Лавлэйс Мерлин

Строптивая невеста

The Diplomat’s Pregnant Bride

© 2013 by Merline Lovelace

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Пролог

«Внучки – самое дорогое, что у меня есть. С того дня, как они ко мне попали, перепуганная старшая была еще совсем крошкой, а младшая и вовсе ползала в подгузниках, каждый уголок моего сердца наполнился светом и радостью. А сейчас уже Сара, моя тихая изящная Сара выходит замуж за Дэва. Свадьба всего через пару часов, и я от всего сердца радуюсь за мою малышку.

Но при этом не могу не переживать за Юджинию. Наша дорогая Юджиния всегда беспечно шагала по жизни, и даже в самые тяжелые минуты ее глаза ярко горели, а с губ не сходила улыбка, но, боюсь, ей пришла пора столкнуться с суровой реальностью, и мне остается лишь надеяться, что ей хватит сил и стойкости духа преодолеть все испытания, что ждут ее впереди.

Но уже пора одеваться на торжество, все остальное потом».

Из дневника Шарлотты, герцогини Карленбургской

Глава 1

Джина Сен-Себастьян выдавила из себя улыбку: – Бог ты мой, Джек, какой же ты все-таки упрямый!

– Это я-то? – нахмурился и так уже порядком рассерженный Джон Харрис Мэйсон Третий.

Двухметровый темноволосый посол никак не контролировал ни Джину, ни положение, в котором они оказались, и от этого злился еще больше.

– Черт! Ты от меня беременна, но при этом даже не хочешь говорить о браке!

– Ну вот, опять… Может, просто объявишь эту счастливую новость всему миру и успокоишься?

Нахмурившись, Джина выглянула из-за кадок с жасмином, что скрывали их от остальных гостей, собравшихся в зале нью-йоркского отеля «Плаза». Высокие потолки с тщательно отреставрированной итальянской росписью и хрустальные люстры, полностью повторяющие версальские светильники, как нельзя лучше подходили для свадеб.

Как же им повезло, что удалось здесь все организовать, ведь на всю подготовку у них была едва ли пара недель! Правда, миллиарды жениха изрядно упростили дело, да и помощник Дэва Хантера оказался мастером на все руки. Но все равно Джина сама по минутам расписывала церемонию и руководила подготовкой к торжеству, и теперь она ни за что не позволит кому бы то ни было испортить свадьбу ее сестры. Даже мужчине, с которым она провела безумные выходные.

Ладно, вроде никто его не услышал. Оркестр продолжал играть румбу, Сара с Дэвом танцевали в центре зала, а вокруг них кружилось большинство гостей, в том числе и Мария, уже не первый десяток лет работавшая на их семью.

Оторвавшись от танцующих пар, Джина перевела взгляд на сидевшую с абсолютно прямой спиной даму в кружевах и с тростью из черного дерева. Герцогиня тоже была слишком далеко, чтобы их услышать. Вот и замечательно!

С облегчением вздохнув, Джина повернулась к Джеку:

– Я не позволю тебе испортить свадьбу моей сестры еще одной ссорой, говори тише.

Джек явно не собирался успокаиваться, но хотя бы заговорил потише:

– После того как ты вернулась из Швейцарии, у нас и десяти минут не было, чтобы обсудить все это наедине.

Можно подумать, сама она этого не знает! Ровно за день до поездки в Швейцарию Джина сделала тест на беременность, и весь ее мир сразу же перевернулся с ног на голову. Вырвавшись из душного Лос-Анджелеса, она улетела на затерявшееся среди заснеженных Альп Люцернское озеро, где безуспешно пыталась решить, как жить дальше. Целые сутки мучительно прокопавшись в собственной душе, Джина отправилась в одну из современных клиник Люцерна. Но не прошло и десяти минут, как она оттуда вышла, предварительно успев в истеричном состоянии позвонить Саре, одновременно являвшейся ей и сестрой, и защитницей, и лучшей подругой, а потом еще и невероятно харизматичному и обаятельному дипломату.

Сразу после телефонного разговора Сара бросила все дела и из Парижа помчалась в Швейцарию, но к тому времени, когда сестры вновь встретились, Джина уже успела слегка успокоиться и прийти в себя. Но при этом она как-то совсем не ожидала, что и Джек Мэйсон бросит все и помчится к ней. Да еще и так явно обрадуется ее решению оставить ребенка.

По правде сказать, Джина удивилась своему решению не меньше Джека. Она всю жизнь была ветреной и безответственной, но при этом отличной девчонкой, всегда готовой хорошо повеселиться, катаясь на лыжах в Биарице или под парусом бороздя бирюзовые просторы Карибского моря. С самого детства их с сестрой воспитывала бабушка, обеспечив им великолепное образование и изысканный образ жизни, на который, по мнению бабушки-герцогини, они от рождения имели право. Лишь недавно они с Сарой узнали, в какие огромные долги пришлось залезть старушке, чтобы обеспечить им такую роскошную жизнь. И сразу же Джина решила, что должна сама себя обеспечивать, но так и не смогла найти подходящей для себя работы. Слишком уж она привыкла к переменчивости и непостоянству и теперь при всем желании не могла долго поддерживать в себе интерес к какому-то одному занятию.

Сперва она попробовала себя в роли модели, но яркие софиты и темпераментные фотографы, беспрерывно что-то приказывающие, словно она не свободный человек, а новобранец в допотопной армии, очень быстро стали нагонять на Джину смертную тоску. Водить небольшие группы туристов по блестящим столицам Европы оказалось еще скучнее. Как ей вообще в голову могло прийти, что она хочет всю жизнь бегать по аэропортам, разыскивая потерявшийся багаж, и срочно менять забронированные номера просто потому, что очередной капризной дамочке не понравился вид из окна?

Потом она решила совместить приятное с полезным и, немного пожив в «Академии бариллы», известной итальянской кулинарной школе, попыталась заняться кейтеринготом[1]. Джина не продержалась там и недели, но даже из этой глупой затеи она смогла извлечь неплохой урок. Когда разгневанный шеф-повар погнал ее из кухни в офис, она вдруг поняла, что планировать банкеты у нее получается значительно лучше, чем готовить для них закуски. Особенно когда клиенты готовы раскошелиться на любые суммы, лишь бы добиться желаемого.

И тут-то, похоже, Джина наконец сумела найти занятие себе по душе. Да еще и достаточно прибыльное, чтобы обеспечивать себя и ребенка.

Отныне она будет устраивать праздники для богатых и знаменитых.

Только сперва нужно убедить отца еще нерожденного малыша, что она никогда не согласится выйти замуж за мужчину, который ее не любит.

– Джек, я ценю твою заботу, но…

– Заботу?

Красавец-дипломат, как она и просила, сбавил тон, но, судя по лицу, уже готов был придушить ее голыми руками.

Эти карие глаза… Джина до сих пор не могла забыть, как всего полтора месяца назад Джек обжигал ее взглядом, а потом целовал ей шею, груди, живот… Как…

Ну вот зачем она вспоминает внезапно вспыхнувший и опаливший их огонь? Все равно это больше не повторится. И уж тем более не сейчас, когда у них столько дел и обязанностей.

– Но, – продолжила Джина, выдавив из себя улыбку, – думаю, ты и сам понимаешь, что свадебный прием не самое подходящее место для таких разговоров.

– Тогда говори, где и когда ты готова нормально все обсудить.

– Ладно. Завтра, в двенадцать, в «Лодочном домике» в Центральном парке. – Джина назвала первое попавшееся место.

– Хорошо.

– Вот и договорились, спокойно посидим за столиком и все обсудим. Как взрослые люди, которыми и являемся.

– Как взрослые люди, каким является как минимум один из нас.

Джина невольно вздрогнула. А ведь Джек прав. Она всегда беззаботно шагала по жизни, ни о чем не волнуясь и точно зная, что, если у нее и возникнут какие-то трудности, бабушка и Сара всегда ей помогут.

Но это в прошлом. Ей наконец-то пришла пора взять на себя ответственность. За себя и еще нерожденного ребенка.

И она обязательно со всем справится.

– Увидимся завтра.

Гордо вздернув подбородок, Джина повернулась и пошла к остальным гостям.

Глубоко вздохнув, Джек постарался успокоиться. В конце концов, она права, сейчас не время и не место для таких разговоров. Но завтра он точно попытается ее образумить, вот только смогут ли его спокойные взвешенные доводы пробиться сквозь густую гриву светлых кудряшек и зажечь хоть крошечный огонек понимания в кукольно-голубых глазках?

В общей сложностей он провел с Джиной Сен-Себастьян пять дней. Три бешеных выходных, полных огня и страсти, а потом еще два дня в Швейцарии, что чуть не свели его с ума. И этого времени Джеку сполна хватило, чтобы убедиться, что Джина – это одно большое противоречие. Красивая и чувственная настолько, что у взрослых мужчин от одного ее вида начинали подкашиваться колени, она умудрялась при этом быть дружелюбной и игривой, как котенок. Хорошо образованная, но при этом порой наивная, как ребенок. А дополняло картинку полное безразличие ко всему, что напрямую не касалось самой Джины, ее сестры или грозной бабушки, вполне способной голыми руками скрутить огнедышащего дракона.

Проще говоря, полная его противоположность. Сам Джек родился и вырос в семье спокойных, рассудительных людей, свято веривших, что огромное состояние накладывает определенные обязательства по отношению к окружающим и миру в целом. Во время различных кризисов отец и дед служили советниками президентов, а сам он уже успел послужить на нескольких дипломатических постах, прежде чем в зрелом тридцатидвухлетнем возрасте занял место посла по особым поручениям и координатора по борьбе с терроризмом в департаменте. Он объездил полмира и побывал в самых горячих точках, а сейчас вернулся в Вашингтон, чтобы превратить заработанные тяжким трудом знания в новые постановления, которые помогут откорректировать текущую политику департамента, что в свою очередь сильно повысит безопасность дипломатических работников по всему миру.

Работа всегда была для Джека на первом месте, требуя полной отдачи и внимания и постоянно сталкивая его с самыми разнообразными трудностями и проблемами, но что-то ему подсказывало, что с Джиной Сен-Себастьян он намучается посильнее, чем с самыми несговорчивыми бюрократами и хитроумными политиками.

Черт!

Раз уж она от него беременна, то он проследит, чтобы ребенок носил его фамилию.

Ребенок, которого они с Катриной так мечтали завести.

Джек почувствовал, как при одной этой мысли привычно заныло в груди. Не обращая внимания на беззаботную болтовню вокруг, Джек мысленно вернулся к Катрине. К прекрасной, политически подкованной Катрине… Уж кто-кто, а она наверняка уловила бы всю иронию его положения. Она бы…

– Выглядишь так, словно тебе не помешал бы стаканчик чего-нибудь покрепче.

Огромным усилием воли Джек отогнал образ покойной жены и сосредоточился на новоявленном женихе.

– Как насчет скотча? – Дэв Хантер протянул стакан. – Я видел, что ты разговаривал с Джиной, и решил, что это именно то, что тебе сейчас нужно.

– Да, ты прав.

Приняв стакан, Джек слегка приподнял его, как бы благодаря человека, с которым он, возможно, вскоре породнится. Хотя какое, к черту, возможно? Обязательно породнится.

– За прекрасных сестер Сен-Себастьян, – улыбнулся Хантер, оглядываясь на стоявших поодаль девушек. – Мне пришлось непросто, но я все же сумел затащить свою к алтарю. Надеюсь, и ты со своей справишься.

Одним глотком осушив стакан, Джек слегка прищурился, рассматривая сестер и в очередной раз удивляясь тому, как сильно они не похожи друг на друга.

Темноволосая и невероятно элегантная Сара в обтягивающем платье цвета слоновой кости с оторочкой из перьев на плечах, как и положено всем невестам, буквально светилась от счастья и радости.

И светловолосая фигуристая Джина, вот уже полтора месяца беременная его ребенком. Малыш еще никак не успел отразиться на прекрасной фигуре, и ярко-красное платье без бретелек с открытой спиной отлично подчеркивало все соблазнительные изгибы.

Джек крепче стиснул в пальцах стакан. Прошло уже полтора месяца, а он до сих пор ясно помнил, как укладывал эти роскошные бедра под свои собственные и зарывался пальцами в шелковистые кудряшки, наслаждаясь прекрасным телом и утопая в смеющихся голубых глазах.

Но они же предохранялись. Извели целую пачку презервативов, если он ничего не путает.

– Я обязательно поведу ее к алтарю, – пообещал Джек. – Так или иначе.

Хантер удивленно поднял бровь, но тут его пальцем поманила к себе очаровательная невеста, так что он лишь улыбнулся и сказал:

– Мне пора, поговорим, когда у нас с Сарой закончится медовый месяц.

Отдав стакан проходившему мимо официанту, Дэв пошел было к своей нареченной, но, не сделав и двух шагов, обернулся:

– Так, чисто для справки, я ставлю на Джину. В ней куда больше от герцогини, чем она сама думает. И, кстати, о герцогинях…

Проследив за взглядом Дэва, Джек увидел, что к ним направляется увенчанная сединами глава семейства Сен-Себастьян, облаченная в кружевное платье с длинными рукавами и стоячим воротничком. На ее скрученных артритом пальцах красовалось три великолепных кольца, и, разумеется, она опиралась на неизменную трость.

– Джина говорит, что вам с Сарой пора снимать праздничные наряды. Вы должны быть в аэропорту уже через час.

– Шарлотта, это мой самолет, так что никуда он без нас не полетит.

– Надеюсь, что так. – Взмахом унизанной кольцами руки герцогиня велела ему уйти и добавила, что хочет поговорить с послом Мэйсоном.

Оставшись один на один с миниатюрной, но при этом все такой же властной и неукротимой, даже несмотря на более чем солидные годы, бабушкой Джины, Джек невольно расправил плечи.

Он заранее подготовился и знал, с кем имеет дело. Да и как иначе? Джек старательно изучил ее биографию, запросив в архиве все данные, собранные на Шарлотту Сен-Себастьян, в прошлом герцогиню крошечного герцогства Карленбургского, когда она больше полувека назад бежала из своей захваченной коммунистами страны. Ей удалось бежать вместе с грудной дочкой и ее плюшевым медведем, набитым охапкой фамильных драгоценностей, но перед этим ей пришлось наблюдать мучительную казнь мужа.

После долгих скитаний она наконец обосновалась в Нью-Йорке, где очень быстро стала одной из ведущих фигур в высшем обществе и литературных кругах. И почти никто из богатых, всесторонне развитых и образованных друзей герцогини не знал, что в течение многих лет она постепенно заложила едва ли не все свои драгоценности, чтобы обеспечить себя и двух внучек, переехавших к ней после трагической смерти родителей. Сам бы Джек тоже вряд ли о чем-то догадался, если бы Дэв Хантер не посоветовал быть поосторожнее, когда речь заходит о финансах семейства Сен-Себастьян.

Пока что Джек встречался с герцогиней лишь раз, но и этого раза ему вполне хватило, чтобы понять, что стесненное положение нисколько не повлияло ни на надменность пожилой дамы, ни на ее едва ли не маниакальное желание защищать внучек от всего и ото всех.

И он по глазам видел, что сейчас Шарлотта намеревается защищать Джину.

– Я только что говорила с Джиной. Ты до сих пор пытаешься уговорить ее выйти за тебя замуж.

– Да.

– Зачем?

Джек хотел уже было вслед за самой Джиной сказать, что свадебная церемония не место для таких разговоров, но стоило ему только поймать стальной взгляд тусклых голубых глаз, как он передумал.

– По-моему, это очевидно. Ваша внучка носит моего ребенка. Я хочу, чтобы и она, и ребенок оказались под защитой моего имени.

– Имя Сен-Себастьян вполне годится и для Джины, и для ее ребенка, – ледяным тоном отрезала Шарлотта.

Черт! И после этого он еще называет себя дипломатом! Джек уже собирался мысленно себя отпинать, но тут герцогиня уперла набалдашник трости ему в грудь:

– Скажи мне вот что, господин посол. Ты действительно веришь, что это твой ребенок?

– Да, – мгновенно ответил Джек.

– Почему? – Она подкрепила вопрос еще одним тычком трости.

Для этого у него было ровно две причины, но одной он точно не собирался ни с кем делиться. И до сих пор злился, что первым делом, узнав, что скоро станет дедушкой, отец нанял частного детектива, который старательно едва ли не по минутам разнюхал, чем последние три месяца занималась Джина Сен-Себастьян. Судя по его отчету, все это время она беспорядочно металась от одной работы к другой и от одного мужчины к другому, но как детектив ни старался, он не смог установить ее любовных связей за последнее время ни с кем, кроме Джона Харриса Мэйсона Третьего.

В ярости Джек заявил отцу, что ему не нужны никакие дурацкие отчеты. С той минуты, как ему позвонила всхлипывающая и едва способная членораздельно говорить Джина, он точно знал, что это его ребенок. И сейчас ему нужно было как-то донести эту уверенность до настырной женщины, что пыталась тростью продолбить ему грудь.

– Как мне удалось выяснить за то недолгое время, что мы провели вместе, у вашей внучки есть свои недостатки. Как и у меня. Но мы никогда не пытались скрыть их друг от друга.

– Этим ты пытаешься сказать, – насмешливо улыбнулась герцогиня, – что перед тем, как прыгнуть в постель, никто из вас не клялся в вечной любви.

Не желая отводить глаз, Джек упрямо смотрел на Шарлотту, при этом остро чувствуя, как горят уши.

– Я признаю, что нам с вашей внучкой еще многое предстоит узнать друг о друге, – начал он, деликатно опуская всякие прыжки и постели, – но я верю ее словам. Во всяком случае, когда речь идет о чем-то настолько важном.

С каких это пор в его словах стало больше искренности, чем такта? Что он после этого за дипломат?

К огромному облегчению Джека, герцогиня наконец-то опустила трость и оперлась на нее обеими руками:

– Здесь ты прав. Джина не врет. – Немного помедлив, Шарлотта пристально на него посмотрела, на ее благородном лице явственно читались гордость и отчаяние. – Я бы даже сказала, что девочка слишком честна. Порой она вообще ни о чем не думая, просто изливает свои чувства, дополняя их всеми мыслями, что вертятся у нее в голове в данную минуту, совершенно не заботясь о последствиях.

– Это я уже заметил.

По правде говоря, эта искренность и полное отсутствие всякого притворства привлекали его ничуть не меньше роскошного тела. Вспоминая те волшебные выходные, Джек не раз задумывался, как ей удалось без каких-либо усилий стряхнуть с него полдюжины привычных трезвых и расчетливых масок. Но потом его ждал Вашингтон и, с головой уйдя в бесконечные кризисы и внештатные ситуации, он и думать о ней забыл, пока Джина сама не позвонила из Швейцарии.

Истинно королевским движением Шарлотта наклонила голову, заставляя Джека вынырнуть из воспоминаний.

– Молодой человек, я не стану повторять дважды, так что советую прислушаться к моим словам. Счастье моей внучки – это моя первая и единственная забота. Что бы она ни решила делать с тобой и ребенком, я полностью поддержу любое ее решение.

– Меньшего я и не ожидал.

– Хм. – Плотно сжав губы, герцогиня несколько секунд пристально его разглядывала, а потом внезапно добавила: – Я была знакома с твоим дедом.

– Неужели?

– Тогда он работал на президента Кеннеди. До сих пор помню его жесткую хватку и завышенное самомнение.

– Да, он всегда таким был, – улыбнулся Джек.

– Я приглашала его вместе с твоей бабушкой на прием, что я когда-то устроила в честь султана Омана прямо в этом зале. Пришли и Кеннеди, и Рокфеллеры.

Окунувшись в далекие воспоминания, герцогиня слегка улыбнулась.

– На мне тогда были фамильные жемчуга, – продолжила она едва слышно, словно говорила уже не с Джеком, а сама с собой, – что три раза обвивали шею и свободно спадали едва ли не до талии, и Джеки едва не лопалась от зависти…

Кто бы сомневался. Пристально наблюдая за лицом Шарлоты и одновременно вслушиваясь в ее тихие слова с едва уловимым акцентом, Джек всерьез начал надеяться, что, женившись на ее внучке, приобретет не очередную головную боль, а весьма и весьма интересного собеседника, способного поведать много нового и интересного.

Да и сама Джина наверняка со временем научится лучше управлять своей необузданной натурой и немного успокоится. А уж он проследит, чтобы в своем развитии она двигалась в верном направлении, и, возможно, однажды она даже станет хоть изредка думать, прежде чем озвучивать всякую пришедшую в голову ерунду.

Разумеется, Джек не собирался подавлять ее искрометную и неукротимую натуру. Но если уж Джина выйдет замуж за дипломата, то ей волей-неволей придется как-то приспосабливаться к новому образу жизни.

Ну и, разумеется, не стоит забывать о сексе.

Джек машинально поддерживал на лице заинтересованное выражение. Да и как иначе, если всю жизнь его именно этому и учили? Но под тщательно выверенной маской вежливого любопытства все его тело буквально горело от одних воспоминаний о тех невероятных выходных с Джиной.

Разумеется, после смерти жены он не строил из себя святого, но и не пытался залезть под каждую подвернувшуюся юбку. Пять женщин за шесть лет явно не тянут на мировой рекорд. Но те часы, что он провел в пентхаусе на Беверли-Хиллз вместе с Джиной Сен-Себастьян, вновь позволили ему почувствовать себя таким же живым, как и…

Как и с Катриной.

Пытаясь отогнать внезапно проснувшееся чувство вины, Джек вновь сосредоточился на стоящей перед ним женщине, что как раз заканчивала эпопею о жемчугах и президентах.

– Герцогиня, прошу вас, поверьте, я желаю только лучшего для вашей внучки и нашего ребенка.

Поблекшие, но все еще невероятно проницательные глаза пристально разглядывали Джека несколько бесконечных мгновений. Это притом, что Джек, как прожженный дипломат, уже давно привык к убийственным взглядам холоднокровных диктаторов. Но сейчас он буквально чувствовал, как эта обманчиво хрупкая старушка без труда обходит все его маски и годами возводимые стены, проникая в самую душу.

– Называй меня просто Шарлоттой, – наконец произнесла она. – Что-то мне подсказывает, что в будущем нам придется часто общаться.

– Возможно, вы правы.

– Возможно. И хватит об этом, я еще должна помочь Саре собраться.

Глава 2

Когда Сара с Дэвом наконец-то переоделись и уехали в аэропорт, Джина проводила бабушку и Марию до ждавшего их лимузина.

– Я, наверное, задержусь, – предупредила она. – Хочу проследить, чтобы родственники Дэва ничего не забыли и завтра благополучно улетели домой.

– Думаю, что тот весьма и весьма сообразительный молодой человек, которого Дэв называет своим помощником, и сам сумеет обо всем позаботиться.

– Я в этом и не сомневаюсь, к тому же он еще и вызвался проследить, чтобы свадебные подарки добрались до Лос-Анджелеса. Но я должна убедиться, что он осведомлен обо всех тратах и точно знает, какие счета ему еще нужно оплатить.

Герцогиня сразу же напряглась, и Джина мысленно отругала себя. Черт! И зачем она заговорила о счетах? Они же с Сарой отлично знали, что бабушка едва не поссорилась с Дэвом, когда они обсуждали, кто и как станет платить за церемонию. Герцогиня настаивала, что должна оплатить все расходы, которые традиционно ложатся на семью невесты, и лишь благодаря недюжинным дипломатическим талантам Дэва им удалось прийти к довольно щадящему для бабушкиной гордости соглашению.

А сейчас Джина сама зачем-то подняла этот щекотливый вопрос! И все из-за Джека! Это он выбил ее из колеи. Да и вообще, о чем она только думала, соглашаясь завтра с ним встретиться?

Она все еще ломала голову над этим вопросом, когда герцогиня с Марией садились в лимузин, но прежде чем водитель завел мотор, бабушка высунулась из окна:

– Не перенапрягайся, Юджиния. Беременность истощает силы, особенно в первые месяцы, так что не удивляйся, если станешь уставать гораздо сильнее обычного.

– Пока все нормально. Даже по утрам не тошнит и… – Замолчав на полуслове, Джина обернулась, ища, по какому бы дереву постучать, и остановила свой выбор на одном из растущих у входа в «Плазу» кустов. – Только грудь распухла и соски зверски болят. – Пытаясь ослабить напряжение, Джина повела плечами. – Можно подумать, что им уже осточертело это платье и они просятся на свободу.

– Бог ты мой, Юджиния! – Герцогиня метнула убийственный взгляд на сидевшего с каменным лицом водителя. – Давай продолжим этот разговор завтра, хорошо?

Кивнув, Джина наклонилась и поцеловала бабушку в щеку, вдыхая с детства знакомый аромат лаванды и накрахмаленного воротничка.

– Не забудь перед сном выпить лекарство.

– Юная леди, я еще не совсем выжила из ума и вполне в состоянии без напоминаний справиться с двумя таблетками.

– Как скажите, мэм. – Старательно изобразив смирение, Джина повернулась к ставшей им с Сарой второй матерью женщине: – Мария, ты же побудешь пока у бабушки? Я вернусь через пару часов и вызову для тебя машину.

– Не торопись, дорогая. Мы с la duquesa выпьем чаю и обсудим, как хорошо ты потрудилась, организовав такую великолепную свадьбу.

– Да, все действительно получилось неплохо.

Мария широко улыбнулась:

– Chica, а разве могло быть иначе?

Окрыленная такой похвалой, Джина вернулась в «Плазу». Большинство гостей уже разошлись, и, как она сразу же с облегчением убедилась, внимательно осмотревшись по сторонам, в том числе и один заявившийся без приглашения излишне навязчивый дипломат. Вот о чем она только думала? Нужно было сразу же вежливо выставить его за дверь. Может, хоть это его чему-нибудь научило и хоть как-то отразилось на не в меру раздутом самолюбии? А может, и нет.

Он же так и не смог понять, почему она и слышать не хочет о браке. Как и герцогиня. Джина знала, что и бабушка, и Сара готовы поддержать любое ее решение, но при этом ясно видела, что ни та, ни другая не понимают, почему она так яростно борется за свое одиночество.

А на самом деле все было очень просто. В первую очередь Джина думала о ребенке. Пусть на первый взгляд богатый красивый и при желании чертовски очаровательный Джон Харрис Мэйсон и казался отличной кандидатурой на роль мужа, но Джина успела уже кое-что о нем узнать и заглянуть чуть глубже ему в душу.

Каждая история и журнальная статья, повествующая об очаровательном дипломате, не забывала намекнуть, что Джек похоронил сердце вместе с молодой женой, с которой начал встречаться еще в школе и сыграл свадьбу на следующий же день после того, как они оба окончили Гарвард. Судя по всему, Катрина Мэйсон была такой же умной, спортивной и политически подкованной, как и ее муж.

