Луиза Аллен

От разорения к роскоши

From Ruin to Riches

Copyright © 2014 by Melanie Hilton

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

* * *

Посвящается доктору Джоанне Кеннон за неоценимые советы по поводу характера болезни Уилла

Глава 1

16 июня 1814 года – гостиница «Квинс-Хед», Оксфордшир

Он встал, наполнил фужер рубиново-красным вином и, откинув голову, залпом осушил его. Свет мерцал на его длинных руках и ногах, все его тело излучало силу и мужскую самоуверенность.

Она и не думала, что окажется в его объятиях и в этой незнакомой постели. К ней не проявили той нежности, на которую она надеялась. Она не ожидала, что испытает такую боль. Но ведь она почти ничего не знала о физической близости, в следующий раз она будет смотреть на вещи более трезво. Горестно вздохнув, она уютно устроилась в теплой впадине, оставленной его телом.

– Джонатан? – Сейчас он вернется, обнимет ее, поцелует и заговорит об их будущем, тогда исчезнут все ее сомнения. Во время их панического бегства из Уилтшира он почти все время скакал верхом рядом с экипажем и они не могли поговорить, а общая столовая на нижнем этаже, где они ужинали, не располагала к беседе на столь серьезные темы.

– Джулия? – рассеянно откликнулся он. – Можешь помыться вон там. – Джонатан равнодушно кивнул в сторону ширмы в углу и снова наполнил бокал, все еще стоя к ней спиной.

Несмотря на радужные мысли, в ее душу закралась тревога. Неужели Джонатан остался недоволен ею? Может быть, он просто утомлен. Джулия очень устала. Она выбралась из-под скомканных простыней, закуталась в одну из них и направилась к ширме, за которой стоял умывальник.

Любовным утехам сопутствуют неприятный жар и пот – еще одно ее потрясающее открытие в эту ночь. Это обстоятельство не создавало радужного настроения. Уже пора вести себя подобающим образом, она взрослая женщина, и должна уметь трезво решать, как распорядиться своей жизнью, думала Джулия, с кривой усмешкой вспомнив свои романтичные девичьи мечты. В реальной жизни она сейчас находится вместе с мужчиной, которого любила, с мужчиной, который любил ее достаточно сильно, чтобы увезти от родственников, не побоявшись скандала.

Ширма скрывала часть окна, Джулия полностью задернула занавески, затем сбросила с себя простыню.

– Лондонский экспресс! – Снизу донесся резкий гудок рожка, произведя неуместный театральный эффект. Вздрогнув, Джулия заглянула в зазор между занавесками и увидела, как дилижанс с грохотом выехал из-под арки конюшенного двора, а затем свернул направо. Еще мгновение, и он исчез из виду. «Как странно. Но почему это показалось мне странным?»

Джулия слишком устала, чтобы ломать голову над своими фантазиями. Она умылась, более пристойно закуталась в простыню и вышла из-за ширмы, чувствуя, что ее бьет нервная дрожь. Джонатан уже почти оделся и теперь сидел с бокалом вина, глядя в пустой камин. Рубашка распахнулась, обнажилась крепкая грудь, темная стрела волос, спускавшаяся вниз, к бриджам… Джулия взглянула на нее и покраснела.

Ей стало холодно, она тоже налила себе вина и устроилась в старом потрепанном кресле, напротив Джонатана. Наверное, он думает о следующем дне, об оставшемся пути до границы Шотландии, об их предстоящем браке. Возможно, Джонатан опасался преследования. Но Джулия подумала, что кузен Артур вряд ли станет выяснять, где она находится. Кузина Джейн начнет кричать, психовать, сетовать на неминуемый скандал, но больше всего ее все-таки опечалит потеря такой безотказной рабочей лошадки, как Джулия.

Вино оказалось неважным – кислым и слабым, но оно помогло немного сосредоточиться. В последние дни мозг Джулии словно дремал, а она сама превратилась в ветреную влюбленную девчонку, переставшую вести себя как подобает расчетливой женщине, а ведь она в действительности была такой прежде.

«Ты влюблена, и теперь безрассудно преступила границы приличия, – шептал внутренний голос, похоже, это был голос ее совести. – Да, но это не означает, что я должна стать бесполезной дурочкой, – возразила сама себе Джулия. – Надо подумать о том, в чем я могу оказаться полезной».

Вся эта быстрая езда по плохим дорогам показалась оправданной, когда Джонатан объяснил, почему они не направляются прямо на север, к Глостеру[1], и избегают пути к границе с Шотландией. Если направиться на северо-восток к Оксфорду, а затем на север, то можно сбить преследователей со следа. К тому же дальше ехать станет легче. В десяти милях от цели они свернули на платную дорогу Мейденхед – Оксфорд. Однако гостиницы Оксфорда, видно, были страшно дороги, поэтому постоялый двор на окраине города казался разумным выбором для первой ночи.

Джулия будет тратить деньги бережно, она не станет вводить Джонатана в лишние расходы. Теперь они отправятся на север к границе. К Гретне[2]. Как это романтично.

На север. Но здесь что-то не так. Рука Джулии дрогнула, и вино из фужера выплеснулось, оставив на простыне кроваво-красные пятна. Дилижанс, который она заметила из окна, направлялся в Лондон – он ведь свернул направо, на ту же дорогу, по которой они приехали сюда.

– Джонатан.

– Да? – Он поднял голову. По этим голубым глазам с длинными ресницами, всегда заставлявшим трепетать сердце Джулии, как всегда, нельзя было ничего угадать.

– Почему мы ехали десять миль на юг, прежде чем добрались до этого места?

– Потому что эта дорога ведет в Лондон, – ответил Джонатан, и его лицо напряглось. Он поставил бокал и поднялся. – Вернемся в постель.

– Но мы же не в Лондон держим путь. Мы едем в Гретну, чтобы обвенчаться. – Джулия судорожно вздохнула, не дождавшись ответа. Она начала догадываться об истинных намерениях Джонатана. – Ты с самого начала даже не думал ехать в Шотландию, не так ли?

– Ты ведь не поехала бы, узнав правду? – спокойно ответил Джонатан и пожал плечами.

Как все могло столь неожиданно измениться? Джулия подумала, что в ее жизни было немало огорчений, но такой катастрофы она даже вообразить не могла. Правда открылась ей во всей своей неприглядности.

– Ты не любишь меня и не собираешься на мне жениться. – Теперь голова Джулии соображала прекрасно.

– Совершенно верно, – ответил Джонатан с привычной для него томной и сонной улыбкой. – Ты просто до смерти надоела своим родственникам, приставая к ним и пытаясь остаться в их поместье.

– Но ведь поместье – мой родной дом!

– Было твоим домом, – поправил Джонатан. – После смерти отца оно досталось твоему кузену. От тебя нет никакой пользы. Вряд ли найдется глупец, желающий взять в супруги женщину, которая привыкла командовать, к тому неуклюжую, да еще образованную, как ты, и без приданого. Поэтому…

– Поэтому Артур решил, что позорное бегство с таким выродком, как третий кузен[3] Джейн, позволит ему навсегда избавиться от меня. – Да, теперь все ясно. «А я спала с тобой».

– Вот именно. Джулия, я всегда считал тебя умницей. Однако на этой раз сообразительность тебе почему-то изменила.

Тон Джонатана, его обращение изменились, но он и не может вести себя по-прежнему? Теперь он для нее уже не тот мужчина, которого она любила. Или казалось, что любила.

– А кузены преподнесли тебя никем не понятым отверженным, чтобы внушить мне сочувствие к тебе. – Их замысел сейчас казался очевидным, как она раньше обо всем не догадалась! – Никогда не подумала бы, что Артур способен на подобное коварство. – Джулии стало холодно при мысли о равнодушии ее родственников. – И что же ты намерен предпринять?

