солдаты регулярной армии, служащие постольку-поскольку. Неразбериха со временем службы, служба по знакомству, «по блату», отсутствие учений, и прочие негативные факторы сказывались на дееспособности регулярных войск не лучшим образом. — Мордой в траву, ублюдки! А то всех закопаю! Всех!!!

В ответ послышались редкие выстрелы. Солдаты больше рассыпались по территории, прячась в укрытии.

— Окружить и выбить всех! — Рявкнул Палыч и первым побежал к дому. — Пленных не брать!

Офицеры Антисистемы как волки стаи, безприкословно слушавшиеся вожака, ринулись в бой. Тактике боя их учить не нужно было. Каждый прошёл неплохую школу войны за время службы в структуре.

Палыч добежал до дома. Наталья впустила его в дом, заметив в глазок.

— Что такое происходит? Кто они? — посыпала вопросами первая хозяйка дома.

— Китай напал на Россию. Это дезертиры регулярной армии. Не видят смысла бороться, — с презрением обронил Палыч, убегая на второй этаж. — Воевать не хотят, сучье племя. Постреляли офицеров и разбежались группами по району. Прячьтесь в подвал, пока зачистим территорию от этих тараканов. Со всеми всё в порядке?

— Почему их пустили на территорию?

— Нам не хватило людей, чтобы удержать весь периметр. В городе все. В Хабаровске хаос. Все отряды на улицах. Силовики больше мешают, чем помогают. Не ожидали — как же! — Снова сплюнул Палыч.

— Там Елена! — Напомнила Владлена. Ей стало стыдно, что оставила приёмную мать на улице, но двухмесячный ребёнок на руках напоминал о другой мере ответственности. Малых со двора стоило прятать в первую очередь.

— Сейчас отобьем, — уже со второго этажа донеслось от Палыча, и послышался звук выбитого стекла, снова выстрелы. Снайпер занял хорошую позицию и начал простреливать территорию возле бассейна, пробивая головы тех, кто засел за камнями.

Работа в группах троек-ликвидаторов и индивидуальная меткость каждого бойца Антисистемы сыграли свою роль, став доминирующими в первые минуты боя. Опытные бойцы знали, как выманивать противника из укрытий и не попадаться под обстрел самим. Самосохранению учили в структуре долго и тщательно, не желая терять ценных кадров или играть в игры с разменом.

Когда Лера вышла на улицу с подвала, вооружившись пистолет-пулемётами «Волк», семеро дезертиров уже лежали на земле, поливая траву свежей кровью. И лишь одного из волкодлаков подранило в руку — полез на рожон, вытаскивая Елену. Она находилась под перекрёстным огнем и шальная пуля могла сыграть злую шутку.

Вряд ли клан простил бы её потерю.

Прочие дезертиры, почуяв, что запахло жаренным, предпочли уйти с территории, перелезая обратно через забор.

— Догнать! Добить! — донеслось по рации от командира.

Пылач не делал скидку на восемнадцатилетний возраст и стрелял в спины бегущим без угрызений совести. Он порядком насмотрелся на последствия дезертирств в войсках. И именно эти ребята в форме, принявшие и предавшие присягу, сейчас отнимали его время, а не стояли плечом к плечу на улицах Хабаровска, защищая город от вторжения.

Они даже не пытались, предпочитая стать мародёрами и издеваться над гражданским населением.

Территория затихла. Звуки пальбы отдалились в лес. Лера вышла к бассейну с пистолетами наперевес. Елена умывалась у кромки воды. Погода уже стояла осенняя, но воду пока не слили.

Лера подошла ближе, наклонилась, помогая навести марафет приёмной матери Скорпиона.

— Живец. — Елена посмотрела в сторону забора, вздохнула, глядя на недвижимое тело.

— Хороший был пёс, — кивнула Лера, стараясь не смотреть на тела в камуфляжной форме. Парни восемнадцати-девятнадцати лет, едва научившиеся держать автомат, не внушали ей ничего, кроме презрения. Сами виноваты. Не на тех полезли. Чай, не охрана новых русских.

Пока Наталья осталась в доме с детьми, Владлена вышла на улицу с Боремиром на руках. Осмотревшись, остановилась возле тел. На лице её читался ужас и гораздо больше сочувствия к парням, избравшим не тот путь.

— Не бойся, они ушли, — крикнула ей Лера, выводя из ступора.

— Ушли… но эти же …совсем дети.

— Дети, которые изнасиловали бы тебя без раздумий. — Заметила Лера и пошла к сараю за лопатой. — Вы как хотите, а я похороню только Живца. Этих пусть вороны клюю.

Лена поднялась и обняла Владлену, стараясь увести в дом.

— Не смотри, дочка. Они… ошиблись.

Владлена подняла глаза на приёмную мать. Лицо Елены было разбито, глаза заплыли в больших синяках, скула была разбита, как и губы. Бессмысленная жестокость, проявленная этими незваными людьми, поражала не меньше, чем их убийство.