И где-то в глубине души Джина отлично понимала, что никогда не сможет побороть призрак потерянной возлюбленной. И дело не в том, что у нее нет своих достоинств. Может, герцогство Карленбургское и превратилось лишь в краткую сноску в учебниках истории, но бабушка до сих пор свободно вращалась в высших кругах, на равных беседуя с президентами и монархами всех мастей, и она настояла, чтобы ее внучки получили соответствующее образование. Джина окончила Барнард-колледж с вполне приличными оценками, но, к сожалению, во время учебы ее больше всего занимали вечеринки, а уж к политике ее вообще никогда не тянуло.

Но ради Джека она наверняка смогла бы изучить и эту науку. На самом деле в те сумасшедшие выходные она даже всерьез над этим задумалась, потому что даже с ее непритязательными требованиями и незамысловатым подходом к жизни и любви Джине еще никогда не доводилось встречать такого интересного, завораживающего, да и просто горячего мужчину, как Джек Мэйсон.

Но все мечты о муже-дипломате сгорели синим пламенем, стоило ей только узнать о ребенке. У нее просто физически не получится одновременно погрузиться и в политику, и в замужнюю жизнь, да при этом еще и стать хорошей матерью. Джина чувствовала себя так, словно из последних сил бежит перед паровым катком. Ладно, как бы там ни было, сейчас у нее есть лишь одна задача. Доказать, что она вполне в состоянии позаботиться и о себе, и о ребенке.

– А ты отлично потрудилась.

Обернувшись, Джина улыбнулась другу Дэва, с которым он вместе служил в воздушных войсках. Сейчас Патрик Данован назывался главным помощником Дэва, а на деле железной рукой управлял едва ли не всей его огромной империей.

Смокинг от Армани сидел на долговязом Патрике как вторая кожа.

– Если захочешь вернуться в Лос-Анджелес, дай мне знать, – подмигнул он. – Для такого талантливого организатора всегда найдется работа у нас в офисе. Тем более что нам и так постоянно приходится размещать у себя всяких шишек из Китая, Германии и Австрии.

– Весьма заманчивое предложение, но пока что я намерена попытаться начать свое собственное дело прямо здесь, в Нью-Йорке, да и вообще подумываю пожить ближайшие восемь месяцев у бабушки.

Если, разумеется, бабушка на это согласится. Последнюю пару недель они все так волновались из-за предстоящей свадьбы, что Джина просто не нашла подходящего времени для такого разговора, но Сара от всей души одобрила ее план, ведь им обеим невыносимо было даже думать, что после того, как Сара переедет к мужу, бабушка останется совсем одна.

А самой Джине нужно было где-то жить, прежде чем она сумеет раскрутить собственное дело и окончательно встанет на ноги. Вряд ли бабушка станет возражать. Во всяком случае, Джина очень на это надеялась.

– У меня отличные связи в Нью-Йорке, – как бы невзначай заметил Патрик. – Хочешь, я сделаю пару звонков? Так сказать, прощупаю почву и помогу поезду тронуться?

– Спасибо за предложение, но я хочу всего добиться сама.

– Как скажешь, но не забывай, что ты всегда можешь на меня рассчитывать. – Пожав плечами, Патрик слегка ее приобнял. – Позвони, если передумаешь. А еще лучше Дэву, он сейчас на седьмом небе от счастья, так что, если ты просто намекнешь, что хочешь собственное агентство, он с радостью тебе его подарит. Ну а если захочешь, чтобы я продал твою квартиру в Лос-Анджелесе и отослал сюда вещи, тоже обращайся.

– Хорошо. И еще раз спасибо.

Два часа спустя Джина вышла из такси в одном из самых престижных районов Нью-Йорка, где целый жилой комплекс выстроили наподобие замка, у видневшихся в сумрачном вечернем свете красных башенок «Дакоты». Герцогиня обосновалась здесь практически сразу же, как перебралась в этот город. Ради роскошной квартиры Шарлотте пришлось расстаться со значительной частью привезенных из дома фамильных драгоценностей, но бережное отношение к деньгам и разумные вклады позволяли ей удерживать это место и вести соответствующий образ жизни в течение не одного десятка лет. Ну а когда с наличностью становилось совсем туго, всегда можно было продать очередной бриллиантовый браслет или рубиновое ожерелье.

Но с каждым годом герцогине приходилось все сложнее и сложнее. Особенно в последнее время. Драгоценности иссякли, а вслед за ними закончились и роскошные платья с дизайнерскими костюмами, от которых когда-то ломились бабушкины шкафы. Зная, как герцогиня любит подобные наряды, Сара все-таки смогла уговорить ее оставить несколько платьев, но для этого ей пришлось строго ограничить свои собственные покупки и платить по всем счетам своей скромной зарплатой.

К счастью, Дэв весьма ясно дал понять, что готов всячески облегчить жизнь бабушки своей жены. Но финансовые вопросы всегда были для них больной темой, так что им еще предстояло прийти к удовлетворительному для всех решению. Хорошо хоть, он сумел уговорить герцогиню провести свадебную церемонию полностью за его счет.

Да и сама Джина теперь не может так просто вернуться в когда-то родной дом и снова ждать, что бабушка станет во всем ее обеспечивать. Хватит. Теперь она сама должна за себя платить.

В очередной раз решив, что теперь она сама станет о себе заботиться, Джина поблагодарила Марию за то, что та посидела с Шарлоттой, и добавила:

– Завтра можешь отсыпаться, я сама приготовлю бабушке завтрак.

– Ты уверена, chica? La duquesa так привыкла к своему омлету…

– Я помню. Выключаешь газ и ждешь ровно четыре минуты.

– И чай. Он должен быть…

– Только «Твинингс», английский черный. Не волнуйся, я справлюсь, а тебя ждет машина. Поезжай домой и отдохни.

Явно все еще сомневаясь, Мария неохотно взяла сумочку размером с приличный чемодан.

– До завтра.

Герцогиня всегда спускалась на кухню в восемь тридцать, так что Джина специально пораньше проснулась и начала готовить завтрак. Как обычно, бабушка тщательно оделась и выглядела безукоризненно, но Джина сразу же с тревогой заметила, что сегодня она слишком уж сильно опиралась на трость.

– Доброе утро. – Джина постаралась скрыть беспокойство за широкой улыбкой. – Сара пишет, что Майорка восхитительна.

– Я в этом и не сомневалась. Ты решила сама приготовить завтрак?

– Да, садись, я налью тебе чаю.

Удивившись и явно слегка встревожившись, герцогиня уселась за стол, а Джина заварила ее любимый чай, поджарила пару кусочков пшеничного хлеба и взялась за омлет, хотя от одного вида яичных желтков ее слегка замутило. Ладно, хорошо хоть утренней тошноты по-прежнему нет.

Чувствуя, что за всем этим что-то стоит, Шарлотта неторопливо намазала масло на хлеб и откусила маленький кусочек, терпеливо дожидаясь, пока Джина сама заговорит.

Глубоко вздохнув, Джина решилась.

– Бабушка, я тут подумала… – Черт, оказывается признать, что она сама не в состоянии о себе позаботиться и ей нужно временное прибежище, оказалось гораздо труднее, чем она ожидала, – что пока не найду подходящую работу, могла бы пожить у тебя. Если, конечно, ты не возражаешь.

– Юджиния! – Герцогиня не стала скрывать своей радости. – Конечно, я не возражаю. Девочка моя, это твой дом, и ты можешь жить здесь сколько захочешь. Ты и твой ребенок.

Джина не собиралась плакать, но слезы как-то сами собой брызнули из глаз.

– Спасибо.

Герцогиня взяла внучку за руку, и при этом у нее у самой задрожали губы.

– Честно сказать, после того как Сара переехала, мне совсем не хотелось жить здесь одной, и я очень рада, что ты хочешь ко мне вернуться. Поедешь в Лос-Анджелес за вещами?

– Помощник Дэва, Патрик, сказал, что, если я захочу остаться в Нью-Йорке, он обо всем позаботится.

– Отлично! – Слегка сжав Джине руку, Шарлотта взялась за вилку. – А теперь рассказывай о своих делах. Сара говорила, что ты нашла занятие по душе. Это ресторанное дело?

– Нет, я хочу заняться планированием мероприятий. Я уже немножко попробовала себя в этом деле еще в Лос-Анджелесе и убедилась, что… – Джина заставила себя улыбнуться, – что это у меня получается лучше всего, что я пробовала до этого.

– Со свадьбой у тебя действительно здорово получилось.

Джина сразу приободрилась:

– Ты действительно так считаешь? Кстати, фотограф из Сариного журнала столько всего наснимал, что из одних этих снимков и видеороликов я с легкостью смогу сделать себе портфолио. Он записал мне все на диск, и я уже даже отправила часть материала потенциальной работодательнице. Пойду к ней сегодня на собеседование.

Герцогиня замерла, не донеся вилку до рта:

– У тебя сегодня собеседование?

– Да, с Николь Тремейн. Она возглавляет «Тремейн групп», в которую входит полтора десятка контор, занимающихся различными мероприятиями. И три из них расположены прямо здесь, в Нью-Йорке.

– Хм, я когда-то была знакома с Николосом Тремейном. И весьма хорошо. – На несколько секунд Шарлотта погрузилась в воспоминания, а потом слегка качнула головой и опустила вилку. – Эта Николь наверняка его дочка, так что я просто позвоню Николосу и…

– Нет. Прошу тебя, не делай этого.

Герцогиня удивленно на нее взглянула:

– Но почему?

– На этот раз я хочу сама всего добиться.

– И это очень хорошо, но…

– Тебе не нужно ничего говорить, я и сама отлично понимаю, что по моему резюме сложно поверить, что из меня может получиться надежный сотрудник. А уж если еще и вспомнить, что я беременна… Будет чудом, если меня сейчас вообще куда-нибудь возьмут, но я все равно хочу попробовать сама со всем разобраться. Я действительно этого хочу.

– Хорошо, я не стану ни во что вмешиваться.

– Спасибо. Дэв и Патрик мне это уже пообещали, остался только Джек. Раз уж мне все равно сегодня с ним обедать, заставлю и его смириться с моим решением.

В тусклых глазах герцогини светился интерес.

– Ты сегодня обедаешь с Джеком? Но зачем? Я думала, ты ему уже все сказала.

– Сказала. И даже не один раз! Но этот человек не понимает, что значит «нет».

– Вот я и спрашиваю, зачем тебе тогда с ним обедать?

– Он не оставил мне выбора, – неохотно признала Джина. – И после этого еще удивляется, почему я не хочу за него выходить.

Немного помолчав, герцогиня начала, осторожно выбирая слова:

– Юджиния, ты все окончательно решила? Те мгновения, что я провела с твоей матерью, с тобой и Сарой, бесценны, но поверь моему опыту, порой растить ребенка одной невыносимо сложно.

– Бабушка! – Чувствуя, что на глаза вновь наворачиваются слезы, Джина резко тряхнула головой. – Я отлично понимаю, что мне придется непросто, но именно твой пример и дарит мне надежду. Ты со всем справилась, даря нам с Сарой безграничную любовь и поддержку, наполняя наши жизни теплом и радостью. Ты до сих пор центр нашего мира, и благодаря тебе я знаю, что и сама смогу подарить ребенку все необходимое.

От бабушкиной улыбки у Джины сразу же потеплело на душе.

– Да, я тоже это знаю. Ты обязательно со всем справишься.

Остаток дня Джина собиралась готовиться к собеседованию с Николь Тремейн, но почему-то вместо этого ее мысли раз за разом возвращались к Джеку Мэйсону.

А чуть позже, выбирая, что надеть на встречу, Джина вдруг поняла, что у нее нет ничего подходящего. Одни короткие юбки с вызывающими надписями, колготки ядреных цветов и топики с блестками. Может, такая одежда и подходила к ее характеру, но вот идти на собеседование в ней явно не стоит. Да и одному дипломату в ней на глаза тоже лучше не показываться.

Вздохнув, Джина пошла к шкафу, в котором хранились спасенные Сарой дизайнерские наряды в классическом стиле, и после недолгих раздумий остановилась на широких черных брюках и жемчужно-сером пиджаке с матерчатым цветком на лацкане. Пиджак слегка жал в груди, но Джина решила не обращать внимания на такие мелочи. Главное, что в нем она казалось именно той, кем и хотела сейчас казаться. Взрослым, серьезным человеком. Костюм дополнили черные туфли-лодочки, правда, нога у бабушки была побольше, так что Джине пришлось подложить в носки вату, ну а завершили образ легкий макияж и французский пучок.

Внимательно изучив себя в зеркале, Джина невольно вздрогнула:

– Бог ты мой! Как же я сейчас похожа на бабушку!

Разумеется, перед тем как уехать, Джина пошла попрощаться с бабушкой и только что приехавшей Марией.

Может, герцогиня и сама увидела во внучке свое отражение, но, к счастью, она благоразумно промолчала. Лишь переглянулась с Марией и пожелала Джине удачного дня.

Стоило Джине только войти в известный ресторан под названием «Лодочный домик», как она окончательно убедилась, что преобразилась едва ли не до узнаваемости. Из огромных окон от пола до потолка открывался отличный вид на озеро и всевозможные лодки и катамараны на фоне величественных небоскребов Манхэттена, и как обычно в это время здесь было не протолкнуться, но Джина сразу заметила Джека. Он, как и обещал, заказал для них столик в углу и терпеливо ее дожидался.

Замерев на пару мгновений у лесенки, ведущей в обеденную зону, Джина схватилась за перила.

Бог ты мой! Ну почему при одном взгляде на этого человека ее гормоны начинают сходить с ума, колени дрожат, а легким не хватает кислорода? Вчера Джек расхаживал в смокинге, и Джина буквально не могла отвести от него глаз, а сегодня он выбрал бледно-голубую рубашку и закатал рукава, так что она могла вволю налюбоваться мускулистыми загорелыми руками…

Когда он оторвался от меню и посмотрел вверх, Джина все еще отчаянно цеплялась за перила, но его взгляд неторопливо скользнул по ней, а потом прошелся вправо-влево, прежде чем на ней сосредоточиться. Джек слишком хорошо собой владел, чтобы открыто выказывать эмоции, но даже он не сумел скрыть мимолетного удивления. И Джина сразу почувствовала себя увереннее, оторвалась от перил и, постаравшись воспроизвести самую герцогскую бабушкину улыбку, повернулась к спешившему к ней официанту.

– У вас заказан столик? Вас проводить?

– Спасибо, но я уже вижу человека, с которым у меня назначена встреча.

Джина кивнула в сторону приподнявшегося Джека.

– Хорошо, удачного вам дня, будьте осторожны на ступеньках.

Когда она подошла к столику, Джек уже успел с собой справиться, но на его лице до сих пор ясно читалось легкое изумление. И Джине это не слишком нравилось.

– Я с трудом тебя узнал, – честно признал он. – Решила сменить образ?

– Что-то вроде того.

Усевшись напротив Джека, Джина задумалась, стоит ли ему говорить о своих дальнейших планах, и после минутного колебания она все-таки решила, что Джеку полезно знать, что у нее вообще есть какие-то планы на будущее.

– А еще я решила заняться новым делом. Сегодня у меня собеседование с главой «Тремейн групп». Это одна из крупнейших компаний в мире планирования мероприятий, которая работает в Нью-Йорке, Вашингтоне и Чикаго.

Джек слегка напрягся, и Джина уже ждала, что он опять начнет настаивать на женитьбе и попытается ей что-то запрещать, но вместо этого он лишь тихо выдохнул:

– «Тремейн групп» работает и в Бостоне. Они устраивали мою свадьбу.

Глава 3

– Джек!

Джина не хотела выходить за него замуж, но у нее всегда было мягкое сердце, и ей совершенно не хотелось причинять ему боль. Она сразу же потянулась за телефоном.

– Извини, я не знала, что и у тебя там связи. Я позвоню и все отменю.

– Подожди. – Нахмурившись, Джек поймал ее за руку.

– Конечно, я бы не хотел, чтобы ты строила себе карьеру в Нью-Йорке, да и вообще предпочел, чтоб ты без нее обошлась, если уж на то пошло, но…

– Но?..

Все еще хмурясь, Джек пристально на нее посмотрел:

– Ты действительно не станешь выходить за меня замуж?

Опустив глаза, Джина засмотрелась на сильную загорелую руку, так не похожую на ее собственную, маленькую и бледную. За последнюю неделю столько всего случилось, что она просто не смогла твердо ответить.

– Вроде того.

– Ну и как это понимать?

Выпрямившись, Джина посмотрела прямо в карие, невероятно серьезные глаза.

– Джек, ты мне действительно нравишься. По крайней мере, когда не пытаешься все за меня решать и не смотришь свысока, и ты и сам отлично знаешь, как хорошо нам было в постели.

Так хорошо, что те выходные до сих пор не шли у нее из головы.

– Но я думаю… Я знаю, что мы оба ждем от брака чего-то большего.

Джек молчал, и Джине не оставалось ничего иного, как продолжить:

– Расскажи мне о твоей жене. Какой она была?

Выпустив ее руку, Джек слегка отстранился, а его взгляд сосредоточился на кружащих по озеру лодках и танцующих на водной ряби отражениях.

– Катрина была веселой, умной и обожала порядок, – наконец выдохнул Джек, снова поворачиваясь к Джине. – Стоило нам полчаса поиграть в теннис, и она сразу же бросалась чистить мои часы. Если бы она не жила и не дышала политикой, она наверняка полностью посвятила себя обустройству нашего дома.

К ним подошел официант, и Джина заказала манговый чай без кофеина, а Джек – вторую чашку кофе. Выслушав краткий перечень сегодняшних блюд, они оба отложили меню, как только официант удалился, и Джина даже заподозрила, что после этого вмешательства Джек не захочет говорить на болезненную тему, но он лишь снова вздохнул и продолжил:

– Катрина вместе с одним коллегой проверяла результаты голосования на выборах президента, но у нее случился аневризм сосудов головного мозга. Врачи сказали, она умерла мгновенно, еще до того, как ее тело коснулось земли.

– Мне так жаль.

– Лишь после вскрытия мы узнали, что у нее был синдром Элерса – Данлоса. Это очень редкое наследственное заболевание, при котором стенки сосудов слишком слабы и могут порваться в любую минуту. Поэтому, – Джек достал из-под меню кожаную папку, – я приготовил вот это.

«Это» оказалось довольно толстой стопкой отпечатанных и скрепленных бумаг. Сперва Джина решила, что это брачный контракт или завещание, в котором Джек на случай внезапной смерти называет наследником их будущего ребенка. Или…

– Пусть у твоего врача будут медицинские карты обоих родителей, – спокойно продолжил Джек. – Насколько я знаю, у меня нет никаких редких наследственных заболеваний, но и у отца и у деда хроническое повышенное давление, а мама пережила рак груди. Кто, кстати, тебя наблюдает?

– Пока еще никто.

Джек снова нахмурился:

– Чего ты ждешь? Тебе уже давно следовало пройти медицинскую проверку.

– Я знаю, но сперва я решила обосноваться в Нью-Йорке и найти работу.

– Пересмотри свои приоритеты. Здоровье должно быть превыше всего, – резко приказал Джек, вновь возвращаясь к своей привычной манере повелевать всем и вся. – А пока не найдешь приличную работу, я буду оплачивать все медицинские счета.

– Нет, господин дипломат. Я не согласна.

– Да пойми ты… – Бросив бумаги на стол, Джек на пару секунд прикрыл глаза и продолжил таким тоном, словно говорил с непослушным ребенком, от которого Джине сразу же захотелось кусаться. – Давай называть вещи своими именами. Сейчас ты временно безработная и, как я догадываюсь, медицинской страховки у тебя тоже нет. В таком положении мало кто согласится вести за тобой наблюдение, если ты не предоставишь каких-то гарантий.

– Я. Найду. Работу.

– Ладно, ладно. – Как бы пытаясь ее успокоить, Джек поднял обе руки. – Я верю, что ты со всем справишься, но даже если ты прямо завтра начнешь работать, то все равно приличные деньги еще не скоро накопишь. А что если с тобой до этого что-то случится?

Черт! Ну почему она сама об этом не подумала? Закрыв глаза, Джина постаралась хоть как-то удержать прямо на глазах разваливающийся заботливо выстроенный в мечтах карточный домик.

Ну почему все должно быть именно так? Почему? Ладно, гормоны там или нет, но перед Джеком рыдать она ни за что не станет.

Наверняка он уловил ее внутреннюю борьбу, во всяком случае, сменил ненавистный тон, да и вообще слегка сбавил обороты:

– Джина, это и мой ребенок. Позволь мне внести свой посильный вклад.

С надменной настойчивостью заносчивого дипломата еще можно было как-то бороться, но когда за этой маской проступала заботливость… Резко оттолкнув стул, Джина вскочила из-за стола:

– Мне нужно в дамскую комнату.

Основательно все обдумав в уединении, Джина вернулась за столик, где ее уже ждал заказанный чай. Собравшись с мыслями, она для храбрости сделала маленький глоток и выдохнула:

– Должна признать, я не подумала о страховке. Если мне действительно не хватит средств на медицинские услуги, я буду благодарна, если ты мне поможешь.

– Наконец-то. – Немного помолчав, Джек продолжил: – Найти хорошего врача не так просто, особенно когда у тебя столько дел, так почему бы не поручить это моему помощнику? Получишь готовый список лучших специалистов, а потом просто выберешь того, что придется тебе по вкусу. Викерс заодно сразу же проверит, берут ли они новых пациентов, так что тебе не придется понапрасну тратить время на поиски и переговоры.

Что-то подсказывало Джине, что этот волшебный помощник сразу же и об оплате договорится.

Проглотив гордость, она кивнула:

– Хорошо.

– Тогда позвони, когда выберешь доктора. Или можешь звонить сразу помощнику, Дэйлу Викерсу, он проследит, чтобы твои обследования вписались в мой рабочий график.

– В твой рабочий график?

– Конечно. Я обязательно прилечу из Вашингтона, чтобы при них присутствовать. Разумеется, если меня не отправят в совсем уж дальние страны.

– А, ну конечно, и как я сразу не поняла?

И куда только делась уверенность, что она сама со всем справится? Отчаянно цепляясь за последние остатки самообладания, Джина схватилась за меню:

– Давай все-таки что-нибудь закажем. Мне в полтретьего нужно уже быть в «Тремейн групп».

Джек осторожно взял ее руку в свою:

– Не хочу показаться бестактным, но мы с Катриной потратили на свадьбу до неприличия много денег, так что я мог бы позвонить и…

– Нет!

Джина отчаянно стиснула зубы. Неужели во всей Вселенной только у нее одной нет связей в «Тремейн групп»? Да даже если бы и были, она бы ими не воспользовалась? Чувствуя, как в ней просыпается упрямство, Джина покачала головой:

– Никаких звонков, дерганий за веревочки и скрытой политики. Я должна сама со всем разобраться.

Джек слегка приподнял бровь, но настаивать не стал. Знаком подозвав официанта, он перевел разговор в более спокойное русло и уже буквально через пару минут Джина весело смеялась, слушая бесконечные истории, в очередной раз поражаясь, до чего очаровательным при желании может быть этот человек.

А еще сексуальным. Чертовски сексуальным. Наслаждаясь крабовым пирогом, Джина при всем желании не могла не замечать морщинки в уголках глаз, солнечные блики в волосах, твердые мускулы под рубашкой, крепкие бедра, бицепсы и…

– Джина?

Она чуть не подавилась пирогом:

– Прости, ты что-то сказал?

– Я спрашивал, согласишься ли ты ненадолго приехать в Вашингтон. Я бы хотел показать тебе, где живу, и познакомить с родителями.

Вполне разумная просьба. Наверняка они захотят познакомиться с матерью своего внука, но, судя по тому немногому, что Джек рассказывал о суровом и решительном отце, Джон Харрис Мэйсон Второй вряд ли примет ее с распростертыми объятиями.

– Давай обсудим это как-нибудь потом. Сперва мне нужно устроиться и найти работу.

Покончив с обедом, они допили по второй чашке чая и кофе и вышли в полный велосипедистов и роллеров парк. У фонтана по очереди щелкала друг друга целая стайка японских туристов, и самая юная девушка скромно попросила Джека сфотографировать всю их группу. Он согласился и, разумеется, вся эта компания захотела, чтобы снимок сделали и с их камеры, так что Джине пришлось быстро собирать десяток фотоаппаратов и по очереди подавать их Джеку.

Когда они наконец-то выбрались на Пятую авеню и поймали такси, Джина чувствовала, что еще немного, и она опоздает на собеседование.

– Держи за меня пальцы, – машинально попросила она и сразу же смутилась. К чему это она? Джек же ясно дал понять, что не хочет, чтобы она работала, а предпочел бы сам заботиться и о ней самой, и о ребенке.

– Предлагаю кое-что получше. Поцелуй наудачу.

Всего лишь легкое прикосновение губ к губам.

Поначалу.

Потом Джина сколько ни вспоминала, так и не смогла определить, кто же все-таки первым решил углубить поцелуй. Все, что она помнила, так это то, что уже через пару секунд Джек крепко держал ее в своих объятиях, а сама она, привстав на цыпочки, жадно к нему льнула, утопая в страстном поцелуе.

Когда Джек наконец-то от нее оторвался, Джина видела свое отражение в его глазах.

– Мне… мне нужно идти.

Слегка отступив, Джек помахал ей рукой, и Джина нырнула в такси.

И всю дорогу до главного офиса «Тремейн групп» она старательно пыталась вспомнить, почему так хочет устроиться на эту работу. Хочет? Да уж какое там… Она не просто хочет, она отчаянно нуждается в этой работе.

В три десять Джина уже в десятый раз методично перебрала в уме весь список. Вот уже более получаса она сидела в суперсовременном офисе, наблюдая за беспрерывно снующими взад и вперед сотрудниками и слушая обрывки телефонных разговоров, но Николь пока что так и не соизволила ее принять. Раньше бы Джина не стала тратить свое время и просто встала и ушла уже через пятнадцать минут, но, к сожалению, сейчас она не могла позволить себе подобной роскоши.

Вздохнув, Джина решила еще раз ознакомиться с тем материалом, что ей удалось найти об «Тремейн групп» в Интернете. Затем она в десятый раз просмотрела брошюрку, что выдавали всем перспективным клиентам. И только после этого секретарша наконец-то позвала ее в офис.

Выдавив из себя улыбку, Джина поднялась, но стоило ей только оказаться внутри святая святых этого места, как она сразу же замерла. Неужели именно здесь каждый год решается судьба нескольких тысяч всевозможных банкетов, приемов и прочих торжественных мероприятий? А эта крошечная дама за огромным мраморным столом и есть сама Николь Тремейн?

Росту в ней было максимум полтора метра, да и то из них сантиметров десять приходились на каблуки. Джина все еще смотрела на ярко-красные сапоги по колено и черные кудряшки с проседью, а Николь уже протягивала ей руку:

– Извините, что заставила ждать. Вы же Юджиния? Юджиния Сен-Себастьян?

– Да, я…

– Отец был без ума от вашей бабушки. Я тогда еще была совсем маленькой, но помню, что он собирался ради нее уйти от моей матери.

