Дэни Коллинз

Прекрасная воровка

A Debt Paid in Passion © 2014 by Dani Collins

«Прекрасная воровка» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

* * *

Глава 1

«Взгляни на меня», – мысленно приказал Рауль Зесигер Сирене Эбботт.

Чтобы разглядеть ее, сидящую между тремя мужчинами, ему пришлось откинуться на спинку кресла. Логичнее было бы смотреть на судью, но Рауль не мог глаз отвести от Сирены.

Она сидела неподвижно, голова чуть наклонена вперед, лицо хранило сосредоточенное выражение. Ее необыкновенно длинные цыганские ресницы прикрыли глаза, как только взял слово его адвокат. Сирена даже не взглянула на Рауля, когда ее собственный адвокат указал на то, что время, проведенное в тюрьме, не будет способствовать выплате долга, так как она не сможет работать, чтобы вернуть похищенные средства.

Адвокаты Рауля предупреждали, что слушание дела в суде не обязательно закончится тюремным заключением, однако Рауль настоял на процессе. Он должен отправить эту обманчиво невинную женщину с пухлыми губами и густыми темными волосами, собранными в узел на затылке, в тюрьму. За предательство. За воровство.

Его отчим был вором. Больше он не позволит себя обкрадывать никому, тем более – своей личной ассистентке, женщине, которой привык доверять. Мисс Эбботт запустила руки в его личные средства. Затем она попыталась соблазнить его и манипулировать им, заставив ни о чем не думать.

Рауль, отмахиваясь от воспоминаний, ждал, когда судья вынесет приговор, однако тело его было охвачено жаром. В голове всплывали картины недавнего прошлого… Ее пухлые губы смягчались под натиском его губ… Ее груди, умещающиеся в его ладонях, пахли летом… Соски напоминали согретые солнцем ягодки, сладкие и опьяняющие, когда он прикасался к ним языком. Ее бедра были округлыми и крутыми, от нее исходил горьковатый мускусный запах. Она была жаркой и влекущей…

А все потому, что Сирена знала: о ее преступлении когда-нибудь станет известно.

Живот Рауля сжался от смеси ярости и животной похоти. Два года он держал свои желания под контролем, но сейчас, когда он овладел Сиреной, все его мысли сводились к одному: он мечтал о том, как снова займется с ней сексом.

Рауль мог поклясться, что он в жизни не причинил вред ни одной женщине, однако Сирену Эбботт ему хотелось уничтожить.

Стук молотка вернул его в реальность, в зал суда. Пять человек, сидящих за двумя столами, посмотрели на судью. Адвокат Рауля покорно склонил голову, и Рауль с яростью осознал, что решение вынесено в пользу его бывшей ассистентки.

За противоположным столом напряженная спина Сирены, частично скрытая адвокатом, заметно расслабилась. Она подняла широко раскрытые глаза к потолку. В них светилась благодарность. Ее адвокат поблагодарил судью и взял Сирену под локоть, помогая ей подняться. Он подался к ней, намереваясь что-то сказать.

Рауля охватило собственническое чувство при виде того, как близко оказались Сирена и средних лет адвокат. Он сказал себе, что это всего лишь гнев, ничего более. Он был возмущен, поскольку снова стал жертвой. Она не должна была отделаться выплатой шестисот фунтов в месяц, пока не будет возвращена вся сумма. Это не наказание. Это издевательство над ним!

Почему Сирена не смотрит на него? Это было меньшее, что она могла сделать, – взглянуть ему в глаза и признать, что она фактически не понесла наказания, совершив преступление. Однако Сирена только что-то сказала своему адвокату, складывавшему бумаги в кейс, и отошла. Ее соблазнительные формы хорошо скрывали обтягивающий жакет и юбка-карандаш, но она была по-прежнему сексуальна. Шаг ее замедлился, когда молодая женщина подошла к двери.

«Взгляни на меня», – снова мысленно приказал Рауль. Сирена заколебалась, а он задержал дыхание, чувствуя, что она готова повернуться к нему.

Губы ее побелели, а рука задрожала, когда она попыталась нащупать дверную ручку. Она посмотрела на дверь и вдруг пошатнулась.

– Она теряет сознание! – сообразил Рауль, расталкивая двух своих адвокатов.

Его замечание услышал адвокат Сирены и поспешил к своей клиентке. Они подхватили ее вдвоем.

Рауль возненавидел юриста за то, что тот прикасается к Сирене. Он стиснул зубы и вместе с ним положил ее на пол. Она была легкой, как былинка. В последний раз, когда он держал ее в объятиях, она весила больше. И не была такой хрупкой.

Рауль рявкнул на окружающих, требуя оказать Сирене первую помощь.

Кто-то тут же принес кислородную маску. Рауль позволил оттеснить себя на полшага, однако не смог отвести свой взгляд от впавших щек и посеревшего лица Сирены. Все в нем замерло в ожидании вердикта. Пусть кто-нибудь скажет, что с ней все будет в порядке.

Она напомнила ему об отце: также никакой реакции. Паника охватила Рауля, он ощутил беспомощность. Она дышит? Не могла же она умереть! «Открой глаза, Сирена», – взмолился он про себя.

Словно издалека, Рауль услышал вопрос о том, что предшествовало обмороку, и напряг память. Сирена не страдала сахарным диабетом, он никогда не видел, чтобы она принимала таблетки. Рауль потянулся за телефоном, который он отключил, пока шли слушания, чтобы поручить кому-нибудь посмотреть ее личное дело. Но вдруг он услышал, как ее адвокат негромко произнес:

– Она беременна.

Весь мир перед его глазами словно разлетелся на куски.

* * *

Сирена почувствовала, как к ее лицу что-то прижимают. Липкий пот выступил на ее коже, а к горлу подкатила тошнота.

Она подняла руку, чтобы убрать с лица это что-то, душившее ее, но чей-то голос произнес:

– Ты потеряла сознание, Сирена. Не спеши.

Открыв глаза, молодая женщина увидела Джона, рекомендованного ей адвоката, который вел себя безупречно, пока ее чуть не стошнило в его корзину для мусора. Она сказала ему, что не важно, кто является отцом ребенка, однако Рауль смотрел на нее из-за плеча Джона с таким выражением лица, что сердце Сирены дрогнуло.

Она отчаянно старалась не смотреть на Рауля, прежнего босса, недолгого любовника, ничего не подозревающего отца. Он был такой… такой… высокий, суровый, обвиняющий… От него исходила опасность.

Но глаза Сирены самопроизвольно взглянули на него, тем более что это произошло в первый раз за несколько недель. Он был в черном костюме, черном галстуке. Лицо его было гладко выбрито, темные волосы подстрижены. Серые глаза предвещали бурю.

– Что-нибудь болит? – спросил Джон. – Мы вызвали «скорую».

Сирена бросила испуганный взгляд на Рауля. С ее стороны это была ошибка. Она тут же поняла, что для него это является признанием вины.

Закрыв глаза, Сирена молча взмолилась, чтобы он не догадался о причине ее обморока, но Рауль был самым умным человеком, с которым ей когда-либо доводилось встречаться. Он ничего не упускал.

Если он понял, что она носит его ребенка, еще одной битвы не избежать. Принимая во внимание то, каких сил ей стоил этот суд, она не была готова к новому раунду.

– Сирена, – произнес своим густым голосом Рауль.

По ее телу пробежала дрожь. Она два года слышала его голос каждый день и теперь быстро и безошибочно поняла, что это – предупреждение.

– Взгляни на меня! – велел он.

Сирена слепо ухватилась за руку Джона, ее холодные пальцы ощутили тепло и сухость его кожи. Голос под кислородной маской прозвучал хрипло и едва слышно.

– Скажи ему, чтобы он оставил меня в покое, или я добьюсь судебного запрета.

Глава 2

Сирена вернулась из больницы. Ей были назначены несколько обследований, но на настоящий момент врач связал ее обморок со стрессом и низким содержанием сахара в крови вследствие непрекращающейся тошноты.

Сирена подумала, что нет ничего более стрессового, чем возможность угодить в тюрьму, будучи беременной.

Она прочитала электронное письмо адвоката Рауля, которое ей перенаправил Джон: «Мой клиент считает, что ваша клиентка носит его ребенка. Он настаивает на вовлечении его в обследования в процессе беременности, а после рождения ребенка возьмет на себя полное опекунство».

Кровь у нее закипела, хотя в этом-то как раз не было ничего удивительного. У Рауля были замашки собственника. Сирене это было хорошо известно. Его вмешательства она ожидала, но даже помыслить о том, что у нее отнимут ребенка, не могла.

Моргнув, чтобы не дать непрошеным слезам пролиться, Сирена напечатала: «Ребенок не его». А вслух добавила:

– И пусть он убирается ко всем чертям.

Она не позволяла себе мечтать о том, что Рауль хочет ребенка. Это заставило бы ее проявить слабость по отношению к мужчине, которого Сирена предпочитала считать монстром. Долгих два года она пыталась не утонуть в пучине любви к энергичному магнату, который, кроме того, был заботливым сыном и сводным братом. Ей казалось порой, что в некотором отношении Рауль являлся ее зеркальным отражением. Они оба выросли в неполных семьях и оба жаждали лучшей жизни для своих младших братьев и сестер. Сирена начала восхищаться им, а узнав его получше, поняла, что ее идеалы перфекционизма не идут ни в какое сравнение с представлениями Рауля о жизни.

«Ничего подобного», – оборвала себя Сирена, приготовляя тост, который она была намерена заставить себя съесть. Рауль Зесигер – жестокий, злой, пустой человек, которому чужды какие-либо чувства. По крайней мере, по отношению к ней. Он доказал это, занимаясь с ней страстной любовью, а на следующий день – с его подачи – она была арестована.

Черная дыра отчаяния была готова разверзнуться у нее под ногами, но сейчас, к счастью, она в безопасности. Эта часть жизни позади. Она совершила ужасную ошибку, и судья поверил в ее чистосердечное признание, как и в ее раскаяние, а вот Рауль этого не сделал. Сирена понятия не имела, откуда ей взять шестьсот фунтов в месяц, но эта проблема не шла ни в какое сравнение с другой: как убедить Рауля, что ребенок – не от него?

Она не могла допустить, чтобы еще один человек, пусть не рожденный, но уже любимый, был у нее отобран. Страх оттого, что ее ребенок, возможно, будет расти без матери, как росла она сама, придал ей сил в суде.

Взяв чай, тост и таблетку от тошноты, Сирена села на диван, открыла лэптоп и посмотрела, не поступили ли предложения о работе. Накопившиеся счета были ужасающими, и они съели ее сбережения за несколько месяцев.

Если бы она не надеялась тогда, что Рауль все поймет! Сирена потерла лоб, на котором прорезалась морщина. Занять денег у него казалось ей самым простым и очевидным выходом из положения. Ее сестра в слезах призналась, что судьба против того, чтобы она стала учительницей. Эли очень старалась, чтобы ее включили в специализированную программу бесплатного обучения в университете, поскольку наличных у них не было. Правда, их отец ожидал поступления денег от крупного клиента.

«Я покрою расходы», – убедила сестру Сирена, понадеявшись на то, что Рауль, возможно, ничего не заметит. Ведь он платил ей за то, чтобы все его дела были в порядке. А потом отец переведет деньги на его счет.

Но крупный клиент обанкротился. Не за одну ночь, разумеется. Это началось с отсрочки платежа на несколько дней, потом на неделю. Сирена начала волноваться, но ничего поделать не могла.

Деньги не пришли, а возможность объяснить все Раулю так и не представлялась. Перед ней замаячила угроза угодить за решетку, и Сирена по-настоящему испугалась того, что совершила. Однако дело было уже сделано…

Приглушенный звук возвестил о том, что она получила электронное сообщение. От Рауля. Сердце ее учащенно забилось. Сообщение было короткое, всего одно слово: «Лгунишка».

Он не сомневается в том, что является отцом будущего ребенка.

Стиснув зубы, Сирена добавила Рауля в «черный список» и отправила Джону письмо: «Скажи ему, чтобы он не связывался со мной напрямую. Если бы ребенок был его, я попросила бы у него поддержки. Я рассказала бы ему об этом, когда он пытался засадить меня в тюрьму. Он не отец, и он должен оставить меня в покое».

Сирена нажала на кнопку «отправить». Она перевела дыхание, мучаясь от ощущения неизбежности беды. Но жизнь время от времени преподносит неприятные сюрпризы, и надо быть к этому готовым. Сирена поняла это, когда умерла ее мать, а затем – когда мачеха увезла ее отца и сводную сестру в Австралию, стоило только Сирене окончить школу и поступить в бизнес-колледж.

Люди уходят – это то, чему она научилась. Они исчезают из жизни, хочешь ты этого или нет. Иногда они даже увольняют тебя и пытаются упрятать за решетку, чтобы больше не видеть…

Мысли Сирены вернулись к маленькому существу, которое никогда не покинет ее. Она мягко опустила руку на свой пока еще плоский живот и подумала о будущем ребенке. Она сделает все, что в ее власти, чтобы удержать его в своей жизни. Она сделает все, чтобы остаться матерью, хотя Рауль, без сомнения, приложит все силы, пытаясь отобрать у нее ребенка. Он разозлен и беспощаден.

Сирена вздрогнула, вспомнив, как ей впервые довелось почувствовать его беспощадность. Мысль о том, что Рауль не знает о произошедшем, поддерживала ее в страшные минуты ареста и снятия отпечатков пальцев. Должно быть, несоответствие обнаружил бухгалтер или представитель банка. Она – личная помощница Рауля. Его правая рука. Они занимались любовью. Он придет в ярость, когда узнает, как с ней обошлись. Сирена искренне верила, что, как только она расскажет Раулю обо всем, включая причины, побудившие ее поступить таким образом, он все поймет.

Но Рауль не понял. Он заставил ее ждать под дождем возле ворот своего особняка в окрестностях Лондона. Когда он наконец появился, лицо его было жестоким и замкнутым.

– Я пыталась связаться с тобой, – торопливо проговорила Сирена. – Сегодня меня чуть не арестовали.

– Я знаю, – спокойно ответил Рауль. – Это было сделано по моему поручению.

Она была в шоке, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Зато появилось выражение неприязни. Мачеха Сирены была очень неприятной женщиной, вечно все критикующей, но даже она никогда столь явно не выказывала ненависть к падчерице. Холодность и презрение Рауля причинили молодой женщине боль.

Чувство вины и угрызения совести заставили ее сжаться и пожелать себе немедленной смерти. Сирена не могла поверить, что она одним махом испортила и свою карьеру, и отношения с мужчиной своих грез.

– Но… – начала было Сирена, однако слова застряли у нее в горле.

За два года они стали друзьями, доверяли и уважали друг друга, и только вчера их отношения поднялись на новый уровень. Рауль был нежен, и ласков, и…

Боже, она верила, что он хоть немного любит ее!

– Но что? – поторопил ее с ответом Рауль. – Ты думала, что, переспав со мной, ты сможешь изменить мою реакцию на то, что ты украла мои деньги? Мне было скучно. Ты оказалась рядом. Это все, что случилось. Не более того. Тебе следовало бы лучше знать меня. Я не из тех, кто позволит себя обкрадывать. Найди адвоката. Он тебе понадобится.

Прожевав кусок тоста, Сирена решительно заставила себя не думать о Рауле. Он остался в прошлом, а ей сейчас надо думать не только о себе, но и о ребенке. Она вернулась к лэптопу.

Следующие несколько недель Рауль продолжал атаковать ее, настаивая на проведении теста на отцовство.

Шагая взад-вперед по офису Джона, Сирена прикусила язык, чтобы удержаться от обвинений в адрес своего адвоката – ведь именно он сообщил о ее беременности в тот день в суде. Она никому не сказала, что Рауль отец ребенка, и собирается поступать так и впредь.

– Я должна кое-что прояснить, Джон. Я не желаю обсуждать это.

– Но Рауль четко дал понять, что это его последнее предложение, и ты либо примешь его к понедельнику, либо он обратится в суд.

Сирена остановилась. Снова потеря. Боль в губе заставила женщину осознать, что она прикусила ее, сдерживая эмоции. Дрожащей рукой Сирена потерла лоб и повторила про себя еще раз, чего она хочет. А хотела она, чтобы Рауль навсегда исчез из ее жизни.

– Послушай, Сирена, я уже говорил тебе: подобные дела не входят в мою компетенцию. До сих пор это не имело значения, так как ты отказывалась признать, что это его ребенок…

– Не его, – яростно отрезала Сирена.

Она знала, что не умеет лгать, но ребенок принадлежит ей, и только ей. Точка.

– Однако он считает, что такое возможно. Вас, должно быть, связывали отношения… помимо деловых.

– Отношения? – хмыкнула Сирена. – Какие могут быть отношения, когда мы… – Она осеклась и закрыла рот, опасаясь проговориться.

– Значит, ты наказываешь Рауля. Может, за его отношение к тому, что вас связывало? У вас разные взгляды на то, что случилось?

– Его любовницы тратили больше на вечерние платья, а он попытался упечь меня за решетку! – выпалила Сирена. – Что же это за отношения?

– Или ты наказываешь его за то, что он не купил тебе платье? – Адвокат поднял брови.

– Я не наказываю его, – пробормотала Сирена, поворачиваясь к окну и глядя на залитый дождем Гайд-парк.

– Хорошо, – согласился Джон. – Но тогда ты наказываешь своего ребенка, вынужденного расти без отца, будь то Рауль Зесигер или другой мужчина, имя которого ты назвать не желаешь. Я сам отец, и хотя я не специалист в семейном праве, но мне известно, что в интересах ребенка знать имя отца, пусть даже ты сердита на него. У тебя есть причины предполагать, что он будет плохим отцом?

«Совсем наоборот», – мелькнуло у нее в голове. Сирена видела, как Рауль общается со своей сводной сестрой, и та его обожает. Он станет отличным, замечательным отцом.

Брови Сирены нахмурились, в горле встал комок. Да, она была сердита на Рауля. Но в глубине души она боялась, что ее ребенок может выбрать сторону отца. Однако Джон прав: ее малыш имеет право знать, кто его родители.

– Ты думала о будущем своего ребенка? – продолжал Джон. – В том, что он будет знать, кто его отец, есть свои преимущества, например, хорошее образование.

Сначала ей надо родить ребенка, к тому же до этого события еще далеко. Последние несколько недель она думала только о суде.

Сирена обхватила себя руками и сжала кулаки. Ее мать умерла, пытаясь подарить жизнь маленькому братику Сирены, увы, тщетно. За артериальным давлением Сирены велся постоянный контроль. Между обследованиями и встречами со своим адвокатом молодая женщина работала. Стрессовое состояние, конечно, сказывалось на здоровье.

Сирена старалась отбросить плохие мысли, но она впервые задумалась над тем, что ей делать, если она не сможет обеспечить своего ребенка всем необходимым. Ее отец и сестра жили в Австралии. Пройдет много времени, прежде чем они смогут приехать, если, конечно, мачеха им позволит. Сейчас же Фей открыто выражала свое неодобрение тем, что Сирена забеременела, будучи не замужем.

– Сирена, я не пытаюсь…

– Быть моей совестью? – перебила она Джона. Но адвокат, действительно, вел себя как ее совесть. – У меня назначен на понедельник прием у врача. Я не знаю, как долго продлится обследование. Скажите ему, что я подумаю над этим после, а в конце следующей недели свяжусь с ним.

– Значит, все-таки он – отец, – не удержался Джон.

– Это выяснится в результате теста на отцовство, когда ребенок родится, – спокойно заявила Сирена, блефуя.

Мысли Рауля бежали по замкнутому кругу в течение последних недель, сводя его с ума. Если Сирена носит его ребенка, она могла воспользоваться этим, чтобы заставить его удержаться от желания заключить ее в тюрьму. Она не пыталась, значит, он – не отец? Но почему же она тогда молчала? Это означало, что она пыталась скрыть беременность. От него. Это навевало подозрения.

И еще одно не давало Раулю покоя. Допустим, он не отец, тогда кто же отец? Она способна соблазнить любого, эта колдунья, эта сирена. Рауль не слышал ничего предосудительного о своей личной помощнице, но если он не отец ребенка, значит, она вела тайную жизнь. Да, конечно, Сирена не была девственницей, когда он занялся с ней любовью, но все же…

С трудом сдерживая стон, Рауль постарался не думать о том доме в Оксшотте, который он вместе с Сиреной ездил осматривать на предмет вложения капитала. Каждый день он боролся с воспоминаниями, но каждую ночь Сирена продолжала навещать его.

А каждое утро он старательно напоминал себе, что использовал презерватив. Впрочем, тот пролежал в бумажнике так долго, что он не мог вспомнить, когда и ради кого положил его туда. Рауль был только рад обнаружить презерватив, когда Сирена оказалась в его объятиях. Когда она взглянула на него, когда почувствовала его возбуждение, когда раскрылись ее губы, словно она всю свою жизнь ждала, чтобы его губы коснулись ее губ…

Рауль выругался и начал мерить шагами свой парижский офис. Он специально уехал из Лондона, чтобы оказаться подальше от Сирены. Воспоминание о ее глазах, подернутых дымкой страсти, сменило другое – как женщина посмотрела на него, когда ее адвокат заявил, что она беременна. Этот взгляд сказал Раулю все.

Ребенок – его. Об этом твердили и инстинкты. Да, он беспощадно обошелся с ней за то, что она украла его деньги, но Сирена еще не знает, на что он готов пойти, чтобы отвоевать себе ребенка.

Однако сомнения все-таки продолжали грызть Рауля. Если ребенок его, почему она не попыталась использовать беременность, чтобы избежать наказания? Почему?

Все это не имело смысла. Рауль изнемогал, пытаясь решить проблему. Если бы Сирена поговорила с ним! Раньше они общались, как единое целое, заканчивая фразы друг за друга. Тогда было довольно взгляда, чтобы понять, кто что пытается сказать.

«Лгунья!» – снова рассердился Рауль. Все это она делала лишь затем, чтобы заставить его доверять ей. И ведь сработало! Размышлять об этом было неприятно. Прежде он пользовался репутацией проницательного человека, который может определить шарлатана с первого взгляда.

Когда же он успел превратиться в своего отца? Неужели то, что он способен увлечься собственной секретаршей, заложено на генетическом уровне? В прошлом Рауль всегда успешно справлялся со своим влечением к хорошеньким девушкам. Что же было в Сирене особенного, если он не удержался? Его отец убил себя служебным романом, поэтому Рауль взял за правило избегать повторения подобных ситуаций любой ценой. Это был вопрос выживания.

Однако его увлеченность Сиреной началась с самой первой их встречи. Рауль нанял ее вопреки всему, потому что был уверен, что он сильнее отца. Возможно, он даже пытался это доказать.

Раулю не давало покоя, что он увлекся воровкой. Теперь он казался себе не отцом, а матерью, которая наивно и безвольно наблюдала за тем, как исчезают со счета деньги.

«Я собиралась вернуть тебе все до того, как ты об этом узнаешь…»

Рауль пытался заглушить звеневший в его ушах чистый голос Сирены. Разве ее слова не типичны для любого преступника, обнаружившего, что он пойман с поличным? То, что Рауль нашел недостачу и понял, кто виноват, сильно поколебало его уверенность в себе. Люди по всему миру полагались на него. Слабость к Сирене дорого ему обошлась. Эта мысль сверлила его мозг. Простая выплата долга не способна компенсировать утрату доверия. Людям, подобным Сирене Эбботт, необходимо было преподать урок.

Глядя на стол, заваленный бумагами, Рауль выругался. Вместо того чтобы работать, он вынужден тратить свое время черт знает на что. Хуже всего было то, что ему срочно требовалось найти замену Сирене, которая была лучшей ассистенткой из всех, что работали у Рауля.

Единственным утешением Рауля было то, что он не повысил ее, хотя намеревался это сделать. Ущерб, который она могла бы причинить своими злоупотреблениями на более высокой должности, трудно было представить.

Так больше продолжаться не могло. Рауль наконец неохотно послал ей последний ультиматум. Ладони у него вспотели при мысли о том, что она может отвергнуть и это предложение. Сирена знала его достаточно хорошо, чтобы не сомневаться: раз он предупредил, что это последнее слово, значит, оно последним и является. Если же она откажется снова…

«Нет, не откажется», – убедил себя Рауль. Сирена Эбботт была жадной, но еще она была практичной.

Она должна понять, что больше поблажек с его стороны ей не дождаться.

Словно в доказательство этого раздался сигнал, уведомляющий о получении сообщения. От ее адвоката.

На понедельник у Сирены запланирована встреча с врачом, а остаток недели она желает подумать.

Рауль оперся на руки, сжавшиеся в кулаки. Его охватил триумф. Глупая женщина! Когда он написал «понедельник», именно это он и имел в виду.

Сирена вошла в свой подъезд. Голова молодой женщины еще была занята лекцией, которую прочитал ей акушер-гинеколог, призывая быть более аккуратной и не перенапрягаться. Ей также надо было изучить побочные эффекты прописанного им препарата.

Сирена была настолько погружена в свои мысли, что не заметила мускулистую, поджарую фигуру, прятавшуюся в тени. Заметив ее, она в тревоге отпрянула, но пульс участился, так как подсознательно Сирена уже знала, кто это.

Ключи со звоном выпали из ее рук. Вжавшись спиной в стеклянную дверь, она подняла воротник. Ее окутал его запах, острый мужской запах с примесью дождя. Тени придавали лицу Рауля жесткое, замкнутое выражение.

– Привет, Сирена.

Этот голос…

– Что ты здесь делаешь?

Она поднесла руку к шее, где бился пульс. Вообще-то ей полагалось избегать ситуаций, вызывающих учащенное сердцебиение, но Рауль всегда действовал на нее таким образом. Два года Сирене понадобилось на то, чтобы научиться скрывать свой румянец и свое восхищение этим мужчиной. Она слегка кивнула, показывая, что Раулю не удалось ее запугать. Однако существовала опасность того, что стекло под ее весом сломается – так сильно она прижалась к двери.

– Неужели ты думала, что я соглашусь ждать до пятницы? – поинтересовался Рауль.

– Я не предполагала, что ты будешь ждать возле моей двери, – парировала Сирена. – Я обещаю посмотреть документы завтра, – добавила она.

Рауль помотал головой:

– Сегодня, Сирена.

– Сегодня был долгий день, – вздохнула она. – Не делай его еще длиннее. – В ее голосе звучала усталость.

Глаза мужчины сузились.

– С кем ты сегодня встречалась? С врачом?

От звуков его голоса по спине женщины пробежала дрожь. Что-то подсказывало ей: ни в коем случае нельзя говорить ему, что новости не такие уж хорошие.

– С ребенком все в порядке? – требовательно спросил Рауль.

Он явно встревожился, и Сирена одновременно напряглась и расслабилась.

– С ребенком все в порядке, – сказала она.

Это было верно – при условии, что здорова мать.

Но ничего, по крайней мере один родитель у ее ребенка уже есть.

– Как ты? – не отступал проницательный Рауль.

От этого проклятого мужчины ничто не ускользнет.

– Я устала, – призналась Сирена. – И мне надо в туалет. Сейчас только пять часов. У меня в запасе семь часов. Приходи без пятнадцати двенадцать.

Подбородок Рауля напрягся.

– Нет. – Он наклонился, поднял ключи и выпрямился. – Больше никаких игр, никаких адвокатов. Мы с тобой решим все вопросы. Сейчас.

Сирена попыталась отобрать у него ключи, но он сжал кулак, так что пальцы женщины коснулись косточек его пальцев.

От этого прикосновения по ее телу словно прошел электрический разряд, и она задрожала. Всего от одного невинного прикосновения!

Последние месяцы Сирена постоянно испытывала стресс, к тому же ее все время тошнило, так что ни о каком желании речи идти не могло, однако ее тело неожиданно ожило от присутствия этого мужчины, этого карающего бога, который никогда ее не уважал.

Подавив боль и разочарование, Сирена выпрямилась, но даже так она была на две головы ниже Рауля.