– С тобой, любовь моя? – Да, сейчас Джулия это заметила, она поняла, в чем дело: за этими голубыми глазами скрывался волк. Жестокий, самодовольный. – Можешь ехать со мной. Я не возражаю. В постели ты не очень умела, но думаю, мне удастся обучить тебя кое-каким трюкам.

– Предлагаешь стать твоей любовницей? – Ну уж нет, такое не для нее.

– Только на пару месяцев, если будешь вести себя хорошо. Мы отправимся в Лондон… а там ты быстро найдешь кого-нибудь. А теперь ложись в постель и докажи, что тебя стоит содержать. – Джонатан встал, взял ее за руку и рывком поднял на ноги.

– Нет! – Джулия отпрянула. Пальцы Джонатана сдавили ее запястье. Джулия почувствовала боль.

– Теперь ты стала потаскушкой, – заключил Джонатан, – так что перестань ломаться. Покажи, на что ты способна. Кто знает, тебе все это может понравиться.

– Я сказала «нет». – Джонатан оказался лжецом, обманщиком, но он ведь не станет насильником.

Но и тут Джулия ошиблась.

– Делай, что тебе говорят.

Джулия сопротивлялась, боль в запястье стала невыносимой.

Ковер под ее ногами скользнул по гладким половицам, образовав возле камина складки, девушка споткнулась и потеряла равновесие. Падая, она больно ушибла руку. Джонатан выпустил ее. Рыдая от боли, страха и злости, Джулия лежала на каминной решетке. Каминный прибор[4] с грохотом обрушился вокруг, больно задев локоть и руку.

– Вставай, неуклюжая сука. – Джонатан протянул руку и схватил Джулию за волосы, скрутил их и потянул к себе. Вырваться было невозможно. Джулия схватила то, что оказалось под рукой, и ударила негодяя по голове. Джонатан охнул и отпустил девушку. «Поднимайся, беги…» Джулия откатилась в сторону, стукнулась о ножку кровати, но вскочила, ноги подкашивались.

Воцарилась тишина. Джонатан неподвижно лежал у камина, под его головой собралась темно-красная лужица крови. Джулия с ужасом посмотрела на свою руку, пальцы крепко сомкнулись вокруг рукояти кочерги. Руку Джулии оросила кровь.

Кровь. Джулия выронила кочергу. «О боже, что же я наделала?»

Глава 2

Накануне Иванова дня, 1814 год – имение Кингс-Эйке, Оксфордшир

Джулию остановило пение соловья. Как долго она бежала? Четыре часа… пять, сутки? Она потеряла счет времени… Джулия поднялась на декоративный мост, изогнутый дугой. Ноги больше не чувствовали боли, волдыри казались лишь незначительной мелочью в длинной цепи ее бед. Когда Джулия достигла вершины красивого моста, ее озарил лунный свет.

Кругом тишина. Ни людей, ни шума, ни опасений, что за ней гонятся. Лишь луна отражалась в спокойной водной глади озера да темные массы деревьев, обступивших его, маленькая птица оглашала теплый ночной воздух волшебными трелями.

Джулия стащила шляпку и неторопливо огляделась. Где она? Что это за места? Теперь уже слишком поздно сожалеть о том, что она не осталась и не держала ответ за содеянное, надо было объяснить, что произошел несчастный случай, ведь она защищала себя.

Как ей удалось бежать? Джулия до сих пор не понимала. Она помнила, что истошно кричала, пятясь от ужасного трупа, лежавшего возле ее ног. Когда в номер ворвались люди, она спряталась за ширму, вспомнив, что не одета. Похоже, ее не заметили – все собрались вокруг трупа.

За ширмой остались ее одежда, таз и кувшин с водой. Джулия вымыла руки и оделась. Выйдя из-за ширмы, она предстанет перед людьми в приличном виде. Это ей почему-то казалось важным. Джулия и не думала бежать с места преступления.

Бумажник Джонатана лежал поверх его фрака. Видно, следуя какому-то слепому инстинкту, Джулия засунула его в свой ридикюль. Затем она собралась с духом и вышла навстречу судьбе. В комнате оказалось полным-полно народу, а прибывавшие толпились в дверях, стараясь заглянуть внутрь.

Никто не обратил внимания на молодую женщину в простой серой накидке и соломенной шляпке. Заметил ли ее кто-нибудь из тех, кто ворвался сюда? Наверное, она успела скрыться за ширмой, прежде чем отворилась дверь. Теперь Джулия оказалась в толпе привлеченных шумом зевак и постояльцев, – побледневшая, напуганная женщина, увидевшая труп.

Поддавшись инстинкту, Джулия быстро спустилась по черной лестнице во двор, влезла на телегу и спряталась среди мешков. Вскоре в телегу впрягли лошадь и повозка тронулась в путь. Когда рассвело, Джулия тихонько соскользнула с телеги так, что возница ничего не заметил, и огляделась. Она оказалась в незнакомой сельской местности.

Если бы только можно было немного передохнуть и насладиться царившим кругом покоем. Здесь так хорошо, и нет людей, которым надо врать и от которых она вынуждена скрываться. Она должна избавиться от страха, обрести силы и продолжить путь, вот только она не знает, куда ей идти.

Посреди узкого каменного моста он увидел высокий силуэт в лунном свете. Длинные темные волосы трепал ночной бриз. Это была женщина. Невероятно. Может, ему померещилось.

Уилл прислушался. Тишина. Но тут в ночном воздухе снова прозвучали три долгие ноты, предвещавшие томные трели соловья, такие прекрасные, такие грустные, что Уилл закрыл глаза.

Снова открыв их, он подумал, что на мосту никого нет. Однако женщина оказалась на прежнем месте. Неужели его терзают галлюцинации? Пока Уилл наблюдал, она повернулась, и он разглядел бледное овальное лицо. Призрак? Как нелепо дрожать от суеверий в то время, как он сам так близко подошел к грани бестелесного мира. «Я не верю в существование призраков. Я отказываюсь верить в это». Его положение и так было достаточно скверным, не хватало еще думать о том, что он вернется в эти места призраком и станет беспомощно наблюдать, как все здесь погружается в запустение в руках такого беспечного мота, как Генри.

Нет, это точно настоящая женщина из плоти и крови, с бледным лицом, с темными волосами, с непокрытой головой. Уилл отошел в тень, к берегу озера Уок, и стал бесшумно приближаться к ней. Что здесь делала эта женщина, незаконно проникшая в глубь парка, окружавшего Кингс-Эйке?[5] Наверное, она заблудилась, проселочная тропа, ведущая к главной дороге между городками Тейм и Эйлсбери, находится почти в миле отсюда.

Длинная серая накидка упала с плеч, женщина перегнулась через парапет моста и посмотрела вниз, точно в темных водах скрывалась какая-то тайна. Уиллу показалось, что в ее движениях сквозит усталость. Он напрягся, когда женщина занесла ногу на каменный парапет.

– Постойте! – Проклиная свое непослушное, изменившее ему тело, Уилл через силу двинулся вперед, споткнулся и ухватился за перила моста. – Нет… только не прыгайте. Не поддавайтесь отчаянию… вопреки всему… – Ноги Уилла подкосились, он упал на колени и закашлялся.

На мгновение Уиллу показалось, будто он так испугал несчастную, что та бросится вниз. Но женщина-призрак соскользнула с парапета, подбежала к нему и опустилась на колени.

– Сэр, вы ушиблись!

Одной рукой женщина обхватила его за плечи, затем, крепко обняв, привлекла к себе. Уилл на мгновение закрыл глаза. Он едва поборол соблазн забыться в простом человеческом объятии.

– Я не ушибся. Я болен. Но моя болезнь не опасна для вас, – добавил Уилл в ответ на ее испуганный вскрик. – Не… беспокойтесь.

– Я беспокоюсь не за себя, – ответила женщина поспешно. Она чуть отстранилась, и голова Уилла упала ей на плечо. Женщина коснулась его лба прохладной ладонью.

Уилл вздохнул от удовольствия.

– У вас жар.