– Ну, понимаете…

– Жаль, что он так от нее и не ушел. – Сбросив со стула толстую папку с образцами тканей, Николь похлопала по стулу. – Прошу вас, садитесь.

Окончательно растерявшись, Джина села, а сама Николь принялась освобождать для себя второй стул.

– Я просмотрела портфолио. Отличная работа. Ты работала одна?

– Мне немного помогли.

– И кто же?

– Эндрю из «Плазы» и Патрик Данован. Он…

– Правая рука Дэва Хантера, я в курсе. В прошлом году мы устраивали для них благотворительный прием на три тысячи гостей. Ладно, вернемся к делу. Когда ты готова начать?

– Простите?

– Одна моя помощница попалась на хранении запрещенных веществ. Ее выпустили под залог, но наркоманам в моей компании не место. – Слегка прищурившись, Николь пристально посмотрела на Джину. – Ты же ничего такого не употребляешь?

– Нет.

– Вот и хорошо. Продолжай в том же духе.

– Обязательно.

Тремейн кивнула:

– У тебя ужасное резюме, но отличная родословная. Если ты унаследовала хотя бы половину бабушкиного вкуса и четверть ее мозгов, то проблем у тебя не возникнет.

Джина даже не сразу поняла, считать ли это комплиментом или оскорблением. Но не успела она еще прийти к какому-то заключению, как ее будущая начальница продолжила:

– Также ты выросла в Нью-Йорке и хорошо знаешь местные обычаи и наших потенциальных клиентов. Плюс, судя по тому, что ты прислала мне отличное портфолио, ты неплохо разбираешься в дизайне и компьютерах. Осталась еще работа в команде, но ее мы очень скоро проверим на практике. Думаю, ты справишься. Когда ты готова начать?

«Завтра!»

Разволновавшись, Джина едва успела прикусить язык, чтобы не выпалить этого вслух.

– Я готова начать в любое время, но сперва мне еще нужно кое-что сказать.

– И что же?

– Я беременна.

– А я англиканка, и что дальше?

Неужели все действительно так просто? Джине в это плохо верилось.

– Вам звонила моя бабушка? Или Патрик Данован?

– Нет.

Черт! Неужели все-таки Джек?

– Тогда, видимо, вы разговаривали с послом.

– С каким послом?

– С Джеком Мэйсоном.

– Джек Мэйсон… – Тремейн задумчиво постучала ярко-красным ногтем по подбородку. – Откуда я знаю это имя?

Джина решила не говорить, что свадьбу Джека организовывала «Тремейн групп», почему-то эта тема была для нее слишком болезненной.

– Кто это? И зачем бы он стал мне звонить?

– Это мой друг. – Ничего лучшего Джина просто не придумала. – Я говорила, что иду к вам на собеседование, а потом подумала, что он вполне мог попытаться повлиять на ваше решение.

– Друг дипломат всегда пригодится, но нет, он мне не звонил. Так в чем, собственно, дело? Ты хочешь работу или нет?

Наверное, сперва ей следовало бы поподробнее обо всем расспросить. Узнать зарплату, рабочий график, может ли она рассчитывать на премии и прочие бонусы, но сейчас Джина была просто не в состоянии ни во что вникать.

– Хочу.

– Вот и замечательно. Пусть моя помощница проводит тебя к начальнику нашего кадрового отдела, чтобы решить все формальности и заполнить бумаги. И зови меня Ники.

Заполнив всего лишь штук тридцать – сорок бумажек, Джина наконец-то вышла на улицу. Зарплата оказалась меньше, чем она надеялась, зато список обязанностей оказался как нельзя лучше. Ей предстояло быть в самом центре событий. Согласовывать время вечеринок, банкетов и выставок, следить, чтобы все делалось именно так, как хотел клиент, договариваться с поставщиками о еде, напитках и предметах интерьера, заказывать лимузины с охранниками и проверять наличие парковочных мест.

Ну и, разумеется, едва ли не бесконечные возможности карьерного роста. Выбравшись на майское солнышко, Джина поняла, что ей просто физически необходимо поделиться радостной новостью. Вытащив телефон, она уже хотела набрать номер Джека, но что-то заставило ее остановиться.

Джина всерьез задумалась, но, решив, что ей пора уже повзрослеть и стать серьезной, она просто написала Саре короткое сообщение.

«Я нашла работу, позвони, как у вас с Дэвом выдастся свободная минутка».

Поймав такси, Джина поехала к «Дакоте», но вышла чуть раньше, у любимого магазинчика, и стала старательно выбирать чизкейки для себя, бабушки и Марии. Пусть будут шоколадно-малиновый под трюфельным кремом, лаймовый и голландский яблочно-карамельный. Добавив к ним бутылку шампанского для бабушки и Марии и вторую, но уже безалкогольную, для себя, сыр бри и буханку свежего ароматного хлеба, Джина решила взять и бабушкину любимую икру, но, увидев цену, невольно замерла. Ладно, что это с ней такое? У нее же праздник! Надо брать именно «Каспийскую осетровую», ведь, на вкус герцогини, белужья слишком соленая, а севрюжья слишком отдает рыбой. Быстро прикинув в уме, Джина решила, что на одну банку денег у нее на карточке все-таки хватит. Если повезет.

Глава 4

Следующим утром Джина уже была на новом рабочем месте. И когда портовые склады у Ист-Ривера успели превратиться в огромные суперсовременные офисы?

Терпеливо дождавшись, пока девушка на ресепшене договорит по телефону, Джина начала:

– Я Джина Сен-Себастьян. Я…

– Наша новая сотрудница. Слава богу, ты наконец-то здесь! Я Кали, а Самуэль в банкетном зале. Он просил, чтобы ты сразу к нему шла. Третий этаж, лифты справа от тебя.

Поднимаясь в лифте, Джина пристально оглядела свое отражение в зеркале. Свободно падающие на плечи кудри, скрепленные фиолетовой лентой с блестками, смелая туника цвета зеленого яблока, тонкий ярко-розовый поясок на талии и классические черные колготки вместо привычных разноцветных с яркими принтами. Ее единственная уступка новому образу жизни и положению. Быстро пройдясь по губам блеском, Джина глубоко вздохнула и вышла из лифта, сразу же оказавшись в самом центре шумного мира организации мероприятий.

Целая армия работников в голубых комбинезонах расставляла складные стулья вокруг круглых столов, за ними шла вторая бригада в черных брюках и белых рубашках, которая драпировала эти стулья зеленой материей, а столы – золотистой, ну а за ними следовала третья волна, расставляющая на золотых скатертях фарфор и хрусталь, а своей очереди уже дожидалась новая смена с охапками душистых магнолий. А потом ко всему этому великолепию еще и прибавились звуки пушечных залпов и светящийся образ Изумрудного города.

Как губка впитывая царившую здесь атмосферу, Джина стала осторожно пробираться к лохматому начальнику с планшетом в одной руке, рацией в другой и гарнитурой в ухе.

– Да не «Волшебник страны Оз»! – кричал он в гарнитуру. – Бог ты мой, ну кого сейчас волнует Джуди Гарлэнд? Речь о новом фильме «Оз»… «Оз»… – Нахмурившись, он щелкнул перед Джиной пальцами.

– «Оз: Великий и ужасный», – послушно подсказала она.

– Точно. «Оз: Великий и ужасный». Диснеевский фильм с Рейчел Вайс и…

Еще один щелчок.

– И Милой Кунис.

– Точно. С Милой Кунис. Клиент захотел именно эту музыку. – Хмурясь все сильнее, Самуэль внимательно слушал своего собеседника. – Черт, нет, нет и еще раз нет! Подожди. – Обернувшись, он снова посмотрел на Джину. – Ты наша новенькая?

– Да.

– Я Самуэль Дегранже.

– Очень приятно…

Небрежным жестом, Самуэль отмахнулся от формальных любезностей.

– Иди наверх, скажи диджею, чтоб перестал валять дурака. Клиенту не нужны Дороти и Тото! А потом убедись, что бармен знает, как смешивать зеленую шипучку, чтобы дети искреннее верили, что их ждет настоящая дорога из желтого кирпича.

А восемь с половиной часов спустя Джина судорожно упаковывала себя в костюм доброй ведьмы Глинды, который заказали еще для ее предшественницы, пока Кали каллиграфическим почерком выводила приглашения для двух десятков детей, про которых вспомнила мать именинницы, садясь в лимузин и отправляясь на праздник.

Еще шесть часов спустя Джина без сил рухнула на зеленый стул, безучастно наблюдая за золотисто-зелеными лучами на танцплощадке, где одиноко валялись изумрудная диадема и резная шкатулка, забытые кем-то из семидесяти пяти детишек. От огромного четырнадцатиярусного торта остались лишь крошки, ну а пара сотен родителей, дедушек, бабушек, дядей, тетей, прочих родственников и друзей семьи с не меньшим вдохновением едва ли не до дна осушили бар.

Вытянув уставшие ноги в сверкающих босоножках, Джина улыбнулась тощему как спичка Железному Дровосеку, что сел напротив нее.

– Веселая у нас, однако, работка.

– Ты серьезно? – Самуэль слегка сдвинул картонную масленку, заменяющую ему шляпу. – Ладно, посмотрим, как ты запоешь, когда очередного поддатого шафера вырвет прямо на тебя. Или после двухчасовых поисков фамильных сережек с бриллиантами и сапфирами в куче мусора, которые все это время преспокойно валялись в сумочке хозяйки.

– Ну, видимо, хозяйка все же позвонила и сказала, что сама нашла сережки, – улыбнулась Джина.

– Эта позвонила, но таких меньшинство. – Самуэль задумчиво на нее посмотрел. – А ты неплохо справилась, Сен-Себастьян. Особенно учитывая твое резюме.

– Спасибо и на этом.

– Но тебе все же следует держать руку на пульсе событий. Торт нужно было подавать чуть раньше.

Закусив губу, Джина не стала говорить, что ровно в ту секунду, когда она собиралась порадовать детей угощением, Самуэль сам отослал ее на террасу, где пара малолеток решили побаловаться сигаретами.

– Хорошо, в следующий раз буду внимательней, – пообещала она.

– А теперь иди домой, я сам посмотрю, что осталось от бара и прослежу за уборкой.

Вот и замечательно.

– Тогда до завтра.

– Жду тебя к девяти. Смотри не опоздай, нас ждет предварительное обсуждение свадебного торжества. Я буду говорить, а ты слушать и учиться.

– Так точно, сэр. – Джина насмешливо отдала честь.

– Бог ты мой, у тебя еще хватает сил на шуточки? – Не дожидаясь ответа, Самуэль знаком велел ей отправляться домой.

На дворе царил солнечный май, а Джина с головой ушла во всевозможные свадьбы, помолвки, годовщины, выпускные и праздники в честь выхода на пенсию. С каждым новым праздником она набиралась опыта и уверенности в себе, и уже совсем скоро Самуэль полностью доверял ей подготовку различных торжеств, поощряя свежие оригинальные идеи, и буквально за месяц она стала автором и исполнителем белоснежной свадьбы, черно-красного первого бала под неофициальный гимн Голливуда и пляжной свадьбы в одном из частных владений Хамптона. Ну и конечно же ее главное достижение. Ей удалось получить согласие Джастина Бибера выступить на осеннем национальном съезде девочек-скаутов. Ради этого ей пришлось изрядно попотеть, но оно того стоило.

Пусть далеко не все и не всегда шло гладко, но Джина очень скоро научилась держать руку на пульсе событий и буквально на ходу решала, как быть, если вдруг для приглашенного раввина забыли заказать кошерные блюда, не в меру любвеобильный друг жениха затащил подружку невесты в душ и решил с ней там поразвлечься, или же взбешенный водитель лимузина отказывается выпускать очередного пьяного гостя, пока ему не заплатят за испорченные кресла.

Среди всех этих хлопот и волнений Джина успела распаковать присланные Патриком из Лос-Анджелеса вещи и встретить вернувшихся из медового месяца Сару и Дэва. А потом вместе с герцогиней со слезами на глазах снова проводила молодоженов, на этот раз в Калифорнию, где им предстояло подыскать дом неподалеку от главного офиса Дэва.

И, что самое странное, среди всех этих забот Джина все-таки смогла найти время и сходить к одному из трех врачей, что были в присланном Джеком списке. Где-то в глубине души она подозревала, что он воспользовался своими связями, чтобы гарантировать ей эту встречу, но безропотно приняла опеку. В конце концов, здоровье ребенка важнее ее собственной гордости.

Как она и обещала, прежде чем идти к врачу, Джина позвонила в офис Джека, чтобы и он мог присутствовать на осмотре.

– Мисс Сен-Себастьян, это Дейл Викерс, посол сейчас на совещании, но я могу передать ему ваши слова.

– Джек просил сообщить ему, когда я пойду на осмотр. Я выбрала Сару Мартинсон, в следующий четверг, в три пятнадцать.

– Я прямо сейчас смотрю на расписание посла. К сожалению, он в это время занят. Назначьте другое время и перезвоните.

Джина как-то совсем не ожидала такого сухого официального ответа. Несколько секунд она молча разглядывала собственный мобильник, а потом, снова поднеся его уху, выдала:

– Знаете, просто скажите Джеку, чтобы он мне перезвонил. Мы сами как-нибудь разберемся.

– Простите, если показался вам слишком грубым, – похоже, Дейл уловил свою ошибку, – но всю следующую неделю посол заседает на совете департамента, где будут решаться вопросы безопасности наших дипломатов в свете последних терактов. Нельзя недооценивать важность этой встречи и переносить ее из-за личных дел.

После того, как ее так легко и непринужденно поставили на место, Джина хотела уже сдаться, но тут Дейл предложил:

– Давайте я сам позвоню в клинику доктора Мартинсон и вместе с ее секретарем выберу подходящее для всех время.

– Так не пойдет. Мое расписание тоже следует учитывать.

– Я не сомневаюсь, что вы сможете выкроить время между двумя вечеринками для двенадцатилетних детишек.

От такой наглости у Джины челюсть отвисла. Что не так с этим парнем?

– Ну разумеется. О чем, собственно, речь, когда последняя такая вечеринка стоила примерно шестьдесят пять тысяч долларов? Просто передайте Джеку, чтобы он мне перезвонил, и мы сами как-нибудь разберемся.

– Мисс Сен-Себастьян, все-таки я настаиваю, что вам не стоит беспокоить посла из-за такой ерунды.

По натуре легкая и общительная, Джина никогда не думала, что кому-то удастся по-настоящему вывести ее из себя. Какой же наивной она была!

– Слушай, ты, нахал невоспитанный, может, тебе и кажется, что ребенок посла – это не заслуживающая внимания ерунда, но что-то мне подсказывает, что сам он с тобой не согласится. Осмотр в следующий четверг в три пятнадцать. Конец разговора.

Как и договаривались, Джина приехала в клинику доктора Мартинсон за полчаса до назначенного времени, чтобы уладить последние формальности и подписать бумаги. Ни от Джека, ни от его нахального помощника вестей не было, так что, войдя в приемную и не увидев знакомого лица, она даже не удивилась.

А вот непонятно откуда взявшееся разочарование ее неприятно удивило. На Джину разом навалилось столько дел и обязанностей, что она совсем не думала о тех смешанных чувствах, что вызывал в ней Джек Мэйсон. Если, конечно, не считать тех мгновений, когда она в счастливом изнеможении валилась на кровать, жалея, что ей не с кем поделиться очередным прожитым со смыслом днем. Или когда ее тело, слава богу пока еще весьма осторожно, напоминало, что в нем поселился новый жилец. Или когда ей случалось хотя бы мельком заметить высокого загорелого мужчину.

– Не глупи, – устало твердила она себе, подписывая целую стопку бумаг. – Мировая безопасность требует его неустанного внимания.

Она так яростно скрипела ручкой по бумаге, что даже не услышала, как хлопнула дверь.

– Отлично, я не опоздал.

Чувствуя, как внутри ее бьется бешеная радость, Джина резко обернулась:

– Джек! Но я думала… Викерс сказал…

С чего она вдруг расплакалась? У нее получается решать все рабочие проблемы с уверенной улыбкой на губах, но стоит ей оказаться рядом с этим мужчиной, как она превращается в какую-то размазню и плаксу. Уже давно пора взять себя в руки.

– Викерс пересказал мне ваш разговор, – объявил Джек, с улыбкой усаживаясь в соседнее кресло.

– А кто его просил наглеть? С беременными вообще лучше не связываться.

– Хорошо, я запомню.

Любуясь знакомым до малейшей черточки лицом, Джина вдруг почувствовала легкий укол совести.

– Тебе не следовало приезжать, Викерс сказал, что ты всю неделю занят на мегаважном заседании.

– Последний действительно важный вопрос мы обсудили сегодня утром, так что мне осталось лишь ознакомиться с отчетом и либо окончательно все утвердить, либо внести какие-то дополнения. Все это можно делать и по защищенной почте. А это значит, – Джек забрал у нее пачку бумаг и принялся внимательно их изучать, – мне не обязательно сразу же возвращаться в Вашингтон. Ты вот здесь не расписалась.

Не глядя накарябав подпись, Джина изо всех сил старалась не думать о том, что он только что сказал. Все равно ничего не получится.

– Если у тебя нет никаких планов, то я хотел бы пригласить вас с герцогиней на ужин.

Или все-таки получится? Даже от такого простого предложения ее сердце забилось в два раза быстрее.

– Нет, сегодня я точно не смогу. Я по уши занята подготовкой золотой свадьбы, даже сюда с трудом вырвалась.

– А завтра?

Джина чувствовала, как внутри ее растет какая-то смутная надежда.

– А разве тебе не нужно возвращаться в Вашингтон?

– Ну, вообще-то я велел Дейлу освободить мне все выходные.

– Ничего себе! Представляю, как он обрадовался.

– На самом деле он вовсе не так плох, как тебе кажется. Просто у вас разговор не заладился.

– Что-то я сомневаюсь, что я вообще когда-нибудь сумею найти с ним общий язык. Давно он, кстати, на тебя работает?

– Пять лет.

– И тебе еще никто ни разу не говорил, что он не в меру назойлив и высокомерен?

– Нет.

– Ну, значит, я буду первой. – Скорчив гримаску, Джина все же решила добавить: – Или он так нелюбезно со мной общался, потому что все время думал, что начнется, когда обо мне пронюхают фотографы. Наверняка на меня слетится целая стая.

– Наверняка. – Джек слегка поморщился. – Может, тогда и ты сама заговоришь немного иначе.

– Иначе? И как же это, если не секрет, господин дипломат?

Похоже, Джек все же что-то почувствовал и сразу сдался:

– Извини, я не хотел быть таким напыщенным кретином.

Этого хватило, чтобы слегка пригладить Джине встопорщенные перышки.

– И ты меня извини. Я понимаю, что из-за меня тебя ждут определенные неприятности, и постараюсь их не усугублять.

– Во всем этом положении меня не устраивает лишь то, что я не в состоянии убедить невероятно прекрасную и столь же невероятно упрямую мать моего ребенка выйти за меня замуж. Все остальное не так уж и важно.

Как же ей сейчас хотелось поверить этим словам! Вот только Джина уже давно не была наивной дурочкой и кое-что понимала в этой жизни. Слегка закусив губу, она наконец-то решилась задать вопрос, мучавший ее еще в Швейцарии:

– Джек, скажи мне честно. Это как-то отразится на твоей карьере?

– Нет.

– Ну, может, в Министерстве иностранных дел это и не так важно, но потом? Я не раз слышала, что у тебя вполне неплохие шансы на президентское кресло в самом недалеком будущем.

– Послушай, Джина, – ухватив девушку за подбородок, Джек осторожно заставил ее посмотреть прямо на себя, – мы встретились, понравились друг другу и захотели немного побыть вместе. Ни у тебя, ни у меня ни тогда, ни сейчас не было никаких связей и обязательств, так что наша встреча касается только нас и нашего будущего ребенка.

– Ничего себе, – выдохнула Джина. – Вот это речь, господин дипломат. Похоже, тебе действительно пора перебираться в Овальный кабинет. Во всяком случае, на мой голос точно можешь рассчитывать.

Джек легонько провел большим пальцем по ее щеке:

– Я бы предпочел увидеть твою подпись на бумаге, объявляющей нас мужем и женой.

Может… может, действительно пора перестать упрямиться? В конце концов, могла же она ошибаться… Он ее не любит? Ну и что с того? Зато он совершенно определенно ее хочет, а сама она хочет его. Да и ребенок наверняка поможет им найти общий язык…

Джине вдруг стало стыдно. Ну что она за мать! Как можно наваливать все свои проблемы на плечики еще нерожденного малыша?

– Мы все это уже обсуждали. – Джина слегка отстранилась, высвобождаясь из его рук. – И хватит об этом.

В карих глазах вспыхнуло удивление, но очень скоро оно сменилось чем-то непонятным. Разочарованием? Раздражением? Джина еще не успела решить, что бы это могло быть, как пришла медсестра.

– Сен-Себастьян?

– Это я.

– Прошу вас, следуйте за мной. Я вас взвешу, измерю рост и провожу в кабинет, где вас осмотрит доктор Мартинсон.

Джина послушно поднялась, а следом за ней встал и Джек, но медсестра улыбнулась и покачала головой:

– Мистер Сен-Себастьян, прошу вас, посидите еще немного, я приду за вами через пару минут.

Джек так смешно растерялся, что Джина едва не захихикала, но все же сумела с собой справится и молча пошла за медсестрой.

Когда они через пять минут снова встретились, на Джине уже красовалась мешковатая больничная роба.

– Я сказала медсестре, как тебя на самом деле зовут.

– Р-р-р…

– Да ладно тебе, – улыбнулась Джина. – Смешно же получилось.

Но Джек сейчас думал совсем не об этом. И как он только мог позабыть пышное великолепие налитых грудей, что сейчас ясно виднелись в вырезе халата? Или беременность добавила им новой прелести?

Ладно, как бы там ни было, от одного вида его бросило в жар. Когда наконец-то пришла доктор, Джек как раз методично перебирал для себя все определения от свиньи до последней скотины.

– Здравствуйте, мисс Сен-Себастьян, я доктор Мартинсон. – Крошечная седоволосая дама протянула руку Джине, а потом повернулась к Джеку: – А вы Джек Мэйсон, отец ребенка?

– Да.

– Я ознакомилась с вашей медицинской картой и очень рада, что никто из вас не курит, не употребляет наркотики или чрезмерное количество алкоголя. Это сильно упрощает мою работу.

Улыбнувшись Джеку, доктор снова повернулась к Джине и принялась перечислять, через какие процедуры ей придется пройти и какие анализы сдать, но, заметив ее явное смущение, повернулась к Джеку:

– Мистер Мэйсон, прошу вас, подождите в приемной.

Глава 5

Провожая Джину из клиники, Джек все еще никак не мог прийти в себя.

Отцовство стало для него полной неожиданностью, но первоначальный ужас и удивление быстро переросли в радостное предвкушение, а вся сила и энергия сосредоточились на одной задаче: привести мать его будущего ребенка к алтарю. Но только сейчас, пережив первый осмотр и прикупив «Инструкцию для пап: жизнь с беременной», Джек наконец-то начал сознавать, что все это происходит на самом деле и что впереди их ждет извилистая дорога длиною в целую жизнь.

Сама же Джина, как ни странно, переносила беременность легко и непринужденно, правда, при этом она достаточно сильно изменилась. Да разве и могло быть иначе? Готовясь к материнству, она стала заметно спокойнее и сдержаннее. Прежняя неунывающая, невероятно прекрасная, открытая для всего нового женщина никуда не делась, но при этом она каким-то загадочным образом всего за пару месяцев успела повзрослеть и стать очень ответственной.

Джина внимательно слушала все советы доктора, задавала явно заранее продуманные вопросы и аккуратно записывала ответы. А перед тем, как договориться о времени дальнейших анализов и процедур, сверялась с календарем в смартфоне, чтобы убедиться, что на это время у нее еще ничего не назначено. Между делом она успевала ответить на десяток телефонных звонков. Джек мало что понимал в ее работе, но ему вдруг показалось, что без Джины они там вообще ни на что не способны. Да, она заказала ледяные скульптуры. Нет, клиентам не нужно специальное разрешение нью-йоркского ведомства исправительных учреждений, чтобы их внук, отбывающий срок на острове-тюрьме Рикере, мог присутствовать на их пятидесятилетней годовщине. И да, она уже была у врача и прямо сейчас ловит такси и мчится в офис.

Терпеливо дожидаясь конца разговора, Джек задумчиво разглядывал светлые кудряшки, ярко-желтую тунику и желто-бирюзовые колготки. Так приятно посмотреть на яркий островок радости в хмурый прохладный день. А уж если вспомнить, какие под этой туникой скрываются формы… И последний поцелуй, когда он сажал ее в такси перед собеседованием. Почему-то Джек вспоминал о нем гораздо чаще, чем ему самого того хотелось.

– Мне пора. Если все еще хочешь сводить меня с бабушкой на ужин, завтра вечером я свободна.

– Хорошо, я тоже.

– Тогда я спрошу у бабушки, устроит ли ее завтрашний вечер, и позвоню.

Уже садясь в такси, Джина нерешительно замерла. Неужели и она никак не может забыть тот поцелуй? Напрягшись, Джек изо всех сил пытался справиться с собой. Больше всего на свете ему сейчас хотелось заключить ее в объятия и снова поцеловать, и он даже шагнул к машине, но тут она заговорила:

– Хочешь посмотреть мое рабочее место?

– Хочу, – выдохнул Джек, стараясь хоть как-то скрыть разочарование.

– Только ненадолго, через пару дней у нас золотая свадьба на две сотни гостей, и все по горло завалены работой.

– А внука из Рикерса так и не пригласили?

Джина скорчила недовольную гримаску:

– Молись, чтобы он не пришел без приглашения! Мне уже в кошмарах снится, как этот уголовник врывается на торжество в ту самую секунду, когда мы торжественно вносим торт.

– Вы торжественно вносите торты?

– Иногда. И на этот раз все нужно будет проделать с особой осторожностью. Это будет торт из пятнадцати слоев, точь-в-точь повторяющий маяк на мысе Хаттерас, где наши клиенты когда-то обвенчались.

Найдя на смартфоне картинку, она показала ему полосатый черно-белый маяк, что до сих пор стоял на страже у берегов Северной Каролины, известной своими коварными мелями.

– Между прочим, мы создали вполне рабочую модель, правда, нам с кондитером пришлось изрядно повозиться, прежде чем мы поняли, как правильно ставить провода и батарейки в основании торта, чтобы вся эта сладкая конструкция не растаяла за две минуты.

– Я впечатлен.

И не только находчивостью и оригинальностью, с которой подошла к новой работе, но и вновь вспыхнувшей энергией и жаждой жизни, что сперва его и заинтересовали.

– Надеюсь, заказчики тоже оценят наши старания. И тортом все не ограничивается, для них мы весь зал оформили в морском стиле. Песок, ракушки, старые лодки и столько рыболовных сетей и разноцветных буйков, что их с легкостью хватило бы на весь атлантический флот.