Лера пришла с лопатой.

— Сегодня я побуду могильщицей. Надеюсь, Палыч заберет тела… этих.

— Стой. — Обронила Влада.

— Что?

Лера застыла.

— Это пёс Сергия.

— Я помню.

— Он предпочёл бы сжечь тело, а не придавать земле. Из уважения к его другу, не закапывай Живца.

— Я не вижу дров. — Рыжая осмотрелась, повертев головой. — А, к чёрту всё. Мне надо… побыть одной. — И Лера пошла домой, бросив лопату.

Не очень то и хотелось.

Владлена хотела было пойти следом, но Боремир странно вскрикнул и тяжесть в руках вдруг исчезла.

Влада с недоумением посмотрела на одеяльце в руках.

— Боремир? — Прошептала она.

Полотенце упало на траву.

— НЕ-Е-ЕТ!!! — Закричала изо всех сил молодая мать.

Лера с Еленой оказались рядом мгновенно. Выбежала на улицу Наталья. Ребенка нигде не было. Как в воду канул. Вот только бассейн стоял рядом, пропитываясь кровью одного из пристреленных солдат, валяющегося рядом, но никого там не было.

Небо на юге над деревьями окрасилось серией ярких вспышек, и спустя некоторое время до слуха донёсся отдалённый звук взрывов.

— Это война, девочки, — потрясённо прошептала Елена.

— Дети! — Крикнула Наталья и побежала в дом.

— Все в подвал! — Лера принялась командовать эвакуацией. — Ядерное оружие применили!

Владлена склонилась и застыла над опустевшим одеяльцем, не в силах ничего не сказать, ни сделать. Мир вокруг перестал иметь значение. Её обуял ступор.

Лера с Еленой потащили взяв подмышки, не спрашивая хочет она того или нет.

Уйти далеко не удалось. Посреди двора появился четырёхрукий, двухголовый гигант. На верхних руках его был свёрток с ребёнком, на нижних — Мария.

— Побудь пока здесь, Машуня. Я скоро. — Пробасил гигант. — Здесь должно быть безопасно. — И он заметил тела. — Или нет. Что тут произошло?

— Сёма?! — Изменившийся вид блондинчика поразил Валерию. Она не знала, как реагировать на нежданное явление ТАКОГО папашки ребёнка.

— Почему применили ядерное оружие? — переспросила Елена. — Там война?

— Там? Нет… уже… Там всё в порядке… Нет больше северного Китая. Лада позаботилась. Да и Монголии спокойнее будет. А заряды применены в сотнях километров отсюда. Здесь безопасно. — Сёма вновь посмотрел на тела.

— Или нет. — Добавил Савелий.

— Лучше, чем везде, — заспорил Семён. — Потому что тут они все вместе, а там, где безопасно — никого нет. Кто знает, что ещё за хрень может появиться, пока мы суетимся по планете?

— Ты оставишь свою дочь и жену посреди гор трупов? — Поразилась голова Савелия.

— Да я на пять минут. Мне только поговорить с Гением. Хочу его разочаровать… Я сейчас, — сказал Семён и гигант исчез.

Мария осталась стоять на траве с ребёнком на руках, ни живая, ни мёртвая. С одной стороны, её несомненно радовало возвращение Семёна, с другой… он теперь был не один и это было ещё хуже, чем в случае с Лерой. Она просто не знала, как себя вести при таком соседстве.

Любляну расстроил уход большого гиганта, она принялась голосить на весь двор. Маша, стоя бледная как смерть, вздохнула и заставила себя жить, качая свёрток. Ребёнок дал импульс, и приходилось помнить про обязательства.

— Девочки, я ничего не понимаю, — пролепетала Маша. — Но город от китайцев отбили.

— Это же хорошо, — улыбнулась Наталья сквозь слёзы в глазах.

Опомниться не дала Лада. Аватар появилась в ореоле синего света, словно горел газ.

— Где этот блондин?! Люди думают, что нас инопланетяне защищают после его геройств! — Лада посмотрела на Елену. — Мама?! Что случилось? — Она приблизилась к Елене и в одно касание исцелила женщине лицо.

Боль Елены осталась только фантомной. Дотронувшись пальцами до здоровой кожи, она больше не ощутила крови.

— На нас напали.

— Кто?

— Дезертиры.

Лада осмотрелась, анализируя обстановку.

— Понятно. Я разберусь. Я скоро. — И она хотела было шагнуть, но Владлена подскочила, вцепившись в «хрупкие» плечики Аватара.

— Лада! Боремир! — Разревелась молодая мать.

— Боремир? Мой племянник? — не сразу поняла Лада. — Что с ним?

— Он исче-е-ез! — протянула, срываясь на истерику Владлена.

— Исчез? Я… стой, я сейчас. — Лада исчезла.

Лера подняла руки.

— Так, я сдаюсь. У нас что здесь, проходной двор что ли? То нету месяцами никого, то пачками прут. — Голос Леры всё же зазвенел нескрываемой радостью. — Объясните хоть что-нибудь!