– Жар всегда мучает меня в этот поздний час. – Уилл старался дышать ровно. – Вы меня напугали. Я подумал, что вы собираетесь броситься вниз с моста.

– Только не это.

Уилл почувствовал, что женщина решительно качает головой.

– Трудно вообразить, какое отчаяние могло бы заставить меня пойти на это. Утонуть, наверное, так ужасно. К тому же всегда остается надежда.

У женщины был низкий и немного охрипший голос, будто она плакала. Но Уилл догадался, что этот голос всегда будет звучать мягко, несмотря на сквозившие в нем решительные нотки.

– Я просто отдыхала, смотря на отражение лунного света в воде. Здесь так хорошо, тихо, соловей чудесно пел. Я почувствовала, что мне недостает покоя и красоты, – добавила она и через силу улыбнулась.

Тут что-то не так. Уилл чувствовал, как ее тело волнами излучает напряжение и крайнюю усталость. Если потерять бдительность, она убежит. А может, и не убежит, она, похоже, не бросит его. Уилл расслабился, почувствовав доверие к ней.

– Вот почему я прихожу сюда при полной луне, – признался он. – А кануну Иванова дня присуще нечто волшебное. При лунном свете можно поверить во что угодно. – «Поверить, что я снова здоров…» – Сначала я посчитал вас призраком.

– Только не это, – повторила женщина с ноткой неподдельного изумления в голосе, – для призрака я слишком плотно сложена.

Уилл считал, что уже давно потерял всякий интерес к слабому полу, и вот неожиданно взволновался. Эта женщина была прекрасна, ее нежное тело таило соблазны. Его голова все еще покоилась на ее крепком плече. Уилл даже огорчился, когда женщина выпустила его из объятий и поднялась.

– О чем только я думаю? Я зря теряю время, болтая о призраках и соловьях. Надо позвать кого-нибудь на помощь. В какую сторону мне лучше пойти?

– В этом нет необходимости. Дом находится всего… – У Уилла перехватило дыхание. Он указал куда-то рукой. – Помогите мне встать.

Унизительно, когда приходится просить о помощи, но Уилл научился скрывать, что его гордость уязвлена, обнаружив на горьком опыте, что упорство ни к чему не приводит. Этой женщине нужна помощь, и, как ни странно, он может ей помочь.

– Тогда оставайтесь здесь. Я иду звать на помощь.

– Не делайте этого. – Уилл еще не потерял способность приказывать, если возникала такая необходимость. Женщина обернулась к нему. Уилл поднял правую руку. – Только помогите мне встать.

Женщина хотела возразить, он это почувствовал, но промолчала, затем решительно взяла его за руку.

– Полагаю, – заговорила женщина, помогая ему подняться, – вы уже достаточно взрослый и знаете, что для вас полезно. Однако, сэр, скажу вам откровенно, что бродить с лихорадкой при лунном свете верх глупости. Так вы погубите себя.

– Не волнуйтесь. – Уилл ухватился за каменный выступ и выпрямился. Его леди-призрак была высока ростом, ей стоило лишь чуть запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Он отметил, что она нахмурилась и неодобрительно поджала пухлые губы. Казалось, женщина, как и он, не потерпит возражений. – Я уже погубил себя.

Уилл заметил, что женщина сразу поняла его, и ждал, когда она начнет протестовать, изобразит замешательство, как обычно поступают люди, сталкиваясь с правдой. Однако она просто сказала: «Мне очень жаль». Разумеется, даже при лунном свете она могла увидеть, какая развалина перед ней, поэтому его слова не стали для нее сюрпризом. Просто чудо, что при виде ходячего скелета женщина от страха не бросилась в озеро.

– Полагаю, я без разрешения вторглась в ваши владения. Прошу извинить меня.

– Пусть это вас не беспокоит. Добро пожаловать в Кингс-Эйке. Вы не желаете проводить меня до дома и немного перекусить? Затем я попрошу своего кучера, чтобы он отвез вас до места, где вы остановились.

Женщина прикусила губу и отвела взгляд. Видно, он не столь безобиден, как ей показалось.

– Уверяю, вы окажетесь в надежной компании. У меня весьма респектабельная экономка.

Услышав подобные заверения, она улыбнулась. Уилл ожидал именно этого. Он заблуждался, если думал, что женщина приняла его за опасного ловеласа. Когда-то у него была именно такая репутация. Сейчас даже самой недоверчивой девице достаточно одного взгляда, чтобы убедиться – ей не грозит опасность быть изнасилованной.

– Сэр, вопрос о компании сейчас волнует меня меньше всего. – В голосе женщины прозвучала непонятная ему горечь. – Однако я не могу стать обузой для вас и ваших домочадцев в столь поздний час.

Дыхание Уилла выровнялось, ему стало немного легче. Респектабельные леди… а его новая знакомая явно относилась к их числу… не просто так являются при лунном свете без багажа и сопровождения.

– Пусть столь поздний час вас не тревожит… слуги привыкли к моим ночным похождениям. Но, мадам, где ваш багаж? И ваша служанка? Я распоряжусь, чтобы сюда доставили и то и другое.

– Сэр, у меня нет ни того ни другого. – Женщина отвела глаза, явно пытаясь скрыть волнение. – Я… как бы это сказать, оказалась в руках судьбы.

Джулия понимала, что ему нельзя говорить правду, хотя желание разразиться слезами, броситься в объятия пожилого человека, излить свою душу было почти невозможно подавить. А вдруг он мировой судья. Но даже если это не так, чувство долга заставит его передать ее в руки закона. Но Джулия бродила по сельской местности, пряталась в амбарах, то там, то здесь тратила несколько медяков на хлеб, сыр и некрепкий эль. Она выбилась из сил, не знала, где находится, и совсем отчаялась. Будет достаточно сказать часть правды. Ей следует рискнуть и доказать себе, что она умеет хорошо врать.

– Сэр, я буду с вами откровенна, – сказала Джулия, радуясь, что стоит в тени, хотя ей очень хотелось заглянуть ему в глаза. – Я сбежала из дому. Это случилось несколько дней назад.

– Можно спросить, почему вы так поступили? – Странно, но в голосе этого пожилого человека не было осуждения. Изможденное лицо не выражало ни тени упрека.

– Мой кузен, от которого я полностью зависима, придумал хитрый план, чтобы выдать меня замуж за человека, желавшего лишь… моей погибели. Бегство показалось мне единственным спасением, хотя привело меня к полной нищете. Теперь я поняла это. Думаю, вряд ли вам захочется пускать меня в свой дом после того, что я сказала. Ваша жена…

– У меня нет жены, – холодно прервал ее он. – У меня нет никаких возражений, я лишь сожалею, мадам, что вы оказались в столь отчаянном положении.

Ему не следовало разговаривать. Джулия поняла это по его тяжелому дыханию, этот человек был серьезно болен. Когда Джулия поддерживала его, ей показалось, будто от него остались кожа да кости. Он был высок, около двух метров, и в молодости, наверное, отличался отменной физической силой. Джулия коснулась его лба и почувствовала, что он в испарине.

Этот человек пришел ей на помощь, думая, что она собирается броситься в озеро. Он не упрекнул ее, когда она рассказала о том, что не сумела правильно разобраться в ситуации. Сейчас Джулия могла хотя бы помочь ему добраться до дома, она надеялась на то, что описание разыскиваемой убийцы еще не стало известно в этих местах. Возможно, этой ночью ей не грозит опасность? Власти не могли узнать, кто она, а визитные карточки Джонатана находились в бумажнике, который лежал в ее ридикюле. Местный констебль будет иметь дело не только с безымянным трупом, но и с неизвестной беглянкой.

Сейчас не время раздумывать о том, стоит или не стоит принимать помощь.

– Идемте, сэр. Раз уж вы не хотите позволить мне позвать на помощь, хотя бы возьмите меня под руку. Я думаю, вам не следует оставаться здесь и утомлять себя.