Сам того не желая, Джек невольно сравнивал сидевшую рядом с ним женщину с той, что когда-то любил всем сердцем, но которая почему-то в последнее время вдруг стала стремительно забываться. И теперь он уже не мог, как раньше, в любую секунду представить звонкий смех Катрины. Она всегда была такой серьезной и так искренне переживала о том, что ее волновало… Не то что Джина, которая идет по жизни смеясь, воспринимая все вокруг как одно большое приключение…

Слушая беззаботную болтовню Джины, Джек чувствовал, как образ покойной жены вновь превращается в едва уловимый призрак, а стоило им добраться до места, как растаял и он.

И как это ей только удалось превратить обычный зал в настоящее океанское побережье? Песчаный пляж, перевернутые лодки, бескрайние умело высвеченные на стенах волны…

– Ты это сама все сделала?

– Больше всех тут поработал мой начальник, Самуэль, и… А вот и он, да еще и с нашей самой главной начальницей! Извини, я тебя оставлю на минутку, пойду узнаю, что случилось.

Джек сразу узнал крошечную даму с седеющими кудряшками. За последние восемь лет Николь Тремейн почти совсем не изменилась. И она его тоже явно узнала. Обменявшись с Джиной парой слов, она сама подошла к Джеку.

– Джон Харрис Мэйсон. – Николь протянула руку. – Мне сразу следовало догадаться, когда Джина спросила, не звонил ли мне Джек Мэйсон.

– Надеюсь, вы ответили «нет». Когда я предложил позвонить и замолвить за нее словечко, она едва насмерть меня не загрызла.

– Неужели? Весьма интересно.

Николь пристально его разглядывала, и Джек буквально чувствовал, как в голове у нее вертится навязчивый вопрос. Он ли отец ребенка? Но, к счастью, она все же не стала ничего спрашивать.

– Я слышала о вашей жене. Примите мои соболезнования.

– Спасибо.

Более бессмысленного ответа сложно найти, но Джек уже так привык к пустому обмену любезностями, что почти не чувствовал горечи.

Извинившись, Николь ушла по делам, а пару секунд спустя прибежала Джина:

– Прости, экскурсию придется отложить. Мне нужно разобраться с ледяными скульптурами.

– Ладно, зайду к тебе как-нибудь в другой раз. Просто дай мне знать, подходит ли герцогине завтрашний вечер.

– Хорошо.

Герцогиня не только согласилась, но и предложила всем вместе сперва что-нибудь выпить прямо в «Дакоте», а только потом идти в ресторан.

Джек весь день провел в отделе по борьбе с терактами нью-йоркского департамента полиции, обмениваясь опытом, потом быстро сбегал к себе в отель, переоделся, избавился от выросшей за день щетины и помчался к «Дакоте». И на собственном опыте убедился, что с тех пор, как всего в двух шагах от этого похожего на замок здания застрелили Джона Леннона, меры безопасности здесь серьезно пересмотрели.

Показав документы, Джек стал терпеливо дожидаться, пока о нем доложат наверх.

– Герцогиня вас ждет, – наконец объявил швейцар. – Номер квартиры знаете?

– Знаю.

– Хорошо. – Нажав на кнопку, верный страж отпер внутреннюю дверь. – Лифты налево.

Дверь открыла темноволосая женщина, которую Джек уже видел на свадебной церемонии. Она приветливо улыбнулась, но Джек сразу почувствовал, что за этой улыбкой скрывается неприязнь.

– Hola. Меня зовут Мария, я экономка, а раньше была еще и няней девочек.

Няней? Тогда понятно, чем он ей не угодил. Мария явно считает, что он несет личную ответственность за закончившуюся посреди тех сумасшедших выходных пачку презервативов.

– Добрый вечер, Мария. Я видел вас на Сариной свадьбе, но у меня еще не было случая вам представиться. Я Джек Мэйсон.

– Si, я знаю. Прошу вас, следуйте за мной, lа duquesa ждет вас в гостиной.

Вымощенный каррарским мрамором пол, нежный аромат апельсиновых цветов в уотерфордских хрустальных вазах на изящном столике в стиле рококо… По виду и не скажешь, что у герцогини серьезные финансовые трудности, но стоило Джеку оказаться в гостиной, как он сразу же приметил едва уловимые следы забот и лишений.

Наборный паркет так и молил о пушистом турецком ковре, а на нежно-голубых шелковых обоях кое-где угадывались светлые прямоугольники, осторожно намекая, что когда-то их место занимали дорогие картины. В целом же обстановка умело сочетала в себе изысканность антиквариата и удобство современности, а из огромных окон во всю стену в обрамлении светло-голубых бархатных штор открывался отличный вид на Центральный парк.

Но стоило Джеку только заметить устроившуюся в кожаном кресле герцогиню, как он и думать забыл о столах и картинах. Какой бы крошечной и уставшей ни была Шарлотта Сен-Себастьян, она все равно доминировала в любой обстановке, создавая вокруг себя островок величия и спокойствия.

– Добрый вечер, Джек.

Осторожно пожав протянутую руку, Джек вспомнил, что на свадьбе герцогиня просила называть ее по имени.

– Добрый вечер, Шарлотта.

Знаком пригласив его занять соседнее кресло, герцогиня повернулась к Марии:

– Тебя не затруднит, перед тем как уйти, принести нам закуски?

Когда экономка ушла, Шарлотта потянулась к столику, на котором выстроилась солидная шеренга бутылок и графинов:

– Выпьете чего-нибудь?

– С удовольствием.

– Угощайтесь. Особенно рекомендую белое французское, но если алиготе кажется вам слишком слабым, могу посоветовать… – герцогиня приподняла стаканчик с янтарной жидкостью, – сливовицу. «Золотая оса» рождается в горах, которые когда-то входили в герцогство Карленбургское.

По работе Джеку так часто приходилось поднимать вежливые тосты и пробовать всевозможные местные диковинки, что он решил не искушать судьбу и налил себе знакомого белого вина.

Пришла Мария и поставила поднос с нарезанным сыром, оливками, ветчиной и кусочками дыни на кофейный столик рядом с герцогиней.

– Спасибо, – улыбнулась Шарлотта. – А теперь, если не хочешь опоздать на автобус, тебе лучше идти.

– Я сяду на следующий.

Поймав на себе быстрый взгляд, Джек сразу понял, что Мария не желает оставлять герцогиню ему на растерзание.

– Не волнуйся, со мной все будет в порядке, – улыбнулась Шарлотта, тоже, очевидно, разгадав ее мысли.

Мария явно не хотела прощаться, но все же послушалась и ушла.

– Вообще-то, – заметил Джек, вновь усаживаясь рядом с герцогиней, – я рад, что мы можем немного побыть наедине.

– Неужели?

– Как вы знаете, мы с Джиной пробыли вместе совсем недолго, прежде чем наши жизни накрепко соединились.

– Да, я в курсе.

– И пока я только учусь ценить невероятно интересную женщину, что скрывается за прекрасной внешностью вашей внучки. Надеюсь, вы поможете добавить к ее портрету пару новых штрихов.

Аристократичная бровь взметнулась вверх.

– Надеюсь, ты не ждешь, что я дам тебе оружие, с которым ты сможешь прорубить дорогу к алтарю?

– Ну вообще-то именно на это я и надеялся.

– Надо же! – Бровь поднялась чуть выше. – Для дипломата ты на удивление прямолинеен.

– Практика показывает, что, когда дело доходит до действительно сложных вопросов, честность и прямолинейность работают гораздо лучше, чем неторопливые танцы вокруг да около.

– Так вот как ты характеризуешь мою внучку? – надменно уточнила герцогиня. – Она для тебя «сложный вопрос»?

– Ха! – Джек даже не пытался скрыть своих чувств. – Сложный – это еще слабо сказано. Ваша внучка самая сложная, упрямая и выводящая из себя проблема, с которой мне только доводилось встречаться.

Ледяное выражение герцогини яснее всяческих слов говорило, что он перегнул палку. Джек хотел уже принести глубочайшие извинения, но тут благородный фасад пошел трещинами и герцогиня совсем не по-королевски захрюкала, пытаясь справиться с приступом смеха.

– А ты знаешь, что о тебе Джина отзывается так же?

– Так точно, мэм.

Все еще смеясь, герцогиня одним глотком допила свой янтарный напиток.

– Налить вам еще?

– Нет, спасибо. Врач настаивает, чтобы я употребляла не больше одной рюмки в день. Этот старикашка излишне требователен, а порой даже навязчив, но, думаю, раз он до сих пор удерживает меня на этом свете, мне не на что жаловаться. Ладно, хватит обо мне, что ты хочешь знать о Джине?

Чувствуя себя так, словно только что прошелся по минному полю, Джек немного расслабился:

– Я буду рад выслушать все, что вы готовы мне рассказать. Предлагаю начать с детства. В какие неприятности она попадала?

– Бог ты мой! Да разве бывают такие, в какие она не попадала? – Голубые глаза сразу же потеплели. – Вот, например, одна особенно памятная история. Джине тогда было лет семь-восемь. Мария повела их с Сарой в парк, а Джина потерялась, едва не доведя нас до нервного срыва. Полиция повсюду ее разыскивала, когда она сама объявилась два часа спустя с вшивой попрошайкой. Она нашла спящую в кустах даму и не захотела бросать ее на холодной твердой земле. Думаю, та женщина прожила с нами не меньше недели, пока Джина наконец-то не успокоилась, решив, что мы и так ей достаточно помогли.

Отлично, еще один кусочек из мозаики под названием Джина Сен-Себастьян. Джек как раз пытался расставить по местам все имеющиеся у него кусочки, когда хлопнула входная дверь.

– Бабушка, это я. Джек уже пришел?

Сразу же за этими словами было слышно, как на мраморный столик небрежно бросили что-то тяжелое.

Герцогиня поморщилась:

– Да, мы в гостиной.

Чувствуя, как кровь в венах заструилась быстрее, Джек встал, чтобы подобающим образом поприветствовать Джину. Но стоило ей только войти в гостиную, как его улыбка сразу увяла.

– Извините, что опоздала.

– Юджиния! – выдохнула герцогиня. – Твои волосы!

– Красота, правда ведь? – Пригладив фиолетовые идеально ровные пряди, Джина весело улыбнулась. – Завтра у нас день рождения любительницы манги, и я буду Ю Номией.

– Ничего не знаю ни про какие манги и Номии, но я искренне надеюсь, что этот окрас у тебя лишь временно.

– Да, он быстро смоется. – Джина улыбнулась Джеку. – Извини, что заставила ждать, но, надеюсь, в ресторан мы не опоздаем?

– Нет, конечно, у нас еще полно времени. – Джек старательно смотрел ей в лицо, стараясь не замечать ярко-фиолетовой окантовки. – Выпьешь чего-нибудь? Сегодня я разливаю.

– Конечно! – Джина устало повалилась на диван, но, поймав на себе сразу два укоризненных взгляда, добавила: – Разумеется, я не собираюсь пить ничего алкогольного. Я хочу обычного тоника с кучей льда.

Джина вдохновленно рассказывала о проделанной работе и манге вообще, а Шарлотта задавала вполне разумные вопросы, словно ее действительно интересовало это новомодное увлечение, но чем дальше, тем короче и невнятнее становились ответы, и совсем скоро у Джины начали слипаться глаза.

Герцогиня вздохнула:

– Юджиния, дорогая, ты засыпаешь на ходу, иди в кровать.

Но предупреждение пришло слишком поздно. Джина уже крепко спала прямо на диване.

– А я же ее предупреждала, – покачала головой Шарлотта, вновь становясь любящей заботливой бабушкой. – Первые два месяца особенно утомительны.

– Доктор Мартинсон сказала то же самое.

– Джек, боюсь, нам придется отменить ужин, Джине нужно отдохнуть.

– Конечно.

Опершись на трость, герцогиня поднялась и склонилась над внучкой.

– Не будите ее, – попросил Джек, вставая, и осторожно поднял спящую Джину. Не просыпаясь, она что-то невнятно пробормотала и уткнулась носом ему в грудь. Наслаждаясь сладким ароматом ее волос и пытаясь хоть как-то с собой справиться, Джек выдохнул:

– Где ее спальня?

Глава 6

Джине снился чудесный сон. Сильные руки прижимали ее к крепкой груди, защищая и оберегая, и она впервые за бесконечно долгое время чувствовала себя ранимой и хрупкой, хотя даже во сне отлично понимала, что на самом деле она совсем не такая. Наслаждаясь полузабытым ощущением, она решила не обращать внимания, что ей что-то упирается в низ живота, и снова зарылась носом в мягкое и теплое.

Пару секунд спустя до ее затуманенного сном разума дошло, что мягкое и теплое – это подушка, а в живот ей ничего не упирается, а скорее даже наоборот, просится наружу. Или, проще говоря, ее мочевой пузырь настойчиво требует облегчения. Слегка приоткрыв глаза, Джина увидела неясные в сумраке очертания собственной спальни. Также она выяснила, что лежит полностью одетая под обычно сложенным в ногах покрывалом.

Отбросив с лица надоедливые цветные пряди, Джина выбралась из кровати, сходила в ванную, а вернувшись, разделась и на этот раз улеглась уже нормально.

Сладкий сон сразу же потянул ее в свои объятия. Сильные руки… Быстрые удары сердца в груди, к которой она прижималась…

– Джек?

Мгновенно проснувшись, Джина резко села в кровати. Простыня рядом с ней была совершенно ровной, так что сегодня на ней явно никто не спал. От внезапно накатившего разочарования Джина бессильно потерла лицо:

– Дура! По-твоему, он бы вот так запросто полез к тебе в постель? Прямо здесь, в двух шагах от бабушки?

Снова повалившись на кровать, Джина натянула одеяло до подбородка, чувствуя, как внезапное разочарование перерастает в острое желание, которое от груди и живота постепенно распространяется до самых кончиков пальцев.

Тяжело дыша, она невидящим взглядом смотрела в потолок, вспоминая лицо Джека и его подтянутое тело, как они боролись, и он, смеясь, валился на спину, а сама она усаживалась на него верхом, как он ее целовал, ласкал руками, а их тела сплетались в единое целое…

Черт! Неужели на нее все-таки накатило? В одной из брошюрок, выданных доктором Мартинсон, черным по белому говорилось, что во время беременности сильно увеличивается сексуальное желание. Буйство гормонов, гиперчувствительность груди, увеличенный приток крови к вульве… Все это, вместе взятое, вполне способно вызывать неутолимый физический голод.

И вот пожалуйста. Она мечтает о Джеке. Хочет, чтобы он был с ней, был в ней…

– Бог ты мой!

Вскочив с кровати, Джина подошла к антикварному туалетному столику с трехгранным зеркалом, мраморной столешницей и десятком выдвижных ящичков. При всем желании она бы не смогла вспомнить, сколько часов провела за этим столиком. В раннем детстве она любила примерять на себя бабушкины жемчуга и Сарины кружевные пеньюары, потом, лет в одиннадцать – двенадцать, она вместе с подружками хихикала и крутилась перед зеркалом с одних трусиках и маечках, привыкая к своим только начавшим округляться формам. Далее была старшая школа с обязательным ежедневным макияжем и бережно хранимыми любовными записками и дареными в знак беззаветной любви и вечной преданности безделушками.

Записки и безделушки давно канули в Лету, но верный вибратор все еще лежал на своем законном месте. Джина не так уж часто им пользовалась, но решила, что этот сосущий голод вполне себе чрезвычайная ситуация и с ним нужно бороться всеми доступными средствами.

Ситуация оказалась настолько чрезвычайной, что разрядка последовала едва ли ни мгновенно, но заснуть она все равно так и не смогла. И все из-за Джека! Почему его образ раз за разом вставал перед ее мысленным взором? Интересно, он совсем отменил ужин или сводил в ресторан одну лишь герцогиню? И увидятся ли они еще раз, прежде чем он улетит в Вашингтон?

Следующим утром Джина убежала раньше, чем герцогиня встала, так что ответы на свои вчерашние вопросы она так и не узнала. Добираясь до работы, Джина всерьез подумывала сама позвонить Джеку, но, вспомнив вчерашнюю ночь, она мгновенно покраснела и решила, что не стоит лишний раз искушать судьбу. Мало ли, в какой жар ее кинет, когда она услышит глубокий бархатный баритон? Не хватало еще заявиться на детский день рождения с торчащими сквозь блузку и лифчик сосками.

Но чуть позже Джек позвонил сам, и, как Джина и подозревала, от одного звука его голоса у нее мгновенно напряглись соски.

– Как поживаешь, соня?

– Уже лучше. – Прижав телефон ухом к плечу, Джина взяла пару необходимых бумаг и отдала их Кали. – Извини, что так получилось.

– Ничего страшного. Герцогиня не захотела бросать тебя в одиночестве, так что мы заказали ужин с доставкой.

– Отварная солонина и ржаной хлеб?

– Как ты догадалась?

– Чаще всего мы заказываем именно такой ужин.

– Кстати, мы не просто поели, но и отлично побеседовали.

– Ну вот. Есть еще хоть что-то, что ты не знаешь о моей буйной юности?

– Вполне возможно. Герцогиня сказала, что самыми личными воспоминаниями ты сама со мной поделишься. А еще она сказала, что сегодня у нее встреча в клубе любителей оперы, так что ужинать нам придется вдвоем. Разумеется, если тебе не нужно работать…

Джек сам предоставил ей отличную лазейку, но Джина была в таком взвинченном состоянии, что даже и не подумала ею воспользоваться.

– Подготовка к празднику полностью лежит на мне, но уборкой и всем прочим руководит уже Самуэль, так что, думаю, часам к трем я уже освобожусь.

– Тогда я за тобой заеду.

– Тебе не кажется, что для ужина это как-то рановато?

– Нестрашно, мы найдем чем заняться.

Усевшись в такси рядом с Джеком, Джина устало откинулась на сиденье:

– Будь другом, когда я в следующий раз скажу, что устраиваю день рождения для толпы восьмилетних детишек, просто пристрели меня, хорошо?

– Неужели все настолько плохо?

– Нет, все еще хуже.

– Тогда вряд ли ты захочешь погулять по Пятой авеню.

– По-твоему, я сейчас вообще в состоянии гулять?

– Ну…

Слегка повернувшись, Джина пристально посмотрела на Джека из-под пурпурных ресниц:

– Ну а ты-то, скотинка, конечно, свеж, бодр и готов к любым приключениям.

Улыбнувшись, Джек решил не вдаваться в подробности своего сегодняшнего дня, начавшегося со звонка в четыре утра из департамента, где случилась очередная внештатная ситуация.

Джек отлично понимал, что ему уже давно следовало бы сесть в самолет и лететь в Вашингтон, но почему-то решил провести еще один день в Нью-Йорке. И это решение удивило его самого даже больше, чем Дейла Викерса.

Они познакомились, когда учились в Гарвардском институте государственного управления Джона Кеннеди, а потом больше десяти лет вместе работали за границей в самых сложных и конфликтных зонах, пока особо острый приступ астмы не приковал Дейла к офисному столу в департаменте. И теперь неженатый и беззаветно преданный своему делу Дейл семь дней в неделю минимум пятнадцать часов в день проводил за рабочим столом.

Джек всегда ценил работоспособность помощника, но то высокомерное презрение, которое зазвучало в его голосе, когда он узнал, что Джек собирается остаться еще на день в Нью-Йорке, ему совсем не понравилось.

– Пока что нам удавалось скрывать от журналистов твои отношения с мисс Сен-Себастьян, но я сомневаюсь, что у нас и дальше это получится.

– Расслабься. Меня это не волнует.

– Ну конечно, тебе легко говорить, – надменно фыркнул Дейл. Как странно, раньше Джек даже и не подозревал, что Викерс станет так себя вести. – Связи с общественностью-то входят в мои обязанности.

– Повторяю, тебе не о чем беспокоиться. Если журналисты что-то и узнают, мы с мисс Сен-Себастьян сами со всем разберемся.

Повисла напряженная тишина, но они давно работали вместе, и Джек сразу понял, что это еще не все.

– Думаю, тебе стоит обсудить сложившуюся ситуацию с отцом. Он довольно резко высказался, когда звонил и узнал, что ты сейчас в Нью-Йорке.

– Во-первых, я не желаю, чтобы ты обсуждал мои личные дела с кем бы то ни было, включая и моего отца. Во-вторых, мне нечего с ним обсуждать. Джина Сен-Себастьян беременна моим ребенком, но это никого не касается. Ни журналистов, ни Министерство иностранных дел, ни моего отца, ни тебя. Понятно?

– Так точно, сэр.

– Вот и замечательно. Я сообщу, когда забронирую билет на самолет.

Джек вспоминал этот разговор, разглядывая ресницы Джины. Задумчиво переведя взгляд на такие же яркие волосы, Джек внутренне содрогнулся при одной мысли, что будет, если их сейчас сфотографирует папарацци. Отец этого явно не переживет.

Джон Харрис-старший все еще оплакивал смерть Катрины, но последнюю пару лет методично подыскивал ей замену, которой, разумеется, надлежало иметь как минимум такое же состояние и политические связи, как и у оригинала. Возможно, со временем он даже смирился бы и с кем-то попроще, но с Джиной…

– О чем ты сейчас думаешь?

Джек разом забыл обо всем на свете, кроме сидящей рядом с ним женщины.

– Я думаю о пропущенном обеде. А тебе досталось что-нибудь из японских лакомств для восьмилеток?

– Чуть-чуть. – Джина демонстративно содрогнулась. – Я просто физически не способна переварить столько сладкого.

Да и над ребенком не стоит издеваться.

Джина уже начала ценить новый режим питания. Стоило ей только заподозрить беременность, как она сразу же перестала употреблять алкоголь, а после посещения доктора Мартинсон полностью отказалась от кофеина и стала пить витамины, обогащенные железом и фолиевой кислотой. К счастью, пока что она не просыпалась среди ночи от нестерпимого желания съесть что-нибудь совершенно недоступное, зато в ней вдруг проснулась любовь к квашеной капусте.

– Может, устроим пикник? Я знаю палатку с отличными хот-догами рядом с Брайант-парком.

– Звучит неплохо.

В Брайант-парке удачно сочеталось все, что Джина любила в Нью-Йорке. Расположившись между Нью-Йоркской публичной библиотекой и Пятой и Шестой авеню этот островок зелени притягивал к себе уставших офисных работников, которые любили здесь гулять, общаться на скамеечках и валяться на травке в обеденный перерыв, а самые стойкие еще и играли в настольный теннис, нарды и шахматы. Гостей же города притягивали яркие карусели, бесплатные концерты, кино под открытым небом и – главная звезда программы – стерильно чистые общественные туалеты. Ну и, разумеется, в местных уютных ресторанчиках всегда толпились туристы, болтая на разных языках, в редкие минуты отдыха между беготней по главным достопримечательностям Нью-Йорка.

Когда они наконец-то вышли из такси и купили долгожданные хот-доги, Джина глубоко вдохнула с детства знакомый аромат.

– М-м-м… – простонала она, откусывая первый кусочек. – Едва ли не лучше секса.

Не донеся хот-дог до рта, Джек слегка приподнял бровь.

– Я сказала «едва ли не». – Будь у нее хоть немножко мозгов, на этом бы она и остановилась, но нет, ей зачем-то понадобилось продолжать: – Правда, последнюю пару месяцев мне совсем не с чем сравнивать…

– Я тут помаленьку осиливаю домашнее чтение. – Джек легонько шлепнул ее пониже спины. – Согласно «Инструкции для пап: жизнь с беременной» во время беременности у многих женщин резко увеличивается сексуальное желание. Особенно в первый триместр. Также эта инструкция советует не волноваться, если у меня не получится удовлетворить в принципе неспособный насытиться аппетит.

Судя по виду, Джек вовсе и не думал переживать и волноваться. Скорее уж наоборот, карие глаза глядели на нее с неприкрытым вызовом.

И как же Джине сейчас хотелось ответить на этот вызов! Заметив на губах Джека крошечное пятнышко горчицы, она едва подавила острое желание его слизнуть.

Что бы хоть как-то с собой справиться, Джине пришлось сделать большой глоток диетической газировки.

– Очень лестное предложение. – Она попыталась насмешливо улыбнуться. – Теперь я знаю, к кому обращаться, если закончатся батарейки.

– Ну ладно. – Джек старательно изобразил оскорбленную невинность. Но стоило смешливым искоркам погаснуть, как Джина уловила в его глазах что-то необычайно серьезное. – Я понимаю, что в отношениях тебе одного секса мало, и я искренне надеюсь, что мы сумеем создать такие отношения.

– Я знаю.

– Пусть нам до этого еще далеко, – с обезоруживающей честностью признал Джек, – но мы на верном пути.

Ну конечно! Пускай за себя говорит! Чем больше времени они проводили вместе, тем быстрее под ее ногами разворачивалась пропасть. Сейчас бы Джине хватило всего одного толчка, чтобы свалиться в нее вверх тормашками.

Вот только если сама она свалится в эту пропасть, вместе с ней полетит к чертям и все остальное. Карьера, самоуважение, гордость… А ведь она только начала самой себе нравиться и поверила, что сможет стать той заботливой и ответственной матерью.

Черт, да кого она пытается обмануть? Если бы Джек ее хоть немного любил, она бы мгновенно отбросила все сомнения и вприпрыжку к нему побежала.

Но он ее не любит. Пока что. Так что и она к нему не побежит. Пока что.

Помня, что у них действительно может что-то получиться, Джина очень осторожно ответила:

– Не стоит гнать лошадей и бежать впереди паровоза. – Ничего лучшего она придумать не смогла.

Джек пристально на нее посмотрел, словно хотел еще что-то добавить, но так ничего и не сказал.

Они молча сидели на лавочке, поедая хот-доги, или, точнее, Джина ела, а Джек с банкой газировки в руке смотрел на парочку, игравшую в настольный теннис.

– Не хочешь размяться? А то что-то я устал сидеть просто так.

Джина помотала головой.

– Ну ладно. – Джек забросил руку на спинку скамейки. – В юности ты часто сюда приходила?

– Да.

Слегка удивленный столь краткими ответами, Джек повернулся к Джине и увидел, что она голодными глазами смотрит на его едва начатый хот-дог.

– Ты его есть собираешься?

– Угощайся. Или, может, принести тебе еще один с двойной порцией капусты?

На несколько мгновений Джина задумалась, но покачала головой:

– Пока что и твой сгодится.

За две секунды прикончив второй хот-дог и более-менее удовлетворившись, Джина вытянула ноги и откинулась на спинку скамейки, где уже покоилась рука Джека.

– Я при всем желании не смогу вспомнить, сколько раз здесь была. – Джина решила все-таки нормально ответить. – Мария часто водила нас сюда летом кататься на каруселях, а зимой – на коньках. Да и с бабушкой мы порой сюда заходили после походов по магазинам на Пятой авеню и посещения библиотеки.

– Твоя бабушка – потрясающая женщина.

– Да, я знаю.

– И кроме нее и Сары у тебя никого нет?