– Давай кое-что проясним, – сказала она слегка дрожащим голосом. Она надеялась, что это от гнева, а не от слабости, не от чувств, которые существовали исключительно в ее воображении. – Пока ни к какому соглашению мы не придем. Все будет зависеть от результата тестов на отцовство.

Рауль подался назад. На его лице появилось выражение шока, которое, впрочем, быстро исчезло. Из-за темноты Сирена не была уверена, что его зрачки расширились, но она ощущала удерживающий ее взгляд. Это заставило ее нервничать, но она была рада, что дала Раулю отпор. Она не хотела быть ковриком, о который вытирают ноги.

– Кто еще может им быть? – отрывисто спросил Рауль.

– Не считай, что ты единственный мужчина на свете, – беспечно отозвалась Сирена, гордясь тем, что ложь так легко соскочила с ее губ.

Рауль стоял неподвижно, но что-то в его фигуре заставило ее сердце заболеть. Отцом был он, однако помучить его стоило, хотя это и тревожило ее совесть.

«Не будь мямлей, Сирена», – твердо сказала себе женщина. Рауль способен сам о себе позаботиться. Единственное, о чем стоило тревожиться ей, был ее ребенок.

– Ладно, давай покончим с этим, – согласилась она.

Глава 3

Рауль никогда не был в квартире Сирены. Как только он переступил порог, ему показалось, что он пришел домой – так уютно и знакомо все выглядело. И это место напоминало о ней.

Сирена была сдержанным человеком, но ее вкус и чувственность пробивались сквозь текстуру и цвета. В крошечной, открытой планировки кухне все стояло на своих местах, растения пышно цвели, и чувствовалось, что за ними любовно ухаживают. На полках стояли фотографии ее семьи. Пока Сирена была в туалете, у Рауля было время осмотреть и небольшую, но аккуратную спальню с односпальной кроватью.

Сирена вышла из туалета, сняла жакет и повесила его на спинку стула. Ее пышная фигура округлилась еще больше, и это заставило Рауля сглотнуть.

Она носит ребенка.

Ее бледная тонкая рука легла на живот. Бросив взгляд на лицо женщины, он заметил на нем настороженное выражение, сквозь которое проглядывала уязвимость. Рауль тут же почувствовал себя защитником, но отмахнулся от этой мысли. Кто-кто, а Сирена не нуждается в защите.

К счастью, она отвела взгляд в сторону, ее густые волосы упали на лицо, скрывая его. Рауль пытался справиться со своими эмоциями, но он не мог отвести взгляд от живота Сирены. Два года он тщетно боролся с желанием прикоснуться к этой женщине, однажды поддался слабости, и сейчас ему понадобилась вся сила воли, чтобы не прикоснуться к ней снова. Его пальцы зудели от желания начать с округлого живота, а затем исследовать каждый дюйм ее кожи. Чтобы удержаться, Рауль засунул руки в карманы пиджака.

– Я хочу воды со льдом и апельсин. Будешь кофе? – спросила Сирена.

– Ничего не надо, – отрывисто бросил он.

Никакой еды. Рауль до сих пор пребывал в растерянности от ее замечания насчет установления отцовства. Сомнение в очередной раз закралось в его душу. Он не мог понять, как ему действовать, если он не является отцом.

Неизвестность его нервировала. Почему Сирена мучает его? Да, его состояние улучшится, если она признает, что отец – он, но ведь и ее ситуация улучшится тоже. Он сделает все ради своего ребенка. Взгляд на живот, в котором зародилась новая жизнь, не должен был повлиять на него так сильно, но Рауль был способен думать только о том, что его жизнь изменится. Все его решения теперь будут зависеть от благополучия еще нерожденного существа.

Сирена взяла бокал и тарелку с дольками апельсина, присела у стола, открыла папку. Рауль не пошевелился, когда она садилась, – они не на свидании, так что не стоит проявлять галантность и отодвигать для нее стул. Сирена бросила на него взгляд, приглашая сесть напротив.

Он сжал губы, чтобы удержаться от вопросов. Все-таки почему? Если ей нужны деньги, почему она открыто не попросила его об этом? Он щедро ей платил, был готов повысить ее в должности, а следовательно, увеличить зарплату, если ей это было необходимо. «Неужели таков был ее план? – мелькнуло у него в голове. Забеременеть, помучить его – почему? за что? – и затем получить щедрое содержание?»

Сирена достала из папки документы, и Рауль обнаружил на них пометки.

– Значит, ты все-таки прочитала, – скрипнул он зубами.

Сирена пожала плечами и отпила глоток воды. Ее прекрасная, чистая, как у ребенка, кожа была бледна. Разве беременным женщинам не положено светиться от счастья? Сирена не производила впечатления больной, но под ее глазами залегли тени. Молодая женщина потерла лоб, и Рауль вспомнил, что она несколько раз говорила о мучивших ее головных болях. Он видел, что ее пульс бешено бьется. Значит, она не так спокойна, как хочет показаться?

Рауль почувствовал себя так, словно получил удар в солнечное сплетение. Он хотел быть беспощадным по отношению к этой женщине, но что, если она носит его ребенка? Ставки слишком высоки, чтобы идти на риск.

– Мне нужны результаты обследований, – услышал он свой голос.

Сирена вздрогнула и переплела пальцы.

– Я перешлю тебе их, как только мы достигнем согласия. – Она быстро посмотрела на него и отвела взгляд.

– Кто ты? – вырвалось у Рауля. – Ты не та Сирена, которую я знал. – Его личная ассистентка была жизнерадостной оптимисткой с великолепным чувством юмора. Женщина, сидящая напротив него, была сдержанной и строгой, скрывающей свои тайны.

– Почему ты считаешь, что изучил меня, Рауль? – Изящные арки бровей изогнулись, полные губы искривила усмешка. – Ты когда-нибудь интересовался моей жизнью? Спрашивал о моих планах? Что я люблю и чего не люблю? Что ты обо мне знаешь, Рауль? Все всегда кружилось вокруг твоих нужд. Твое желание работать допоздна. Твое плохое настроение, потому что ты не поел. Однажды ты щелкнул пальцами перед моим носом, потому что тебе нужно было имя женщины, с которой ты ужинал и, возможно, спал. Ты заставил меня послать ей цветы. Твоя новая личная ассистентка не прислала мне даже лилии.

Рауля обуревали противоречивые эмоции. С одной стороны, он почувствовал, как в нем вспыхнул гнев, с другой… Ведь он и правда не удосужился узнать о Сирене ничего. Но у него была на это причина. Он не хотел с ней сближаться, поэтому держал ее на расстоянии.

Объяснять это Рауль, конечно, не собирался.

– Вода со льдом, похоже, проникла прямиком тебе в кровь, – заметил он.

– Напротив, я киплю так, что готова зашипеть, – возразила Сирена. – Вот, почитай мои замечания, чтобы мы могли двигаться дальше.

Голос ее звучал холодно, и держалась она отстраненно. Странно, но то, как Сирена охарактеризовала его поведение, встревожило Рауля. А ведь раньше его совсем не волновало, что бывшие любовницы думают о нем. Впрочем, она не должна была стать его любовницей. Просто так получилось. Но если Рауль Зесигер укладывал женщину в постель, он не ожидал получить ничего, кроме сексуального удовлетворения.

Притянув к себе документы, он стал изучать пометки, сделанные Сиреной. Первое, что бросилось ему в глаза, – уточнение, подчеркивающее, что контракт вступает в силу только в том случае, если он является отцом ее ребенка, а это должно выясниться после рождения малыша. Дальнейшее изучение документа выявило еще одну особенность.

– Почему все должно уйти в траст для ребенка?

– Мне не нужны твои деньги, – ровно проговорила Сирена.

Рауль не поверил ей. Конечно, ей нужны его деньги, иначе она не стала бы красть их, но он не стал говорить об этом. Сейчас же имело значение только то, что тест должен доказать его отцовство, и тогда он сможет принимать участие в жизни своего ребенка.

Рауль снова принялся изучать лежащие перед ним страницы, пытаясь понять, какие изменения она еще внесла. Все касалось финансовой обеспеченности ребенка в будущем. Сирена ничего не требовала для себя. Рауль бросил на нее подозрительный взгляд. Что она задумала? Спустя некоторое время все прояснилось.

– Нет, – отрезал он.

– Подумай хорошенько, – мягко посоветовала Сирена. – Ты не можешь кормить ребенка грудью. Я хочу полное опекунство.

– В течение пяти лет? Как бы не так. Пять дней – и то сомнительно.

Глаза женщины сверкнули. Рауль никогда еще не видел ее в таком гневе. От Сирены буквально исходили волны ненависти.

Или это был страх? Рот ее задрожал, а затем превратился в тонкую линию.

– Если ты не согласен – уходи! Ты в любом случае не отец.

Сирена встала. Рауль поднялся вслед за ней, ухватив ее за руки, когда она попыталась пройти мимо него. Округлость ее живота коснулась его, такая незнакомая и пугающая, заставляя мужчину сильнее сжать ее запястье, чтобы удержать около себя.

– Не трогай меня! – воскликнула Сирена, пытаясь высвободиться.

– Ты уверена, что не хочешь добиться более выгодного предложения для себя? – вкрадчиво поинтересовался Рауль, понимая, что его по-прежнему влечет к Сирене. Если она предложит себя ему сейчас, он согласится. Это кое-что может изменить.

– Я не подавала на тебя в суд за сексуальные домогательства, но могу сделать это завтра! – гневно выпалила она.

Руки Рауля разжались.

– Ты хотела меня так же сильно, как я хотел тебя, – стиснув зубы, процедил он.

Он помнил, как все начиналось. Чем все закончилось. Как она дрожала и стонала в его объятиях, когда он доводил ее до черты, после которой не было возврата.

– Тебе было скучно, ты просто развлекался, – резко ответила Сирена, голос ее прозвучал надрывно.

Это не должно было заставлять его испытывать чувство вины, однако Рауль ее испытывал. Зря он так сказал. Во всем виновато виски, которое он выпил перед приходом к Сирене.

– Уходи, Рауль, – устало попросила она. – Я очень жалею, что повстречала тебя.

«Взаимно», – хотелось ответить ему. Резкий ответ вертелся на кончике языка, но Рауль стиснул зубы.

Ущипнув себя за переносицу, он напомнил себе, что женщины, которую, по его мнению, он хорошо знал, никогда не существовало. Он снова сел на стул.

– Мы наймем экспертов, чтобы они разработали расписание первых пяти лет жизни ребенка. В четыре года мы начнем обсуждать его образование.

– Экспертов? – эхом откликнулась Сирена. – Хорошо, пусть так. Твои возможности это позволяют.

– Если тебя волнуют деньги, почему ты отказываешься от содержания?

– Потому что мне деньги не нужны, – спокойно сказала Сирена. – Мне нужен мой ребенок. – Она подошла к окну, покрытому каплями дождя. Рука ее легла на живот.

Рауль отвел взгляд. На него произвела впечатление ее искренность. Он был готов подбодрить Сирену, но удержался. Однако по какой-то причине ему захотелось сжать ее в объятиях. Это желание было настолько сильным, что он ощутил боль.

Это было совсем на него не похоже. Он мог быть мягким, если дело касалось его матери или сводной сестры. Рауль любил их, он чувствовал ответственность за них, хотя теперь они не были такими беспомощными, как раньше. Его до сих пор мучило чувство вины за первый год, проведенный в колледже, когда он жил, учась, пьянствуя и бегая за девушками, совершенно безучастный к тому, что происходило дома. Смерть отчима, который безбожно играл, потрясла сердца двух людей, которых Рауль глубоко любил. Перед ними замаячила бедность. Честно говоря, он не испытывал к покойному ничего, кроме неприязни, но его мать и Миранда страдали. Рауль видел их боль. Это была такая же боль, какую ощущал он после того, как его отец свел счеты с жизнью.

Однако, как ни пытался он поддерживать их, взяв контроль над финансами семьи в свои руки, Рауль никогда не обнимал ни мать, ни сестру и не старался облегчить их боль. Поэтому неожиданное желание утешить Сирену оказалось для него полной неожиданностью. И неразгаданной тайной.

Заставляя себя быть сдержанным, Рауль снова пробежался взглядом по соглашению с пометками Сирены. Ему пришло в голову, что он уже изменяет свою жизнь. Что же будет, когда родится ребенок?

– Ты думала об аборте? – вдруг спросил Рауль.

– Да.

Ответ был неожиданный, сердце его замерло. Затем он вздохнул от облегчения. Разумеется, она родит этого ребенка, иначе они здесь не сидели бы.

– Срок был небольшой, когда я обнаружила. На таком сроке можно принять таблетку. Не надо обращаться в больницу, осложнений никаких. У меня было много причин прервать беременность. – Сирена коснулась жилки, бьющейся на горле.

Рауль понял, о каких причинах идет речь. Например, угроза тюремного заключения или требования мужчины, которого она хотела вычеркнуть из своей жизни. Кровь его заледенела при мысли о том, как близок он был к тому, чтобы никогда не узнать о ребенке.

– Просто я не смогла это сделать, – продолжала Сирена. – Я хочу этого ребенка, Рауль. – Ее рука снова легла на живот, в глазах засверкала решимость. – Конечно, глупо позволять тебе видеть, как сильно я хочу малыша. Ты найдешь способ использовать это против меня. Но мне нужно, чтобы ты поверил. Я никогда никому не позволю отобрать у меня моего ребенка.

Рауля охватили гордость и благоговение. Сирена демонстрировала материнский инстинкт такой силы, которая приветствовалась бы в первобытном обществе. Мужчина в нем радовался такой матери своего ребенка.

– Ты хочешь сказать, что мне не удастся тебя купить? – подытожил он.

– Именно. Единственная причина, по которой я общаюсь с тобой, заключается в том, что моему ребенку, если ты, конечно, его отец, нужны оба родителя и что он должен быть финансово независим и любим. Это относится ко всем моим детям. Подумай об этом и еще раз прочитай контракт. – Кивнув на бумаги, Сирена снова скрылась в туалете.

Ко всем детям? Рауль удержался от того, чтобы бросить ей вслед, что ему достаточно и одного незапланированного ребенка.

Три месяца спустя Рауль проверял, готов ли он к рождению ребенка, внося коррективы в свое расписание на ближайшие шесть недель. Он редко отдыхал, поэтому даже в Рождество, которое провел со своей матерью, думал о том, как бы поскорее вернуться к работе. Но этого отдыха он ждал. Неужели потому, что мечтал увидеться с Сиреной?

Рауль отбросил эту мысль. Его исключительным интересом был ребенок. Он хотел узнать его пол, убедиться, что ребенок здоров, и получить окончательное подтверждение того, что отцом является он.

Вообще-то сомнений Рауль уже почти не испытывал. Верная их соглашению, Сирена знакомила его с отчетами о протекании беременности. О себе она ничего не сообщала, но Рауль решил, что, если бы что-то пошло не так, она его проинформировала бы. Второе ультразвуковое исследование не показало, что это мальчик, поэтому Рауль представлял себе темноволосую девочку с колдовскими зелеными глазами.

Что касается отцовства, Рауль решил: раз Сирена подписала с ним соглашение, значит, ребенок его. Окончательный тест после рождения ребенка он считал формальностью.

Однако до этого события было еще полтора месяца, и сейчас ему стоило заняться делами своей корпорации. Сотрудники и так судачили о том, что он уходит в отпуск, и гадали, с чем это связано. Только нескольким самым доверенным лицам была известна причина, но даже они не знали, кто мать его ребенка. Скандальные разоблачения неверности отца и его самоубийство сделали Рауля подозрительным человеком. О его связи с Сиреной, о том, что она была уволена в связи с растратой средств компании, а тем более о ее беременности в средства массовой информации не просочилось ничего. Когда сотрудники интересовались, куда подевалась Сирена, Рауль коротко отвечал, что она больше у него не работает.

Потеря Сирены действительно оказалась потерей, так как остальные ассистентки ей и в подметки не годились.

Рекомендованная ему мисс Пул вошла в кабинет и нахмурила подведенные брови.

– Я же сказал, что решаю вопрос чрезвычайной важности, мисс Пул, и просил меня не беспокоить, – призывая себя к терпению, напомнил Рауль.

– Она очень настойчива, – пробормотала ассистентка, передавая ему мобильный телефон.

– Кто? – Он с трудом удержался от того, чтобы спросить: «Сирена?»

– Молли. Речь идет о вашем соглашении с мисс Эбботт.

Рауль не знал никакую Молли, но не было причин предполагать, что новости плохие. Сирена не говорила с ним лично с того дня, когда между ними было заключено соглашение.

– Да? – спросил он, беря телефон и чувствуя, как холодеют его руки.

Он встал и отошел от стола, ощущая на себе любопытный взгляд мисс Пул. Одновременно, несмотря на все, что произошло между ним и Сиреной, Рауль ощутил возбуждение. Перед его мысленным взором возникла она – в юбке и свитере, которые обычно носила.

– Мистер Зесигер? Я акушерка Сирены Эбботт. Она просила передать вам, что роды начались.

– Ведь еще рано, – вырвалось у Рауля.

– Да, но они вынуждены… – Акушерка оборвала себя. Он услышал в трубке приглушенный разговор и задержал дыхание. – Мне только что сообщили, что будет проведено кесарево сечение, – добавила Молли.

– Где она? – воскликнул Рауль, чувствуя, как его сердце ухнуло куда-то вниз.

– Мне сказали, что я должна сообщить вам о родах и о тесте на отцовство. О том, что вы будете при них присутствовать, не было речи, – запротестовала она.

– Адрес! – процедил Рауль сквозь зубы.

Последовала пауза, после чего акушерка неохотно сообщила адрес клиники.

– Но результаты теста будут известны только через несколько дней, – предупредила она.

– Передайте ей, что я еду! – крикнул он, но Молли уже отключилась.

Глава 4

В клинике его встретила женщина в очках.

– Рауль? Я Молли. – Она протянула ему руку и сдержанно улыбнулась. – Сирена говорила, что я сразу узнаю вас, когда увижу. Родилась девочка. Образцы для теста на отцовство взяты, но результаты, как я вам уже сказала, будут известны только через два-три дня.

Рауль до сих пор не мог поверить, что, пока он добирался сюда по пробкам, ребенок уже родился. Ему не терпелось увидеть девочку и убедиться, что она – его ребенок.

Девочка… Он не осознавал, как сильно хотел девочку. И кажется, малышка здорова, поскольку ничего плохого по поводу ее состояния ему не сообщили.

– Хорошо, – услышал Рауль свой голос, чувствуя, что снова может дышать. – Я рад, что все позади. – Он взмахом руки попросил Молли показать ему дорогу в палату, где находятся мать и дитя.

Акушерка не пошевелилась.

– Недоношенные дети всегда требуют особой заботы. Педиатр уверен, что с девочкой будет все в порядке. – Она раздумывала, что еще можно добавить.

– А как Сирена? – спросил Рауль. Его охватил неожиданный страх.

Молли вздохнула:

– Врачи делают все, что в их силах.

Рауль задержал дыхание. Перед глазами все поплыло. Он был вынужден ухватиться за стену, чтобы устоять на ногах.

– Что случилось?

– А вы не знали? – Молли покачала головой. – Я так и думала, что она не рассказывала вам о своем состоянии. – Она придвинулась ближе и ухватила его за руку. Рука женщины оказалась на удивление сильной, что было как нельзя кстати для Рауля. – Это была рискованная беременность с самого начала. Высокое артериальное давление, затем – преэклампсия. Сирена пребывала в этом состоянии последние несколько недель, пытаясь доносить малышку. Сегодня было принято решение не ждать, чтобы не рисковать жизнями матери и дочери. Поэтому было сделано кесарево сечение. После того как ребенка извлекли, мать перевели в хирургию. Она потеряла много крови. Извините, что сообщаю вам такие безрадостные новости.

Рауль стиснул зубы, борясь с подступающим страхом. Почему Сирена ничего ему не говорила? Да она с таким же успехом… могла бы выпить флакон таблеток, чтобы он обнаружил ее, когда вернулся домой после школы. Раулю снова было девять лет. Он не понимал, что происходит, и не мог добиться ответа от тяжелого тела, которое тряс изо всех сил.

– Почему она ничего не сказала? – вырвалось у Рауля. Вместе со страхом за жизнь Сирены его обуял гнев.

Акушерка покачала головой:

– Сирена редко говорила о вашем соглашении, но мне кажется, что дело именно в нем.

Поэтому она скрывала, что ее жизнь в опасности?!

– Я не хочу, чтобы она умирала. – Рауль сглотнул. В его голосе звучала страсть. Он бросил взгляд на Молли, но та отвела глаза.

– Никто не говорит, что она умрет, – попыталась она успокоить Рауля.

– Отведите меня к ней! – приказал он.

Неведомый дотоле страх охватил мужчину. Он был готов бежать и звать Сирену. Все это происходит не на самом деле. Этого не может быть!

– Я не могу. Но… – Молли вздохнула. – Может, вам позволят взглянуть на ребенка.

Рауль заставил себя передвигать ноги, которые словно увязли в желатине. Есть ли его вина в том, что Молли замалчивала свое состояние? Он страстно хотел ребенка, но мысль о том, что жизнь одного существа может стоить жизни другому, приводила Рауля в ужас.

Он остановился возле крошечного, почти голенького существа в инкубаторе. От хрупкого тельца тянулись провода. Крошечный ротик сложился бантиком.

Рауль не видел в малышке ничего от себя, но его охватило желание встать между этим существом и всем миром. Прижав ледяные пальцы к теплому стеклу, он молча взмолился, чтобы девочка жила. Если это все, что останется от Сирены…

Рауль заставил себя не думать об этом. Он сосредоточился на том, чтобы поддержать мать своего ребенка.

«Держись, Сирена, держись!»

Так плохо Сирене еще никогда не было. Все тело болело, во рту пересохло, к горлу подступала тошнота. Находясь в полубессознательном состоянии, она положила руку на живот. Он стал плоским и был обмотан бинтами. Из горла женщины вырвался стон.

– С Люси все в порядке, Сирена, – раздался мужской голос, который она не ожидала услышать.

– Люси? – удалось прошептать ей.

Потолок над ней был девственно-белым, яркий солнечный свет резал глаза. Сфокусировав взгляд, она увидела серые глаза Рауля.

– Разве не об этом ты сказала Молли? Что ты хотела бы назвать дочь в честь твоей матери, Люсиль?

«Ты не возражаешь?» – чуть не спросила Сирена, но она сомневалась, что Рауль приехал в клинику из-за нее.

Сирена решила, что единственное, что заставило Рауля удержаться и не забрать Люси из клиники до того, как она придет в себя, было отсутствие результата тестов.

Увидев Рауля, молодая женщина ощутила несказанное облегчение, от которого слезы подступили к глазам. Она внимательно посмотрела на него и поняла – по щетине и синякам под глазами, – что с ним произошло, однако отказывалась поверить в это. Рауль был машиной, если дело касалось работы. Вполне возможно, он забежал сюда по дороге домой.

Однако, увидев его щетину, Сирена ощутила, как оживают ее чувства. Она наблюдала Рауля в таком виде много раз, и всегда ее влекла к себе его мужественность. Женщину снова охватило старое желание провести ладонью по его колючей щеке.

– Почему ты не сказала мне, что у тебя проблемы со здоровьем? – услышала она прямой вопрос.

Обвиняющие нотки в его голосе звучали настолько отчетливо, что Сирена вздрогнула. Она вспомнила, как врач сказал ей, что ребенка надо доставать сейчас не столько ради него, сколько ради нее. Сирену охватил такой ужас, что она была готова просить Рауля приехать в клинику. Рауля, которого она видела в своем воображении, а не того робота, каким он был на самом деле. Но ведь он ненавидит ее. Ему будет все равно. Как всегда, Сирене приходилось полагаться только на себя.

– Почему я должна была докладывать тебе об этом? Может быть, ты рассчитывал, что я умру? – с трудом выговорила она. – Подай мне, пожалуйста, воды, я хочу пить.

– Я не знаю, можно ли тебе что-нибудь, – заколебался Рауль, но это длилось всего мгновение. Затем он неожиданно наклонился и поцеловал ее. – Пойду скажу медсестре, что ты пришла в себя.

С этими словами он вышел. Сирена лежала и дрожала от ощущения, что она вернулась к жизни. Неужели Рауль ее поцеловал? «Не придавай этому большого значения», – строго сказала себе Сирена, закрывая глаза. Однако воспоминания о прикосновении его губ к ее губам продолжали доставлять ей наслаждение.

Сирена старалась не расплакаться при виде крошечного существа, которому она подарила жизнь. Затем она услышала рассказы о том, как Рауль учился менять памперсы и кормить малышку. Рауль, который даже не был уверен, что он – отец ее ребенка! Сирене также сказали, что после рождения дочери она пролежала без сознания семьдесят два часа, так что медики начали опасаться, не впадет ли она в кому. И все это время Рауль продолжал с ней разговаривать. Он только что уехал домой, чтобы принять душ и поспать.

Сирена твердо решила не считать это знаком проявления любви. Рауль поступал так только потому, что сама она была не в состоянии ухаживать за своей дочерью. Сирена держала малышку на руках, но для всего остального она была слишком слаба. Из-за лекарств она не могла кормить Люси грудью и делать все, что следует делать матери.

Сирена переживала по этому поводу. На следующий день, почистив зубы, она ощутила такую усталость, что снова отправилась в постель.

Когда вошел Рауль, ноги ее были обнажены. Сирена попыталась придать себе более приличный вид.

Несмотря на легкие тени под глазами, Рауль выглядел фантастически в брюках и рубашке в полоску. Вместе с ним в палату ворвался знакомый запах. На секунду она оказалась в прошлом, в офисе, приветствуя свежевыбритого босса. Они выпили бы кофе, обсуждая, какие дела их ждут сегодня.

Рауль осторожно покосился на Сирену, так как она бросила на него свирепый взгляд. Ей не позволялось пить кофе почти с первого дня беременности, а он пил кофе из кружки с логотипом своей компании. Он являл собой все, что она иметь не могла.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Сирена, стараясь лечь поудобнее.

Рауль отставил кофе.

– Мне не нужна твоя помощь. – Она напряглась, но Рауль, словно ничего не слыша, приподнял ее.

Сирена оказалась прижатой к нему, чувствуя исходящее от его тела тепло. Он положил женщину, касаясь ее обнаженной ноги, и накрыл простыней. Держал он ее так, словно она весила не больше котенка.

По телу Сирены пробежала дрожь. Подтянув простыню к шее, она снова сердито посмотрела на него.

Рауль взял кофе, отпил глоток и взглянул на нее. На лице его появилось выражение, свойственное игрокам в покер.

– Твой врач сказал мне, что результаты теста на отцовство стали известны сегодня утром, когда он делал обход.

Сердце Сирены замерло.

Она была не готова к этому. Прошлой ночью ей приснился кошмар: Рауль исчезает с их дочерью. Снова исчезает из ее жизни…

Почему для нее так важно, чтобы он оставался рядом? Ведь она не испытывает к нему ничего, кроме ненависти и недоверия. Но, не видя Рауля в течение нескольких месяцев, Сирена чувствовала себя гораздо хуже, чем в то время, когда ее семья уехала в Австралию.

Логика подсказывала, что Рауль не заслуживает теплых чувств, которые она, к сожалению, все еще испытывала к нему, но, когда он объявился, ее окатила волна радости. Когда он находился в ее палате, тоска по нему чуть-чуть отпускала, а тени отступали.

Но молодая женщина не могла забыть, что в битве за дочь Рауль является ее врагом.

Должно быть, он заметил ее настороженность, так как протянул:

– Ты напугана? Почему? Не оттого ли, что я могу быть отцом Люси? Или ты знаешь, что отец – я?

Сирена заметила, что ее руки теребят простыню. Она спрятала их.

– Ты попытаешься забрать у меня дочь, если ты ее отец? – слабым голосом спросила Сирена.