– Вы говорите точно мой слуга, – раздраженно ответил мужчина. На мгновение ей казалось, что упрямая гордость возьмет верх над здравым смыслом, но он все же позволил ей взять его под руку.

– Сэр, по-моему, вы говорили, что надо идти сюда? – Джулия зашагала, стараясь не хромать из опасения, что он это заметит и откажется от ее помощи.

– Меня зовут Уильям Хедфилд, – представился он, сделав несколько шагов. – Так что вы знаете, кого спасаете. Я – барон Дерехем.

Это имя ей ничего не говорило. Джулия оказалась на расстоянии более чем ста миль от родного дома и семьи. Хотя ее родственники и она сама дворянского происхождения, они не вращались в титулованном обществе.

– Мое имя…

– Не говорите, – задыхаясь возразил Уильям.

Джулия чуть замедлила шаг, радуясь, что ей не надо пускаться в объяснения. Она устала, ноги болели, но ее больше донимал страх, а не физическое утомление.

– Милорд, мне нечего скрывать. Я Джулия Прайор. Я не замужем, – добавила она без всякого выражения, понимая, что отрезала себе путь к отступлению. Теперь он будет знать ее под этим именем. И вдруг испугалась, что выдала свое настоящее имя. «Как опрометчиво я поступила», – упрекнула она себя. Но теперь уже ничего не исправишь. Одна надежда на то, что у нее очень распространенное имя.

– Мисс Прайор, здесь надо свернуть налево.

Джулия послушно свернула на указанную дорожку. К ее ужасу, здесь пришлось подниматься вверх. Как же лорду Дерехему одолеть подъем, надеясь только на ее слабые силы? Будто прочитав мысли Джулии, он сказал:

– Здесь дожидается моя кавалерия, так что вам не придется тащить меня дальше.

Джулия уже хотела возразить, что она лишь поддерживает его, но передумала. В его голосе слышалось раздражение, и Джулия поняла, что барон не смирился со своим состоянием и выразит недовольство любой попыткой ухаживать за ним. Она подумала, что в молодости он, скорее всего, был высокомерным, уверенным в себе джентльменом и поэтому крайне раздражен нынешним состоянием своего здоровья.

– Милорд! – По склону торопливо спускались двое мужчин. Наверху ждал кабриолет. Один из мужчин приблизился к ним, это был слуга, одетый аккуратно и франтовато. Второй мужчина в сапогах и пальто из грубой шерсти явно служил конюхом.

– Джервис, помогите этой леди подняться в кабриолет.

Уилл отпустил руку Джулии, после чего ее проводили до скромного средства передвижения так, будто она была герцогиней, которой помогают сесть в парадную карету. Позади себя она расслышала приглушенный разговор, который прервала резкая команда барона. Уилл занял место напротив нее.

Конюх подошел к лошади и повел ее за собой. Слуга пешком последовал за ним. Через несколько минут, прошедших в молчании, они оказались на большой лужайке. Вскоре кабриолет заскрипел по гравийной дорожке.

– Да это настоящий замок! – Джулия от удивления забыла о своих тревожных мыслях, глядя на башню. При серебристом свете луны построенный в романтическом готическом стиле замок казался огромным.

– Уверяю вас, он не очень большой. Внутренняя обстановка разочарует человека романтической натуры. Ров высох, подвалы забиты винными бутылками. Опускная решетка ворот уже давно проржавела, а в наше время мы уже редко льем на чьи-то головы кипящее масло. – Уильям говорил так, будто сожалел об этом. – Приведите миссис Морли к мисс Прайор, – приказал лорд Дерехем, когда конюх помог Джулии выйти из кабриолета. Споткнувшись, она обнаружила, что еле держится на ногах. – Скажите, чтобы она приготовила для мисс Прайор китайскую спальню, а затем велите повару принести в библиотеку горячий ужин.

– Однако, милорд, уже полночь, наверное… – Он не должен беспокоиться о том, чтобы угощать ее ужином в столь поздний час, не говоря о том, чтобы давать ей приют.

– Мисс Прайор, я не допущу, чтобы вы бродили по округе или легли спать голодной, – сказал Уильям и с помощью конюха вышел из кабриолета. Здесь, вблизи огромного здания было почти темно, и Джулия не смогла разглядеть лица Уильяма. Она могла судить лишь о его настроении по резким приказам. – Вы обяжете меня, если проведете ночь в моем доме, а завтра посмотрим, что можно сделать.

Он действительно не потерпит возражений! Джулия решила, что барон, невзирая на скверное здоровье, волевой джентльмен. Однако вряд ли в его силах найти выход из положения, в котором она оказалась. Новый рассвет ничего не изменит.

– Спасибо, милорд. Понимаю, мне не следовало обременять вас, однако не стану отрицать, что ваше предложение весьма кстати.

Джулия думала, что после Джонатана не сможет доверять другому мужчине. Однако барону было уже много лет, и он не мог представлять для нее опасность. Джулия также вряд ли представляла для него опасность, при условии, что он не узнает, кому дает приют.

– Мисс Прайор, встретимся в библиотеке, когда вы будете готовы, – сказал Уильям ей вслед, когда она последовала за слугой.

– Мисс Прайор, спуститесь по главной лестнице, затем откроете дверь комнаты слева. – Экономка отошла в сторону, пропуская ее.

Джулия пробормотала слова благодарности, выходя из теплой уютной спальни в темный, обшитый панелями коридор.

Экономка нисколько не удивилась помятой во время странствия одежде Джулии, хотя и посочувствовала, заметив, что ее ноги покрыты волдырями и ссадинами. Экономка принесла много горячей воды, ткани для перевязки и мази. Надев чужое нижнее белье под вычищенное дорожное платье, Джулия почувствовала новый прилив энергии. Она слышала, что дух заключенных легко сломать, если не дать им возможности мыться и приводить себя в порядок. Теперь Джулия почувствовала, как возвращаются силы, вера в будущее и уважение к себе.

Преодолевая широкую дубовую лестницу, Джулия подумала, что стены дома красили несколько лет назад. Все здесь было в хорошем состоянии. Среди современного комфорта чувствовалось дыхание древнего таинственного замка барона. Однако здесь царила обезличенная атмосфера, будто за замком следили знающие свое дело слуги, хотя исчез дух, создававший атмосферу уюта.

Так произошло в ее родном доме после того, как умер отец. Так продолжалось всего несколько недель, затем Джулия взяла бразды правления в свои руки. Гордость и желание не допустить, чтобы кузен и его жена нашли малейший повод для критики, когда они приедут за своей долей наследства, удержали Джулию от слез и укрепили волю. А вот здесь хозяин умирал, а слуги, видно, делали все возможное, что говорило о преданности и знании дела.

Обшитая панелью тяжелая дверь открылась, повеяло теплом: в камине горел огонь, несмотря на время года, окна были завешены темно-красными камчатными занавесами, свет мягко падал на старые вощеные книжные полки. Когда Джулия вошла, хозяин, сидевший в кресле возле камина, поднялся, а собака, лежавшая возле его ног, вскочила, оскалила зубы и встала перед ним.

– Лежать, Бесс! Это друг.

– Милорд, прошу вас… вам не следует вставать. – Джулия сделала три быстрых шага по ковру, обошла собаку, взяла барона за руку и заставила его опуститься в кресло. Она оказалась напротив него, свет камина и канделябров отлично освещал его лицо.

Неужели это тот самый человек, которого она встретила на берегу озера? Мужчина, которого она держала в своих руках, мужчина, которого считала пожилым и безобидным?

– О! – На Джулию пристально смотрели янтарного цвета глаза, глаза хищника. Она выпалила первое, что пришло в голову: – Сколько вам лет?

Глава 3

Когда она отпустила его руку, лорд Дерехем сел. Раздался злой прерывистый смех.

– Мисс Прайор, мне двадцать семь лет.

– Даже не знаю, как мне исправить свою ошибку. – От смущения у Джулии запылали щеки. Она поспешно отступила назад, наткнулась на собаку и упала в кресло, расположенное напротив хозяина дома. – Прошу извинить меня. Даже не понимаю, почему я задала столь неуместный вопрос, только…

– Только вы приняли меня за старика?