Рысь, Родослав и Скорпион появились разом.

— Три минуты до появления на орбите! — Огорошил всех Родослав.

— Лишь бы споры не выпустили, — продолжил Рысь какой-то одним им понятным разговор.

— Мы должны успеть или всё окажется напрасно и…, - почти завершил мысль Скорпион, но осёкся, увидав плачущую берегиню. — Владлена? Что случилось?

— Наш сын… он исчез прямо с моих рук. — Слёзы Владлены на миг остановились. Сергий крепко обнял её.

— Я со всем разберусь. Я рядом. Я здесь.

Родослав, осмотревшись, повёл рукой. Земля моментально поглотила тела убитых солдат.

— Я чувствую шлейф ауры Меченого, — продолжил Родослав. — Он был здесь и… он сорвал последнюю печать. Магия вернулась.

— ОДИН?! — Воскликнул Рысь и присмотрелся к забору. — Живец? Ты? Да как же это так…

— Светочи. Солнечная армия. — Ответил Родослав на первый вопрос, подняв обе руки. Тело пса подняло в воздух и объяло пламенем.

— Как всё не вовремя, — ответил Сергий, ощущая боль в сердце от черед потерь. — Кто-нибудь вернулся?

— Сёма вернулся и Савелий. Лада. Но на нас тут вообще-то Китай напал! И дезертиры! — Крикнула Лера и тут же добавила. — Но мы вроде бы победили. Вы где были?

— Воевали. С Единицей, вампирами, серыми… всех не упомнишь. — Рысь обнял Наталью. — Как же я рад тебя видеть.

Подбежал Ёруш.

— Папка!

— Так, надо со всем разобраться. На орбите через две минуты. — Родослав исчез первым.

Рысь переглянулся с Сергием.

— Я должен вернуть сына. Ты знаешь, где Чернослав?

— Иномирье. Либо высшие миры. Но он не перетащил бы ребёнка. Он конечно, постиндиго, но не готов к многомерности. Не раскрыт ещё.

— Иномирье поглотили зомби. Дядя не стал бы так рисковать. Даже такой.

— Полагаешь, Чернослав не оставил бы себе крепости?

— Не знаю…

— Брат, вампиры на орбите. Нам надо собрать силы. Нельзя действовать по одиночке.

— Это мой сын!

— Мы вернём его, как только разберемся с наследием серокожих. Или возвращать будет некуда.

Сергий вздохнул, отстранил Владлену и, досмотрев погребальный костёр над Живцем… полетел в небо. Рысь предпочёл просто исчезнуть, шагнув в Кремль.

Лера задрала голову, смотря, как тело человека исчезает под небом.

— А с каких пор он летает?

Потрясённые не меньше её Елена, Наталья и Мария не смогли ответить.

Первой пришла в себя старейшина семейства.

— Идёмте в дом. Мне надо позвонить Дмитрию и сказать, как я его люблю.

Спорить никто не стал.

Некоторое время назад.

Планета серокожих покорилась вампирам быстрее, чем ожидали Сергий с пришедшим в себя Андреем. Рысь набирал силы медленно, получив сильную дозу облучения, и Скорпиону приходилось тратить немало времени на то, чтобы привести его в чувство. Он не мог отойти от него ни на миг и потерял нить управления упырями. Этим легко воспользовался рыжий заместитель старейшины вампиров, захватывая ключевые позиции на соединённых между собой базах серокожих, раз не прибыл Старейшина.

Упыри быстро освоили устройства управления единоразумными. Сергий вдруг осознал, что нити управления высшими вампирами над всеми прочими вампирами почти соответствовали управлением серокожими их Сверхразумом. Ими всеми правили личности. Только если упырями командовали несколько первых по крови, то серокожими правил биокомпьютер.

Он оказался глубоко под землей. Вампиры чувствовали его хорошо и не жалели сил, чтобы добраться до источника сил своего противника. Сергию оставалось лишь довольствоваться пересказом рыжего вампира, обмолвившегося в двух словах, что они покорили планету и все системы миров серокожих, захватив их «мозговой центр», пока не прибыл предводитель.

Родослав появился на планете восемь дней спустя, прилетев на небольшом корабле вместе со старейшиной вампиров. Оценив обстановку, он пришёл к выводу, что это сражение они проиграли и лучше отступить. Вампиры слишком быстро распространялись по владениям серокожих, получив знания от Сверхразума и используя их систему передвижения между колониями. Странным было поведение Старейшины — полубог в последний момент не пустил его к порталам, но предводитель всё же отпустил помощников его расы домой, сочтя договор исполненным.

Активировав систему порталов, корабль Родослава с Сергием и Рысем на борту, прыгнул к ближайшей к Земле колонии серокожих в системе Бетельгейзе и взорвал портал, отрезав, как показалось на первый взгляд, всех вампиров от родного мира.