Если?! «Ты, дрянь, – подумал в ярости Рауль, – за что ты мучаешь меня?» За те три дня, что он провел с малюткой, он все больше и больше привязывался к ней, невзирая на свое решение быть осторожным. Люси могла оказаться не его дочерью.

Это означало бы, что Сирена принадлежала другому мужчине. По какой-то причине эта мысль привела Рауля в ярость.

– Я мог бы давно забрать ее, – процедил он сквозь зубы. – Мне следовало так поступить.

Это была неправда. В клинике ему позволили видеться с девочкой, но, в основном, только благодаря его упорству. Никто не позволил бы Раулю покинуть клинику вместе с ней.

Но если Сирена будет думать, что он мог забрать их ребенка и исчезнуть – тем лучше. Она заслуживает наказания за то, что отказывается быть искренней с ним.

Рауль бросил на нее взгляд, подмечая тонкие бледные руки, белое лицо. Неужели она снова собирается лишиться сознания? Он вытянул руку и заставил Сирену опустить голову на подушку.

Сирена попыталась избежать его прикосновения. На лице ее отразилась борьба эмоций – досады на свою слабость, боли и страха. Страх плескался и в ее колдовских зеленых глазах.

Она отвернула голову, сглотнула. Рауль почувствовал себя виноватым. Он не хотел пугать ее. Все часы, что он провел здесь, он говорил Сирене, как несправедливо для ребенка потерять мать. Вопросы, которые возникнут у Люси, когда она повзрослеет, пустота в жизни сильно повлияют на девочку.

Кровные узы в этот момент значения не имели. Главное – чтобы Сирена поправилась, чтобы у малютки была мать. Поэтому Рауль мысленно молил женщину жить ради дочери. Одновременно он собирал информацию о Сирене. Ее было немного, но он не забыл ее усталое: «Что ты обо мне знаешь, Рауль?»

Сердце у него упало. Сирена хотела ребенка. Это он знал. Пока он собирал все данные о беременности, которая чуть не убила ее, он размышлял, какие чувства испытывает она к отцу ребенка. Знал ли этот счастливчик, как решительно Сирена настроена родить?

А если этот мужчина – он сам?.. В животе у Рауля все перевернулось, потому что – хотя Сирена не знает об этом и никогда не узнает – в таком случае он ее должник.

Зашел врач. Он, без сомнения, почувствовал напряженную атмосферу в палате, потому что сразу после приветствия сказал:

– Знаю, что вы ждете ответа, Рауль. Позвольте вас поздравить. Вы биологический отец Люси.

На Рауля нахлынуло такое облегчение, что он едва устоял на ногах. Вслед за облегчением пришла гордость за свою дочь, так отчаянно стремившуюся жить.

От Сирены не последовало никакой реакции. Она лежала, отвернув голову, словно в палате, кроме нее, никого не было.

– У меня нет планов отобрать ее у тебя, – вырвалось у Рауля.

Сирена недоверчиво взглянула на него, но врач уже начал задавать ей вопросы. Рауль остался лицом к лицу с правдой: он не сможет разлучить мать с дочерью.

Когда она вчера очнулась и обвинила его в том, что он желал бы ее смерти, Раулю чуть не стало плохо. У него не было сил возразить ей. Отец покинул его и мать по собственной воле, но даже спустя много лет Рауль чувствовал боль. Как же не права была Сирена, обвинив его в этом!

– Когда я могу забрать ее домой? – услышал он вопрос Сирены.

Перед мысленным взором Рауля встала картина: она теряет сознание, как тогда, в зале суда, но поблизости никого нет, и помощи ждать неоткуда.

– Ты не повезешь ее в свою квартиру, – твердо произнес он.

– Ты только что сказал… – Сирена сглотнула, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Я сказал, что не отберу у тебя ребенка. Ведь это ты хочешь держать ребенка подальше от меня, разве не так? – Рауль бросил на нее проницательный взгляд. – Ты снова воруешь, – негромко добавил он.

Ее лицо окрасилось румянцем.

– Давайте сначала мы поставим вас на ноги, а уж потом вы будете решать, куда везти ребенка, – с улыбкой вмешался врач, попытавшись смягчить сложную ситуацию.

Врач вышел спустя несколько секунд. Сирена оказалась перед выбором. Что хуже: позволить Раулю находиться в палате или приказать ему убираться?

– Контракт вступил в силу, – делая над собой усилие, заметила она. – Я буду придерживаться его.

– В самом деле? – прищурился Рауль. – Что-то я сомневаюсь, принимая во внимание то, как ты упорствовала, не желая признаться, что я отец этого ребенка. – Его гнев прорвался наружу. – Как ты могла так поступить, Сирена? Я потерял своего отца. Я знаю, каково расти без него.

– А я потеряла мать, – отрывисто бросила молодая женщина и скривилась, когда живот пронзила боль. – Почему, думаешь, я бросила тебе вызов? – Она закрыла глаза, словно собираясь с силами. – Ты знаешь, как устроить женщине ад, Рауль. Я даже не могу дойти до малышки, а ты играешь в свои игры, заявляя, что не заберешь ее. Но как я могу тебе верить, если ты самый бессердечный человек на свете?

В ответ последовало молчание.

Сирена прижала руку к закрытым глазам, заставляя себя не плакать, и сконцентрировалась на дыхании. Плохо было то, что она чувствовала себя ужасно, пытаясь удержать Рауля на расстоянии от Люси. У него было право сердиться на нее… а еще воровство… Но она ничего не могла изменить. Ее жизнь была сплошным недоразумением, и Сирена не знала, как все исправить и продолжать жить.

– Давай двигаться, – грубовато проговорил Рауль.

Сирена убрала руку и увидела, что он подкатил к ее кровати инвалидное кресло.

– Я отвезу тебя к Люси. Мы оба успокоимся и, возможно, начнем общаться, как взрослые цивилизованные люди.

– Не будь таким милым, – простонала Сирена. – Из-за твоей доброты я чувствую себя ужасно.

– Ты и должна чувствовать себя ужасно, – согласился Рауль. – Ну ладно, давай садись. – Он помог Сирене перебраться с кровати на кресло.

Она села и закрыла лицо руками:

– Я люблю ее сильнее, чем ты можешь себе представить, Рауль. И ты вел себя ужасно, когда, узнав, что я беременна, решил забрать у меня Люси. Что я могла сделать? Мне оставалось только солгать насчет того, что ее отцом мог быть не ты.

Рауль покатил кресло. Сирена опустила руки, радуясь, что ей не надо смотреть ему в глаза.

– Ты ошибаешься, – неожиданно мягко сказал он. – Мне известно, как сильно ты ее любишь. Я чувствую то же самое. Вот почему я был так жестко настроен. Я не знал, что ты потеряла мать. Я считал, это месть за суд.

– Нет, – выдохнула Сирена. – Поверь, я сожалею о том, что совершила. Но я просто хочу быть ее матерью.

– А что случилось с твоей мамой? – помолчав, поинтересовался Рауль. Голос его звучал негромко.

– Она умерла при родах. Пока я носила Люси, каждый день повторяла, что со мной это не случится. Мне было всего шесть лет, когда мама умерла, поэтому у меня не так много воспоминаний. Боль появилась, когда я повзрослела. Я не могу представить, что Люси придется расти одной, без матери. Я хочу быть рядом с ней, когда она превратится в девушку и начнет встречаться с парнями, когда выйдет замуж и родит ребенка.

Рауль молчал, ничем не выдавая себя. Сирена не могла заставить себя повернуться и взглянуть, какой эффект оказали на него ее слова. Он решит, что она просит о сочувствии, тогда как в действительности она просто говорила о том, что было у нее на сердце.

Они добрались до детского отделения, и Сирена этому только радовалась. Несколько мгновений спустя мир для нее сузился до крошечного существа, лежащего на ее руках, и даже близость Рауля не могла нарушить наступившую гармонию. К тому же, как бы сильно Сирена ни ненавидела Рауля, она мечтала, чтобы у ее дочери был такой заботливый отец, как он.

Сирена покормила Люси, поменяла памперс и, узнав, как идут дела у малышки, вернулась к себе в палату. Рауль продолжал молчать, но атмосфера неуловимо изменилась, она уже не была враждебной, как поначалу. Когда Рауль помог Сирене лечь в постель, она лишь пробормотала: «Спасибо», – и погрузилась в сон.

Рауль размышлял над рассказом Сирены о том, как она потеряла мать. Сердце его переворачивалось. Вместе с этим пришло чувство вины. Такой информации не было в ее личном деле, но за два года совместной работы ему следовало бы выяснить это. Он даже стал уважать Сирену за то, с какой решимостью, невзирая ни на что, она хотела дать жизнь этому ребенку.

Раулю не понравилось, что его мнение о ней начинает потихоньку меняться. Ведь она его обокрала. Он призвал на помощь весь свой гнев… Да, но что заставило ее красть?

В одном у Рауля не было никаких сомнений: в искренней и бескорыстной любви Сирены к своей дочери. Когда они были в детском отделении, он увидел, как вернулась прежняя Сирена: она тепло улыбалась малышке, тихо смеялась, выражение ее лица было открытым и безмятежным, а остроумные замечания заставляли медсестер улыбаться. Он сам не один раз подавлял готовый вырваться наружу смех, борясь с желанием вновь подпасть под ее чары.

Рауль пришел к решению. Ему необходимо снова дистанцироваться от Сирены, чтобы не уступить своей слабости.

Их перемирие продолжалось и в остальные дни. Рауль очень много времени проводил в клинике. Сирена перестала использовать инвалидное кресло и начала кормить Люси грудью. Она стала даже приносить малышку на ночь к себе в палату. Рауль не возражал.

Как только Сирене позволили заняться ребенком, ее стал мучить страх возвращения домой. Как ей справиться с тем, что в ее жизни появилась дочка, если она пока не в силах позаботиться о себе самой? Это же беспокоило и врача.

В палату вошел Рауль. Он был в костюме и галстуке, на его плечах блестели капли весеннего дождя. Узнав, о чем Сирена беседует с врачом, он немедленно сказал:

– Я говорил неделю назад, что не позволю тебе уехать с девочкой в твою квартиру.

Это была битва, которой Сирена опасалась, так как не была к ней готова.

– Мы подписали договор, согласно которому я могу взять ее к себе, – возразила она. – Ночи я буду проводить с Люси. Ты можешь навещать нас в течение дня, как делаешь это сейчас.

– Ты еще слаба. – К великому сожалению Сирены, Рауль был прав. – Что, если с тобой что-нибудь случится? Нет. Ты переезжаешь ко мне, – безапелляционно заявил он.

Несколько секунд Сирена не могла даже моргнуть. Тихий голос в ее голове спросил: «Я? Не только Люси?» Пульс женщины участился, ее охватило возбуждение.

«Спокойно, Сирена», – молча приказала себе она.

– У меня еще не сняты швы, Рауль. Не заставляй меня смеяться, – вздохнула Сирена, пытаясь собраться с мыслями, которые разбегались в разные стороны. Поселиться в его доме? С ним? Она и так чувствовала себя достаточно уязвимой, когда он приезжал в клинику. Если она переберется в его дом, это означает, что она окажется у него в долгу.

– Ты еще принимаешь лекарства, Сирена. Будь благоразумна, – принялся увещевать ее Рауль. – Сделай это ради ребенка.

В глубине души Сирена рассчитывала на помощь сестры, но, конечно, было бы чудом, если бы та прилетела из Австралии и пожила с Сиреной, пока ей нужна помощь. Их отец не работал, поэтому он не мог оплатить билет, и, видит Бог, она тоже не в состоянии это сделать. К тому же Эли училась в университете – это и была причина, по которой Сирена одолжила деньги у Рауля без его ведома.

У Сирены были друзья, к которым она могла бы обратиться, но ей требовался уход не на один день, а на первые несколько недель. Совесть не позволяла Сирене злоупотреблять их добротой. Голос ее зазвенел от досады, когда она спросила:

– Почему ты вообще это предлагаешь? Ведь ты не хочешь иметь со мной ничего общего.

Рауль склонил свою гордую голову:

– Ты, может, и не идеальный выбор в качестве матери моего ребенка, но факт остается фактом: ты – мать, кроме того, ты любишь Люси так же сильно, как я. Мы оба хотим быть с ней, а за тобой нужно ухаживать. Переезд ко мне домой – разумный выход из сложившейся ситуации.

«Не идеальный выбор в качестве матери моего ребенка…» Эти слова сильно задели Сирену. Она знала, что выглядит ужасно. Волосы в кошмарном состоянии, на лице ни грамма косметики. Ее фигура будет бесформенной до тех пор, пока она не встанет на беговую дорожку.

«Встречается ли Рауль с кем-нибудь?» – неожиданно подумала Сирена. Она была в курсе его романов, когда работала на него. Как ни странно, после того, как она была уволена и более не владела этой информацией, ей стало хуже. Как она почувствует себя, если выяснится, что Рауль встречается с какой-нибудь красавицей, пока она живет под его крышей?

Сирена отвела глаза, ощутив неожиданную боль, представив его в постели с другой женщиной.

– Мы даже не нравимся друг другу, – пробормотала она. – Наша жизнь в твоем доме будет полной катастрофой.

– Придется нам как-нибудь справиться с этим ради Люси, верно?

– Я не хочу быть зависимой от тебя, – с усилием произнесла Сирена.

С другой стороны, мелькнуло у нее в голове, так она сможет немного отдыхать. Ведь уход за ребенком двадцать четыре часа в сутки – непростое испытание для здорового человека, а для нее, едва поднявшейся с кровати, тем более. Если она будет жить у Рауля, она тем не менее сможет сохранить квартиру. Перспектива утраты дома была серьезной проблемой.

Рауль скрестил руки на груди, пытаясь найти аргумент, который позволил бы ему одержать верх в этом споре. Не то чтобы он был в восторге от того, что Сирена поселится в его доме, отнюдь нет. Но ему было важно благополучие дочери.

– Так как Люси – моя дочь, а ты ее мать, твое здоровье для меня так же важно, – наконец привел он веский довод.

Сирена понимала, что он рассуждает разумно, но не могла с этим смириться. Рауль говорил сухим, деловым тоном, что исключало всякие чувства с его стороны. Он привел этот довод исключительно с точки зрения здравого смысла.

Но ведь это хорошо, что он не испытывает к ней никаких чувств. Чувства все осложняют. К тому же, если она согласится жить в его доме, это поможет ей объясниться с ним и, возможно, заслужить его прощение.

Утрата доверия со стороны Рауля убивала Сирену, хотя прошло уже несколько месяцев после слушания дела в суде. Ей отчаянно хотелось, чтобы он перестал ее ненавидеть. Она надеялась, что, узнав о мотивах, толкнувших ее на неблаговидный поступок, он поймет все, и его мнение о ней изменится в лучшую сторону.

Но сейчас ему нужна только возможность видеть дочь. Рауль был абсолютно уверен, что все будет так, как он захочет, и это раздражало Сирену.

– Я тебе когда-нибудь говорила, каким невыносимым ты становишься, когда думаешь, что за тобой останется последнее слово? – поинтересовалась она, пытаясь найти причины для отказа.

Рауль пожал плечами:

– Доктора в любом случае не выпишут тебя, пока за тобой некому присматривать. Я готов предложить свою помощь.

– Что ты говоришь? – изумилась молодая женщина. – А не ты ли пытался засадить меня в тюрьму? – не удержалась она от сарказма.

Рауль напрягся:

– Осторожнее, Сирена. Я прощаю тебе этот выпад только потому, что ты еще не до конца выздоровела. Как только к тебе вернутся силы, я не буду таким добреньким. Я ничего не забыл.

Грудь Сирены словно обручем сдавило. Впрочем, у него есть все права сердиться на нее. Да, все так, но отправить ее в тюрьму после двух лет, в течение которых она служила ему верой и правдой, – это слишком. Тем более после того, как она бездумно отдалась ему.

– Тебе известно, что в течение ближайших пяти недель мне запрещено заниматься сексом? – выпалила она. – Если ты думаешь, что у тебя под рукой будет доступное тело, то сильно заблуждаешься.

Рауль усмехнулся, и в эту секунду Сирена была готова расцарапать его самодовольную физиономию. В тот раз он просто хотел секса, а она оказалась рядом – так Рауль сказал ей позже. Сирена испытала несказанное унижение, ее гордость была растоптана.

Она выпрямилась и процедила:

– Твоя взяла. Я поживу у тебя, но только до тех пор, пока силы не вернутся ко мне. После этого я уеду вместе с Люси к себе.

– Поживем – увидим, – только и сказал Рауль.

Сад в Аскоте благоухал, но Сирена оставалась холодной к его красоте. Когда они въезжали в ворота, молодая женщина могла думать об одном: как она стояла здесь под дождем, моля Рауля поговорить с ней.

Не испытывая желания смотреть на Рауля, сидевшего рядом, Сирена осторожно положила руку на ребенка, лежащего между ними, и невольно улыбнулась своей дочери. Шофер остановился под портиком. Сирена потянулась к детскому креслицу, но Рауль поступил, как всегда, по-своему.

– Я возьму ее.

Он передал сумку с детскими вещами шоферу, тот распахнул дверцу, и Рауль вышел из машины с Люси на руках.

Сирена попыталась подняться самостоятельно и испытала скорее раздражение, чем благодарность, когда Рауль подошел, чтобы помочь ей встать. Она ухватилась за него дрожащей рукой. Мышцы ее ныли. Ей было тяжело даже просто стоять. В животе появилась боль.

Когда они поднимались по ступенькам, Рауль обхватил ее за талию, поддерживая своей сильной рукой.

Сирена запротестовала было, но все-таки приняла помощь. Голова ее опустилась на плечо Рауля – только на секунду, до того как его ровный голос вернул ее к реальности.

– Думаю, тебя все-таки не стоило выписывать из больницы. Ты еще слишком слаба.

– Я не хочу быть слабой, – возразила Сирена, отстраняясь, когда они перешагнули порог. Не чувствуя крепкого плеча Рауля, она, как ни странно, ощутила потерю.

– Даже в Перу я выдержала. Я поправлюсь. Я должна поправиться, – твердо сказала молодая женщина, опускаясь в холле на скамью, обтянутую бархатом, и сжимая ладонями закружившуюся голову.

– Разве ты болела в Перу? Неужели в тот раз, когда половина участников конференции свалилась с отравлением? Ведь ты была здорова.

– Ничего подобного, – ответила Сирена. – Но кому-то надо было взять на себя организацию. А ты был занят своими делами.

Рауль выпрямился, открыл рот, но она махнула рукой, призывая его помолчать:

– Это была моя работа. Я не жалуюсь. Я просто говорю, что чувствовала себя тогда ужасно, но то, что творится со мной сейчас, не идет ни в какое сравнение. Плохо, что я в таком состоянии.

– Тебе следовало сказать мне…

– Это была моя работа, – повторила Сирена, пожав плечами.

Она подняла глаза и увидела, что Рауль хмурится, а на щеке его подергивается мускул.

– Сейчас ты обязана сказать, что тебе требуется, Сирена. Я не умею читать мысли. Мы идем в твою комнату, где ты сможешь прилечь и отдохнуть. Ты осилишь лестницу с моей помощью или велеть приготовить тебе комнату здесь, внизу?

– Ступеньки я как-нибудь одолею, но Люси надо покормить, пока я не легла.

Сирена намеренно смотрела на ребенка, а не на то, что ее окружало. Какой глупой, наивной дурочкой она была, мечтая когда-то, что однажды станет здесь хозяйкой!

Сирена направилась в гостиную. Это была одна из самых ее любимых комнат, оформленная в цветах Средиземноморья, с современной мебелью и восхитительным видом на английский сад. Вообще, в жизни Рауля было много интернационального. Его мать была испанкой, от которой он унаследовал невероятную чувственность, отец – уроженцем Швейцарии. Образование он получил в Америке, поэтому привнес в свой мир много современного и футуристического. Все его дома были комфортными и удобными. И все они являлись отражением его сущности – того, к чему так влекло Сирену.

Рауль стоял к ней в профиль, поджарый и стройный, внимание его было сосредоточено на экране мобильного телефона. Он решал вопросы, которые когда-то решала для него Сирена. Сердце ее ощутило болезненный укол. Она любила работать на Рауля, любила свою должность.

– Ты собираешься сегодня в офис? – спросила Сирена.

Женщину обуревали противоречивые чувства. С одной стороны, ей хотелось, чтобы он ушел, с другой – чтобы остался. То, что она постоянно должна была держать оборону, изматывало, однако другая ее половина с наслаждением впитывала его близость так же, как кактус пьет воду в редкий дождь.

– Они продолжают задавать одни и те же вопросы, – не отрываясь от экрана, ответил Рауль. – Дела в беспорядке. Ты родила в тот день, когда я только начал все организовать на время своего отсутствия, которое, по моим расчетам, должно было иметь место в следующем месяце.

– Извини.

«А почему, собственно, я извиняюсь? – подумала Сирена. – Разве в этом есть моя вина?»

– Предупреждение о том, что возможны преждевременные роды, мне помогло бы, – добавил он.

Сирена выпрямилась.

– Только дополнительного стресса мне и не хватало, – саркастично заметила она. – Я следовала советам врача и пыталась родить в срок, но мне это не удалось. Если ты недоволен тем, что роды были преждевременными, это твои проблемы.

– Я лишь хочу сказать, что, если ты продолжишь молчать, это создаст мне дополнительные проблемы.

– Вот как? А ты мог бы и не прибегать к аресту, когда узнал, что деньги пропали.

Рауль поднял брови:

– А ты могла бы поделиться со мной, что у тебя финансовый кризис. Я что-нибудь придумал бы. То, что ты украла у меня деньги, ни в какие ворота не лезет.

– Я согласна, что красть нехорошо, вот почему я только заняла их у тебя, – возразила Сирена.

– Это ты сейчас говоришь, – процедил сквозь стиснутые зубы Рауль. – Но если ты…

Их перепалку нарушил писк, который издала Люси. Сирена быстро поднесла малышку к груди и взглянула на Рауля, предлагая ему закончить предложение, но он вдруг замолчал и уставился на ее обнаженную грудь. Потом он заставил себя отвернуться.

– Дай ей срыгнуть, – напомнил Рауль после того, как Люси насытилась.

Когда он несколько минут спустя помог Сирене подняться по ступеням, укрыл ее одеялом и установил на тумбочке детский монитор, к глазам женщины подступили слезы. Ее переполняли благодарность и облечение, к которым, однако, присоединялась изрядная доля раздражения и страха перед неизвестным. Она не предполагала, что в ее жизни случится такой поворот, и не знала, чего ждать от будущего. Сирена не могла верить Раулю, но придется ему поверить, по крайней мере, пока она еще слишком слаба.

Силясь удержать глаза открытыми, Сирена сказала:

– Я не видела, в какую комнату ты отнес Люси. Куда мне идти, если я услышу плач?

Рот Рауля сардонически изогнулся.

– Этот монитор – для тебя. А детская кроватка стоит в моем кабинете.

Сирена едва не расплакалась, услышав эти слова. Она закрыла глаза и сжала губы, надеясь, что он не заметит, в каком она уязвимом состоянии.

Сирена мгновенно уснула.

Рауль нахмурился. У него было желание положить руку ей на лоб, чтобы проверить, не поднялась ли температура, но он не хотел ее тревожить. Сирене был нужен покой.

Однако она продолжает спорить с ним по любому поводу. Что будет, когда она наберется сил? Он видел, что временами возвращается прежняя Сирена, с ее острым умом, однако враждебность молодой женщины была для него внове и тревожила. До какой же степени она подавляла свою личность, работая на него?

Рауль нахмурился. То, что Сирена украла у него деньги, не вязалось в его представлении с женщиной, которая продолжала работать, несмотря на болезнь, в Перу. Или родила ребенка, хотя это вполне могло стоить ей жизни.

Вид бледной Сирены, лежащей без сознания на кровати, опутанной проводами аппаратуры жизнеобеспечения, не оставлял его. Он искренне желал ей полного выздоровления.

Рауля также трогала ее материнская любовь, беспокойство после каждого медицинского обследования. То, как она смотрела на него, словно ей необходима была его поддержка. Циничная сторона мужской натуры предупреждала его, что он снова может подпасть под чары Сирены, но ее любовь к дочери была несомненной.

К тому же, как бы плохо ни выглядела Сирена, Рауля по-прежнему влекло к ней. Ему стоило огромного труда не смотреть на ее грудь, пока она кормила Люси. Ее попка была приятно округлой, к ней так и хотелось приложить ладонь. Каждый раз стоило Сирене оказаться поблизости, как до него долетал ее аромат. Раулю хотелось притянуть ее к себе и целовать, целовать…

Рауль потер лоб, размышляя о том, что его влечет к женщине, к которой вообще не следует прикасаться. Все, что ему нужно, – это работа. Чтобы не мучиться вопросом, почему отец покончил с собой, он с головой ушел в учебу. С двадцати лет, когда в его жизни появился отчим, Рауль был занят решением семейных финансовых проблем. Это избавляло его от эмоциональных потрясений.

К счастью, хотя ему и не удалось окончить университет, он получил достаточно знаний, чтобы отправиться в собственное плавание. Оно было успешным. Стимулом, чтобы достичь еще большего успеха, служило то, что Рауль создавал, так сказать, подушку финансовой безопасности для своей семьи.

Теперь в его семье появился беспомощный ребенок. Это подталкивало его к достижению новых, высочайших, вершин.

А что насчет матери его ребенка?

Рауль сел за стол и повернул детский монитор к себе. Он вглядывался в него так пристально, что, казалось, ему было слышно дыхание женщины. Рауль размышлял над тем, как в его жизнь впишется Сирена.

Глава 5

Жить с Раулем было просто – в некотором отношении. Их двухлетняя совместная работа способствовала тому, что они понимали друг друга с полуслова. Сирена знала, в каком он бывает настроении, чувствовала, когда его деловая встреча может затянуться. К тому же Рауль по-прежнему был таким же трудоголиком, как прежде, поэтому она могла проводить много времени с дочерью, пока он не сделает паузу в работе, чтобы побыть с Люси.

Однако, хотя Сирена редко видела Рауля, он постоянно присутствовал в ее мыслях. Почему она всегда подсознательно ждала его прихода? Несмотря на то что она постоянно приказывала себе перестать думать о нем, сделать это было выше ее сил. К тому же молодая женщина то и дело вспоминала их единственную страстную ночь, которая ничего не значила для Рауля, но привела к тому, что жизнь Сирены круто изменилась… Когда же она сможет вернуться домой?

– Звонил врач? – неожиданно услышала она голос Рауля.

А она-то считала, что он на работе. Сирена поставила радиотелефон на место:

– Нет, это Индра. Моя соседка.

Щеки ее запылали. Это случалось каждый раз, когда они встречались в гостиной или в столовой.

– Что-то случилось? Ты хмуришься.

«Не смотри на меня так внимательно!» – хотелось крикнуть ей. Сирене гораздо больше нравилась его манера держаться отчужденно. Сейчас же Рауль наблюдал за каждым ее шагом, словно пытался подловить на чем-то.

– Все в порядке, – бросила она с деланым безразличием. – Она интересовалась, как долго я буду отсутствовать. У нас с ней была договоренность: когда я уезжала в командировки, ее родственники из другого города останавливались у меня. На этот раз Индра ждет в гости племянницу с мужем. Конечно же им необходимо уединение.

Сирену пронзило сексуальное желание, заставившее ее вспыхнуть. Ей пока нельзя было заниматься сексом, а Рауль к тому же ясно дал понять, что не заинтересован в этом. Говоря об интимных вещах, ей не стоило так остро реагировать на близость Рауля, но Сирена ничего не могла с собой поделать. Ее жадный взгляд не отрывался от его широких плеч, тонкой талии и длинных мускулистых ног. Она пожалела, что вообще упомянула о том, что каким-то незнакомым людям требуется уединение, так как это намекало на занятия любовью.

Рауль окинул взглядом рубашку и штаны для йоги, не скрывавшие ее по-прежнему округлых форм.

– Что ты ей ответила? – спросил он спокойно.

– Что я хотела бы помочь ей, но квартира, возможно, скоро мне понадобится.