Казалось, лорд Дерехем совсем не обиделся. Возможно, появление в его замкнутом мире женщины, про себя рассуждала Джулия, которая ведет себя так ужасающе неуклюже, позабавило и развлекло его.

– Да, – призналась Джулия и почувствовала, что у нее не хватает смелости посмотреть ему в глаза. Эти глаза. Возможно, он исхудал и ослабел, но вопреки этому она с тревогой безошибочно узнала в нем самца. Джулия наклонилась и, как бы прося прощения, погладила старую собаку, которая расположилась почти на ее ногах и смотрела с упреком в карих глазах.

– Мисс Прайор.

Джулия через силу подняла голову.

– Будьте уверены, со мной вы в полной безопасности.

Джулия кивнула. Однако женский инстинкт бил тревогу.

– Разумеется, я это понимаю. Отлично понимаю, – торопливо ответила Джулия, пытаясь успокоить себя. Ее голос угас, когда она поняла, сколь нетактичные слова произнесла. Джулия заметила, как напряглось его лицо. Но он вел себя с поразительным спокойствием.

Уилл был красивым мужчиной. Сейчас на его лице из-за худобы обозначились скулы. У Уилла были темные волосы, поблекшие от плохого здоровья, однако их еще не тронула седина, высокие скулы, волевая челюсть, широкий лоб. Глаза Уилла гипнотизировали, они были полны жизни, излучали страсть, гнев на судьбу, приведшую его к подобному состоянию. Они цвета бренди или потемневшего янтаря?

Джулия чувствовала, что краснеет, когда Уилл, сощурившись, уставился на нее.

– Я не так выразилась. Я знаю, что мне ничто не грозит, потому что вы джентльмен.

Новое насилие Джулии не грозит, зато ей грозит десница закона. Впереди маячит виселица.

Она села прямо, вдохнула, чтобы успокоиться, и уставилась на его левое ухо. Какая симпатичная, безопасная часть мужской анатомии.

– Милорд, вы изумительно терпеливы со мной. Обычно я не столь… неумела.

– Мисс Прайор, вы вряд ли каждый день выбиваетесь из сил, приходите в отчаяние, испытываете страх, страдаете от эмоционального стресса после предательства тех, кто должен был защищать вас. Надеюсь, вы почувствуете себя лучше, после того как немного поедите.

Уилл протянул худую белую руку к звонку. Дверь почти тут же отворилась. Вошли два лакея. Перед ними поставили маленькие столики, заставленные едой подносы. Разлили вино, расправили салфетки, затем лакеи удалились столь же бесшумно, как и появились.

– Милорд, ваша прислуга хорошо знает свое дело.

Аромат куриного бульона едва не лишил ее чувств.

Пища богов. Джулия стала неторопливо зачерпывать ложкой, хотя ей хотелось наклонить чашу и выпить бульон залпом.

– Это правда.

Уилл не притронулся к столовому прибору, лежавшему перед ним.

Джулия доела бульон, булочку с маслом и кусочки курицы из бульона. Взглянув на лорда Дерехема, она заметила, что тот разломил булочку и почти на четверть съел бульон, затем отодвинул от себя чашу.

– У вас отличный повар.

– У меня нет аппетита, – откликнулся Уилл скорее на ее тревоги, нежели замечание.

– Когда это началось? – рискнула спросить Джулия. – Как давно вы болеете?

– Семь, нет, уже восемь месяцев, – ответил он и уставился своими янтарными глазами на извивавшиеся языки пламени. Наверное, ему стало легче, когда появилась возможность с кем-то откровенно поговорить, не делая вида, будто с ним ничего не происходит. – Ночью случилась метель, и Бесс пропала. Один из молодых слуг подумал, что это случилось по его вине, и отправился искать собаку. Вскоре он тоже пропал, а к тому времени, когда я нашел их обоих, нас троих постигла довольно печальная участь.

Уилл состроил гримасу, махнул рукой, словно говоря, что поиск был ужасным. Джулия отметила про себя, что Уилл сам отправился на поиски. Он ведь мог, не рискуя из-за юноши и собаки, отрядить на поиск своих псарей и конюхов.

– Я прослужил четыре года в армии и думал, что холод и сырость меня не возьмут. Однако я, видно, слег с обычным воспалением легких. Я начал харкать кровью. Затем показалось, что инфекция отступает, но я совсем ослаб. Мое здоровье стало ухудшаться. Сейчас я не могу спать, силы покидают меня. Пропал аппетит, ночью меня лихорадит. Врачи утверждают, что эту болезнь зовут Phthisis и что она не поддается лечению. Это ведь чахотка, не так ли? – Уилл произнес это слово, точно смертный приговор. – Видно, врачи называют эту болезнь греческим словом, полагая, что тогда они сойдут за умных людей. Либо дают понять, что им следует платить достойный гонорар.

– Вы очень доверяете медикам?

Какие у него изящные руки. Тяжелое кольцо с печаткой на пальце левой руки держалось так свободно, что перевернулось.

– Нет, – призналась Джулия. – Не очень. Вернее сказать, я не испытываю к ним особого доверия.

Врачи так и не сумели помочь ее отцу, хотя были уверены в своих способностях.

– Похоже, вы понимаете, что разговоры о невзгодах приносят облегчение. А ведь все делают вид, будто ничего страшного не произошло.

Уилл отвел взгляд от огня, горевшего в камине, и посмотрел ей в глаза. Джулии на мгновение показалось, что отблески пламени все еще мерцают в этих напряженных глазах.

Взгляд голубых глаз Джонатана был непроницаем, точно Джулия смотрела в витражное стекло. Глаза этого мужчины обнажали его душу, и Джулия подумала, что не обнаружит в ней ничего приятного, с дрожью вспомнив о своих готических фантазиях.

– Станет ли вам легче, если вы доверите историю своей жизни совершенно незнакомому человеку? Тому, кто унесет ее с собой в… – Уилл умолк. – Тому, кто оценит ваше доверие.

Унесет ее с собой в могилу. Уилл ведь не священник, давший обет молчания, Джулии вряд стоит исповедаться перед ним и рассчитывать на то, что он сохранит все в тайне. Однако если выговориться, то, возможно, удастся найти выход из ситуации и решить, как поступить дальше.

– Мой отец был дворянином, занимавшимся сельским хозяйством, – заговорила Джулия. Она удобнее расположилась в кресле и пришла к выводу, что вполне можно начать рассказ так, будто читает его из книги.

Собака обошла кругом коврик у камина, вздохнула и легла, опустив голову на ногу хозяина, будто тоже собралась послушать рассказ гостьи.

– Моя мать умерла, когда мне было пятнадцать лет, у меня нет ни братьев, ни сестер, поэтому я стала компаньонкой отца. Похоже, он часто забывал, что я всего лишь девочка. Я усвоила все, чему он учил меня, – как управлять имением, фермой, даже как покупать и продавать урожай.

Затем, четыре года назад, с ним случился удар. Сначала хотели нанять управляющего, но папа понял, что я сама неплохо справлюсь с такой работой. К тому же я очень любила это имение, на что вряд ли способен наемный работник. Так что я стала управляющей. Я подумала, что все пойдет по-прежнему, однако прошлой весной отец неожиданно умер во сне, а мой кузен Артур стал его наследником.

Джулия была не в силах плакать, она уже достаточно наплакалась. Если только барон не станет выражать свое сочувствие, сочувствие было ей невыносимо. Но Уилл лишь поинтересовался:

– А разве не нашлось молодого человека, способного увлечь вас?

– На ферме приходилось так много работать, что некогда было искать женихов.