– Ну, есть еще какие-то дальние кузены в Словении. Или Венгрии. А может, и в Австрии. Если честно, я довольно смутно представляю, в какие страны вошли кусочки нашего герцогства.

– А Шарлотта хоть раз возвращалась в родные края?

– Нет. Она никогда даже об этом не говорила, и, как мне кажется, для нее это был бы слишком болезненный опыт.

– А как насчет тебя самой? – Джек задумчиво теребил кончики цветных прядей. – Была ли ты когда-нибудь на земле своих предков?

– Пока что нет. Но я там обязательно побываю.

Эх, жаль нельзя весь день просидеть, лениво наблюдая за теннисистами и снующими вокруг киосков туристами… Склонив голову на крепкое плечо, Джина поняла, что у нее закрываются глаз, только услышав его слегка удивленный голос:

– Опять пытаешься на мне заснуть.

– Наверное.

– Ладно, но перед тем, как окончательно отключиться, давай все же договоримся, когда ты прилетишь в Вашингтон. Мои родственники мечтают с тобой познакомиться.

Мгновенно проснувшись, Джина задумалась. Судя по тому, что она знала о семье Джека, ее там вряд ли примут с распростертыми объятиями… Но она обещала. Вытащив смартфон, Джина сверилась со своим графиком:

– Следующие выходные у меня заняты. Может, через две недели?

– Хорошо. А теперь спи.

Глава 7

Разумеется, все вышло совсем не так, как планировалось, и уже в следующие выходные Джина была в Вашингтоне.

Во вторник утром Самуэль вызвал ее к себе в офис и сказал:

– Только что звонила Николь, ты нужна ей в Вашингтоне. Билет уже забронировали, рейс в два двадцать.

– Сегодня?

– Да. «Тремейн групп» завтра устраивает официальный прием и предпоказ фильма на двести человек.

– Элейн нужно помочь?

Джина всего один раз встречалась с Элейн Паттерсон, возглавлявшей их вашингтонский отдел.

– Ее отец только что перенес сердечный приступ, она сейчас в Орегоне, а ее помощница в интенсивной терапии с острым панкреатитом, что бы это ни значило. Все остальные сотрудники еще не доросли до самостоятельного решения столь важных задач, и Николь хочет, чтобы ты все взяла на себя. – Самуэль бросил на стол папку. – Здесь копии расписания, меню, план здания, список поставщиков и контактные телефоны. Также я отправил все эти документы тебе на почту. Жить можешь прямо в «Плазе», в номере для новобрачных.

– Но…

– Я сам вместо тебя схожу на сегодняшнюю встречу.

– А как насчет вечеринки Ханрахана в честь выхода на пенсию? Кто меня заменит?

– Я просмотрел твои бумаги, пока все идет неплохо, а я уж как-нибудь добавлю завершающие штрихи, и вместе с Кали отдежурю на мероприятии.

Убедившись, что Мария будет регулярно навещать бабушку, а у самой у нее нет никаких неотложных дел до следующего вторника, Джина уже мчалась в аэропорт, гадая, сумеет ли увидеться с Джеком, и стоило ей только сойти с самолета, как она получила сообщение:

«Слышал, ты уже на пути в Вашингтон. Позвони, когда доберешься».

Подходя к парковке прокатных машин, Джина послушно набрала номер Джека.

– Привет, уже прилетела?

От одного его голоса у Джины сразу потеплело на душе.

– Да, только вышла из аэропорта.

– А зачем ты вообще сюда прилетела?

Едва ли не впервые в жизни Джина успела прикусить язык, прежде чем все выболтать. Джеку пока не стоит знать, что он – одна из главных причин, что привели ее в Вашингтон. Без него она бы еще серьезно подумала, стоит ли браться за эту работу, а так, только на мгновение представив, что сможет провести с ним пару лишних дней… Разве после этого можно было еще о чем-то думать?

– Мне пришлось срочно заменить человека, который должен был завтра руководить важным мероприятием.

– Каким мероприятием?

– Фешенебельной коктейльной вечеринкой и предпоказом фильма с Дирком Вестом в главной роли.

Сама Джина никогда не любила боевики с кровавыми реками и кучей трупов, но прекрасно знала, что каждый новый фильм с участием этого актера собирает миллионы зрителей.

– Вечер устраивает Всемирная служба охраны, – продолжила Джина. – Предполагается, что это одна из…

– Крупнейших частных служб охраны, – прервал ее Джек. – Я в курсе. Сейчас в Афганистане этих ребят больше, чем американских войск. Ходят слухи, что они вложили в этот фильм едва ли не весь свой капитал. Но это и понятно, весь сюжет как бы невзначай намекает, что стоит и дальше снижать численность регулярных войск, всячески полагаясь на частные конторы.

Зажав телефон между ухом и плечом, Джина старательно искала забронированную для нее машину.

– Что-то мне подсказывает, что ты на этом вечере пришелся бы весьма кстати, только не помню, чтобы твое имя значилось в списке приглашенных.

– Я отклонил приглашение, но, если теперь над этим показом работаешь ты, я, возможно, еще передумаю.

– Ну конечно. Испортишь нам все расчеты. Лучшего ты и придумать не мог.

– Я не буду злоупотреблять едой и напитками, – скромно пообещал Джек.

– Ну… – Джина наконец-то отыскала машину. – Думаю, можно внести в список и тебя.

– Хорошо. Но это будет завтра, а сегодня ты что собираешься делать?

– Знакомиться с местными сотрудниками «Тремейн групп» и проверять всеобщую готовность.

– Это надолго?

– Без понятия.

Стоит ли сейчас говорить, что она останется до конца недели? Вдруг после работы она будет уже не в состоянии встречаться с его родственниками?

Хотя о чем это она? Конечно же она со всем справится!

– Я сказала Самуэлю, что, скорее всего, останусь на несколько дней в Вашингтоне, так что, если всем удобно, я могла бы встретиться с твоими родными.

– Отличная идея. Я им позвоню и спрошу, когда им будет удобней. Где ты остановилась?

– В «Плазе». «Тремейн групп» принадлежит там отличный номер для новобрачных.

– Номер для новобрачных? – усмехнулся Джек. – Может, составить тебе компанию?

Конечно да! Джина мгновенно представила, как они станут любить друг друга на дизайнерских простынях.

– Спасибо за предложение, – Джина старательно отмахнулась от навязчивых образов, – но я пас.

Джек даже настаивать не стал. А жаль.

Отключив мобильник, Джек задумчиво уставился на раскинувшийся за окном город. По положению ему полагался огромный кабинет с отличным видом из окна, и в удачные дни Джек часто любовался Национальной аллеей, мемориалом Линкольна и монументом Вашингтона, пытаясь разглядеть блики на далеком озере, но сегодня местные красоты его совсем не занимали.

За все утро у него была лишь одна хорошая новость. Он скоро увидит Джину. Когда, изучая отчеты о раненых и погибших при нападениях на американских полномочных представителей за рубежом, Джек услышал знакомый голос, он сразу же приободрился.

Откинувшись в кресле, Джек постарался взять себя в руки, но у него ничего не получилось. Стоило ему только узнать, что Джина прилетела на его территорию, как он не мог отделаться от бесконечных видений голубых глаз и светлых кудряшек.

Вздрогнув, Джек вспомнил ее анимешный образ. Бог ты мой, а что, если она все еще того же дикого окраса? Представив реакцию отца, Джек улыбнулся и набрал номер дражайшего родителя.

На следующее утро Джек приехал в офис со смокингом под мышкой и, прежде чем уходить, старательно переоделся.

Желая поскорее встретиться с Джиной, Джек приехал в «Плазу» пораньше. Там уже собрались пара десятков ранних гостей и, устроившись у одной из барных стоек, он начал осматриваться в поисках Джины, но так и не отыскал ни привычных белокурых кудряшек, ни ярко-пурпурных прядей. Бармена тоже не наблюдалось.

Оглядевшись еще раз, Джек заметил, что бармен есть только у одной из четырех стоек. Странно.

Но тут он наконец-то увидел вошедшую в зал Джину в обществе господина в белой рубашке и пухленькой дамы. Джина пошла прямо к Джеку, а ее спутники направились к двум другим незанятым стойкам.

– Не хватает людей? – спросил он, наблюдая, как она вытаскивает из холодильника бутылки шампанского.

Джина закатила глазки:

– И откуда ты такой догадливый?

Джина принялась вытаскивать пробки, и Джек, не думая, перешел на другую сторону стойки и начал ей помогать. Поблагодарив взглядом, Джина оставила бутылки на его попечение, а сама взялась за бокалы.

– Мне бы уже давно следовало проверить готовность киноаппаратуры, но вместо этого мне пришлось сперва двадцать минут общаться с представителем компании, нанимавшей так и не явившихся барменов, а теперь самой играть в барменшу. Еще есть надежда, что они пришлют кого-то на смену, но можешь не сомневаться, больше «Тремейн групп» с этой конторой никогда не свяжется. Остается лишь молиться, чтобы эти сменщики явились раньше, чем соберется вся толпа гостей.

Джина начала разливать шампанское по бокалам.

Джек кивнул в сторону лифта, откуда с каждой минутой появлялись все новые и новые люди.

– Что-то мне подсказывает, что толпа успеет собраться раньше.

– Черт. – Джина едва ли ни одним движением уместила все бокалы на поднос. – Тебе же уже есть двадцать один год?

– Да.

– Тогда держи и просто ходи по залу.

– Хочешь и меня припахать?

– Всего на полчаса. Так что вперед.

Джек задумчиво глянул на стройные ряды бутылок и бокалов:

– В принципе я вполне в состоянии смешать мартини или «Манхэттен». Уж так и быть, немного подежурю, пока не прибудут твои сменщики, а ты иди разбирайся с аппаратурой.

– Ни за что! Ты же гость, я при всем желании не могу навьючить на тебя столько обязанностей.

– Я никому не скажу. Иди давай.

Джек по лицу видел, что Джина просто не в силах устоять перед таким соблазном. Джон Мэйсон – младший в роли бармена на празднике жизни у Всемирной службы охраны.

– Ладно, – сдалась она, даже не пытаясь скрыть смешливых искорок во взгляде. – Будем надеяться, Николь ничего не узнает. Иначе она меня не просто выпорет, но вообще начисто оторвет мне задницу.

– Ну что ты, такую прекрасную задницу я никому не позволю отрывать. – Джек честно попытался взять себя в руки, но у него ничего не получилось, и он ласково погладил означенную часть тела.

Джина резко отстранилась, но в ее глазах все еще плясали насмешливые искорки.

– Просто не верю, что ты действительно это сделал.

Джек и сам в это не верил, но это не отменяло того, что он с радостью бы все повторил. А еще лучше сразу затащил бы Джину наверх, в номер для новобрачных, и залюбил бы до потери чувств.

Но не успел Джек еще толком уйти в мечты, как реальность в лице сенатора из Виргинии настоятельно потребовала внимания.

Томас Диллан отделился от своих собеседников и подошел к бару:

– Джек?

Сенатор удивленно перевел взгляд с Джека на Джину и обратно, явно не в силах понять, что посол по особым поручениям забыл по ту сторону барной стойки, но он честно постарался скрыть свое смущение за широкой улыбкой.

– Да, я сразу тебя узнал. Как поживает Джон-старший?

– Все так же. Чего желаете выпить?

– Что-что?

– У меня сегодня особое задание. Так что будете пить?

Вечер начался едва ли не с полного провала, но все довольно быстро выправилось и пошло без сучка без задоринки. Большинство гостей так часто бывали на всевозможных торжествах и праздниках, что их давно уже ничего не интересовало, кроме бесплатной еды и выпивки, но как Джек неоднократно мельком слышал, на этом вечере и то, и другое оказалось значительно выше привычного уровня.

Не успел он смешать и дюжины коктейлей, как прибыл долгожданный сменщик, и Джек вдруг поймал себя на мысли, что с удовольствием поработал бы еще немного. Странно.

А потом вернулась Джина, и Джек сразу же забыл о своих сожалениях и пошел к ней.

– Надо же, – заметила она, разглядывая бритоголового мускулистого Дирка Веста, ставшего центром внимания прежде, чем он успел выйти из лифта. – А в жизни он гораздо круче, чем на экране.

Точно. Только в жизни он не только крут, но и еще весьма умен. Джек задумчиво наблюдал, как Вест с профессиональной сноровкой обращается с гостями. Или все дело в том, что за ним неотрывно следовал генеральный директор Всемирной службы охраны?

Как бы там ни было, они направились прямиком к Джеку.

– Это посол по особым поручениям Джон Харрис Мэйсон. Тот самый человек, который пару лет назад в одиночку выстоял против вооруженных повстанцев в Мали.

– Да, я читал. – Вест стиснул ладонь Джека в своей руке. – Судя по всему, та еще вышла заваруха. Я даже всерьез подумывал отправить к тебе сценариста, чтобы выведать все не дошедшие до прессы подробности.

Большинство подробностей до сих пор хранились в строгой секретности, но не успел Джек еще ничего ответить, как Вест переключился на Джину:

– А это кто?

По бейджику на груди вполне можно было догадаться, но Вест зачем-то спросил.

– Джина Сен-Себастьян, – представилась она, протягивая руку. – Сотрудница «Тремейн групп». Мы организовали сегодняшний вечер.

Вест задумчиво прошелся по ней взглядом:

– Мисс Сен-Себастьян, вы никогда не хотели стать актрисой?

– Когда-то я над этим думала.

– Если задумаетесь еще раз, обязательно звоните мне. – Но главу ВСО будущие актрисы мало волновали, и он повернулся к Джеку: – Я слышал, вы на следующей неделе выступаете в сенате. Я также весьма интересуюсь безопасностью наших зарубежных представительств, и у меня есть кое-какие идеи по этому вопросу.

– Не сомневаюсь.

– И я хотел бы их обсудить. Мой помощник свяжется с вашим, чтобы выбрать подходящее время для встречи.

Дождавшись, когда Вест со спутником отойдут достаточно далеко, Джек повернулся к Джине:

– Я поговорил с родственниками. Они мечтают с тобой встретиться, но завтра вечером у мамы аукцион, и я сказал, что мы приедем к ним пообедать в субботу.

– Мне подходит.

– А завтра полностью в нашем распоряжении. Только ты и я.

Джина хотела уже что-то ответить, но заметила пухлую брюнетку, махавшую ей рукой с противоположного конца зала, и резко сменила тему:

– Мне нужно идти. Показ уже совсем скоро. – Джина хотела уже уйти, но повернулась и добавила: – Спасибо, что помог. Обязательно напомни, чтобы я потом тебе заплатила.

– Обязательно, – прошептал Джек, глядя на удаляющуюся спину. – Именно так я и сделаю.

Развалившись в мягком кресле, Джек старательно представлял, какую плату потребует с Джины. Эти красочные фантазии помогли ему пережить два бессмысленных часа, во время которых Дирк Вест в одиночку спасал мир от зла, но даже его самые смелые мечты не шли ни в какое сравнение с реальностью, когда пару часов спустя уставшая и довольная Джина позвала его в номер для новобрачных.

Глава 8

Джина честно попыталась объяснить Джеку, что ему совсем не нужно ждать, пока она будет разбираться с оставшимися делами, но он все равно остался. И, по правде говоря, Джина этому очень обрадовалась, да настолько, что даже пригласила его наверх.

Вот только когда они наконец-то добрались до номера, Джина мечтала лишь о том, чтобы скинуть туфли и повалиться на диван, закинув ноги на кофейный столик. И именно это она и сделала. Если бы Джек не устроился рядом, на этом бы тяжелый трудовой день и закончился.

– Неплохой вид, – заметил он, любуюсь раскинувшейся под окнами столицей.

– Да, – машинально согласилась Джина, хотя толком не слышала, что он сказал. Ее мысли все еще были полностью поглощены прошедшим вечером.

Ослабив галстук и расстегнув верхнюю пуговицу, Джек похлопал себя по коленям.

– Иди сюда.

Моргнув от неожиданности, Джина вдруг четко осознала, где и с кем находится. И ни недвусмысленное предложение Джека, ни реакция собственного тела ей совершенно не понравились.

Угадав ее мысли, Джек снова поманил ее:

– Мне говорили, что я отлично делаю массаж ног. Предлагаю тебе прямо сейчас проверить это на практике.

Боже! Не прошло и минуты, как Джина почувствовала, что достигает нирваны, и с приглушенным стоном вжалась в угол дивана.

– Если когда-нибудь устанешь от террористов, можешь смело переквалифицироваться в массажисты. С такими руками к тебе валом повалят люди.

– Хорошо, возьму на заметку.

Джина с любопытством посмотрела на него из-под ресниц:

– А чем ты раньше собирался заняться на случай, если устанешь от террористов?

Волшебные пальцы старательно размяли ей правую пятку и взялись за левую.

– Хороший вопрос.

– Ну а как насчет тех мнений, что я слышала? – осторожно продолжила Джина. – Что в будущем ты вполне можешь занять президентское кресло?

– «В будущем» здесь ключевая фраза. Прежде чем замахиваться на такой пост, мне сперва нужно еще пройти несколько промежуточных ступеней.

– Каких?

– Ну, для начала занять какой-нибудь государственный пост. Сейчас-то я обыкновенный чиновник.

– Ну конечно. И много, по-твоему, самых заурядных чиновников в одиночку справляются с целыми бандами террористов?

– К сожалению, слишком много. В любом случае сперва я обязан занять какую-либо выборную должность. Это негласное правило, но, если не считать таких героев войны, как Вашингтон и Эйзенхауэр, перед тем как перебраться в Овальный кабинет, все наши президенты были или губернаторами, или членами Конгресса.

– Ну так и выдвигайся на роль губернатора. Или иди в Конгресс. Из тебя получится отличный сенатор или представитель штата. Должен же хоть кто-то навести там порядок.

– Я не ослышался? – Усмехнувшись, Джек слегка потянул ее за кончики пальцев. – Откуда столько энтузиазма у женщины, которая еще совсем недавно называла меня надоедливым и заносчивым? Это уж не говоря о тех определениях, что мне вообще повторять не хочется?

– Ну, иногда ты действительно чертовски надоедлив и заносчив, а иногда… – Джина задумчиво помахала рукой, пытаясь отыскать для него парочку менее раздражающих характеристик. – А иногда, господин дипломат, ты меня удивляешь. Вот как сегодня, когда встал за барную стойку. Ты же не обязан был этого делать.

– Я вообще очень разносторонний человек, – самодовольно улыбнулся Джек. – Но раз уж ты напомнила, кое-кто обещал со мной за все расплатиться.

– Я помню. Ты уже придумал, какую хочешь плату?

– Конечно, дорогая. Я весь вечер только об этом и думал.

Сразу догадавшись, к чему он клонит, Джина мгновенно напряглась. Она даже понимала, что ей не стоит принимать неудобную позу и садиться на колени, но именно это она и сделала.

Пристально разглядывая загоревшую кожу, морщинки вокруг глаз и твердый подбородок, Джина вдруг сосредоточилась на его шее. В ней проснулся какой-то вампирский голод, и она подалась вперед, припав губами к основанию шеи, поднялась чуть выше, провела губами по отросшей за день щетине, дошла до уголка губ…

И, разумеется, в эту секунду он повернулся и накрыл ее губы своими губами. В этом поцелуе не было и намека на нежность. Одна лишь чистая, неприкрытая страсть. В ход пошло все – губы, зубы, язык. Напряжение мышц, переплетение рук и ног, и вот уже два тела неотделимы друг от друга.

Смахнув волосы с ее лица, Джек аккуратно повалил Джину на подушки, а сам пристроился сверху, но так, чтобы при этом не давить ей на живот.

Джина чувствовала, как напрягается его плоть, и от этого полузабытого ощущения ее желание многократно усилилось. Развязав широкий пояс и одним рывком расстегнув рубашку, она наконец-то добралась до вожделенного тела. Растягивая удовольствие, Джина неторопливо провела рукой по крепким плечам, чувствуя, как напрягаются мышцы под ее ладонью, когда мужская рука потянулась к ней самой. Две пуговицы на взятом напрокат жакете с блестками не смогли сдержать натиска, и то ли прорычав, то ли простонав что-то невнятное, Джек прошелся пальцами по ее кружевному бюстгальтеру.

– Хорошо, что я раньше не знал, что под пиджаком у тебя так мало брони. Я и так-то едва дождался окончания фильма…

Джина без малейшего восторга оглядела собственную грудь, самым непристойным образом выпиравшую из шелковых чашечек.

– Ну вот, она еще на целый размер выросла, – с отвращением выдохнула Джина. – Опять придется обновлять гардероб.

Видимо, что-то уловив в ее голосе, Джек разумно воздержался от комментариев. Вот и замечательно, тем более что она его все равно вряд ли бы услышала. Всего одно легчайшее прикосновение пальцев к груди, и она уже выгибалась дугой, а стоило ему слегка приспустить бюстгальтер и ухватиться за напрягшиеся соски, как Джина воспарила в небесные дали, уже не в силах думать ни о чем земном.

Она выгнулась еще сильнее, и Джек с готовностью завладел предложенным богатством. Его руки, губы и язык искусно ласкали ее тело, а покоившаяся между бедер нога уперлась ей в самое чувствительное место.

– Подожди! – слегка отстраняясь, выдохнула Джина едва слышно. – Подожди!

Джек приподнял голову, отрываясь от ее груди. На его лице ясно читалось разочарование.

– Извини. Наверное, ты не рассчитывала, что мои полчаса за барной стойкой так дорого тебе обойдутся.

Джек уже собирался сесть, но, ухватив за лацканы смокинга, Джина удержала его на месте.

– Подождите, господин дипломат. Эта возня пока что недотягивает даже до минимальной ставки, просто… просто я подумала, что неплохо скинуть немного лишней одежды.

Прищурившись, Джек пристально посмотрел на лежавшую под ним Джину. Ну конечно, «скинуть немного лишней одежды». Можно подумать, на этом дело и закончится.

Но раз уж она сама захотела, передумать он ей ни за что не даст. Затащить Джину Сен-Себастьян в постель ему хотелось ничуть не меньше, чем затащить ее к алтарю.

– Что-нибудь скинуть я всегда готов, – усмехнулся Джек. – Так что приступим.

Сразу же за этими словами смокинг полетел на пол, а следом за ним последовали и пояс с рубашкой.

Джина потянулась к голому торсу, и Джек, улыбнувшись, ухватил ее за руку и поставил на ноги, чтобы и с нее скинуть все лишнее. Жакет с блестками, атласные черные брюки, к чему они сейчас?

От одного взгляда на черные кружевные трусики Джек едва не лишился остатков самоконтроля. Погладив роскошные бедра, он прижал Джину к своей напрягшейся плоти, и ее глаза мгновенно затуманились от желания.

– Ладно, – раскрасневшись, выдохнула она, слегка запрокинув голову. – Похоже, мне придется сполна за все расплатиться. Но от того что мы снова окажемся в постели, ничего не изменится.

Ну конечно.

Решив, что сейчас не время спорить, Джек подхватил ее на руки и понес в спальню.

«Тремейн групп» неплохо постаралась для гостей. Королевских размеров кровать, шоколадно-коричневые простыни и целая груда бежевых и аквамариновых подушек с серебряной окантовкой. Горевшие по углам торшеры слабо освещали комнату, а восковые шарики на подносе наполняли комнату ароматом ванили.

Джека так долго учили подмечать все малейшие детали обстановки, что, даже сгорая от желания, он сперва мгновенно оглядел незнакомое помещение. Эта весьма и весьма полезная привычка не раз ему пригождалась, а несколько раз и вовсе спасала жизнь. Но стоило ему лишь уложить Джину на кровать, как он сразу же забыл обо всем на свете, полностью сосредоточившись на роскошном теле.

Сбросив с себя остатки одежды, Джек устроился рядом с ней и легонько провел рукой по все еще плоскому животу:

– Ты великолепна.

Джина тихонько рассмеялась:

– Лесть – ваше самое грозное оружие, господин дипломат.

Скользнув рукой под кружевные трусики, Джек наконец-то добрался до вожделенного тепла, и Джина, слегка приоткрыв губы, сразу же запрокинула голову, и он с готовностью поцеловал эти мягкие губы, буквально молившие о поцелуе. И вдруг понял, что больше всего на свете хочет быть именно здесь, с этой женщиной. Любить ее и быть любимым.

Не в силах больше сдерживаться, Джек слегка грубовато стащил с Джины нижнее белье, развел ей колени и, устроившись между ее бедер, наконец-то погрузился в прекрасное тело одним коротким движением. Не о чем больше не думая, он полностью отдался древнему инстинкту, желая слиться с этой женщиной в единое целое, пометить ее своим запахом и посадить в ней свое семя.

Если, конечно, не вспоминать, что оно и так уже растет в ее животе.

Эта мысль пробилась сквозь застилавший его разум красный туман. Черт! Ну и кто он после этого? Слегка приподнявшись на локтях, Джек пару раз моргнул, чтобы окончательно прийти в себя, и увидел под собой изумленные глаза Джины.

– Что?

– Я не хотел быть таким грубым. Ребенок…

– В полном порядке. А вот я – нет!

С этими словами она зацепилась ногами за его бедра, заставляя снова войти в себя, и напрягла внутренние мышцы.

Ладно. Пусть все будет как ей того хочется. Да и как иначе, если от такого настойчивого требования у него закружилась голова, а внутренний огонь вспыхнул с новой силой. Джек вонзился в нее еще раз. И еще. И еще.

Жаль, что они не могут навсегда остаться в кровати. Ну или хотя бы на весь день. Встреча с родителями ждала их в воскресенье, и Джек решил показать ей свои любимые места в Вашингтоне.

Джина же охотно согласилась погулять, но внесла небольшие дополнения в предполагаемую программу:

– Я хочу посмотреть, где ты живешь. И где работаешь.

Вот и замечательно. Джина привезла с собой довольно обширный гардероб, но Джеку, прежде чем показываться на публике, сперва следовало сменить смокинг на что-нибудь попроще. И, как несложно догадаться, для этого ему все равно следовало сперва зайти домой.

Жил он в классическом трехэтажном кирпичном доме. Черные ставни, массивный дверной молоток из бронзы в виде лошадиной головы, увитые плющом решетки… Когда Джек сказал, что в сарае за домом, ставшем теперь гаражом, когда-то жили рабы, Джина искренне возмутилась, но довольно быстро успокоилась, признав, что Джек не несет ответственности за действия прошлых хозяев.

А вот перед портретом Катрины, все еще висевшим на почетном месте в гостиной, она на несколько секунд замерла. Как и сам Джек, нерешительно остановившийся рядом с разглядывающей черно-белую фотографию Джиной.

Один из его любимых снимков. Причем сделал его сам Джек, всего через пару минут, как проиграл жене очередную партию в теннис. Закинув ракетку на плечо, Катрина весело смеялась в камеру. Темные волосы собраны в хвостик, на лбу повязка, а глаза так и сияли от бескрайней энергии и жажды жизни.

– Спорю, что она заставила тебя изрядно попотеть.