Вот так. Она подвела черту.

Рауль встретился с ней взглядом:

– Что говорит врач?

– Не плавать в течение недели, но мне разрешены короткие прогулки. И сон. – Сирена криво усмехнулась. – Похоже, он не учел, что некоторые младенцы по ночам не спят.

Рауль нахмурился:

– Почему ты мне об этом не сказала? Я могу побыть с Люси.

– А что толку? Разве у тебя есть груди, полные молока? – Опять ее понесло не туда. Теперь Сирена могла думать только о его обнаженном мускулистом теле, покрытом короткими пружинистыми волосками… О чем это она? Молодая женщина спохватилась, вновь заливаясь краской, и отвернулась, чтобы скрыть румянец.

– Я могу поменять памперс и просто посидеть с ней, – сказал Рауль.

Сирена напряглась. Он снова доказывает, что может быть хорошим отцом. Она в этом и не сомневалась, но после стольких лет, в течение которых она привыкла заботиться о себе сама, Сирена научилась полагаться только на себя.

– Мне надо справиться самой, – возразила она. – Скоро у меня не будет выбора. А ты работаешь. Тебе необходим сон.

– Тебе тоже необходим отдых, – заметил он.

– Я отдыхаю. Я хочу поправиться как можно скорее, так как от этого зависит и жизнь Люси. – Сирена невесело улыбнулась. – Не волнуйся. Я не задержусь у тебя надолго.

Рауль выглядел так, словно сомневался в этом. Морщина на его лбу стала глубже. К счастью, проснулась и заплакала Люси, поэтому у Сирены появился повод избежать его волнующего присутствия.

Рауль смотрел, как она уходит. Он догадывался, что скрывается за румянцем и поспешным исчезновением Сирены. Это были сигналы, которые пробуждали в мужчине интерес, а он и без того был заинтересован. Слишком заинтересован.

Искра притяжения между ними все еще существовала, и Рауль знал об этом. Вообще-то он привык к женскому вниманию, поэтому то, что Сирена сочла его привлекательным, не удивило Рауля. У него были деньги, отлично сложенное тело, он был президентом собственной компании. Гораздо более удивительным было то, что его тоже влекло к Сирене.

Он сопротивлялся ей вплоть до того рокового дня в Оксшотте. Одна проведенная вместе ночь – и чем это закончилось? Кроме того, Сирене пока нельзя заниматься сексом. И это правильно. Они и так едва держатся в рамках приличия, а близость с ней породит новые проблемы.

Однако Рауль признавал, что, если бы Сирена уехала, ему стало бы легче. Она настолько сильно возбуждала его, что он почти постоянно жаждал одного: погрузиться во влажное тепло ее тела, которое оказалось таким манящим и отзывчивым год назад.

Да уж, проблема. Целый год прошел, а он все никак не может выкинуть Сирену из головы, забыть о ней. Почему бы ему не выбраться в город и не развлечься?

До Рауля донесся плач Люси. Сирена продолжала настаивать на том, что ночью малышкой занимается она, но это было глупо. Днем они делили ответственность. Что она пытается доказать, не подпуская его к Люси ночью?

Пока Рауль шел по темному холлу, Люси уже успокоилась, и теперь Сирена тихо закрывала дверь детской. Когда на стене появилась еще одна тень, она резко выдохнула и повернулась.

Схватившись за сердце, она сбившимся шепотом заметила:

– Ты напугал меня до смерти.

– Я здесь живу, – протянул Рауль, глядя на Сирену, стоявшую совсем близко. Под ее майкой не было бюстгальтера, соски проступали сквозь хлопчатобумажную ткань. Волосы ее свободными волнами падали на плечи. От женщины исходил аромат пены для ванны, которую она приняла чуть раньше.

Черт возьми, только возбудиться ему не хватало! Но, кажется – сердце его забилось учащенно, – и она не осталась равнодушной к тому, что увидела. Взгляд Сирены переместился на плечи Рауля, губы ее приоткрылись, зрачки расширились.

Словно спохватившись, она закрыла рот и посмотрела ему в глаза.

– Я бы взглянул на нее, – вспомнив, ради чего он пришел к детской, сказал Рауль. Голос его звучал хрипло. – Я собирался посидеть с ней, чтобы ты могла вернуться в постель.

Постель… Это все, о чем он был способен думать. В тот раз все произошло на диване и заняло не больше часа. Рауль хотел большего. Часы… Дни…

От звуков его голоса волоски на теле Сирены встали дыбом. Она остро осознала, что волосы ее в беспорядке и что тонкая майка и свободные шорты – вовсе не сексуальное нижнее белье. Возможно, это было к лучшему, однако женщина втайне мечтала выглядеть привлекательной.

Дурочка!

– Она сейчас спит, – с трудом выговорила Сирена и переступила с ноги на ногу.

Рауль одновременно с ней переместился в том же направлении, и их тела соприкоснулись.

Они словно вернулись в тот день. Сирена бросила на Рауля испуганный взгляд и увидела, что он смотрит на ее губы. Сердце женщины забилось неровно, мысли исчезли из головы – как и тогда.

«Пожалуйста, нет!» – в смятении подумала она, но не могла и шагу ступить. Сирену словно парализовало.

Рауль поднял было руку, но спохватился, и рука застыла в воздухе. Обнаженная кожа Сирены жаждала прикосновения, нервы ее сплелись в тугой узел. Рауль начал наклоняться.

«Не позволяй этому случиться!» – в панике приказала себе Сирена, но по-прежнему не могла пошевелиться.

Рауль взял ее за подбородок, приподнял голову, и его губы прильнули к ее губам.

Поцелуй был таким жадным, что Сирена оказалась полностью в его власти. Их губы идеально подходили друг другу. Когда кончик его языка разомкнул ее губы, она со стоном открыла рот. «Да, пожалуйста», – мелькнуло у нее в голове. Сирена чувствовала, как плавится ее тело. Она была не в состоянии помешать этому. Ее память сразу воскресила картины того, как им было хорошо вместе, а тело, казалось, этого и не забывало, подавшись ему навстречу.

Рука Рауля легла на спину Сирены, он придвинул ее ближе к себе, и она не смогла сдержать возбужденный стон. Их ночная одежда не была преградой. Женщина чувствовала все – горячую кожу обнаженной мужской груди, мускулы на животе, возбуждение Рауля.

Руки Сирены опустились на его талию, в голове не осталось ни одной мысли. Она чувствовала желание, которое не испытывала в течение многих месяцев. Так приятно снова оказаться в объятиях мужчины!

Рауль ласкал ее тело, и Сирена подалась навстречу его прикосновениям. Он прижал ее к двери. Когда его рука погладила ее обнаженное бедро и нырнула в шорты, он застонал, не обнаружив на Сирене трусиков. Рука мужчины переместилась на ее ягодицы и сжала их.

Спина Сирены выгнулась дугой, ее руки опустились ниже – к свидетельству его возбуждения.

– Да, прикоснись ко мне! – хрипло попросил Рауль и обнажил себя.

С губ Сирены сорвался стон. Он продолжал ласкать ее самые интимные места. Сирену охватило неистовое желание. Она подалась навстречу Раулю и, забывшись в потоке страсти, стала бездумно целовать его в губы.

Рауль освободил ее грудь, и тут Сирена вспомнила о том, что она – кормящая мать. Реальность нахлынула на нее, словно холодная волна. Она оттолкнула Рауля, отступила на шаг и, задыхаясь, стала приводить себя в порядок.

Ей было чего испугаться. Должно быть, страх проступил у нее на лице, потому что Рауль вдруг прерывисто вздохнул. Он был шокирован. Наверное, он тоже испугался, осознав, кого целует.

Женщину, которая просто оказалась поблизости, на расстоянии вытянутой руки.

Несказанно униженная этой мыслью, сгорая от стыда из-за того, что она позволила этому случиться, Сирена поспешила скрыться в своей комнате. Лицо ее пылало.

Она проспала. Когда Сирена проснулась, то обнаружила, что Рауль заходил в ее комнату и забрал монитор. Они встретились за завтраком в столовой, тогда как он давно должен был сидеть в своем офисе. Сирена не понимала, почему Рауль перестал ездить в город. Прошел почти месяц, в течение которого он целые дни проводил дома.

– А где Люси? – спросила Сирена, не глядя на него.

– Я дал ей бутылочку, но съела она немного. Она здесь, внизу.

Сирена направилась в детскую, чтобы дать малютке пососать молоко, от которого ее грудь набухла и болела. Когда она вернулась в столовую, Рауль все еще сидел за столом. Лицо его было безмятежным.

– Я не хочу об этом говорить, – заявила Сирена с порога, стараясь не замечать, как ему идет голубая рубашка. Если бы она не была так голодна, ушла бы к себе. Сев на стул, она потянулась за тостом.

Рауль отложил свой планшет и уперся локтями в столешницу.

– Я помню, что ты еще не можешь заниматься любовью, – заметил он. – Я бы не зашел так далеко. К тому же у меня не было с собой презерватива, а, можешь мне поверить, делать тебя беременной второй раз у меня нет желания.

Тост неожиданно показался ей безвкусным. В горле словно застрял ком. Сирена встала.

– Думаешь, я каждый день не жалею, что отцом Люси оказался ты? – с горечью поинтересовалась она и испытала мрачное удовлетворение, поскольку дыхание Рауля пресеклось.

Она почти дошла до двери, когда услышала позади себя его голос:

– Я не стал бы заниматься с тобой любовью без защиты, так как не хочу снова подвергать твою жизнь опасности. Теперь мне известно, что рождение ребенка – риск для женщины, поэтому я больше не хочу детей.

Сирена была шокирована его высказыванием. Она обернулась, чтобы взглянуть на Рауля и убедиться, что он говорит серьезно. Судя по выражению его лица, он был абсолютно серьезен.

– Миллионы женщин не испытывают осложнений и благополучно рожают, – заметила она. – Ты не можешь знать, как будешь чувствовать себя в следующий раз.

Рауль взглянул на Сирену, и выражение его глаз сказало ей, что он не желает продолжать эту беседу. Она напрасно тратила время, если думала, что ей удастся воззвать к его здравому смыслу. Его уверенность в своей правоте была такой непоколебимой, что Сирена почувствовала, как губы ее невольно складываются в улыбку.

Это была последняя реакция, которую она ожидала. Ее тело до сих пор дрожало от неудовлетворенного желания, вызванного вчерашним происшествием. Но она не позволит Раулю это увидеть. К тому же Сирене стало почему-то спокойнее оттого, что он не собирается заводить детей с другой женщиной. Странное чувство, но именно это она и испытывала. Мысль о том, что Рауль может заниматься любовью с другой женщиной, вызывала у нее непонятное беспокойство.

– Что в этом смешного? – потребовал объяснений Рауль.

– Ничего. – Сирена поспешила придать лицу невозмутимое выражение и положила руку на живот, когда тот заурчал.

Рауль нетерпеливо поднялся и отодвинул стул.

– Садись и поешь. Тебе нужны силы.

Сирена села за стол. Экономка поставила перед ней яичницу с помидорами. К ее неудовольствию, Рауль снова занял свое место за столом.

Экономка оставила их одних, и воспоминания о прошлой ночи снова захлестнули Сирену. Она долго металась и ворочалась в постели, пытаясь разобраться, как это случилось. Что касается ее, все понятно: женщину по-прежнему влекло к Раулю. А он? Возможно, ему это было удобно. Неплохо иметь под рукой готовую ответить на его зов любовницу.

Сирена покраснела от гнева, а вспоминая охвативший ее восторг, и вовсе залилась краской. Уставившись в тарелку, она отрезала кусочек яичницы. Ее охватило беспокойство. Что, если этот момент разъединит их так же, как и заимствованные ею деньги?

– Я вернусь к себе в квартиру после следующей встречи с врачом, – услышала свой голос Сирена.

Рауль издал негодующий возглас.

Сердце у нее подскочило, но Сирена поспешила себя успокоить: вряд ли он в восторге оттого, что она живет в его доме. Скорее всего, Рауль просто не хочет расставаться с малюткой.

– Если хочешь, я могу съехать сейчас, – предложила она.

– Ни за что, – тут же возразил он. – Я хочу, чтобы Люси жила у меня. Это означает, что ты тоже должна остаться.

Сердце Сирены учащенно забилось. Она так и знала.

– А если я не хочу? – с вызовом поинтересовалась она.

– Почему? – пожал плечами он.

– Для начала – то, что произошло вчера, – выпалила Сирена. Лицо ее залил румянец смущения и унижения.

Если бы Рауль попытался к ней приставать и она отшила бы его – это одно, но то, как она отвечала на его поцелуи… Это было ужасно. Сирена опустила глаза, жалея, что нельзя вернуться в прошлое. Она все переиграла бы, оттолкнула бы Рауля с негодованием и возмущением. А вышло так, что он мог воспользоваться ее слабостью для достижения своей цели.

– Между нами по-прежнему проскальзывает искра, – сказал Рауль, подтверждая ее опасения. – Мы успешно игнорировали взаимное притяжение в прошлом. Может, мы даже восстановим эту часть наших отношений, как только ты поправишься.

Сирена закашлялась.

– Какие отношения? Какая искра? – Она не сразу осознала, что вскочила на ноги. Умом она отрицала все, что он говорил, но сердцем… Молодая женщина тряхнула головой. – Я возвращаюсь в свою квартиру, как только доктор даст разрешение. – Сирена бросила салфетку на стол и зашагала прочь из столовой.

– Тогда ты вернешься одна, – холодно бросил ей вслед Рауль. – Люси остается здесь.

Сирена почувствовала себя так, словно уперлась в стену. Стену, которая – она предвидела – непременно возникнет между ней и Раулем из-за Люси. Неужели она стала смягчаться по отношению к нему? Ведь он – негодяй. Сердце у нее закололо.

– Об этом в нашем соглашении нет ни слова, – заявила она.

– Снова обратись к своему адвокату, милая. Мы его перепишем, – как ни в чем не бывало сказал Рауль.

Он не блефовал. Сирена никого в жизни и пальцем не тронула, но в эту секунду на нее накатила такая волна гнева, что она была готова его ударить. Она подскочила к Раулю. Он встал, готовый отразить удар.

– Разве это не похоже на тебя? – с сарказмом спросила Сирена, ибо слова были ее единственным оружием. – Прикоснись ко мне! – передразнила она. – А сейчас ты готов отобрать у меня моего ребенка. Легко сказать «обратись к своему адвокату». А как я буду с ним расплачиваться? Я лучше обращусь в прессу и выставлю тебя на посмешище. Я постараюсь сделать все, чтобы Люси тебе не досталась. Я не хочу, чтобы моя дочь воспитывал такой монстр, как ты!

Сирена знала, что ее слова – пустая бравада. Как она может тягаться с его деньгами, положением в обществе и властью?

– Посмотри на себя, – бросила она, выходя из комнаты. – Кто ты такой, чтобы судить меня?

Пораженный Рауль молча выслушал запальчивую речь Сирены. Он чувствовал себя так, словно встретился с раненой львицей. Он напрягся и только усилием воли заставил себя расслабиться.

Да, он действительно просил ее прикоснуться к нему прошлой ночью. Вспомнив об этом, Рауль покраснел бы, если бы умел краснеть. От неприятных мыслей его избавил голос экономки.

– Еще кофе? – спросила она, удивленная тем, что нашла Рауля одного.

– Нет, – процедил он сквозь зубы, но затем взял себя в руки. – Благодарю, нет, – через силу вежливо произнес он. – Пожалуйста, сделайте для Сирены несколько сэндвичей, так как она не закончила завтрак. Я буду в своем кабинете.

С этими словами Рауль вышел из столовой и направился в кабинет. Ему надо было побыть одному, а не поработать, хотя с появлением в его жизни Люси работы на столе прибавилось.

На память пришло воспоминание о том, как Сирена коснулась его рукой. Рауль запылал, снова испытав возбуждение. Он желал Сирену вчера. Что бы он ни говорил себе, его влекло именно к ней, а не к какой-нибудь другой женщине. Даже до того, как была зачата Люси, Рауль ужинал с дамами, но не заканчивал свидание в постели.

То, что он хотел только Сирену, тревожило мужчину, а то, что его контроль испарялся, стоило ему прикоснуться к ней, и вовсе пугало. Только одно обнадеживало: Сирена хотела его не меньше, ее тело, в отличие от ее языка, не лгало.

Рауль подошел к окну и выглянул в сад. Перед его мысленным взором стояло умоляющее выражение ее лица, когда она пришла к нему в тот день, сменившееся выражением боли. Миллион раз он говорил себе, что не сможет задеть Сирену, но сегодняшний день подтвердил – может.

Его глаза уловили движение. Это была Сирена с Люси, они гуляли в саду. Сирена была в платье, но босая. Волосы спадали ей на плечи, пряди отсвечивали золотом. Подобрав под себя ногу, как она часто делала, женщина села на качели и стала покачиваться.

Рауль смотрел на нее, не отрывая взгляда. В этот момент Сирена источала чувственность, хотя и была кормящей матерью. Она была прекрасна.

Рауль ощутил, как его охватывает желание. Но помимо этого к нему примешивалась тоска, когда он вспомнил, какой полезной она была в работе, как легко ладила с людьми. Она казалась Раулю незаменимой до тех пор, пока он не обнаружил, что с его счета списана кругленькая сумма. А затем он выяснил, что за этим стоит его верная помощница.

Черт возьми, для него отношения всегда были простыми. Мать и сын. Брат. Босс и служащий. Черное и белое. Правда, в этом ряду было исключение. Его отец, который покончил с собой из-за того, что связался с женщиной, будучи женатым. Повзрослев, Рауль смог понять, как мучился он, поскольку на руках у него был сын.

Рауль не собирался переживать из-за выпада Сирены, тем не менее он расстроился, особенно когда она пригрозила ему оглаской.

Выругавшись, Рауль распахнул двери в сад и направился к ней по траве.

– Я плыву по реке отречения. Не мешай моему настроению, – предупредила она с суровой ноткой в голосе.

Уголки его губ поползли вверх. Сирена всегда застигала его врасплох своими сменами настроения. В ней прятался поэт. Романтик.

Это плохо вязалось с расчетливой стервой, какой она была на самом деле.

Рауль засунул руки в карманы и остановился. Солнце припекало. Сирена с ребенком устроились в тени, поэтому он не стал настаивать на том, чтобы они вернулись в дом.

– Может, ты все-таки останешься? – спросил он. – Ты ведь знаешь, какое у меня расписание. Я вынужден много ездить и не хочу, чтобы меня и Люси разделяло полпланеты.

– То есть ты хочешь, чтобы мы повсюду следовали за тобой, как тени? – Глаза Сирены были открыты, но длинные ресницы скрывали их выражение, хотя поднятые брови были достаточно красноречивы.

– Почему нет? Тебе нравилось ездить со мной в командировки, когда мы работали вместе, разве нет?

Сирена надула губы:

– Только когда мне удавалось выбраться из отеля, чтобы взглянуть на достопримечательности.

Рауль почувствовал, что она настроена критично, и нахмурился. Неужели он предоставлял ей для знакомства с новыми местами слишком мало времени? Но ведь они ездили не отдыхать, а работать. Правда, Раулю пришла в голову неожиданная мысль: сам-то он мало что видел, занятый работой.

– Дело не в том, чего хочу я, – вздохнула Сирена. – Люси надо будет учиться…

– Ну, ты и загнула, – протянул Рауль, не дослушав. – До этого еще далеко. Следующие несколько лет, пока у нее есть мы, она будет счастлива везде. Я не говорю о том, чтобы уехать завтра. Я помню, что тебе еще предстоят обследования. Мы пробудем в Лондоне столько, сколько тебе необходимо, но потом я не вижу причин, почему мы не можем пожить несколько недель в Милане. Моя мать интересуется, когда я привезу Люси в Нью-Йорк.

– Я не могу жить с тобой постоянно, – возразила Сирена. – Как это будет смотреться? Как мы объясним это людям? Что, если один из нас решит вступить в брак или просто захочет иметь постоянного партнера?

Упоминание о будущих спутниках жизни, как временных, так и постоянных, почему-то задело Рауля.

– Я никогда не был заинтересован в браке, а сейчас тем более. Что касается временных спутников, мы должны держать все в доме.

Сирена неожиданно перестала раскачиваться. Рауль понял, что она возмущена.

– Ты хочешь сказать, что ради Люси мы будем спать вместе? Даже я, со своей извращенной логикой, не понимаю этого.

– Если мы будем спать друг с другом, то только потому, что оба этого хотим, – выпалил Рауль, испытывая необъяснимое раздражение. – Ты хочешь меня, ты доказала это вчера. Когда врачи разрешат тебе заниматься сексом, почему бы тебе не выбрать в качестве партнера меня? Подумай об этом.

Глава 6

Думать об этом или нет – для Сирены не существовало выбора. Ее тело с готовностью отозвалось на предложение снова лечь в постель с бывшим боссом. Она постоянно об этом думала, когда бодрствовала, даже когда спала. Рауль всегда был рядом, источая аромат мужского одеколона после бритья или детской присыпки. Нашептывал ли он на ушко Люси их семейные тайны или говорил по телефону, растягивая слова, Сирену бросало то в жар, то в холод. Его слова «Я никогда не был заинтересован в браке, а сейчас тем более» продолжали звучать в ее голове. Это ясно показывало, что Рауля интересовало только ее тело.

Нет, ей нужно поскорее вернуться в свою квартиру.

Проблема заключалась в том, что племянница соседки по-прежнему просилась к ней. Сирена прикинула, что, найдя приличную работу, она сможет сдавать свою квартиру в аренду, а для житья найдет квартиру поменьше. Квартира пока была для нее единственным источником дохода, которого ей ни в коем случае нельзя было лишиться. А как же быть с Люси? Пока мама работает, за малышкой кто-то должен ухаживать.

Сирена невольно вернулась к предложению Рауля. Но ведь это неправильно!

Рауль был растерян. Сирена собиралась куда-то вый ти вечером. Его брови почти скрылись под волосами, но она не сдавалась:

– Эмбер несколько лет назад перебралась в Канаду. Сегодня вечером она прилетает в Лондон, и только сегодня у нее будет свободное время, поэтому я встречусь с ней, а Люси оставлю на тебя.

– Ты уверена, что состояние здоровья это позволяет? – с сомнением поинтересовался Рауль.

– Конечно, – решительно заявила Сирена.

Ей не терпелось обсудить сложившуюся ситуацию с подругой и выслушать ее мнение.

Рауль пожал плечами:

– Тогда собери необходимые вещи. Мы остановимся в пентхаусе. Так ты сможешь задержаться на встрече, а я с утра отправлюсь в офис.

Сирена заколебалась, но ей понравилась мысль, что она может подольше посидеть с Эмбер, а дорога домой займет меньше времени. Врач был доволен ее состоянием, но из-за Люси и желаний своего тела женщина спала недостаточно.

К тому времени, когда они прибыли в пентхаус Рауля, и Сирена разобрала свои вещи, она так устала, что ей не хотелось никуда выходить. Но она все равно надела черную юбку и зеленый топ. Одежда стала ей немного тесновата. Ладно, хоть волосы – настоящее сокровище. Сирена уже несколько месяцев не ходила к парикмахеру, и они отросли. Женщина не стала укладывать их, предпочитая, чтобы они лежали на плечах – таким образом внимание людей приковывали волосы, а не ее располневшая талия. Впервые после долгого времени надев туфли на каблуках и нанеся макияж, Сирена почувствовала себя гораздо лучше. Однако в ее ушах раздавался критический голос мачехи, перечисляющий ее недостатки. Но за годы, прожитые в одиночестве, Сирена научилась блокировать этот голос. Справилась она и в этот раз. Неожиданное появление в дверях ее спальни Рауля чуть не заставило ее подпрыгнуть.

– Кто эта Эмбер? – спросил он.

– Моя подруга еще со школьных времен, – объяснила Сирена, отворачиваясь от зеркала и глядя на него.

На нем были джинсы и рубашка, рукава которой были закатаны до локтей. При виде Рауля в животе ее запорхали бабочки.

– Ты так оделась ради подруги? – Его взгляд охватил ее всю от ключиц до лодыжек.

– Это все, что мне подходит, – пожала плечами Сирена и, бросив взгляд в зеркало, нахмурилась. – Или ты считаешь, что мне лучше переодеться? – Ее рука потянулась к молнии.

– Да… Нет. Ты выглядишь прекрасно. Просто замечательно. Ты точно не встречаешься с мужчиной?

– Нет. Я встречаюсь с женщиной. Перестать считать меня лгуньей.

– Я же сказал, что ты выглядишь прекрасно. – Рауль взглянул на нее с одобрением.

Сирена надела туфли.

– Я не напрашивалась на комплимент.

Она подняла глаза и увидела выражение его лица. Сердце Сирены учащенно забилось. Похоже, он действительно считает ее красивой, несмотря на лишние фунты и круги под глазами.

Сирену потянуло к нему с необыкновенной силой. Но она заставила себя стоять спокойно и, запрокинув голову, взглянула на Рауля. Его серые глаза блестели, пока он изучал ее лицо и волосы. Сильные руки поднялись и обхватили ее лицо с нежностью, от которой перехватывало дух.

Сирена забыла, что надо дышать, когда он начал опускать голову. Глаза его были прикованы к ее губам.

– Что ты делаешь? – сумела выговорить молодая женщина.

Рауль помедлил:

– Напоминаю тебе, что, если с тобой сегодня изъявят желание познакомиться, у тебя уже есть мужчина, готовый удовлетворить твои потребности.

Его голова снова начала опускаться, но Сирена отвернулась.

– Не смажь мою губную помаду, – дрожащим голосом сказала она.

Это было единственное, что пришло ей на ум, хотя Сирене безумно хотелось почувствовать его губы на своем теле. Ее груди заныли от желания прижаться к твердой груди Рауля, а между бедрами вдруг стало жарко. В ногах появилась слабость. Ее руки сами потянулись к нему.

В последнюю секунду губы Рауля коснулись ее шеи. Щетина на его лице слегка царапнула нежную кожу, отчего колени Сирены подогнулись.

– Что ты делаешь? – повторила она, плавясь в его объятиях. Соски ее напряглись, превратившись в твердые бутончики.

Сирене следовало бы остановить его, но ее переполнила радость. Губы сами собой приоткрылись, словно приглашая Рауля прикоснуться к ним.

– Ты заставляешь меня терять голову, – хрипло сказал он, отстраняясь. – Не потеряй свою сегодня вечером. Это все, ради чего я пришел. Машина ждет, – добавил Рауль и, бросив на нее последний жгучий взгляд, вышел из комнаты.

Рауль ничего не имел против того, что Сирена уйдет куда-то вечером, однако ему очень не нравилось, что он лишен права расспрашивать ее. Его мучила ревность, и он был вынужден признать это. Рауль никогда еще никого не ревновал, и осознание этого не принесло ему радости, но Сирена была просто сногсшибательна. От нее исходила та самая чувственность, которая притягивала его к ней с самого начала. Волосы ее были распущены, полные груди едва прикрывал глубокий вырез топа, бедра обтягивала узкая юбка. В общем, любой мужчина увидит то, что увидел он: прекрасную женщину.

А его не будет рядом, и никто взглядом не заставит других мужчин держаться на расстоянии.

Ему не стоило целовать Сирену, но он не удержался от искушения. Она избегала близости с ним с тех пор, как они едва не занялись любовью у двери детской. Рауль старался не замечать, как сильно он ее хочет, но его чувственный голод только рос с каждым днем.

Это было раздражающее ощущение, но, как бы неловко они ни чувствовали себя в обществе друг друга, их сближала любовь к Люси. Рауль скучал без своей дочурки, поэтому всегда возвращался под крышу своего дома, в котором жила ее мать.

Все еще чувствуя запах ее духов, Рауль стоял в холле, глядя, как Сирена уходит.

Увидев его, молодая женщина принялась что-то искать в своей сумочке.

– Если появится необходимость, звони, – бросила она, избегая встречаться с ним взглядом.