Уилл увидел и услышал достаточно, чтобы догадаться – были и другие причины, из-за которых не объявился ни один ухажер. Джулию вряд ли можно было назвать красавицей. Она была слишком высока ростом. И слишком властна, слишком откровенна. Кузина Джейн звала ее женщиной с мальчишескими повадками. Любящей командовать и неуклюжей ученой особой без приданого. Именно такие слова Джонатан обрушил на нее. Он не покривил душой, когда назвал ее непривлекательной. Вспоминая об этом сегодня, Джулия поняла, что в его постели она оказалась совершенно несостоятельной.

– Кузен и кузина позволили мне остаться, поскольку идти мне было некуда. Но они заявили, что мне не полагается интересоваться делами имения. К тому же они дали ясно понять, что имение меня больше не касается. Кузина Джейн нашла во мне полезную собеседницу, – добавила Джулия, слыша свой монотонный голос. Рабочую лошадь, ишака, бедную родственницу, которую держат под их крышей, чтобы сохранить благопристойность.

– Но затем все изменилось?

– Думаю, им надоело содержать меня. Они пожалели денег, хотя мои расходы были скромными, им не понравилось и то, что я вмешивалась в дела имения. Появился мужчина… по их мнению способный избавить их от меня. Он не предлагал мне выйти за него замуж.

«Отвратительная история», – подумал Уилл, когда мисс Прайор умолкла. Эти губы, созданные, чтобы улыбаться, были плотно сжаты. Джулия покраснела. Она поступила неразумно, убежав из дому, но если бы она осталась, то ее также не ждало ничего хорошего. Вряд ли у многих молодых женщин хватило бы решимости поступить так, как это сделала она.

– Вы убежали и в конце концов оказались в моем парке. Все остальное нам известно, – поставил точку Уилл в ее рассказе.

– Да. – Джулия села прямо, будто хорошее поведение могло вернуть ей респектабельность.

– Как их зовут? Кто-то должен приструнить вашего кузена. Даже если бы он не был наследником, он поступил возмутительно.

– Нет! Только без насилия… – Уилл заметил, что Джулия прикусила губу, услышав, как он тихо выругался. Джулия страшно побледнела.

– Нет, ни в коем случае. Вам нечего опасаться, я не вызову его на дуэль. Я иногда забываю, что мои бурные годы уже позади. – Проклятье. И это слово вырвалось у него невольно. Вся беда в том, что он испытывал жалость к себе. – Я еще пользуюсь влиянием. Я был бы доволен, если бы удалось превратить его жизнь в ад иными средствами, нежели острием шпаги. Его тоже зовут Прайором? Где находится ваш дом?

Джулия покачала головой, давая понять, что ничего не скажет. При свете камина Уилл изучал ее спокойное осунувшееся лицо. Он никогда не встречал такую женщину, как она. Даже в таком отчаянном положении она владела собой, будто была пожилой и уважаемой матроной, а не девушкой двадцати лет с небольшим.

При свете канделябра ее кожа казалась не аристократически бледной, а слегка загорелой. Руки, непринужденно сложенные на коленях, как и все ее тело, были сильными и изящными. Джулия излучала уверенность, которая свойственна человеку с хорошим здоровьем, занимающемуся физическим трудом. Она шевельнулась, ее рукав задрался, и Уилл увидел на ее руке синяки темно-синего цвета. Какой позор, если он не сможет хотя бы отомстить за эту женщину, оказавшуюся под его защитой.

– Наверное, отец не догадывался, что его наследник умышленно не воспользуется опытом, которым вы могли бы поделиться с ним, – наконец сказал он. В камине разломилось полено, вверх поднялся дождь искр и вывел Уилла из задумчивости. – Я слишком хорошо знаю характер своего наследника, кузена Генри. За пару лет он пустит на ветер все имение. Ровно столько понадобилось ему, чтобы промотать свое состояние.

– Вы с ним не общаетесь? – Лицо мисс Прайор вдруг сделалось выразительным. Теперь небольшая борозда меж резко очерченных темных бровей говорила о тревоге. Она слишком высокая, к тому же не красавица, если не дурнушка, правда, у нее правильные черты лица и ясный взгляд. А полные губы говорят о чувственности, о которой она, похоже, не догадывалась.

Уилл почувствовал дрожь от предвкушения удовольствия. Точно такая дрожь охватила Уилла, когда Джулия на мосту держала его в своих руках. Он мысленно выругался. Ему не хотелось, чтобы его что-то терзало. Не в его состоянии пробуждать интерес к женщинам. Теперь Уилл не способен любить как прежде, страстно и красиво, за что его так ценили некоторые дамы, быть дурным любовником он не хочет.

Уилл понимал, и речи быть не может о том, чтобы обзавестись женой. Он знал, что обязан предложить Кэролайн расторгнуть их помолвку, однако его неприятно удивило то, как охотно его невеста ухватилась за такую возможность, оправдываясь со слезами на глазах тем, что ей будет трудно смотреть на его страдания. Она, такая чувствительная, со взвинченными нервами, хрупкая красавица, готовая полностью положиться на его мужскую силу, была столь очаровательна, что он убедил себя, будто любит ее. Ожидать, что Кэролайн проявит силу воли, сможет храбро дождаться медленной кончины мужа, значило надеяться на слишком многое.

Уилл спохватился, что мисс Прайор, пока он размышлял, терпеливо ждала ответа на свой вопрос.

– Общаемся? Нет, Генри уже давно опустился на дно. Он не злодей, он лишь очень незрел, мать его совсем избаловала. Если бы ему не было суждено стать наследником этого имения, я смотрел бы на его проделки с усмешкой. А сейчас я готов пойти на все, чтобы отсрочить его вступление в права наследника хотя бы на два года, пока он подрастет и научится отвечать за свои поступки.

– Но вы же не можете надеяться на это. – Мисс Прайор опустилась в кресло. Еще пять минут, и она начнет зевать. Он поступил эгоистично, заставляя ее вести беседу в то время, когда надо спать. Но ему так хотелось поговорить с кем-то.

– Нет, не могу. – «Я не могу спасти единственное существо, которое способен любить, единственное существо, которое нуждается во мне. В нем заключен весь мой мир». Должен же быть какой-то выход. В армии, до того как унаследовал имение, и потом, уже став хозяином Кингс-Эйке, он во всем полагался на свою физическую силу, ловкость и интеллект, решая разные проблемы. Теперь у него остался лишь интеллект. Уилл потянул за шнурок звонка. – Мисс Прайор, идите спать. Завтра все образуется.

– Правда? – Джулия встала, когда вошел лакей.

– Иногда так бывает. – Важно поверить, что так будет. Важно поверить, что ему удастся придумать, как уберечь Кингс-Эйке от печальной участи. Главное надеяться, что врачи ошиблись и ему суждено пожить еще какое-то время. Если бы только удалось выиграть время, продлить его…

– Спокойной ночи, милорд. – Джулия не откликнулась на его последнее утверждение, а ему показалось, будто он увидел жалость в ее глазах, когда она улыбнулась и вслед за Джеймсом вышла из комнаты.

В голове Уилла шевельнулась смутная мысль, пока он провожал взглядом стройную Джулию, слышал ее приятный уверенный голос, когда она говорила с лакеем. Дверь затворилась за ними. Опытная, сообразительная и смелая леди. Уилл опустил голову на спинку кресла и стал размышлять. Продлить время? А что, если все же найдется выход? Если только он не тешит себя ложными надеждами.

Неужели с рассветом все образуется? Джулия села в просторной постели, обхватив руками приподнятые колени, и наблюдала за восходом солнца над макушками деревьев через эркерное окно, занимавшее почти всю стену.

Возможно, следует обдумать, в чем ей повезло. «Прежде всего: в этом надежном месте тепло, сухо и уютно. Мне не надо просыпаться в очередной сомнительной гостинице или под изгородью. Второе: я не сижу в тюремной камере, ожидая суда за убийство человека». Раз Джонатан убит, значит, так ему и надо. Было так много крови. Так много… Когда ее вопли сменились рыданиями, люди ворвались в комнату. И все выкрикивали именно это слово. Убийство!