Оказавшись невдалеке от Солнечной системы, Родослав слишком поздно понял свою ошибку. Корабли-матки серокожих, расширяющих своё присутствие во Вселенной, имели такие же системы порталов, как и планеты и искусственные спутники-лаборатории. Если тысячи лет серокожие соблюдали Договор и не допускали мощного флота на территории, закреплённых за земными расами, то в последнее время он сам настоял на том, чтобы в Солнечной системе появилась их матка. Она медленно, но верно двигалась к Земле, пододвигая всё ближе и ближе портал. По замыслу полубогов и Договору с серой расой, он должен был спасти от очередного нашествия аннунаков, обеспечив присутствие серокожих и их орудий для защиты от планеты-корабля змееподобных Нибиру, но стал роковым для землян чуть ранее до Конца Света.

Двойная игра приводила к проигрышу.

— Отец, как же так? Между богами и серокожими был Договор?

— Да, они помогали нам в войне с нагами.

— Но почему мы навели вампиров на их прародину?

— Я не ожидал, что Сверхразум ещё там.

— Не ожидал?! Мы предали союзников?

— Они перестали быть нашими союзниками уже тысячи лет как. Они не воспринимают нас всерьёз с тех пор, как мы потеряли связь с внешними колониями и оказались запертыми на Альма-матер нового типа человечества. Мы отрезаны от Рода так же, как внешние колонии серокожих от Сверхразума. На определённом расстоянии Мозг теряет связь над серыми. Именно поэтому они обязаны являться на планету проматерь для профилактики. Видимо потому, Мозг поселился вновь там. Ранее он был на одной из кораблей-маток. Во времена, когда империя серой расы была молода. Мы все ушли с одной планеты по велению Одного. Семь совершенных рас, семь способов самопознания и саморазвития.

— Семь? — Даже в голове постоянно прыгающего в прошлое Сергия хватало пробелов. Чем больше узнавал, тем больше получалось вопросов.

— Белая, жёлтая, красная, серая, зелёная, синяя и оранжевая. Семь кланов людей.

— А чёрная?

— Они не являлись совершенной расой. Три расы приютили их по праву старших братьев.

— А куда делась зелёная, оранжевая и синяя?

— Синяя большей частью не добралась до земли. Остатки её поселились в Иномирье, когда оно было ближе. Позже их поработил Чернослав. Оранжевая канула в лету во времена Египетских войн, выступив на стороне аннунаков. Долина рукотворных гор поглотила их в гневе богов. Зелёная же ушла до того, как мы завязли в Энрофе. В мифах и легендах люди знают их как эльфов… Я не знаю, где теперь их пути. — Ответил полубог, завершая разбор прошлого.

Когда корабль землян с тремя пассажирами на борту приближался к Луне, Родослав, Рысь и Скорпион уже знали, что на Земле их теперь ждёт целый ворох проблем.

Энроф ожидал переломный момент.

Земля. Урал. Настоящее время.

— Даже боги зашли в тупик, пытаясь спасти наш мир от уничтожения разными силами. А что можем мы, брат? Сколько ещё нам раз умирать, Скорпион? — Гигант Семёна-Савелия стоял на развалинах Аркаима, но рассматривал не развалины бывшей обсерватории, а то, что находилось в тонких мирах над ним. Увиденное поражало его и вдохновляло перед последним боем, но ещё больше ликовала душа, получая подтверждение Корней — Храм Аркаима был прекрасен. Он никогда не был заброшен, процветая в ином мире.

Древние искали Шамбалу, рассматривая в долгих дорогах и духовных поисках через тонкие миры намоленные храмы Тибета в высоких, труднопроходимых горах, но лишь избранным открывались истинные глубины храмовых строений родной Арктиды — прародины белой расы. Лишь люди с чистой душой могли видеть то, что у прочих фактически валялось под ногами.

Север открывал свои тайны. Но каждый видел не то что хотел, а то, к чему был готов.

Сергий опустился на колени, уткнувшись лбом в камень на земляной гряде.

— Мой брат забрал моего сына. Моя любая берегиня уничтожена морально. Мой отец ждёт от меня невозможного. Мой мир на грани катастрофы. И всему виной только я сам. Я — привёл вампиров. Я — положил начало уничтожению серокожих. Я — позволил Чернославу убить дядю. Я — потерял мать в сражении с родным богом. Я не понимаю богов. Их войны. Перун и Велес. Почему они сражались? Велес — твой отец, Семён. Ваш отец, Савелий. Перун — мой покровитель. Покровитель Руси. Но он едва не убил моего сына. Я… не понимаю зачем. Я так же не понимаю полубогов. Игры Миромира, Родослава, Чернослава, Лилит. Я перестал вообще что-то понимать. Почему светочи выступили за Меченого? Зачем он вернул магию в этот переломный миг?

