Люси Кинг

Идеальный кандидат

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

© 2014 by Lucy King

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

* * *

Глава 1

Посвящается моему издателю, Меган. Спасибо за поддержку и советы!

Селия Форрестер стояла на ступеньках живописной церкви в Шропшире. Десять минут назад священник объявил ее брата и его невесту мужем и женой, и было подписано свидетельство о заключении брака. Теперь Дэн Форрестер женатый человек. Все это было бы просто прекрасно, если бы не одно обстоятельство. Селия мысленно готовила себя к моменту, которого с ужасом ждала весь день.

Если оценивать список вещей, неприятных ей, по шкале от одного до десяти, поход в спортзал получал оценку два. Задержка на работе до поздней ночи – четыре. Ужин один на один с отцом – восемь. Торжественное шествие к алтарю рука об руку с Маркусом Блэком заслуживало твердой десятки.

Всего пару часов назад она посмела надеяться на спасение. Лучший друг Дэна и, как следствие, его свидетель Маркус ожидался вчера к полудню, но к всеобщему ужасу и огромному облегчению Селии не явился в срок. Брат что-то промычал по поводу отложенного рейса и возможного опоздания, однако, по правде говоря, Селия была слишком счастлива, чтобы вслушиваться в его слова.

Она почувствовала себя приговоренной к смертной казни и помилованной в последний момент. До того, как Маркус явится, если явится вообще, она успеет выпить не меньше двух литров шампанского, чтобы сгладить отвратительное впечатление, производимое на нее этим персонажем.

Будто уж без него нельзя обойтись! Почему, собственно говоря? Она бы с удовольствием прошла к алтарю в компании подружки невесты Лили и ее нового жениха Кита. Она любит действовать в одиночку. В любом случае это намного лучше, чем общество напыщенного сердцееда, любимца всех женщин, кроме Селии, разумеется, и главного бельма на глазу по имени Маркус Блэк.

Основная проблема заключалась даже не в этом. Вне всякого сомнения, он испытывает к ней не меньшее отвращение, чем она к нему, и, уж конечно, найдет способ это продемонстрировать. Долго сдерживаться он не будет, начнет издеваться над ней еще в церкви. При желании этот человек, такой милый и обаятельный с другими, мог быть просто невыносимым. Кто же станет винить Селию в том, что она рада любой возможности избежать встречи с ним и благодарна судьбе за то, что та, кажется, предоставила ей такую возможность?

Но чуда не произошло. Все надежды Селии рухнули. Пару часов назад, когда все три девушки сидели в комнате Зои, сушили накрашенные ногти и накручивали волосы на бигуди, выяснилось: Маркус все-таки приедет. Чувство, знакомое досрочно освобожденным, покинуло несчастную Селию.

Накрывшая волна ужаса и разочарования впечатлила ее. Холодный пот прошиб девушку, при этом она почувствовала, будто сидит на горячих углях. Она изо всех сил старалась не подавать виду, радоваться за новобрачных, Дэна и Зои, и старалась как можно меньше думать о Маркусе.

Правда, это самое сложное. Особенно сложно стало, когда они с Лили входили в церковь следом за невестой, и Селия краем глаза увидела Маркуса, стоявшего рядом с Дэном. Не заметить его, почти двухметрового роста, широкоплечего, с иссиня-черными волосами и по-голливудски красивым лицом, практически невозможно. Ослепительно-голубые глаза, прямой гордый нос, чувственные губы – при всех своих недостатках Маркус, несомненно, весьма привлекательный мужчина. Тем не менее Селия отдала бы все на свете, чтобы избежать его общества.

И все-таки ей удалось удержать себя в руках, потому что на нее были устремлены пятьдесят пар глаз. И как уж тут пошлешь его куда подальше, ограничившись сухой улыбкой. У нее нет на это права. Напротив, оставалось лишь взять его под руку и вместе пойти между рядами церковных скамеек. Ей нужно это сделать. И она это сделает.

В ближайшие тридцать секунд.

Органист заиграл торжественную Токкату Видора. Счастливые новобрачные Дэн и Зои, широко улыбаясь направо и налево, прошествовали по проходу. Селия выпрямила спину и постаралась выдавить из себя подобие улыбки, но получилось натянуто и неискренне. Сложно улыбаться искренне, когда на душе скребут кошки.

Она внушала себе, что не станет с ним связываться, однако за спокойным и безмятежным внешним обликом бушевали нешуточные страсти. Никто не знает, какого напряжения ей стоило держать себя в руках, с каким трудом она заставила себя не смотреть в его сторону, особенно когда почувствовала на себе его взгляд. Ее не остановит даже то влияние, которое он всегда на нее оказывал. Когда бы они ни встретились, она теряла самообладание, становилась совершенно на себя не похожа, мозг переставал работать, по телу бежала дрожь.

Нет, она возьмет себя в руки и справится с задачей. Ее нимало не смутят ни жар его тела, ни волнующий запах, ни весь его образ, который так и толкает ее ему навстречу. Она подавит в себе желание, единственное из всех, которое испытывала, – увести Маркуса отсюда и наброситься на него со всем пылом страсти, сдерживаемой в течение многих лет. Она справится. Как справлялась годами, с той самой ночи, когда он попытался затащить ее в постель. На спор.

В конце концов, всего-то тридцать метров от тяжелой дубовой двери до алтаря, и все, что от нее требуется, – улыбаться и держать рот на замке. Не так уж и сложно. Потом, во время неизбежной фотосессии и вечеринки (к счастью, короткой), она постарается избегать его. Как всегда. Все просто.

Глубоко вздохнув, она посмотрела на него и поймала озорной взгляд голубых глаз, сводивший с ума легионы женщин.

– Пойдем? – спросил он, улыбнувшись той самой улыбкой, подарившей ей бессчетное количество бессонных ночей, и взял Селию под руку.

– Пойдем. – Она пыталась сохранить хладнокровие.

Ну и что? Никаких проблем. Она ощутила его твердые бицепсы, но это не могло отвлечь ее от главной цели. И что с того, что его локоть вот-вот упрется ей в грудь, а жар его тела заставит сердце забиться учащеннее? Гораздо важнее пройти не оступившись на высоченных каблуках, намного выше, чем она обычно носит. Вот на чем следует сосредоточиться.

– Готова? – спросил он, и от его глубокого ленивого голоса у нее сжалось все внутри.

Она вцепилась в его руку. Чтобы не споткнуться, разумеется.

– Более чем.

Подбадривая себя мыслями, что скоро все это закончится, Селия обернулась и поправила подол платья, чтобы ненароком не наступить на него каблуком.

– Эти туфли на вид убийственны, – шепнул он.

– Так и есть.

– И совершенно невозможны.

– Верно.

– Неудивительно.

И тут самообладание покинуло Селию. Невозможно больше себя контролировать и держать рот на замке. Язвительные фразы так и вертелись на языке.

– А ты почти не опоздал, – прошипела она. По счастью, они миновали опасные ступеньки, и можно было не держаться за Маркуса так крепко.

– Я торопился.

– Да-а? И что же тебя задержало? Пьяная оргия?

Подобными шпильками его не сразить. Известный своими многочисленными романами, сердцеед и плейбой, моральные принципы которого бесконечно далеки от идеала, мог расценивать их скорее как комплименты.

– Не завидуй, – сказал он.

И Селия растаяла от его мягкой улыбки. Ну что за невыносимый человек? Говорит гадости с таким видом, будто восхищается. Надо бы не отставать.

– Плохое чувство.

– Надо же, какой заботливый, – пропела она медовым голосом, изо всех сил сопротивляясь его обаянию. Ну почему из всех мужчин мира только Маркус заставляет ее сердце биться чаще? – Прямо ангел во плоти.

Маркусу и эта роль понравилась.

– Да вот, видишь ли, только усядусь удобнее на облаке, как ты спихиваешь меня обратно.

– Это моя главная цель в жизни. – Селия понимала, что проигрывает сражение в остроумии, но отступать уже поздно.

– Да неужели? – Он удивленно поднял брови. – А я думал, работа.

– У меня, как всем известно, много задач.

– Это верно. Хорошо бы, ты не справилась ни с одной из них.

Они шли так близко, что между ними не проползла бы и улитка. В зловещей тишине Маркус вдруг прошептал:

– А знаешь, что еще я тебе скажу?

– Интересно, что же?

Селию совершенно не интересовало, что скажет ей этот человек. Она вообще решила придавать его словам как можно меньше значения.

– Я очень удивлен, что ты пришла.

– Почему же? – поинтересовалась Селия, не переставая натянуто улыбаться.

– Как же ты заставила себя оторваться от особо ценных бумаг?

– Знаешь что, – она вспыхнула, – это все-таки свадьба моего брата!

– Вот как? Приятно слышать, что для тебя это так важно. Я все жду, когда же зазвонит твой мобильный?

Лицо Селии болело от натянутой улыбки. Но она старалась. Очень старалась.

– Не такой уж я трудоголик.

– Нет?

– Нет, – отрезала она, стараясь не принимать во внимание тот факт, что все утро действительно провела отвечая на звонки и письма. Дела просто не терпели отлагательств.

– Кстати, я слышал об успешном слиянии компаний. Мои поздравления.

Несмотря на раздражение, Селия ощутила немалый прилив гордости. Последние полгода она усердно работала на благо этого партнерства, очень выгодного для ее компании.

– Спасибо, – скромно отозвалась она, не желая думать об убийственной близости к телу Маркуса. – А ты, я слышала, продал свой бизнес?

Если верить глянцевому журналу, который она листала у парикмахера, один из самых завидных женихов Лондона выручил за свое предприятие несколько миллионов. В статье, к сожалению, очень скупо описывались подробности сделки, зато весьма детально рассматривались планы перспективного холостяка на будущее.

– Так и есть.

– И что же ты теперь собираешься делать?

– Тебе правда интересно?

Не особенно и интересно. Она готова поклясться своей квартирой в Клеркенвилле, он ничуть не изменился.

– Видимо, всерьез сосредоточишься на пьянстве и разврате?

– Я такой предсказуемый? – спросил он.

– Предсказуемей не бывает.

– Вот жалость!

– Еще бы! Наверное, скучно тебе живется?

– Не сказал бы. Но у тебя, должно быть, и без того немного радости в жизни, а тут еще я порчу все удовольствие от издевательств.

– Ты думаешь, мне это доставляет удовольствие?

Он удивленно посмотрел на нее:

– А разве нет?

Селия задумалась на минутку и решила, что жалкие попытки выразить ему глубочайшее отвращение с большой лишь натяжкой можно назвать удовольствием. Весьма, естественно, сомнительным. Куда лучше вообще с ним не общаться.

– Во всяком случае, не больше удовольствия, чем тебе.

– Что ж, я всегда за равноправие.

– Ну да, это видно из таблоидов, – сказала Селия мрачно, ей на память пришло интервью в том же журнале с одной из его любовниц. Та восторженно делилась впечатлениями о том, какой Маркус фантастический любовник. Если верить этой женщине, он в этом плане просто потрясающий, но уж об этом точно не следует задумываться.

– Ты что-то невысокого мнения обо мне, милая Селия, – вздохнул Маркус, – и мне ужасно хочется искупить вину.

Не успела она уяснить значения его слов, как парочка женщин, мимо которой они проходили, принялась шептаться, бросая на него восхищенные взгляды, и сбила Селию с мысли. Так всегда. Маркус – любитель женщин. Любимец женщин.

Но она не из их числа. Пусть даже пятнадцать лет назад он чуть не лишил ее невинности. Какое это теперь имеет значение?

– Что ж ты вцепилась в него мертвой хваткой?

Селия отогнала от себя непрошеные мысли, которые привели бы неизвестно к чему, и поинтересовалась, во что именно вцепилась.

– В букет. Что тебя так волнует? Общественное мнение?

Селия и в самом деле сжимала роскошный букет роз до того крепко, что побелели костяшки пальцев.

Никакие нервы бы не выдержали. Новобрачные то и дело останавливались, чтобы обменяться любезностями с гостями, и, казалось, никогда в жизни не дойдут до алтаря. За час едва ли продвинулись на метр.

– Цветы ни в чем не виноваты, – вздохнула Селия и повела плечами, стараясь хоть немного сбросить напряжение.

– Тогда осмелюсь предположить другой вариант. Тебе не нравится Зои?

Селия удивленно посмотрела на Маркуса. Она не имела ничего против Зои, наоборот, совершенно искренне радовалась за брата.

– С чего ты это взял?

– Потому что у тебя очень недовольный вид. Кажется, ты согласна оказаться в любом другом месте, только не здесь.

Да нет, отнюдь. Она совсем не хотела оказаться в любом другом месте. Скорее предпочла бы, чтобы в любом другом месте оказался Маркус. Лучше всего вообще на другой планете. Но прямо сказать об этом она не может.

– Удивляюсь, что ты это заметил.

– Это заметно, – ответил Маркус, окинув ее взглядом, от которого бросило в жар. – А выглядишь ты отлично, к слову сказать.

«Вот черт, – подумала Селия. – Только разозлишься на него как следует, он тут же начнет сыпать комплиментами. Теперь уже не съязвишь».

– Спасибо. Ты тоже ничего.

Ну да, ничего. Он выглядел просто потрясающе. Лучше чем обычно, если такое вообще возможно.

– Бог ты мой, комплимент от тебя! С ума сойти!

– Только не привыкай.

– Да уж, постараюсь.

Они прошли еще немного (господи, как нескончаемо тянулось время!), затем остановились, и он спросил:

– И все-таки, как ты к этому относишься?

– К свадьбе Дэна и Зои?

– Разумеется. Как ты относишься ко мне, и так понятно.

– Я в восторге, – улыбнулась Селия. – От новобрачных, не от тебя.

– Они подходят друг другу.

– Это точно.

– А как твои родители?

Она окинула их беглым взглядом. Ничего особенного, идут к алтарю, стараясь держаться друг от друга как можно дальше. Время от времени обмениваются злобными взглядами. Ничего особенного.

– Нормально.

– А работа?

– Отлично.

– Тогда откуда это напряжение?

– Напряжение?

– Да, вот именно. Если дело не в новобрачных и у тебя нет проблем с родителями и работой, значит, дело во мне.

– Не льсти себе.

Они пошли обратно, и дубовая дверь наконец распахнулась навстречу новобрачным. О, этот волшебный запах свободы!

– Просто признай это, – поддразнил Маркус. – Я вызываю у тебя бурю негативных эмоций.

– Глупости, – ответила Селия, радуясь своему избавлению. – Ты вообще никаких эмоций у меня не вызываешь.

– Ах, Селия, ты разбиваешь мне сердце.

– Можно подумать, оно у тебя есть. – В этом она, откровенно говоря, сомневалась.

– Конечно. Ведь без сердца не узнаешь, что такое любовь.

– Ну что ты! По-моему, за нее у тебя весьма успешно отвечает совсем другой орган. Какой именно, уточнять не стану.

– Откуда тебе знать, насколько успешно?

– Вот уж это меня совершенно не интересует, успокойся.

– Ты жестока.

– Но не слишком.

И тут, наконец, – какое счастье – они вышли на свежий воздух. Селия вновь увидела яркий свет после темноты церкви и выпустила руку Маркуса. Девушка испытала невероятное облегчение. Пытка закончилась, и теперь можно спокойно радоваться жизни, зная, что этот десятиминутный кошмар никогда не повторится. Конечно, если Дэн снова не решит жениться. Но, глядя на них с Зои, Селия с трудом верила в подобное развитие событий.

Широко улыбнувшись Маркусу, она сказала:

– Ладно, приятно было пообщаться.

– Взаимно.

Куда уж приятнее. Однако этикет, как водится, обязывает. Что тут скажешь? Нужно, по крайней мере, сохранять видимость, что все в порядке.

– А теперь я пойду и поздравлю молодых.

После этого она собиралась найти шампанское и вознаградить себя за весь пережитый ужас, выпив столько, сколько сможет. Уж это она вполне заслужила.

– Давай. Думаю, еще увидимся?

– Конечно.

Селия подумала, что скорее уж ад замерзнет, чем она снова приблизится к нему, тем не менее промолчала. Уж слишком была она счастлива, что наконец сумела избавиться от общества Маркуса. Теперь можно напоследок изобразить вежливость и радушие. Помахав ему рукой на прощание, она отправилась по своим делам.

Маркус удивленно смотрел на Селию. Вот она обнимает брата и его молодую жену, вот смеется над какой-то шуткой Дэна. С виду совершенно нормальная женщина. Почему же через десять минут общения с ней ему хочется кого-нибудь побить или что-нибудь разрушить, лишь бы дать выход скопившемуся напряжению, которое так и рвется наружу?

Греясь в солнечных лучах и глядя на счастливых людей, выходивших из церкви, он прятал в карманах сжатые кулаки, а за дружелюбной улыбкой – злобный оскал. Кому понравится оскаленный свидетель, когда у людей свадьба? Но не думать о происходящем он тоже не мог.

Проблем с противоположным полом у Маркуса не возникало никогда. Напротив, женщины стремились ему понравиться и старались казаться как можно очаровательнее. Да что уж греха таить, сами бросались ему в объятия. А вот с Селией определенно что-то не так. Откуда в ней столько злости, ведь нет никаких причин ненавидеть его?

Сомнительно, что дело в его образе жизни. Неужели она забыла, в какое время живет? Вряд ли. Далеко не самое пуританское время. Как-никак, двадцать первый век, и далеко не все сторонники моногамии. Что уж там, многие вообще спят с кем попало, и надо быть абсолютной ханжой, чтобы ненавидеть человека из-за количества его любовниц. Подумаешь, не отличается постоянством! А кто сейчас им отличается?

Да даже если и так, что с того? Он свободный мужчина, никогда не обещал больше, чем мог дать, никому не разбивал сердце. Его женщины сами проявляли инициативу, прекрасно понимая, что их ждет.

И вообще, Селии-то какое до этого дело? Кто она ему? С ее подругами он романов не крутил, потому ревновать она не имеет права, между прочим, сама отвергла его сто лет назад, а теперь еще возмущается.

Интересно, в чем же дело? И главное, почему его это так беспокоит? Почему, общаясь с ней, он пытается оправдываться?

Все это слишком сложно. Лучше пойти и выпить шампанского, чем тревожить себя ненужными вопросами.

– Ты что, поцапался с моей сестричкой? – Голос жениха, неожиданно возникшего за спиной, вывел Маркуса из раздумий.

– С чего вдруг? Нет, конечно. – Маркус улыбнулся как можно беззаботнее.

– Точно? Уж больно вид у тебя хмурый. Неужели она тебя обидела чем-то?

Да нет, ничего подобного. Только избегает его общества, игнорирует, а на любую попытку наладить отношения реагирует язвительными замечаниями. А так – нет, совсем ничем не обидела.

Не хватало еще посвящать Дэна в их взаимоотношения с Селией. Пусть лучше думает, что у них все в порядке. Тем более человек женился. Не стоит портить ему настроение.

– Да все нормально. Поздравляю, кстати.

Дэн широко улыбнулся.

– Спасибо. И спасибо, что стал моим свидетелем.

– А как же иначе?

Он изо всех сил старался закончить дела в срок, а отнюдь не развлекался с любовницами, как полагала Селия. Как бы то ни было, сумел вырваться и приехать на свадьбу лучшего друга. Иначе и быть не могло. Они дружат уже больше двадцати лет, и Маркус знает Дэна как самого себя. Через что только им не пришлось пройти вместе! Особенно в то страшное время, когда Маркус только-только осиротел, Дэн всегда был рядом, готовый поддержать. Конечно, порой они ссорились, всему виной вспыльчивый характер Дэна и некоторая безалаберность Маркуса, тем не менее их дружба прошла огонь и воду.

– Мне очень приятно. Так что у тебя случилось?

Маркус пожал плечами. Дэн со своей неуместной заботой с ума его сведет.

– Все в порядке. Просто пытаюсь вспомнить речь.

– А может, тебе пары не нашлось? – ухмыльнулся Дэн. Он знал друга как самого себя.

– Да, женщин что-то маловато. – Правда, честно говоря, Маркус даже не оглядел собравшихся на этот предмет.

– Уж прости. Надо было со своей приезжать.

– Что ж тут поделать? Вот уже полгода…

Дэн удивленно поднял брови:

– Все из-за этой, как ее там?

– Ноэль. – Воспоминания о бывшей подруге были Маркусу неприятны.

– Да, согласен. После таких отношений надо отдохнуть. Однако полгода – это твой рекорд.

– Не из тех, которыми гордятся.

– Да уж, точно. Правда, разбитое сердце здесь не только у тебя.

– У кого еще?

– У Селии. Она единственная пришла без кавалера. И, судя по всему, ты не составишь ей компанию.

Точно. Маркус вздрогнул от такой перспективы. Вряд ли он выпьет достаточно, чтобы добровольно завязать общение с этой фурией. Даже в совершенно несознательном состоянии не рискнет приблизиться к ней ближе чем на десять метров. Во всяком случае, на сегодня лимит уж точно исчерпан.

– Что грустно, – добавил Дэн. – У вас обоих такой несчастный вид.

Возможно. Но общение с Селией не лучший способ поднять настроение. Как бы уйти от разговора?

– Зои просто светится от счастья, – отметил Маркус.

– Стараюсь. – Дэн улыбнулся счастливой улыбкой семейного человека.

Маркус был уверен: ему никогда не понять, как свадьба может принести столько радости. Он всегда был настроен категорически против брака.

– У нее свое мнение насчет этого.

– Насчет чего?

– Тебя и Селии.

Да уж, сменил тему. Сколько можно обсуждать эту Селию? Будто больше поговорить не о чем!

– Знаешь, что она думает об этом?

И знать не хочет.

– И что же?

– Между вами существует какая-то искра.

Очень интересно. Какая может быть искра между ним и этой жуткой женщиной, которая наверняка имеет самое смутное представление о любви, если вообще имеет.

– Да ты что?

– Это Зои так думает.

– Откуда такое мнение?

– Она хорошо разбирается в людях.

– Ну, на этот раз не угадала.

– Она считает, вы ведете себя как дети.

– Какие еще дети?

– Когда мальчику нравится девочка, он подкладывает ей кнопки и дергает за косички.

– Не лучшая манера ухаживать.

– Вот и я говорю: смени тактику.

Да с чего он вообще должен ухаживать за этой занудой?

– Да с чего я вообще должен ухаживать за… твоей сестрой? Как брат, ты должен, наоборот, оберегать ее от меня.

– Ну что ты. За Селию я спокоен, вряд ли ты разобьешь ей сердце.

Разве можно объяснить человеку, что его сестра – бельмо в глазу? Все равно не поверит. Родственные отношения, что уж там. Дэн обожает Селию, и переубеждать его бесполезно. Но все равно, мог бы не говорить о ней. Настроение и так никуда не годится. И кто, интересно, в этом виноват? Все она же.

– На твоем месте я бы больше переживал за невесту, – призвал Маркус. – Вон как ее окружила стайка тетушек.

– Пойду вырву ее из этого порочного круга. – Дэн широко улыбнулся, но, прежде чем уйти, зловеще прошептал: – Однажды она и тебя настигнет.

– Кто?

– Любовь.

– Вот уж не надейся.

От любви одни проблемы, в этом Маркус был уверен. Ни за что на свете он не позволит чувствам вмешаться в его жизнь. Ничего хорошего из этого не получается. Одни страдания и неприятности.

– Жизнь так коротка, а женщин так много?

– Вот именно.

– Смотри. Превратишься в развратного старикашку, вроде моего отца.

– Не самый худший вариант.

– Но и не лучший.

– Что ж, постараюсь найти альтернативу.

Дэн ушел, Маркус продолжал смотреть на Селию. Между ними искра? Что за бред!

Глава 2

Три часа спустя Селия уже как следует насладилась шампанским, чаем и свадебным тортом, перепробовала не менее дюжины самых изумительных пирожных и птифуров, какие только доводилось пробовать в своей жизни. Кроме того, пережила фотосессию, несколько длинных нудных и несколько коротких остроумных тостов за новобрачных. Успела пообщаться со всеми, не считая собственного отца и Маркуса. Справедливости ради стоит отметить, этого ей хотелось меньше всего. Достаточно на сегодня портить себе настроение.

День стоял превосходный. На безмятежном голубом небе ни облачка, свет нежаркого солнца золотит листву, освежает легкий приятный ветерок. Просто восхитительный летний день, что в дождливой Англии случается нечасто. Уютный садик родителей Зои, полный очаровательных лужаек, пышных цветочных композиций, роскошных клумб и изящных беседок, оказался идеальным местом для проведения небольшой свадебной церемонии. Изысканная музыка в исполнении струнного квартета медленно плыла в теплом летнем воздухе, беззаботные разговоры ни о чем как нельзя лучше дополняли атмосферу. То одна, то другая парочка отделялась от толпы, чтобы уединиться.

Селия никогда не отличалась особой сентиментальностью, тем не менее сегодня поддалась мечтам и вынуждена была признать: любовь так и витала в воздухе. Романтическое настроение овладело всеми, и даже находящиеся в вечной ссоре родители Селии, хотя по-прежнему не разговаривали, перестали обмениваться злобными взглядами. Брат выглядел счастливее, чем когда-либо, что до его молодой жены, она просто сияла и искрилась, как шампанское, которое лилось рекой на этом празднике жизни.

Однако, несмотря на безграничную любовь к новобрачным, Селия не могла не пожелать, чтобы они были общительнее. Тогда на свадьбу пришло бы несколько сотен гостей и все сложилось намного лучше. Маркус затерялся бы в толпе, и можно было бы открыто игнорировать его. Конечно, пара-тройка фотографий в обнимку с ним неизбежна, ведь как свидетели они вынуждены позировать фотографам. Зато после этого он перестал бы мозолить глаза несчастной девушке.

Но нет! Пришло всего пятьдесят человек, и, куда бы Селия ни бросила взгляд, он непременно натыкался на Маркуса, который жизнерадостно улыбался в ответ на все попытки девушки выбросить его из головы.

Да он и не из тех, кого можно не заметить. Только начнешь думать о чем-нибудь другом, как его громкий смех тут же вернет мысли на круги своя и безумно захочется выяснить, что же так его развеселило. Она изо всех сил старалась держать себя в руках, поэтому ни на что другое сил уже не оставалось. Конечно, она принимала участие в разговоре, но, видимо, что-то в ее поведении было не так. К полудню несколько человек спросили Селию, все ли с ней в порядке. Должно быть, она выглядела не так, как обычно.

Просто ужас! Собственное состояние выводило ее из себя. Она всегда гордилась своей выдержкой и самообладанием, но только не в присутствии Маркуса. Видеть его совершенно не хотелось, а, как нарочно, куда бы она ни пошла, обязательно останавливалась в полуметре от него. Он притягивал как магнит. Поддерживать беседу с гостями становилось все труднее. В присутствии Маркуса девушка терялась и краснела, словно школьница, а потом ругала себя за такое поведение.

Всегда сдержанная, Селия сохраняла достоинство в любой ситуации. Даже имея дело с серьезными клиентами, вела себя безукоризненно, будто английская королева. И надо же такому случиться, какой-то лондонский плейбой перевернул с ног на голову привычную картину мира.

Что с ней не так? Откуда это странное чувство, тоска и щемящая боль в груди? И главное, как теперь, когда Маркус вывел ее из равновесия, заговорить с отцом?

Он, разумеется, заметил, что дочь пришла без кавалера. Само собой, сейчас начнет читать нотации по поводу ее личной жизни, карьеры и необходимости что-то менять. Профессиональные успехи дочери нимало не интересовали Джима Форрестера, даже когда они стали особо выдающимися. Отсутствие бойфренда проблема куда более серьезная! Выйти замуж и родить по меньшей мере троих детей – вот чего нужно добиться женщине к тридцати годам. Карьера, конечно, тоже вещь хорошая, но исключительно как дополнение к вышеуказанным двум пунктам.

Не слишком приятно выслушивать подобные обвинения. Особенно когда никто не слышит возражений. Всякий раз после разговора с отцом Селия чувствовала себя оплеванной. А уж на свадьбе Дэна он точно не сможет обойти ее стороной.

Стремясь избежать неприятной встречи, Селия огляделась в поисках компании, к которой могла бы примкнуть, но ближайшая к ней стайка окружила Маркуса, который о чем-то увлеченно рассказывал.

Присоединиться к ним – не лучший выход из положения. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? В этом определенно есть смысл. Возможно, отец, увидев ее увлеченной разговором с симпатичным молодым человеком, притормозит с нотациями. Он всегда придавал огромное значение ее общению с противоположным полом, испытывая при этом к дочери уважение.

В общем, выбора как такового не оставалось. Из двух зол, как известно, выбирают меньшее, а какое из них меньшее, было очевидно. Лучше уж провести пару минут в обществе Маркуса, пусть даже не слишком приятном, чем остаток дня выслушивать патриархальные разговоры отца о том, как сильно она его разочаровала.

Отец приближался, и нельзя было терять ни секунды. Быстро сориентировавшись, Селия подошла к Маркусу и дотронулась до его руки. От этого прикосновения словно током ударило. Молодой человек смерил ее удивленным взглядом. Заглянув ему в глаза (не важно, что по телу опять пробежала дрожь), она попросила:

– Ты не мог бы мне помочь?

«Ну и ну, – подумал Маркус. – Кто бы мог ожидать от язвительной Селии Форрестер просьбы о помощи?» Она всегда держалась независимо, а уж об отношении к нему и говорить нечего. И вот теперь она просит его о помощи, хотя молящий взор совершенно ей не к лицу. Видимо, дела совсем плохи?

– Что случилось? – спросил он, отделившись от толпы.

– Мой отец.

Он посмотрел ей через плечо и увидел стремительно приближающегося Джима Форрестера. Вот оно что, сейчас этот изверг напустится на бедную Селию! И конечно, ему предстоит роль благородного рыцаря, способного вырвать ее из лап беспощадного чудовища. Но ведь рыцарям полагается награда!

– И чего ты хочешь от меня? – спросил Маркус, изобразив недоумение.

– Хочу, чтобы ты поговорил с ним.

– Ага, и что мне за это будет?

– А на что, интересно, ты рассчитываешь? – удивилась Селия.

Вот теперь-то у него появился шанс отыграться. Маркус ухмыльнулся:

– Как насчет вежливой просьбы? Очень вежливой? Очень-очень вежливой?