– Точно.

Даже, наверное, слишком.

Эта мысль пришла раньше, чем Джек сумел от нее оградиться. Неукротимая энергия, незаурядный ум и всепоглощающая любовь к политике… Просто для того, чтобы не отстать, Джеку приходилось двигаться в бешеном ритме, и зачастую он мечтал, чтобы Катрина просто расслабилась и отдалась течению жизни.

Как обычно, эта мысль повлекла за собой чувство вины. Справиться с ним оказалось совсем не просто, но Джек все же сумел и, оставив Джину осматривать первый этаж, пошел наверх переодеться.

– Уверена, что хочешь ко мне в офис? – спросил он, спускаясь через пару минут в джинсах и любимой футболке. – Смотреть там особо не на что, но, если хочешь, я готов устроить экскурсию.

Стараясь не думать о Катрине, Джина заставила себя улыбнуться. Стоило ей провести в этом доме всего несколько минут, как она уже успела полюбоваться десятком ее фотографий. На некоторых красовалась только Катрина, на других она обнималась с Джеком… Идеальная пара умных, целеустремленных людей…

Ну и что после такой жены может думать о ней Джек? Она же всю жизнь только и делала, что прыгала от работы к работе и от мужчины к мужчине.

– Я ни разу не была в департаменте и с удовольствием бы там погуляла.

– Хорошо, как скажешь.

Ну конечно, не на что посмотреть. Ей это заявление сразу показалось сомнительным, но на такую экскурсию даже она не рассчитывала.

Проведя ее по широким мраморным коридорам, Джек направился к кабинетам, и первое, что Джина успела оценить в департаменте, так это роскошный вид из окна.

Отражение мемориала Линкольна в пруду и монумент Вашингтона. Неплохо они тут устроились.

Вторым ее внимание привлек низкорослый мужчина в джинсах и очках. Что ж, она и раньше знала, что политики живут своей работой, так чего удивляться, что они даже в выходные заняты делами? Мужчина оказался Дейлом Викерсом, и Джина постаралась скрыть неприязнь за широкой улыбкой:

– Рада, что мы наконец-то встретились.

Дейл через стол протянул ей руку:

– Признаться, я никого не ждал в столь поздний час.

Нет, ну что за напыщенный нахал! Раньше Джина не понимала, как Джек может с ним уживаться, но теперь поняла. Она видела снимок, где Джек, Катрин и Дейл обнимают друг друга за плечи и смеются. И на всех троих футболки с эмблемой Гарварда.

Пока Джек водил ее по департаменту, Джина старалась не думать о Катрине, но, когда после утомительной прогулки они пошли в ресторан, официантка любезно поздоровалась с Джеком:

– Вы так давно к нам не заходили. Сядете у окна? Вы и ваша…

Джек представил Джину, и, когда они уселись за стол, Джина задала так и просившийся вопрос:

– Вы с Катриной часто сюда приходили?

– Не слишком. Она умерла, когда мы прожили в Вашингтоне всего четыре месяца. – Джек резко сменил тему: – Ты любишь шумай? Здесь его подают с парным рисом и под арахисово-имбирным соусом. Съедаешь кусочек и сразу чувствуешь себя так, словно оказался в Бангкоке.

Ладно, не хочет говорить, ну и не надо.

– Я впервые слышу про шумай и ни разу не была в Бангкоке, так что поверю тебе на слово.

Совсем скоро выяснилось, что шумай – это всевозможные пирожки и булочки со свининой, курицей и креветками. Следом за Джеком, прежде чем откусить очередной кусочек булочки, Джина старательно макала его в имбирный или соевый соус, не забывая угощаться рисом, поджаренным до золотистой корочки тофу, неким таинственным корнеплодом, название которого ей так и не удалось выговорить, ну и конечно же чаем. Куда уж без него? И чем дальше, тем больше она чувствовала себя питоном, наевшимся на месяц вперед. Она настолько наелась, что уже даже не хотела гулять. И почти не хотела секса. Но когда она пожаловалась Джеку, он лишь усмехнулся и заверил, что и сам со всем прекрасно справится.

Джек слов на ветер не бросал, и стоило им вернуться в номер, как он сполна выполнил свое обещание.

Вторую ночь подряд она засыпала в его руках и второе утро подряд просыпалась в теплых объятиях. Но пока она постепенно приходила в себя, наслаждаясь непривычным чувством покоя и безопасности, ей как бы сами собой стали вспоминаться развешанные по всему дому фотографии Катрины. На какую-то секунду Джине даже показалось, что призрак покойной жены витает прямо над ними.

Не самое приятное ощущение.

– Пора вставать, сегодня у нас много дел.

– Воскресный ужин – наша старая семейная традиция, и… – Джек легонько погладил ее по волосам, – надеюсь, там будем только мы и мои родители, но на всякий случай лучше сразу приготовится к худшему.

Она справится. Она обязательно со всем справится. Вот только почему, пока Джина принимала душ, сушила волосы и красилась, ей все время мерещилась насмешливая улыбка Катрины?

Глава 9

Сказав, что до родителей путь неблизкий, Джек настоял, что Джина обязательно должна нормально позавтракать, и повез ее в ресторанчик.

Когда они, плотно подкрепившись, снова сели в машину, Джина погладила себя по животу:

– Солнышко, надеюсь, тебе понравилось. Невольно улыбнувшись, Джек спросил:

– А ты уже думала, как назовешь ребенка?

– Если девочка, то Шарлотта, – мгновенно ответила Джина.

– А если мальчик?

Пытаясь угадать, что стоит за этим, казалось бы, простым вопросом, Джина покосилась на Джека. Неужели он снова попытается затащить ее к алтарю, чтобы привязать к сыну дурацкую цифру? Неужели он правда думает, что она согласится назвать ребенка Джоном Харрисом Мэйсоном Четвертым?

Или все-таки она сама не права? Джина уже в который раз задумалась, имеет ли право ставить свои желания выше желаний Джека. Да и вообще, с чего это ей вдруг потребовалось доказывать, что она в состоянии сама со всем справиться? Умный, красивый и чертовски богатый мужчина хочет заботиться и о ней самой, и о ребенке. Так зачем она так упорно сопротивляется?

Ответ пришел едва ли не раньше вопроса, и Джина устало вздохнула. Все просто. Если она сейчас сдастся, то до конца жизни будет себя ненавидеть.

Всю сознательную жизнь она только и делала, что металась от одного увлечения к другому, мгновенно забывая о вчерашних мечтах и стремлениях, чтобы с полной силой посвятить себя чему-то новому и еще неизведанному. Но теперь так не получится.

Материнство – это на всю жизнь. Да и расставаться с полюбившейся работой совершенно не хотелось, тем более что после бесконечных поисков наконец-то удалось найти дело, которое у нее действительно хорошо получается.

Но, с другой стороны, кто сказал, что ей придется бросать работу? У «Тремейн групп» дел хватает и в Вашингтоне.

Ладно, какое все это имеет значение?

Джек ее не любит. И это главное. Только почему после двух ночей в одной кровати она вдруг всерьез задумалась, не хватит ли им и того, что между ними уже и так есть?

Решив, что не стоит делиться с Джеком всеми этими мыслями, Джина просто сменила тему:

– Лучше расскажи мне про родителей. Где они встретились, когда поженились, чем увлекаются.

И всю оставшуюся дорогу она слушала увлекательный рассказ о семье, полностью посвятившей себя поддержанию традиций и служению ближним.

Не вырасти Джина на классической литературе, она наверняка бы смутилась, но любимые с детства книги были полны подобных историй, да и светские львы, среди которых всю жизнь вращалась бабушка, внесли свою лепту. Ну и конечно же собственный титул что-то да значит. Леди Юджиния Амалия Тереза Сен-Себастьян, внучка последней герцогини Карленбургской. Порой громкое имя творит настоящие чудеса, но, если повезет, сегодня ей не придется выставлять его напоказ.

Ей и не пришлось. Джине хватило пятнадцати минут в обществе Джона-старшего, чтобы понять, что никакой титул не в силах перевесить его представлений об устройстве мира. Мать его внука по определению обязана выйти замуж за его сына, чтобы ребенок с гордостью носил имя Мэйсон. И точка.

– Джон, успокойся, – мягко вмешалась мать Джека. Эта миниатюрная дама в брюках от Донны Каран и расшитой драгоценными камнями тунике от Версаче обладала приятным южным акцентом и железным характером. – Джек с Джиной сами разберутся.

– Я считаю иначе.

– Да, мы это уже заметили, – сухо протянула Элена Мэйсон. – Джина, хочешь еще чаю со льдом?

Слава богу, их было всего четверо. Они сидели на застекленной террасе трехэтажного дома с белыми колоннами, что когда-то был самым сердцем процветающей табачной плантации.

– Спасибо, но я стараюсь не злоупотреблять кофеином, лучше просто воду с лимоном.

– В моей молодости, – начала Элена, наливая воду в стакан и щипчиками добавляя кусочки лимона, – беременные и слов-то таких еще не знали. Наверное, это отчасти объясняет неукротимую энергию моего сына.

Джина сумела сохранить спокойное выражение, но при этих словах ей сразу же вспомнились последние ночи. Неукротимая энергия. Точно подмечено.

– Не сомневаюсь, тебе хочется побольше узнать о родословной ребенка с отцовской стороны. Давай я покажу тебе нашу портретную галерею, пока Джек с отцом обсудят последние политические слухи и сплетни.

– С удовольствием.

Герцогиня водила их с Сарой по всем лучшим музеям мира. Лувр, Уффици, Эрмитаж, Национальная галерея искусств… Неудивительно, что при таком воспитании Сара стала настоящим ценителем и знатоком прекрасного, да и сама Джина, хотя ей и было далеко до сестры, с легкостью узнавала руку мастера. К сожалению, ни одно из полотен в обшитой дубовыми панелями галерее не имело ничего общего с мировыми шедеврами, зато по ним легко можно было проследить, как в последние три столетия менялась мода на одежду и прически.

Джина задумчиво остановилось перед дедом Джека, выполненным маслом по холсту. Полковника запечатлели при полном параде, с золотыми эполетами и саблей наголо.

– Бабушка его знала. Она говорила, что он с женой был на приеме, который она устраивала в честь какого-то султана.

– А я читала о твоей бабушке, – заметила Элена, направляясь к следующему портрету, где была изображена она сама вместе с мужем. – Судя по всему, она выдающаяся женщина.

– Это точно. – Сжав губы, Джина взглянула на пустую стену. – А почему нет Джека с Катриной?

– Потому что нам так и не удалось уговорить их спокойно просидеть достаточно времени, чтобы с них успели написать портрет. И… и разумеется, мы все думали, что у нас впереди еще много времени.

Повернувшись к Джине лицом, Элена протянула ей обе руки, и та послушно вложила в них свои ладони.

– Именно поэтому, дорогая, я и хотела поговорить с тобой наедине. Жизнь коротка и полна неожиданностей. Я преклоняюсь перед твоей силой воли и решительностью. Всегда поступай так, как подсказывает тебе сердце, и никого не слушай. Ни Джека, ни его отца. Ты им ничего не должна, и они не вправе решать за тебя.

После краткого разговора с Эленой Джина стала воспринимать Джона-старшего значительно спокойней, особенно когда убедилась, что он искренне любит сына и гордится всеми его достижениями.

– Джек говорил, что до него такие молодые люди еще ни разу не становились послами по особым поручениям? – спросил он во время обеда, состоявшего из обжаренного сыра, запеченных в миндальной крошке бобов и невероятно вкусных крабовых пирогов.

– Нет.

– Тогда он наверняка промолчал и о том, что, по мнению самых солидных политических обозревателей, ему уже пора выдвигаться в сенат, чтобы проложить дорожку к Белому дому.

– Пап…

– Вообще-то об этом я и раньше читала. И мы как раз недавно это обсуждали.

– Серьезно? – Джон замер с не донесенной до рта вилкой.

– Да.

– Пап…

Джон-старший вновь не обратил на предупреждение сына ни малейшего внимания.

– Я не сомневаюсь, – насмешливо улыбнулся он, – наши граждане с удовольствием проголосуют за кандидата с незаконнорожденным ребенком.

– Хватит. Мы договаривались не обсуждать эту тему, – прорычал Джек дрожащим от гнева голосом и встал. – Если ты не в состоянии себя сдерживать, мы с Джиной уйдем.

– Прости. – Сухое краткое, но, кажется, вполне искреннее извинение. – Сядь, пожалуйста.

– Джек, дорогой, почему бы тебе не показать нашей гостье розовый сад, пока я убираю со стола и ставлю десерт? – умело вмешалась Элена.

Похоже, она уже давно научилась сглаживать острые углы в этом доме.

– Давайте, я помогу, – предложила Джина, радуясь возможности что-нибудь сделать.

– Спасибо, дорогая.

Волшебный ореховый чизкейк окончательно наладил застольную атмосферу. Мужчины снова заговорили вежливо и учтиво, а Элена старательно направляла разговор в более спокойное русло.

Джина даже начала надеяться, что остаток дня пройдет мирно и гладко. Но ее мечтам так и не суждено было сбыться.

Напоследок Элена захотела показать Джеку флаеры организации, борющейся за права угнетенных детей, и увела его к себе в кабинет.

– Я тебя проверял, – заявил Джон, как только они остались вдвоем.

– Что?

– Нанял частного детектива.

Джина вздернула подбородок:

– Неужели?

– Я хотел, чтобы он нашел других мужчин, с которыми у тебя были отношения.

– Вы хотите сказать, что пытались выяснить, не залетела ли я от кого-нибудь другого?

Джон удивленно моргнул, но извиняться и не подумал.

– Да.

При одной мысли, что незнакомый детектив расспрашивал ее друзей и распускал грязные слухи, в Джине мгновенно вспыхнули ярость и унижение.

– Зачем такие сложности? Обычный анализ ДНК значительно дешевле и проще.

– Ты была в Швейцарии, и Джек сразу же помчался к тебе. Я настаивал, что ему нужно проверить отцовство, но… – Джон немного помолчал и продолжил: – Ладно, к чему сейчас все это вспоминать? Я просто хотел сказать, что признаю, что ты носишь моего внука.

– Очень мило с вашей стороны.

Джон явно не ожидал такого ледяного ответа, но тут как раз вернулись Джек с Эленой.

– В чем дело? – Джек сразу уловил холодное противостояние.

– Ни в чем, – отрезала Джина, не давая Джону и слова сказать. – Совсем ни в чем. Элена, спасибо за обед.

Поцеловав ее в щеку, Джина холодно глянула на Мэйсона-старшего и легонько пожала протянутую руку:

– Возможно, мы еще увидимся.

Он явно уловил скрытую угрозу и сухо ответил:

– Непременно.

– Ладно, и что это было? – спросил Джек, как только они отъехали от дома его родителей.

Джина изо всех сил старалась успокоиться и мыслить разумно, но даже при всем желании не могла справиться с бушевавшими в ней эмоциями.

– Ты знал, что твой отец нанял частного детектива, чтобы меня проверить? – Она уже даже не пыталась скрывать обиду и злость.

– Да, я…

– С твоего согласия?

– Да бог ты мой! А сама ты как думаешь?

Немного успокоившись, Джина скрестила руки и устроилась поудобнее.

– Господин дипломат, твой отец та еще штучка.

Верно подмечено. Но даже зная, что отец далек от идеала, Джек никогда и никому не позволял вставлять едкие замечания на его счет. Так же как и сама Джина никогда не терпела неподобающих замечаний о герцогине.

– Извини. – Джина явно что-то поняла по его лицу. – Мне не следовало так говорить.

Коротко кивнув, Джек принял извинения.

– И ты меня прости. Мне следовало сказать про детектива, но я узнал о нем лишь после возвращения из Швейцарии, когда это уже не имело никакого значения.

– Но почему? Неужели у тебя совсем не было никаких сомнений?

– Нет, не было. – Джек окончательно успокоился. – Может, мы и не всегда соглашаемся, даже в таких важных вопросах, как брак, но мы всегда были честны друг с другом.

У Джины вдруг защипало в глазах. Отчаянным усилием воли она все же сумела сдержать слезы, но при этом чувствовала себя невыносимо маленькой, жалкой и уставшей.

– Слушай, последние пару дней были очень насыщенными, и, кажется, я переоценила свои силы. Наверное, мне лучше прямо сегодня вернуться в Нью-Йорк.

– Что-то с ребенком? – Джек бросил на нее встревоженный взгляд.

– Нет! С ним все отлично.

– Тогда это из-за отца. – Еще один короткий взгляд. – Или все дело в нас?

– В основном в нас. – Джина заставила себя улыбнуться. – Думаю, ты заметил, что последние пару дней у нас совсем не было времени на сон, и сейчас мне больше всего хочется повалиться в родную кровать и отключиться.

– Ты действительно хочешь именно этого?

– Да, именно этого я сейчас и хочу.

Когда Джек привез ее в «Плазу», у нее как раз осталось время, чтобы побросать все вещи в чемодан и бежать на самолет.

– Можешь меня не ждать, я доеду на такси.

– Я сам тебя отвезу.

Собравшись за двадцать минут, Джина позвонила и договорилась, чтобы номер прибрали, бросила ключ-карту в конверт и просунула его под дверь главного офиса «Тремейн групп», располагавшегося здесь же, в «Плазе». Вроде все. Элейн Паттерсон должна вернуться уже завтра, так что и тут все в порядке, а итоги предпоказа и пару оставшихся вопросов они могут обсудить и по почте.

По дороге в аэропорт Джина старательно убеждала себя, что поступает правильно. Ей нужно успокоиться, прийти в себя и залечить сердечные раны после двух совместных ночей. Вот только почему же все ее существо так и молит о еще одной ночи? Или двух? Или трех?

Интересно, думает ли сейчас и Джек о чем-то подобном?

На прощение он ухватил ее за подбородок, слегка приподнимая голову:

– Позвони, когда доберешься.

– Хорошо.

– И отдохни.

– Так точно, сэр.

– Может, мы еще и не скоро встретимся, но я обязательно приеду на твой следующий осмотр у врача.

Нет уж, уж лучше увидеться скоро. Совсем скоро. Закрыв глаза, Джина подставила губы под поцелуй.

Почти семь часов спустя Джина наконец-то подъехала к «Дакоте». Сперва ее самолет задержали, а потом и вовсе отменили, так что после часового сидения в самолете всем пассажирам пришлось возвращаться в зал ожидания, пока для них подыскали новый самолет. Решив, что Джек будет волноваться, Джина позвонила ему один раз где-то посреди этого бесконечного ожидания и второй раз, когда наконец-то приземлилась в Нью-Йорке.

Было уже за полночь, поэтому Джина решила не будить бабушку звонком, а, поздоровавшись с швейцаром, сразу поднялась наверх и бесшумно открыла дверь. Осторожно пробираясь к спальне, она вдруг что-то услышала и остановилась.

Точно, ей не показалось. Какое-то тихое позвякивание на кухне.

– Бабушка?

Джина хотела было уже открыть дверь, но тут она сама распахнулась, и Джина уставилась на черную футболку и небритый подбородок.

Глава 10

Полузабытые уроки самозащиты мгновенно вспыхнули у Джины в мозгу, но ее хватило лишь на то, чтобы стащить сумочку с плеча и со всей силой врезать ею по незнакомцу.

– Hé! – Подняв руки, мужчина закрылся от удара. – Vârj!

– Ах ты мерзавец!

Джина замахнулась еще раз, но на этот раз грабитель вырвал у нее сумочку.

– Если ты только что-нибудь сделал бабушке…

Проскочив мимо него на кухню, Джина ухватила самый большой и острый нож.

– Jézus, Mâria és Jôzsef! – выкрикнул он, пригвоздив ее запястье к столу. – Остановись, Юджиния, остановись.

– Откуда ты знаешь мое имя? – Сердце все еще бешено билось у нее в груди. – Что ты здесь делаешь? Где бабушка?

– Герцогиня, скорее всего, спокойно спит у себя в комнате. Я здесь потому, что она пригласила нас с сестрой немного у нее погостить. И я знаю твое имя, потому что мы кузены.

– Кузены.

– Да. Ну или что-то вроде того.

Джина осторожно высвободила руку, и незнакомец улыбнулся:

– Я Доминик. Доминик Сен-Себастьян. Я вырос в Будапеште, но мои родители, как и твоя бабушка, родом из Праджеша.

Джине потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что речь идет о городе на границе Австрии и Венгрии, который когда-то находился в самом сердце Карленбургского герцогства.

– Ничего не понимаю. Когда ты приехал?

– Сегодня. – Доминик указал на работающую кофеварку. – В Нью-Йорке уже ночь, а в Венгрии ранее утро. Я еще не привык к смене часового пояса, и мое тело настоятельно требует привычную дозу кофеина. Если составишь мне компанию, я расскажу, как мы с Анастасией очутились у тебя дома.

– Кофе я не пью. – Джина машинально погладила себя по животу, стараясь свыкнуться с присутствием незнакомого мужчины на бабушкиной кухне.

– Тогда чаю?

– Давай. Заварка там. – Она указала на нужный шкафчик.

– Я знаю.

Оказалось, темноволосый красавец отлично ориентируется на их кухне, и уже через пару минут они удобно устроились за столом с горячими чашками в руках.

– Как я понимаю, герцогиня никогда не говорила ни обо мне, ни о моей семье? – почти без акцента спросил Доминик. От чуть смещенного ударения и непривычного выговора некоторых слов его речь становилась лишь интереснее и сексуальнее.

Гадая, где он учился английскому, Джина покачала головой:

– Бабушка говорила, что у нас с Сарой есть какие-то дальние кузены, но в подробности никогда не вдавалась.

– Да, мы действительно очень дальняя родня и при желании вполне можем пожениться.

Джина чуть чашку не уронила.

– Что-что?

– Мы очень дальние родственники, так что ни законы, ни церковь не воспрепятствуют нашему браку, возникни у нас такое желание.

Джина заподозрила что-то неладное. Неужели бабушка только притворялась, что принимает ее выбор стать матерью-одиночкой, а на самом деле строила какие-то макиавеллевские планы?

– А когда бабушка пригласила вас в гости?

– А она нас и не приглашала. Мне нужно было в Нью-Йорк по делам, да и Анастасия никогда еще не была в Америке и решила составить мне компанию. Тогда я позвонил герцогине и предложил встретиться, и она любезно пригласила нас на чай, но всего за полчаса общения Анастасия ее так очаровала, что герцогиня настояла, чтобы мы у вас остановились.

Как-то Джине в это слабо верилось.

– И сколько вы у нас пробудете?

– Зависит от того, как пойдут дела, но, надеюсь, я успею поближе познакомиться и с тобой, и с герцогиней. Я много слышал о ее отчаянном бегстве после казни герцога.

– Она не говорит о тех днях. Думаю, ей до сих пор больно все это вспоминать.

– Поэтому она никогда не ездит в нынешние Австрию и Венгрию?

– Да. Во всяком случае, мне так кажется.

– Что ж, могу ее понять. Но, надеюсь, однажды она все же посетит родные места и мы сможем отплатить ей за гостеприимство. Наши края очень переменились за последние годы.

– Я в этом не сомневаюсь.

– И тебе, Юджиния, мы тоже всегда будем рады. Я бы с удовольствием показал тебе нашу страну.

– Называй меня Джиной, пожалуйста. Юджиной меня зовет только бабушка, да и то когда я в очередной раз сделаю что-нибудь не так.

– И часто ты делаешь что-нибудь не так?

– Чаще, чем нам бы обеим того хотелось.

Наслаждаясь чаем и слушая непривычный выговор Доминика, Джина совсем успокоилась и на нее снова накатила усталость. Широко зевнув, она улыбнулась:

– Извини, у меня был длинный день.

– У меня тоже. – Черные глаза глядели ей в самую душу. – Пойдем в кровать?

Неужели она так и будет находить во всех его словах сексуальный подтекст?

Помыв чашки, они выключили свет и вышли в темный коридор. Джина выросла в этом доме и знала все углы, повороты и предметы интерьера, за которыми может прятаться проказливая девчонка, и, свернув за угол, она инстинктивно подалась влево, чтобы не удариться о мраморный столик, но при этом ее бедро прикоснулось к бедру Доминика.

– Осторожней! – Видимо, он решил, что она собирается упасть и машинально ухватил ее за руку.

– Спасибо. – На этот раз она не спешила высвободиться из его хватки. – Полагаю, бабушка поселила Анастасию в комнате Сары, а тебя – в кабинете?

– Да. – Доминик остановился у двойной двери. – Вот я и на месте, увидимся утром. Точнее, более поздним утром.

Доминик все еще держал Джину за руку и, наклонившись, поцеловал ей тыльную сторону ладони:

– Aludj jôl.

– И что это значит?

– Сладких снов.

– И тебе тогда aludj jôl.

Наконец-то добравшись до своей комнаты, Джина заснула едва ли не раньше, чем ее голова коснулась подушки.

Через пару часов Джина проснулась из-за настоятельно напомнившего о себе мочевого пузыря и сбегала в ванную, но вот снова заснуть оказалось не так-то просто. А даже когда сон наконец-то пришел, ее всю оставшуюся ночь мучили какие-то неясные видения о темноволосых незнакомцах.

Самуэль не ждал ее еще как минимум день, а то и два, и Джина еще вечером решила никуда сегодня не ходить. Вот и хорошо, ведь следующий раз она проснулась почти в десять утра.

Неторопливо плескаясь в душе, Джина задумалась. А была ли вообще ночная встреча? Может, все это ей просто приснилось? Так не похоже на бабушку приглашать домой незнакомцев…

Уловив аромат кофе и корицы, Джина пошла на кухню, где Мария возилась с тостами.

– Наконец-то ты проснулась. Доминик сказал, что ты вернулась.

– Я чуть инфаркт не заработала, когда наткнулась на него посреди ночи. – Мечтая о чашечке свежесваренного кофе, Джина налила стакан яблочного сока. – Просто не верится, что бабушка их пригласила.

– Я тоже сначала удивилась, но они очень милые люди. Пообщавшись с ними всего пару часов lа duquesa даже начала улыбаться. Сама увидишь. – Мария пододвинула ей тарелку с тостами.

– Спасибо.

Перебравшись в гостиную, Джина собственными глазами убедилась, что бабушка действительно преобразилась. Седые волосы заплетены в косички, собранные в сложную прическу, любимая лавандовая блузка с высоким кружевным воротничком и совсем не королевская теплая улыбка. Герцогиня что-то оживленно обсуждала с гостями на родном языке, и Джина решила повнимательнее изучить своих дальних кузенов.

Доминик и при свете дня казался все таким же опасным, как и посреди ночи. Наверное, все дело в непривычных европейских чертах, легкой небритости и любви к черным рубашкам.

Анастасия же оказалась не менее интересным объектом для изучения, чем ее брат. Длинные волосы цвета воронова крыла, высокие скулы, ярко-алые губы, густые ресницы и чуть раскосые глаза. Да и все остальное было ничуть не хуже. При желании Анастасия могла бы войти в любое модельное агентство Нью-Йорка и сразу же подписать контракт на шестизначную цифру.