— Ты ничего не понимаешь, как и мы все. Но от тебя ждут побед. Ты должен вести за собой тех, кто тебе доверился. — Ответил Рысь. — С прочим разберемся со временем. Если выживем. А если нет — то боги объяснят неразумным потомкам на той стороне, что мы сделали не так и в чем был истинный замысел.

— Мы защитим то, что нам дорого или исчезнем! — Голос Лады был твёрд и полон решимости.

Корабль Родослава показался над горами. Он выглядел неимоверно большим стальным коршуном, готовым к атаке.

Все услышали невербальное:

— Мы собирались воевать с серокожими, а получили вампиров с их технологиями. Это так. Но не все ли равно, кто хочет нас убить? Мы будем жить и защищать свой род! Солнечная раса так просто не сдается! Время напомнить всем лунным культами кто мы!

Семён поднял вверх правую верхнюю руку и в ней образовалась секира Живы — Вира. Когда-то положенная в Пустоты, она продолжала там лежать, пока существовало сознание Семёна.

— Рысь, этой секирой когда-то бог Жива воевал. Мне она больше не по размеру. Держи. — И гигант бросил Андрею древний артефакт.

Семён лукавил. Вира могла принимать любой размер. Но гигант больше не чувствовал необходимости в оружии. Потому почти тут же в его руке возник меч Родослава.

— Скорпион, твой отец не торопится вооружать тебя. Ты сам давно стал оружием. Но мне кажется, он укрепит твой дух. Я не знаю его имени. Я знаю, что Родослав воевал им с нагами тысячи лет назад. А поскольку Нибиру так же летит к нам, как и вампиры с порабощёнными серыми, меч может тебе пригодиться. И не говорите мне, что история не повторяется.

— Ты прав, ты так похож на Живу. — Донеслось от Родослава. — Когда-то он так же был один, пока не слился с сестрой. Эти единые близнецы так же были четырёхруки, но управляли ими так быстро, что казалось, что они — восьмируки. Их так и изображали. То в образе девушки, то мужчины. Как будто богам есть дело до пола.

Небо накрыло всех тенью. Корабль-матка серокожих вышел на орбиту, закрывая луну и солнце. А где-то рядом с орбитой Марса с огромной скоростью к Земле приближалась целая планета-корабль, спеша успеть первой к захвату лакомого кусочка Солнечной Системы.

На объятой новой войной планете не ждали ни одних, ни других. Люди, получившие доступ к океану магии, слишком были заняты собой, чтобы давать отпор захватчикам. Никто не понимал происходящего. Каждый в толпе вдруг стал индивидуумом и впервые в полной мере ощутил свои силы и право влияния.

Силы, данные Творцом каждой душе, не шли на пользу. Не душа управляла теми силами, а разум. А разум человеческий был слаб и подвержен порокам. Порочное человечество не могло защитить себя, предпочитая разрушение, через физическое самообогащение. Каждый встал над каждым, позабыв, что все вместе они — единое целое. Одного рода. Одного Бога.

Землю ожидала война на истребление.

Никто не видел, как с обратной стороны солнца с планеты-близнеца Земли — Деи, поднялся с орбиты флот потомков богов и направился к захватчикам с тем, чтобы дать им последний бой… и самим заселить планету. Богов давно не устраивало семя, что было посажено на грешной земле. Не устраивали и постоянные вмешательства иных рас, портящих генофонд и порочащих человечество. На собрании богов было принято решение устроить новый посев.

Никто не ожидал спасения людей, а точнее не видел смысла в их спасении. Погибающие души могли уходить по Лестнице Восхождения, а падшие и запятнавшие себя неугодными богам деяниями, падали в низшие миры, как и прежде. Так что всех, так или иначе, ожидало спасение. Кто чего заслуживал…

Скорпион поднял голову и меч отца, осознав эту истину через расстояние. Артефакт засветился светло-зелёным, словно признавая нового хозяина. Сергий в один момент ощутил и всё считающее себя выше других племя потомков древних богов и жаждущих крови вампиров и беспристрастных, лишённых милосердия аннунаков и перепуганных, да возомнивших себя в один момент подобными богам людей всего мира. Как же мало было шансов для спасения родной планеты во всей этой кутерьме. В полной мере близился тот час Апокалипсиса, который все так долго ждали и будут ждать, несмотря ни на что, даже если каждый понимает, что кто чего ждёт, тот рано или поздно этого и дождется. Мысли имеют свойство воплощаться.

Взволновался астрал и ментал, впервые открыл свои двери Сакрал, выпуская в Энроф существа, которые не показывались на свет сотни тысяч лет. Пока в тонких оболочках, но не надо было быть пророком, чтобы понять, что скоро они получат физические тела. И как же безумно тонкими стали вдруг двери мира Универсала, грозя очередной катастрофой в переломный момент для всех историй Земли.