– Да ты издеваться вздумал, что ли? – возмутилась девушка. – Я что же, на коленях тебя должна умолять?

– А это мысль. – Улыбка Маркуса стала шире.

Не стоит ожидать рыцарских поступков от человека, с которым обходишься подобным образом. Однако Селии было явно не до шуток. Она пожала плечами:

– Ладно, забудь об этом. Обойдусь без твоей помощи.

Но внезапно молодой человек передумал. Побудет немного джентльменом. Нужно быть вежливым со всеми. Глядишь, Селии станет стыдно за свое поведение и она сама захочет его отблагодарить.

И тут совершенно неожиданно стыдно стало самому Маркусу. Хотя почему же неожиданно? На это имелись совершенно очевидные причины. Вне всякого сомнения, Селия – колючка, зануда, бельмо на глазу и кто там еще, но он знает, какие напряженные отношения у нее с отцом. Видимо, они только ухудшились, раз уж Селия обратилась с такой просьбой к человеку, которого терпеть не могла.

И еще она, оказывается, очень ранима. Глядя на нее, такого не скажешь, настоящая железная леди. Но, несмотря на это, у Селии тонкая душевная организация. Глупая шутка способна оскорбить ее, неприятный разговор – вывести из равновесия. Да и как могло воспитание Джима Форрестера не отразиться на ее психике? Он всю жизнь унижал дочь, и сделает это сейчас. Очевидно, у Селии действительно проблемы, а он ведет себя как последний болван.

– Извини, – он смутился, поскольку никак не ожидал от нее такой отчаянной просьбы, – конечно, я поговорю с ним.

– Правда? – Селия недоверчиво взглянула на него.

– Правда.

– И что ты хочешь взамен?

– Ничего.

Селия повела бровью, и к ней вернулось прежнее выражение, которое подходило ей гораздо больше, ну или, возможно, просто более привычное. В мгновение ока она снова превратилась в уверенную в себе особу.

– Если, конечно, снова не издеваешься, тогда спасибо, – сказала она сухо. Воистину, с некоторыми людьми невозможно обращаться по-человечески. При первой же возможности она снова возьмется за старое.

– Селия! – прогудел голос отца за спиной.

Девушка вздрогнула. Подавив тяжелый вздох, она подставила щеку для колючего родительского поцелуя.

– Папа, помнишь Маркуса Блэка? – Она улыбнулась обоим мужчинам, изо всех сил желая, чтобы между ними завязался разговор.

– Конечно. – Джим Форрестер тоже изобразил подобие улыбки, в юности она добавляла ему харизмы, теперь же казалась ехидной. – Как дела, Маркус?

– Спасибо, хорошо. – Маркус пожал ему руку. – Как ваши?

– Лучше всех. Отличная речь.

– Благодарю.

– Как бизнес? Слышал, он процветает?

Маркус улыбнулся. Он испытал невероятное облегчение, избавившись от компании, высасывающей из него все силы! Сколько времени, энергии и нервов он сможет теперь сэкономить!

– Процветает, но уже без меня.

– Маркус продал его, пап, – вмешалась Селия.

– Что, правда? А почему?

– Он больше не приносил мне радости, – ответил Маркус, вспомнив тот день, когда сидел в кабинете, уставившись в экран с движущимися фигурками, а к нему понемногу приходило осознание простого и ясного факта: не тому он посвятил свою жизнь и нужно что-то менять. Наконец Маркус решился. Теперь перед ним открывались новые горизонты.

– Выдохся? – предположила Селия. Она казалась очень удивленной. Ей бы в голову не пришло, что Маркус может столько работать. Девушка предпочла бы думать, что бизнес сам свалился легкомысленному Маркусу на голову.

– Нет. Предпочел уйти, пока не выдохся.

– Ну и какие планы на будущее? – спросил Джим.

– Думаю поработать на благо общества. Финансирую несколько проектов, занимаюсь благотворительностью. Помогаю детям-сиротам обрести свое место в жизни.

Он заметил удивленный взгляд Селии и ухмыльнулся. Так-то, дорогая! Никакого пьянства и разврата. Разве что в свободное от благотворительности время. А уж этого никто не запрещает.

– Да ты филантроп! – восхитился Джим. – Уважаю.

Маркус не считал себя филантропом, просто привык всегда отдавать долги. Рано лишившись родителей, он чуть было не утонул в пучине того самого пьянства и разврата, о которых обожала говорить Селия. Однако судьба распорядилась иначе. У него появилась возможность выбраться из грязи и стать человеком. Добрые люди взяли над ним шефство. Благодаря их заботе и поддержке хорошие качества взяли верх. Конечно, нужно отдать должное уму и трудолюбию молодого человека, однако, если бы не эти люди, неизвестно, где бы он сейчас оказался. Став успешным бизнесменом, он ни на минуту не забывал об этом. Кроме того, всегда помнил, что в мире много молодых людей, таланты которых не имеют возможности раскрыться только из-за отсутствия поддержки, моральной и финансовой. Разве мог он остаться в стороне? Ему дали шанс, и он, в свою очередь, хотел кому-то помочь.

– Нет, что вы, – смутился Маркус, – просто хочу раздать долги. И кстати, если вам понадобится моя помощь, обращайтесь.

– Непременно. Я хотел бы сотрудничать с хорошим юристом. У тебя, должно быть, много знакомых в этой области. Может, подскажешь кого-нибудь?

– Вообще-то я знаю юриста, – вмешалась Селия, – и, по отзывам, хорошего.

– Кто же это, поделись?

– Твоя собственная дочь. – В голосе Селии не было гордости, скорее желание понравиться отцу. Очевидно, она его боготворила. А он? Как он к ней относился?

– Ты-то? – презрительно хмыкнул Джим. – Тебе пора подумать о других вещах.

«Началось», – подумала Селия.

Маркус понял, что он здесь явно лишний.

– Она, видите ли, юрист, – фыркнул отец. – Будто без тебя в стране мало юристов. Куда ни плюнь, попадешь в юриста. Разве в этом предназначение женщины?

– А в чем? Только не говори, что мне срочно нужно замуж.

– Именно это и нужно. А еще родить мне внуков.

Маркусу меньше всего на свете хотелось присутствовать при этом весьма личном и довольно неприятном разговоре. С момента их последней встречи Джим совсем не изменился. Маркус в жизни не видел такого упертого зануды, убежденного в собственной правоте, с взглядами на жизнь сродни средневековым, особенно относительно того, что касалось женщин.

Джим с самого детства относился к Селии намного хуже, чем к Дэну. Невзирая на незаурядный ум дочери, он отправил ее в весьма посредственную общеобразовательную школу, тогда как Дэн получил превосходное образование. Не интересовался ее успехами и на любые попытки проявить себя реагировал всегда одинаково: уж лучше бы замуж вышла.

Раньше Маркус думал, что дело именно в Селии, но позже понял: Джим относился пренебрежительно вообще ко всем женщинам. При этом большую часть времени он тратил на многочисленных любовниц. Угождать мужчине – вот в чем он видел истинное женское предназначение. С мнением жены не считался никогда, а после развода отзывался о ней только негативно.

– Успею. – Селия старалась выглядеть и говорить как можно более беззаботно. – Еще есть время, чтобы…

– Нет никакого времени, – отрезал Джим. – Тебе тридцать один год, а ты даже любовника завести не можешь.

– Спасибо, что напомнил, – прошипела Селия.

Ей и так было весьма неприятно осознавать, что брат женился, лучшая подруга помолвлена, а она вот уже несколько лет ни с кем не встречается. Да и кому понравятся напоминания о таком?

– Ты погрязла в работе. Где уж тут встретить кого-нибудь? Твоя карьера меня в могилу сведет.

– А меня твои разговоры, – процедила Селия сквозь зубы.

Маркус наблюдал за этим диалогом, и ему становилось все противнее. Бедную Селию жалко до слез, хотя вообще-то она не относилась к числу самых симпатичных ему персонажей. Он уже хотел было за нее заступиться, но тут Джим смерил его оценивающим взглядом.

– А ты женат? – спросил он.

Бесцеремонный вопрос, но Джим, очевидно, вообще не любил церемониться.

– Нет, пока не женат.

– Встречаешься с кем-то?

– Тоже нет.

– Ну, так поухаживай за ней. – И Джим сделал жест в сторону дочери. – Сходите куда-нибудь, в кино там, я не знаю.

– Папа! – Селия вспыхнула от возмущения.

Маркус не поверил своим ушам. Ну и предложение! Он чуть язык от удивления не проглотил. Это как же надо не любить свою дочь, чтобы при ней вести подобные разговоры?

– Поухаживай, – повторил Джим. – Тебе все равно делать нечего, бизнес-то продал. По тебе видно, уж что-что, а с женщинами ты всегда сможешь договориться. Ведь верно?

Маркус всегда считал себя плейбоем, но даже он в этой ситуации затруднился с ответом.

– Да видно, ты не робкого десятка. Так вперед! Может, хоть ты ей мозги на место поставишь.

– Да прекратится это или нет? – Селия, красная от стыда и возмущения, безуспешно пыталась утихомирить отца.

Маркус в это время всерьез обдумывал предложение Джима, и оно нравилось ему все больше. Давало о себе знать чересчур пылкое воображение. Перед мысленным взором проплывали картины, одна соблазнительнее другой.

Как бы он сломил сопротивление этой ледышки! Какие бездны бы ей открыл! Черт возьми, он подарил бы ей новый мир, мир такой страсти, о которой она наверняка и не подозревает, сидя в душном офисе с утра до вечера. В его объятиях она бы и думать забыла о своих отчетах и консультациях.

Однако следовало отвлечься от фантазий и сосредоточить все внимание на женщине, которая стояла рядом и явно была не в восторге от предложения отца.

– По-моему, это плохая идея, – промычал Маркус.

– Хуже не придумаешь, – поддержала Селия.

– Почему, интересно? – Джим ухмыльнулся. – Она, конечно, не подарок, но не совсем уж уродина.

– Эй, папа, вообще-то я здесь. – Селия помахала отцу рукой.

– А что тут такого? – невозмутимо заметил Джим. – Может, хоть я тебя пристрою, раз уж ты сама не можешь.

– Я не могу? Глупости. Может быть, я просто не хочу.

– Ерунда. Все женщины этого хотят.

– Ну, так я не из их числа. – Голос Селии становился все более возмущенным. Вот-вот разразится скандал. И все из-за того, что она предложила отцу свою помощь? Чем она заслужила такое жестокое, даже бесчеловечное отношение?

Честно говоря, Маркусу не было дела до ее возмущения. Слова Джима будто разрушили привычную картину мира. Или виноват не Джим?

Не уродина? Что значит, не уродина? Селия прекрасна. Глаза цвета моря окаймляли пушистые длинные ресницы. Нежные полные губы. Ямочки на щеках. Высокая грудь, тонкая талия, стройные бедра, редкостной красоты ноги.

Сегодня в розовом шифоновом платье она выглядела королевой. Юбка струящимся каскадом спускалась к стройным ногам, обутым в золотые туфли на высоченных каблуках. Роскошные золотистые волосы были уложены в сложную прическу. Довершали образ яркий макияж и золотые серьги. Сегодня она была просто прекрасна и невероятно сексуальна.

Он будто только сейчас это заметил. А может быть, раньше? Когда они рука об руку вошли в церковь? Он чувствовал каждое ее прикосновение даже через плотную ткань костюма, ее запах волновал кровь, от ее близости голова шла кругом. Честное слово, не будь она такой колючей, фантазии захватили бы его целиком еще в церкви, где таким мыслям совершенно не место!

Он старался убедить себя, что испытывает к ней раздражение, потому и голова идет кругом. Но это было не раздражение, а лишь желание, простое и необузданное. Ярость охватывала его по причине невозможности схватить эту женщину в охапку и впиться в ее рот обжигающим поцелуем. Хотеть ее было неправильно по всем законам человеческого общества, но до них ли, когда языки страсти сжигают всякое сопротивление?

Вот что так его волновало, сводило с ума. Вот почему ему так важно произвести на нее впечатление, а ее шпильки так задевают. Зои права, между ними действительно пробежала искра.

Но что толку в искре, когда Селия презирает его? Пятнадцать лет назад она его отвергла, отвергнет и сейчас, в этом нет сомнений. Поэтому он так обижался на ее слова и всегда старался отплатить той же монетой.

– Ну, так что? – Джим прервал его размышления. – Что скажешь по поводу Селии?

– Он скажет, что ты псих, вот что он скажет, – сердито прошипела Селия. – И правильно сделает. Я понимаю, ты обо мне заботишься, но всему есть предел.

Маркус думал совсем не об этом. Его интересовали вещи более серьезные, чем взаимоотношения в семье Форрестер. Возжелав Селию, он пожелал узнать причины ее антипатии к нему. Вдруг все не так уж страшно и она просто обиделась на какую-нибудь ерунду? Тогда у него нет причин томиться неизвестностью. А если причины серьезные, он постарается просто о ней не думать. Мало ли на свете сексапильных красавиц? В любом случае нужно выяснить, и он разговорит ее именно сегодня. Ведь другой возможности может и не представиться!

– Я попробую, – сказал Маркус.

– Вот-вот, действуй. – И Джим, наконец, избавил молодых людей от своего общества.

Маркус повернулся к Селии. Красная как рак от стыда, она даже не могла смотреть ему в глаза.

– Да ладно тебе, не переживай. – Он дружески похлопал ее по плечу.

– Я и не переживаю, – буркнула Селия.

Ему легко говорить. Разве когда-нибудь с ним обращались подобным образом?

– Вот и отлично, – улыбнулся молодой человек и предложил: – Пойдем выпьем?

Что, если она откажется? Вполне может. Уязвленная гордость и…

Селия кокетливо склонила голову и с улыбкой ответила:

– Я уж думала, ты никогда не предложишь.

Глава 3

«О господи, – думала Селия, прижимая ладони к горевшим от стыда щекам и с ужасом думая о пережитом. – Когда же это кончится?» Когда отец прекратит над ней издеваться? Когда она перестанет так бурно на это реагировать? А как еще реагировать, если тебя унижают при посторонних? И ладно бы это был не Маркус, а то теперь у последнего появился новый повод для издевательств. Он в жизни не забудет этого разговора. Ближайшие лет десять будет ей о нем напоминать.

Она всегда знала, что отец не придает значения карьере и мечтает видеть дочь босой, беременной, у плиты, но он никогда не высказывал своего мнения так открыто. Что теперь подумает Маркус? Как долго сможет удерживаться от насмешек? Да не станет он удерживаться. Прямо сейчас и начнет. Каковы шансы на то, что он быстро забудет этот инцидент? Никаких.

Ну и ладно. Переживет. В конце концов, как бы то ни было, но Селии все-таки удалось выбрать меньшее из двух зол. По крайней мере, отец оставил ее в покое, а общество Маркуса, пусть даже язвительного, вынести проще, чем унизительные патриархальные разговоры. Во всяком случае, он человек двадцать первого века, а не сбежавший из Средневековья женоненавистник. И вообще, сейчас она быстро от него избавится и снова сможет вернуться к гостям. Хотя больше всего хотелось забраться в ванну и отмыться от этого позора.

По дороге в бар Селия держалась молчаливо и отстраненно, ощущала потребность собрать хотя бы остатки былого достоинства, утраченного в ходе всего происходящего.

– Что будешь пить? – спросил он как ни в чем не бывало.

Конечно, чего ему стесняться? Поиздевался бы кто-нибудь так над ним. Она бы посмотрела на него.

– Что-нибудь покрепче, – ответила Селия. Было всего пять часов, но после пережитого ужаса она хотела расслабиться. – Бренди.

– Со льдом?

Разбавленный? Еще чего не хватало.

– Нет, спасибо.

Маркус сделал заказ, и, как только бокал оказался в руках Селии, она одним глотком выпила половину содержимого. Тут же закружилась голова, но она почувствовала себя намного лучше. Во всяком случае, уже не выходила из себя от ужаса. Ей понадобится выдержка, ведь сейчас посыплются новые издевательства.

Как ни странно, Маркус не торопился с язвительными выражениями. Смотрел на нее не отрываясь и не так, как обычно. В его глазах не наблюдалось привычного сарказма. У Селии даже сложилось впечатление, что он не собирается вести с ней неприятный разговор. Может быть, он совсем и не думал о ее отце и вообще об этом неприятном инциденте? Может, не станет насмехаться над ее личной жизнью?

Тогда о чем он хочет с ней поговорить? Ведь не из вежливости же пригласил в бар? И главное, ей-то что делать? Она даже смотреть на него не может по ряду причин. Во-первых, ее бросает в жар от стыда, а во-вторых, в дрожь от желания.

Как же он восхитителен! Такие длинные тонкие пальцы, если бы можно было ощутить эти чувственные руки на своих ступнях, лодыжках, бедрах, но думать об этом нельзя.

Горячая волна пробежала по венам, Селия подумала: а что, если бы между ними не было вражды? Как могло бы сложиться? Он пристально смотрел на нее, желая навсегда сохранить в памяти и ее лицо, и каждое ее движение. Любая частичка тела Селии рвалась к нему, хотела приблизиться.

– Садись, посидим, – предложил он, но Селии хотелось этого меньше всего.

Ее одолевали мрачные мысли, а тело стремилось совсем к иному. Стремилось ощутить мощное, мускулистое тело Маркуса; если бы он узнал еще и это, ее позор стал бы совершенно невыносимым.

– Я хотела пройтись, – сказала она со вздохом, выйдя из бара и нагибаясь, чтобы расстегнуть неудобные туфли.

– Составлю тебе компанию?

Еще чего не хватало. Она и так слишком остро ощущала уязвимость перед этим мужчиной.

– Мне нужно побыть одной.

– Я хочу поговорить, – повторил он настойчиво.

– Интересно, о чем нам с тобой разговаривать?

– Ну так послушай, если тебе интересно.

– Не настолько.

– Вообще-то, – Маркус лукаво улыбнулся, – ты у меня в долгу. Я же тебе помог.

Уж он-то ей помог? Хороша помощь, ничего не скажешь. Лучше бы отец читал нотации с глазу на глаз, а не в присутствии мужчины, от которого у нее и без того голова идет кругом.

– Я думала, что ничего тебе не должна.

– Как будто ты меня не знаешь.

– Наглости тебе не занимать.

– Думаю, и это не стало для тебя открытием.

Селия не понимала, с какой стати должна потакать его капризам, но, с другой стороны, он искренне согласился ей помочь, и не его вина, что ничего не получилось. В любом случае она еще у входа в церковь не смогла держать себя в руках и, сама того не желая, наговорила ему резкостей. Теперь, если хочет сохранить репутацию, должна, по крайней мере, извиниться.

– Ладно, если тебе так хочется, давай пройдемся.

– Туда? – Он указал в сторону садов, где никто не смог бы им помешать.

– Хорошо.

Отсюда не было слышно ни болтовни, ни музыки, и злость Селии прошла сама собой, однако нервозность осталась. Она сняла туфли на высоченных каблуках и тут же пожалела об этом, они хоть и причиняли немало страданий, особенно если идти в них по траве, но зато ощутимо прибавляли ей сантиметров. Теперь же, несмотря на свой довольно высокий рост, рядом с Маркусом она впервые в жизни почувствовала себя очень маленькой и слабой. Он был сильным и широкоплечим, и каждый раз, когда их руки случайно соприкасались, по ее телу пробегала дрожь. Дело не в красоте Маркуса. Селия встречала немало красивых мужчин. В нем было нечто иное. Аура силы, смешанная с неукротимой мужской сексуальностью. Этот магнетизм грозил накрыть ее опасной волной.

Она старалась подобрать нужные слова, чтобы сгладить неприятное впечатление, но не могла думать ни о чем, кроме идущего рядом мужчины. Он был не похож на себя. Напряжен. Собран. Возможно, даже опасен.

«Глупо, конечно, – сказала она себе. – Маркус не опасен». Опасность исходит от нее самой. Чем дальше она уходила от толпы, тем сильнее природа брала над ней верх. Если бы Селия могла вырвать желание из своего тела! Но нет, этот враг становился все опаснее. Она боялась, что не сумеет его уничтожить.

– Расслабься, – сказал он с улыбкой, от которой она напряглась еще больше.

– Не могу. – У нее уже не получалось держать ситуацию под контролем, поднимался страх, грозящий перерасти в панику. Каждый взгляд Маркуса, пусть даже случайный, заставлял ее трепетать.

– Почему же?

– Ты правда не понимаешь?

– Нет, не понимаю.

Она и сама не знала истинной причины.

– Я и так злая из-за разговора с отцом, а тут еще ты!

– Да перестань. Не обращай на него внимания.

Это, пожалуй, возможно. А как быть с остальным?

Она остановилась и пристально посмотрела на него. Напряжение все нарастало. Она горела. Наваждение какое-то!

– Ради бога, Маркус, давай быстрее с этим покончим, и все.

– С чем покончим? – Он, воплощенная невинность, удивленно посмотрел на нее.

– С этим разговором. Скажи, что тебе стыдно за моего отца, да и за меня тоже, моя личная жизнь оставляет желать лучшего, что так мне и надо, я зануда, стерва, грымза, и прочее, и прочее.

– Я хотел поговорить не об этом.

– О чем же? К чему менять привычные темы?

Маркус глубоко вздохнул.

– Послушай, Селия, как насчет того, чтобы заключить перемирие? – спросил он внезапно, скрестив руки на груди и не отводя от нее глаз.

Она удивилась не меньше, чем если бы он сжал ее в объятиях.

– Перемирие? С чего бы?

– Потому что мне все это надоело.

Она была поражена тем, какая усталость прозвучала в его голосе.

– Надоело?

– А тебе? Разве нет?

Селия собиралась сказать, что полна сил для дальнейшей вражды, но почему-то промолчала. Разве не она всего пару минут назад хотела, чтобы их отношения изменились? Ну вот, мечты сбываются, и теперь только от нее зависит, станут ли они ближе друг другу.

– Если только совсем чуть-чуть.

– Поскольку мы оба не в восторге от постоянных склок, давай помиримся?

– И сколько, интересно, продлится этот мир? Пять минут?

– Может быть, не будем столь категоричны и попробуем хотя бы десять?

– Пока длится разговор?

– Вот именно. Выдержишь?

Перемирие? Ну что ж. Она постарается. Хотя бы потому, что до смерти интересно, о чем он хочет поговорить. К тому же не хотелось показаться неразумной. Она разумна и готова это доказать.

– Постараюсь. – И она сухо улыбнулась ему.

Уже легче, чем ожидал Маркус. Он думал, Селия настроена куда более категорично. Но нет, никакого сарказма.

Она не переставала его удивлять. Сплошные сюрпризы. Теперь, оказывается, с ней можно договориться вполне по-человечески. Или это отец так на нее повлиял? Да уж. Джим Форрестер, конечно, не самый приятный человек на свете, но, по крайней мере, он может приструнить зарвавшуюся девицу, возомнившую о себе невесть что.

– Думаю, ты ожидала другого эффекта, попросив меня поговорить с отцом, – начал он.

– Нет, конечно. – Все-таки он опять за свое!

– Слишком много для непринужденной беседы.

– Да уж. – Она вздрогнула, снова вспомнив подробности разговора. – Не могу поверить, что он высказал все это при тебе.

– И я тоже.

– Мне так жаль, что тебе пришлось все это выслушать.

– Это не твоя вина.

– Безусловно, но ведь он поставил тебя в неловкое положение.

– Мое положение было и вполовину не таким неловким, как твое.

– Несомненно.

– Кто виноват, что твой отец увяз в Средневековье?

– Во всяком случае, не мы.

Длинная аллея вела к самому сердцу сада, в самую гущу молодых деревьев, кроны которых золотило полуденное солнце. Их высокие стволы упирались в безоблачное сочное голубое небо. Такой прекрасный и такой ужасный для Селии день. Где справедливость?

Молодые люди дошли до ворот. Запах Селии сводил Маркуса с ума, но он держался.

– Почему он так к тебе относится?

Каждое ее движение наполняло его жгучим желанием. Он с трудом заставлял себя вслушиваться в ее слова.

– Кто знает? Он был единственным ребенком в семье, мать не очень хорошо к нему относилась.

– Пусть так. Но ты почему терпишь такое отношение?

Фантазии совсем завладели Маркусом. Он смотрел на Селию, представляя ее обнаженной, распростертой перед ним. Тонкое гибкое тело находилось в нескольких сантиметрах от него, хотелось притянуть ее еще ближе, сбросить с плеч тонкие бретельки, откинуть шифоновый подол…

– Что поделать, он мой отец, не его вина, что я не смогла оправдать ожиданий. Я совсем не умею готовить, почти не убираю в квартире и понятия не имею, где утюг. Я такая, какая есть.

– И это неплохо, – заметил Маркус, попытавшись представить себе Селию в роли домохозяйки, которая ей совершенно не шла. Бог создал всех людей разными. Не могут же все делать карьеру или, наоборот, посвящать себя семье? У каждого свои взгляды на жизнь. Почему же Джим Форрестер отказывается понимать такие очевидные истины?

– Да, но мне никогда не удавалось заслужить его признания, даже невзирая на то, что я пошла по его стопам и добилась успеха. Он никогда не интересовался моей карьерой, считая главным призванием женщины семью и детей.

– Поэтому твои родители развелись?

– Думаю, нет. Скорее из-за его постоянных измен.

– Он еще и изменял?

– Конечно. Менял любовниц как перчатки. Мама очень переживала, но все-таки надеялась, что он не уйдет. И я тоже.

Селия взглянула на указатель, за которым простиралось бесконечное море зелени. Солнце играло в ее золотистых волосах. Маркус задыхался от желания. Однако нужно интересоваться совсем другими вещами. О чем они говорили? Ах да, об отношениях ее родителей.

– Тебе очень тяжело?

– Сейчас уже легче. Но когда он только-только ушел, я места себе не находила. Постоянно запиралась в туалете и плакала. В школе надо мной все смеялись. В конце концов мне это надоело. Я взяла себя в руки и решила сосредоточиться на учебе. Лучше учиться, чем рыдать, правда?

– Бесспорно. Но почему ты выбрала именно юриспруденцию?

– Не нужно быть Фрейдом, чтобы ответить на этот вопрос, – с улыбкой заметила она. – Доказать отцу, что я чего-то стою, проще всего в его же сфере деятельности. Правда, как видишь, мне это не удалось.

– Да, но почему ты выбрала общую юриспруденцию, а не стала специализироваться на делах о разводах, как отец?

– Именно потому, что мне самой пришлось с этим столкнуться. Теперь, на личном опыте зная, что такое развод, я не могу заставить себя отстраненно относиться к этим людям.

«С ума сойти, – думал Маркус. – Какая она, оказывается, шикарная женщина и как грациозно движется. Ни дать ни взять дикая кошка. Интересно, а в постели… Ладно, хватит об этом. Наверняка в постели типичная холодная англичанка».

– Ты достигла головокружительного успеха, – похвалил он.

– Спасибо.

– И ты его заслуживаешь.

– Не ожидала услышать это от тебя.

– Не ожидал, что скажу это.

– Но и тебе приходилось несладко, – заметила она со вздохом.

– Да. – Он вспомнил, как тяжело переживал смерть родителей, и вздрогнул.

– Так что ты тоже достиг успеха, и тоже его заслуживаешь.

Теперь она делает комплименты. После стольких лет вражды слышать их непривычно и очень приятно.

– Спасибо.

– Почему я тебе все это говорю?

– Это все из-за бренди.

– Скорее всего. Я не хочу давить на жалость или там…

– Я понимаю.

Они прошли по тропинке от фонтана мимо виноградных лоз, бобовых, выбрасывавших вверх стройные побеги, и грядок с душистой клубникой. В тени старого тополя стояла небольшая скамейка, где они и расположились.

– Мне так стыдно, Маркус, – неожиданно призналась Селия.

Он нахмурился. Честно говоря, ее сарказм нравился ему больше, чем извинения.

– Мы уже это обсудили.

– Нет-нет. – Она покачала головой. – За мои слова насчет пьянства и разврата. Я даже предположить не могла, что ты займешься благотворительностью. И потом, ведь тебя не пьяная оргия задержала.

– К сожалению, нет.

– А что случилось?

– Я был в Швейцарии, улаживал последние вопросы по продаже компании. Должен был улететь утром, но из-за облака пепла в воздухе рейс отменили, как и многие другие. Билет на поезд купить не удалось, так что поймал такси до Кале, оттуда поездом добрался до Ла-Манша, а там из Дувра прямиком сюда.

– Когда же ты спал?

– Я не спал.

– Ужас какой! Ты ведь, наверное, устал до смерти.

Ничего подобного, сейчас он возбужден, как никогда. Она с ума его сводила, и Маркус ничего не мог с этим поделать, как ни старался.

– Как-никак, свадьба моего лучшего друга.

– Да, я ошибалась в тебе. Прости.

– Я все понимаю. Ты ни в чем не виновата. Когда ненавидишь, склонен видеть в человеке несуществующие пороки.

– Я не испытываю к тебе ненависти.

– Разве? – Маркус поднял бровь.

– Честное слово.

– Никогда бы не подумал. Ты всегда язвишь. Всегда осуждаешь меня. Почему? Чем я заслужил такое отношение?

– Я только что рассказала тебе об отношениях моих родителей и о том, к чему это привело, – сказала она мягко, и эта мягкость его удивила. – Теперь ты понимаешь, как мне неприятно видеть потребительское отношение к женщинам?

Да, он так и думал, все дело в его бесчисленных романах. Ну и что? Это не повод относиться к нему плохо. Быть плейбоем не самый худший из человеческих пороков.

Зря он, что ли, рассказал ей о себе? Могла бы сделать однозначный вывод: он изменился. Что бы там ни было раньше, сейчас его жизнь не череда бесконечных вечеринок. Возможно, в юности он вел не самый целомудренный образ жизни, но теперь его интересуют другие вещи. Почему же она смотрит на мир так однобоко?

– Да, у меня было много женщин. Что в этом такого? Они все достигли возраста согласия. Все были свободны. И вообще, какое ты имеешь право осуждать мой образ жизни? Я свободный человек, живущий в свободной стране. Нельзя подгонять всех под одну гребенку, как твой отец. Каждый имеет право жить так, как считает нужным, если это не портит жизнь другим. А я не портил никому. Не разрушал семьи, не разбивал сердца юных девушек.