– С нами все будет в порядке, – поспешил успокоить ее Рауль. – У тебя есть номер Дэвида? – поинтересовался он, упоминая своего водителя.

– Да. – Сирена достала из сумочки телефон и нахмурилась. – Я, кажется, пропустила сообщение от Эмбер. – Она пробежала глазами текст. – Она плохо себя чувствует. – Она вздохнула. – Какая досада!

Рауль испытал несказанное облегчение. Однако взглянув, как опустились плечи Сирены, а с ее лица исчезло выражение радостного предвкушения, он мысленно посочувствовал ей.

Сирена криво улыбнулась:

– Ну вот, я оделась, а идти никуда не нужно. Извини, что заставила тебя приехать в Лондон. Сейчас напишу Эмбер, что получила ее сообщение. – Она склонилась над телефоном.

– Ты так ждала этой встречи, – не преминул заметить Рауль, когда она закончила.

Сирена пожала плечами:

– Мы общаемся в чате, но сегодня все произошло, как в случае с моей сестрой – иногда мне очень хочется увидеться с ней, но не получается. Это расстраивает.

Она моргнула, и Раулю показалось, что Сирена пытается сдержать слезы. Она направилась к себе.

– Сирена! – остановил ее он.

Она напряглась и, не оборачиваясь, спросила:

– Да?

«Наверное, я пожалею об этом», – пронеслось у него в голове, но Сирена действительно выглядела потрясающе. Рауль не мог позволить, чтобы бабочка снова спряталась в своем коконе.

– Выпей со мной! – предложил он.

Сирена заколебалась.

– Нет, спасибо, – наконец отказалась она.

– Почему? – настаивал он. – Выпей бокал вина, который ты собиралась выпить с подругой, а я покормлю Люси из бутылочки позже. Ведь ты мечтала о возможности выйти на люди.

– Дело не в вине, – возразила Сирена. – Я просто хотела встретиться с Эмбер.

– Пока ты будешь пить вино, – не отступал Рауль, – можешь рассказать мне, почему она так дорога тебе. – Он преодолел разделявшее их расстояние и, положив руку ей на талию, подтолкнул в сторону гостиной. К его удивлению – возможно, чтобы избежать продолжительного контакта, – Сирена подчинилась.

– Не понимаю, почему ты настаиваешь, – медленно произнесла она.

– Ты продолжаешь обвинять меня в том, что я недостаточно интересуюсь твоей жизнью. К тому же… – Он указал на ее ногу, видневшуюся в разрезе юбки, потом на декольте топа. – Ты принарядилась для этой встречи, и я не хочу, чтобы твои усилия пропали зря. Я пригласил бы тебя куда-нибудь сам, но мы не вызвали няню. Вот, садись и расскажи мне, как ты провела день.

Рауль выдвинул один из высоких стульев. Сирена поколебалась, но затем все-таки присела. Его взгляд опустился на кожу, мелькнувшую в разрезе юбки. Рауль стиснул зубы. Проклятие! Ему нестерпимо захотелось прикоснуться к ней.

Она воровка, напомнил он себе, но эта мысль не помогла ему образумиться. Рауль изучал содержимое бара в поисках легкого белого вина.

– Надо предупредить Дэвида, что на сегодня он свободен, – встревожилась Сирена.

Ее деловой тон напомнил ему о том, какой внимательной к деталям и ответственной помощницей она была.

– Дай мне трубку, – сказал Рауль.

Озадаченная Сирена передала ему телефон.

– У нас переменились планы, – сказал он. – Не мог бы ты заехать к Анджело и заказать у них пару порций… ну, их фирменного блюда, например. Но никаких грибов для Сирены. Мне не хочется готовить сегодня, – признался он, отключив телефон.

– Ты умеешь готовить? – изумилась Сирена. – Я никогда этого не видела.

– Я могу зажарить стейк. – Рауль протирал бокалы, как профессиональный бармен. Готовить и стоять за стойкой он научился в ресторане много лет назад.

– Но человеку твоего положения необязательно уметь делать что-либо, – заметила она.

– Меня раздражает, когда кто-нибудь говорит, что я ничего не сделал ради того, чтобы преуспеть. Я, может, и родился с серебряной ложкой во рту, и в этом не было моей заслуги. Но всем, что у меня есть сейчас, я обязан исключительно самому себе.

Рауль наполнил два бокала и подал один ей. Сирена посмотрела на бокал, затем бросила внимательный взгляд на Рауля. Подняв бокал, она шутливо провозгласила:

– За непринужденную беседу двух старых друзей!

Рауль покосился на нее.

– Не могу привыкнуть к этому, – заявил он.

– Не можешь привыкнуть к чему? – озадаченно переспросила Сирена.

Отпив глоток, она поставила бокал на мраморную стойку.

– К женщине, полной сарказма. К той, которая ведет двойную жизнь и имеет секреты. – Он пожал плечами и пробормотал: – Какая же Сирена настоящая?

Она сразу поняла, что он говорит о краже денег.

– Не так уж много у меня тайн, – парировала она. – Да, сейчас я откровеннее, чем когда-либо, но ведь нельзя сказать своему боссу, что он – высокомерный наглец, верно? Не в том случае, если хочешь оплачивать свои счета.

– Я бы не уволил тебя за это, – заверил ее Рауль. – Я просто сказал бы, что ты ошибаешься.

Губы Сирены дрогнули, а затем он услышал смех. По его спине побежали мурашки. Рауль позволил себе восхититься ее полураскрытыми губами, изящной линией шеи и алебастровой кожей в декольте топа. Почему он раньше никогда не приглашал Сирену на ужин?

Ах, ну да, вспомнил он, она работала на него. Сейчас же подобного препятствия не было.

«Полегче, приятель», – попытался остановить себя Рауль, когда смех Сирены стих, и она бросила на него взгляд из-под полуопущенных ресниц. Мужчину охватило возбуждение. Но страстное желание затащить Сирену в постель еще не означает, что это стоит делать.

Сирена чувствовала себя неловко под чересчур пристальным взглядом Рауля. Каждый день, когда она работала на него, молодая женщина мечтала уловить хотя бы малейший признак того, что она ему интересна не только как ассистентка. Сейчас же, когда это произошло, она испугалась.

Взяв бокал, Сирена слезла со стула и подошла к окну.

– Вот, значит, как ты начинаешь все свои мимолетные увлечения? – спросила она, не оборачиваясь.

– Мимолетные? – В оконном стекле отразилась его фигура.

– Женщины выстраиваются в очередь, чтобы удостоиться от тебя приглашения, поэтому я подозреваю, что свидания с тобой – это нечто из ряда вон выходящее, – продолжала Сирена. – Они все еще находятся в плену твоих чар, когда ты приглашаешь их сюда, чтобы пропустить бокальчик перед сном?

– Я не делаю ничего из ряда вон выходящего, – запротестовал Рауль. – Просто ужин. Какое-нибудь шоу. Разве твои свидания чем-то отличались?

Сирена взглянула на него через плечо и сухо проинформировала:

– Когда я работала на тебя, у меня не было времени на свидания.

Рауль отпил глоток вина.

– Ты уже несколько раз говорила, что из-за меня работала слишком много. Как же ты собиралась убедить меня в том, что в твоей личной жизни был мужчина, который мог бы быть отцом Люси?

– Я пыталась сохранить лицо, – призналась Сирена, глядя в окно.

– Значит, я требовал слишком много? Ты могла бы сказать мне об этом.

Она передернула плечом:

– Я не хотела подводить тебя или показывать, что не справляюсь.

– А я-то думал, что тебе нравится твоя работа, – заметил Рауль. – Мне в голову не могло прийти, что работа мешает твоей личной жизни.

– У меня никогда не было личной жизни – ни до тебя, ни после.

– Ты не была девственницей, – улыбнулся Рауль. – По крайней мере один мужчина в твоей жизни присутствовал.

– Один, – согласилась Сирена, глядя на свой бокал. – Его звали Стефан. Мы провели вместе почти два года, но мы были студентами, поэтому наше свидание состояло из подогретого в микроволновке попкорна и кино по телевизору. У Стефана была аллергия на многие вещи, включая алкоголь, поэтому ни дешевое вино, ни пиво даже не обсуждались.

– Ты жила с ним? – поднял брови Рауль.

– Это не то же самое, что свидания, – поспешила ответить Сирена. – Жить вдвоем дешевле, но это была ошибка.

– Это были серьезные отношения?

– Какие бы они ни были, все осталось в прошлом. – Она вернулась к бару, сделала еще один большой глоток вина и отставила бокал. – И вообще, говорить об этом не имеет смысла. Повторяю, я никогда ни с кем не встречалась, так что говорить не о чем.

– Ты прожила с мужчиной два года. И ты называешь это «говорить не о чем»? Вы когда-нибудь обсуждали возможность брака?

– Стефан предлагал мне выйти за него замуж, – призналась она. – Но это не сработало.

– Значит, ты была обручена? – Рауль невольно повысил голос.

– Тихо! – шикнула на него Сирена. – Ты разбудишь Люси. – Она помолчала. – Мне жаль, что я вообще об этом вспомнила. – Она взглянула на руку, совсем забыв, что не надела часы. – Дэвид скоро должен привезти еду, верно? – переменила она тему беседы.

Рауль молча переваривал информацию. Оказывается, Сирена была обручена, а он узнает об этом только сейчас.

– То, что ты работала на меня, заставило вас расстаться? – спросил он.

– Нет.

– Что тогда? – По какой-то необъяснимой причине ему было необходимо выяснить все до конца. – Ты еще испытываешь какие-нибудь чувства к этому мужчине?

– Я всегда буду любить его, – склонила голову Сирена. Рауль почувствовал, как в сердце его что-то кольнуло, а она между тем продолжала: – Как друга. Я всегда любила Стефана как друга. Тебе что, нужны подробности? – не скрывая раздражения, поинтересовалась она.

– Да, все, – произнес он.

Губы его неожиданно помертвели. Рауль удивился, как он не разлил вино, прихлебывая его. Он поставил бокал на стол и взглянул на Сирену.

Ее лицо приобрело горькое выражение.

– Тогда для меня настало время одиночества. Эмбер была в Канаде, моя семья уехала в Австралию. Стефан был первым мужчиной, который заметил меня.

– Мне с трудом в это верится, – недоверчиво протянул Рауль.

– Иначе говоря, Стефан был первым, кто заметил меня, когда я обратила внимание на него. Может быть, у меня и возникли бы какие-то увлечения до него, но мне не позволяли ходить на свидания, пока я жила дома. Мне не разрешалось даже проводить ночь у Эмбер. Моя мачеха боялась, что я улизну на какую-нибудь вечеринку и забеременею – в ее планы это не входило. Когда я поступила в колледж, Стефан оказался первым парнем, с которым мне представилась возможность проводить время. Он был мил, а я – достаточно романтична, чтобы приписать нашим отношениям то, чего в них не было.

– Не с его стороны, – возразил Рауль, – раз он предложил тебе выйти за него замуж.

– Это был импульсивный поступок, – махнула рукой Сирена. – Я решила поменять специальность, чтобы получить бизнес-сертификат, так как считала, что это поможет мне зарабатывать нормальные деньги. Стефан испугался, что я встречу кого-нибудь другого. Когда он предложил мне выйти за него замуж, я поняла, что не хочу этого. Мы расстались.

Рауль на мгновение ощутил сострадание к этому молодому человеку, но сильнее всего было чувство облегчения, охватившее его.

– Я виновата, поскольку причинила ему боль, – вздохнула Сирена. – Мне потребовалось время, чтобы убедить себя, что я не использовала Стефана.

Звонок возвестил о приходе Дэвида.

Рауль направился к входной двери. В его голове мелькнула мысль: «Ты использовала меня. Как ты себя чувствуешь в связи с этим?»

Глава 7

Анджело, в типичной для него манере, прислал с заказом белую розу, перевязанную атласной лентой. Записка гласила: «Нам вас недостает».

Сирена взяла розу и поднесла к лицу, с наслаждением вдыхая нежный аромат.

Дэвид принес корзину с восхитительно пахнущей едой и водрузил ее на стол возле бассейна. Освещенный свечами, блестел хрусталь. Ночной город сверкал огнями. Рауль включил музыкальный центр, и воздух наполнили гитарные аккорды.

Увидев Сирену, вернувшуюся из комнаты Люси, Рауль вопросительно поднял брови.

– Спит, – сообщила она.

Она не сомневалась, что малышка спит, но решила заглянуть к ней, чтобы хоть на время избежать волнующего присутствия Рауля.

Послышался хлопок входной двери. Дэвид уехал. Они снова остались одни. Сирена потянулась к бокалу с вином и вдохнула аппетитный запах. Это не было похоже на их прежние трапезы. Обычно Сирена, жуя, печатала под его диктовку деловые письма или отвечала на звонки. В этот раз все было куда интимнее. Сирена остро ощущала мужскую привлекательность Рауля. Ей не хотелось признаваться самой себе в том, что притяжение к нему было очень сильным.

Анджело словно знал, что этот ужин – особенный, поэтому он прислал столовое серебро и хрусталь.

У Сирены появилось странное ощущение, что она на свидании.

– Какая-то проблема? – спросил Рауль, проницательно глядя на нее.

Она покачала головой, избавляясь от романтических мыслей.

– Просто думаю, что надо бы поставить ее в воду, – сказала женщина, указывая на розу.

– Роза может подождать, пока мы ужинаем, – возразил он.

Сирена размышляла в поисках нейтральной темы для разговора, но Рауль заговорил первым:

– Почему ты не поехала в Австралию со своей семьей?

Она слизнула с губы соус и спокойно ответила:

– Меня не пригласили.

– В каком смысле не пригласили? – не понял он.

Сирена удержала резкий ответ, рвавшийся с губ.

Все-таки Рауль в этом не виноват. Взяв салфетку, лежащую на коленях, она вытерла губы. Сумеет ли она доесть то, что лежит у нее на тарелке, если ее аппетит катастрофически испаряется?

– Я только начала посещать колледж, – сказала она, воспользовавшись тем предлогом, на который указывала ее мачеха Фей. – Отец дал мне денег на обучение. Примерно столько же стоил билет до Австралии.

– То есть тебе предоставили выбор: ехать с ними или остаться в колледже?

– Нет. – В голосе Сирены прозвучала горечь. Ее начало охватывать давнишнее напряжение, и она сделала усилие над собой. Взяв вилку, она увела разговор немного в сторону. – Вот почему я очень хотела поужинать с Эмбер. Она знает историю моих взаимоотношений с мачехой, поэтому мне не пришлось бы переживать все заново, рассказывая ей об этом. Эмбер стоит на моей стороне, что удивительно, если даже Стефан утверждал, что, возможно, я слишком чувствительна, и доводы моей мачехи разумны. Доводы Фей всегда разумны, Рауль. В этом прелесть ее диктаторства.

«О боже, – подумала молодая женщина, – может, не стоило об этом говорить?» Впрочем, было поздно сожалеть об этом. Сирена стиснула зубы, намереваясь прекратить разговор, но не смогла скрыть дрожание руки, когда стала наматывать макароны на вилку.

– Почему бы тебе не привести пример? – предложил Рауль.

Сирена отправила макароны в рот, порция оказалась слишком большой. Рауль молчал, ожидая ответа. Наконец она прожевала и проглотила. Паста приобрела у нее во рту вкус угля.

– Например, – сухо произнесла Сирена, – меня так разнесло во время беременности, что я с трудом могла встать с постели. И я спросила, не может ли Эли, моя сестра, приехать и помочь. Мне было сказано, что у отца проблемы с бизнесом, Эли надо сдавать экзамены, а доктора следят за ее щитовидной железой, так что время для просьбы выбрано неподходящее.

Сирена подняла глаза и увидела сдвинутые брови Рауля.

– Тебе следовало позвонить мне, – отрывисто бросил он.

У Сирены кольнуло сердце. Сколько раз она поднимала трубку, охваченная желанием позвонить ему, но всякий раз сдерживалась.

– Люди, которые вроде бы меня любят, не приехали. Какой смысл звонить тебе? – пожала она плечами.

Рауль резко откинулся назад, словно она бросила пасту ему в лицо.

Сирена отвела глаза, стараясь удержаться от слез, которые проступали всякий раз, когда речь заходила о старых конфликтах, у которых не было решения. Мачехе она была безразлична, и даже ее любовь к отцу и сестре ничего не могла изменить. В сложившейся ситуации оставалось только принять такое положение вещей.

Спустя несколько секунд Рауль натянуто спросил:

– Что насчет Эмбер? Почему ты не позвонила ей, если вы с ней хорошие подруги?

– Она в инвалидном кресле. – Сирена проглотила вставший в горле ком. – Нет, она, конечно, помогла бы мне, но в мою квартиру невозможно подняться в инвалидном кресле, а у нее к тому же есть и другие проблемы со здоровьем. Это и привело ее в Лондон. Она покажется специалисту, а затем сразу улетит домой.

– Я действительно мало что о тебе знаю, – медленно произнес Рауль.

Они в молчании ели несколько минут, а затем он поинтересовался:

– Твой отец не беспокоился о тебе?

– Беспокоился, но он женился во второй раз, потому что не знал, как воспитывать маленькую девочку. Сейчас я уже взрослая, могу сама стоять на ногах.

– А твоя сестра? Она не может принимать собственные решения?

Сирена вздохнула. В этом как раз и заключалась причина, по которой она взяла его деньги. На время, но все же взяла. Если Рауль не поймет, как уязвима Эли и как нуждается она в поддержке, он не поймет и мотивов Сирены.

– Эли молода, она учится, и экзамены для нее действительно проблема. Я обожаю сестренку, мне ее очень не хватает. Я фактически воспитала Эли. Фей не могла поменять пеленку, если меня не было поблизости. Вся домашняя работа лежала на мне. Вопросы полового созревания, секса, покупка первого бюстгальтера – за все это отвечала я. Они уехали почти восемь лет назад, с тех пор я не видела Эли.

– Ты могла бы поехать к ним, – заметил Рауль.

– Когда? Я училась и работала в двух местах. Если только после того, как ты меня уволил? – В ее словах снова прозвучала горечь.

На щеке Рауля дернулся мускул.

– Ты могла бы объяснить.

– В самом деле? – прищурилась Сирена. – Когда же? Каждый раз, когда я просила у тебя больше пяти дней отпуска, ты превращался в глыбу льда.

– Ты могла бы попытаться объяснить мне ситуацию.

– Ты никогда не выказывал интереса к моей личной жизни, Рауль. Ты видел во мне продолжение лэптопа, а не живую женщину.

– Ты была моей служащей, – возразил Рауль и, стиснув зубы, встал из-за стола.

Сирена видела, что он теряет терпение, но тем не менее не злится на нее. Рауль подошел к бассейну, засунул руки в карманы и уставился в сине-зеленые глубины.

– Ты понятия не имеешь, каково это – желать свою сотрудницу, зная, что это неправильно, – произнес он совсем уж неожиданно. – Вот почему я не выдержал в Оксшотте. Я думал об этом все два года, что ты у меня работала, а затем, – в его голосе появились жесткие нотки, – я узнал, что ты меня обкрадывала. Ты обманула мое доверие и использовала меня. Я был унижен и оскорблен.

Он был унижен?!

В это невозможно поверить. К тому же он говорит, что его влекло к ней, значит, задето было только его эго, но не сердце.

– Я пыталась быть профессионалом, – возвращаясь к прежней теме, сказала Сирена. – Я старалась не привносить в офис свою личную жизнь. Тем более сейчас я не вижу смысла ее обсуждать. – Она взяла салфетку с коленей и положила возле тарелки. – Тебе по-прежнему все равно, а я по-прежнему не могу увидеть свою семью.

– Почему ты считаешь, что мне все равно? – с вызовом спросил Рауль.

– Пожалуйста, не надо, – с усилием выговорила Сирена. – Я знаю, что ты ненавидишь меня. Позволь заметить, я питаю к тебе такие же чувства. – «Лгунья», – прошептал в ее голове тоненький голосок, но Сирена проигнорировала его, как и то, что Рауль резко выдохнул. – Давай будем честны друг с другом. Ради Люси.

Смотреть на Рауля было тяжело, но Сирена заставила себя встретиться с ним взглядом.

– Хотелось бы мне, чтобы все было так просто. – Он ухватился за спинку стула. – Я мечтаю возненавидеть тебя, однако понимаю, почему ты не могла обратиться ко мне прямо. Ты не знала, что я казался безразличным лишь потому, что меня влекло к тебе.

– Это была похоть, – устало бросила Сирена. – Похоть – не то же самое, что забота.

Рауль выпрямился.

– Нет, послушай, – торопливо добавила она. – Я понимаю: то, что мы переспали один раз, не означает, что мы должны пожениться и жить счастливо. Но я думала, что ты относишься ко мне с уважением. Даже если бы ты сказал, что отказываешься понимать меня, – это было бы лучше, чем травля арестом без предварительного разговора со мной. Это было… – Она умолкла, увидев каменное выражение его лица. Сирена собралась с духом и продолжила, хотя голос ее дрожал: – Узнав, что я беременна, догадываясь, что у меня, в случае тюремного заключения, отберут ребенка, ты все-таки сделал это. Даже моя мачеха не поступила бы так, хотя всегда была не против причинить мне боль.

– Я не знал, что ты беременна, – напомнил Рауль.

– Но когда узнал, стал делать все ради ребенка – это похвально, – но не ради меня. Вывод простой: тебе на меня наплевать.

Глава 8

Раулю казалось, что его окутал знаменитый лондонский туман. Он снова и снова повторял про себя сказанное Сиреной прошлым вечером и никак не мог забыть ее слова.

Люси захныкала у него на руках.

Рауль остановился и посмотрел на нее. Должно быть, она почувствовала его состояние. Он ходил из одного конца дома в другой, пытаясь успокоить малышку, но у него ничего не получалось.

«Как бы чувствовала себя Сирена, если бы ей пришлось мерить шагами камеру?» – подумалось ему, и Рауля передернуло.

Он успешно гнал от себя эту мысль, когда пытался засадить Сирену в тюрьму, но сейчас она назойливо продолжала досаждать ему. Жизнерадостная Сирена, с энтузиазмом любующаяся новыми городами, которые они посещали, в клетке из кирпича и железных прутьев. Его снова передернуло.

В памяти Рауля всплыли ее слова: «Ты ненавидишь меня. Позволь заметить, я питаю к тебе такие же чувства».

– Что ты здесь делаешь?

От звука ее голоса Рауль вздрогнул, несколько раз моргнул и осознал, что забрел в комнату для экономки или няни.

– Так… Хожу с Люси, чтобы она познакомилась с домом. – Он повернулся, чтобы малышка могла взглянуть на свою мать. – Она привередливая особа.

Сирена нахмурилась, увидев на Рауле измятую одежду, которая была на нем вчера, когда они так и не закончили ужин возле бассейна. В нем появилось что-то человеческое, он словно морщился от боли… Сирена решила не задумываться над этим.

– Ты не спал всю ночь? Надо было принести ее мне. – Она подошла к ним. – Папочка забыл тебя покормить? – проворковала Сирена, идя с дочерью к дивану.

– Я попытался покормить ее несколько минут назад. Есть она не захотела, – сообщил Рауль. Голос его звучал грубовато.

Сирена вздрогнула и бросила на него неуверенный взгляд.

– Что, создаешь папе проблемы? – снова обратилась она к дочери, сбрасывая с плеча халат и спуская бретельку топа, чтобы освободить грудь.

Рауль так часто присутствовал при кормлении, что Сирена перестала его замечать. На него же это всегда производило впечатление. Сирена с нежностью кормила дочь, и от выражения любви на ее лице в животе мужчины все перевернулось.

Он снова вспомнил, что, собираясь отправить Сирену в тюрьму, не знал, что она беременна. Как, должно быть, она была напугана! А он, которому она должна была бы первому сообщить о будущем ребенке, ни о чем не догадывался.

Сирена взглянула на него, ее улыбка угасла.

– Я побуду с ней, – сказала она, опуская ресницы, чтобы скрыть выражение глаз. – Ты можешь поспать или вернуться в офис.

– Нет, не могу.

Рауль провел рукой по волосам, чувствуя нарастающую боль в висках и усталость во всем теле. Голос его зазвучал хрипло.

– Сирена, тебе известно, что мой отец покончил с собой. Но я никогда никому не рассказывал, что именно я нашел его. Я вернулся домой из школы и обнаружил отца. Он выпил огромное количество таблеток. У него был роман с секретаршей… – Рауль помедлил. – Я позвонил в «скорую», пытался оживить его, но что мог сделать девятилетний ребенок? А потом уже было поздно.

Сирена поймала его взгляд. В зеленых глубинах ее глаз застыло выражение шока.

– Я понятия не имела.

– Я не люблю об этом вспоминать. Моя мать об этом тоже не говорит.

– Но когда она рассказывала о твоем отце, у меня сложилось впечатление, что она… – нерешительно начала Сирена.

– Любила его? Да, любила. Я знаю об интрижке, потому что нашел записку в сейфе, когда мы переезжали. В этой записке отец уверял меня и мать, что любит нас, но он предпочел смерть, потому что не мыслил жизни без этой женщины. Я не перестаю винить ее. – Рауль знал, что в этом мало логики, но смерть его отца была алогичной. – Записка была единственной вещью, лежащей в сейфе, – продолжал он. – Отчим забрал из него все остальные вещи. Мама, кажется, полюбила его. Я надеялся, что с ним она найдет утешение, но отчим ее использовал. Он проиграл в азартные игры все, что у нас было. Я вернулся домой из университета, потому что его сразил сердечный приступ. Тогда же я обнаружил, что телефон собираются отключить за неоплату, а все счета просрочены. Мы потеряли и отчима, и дом. Моя мать была вне себя от горя и чувствовала свою вину оттого, что дела быстро ухудшались, а она ничего не предпринимала. Вот почему, – хриплым голосом сказал Рауль, – я ненавижу тех, кто пытается меня ограбить.

Сирена побледнела и опустила глаза.

– Может, зря я не поговорил с тобой до ареста, но я считал, что это справедливо. Черт, Сирена, для меня все выглядело так, словно мой самый страшный сон стал явью. Я увлекся тобой, как отец увлекся той женщиной, а затем обнаружил, что ты, человек, на которого я привык полагаться, меня обокрала. Я рассвирепел.

Сирена коротко кивнула, отняла уснувшего младенца от груди и запахнула халат.

– Я понимаю.

Сколько раз он наблюдал на ее лице это стоическое выражение. С ним нелегко было работать, Рауль знал это. Он стремился к успеху любой ценой, и времени на ошибки у него не было. Страдать от этого, разумеется, приходилось самым близким людям, в данном случае – Сирене. Сердце его неожиданно потянулось навстречу ей. Сколько же ей пришлось от него вынести! Он вспомнил ее рассказ о семье, короткий и сдержанный. Рауль понял, что, хотя Сирена и старалась оставаться спокойной, семейные проблемы больно ранили ее. В первый раз он задался вопросом: почему она взяла деньги? Конечно, они понадобились ей не для того, чтобы оплатить карточные долги или купить себе одежду или наркотики.

– Почему ты обокрала меня, Сирена?

Она ощутимо вздрогнула при слове «обокрала», затем ее глаза закрылись, а плечи опустились.

– Моей сестре требовались деньги на обучение. – Сирена помолчала. – Эли была очень расстроена – ведь она упорно училась, чтобы поступить в университет. Она станет замечательной учительницей, у нее есть для этого все задатки. Я надеялась, что успею вернуть деньги, когда отцу оплатят заказ, но, к сожалению, этого не произошло. Пожалуйста, не обращайся к моему отцу с требованием вернуть долг, – торопливо сказала она. – Дела у него идут не лучшим образом. Ему самому нужны деньги. Если он узнает, во что я вляпалась, это убьет его.

Ее страстная мольба не могла оставить Рауля равнодушным. У него не было никаких сомнений в искренности Сирены. Ее объяснение соответствовало заявлению о том, что она любит свою сестру. Рауль всегда ценил ее лояльность по отношению к нему. Вот почему он рассердился – впрочем, не только на нее, но и на себя. Ему показалось, что он позволил Сирене себя обмануть. Конечно, с ее стороны, это не лучший способ доказать свою любовь к сестре, но что сделано, то сделано.