Помимо прочего, кардоны с Иномирьем вдруг ослабли, а затем пропали вовсе. И тысячи пуповин связали землю с миром, подчинённым зомби. Те существа ощутили это и двинулись плотным строем туда, где была жизнь. И некому, кроме кучки героев было остановить всё это в один момент ставшее явью безумье. Армии всего мира были заняты войной с собственным населением, восставшим против тирании государственных аппаратов, Большинство Сильных мира сего кануло в войне с Единицей, а прочих разменяли в той самой долгой игре богов, которая шла с начала основания мира.

Лишь они пятеро душ могли теперь что-то изменить. Четверо тел против пяти типов напастей.

— Эта война коснется всех и каждого. Не останется безучастных. Но каждому бою своё время. Мы же сделаем то, что должны — спасём Землю. Первыми ей угрожают вампиры. Затем наги начнут высаживать десант. Но к тому времени на Землю прибудут орды зомби Иномирья. На планете будет продолжать буйствовать хаос магии, возможно, применят ядерное оружие, откроются в полной мере тонкие миры. Под этот парад и прибудут потомки богов, которые уже не видят смысла в наших жизнях. Пять напастей, которые мы все вместе решить не успеем. Нам надо разделиться, если хотим сделать хоть что-то.

— Я попробую вразумить богов. — Донеслось от Родослава.

— Я попробую обуздать тонкие миры, — Продолжала Лада. — И собрать сильнейших людей вместе или уничтожить, если будут угрожать миру.

— Тогда мы разберемся с нагами, — пробасил единый гигант. — Змеи — гадость. Не люблю символ Падшего.

— Хорошо, я займусь зомби Иномирья, — кивнул Рысь, примеряя к руке Виру. — Ей будет, где разгуляться.

— Я привёл в этот мир вампиров. Я должен это исправить. — Закончил Скорпион. — Удачи всем. Если кто-нибудь из нас потерпит неудачу, то в целом мы проиграем войну. Помните об этом. Я люблю вас, побратимы мои.

В глазах многих застыли слёзы.

Несколько вспышек и Аркаим опустел. Полетел, выходя из-под тени в открытый космос, одинокий корабль.

Старый храм помнил много войн, много побед и поражений, но никогда он не помнил такой решимости защищать свой мир до последнего ни от кого из Сильных Мира Сего.

Боги бежали, но их потомки были более решительны.

Планета Дея. Храм света.

Чернослав рассчитал этот шаг чисто математически. Он никогда не был на Дее, видел её только с её естественного спутника, который десяток тысяч лет назад пригнал, как автомобиль угонщик, с обратной стороны солнца во время Великих Войн. Но ничего на планете не изменилось. Никаких катаклизмов. Тишь, да гладь. Шаг удался вполне спокойно. Не пришлось даже перестраховывать ребёнка на руках, создавая абсолютный кокон защиты. Младенец даже не выплюнул соски.

Боремир заинтересованно разглядывал мир, притихнув с того самого момента, как дядя снял его с рук матери. Оказавшись посреди белой дороги, ведущей к многокупольному, раскинувшемуся на десятки километров храмовому комплексу, он и вовсе угомонился, отмечая не свойственную дворику у дома в поселке атмосферу и небывало чистый воздух. На нём так сладко засыпалось. После мамкиной груди и всех путешествий и игр с дядей он так устал. Потому малыш придирчиво посмотрел на родственника, улыбнулся, и начал клевать носом. Веки младенца постепенно опускались.

Меченый усмехнулся и побрел к храму. Продолжить путь не дали три фигуры, мгновенно появившиеся перед не званным инопланетным гостем. Они загородили дорогу, нависнув над Чернославом горами, доминируя перед ним в явном превосходстве в росте и силе.

Как им казалось.

Старые знакомые: Переплут, Мар и Морок собственными персонами. Полубоги, получившие силы богов тысячи лет назад. Как на взгляд Меченого, так за двадцать лет, минувших с последней встречи, они совсем не изменились.

— Как смеешь ты являться на нашу планету? — начал самый рослый из богов — Переплут. Он походил на древнего богатыря Святогора. Хоть и имел рост всего два с половиной роста. Чёрные усы и борода давно сплелись в одно целое, но не спешили седеть.

— Совсем жизнь не дорога? — поддержал широкоплечий Мар. Он, в отличие от побратима, был сплошь седой. Но то была не седина старости, а седина мудрости.

— Или забыл нашу прошлую встречу? — Приметил черноглазый Морок.

Этот бог был лыс и брит, и имел брови настолько тонкие, что казалось — растительность вовсе избегает его головы.

Чернослав вздохнул, отодвигая от себя пеленки с Боремиром. Малютка, улыбаясь во сне, их намочил. Хотя бы из протеста после столь долгого путешествия.

— Я тоже рад вас видеть, господа. Я получил имя. А значит, нашему миру грозит погибель. — Немного на пафосной ноте начал инопланетянин.

— Как же нарекли тебя?

— Кто нарёк тебя?

— Что послужило толчком? — Три голоса прозвучали почти одновременно. Три друга так и не избавились от привычки говорить одновременно. Им стоило родиться близнецами, но нет же — были от разных отцов и матерей, и лишь родство духа единило их сильнее всех уз родства.