Селия вздохнула. Машинально поправила прическу. Снова вздохнула и, наконец, спросила:

– Ты уверен в последнем?

– Что ты имеешь в виду? – удивился Маркус.

– А ты не помнишь?

Маркус постарался воскресить в памяти все свои романы. Это оказалось нелегко, но он бы поклялся, что ни одна из его женщин не стала бы страдать от несчастной любви. Все они были слишком самодостаточны.

– Нет, я ничего такого не помню.

– Совсем не помнишь?

– Совсем не помню.

– Вспомни, Маркус. – Она скрестила руки на груди, и внимание Маркуса тотчас же переключилось на ее декольте. – Как насчет того случая, когда ты на спор пытался затащить меня в постель?

Он изумленно уставился на нее. Неужели дело в этом? Все ее попытки уязвить Маркуса ни больше ни меньше как реакция на давно забытый эпизод? Пятнадцать лет спустя она все еще не может забыть глупейший случай времен юности?

– Так ты из-за этого бесишься? – Он с трудом верил ей.

Она кивнула.

– Как ты думаешь, в шестнадцать лет легко узнать такое?

Да уж. Сам того не ведая, нанес девочке психологическую травму. Кто бы мог подумать? Еще меньше он верил в то, что старые раны до сих пор не могут зажить. Он давно уже и думать забыл о случившемся.

– Ты бы хоть рассказала мне, в чем дело.

– Когда, интересно?

– Когда угодно. За пятнадцать лет нашла бы время.

– И что толку?

– Узнала бы, что не было никакого спора. Ты действительно была мне симпатична.

– Как это не было никакого спора?

– Не было, и все.

– Тогда зачем ты мне соврал?

Маркус попытался вспомнить себя в юные годы. Не так-то просто, особенно если учитывать, сколько всего изменилось в его жизни. А Селия до сих пор живет старыми обидами. Какая она все-таки ранимая!

– Скорее всего, я просто обиделся. В восемнадцать нелегко услышать отказ, тем более со мной это случилось впервые, вот я сгоряча и наговорил гадостей.

– Но не таких же! Ты меня как только не называл. И динамщицей, и стервой, и…

Да уж. Он уж и не помнил о своих словах в порыве возмущения.

– Прости, Селия! Меня ведь тоже можно понять. Я хотел тебя, ты, по-видимому, тоже меня хотела. Ничто не предвещало подобного развития событий. Минуту назад ты казалась готовой на все, и вдруг ни с того ни с сего выставляешь за дверь.

– Дело было не так.

– Именно так и было.

– Мне было шестнадцать лет, Маркус! Кому понравится лишиться девственности с таким человеком, как ты?

– Интересно, с каким же?

– Сегодня с одной, завтра с другой, мне не хотелось стать очередной галочкой в твоем списке.

Она права. Он тяжело переживал смерть отца, глушил горе алкоголем и вступал в беспорядочные связи. Восемнадцатый день рождения Дэна совпал с годовщиной того ужасного дня, когда отцу Маркуса поставили диагноз. Тяжелые воспоминания накрыли юношу с головой, он слишком много выпил, и Селия просто попала под горячую руку.

Юная девушка, красневшая при любом упоминании всего, что связано с сексом, полюбила его чистой романтической любовью. Когда он обхватил ее за талию и стал покрывать пламенными поцелуями, она была на седьмом небе от счастья. Но как только Маркус попытался увлечь ее за собой на старый диван, Селия поняла: ему нужна не она, а всего лишь ее тело. Сделаться очередной игрушкой она не хотела.

Он вспылил, наговорил резкостей, и это запало ей в память. Пятнадцать лет спустя она все еще пыталась отплатить ему той же монетой. Но возможно ли это, если твой противник так сексуален?

– Ну наконец-то мы разобрались.

– Да уж.

– Справедливости ради хочу отметить: ты мне всегда очень нравилась, но ты ведь сестра моего друга и все такое.

– Скажите пожалуйста, какие у нас моральные принципы, – фыркнула Селия. – Если бы я тогда тебя не остановила…

– Ты права, – вздохнул Маркус. – Но я был так пьян, что уж не до принципов.

Это точно. Получив отказ, он тут же отправился искать другую партнершу. И кого-то, кажется, нашел. Кто это был? Нипочем не вспомнить.

– А знаешь, что еще я хочу сказать?

– Что же?

– Несмотря на все случившееся, ты и сейчас мне очень нравишься.

Глава 4

Ну и ну! Селия считала, что на сегодня сюрпризы закончились.

Сначала выяснилось, что Маркус занимается благотворительностью. Потом – что он ее уважает. Стало быть, образ, существовавший в ее голове, имел мало общего с действительностью. Еще десять минут спустя – что не было никакой попытки соблазнить ее на спор.

С ума сойти! Знай она это изначально, ее жизнь могла бы сложиться совсем иначе. Из-за жестокого поступка юного Маркуса она разучилась доверять мужчинам. Как бы ни хотелось новых отношений, она всякий раз ждала подвоха и никому больше не могла открыть свое сердце, боялась, его разобьют.

И вот, в довершение всего этого, открываются новые подробности! Оказывается, она ему нравится! Это уже слишком.

– Ты правда так думаешь? – спросила она, прижав пальцы к виску, будто бы это помогло ей унять головную боль.

– Ты всегда была для меня самой привлекательной женщиной, – сказал он, придвигаясь ближе. Еще ближе. Слишком близко.

– Уверен, что в тебе снова не говорит алкоголь? – поинтересовалась она, на всякий случай встав и сделав шаг в сторону.

– Абсолютно, – вздохнул Маркус.

Его блестящие глаза показались совсем темными и, казалось, заглянули прямо ей в душу. От этого пристального взгляда у нее зашлось сердце. Разве после этого можно противиться его обаянию?

– Твое поведение всегда говорило об обратном, – признала Селия со вздохом.

– Что поделать? Твой отказ больно уязвил мое самолюбие.

– А как насчет моего самолюбия?

– Думаю, ему ничто повредить не в силах.

– Ты не прав. Знал бы ты, как я страдала.

– Тогда, может быть, пора вознаградить себя за все пережитые страдания?

Селия не нашлась с ответом на этот вопрос, казалось бы такой простой и ясный. Ею будто овладела некая темная сила, подчиняющая себе и разум, и гордость.

– Что ты имеешь в виду?

– Как ты думаешь, что случится дальше? – вопросом на вопрос ответил Маркус.

– Не знаю.

Она знала. Случится то, о чем она тайно мечтала все эти годы, несмотря на попытки задушить в себе эти мечты. То, что являлось ей в жарких, душных снах. То, на что она никогда не надеялась.

Только теперь казалось, все плохое исчезло без следа, осталось в далекой юности, и больше ничто не в силах помешать ей радоваться жизни, что бы под этим ни подразумевалось. Она уже не та, что прежде. Наконец она свободна от прошлого. Свободна для яркого, радостного настоящего.

– Совсем-совсем не знаешь? – Он медленно провел кончиками пальцев по ее плечу и еще медленнее повел ниже.

Она задрожала от этого прикосновения.

– Думаю над этим вопросом, – сказала она. Все менялось так стремительно! То, что секунду назад казалось невозможным, происходило в следующую секунду как само собой разумеющееся.

– Зои говорит, между нами проскочила искра. – Его пальцы замерли на ее запястье, где учащенно билась синяя жилка.

– Возможно, так и есть, – прошептала Селия хриплым от страсти голосом. Она с трудом могла дышать. Маркус притянул ее к себе. Сердце стучало теперь в бешеном ритме.

– Говорит, между нами химия.

– Скорее всего, она права.

– И мы зря постоянно ссоримся.

– Вот именно.

– Но я больше не хочу ссориться.

Маркус был с ней предельно честен, и Селия тоже решила больше ему не врать.

– А мне никогда не хотелось.

– Правда?

– Правда. Как бы я ни старалась это изменить, меня всегда тянуло к тебе.

Глаза Маркуса горели дьявольским огнем. Голос становился все прерывистее.

– И ты до сих пор не знаешь, что случится дальше?

Пути назад не было. Внутренний голос называл Селию сумасшедшей. Она прекрасно осознавала, что вела себя не слишком благоразумно. Но к чему привело благоразумие? Огромные счета в банке, конечно, имели место, но счастья не приносили. Поэтому слова отца задевали так сильно. Джим Форрестер резал по больному, его правда была слишком жестокой. Как бы Селия ни старалась обманывать его и себя, факт оставался фактом.

Все ее подруги одна за другой выходили замуж, а она уже долгие годы была одинока. Радоваться за них всякий раз становилось все труднее. Конечно, она не позволяла такому низменному чувству, как зависть, взять над собой верх. Но иногда на нее находила тоска. Ведь в тридцать один год у нее не было даже молодого человека, что уж говорить о семье.

Поначалу ее это устраивало. Отсутствие личной жизни с лихвой окупалось карьерным ростом. Она достигала все больших успехов в любимом деле. Но чем выше поднималась, тем больше времени была вынуждена проводить на работе – положение обязывало. В результате для отношений совсем не оставалось места. Кроме того, не было и желания принадлежать кому бы то ни было. Свободна, независима, сама по себе, что может быть лучше? В угоду другому человеку пришлось бы меняться, а Селия ничего не хотела в себе менять. Она устраивала себя такой, какой была.

Но только в это утро она четко и ясно ощутила одиночество. Кроме нее и Маркуса, все остальные гости, как нарочно, явились на свадьбу со своими вторыми половинками. Селия показалась себе чужой на этом празднике жизни.

В голове всплыли картинки, вот радостно улыбаются гостям выходящие из церкви новобрачные Дэн и Зои. Вот обмениваются нежными взглядами счастливые Лили и Кит. Вот кружатся под музыку юные влюбленные. Сколько же радости, надежды на грядущее счастье они источали!

Стоя в стороне от танцующих пар, Селия чувствовала себя совершенно несчастной, а критика отца подорвала ее окончательно. Может быть, он прав? Ведь карьера не согреет холодной ночью, и ни за какие деньги она не купит того, чем ее друзей и подруг так щедро одарила судьба.

Возможно, если бы не жестокий поступок Маркуса, все сложилось иначе. Она бы верила мужчинам. Уважала их. Ценила. Когда-нибудь смогла бы всем сердцем кого-нибудь полюбить. Создать семью.

Но к чему вспоминать об этом сейчас? Прошлого не изменить, и в целом она довольна своей жизнью. Сегодняшняя вспышка – всего лишь минутная слабость. Завтра она вернется в Лондон и с головой уйдет в работу. Успокоится. Все будет хорошо.

Главное, она, наконец, выяснила, как было на самом деле. Не было никакого спора. Значит, Маркус не хотел ее обидеть. Стало быть, мужчинам можно доверять. Изменив отношение к ним, она сможет изменить и свою жизнь. Возможно, теперь позволит себе несколько новых знакомств и, как знать, вдруг встретит того, кто войдет в ее жизнь?

Просто ко всему надо относиться как можно спокойнее. Быть разумной. Уравновешенной.

Проблема в том, что именно сейчас ей, дикой, безумной, вышедшей из-под контроля, никак не удавалось успокоиться.

Разумеется, во всем виноват Маркус. Она хотела его. Хотела долгие годы, но ей и в голову бы не пришло, что желание это обоюдное. Зато в данный момент поняла: он тоже ее хочет. Между ними вспыхнула страсть, жгучая, свирепая и непреодолимая.

Теперь она уже не та юная романтичная девушка. Понимает все слабости Маркуса. Серьезные отношения с ним вряд ли возможны, но сейчас ей и не нужны серьезные отношения. Обаятельный плейбой, красивый и сексапильный, который не станет принуждать ее все бросать и создавать семью, – идеальный вариант.

У нее так давно не было секса. А хорошего секса еще дольше. С его-то опытом он подарит ей незабываемое наслаждение…

– Так знаешь или нет? – спросил он с заметным напряжением.

Ясно, он, как и она, едва держит себя в руках.

– А как же твои моральные принципы?

– А что с ними не так?

– Они не имеют отношения к младшим сестрам друзей?

– Не-а.

– Это хорошо. – Она почувствовала, как пламя бежит по венам. – Тогда, как ты думаешь, что случится?

Пятнадцать лет она этого ждала. Пятнадцать мучительных лет. И больше не могла ждать ни секунды.

Она раскрыла ему все карты, почти признавшись в своих чувствах, сошла с ума, но кому может повредить немного сумасшествия? Даже промолчав, она выдала бы себя с головой, вся превратившись в желание.

А он? Мог ли он думать о последствиях в тот момент, когда она, всегда такая сдержанная и язвительная, теперь сгорала от страсти и ее жаркие прерывистые слова так не походили на прежние холодные циничные речи? Разве он мог вообще думать о чем-нибудь?

Одно движение, и вот она в его объятиях, голубые глаза удивленно раскрыты. Чему она удивлялась? Ведь все очевидно, по крайней мере для Маркуса. Но он и сам впечатлен ее неожиданной страстностью. Прерывистое горячее дыхание и возбужденный шепот были так не похожи на обычный деловой тон и язвительные фразы. Значит, вся ее неприязнь крылась в недопонимании? Стоило освободиться от него, и она обнажила свою истинную сущность, которая, надо признать, нравилась Маркусу гораздо больше.

Они слились в поцелуе, и его словно молнией ударило. Словно все тело пронзил электрический разряд. Ее нежные губы податливо приоткрылись, пропуская его настойчивый язык. Он откинул назад копну ее золотистых волос и стал поглаживать тонкую шею.

У Селии запульсировало внизу живота от приливов острого желания. Его рука спустилась ниже, провела по спине. Селия застонала. Сумочка со стуком упала на землю, следом туфли, и вот уже ее руки обвивают его шею, погружаются в волосы, грудь тесно прижимается к его груди. Теперь, как ни странно, Маркус уже не мог представить ее сдержанной и корректной. Ее щеки горели, волосы растрепались. Настоящая вакханка!

– Ты сводишь меня с ума, – прошептал он.

– Это я сошла с ума, – прошептала она в ответ. – Утром я и представить не могла, что случится вечером.

– Я тоже не мог такого помыслить.

– Ты же не это имел в виду, предлагая заключить перемирие?

– Не совсем, но ничуть не сожалею, что мы миримся именно так.

– Какой интересный поворот событий.

– А будет еще интереснее, – пообещал он. – Сейчас сама все узнаешь.

– Маркус, но…

– Я хочу тебя, – сказал он, и глаза его потемнели. – Здесь и сейчас.

Сердце замерло где-то в горле.

– Ты мне льстишь.

– Предельно честен.

– Осторожнее, не порви платье, – только и смогла выговорить она, больше они уже не разговаривали. Селия судорожно глотала воздух и снова жадно приникала к его губам.

Дольше Маркус не смог сдерживаться. Его рука скользнула ей под платье, и на землю спланировали ажурные трусики.

Покрывая страстными поцелуями ее шею, он медленно погрузил пальцы в ее лоно. Селия выгнулась ему навстречу. Сквозь тонкую ткань платья было отчетливо видно, как напряглись ее соски. Она оторвалась от его губ, не в силах больше сдерживать стон. Тело сотрясала дрожь. Прерывисто дыша, она расстегнула молнию на его брюках, и ладонь ее ощутила степень его возбуждения.

– Сейчас, сейчас… – Трясущимися руками Маркус судорожно искал и никак не мог найти крошечный пакетик в потайном кармане пиджака.

Пальцы Селии двигались все быстрее, сводя его с ума. В конце концов он нащупал и вскрыл пакетик зубами и, вне себя от напряжения, натянул презерватив. Забыв о просьбе Селии быть осторожнее с платьем, изо всех сил потянул ткань вверх.

Впрочем, она тоже не думала в этот момент о сохранности платья. С глухим стоном повалилась на землю, увлекая его за собой. Обхватив руками ее груди, он ласкал их до тех пор, пока Селия не застонала от невыносимого томления. Тогда его руки принялись лихорадочно блуждать по ее телу. Вверх, вниз, снова вверх. Кроме желания, для нее не существовало больше ничего.

И тогда он вошел в нее.

Это было прекрасно, более того, просто необходимо ей.

Она была горячей и влажной. Он лихорадочно шептал ей на ухо слова страсти. В ответ Селия прохрипела что-то вроде «быстрей», и Маркус ускорился. Она чувствовала его ритм, слова им были не нужны. Оба существовали будто в другом мире, вне сознания, как-то внутри себя, только своей чувственностью.

Ритм его страсти все нарастал, и она отвечала на эту страсть. Доверяла ему во всем, слушалась каждого его приказа. Когда ее экстаз достиг апогея, их одновременно охватил взрыв чувственного напряжения, а он зажал ее рот рукой, чтобы заглушить неистовый стон. И тут зазвенел мобильный. Селия потянулась за сумочкой.

– Не отвечай, – попросил он. Ему не хотелось, чтобы все завершилось вот так.

– Надо. Это может быть важный звонок.

– Важнее, чем это?

– Но ведь все уже кончилось, – резонно заметила Селия, поправляя прическу.

Еще живя недавними впечатлениями, он с удивлением и ужасом наблюдал внезапную перемену. Она снова стала той Селией, какую он знал всегда. Как ни в чем не бывало говорила по телефону привычным корректным и сдержанным тоном. После того как она ответила на звонок, он совершенно не знал, о чем с ней говорить. Ну, не о случившемся же?

Что последует за этим? Новые ссоры? Новые взаимные оскорбления? Или неловкие попытки объясниться? А может, это начало чего-то совершенно небывалого? Вдруг это обернется бурным романом, о котором Маркус будет вспоминать много лет спустя?

Сейчас он не понимал, что именно между ними случилось. Получил ли он то, что хотел? Сунув в карман кружевные трусики (нельзя оставлять садовнику повод для размышлений), он отошел в сторону. Но, что бы там ни думала Селия, это еще не кончилось.

Глава 5

– Селия! Вот ты где! Наконец-то я тебя нашла!

Селия совсем забыла о присутствии на свадьбе других людей и чуть не подпрыгнула, услышав жизнерадостный голос Лили. Что ей, интересно, нужно? Ведь она уже выполнила все обязанности подружки невесты. Может быть, теперь можно хоть ненадолго оставить ее в покое?

Вряд ли сейчас она способна на конструктивный диалог. Слишком уж увлечена воспоминаниями о случившемся несколько минут назад. Сердце все еще стучало, тело горело, мозг отказывался воспринимать действительность.

Как это вообще могло произойти?

Они только что разговаривали, спустя минуту уже целовались, а еще через минуту сплелись в объятиях, и Селия была не против! Наоборот, ей все нравилось! Это вообще нормально? Она не привыкла подчиняться. Никому. Никогда. И что же? Теперь она в восторге оттого, что подчиняется мужчине, не представляющему собой ничего особенного. Никогда в жизни переход от беседы к сексу не был для нее таким стремительным. Обычно она долго узнавала нового знакомого. Но с Маркусом все вышло иначе. Она отдалась ему, не сопротивляясь ни секунды. Даже не пыталась противостоять.

Где были в этот момент ее твердость и моральные принципы? Как она могла ему уступить, она, которая никогда не шла на уступки в отношениях с мужчинами? Он уговорил ее минут за двадцать! Не важно даже, что этому предшествовали пятнадцать лет мучений.

После случившегося она совсем перестала соображать и наплела секретарше Анни, звонившей по срочному делу, какой-то несусветной чепухи. Теперь же придется, общаясь с ней, делать вид, будто ничего не произошло. Нужно было Лили заявиться, не оставив ни секунды, чтобы собраться с мыслями! Селия постаралась улыбнуться и сосредоточиться на Лили, а не на том факте, что потеряла нижнее белье.

– Что случилось, Лили? – спросила она спокойно, ничем не показывая внутренней сумятицы.

– Я тебя везде искала! – восклицала подруга. – Хорошо еще, твой мобильный зазвонил. По рингтону-то я тебя и вычислила.

– Тебе повезло, – вздохнула Селия, хотя на самом деле повезло именно ей. Что, если бы Лили увидела ее минут на десять раньше?

– Чем ты тут занимаешься в одиночестве?

– Почему же в одиночестве? – Откуда ни возьмись появился Маркус. Хорошо, хоть одетый. От него всякого можно ожидать.

Раздетый он куда интереснее, даже полураздетым выглядел просто фантастически. Широкие плечи, мощные мускулы груди, твердый бугристый живот. Очередная вспышка желания чуть не лишила Селию способности внятно выражать мысли. Она покраснела, выругалась про себя и как ни в чем не бывало улыбнулась подруге.

– Вот оно что. – Лили переводила взгляд с одного на другого и понимающе улыбалась.

– Мы болтали, – объяснила Селия тоном воплощенной невинности.

Лили обвела взглядом раскрасневшееся лицо подруги и ее смятое платье. Селия, всегда подтянутая, выглядела совершенной растрепой. Помада размазалась, волосы спутались, чулки сползли, одна туфля валялась в стороне.

– Теперь это так называется?

– Лили, сейчас же прекрати! Что за необоснованные обвинения?

В минуты душевного волнения Селия-юрист любила вставлять в речь чересчур официальные термины. Подруга решила подыграть.

– Ну, вне зависимости от легитимности вашей деятельности придется ее прервать.

– Зачем же я тебе понадобилась?

– Не мне, а невесте. Зои сейчас будет бросать букет, и ты, как женщина незамужняя, должна его ловить.

– Вот черт! – простонала Селия. Ее просто зло разобрало. За сегодня и так слишком много всего произошло. Теперь вот новое унижение? – Может, хватит издеваться?

– Да что тут такого? – удивился Маркус. – Тебе что, не хватит ловкости поймать пучок цветов?

Сейчас он иронизирует. А что он шептал ей на ухо полчаса назад, когда его пальцы, теперь спокойные и неподвижные, доводили ее до экстаза? Селия вздрогнула, отгоняя непрошеные воспоминания.

– Разве вы еще не поняли? Тут только одна незамужняя женщина, и это я. Хороша же я буду.

Да уж. Этого новобрачные как-то не учли. И что теперь? Нарушить испытанную временем традицию или доставить Селии некоторые неудобства? Зная Дэна с его приверженностью к традициям, можно с уверенностью предположить, что он предпочтет второе. Глупо улыбаясь, она будет в одиночку прыгать за злополучным букетом, как собака за палкой, и ловить взгляды, от насмешливых до жалостливых. Трудно представить себе что-либо унизительнее.

Маркус задумался. Из любого положения должен быть выход, найдется он и теперь.

– Разве единственная? – Он сделал вид, что удивлен. – А как же Лили?

– Она помолвлена.

– Да, к сожалению, – вздохнула Лили, состроив трагическую гримасу.

– Но ведь не замужем? Всякое может случиться.

Лили прошипела в адрес Маркуса что-то малоприятное.

– И вообще, могу и я тебе составить компанию, – неожиданно предложил он.

– Ты?

– Конечно. Кто сказал, что участие могут принимать исключительно женщины? Могу и я. Ведь я тоже холостяк. Да и Кит сгодится, раз уж на то пошло.

– Не самая лучшая идея, – сказала Лили с ухмылкой.

– Ну да. Идея Дэна обречь Селию соревноваться с самой собой куда лучше, правда?

– Ну, не знаю.

– По крайней мере, так это будет хотя бы отдаленно напоминать настоящее состязание.

– Изумительный марафон, – отметила Селия. – Сейчас только обуюсь.

«Хорошо бы еще белье найти», – подумала она.

Лили убежала, и Селия смогла, наконец, задать Маркусу этот столь волнующий ее вопрос.

– Могу я получить обратно мое белье?

– Теоретически, конечно, можешь, – задумчиво произнес Маркус.

– А практически? Ты решил оставить их себе как фетиш?

– Ну уж нет, я не страдаю подобным. Забирай. Вот только толку не будет уже никакого. – Он подмигнул ей.

– Почему же?

– От них почти ничего не осталось. – Он явно наслаждался воспоминанием о том, как срывал с нее кружевные трусики. Эти воспоминания нахлынули и на нее, правда, удовольствия не принесли никакого.

– А, ну да. – Она закусила губу. – Мог бы и аккуратнее.

– Я ни о чем не мог думать в этот момент.

– Что ты говоришь!

– Ты была такая горячая, даже лучше, чем я представлял.

– Он еще и представлял! – Селия сделала вид, будто возмущена до глубины души.

– А что? У меня всегда было творческое мышление.

– Это верно, – признала она. – С букетом ты здорово придумал.

– Сказать по правде, это я не из альтруизма.

– А зачем? Продемонстрировать собственную ловкость?

– И другие качества, столь же для тебя привлекательные. – Маркус заговорщически подмигнул Селии.

– Что ты имеешь в виду?

– Все очень просто. Чем скорее закончится свадьба, тем скорее мы сможем остаться наедине.

Оставаться наедине с ним ей вообще не хотелось. Когда пыл угас, осознание своего поступка накрыло волной. Угрызения совести были слишком мучительны, чтобы она когда-нибудь еще решилась повторить этот опыт.

Как она могла такое ему позволить? О чем думала?

Судя по всему, вообще не думала. Пятьдесят человек могли их увидеть. Услышать. Повсюду сновало с десяток папарацци (Дэн человек довольно известный, соответственно, его свадьбой интересовались многие). Что, если бы их с Маркусом фотографии попали в газету? Ее карьера накрылась бы медным тазом. Кому нужна консультация юриста, известного склонностью предаваться любви между грядок? И что сказал бы отец? Ах да, он был бы рад, Маркус выполнил и перевыполнил план. Какой послушный мальчик!

Слава богу, ничего криминального не произошло. Однако можно ли позволять чувствам взять верх над разумом? Никакой гордости! Как ей теперь уважать себя? Пара ласковых слов, пара поцелуев, и вот она уже в его власти, и единственное, что в силах сказать, – «Осторожней с платьем».

С платьем, значит. А с ней, значит, можно делать что угодно? Все ее стремления свелись лишь к тому, чтобы прилично выглядеть со стороны?

Волосы никак не удавалось привести в порядок. Щеки по-прежнему горели. Лили, конечно, заподозрила неладное. Хорошо еще, остальные следили за полетом букета и не смотрели на Селию. Конечно, в этом нет ее вины, тем не менее женщину, способную отдаться на голой земле, никто уважать не станет. Почему бы заодно и белье не изорвать?

Сейчас, вспоминая все произошедшее, Селия не могла представить себя способной на такое. Будто за нее действовал кто-то другой. Кто-то мало соображавший. Кто-то ведущий себя неприемлемо. Совершенно разнузданный и неадекватный. Кто-то, для кого секс с малознакомым человеком, на природе, да еще на свадьбе брата – нечто само собой разумеющееся.

Все, что час назад возбуждало, – свобода, выход из-под контроля, всепоглощающая страсть, – казалось вопиющей глупостью. Кроме того, ее не отпускала мысль о том, что теперь и она пополнила список Маркуса, несмотря на многолетнее сопротивление. В шестнадцать лет она не позволила затащить себя в кровать. Теперь же они и без кровати обошлись.

Конечно, она получила непередаваемые ощущения. Даже не подозревала, что может испытывать подобный экстаз. Незабываемо, непередаваемо! Селию на миг отвлекли приятные воспоминания, которые тут же сменили новые угрызения совести.

Разве физическое наслаждение, пусть даже такой степени, в состоянии оправдать подобную глупость? Возможно, для кого-нибудь менее принципиального, но только не для Селии. Ее вера в себя пошатнулась.

Стало очень неприятно. Всегда такая серьезная, настоящая железная леди, в кого она превратилась для него теперь? Очередная девица, не способная противостоять его чарам, только и всего. О каком уважении к ней может идти речь? Несомненно, он уже строит планы на эту ночь.

Но им не суждено сбыться. Селия удачно забронировала билеты на семичасовой поезд в Лондон. Сегодняшнее происшествие для нее не более чем минутное помутнение рассудка, продолжать это было бы настоящим безумием.

Кстати, букет, к всеобщему веселью, поймал Маркус.

В свою очередь, молодой человек был поражен. Откуда в этой сдержанной холодной карьеристке столько страсти? Никогда он не испытывал такого наслаждения. Да она просто королева секса! Разве мог он представить нечто подобное?

Обнимая на прощание новобрачных, которые отправлялись в двухмесячное свадебное путешествие в Южную Америку, он не мог избавиться от мыслей о Селии. Воспоминания сводили с ума, еще больше возбуждало предвкушение будущих ночей. Пульс учащался от одной только мысли о том, сколько наслаждения она еще сможет ему подарить.

Однако она интересовала его не только в сексуальном плане. Он пытался постичь, что она вообще за человек. В юности он почти не думал о ней, потом воспринимал исключительно как бельмо в глазу. Сейчас же сгорал от любопытства.

Это странно. Раньше он не задавался вопросом, чем живут его возлюбленные. Конечно, он не встречался с пустышками. Его женщины всегда были яркими и харизматичными, но большее было ему безразлично. Селия же заинтересовала его сочетанием холодной расчетливости и горячего порыва. Сначала почти ханжа, потом сдается без боя. Сначала умирает от страсти, через минуту как ни в чем не бывало отвечает на звонок.

Как прекрасно, что у них бездна свободного времени! Он сможет, наконец, узнать и ее обнаженное тело, и ее обнаженную душу. А тот факт, что их взгляды на многие вещи кардинально расходятся, только подстегивал его любопытство. Будет жарко, он это чувствовал. К чему ждать, если она рядом, в двух шагах от него, машет рукой новобрачным? Она здесь, и у них бездна времени, начиная с сегодняшней ночи.

– Вот мы и лишились еще одного нормального парня, – вздохнул он, когда машина молодоженов совсем скрылась из виду.

Селии тоже немного взгрустнулось. Она чувствовала, женитьба изменит брата. Или причина для грусти в другом? Во всяком случае, она постаралась не подать виду.

– Уж и лишились? Думаешь, брак меняет человека до неузнаваемости?

– Смотря с кем. Но, по-моему, Зои не такая уж грымза. Будем надеяться, Дэн найдет немного времени для старых друзей.

– Думаю, она прекрасно ему подходит.

– Мне тоже так кажется.

– Я верю, они будут счастливы, во всяком случае, очень хочется в это верить.

Лицо Селии приняло мечтательное выражение, которого Маркус прежде не видел. То есть видел, конечно, но не у Селии. Или это ему показалось?

– И кстати, ты следующий, – заметила она.