– Думаю, малышка некоторое время поспит, – сказала Сирена, поднимаясь с дивана и не глядя на него.

Рауль протянул руку, останавливая ее.

Сирена замерла, по-прежнему не поднимая глаз. От нее волнами исходило напряжение. Ей хотелось покинуть комнату, но она не могла заставить себя убрать его руку. Это почему-то тревожило Рауля.

– Самое простое решение, ради Люси, состоит в том, что мы постоянно будем жить вместе, – начал он.

Плечи Сирены опустились.

– Я знаю, Рауль. Но у нас ничего не выйдет. Мы не верим друг другу. – Она казалась искренне разочарованной. Рауль тоже был разочарован, но сдаваться он не собирался. Это было не в его правилах.

– Мы можем начать все заново. Теперь, когда мы поговорили, и я выяснил, что двигало тобой, когда ты взяла мои деньги, думаю, я смогу если не простить тебя, то понять. – Сирена едва заметно покачала головой, но Рауль продолжал с нарастающей страстью: – Черт возьми, Сирена, почему ты отказываешься даже попробовать? Я хочу быть со своей дочерью так же, как этого хочешь ты. Если она останется с одним из нас, нам придется нанять кого-нибудь, чтобы заботиться о ней. Если же мы будем жить вместе, Люси всегда будет либо с тобой, либо со мной. Только обещай впредь не красть у меня, – понизил он голос. – Мне нужно, чтобы ты это сделала.

Глаза молодой женщины увлажнились. Она мало спала ночью после трудного разговора, поэтому надавить на нее, особенно в том, что касалось дочери, было достаточно просто. Сегодня утром Сирена встала с твердым намерением вернуться к себе домой, но ах, как легко было уступить Раулю! Тем более, когда она испытывала влечение к нему. Как только она увидела его в мятой одежде, со щетиной на щеках и подбородке и с кругами под глазами, сердце ее устремилось навстречу Раулю. После его слов ей начало казаться, что еще не все потеряно и, если она докажет ему свою верность, его вожделение, возможно, перерастет в чувство более сильное и глубокое. Что, если Рауль полюбит ее? При этой мысли сердце Сирены забилось чаще, правда, она сразу же осадила себя. Какие глупые фантазии ее обуревают! Достаточно будет того, что они смогут стать друзьями.

Люси словно стала тяжелее на ее руках. Казалось, Рауль почувствовал это, поэтому взял у нее малышку. В горле Сирены встал комок, когда она увидела, с какой любовью и заботой он держит дочь.

– Моя мать хочет увидеть внучку, – прозвучал в тишине голос Рауля. – Ты поедешь с нами? Ведь Люси не любит есть из бутылочки.

– Не пытайся воззвать к моим материнским чувствам, – пробормотала Сирена, ощущая, насколько слабы здесь ее позиции – конечно, бабушка вправе познакомиться со своей внучкой. – Если я и поеду с тобой, то в качестве… – Сирена прикусила губу. В качестве любовницы? Подружки? Кого?

– В качестве няни? – предложил Рауль. – Я бы не хотел нанимать няню, зная, что есть ты. Я предпочитаю платить тебе.

Сирена колебалась. Рауль приподнял пальцем ее подбородок.

– Взгляни на меня, – приказал он. – Я не понимаю, отчего ты мечешься. Или дело в том, что ты не уверена в себе? Боишься дать обещание больше не воровать у меня?

– Я больше не стану у тебя ничего брать, – твердо проговорила Сирена.

Рауль несколько секунд пристально смотрел ей в глаза, словно старался проникнуть в душу. Выдержать его взгляд было непросто, но она справилась. Наконец Рауль кивнул, убрал руку и сказал:

– Я пойду поработаю.

Только когда он отошел, Сирена снова смогла дышать. Женщина дрожала, не понимая, выиграла она или проиграла.

Мать Рауля взяла крошечное существо на руки и воскликнула:

– Я даже представить не могла, что Рауль подарит мне внучку! Он законченный трудоголик.

Беатриса была высокой, стройной женщиной. Она хорошо одевалась и красиво укладывала длинные серебристые волосы. На аристократичные черты лица пожилой дамы был нанесен легкий макияж. Изящные драгоценности, которые носила Беатриса, были, как подозревала Сирена, подарком сына.

Казалось, в Беатрисе отсутствует искра жизни, но, узнав, что женщине довелось пережить, Сирена поняла причину этого. Она видела, как важно для Беатрисы то, что та может держать на руках внучку, и была рада, что согласилась на поездку, хотя пребывание в этом доме было чревато неприятными сюрпризами.

– Твоя мать считает, что мы пара, – сказала Сирена, когда им предоставили одну комнату на двоих.

– Разве можно ее в этом винить, когда мы привезли ребенка?

– Тебе надо было объяснить ей! – принялась настаивать молодая женщина.

– Как? – поинтересовался он.

Сирена сжала зубы. Ох уж этот Рауль, он намеренно все усложняет! Впрочем, его можно понять. Беатриса была необыкновенно вежлива, старалась не совать нос не в свои дела, признав их «современные» отношения, и пробормотала что-то насчет того, что восхищается независимыми женщинами. Любая попытка что-либо объяснить непременно породила бы вопрос о браке, что, конечно, совершенно не устраивало Рауля.

Не то чтобы Сирена хотела выйти за него замуж. Их ничто не связывало, кроме малышки. К сожалению, ее по-прежнему влекло к нему. Но сближение означало бы возможность влюбиться в него, чего ей совершенно не хотелось. Это непременно привело бы к разбитому сердцу.

– Я буду спать в комнате Люси, – сказала Сирена.

Рауль прерывисто вздохнул:

– Врач разрешил тебе не только путешествие, разве не так?

– И что же? Мне теперь надо лечь с тобой в одну постель? – парировала она. – К тому же я не сомневаюсь, что ты думаешь, будто я переспала с тобой, чтобы скрыть свое преступление. Но для меня секс – это не просто совокупление. Я предпочитаю думать об этом как о занятиях любовью, причем партнеры должны испытывать друг к другу хоть какие-то чувства.

Сирена прикусила язык, боясь, не сказала ли она больше, чем следовало. Если верить ее собственным словам, получается, что она что-то испытывает к Раулю. Только бы он ничего не заметил! Было слишком унизительно признавать, что ее влечет к бывшему боссу – и это после того, как он с ней обошелся!

– Как бы то ни было, я рада, что мы совершили ту ошибку, – поторопилась добавить Сирена. – Если бы не было Оксшотта, у нас не было бы Люси.

Молодая женщина выбежала из комнаты и скрылась в спальне малышки.

Глава 9

Рауль вырос в Нью-Йорке, но, перебравшись в Лондон, тоски по нему он не испытывал – слишком много грустных воспоминаний было связано с этим городом. Климат тоже не радовал – то шел дождь, то снег, то было слишком жарко.

Направляясь на деловую встречу, он остановился у стола секретарши и предупредил, что его следует позвать, если позвонит Сирена.

– Мисс Эбботт? – воскликнула девушка. – Я думала, что она больше не работает в компании. Как она?

– Хорошо, – коротко ответил Рауль и поспешил отойти.

Он вполуха слушал доклады своих инженеров и пытался делать расчеты. Все бы хорошо, но мысли о Сирене не давали ему покоя. Если у нее не было парней с колледжа, то единственным мужчиной, с которым у Сирены была близость, являлся он.

Рауль вспомнил ее заявление: «Для меня секс – это не просто совокупление. Я предпочитаю думать об этом как о занятиях любовью, причем партнеры должны испытывать друг к другу хоть какие-то чувства». Значит ли это, что Сирена испытывала к нему какие-нибудь чувства, когда они занимались сексом? А как же кража денег? Как вписать в общую картину это? Что, если Сирена переспала с ним только ради одного: скрыть то, что она натворила? Впрочем, Рауль все меньше и меньше верил в это.

Сирена, по ее утверждению, не рассчитывала, что они поженятся после одной-единственной встречи, однако ждала, что он будет относиться к ней с уважением. Уважение Рауля к ней переросло в нечто большее. В привязанность. Чувства, которые он испытывал, были глубже, чем он сам того ожидал. Какой его охватил восторг, когда он наконец смог уступить своему желанию и прикоснуться к Сирене. Какое он испытал удовлетворение, когда оказался в ее восхитительно жарком, влажном теле. Такого с ним еще никогда не было. Это произошло впервые. И это испугало его. Сила собственных чувств потрясла мужчину.

Мелькнула пугающая мысль: а что, если он влюбился? Только этим можно объяснить то, как остро он ощущал присутствие Сирены, как реагировал на нее. Руки Рауля похолодели. Он неожиданно вскочил, чем привлек внимание всех присутствующих на совещании.

– Какая-то проблема, сэр?

– Мне нужно… Мне нужно позвонить, – солгал он и прошел в свой кабинет. Сев за стол, он обхватил руками голову.

«Я не мог влюбиться, – уговаривал себя Рауль. – Это невозможно». Но ведь он испытывал к Сирене не только вожделение. То была целая гамма чувств. Рауль со стоном сжал голову.

Что, если он все-таки влюбился?

Сирена порадовалось, что Рауль уехал в офис до того, как она встала. Таким образом, ей не потребовалось сохранять лицо, потому что женщине было совсем не безразлично, кто занял ее место.

Она поболтала с Беатрисой, слушая ее рассказы о том, каким Рауль был в детстве. Это помогало Сирене не думать о том хаосе чувств, который охватил ее.

Рауль неожиданно вернулся к ланчу. И он приготовил сюрприз: билеты на дневное представление.

– Вы, леди, идите, – распорядился он. – Я останусь с Люси. Я не очень люблю мюзиклы.

Это был замечательный подарок. Сколько раз Сирена мечтала сходить куда-нибудь, когда бывала в Нью-Йорке, но у нее не было то времени, то денег. После мюзикла они с Беатрисой выпили чай с булочками в кафе. Они посидели бы еще немного, но малышку надо было покормить, и они поспешили домой.

– Рад, что вам понравилось, – только и сказал Рауль. – Начинайте ужин без меня. Мне надо сделать один звонок.

Когда он вернулся к столу, вид у него был отстраненный. Мать этого словно не заметила, продолжая рассказывать о том, как они провели день, но Сирена остро чувствовала перепады в его настроении.

Беатриса сидела с чашкой кофе в руке, когда Рауль наконец признался:

– Боюсь, у нас изменились планы, мама. Мы не сможем задержаться на неделю. Компанию выдвинули на получение премии в Лос-Анджелесе. Я должен лететь туда.

– Ты же не любишь такие мероприятия! – воскликнула Сирена.

В свое время в ее обязанности входили поиски сотрудника, который отправлялся на подобные мероприятия вместо босса, и подготовка выступления.

– Ты можешь поехать один и не тащить с собой Сирену и малышку через полстраны. Они останутся со мной, – предложила Беатриса.

Рауль отпил кофе и сказал:

– Меня попросили привезти Сирену. Это группа людей, с которыми мы работали над программным обеспечением, связанным с созданием спецэффектов. Сирена, ты всегда производила приятное впечатление на коллег. По тебе скучают.

Сирена замерла, не зная, что ответить. Она тоже скучала по своей работе, но не могла к ней вернуться, а потому предпочитала об этом не думать.

Кроме того, вспомнив всех женщин, которых Рауль приводил на гала-представления и вечеринки с коктейлями, она почувствовала себя не в своей тарелке.

– Я никогда прежде не появлялась на такого рода мероприятиях с тобой, – заикнулась было она.

– Сейчас все изменилось, разве не так? – перебил ее Рауль.

«Каким образом?» – мелькнуло у нее в голове, но вслух спросить она не решилась.

– За Люси некому присмотреть, – пробормотала Сирена.

– Миранда согласилась прилететь и взять заботу о Люси на себя.

– Ты хочешь, чтобы твоя сводная сестра прилетела в Лос-Анджелес и поухаживала за Люси? – не поверила Сирена.

Рауль отвел взгляд, и это вызвало у нее подозрение.

– Она постоянно летает. Это связано с ее работой. На обратном пути мы заедем в Нью-Йорк на день или два. – Рауль встал, ясно давая понять, что разговор окончен.

Как это на него похоже!

– Рауль… – начала Сирена.

– Для меня это важно, – перебил ее он. – Так что, пожалуйста, не спорь.

Надо же, он сказал «пожалуйста»? Сирена была настолько потрясена, что не смогла вымолвить ни слова. Это дало Раулю возможность покинуть комнату.

А на следующее утро было слишком поздно. Рауль появился в комнате Люси, когда она еще спала, и начал собирать вещи малышки. Затем он разбудил Сирену и приказал ей принять душ. Стоя обнаженной под струями воды, молодая женщина остро чувствовала присутствие Рауля за дверью ванной. Через час они уже сидели в самолете.

Когда лайнер набрал высоту, Сирена взяла чашку кофе. Рауль продолжал работать на планшете.

– Ты можешь поспать, если хочешь, – не отрываясь от дел, сказал он.

– После кофе? Пожалуй, тебе придется меня развлекать.

Рауль взглянул на нее, его зрачки расширились, так что глаза казались черными. Бросив взгляд на спящего ребенка, он протянул:

– Хорошо.

В одно мгновение Рауль преобразился. Из мужчины, занятого работой, он превратился в самца, думающего только о сексе.

От этой метаморфозы кожу Сирены начало покалывать. Возбуждение накатило волной.

Когда взгляд Рауля опустился на ее грудь с напрягшимися сосками, его рот растянулся в насмешливой улыбке. Он не пошевелился, однако неожиданно оказался совсем близко от Сирены. Судя по его взгляду, он точно знал, что с ней происходит.

Сирена отвела глаза, но перед ее мысленным взором стоял образ Рауля. Ее пальцы чесались – так ей хотелось прикоснуться к его груди, дотронуться до широких плеч.

Смущенная своей реакцией, Сирена сглотнула и выдавила:

– Я думала, мы решили этот вопрос, и он больше не обсуждается.

Рауль молчал. Когда Сирена решилась посмотреть на него, она увидела, как напрягся его подбородок.

– Потому что ты считаешь, что я не испытываю к тебе никаких чувств? – наконец спросил он.

– Я вовсе не ожидаю, что ты будешь испытывать ко мне чувства, – скованно проговорила Сирена и уставилась на пустую чашку. – Ты согласился приютить меня под своей крышей только ради Люси, верно? А вчера, с этими билетами… Ты купил их исключительно из-за своей матери.

– Кажется, у тебя уже давно сложилось нелестное мнение обо мне, – заметил Рауль.

– Я не собиралась тебя оскорбить, – торопливо пробормотала Сирена.

– Но у тебя это прекрасно получается, – возразил он. – Надеюсь, совместная поездка сможет обелить меня в твоих глазах.

С этими словами Рауль снова вернулся к планшету, что, безусловно, было к лучшему.

Сирена вздохнула и зевнула. Несмотря на выпитый кофе, она все-таки задремала и открыла глаза, только когда самолет приземлился в Калифорнии. Они остановились не в тех апартаментах, в которых жили два года назад, когда работали с этой компанией. Их ждал новый отель из стекла и бронзы, смотрящий на океан. Номер был роскошный: окна высотой во всю стену, просторная гостиная, кухня и столовая. Из окон открывался потрясающий вид на горы, океан и город. По привычке Сирена обследовала номер.

– Связь по Интернету только незащищенная, – объявила она и раздвинула шторы в гостиной, чтобы были видны океанские волны. Повернувшись, Сирена обнаружила, что Рауль не отрываясь смотрит на нее. К щекам женщины прилила краска. К счастью, проснулась их дочь и потребовала внимания.

Затем в номере появился стилист.

– А он зачем? – не поняла Сирена.

Рауль взял у нее Люси.

– Тебе предстоит проход по красной дорожке, не забывай об этом, – напомнил он.

– Красная дорожка? – обескураженно переспросила Сирена. – Я думала, речь идет о вечеринке с коктейлем.

«Я выгляжу совсем не так, как следует для красной дорожки!» – смятенно подумала она. Хотя Сирена начала заниматься на тренажерах, ее фигура была далека от идеала, к тому же у нее пролегли круги под глазами. Ей ни за что не стать такой, как те красотки, которые на подобных мероприятиях висли на руках Рауля.

После того как с ней поработал стилист, Сирена приняла ванну и вышла на террасу подышать свежим воздухом. Легкий бриз, приносящий солоноватый запах океана, немного успокоил женщину. Сирена ощущала приятную расслабленность – но только до того момента, когда на террасе появился Рауль. Ее охватило возбуждение, которое она заставила себя проигнорировать.

– Как думаешь, может, стоит купить здесь дом? – лениво поинтересовался он.

– Почему ты спрашиваешь меня?

– Хочу знать твое мнение.

Чтобы не смотреть на его красивое лицо, Сирена перевела взгляд вниз, на бассейн. Он был окружен апельсиновыми деревьями.

– Честно говоря, тот факт, что мы поселились не в дешевом мотеле, почти заставляет меня признаться: пожалуй, я не возражала бы остаться здесь с тобой подольше, – сказала она.

– Это единственное, что тебя соблазняет? – протянул Рауль.

– О, пожалуйста, не воображай! – Но Сирена была рада, что на улице темно, и он не может видеть, с каким выражением она взглянула на его мускулистую фигуру. – К тому же жизнь со Стефаном показала мне, что я не хочу начинать никакие отношения, пока не удостоверюсь, что смогу прожить с этим мужчиной долгое время.

– Не люблю, когда ты вспоминаешь о нем, – бросил Рауль. – К тому же к нам этот Стефан не имеет никакого отношения. – Он помолчал. – Я все еще хочу тебя, Сирена.

– Ты хочешь сказать, что ты…

– Не надо! – перебил ее он и придвинулся, так что ей пришлось отступить назад.

– Не надо что? – дрожащим голосом спросила она.

– Не говори, что мне нужна только моя дочь. Я не могу жить без Люси, но не по этой причине я стою на террасе с тобой. Я увидел тебя мокрую, в халате, и… – Его ноздри расширились, когда он взглянул на Сирену. Одна его рука легла на ее талию. – Я хочу тебя, Сирена, – отчетливо произнес Рауль, выделяя каждое слово. В его серых глазах пылал огонь.

– Рауль, – сглотнув, сбивчиво прошептала молодая женщина.

– Позволь мне… – Он развязал пояс и распахнул ее халат, под которым ничего не было. – Ты так прекрасна, – хрипло сказал Рауль.

Сирена не догадывалась, как сильно она жаждет услышать эти слова, пока не услышала их. Никто еще ей этого не говорил. То, каким взглядом Рауль пожирал ее тело, заставило сердце женщины забиться быстрее.

От прохладного ветерка по ее коже побежали мурашки, а соски превратились в тугие бутончики. Однако этот холод был не в силах справиться с растекающимся внутри ее жаром.

– Рауль, – беспомощно прошептала Сирена и сглотнула.

Он притянул ее к себе. Голова Сирены запрокинулась, а в следующее мгновение рот Рауля встретился с ее губами. Она знала, что это неправильно, что это ни в коем случае нельзя делать, но ей страстно, почти до физической боли, хотелось близости с Раулем. Сирена сжала его плечи. Он со свистом выдохнул воздух, обхватил ее за ягодицы и прижал к себе еще крепче.

Сирена ничуть не возражала. Ее обуревали противоречивые чувства к этому мужчине, но одно было несомненно: она желала Рауля. Ему достаточно было прикоснуться к ней, как ее охватывало сильнейшее возбуждение.

Язык Рауля вторгся в глубину ее рта, и Сирена негромко застонала. Она желала большего, наслаждаясь прикосновениями его рук, его губ.

– Пойдем в спальню, – прохрипел он.

Сирена пришла в себя и уперлась рукой ему в грудь.

– Мы не можем, – задыхаясь, пробормотала она.

– Почему нет?

Сирене безумно хотелось ощутить его внутри себя, но ведь это будет всего лишь секс! А ей требовалось от Рауля нечто иное.

– Пожалуйста, не надо, – отворачиваясь и запахивая халат, прошептала молодая женщина.

Лицо Рауля потемнело. Он убрал руки, обогнул Сирену и спустился вниз, к бассейну. Прямо в одежде Рауль бросился в воду. Сирена издала невнятный звук и прижала руку ко рту, наблюдая за ним расширившимися глазами.

Когда его голова показалась над водой, она воскликнула дрожащим голосом:

– Что ты делаешь?

– А ты что делаешь? – огрызнулся Рауль, подтянулся и вылез из бассейна. Он снял с себя мокрую рубашку и швырнул ее на пол. – Возвращайся внутрь, или я приду к тебе и в этот раз не остановлюсь.

Сирена бросилась в свою комнату. Уткнувшись головой в подушку, она пыталась заверить себя, что приняла правильное решение.

Только отчего так неспокойно на душе?

– Сирена!

Ужасный человек! Сначала Рауль заставил ее возжелать его, после чего она всю ночь провела, жалея, что не уступила соблазну. Затем он ушел, не оставив даже записки. Куда он отправился и когда его ждать – неизвестно. Правда, он засыпал кофе в кофемашину, так что ей осталось только нажать на кнопку.

– Сирена? Где ты? А, вот ты где.

Она свирепо взглянула на Рауля:

– Люси почти уснула. – Сирена снова покачала ребенка. Глаза девочки закрылись.

– Дай мне ее, – понизив голос, попросил он.

– Хорошо. Может, на твоих руках она заснет скорее, – пробормотала она и зевнула. Сон был необходим ей так же, как и малышке. Что, если она сейчас предложит ему… «Помолчи, Сирена», – одернула себя молодая женщина.

– Да, давай ее мне, – проворковал Рауль. – Я не хочу, чтобы ты уронила мою дочь, когда увидишь, кого я привел.

Взгляд Сирены метнулся за его спину, и она увидела в дверях девушку. Это была стройная блондинка, высокая, с замечательной фигурой. Мягкие карие глаза Элисон наполнились слезами, и знакомая улыбка изогнула ее губы. Она протянула к Сирене руки.

– Да, это я! – воскликнула она. – Сюрприз!

Глаза Сирены расширились, она сглотнула, попыталась перевести дыхание и задрожала. Она хотела сделать шаг вперед, но ее ноги неожиданно подкосились.

Рауль подхватил ее и вполголоса выругался.

– Мне надо было предупредить тебя, – сказал он, – а я сказал, что приедет Миранда. Извини.

– Все в порядке, все хорошо, – забормотала Сирена.

Она хотела прислониться к нему, но заставила себя устоять на ногах. Губы ее расплылись в широкой улыбке, когда она пристально изучала свою повзрослевшую сестру.

– Ты казалась не такой высокой, когда я общалась с тобой по Интернету, – сумела выдавить из себя Сирена и сжала в объятиях свою сестренку. Эмоции переполняли ее, и она боялась расплакаться.

Сестры обнимались так долго, что в горле у Рауля встал ком. Эли – девушка попросила, чтобы ее называли именно так, – возбужденно болтала в лимузине, ее жесты и интонация были очень похожи на жесты и интонацию Сирены, несмотря на акцент. У сестер был разный цвет волос. Кроме того, Эли была уверена в себе. Когда Рауль спросил, почему не приехали ее родители, она лишь вздернула подбородок и заметила:

– Мама иногда бывает очень смешной.

Рауль понял, что эта поездка была мятежом. Но очень странно, почему Фей отказалась приехать, особенно когда он предложил оплатить все расходы. Впрочем, глядя на счастливую Сирену, Рауль решил, что подумает о проблемах ее семьи позже.

Сестры наконец разжали объятия и теперь изучали друг друга внимательными взглядами.

Потом Эли посмотрела на Рауля:

– Можно я познакомлюсь с Люси? Я умираю от желания подержать ее на руках. – Она взяла свою племянницу и вздохнула, восхищенная: – О, Син, она прекрасна!

«Син», – повторил про себя Рауль и, пробуя сокращенное имя Сирены на вкус, понял, что оно ему нравится.

– Это правда, – с гордостью произнесла Сирена.

Щеки ее порозовели. Она выглядела такой счастливой, что Рауль придвинулся ближе к ней, но коснуться ее так и не решился. Он мягко сказал:

– Я не думал, что для тебя это станет таким шоком. С тобой все в порядке?

Сирена бросила на него сияющий взгляд, а затем бросилась к нему в объятия. Рауль был немного поражен такой реакцией, однако обнял молодую женщину.

Спрятав лицо у него на груди, она не очень разборчиво пробормотала:

– Ты понятия не имеешь, что это для меня значит. Я никогда не смогу в полной мере отблагодарить тебя.

Рауля охватило возбуждение, когда он почувствовал прикосновение грудей Сирены и вдохнул ее женский аромат с примесью зеленого чая и ананаса. Одновременно с возбуждением он ощутил невероятную нежность. Раулю давно хотелось сделать Сирене что-нибудь приятное, но он не предполагал, что такая, по его мнению, малость вызовет у нее бурю эмоций.

Ведомый инстинктом, он обнял ее и провел руками по волосам. Рауля захлестывали чувства. Он забыл, каково это – испытывать что-то по отношению к другому человеку. Как это приятно – сделать кого-то счастливым. Ему надо было так поступить раньше. Ведь все, что от него требовалось, – пара телефонных звонков и билет на самолет.

– Вы оба такие классные! – заявила Эли.

Сирена осознала, что стоит, прижавшись к Раулю, и, что самое главное, он обнимает ее. После вчерашнего вечера она не знала, как вести себя с ним. Ее всегда влекло к Раулю, а сейчас они стояли сердце к сердцу и сердца их бились, как одно.

Сирена отстранилась, потерла глаза, стараясь взять себя в руки. Ее переполняли не только шок и радость оттого, что она снова видит свою сестру. Ее потрясло, что Рауль пригласил сюда Эли ради нее. Она попыталась напомнить себе, что расходы для него не играли такой уж большой роли. Но он подумал об этом и осуществил…

Может, он все-таки испытывает к ней что-то?

Сирена боялась взглянуть на Рауля, боялась, что не найдет на его лице даже признака эмоций и почувствует себя разочарованной. Ее также пугало то, что все защитные укрепления рухнули, и Рауль мог читать ее мысли.

– Это как Рождество, – сказала Сирена, прочистив горло и стараясь, чтобы ее голос звучал, как обычно. – Жалко, что я не купила подарок для Рауля.

Все рассмеялись. Рауль заказал поздний завтрак и присоединился к Сирене и Эли у бассейна.

Вечером, уставшие от радостных событий этого дня и смены часовых поясов, они рано легли спать. Ранним утром Сирена столкнулась с Раулем в кухне.

– Не можешь спать? – спросила она, чувствуя себя неловко и скованно оттого, что сейчас между ними не было разделительного барьера в лице Люси и Эли. Сексуальное притяжение никуда не делось. – Я тоже.

– Не могу, – кивнул, соглашаясь, он.

Сердцебиение ее участилось.

– Тебе стоит быть осторожнее с сюрпризами, иначе я к ним привыкну, – попыталась пошутить она.

Рауль провел рукой по лицу.

– После смерти отца я всегда держался со всеми на безопасном расстоянии, – начал он. – То, как он поступил, просто не укладывалось у меня в голове. Он был хорошим человеком, хорошим отцом. Он играл со мной, ходил на рыбалку. У меня было замечательное детство. Я никогда не пойму, почему он убил себя. И я также никогда не смогу понять, почему он, утверждая, что любит меня и мать, так с нами поступил. С тех пор я всегда сохраняю дистанцию в каких бы то ни было отношениях.

Все внутри Сирены перевернулось от этого признания, хотя это никак не отразилось на лице.

– Понимаю, – мягко сказала она и помолчала. – У меня тоже есть мои страхи, поэтому я… – Сирена замялась, не зная, как рассказать о том, что у нее на душе, но не выдать слишком много. – Я боюсь отношений, – продолжила она. – Боюсь, что я стану зависимой. – «Боюсь, что ты меня никогда не полюбишь», – добавила она про себя.