А теперь Джулия стала беглянкой. Бегство неопровержимо доказывает ее вину. Она потерла лицо, будто так можно было стереть воспоминания. Не теряй уверенности. Если потеряешь надежду, ты пропала… А за что еще она должна поблагодарить судьбу?

Но как Джулия ни старалась, ей больше не удалось вспомнить ничего приятного. Опасно заглядывать в будущее даже на два дня, тогда ее снова может охватить паника. По пути сюда Джулия провела целое утро, съежившись в амбаре, потому что ею овладел ужасный страх, почти полностью лишивший способности думать.

Не все сразу. Ей надо будет уйти отсюда – это ее следующая задача. А что, если узнать у экономки лорда Дерехема, нет ли по соседству какой-нибудь ра боты. Джулия умела шить, убирать, управляться в кладовой и в маслобойне. Возможно, не все так уж плохо, если найти подходящую работу и стать незаметной, при этом оставаясь у всех на виду. Ведь никто не обращает внимания на слуг.

Барон вошел в столовую, когда Джулия принялась за яичницу с ароматным беконом. Она не потеряла аппетит. Наверное, это еще одно везение, ведь нельзя забывать о физических и духовных силах. Как хорошо, что она сохранила и то и другое.

– Доброе утро, милорд. – При ярком дневном свете лорд Дерехем выглядел изможденным и бледным. Однако в его внешности появилось нечто, чего она не заметила прошлым вечером. Во взгляде янтарных глаз исчезло отчаяние, вместо этого в них появилось нечто очень похожее на возбуждение. Теперь Джулия могла представить, каким Уилл был раньше – похоже, он обладал огромной физической силой, с которой людям приходилось считаться. Он не был калекой, он был мужчиной.

– Мисс Прайор. – Уилл сел, лакей поставил перед ним тарелку и налил кофе. – Вы хорошо спали?

– Очень хорошо. Спасибо, милорд. – Джулия намазала маслом гренок и тайком следила за ним. Он съел немного яичницы, хотя было заметно, что это далось ему нелегко, словно он ел, подчиняясь чувству долга, а не голода.

– Замечательно. Сейчас я собираюсь осмотреть имение. Думаю, вы не откажетесь сопровождать меня.

Он произнес эти слова так, словно отдал приказ, но в поразительно вежливой форме. Уилл умел выразить свою волю. Джулия решила, что не имеет права отказаться, раз нуждается в его помощи, хотя и понимала, что ей не следует тратить время на осмотр имения.

– Благодарю вас. Наверное, такая экскурсия была бы весьма интересной для меня, однако я не могу позволить себе злоупотреблять вашим гостеприимством. Мне хотелось бы спросить, не знает ли ваша экономка семью или постоялый двор, где можно было бы найти работу.

– Мисс Прайор, думаю, мы подыщем вам подходящую работу. Обсудим это, когда вернемся обратно.

– Разумеется, я очень признательна, милорд, но…

– Как используется большая часть земли на вашей ферме? Для посевов? – спросил он, будто не расслышал ее. – Или же вы разводите домашний скот?

Что? Она была потрясена его вопросом, но годы, когда ее обучали поддерживать вежливую беседу, не прошли даром.

– И для того и для другого, хотя животноводство представляло для отца исключительный интерес. У нас имеется крупное стадо породы лонгхорн, но перед смертью отца мы приобрели быка шортгорнской породы. Он обошелся недешево, зато этот бык стоит того, он оправдает затраты, если мой кузен подыщет для размножения коров самой лучшей породы, – ответила она, задаваясь втайне вопросом, какого черта лорд Дерехем за кофе вздумал обсуждать земледелие и скотоводство? – Можно передать вам гренки?

– Нет, спасибо. Я собираюсь обсадить вязами границы своих полей. Мисс Прайор, что вы думаете по этому поводу?

Разумеется, у мисс Прайор было собственное мнение по этому поводу. Она тоже собиралась посадить вязы на границе их владений, и даже начала это делать. Джулия удивлялась, чем объяснить то обстоятельство, что Уилл еще не женился. Может, одержимостью сельским хозяйством и неспособностью обсуждать другие темы.

– Мне кажется, что для этого очень хорошо подходят вязы. Милорд, хотите булочку с джемом?

Уилл покачал головой, бросил салфетку на стол и жестом велел лакею выдвинуть его стул.

– Если вы позавтракали, можем отправиться в путь.

Что он себе позволяет! А что, если этот человек помешался? Может, болезнь породила одержимость сельским хозяйством? Но вчера Джулия ничего подобного не заметила. Выйдя в коридор, Джулия увидела горничную, которая сегодня утром помогала ей одеться. Та ждала возле лестницы, с накидкой в руках. У парадной двери стоял фаэтон, запряженный парой гнедых. Похоже, в согласии Джулии никто не сомневался.

Джулия подавила желание возразить. Без помощи лорда Дерехема она окажется в том же положении, что и предыдущим вечером. Если он поможет, у нее появится надежда устроить свою жизнь и зарабатывать честным трудом. Казалось, у Джулии не осталось иного выбора, как только угождать ему и заглушать внутренний голос, твердивший, что она теряет власть над собой и впутывается в предприятие с туманным будущим.

– Милорд, я к вашим услугам, – вежливо сказала Джулия, завязывая ленточки шляпы.

– Надеюсь на это, мисс Прайор, – ответил лорд Дерехем с очаровательной улыбкой и с какой-то странной значительностью.

Глава 4

Были эти слова странны или зловещи? Или совсем безобидны. Может быть, Джулии всего лишь изменило самообладание и чувство реальности? Лорд Дерехем подал ей руку и помог сесть в фаэтон, затем обошел его кругом и взял поводья. Конюх отступил в сторону, и барон направил пару породистых и свежих лошадей к длинной подъездной дороге. Тут Джулия встревожилась – какие цели он преследует. Чем ей это может грозить?

Джулия несколько минут пристально наблюдала за ним и пришла к выводу, что он умелый человек. Разглядывая худые руки, легко и уверенно правившие поводьями, она отпустила сиденье, за которое инстинктивно уцепилась, и с трудом удержалась от того, чтобы вздохнуть с облегчением.

– Мисс Прайор, когда у меня больше не будет сил править фаэтоном с парой лошадей, я слягу и уже не встану, – сухо заметил Уилл. Какой стыд – наверное, Уилл почувствовал из-за того, что Джулия сомневалась в нем, и по выражению ее лица прочитал – она не верит, будто он способен править лошадьми. Это все равно что усомниться в его мужской силе. Хотя Джулия не чувствовала никакой опасности, у нее возникло сильное подозрение, что лорд Дерехем в спальне действует не менее умело, чем правит лошадьми. От этой мысли дрожь пробежала по телу Джулии, она осознала, что лорд Дерехем все еще сохранил свое мужское обаяние, и ей грозит опасность стать слишком зависимой от его помощи.

Джулия вздрогнула от такого поворота мыслей: никогда больше она не допустит, чтобы мужчина ласкал ее в постели. Только этого ей не хватало.

– Какой породы эти гнедые? Кливлендской? – поинтересовалась Джулия. Лучше не придумывать оправданий. Или представлять мужчину, сидевшего рядом, просто джентльменом, а не человеком, протянувшим ей руку помощи. И не вспоминать спальню в той гостинице, если она хотела сохранить спокойствие и владеть собой.

– Да, верно. Их разводили здесь. А теперь, мисс Прайор, что мне, по-вашему, делать с этим рядом коттеджей арендаторов? – Уилл остановил лошадей перед вереницей жалких коттеджей с соломенными крышами. – Привести их в порядок или построить новые на более ровной земле? Но там будет меньше места для разведения огородов.

– Почему бы не спросить об этом самих арендаторов? – резко спросила Джулия. Ее стал раздражать странный поворот в разговоре. – Им ведь придется жить в них.

Разумеется, Джулия испытывала чувство благодарности к лорду Дерехему за то, что тот помог ей, но сейчас у нее возникло подозрение, будто он затеял собеседование с целью выяснить, подойдет ли она на должность управляющего его имением!