– То есть теперь обязан жениться, как порядочный человек?

– Конечно. Ты же поймал букет.

Маркус, по-прежнему державший в руке белые розы, расхохотался, но смех прозвучал, пожалуй, несколько театрально.

– Скорее уж ад замерзнет, чем я женюсь!

– Сам виноват. Нечего было так рваться вперед и перехватывать букет.

– Я люблю побеждать.

Ему и в самом деле пришлось нелегко, Лили и Кит бежали очень быстро, а он провел сутки без сна. Конечно, секс с лучшей на свете партнершей придавал сил, но все-таки Маркус был уставший.

– Ну, смотри, не сдержишь слово, разверзнутся небеса и тебя ударит молнией.

– Но ведь ты меня прикроешь своим телом, правда?

Впрочем, ее тело действовало на Маркуса куда сильнее, чем удар молнии. Между ними была такая химия, что казалось, они вот-вот взлетят на воздух.

– Ничего подобного. – Селия глубоко вздохнула. Предстояло сообщить Маркусу малоприятную новость. – И раз уж речь зашла об этом, сегодня ночью я здесь не останусь.

«Предосторожность превыше всего», – подумал Маркус. Она не хочет заниматься любовью там, где в любой момент их могут застать ее родители. Возможно, намного удобнее снять гостиницу.

– Тогда где мы проведем эту ночь?

– Насчет тебя не знаю, а я лично собираюсь домой.

– Что ты сказала? – Маркус не верил своим ушам.

– Я. Собираюсь. Домой, – сказала она как можно отчетливей, чтобы до него дошло.

Когда это, наконец, случилось, Маркус выглядел весьма разочарованным. Довольно глупо, честно говоря. Он прошел вслед за ней в дом, положил цветы на заваленный подарками столик, да так и остался стоять возле него с раскрытым от удивления ртом.

– Но почему?

– Я достаточно повеселилась сегодня. Завтра мне на работу.

– Завтра же воскресенье.

– И что с того?

Вот, значит, как. Он, без проблем заполучив Селию, был уверен: теперь эта женщина целиком в его власти, раз уж отдалась ему так легко и почти без разговоров. Вот какого он мнения о ней. И очень зря. У него нет оснований торжествовать и радоваться победе без боя. Оказывается, не все так просто. Она не собирается из-за него менять свои планы. Даже на ночь. Отказ разочаровал Маркуса сильнее, чем он мог бы подумать. Это не просто глупая обида, из тех, которые легко забываются, его мучили более мрачные мысли. Он снова вспомнил давний эпизод времен юности, о котором так некстати напомнила Селия. Неужели теперь, с небольшими изменениями, то же самое? Правда, сейчас его не волновали собственные эмоции.

Неужели она снова на что-то обиделась? Что могло ее задеть? Случайно брошенное слово? Неуместная шутка? Такая вспыльчивая, но такая горячая. Можно извиниться, даже если ни в чем не виноват.

– Что случилось, Селия? – Он взял ее за руку.

Пульс был частым, но, видимо, оттого, что она слишком быстро поднималась по лестнице. Маркус больше ее не волновал. Ничуть. Никаких эмоций, никаких чувств. Просто давний знакомый, не вызывающий ни малейшего интереса. Вот и все.

– Ничего не случилось, – мягко сказала она, поспешно высвобождая руку. – Правда. Мне просто нужно ехать.

Конечно, его восхищала ее работоспособность и преданность делу, но уж никак не в этот момент. Он чувствовал изумление и сильную обиду, почти разочарование. Неужели ей трудно уделить ему немного внимания? Даже после того, что произошло. Неужели это так мало для нее значит? Неужели так мало для нее значит сам Маркус?

– Нельзя посвящать всю жизнь работе, – заметил он.

– Да? А кому можно посвящать всю жизнь? Тебе, что ли? – Селия уже аккуратно укладывала вещи в чемодан, взгляд ее был устремлен куда угодно, только не на Маркуса.

– Надо иногда и расслабляться. – Его тон становился все обиженнее.

– Я и так слишком расслабилась. – Она явно имела в виду произошедшее между ними. Когда страсти поутихли, она выглядела даже несколько недовольной всем случившимся.

– Неужели тебе не понравилось? – удивился Маркус.

– Да нет, очень даже понравилось.

– Так почему ты не хочешь продолжения?

– Всему есть предел, Маркус. Я ненадолго потеряла над собой контроль, но теперь все должно вернуться на круги своя, и ты прекрасно это понимаешь.

Вот оно что. Значит, дело не именно в этой ночи. Продолжения не будет. Вообще. Для нее это был просто секс. Пусть так. Для него тоже. Потрясающий секс, надо отметить, но более ничего. Он не станет унижаться, демонстрировать, как глубоко его уязвило такое к нему отношение. Не станет расспрашивать, какое значение этот секс имеет для нее. И так понятно. Никакого.

Она тут же подтвердила его мысли:

– Ты прекрасно понимаешь, Маркус, у нас ничего не получится.

Ну, не получится так не получится. Возможно, она права. У них действительно нет ничего общего. Он во всех подробностях представил себе эту ночь и бурный роман в дальнейшем. Нельзя быть таким самонадеянным. Нельзя строить отношения только на сексе. Он почти не знает эту женщину, не глупо ли питать иллюзии по поводу малознакомого человека? Хорошо. Пусть все случившееся послужит ему уроком. Не стоит предаваться глупым мечтам раньше времени. Ничего, кроме разочарования, его не ожидает.

– Я понимаю.

– Спасибо за понимание. Можешь считать меня одним из своих случайных увлечений, в которых виновато шампанское.

– Хорошо. Именно так и буду считать.

– Я рада.

Чему тут радоваться? Он вспомнил предыдущих пассий. Мало кто был согласен ограничиться только одной ночью. Подавляющему большинству хотелось продолжения. Кто-то был скромнее и не навязывал свое общество так открыто, как, скажем, Ноэль. Но чтобы самой отказаться от отношений – такого с ним не случалось никогда, да и быть не могло.

Миллионы женщин сочли бы за честь с ним встречаться. Только не Селия. Следующая ее фраза была еще неожиданнее:

– И прости, что я тебя использовала.

Что?

Она его использовала?

Ни одна женщина не говорила ему ничего подобного. Вот, значит, что ею руководило? Только желание, причем даже не относящееся непосредственно к Маркусу?

Очевидно, у нее давно никого не было. С такой загруженностью на работе это неудивительно. Но время от времени, как он сам заметил, нужно расслабляться. Если есть такая возможность, почему бы не позволить себе маленькую радость? Стало быть, Маркус просто попался под руку. Послужил для удовлетворения потребности.

А он-то, дурак, счел ее ранимой! Глупее ничего не мог выдумать?

Селия и ранимость понятия прямо противоположные. О какой ранимости может быть речь, когда ей вообще чуждо все человеческое? Перед ним бессердечная машина, больше ничего.

С ним бывало всякое, конечно. Но какими бы ни были его моральные принципы, он точно никогда не использовал людей. Его отношения с ними всегда основывались на добровольных началах, особенно когда дело касалось отношений с противоположным полом. Не считая периода депрессии, когда глушил горе алкоголем и беспорядочными связями, он в каждой женщине старался в первую очередь видеть личность, а не секс-игрушку. Во всяком случае, никогда не рассматривал их как бездушный механизм для удовлетворения потребностей. И конечно, в жизни не мог ничего подобного ожидать от женщин, для которых интимная близость всегда значит гораздо больше, чем для мужчин. Но оказывается, не для всех. С каждой пассией он был на одной волне. А с Селией, похоже, вообще в разных океанах.

Их ничто не связывало. Ну и пусть. Остается просто забыть о ней. Это не так-то сложно. Это не разбитые мечты, а всего лишь неприятный эпизод из жизни, каких было и будет много. Нужно найти в себе силы и выбросить ее из головы, как и весь этот день.

Это будет нелегко, но он сможет. Он всегда умел избавляться от тяжелых и вообще лишних мыслей, иначе бы не смог стать миллионером в двадцать пять.

– Всегда рад помочь, – ответил он с шутливой услужливостью. – Удачи в работе.

Глава 6

Весь следующий месяц Селия и не думала о Маркусе. До того ли было? Контракты. Документы. Звонки, письма и встречи. Времени на воспоминания вообще не оставалось. Когда она, разбитая, падала в постель, глаза сразу же закрывались, и, если успевала проскользнуть непрошеная мысль, она тут же отгонялась как несвоевременная.

Совесть ее не мучила. Она даже гордилась собой. Выйти с достоинством из неловкой ситуации сумеет не каждый. Она четко дала ему понять, какую бы страсть он у нее ни вызывал, она все равно не позволит собой распоряжаться. Возможно, она была груба. Но разве он пятнадцать лет назад поступил по-другому?

Чего он ожидал? Вечной любви? Вспышку страсти, заставшую врасплох, еще можно хоть как-то оправдать. Яркое солнце, пение птиц, счастливая молодежь – все это настраивало на мечтательное настроение, потому близость Маркуса и долгое отсутствие личной жизни привели к случившемуся. Вот и все. С кем не бывает?

В какой-то момент она чуть было не передумала. Возможно, в самом деле стоило подарить ему (и себе, что уж греха таить) эту ночь. Ничего страшного бы не случилось, а приятные воспоминания согревали до сих пор. Но Селия гнала от себя эту мысль. Что за глупость? Сдаваться без боя не в ее правилах. Провожая Дэна и Зои в свадебное путешествие, она была так же бесконечно далека от Маркуса, как и до этой злополучной прогулки. Их больше ничего не связывало, а случайный секс не такая уж прочная связь. Селия старалась не вспоминать пятнадцать лет безнадежной любви, на протяжении которых снова и снова мечтала об этой встрече. Но все получилось совсем не так, и хватит об этом.

Она как следует объяснила ситуацию самой себе еще в поезде по дороге домой. За окнами мелькали поля, луга и большие города, в голове с той же скоростью проносились мысли. Ноутбук лежал на столике, закрытый, у нее были дела поважней. То она ругала себя за слишком развратное поведение, то за чрезмерную грубость. Однако, придя домой, совершенно успокоилась. Дэн все еще путешествовал, а больше их ничто не связывало. Ничего не могло о нем напомнить. Вряд ли их пути снова пересекутся, а если и пересекутся, он совершенно ей не подходит. Ни как человек, ни как мужчина. Юные увлечения нужно оставить в прошлом и вообще не думать о Маркусе.

И вот любопытная Лили, которая не могла не поднять эту тему, пригласила Селию в один из лучших баров Сити. Надо же ей выяснить во всех подробностях, чем они там занимались! Откуда ей знать, какие эмоции вызывает у подруги любое воспоминание об этом.

Лили сидела за столиком в углу и оживленно болтала по телефону. Заметив Селию, поспешила закончить разговор. Селия сняла жакет, повесила на спинку стула. Ей было жарко. Или в баре давно не проветривали, или она горела от стыда. Сейчас ведь придется объясняться!

Подруга жизнерадостно улыбалась, но улыбка угасла, сменившись удивлением и ужасом, стоило ей пристально всмотреться в лицо Селии.

– Ну и вид же у тебя, хуже не бывает! – воскликнула она.

Лили права, напряженная работа и недосыпание сказались на внешности Селии. Месяц выдался тяжелый. Приходилось рано вставать, поздно ложиться и много времени проводить за компьютером, вследствие чего постоянно болела голова. Но это не могло отвлечь ее от работы. Выпив таблетку от головной боли, она снова принималась за дело.

Селию мучило не только это, но и полнейшее отсутствие аппетита. Порой она, увлеченная работой, совсем забывала поесть, организм не напоминал об этом. Во время обеденного перерыва она лишь вяло ковыряла вилкой в салате, есть не хотелось вообще. Вследствие этого она сильно похудела, а из-за недосыпа под глазами появились огромные синяки. Лили могла ничего не говорить. Селия сама все прекрасно понимала. Вот почему она старалась перед встречей как можно меньше смотреться в зеркало.

– Благодарю за комплимент. – Она вяло улыбнулась.

– Между прочим, совершенно искренний, – отметила Лили. – Что тебя так измотало?

Селия сделала глоток коктейля.

– Работа, конечно. Что же еще? Сейчас тяжелые времена. – И отпила еще глоток.

– Так нельзя, – вздохнула Лили. – Не боишься, что станет плохо от перенапряжения?

Селия прекрасно понимала, что так нельзя. Сильную головную боль еще можно выдержать, но недавно к этому прибавилось еще и учащенное сердцебиение. Селия списывала это на недосыпание. Немного отдыха, и она с новыми силами возьмется за работу. Может быть, в свете всего происходящего все-таки перенести встречу с генеральным партнером?

Впрочем, не стоит. Бывало и не такое. Надо закончить дело, а уже потом отсыпаться в свое удовольствие. Все равно у нее никак не получится расслабиться, потому что она все время будет думать только о работе. Лучше уж повременить с отдыхом, чтобы потом ничто не помешало радоваться жизни.

– Глаза боятся, руки делают, – ответила Селия.

– Отвлекись немного. Приходи в субботу к нам на ужин, – предложила подруга.

В самом деле, почему бы не пойти? Вечер в приятной компании и пара бокалов вина еще никому не вредили, а она так давно никуда не выбиралась, что совсем забыла, как это – веселиться. Решено, она перенесет встречу.

– А как у тебя дела? – спросила она у Лили, отхлебнув глоток коктейля. После двухнедельной беспрерывной работы немного выпить просто необходимо.

– Ничего особенного. Тоже работаю.

– Соскучилась по Зои?

Девушки были коллегами. Теперь, пока Зои в свадебном путешествии, Лили, должно быть, тоскливо в офисе. К тому же работать приходится за двоих. Наверняка с нетерпением ждет возвращения счастливой новобрачной.

– Конечно. А ты по Дэну?

– Немножко.

Раньше они никогда не расставались так надолго. Теперь же Селия не могла найти свободной минуты, чтобы позвонить брату, и тешила себя мыслью о том, что Дэну сейчас не до нее. Но так ли успокаивала эта мысль? Скорее совсем наоборот.

Родители совсем не общались друг с другом и очень мало с детьми. Раньше Селия стремилась общением с братом возместить недостаток семейного тепла. Они очень любили друг друга и старались проводить вместе как можно больше свободного времени. Дэн даже с друзьями общался меньше, чем с сестрой. Но теперь все изменилось. Теперь у него своя семья, а Селия, по-видимому, осталась совсем одна.

– А мы с Китом скоро поженимся, – неожиданно сказала Лили, и от одной грустной мысли Селию отвлекла другая.

«Вот и еще одна лучшая подруга выходит замуж», – подумала она с тоской. Все влюбляются, женятся, обзаводятся детьми. Все, кроме нее. Ну что ж, она сама предпочла работу личной жизни. Сколько свиданий она отменила из-за деловых встреч? Теперь оставалось радоваться за других. Особенно за Лили, с которой они вместе переживали все трудности.

– Поздравляю! И когда?

– В декабре.

– Я так рада за тебя.

– Спасибо. Как бы все не испортить на пути к алтарю!

Кит и Лили жили как на вулкане. Бурные ссоры и столь же бурные примирения. За это время могло случиться все что угодно. Но Селия знала, любовь этой пары сумеет выдержать все, потому что это настоящая любовь. На которую ей самой и надеяться нечего.

– Я думаю, Кит тебе не позволит.

– Я его и имею в виду. Человек-катастрофа! – Глаза Лили светились нежностью.

– Ты просто мастер комплиментов. – Селия явно имела в виду реакцию подруги на свой внешний вид.

– Что поделать, если они напрашиваются сами собой? И кстати, раз уж мы заговорили о несносных мужчинах, на той неделе я видела Маркуса.

Селия вздрогнула, услышав его имя, упомянутое вскользь. Поставила бокал на стол, чтобы Лили не заметила, как дрожат ее пальцы.

– Где же? – Ее голос прозвучал сдавленно.

– На вечеринке.

– Где же ему еще быть.

– Не хочешь узнать, как у него дела?

Если Селию и интересовал этот вопрос, что уж там, конечно, интересовал, она нипочем бы этого не обнаружила. Меньше всего хотелось демонстрировать интерес к его жизни.

– Не все ли мне равно?

– Думаю, нет. После того, что случилось на свадьбе.

– Ничего такого там не случилось, – поспешила заверить Селия. – Мы просто общались.

– Под общением можно подразумевать разные вещи. У тебя от этого общения все платье измялось. Ясно же, в чем дело!

– Да ну тебя! – Селия вспыхнула. – Говорю тебе, мы просто разговаривали.

– Так я тебе и поверила! А впрочем, ты зря переживаешь, я и не думала тебя винить. Такой мужчина! На твоем месте я поступила бы точно так же.

– Да ну? А кто, интересно, в декабре собирается замуж?

– Точно. – Лили состроила гримасу. – Я и забыла, что мой поезд уже ушел. Но все равно, если ты на диете, это еще не значит, что нельзя посмотреть меню.

Как ни старалась Селия сменить тему, Лили было не остановить. Она не успокоилась, пока не рассказала о встрече во всех подробностях.

Из рассказа стало очевидно: Маркус по-прежнему развлекается в свое удовольствие, в то время как Селия задается вопросом, не слишком ли грубо она его отшила. Когда это случилось, у молодого человека был глубоко опечаленный вид. Настолько опечаленный, будто бы он хотел провести с ней не ночь, а всю оставшуюся жизнь и был жестоко отвергнут. Ничего подобного. Он остался таким же, как был. Все, что его интересовало, – новые ощущения. Вряд ли Селия смогла бы удержать его надолго. Его интерес к ней выцвел бы через пару недель, возможно, даже раньше, если бы в поле его зрения замаячила очередная сексапильная особа.

От Лили она узнала, что на вечеринке он веселился в компании двух блондинок и брюнетки, а незадолго до того съездил отдохнуть на Средиземное море, где тоже наверняка не обошлось без курортных романов. Кто не пропускает ни одной юбки, не станет обделять вниманием и бикини. А в случае Маркуса женщины разных стран – главная, если не единственная причина путешествовать.

Ей, конечно, все равно. Но к чему было врать о благотворительных проектах и тому подобных благородных стремлениях? Чтобы доказать, как сильно она в нем ошибалась? Глупо. Она признала свою ошибку и извинилась. Или он таким способом хотел ее соблазнить? Что ж, ему удалось. Теперь же ему нет никакого дела до неприятного осадка, который остался в душе Селии.

– Да мне вовсе не интересно про него слушать. Расскажи лучше о чем-нибудь другом.

Глаза Лили загорелись. Ей, вне всякого сомнения, было что рассказать!

– О планах на свадьбу!

* * *

И зачем только Маркус заявился на вечеринку к Лили и Киту? Лучше бы сходил на выставку с новой знакомой, очаровательной Мелиссой, или выпил шампанского в кругу друзей-художников. Так ведь нет же, бросил все и рванул туда пулей, как только услышал, что в списке приглашенных Селия.

Он прекрасно понял, что представляет собой эта женщина, и твердо решил по возможности никогда больше с ней не встречаться, и вот, пожалуйста, прибежал как миленький.

С ним вообще творилось что-то непонятное. Не то чтобы он сидел дома, в очередной раз прокручивая в голове подробности их последнего разговора. Ничего подобного. Он не пропускал ни одной вечеринки и назначал одно свидание за другим, стремясь как можно быстрее забыть Селию, возможно подсознательно желая ей отомстить. Однако ни того ни другого не получалось. Дело не в том, что новые знакомые проигрывали ей во всем. Этого Маркус не мог сказать. Женщины, с которыми он встречался, были красивы, умны и интересны, но он ограничивался лишь поцелуем в щечку на прощание и в одиночестве возвращался домой. Они не вызывали у него никаких чувств. Только новые воспоминания о Селии, которых хотелось меньше всего.

Во время недельного путешествия на Средиземное море он в основном обдумывал планы на будущее. Загорелые красотки в купальниках из одних веревочек, всегда мешавшие серьезным мыслям, в этот раз тоже оставили его равнодушным. Однако стоило Лили упомянуть имя его мучительницы, как сердце Маркуса забилось так, как не билось даже в тот день в саду.

Он толком не знал ни Лили, ни Кита. Получается, единственной причиной, подвигшей его прийти, была Селия. Ну и кто он после этого? Мазохист?

Она являлась ему во снах. Стоило закрыть глаза, как она приходила, прекрасная, горячая, готовая на все, и он просыпался, умирая от желания. Если так действовали сны, что произойдет, когда молодые люди в самом деле встретятся? Да и будет ли она ему рада? Вдруг, получив желаемое, снова примется над ним издеваться? Скорее всего, именно так и поступит, да еще в присутствии общих знакомых. Они наверняка сочтут его идиотом. И правильно сделают. Кто он после этого?

Но что-либо менять было поздно. Дверь уже открылась, и Лили радостно улыбалась ему. Оставалось оскалить зубы в ответной улыбке и постараться выдержать два с лишним часа невыносимого общения. И не столько из-за сарказма, ожидаемого от Селии, сколько из-за ее присутствия, которое, несомненно, будет на него действовать.

– Маркус, я так рада! – медовым голосом пропела Лили. – Проходи.

Зато он явно был не рад. Но ведь никому об этом не скажешь. Как минимум нелогично идти на встречу с людьми, среди которых особо неприятная для тебя личность. Еще нелогичнее идти туда именно ради этой личности. Маркус осмотрелся, протянул Лили коробку.

– Ух ты! Шампанское и трюфели! – Она улыбалась все шире. – Изумительное сочетание! Сейчас я тебя познакомлю с…

Маркус пошел за Лили в зал. В ушах звенел не смолкая голос Селии, ее смех. Вот-вот они встретятся.

Гостеприимный Кит был явно рад видеть Маркуса. Он представил его гостям. Не так-то много народу, всего человек десять. Но, как ни странно, Селии среди них не было. Опаздывает или…

– Она не придет, – сказала Лили, заметив немой вопрос в глазах Маркуса.

– Кто не придет? – Он сделал вид, будто не понял, о ком речь.

– Селия.

– Довольно некрасиво с ее стороны, – заметил он и налил себе джина с тоником.

– У нее ужасно разболелась голова.

Ну да, как же. Такие люди, как она, не обращают внимания на такие пустяки, как головная боль. Очевидно, узнала, что Маркус тоже приглашен.

– Ну ладно, ничего страшного.

– Это тебе. А мне очень не хватает ее общества.

– Вот как?

Маркус не мог бы сказать того же о себе. И вообще, разговор о Селии начинал его тяготить, как тогда, на свадьбе. Ему казалось, она следует за ним неотступно. Почему люди, едва завидев его, сводят разговор к ним?

Лили, конечно, понять можно. Она ничуть не сомневалась, чем они занимались на свадьбе и, вероятнее всего, сделала из этого соответствующие выводы. Застав врасплох, она, очевидно, решила свести их вместе. Вот только ему этого совершенно не хотелось. И Селии, судя по ее поведению, тоже.

Бывают же такие люди, лезут в чужие отношения, не разобравшись что к чему! Очень нагло и бесцеремонно со стороны Лили. Зачем он вообще пришел к ней в гости? Маркус припомнил, в который раз за сегодня задает себе этот вопрос, и подавил тяжелый вздох.

– И вообще, она в последнее время сильно сдала, – продолжала Лили. – Я видела ее на той неделе, выглядит ужасно.

– Что с ней такое? – Маркус говорил о ней как можно более равнодушно, лишь бы поддержать разговор. С чего ему вообще беспокоиться об этой железной леди? С ней все будет в порядке. Она упряма как бык и вынослива как вол. У нее нейлоновые нервы и каменное сердце.

– Говорит, заработалась.

– Ей это свойственно. Она только и делает, что работает.

Ну, еще иногда портит жизнь молодым, ни в чем не повинным людям. Это, по-видимому, тоже ей свойственно.

– Может, пойдешь ее навестить? – неожиданно предложила Лили.

Он пойдет навещать Селию? Лили явно ничего глупее не могла придумать. Что за странные идеи ее посещают? С какой стати он должен все бросать и спешить на помощь? Чтобы его послали куда подальше? Именно такими и были его планы на вечер, уж точно.

– С какой стати?

– Мне показалось, вы вроде, как это… дружите. – Лили запнулась, подбирая нужное слово. Возможно, она преследовала благородные цели. Хотела как лучше, стремилась наладить отношения молодых людей. Однако и понятия не имела о характере этих отношений.

– Мы просто хорошие знакомые, – отрезал Маркус.

– Что-то уж слишком хорошие. – Лили язвительно улыбнулась.

– Ну и что с того?

– Может, поскольку ты такой уж хороший, все-таки навестишь больную приятельницу?

– Рабочий график Селии меня совершенно не касается.

– Удивительное дело. Она сказала о тебе примерно это же самое. Насчет того, что ей совершенно неинтересна твоя жизнь.

– Да ну?

– Ну да.

– Да ради бога. Я никогда особенно и не задавался целью ее заинтересовать.

– Сдается мне, в этом слишком уж много негатива. Так много, что указывает совсем на другое.

– Не понимаю, о чем ты.

«Какой, однако, упертый молодой человек, – подумала Лили. – Селии нелегко с ним придется. Ну что ж, она сама такого выбрала». Задача Лили как подруги сблизить этих двоих.

Сколько раз Селия терпеливо выслушивала подругу, когда та ссорилась с Китом! Сколько дельных советов от нее получила! Возможно, если бы не Селия, свадьба никогда бы не состоялась. Теперь пришло время отдавать долги.

– Возможно, у Селии проблемы со здоровьем, а ты даже не соизволишь ее навестить. Кто ты после этого?

«Ну ладно, – подумал Маркус. – Возможно, Лили права. Вдруг с Селией в самом деле что-то серьезное?» Тогда он просто обязан помочь. А если ничего серьезного нет, они, как обычно, позубоскалят и разойдутся. Зачем создавать проблему на ровном месте? В любом случае спокойно сидеть и наслаждаться ужином, переживая за Селию, он не сможет. Да и Лили ему не позволит. А что скажет Дэн, узнав, как мало заботит лучшего друга состояние его сестры?

– Ладно, – сдался он. – Напиши ее адрес и передай Киту мои извинения.

– Хорошо. Передавай Селии привет и поцелуй ее от меня.

– Вот уж это ей вряд ли понравится.

– Тебе виднее.

Обменявшись с Лили еще парой ничего не значащих фраз, Маркус отправился проведать больную.

Глава 7

Такси везло его через весь Лондон. Всю дорогу он думал о том, что скажет при встрече, но все сводилось к одному – сказать ему было нечего. Глупая идея Лили ставила его в неловкое положение. Он не мог ни отказаться, ни согласиться. Может, бросить все это и как ни в чем не бывало уехать домой? Однако Дэн, вернувшись из свадебного путешествия, явно не обрадовался бы такому поступку.

Что поделаешь? Полчаса спустя Маркус уже стоял у двери Селии и думал, как было бы хорошо, если бы ее не оказалось дома. Свет в окне не горел, Маркус даже вздохнул с облегчением, которое тут же сменилось негодованием. Вполне возможно, ее даже нет дома и подружки просто решили над ним поиздеваться? Изумительно. Что ж, в таком случае они выбрали не самый подходящий объект для издевательств. Уж он-то найдет способ отплатить им той же монетой.

Однако предстояло выяснить, так ли это на самом деле. Маркусу не хотелось ничего выяснять. Он снова поймал себя на мысли, как было бы хорошо уехать и покончить со всем этим. Но не столько обещание, данное почти незнакомой Лили, сколько дружба с Дэном обязывала выяснить, в чем дело. Надо же такому случиться! Отличному парню досталась ведьма-сестра, он отказывается в это верить. Между прочим, подобное сокровище могло достаться и Маркусу. Во всем есть свои плюсы. Он-то не обязан целыми днями терпеть общество невыносимой женщины.

Он только поднимется по лестнице, убедится, что все в порядке, уйдет и постарается больше никогда с ней не встречаться. В большом городе это вполне возможно. Единственное, что снова может их столкнуть, – очередная вечеринка, на которую их обоих пригласят Дэн и Зои. Впрочем, он и тогда найдет повод отказаться. Выкрутится как-нибудь. Лили просто застала его врасплох. Больше это никому не удастся.

Вновь увидеть эту женщину хотелось меньше всего. Ничего, сейчас он быстренько справится о состоянии ее здоровья, а потом вернется домой. Вечер еще не кончился, и вполне возможно что-нибудь предпринять.

Он нажал на кнопку звонка и спрятал руки в карманы. Ждать пришлось довольно долго. Прошло никак не меньше десяти минут, прежде чем недовольный голос, наконец, спросил:

– Кто там?

– Селия, это Маркус.

Повисла неловкая пауза, за которой последовал вопрос:

– Какого черта ты тут делаешь?

Так он и думал. Этот визит ей принесет не больше радости, чем ему. Но так гораздо лучше, чем если бы она встретила его с распростертыми объятиями. Так он быстрее от нее отделается. Еще немного препирательств, и он свободен.

– Хочу узнать, все ли с тобой в порядке.

– Почему, интересно, со мной что-то должно быть не в порядке?

– Лили сказала, у тебя голова разболелась.

– Ну да. Я только что уснула.

– Извини, что разбудил.

– Толку от твоих извинений, подожди, а откуда ты узнал про головную боль?

– На ужине у Лили и Кита. Предполагалось, что ты придешь.

– Вот оно что. Я многое пропустила?

– Вечеринка в разгаре, так что как минимум больше половины.

– Ужин у Лили и Кита, – повторила она медленно. – Как ужасно с моей стороны о нем забыть.

– Что же тут ужасного? Ты их предупредила, что не придешь.

– Я их предупредила? Да-да, точно.

Она казалась странноватой. Какой-то дезориентированной, что ли. Немного не в себе. Возможно, просто плохо понимала происходящее спросонья. А может быть, дело совсем в другом?

– То есть это Лили попросила тебя прийти?

– Именно.

– Она зря волновалась. Со мной все нормально.

Он вздохнул и мысленно пожелал, чтобы здесь оказался ее брат. Дэн всегда умел вывести ее на чистую воду. При нем она не стала бы врать. Подошел бы и кто-то из ее ближайших друзей. Но не Маркус, человек, с которым ее почти ничего не связывало. Он чувствовал, что с ней далеко не все нормально. Но выяснить подробности она ему не позволяла. Что же делать?