Прошлую ночь Сирена провела без сна и все думала о том, какие чувства вызывает у нее Рауль. Она пришла к выводу, что, хотя и не хотела этого, влюбилась в него. Любовь стала продолжением ее влечения к нему. Ей хотелось бы прожить с ним остаток дней, но Сирена знала, что этому не бывать. Тем более она уверилась в этом после его признания. Ее сердце пронзила боль.

Проглотив вставший в горле комок, она замаскировала свою боль улыбкой.

– Ты сделал для меня так много, – сказала она. – Как насчет того, чтобы я приготовила тебе завтрак?

Сирена повернулась, будучи не в силах смотреть на него.

А Рауль продолжал делать ей приятное. После дня, проведенного с сестрами в парке, он заказал столик в ресторане на крыше. Они любовались фейерверком. На следующий день была организована поездка на пляж. Они полакомились только что приготовленными морепродуктами и выпили местного вина.

Затем начались приготовления к награждению. Рауль проводил сестер в модный салон на Родео-Драйв и отдал стилисту свою кредитную карту.

– Подбери наряд и для Эли и купи своему отцу какой-нибудь современный гаджет, – распорядился он и наклонился, чтобы поцеловать Сирену.

– Что касается гаджетов, папа любит устройства попроще, – заметила Сирена, пытаясь скрыть смятение от его ласки. Последние несколько дней рука Рауля часто покоилась на ее талии, но женщина еще не привыкла к этому.

– Тогда выбери на свой вкус. Я отправляюсь в бутик Армани, мне будут подгонять смокинг.

Эли попросили сесть в кресло и предложили шампанское. Сирена отдала ей Люси и собиралась отправиться на примерку, когда сестренка прошептала:

– Он собирается сделать тебе предложение, верно?

– Милая, я устала повторять, что все не так. Просто этого потребовали обстоятельства. Мы с Раулем не пара, – уклончиво объяснила положение вещей Сирена, чувствуя, как ее сердце болезненно кольнуло.

Когда Сирена находилась под следствием будучи беременной, она держала происходящее в тайне от своей семьи. В этом не было вины ее отца, но он, узнав правду, почувствовал бы себя виноватым. И уж конечно Сирене не хотелось, чтобы считала себя виноватой Эли.

Вздохнув, молодая женщина призналась себе, что втайне она, кажется, начинает восхищаться Раулем. Теперь, когда она узнала гораздо больше о его жизни, многие поступки Рауля стали ей понятны.

Сирена любила этого мужчину, но она даже не мечтала стать частью его семьи, которой он был так предан.

– О, Син, ты великолепна! – воскликнула Эли, когда Сирена вернулась в зал в изумрудном платье.

Сирена лишь горько улыбнулась в ответ. Она могла одеться, как кинозвезда, отбелить зубы, любить Люси, но для Рауля она навсегда останется воровкой.

Глава 10

Отправившись на поиски Сирены, Рауль услышал голос Эли, в котором звучали нотки отчаяния.

– С ней все будет в порядке, не паникуй, – уговаривала она старшую сестру. – Я справлюсь. Я обещаю.

– Но ты звони, если в этом возникнет необходимость. Или пошли сообщение. У тебя есть телефон Рауля – на случай, если я вдруг не услышу звонок?

Подавив усмешку, он вошел в комнату, служившую детской. Бросив мимолетный взгляд на Эли, ловко меняющую памперс, Рауль посмотрел на Сирену и остолбенел.

Она стояла спиной к нему в новом изумрудном платье. В глубоком вырезе виднелись лопатки и талия. Она была изумительна.

– Твой кавалер уже здесь. Тоже весьма соблазнителен, – заявила Эли, покосившись на него.

Сирена повернулась. В ее глазах цвета мха застыла неуверенность, нижняя губа была прикушена. Сирена была красива и без косметики, поэтому стилист только подчеркнул ее красоту зелеными и золотистыми тонами. В ушах женщины сверкали изумрудные серьги, изумрудный браслет блестел на запястье. Драгоценности были взяты напрокат, но Рауль решил купить их: изумруды прекрасно подходили ее глазам. Будет слишком жалко, если их наденет какая-нибудь другая женщина.

– Извини, – слабым голосом проговорила Сирена, – ты ждал меня?

«Всю свою жизнь», – чуть не сказал Рауль.

– Давай же уходи! – прикрикнула Эли на сестру. – Она все еще нервничает, – обратилась она к Раулю, – хотя я объяснила ей, что пересидела с половиной детишек Сиднея.

Рауль протянул Сирене руку, но не решался заговорить, опасаясь, что голос его выдаст.

– Ты прекрасно выглядишь, – заметила она.

Сирена коснулась его руки, и Рауля окутал ее цветочный запах с ягодными нотками, к которым примешивался слабый цитрусовый аромат.

Он подождал, пока они не оказались в лифте, и, когда двери закрылись, а этаж так и не был выбран, уступил соблазну и решил поправить на ней платье.

– Что ты делаешь? – выдохнула Сирена и отступила назад.

Ладонь Рауля легла на ее обнаженную талию.

– Не двигайся, Син.

Глаза Сирены потемнели, румянец заиграл на щеках. Раулю этого было достаточно: значит, она тоже ощутила эротизм его жеста.

– Ты выглядишь потрясающе, – сказал он, вытаскивая телефон из нагрудного кармана.

Сирена изогнула брови.

– В самом деле? – протянула она. – Ну, если ты говоришь… – И она выпрямилась, приняв позу женщины, осознающей свою силу. – Мужчины так предсказуемы, – засмеялась она и тряхнула волосами.

– Так и есть, – согласился Рауль, фотографируя ее. – Мы простые существа. А теперь сними его.

Сирена снова рассмеялась и нажала кнопку первого этажа.

– Я не сниму платье по крайней мере столько времени, сколько потребовалось, чтобы надеть его. Дай я посмотрю. – Ее прохладные пальцы снова прикоснулись к Раулю, когда она ухватилась за его руку, чтобы он повернул экран телефона к ней.

Рассматривая вместе с Сиреной фотографию, Рауль увидел то, что вовсе не собирался демонстрировать. На снимке было и его лицо – оно отражалось в зеркале, и на нем застыло выражение вожделения. Но Рауль испугался не этого. На снимке оказалась запечатленной и другая эмоция, а потому он спрятал телефон, не желая, чтобы Сирена это тоже заметила.

Сирена приказала себе не расстраиваться, ведь она привыкла к неожиданным сменам настроения Рауля, но сердце ее – в который раз – пронзила боль. Она постаралась успокоить участившийся пульс и уговаривала себя не строить воздушные замки. Однако слова Эли продолжали звучать в ее ушах: «Он собирается сделать тебе предложение». Ее сестренка считала, что в любом другом случае мужчина не пойдет на такие траты.

Эли просто не знала, что роскошь для Рауля вовсе не являлась проблемой. Для него это было в порядке вещей, и, возможно, он делал снимки всех своих спутниц и сохранял их, чтобы не забыть, кто есть кто.

Подумав о его других женщинах, Сирена вздрогнула и строго сказала себе, что ее это не касается. Сейчас Рауль с ней, у них есть ребенок, а что будет в будущем, известно только одному Господу.

Двери лифта открылись.

– Если я забуду тебе сказать, я отлично провела время, – повторила Сирена слова героини Джулии Робертс.

Рауль не понял, но наклонился к ней и ответил:

– Мне кажется, преждевременно об этом говорить, но что-то мне подсказывает, что я тоже хорошо проведу время.

Рауль предложил ей руку. Сирена приняла ее, чувствуя, как ее кости становятся похожими на желе. Он подвел ее к лимузину. Сирене не верилось, что это происходит на самом деле. Неужели она пройдет по красной дорожке вместе со звездами Голливуда? Фантастика!

Шоу явилось демонстрацией различных талантов. Во время выступления одной певицы Сирена почувствовала, как слезы подступили к ее глазам. В перерыве Рауль заметил:

– Кажется, тебе действительно здесь нравится.

– Как может быть иначе? – восхищенно воскликнула она. – У меня нет никаких талантов, поэтому я благоговею перед теми, кто их имеет.

– Ты замечательная мать, Сирена.

– О, пожалуйста! – отмахнулась молодая женщина, чувствуя себя неловко от комплимента. – Правда, я чуть не умерла, рожая Люси, но это еще ни о чем не говорит. Многие женщины рожают детей несмотря ни на что.

В следующей номинации был представлен Рауль. Как и следовало ожидать, он победил. Когда он поднялся и взял ее за руку, Сирена в ужасе зашептала:

– Нет, я не могу! Иди один, Рауль.

Он кивнул, неохотно выпустил ее руку, подошел к подиуму и произнес короткую речь. В конце он добавил, что у его команды ничего не получилось бы, если бы не помощь Сирены Эбботт. Она отказалась выйти с ним на сцену, продолжал Рауль, так как гораздо свободнее чувствует себя на вторых ролях.

– Я только начал это осознавать, Син, – добавил он, глядя на Сирену.

Камеры повернулись в ее сторону, но в это мгновение она не видела вокруг себя ничего, кроме взгляда Рауля.

– Недавно ты проделала непростую работу в специальном проекте, в котором я играл небольшую роль, – продолжал он. – Я благодарен тебе за прекрасную дочь, которую ты нам подарила. Если бы за это давали золотые статуэтки, одна по праву принадлежала бы тебе.

«Еще немного, – поняла Сирена, – и я разрыдаюсь». Проклятый Рауль! Почему ему потребовалось заострять на этом внимание? Она сейчас расплачется, и слезы испортят ее макияж.

После речи Рауля попросили сфотографироваться. Сирена воспользовалась этим, чтобы скрыться в дамской комнате и взять себя в руки. Ее никогда никто не хвалил. Она не знала, как реагировать в подобной ситуации. Критика ранила, но это дело обычное. Сирена умела собраться после того, как ее раскритиковали. Это означало, что она должна продолжать работать над собой. Она искренне старалась быть хорошей матерью – и просто хорошим человеком.

Сирена вышла из дамской комнаты и почти сразу натолкнулась на Рауля. В одной руке у него была награда. Когда он заметил ее, то остановился.

– Я уже собирался зайти в дамскую комнату и поискать тебя там, – пошутил Рауль.

– Туфли и платье – это что-то, – так же шутливо ответила она, скрывая смущение.

К ним кто-то приближался, и Рауль подтолкнул Сирену в направлении зоны отдыха. Он снова прикоснулся к ее обнаженной коже, и ее тело – уже в который раз – отозвалось на это прикосновение.

– Я тебя расстроил? – спросил Рауль.

– Чем?

– Тем, что объявил, что у нас с тобой есть ребенок.

– Ах, это. – Сирена сжала заново подкрашенные губы. – Я бы так не поступила, но я не собираюсь притворяться, что Люси не существует.

– Я тоже хотел бы сказать об этом иначе, но так уж вышло. Кстати, мне задали вопрос, собираемся ли мы пожениться. Я понял, что нам следует это сделать, Син, – помолчав, добавил он.

Сирена была настолько поражена, что уставилась на галстук Рауля, будучи не в силах встретиться с ним взглядом.

– И прежде чем ты обвинишь меня в том, что эта свадьба преследует чисто практические цели, позволь кое-что тебе напомнить. – Рауль поставил увесистую награду на пол и задвинул ее в угол. – Все-таки была причина, по которой все для нас обернулось внеплановой беременностью.

Его рука снова легла на ее талию. Он привлек Сирену к себе. Она автоматически ухватилась за его рукав в поисках равновесия, а другая ее рука уперлась ему в плечо.

– Я только что нанесла помаду, – только и сумела произнести Сирена, когда он наклонился к ней.

– Меня это не остановит, – сказал Рауль и прижался своими твердыми губами к ее дрожащим губам.

Между ними мгновенно вспыхнуло пламя. Сирена словно сгорала заживо в огне желания.

Она простонала и встретила его язык своим языком. Встав на цыпочки, женщина обхватила затылок Рауля и притянула его голову к себе, призывая целовать ее настойчивее. Рауль только этого и ждал. Его рот с жадностью впился в ее губы. Твердые пальцы вонзились ей в ягодицы, когда он прижал Сирену к себе.

Сквозь тонкий шелк платья она почувствовала его возбуждение. Но даже тонкая ткань показалась Сирене серьезной преградой. Ей хотелось одного – прикосновения обнаженной кожи к обнаженной коже.

Рауль отстранился от нее и сбивчиво прошептал:

– Это безумие.

Его рука запуталась в ее волосах. Он отодвинул Сирену от себя. Глаза его страстно блестели.

Молодая женщина задрожала, испытывая унижение оттого, что потеряла контроль над собой. И где? В общественном месте. То, что они с Раулем целовались в достаточно укромном уголке, – не оправдание. Многочисленные гости должны были видеть их.

– Рауль, мы должны остановиться, – прошептала Сирена.

– Я знаю. Я готов умыкнуть тебя в кабинку, – признался Рауль.

Он выпрямился и вытащил из кармана белоснежный платок. Затем он потер им рот и спросил, не осталось ли следов помады.

Сирена показала на уголок его губ, отобрала у него платок и повернулась, намереваясь снова скрыться в дамской комнате. Но Рауль схватил ее за руку, поднял свою статуэтку и потащил Сирену к выходу.

– Что ты делаешь? – задыхаясь, воскликнула она.

– Не заставляй меня брать тебя на руки, Син. – Он щелкнул пальцами, подзывая лимузин.

– Это не наш, – заметила Сирена.

– Наш лимузин найдет нас, когда будет нужно, – бросил Рауль.

Он велел водителю ехать в ближайший отель. Они проехали примерно четыре квартала, и автомобиль затормозил перед роскошным зданием. Швырнув свою платиновую карту на стойку, Рауль получил ключи в рекордные сроки, и минуту спустя они вошли в великолепный номер для новобрачных.

Сирена заколебалась, спросив себя, что она творит. Рауль расстегнул пиджак и бросил его на стул.

– Возникли сомнения? – спросил он. – Мне сделали операцию по удалению семявыводящих протоков, если тебя это волнует.

– Что?! – Сумочка выскользнула из ее рук и упала на пол. Сирена быстро нагнулась, чтобы поднять ее, но не могла отвести взгляд от мужчины, который стоял перед ней, засунув руки в карманы брюк. – Когда?

– Неделю назад.

– Ты должен был сказать мне, – дрожащим голосом произнесла Сирена. – Зачем тебе это понадобилось? Другие женщины…

– Я не думал о сексе с другими женщинами, только с тобой, и не хочу, чтобы ты пострадала от еще одной тяжелой беременности, – глядя ей прямо в глаза, сказал Рауль.

Сердце Сирены сбилось с ритма, ноги задрожали.

– У меня также есть презервативы. – Рауль вытащил упаковку. – Но, должен признаться, я нервничаю, потому что прошло много времени с тех пор, как мы были вместе.

Рот у Сирены приоткрылся. Дар речи покинул ее. После Оксшотта он не был ни с кем?!

– Мы хорошая команда, Син. – Рауль подошел ближе. – Даже если не принимать во внимание постель.

– Конечно, я всегда делала то, что ты мне говорил, – удалось возразить ей.

Рауль взял ее за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. От его прикосновения волосы ее чуть не встали дыбом. То, как он смотрел на ее рот, вызвало у Сирены заикание.

– Ты всегда влекла меня к себе своей цыганской внешностью и роскошным телом, – признался Рауль. – Кроме того, ты умная, веселая и невероятно компетентная.

Губы Сирены начали дрожать.

– Я боюсь, что, если я уступлю, ты станешь меня ненавидеть еще сильнее.

Рауль вздрогнул:

– Знаешь, что я больше всего ненавижу? То, что тебя нет в моей жизни. О, пожалуйста, Сирена, не плачь!

– Я постараюсь, – всхлипнула женщина, теребя его галстук и жалея, что ей не хватает храбрости просто сдернуть его с шеи Рауля. – Твое предложение очень много значит для меня. У Люси не будет мачехи. Но это не единственный повод дать согласие, – поспешила добавить Сирена, видя, что Рауль открыл рот, собираясь прервать ее. – Меня влекло к тебе всегда, с того самого момента, как только я начала на тебя работать.

– Мне очень нужно было услышать от тебя эти слова, – сказал Рауль и прильнул к ее губам.

Страсть вспыхнула молниеносно. Рауль поднял Сирену на руки и понес к кровати. Он положил женщину и сел рядом с ней. Его нежные пальцы коснулись обнаженного плеча Сирены, скользнули к запястью, поднесли руку к губам. Он стал целовать ее горячими, влажными губами, поднимаясь по еле видной голубой жилке к изгибу локтя.

Сирена запустила руки в его волосы, наслаждаясь шелковистыми прядями. От Рауля исходил легкий аромат лосьона после бритья и сильный запах его самого. Губы Рауля прижались к изгибу ее плеча, затем к округлости груди.

Его рубашка была помехой, и Сирена пожаловалась:

– Я хочу почувствовать тебя.

Рауль выпрямился. В его глазах появился самодовольный блеск, он начал быстро расстегивать пуговицы на рубашке. Сирена ему помогала. Когда Рауль отбросил рубашку, она погладила выступающие мышцы на его груди.

– Ты такой горячий, – прошептала она.

Его грубая мужская сила делала Сирену слабой. Она была рада, что лежит, но какая-то часть ее с тревогой напоминала ей о том, что однажды она поддалась своей слабости, а закончилось все крахом.

– Каждый раз, когда ты делаешь высокую прическу, мне хочется распустить твои волосы, – хрипло проговорил Рауль, вытаскивая шпильки. Он наклонился к уху Сирены. – Я думаю о весьма эротичных вещах, которые ты можешь делать своими волосами.

Он нежно куснул ее за мочку уха, и по телу женщины пробежала дрожь. Когда Рауль начал ласкать ее шею, которая была невероятно чувствительной, Сирена застонала и изогнулась, предлагая ему себя.

– Что ты со мной делаешь? – спрашивала она.

Однако Сирена не стала протестовать, когда он сжал рукой обе ее руки.

– Я даже не снял с тебя платье, – пробормотал Рауль, ища молнию. Он медленно опустил бегунок, следя за тем, как расширяются зрачки Сирены. – Ты словно богиня. Осуществленная мечта, от которой я схожу с ума. Я не могу ни о чем думать, кроме как о тебе. – Он обнажил ее грудь и жадным взглядом уставился на нее.

– Рауль! – сбившимся шепотом произнесла Сирена. Ей одновременно хотелось раскрыться перед ним и спрятаться. Желание мужчины оказалось сильнее. Если он получает удовольствие, глядя на ее грудь, она не станет возражать.

Рауль обхватил ладонями набухшие полушария и поцеловал сначала одну грудь, затем другую.

– Такие красивые. Такие идеальные, – протянул он.

Рауль начал стягивать с нее платье. Сирена приподняла бедра, чтобы ему было удобнее, и осталась лишь в трусиках танга и туфлях.

Сегодня привели в порядок ее волосы, сделали восковую маску, увлажнили тело, но Сирена все равно задержала дыхание, боясь, что Рауль заметит, насколько она несовершенна.

Зрачки Рауля расширились, его глаза стали почти черными. Он протянул руку и коснулся шелка, прикрывающего ее лоно. Он снял с Сирены трусики, не сводя с нее глаз, и она остро почувствовала свою наготу, лежа только в туфлях, перед полуодетым мужчиной.

– Рауль! – задыхаясь, пробормотала Сирена. Она не знала, что ей хотелось сказать, но Рауль негромко приказал:

– Ш-ш-ш.

Он положил руку ей на бедро, успокаивая. Другая его рука прикоснулась к шраму, оставшемуся после кесарева сечения.

– Не надо, – забеспокоилась Сирена.

– Болит? – участливо спросил Рауль.

Он наклонил голову и поцеловал шрам. С губ Сирены сорвался потрясенный вздох. Она затрепетала и закрыла глаза.

Рауль начал покрывать поцелуями ее ноги, внутреннюю сторону бедра.

– Тебе не надо… – извиваясь всем телом, прошептала молодая женщина.

– Надо, Син, надо. Я хочу.

Рауль ласкал ее, не сводя с нее глаз. Сирена чувствовала его взгляд и не могла расслабиться. Но желание наплывало волнами, заставляя забыть обо всем, кроме наслаждения, которое дарили ей его ласки.

Рауль перешел к более интимным ласкам, и Сирена изогнулась, учащенно задышала. Грудь ее поднималась и опадала. Вдали замаячил рай, который дарил ей мужчина своими неторопливыми прикосновениями, словно впереди у них была уйма времени.

С губ Сирены снова сорвался стон, ее бедра задвигались, приглашая его проникнуть в сокровенные глубины.

– Я… не… могу, – задыхаясь, проговорила она и вцепилась в его волосы.

Рауль оторвался от нее, и Сирена немедленно ощутила одиночество. Он снял брюки и отбросил их в сторону. Сирена инстинктивно раздвинула ноги, принимая его и наслаждаясь его жаркими поцелуями.

Рауль вошел в нее одним толчком и негромко простонал. Сирену с головой накрыла волна необыкновенного экстаза. Он наполнил не только ее тело, но и ее душу. Рауль задвигался, и эмоции женщины грозили вырваться наружу. Ритм нарастал, на лбу Сирены выступили капельки пота. Теперь они оба были не в силах остановиться. Они вместе направлялись к раю, который манил их.

Глава 11

Рауль никогда не думал, что секс может быть таким. На секунду ему показалось, что сердце разорвется у него в груди, настолько интенсивными были переполнявшие его чувства. И во всем этом была повинна женщина, которая сейчас надевала через голову изумрудное платье.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

Горло его жгло так, словно он проглотил неразбавленное виски.

– Разумеется. – Сирена, избегая смотреть на Рауля, перевела взгляд на молнию на боку платья.

Рауль все еще переживал произошедшее. И ему было этого мало. Он мечтал прижаться к обнаженному телу Сирены и никогда ее не отпускать.

Это желание напугало мужчину. Нужно как можно скорее выбираться отсюда и занять свои мозги… ну, хоть работой, чтобы не думать о Сирене. Необходимо обрести равновесие.

Сирена же после близости была странно напряженной. Она предложила послать сообщение водителю, чтобы он их забрал.

– Я не готов уйти, – признался Рауль. – Может, если бы мы остались здесь на неделю…

Словно по мановению волшебной палочки, на лице молодой женщины заиграла улыбка.

– Если бы было можно, я подарила бы тебе груди, а то, что от меня осталось, забрал бы водитель.

Рауль также улыбнулся:

– К сожалению, это невозможно. Но я должен поблагодарить тебя. Все было просто невероятно.

– Я тоже так думаю.

– Теперь-то ты должна признать, что брак между нами не только возможен, но и желателен, – заявил он, глядя Сирене в глаза.

«О любви не было сказано ни слова», – подумала она, внутренне посмеиваясь над своей чувствительностью.

– Позволь мне догадаться, – стараясь говорить легко и небрежно, начала Сирена. – Ведь у меня небольшой выбор, верно? Сказать «да» сейчас или позднее, и все?

Рауль моргнул.

– Ты хочешь сказать «нет»? – мгновенно напрягся он.

– Нет, – призналась Сирена.

Она никогда не думала, что согласится выйти замуж за мужчину, который не любит ее. Но Рауль не мог представить себе, что будет заниматься сексом с другой женщиной, так и Сирена не могла представить себе, что выйдет замуж за другого мужчину.

– Тогда решено, – кивнул он.

Сирена прикусила дрожащую губу.

Во время поездки никто из них не произнес ни слова.

Когда Сирена взяла Люси на руки, чтобы покормить малышку, Эли возбужденно поинтересовалась:

– Ну, так как?

– Что – как? – спросила Сирена, бросив взгляд на Рауля, который подошел к бару.

– О, не притворяйся! Рауль! – окликнула его Эли. – Ты предложил Сирене выйти за тебя замуж или как?

Рауль застыл с поднесенным ко рту бокалом, взгляд его встретился со взглядом Сирены.

– Да, мы решили пожениться, – ответила Сирена, чувствуя себя скованно.

– Я говорила тебе, что мужчина не делает всего того, что делал Рауль, не имея кольца в кармане. Дай взглянуть! – Эли протянула руки, предлагая Сирене показать кольцо.

– Я…

До Сирены донесся стук бокала о стойку, но она упрямо не смотрела в сторону Рауля.

– Милая, у нас есть ребенок, – сказала она сестре. – Свадьба – всего лишь формальность. И мне не нужно кольцо в честь помолвки, чтобы подписать кое-какие бумаги.

– У вас не будет настоящей свадьбы? – Лицо Эли вытянулось. – Ты же всегда мечтала о белом платье, о торте, о том, как папа поведет тебя по проходу…

– Это всего лишь мечты, – поспешила перебить ее Сирена.

Младшая сестренка была разочарована. Что поделаешь, Эли всего девятнадцать лет, она полна девичьих фантазий, но Сирена – взрослая женщина, и ей хорошо известно, что жизнь не всегда оправдывает ожидания.

Рауль извинился и вышел из комнаты.

Сирена не жалела об этом. Это был последний день пребывания Эли в Америке, поэтому ей хотелось побыть с сестрой наедине. Она уложила Люси, смыла макияж, а затем они вдвоем пили чай и говорили о голливудских звездах, с которыми сегодня пересекся путь Сирены. То, что произошло потом, Сирена держала от своей сестры в тайне.

Было уже поздно, когда они наконец пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим комнатам.

Обнаружив, что ее постель занята, Сирена остановилась как вкопанная. Когда она вошла в спальню, Рауль отложил планшет в сторону. Золотистый свет ночников освещал его обнаженную грудь, мускулистые плечи и плоский живот. По выражению его лица было трудно что-либо понять, но в том, что он бросил на Сирену собственнический взгляд, сомнений не было.

Играя с поясом кимоно, она как можно равнодушнее произнесла:

– Я не знала, что ты меня ждешь.

– Я пытался решить проблему с миланским офисом, – объяснил Рауль и нахмурился, показывая, что решить проблему пока не удалось. – Я проверю свое расписание и посмотрю, когда мы сможем полететь в Австралию. Ты хочешь отложить нашу свадьбу до этого времени?

– Нет, – твердо сказала Сирена и поспешила скрыться в ванной, чтобы почистить зубы, а также надеясь, что Рауль воспримет это как нежелание продолжать разговор.

Этого не случилось, и, когда она вернулась в спальню, он сообщил:

– Я обо всем договорился. Завтра, до того, как мы отвезем Эли в аэропорт, тебе покажут несколько колец в честь помолвки.

– Я не буду носить кольцо, – процедила Сирена сквозь зубы.

Если бы они заключали брак по любви – это одно, но, так как их брак был, как она сказала сестре, простой формальностью, Сирена не видела в этом необходимости. Она любила Рауля, и хотя он начал выказывать к ней какие-то чувства, а не просто вожделение, все равно пышная свадьба будет выглядеть фальшиво. Уж лучше быть честными с самого начала.

– А обручальное кольцо ты собираешься носить? – поинтересовался Рауль, в его голосе послышались опасные нотки.

Мысль о том, что она будет носить обручальное кольцо, была чудесной. Кольцо в знак помолвки – романтический жест, а обручальное – обещание на всю жизнь.

– Да, конечно, – пробормотала Сирена, заливаясь краской. Пытаясь скрыть, как она взбудоражена, молодая женщина выключила ночник.

Рауль не пошевелился.

– Почему же ты не хочешь носить кольцо в честь помолвки? – спросил он.

– Драгоценности с камнями – не самая практичная вещь, когда возишься с младенцем. – Сирена обхватила себя руками. – К тому же мне неинтересно быть невестой. Я просто хочу, чтобы мы стали семьей.

Она затеребила пояс кимоно. Она умирала от желания скинуть его и снова прижаться к обнаженному телу Рауля, но что-то останавливало ее.

– В самом деле? – сардонически произнес он и потянулся к своему ночнику.

– Не смейся. – Сирена сняла в темноте халат.