— Чернослав, земной Аватар Лада, гибель Велеса… — Ответил по порядку гость. — Или отца Миромира. Я точно не помню, в какой момент девчонка перестала верить в наши тёплые, семейные узы клана Скорпиона. — Голос Меченого с пафосного сменился на сарказм.

— Зачем убил ты отца своего?

— Как пал Велес?

— Кто такая Лада?

Меченый поморщился, передавая пеленки с ребёнком Мороку.

— Эх, ребята, ребята. Всё-то вы меня по-прежнему не слушаете. Не столь важно то, что свершилось, гораздо важнее то, чему суждено исполниться. Это сын Скорпиона. Когда-то мы договаривались с вами, что вы отстанете от моего брата, и вы сдержали слово, притормозив Велеса. Теперь дело за мной — я отдаю его наследника вам на воспитание. Наш мир всё равно обречен, а ваша планета потомков богов вроде неплохо держится. — Чернослав как в первый раз осмотрелся, вдохнул полной грудью приятный воздух. — Попрятавшиеся крысы понаходили себе норок, нарыли новых и живут, в ус не дуют. И никаких забот. Правда, ребят?

Богов это нисколько не задело. В отличие от старшего поколения, «молодая» поросль более терпимо относилась к словам, достоинству и чести.

— Ты сам помнишь, как всё было.

— В нём ощущается большой потенциал.

— Что с его отцом?

Чернослав повернулся спиной, больше разглядывая диво играющих всеми красками стекляннообразных куполов, чем собеседников. Конечно, это было не стекло. Металл, собирающий энергию солнца, был неизвестен на Земле, но на Дее находился сплошь и рядом.

— Помню. Но сон богов слишком долог и уже много веков, как перестал быть оправданием. Пересып грозит той же усталостью. С отцом? Погиб, спасая мир. Мать его — простая женщина. В общем, няньки, я надеюсь, что вы вырастите приличного полубога. Мать не сможет дать ему то, что требуется. А мне пора решать вопросы вне компетенции этой жалкой планеты спящих ничтожеств. Ей богу, раса на вашей луне достойнее вас всех вместе взятых.

— Зря ты так.

— Совет богов принял решение.

— Корабли нового флота летят сеять новое семя.

Чернослав обернулся, полыхнув тёмным огнём глаз. Этот эффект был возможен только при атмосфере и магии этой планеты.

— Сеять новое семя? Сколько можно? Почему бы богам просто не признаться, что без Рода они не в силах защитить ни один свой посев?

— Ты же знаешь родителей, они слишком горды, чтобы признавать собственные ошибки.

— Старшее поколение же.

— Мы воспитаем Боремира.

Меченый повёл плечами, как будто что-то мешало ему, но это чувство было скорее внутри. А внутренним ощущениям он давно не доверял. Повернувшись к малютке, дядя последний раз взглянул на него и обронил:

— К черту полубогов. Сделайте из него достойного бога.

Чёрное пламя полыхнуло на миг, и инопланетянин исчез, оставив вторую планету богов в покое. Слишком много было деысл на родном шарике, чтобы припоминать старым богам все обиды… С ними он ещё разберется.

Всему своё время.

Россия. Амурская область. Космодром «Свободный».

Дмитрий, как и сотни других учёных, смотрел на запись видеокамер со спутников и не мог поверить своим глазам. Если раньше в объективы телекамер мелькали редкие, мелкие НЛО, различные светящиеся объекты, больше похожие на внеземные системы слежения, то теперь все объективы видеоглазков четко фиксировали приближение к планете целой армады кораблей.

Вторжение, не иначе.

Флот приближался с орбиты Марса, и не нужно было строить математических уравнений, чтобы понять, что путь инопланетян лежит именно к Земле.

Единственное достойное оружие — «Лунная длань» не подходило для отражения атак с космоса, так как установка фиксировалась для попадания по планете и только. Для отражения космической угрозы требовался перенос комплекса на обратную сторону Луны. Физически в краткие сроки это было невозможно, да и было весьма затратно. Антисистема, несмотря на захват власти в стране, не могла себе позволить подобных затрат. Немотивированную трату средств позволяли себе лишь русские олигархи и члены президентского клана, но тех и других вырубили на корню в первые дни захвата власти в числе первых в «чёрном списке», дав семена новым росткам — патриотическим бизнесменам, благоустраивающим отечество, а не наживающемся на нём.

Вторую базу с усовершенствованной программой Лунной длани — «Перчатка дуэлянта» собирались запускать в следующем году. Но второй проект подразумевал скорее избавление планеты от каметно-метеоритной угрозы, добавляя очков человечеству в бонусе за выживание, и так же не был рассчитан для борьбы с целым флотом противника.