– Я не ребенок, Маркус. – Тем не менее голос был слабым, и попытка показаться разгневанной фурией не сработала. – За мной не нужно присматривать.

– Я всего лишь хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

– Но потом-то оставишь в покое?

– Разумеется.

– Ладно, тогда заходи.

Дверь открылась. Маркус пулей взлетел на четвертый этаж, и у него перехватило дыхание. Явно не от быстрого бега.

Скрестив на груди руки, Селия стояла в дверном проеме. Однако наполеоновская поза и решительное выражение лица не спасали ситуацию. Она могла говорить о своем самочувствии все что угодно. Чтобы поймать ее на вранье, не требовалось быть врачом.

Выглядела она просто ужасно. Кожа серая, круги под глазами чудовищной величины. Сами глаза потускнели, щеки впали. Довершали образ растрепанные волосы и заношенная выцветшая пижама, которая была явно ей велика. Очевидно, она знала лучшие времена и когда-то приходилась впору.

К двум образам, которые никак не желали вязаться между собой, – холодной карьеристки и пылкой любовницы, – теперь прибавился еще один. Несчастное беззащитное создание, похожее на привидение. Казалось, в ней нет ни капли энергии. Выжатый лимон.

Раздражение, связанное с необходимостью выполнить глупую просьбу Лили, ушло в никуда, сменившись ужасом. Он силой втолкнул Селию обратно в квартиру и резко захлопнул дверь. Она поморщилась от громкого звука.

– Что, черт возьми, с тобой случилось?! – вскричал он.

– Прекрати орать! У меня и без тебя болит голова. – Она прижала руку к виску, где пульсировала синяя жилка, и острая жалость пронзила сердце Маркуса. – Ты нарочно пришел надо мной издеваться? Сначала разбудил, теперь…

– Извини, я не хотел.

– Очевидно, как раз хотел.

От раздражения голова заболела еще сильнее. Оставит ли ее в покое этот несносный человек? Или придется звонить в полицию, чтобы его заставили силой покинуть квартиру?

– Ты принимала что-нибудь от головной боли?

– Аспирин, но он не помогает.

Селия прошла в кухню, взяла со столика бутылку воды и прижала к груди, словно хотела отгородиться от Маркуса.

– Тебе совершенно не следовало обо мне беспокоиться, – заметила она. – Уже к утру я приду в себя.

– Сомневаюсь. По-моему, это не просто головная боль.

– Возможно, мигрень, но я не уверена. Я никогда прежде не страдала мигренью. Вероятнее всего, просто немного устала.

Немного устала? Она выглядела в высшей степени изможденной. Синяки под глазами и чудовищная худоба.

– Когда ты ела последний раз?

Она пожала плечами. Задумалась, вспоминая.

– Вчера вечером. Мы заключили договор с одним очень важным клиентом, и по этому поводу состоялся небольшой фуршет.

На этом фуршете она с трудом заставила себя съесть немного салата. Аппетита вообще не было.

– Поздравляю с договором, – съязвил Маркус.

– Спасибо. – Она обошлась бы и без поздравлений. Шел бы он по своим делам!

– Я приготовлю что-нибудь, а потом уложу тебя в постель.

– Мне, как видишь, сейчас не до этого. – Очевидно, Селия превратно истолковала его слова, покраснела, но это даже хорошо. По крайней мере, ее щеки снова обрели цвет.

Маркус едва подавил тяжелый вздох. Как можно быть такой упрямой?

– Ладно, на твое усмотрение. Но накормить-то тебя надо?

– Меня надо оставить в покое. И прекрати со мной сюсюкать.

Он мог пререкаться с ней до бесконечности, но Селия сестра Дэна, а значит, Маркус обязан о ней позаботиться. Иначе любящий брат что-нибудь ему оторвет.

– Мне неприятно, что ты видишь меня такой, – призналась она.

Ему тоже неприятно видеть ее такой. Он привык лицезреть сильную и красивую женщину, а не бледную тень, при виде которой сердце в груди замирало. От жалости – не от восхищения. Разве это нормально?

– Придется тебе с этим смириться. По-твоему, я зря сюда пришел?

– Ты только теперь начал это понимать? – фыркнула Селия.

– Раз уж пришел, так просто не уйду.

– У меня что-то нет охоты вызывать полицейских с собаками. И потом, ты все равно меня не накормишь. – Селия явно не собиралась сдаваться без боя. Такой уж трудный характер. – В холодильнике мышь повесилась. Забыл, что я ненавижу готовить?

– Тогда закажем пиццу. – Маркус стал искать в телефоне номер доставки. – Не так изысканно, как ужин у Лили, но уж лучше, чем ничего. А кроме головной боли, тебя что-нибудь беспокоит?

– Гм, нет.

– Селия! – Он послал ей предупреждающий взгляд.

– Ну, еще иногда ломит.

– Где ломит? – Почему каждое слово нужно вытягивать из нее клещами?

– Вообще ломит. Все тело.

– Что еще?

Она закусила губу и нахмурилась.

– Сердце чуть-чуть колотится.

– Чуть-чуть?

– Хорошо, не чуть-чуть. Сильно.

Маркус волновался все больше. Мигрень? Все тело ломит? Сердце колотится? Что это с ней происходит? Он нашел в телефонной книге номер доставки фастфуда, но звонить не стал. Никакой пиццы. Никакого постельного режима. Она отправляется к врачу. Немедленно. Сейчас же.

– Я хочу заказать такси, – сказал он в трубку, затем назвал адрес Селии.

– Такси? – удивилась она. – А разве не пиццу?

– Не будет тебе никакой пиццы. Переходим к плану Б. – Затем в телефон: – Нет, полчаса – это слишком долго. Если вы приедете через десять минут, я оплачу в двойном размере.

– Что ты делаешь?

– Мы едем к доктору.

Она удивленно посмотрела на Маркуса и слабо улыбнулась.

– Мне совершенно не нужно ехать ни к какому доктору. Ты слишком уж бурно реагируешь, друг мой. Сейчас я выпью еще аспирина и лягу спать. И ты тоже отправляйся спать, или пить, или кадрить блондинок, или чем ты там обычно занимаешься в это время суток.

– Нет, – сказал Маркус строго. – Сегодня в это время суток я собираюсь заняться твоим здоровьем и, если удастся, даже привести тебя в божеский вид.

– Сколько можно повторять? Со мной. Все. Нормально.

– Нормально, значит? А сердце почему колотится?

– Стресс. Все из-за договора. Но наконец-то мы его заключили, и мне больше не о чем волноваться.

– То есть сейчас ты не волнуешься?

– Нет, конечно.

– Почему же оно колотится?

– По привычке. И еще потому, что ты меня раздражаешь.

– А если это не стресс?

– Тогда чем это может быть, по-твоему?

– Да чем угодно. Скажем, острое сердечно-сосудистое заболевание. Подойдет?

– Можно подумать, у тебя высшее медицинское образование.

– Высшее медицинское образование у врача. Пусть он и решает, что с тобой дальше делать.

Селия тяжело вздохнула и пожала плечами. Бледная как полотно, но упертая как бык.

– Ладно. Не собираюсь больше с тобой пререкаться. Ты победил. Сейчас оденусь, и поедем.

Пока они ожидали врача, Маркус готов был лезть на стену. Селия нервничала только по одной причине – что вынуждена сидеть тут и ждать врача, вместо того чтобы отправиться домой и лечь спать. Маркус пытался заговорить с ней, но ее ответы были односложны. Несомненно, он разозлил ее своим назойливым вниманием и в особенности разговорами о сердечно-сосудистом заболевании.

Тем не менее она старалась не подавать виду. Спокойно читала электронную книгу, потом отправилась в буфет, выпила кофе, съела яблоко, сэндвич и плитку шоколада. После этого ей захотелось спать, и она довольно неуютно устроилась, сдвинув три стула и положив под голову историю болезни. Маркус предложил ей положить голову ему на плечо, но она отказалась.

Он же был вне себя от волнения и даже не думал это скрывать. Вряд ли он реагировал бы подобным образом, если бы на месте Селии была Лили, или Дэн, или еще кто-нибудь из числа его знакомых. В чем дело, он не мог себе объяснить, как ни старался.

Они ждали приема четыре часа. Субботний вечер, огромная очередь, и кому какое дело до женщины с головной болью и учащенным сердцебиением? Есть проблемы и поважней. Очередь двигалась бесконечно медленно. За это время он чуть с ума не сошел.

Маркус терпеть не мог больниц. Белые стены и специфический запах вызывали мрачные воспоминания о болезни отца. Он предпочел бы никогда не вспоминать этот кошмар, но и забыть о нем не мог. Сильный и красивый мужчина за пару месяцев сгорел от рака. Боль потери была чудовищной. Маркусу было всего семнадцать лет.

Когда отца не стало, он пустился во все тяжкие, лишь бы не оставаться наедине со своим горем. И с матерью.

Она так нуждалась в его поддержке, а он пил и спал с кем попало, не замечая, что происходит с ней. Сын не смог вырвать ее из лап депрессии. Она не плакала, не рвала на себе волосы. Просто однажды в гараже отца покончила с собой.

Воспоминания нахлынули удушливой волной. Смешавшись с тревогой, сделали ожидание невыносимым. Странная и жуткая мысль о том, что по его вине умрет еще одна женщина, не давала покоя.

Наконец очередь дошла до Селии. Она скрылась за дверью кабинета и пробыла там минут пятнадцать. Маркус с нетерпением ждал ее возвращения.

Когда она вышла, облегчения это не принесло. По выражению ее лица невозможно было ничего угадать. Глаза не выражали ни радости, ни грусти. Просто были пусты. Холодный пот прошиб Маркуса. Он понял, случилось что-то действительно страшное. В противном случае она, конечно, не упустила бы возможности отчитать за потраченные по его милости четыре часа. Но она молчала.

– Что с тобой?

Ее взгляд был направлен куда-то мимо него. Так, словно врач запретил ей смотреть в его сторону. Она судорожно сглотнула.

– Селия, ответь! Что тебе сказал врач?

Она приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но передумала. Маркус повторил вопрос уже громче.

– Ничего. Стресс.

Он с облегчением вздохнул.

– Так это не сердечно-сосудистое.

– Как видишь, совсем нет.

– Боже мой, это же прекрасно. Я так рад.

– Здесь нечему радоваться.

– Почему?

– У меня не просто стресс.

– А что еще?

Селия помолчала, потом сказала чуть слышно:

– Я беременна.

Маркус побледнел и сполз по стене, однако его реакция не могла сравниться с чувствами Селии. У нее кружилась голова, тошнота подкатывала к горлу, сердце стучало в ужасающем ритме.

Она всегда была независимой. Никогда в жизни, ни за какие сокровища мира она бы не согласилась признаться себе в том, что в глубине души назойливая забота Маркуса ей приятна. Однако это именно так и было, как ни старалась она выдать теплые чувства к нему за элементарную вежливость. Это не имело ни малейшего отношения к произошедшему месяц назад. Сейчас они просто друзья.

Конечно, к благодарности примешивалось и раздражение. Во-первых, такая забота слишком уж непривычна, Селия просто не знала, как на нее реагировать. А во-вторых, было очень неприятно показаться ему в таком виде. Ей хотелось, чтобы он запомнил ее во всеоружии, а уж никак не в состоянии далеком от совершенства.

Но, как бы то ни было, она слишком слаба, чтобы сопротивляться его натиску. Последняя неделя измучила ее, но она откладывала бы визит к врачу до последнего. Так что ему надо быть признательной. Вместе с тем она не хотела ничем обнаружить это. Селия высоко ценила свою независимость. И вот теперь выстраиваемая годами картина мира рухнула в одночасье.

Маркус тихо и изощренно выругался.

– Вот именно, – сказала Селия. – Вот именно.

Потом помолчала и добавила:

– Срок шесть недель.

– От меня? – зачем-то спросил Маркус, хотя нисколько не сомневался в ответе.

– От кого же еще.

Задав пару вопросов о симптомах, врач понял все очень быстро. Когда Селия затруднилась назвать дату последней менструации, он спросил, ведет ли она регулярную половую жизнь. После этого вопросы приняли вполне определенное направление. Впрочем, любые вопросы казались излишними, ведь все и так стало ужасающе ясным.

Врач предложил пройти тест на беременность. Она последовала его совету, втайне надеясь, что все обойдется. Не обошлось. На белой пластиковой палочке явственно проступили две голубые полоски, больше Селия ничего уже не слышала. Врач говорил что-то о необходимости избегать стрессов и поменьше работать, но слова звучали как сквозь вату, на ватных же ногах она вышла из кабинета и рухнула как подкошенная на ближайший стул.

– Черт возьми, как это вообще могло произойти? – Голос Маркуса был прерывистым и хриплым от ужаса.

– Рассказать тебе, откуда берутся дети? – прошипела Селия.

Маркус взял себя в руки. Как он вообще может вести себя подобным образом? Положение Селии гораздо хуже, но она держит себя в руках.

– Но ведь мы предохранялись.

– Презервативы в общем-то довольно редко рвутся, – Селия вспомнила статью из какого-то журнала, – в двух случаях из ста. Видимо, это как раз наш случай.

– Но почему?

– Откуда мне знать? Может, он изначально был бракованный. Какая теперь разница?

В тишине слышно было мерное тиканье часов, гул большого города за окнами и стук измученного сердца несчастной Селии. Голова ее болела невыносимо, будто в ней вертелись огромные зубастые колеса. Просто раскалывалась. И от тревожных мыслей становилось еще тяжелее.

– И что нам теперь делать?

– Не знаю, Маркус. Я очень, очень устала. Сейчас вообще почти не соображаю. Давай завтра подумаем над этим, ладно? – Она поднялась и закинула сумку на плечо.

– Я отвезу тебя домой.

– Хорошо. – Ей не хотелось видеть его, да и вообще кого бы то ни было, но она согласилась из вежливости, а также потому, что не имела сил спорить. – Но потом ты оставишь меня одну. Договорились?

Маркусу не хотелось оставлять ее одну. Тем более в таком состоянии, физическом и душевном. Он был бы рад всю ночь глаз с нее не спускать, лишь бы тоже не оставаться одному. Лишь бы не сидеть в пустой квартире с бутылкой элитного виски, которая долгое время собирала пыль в шкафу и вот, наконец, дождалась своего часа. Лишь бы не глядеть бессонно в потолок и не винить себя.

Ведь это он виноват. Все происходившее шесть недель назад высветилось перед ним, как на экране.

Селия не права. Им попался не бракованный презерватив, и, уж конечно, Маркус достаточно опытен, чтобы надеть его без проблем. Но он был вне себя от страсти, и трясущиеся руки никак не могли раскрыть прозрачный пакетик. Тогда он разорвал его зубами.

Он снова выругался, на этот раз еще более изощренно. Как он мог допустить столь глупую ошибку? Теперь несчастная женщина должна расплачиваться за то, что его зубы проделали дырку в латексе.

Ее беременность его вина. Маркус, повторяя это себе, наливал шестой или седьмой стакан? После третьего перестал считать. Виноват только он. Вся жизнь Селии перевернется с ног на голову из-за его вопиющего идиотизма. Вся вина целиком на нем. А ответственность целиком на ней.

«Что нам теперь делать?» – спросил он у нее в больнице, хотя следовало бы спросить, что ей теперь делать. Он не имел права навязывать ей свое мнение по этому вопросу. Как она решит, так и будет. Все, на что он теперь способен, – как можно спокойнее ее выслушать и согласиться. Относя на кухню опустошенную бутылку, он подумал: дальнейшая жизнь Селии зависит от нее самой, и только от нее самой.

Он поставил ее в нелегкое положение. Диктовать свои условия – значит сделать ее положение еще более нелегким. Он не станет даже звонить ей, торопить с ответом, пока она не сделает выбор. Он примет этот выбор, даже если в глубине души будет не согласен с ее точкой зрения.

Глава 8

Сомнений быть не может. Она беременна.

Вернувшись из больницы, Селия ничком бросилась на кровать и как убитая проспала двенадцать часов без сновидений. Так, вероятно, спят осужденные перед казнью.

Но, проснувшись, почувствовала себя гораздо лучше. Физически, во всяком случае, точно. Она давно так отлично не высыпалась, а последние пару месяцев не высыпалась вообще. Впервые за много лет ее разбудил не противный писк будильника, а ворвавшийся в окно солнечный свет. Потянувшись, Селия радостно улыбнулась новому дню и тут же вспомнила, что принес с собой день предыдущий.

Очень хотелось верить, что произошла ошибка. Возможно, ей сплошь и рядом попадаются бракованные вещи. Сначала порванный презерватив, потом неточный тест. Ведь может же такое случиться? В надежде на фабричный брак она купила двенадцать тестов и, разложив их на прикроватной тумбочке, с надеждой ждала отрицательного результата.

Но нет. Надеждам не суждено было оправдаться. Двенадцать тестов пройдены. Двадцать четыре голубые полоски плясали перед глазами.

Селия постаралась взять себя в руки. Вчера из-за плохого физического состояния она воспринимала вещи намного болезненнее, чем следовало бы. Теперь она чувствовала себя почти здоровой. Голова почти не болела, ломота в теле прошла, сердце билось далеко не так часто. Поэтому ей удалось собраться с мыслями и объяснить себе, что все могло сложиться гораздо хуже. Например, мог приключиться порок сердца. В конце концов, беременность – далеко не самое страшное, но тут к горлу подступила тошнота, Селия едва успела добежать до ванной. Это вызвало новую вспышку гнева.

Черт побери!

И все из-за чего? Ладно бы от большой любви. Так нет же, из-за спонтанного секса в саду у Зои. Можно ли смириться с подобным?

В этот момент она готова была проклинать все фабрики, все виноградные сады, все свадьбы и всех мужчин. Собственная глупость и неосмотрительность поставили ее перед мучительным выбором. Она могла оставить ребенка. А могла сделать аборт. И та и другая мысль наполняли сердце ужасом.

Как быть?

Моральные принципы у Селии были. Ну конечно, у нее были моральные принципы. Но навсегда испортить себе жизнь из-за чертова Маркуса Блэка – такого не выдержал бы ни один принцип.

Если она и хотела детей, то появившихся в срок, рожденных в семье и любви, а не в качестве расплаты за случайный секс. Аборт, конечно, пугал, но это единственный приемлемый для нее выход. Закон, общество, религия, конечно, против, но, по крайней мере, с медицинской точки зрения этот выбор вполне осуществим. Современная женщина, она была благодарна миру уже за саму возможность выбирать. Многие не имеют и этого.

Она вспомнила маму. Родители поженились, потому что она забеременела Дэном. Юная девушка не сразу поняла, что за человек Джим Форрестер, и несчастный брак сломал ее судьбу. Селии меньше всего хотелось бы повторить ее участь. Избавиться от ребенка, конечно, будет тяжело. Избавиться от ребенка. Как ужасно звучит. Об этом Селия постаралась не думать.

Оставалось только одно – рассказать обо всем Маркусу. Непонятно, как он отнесется к ее решению. Вдруг не позволит сделать аборт?

Но, исходя из того, что она знала о нем, он хотел ребенка не больше, чем она. Хорошо бы их желания совпали. А если нет, так что же? Какое право он имеет ее осуждать? В конце концов, это ее ребенок, ее жизнь, и выбор тоже за ней.

В отличие от Селии Маркус в ту ночь вообще не спал. Его била нервная дрожь, и он с трудом смог рассказать Лили о состоянии Селии, не упомянув о самом главном. К чему нервировать еще и ее?

После бессонной ночи он первым делом отправился в бассейн, где до изнеможения плавал, чтобы физическая усталость взяла верх над душевными страданиями. Немного отдохнув, он пошел в тренажерный зал, но и беговая дорожка оказалась не в силах помочь ему успокоиться.

Тогда Маркус вернулся домой и попытался работать, дабы отвлечься от мрачных мыслей. Ничего не вышло. Тупо глядя на бесконечные столбцы цифр, десять минут спустя он осознал: эта затея тоже не удалась.

Тогда он приготовил омлет и включил фильм. Сначала сюжет показался довольно интересным, но, невзирая на все старания, он так и не смог вникнуть в суть повествования. Несмотря на все попытки это изменить, его мысли были только о Селии. В мужчине боролись чувство долга и желание позвонить ей.

Эти двадцать четыре часа измучили его, но он понимал: Селия сейчас мучается гораздо больше. Стоит ли беспокоить ее лишний раз? Ни в коем случае. Позвонит, как только сочтет нужным.

Когда мучения стали невыносимы, раздался звонок. В сильном душевном волнении Маркус схватил трубку, но услышал только гудки. Наконец он понял, что звонили в дверь.

Увидев Селию, молодой человек с облегчением вздохнул. Сегодня она выглядела не в пример лучше. Щеки порозовели, круги под глазами исчезли. Летнее платье сидело на ней, пожалуй, чересчур свободно, но худоба больше не выглядела болезненной. К тому же положение спасали безукоризненная прическа и макияж. В общем, она гораздо больше напоминала прежнюю Селию, чем вчерашнюю бледную тень, Маркус даже почувствовал острый прилив желания, невзирая на его неуместность.

– Доброе утро, – сказала она, по счастью не догадавшись о мыслях Маркуса.

– Доброе, – ответил он хрипло и выдавил из себя подобие улыбки. – Заходи.

Она огляделась. Он чуть было не предложил ей выпить, но вовремя вспомнил: теперь ей, пожалуй, нельзя. Селия долго молчала и с таким интересом разглядывала мебель, картины и книжные полки, что Маркус с трудом держал себя в руках. Ему хотелось быстрее начать неприятный разговор и быстрее его закончить.

– У тебя красивый дом. Такой уютный.

Дом у него, видите ли, уютный. Уж не собирается ли она обсуждать дизайн интерьера? Как тяжело с женщинами! Вместо того чтобы сразу перейти к делу, она будет до бесконечности отвлекаться на всякую чепуху, доводя его до белого каления.

– А я совсем не таким представляла твое жилище.

– А каким же?

– Думала, жуткий бардак, все вещи валяются как попало.

– Ты еще спальню не оценила, – брякнул он не подумав и лишь потом понял: его предложение может быть неправильно истолковано. Не флиртовать же ему с ней, да еще в такой ситуации!

– Потом как-нибудь, – ответила она.

– Как самочувствие?

– Намного лучше. Голова прошла, не мутит, пульс в норме. Только какие-то странные ощущения.

Еще бы не странные. Неожиданная беременность способна подорвать какую угодно психику. Странно, что она вообще держится столь спокойно, а ведь могла бы рвать на себе волосы. Или решение уже принято и теперь можно успокоиться?

– Ты хоть что-нибудь ешь? – Все-таки видно, что платье явно ей велико. Даже тонкий ремень на талии не спасал ситуацию. Как она исхудала, бедная!

– А как же! Между прочим, я закупила в супермаркете продуктов на неделю вперед. Придется есть, чтобы не пропали.

– Неужели и на работу не пойдешь?

– И не подумаю!

– С ума сойти! Должно быть, с тобой такое впервые в жизни?

– Ты почти угадал. Со мной такое впервые за два года.

– Ничего себе!

– Или ты имеешь в виду причину? Тогда ты, конечно, прав.

Наконец-то она перешла непосредственно к делу, пусть даже таким малоприятным способом. Давно пора. Сколько можно ходить вокруг да около?

– Ну и что ты собираешься делать? – Он глядел куда-то мимо Селии. Хорошо бы она оказалась умнее его и уже пришла к какому-нибудь решению. В противном случае придется сознаться, что он не имеет ни малейшего представления о том, как быть дальше. Ему меньше всего на свете хотелось это обнаружить.

– А ты что собираешься делать? – эхом отозвалась она.

– Я сначала выслушаю твое мнение, – заявил Маркус.

Селия нахмурилась.

– Тем более своего у тебя нет, правильно я понимаю?

Маркус поспешил заверить ее в обратном. Однако, о чем бы он ни думал, неизбежно приходил к выводу: это ее жизнь, ей и решать. Даже будь у него свое мнение, в данной ситуации оно не должно играть никакой роли. Так что Селия права, но признаваться ей в этом, конечно, не стоило.

– Мы должны быть честными друг с другом. Ты со мной согласен?

– Бесспорно. Предельно честными.

– Вот и прекрасно. Тогда садись напротив и смотри мне прямо в глаза.

Маркус неохотно подчинился.

– Ты прекрасно понимаешь, что такое ребенок. Его нельзя, как щенка, подбросить под дверь соседям или сдать в сиротский приют.

– Можно, – сказал Маркус. – Иногда детей отдают на усыновление. Находят подходящую пару и…

– Глупости, – резко оборвала Селия. – Я не собираюсь этого делать. Девять месяцев носить под сердцем новую жизнь, потом двенадцать часов рожать, чтобы отдать новорожденного бог весть кому, – это не по мне. Поэтому ребенок или появится, или не появится.

Сердце Маркуса бешено забилось, но на лице не дрогнул ни один мускул.

– И какой вариант ты выбираешь?

– Второй.

Повисло молчание. Селия ждала ответа. Мысли, одна мрачнее другой, крутились в голове.

Нелегко ей далось это решение. Она не была одной из тех бесчувственных женщин, которые не задумываясь идут на аборт. Руководствуясь логикой и здравым смыслом, понимала: иногда одного лишь здравого смысла недостаточно. Она боялась. В частности, сейчас боялась отчуждения Маркуса. По его лицу невозможно было сказать, о чем он думает.

– То есть я правильно понял – ты хочешь сделать аборт?

– Не то чтобы мне безумно этого хотелось, но выхода нет.

– Вот как.

Даже сейчас Селия не могла бы сказать, согласен с ней Маркус или нет. Выход был, Селия его боялась. Ведь возможен и другой вариант. Что, если он всю жизнь мечтал о ребенке?

– Ты сам понимаешь, – начала она, – сейчас неподходящее время обзаводиться детьми. Я люблю свою работу, и сейчас на мне лежит огромная ответственность. Моя карьера идет в гору. Я с утра до ночи в офисе. Много времени провожу в разъездах. Мое будущее зависит только от меня. Я не хочу сидеть в четырех стенах и стирать пеленки, осознавая, что жизнь проходит мимо, сожалея об упущенных возможностях.

– Я все понимаю.

– Детей я пока не хочу. Потом, возможно, и решу стать матерью, но уж никак не сейчас. Мне кажется, каждый ребенок должен быть, во-первых, долгожданным, а во-вторых, рожденным в любви. Я надеюсь, ты не станешь обижаться на то, что мне хотелось бы детей от любимого мужчины, а не…

– Разумеется, не стану на это обижаться. Ты не должна передо мной оправдываться.

Селия с облегчением вздохнула.

– Хочешь знать мое мнение?

– Не отказалась бы.

– Я с тобой согласен. Что касается меня, я вообще не хочу детей. И не хотел. Никаких. Никогда. Я не могу представить себя отцом. Если только самым ужасным отцом на свете. Такого родителя, как я, никому не пожелаешь, правда?

– Возможно, ты прав.

– Я тоже считаю, что дети должны быть рождены в любви. Более того, я считаю, что они должны быть рождены в полноценной семье. Мы с тобой такую семью создать не сможем. Более того, мы даже не состоим в отношениях и вряд ли когда-нибудь захотим это изменить. В конце концов, мы не подходим друг другу и никак не можем быть вместе, верно?

Последнее утверждение почему-то задело Селию. Даже несмотря на то, что Маркус прав. Может быть, именно потому, что прав.

– И каково будет ребенку появиться на свет в подобной ситуации?

– Согласна. – Селия была более чем согласна. Видимо, Маркус умел читать мысли, настолько его аргументы были близки ее собственным мыслям.

– Лучше уж ему совсем не рождаться, чем родиться в такой обстановке.

– Вот именно.

– Мало того, мы себе испортим жизнь.

– Разумеется.

– Мы испортим жизнь еще и ему.

– Безусловно.

– А ведь он ни в чем не виноват.

– Конечно, ни в чем он не виноват.

– Тогда этот вопрос решен.

Ну, слава богу. Селия облегченно вздохнула. Все прошло гораздо проще, чем она ожидала. Взвесив все за и против, она поняла, что ее может остановить только Маркус. Но, по счастью, он не собирался ее останавливать.

– А знаешь, я было подумала, ты захочешь этого ребенка.

– Ну да. И все наши планы на будущее накроются медным тазом.

Селия представила, как он бегает по ночным клубам с младенцем наперевес, и не смогла удержаться от улыбки. Потом представила, как малыш ползает по ее рабочему столу, норовя испортить какой-нибудь важный договор, и содрогнулась от ужаса.

Но тут же в глубине души шевельнулись предательские мысли. Правильно ли она поступает? Вдруг берет на душу большой грех? Вдруг ребенку лучше появиться на свет, пусть даже в такой малоподходящей обстановке, чем не появиться вообще? Вдруг она не имеет права прерывать жизнь ни в чем не повинного маленького существа?

Вдвоем справиться с такими думами куда проще. Как же хорошо, что Маркус ее поддержал!

– Мы с тобой эгоисты, да?

– Ничего подобного. Эгоизмом было бы рожать в такой ситуации. Мы просто совершаем разумный поступок, вот и все.

– Ты прав. Тогда я беру отпуск до конца недели.

– Уверена, что так долго продержишься?

– Черт возьми, да я чуть не умерла над этим договором! Заслужила я недельный отдых или нет? По крайней мере, приведу себя в порядок.

– Надо бы.

– Если я выйду на работу в таком виде, расспросов начальства не избежать. Только их мне сейчас и не хватало!

– Конечно. Отдохни немного и, главное, ни о чем не переживай. Что бы ни случилось, я всегда тебя поддержу.

– Спасибо. – Селия улыбнулась. – Ты такой понимающий!

– Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? Ну, в смысле, в больницу?

– Думаю, не стоит. Я позвоню, когда все кончится.

Провожая Селию, Маркус почти уже не чувствовал угрызений совести. Глупо пытаться ее остановить. Это ее жизнь, ее правила. Он не может навязывать свое мнение.

Но, прежде чем покинуть его квартиру, она остановилась в дверях, пристально посмотрела ему в глаза и спросила:

– Маркус, мы точно поступаем правильно?

Он постарался придать твердости взгляду и голосу:

– Само собой.

Глава 9

Он понимал, что врет. Обманывает Селию, обманывает себя. Был уверен, что они поступают неправильно.