Джина вдруг почувствовала себя толстой, неуклюжей коровой, да еще и позавидовала той легкости, с которой эти два незнакомца сумели развеселить бабушку и полностью завладеть ее вниманием.

– Ты наконец-то встала! – воскликнула бабушка, заметив Джину, и ее глаза сразу потеплели. – Иди к нам, дорогая.

– Доброе утро, кузина. – Доминик обжег ее таким взглядом, что Джина сразу же позабыла о внезапно проснувшемся комплексе неполноценности. На толстых коров никто не будет смотреть с таким вожделением. – Хорошо спала?

– Лучше не бывает.

– Тогда позволь представить тебя моей сестре. Анастасия, это…

– Юджиния Амалия Тереза, – закончила брюнетка со значительно более заметным акцентом, чем у Доминика.

Встав, Анастасия подошла к Джине и расцеловала ее в обе щеки.

– Я так ждала нашей встречи. Меня тоже назвали в честь Марии Амалии, эрцгерцогини Пармской. – Анастасия слегка наморщила идеальный носик. – Целиком меня зовут Анастасия Амалия Юлиана. У нас такие длинные имена.

Несмотря на модельную внешность, Анастасия явно была открытой и дружелюбной.

Джина невольно улыбнулась:

– Это точно.

– Зови меня простой Сией, а я буду звать тебя Джиной.

Они уселись за стол, и Джина наконец-то принялась за свои тосты, пока бабушка рассказывала им о предках.

– Бедная эрцгерцогиня Мария Амалия. Ей пришлось выйти замуж за простого герцога, когда обе ее сестры стали королевами. Мария-Антуанетта Французская и Мария-Каролина Неаполитанская и Сицилийская. Считается, что сестры были очень близки и регулярно обменивались письмами, портретами и подарками. Одно из последних писем, что Марии-Антуанетте удалось передать из тюрьмы, было написано Амалии.

– Я слышала, что в вашем Метрополитен-музее есть миниатюра их матери, Марии-Терезы Австрийской, – вмешалась Сия. – И я обязательно хочу туда сходить.

– Попроси Юджинию устроить тебе экскурсию. В детстве этот музей был одним из ее любимейших мест.

– Я бы с удовольствием, но не хочу навязываться. – Улыбнувшись, она повернулась к Джине: – По словам Шарлотты ты очень занята на работе.

– Ну вообще-то сегодня у меня выходной, и, если хочешь, вечером можно и по музеям погулять.

– Конечно хочу! И тебе, Доминик, обязательно нужно с нами сходить, посмотреть на портрет нашей родственницы, сыгравшей не малую роль в истории.

Поймав взгляд Джины, Доминик улыбнулся:

– Что ж, ради такого случая придется перенести все дела.

Остаться с бабушкой наедине Джине удалось лишь через пару часов, и она сразу же взяла быка за рога:

– Так, ладно, с чего это вдруг ты так гостеприимна к дальним родственникам, которых раньше и в глаза не видела?

– Юджиния! Неужели ты правда думаешь, что я могла оставить этих очаровательных молодых людей в отеле, когда у нас полно свободного места?

– Но ты же совсем ничего о них не знаешь.

– Именно это Доминик и сказал, когда я пригласила их остаться. Он честно пытался отказаться, но я была непреклонна.

– Кто-нибудь из них хотя бы сказал, чем зарабатывает на жизнь?

– Доминик занимается обеспечением безопасности или чем-то вроде того, а Анастасия совсем недавно закончила медицинский университет Земмельвайса в Будапеште.

Умная, красивая, да еще и доктор впридачу. Червячок ревности поднял голову еще чуть выше, и если бы в эту секунду к ним не присоединился Доминик, Джина наверняка снова почувствовала бы себя толстой неудачницей.

– Я полностью в твоем распоряжении, и если ты действительно хочешь…

Не договорив, он резко развернулся и к чему-то прислушался, и пару секунд спустя Джина и сама уловила едва слышное жужжание мобильника. Неужели это ее?

– Наверное, это мой. Я так и не вытащила его из сумочки, которая до сих пор валяется в коридоре.

Побежав за мобильником, Джина торопливо вытряхнула его из сумочки.

– Привет.

– Привет. – Как обычно, стоило ей только услышать голос Джека, как в ней мгновенно просыпалась целая буря чувств и эмоций. И как же она успела соскучиться, и это при том, что сама вчера от него и сбежала…

– Я решил узнать, как ты поживаешь после самолетной одиссеи.

– Нормально, даже на работу решила не ходить, раз уж мне все равно дали отгул.

– Значит, закинешь ножки вверх и будешь весь день валяться на диване?

– Вроде того. Правда я пообещала вечером сводить родственников в музей.

– Родственников?

– Да, Доминика и Анастасию. Их родители родом из Праджеша, который когда-то входил в состав герцогства Карленбургского.

– А теперь входит в Венгрию.

Кто бы сомневался, что господин дипломат отлично знает географию. С телефоном в руке Джина неторопливо прошлась по коридору и заглянула в гостиную, где Доминик рассказывал бабушке какую-то забавную историю.

– Герцогиня знала, что они собираются приехать?

– Нет. А для меня-то какая получилась неожиданность! Когда я ночью столкнулась с Домиником, то приняла его за грабителя.

– Они уже были у вас дома, когда ты вернулась?

– Да, они остановились у нас.

После этих слов Джек немного помолчал.

– Как ты сказала, их зовут?

– Доминик и Анастасия Сен-Себастьян. Анастасия только окончила медицинский университет, а Доминик занят обеспечением безопасности или чем-то вроде того. Бабушка не вдавалась в подробности.

Джина заметила, как в гостиную вернулась Сия, последние полчаса проверявшая голосовую и электронную почту на балконе.

– А вот и Анастасия. Я лучше присоединюсь к общему разговору.

– Джина…

– Что?

– Эти выходные…

– Все дело во мне. – Сейчас у нее не было ни сил, ни желания обсуждать последние дни. А тем более ночи. Бог ты мой, что это были за ночи! – Я попозже тебе перезвоню, хорошо?

– Хорошо.

Джина вернулась к родственникам, и бабушка подозрительно на нее посмотрела.

– Кто это был?

– Джек.

– Хм.

Гости явно заинтересовались этим кратким разговором, но тактично не стали ни о чем спрашивать, но Джина сама решила внести ясность:

– Джек Мэйсон. Посол по особым поручениям департамента в Вашингтоне.

Доминик смотрел все с тем же вежливым любопытством, но на мгновение Джине показалось, что в его глазах мелькнул какой-то неясный огонек. Похоже, он, как и герцогиня, догадался, что за этим звонком стоит нечто большее, чем она старалась показать.

Ладно, к чему прятать шило в мешке?

– Он отец моего ребенка.

Положив мобильник, Джек несколько секунд неподвижно смотрел прямо перед собой.

Родственники. Из Венгрии. Неожиданно. Посреди ночи.

Стараясь не думать о заполнившей Восточную и Центральную Европу русской мафии, Джек снова взялся за телефон.

– Слушаю, – всего через два гудка отозвался помощник.

– Проверь парочку из Венгрии. Они утверждают, что являются братом и сестрой, Домиником и Анастасией Сен-Себастьян.

Глава 11

Снова уйдя с головой в работу, Джина в редкие свободные минуты показывала гостям Нью-Йорк и слушала бабушкины воспоминания.

Раньше герцогиня никогда не делилась такими подробностями, но даже сейчас она раскрывала перед ними лишь отдельные обрывки из жизни богатой аристократки, чьей песочницей с детства была вся Европа. Завороженно слушая рассказы бабушки, Джина впервые узнала, что в юности Шарлотта отлично сидела в седле и, если бы не строжайший запрет родителей, вполне могла бы уже в пятнадцать лет выступать на Олимпийских играх. А в обмен на отказ от спортивной карьеры она вытребовала себе право изучать греческую и римскую историю в Пражском университете.

– Прага – волшебный город, – продолжала Шарлотта, наслаждаясь ужином из традиционных венгерских блюд, приготовленным Сией и Домиником в качестве маленькой благодарности за гостеприимство. – Именно там я и познакомилась с герцогом. До этого наши родственники периодически обсуждали наше совместное будущее, но никаких конкретных договоренностей к тому времени еще не было.

– А он как в Праге оказался? – спросила Джина.

– Он решил, что ему пора жениться, и приехал проверить, действительно ли я такая вопиюще современная, как обо мне говорят. – Герцогиня глотнула бренди, и в ее глазах вспыхнул воинственный огонь. – Впервые я его увидела, когда обедала с друзьями в кафе. Я еще не знала, кто он такой, но стоило мне только увидеть, как высокий смуглый красавец с волосами цвета воронова крыла идет прямо к нам, у меня сразу дух захватило, да и все вокруг не могли отвести от него глаз. Герцог даже в молодости отлично знал, как себя подать. А потом он поклонился и представился, навеки завоевав мое сердце.

Погрузившись в далекие воспоминания, герцогиня замолчала, и Джина задумчиво посмотрела на Доминика. Смуглый красавец с волосами цвета воронова крыла. Да, в такого действительно можно влюбиться с первого взгляда. Джина уже представляла кузена в роли древнего венгра-мадьяра, скачущего на коне по бескрайним просторам Европы, когда зазвонил домофон.

Герцогиня недовольно поморщилась.

– Я отвечу, – вызвалась Джина, вставая. – Да?

– Леди Юджиния, это швейцар, Джером. Вас хочет видеть некий джентльмен. Джон Мэйсон.

Джек! Вот так сюрприз! Джина чувствовала, как ее мгновенно охватила эйфория.

– Скажи, чтобы поднимался наверх. – Джина на секунду вернулась в гостиную. – Извините, я на минутку, – объявила она, жалея, что нет времени переодеться.

Ладно, и так сойдет. В конце концов, она все еще влезает в любимые джинсы, а обтягивающая зеленая футболка отлично подчеркивает налившуюся грудь. Но стоило Джеку только выйти из лифта, как она мгновенно забыла о тряпках. И что она только нашла в Доминике? Разве могут венгры сравниться с уроженцами Виргинии?

И куда только делись неловкие воспоминания, злость на Джона-старшего, недовольство Дейлом Викерсом и надоедливый образ Катрины? Все отошло на второй план, уступив место главному. Джек снова рядом.

– Как ты здесь оказался?

– Во-первых, мне не понравилось, как закончились выходные. До сих пор не могу простить, что отпустил тебя, всего лишь легонько поцеловав.

– Ну, думаю, это несложно поправить.

– Правильно думаешь.

Не дожидаясь дальнейших просьб, Джек обнял Джину за талию и, когда она жадно прильнула к нему всем телом, накрыл ее губы своими губами, сполна восполнив прошлые упущения.

Джина с радостью навсегда осталась бы в этом мгновении, наслаждаясь знакомым вкусом, запахом и теплом, но ничто не вечно и спустя пару минут они слегка ослабили объятия.

– Во-первых? Тогда есть и во-вторых?

– Я соскучился, – ответил он после секундной задержки.

– Неужели так сложно произнести это вслух? – усмехнулась Джина.

– А ты сама попробуй.

– Я соскучилась. – Слова слетели с ее губ так легко и непринужденно, что Джина решила добавить: – Очень.

– Я не вовремя? – спросил Джек, уловив приглушенные голоса.

– Нет, мы как раз поужинали и теперь просто общаемся. Пойдем, я представлю тебе родственников.

Проводив Джека в гостиную, Джина задумчиво посмотрела на реакцию собравшихся. Сия убрала локти со стола, с явным интересом осмотрела новоприбывшего с ног до головы и по-кошачьи улыбнулась. Доминик полностью закрылся, а бабушка тепло улыбнулась:

– Добрый вечер, посол, рада снова тебя видеть.

Слегка приподняв брови, Сия перевела взгляд с Джека на Джину и обратно, а Доминик встал из-за стола.

– Герцогиня, я тоже рад вас видеть. – Джек пожал ей руку. – Извините, что пришел без приглашения.

– Тебе не за что извиняться. Позволь представить наших гостей из Венгрии.

– Да, Джина мне уже о них сказала.

– Анастасия, знакомься, это посол Джек Мэйсон.

Джек улыбнулся и галантно поцеловал даме ручку.

– Зови меня просто Сией, – промурлыкала брюнетка. – А я буду звать тебя Джеком, хорошо?

– Igen.

– Ты знаешь венгерский!

– Совсем чуть-чуть. Моих познаний хватит лишь, чтобы заказать что-нибудь в баре.

– Тогда ты в Венгрии не пропадешь, – улыбнулась Сия. – А это мой брат, Доминик.

Обойдя стол, Джек протянул руку в общепризнанном жесте приветствия, но Джина уловила в его движении какой-то скрытый смысл, едва ощутимый намек на нечто большее… Или, во всяком случае, ей так показалось.

Ответив на рукопожатие, Доминик улыбнулся:

– Посол, мы уже встречались, правда, вы вряд ли меня запомнили.

– Ну почему же, я отлично тебя помню. Только тогда у тебя было другое имя.

Глядя друг другу прямо в глаза, мужчины вели молчаливое противостояние, не обращая внимания на удивление женщин.

– Не спорю, тогда я действительно звался иначе, но и ты тогда еще не был доверенным лицом департамента.

Герцогине явно не понравился такой поворот событий, и она слегка постучала рукой по столу, привлекая всеобщее внимание:

– Может, вы оба уже сядете? Джек, рекомендую отличный коньяк, ну или если не хочешь, тогда наливай себе кофе.

– Я бы предпочел коньяк.

– Джина, дорогая, принеси, пожалуйста, еще один стакан. Джек, Доминик, надеюсь, кто-нибудь из вас согласится рассказать нам, где и при каких обстоятельствах вы встречались.

Слова герцогини разрядили атмосферу, и, пока Джина доставала хрустальный стакан из огромного застекленного шкафчика времен Людовика XV, Джек и Доминик заметно успокоились.

– Это история скорее про тебя, чем про меня, так что ты и рассказывай. – Доминик махнул рукой.

Кивком поблагодарив Джину за стакан бренди, Джек начал, обращаясь главным образом к герцогине:

– Мы с Домиником довольно давно встречались на Мальте, когда я по заданию ООН расследовал дело о похищении восточноевропейских девушек для продажи в арабских странах.

– Бог ты мой! – Герцогиня подозрительно взглянула на гостя, но он лишь жестом попросил Джека продолжать.

– Нам удалось выяснить, когда должна была прийти новая партия албанок, и вместе с Интерполом и мальтийскими полицейскими задержали траулер, на котором нашли шесть девушек в возрасте от пятнадцати до двадцати лет. Все они были одурманены наркотиками. – Джек пристально посмотрел на Доминика. – А капитана этого траулера застрелили. По крайней мере, по официальной версии.

– Как тебя понимать? Убили его или нет? – резко спросила Джина.

Все это ей совсем не нравилось, и она никак не могла отделаться от мысли, что Доминик с первого взгляда показался ей весьма и весьма опасным. Как вообще они с бабушкой могли так просто пустить к себе в дом двух абсолютно незнакомых людей?

– Капитана убили, но перестрелка тут ни при чем. Он заметил наши лодки и собирался выкинуть живой товар за борт. Спрятать все концы в воду, чтобы его не в чем было обвинить. Он уже вытащил девушек на палубу, но не успел еще ничего с ними сделать, как получил пулю в лоб.

– Этот ублюдок уже собирался выкинуть одну из девчонок за борт. У меня не было времени на переговоры.

– Ничего не понимаю. Ты был на одной из лодок?

– Нет, я был на траулере.

– Что?

– Я работал под прикрытием и уже несколько месяцев выслеживал главаря этой шайки, но не мог же я спокойно смотреть, как капитан убивает этих девчонок.

– Или портит тебе легенду, – едва слышно добавил Джек.

– Или портит мне легенду, – невозмутимо подтвердил Доминик.

– Самое странное во всей этой истории, – крутя в пальцах стакан с коньяком, Джек пристально смотрел на Доминика, – что второй матрос загадочным образом исчез, после того как его арестовали агенты Интерпола. Причем никаких записей об аресте так и не удалось найти. А арестовавший его агент через два дня и сам куда-то исчез.

– С албанцами вообще опасно связываться.

Джина просто ушам своим не верила. Неужели они действительно сидят в элегантной гостиной, попивая бренди и клюквенный морс, и при этом обсуждают похищения пятнадцатилетних девочек и вооруженные столкновения? Посмотрев на бабушку, Джина сразу поняла, что они думают примерно об одном и том же. Даже Сия казалась удивленной. Что ж, похоже, она тоже знала о брате далеко не все.

– Так, любопытства ради, – продолжил Джек. – А чем ты занимался после Мальты?

– О, не сомневайся, мне было чем заняться. Так же как и тебе, Мэйсон.

– Но на Интерпол ты больше не работаешь.

Это был не вопрос, а утверждение, но Доминик все равно ответил.

– Верно, – улыбнулся он. – Теперь я, если так можно выразиться, частный предприниматель.

Последние слова окончательно развеяли мрачную атмосферу, а злобный и опасный незнакомец вновь превратился в красивого, очаровательного и невероятно загадочного кузена.

Когда час спустя Джина провожала Джека до двери, она по глупости озвучила эту мысль:

– А я и не знала, что Доминик был агентом под прикрытием.

– По-моему, фраза «под прикрытием» по умолчанию означает именно это.

Джина как-то совсем не ожидала такого тона.

– Наверное. – Она удивленно приподняла бровь. – Но все равно, даже ты не станешь спорить, что все это похоже на очередную серию фильмов про Джеймса Бонда.

– Как скажешь. Ты устала?

Такая резкая смена темы разговора заставила Джину моргнуть, но при этом она поняла, что совсем не устала. Наверное, она просто привыкла работать допоздна. А может, это необычный разговор ее так взбодрил.

– Да нет. А что?

– Я остановился совсем рядом, в «Экселсиоре». Не хочешь немного со мной прогуляться? Мы так и не обсудили прошлые выходные.

Здравый смысл подсказывал, что нужно отказаться. Сперва ей самой нужно было бы во всем разобраться, а лишь потом что-то обсуждать. Но, к счастью, здравый смысл никогда не имел над ней власти, и, стоило только Джине взглянуть в карие глаза, как она начала мечтать лишь о том, чтобы на пару часов остаться наедине с Джеком. А еще лучше не на пару часов, а на всю ночь.

Решив, что в теплую летнюю ночь пешая прогулка гораздо приятнее поездки в такси, Джина повела Джека привычными дворами. Когда они проходили мимо музея естественной истории, Джина коснулась руки Джека, и он нежно сжал ее руку в ответ. В лифте отеля они оба уже не могли сдержаться от поцелуя.

Ладно, кого она пытается обмануть? Нельзя же вечно списывать горящий в ней огонь на разбушевавшиеся гормоны. Все дело в Джеке. В одном лишь Джеке, а все остальное уже давно не имеет никакого значения.

С трудом дождавшись, когда за ними наконец-то закроется дверь в номер, Джина прильнула к Джеку.

– Надеюсь, именно на это ты и рассчитывал, когда предлагал прогуляться, – выдохнула Джина, стягивая с него рубашку.

– И как ты только догадалась? – улыбнулся Джек, задирая ей футболку.

Чтобы застонать, Джине хватило всего лишь одного прикосновения теплых пальцев к груди.

– У тебя же здесь где-нибудь есть кровать? – спросила она, оглядывая роскошную прихожую.

– А ты в этом сомневаешься?

Ухватив Джину за руку, он отвел ее в не менее роскошную спальню с огромной кроватью под балдахином и шелковыми простынями.

Уложив Джину на кровать, Джек быстро снял с себя всю оставшуюся одежду, и она уже в который раз залюбовалась мускулистым подтянутым телом. Не в силах более сдерживаться и чувствуя нестерпимое желание прикоснуться к нему руками и попробовать на вкус, Джина перекатилась на живот, встала на колени и прикоснулась к его члену. Под ее пальцами Джек напрягся, мгновенно приблизившись к высшей точке наслаждения. Желание Джины увеличилось в несколько раз. Неужели Джек настолько ее хочет, что ему достаточно всего одного поцелуя и легчайшего прикосновения?

Не в силах больше с собой бороться, Джина склонила голову и начала ласкать его губами. Джек, сколько мог, терпел ее ласки, но, чувствуя, что уже дошел до предела, осторожно оттолкнул Джину и, повалив на подушки, наконец-то сделал то, о чем весь вечер мечтал. Пометил эту женщину как свою собственную.

Повалившись на кровать, Джина охотно раздвинула ноги, и не заставляя себя упрашивать, Джек вошел в нее одним мощным движением, и Джина охотно приподняла бедра, двигаясь ему навстречу. И так много-много раз.

Когда застилавший разум красный туман рассеялся, Джек наконец-то открыл глаза и посмотрел на лежавшую под ним уставшую, но довольную Джину.

Джину, которая до сих пор не переставала его удивлять и поражать. Джину, которой удалось затмить собой все остальное.

Как обычно, проснувшись, Джек мгновенно пришел в себя, машинально прислушиваясь к смутным ночным звукам. Рядом тихонько сопела Джина, улыбнувшись, Джек осторожно убрал с себя ее ногу и вылез из-под одеяла. Подобрав валявшуюся на полу одежду, он натянул трусы и брюки и подошел к окну полюбоваться неторопливо просыпающимся городом.

Задумчиво разглядывая величественное здание музея естественной истории, Джек постарался вспомнить, когда в последний раз ему было так хорошо и спокойно. Когда все казалось таким правильным.

Что ж, похоже, это было еще при Катрине. Если не раньше.

Предательская мысль закралась в разум раньше, чем Джек успел от нее отгородиться. Лишь находясь рядом с Джиной, он готов был признать горькую правду.

Катрина была настоящим сгустком чистой энергии. По натуре спортивная, она всегда обожала соревноваться и всей душой отдавалась выбранному делу, и Джеку волей-неволей приходилось напрягать все силы, чтобы двигаться с ней вровень.

Но смог бы он всю жизнь прожить в этом бешеном ритме? Или сгорел бы?

Или на каком-то этапе они все равно нашли бы то, что ему теперь так легко и просто удалось найти с Джиной и для чего он еще не успел подобрать верного слова? Это не покой, не умиротворение и не стабильность. Да и о какой стабильности вообще может идти речь, когда дело касается Юджинии Амалии Терезы Сен-Себастьян?

А еще остаются неясные чувства к растущему внутри ее ребенку. Разумеется, то, что она носила под сердцем его ребенка, сильно сказывалось на их отношениях. Да и могло ли быть иначе?

Но сейчас он думал не об этом. Джек думал о Джине и только о Джине.

Черт! Ну почему он не может просто признать очевидное? Он ее любит. Любит такую, какая она есть. Со всеми недостатками и причудами, от которых порой готов завыть в голос. Любит даже ее непробиваемое упрямство, а на душе теплеет при одной лишь мысли, что он проснется с ней рядом… а потом еще раз… и еще…

Резко развернувшись, Джек вернулся к кровати:

– Джина, проснись.

Недовольно протянув что-то невнятное, она зарылась носом в подушку.

– Пора вставать.

– Что… – Повернувшись к Джеку, она сонно на него посмотрела из-под падавших на лицо волос. – В чем дело?

– Сядь на минутку.

Джина лениво перекатилась на бок и слегка приподнялась:

– Надеюсь, ты хочешь сказать мне что-нибудь хорошее. – Убрав непослушные пряди, она до груди закуталась в простыню.

– Ладно, надеюсь, тебе понравится. Я люблю тебя и хочу каждый день просыпаться с тобой рядом. Проблема лишь в том, что никто не знает, долго ли мы пробудем вместе. – Джек осторожно взял ее руку в свою. – Никаких гарантий нет и быть не может. Это знание далось мне нелегкой ценой, но… Ты… мы должны каждую секунду бороться за те крупицы счастья, что нам доступны. Я понимаю, ты еще не разобралась со всем, что творится в твоей жизни, но…

– Подожди!

Джина резко отстранилась, и Джек молча выругался. Неужели он зашел слишком далеко? Джек хотел уже было снова заговорить, но тут Джина, все еще кутаясь в простыню, вылезла из кровати и ткнула его в грудь пальцем:

– Стой где стоишь. А мне нужно сходить в туалет. И умыться. И почистить зубы. А потом я вернусь, и ты повторишь часть своей речи.

– Какую часть?

На полпути к ванной Джина обернулась:

– Ту часть, где признаешься мне в любви.

Улыбаясь как идиот, Джек послушно замер на месте.

Все еще улыбаясь, Джек уловил приглушенный звук в гостиной. Потом еще один. А еще через секунду дверь распахнулась, и в комнату ворвались три вооруженных человека.

Мгновенно среагировав, Джек схватил стоявшую на ночном столике лампу, раз другого оружия под рукой не было, думая лишь о том, как увести их от Джины, но лысый двухметровый качок направил на него автомат.

– Не глупи.

Джек узнал голос Доминика Сен-Себастьяна еще до того, как тот показался из-за спины гиганта.

Глава 12

– Теперь можно и… – весело начала Джина, выходя из ванной, но, не договорив, замерла на месте, покрепче прижимая к себе полотенце и непонимающе уставившись на происходящее.

Джек с лампой в руках, замахивается ею, словно бейсбольной битой, бритоголовый качок целится ему в грудь из автомата, еще один незнакомец похотливо пялится на нее саму. И Доминик. Почему он так странно смотрит?

– Что… – Джина невольно попятилась. – Что здесь…

– Неплохо, господин посол, весьма неплохо. – Незнакомец говорил с таким сильным акцентом, что перепуганная Джина едва разбирала слова. – Как ты думаешь, за твою женщину дадут хорошую цену?

– Джек! Доминик! – Джина быстро переводила взгляд с одного на другого. – Что происходит?

Шагнув вперед, Доминик явно пытался что-то сказать ей взглядом, но Джина была не в том состоянии, чтобы разгадывать едва уловимые намеки.

– Джина, слушай меня внимательно. У нас есть незаконченные дела, к которым Джек имеет самое непосредственное отношение. Проснувшись, ты все поймешь.

– Что? Проснувшись?

Отвлекшись на немного виноватую улыбку Доминика, Джина даже не заметила, откуда пришелся удар в челюсть, но еще успела почувствовать, как кузен подхватывает ее на руки, а Джек сквозь сжатые зубы невнятно рычит проклятие.

А потом комната покачнулась, и все исчезло.

Когда туман наконец-то рассеялся, Джина пришла в себя на смятых простынях. Одна. С повязанным на голом теле полотенцем. И при этом у нее зверски болела принявшая удар челюсть.

Джина мгновенно все вспомнила. Незнакомцы. Доминик. Оружие.

– Джек!

Похолодев от ужаса, она резко вскочила с кровати, но, покачнувшись, едва не упала обратно.

Дождавшись, когда голова перестанет кружиться, Джина бросилась в гостиную, но, разумеется, там уже давно не было ни Джека, ни незнакомцев.