С обратной же стороны Луны были лишь опустевшие базы серокожих, давно покинутые, законсервированные или уничтоженные сильными мира сего. Группа пятнадцати и полубоги прошлась по ним, убирая инопланетное присутствие начисто ещё месяцы назад, после чего сами исчезли. Как итог зачистки — люди получили возможность изучения оставшихся артефактов и право колонизации Луны, утерянное в шестидесятых годах двадцатого века, чем активно и занялись бы, если бы не потрясения на родной планете.

Чего только стоили смены государственных режимов.

Из оружия в космосе присутствовали только системы ИСА — истребители спутников автоматические. Собственно тот комплекс мер, который позволил Антисистеме доминировать на орбите, уничтожив присутствие всех прочих спутников мира и ослепив капиталистический мир на долгие месяцы, привыкших к доминированию цифровых технологий. От них остался только космический мусор, который падал на землю, улетал в космос или уничтожался теми же истребителями спутников Антисистемы.

На орбите планеты остались лишь спутники структуры и заброшенные, незатопленные модули Международной Космической Станция как плацдарм для РКС — Российской Космической Станции. Стройка второй станции-дока, на которой должны были собирать межзвёздные корабли, была только в перспективе. Дорабатывались космические лифты, как средства доставки грузов и пассажиров на подобные станции. Без них не стоило и начинать.

У НАСА если и было оружие против пришельцев на орбите, то вероятнее всего оно было уничтожено при залпе ИСА. Потому Дмитрий «Космовед» понятия не имел, что человечество может противопоставить иноземному десанту. Первые модифицированные «Бураны» не сошли со штепселей, да и не было разработано в достаточной мере оружие, которое они могли бы использовать в космосе. А изучение летающей тарелки серокожих в ангаре хоть и шло полным ходом, но инженеры под командованием «Конструктора» Михалыча не обещали, что создадут в ближайшее время нечто подобное. Много сил и средств вложили в программу «Лунная длань», чтобы перекрыть ядерный паритет всех стран и выйти из постоянной игры в показ чемоданов с красной кнопкой.

Но отложив весь фарс и игры в показное превосходство, что конкретно человечество могло противопоставить потенциальным врагам?

Дмитрий вздохнул. Он не знал ответа. У землян были тысячи видов комфортных автомобилей, золотые, поющие унитазы, сотни якобы спасающих душу, но фактически разлагающих разум религий, тысячи деградирующих культур, но не было ни одного ответа тому вызову, что бесшумно и величественно бороздило просторы космоса, и вскоре должно было обречь планету на лишение всех человеческих «благ».

Защищать себя в космосе земляне могли только в кинофильмах и фантастических романах, предпочитая спасению всецело людской расы — индивидуальное выживание. Правило: «один за всех и все за одного» — не действовало. «Каждый сам за себя» — вот что взрастило и выпестовало в себе человечество шестой расы.

— Эвакуация космодрома! — Закричал Дмитрий. — Сохранить технологии и кадры! Пусть наши потомки окажутся умнее нас и покорят-таки космос!

Лето, 2010 года

Примечания

1

Авторское

2

авторское

3

Земная Вселенная.

4

Подробнее — предцикл «Предтечи» в скором времени.

5

авторское

6

Система индивидуальной психотронной защиты.

7

авторское

8

Противотанковая управляемая ракета.

9

В индуисткой традиции — Карма, в более ранней арийско-славянской — Карна.

10

Истребитель спутников.

11

При написании этой главы использована статья Озора Ворона.

12

В качестве образца мощи османского оружия можно привести 20 бомбард калибром от 60 до 90 сантиметров и весом до 35 тонн, в конце VI века поставленных на боевое дежурство в фортах, которые защищали Дарданеллы, и простоявших там до начала XX века! И не просто простоявших — в начале XIX века, в 1807 году, они вполне успешно размолотили новенькие английские корабли «Windsor Castle» и «Active», пытавшиеся прорваться через пролив. А изготавливались упомянутые бомбарды в те самые годы, когда Николло Маккиавели старательно выписывал в своем трактате «Государь» следующие слова: «Лучше предоставить неприятелю ослеплять самого себя, нежели разыскивать его, ничего не видя из-за порохового дыма», отрицая всякую пользу от использования пушек в военных кампаниях.

13

авторское

14

Кто бы мог подумать, что через тысячи лет Меченый не только не уничтожит, но сам создаст подобный орден — первую ложу масонов, орден «каменщинков».

15

Внутренняя энергия, она же — ки, она же — прана, она же — жива.

Content

Степан Мазур
Шипы Души

От автора

Часть первая: «Небесный феникс»

— Пленник лавы -

— За воздух держись -

— Моё бессмертие -

— Прыжок в обязательства -

— Путь Родослава -

— Путь Рыси-

Часть вторая: «Антиподы»

— Зеркало -

— Услада -

— Пресекая черту -

— Кровь прошлого -

Часть третья: «Сиречь Земли»

— Акт первый —

— Акт второй —

— Акт третий -

Часть четвёртая: «Капитуляция»

- Последняя печать -

— Серое небо –

— Литургия иллюзий -

Примечания