Разумеется, с точки зрения Селии, это только ее дело. Он решил ни в чем ей не противоречить. Но, соглашаясь с ней, понимал, что на самом деле совершенно не согласен. Чем больше кивал в ответ на ее четкие ясные аргументы, тем больше осознавал: он ни за что не позволил бы ей так поступить.

При всем желании он не мог бы объяснить, в чем дело. Ему никогда особенно не хотелось создавать семью и обзаводиться детьми. Он стопроцентный плейбой, берет от жизни все и связывать себя узами брака никогда не стремился. Боялся привязаться к кому бы то ни было. А что привяжет сильнее, чем ребенок? Рано или поздно он не выдержит, оставит их, и несчастное создание вырастет без отца.

И тут он впервые в жизни представил себя с ребенком на руках. Что-то внутри оборвалось. Тогда он представил Селию с ребенком. Его ребенком!

Конечно, не все так гладко. Будет куча проблем: и бессонные ночи, и необходимость жертвовать карьерой и личной жизнью, но все это уже не имело значения. Он думал о несуществующем ребенке, а представлял себя на его месте. Приводил серьезные аргументы, а сам вспоминал родителей. Выходные, когда они все вместе выбирались куда-нибудь. Прогулки в парке, пикники на свежем воздухе. Веселые семейные праздники, мама всегда пекла яблочный пирог. Радостный смех отца. Маленькие радости и маленькие трудности, которые они легко преодолевали. Каким же счастливым было его детство!

Конечно, не безоблачно счастливым. Случались и неприятности, но сейчас, как назло, вспоминались только самые светлые моменты. Родителям он был дорог, они дороги ему. Но, если задуматься, кому он нужен сейчас? Кто сейчас нужен ему? Теперь он абсолютно свободен, но свобода ли это? Или одиночество?

Маркус не мог полюбить кого-то всем сердцем, потому что боялся снова потерять этого человека. В юном возрасте лишившись обоих родителей, он узнал, что такое боль потери. Невыносимая боль, от которой нет спасения. И дикое безумное мучительное чувство запоздалого раскаяния. Никогда в жизни он не сможет простить себя за то, что так поступил с матерью. Не смог спасти ее, удержать.

Теперь он, сам того не осознавая как следует, всем сердцем любил будущего ребенка, которого, как он знал, ему тоже суждено потерять. И в этой потере снова виноват он, его глупость, неосмотрительность, вопиющая безответственность. Он способен только развлекаться, веселиться в ночных клубах, меняя женщин как перчатки. Все, что его ждет, – судьба злополучного Джима Форрестера, самовлюбленного и эгоистичного.

Самого близкого, самого родного человека – маму, подарившую ему лучшее время в жизни, он бросил, когда она так нуждалась в его поддержке. И нового, еще не появившегося на свет человечка, которому тоже необходим он, Маркус Блэк, тоже обрекает на гибель.

А что, если бы все сложилось иначе? Смог бы он стать отцом? Таким, каким был когда-то его отец? Смог бы заботиться о ком-то, кроме себя? Подарить счастье крошечному мальчику или девочке? Эти вопросы не давали ему покоя. Да и к чему задаваться ими, если все уже решено? Но Маркус знал: он никогда себе не простит как вины перед матерью, так и этой новой вины. Вины перед нерожденным ребенком.

Видимо, Селию тоже терзало раскаяние, потому что в последний момент она передумала и попросила Маркуса сходить с ней в больницу. Она заметно нервничала, и ей просто необходима его поддержка. Но Маркус в своем состоянии сам нуждался в поддержке. Его била нервная дрожь.

Он сидел в зале ожидания и рассматривал красочные наивные детские рисунки на стенах. Казалось, их развесили здесь специально, чтобы заставить людей задуматься о правильности своего решения. Ему не нужно об этом задумываться. Он прекрасно знал, что поступает неправильно, и сердце его разрывалось.

Когда они, наконец, вошли и ультразвук показал сердцебиение, Маркусу стало еще хуже. Его начало трясти от ужаса. Он с пугающей четкостью осознал, что это билось сердце его ребенка. Его будущего ребенка.

Которого они несколько минут спустя убьют.

Селия была очень бледна, однако казалась почти спокойной, сухо отвечала на вопросы врача, сама задавала очень мало вопросов. Больше всего на свете Маркусу сейчас хотелось взять ее за плечи и трясти изо всех сил, пока мозги не встанут на место. Но что он мог поделать? Она сделала выбор, он согласился. Так и было задумано. Он все это решил заранее и не в силах изменить свое решение. Не имеет права. Разрушить жизнь ни в чем не повинной женщины – низкий поступок. Но убить нерожденное существо гораздо худший грех, что бы там ни говорили сторонники прерывания беременности.

И, несмотря на внешнюю твердость, сердцем он чувствовал, что вряд ли сможет это пережить. Всю жизнь его будут преследовать воспоминания об этом дне. Всю жизнь.

– Я видел бар неподалеку отсюда, – сказал он, просто чтобы не молчать. Молчание тяготило, делало мучения еще невыносимее. – Сходим туда, выпьем чего-нибудь, когда… когда все закончится?

Селия не ответила. Она бледнела все больше, губы ее дрожали.

– Все нормально? – Глупее вопроса он и задать не мог, потому что все явно ненормально. Селию трясло как в лихорадке. Он слышал, как колотится ее сердце.

– О господи. – Ее голос был сдавленным, каждое слово давалось с трудом. – О господи, Маркус, я…

– Что, что такое?

– Я… не могу…

И совершенно неожиданно разразилась слезами.

Она даже не заметила, как Маркус за руку вывел ее из больницы. Она рыдала, как мог бы рыдать ребенок, от которого она хотела избавиться. Он усадил ее на скамеечку, обнял за плечи и прошептал, что все будет хорошо, но это вызвало новый взрыв рыданий.

О чем она рыдала? Оплакивала ли свою слабость, свою разрушенную жизнь? Пугала ли ее неизвестность? Или это слезы облегчения и ужаса перед преступлением, которое она чуть не совершила? Или в ней просто бушевали гормоны?

Как бы то ни было, она не могла успокоиться. В последний раз она плакала, когда отец не пришел на выпускной вечер, но и тогда это были скупые слезы, а не отчаянные рыдания, как сейчас. Маркус прижимал ее к груди, и его белая рубашка была вся залита слезами и перепачкана косметикой. Он успокаивал ее, вместо того чтобы посадить в такси и отправить домой, и это тоже неожиданно. Ей было неприятно показаться ему больной и изможденной, сейчас она выглядела еще хуже, поскольку проявила слабость характера. Но он-то рядом.

Несмотря ни на что, он рядом.

Наконец, рыдания стихли. Селия шмыгнула носом:

– Извини, пожалуйста.

– Тебе не за что извиняться.

– Я испортила тебе рубашку.

– Я испортил тебе жизнь.

– Ну что ты, Маркус, – Селия слабо улыбнулась, – мы оба виноваты в равной степени. И вообще, какая теперь разница, кто виноват?

Она сглотнула, чтобы унять саднящую боль в горле. Маркуса всегда окружали женщины красивые и ухоженные, а тут она со своим распухшим носом и размазанным макияжем. Но вынуть из сумочки зеркало и привести себя в порядок не хватало сил.

– Так, значит, ты решила оставить ребенка? – спросил он, и ее бросило в жар от вопроса, ответа на который она не смогла бы найти. По его лицу невозможно было прочитать мысли, но в позе наблюдалось некоторое напряжение, голубые глаза потемнели.

– Я не знаю, что мне делать. Понимаешь, не знаю.

Она и в самом деле не знала. Что с ней произошло? Она была уверена в непоколебимости своего решения. Твердо знала, что сделает аборт. Слишком уж четкими и логичными были аргументы. Казалось, ничто на свете не убедило бы ее изменить планы. Это совершенно неожиданно удалось ультразвуку. Увидев, как с частотой сто шестьдесят ударов в минуту бьется маленькое сердце, Селия не выдержала, и логические доводы мгновенно потеряли убедительность. Крошечное сердце крошечного человечка, ее маленького сына или дочери. Как можно подобным образом поступить с малышом, чудесным малышом, который уж точно не виноват, что его мать позволила себе слабость заняться сексом с чертовым Маркусом Блэком, а отец не позаботился о безопасности? Ребенок ничего этого не знает. Он просто хочет появиться на свет.

– Я думала, ведь это даже не зародыш, а так, гамета. Но как только услышала ультразвук, до меня дошло: это человек, понимаешь, Маркус?

Стоило ли рассказывать о своих чувствах? Значат ли они для него хоть что-то, интересны ли вообще? Скорее всего, ему нет до них никакого дела. Мужчины намного проще ко всему относятся.

– Я знаю, – ответил он. – Я знаю.

Ничего он не знает. Просто хочет ее поддержать. Хочет, чтобы Селия успокоилась, а судьба ребенка ему безразлична. Но ей нужно было выговориться. Ей просто необходимо было выговориться.

– И потом, все эти рисунки на стенах, и все остальное.

– Да, – сказал Маркус. – На меня они тоже подействовали.

Селия шмыгнула носом. Достала из сумочки носовой платок, вытерла глаза и тихо спросила:

– Что же мне делать теперь?

– Рожать, конечно, – резонно заметил Маркус. – Что же еще?

– Как рожать?

– Очень даже просто. Как все, так и ты.

– Но ведь мы говорили об этом.

– Ничего подобного. Мы говорили о том, почему рожать не стоит. А вот почему стоит, так и не обсудили.

Вот как? Можно подумать, у него есть аргументы в пользу родов. Ладно, пусть поделится. Селия довольно смутно представляла себе, что делать потом. Да что уж греха таить, вообще не представляла.

– Никогда об этом не думала, я вся в работе. Вряд ли из меня выйдет хорошая мать.

– Откуда ты знаешь? Ты ведь никогда не пробовала. В конце концов, многие женщины совмещают работу и материнство.

Некоторые, может, и совмещают. Но не такие карьеристки, как она, которая порой забывает поесть. Что, если забудет покормить малыша? А сколько других хлопот он ей доставит? Как справиться с этим?

Но ведь она не одна. Может попросить о помощи, хотя не привыкла этого делать. У нее есть родители. И брат. И друзья.

– Гипотетически, – Селия задумалась, – гипотетически, конечно, можно. Найму няньку. Или отец будет сидеть с малышом. Раз он так мечтал о внуках, пусть теперь радуется.

– Вот именно.

– Да и мама всегда придет на помощь. И, если не ошибаюсь, Зои тоже любит детей. В случае чего, повешу ребенка на нее.

– Интересно, – задумался Маркус, – а что все это время буду делать я?

– Ты? Ничего, конечно. Ты ведь не имеешь к ребенку никакого отношения.

Неужели он ей позволит лишить его общения с малышом? Маркус снова вспомнил отца, как они вместе ходили в походы, как тот учил сына кататься на велосипеде.

– Как это – никакого? – обиделся он. – Я его отец.

– Биологический.

Что с того? Можно подумать, он позволит отнять у него лучшие моменты жизни. Ничего подобного. Будет принимать во всем активное участие. Разделит с ней все радости. И конечно, все трудности.

– Какая разница?

– Большая. Сам подумай, ты ведь даже не хочешь, чтобы он родился.

Это он-то не хочет? Да он ждет не дождется, когда сможет взять малыша на руки. Когда тот сделает первый шаг, скажет первое слово. Когда Маркус поведет его в школу. Когда…

– А если бы хотел? Гипотетически?

Да что он к ней пристал? Все равно нет никакого «гипотетически». Маркусу ребенок совершенно не нужен. Хочешь не хочешь, а придется выкручиваться самой.

– Даже если бы и хотел, толку от тебя все равно никакого. Как гипотетически, так и фактически. Ты хоть раз менял подгузник?

– Куда уж мне, – фыркнул Маркус.

– О чем и речь.

– Ну да, можно подумать, ты на работе только этим и занимаешься.

Тут он, конечно, не прав. Ну и что? Можно подумать, это так сложно. Научится. Она и не такому научилась.

– Кстати, порой мои клиенты беспомощны, как дети, хотя, конечно, до такого ни разу не доходило, – признала Селия.

– Вот видишь. Из меня выйдет родитель не намного хуже, чем из тебя.

Кто это сказал, что из нее выйдет плохая мать? Попробовал бы он заключить взаимовыгодный договор между конкурирующими фирмами. Это потруднее, чем стирать пеленки. Бессонные ночи тоже ерунда. Будто ей не приходилось спать по два часа в сутки!

– Ладно. На минуточку представлю тебя заботливым папашей.

– Уж постарайся.

– Но все равно ты сдашься раньше, чем у младенца появится первый зуб. Как начнет вопить не переставая, никакие моральные принципы тебе не помогут.

Маркус заговорщически подмигнул:

– А спорим, не сдамся?

Вот, значит, как? Селия никак не могла ожидать такого поведения от Маркуса. Впрочем, он всегда любил рисковать.

Какая разница, что им движет, чувство родительской любви, искреннее желание помочь или бравада? Главное, он, в случае чего, придет на помощь. Не стоит заранее от нее отказываться.

На всякий случай Селия привела последний аргумент:

– А люди что скажут? Я – кормилец, а ты – домохозяйка?

– Подумаешь, люди, – проворчал Маркус. – Какое мне дело до людей?

Вот теперь ему уже и до людей нет дела. Что это с ним случилось? Неожиданно вспыхнувший отцовский инстинкт?

– Слушай, Маркус, все-таки твое поведение меня удивляет. Ты говоришь очень странные вещи.

– Чего же тут странного? Мне тридцать три года. Имею я право, наконец, стать отцом, хотя бы гипотетически?

– Вчера ты вообще не хотел становиться отцом даже гипотетически.

– Всегда хотел. Я тебе соврал.

Селия нахмурилась:

– Опять врешь, Маркус! Что на этот раз? Снова бравада?

– Чувство вины. Я порвал презерватив. Зубами.

– И что с того? Он мог изначально оказаться бракованным.

– Это другой вопрос. Но в случившемся виноват я. Потому и решил заведомо соглашаться с любым твоим решением.

– Значит, из чувства вины ты мне врал?

– Пойми меня правильно, Селия! Я не то чтобы врал, просто запретил себе иметь собственное мнение. Я хочу ребенка. Очень хочу.

– А может, ты и сейчас врешь? – предположила Селия.

– Сейчас – нет.

– А может, ты все за мной повторяешь?

Вполне возможен и такой вариант. Но на бесхарактерного тюфяка он не слишком похож.

– Снова мимо.

Она задумалась. Вчера он говорил одно, сегодня совсем другое. Правда, с ней происходило то же самое. Неужели на него тоже повлиял ультразвук?

– Мы живем слишком далеко друг от друга, – заметила она.

– Вообще не проблема. Переезжай ко мне.

Жить под одной крышей с Маркусом Блэком, терпеть его выходки, а по ночам слушать стоны его пассий – врагу не пожелаешь.

– Еще чего не хватало!

– Ладно, переезжай в соседний дом. Он тоже мой. Я его сдаю, но жильцов ради тебя выселю. За жилье, конечно, платить не будешь.

– Маркус!

– Хорошо, будешь.

– Вообще-то у меня есть своя квартира.

Почему он не может признать, что Селия не слишком нуждается в его помощи? В поддержке – бесспорно. Но не в помощи. Во всяком случае, не в такой. Может быть, она бы и рискнула оставить его с ребенком на пару часов за неимением лучшей няньки. Но чтобы переезжать к нему – глупее ситуацию трудно и представить.

– Ну да. Прелестная квартира в прелестном доме без лифта. Как, интересно, ты будешь затаскивать коляску на четвертый этаж?

Практическое мышление Маркуса не переставало ее удивлять. Он все замечал, продумывал все до мельчайших подробностей.

– Ладно, принимаю твое предложение. Но ведь нам не обязательно жениться, верно?

– Если хочешь.

– Нет, Маркус, спасибо. Мои родители поженились, потому что мама забеременела, и посмотри, что из этого вышло.

– По-моему, ничего ужасного.

– Во-первых, получился кошмар.

– А во-вторых, получились Дэн и ты.

– Тем не менее. Я не хочу тебя связывать, не хочу ничем обременять. Ты имеешь полное право на личную жизнь.

– Ты тоже.

«Скорее на ее отсутствие», – подумала Селия. Маркус, как и прежде, будет соблазнять одну юную красотку за другой, а ее удел одиночество. Все останется как было.

Или не все? Когда появится малыш, она больше не будет одинокой. Не будет завидовать подругам, познавшим счастье материнства. Эта радость ждет и Селию.

Она снова вспомнила свадьбу и счастливые парочки, кружившиеся в танце. Ну и пусть судьба не подарила ей любовь. Зато у нее будет нечто гораздо более важное – любовь ее ребенка. И кто сказал, что малыш – это так уж страшно? Да, разумеется, бессонные ночи, мокрые пеленки, режущиеся зубы и масса проблем, о которых еще предстоит узнать, но так ли это важно по сравнению с тем, что на свет появится новая жизнь?

– А родителям что скажем?

– Придумаем, что сказать.

Селия очень пристально вгляделась в глаза Маркуса. Они были безмятежно голубыми, счастливыми.

– Ты правда хочешь ребенка?

– Конечно хочу. Ничуть не меньше, чем ты.

Вне всякого сомнения, ее желание – нечто большее, чем сентиментальный порыв, вызванный ультразвуком. Сейчас Селия четко осознавала: она уже никогда не вернется к идее сделать аборт. Значит, другого пути нет.

Сердце забилось со страшной силой. Она глубоко вздохнула и сказала:

– Тогда я тебя поздравляю, мы скоро станем родителями.

Глава 10

– Ты беременна?

От возгласа Дэна Селия чуть не подскочила. Еще меньше ей понравился шепот, прошедший по всему ресторану, в котором они ужинали с братом и его молодой женой. Наконец-то счастливые новобрачные вернулись из Лондона! Конечно, им было что обсудить. Столько новостей, столько событий, но кое-кто не вполне адекватно реагировал на некоторые из этих событий.

– Давай, Дэн, громче, – попросила Селия. – Вон тому дальнему столику не слышно.

– Интересно, ты бы не удивилась на моем месте?

– Пожалуй, – признала она, – если бы ты забеременел, я бы и впрямь немного удивилась.

– Мы уже час болтаем, и я только теперь узнаю.

Что поделать? Дэн и Зои болтали без умолка, делясь впечатлениями, перебить их было просто невозможно. К тому же Селия заслушалась их рассказами. Эмоциональная Зои с увлечением описывала коралловые острова, а любитель дайвинга Дэн рассказывал о богатом подводном мире. Когда же речь зашла о нападении разъяренных диких альпака, веселью не было предела.

Где уж тут сказать брату о том, что так радовало ее и так тревожило? До того ли ему сейчас? Он поглощен совсем иными впечатлениями. Да и поймет ли вообще? Или сочтет ее восторги необоснованными и глупыми? Такой вариант развития событий вполне возможен, если разобраться. У него все как у людей, любовь, семья, а она беременна от абсолютно чужого ей человека да еще радуется неизвестно чему.

– Но ведь узнал же, в конце концов, – резонно заметила Селия.

– И давно ты беременна?

– Двенадцать недель.

Вчера она сделала УЗИ и впервые увидела крошечные ручки и ножки. Ее охватил почти детский восторг, но вместе с тем волнение и ужас. С каким нетерпением она ждет появления этого малыша на свет! Каким долгожданным он будет! А ведь он мог никогда не появиться по ее вине. Какой глупой, жестокой и циничной она казалась сама себе теперь! Как могла даже помыслить об аборте? Как могло прийти в голову убить своего ребенка?

Маркус тоже присутствовал, казался вполне счастливым и весьма заинтересованным. Развитие плода было ему отнюдь не безразлично. Он с увлечением рассматривал снимок и даже немного испугался, заметив что-то, встревожившее его, и вздохнул с огромным облегчением, услышав, что беспокоиться не о чем. Он обаял женщину-врача, которую без конца засыпал вопросами.

– Какой заботливый у вас муж, – заметила она.

Селия возражать не стала. К чему портить впечатление? Со стороны они казались счастливыми будущими родителями, какими и являлись, и любящими супругами, какими являться уж никак не могли. Но на приеме, невзирая на весьма сомнительную связь, Селия впервые почувствовала некое единство с Маркусом. Казалось, их связывал не только ребенок, но и нечто иное.

Что могло их связывать? Они до сих пор знали друг о друге очень мало, знания эти не радовали. Селия по-прежнему считала Маркуса легкомысленным плейбоем, Маркус Селию – расчетливой, хладнокровной карьеристкой. Предметом обсуждений был только ребенок, и вряд ли нашлись бы еще какие-нибудь темы для разговора.

До того как вместе пойти к врачу, они не виделись целый месяц, в течение которого Маркус, должно быть, переспал с половиной женского населения Лондона. Может быть, он и рад ребенку, но уж никак не заинтересован в его матери. Сколько можно приписывать ему несуществующие добродетели?

Он такой, какой есть. Ничуть не хуже. Ничуть не лучше. И уж конечно, совсем ее не любит. Тогда к чему эти неуместные глупые фантазии? Разве имеют они хоть какие-нибудь основания? Ничего подобного. Стоит ли строить замки из песка? Впрочем, Селия приписала свою неуместную романтичность всплеску гормонов и успокоилась.

– Поздравляю. – Зои, по мнению Дэна, восприняла новость на редкость хладнокровно. Во всяком случае, не подпрыгнула от удивления и не завизжала на весь ресторан. Дэн считал супругу человеком весьма эмоциональным, и такая реакция настораживала. Он тут же счел нужным возмутиться.

– Так ты знала? Знала и молчала? А ты, – он повернулся к Селии, – ей сказала, а мне нет? Вот она, женская солидарность.

– Да ничего я не знала, – отмахнулась Зои. – Просто, если женщина всегда любила выпить, а тут заказывает безалкогольный коктейль, да еще и от креветок отказывается, это о чем-нибудь да говорит.

Поняв, что жену не в чем обвинять, Дэн принялся за сестру:

– И кто же отец?

Молчать или врать не имело смысла. Из таких ситуаций выкручиваться бесполезно, в любом случае правда, так или иначе, всплывет на поверхность. Все равно Дэн обо всем узнает, пусть уж лучше от нее, чем от лучшего друга, который может переврать произошедшее. Потом еще замучишься доказывать, что на самом деле все было совсем иначе.

– Маркус.

– Мой Маркус?

– Вряд ли ему пришлась бы по душе такая формулировка, – заметила Селия. – Но если уж ты настаиваешь, пусть будет твой Маркус, милый ты мой собственник.

– Я думал, вы терпеть друг друга не можете, – проворчал Дэн, поймав довольный взгляд Зои. Ведь она изначально видела между этими двумя какую-то химию. Она снова обошла мужа! Вот это интуиция!

– Ну, некоторые вещи меняются, – ответила Селия, сделав большой глоток безалкогольного коктейля. Как это можно пить?

Многое в самом деле менялось. В частности, изменилось мнение Селии о Маркусе. Она никогда бы не смогла представить, что он окажется таким внимательным, заботливым, понимающим, возможно, слишком полигамным, но одного этого качества недостаточно, чтобы приписывать человеку все остальные пороки.

Хотя и наделять его добродетелями сверх меры тоже не стоит. У него свои недостатки, и их немало. Например, легкомысленность.

Так чего же в нем больше, хорошего или плохого? Сложный вопрос, на который без продолжительного общения трудно найти ответ. Сейчас же получается, она совсем ничего не знает об отце ее ребенка. До появления малыша на свет осталось не так-то много, всего шесть месяцев, и за эти шесть месяцев нужно понять, что он за человек. Определенно они должны чаще видеться и, уж конечно, гораздо больше общаться.

– Подожди-ка, – Дэн что-то подсчитывал, – двенадцать недель? Получается, вы сразу после нашей свадьбы…

– Во время вашей свадьбы, – уточнила Селия и покраснела.

– Да уж, вот что делают с человеком полгода воздержания.

– Полгода? – удивилась Селия. – Ты мне льстишь, братишка. Гораздо больше.

– Вообще-то я имею в виду Маркуса. – Дэн удивил Селию еще сильнее.

– Да ладно? Маркус – и полгода воздержания? Что-то не вяжется.

С чего бы вдруг ему так открыто избегать женского общества? Брат явно что-то недоговаривает. Почему?

– Говорю тебе, полгода. Он расстался с девушкой, очень переживал, и никак не получалось начать новые отношения.

– Маркус и отношения? Еще меньше вяжется.

– То есть вы с ним не встречаетесь?

Пожалуй, было бы слишком опрометчиво обрисовывать и без того шокированному брату ситуацию такой, какой она была на самом деле. Селия широко улыбнулась.

– Ну, я-то не такая, как все.

– И что вы теперь собираетесь делать? – Дэн спросил в упор.

– Рожать, конечно. Что еще остается.

– Я имею в виду твои карьерные планы. Я так понял, им не суждено сбыться?

– Почему же? Они обязательно сбудутся, но немного позже. Сейчас у меня несколько иные планы.

– Ты уволишься? – поинтересовалась Зои. Она не могла поверить, что Селия на такое способна. Селии и самой не хотелось в это верить.

– Даже не знаю, есть несколько новых идей, но, в конце концов, у нас целых шесть месяцев на размышления.

Всего шесть месяцев. Но за это время она постарается узнать все, что ее так волнует. Все о взглядах Маркуса на жизнь. О его отношении к женщинам. К детям. И, если получится, о его отношении к ней.

– Зато Маркус и ответственность, – заметил Дэн, – вообще никак не вяжутся.

Разве? Пожалуй, его можно назвать несколько легкомысленным. Любит рисковать и может попасть в трудную ситуацию. Но из этой ситуации выйдет, сделав все возможное и никого не поставив в нелегкое положение.

Взять хотя бы то, как он беспокоится о Селии. Не хочет разрушать ее жизнь, не стал навязывать свою точку зрения, скрепя сердце разрешив ей сделать аборт. Когда же она не смогла так поступить, он не отвернулся от нее и сейчас делал все, что было в его силах.

Но Дэну не нужно рассказывать о том, через что им пришлось пройти. Пусть считает этого ребенка желанным и рожденным в любви. Уж лучше они с Маркусом немного поиграют в счастливую пару, а потом, когда малыш уже родится, конечно, лучше, когда немного подрастет, они сделают вид, что не сошлись характерами. Это Дэн поймет. А того, как можно заняться сексом в саду с почти незнакомым человеком и забеременеть от него, не поймет никогда. Тем более не поймет, как это могла сделать его всегда разумная и рассудительная младшая сестра.

– Да нет, что ты! – Селия поспешила опровергнуть утверждение брата. – Вспомни, как он заботился о судьбе персонала после продажи бизнеса. Теперь же занимается благотворительностью и внимательно следит, чтобы деньги пришли по адресу. Я бы не назвала его безответственным.

А как он заботился о ней, когда ей стало плохо! Если вначале она убеждала себя, что ее раздражает эта забота, то сейчас испытывала самую горячую благодарность. А его способность убеждать! Любые ее сомнения ему удавалось развеять без труда.

– Ну ничего себе! – поразился Дэн. – Как ты его защищаешь!

– Я не защищаю, а говорю как есть.

– Да ладно вам уже, – Зои оторвалась от меню, – просто между ними химия, только и всего. И вообще, давайте уже закажем пудинг!

* * *

Два часа спустя Селия принимала ванну. Нежный запах апельсиновой пены, бергамотовые ароматические свечи. Райское наслаждение! Портили все только невеселые мысли о Маркусе и характере их взаимоотношений.

Разве она защищала Маркуса? Ничего подобного. Просто он открылся ей с той стороны, с какой Дэн его не знал. Пусть они много лет дружат, но лишь общее несчастье в состоянии по-настоящему сблизить людей. Разумеется, это случилось, еще когда она считала свою беременность несчастьем. А потом, когда ей открылся истинный смысл происходящего, разве не Маркус поддерживал ее во всем? Разве не его глаза горели энтузиазмом? Разве не он радовался вместе с ней, увлеченно рассматривая снимок?

Да и Зои не совсем права. В химии ли дело? За это время случилось столько всего, что химия отошла далеко на задний план. Если она что-то и испытывала, поймав его пламенный взгляд или ленивую улыбку, то это почти не имело значения. Теперь надо думать о ребенке и как-то строить отношения с его отцом, которого она почти не знает. Больше общаться. Например, почему бы им вместе не выбраться куда-нибудь, кроме кабинета врача? Скажем, в ресторан. Дружеский ужин, дружеская беседа и, уж конечно, никакой романтики. Все ради малыша.

В это время Маркус тоже размышлял о будущем, и размышления эти трудно было назвать веселыми. Дело даже не в том, что он действительно не умел менять подгузник или боялся бесконечного крика по ночам. Этим молодого человека, готового ко всему, было не сломать. Его занимали другие проблемы.

Предстоящие заботы о ребенке пугали намного меньше, чем предстоящие взаимоотношения с Селией. Он понятия не имел о характере этих отношений. Она не была ему ни женой, ни подругой, ни возлюбленной, зато была матерью его ребенка. Но дело даже не в этом. Гораздо важнее то, что Селия до сих пор оставалась его самой сводящей с ума фантазией, несмотря на очевидную неуместность этих фантазий.

Он не мог перестать думать о ней. Ему открылось потрясающее сочетание силы и ранимости, гордости и самоуничижения, благоразумия и чувствительности, язвительности и нежности. Только он знал, как она переживала развод родителей. Только он видел ее больной, одинокой, несчастной. Щемящая жалость сжимала его сердце и тут же уступала место возбуждению. Он мечтал еще раз коснуться ее обнаженной кожи, ощутить вкус ее губ, услышать ее горячий счастливый стон.

Снова и снова она приходила к нему в мечтах. Сбрасывала туфли и подходила к окну. Он клал руки ей на плечи, медленно расстегивал пуговицы на блузке, та падала к ее ногам. Тогда он разворачивал девушку лицом к себе. Они сливались в страстном поцелуе, а потом…

Но, как бы ни фантазировал, он знал, сбыться его грезам наяву не суждено. Вряд ли Селия снова согласится ему довериться после всего, что произошло. Да и кто бы согласился? Нет уж, все в прошлом. Теперь их связывает только ребенок, о близости не может быть и речи. Секс без обязательств – явно не их случай, неизвестно, к чему все это может привести. Зачем усложнять и без того не самые легкие отношения? Очевидно, Селия не захочет этого делать.