Теплые руки обхватили ее и прижали к себе.

– У меня есть более интересные вещи на уме, Син, – прошептал ей на ухо Рауль.

Они поженились в Лас-Вегасе, на обратном пути в Нью-Йорк. В этот раз, когда мать Рауля выделила им одну комнату на двоих, Сирена уже не колебалась. Несмотря на то что свадьба была простой формальностью, она чувствовала себя самой настоящей женой.

По возвращении в Лондон Рауль уговорил Сирену заняться его расписанием. За это он предложил ей прежнюю зарплату, что было щедро с его стороны, так как квартира Сирены, сданная в аренду, окупала себя, а других расходов у женщины не было. Беря у мужа деньги, Сирена чувствовала себя неловко. Возможно, было бы лучше, если бы она оставалась независимой от него в финансовом смысле, однако она приняла предложение, потому что ей нравилось быть частью его жизни.

– И найди мне хорошую личную ассистентку, хорошо? – попросил как-то за завтраком Рауль.

– Возможно, в агентстве смогут подобрать подходящую кандидатуру, – задумчиво сказала Сирена, не отрываясь от планшета.

Она не подняла глаза даже тогда, когда Рауль встал из-за стола.

– Никакого агентства, только личные встречи, – твердо проговорил он.

– А не пойти ли тебе подальше? – заявила Сирена.

Рауль молчал несколько секунд, затем протянул:

– Подозреваю, ты использовала эти слова, когда я тебя доставал. Просто раньше ты боялась произнести их вслух.

– Да. Зато сейчас я получаю удовольствие, – парировала Сирена, бросая на него взгляд из-под ресниц.

– В самом деле? – опасным голосом спросил Рауль. От этого мурашки побежали по ее телу.

– Да, – хрипло пробормотала она, забыв, о чем они говорили.

– Я попросил найти ассистентку, потому что в свое время планировал перевести тебя на должность своего заместителя. Если ты хочешь продолжить карьеру, можешь работать на меня. У тебя есть необходимая квалификация и опыт.

Сирену охватило чувство признательности.

– Мне нравилось на тебя работать, хотя временами ты бывал невыносим, – призналась она. – Спасибо за предложение, я подумаю.

Рауль подошел к ней и запечатлел на ее губах поцелуй, от которого Сирена расплавилась.

– Подумай, – кивнул он и вышел.

Сирена любила Рауля очень сильно, и ей было тяжело помнить о том, что он не испытывает ответных чувств.

Работая на него, она была частью его делового мира. Сейчас она стала частью его жизни. Рауль пересмотрел свои приоритеты в пользу Сирены и Люси и подстраивал свое расписание под них. Когда приходилось работать вне офиса, он старался подключать к делам жену, держа ее возле себя, ничуть не смущенный тем, что она раньше была его личной ассистенткой.

Но сегодняшняя вечеринка с коктейлями была особенной – в отличие от той, с красной дорожкой, и от встречи с новыми клиентами Рауля на прошлой неделе. Там никто не знал, что прежде Сирена была его подчиненной. Сегодня же хозяева, без сомнения, вспомнят ее как женщину, которая приносила им кофе и организовывала для них ланч.

Сирена постаралась взять себя в руки, когда Паоло Донателли, банкир, и его жена Лорен приветствовали их в роскошном холле миланского пентхауса. Они были потрясающей парой. Паоло был элегантен и по-итальянски общителен, как и его высокая, стройная супруга.

– Примите наши поздравления! Вы всех удивили. Даже Паоло! – воскликнула Лорен, расцеловав Сирену в обе щеки.

– Ты неверно цитируешь меня, моя красавица, – заметил Паоло, точно так же расцеловав Сирену. – Я сказал, что, если между вами что-то есть, никто об этом не узнает, пока Рауль этого не захочет. Он самый скрытный мужчина, которого мне когда-либо доводилось встречать.

Сирена вспыхнула, чувствуя, что хозяев одолевает любопытство.

– Мы сами себя удивили, – заявил Рауль, притягивая Сирену к себе и заглядывая ей в глаза. В его взгляде молодая женщина прочитала поддержку. – А скрытность – это то, за что приходится платить, Паоло, – сказал он, ловко уворачиваясь от разговора на эту тему.

– Это так, – кивнул Донателли. – Теперь, пожалуй, мы пройдем ко мне.

Мужчины скрылись в кабинете хозяина дома. Прежде чем представить Сирену другим гостям, Лорен взяла ее за руку:

– Простите наше любопытство, но, по правде говоря, я взволнована. Я не всегда с симпатией отношусь к супругам знакомых Паоло, но вы всегда были очень милы. Я рада, что буду чаще с вами видеться.

Сирена расслабилась, ощущая искреннее дружелюбие со стороны Лорен.

– Умираю от желания походить с вами по миланским магазинам, – сказала она. – У вас потрясающий вкус, а я не говорю по-итальянски.

– С радостью составлю вам компанию, – подхватила Лорен.

Ее поддержка была необходима Сирене. Лорен помогла ей найти свой собственный стиль, так что уверенность женщины в себе возрастала, и она много времени проводила в обществе Рауля. Дни их были насыщены делами, а ночи – бесподобными ощущениями. Между ними возникала крепкая связь.

Усиливающееся чувство близости однажды привело Сирену в лондонский офис Рауля – просто потому, что она скучала по нему.

– Привет, – произнесла Сирена, закрывая за собой дверь и глядя на знакомую фигуру за массивным столом.

– Вот так неожиданность! – воскликнул Рауль, откидываясь на спинку кресла.

– Я фотографировала Люси в нескольких кварталах отсюда и решила показать тебе снимки. – Сирена вытащила флеш-карту из кармана и подошла к столу Рауля. – Я хотела увидеть твое лицо, когда ты посмотришь… О! – воскликнула она, оказавшись на коленях у мужа. Он смотрел на нее с таким выражением, словно собирался съесть живьем.

– Где Люси? – спросил он, вынимая шпильки из прически Сирены, так что они роскошным водопадом упали на ее лицо и плечи.

– Она является свидетелем того, как ее новая няня флиртует с твоим новым личным помощником, – промурлыкала Сирена, играя с его галстуком.

– Ты закрыла дверь? – Его рука залезла ей под юбку.

– А как ты думаешь?

– Я думаю на время послать работу к черту. – Рауль наклонился, собираясь поцеловать ее. В эту минуту зазвонил телефон. Его щеки вспыхнули от досады. – По этому телефону могут звонить только ты или моя мать. – Он вздохнул и включил громкую связь. – Мама?

– Да, это я.

– Ты вовремя. Сирена здесь.

Его ирония, должно быть, ускользнула от Беатрисы, но Сирена прикрыла рот рукой, задыхаясь от смеха.

Они обменялись краткими приветствиями, а затем мать объяснила причину своего звонка: у нее пропал браслет.

– Знаю, глупо спрашивать тебя, но не видел ли ты, где я его оставила? Я обыскала весь дом, но так и не нашла его.

Рауль бросил быстрый взгляд на жену. Сирена вздрогнула, прочитав в его взгляде: «Опять?»

Рауль быстро взял себя в руки и отвел глаза.

– Я помню, как ты надевала браслет на ужин, – сказал он.

– А Сирена? – спросила Беатриса.

– То же самое, – с трудом выговорила Сирена, вспоминая, как восхищалась она браслетом, слушая рассказ Беатрисы о том, что это подарок Рауля на ее шестидесятилетие. Сирена почувствовала, как у нее все потемнело перед глазами, неожиданно стало тяжело дышать.

К концу разговора с матерью Рауль почувствовал, что его жена превратилась в камень. Он поспешил его закончить. Пока Рауль общался с матерью, Сирена несколько раз порывалась слезть с его коленей, но он удерживал ее.

– Позволь мне встать, – холодно произнесла она.

– Я и не думаю, что ты взяла этот браслет, – заметил Рауль.

Сирена попыталась высвободиться.

– Убери руки! – задыхаясь, воскликнула она.

Рауль подчинился, чувствуя, что в его душе нарастает ответный гнев. Подняться ей он не помог. Раскрасневшаяся, с распущенными волосами, Сирена взяла свою сумку и собралась выйти из кабинета, но Рауль опередил ее и преградил дорогу.

– Ну нет, ты не уйдешь, – протянул он.

– Ты хочешь, чтобы я осталась, а потом снова обвинишь меня в том, что я соблазнила тебя, пытаясь отвести от себя подозрения? Ну уж нет.

Рауль почувствовал себя так, словно Сирена дала ему пощечину. Он ударил кулаком по двери. Ему было хорошо известно, что его жена – чрезвычайно страстная натура. По утрам, после их занятий любовью, она заливалась румянцем, напоминая Раулю о том, что физическая близость была по-прежнему внове для нее. Сирена просто не могла пользоваться сексом для каких-либо манипуляций. Секс был радостью и удовольствием для них обоих.

– Нет, – произнес Рауль, чувствуя стыд оттого, что такая мысль все-таки мелькнула у него в голове. – Но мы можем поговорить, как взрослые, спокойно. Тебе не обязательно уходить от меня в гневе.

– Значит, теперь я виновата? – ядовито осведомилась Сирена. – Да это ты посмел подумать, что я снова украла!

– Однажды ты украла, поэтому я и подумал… – защищался Рауль.

– Именно – однажды, о чем очень сожалею, но на тот момент у меня не было выбора. К тому же я не украла, о чем устала повторять, а взяла взаймы. Я обязательно вернула бы тебе твои деньги. Разве я что-нибудь брала с тех пор? Меня больно ранит твое недоверие. Я знала, что нельзя было тебе уступать, – устало закончила она.

Сирена не смотрела на Рауля, поэтому не видела, какое смятенное выражение появилось на его лице. Он прикусил губу. Он не мог признаться ей, что сначала тоже подозревал ее в краже браслета. Но пусть даже он не доверял Сирене, как доказал этот случай, влечение Рауля к ней усиливалось. Его чувства к ней росли, как снежный ком, и он ничего не мог с этим поделать.

Услышав от нее, что ей не следовало, как он понял, выходить за него замуж, он словно получил удар в солнечное сплетение. Рауль испытывал угрызения совести оттого, что плечи Сирены опустились. Ему не нравилось, что она остается с ним в одной комнате только потому, что он заблокировал выход.

– Прости меня, – сказал он.

Молодая женщина кивнула.

– Мне надо идти. Люси пора спать, – не глядя на него, ответила Сирена.

– Я поеду с тобой, – решил Рауль и вернулся к столу за своим лэптопом.

Как только он освободил проход, Сирена вышла.

В коридоре неожиданно расплакалась Люси.

– Прошу прощения, – заторопилась встревоженная няня, когда подоспевший Рауль увидел, что Сирена пытается успокоить ребенка. – Она поцарапала себя.

В эту минуту ему позвонили, и женщины с малышкой ушли. Когда Рауль, пробиваясь через пробки, наконец вернулся домой, он был рад, что Сирена с Люси дома, хотя она выглядела бледной и отстраненной. Малышка, словно чувствуя, что что-то не в порядке, никак не желала успокаиваться.

Рауль взял ребенка на руки и вместо того, чтобы попытаться поговорить с Сиреной начистоту, предложил ей принять ванну. Когда они сели ужинать, было уже поздно. Сирена ковырялась в своей тарелке. В столовой царило молчание.

– Син… – начал было Рауль.

– Я не хочу об этом говорить.

– Я позвонил матери, – настойчиво продолжил он. – Ее экономка уверена, что видела браслет на комоде после того, как мы уехали. Он, скорее всего, упал и закатился за мебель.

– Значит, ты веришь экономке, но не веришь мне.

Рауль сделал глубокий вдох.

– Ты почти не носишь драгоценности, которые я тебе покупаю, и почти не тратишь деньги со счета, который я открыл для тебя. У меня нет причин сомневаться в том, что тебе не нужен этот браслет. Я оставил прошлое в прошлом. Сегодня… Черт, не знаю, почему я так подумал, Син! – воскликнул отчаявшийся Рауль.

– Хорошо, я принимаю твои извинения, – натянуто произнесла Сирена, – и покончим с этим.

Этой ночью она была не так отзывчива, как обычно, но он с удвоенным усердием старался доставить ей удовольствие – для него это был единственный способ поведать Сирене о своих чувствах. Конечно же она должна была понять его!

– Не могу пресытиться тобой, – сказал Рауль спустя некоторое время. – Я постоянно думаю о том, как доставить тебе наслаждение, как ты отзываешься на мои ласки.

– Рауль, я умираю, – простонала Сирена, извиваясь под ним.

– Я никогда не причиню тебе боль, – прошептал он. – Я обещаю тебе это.

Он накрыл ее дрожащие губы своими губами, скрепляя свою клятву поцелуем.

Глава 12

Завязывая узел галстука, Рауль не знал, то ли ему испытывать удовлетворение, то ли сожаление. В зеркале он видел Сирену. Она спала.

Прошедшая ночь была невероятной. Уже после того, как Сирена покормила Люси, она снова потянулась к Раулю, словно ночи не было вовсе. Они едва не убили друг друга – так велико было их наслаждение.

Ему нужно было торопиться на деловую встречу. Рауль не хотел будить Сирену, но еще больше ему не хотелось уходить, не попрощавшись.

Он нежно прикоснулся к ее округлому плечу:

– Син…

– Нет! – воскликнула Сирена, и ее рука настолько неожиданно взметнулась вверх, что Рауль не успел среагировать.

– Что с тобой? – спросил он, проводя рукой по губе. Похоже, она была разбита.

Широко раскрытые глаза Сирены остановились на нем, узнавая. Страх сменился облегчением.

– Я ударила тебя? О боже, извини!

– Тебе приснился кошмар. Что тебе снилось, Син?

В глазах Сирены отразилось недоумение, потом она что-то припомнила и опустила ресницы. Подтянув одеяло к шее, она взглянула на часы, не отвечая на его вопрос.

– Который час? Надо же, я не думала, что уже так поздно. Твой будильник звенел?

– Син? – Рауль убрал волосы с ее вспотевшего лба. – Расскажи мне.

– Я не хочу вспоминать. Побудь с Люси, пока я буду принимать душ.

– Тебе надо поспать.

– Не хочу, чтобы кошмар вернулся, – с вымученной улыбкой сказала Сирена, выскальзывая из-под одеяла и направляясь в ванную.

Рауль остался в спальне со смутным ощущением тревоги и беспокойства.

Несмотря на связывавшую супругов страсть, Сирена не могла избавиться от тревожного чувства. Днем ей удавалось убедить себя, что сейчас-то Рауль должен научиться доверять ей, однако ночью страхи возвращались. По крайней мере раз в неделю Рауль будил ее, потому что она кричала от ужаса. Сирена часто видела сон, в котором он вырывал Люси из ее рук и объявлял о разводе. Иногда ей снилось, что она в тюрьме, иногда – что она снова стоит у ворот его особняка. Идет дождь, она, насквозь промокшая, умоляет Рауля выслушать ее, но он неумолим.

Рауль был внимателен к ней, заботлив, он со страстной нежностью занимался с ней любовью, но он был не в силах уничтожить поселившийся в душе Сирены страх.

– Не представляю, что мне сделать, чтобы переубедить тебя. Тебе не о чем волноваться, – сказал Рауль однажды, когда они были в Париже, городе влюбленных.

Экономка убрала посуду, прежде чем уйти, и оставила их за кофе. В залитом дождем окне виднелась Сена. В воде отражался свет фонарей.

– Скажи мне, что браслет нашелся, – попросила Сирена, неожиданно устремив на Рауля внимательный взгляд.

Последовало молчание.

– Так я и знала, – с отчаянием произнесла она. – Ты не веришь мне.

В ее сумке зазвонил телефон. Сирена встала, надеясь таким образом избежать неприятного разговора.

– Ты должна мне верить, Сирена.

– Я-то верю, веришь ли мне ты, Рауль?

– Разве? – воскликнул он. – Стоит зайти разговору на эту тему, как ты закрываешься и стремишься повернуть его в другое русло.

– Потому что я не вижу смысла это обсуждать. Как будто браслет не мог куда-нибудь закатиться. Нет, его обязательно кто-то должен был взять. И этот кто-то, как ты считаешь, я. Я устала, Рауль, – призналась Сирена. Она достала телефон из сумки и с тревогой увидела, что это ее сестра. – Да, Эли. Что-то случилось?

– Папа, – всхлипнула Эли. – У него сердечный приступ. Мы в «скорой». Мы едем в госпиталь.

Сирена не почувствовала, что покачнулась. Сильные руки обхватили ее, опуская на диван. Рауль поймал телефон, выпавший из ее помертвевших пальцев.

– Мы прилетим сразу, как только сможем, – сказал он Эли и закончил разговор.

Рауль попытался взять ее за руки, но Сирена вывернулась, избежав его прикосновения, и вскочила:

– Мне надо собрать вещи.

– Ты в шоке.

– Мне надо что-нибудь делать.

– Хорошо. Я займусь самолетом.

Рауль провел рукой по лицу; выглядел он не лучшим образом. Может, вспомнил о том, как он потерял собственного отца? Но сейчас мысли Сирены занимал ее отец. Успеет ли она добраться до него вовремя?

Ей хотелось, чтобы Рауль был рядом. Он был так мил – распорядился насчет своего личного самолета.

– Пришли мне сообщение, когда вы долетите, – сказал он.

– Ты не летишь с нами? – дрогнувшим голосом спросила Сирена.

– Мне нужно кое-что сделать.

Пока самолет набирал высоту, Сирена не могла избавиться от предчувствия, что это «кое-что» имеет отношение к ним. Что, если Рауль решил развестись, поняв, что не сможет ей доверять?

Спустя сорок восемь часов единственной хорошей новостью было то, что отца Сирены успешно прооперировали, и он идет на поправку.

Люси капризничала, стоило только положить ее в кроватку, поэтому она почти все время была у Сирены на руках. Эли призналась сестре, что встречается (только не говори маме!) с парнем.

– Ты можешь спать на моей кровати, – уговорила она Сирену, и та уступила.

Фей была не в восторге от малышки Люси.

– Возможно, она могла бы сидеть, если бы не была такой толстой, – заметила она, кинув мимолетный взгляд на ребенка.

В это мгновение позвонил Рауль. Понимая, что мачеха прислушивается к каждому ее слову, Сирена старалась говорить ровно и спокойно.

Экран смартфона был плохой заменой планшету, поэтому Сирена едва видела своего мужа, а разговор с ним, вероятно, будет стоить целое состояние. Рауль был в Нью-Йорке. Он произнес приличествующие случаю слова: он надеется, что ее отец быстро поправится.

– Ты пробудешь до тех пор, пока его не выпишут? – предположил Рауль.

– Да, наверное, – натянуто ответила она, физически ощущая неприязнь Фей, как только та осознала, что нежеланная гостья задержится в ее доме на неопределенное время. – Я позвоню тебе, как только все прояснится.

– Хорошо.

Сирена закончила разговор и провела весь вечер, стараясь не показывать свои страдания мачехе, которая была бы им только рада. Она плохо спала, но, когда проснулась, у нее созрел план.

Может, ее брак и не удался, но она – взрослая женщина с чувством собственного достоинства.

Она навестила отца, и он, слабый, но гордый, впервые обнял свою внучку. Потом Сирена позвонила риелтору. Что бы Рауль ни предпринял в отношении их брака, она не будет просто марионеткой. Час спустя ей показали квартиру.

– Я могу въехать сразу? – поинтересовалась молодая женщина.

– Как только ваш кредит будет одобрен, то есть вечером, – сказала агент.

С деньгами могли возникнуть трудности. Сирена сомневалась, что Рауль сохранит ее счет, если они разведутся, но она не стала посвящать в подробности агента. Она воспользуется своей квартирой в Лондоне как обеспечением. Придется первое время тратить свои сбережения, а затем она найдет хорошо оплачиваемую работу. Ведь Рауль сказал, что у нее есть потенциал. Жить с Фей было невозможно, а вернуться к мужу Сирена не могла, понимая, что доверие между ними недостижимо.

Ей требуется собственное жилье. Жалко, что ее брак с Раулем не продлился долго, но стоило ли ожидать чего-то, если он был лишь формальностью и не был построен на чувстве любви и уважения?

Сирена въехала в свою новую квартиру в тот же вечер. На следующее утро она вместе с Люси навестила отца, а по пути домой они заехали за покупками. Сирена даже предложила Фей взглянуть на ее приобретение. Она состряпала историю о том, что Рауль хочет, чтобы у них было в Австралии свое жилище. Сирена не собиралась говорить мачехе, что, возможно, ее ждет развод.

В дверь постучали. Сирена извинилась перед Фей. Она ждала менеджера, который обещал позаботиться о мебели. Когда она открыла дверь, сердце забилось где-то у нее в горле. На пороге стоял Рауль.

– Я не ждала тебя, – запинаясь, пролепетала Сирена.

– Я так и понял, – склонил голову он и спросил: – Могу я войти?

Не дожидаясь приглашения, Рауль вошел в крошечную квартиру.

– Как ты, малышка? – спросил он, кладя руку на животик Люси.

Девочка дрыгнула ножками и разулыбалась беззубым ротиком.

– Я тоже по тебе скучал, – сказал он, оглядывая квартиру.

На его лице застыло выражение неодобрения.

– Вы, должно быть, ее отец? – высокомерно осведомилась Фей, когда взгляд Рауля упал на нее.

– Да, это мой муж, – поспешила вмешаться Сирена. – Рауль, это моя мачеха Фей.

– Рад познакомиться, – сказал он, хотя искренности в его голосе не было. – Вы не присмотрите за Люси, пока я буду говорить с женой?

В животе у Сирены все перевернулось, она напряглась. Молодая женщина не сомневалась, что предстоит битва за Люси, и была готова к ней.

– Мы будем в пентхаусе, – уточнил Рауль.

У Сирены от удивления приоткрылся рот, но она ничего не сказала.

– Как ты узнал? – спросила она, когда они вошли в лифт, и Рауль нажал на кнопку пентхауса.

– Мне позвонила твой агент и предложила подтвердить, что ты можешь оплачивать квартиру, а затем она попыталась продать мне верхний этаж. Конечно, это было дороговато, но ты решила от меня отстраниться, и я счел, что это самый простой способ быть недалеко от тебя и Люси.

Лифт остановился. Колени Сирены подогнулись.

– Конечно, я позволила бы тебе заходить к нам, – слабым голосом произнесла она. – Ведь мы друзья.

– В самом деле? – усмехнулся Рауль.

– Я не могу жить с Фей! – принялась горячо говорить Сирена. – Я пыталась объяснить тебе, что мы не ладим и что…

– Я понимаю. – Лицо Рауля было непроницаемым. – Но ты могла остановиться в отеле.

Сирена отвела глаза в сторону.

– Это было бы слишком дорого, – пробормотала она.

– И ты не собиралась просить меня оплатить эту квартиру, верно? – В его голосе появились опасные нотки. – Более того, ты не собиралась возвращаться ко мне.

Рауль произнес это спокойно, но чувствовалось, что он разъярен. Сирена вздрогнула.

– Конечно, может показаться, что я выбрала место специально настолько далеко от Лондона, насколько это возможно, но моя семья живет здесь, Рауль, – поторопилась объяснить она.

– Я понимаю, – снова сказал он. – Но помни: куда бы ты ни направилась, я последую за тобой. Если хочешь жить в этой квартире, я поселюсь в пентхаусе.

«Он последует не за мной, а за Люси», – с горечью подумала Сирена. Может быть, она поступает слишком эгоистично, отбирая у своего ребенка отца, но, насколько она поняла, Рауль не собирается разлучать ее с дочерью. За это Сирена была ему благодарна.

– Каждая клеточка в мозгу говорит, что у меня нет прав задерживать тебя, но при мысли, что придется отпустить тебя, мне становится плохо.

Слова Рауля прозвучали как гром среди ясного неба. Сердце Сирены пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.

– Браслет нашелся у Миранды, – вдруг заявил он. – Я ездил в Нью-Йорк и встречался с ней. Она выпросила его у матери, отправляясь на вечеринку, но забыла вернуть. Растеряха, – добавил Рауль.

Сирена ощутила несказанное облегчение. Значит, ее больше не подозревают в краже браслета. Но все равно это не решало проблему, возникшую между ними. К тому же то, что Рауль вернулся в Нью-Йорк, чтобы найти пропажу и встретиться со своей сводной сестрой, причиняло боль. Похоже, он все-таки не верит ей.

– Надеюсь, это избавит тебя от кошмаров, в которых ты сидишь в тюрьме, – грубовато бросил Рауль. – И я обещаю, что больше не буду стремиться тебя туда засадить и не позволю никому сделать это. Угрозы для тебя больше не существует, Сирена. Можешь спать спокойно. – Он вздохнул и с мукой взглянул на нее. – Когда агент со мной связалась, и я понял, что ты хочешь прекратить наши…

– Только потому, что я люблю тебя! – вырвалось у Сирены.

– Ты любишь меня? – медленно переспросил Рауль. В глазах его вспыхнул непонятный огонь. – Но я тоже люблю тебя. Я осознал это, как только понял, что могу тебя потерять.

Глаза Сирены наполнились слезами. Она поспешила объяснить:

– Для меня было невыносимо, что ты не можешь мне доверять, а значит, и любить. Поэтому единственным выходом было расставание с тобой.

– Я верю тебе, Сирена, – твердо сказал Рауль. – О, моя родная Син, неужели ты меня любишь? – Он прижал ее к себе, с жадностью глядя ей в лицо.

– Я полюбила тебя с первой минуты, как только мы встретились, – призналась Сирена, опуская глаза. Сердце в ее груди билось очень сильно, и ей казалось, что Рауль должен слышать его удары.

– Я не заметил, как ты вошла в мое сердце, – говорил Рауль, – но я люблю тебя сильнее, чем могу выразить словами.

Так, обнявшись, они вернулись в квартиру. Фей бросила на них любопытствующий взгляд, но ничего не сказала.

На следующий день Сирена повезла Рауля познакомиться с отцом.

– Не порань его гордость, – напоследок попросила она.

– Я только скажу ему, что, пока он в больнице, я позабочусь о его семье, – кивнул он.

К концу следующей недели ее отец достаточно оправился, и супруги начали подумывать об отъезде. За день до отлета Сирена проснулась поздно. Рауль, как обычно, украл монитор и ребенка. Но после занятий любовью, когда он, казалось, не мог насытиться женой, Сирене не помешало бы выспаться. Она заставила себя подняться и нашла Рауля в гостиной.

– Ты вовремя. – Он подошел к жене и обнял ее. – Нас уже ждут.

– Ждут? – переспросила Сирена, не понимая, что происходит. – Где Люси?

– Эли унесла ее наверх.

– Ты имеешь в виду пентхаус? Но зачем?

Рауль вытащил из кармана коробочку и опустился перед женой на одно колено:

– Сирена, ты выйдешь за меня замуж?

– Но я и так замужем за тобой, – засмеялась она, однако Рауль смотрел на нее серьезно.

Он открыл коробочку, и Сирена ахнула, увидев потрясающей красоты бриллиантовое кольцо.

– Я попросил благословения у твоего отца, – продолжал он.

– Что ты сделал? – не поверила она.

– Попросил у него твоей руки. Я хочу, чтобы на этот раз наша свадьба была настоящей. Ты выйдешь за меня, Син? – спросил Рауль, поднимаясь.

У Сирены пересохли губы.

– Да, – дрогнувшим голосом ответила она. – Я выйду за тебя замуж, Рауль.

– Тогда поспешим, – заявил он. – Нас все ждут в пентхаусе. Кстати, я говорил тебе, что люблю тебя?

– Сегодня я впервые это слышу, – улыбнулась молодая женщина.

– Я люблю тебя, Сирена.

– А я тебя. – Сирена встала на цыпочки и коснулась губами его губ.

Рауль с жадностью ответил на поцелуй и простонал:

– Мне кажется, я никогда не смогу насытиться тобой.

– Впереди у нас вся жизнь, – ответила она, глядя на него с сияющей улыбкой.

Content

Дэни Коллинз
Прекрасная воровка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12