Ни Доминика.

Пять часов спустя Джина все еще ничего не знала об их судьбе. Так же как и целая армия полицейских и федералов, сбежавшихся в «Экселсиор» после звонка в 911.

Возглавляла всю эту ораву старший агент ФБР Памела Дрискелл, и она же уже в который раз обо всем подробно расспрашивала Джину, предварительно отправив несколько агентов в «Дакоту».

– Расскажите все, что вам известно об этом кузене.

Джина послушно пересказала всю историю, от неожиданной ночной встречи на кухне и заканчивая вчерашними откровениями.

– Я мало что поняла, только то, что он и Джек, посол Мэйсон, когда-то уже встречались, расследуя для ООН дело о рабынях из Восточной Европы.

Дрискелл оглянулась на представителя департамента:

– Вам об этом что-нибудь известно?

– Нет, но я наведу справки.

Агент снова повернулась к Джине:

– Что еще?

– Доминик, мой кузен, тогда работал под прикрытием. В Интерполе.

– Вы в этом уверены? Ладно, не важно, это мы тоже проверим. А теперь нам пора поговорить с вашей кузиной.

Вместе с солидным эскортом Джина за пять минут добралась до «Дакоты», где агент Дрискелл быстро расспросила швейцара и расставила караул, прежде чем подняться наверх, где их уже ждали встревоженная бабушка и Мария.

– Юджиния! – увидев внучку, с облегчением воскликнула герцогиня.

Бросившись через комнату, Джина упала на колени, обнимая и успокаивая самого близкого в мире человека, одновременно поглубже заталкивая собственные страх и отчаяние. Бабушке и так сейчас тяжело, поэтому не стоит устраивать буйных истерик. Даже если именно этого ей сейчас и хочется больше всего на свете.

– Бабушка, со мной все в порядке.

– А что с твоим лицом?

Немного помолчав, Джина все же сказала правду:

– Доминик отправил меня в нокаут.

– Нет! – Джина только сейчас заметила сидевшую на диване Сию. – Мой брат бы никогда не ударил женщину!

– Ну конечно.

– Не верю!

Джина вдруг замерла. Странно, швейцар тоже сказал, что Доминик на удивление приятный молодой человек… Вот уже два человека за пять минут отказываются признать в нем злодея. А третьей оказалась бабушка.

– Я тоже не верю. – Джина еще ни разу не слышала, чтобы герцогиня говорила таким ломким дрожащим голосом. – Юджиния, пожалуйста, представь мне своих спутников. И сядь ты уже, наконец.

Быстро всех познакомив, Джина еще раз пересказала всю историю.

– Ничего не понимаю, – выдохнула Сия. – Но я точно знаю, что у Доминика должны быть для этого какие-то причины.

– Мисс Сен-Себастьян, мы бы хотели поговорить с вами о вашем брате, – наконец заговорила агент Дрискелл.

– Доктор Сен-Себастьян.

– Хорошо, как скажете, мы можем где-нибудь поговорить наедине?

– Конечно, – вместо Сии ответила Шарлотта. – Мария, проводи их, пожалуйста, на кухню.

Как только за ними закрылась дверь, герцогиня повернулась к Джине.

– Юджиния, дорогая, прошу тебя, не ври мне. – Бабушка потянулась к ней дрожащей рукой. – Ты падала? Тебе плохо? Как ребенок?

– Все нормально. – Взяв бабушку за руку, Джина пересела в соседнее кресло, где до этого сидела Мария. – Доминик поймал меня прежде, чем я упала.

– Он ударил тебя так, что ты потеряла сознание, но при этом не дал упасть на пол? Тебе это не кажется странным?

– Еще как кажется.

Больше они ничего не успели обсудить, потому что вернулась Сия с полицейскими, и на прощание агент Дрискелл протянула Джине визитку:

– Если Доминик или его подручные попытаются с вами связаться, сразу же звоните мне.

– Хорошо.

– На всякий случай мы оставим патрульных внизу.

– Duquesa, вам нужно поесть. – Мария первой нарушила тишину, повисшую после ухода полиции, и ушла на кухню.

– Я знала, что Доминик работал в Интерполе, – нахмурившись, выдохнула Сия, – но я не думала, что он… что он… – Она неопределенно помахала рукой, явно не в силах найти подходящее слово.

– Агент под прикрытием? – подсказала Джина.

– Igen! Да, агент под прикрытием. – Усилившийся акцент лучше всяких слов говорил о ее состоянии. – Доминик никогда не рассказывал мне ни о чем подобном. Ни мне, ни родителям.

Если бы не постоянно нывший подбородок, Джина бы с радостью ей поверила.

– Вчера он сказал, что больше не работает на Интерпол, – сухо напомнила она. – Если я ничего не путаю, он назвал себя частным предпринимателем. Чем он конкретно занимается?

– Я не знаю, – устало вздохнула Сия. – Он постоянно весь в делах и разъездах. Занимается охраной и безопасностью. Но никаких подробностей я не знаю.

Сия откинула с лица идеально гладкие волосы цвета воронова крыла, и Джина в очередной раз залюбовалась красотой и изяществом кузины, снова почувствовав себя толстой и неуклюжей.

И, разумеется, то, что спеша вернуться к Джеку, утром Джина только умылась холодной водой и почистила зубы, элегантности ей не прибавляло. Нечесаные волосы, вчерашняя мятая одежда, полное отсутствие косметики, ну и конечно же роскошный синяк на подбородке, к которому заботливый полицейский приложил полотенце со льдом из минибара. Прямо на конкурс красоты можно отправляться.

Джине вдруг нестерпимо захотелось помыться, причесаться и переодеться. Но что, если именно в эту минуту позвонит агент Дрискелл? Или Доминик? Или Джек?

– Очень неудобное положение. – Сия повернулась к герцогине. – Как для вас, так и для меня. Думаю, мне лучше собрать вещи и перебраться в гостиницу.

Но не успела еще Шарлотта ответить, как зазвонил телефон.

«Господи, пожалуйста, пусть это будет Джек!»

– Да?

– Джина! Слава богу! – Сара почти орала, но ее все равно было едва слышно из-за шума какого-то мотора. – Бабушка звонила целую вечность назад и сказала, что что-то случилось. Ты в порядке?

– Да.

– А ребенок?

Джина погладила себя по все еще плоскому животу. Доминик врезал ей по подбородку и подхватил на руки, едва она начала падать. Но зачем?

– С ним тоже все в порядке. Что это за шум? Где ты?

– Над Манхэттеном.

– Над Манхэттеном?

– Сразу после бабушкиного звонка Дэв приказал готовить самолет. Мы сейчас приедем в «Дакоту». Джина, дорогая, с тобой точно все в порядке?

– Точно.

– Хорошо, тогда до скорой встречи.

Положив трубку, Джина чуть не разревелась. И все из-за этих дурацких гормонов. Но как же все-таки приятно, когда есть такая замечательная сестра и лучшая подруга, которая в любую секунду готова примчаться к тебе за сотни километров.

Справившись с подступавшими к горлу слезами, Джина положила трубку и посмотрела на бабушку:

– Это была Сара.

– Я догадалась. Они уже в Нью-Йорке?

– Да.

– Слава богу. – Герцогиня на пару секунд прикрыла глаза. – Если кто-то и сможет во всем этом разобраться, то только Дэв.

Неужели он действительно сможет чем-то помочь?

– Тогда мне точно нужно уехать, – вмешалась Сия. – Не могу же я жить в комнате, хозяйка которой сейчас вернется.

– Давай мы сперва дождемся Сару и Дэва, а потом все обсудим, хорошо?

Похоже, бабушка твердо решила не выпускать единственную ниточку, связывающую их с Домиником.

– Хорошо, – кивнула Сия, а потом вдруг повалилась на диван и застонала. – Ничего не понимаю. Доминик лучший в мире брат, но сейчас я его совсем не понимаю.

Венгерка явно переживала от всего сердца, и, если она любила брата хотя бы вполовину так же, как сама Джина любила Сару, даже страшно представить, что она должна сейчас чувствовать.

Джина вдруг впервые по-настоящему почувствовала родство с Сией и уже даже встала и пошла к ней, но тут зазвонил домофон.

– Леди Юджиния, это Джером, швейцар. Мистер Джон Мэйсон говорит, что…

«Слава богу! Он вернулся!»

– Пускай поднимается.

Выбежав в коридор, Джина начала нервно расхаживать перед лифтом.

Но как только его двери открылись, она сразу же замерла на месте.

– Во что ты втянула моего сына? – задыхаясь от гнева, выдохнул отец Джека.

Глава 13

Опешив от неожиданности, Джина еще не успела ничего ответить, как в коридор выбежала Сия:

– Быстрее! Звонит агент Дрискелл, она говорит, что им удалось напасть на след!

Мгновенно забыв об отце Джека, Джина бросилась в гостиную.

– Это Джина Сен-Себастьян. В чем дело?

– Мы только что разговаривали с агентами Интерпола. По их словам, Антонио Корд и скрылся три дня назад и вполне мог по фальшивым документам пробраться в США.

Можно подумать, ей это о чем-то говорит!

– Какой еще Антонио Корди?

– Мы считаем, что он глава одной из самых опасных группировок в Южной Италии. Но, к сожалению, еще никому не удалось подобраться к нему достаточно близко, чтобы узнать хоть какие-то подробности.

– Вы издеваетесь? Какое отношение имеет Джек… посол Мэйсон к итальянским мафиози?

Джон Харрис Мэйсон Второй помахал рукой, привлекая к себе внимание:

– На этот вопрос и я могу ответить.

Прижав трубку к уху, Джина удивленно посмотрела на Джона-старшего и сразу же услышала какой-то шум за дверью.

«Боже, пожалуйста, пусть это будет или Джек, или Доминик».

Но это оказались Сара с Дэвом.

С неясной смесью радости и разочарования Джина продолжила разговор с агентом Дрискелл:

– Отец посла Мэйсона говорит, что может кое-что рассказать об Антонио Корди.

– Не отпускайте его никуда! Я сейчас приду.

Джина послушно передала Джону, что его просили никуда не уходить, и, услышав громкий хлопок, удивленно обернулась.

– Думаю, тебе бы следовало нас познакомить, – недовольно заметила герцогиня.

– Да, ты права. Бабушка, Сара, Дэв, Сия… это отец Джека, Джон Мэйсон. Джон, это моя бабушка, сестра, ее муж и… и кузина.

Все еще ничего не понимая в происходящем, Джина невольно запнулась на последнем слове.

Опершись на трость, бабушка встала и протянула руку:

– Джон, мне жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах. Я же могу называть вас Джоном?

В ответ Мэйсон лишь коротко кивнул. Похоже, судьба сына волновала его значительно больше пустых формальностей.

– Хорошо, тогда и вы зовите меня Шарлоттой. А теперь прошу вас, сядьте и расскажите, как связаны ваш сын и итальянская мафия.

– Сперва я дождусь ФБР, и тогда…

– Ошибаетесь, мистер. – В грудь Джона нацелилась трость герцогини. – Вы что, не видели синяк на лице моей внучки? – ледяным тоном осведомилась Шарлотта. – Раз вы можете объяснить, зачем Доминик ее ударил, а потом исчез вместе с вашим сыном, то я хочу все знать. Немедленно.

Что-то подсказывало Джине, что Джон-старший не часто убегал с поджатым хвостом с места битвы. Не сделал он этого и сейчас, но при этом все-таки заговорил, да и тон сменил:

– Я не знаю, зачем этот… Доминик ударил вашу внучку и что с ним потом стало, но у меня есть некоторые догадки. Все, что я могу сказать, так это то, что однажды я возглавлял комиссию, проверявшую переводы благотворительных средств в США и по всему миру в целом. Мы не один месяц провели в Южной Америке, а затем в Европе, разбираясь со счетами итальянской группировки. Она называлась «Ндрангета».

– Продолжайте, – велела герцогиня, опускаясь обратно в кресло. – И, бога ради, сядьте уже, наконец.

После такого приказа с Джона слетели последние остатки высокомерия и он безмолвно опустился на стул, показавшись Джине невероятно старым и уставшим.

– В Риме при поддержке местных властей клубок бесконечных денежных переводов на подставных лиц наконец-то начал распутываться, и тогда же нам удалось напасть на след одного из членов «Ндрангеты», Франческо Корди.

– Но речь же была про Антонио Корди? – нахмурилась Джина.

– Они были братьями.

– Были?

– Франческо умер. Ему не понравилось наше вмешательство, и два моих помощника сгорели дотла вместе с машинами. Следующим должен был стать я, но, к счастью, или, точнее, как теперь оказалось, к несчастью, прилетел Джек и взял все в свои руки. От Франческо почти ничего не осталось, и его с легкостью можно было послать брату не в гробу, а в обувной коробке.

– А теперь этот Антонио добрался и до Америки, – заметила Джина, чтобы Сара с Дэвом тоже понимали, к чему весь этот разговор. – Агент Дрискелл сказала, что…

Звонок заставил ее подпрыгнуть от неожиданности.

– А вот и агент Дрискелл.

Но Джина снова не угадала. На этот раз швейцар объявил, что к ней хочет подняться Дейл Викерс.

Отлично, только надменного помощника Джека ей тут для полного счастья и не хватало. Джина тяжело вздохнула и велела Джерому пропустить непрошеного гостя.

Когда Джина в очередной раз всех представила, Викерс сразу перешел к делу:

– Ни полицейские, ни фэбээровцы так ничего мне толком и не объяснили. Все, что они сказали, так это что посол с тобой развлекался, а потом его схватили и…

– Молодой человек! Следите за языком! Или вы станете обращаться к леди Юджинии с должным уважением, или немедленно покинете этот дом! – возмущенно сказала Шарлотта.

Я…

– Вы меня поняли?

– Я просто…

– Хватит обычного «Да, мэм, я вас понял».

– Да, мэм.

Несмотря на серьезность положения, Джина с Сарой, невольно улыбнувшись, переглянулись. Правда, следующие слова Викерса сразу стерли улыбку с лица Джины.

– Так что все-таки случилось? А то я уже вообразил, что это как-то связано со встречей посла и генерального директора ВСО на той дурацкой вечеринке от «Тремейн групп».

Дурацкой вечеринке?

– Он пытается получить контракт на защиту нескольких посольств на кругленькую сумму, но Джек его никогда особо не жаловал, и я подумал, что его решили убрать именно из-за этого контракта, но, когда я позвонил Ники, она заверила, что…

– Что? Ты позвонил Ники? – не веря собственным ушам, переспросила Джина. – Моей начальнице Николь Тремейн?

– Разумеется, я ей позвонил. В общей сложности Ники уже получила от нас солидную сумму, после того как посол начал с тобой… – Дейл поймал предостерегающий взгляд герцогини, – встречаться. Я знал, что она не понимала, в какое неудобное положение ты поставила посла, заставив прийти на вечеринку ВСО.

Джина уже даже перестала обращать внимания на бесконечные оскорбления.

Николь получила от них солидную сумму? А она-то всерьез верила, что все это время собственным трудом пробивала себе дорогу… Господи, ну разве можно быть такой дурой?

Чувствуя, что на этот раз не сможет сдержать слез, Джина вскочила и еле слышно выдохнула:

– Сара… если агент Дрискелл все-таки появится, впусти ее, хорошо? Я… мне нужно…

Не в силах закончить предложение, Джина резко развернулась и убежала к себе в комнату. Но так и не заплакала.

Работа, оскорбления… Какое сейчас все это имеет значение? Важен один лишь Джек. Все остальное вторично. Но помочь ему она не в силах.

Злой и голодный Джек уже который час сидел на колченогом стуле, лицезрея врезавшиеся в запястье веревки.

Когда Доминик ударил Джину, у Джека просто не осталось выбора, и он безропотно сдался. Он бы и из окна с радостью выпрыгнул, лишь бы этот ублюдок больше к ней не прикасался.

Но у Джека уже было достаточно времени остыть и подумать, так что даже при всем желании он не мог забыть, как быстро Доминик влез между Джиной и своими приятелями, вырубил одним ударом и подхватил, не дав упасть на пол. Можно подумать, что он специально вывел ее из игры раньше, чем остальные успели сообразить, что к чему.

Но как бы там ни было, делиться своими планами Сен-Себастьян не спешил. Да и вообще куда-то исчез вместе с одним из подручных, как только Джека притащили в этот вшивый сарай. Последние шесть часов Джек провел в обществе здорового качка, который отворачивался лишь два раза, чтобы облегчиться прямо на ближайшую стенку, добавляя новые краски к ароматам мочи, рвоты и крысиных испражнений, витавшим в этом Богом забытом месте.

Стараясь хоть как-то унять боль в затекших плечах, Джек слегка пошевелился и в сотый раз попытался привлечь внимание бритоголового. Но английские, испанские, французские и русские слова не производили на него ни малейшего впечатления.

Так, ладно. Его наверняка уже давно ищет целая армия федералов и полицейских, но раз за все это время они досюда не добрались, то, видимо, и не доберутся. А значит, пора самому браться за дело.

В десятый раз оглядевшись по сторонам, Джек остановил свой выбор на зазубренной крышке от консервной банки. Ничего острее тут все равно не найти. Только как до нее добраться, чтобы верзила не успел помешать?

Что ж, похоже, придется с размаху падать на бетонный пол. И, видимо, не один раз.

– Эй, ты! Мне тоже нужно облегчиться.

Как же сложно без слов выразить даже самое простое желание, когда у тебя связаны руки! Сперва Джек попытался указать подбородком на ширинку, потом кивал в сторону мокрой стены, но все это не произвело на верзилу ни малейшего впечатления, и тогда Джек приподнялся вместе со стулом и сделал два крошечных шажка, прежде чем охранник одним ударом сбил его с ног. Прорычав нечто, что, видимо, было предупреждением сидеть тихо и не дергаться, верзила поднял стул с Джеком и вернулся на место. Тогда Джек снова приподнялся и снова полетел на пол, но на этот раз бритоголовый не стал утруждаться и поднимать пленника.

Вот и отлично. Теперь он находился совсем рядом с банкой.

Так и не вспомнив, когда последний раз делал прививку от столбняка, Джек начал осторожно перепиливать ржавой железкой веревки.

Изрезав руки в кровь, он уже почти справился с веревкой, но тут к ним пожаловали гости. Доминик, его приятель из отеля и еще один незнакомец.

– Как же давно я этого ждал! – улыбнулся этот незнакомец. – Сперва я надеялся добраться до тебя в Вашингтоне, но так и не смог. Хорошо, что ты завел себе женщину в Нью-Йорке.

Став центром всеобщего внимания, Джеку пришлось работать еще аккуратнее.

– Тебе, может, и хорошо. Только кто ты вообще такой?

– Антонио Корд и, брат Францеско Корд и. Его-то ты помнишь?

– Конечно. Сложно забыть человека, который пытался убить твоего отца.

– Жаль, что он так и не справился с заданием. Но это была едва ли не единственная его промашка.

Глава 14

Каким-то чудом под грифом «Секретно», связанным с обороной и спутниками, Дэв сумел отследить выключенный мобильник Джека, и уже совсем скоро они следом за федералами едва ли не всей толпой мчались в такси к старым портовым складам.

Разумеется, их не хотели пропускать к складам, но этого и не потребовалось.

Стоило им только выйти из машины, как Джина с Сией бросились сквозь кордон, но полицейские попытались их задержать.

– Ide, Анастасия!

Джина увидела, что к ним идет изрядно потрепанный Доминик. Один.

Больше ни на что не обращая внимания, она бросилась вперед. Ее попытались схватить, но Доминик велел ее пропустить, и в благодарность она изо всех сил застучала кулаками по его груди:

– Где Джек? Что ты с ним сделал?

Вместо того чтобы, как обычно, разреветься, Джина сейчас была готова голыми руками порвать всех бандитов.

Осторожно поймав ее запястье, Доминик указал куда-то в сторону:

– Он там, с агентами ФБР.

Посмотрев в указанном направлении, Джина сразу же увидела Джека. Уставший, в синяках и кровоподтеках, он разговаривал с агентом Дрискелл.

Больше ни о чем не думая, Джина бросилась любимому на шею, с жадностью отвечая на страстный мужской поцелуй. Но суровая реальность в образе залитого кровью рукава быстро привела ее в чувство.

– Ты ранен! – Джина постаралась слегка отстраниться, чтобы не давить на поврежденную руку.

– Ты тоже. – Джек осторожно ухватил ее за подбородок и слегка повернул голову, чтобы лучше разглядеть синяк. – А я-то думал, что уже сполна рассчитался с твоим кузеном, врезав ему в глаз, но, похоже, мне еще за многое придется с него спросить.

– Врезал в глаз? И все? Но раз он тебя похитил, то почему его не арестовали?

– Длинная история, почему бы нам… – Джек только сейчас заметил остальных. – Отец. Дейл.

Похоже, Джек им совсем не удивился, и Джина немного подвинулась, чтобы и они могли поздороваться с любимым человеком. Только сейчас она поняла, что готова делить Джека с его родными. И с заносчивым помощником. И даже с воспоминаниями о Катрине.

И с ребенком, который появится на свет всего через несколько месяцев.

Неужели она наконец-то сумела найти свое место в мире?

И место это рядом с любимым.

Когда все они наконец снова вернулись в гостиную герцогини, верная Мария принесла напитки и закуску, а Джек с Домником начали рассказывать.

Оказалось, что, чтобы втереться в доверие к итальянским бандитам, Доминик специально ушел из Интерпола с громким скандалом и больше года непрерывно рисковал жизнью, подбираясь к их главарю, Антонио Корди. И всего час назад Джек благополучно отправил его в мир иной вдогонку за братом.

– Всем известно, – продолжал Доминик, – что Корди поклялся отомстить Джеку, вот я и решил воспользоваться родственными связями, чтобы подобраться к тебе поближе. Ради этого я в Нью-Йорк и приехал, ну а напросившаяся со мной Сия лишь помогла завоевать расположение герцогини. Разумеется, если бы я не был на все сто процентов уверен, что смогу уберечь ее, ни за что с собой бы не взял. Даже если для этого потребовалось бы приковать ее цепями к какому-нибудь венгерскому подвалу.

– Но Джину ты не уберег.

– Верно, – вздохнул Доминик. – Но тогда у меня просто не было выбора, и если бы сейчас она только позволила поцелуями стереть боль и…

– Тебе действительно так нравится ходить по краю, Сен-Себастьян? – холодно осведомился Джек.

– Хватит! – вздернув подбородок, резко велела герцогиня. – Вы гости в моем доме, так что потрудитесь вести себя соответственно. Доминик, следи за своим языком и впредь воздержись от провокационных замечаний, Джек прекрати строить из себя неандертальца, тебе не нужно никому доказывать свое превосходство. Джина…

Она невольно выпрямилась:

– Ну а я-то сейчас что не так сделала?

– Дело не в том, что ты сделала, а в том, что не сделала. Скажи уже, наконец, что любишь его не меньше, чем он сам тебя любит, и давайте готовиться к свадьбе.

Вздрогнув, Джина резко вскочила.

– Мне нужно в туалет, – выпалила она свою фирменную отговорку и убежала.

Закрывшись в дамской комнате, Джина плакала навзрыд, когда к ней пришел Джек и опустился рядом с ней на колени:

– Не плачь, дорогая, прошу тебя, не плачь.

Крепко обняв, он стал осторожно ее покачивать, стараясь унять боль и развеять страхи.

– Это все гормоны, – сквозь всхлипы выдавила Джина. – Я никогда не плачу. Никогда! Спроси у Сары с бабушкой.

– Все хорошо.

– Нет.

Джина потерлась носом о вымазанную в крови рубашку. После всего случившегося ни у кого из них еще не было времени переодеться.

– А еще я так и не сказала, что люблю тебя.

– Я знаю.

– Не знаешь! – Слезы закончились, и Джина почувствовала нестерпимое желание излить душу. – Мне кажется… Черт! Какое там кажется! Я точно знаю, что немножко в тебя влюбилась еще в те самые первые выходные, а потом постепенно пришло и все остальное. И теперь я не могу без тебя.

– Я тоже не могу без тебя, дорогая, – улыбнулся Джек. – Ну и что будем делать? Предлагаю вернуться к остальным и объявить, что можно начинать готовиться к свадьбе.

– Нет.

Джек удивленно на нее посмотрел и покачал головой:

– Извини, как я мог забыть, что ты сама делаешь лучшие в мире свадьбы?

– Не так уж и хорошо я их делаю, раз тебе пришлось специально из-за меня обращаться именно к «Тремейн групп».

– Ты о чем?

– Когда Дейл прибежал тебя искать, он между делом сказал, что вы вложили кучу денег в мою компанию. А я ведь так хотела сама всего добиться… И даже уже начала верить, что у меня действительно впервые в жизни что-то начало получаться…

Осторожно ухватив ее за подбородок, Джек заставил ее посмотреть прямо себе в глаза:

– Послушай меня, Юджиния Амалия Тереза Сен-Себастьян. Если Дейл Викерс или кто-то еще из моих помощников и работал с «Тремейн групп», то делал это без моего ведома или согласия. Ты меня поняла?

– Поняла.

– Вот и молодец. Так ты хочешь сама организовать нашу свадьбу или нет?

– Нет.

– Черт! – Терпение Джека начало заканчиваться. – Что там Доминик говорил про цепи и подвалы? Так или иначе, но теперь я тебя точно затащу к алтарю.

Улыбнувшись, Джина решила, что не стоит и дальше издеваться над Джеком. А то и правда прикует ее куда-нибудь…

– Я не хочу никаких церемоний. Давай просто дождемся твою маму и поженимся в тихом семейном кругу.

– А как же пышное неповторимое торжество? Ты уверена, что хочешь именно этого?

– Уверена. Мне нужен лишь ты. И наши близкие.

Эпилог

«Какая необычная неделя! Столько тревог и волнений, радости и счастья! Юджиния, моя дорогая Юджиния наконец-то признала то, что я поняла сразу же, как только она вернулась из Швейцарии. Она без ума от любви к отцу своих близнецов. Близнецы! Я уже считаю часы до того радостного дня, когда наконец-то смогу прижать к груди правнуков.

Ну и конечно же Сара, моя дорогая Сара. Как же я рада, что и она сумела найти свое счастье, и что-то мне подсказывает, что не за горами тот день, когда и они с Дэвом подарят мне малышей.

А еще мои вновь обретенные родственники, Доминик и Сия.

Кто бы мог подумать, что на старости лет моя жизнь вдруг станет такой бурной и насыщенной?»

Из дневника Шарлотты, герцогини Карленбургской

Примечания

1

К е й т е р и н г о т (англ. cater – «поставлять провизию») – отрасль общественного питания, связанная с оказанием услуг на удаленных точках, включающая все предприятия и службы, оказывающие услуги по организации питания сотрудников компаний и частных лиц в помещении и на выездном обслуживании, а также осуществляющих обслуживание мероприятий различного назначения и розничную продажу готовой кулинарной продукции.

Content

Лавлэйс Мерлин
Строптивая невеста

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Примечания