Взять хотя бы предложение переехать в соседний дом. Какой возмущенный отказ оно встретило! Что уж говорить о большем?

Как ему вообще пришло в голову предложить подобное? Что, если бы она согласилась? Живя в двух шагах друг от друга, они вынуждены были бы видеться каждый день! К чему такие пытки? Разве Маркус смог бы это выдержать? Каждый взгляд, каждое движение Селии становились поводом для новых фантазий и, как следствие, для новых мучений. Даже совместный получасовой визит в больницу оказался жестокой пыткой.

Нет, идея поселить ее на своей территории была очень глупой. Хорошо, Селия не согласилась. Будто пожалела его. Хотя гуманизмом это не назовешь. Скорее всего, ей просто неприятно его общество.

Эта мысль причиняла ему новую боль. Что, если он ей противен? Но даже если это не так, все равно на отношения с ней рассчитывать не приходится. Тем более нечего предаваться глупым мечтам.

Общаться с ней хотя бы несколько часов в день – пытка совершенно невыносимая. Лучше уж им вообще меньше видеться до родов. К чему надрывать себе сердце?

И тут неожиданно зазвонил мобильный. Маркус почувствовал прилив острого раздражения. И так все плохо, а тут еще его беспокоят назойливыми звонками. Почему нельзя хотя бы ненадолго оставить человека в покое?

Но, увидев имя на экране, он забыл обо всем. Звонила Селия, и это вызвало всплеск новых фантазий, от которых стало только хуже. Первой мыслью было не брать трубку вообще, но он отругал себя за эту слабость.

– Привет.

От звука ее голоса горячая волна прошла по всему телу. Знает ли она, какие вызывает в нем чувства? Может ли хотя бы догадываться об этом?

– Привет, – ответил он спокойно, надеясь, что голос звучит достаточно сдержанно. Еще не хватало, чтобы она заметила его волнение!

– Как ты там?

– Лучше всех.

– Я так рада.

Она не притворялась, ее голос в самом деле звучал радостно и как-то особенно тепло.

– А как твои дела?

– Просто замечательно.

Хотелось бы ему знать подробности. Чем она живет, что делает, о чем думает, во что одета, наконец. Тогда он смог бы представить, как снимает с нее эту одежду. Стоп. Не нужно ничего представлять. Жестоко и бессмысленно.

– А чего ты хотела? – Его голос прозвучал, пожалуй, слишком ласково, и это тоже не понравилось ему. Никаких телячьих нежностей! Это в его планы никак не входило.

– Не хочешь ли ты вместе поужинать?

– Поужинать? – Какая странная идея. Почему она пришла в голову Селии? Совместный ужин. Это что-то да значит.

– Ну да. Я подумала…

Хоть кто-то из них способен думать. Впрочем, чему удивляться? Селия всегда была рассудительна. К тому же для нее этот ужин – всего лишь ужин, ни больше ни меньше. Она умеет расставлять акценты.

Точно так же и секс с Маркусом был для нее всего лишь сексом, способом выплеснуть накопившуюся энергию. А он до сих пор не в силах забыть этот день.

Впрочем, не все ли равно? Не так важно, чем вызван этот порыв. Если она с легкостью относится к вопросам подобного рода, значит, может с такой же легкостью захотеть продолжения, следовательно, у него появится надежда. Это было бы просто прекрасно. Как он ни старался, фантазии снова захватили его в плен.

– Я подумала, нам бы неплохо лучше узнать друг друга.

Узнать? В сексуальном плане? Было бы просто восхитительно. Например, наконец-то увидеть ее обнаженной. Должно быть, просто фантастическое зрелище.

– Все-таки мы скоро станем родителями, но при этом почти незнакомы. Тебя это не смущает?

Тьфу ты черт. Как ему не стыдно тешиться глупыми мечтами? Взрослый же человек!

Конечно, Селия думает только о ребенке. Только ради него хочет общаться с ним. Сексуальный план вообще к делу не относится. При чем здесь вообще сексуальный план? Чепуха какая-то лезет в голову.

– Да, пожалуй, смущает.

– Ну вот. И что ты думаешь по поводу встречи?

– Думаю, мысль хорошая. – Его голос звучал хладнокровно, никто не смог бы определить, о чем он думает на самом деле.

Мысль хорошая. Как только он научится противостоять ее чарам. Когда будет сдержан, собран и серьезен. К декабрю, например. А сейчас, учитывая, что она и так не выходит у него из головы, пожалуй, чуточку рановато.

– Встретимся завтра?

Маркус чуть не выронил телефон.

– Завтра?

– Если тебе удобно, конечно.

Неудобно. Общение с ней само по себе достаточно неудобно.

– Просто потом на работе аврал, и я не знаю, когда освобожусь. Так ты сможешь?

– Нет. И вообще, не знаю, когда смогу.

Возможно, его тон был слишком резок, потому что в голосе Селии он уловил обиду.

– Ладно. Как освободишься, дай мне знать.

Ну вот. Еще не легче. Теперь он зря обидел ни в чем не повинную женщину. И ладно бы повод был! Но нет, она всего-навсего предложила поужинать вместе, а он мнется, как подросток. Ну, не глупо ли? Можно подумать, ему в новинку подобное мероприятие. Каждые выходные он водит в рестораны малознакомых женщин, а с матерью собственного ребенка даже пообщаться не в состоянии.

Ребенок. Вот о ком надо думать. Селия хочет как лучше, а Маркус ведет себя на редкость эгоистично. Он закрыл глаза, потер переносицу, вздохнул и сказал:

– Подожди-подожди, я, кажется, смогу завтра освободиться.

– Правда? – Селия не скрывала радости.

– Думаю, да. Я постараюсь быстрее уложиться.

– Не думаю, что ей понравится быстрее, – заметила она.

– Кому это – ей? – удивился Маркус.

– Понятия не имею. Тебе лучше знать, с кем ты там собрался укладываться.

Снова язвит. Ну ладно, он тоже так просто не сдастся.

– А ты-то сможешь целый вечер прожить не работая?

– Общение с тобой тоже работа, к тому же не для слабонервных, – хихикнула Селия и положила трубку.

Можно подумать, ему это общение в радость. Ничего более далекого от реальной действительности и представить себе нельзя. Целый вечер он будет страдать от ее сарказма, а потом целую ночь от собственных фантазий. Нельзя дружить с человеком, один вид которого действует на тебя как курок стартового пистолета.

Но что делать? Придется пережить и это.

Глава 11

– Чем так вкусно пахнет? – спросила Селия с порога. Они договорились не идти в ресторан, а встретиться у Маркуса. Это располагает к дружбе, а они решили дружить. Не важно, что он выглядит просто потрясающе. Чем реже она его видела, тем сильнее действовала на нее его красота. И что? Не все ли равно? Настоящие друзья не должны обращать на это внимания.

– Жареной говядиной, – ответил он, присвистнув.

Что, интересно, означает этот свист? Так просто свистит или намекает на что-то? Иногда это может обозначать не вполне пристойный знак внимания, если Маркус все еще не потерял к ней не вполне дружеский интерес и внезапно начнет его проявлять, неизвестно, как Селия отреагирует. Сила воли у нее была, но что такое сила воли по сравнению с обаянием, перед которым невозможно устоять?

– Проходи на кухню. Ты знаешь, как идти.

Это она знала. А вот как вести себя дальше – не имела ни малейшего понятия. Совсем потеряла соображение. Иногда во время беременности мозг отключается совершенно. Неужели это ждет и ее? Или виновата совсем не беременность, а присутствие Маркуса? Вполне возможно.

Он и впрямь шикарен. Боже, до чего шикарен! Широкие плечи, длинные ноги, соблазнительные ягодицы. Великолепен анфас, в профиль, со спины. Селия наблюдала за игрой мускулов на его предплечьях, когда он снимал сковородку с плиты. А его мощная грудь под тонкой рубашкой! Раскрасневшись от кухонного жара, он расстегнул рубашку на груди, так что были видны темные завитки волос. Оставалось только подавить восхищенный вздох и отвести глаза.

– Что будешь пить? – спросил он.

Селия покраснела, пойманная на какой-то нехорошей мысли. Она попросила тоник, хотя на самом деле куда больше хотелось джина с тоником, дабы чувствовать себя более уверенно. По счастью, стол, накрытый на двоих, выглядел отнюдь не романтично. Не было даже ароматических свечей, иначе это навело бы ее на новые фантазии. Затем внимание снова переключилось на кулинара. Маркус выключил духовку, вынул мясо, разложил его по тарелкам и, ловко полив соусом, накрыл сверху листом салата.

Как ни красиво его лицо, вид со спины оказался ничуть не хуже. Рот Селии наполнился слюной, вряд ли только от голода, хотя запах жареного мяса был весьма соблазнителен. Но – ах, какие безупречные ягодицы!

Наконец Маркус разлил по бокалам напитки и уселся за стол.

– Когда ты научился так изумительно готовить? – спросила она. Мясо и впрямь было не менее изумительным, чем повар.

– Когда ничего другого не оставалось. Я вынужден был сам о себе заботиться и неожиданно открыл в себе любовь к кулинарии.

– Обычно мужчины больше удовольствия получают от еды, чем от ее приготовления, – заметила она.

– Ну, главное удовольствие мне доставляют несколько другие вещи. – Он многозначительно улыбнулся, что вызвало новые нехорошие мысли.

– Поэтому я восхищаюсь мужчинами, которые умеют готовить. На мой взгляд, самое лучшее качество.

– У меня есть и другие, ничуть не хуже. – Он снова улыбнулся, на этот раз еще более многозначительно.

Конечно есть. Разве кто-нибудь в этом сомневается?

– Безусловно. И все же я очень хотела бы встретить мужчину, способного самостоятельно себя прокормить, – вздохнула Селия. – Я безнадежна в этом плане.

– Ты совсем не умеешь готовить? – удивился Маркус.

– Ну, я неплохо ставлю чайник, но это вершина моего мастерства, – призналась она. – По счастью, мне это и не нужно, у нас на работе отличная столовая. Там я и питаюсь.

– Даже сейчас? – Он окинул взглядом ее уже довольно заметный животик, и она вспыхнула.

– Даже сейчас.

– В таком положении нужно больше натуральных продуктов.

– Конечно. Я покупаю много овощей и фруктов.

– Ну, ребенка все равно подобным образом кормить не сможешь. Во всяком случае, первое время.

Это верно. Но еще менее вероятно, что капризный малыш захочет приготовленную Селией пищу. К тому же она не настолько жестока, чтобы кормить этим кого бы то ни было, не говоря уже о собственном ребенке.

– Лучше научиться, пока еще есть время.

Селия представила себя в заляпанном фартуке у плиты и содрогнулась. Потом представила, какой неумехой выглядит на фоне Маркуса, и содрогнулась еще больше. Ладно. Это наверняка будет трудно и скучно, но она не привыкла проигрывать. Лучше уж научиться, чем сгорать от стыда в следующий раз, когда она пригласит его в гости и не сможет предложить ничего интереснее фастфуда.

– Ты к каждому свиданию что-нибудь готовишь? – поинтересовалась она.

– Нет, только когда нет другого способа понравиться девушке.

– А мне ты тоже пытаешься понравиться?

– Это бесполезно, к тому же сейчас мы не на свидании, – резонно заметил Маркус, при этом не переставая смотреть на ее грудь. Весьма бесцеремонный молодой человек!

Вот так, значит? Не на свидании? Хотя Селии и не хотелось никаких свиданий, тем более с ним, ей все равно показалось обидным, что он, вызывая у нее такие фантазии, делает вид, что даже не рассматривает ее как женщину. Ну ладно, она тоже своего не упустит.

– Сейчас, я смотрю, у тебя вообще с этим делом не очень?

– То есть? Что ты имеешь в виду?

– Полгода воздержания. Это же ужас что такое!

– И это говоришь мне ты?

– Ну, со мной более-менее все понятно. Но ты всегда был тот еще бабник, а тут вдруг целых полгода!

– Да с чего ты взяла, что я бабник? – В голосе Маркуса звучало нескрываемое удивление.

И в самом деле, с чего она взяла? Рассказы Дэна о его бесконечных романах, интервью бывших любовниц в прессе, потрясающая внешность и очевидный огромный сексуальный опыт – это ведь совсем ни о чем не говорит.

– Ну, во-первых, в журналах тебя часто фотографируют с разными красотками.

– В раздетом виде и горизонтальном положении? – поинтересовался он.

– Ну, нет, – смутилась она. Можно подумать, в саду они были в раздетом виде и горизонтальном положении. Это ничуть им не помешало.

– Ну и все.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что я единственная твоя женщина за девять месяцев?

– Именно это и хочу сказать.

Снова врет? Не похоже на то. Какой мужчина стал бы хвастаться подобным? Он явно не имел цели заверить Селию в серьезности своих намерений относительно ее. Это было бы по меньшей мере странно. Ни о каких серьезных намерениях речи и быть не могло.

Значит, Маркус с ней честен. Теперь понятно, почему он так стремился наверстать упущенное в том злополучном саду на злополучной свадьбе.

– И знаешь, хотя бы поэтому хотел бы повтора.

Селия вспыхнула. Только повтора им сейчас и недоставало! Взрослые сдержанные люди, не могут же они вести себя как животные только из-за возникшей между ними нелепой химии? Впрочем, она и сама мечтала еще когда-нибудь пережить нечто подобное, но Маркусу этого не следовало демонстрировать.

– Можешь ты думать о чем-нибудь, кроме секса?

Будто не она начала этот разговор!

– Только не в твоем присутствии.

– Ну, ты уж постарайся, ладно?

Ну ладно. Не думать об этом было трудно, но думать о чем-то другом еще трудней. Каждое движение Селии сводило его с ума, каждый взгляд обжигал как пламя. Вдобавок во время еды она то и дело стонала от удовольствия, и он не мог не представить причину ее стонов несколько иной. Непонятно, к чему она стремилась, но ужин перерастал в настоящее испытание.

– Очень вкусно. – Селия широко улыбнулась, на миг заставив Маркуса отвлечься от мрачных мыслей о ней же.

– Спасибо. И, как я уже говорил, совсем несложно.

– Я обязательно попробую приготовить что-нибудь подобное.

– Удачи.

– Даже самой интересно, что из этого получится.

– Мне тоже интересно. Надеюсь, ты меня угостишь?

– Ну, если не опасаешься за здоровье.

Опасался, конечно. Но боялся отнюдь не отравления. Любая встреча с этой женщиной угроза его моральным принципам.

– Чем ты занят был сегодня?

– Работал, – мрачно отозвался Маркус.

– Да ну? Того и гляди, превратишься в трудоголика вроде меня.

– Это уж мне точно не грозит. Я соблюдаю необходимый баланс между работой и отдыхом. Вот, например, недавно совершил прогулку в горы с Дэном в качестве компенсации.

– Мы вчера ужинали с Дэном и Зои. Дэн рассказывал мне об этой прогулке, но о тебе упомянуть забыл.

– Чудесно. Зато не забыл упомянуть про полгода воздержания. Отличный друг.

– Да уж, но ведь друзья для того и нужны, чтобы выбалтывать чужие секреты.

– Это уж точно. Ты ему рассказала про беременность?

– Да, конечно. Все равно рано или поздно пришлось бы.

– И о том, кто отец ребенка, тоже рассказала?

– Разумеется. Что еще я могла сказать? Ветром надуло?

– И как он отреагировал на эту новость?

– Нормально.

Нормально? Ну, видимо, Маркусу это отольется при личной встрече. Вряд ли Дэн в восторге от характера взаимоотношений лучшего друга и сестры. Но мысли о предстоящем разговоре были не особенно приятны, и он решил подумать о нем потом.

– А родители как отнеслись?

– Мама пришла в восторг. А отец тоже воспринял гораздо лучше, чем я ожидала. Не то чтобы я оправдала все его надежды, но, по крайней мере, один пункт из трех я выполнила. От некоторых людей нельзя требовать слишком многого.

– Один пункт из трех? Что ты имеешь в виду?

– Это отец имеет в виду три пункта, жизненно важные для женщины. Муж, дом и дети. Ни мужа, ни дома, как видишь, у меня нет. К тому же он не знает, что между нами нет отношений.

По крайней мере, с домом Маркус хотел ей помочь. Селия сама отказалась от этого предложения.

– Он ругал тебя за то, что ты забеременела вне брака?

– Сначала ругал. Но когда я привела ему в качестве примера его собственный брак, успокоился. Что же касается дома, я собираюсь продать квартиру и приобрести коттедж. Думаю, суммы на моем счете вполне хватит. Так что два пункта из трех выполнены, а последний я выполнять не собираюсь.

– Ты вообще против семейной жизни?

– Вообще не против, но только если это не относится ко мне лично. Я совершенно точно не хочу замуж. Насмотрелась на страдания мамы и интрижки отца на стороне.

– Развод сильно отразился на тебе? – Впрочем, он мог бы и не спрашивать. И так понятно, что повышенная ранимость Селии – следствие развода родителей и ужасного отношения отца к дочери.

– А как ты думаешь? Мне было четырнадцать лет, отец не замедлил обзавестись новой подругой на двадцать лет моложе мамы. Она целыми днями плакала.

– Но, может быть, теперь она сможет начать новую жизнь? – выразил надежду Маркус.

– Думаю, вряд ли. Ведь она до сих пор любит отца. Так что свадеб в нашей семье больше не предвидится. Я вариант безнадежный, да если бы и хотела замуж, кто меня теперь возьмет с ребенком?

Селия шутила, но Маркуса больно кольнуло чувство вины. Разрезая на кусочки шоколадный торт, он тоже отшутился:

– Приятно, когда совпадают желания и возможности.

– У нас много общего, ты тоже не хочешь жениться, – заметила она. – Я же видела, как ты воспринял мое предположение.

– Дело не в этом. Я вообще не хочу серьезных отношений потому, что любовь приносит боль.

– Но ведь и счастье тоже, хотя я никогда не была влюблена.

Ни к чему Маркусу знать про пятнадцать лет ее страданий. Пусть думает о ней лучше, чем она есть на самом деле.

– Так что тебе повезло. В противном случае я могла бы женить тебя на себе, как некоторые.

– Да, была у меня девушка, Ноэль. – Маркус вздрогнул.

Селия заинтересовалась:

– Расскажи мне о ней.

– Ну что сказать, она хотела свадьбу, я не хотел.

– И ты решил ее бросить?

– Будь мягче! Скажем так, решил прервать отношения, пока не поздно.

– Удалось?

– Как бы не так! Она взялась меня терроризировать. Письма, звонки, наконец, заявилась ко мне домой и отказалась уходить. Пришлось вызывать полицию.

– Ужас-то какой!

– Да, попадаются и такие особы. В одном я уверен точно, если бы на твоем месте оказалась она, я был бы связан пожизненно. Поэтому, как бы эгоистично это ни звучало, но я счастлив, что матерью моего ребенка станешь именно ты.

Селия решила задать главный вопрос:

– А почему ты хочешь ребенка?

Вряд ли он знал почему.

– Трудно объяснить. А ты?

– Даже не знаю, как тебе сказать, возможно, все дело в том, что мне уже тридцать один год, все мои подруги выходят замуж, заводят детей, а у меня нет даже намека на личную жизнь, вдруг это мой единственный и последний шанс стать матерью? Может быть, это и глупо.

– Совсем это не глупо.

– И все-таки теперь ты мне расскажи, почему хочешь стать отцом, – настаивала Селия.

– Наверное, я вспомнил отца. Нам было так хорошо вместе, и я захотел принести кому-то столько же счастья. Чтобы история повторилась, понимаешь? История отца и сына.

– А если родится девочка?

– Какая разница? И кроме того, – признался Маркус, – я всю жизнь этого ждал.

– Случайной беременности? – удивилась Селия.

– Не обязательно. Чего-то, что придаст моему существованию смысл. Научит ценить каждый день. Сделает для кого-то значимым.

Так и было. Он не хотел с годами превратиться в Джима Форрестера. Хорошо быть плейбоем в юности, но в старости скучно и противно.

– А вот вину перед матерью мне ничем не загладить, – сказал он с тяжелым вздохом. – Я должен был во всем поддерживать ее, а вместо этого пустился в загул.

– Тебе сейчас очень тяжело?

– Сейчас легче. Все-таки время лечит даже самые тяжелые раны. Но всякий раз, вспоминая о матери, я чувствую свою вину.

– Маркус, мне так жаль, – вздохнула Селия.

Он слишком долго молчал об этом, но не желал ее жалости.

– Еще торта? – Он сделал слабую попытку перевести разговор.

– Нет, спасибо. Очень вкусно, правда.

– Чаю, кофе?

– Тоже не хочу. Если тебе нужно выговориться, не молчи.

Маркусу и впрямь нужно было выговориться. Тяжело годами держать такое в себе, жить с этой ношей, зная, что никто не сможет разделить ее с тобой.

– Она оставила записку, – прошептал он чуть слышно. – Мама. Написала, что любит меня, но жить без отца не может. Она очень его любила. Когда я говорю, что любовь приносит боль, я имею в виду именно это.

Вот почему он так боится отношений. Ему страшно полюбить человека, которого он в любой момент может потерять.

– Возможно, будь я хорошим сыном, она ценила бы свою жизнь. Я был плохим. Поэтому хочу стать хорошим отцом.

Острая боль обожгла Селию.

– Ты хороший, – заверила она. – Ты очень хороший. Чего стоит хотя бы твоя благотворительность. Кстати, как ты сколотил состояние?

– Вскоре после смерти матери друг отца взял меня к себе в фирму брокером. У меня обнаружились неплохие коммерческие способности, и вскоре я смог начать собственный бизнес. Ну а дальше ты знаешь.

– Знаю, конечно. Ты настоящий финансовый гений и при этом благородный. Теперь хочешь помочь людям, потому что однажды кто-то помог тебе?

– Именно. В основном я работаю с подростками-сиротами, оказавшимися в тяжелой ситуации. Мне хотелось бы верить, что таким образом тоже отдаю долги.

Теперь, когда боль воспоминаний немного утихла, вернулось желание. Он смотрел в расширенные зрачки Селии, слушал ее горячее дыхание и думал. Сумей она прочитать его мысли, сочла бы она его благородным?

– А почему ты решил заняться инвестициями?

– Ты так внимательно слушала мой рассказ?

– Я всегда слушаю очень внимательно.

– Вот как? Ну хорошо, иногда мной движет не благородство, а просто желание рисковать.

Улыбка Селии показалась ему роковой.

– Приятно знать, что ты не самый положительный персонаж в мире.

Ну да. Конечно. Будь он не самым положительным персонажем в мире, он положил бы конец этому не в меру затянувшемуся разговору. Ведь он ее хочет. И она хочет его. К чему делать вид, что это не так.

– Нет, конечно, – вздохнул он. – Иногда мной движет чистой воды глупость. Вот, например, зачем я пятнадцать лет назад наврал тебе про спор?

– А я зачем сказала, что использовала тебя?

– Так ты меня не использовала?

– Конечно нет. Просто потеряла голову.

Его пульс участился, желание с каждой секундой разгоралось сильнее.

– Но ведь спонтанный секс не всегда хорош, правда?

– Пожалуй, да.

– После него останется неприятное чувство неловкости, и нам будет еще сложнее общаться.

– Ты права. Ситуация и так не из простых.

– Давай попробуем вести себя разумно и сдержанно.

– По-моему, мы и так ведем себя достаточно разумно и сверх всякой меры сдержанно.

– Вот в том же духе и будем продолжать, но при этом больше общаться.

– Тебе эта идея не кажется слишком рискованной?

Она заговорщически подмигнула:

– Но ведь ты, помнится, говорил, что любишь рисковать.

Глава 12

Следующие несколько недель они провели вместе. Посещали рестораны, бары, выставки и говорили, говорили, говорили. Впервые за пятнадцать лет. И никак не могли наговориться.

Просто удивительно, они знакомы большую часть жизни, но только теперь обнаружили, как много у них общего. Селия боялась, что им нечего будет сказать друг другу. Но опасения оказались напрасными. У них неожиданно нашлось огромное количество тем для разговора. Оба любили французский авангард и испанскую кухню. Оба терпеть не могли кошек. Оба верили в технический прогресс. Когда речь заходила о серьезных убеждениях, их взгляды совпадали, но гораздо интереснее оказалось совпадение в мелочах.

В общем, со стороны они казались прекрасной парой. У них были все составляющие для полноценных отношений, кроме самой важной. Между ними еще не было близости. Не считать же близостью попытку Маркуса вытереть Селии губы от кетчупа.

Разумеется, при таком подходе было не особенно легко. Химия, о которой столько рассказывала Зои, совершенно не желала отступать на задний план. Разве можно куда-то от нее скрыться?

Нанося утренний макияж перед зеркалом в ванной, Селия думала только о Маркусе.

Конечно, ничто не мешало ей уступить ему. Но в глубине души, шестым чувством Селия понимала: это испортит все. Ведь он сам признался, что боится любви, а разве возможны гармоничные отношения без любви? Могут ли у них быть вообще какие бы то ни было отношения, кроме исключительно дружеских?

Конечно нет. Невзирая на огромное количество совпадений и общих тем для разговоров, они совершенно не подходили друг другу. Хотя бы потому, что Маркус плейбой и не хотел привязываться к кому бы то ни было, а Селия все еще помнила, как пятнадцать лет назад он разбил ей сердце, и теперь всерьез опасалась снова в него влюбиться.

Что-то дрогнуло в ее сердце, когда он рассказал о своей юности, неудачных отношениях и смерти родителей. Что-то дрогнуло, и это Селии не понравилось. Не для того она пятнадцать долгих лет пыталась вырвать эту любовь из сердца, чтобы снова поддаться чарам ослепительного лондонского плейбоя и тем обречь себя на новые страдания. Но факт оставался фактом, каждое утро она просыпалась счастливой, каждый вечер с нетерпением ждала новой встречи и даже старалась пораньше уйти с работы, чего с ней не случалось никогда.

Она подвела глаза карандашом и наложила бледно-голубые тени, которые, по мнению Маркуса, очень ей шли. Почему она так усиленно старается ему понравиться?

Любит ли она его? Селия несколько раз задавала себе этот вопрос, всякий раз не находя ответа. Возможно, она боялась ему отдаться еще и поэтому. Когда первые порывы страсти отступят, станет понятно, какие чувства она испытывает к нему на самом деле. Именно это пугало больше всего.

Их близость, пусть даже относительная, возбуждала сильнее любой другой. Когда Маркус брал ее за руку, помогая спуститься по лестнице, вдоль бедер тут же прокатывалась странная дрожь, и безумное желание оказаться во власти этого мужчины оказывалось сильнее всех убеждений и моральных принципов. В дежурном прощальном поцелуе она ему отказывала, поскольку была уверена: после этого совершенно потеряет над собой контроль. Даже случайные прикосновения и двусмысленные фразы сводили с ума, но она убеждала себя: это всего лишь влечение.

Селия нанесла на щеки нежно-розовые румяна. Ее кожа, всегда такая бледная, стала свежее.

«Это не любовь, – убеждала она себя. – Просто влечение». Маркус так сексуален, так привлекателен, а она слишком много времени провела в одиночестве. В ней говорит всего лишь страсть.

Но если она не боится влюбиться, почему бы тогда не поддаться этой страсти? Иногда нужно уступить себе.

Яркая розовая помада довершила образ. Сегодня Селия нравилась себе как никогда. А вот ситуация с Маркусом нравилась все меньше.

Бессонные ночи и жаркие сны становились все невыносимее, расшатывали нервную систему, что могло пагубно отразиться на ребенке.

Вне всякого сомнения, сегодня она выглядела просто очаровательно. Очень хорошо. Очарование понадобится ей вечером.

Подумаешь, единственный раз в жизни она пойдет на поводу у страсти. «Ну хорошо, не единственный», – уточнила она, вспомнив происшествие в саду. Раз в жизни изменила себе, и к чему это привело?

Но, с другой стороны, дружеский секс испортит ситуацию не больше, чем постоянное напряжение – следствие воздержания.

Она решила не отказывать себе и ему и провести с ним ночь.

Но только одну ночь.

* * *

Маркусу все это надоело. Бреясь в ванной, он думал о том, что пора бы прекратить ни к чему не приводящие прогулки и прочую ерунду.

Серьезных отношений с Селией он не хотел. Несерьезные ей не подходили. Она попросила его быть разумным, сдержанным и не допускать даже мысли о сексе. Но при этом стабильно каждый вечер звонила и приглашала на прогулку.

Хорошо, любовниками они стать не могут. Тогда кто он для нее? Приятель? Приятели не должны проводить столько времени вместе.

Он нанес на щеки густой слой пены и достал из шкафа новую опасную бритву. Чего хочет эта женщина, выводящая его из себя своим странным поведением, мучающая безнадежностью, томящая неизвестностью? Неужели это изощренная месть? Если так, она выбрала хорошее средство довести его до сумасшествия. Сделала вид, что безумно рада малышу, а сама тем временем решила понемногу расшатать нервную систему его отца. Талантливо, ничего не скажешь.

Конечно, он и сам виноват. Испортил ей жизнь. Вполне возможно, она решила отплатить ему той же монетой. Пусть так. Он тоже так просто не сдастся.

Он аккуратно водил бритвой по щекам, но мысли пребывали в беспорядке. В конце концов, он предложил ей помощь и поддержку. Она же убивает его таким жестоким отношением. Разве можно так издеваться над человеком, пусть он даже отец ее нежеланного ребенка? Разве можно так издеваться вообще над кем-нибудь?

Он почти не мог держать свои чувства под контролем, а Селия, несомненно, издевалась, назначая все новые и новые встречи. Под конец ему стало казаться, что лучше всего вообще не отвечать на ее звонки.

Свидания, которые не были свиданиями, выматывали его, а попытки узнать друг друга лучше приносили неожиданный и не всегда приятный результат. Однако томили его не только эротические фантазии, хотя и они стали совершенно невыносимыми. Каждую ночь обнаженная Селия являлась ему во сне. Каждое утро приносило осознание того, что сны никогда не сбудутся. Маркус не привык к подобному.

Мучило его и другое. Селия открывалась ему с новых и новых сторон, он представить не мог, что когда-то она казалась ему чопорной карьеристкой и занудой. Изящная, остроумная, обаятельная, ироничная, она могла поддержать любой разговор.

А какая она понимающая! Не было такой вещи, о которой он не смог бы ей рассказать. Селия с равной долей уважения относилась к его детским страхам и сомнительным планам на будущее. Казалось, он говорит с самим собой, с той только разницей, что она гораздо лучше утешала его и в любой трудной ситуации могла дать совет. Он не мог рассказать ей лишь об одном – что с каждым днем хочет ее все сильнее.

Не может же все это быть искусной игрой с единственной целью уязвить его как можно больнее? Конечно, все женщины искусные актрисы, но вряд ли можно так близко к реальности изобразить весь спектр человеческих чувств! Интересно, если Селия не издевается, тогда какую же цель преследует? Чего пытается добиться от него? Симпатии? Что ж, это ей удалось.

Теперь эта женщина нравилась ему все больше, но что в этом хорошего, если ему ничего не светит? Было бы намного проще считать ее бельмом в глазу.

В конце концов, их связывает только ребенок. Ради него Маркус согласился бы проводить несколько часов в неделю с малосимпатичной для него женщиной. Зачем же она старается для него?

Он порезался. Пошла кровь. От всех этих мыслей он стал нервным и плохо спал. Сны же, горячие и душные, только больше подрывали общее состояние.

Нужно что-то менять, и чем раньше, тем лучше, пока мысли о ней не завладели им целиком. Если все это игра, он не причинит ей боли. А если нет, может быть, тогда ему откроются истинные причины такого поведения.

Не отменить ли все встречи, начиная с сегодняшней? Ладно, пусть уж сегодняшняя встреча состоится, ведь Селия отпросилась с работы пораньше только ради него. Он будет с ней милым и галантным, безукоризненно вежливым и понимающим. Подарит ей этот вечер, не откажет ни в одной просьбе. А завтра отключит телефон, и пусть больше не беспокоит его своими звонками. Даже ангельскому терпению приходит конец, а Маркус определенно не ангел.

* * *

Атмосфера ресторана была, пожалуй, слишком романтичной. Лирическая музыка, свечи – все это не могло не подействовать на Селию. Сердце ее стучало все громче, пульс участился, по телу бежала дрожь.

Да и Маркус был не похож на прежнего, чересчур уж вежлив и предупредителен. Расспрашивал ее о делах на работе, о том, как прошла встреча с генеральным партнером. Ну что же, он вполне заслужил то, что должно случиться дальше. Селия была уверена, домой они уедут вместе.

Она не сомневалась, он вне себя от желания. Каждый его голодный взгляд свидетельствовал об этом. Но ведь и она уже изголодалась. Ведь не из чистого же альтруизма подарит ему эту ночь.

– Спасибо тебе за ужин, – сказала она, когда они выходили из ресторана.

– Всегда пожалуйста. – Маркус поднял выше воротник пальто и смотрел без улыбки.

Во рту у Селии пересохло. Она придвинулась ближе и предложила:

– Поехали ко мне?

Ее глаза цвета моря горели дьявольским огнем. Покусывая нижнюю губу, она накручивала на палец светлую прядь.

Обжигающий взгляд Маркуса скользнул по ее лицу, прежде чем задержаться на губах. Селию бросило в жар. Его глаза потемнели, мышцы лица напряглись. В эту минуту он был способен думать только о безумном желании, которое она у него вызывала. Мгновение спустя его лицо снова стало бесстрастным.

Этого Маркусу хотелось больше всего. И меньше всего.

Больше всего – потому что желание измучило его, вымотало. Меньше всего – потому что он мысленно готовил себя к разрыву. В этот вечер он старался держаться безукоризненно вежливо и вместе с тем отстраненно. Однако трудно держаться, услышав подобное предложение.

От тонкого аромата женской кожи, смешанного с запахом изысканных духов, у него закружилась голова. Жар, исходящий от ее тела, обжигал его. Горло сдавливало так, что он едва мог говорить.

– Ты же, кажется, не хотела?

– А теперь хочу.

Как эгоистично с ее стороны! Она снова обвела его вокруг пальца. Всегда делает только то, что хочет сама, но разве он не хотел этого с той же силой и страстью?

Тем не менее сдаваться без боя он не мог. Иначе Селия окончательно убедится, что из него можно вить веревки.

– Мне нужно уехать по делам, – сказал он со вздохом.

– Когда?

– Завтра.

– Но ведь сегодня ночью ты свободен. В чем проблема?

Будто сама не понимает, в чем проблема. Конечно, крутит им как хочет и делает вид, что все в порядке.

– Если мы расстанемся, вряд ли сможем сохранить хорошие отношения, – заявил он.

– Разве мы встречаемся? Это всего лишь секс.

Сколько раз он говорил женщинам эти слова, почему же теперь они звучат как оскорбление?

Но он мужчина и больше не может себя сдерживать. Страсть одержала верх. Теперь, когда его фантазии вот-вот могли воплотиться, очень трудно было превыше всего поставить самолюбие.

– Не беспокойся обо мне, – сказала она. – Я знаю, что делаю.

– Да? – Маркус рывком притянул ее к себе. – А вот я не знаю, что делаю, – выдохнул он и впился в ее губы.

Она обхватила его за шею, ее язык скользнул ему в рот. Пламя побежало по венам, кровь превратилась в огненную лаву.

Теперь его дыхание стало прерывистым, глаза приобрели цвет ночного неба.

– Не останавливайся, – прошептала Селия, готовая расплавиться в его объятиях.

– К сожалению, придется.

Неужели он передумает в последний момент?

– Но почему?

– Потому что, если мы сию же минуту не поймаем такси, нас оштрафуют за аморальное поведение в общественном месте.

Глава 13

Такси, казалось, не приедет никогда. Минуты казались бесконечностью, а водитель то и дело оборачивался, услышав звук поцелуя. Маркус стал казаться самому себе озабоченным подростком. Селия же едва ли обращала внимание на ворчливого водителя, да и вообще на что бы то ни было. Пламя страсти горело так, что можно было вызывать пожарную бригаду.

Нежно обняв ее, Маркус целовал глаза, щеки, губы. Умирая от наслаждения, Селия обхватила его за шею. Маркус попытался усадить ее себе на колени, но тут ей в бок вонзился ремень безопасности, и она вскрикнула от боли.

– Нельзя ли там потише? – проворчал таксист.

– Потерпи немного, – прошептала Селия, хотя сама с трудом сдерживалась. – Скоро мы будем дома.

Но до дома они добрались совсем не скоро. Как нарочно, лифт не работал. Подниматься на четвертый этаж, останавливаясь на каждой ступеньке, было невыносимо тяжело. Но еще тяжелее оторваться друг от друга. Так, сплетенные, они добрались до двери. Руки Селии дрожали, она с трудом смогла попасть ключом в замочную скважину. Удивительно, что ей это вообще удалось.

Как только дверь захлопнулась, Маркус прижал к ней Селию. Слегка наклонив голову, коснулся губами шеи и принялся неторопливо ласкать ее кожу. Эти прикосновения были нежными и легкими, Селия дрожала от желания. Сквозь тонкую ткань шелковой блузки он чувствовал, как горит ее тело. Наконец блузка соскользнула на пол.

Ощущая, как дрожат пальцы, Селия принялась расстегивать его рубашку. Справиться с брючным ремнем он ей помог. Несколько мгновений спустя он предстал перед ней с обнаженным торсом, его рельефные мускулы привели Селию в неописуемый восторг.

– А помнишь, как ты убеждала меня быть серьезным и рациональным? – поддразнил ее Маркус.

– Что поделать, я тоже бываю не права. Ведь ты извинишь меня за это?

– Посмотрим на твое дальнейшее поведение. Но учти, извиняться придется долго.

– Ну, ничего. У нас целая ночь впереди.

Добравшись до дивана, они рухнули на него, не размыкая объятий. Ледяные ладони коснулись груди Маркуса, по его телу прошла дрожь. Не от холода, нет. Ей безумно хотелось прикасаться к его телу снова и снова, запомнить каждый сантиметр обнаженной загорелой кожи.

Проложив цепочку поцелуев вниз по шее, до самой ямки, Маркус расстегнул кружевной бюстгальтер. Беременность сделала груди Селии несколько полнее и намного чувствительнее. Настолько, что от каждого прикосновения к ним кружилась голова. Он накрыл ладонью одну грудь и начал ласкать кончиком пальца. Вторая рука неспешно исследовала каждый изгиб, каждый потаенный уголок ее тела.

Внезапно он похолодел от страха и накрыл ладонью ее живот.

– Я не сделал тебе больно?

Когда она уловила заботливые нотки в его голосе, ее сердце сжалось. Как он предупредителен!

– Нет-нет, – поспешила заверить она. – Не останавливайся.

Он обвел языком ее напряженные соски, Селия застонала. Она в жизни ничего подобного не испытывала. Вообще. Никогда. Даже с ним. Гормоны ли это, или дело в другом? Какая разница!

Стянув джинсы, Маркус принялся за юбку Селии. Застежка поддалась с трудом, и на то, чтобы возиться с бельем, терпения не хватило, он просто разорвал его пополам.

– Ты весь мой гардероб решил уничтожить? – поинтересовалась Селия.

– Нет. Только белье.

– Мог бы предупредить. Я бы вообще им не обзаводилась.

– Отличная мысль…

Тут его пальцы добрались до ее бедер и погладили шелковистую внутреннюю поверхность. Селия потеряла нить разговора. Все, что она могла, – закусить губу, чтобы приглушить стон, способный перебудить весь Лондон.

– Бог ты мой, – только и смог прошептать Маркус.

Она услышала, как тяжело колотится его сердце. Так же, как и ее собственное.

– Возьми меня! Сейчас же!

Она вскрикнула и не узнала собственный голос. Этот возглас слился с его стоном. Голубые глаза Маркуса стали дьявольски черными. Он мощным рывком вошел в нее, Селия с радостью приняла его, отзываясь на каждое движение. Она требовала, чтобы он двигался резче и быстрее.

Тяжело дыша, вцепилась ногтями ему в спину и почувствовала, как напряглись его мышцы. Он двигался все быстрее, пока не произошел тот самый потрясающий взрыв чувственного напряжения. В эту минуту под ними мог разверзнуться ад, обоим было бы все равно.

Селия сидела на подоконнике, глядя в ночную темноту, и слушала дыхание Маркуса. Сомнений и быть не могло, она любит его.

Сейчас ли это случилось или пятнадцать лет назад, значения уже не имело. Ей казалось, она любила его всегда, по-другому быть просто не могло. В те дни, когда они встречались без всякой физической близости, она ощутила, как близки они стали. Сначала она пугалась собственных чувств, растущей привязанности и врала себе, что испытывает к нему всего лишь влечение. Но теперь, когда страсти улеглись, она осознавала свою любовь и уже не боялась.

Она любит его. Но разве можно его не любить?

Он идеален. Сильный, решительный, энергичный. Надежный и понимающий. Умный, ироничный и ответственный. И потрясающе красивый. Какое счастье, что они встретились!

Он стал первым человеком, принявшим ее такой, какая она есть. Прощал ее недостатки и слабости, мчался на помощь, узнав о ее проблемах, верил ей и в нее. Тот единственный человек, с которым она когда-либо хотела прожить всю жизнь.

Но самое прекрасное даже не это. Селия была уверена во взаимности чувств.

Она любит и любима! Каждый взгляд, каждое прикосновение Маркуса свидетельствовали об этом. Он был так нежен, внимателен, предупредителен, угадывал малейшее ее желание, думал только о том, как доставить ей удовольствие.

Вот почему она прежде не испытывала подобного в постели. Ее любовники, включая Маркуса до этой ночи, были равнодушны к ней. Он же видел в ней не только соблазнительное тело, но и родственную душу.

Когда он проснется, она все ему расскажет. Но пока он спит, ей есть о чем подумать. О будущем. О планах на ближайшие несколько лет. О своей работе. О ребенке.

Когда Селия забеременела, она стала по-новому относиться к своей жизни. Бесконечная работа утомляла и не приносила радости, а отец по-прежнему равнодушно относился к успехам дочери. Она долго думала о необходимости изменить свою жизнь. И вот теперь в ней созрело решение. Осталось только посоветоваться с Маркусом. Конечно, он ее поддержит. Он всегда ее поддерживает.

Они больше никогда не будут одиноки. Никогда больше Селия не будет выбиваться из сил, чтобы заслужить одобрение отца, ведь Маркус всегда поймет и поддержит любые ее начинания. Никогда больше Маркус не будет считать свою жизнь пустой и бессмысленной, ведь Селия наполнит ее смыслом.

У них все впереди. Сколько еще теплоты, заботы и нежности они подарят друг другу!

Ведь теперь они будут вместе. Навсегда.

«Если все случившееся сон, – подумал Маркус, – то лучше не просыпаться». Ночь была божественной, Селия великолепной, сводящей с ума мечтой. Все его фантазии воплотились в жизнь и, сплетясь с фантазиями Селии, подарили ему такие ощущения, которых он не мог и представить.

Маркус открыл глаза и увидел ее. Завернувшись в плед, она сидела на подоконнике. Мутное ночное небо понемногу светлело. Рассвет отбрасывал на ее лицо розовые тени.

– И давно ты не спишь? – спросил он.

– Да, пожалуй. Я просто задумалась.

– О чем?

– О многом, мне есть о чем подумать, ты согласен?

– Конечно. Расскажи мне.

Спустив ноги с подоконника, она спрыгнула на пол, дошла до дивана и уселась, скрестив ноги, как Будда.

– С чего бы начать?

– С самого важного.

– Ну нет. Самое важное приберегу напоследок.

После признания в любви все остальное покажется таким незначительным!

– Во-первых, я хочу отклонить предложение генерального партнера.

Речь шла о проекте, на который Селия возлагала большие надежды. В последнее время только об этом и говорила. Маркус не поверил своим ушам.

– Ты уверена, что хочешь именно этого?

– Уверена, – сказала она твердо. – Ради чего я вкалываю?

– Наверное, чтобы заработать кучу денег?

– И что в качестве бонуса, сердечный приступ к сорока?

– Возможно, ты права… – начал Маркус.

– Разумеется, права.

– Но раньше ты придерживалась иной точки зрения.

– Раньше меня интересовало исключительно мнение отца. Я делала все, чтобы заслужить его одобрение. Ради этого получила образование, ради этого стала юристом, ради этого добивалась всего. Я хотела, чтобы он мной гордился. И каков результат? Вчера я ему позвонила и попыталась рассказать о моем проекте. Что ты думаешь? Он и слушать о нем не стал! Пару раз хмыкнул, после чего тут же перевел разговор на свою новую любовницу. Если это нормальная реакция, я совсем ничего не понимаю.

– Да! Тебе было очень неприятно?

– Дело не конкретно во вчерашнем разговоре. Ведь так всю жизнь. Что бы я ни делала, ему на меня наплевать.

Ну и отец. Убить его мало. Ему так повезло с дочерью, а он совершенно ее не ценит.

– Знаешь что? Просто будь сама собой. Ты не нуждаешься в его одобрении. По большому счету он сам собой ничего особенного не представляет.

– Никогда об этом не думала. Отец всегда был для меня божеством.

– И очень зря. Чего он добился в жизни? Ну да, неплохой юрист, но у тебя дела идут намного лучше. Можно смело утверждать, ты уже сейчас его превзошла, а ведь тебе только тридцать один год. Можешь представить, чего бы ты могла добиться к его возрасту?

– Даже и не знаю. – Селия вздохнула.

– Но дело не только в этом. Как человек он не лучший образец для подражания. Он не принес твоей матери и тебе ничего, кроме страданий. Человека определяет не карьера, а его отношение к другим людям. В частности, к своей семье.

– Возможно, ты прав. И кстати, я как раз об этом хотела поговорить. О семье.

Маркус напрягся.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне хочется немного побыть с ребенком. Не мчаться на работу сразу после родов, спихнув его на нянек, а уделять ему столько времени, сколько нужно.

– Уверена, что справишься? Все-таки сидеть в четырех стенах – это не для тебя.

– Конечно, я не собираюсь превращаться в наседку. Буду работать на дому, проводить частные консультации и прочее в том же духе, но ребенку нужна мать, и я собираюсь стать для него матерью.

Маркус улыбнулся.

– Это на тебя не похоже.

– Люди меняются.

Селия менялась с такой быстротой, что Маркус до сих пор не смог понять, разглядел ли он ее настоящую.

– А теперь я собираюсь сказать тебе самое важное.

– Я весь внимание.

– Я люблю тебя.

Он вздрогнул. Что бы она ни говорила, ни одна женщина никогда не сможет воспринимать секс только как секс, ни больше ни меньше.

– И думаю, ты тоже меня любишь.

Комната поплыла перед глазами. Маркусу показалось, что его погрузили глубоко под воду.

– Мне кажется, мы могли бы создать семью, настоящую семью, понимаешь?

Он неожиданно ослабел. Его бросило в жар, ноги стали ватными.

Почему она говорит это? Что ею движет сейчас?

Неужели ни с того ни с сего у нее возникло желание бросить все. Стать верной женой и матерью? Примерной домохозяйкой, помешанной только на муже и ребенке? И она ожидает того же от него? Такую Селию – хозяйственную и скучную – Маркус не мог бы полюбить. Вдруг она именно такой и станет? Кто знает, чего от нее ожидать?

А вдруг она всегда была такой и лишь сумела ловко прикинуться феминисткой, ярой противницей отношений и брака, чтобы потом связать его по рукам и ногам? Люди очень редко меняются кардинально. Обычно просто талантливо играют свою роль. Такую Селию – хитроумную и лживую – он тоже не мог бы полюбить.

Да и что он вообще к ней испытывал? Уважение. Нежность. Жалость. Страсть. Все составляющие любви, но не саму любовь. Максимум она могла рассчитывать на легкую симпатию. Но ведь одной симпатии недостаточно для создания семьи. Тем более для Маркуса, который вообще не планировал ее создавать.

– Нет, – сказал он. – Ты не права.

– Что?

– Я не хочу тебя обманывать. Я не люблю тебя, Селия.

Острая боль пронзила ее, но она сказала себе, что это не так. Маркус до конца не разобрался в своих чувствах. Когда же это случится, он не замедлит ей в них признаться.

– Ты уверен? А может, ты так боишься этого слова, что глубоко запрятался в свой кокон? Может, просто не в силах признаться в этом даже самому себе?

– Нет, Селия, прости. Я в самом деле не испытываю к тебе любви. Может, я очень хотел бы полюбить тебя, но не могу.

Полюбить он уже смог. В этом Селия не сомневалась. Просто пока не может признаться. Просто пока в нем говорит страх перед будущим. Он не знает, что их ждет, и ему тревожно.

Но эта тревога пройдет, уступит место другому чувству. Совсем скоро. Нужно только ждать и верить. Ей не привыкать к этому, жила же она без него пятнадцать лет, потерпит и еще немного.

– Хорошо, Маркус. Нам нужно отдохнуть друг от друга и как следует разобраться в своих чувствах. Приходи, когда будешь уверен в них. Я, конечно, не собираюсь ждать тебя всю жизнь, – она кокетливо улыбнулась, но в темноте эта улыбка показалась ему зловещей, – но немного подожду.

И дождется.

Уж в этом-то она не сомневалась.

Глава 14

– Тебя ничего не смущает, Маркус? Ты соблазнил мою сестру, бросил беременной и делаешь вид, что все в порядке?

Дэна трясло от злости. Он с трудом удерживался, чтобы не распустить руки и не ударить Маркуса в зубы. Пожалуй, единственное, чего он боялся при этом, – навредить своей репутации. Владелец рекламного агентства, Дэн не мог себе позволить драться. Газеты тотчас же разгласили бы подробности скандала. А в том, что Маркус не преминет сообщить горячую новость во все подходящие газеты, Дэн не сомневался. Такой ничтожный человек иначе и поступить не может.

– Все не так, Дэн! – воскликнул Маркус, отводя руку бывшего друга. Тот был явно настроен решительно. – Я просто должен кое в чем разобраться.

– И долго еще ты будешь разбираться? Уже месяц прошел.

Этого он не знал. Провел немало бессонных ночей, пытаясь понять, что же все-таки испытывает к Селии. Если это не любовь, почему тогда так тяжело переносит разлуку с ней? А если любовь, почему панически боится совместной жизни? Оба молчали, тишина становилась все более пугающей.

– Это Селия предложила отдохнуть друг от друга, – пояснил он.

– Сомневаюсь, что она имела в виду целый месяц.

– Но так и было.

– Это не похоже на Селию. И вообще, признаться честно, я впервые в жизни не понимаю сестру.

– Что ты имеешь в виду?

– Она считает тебя каким-то рыцарем без страха и упрека. Мужественным, серьезным, ответственным. Защищает изо всех сил.

Защищает? Когда кто-то последний раз пытался защитить Маркуса? Его только обвиняли во всех смертных грехах, больше ничего. Мало кто интересовался его истинными чувствами, пытался понять и простить.

Значит, этой женщине он определенно небезразличен. Более того, она готова стоять за него горой даже после того, как он дважды жестоко с ней обошелся. Он мечется из стороны в сторону, она терпеливо ждет, пока его мысли придут в порядок и он найдет верное решение.

– Думает, ты такой правильный, – продолжал Дэн. – Нет же, ты просто ничтожество, глупый мальчик, который боится повзрослеть. Я и сам в тебе ошибался, но это в прошлом.

Вот как? Получается, и верный друг, с которым они очень многое пережили, не в силах понять. Конечно, это объясняется только лишь родственными чувствами, тем не менее очень больно слышать его осуждающие слова.

– Осталось только разубедить Селию. Это, конечно, нелегко, потому что она упертая как бык, однако прогресс есть. Она уже уволилась со старой работы, продала старую квартиру. Скоро забудет и тебя.

Маркуса больно кольнуло в сердце. Неужели он может просто ее потерять? Селия так горда, своенравна и упряма. Мало ли, вдруг из принципа не захочет больше иметь с ним дело?

И в самом деле, сколько можно терпеть издевательства? Она не из тех, кто позволит вытирать об себя ноги. Чудесная, восхитительная, единственная и неповторимая женщина, с которой он, наконец, захотел связать свою судьбу, отвергнет его, потому что он слишком поздно придет к ней.

В юности он был идиотом. Из-за глупой бравады разбил сердце лучшей в мире девушки. Намного ли он умнее сейчас, когда стал жертвой собственных страхов и глупого самолюбия? Что важнее, амбиции или Селия, которую он вот-вот потеряет, а возможно, не дай бог, уже потерял?

При мысли об этом у него потемнело в глазах. Сердце упало. Мышцы ослабли, Маркус с трудом удержался на ногах. Голова закружилась, и все сомнения куда-то ушли. Осталась только одна мысль, простая и ясная. Ни за что на свете он на это не согласится. Что бы ни случилось, Селия будет с ним. Всегда. Пока смерть не разлучит их. Они станут лучшими родителями. И несомненно, у них будут еще дети. Двое. Или трое. Сколько она захочет.

Только бы она согласилась его простить.

– Она не упертая, – сказал он Дэну. – Она… она потрясающая.

Самая потрясающая женщина, которую он когда-либо знал. Он хотел видеть ее женой, а не только матерью своего ребенка. Быть вместе и умереть в один день.

Он всегда боялся любви. Боялся привязаться к кому-то. Но теперь страх прошел. Он знал, вместе они преодолеют любые трудности. Понял, раньше любовь была ему неведома. Теперь же, когда она, наконец, пришла, оказалось совсем не страшно. Наоборот, страшно было потерять эту любовь.

– А раз потрясающая, что ж ты ее бросил?

– Никогда ее не брошу. Я все понял. Спасибо тебе.

– Точно понял? Может, все-таки подбить тебе глаз?

– Не надо, – взмолился Маркус. – Мне все-таки еще извиняться. А потому нужно выглядеть безупречно.

Вот она какая, любовь!

Первые две недели прошли легко. Селия провела их в мечтах о большом и светлом чувстве и счастливом будущем, которое ждет их. Но прошли еще две недели, и ее сердце заточил червь сомнения. Вдруг его слова не пустой звук, не страх перед семейной жизнью? Вдруг он в самом деле ее не любит?

Может быть, она глупа и наивна, а тот ничтожный интерес, который испытывает к ней Маркус, бессилен растопить лед его сердца?

Если бы Селия не уволилась, она смогла бы с головой уйти в работу и хоть ненадолго забыть о нем. Но бездна свободного времени затягивала все глубже, и в голове роились мрачные мысли.

Сколько раз за этот месяц Селия представляла себе, как он появляется у нее на пороге и признается в любви. Боже, какие глупые фантазии! Можно подумать, она начиталась сентиментальных романов. Ясное дело, это нисколько не соответствовало действительности. Во всем виновата ее абсолютная неспособность разбираться в людях.

Она снова ошиблась. Снова придумала несуществующий образ. Почему она не может ни дня прожить без идеала? Сначала отец, которого она всегда считала образцом для подражания. Теперь человек, которому приписала любовь к ней. Человек в принципе способный любить только себя.

И ведь им снова предстоит встретиться! Через неделю, на свадьбе Лили и Кита. Вот бы к тому времени встретить человека, который смог бы ее сопровождать. Тогда бы уж Маркус понял, свет на нем клином не сошелся. Естественно, это величайшая глупость. Кого она встретит с таким-то животом? Да и в животе ли дело, когда виной всему разбитое сердце?

Позвонили в дверь. Ненакрашенная, в старом халате, Селия сейчас меньше всего была расположена встречать гостей.

– Кто там еще? – спросила она раздраженно.

– На пару слов.

От его голоса, самого прекрасного и дорогого, у нее сердце забилось так часто, что готово было выпрыгнуть из груди. Голова закружилась.

Что за пара слов? Снова о том, что он не готов к семейной жизни? Не станет обманывать ее даже ради ребенка? Не любит ее и не любил никогда?

Что бы там ни было, Селия должна узнать правду. Нужно быть сильной и мудрой. И постараться его понять.

С этими мыслями она открыла дверь.

Маркус пулей взлетел на четвертый этаж. Как крылья, его несли мысли о женщине, которая ждала наверху. О самой прекрасной женщине, без которой он не может больше жить. Ого!!! Похоже, его не так уж здесь и ждут.

– Ну, привет, – сказала она холодно.

– Как ты тут?

– Изумительно.

Она была так холодна, держалась так отстраненно, что, если бы не огонь желания, по-прежнему горевший в ее глазах, Маркус бы подумал, что потерял ее навсегда.

– Ушла со старой работы. Есть неплохое предложение по поводу частных консультаций. Думаю, это то, что мне нужно.

Какая же она молодец! Он так ею гордился!

– Поздравляю.

– Спасибо.

– Чем еще занимаешься?

– Учусь готовить.

– Как продвигаются дела?

– Потихоньку. Конечно, это не столь изысканные блюда, как жареная говядина, но, по крайней мере, уже можно есть.

– Мне не терпится попробовать.

– Как-нибудь в другой раз.

Конечно. А на что он рассчитывал? Неужели на то, что Селия сразу же бросится ему на шею?

– Какие еще новости?

Дэн говорил, она собирается продать квартиру. Интересно, это правда? Селия ответила на этот вопрос, не дожидаясь, пока он прозвучит:

– Еще я собираюсь переезжать.

Маркус постарался не выдать своих эмоций по этому поводу.

– Вот как? И куда же?

– Отличный дом, тихий район, прекрасный сад. Ребенку там будет хорошо.

– В моем доме, знаешь, ему будет не хуже.

– Что?

– Переезжай ко мне. Мы станем настоящей счастливой семьей.

– Настоящей? – вспыхнула она. – Счастливой? А ничего, что ты меня не любишь?

– Люблю, Селия. Очень люблю. Прости, что я не сразу это понял, но я обожаю тебя. Ты лучшая в мире женщина. Нашему ребенку несказанно повезло с мамой, а я просто идиот, поскольку не осознал вовремя, как мне повезло с тобой.

– И почему ты сразу не мог мне это сказать?

– Не знаю. Может быть, всему виной мой эгоизм. Или страх. Я не мог никого полюбить, потому что боялся снова лишиться любимого человека. Я был черствым. Упрямым. Высокомерным. Трусливым. Вел себя недостойно мужчины. Мне никто не был нужен. Я жил, как мне хотелось, зарабатывал деньги, развлекался в свое удовольствие. Как это ты там говорила, был всерьез сосредоточен на пьянстве?

– И разврате, – уточнила Селия. Раз уж взялся ее цитировать, пусть ничего не упускает.

– Ну, ты сильно преувеличивала, хотя это не важно. Гораздо важнее, что потом я полюбил тебя и ничего не могу с этим поделать. Пытался убить в себе это чувство, не смог. Ты раскрасила мой мир яркими красками. Стала для меня центром вселенной. Я думаю только о тебе. Не хочу тебя потерять, Селия.

Она молчала. Маркус не стал расспрашивать, что она думает об этом. Лучший способ выяснить это – горячий и страстный поцелуй.

Так он не обманывает ее? В самом деле любит?

Его поцелуй разрушил все сомнения, все преграды на пути к счастью. Счастье наполнило ее сердце, и оно забилось сильнее.

Теперь у нее было все, о чем раньше можно было только мечтать. Отличная работа. Мужчина, которого она обожает и который полюбил ее такой, какая она есть. А скоро еще появится малыш, и счастье станет абсолютным и всепоглощающим.

– Я люблю тебя, – шептал Маркус, – люблю, люблю, люблю. Хочу провести всю жизнь рядом с тобой.

– Боже мой, Маркус!

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты выйдешь за меня?

Селия замерла от счастья, но тут же сморщилась, как от физической боли.

– Что-то не так? – забеспокоился он. – Слишком рано? Или ты против официального брака? Ну, ничего, в конце концов, штамп – не главное, и мы…

– Да нет же, глупый! Ребенок толкается!

Он положил ей руку на живот и в тишине слушал новую жизнь.

– Что же касается брака, мои взгляды на семейную жизнь в корне изменились. Я хочу замуж, и ты для этого идеальный кандидат.

– Кто бы мог подумать, – вздохнул он.

– Кто бы мог подумать, – эхом отозвалась Селия, и он прижал ее к груди.

– У тебя есть какие-нибудь планы на вечер? – спросил он.

– Никаких.

– Отлично, – он развязал поясок ее халата, – потому что планы есть у меня.

Content

Люси Кинг
Идеальный кандидат

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14