Он усмехнулся, что Джулия приняла за одобрение и тут же рассердилась, потому что Уилл, не сказав ни слова, поехал вперед вдоль коттеджей, хлыстом помахав женщинам, развешивавшим белье и кормившим цыплят. Неужели он посмеивается над ее утверждением, что она справлялась с управлением семейным имением? Вчера Уилл вел себя достаточно вежливо, однако большинство мужчин нашли бы интерес Джулии к этой области смешным или совершенно несвойственным женщине.

– У меня тоже есть свои взгляды на птицеводство, маслобойни, лесопилки и севооборот, – заговорила Джулия с деланой любезностью. – Я немного разбираюсь в овцеводстве, но больше знаю о голубях, поросятах и современном дизайне построек фермы, если вам это интересно, милорд.

Уилл снова тихо рассмеялся:

– Мне это интересно. Однако, мисс Прайор, я думаю, что мне лучше объясниться, прежде чем у вас иссякнет терпение. Не хотите взглянуть на местность вон с того места, где стоит храм?

Они ехали вверх по низкому холму, вдали показался храм. Джулия закрыла глаза и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Если бы она так не напряглась и не боялась, можно было бы должным образом среагировать в данной ситуации. А что, если он просто бестактен и не ведает, как вести беседу? Но ведь накануне вечером они так хорошо поговорили.

Джулия подавила свое раздражение и ответила с любезностью, достойной настоящей светской леди:

– Милорд, думаю, оттуда откроется изумительный вид. И вам не надо объясняться. Я должна извиниться, если мои нервы немного…

– Расшалились? – спросил Уилл, остановив лошадей, и вышел из фаэтона. Джулия тактично продолжала сидеть. Он привязал поводья к столбу, подошел к ней и, подав руку, помог выйти. – Что ж, надеюсь, мне удастся немного успокоить их. Мисс Прайор, я хочу сделать вам предложение.

Предложение. В этом слове заключено столько смыслов, причем не все из них приятного свойства. Джулия поджала губы, чтобы удержаться от излишних вопросов, взяла его за руку и позволила отвести к изогнутой мраморной скамье, стоявшей перед искусственными руинами. Сегодня можно хотя бы вести себя подобающе леди, ведь это точно последний раз, когда джентльмен предлагает ей руку. А если окажется, что он вовсе не джентльмен?

Когда они сели рядом, лорд Дерехем закинул ногу на ногу, откинулся на спинку скамьи и с раздражающим спокойствием стал разглядывать местность.

Джулия старалась хранить самообладание и в то же время выглядеть спокойной и раскованной, но в ее памяти всплыл пережитый кошмар.

– Милорд, вы сказали, что хотите сделать мне предложение? Наверное, вы вспомнили о какой-нибудь должности, которая мне подошла бы?

– Нет, не… совсем. Полагаю, вам потребуется время, чтобы прийти в себя от поспешного бегства, восстановить силы и собраться с мыслями.

– Да, – настороженно согласилась Джулия. – Должна признаться, это было бы для меня спасительным благом.

– А я был бы рад обществу человека, который разбирается в управлении имением. У меня возникли мысли, с которыми мне хотелось бы поделиться. Если вы не откажетесь от моего гостеприимства и останетесь здесь, скажем, на неделю, то получите передышку, а я припомнил бы какое-нибудь достойное место, которое может вам подойти.

Барон говорил, не глядя на нее, а вот Джулия изучала его профиль, пытаясь представить, как он выглядел, когда еще не исхудал, когда это изможденное жесткое лицо покрывал румянец, а густые волосы не утратили блеска. Безусловно, Уилл тогда был очень привлекательным мужчиной, все говорило об этом. Возможно, у него диктаторские замашки, но он проявляет внимание, заботу, у него острый ум и прекрасные манеры настоящего джентльмена.

Джулия знала, что этот мужчина не представляет для нее опасности. Однако не рискует ли она, оставаясь здесь еще несколько дней? «Оставаться здесь все же безопаснее, чем скитаться без цели и денег», – убеждала себя Джулия.

– Благодарю, милорд. Я признательна за ваше предложение и сделаю все возможное, чтобы быть вам полезной.

– Отлично. Может, перестанем общаться так официально? Меня зовут Уилл. Мне хотелось бы, чтобы вы обращались ко мне по имени. Я, в свою очередь, буду называть вас Джулией, вы согласны?

Взявшись за гуж, не говори, что не дюж…

– Да, – ответила Джулия. – Мне бы тоже этого хотелось. А почему бы вам не поделиться своими мыслями с… я имею в виду того, кто станет… – Боже мой, как трудно тактично сказать: «Того, в чьи руки перейдет все это, когда вы умрете».

– Вы имеете в виду моего наследника? – Губы Уилла искривились в язвительной ухмылке. – Это кузен Генри Хедфилд. Земля его не интересует. Он транжирил наследство, доставшееся от отца, на городские увлечения, пока мать не остановила его. Вообще-то он неплохой парень, но стоит только заговорить с ним о вязах и межах полей, как он начинает зевать и искать повода, чтобы сбежать.

– Откровенно говоря, так поступают многие из тех, кто не являются собственниками земли. – Джулия встала, немного прошлась и обратила взгляд на озеро, раскинувшееся внизу, и край парка с пахотными землями. – Из книг я узнала, что вязы растут быстро, корни уходят глубоко в землю, не отнимают влагу у посевов и не мешают пахоте. Выращивая деревья, вы не теряете землю. Я… я начала создавать лесополосу, взяв взаймы саженцы у соседа.

– Тут найдется земля, пригодная для таких посадок, – заметил Уилл. – Хотите взглянуть?

* * *

Все утро они объезжали имение. В обществе Уилла Джулия постепенно успокоилась. Их мнения совпадали не во всем, но она решила, что это естественно. Оба вернулись домой в хорошем настроении.

– Я поем в своей комнате, если не возражаете. Потом в библиотеке займусь бумагами. – Уилл передал дворецкому свое пальто и шляпу. – Пожалуйста, не стесняйтесь. Можете осмотреть дом, если у вас есть на то желание. Или парк.

Гуляя по розарию, Джулия подумала, уж не сказка ли то, что с ней происходит? Она убежала от зла и оказалась в волшебном царстве, куда не вторгается внешний мир. Здесь все создано для того, чтобы она чувствовала себя уютно и в безопасности.

Рядом с ней появился садовник с ножом и корзинкой и спросил, какие цветы ей хотелось бы срезать для своей комнаты.

– О! Лучше не надо, – возразила Джулия.

– Меня прислал лорд Дерехем. – Садовник посмотрел в сторону дома, и Джулия заметила силуэт мужчины, наблюдавшего за ней через высокое окно.

«Наверное, это барон смотрит из окна своего кабинета», – предположила она.

– Благодарю вас, – ответила Джулия, вдохнув аромат цветов.

За обедом Джулия заговорила о цветах, но Уилл жестом прервал ее, не позволив выразить благодарность за розы.

– Розы для того и растут, чтобы ими наслаждались. Что вы думаете о парке?

– Он чудесен. А таких изумительных огородов я еще никогда не видела. У вас есть даже ананасовая теплица. Должна признаться, что меня гложет черная зависть!

При этих словах его подвижный рот чуть дрогнул. Он лишь сказал:

– Пока мне не удалось вырастить хотя бы один съедобный ананас.

– Потребуется больше навоза, – заявила Джулия. – Я много читала об этом. Вам понадобится огромная дымящаяся навозная куча. – Джулия поймала изумленный взгляд лакея, принесшего жаркое, и умолкла. – Прошу прощения, мне не следовало говорить об этом за столом!

Но Уилл уже хохотал. Джулия впервые услышала его искренний смех. Прежде он лишь тихо посмеивался. На этот раз он хохотал заразительно, громко и от всей души. Джулия невольно последовала его примеру. Но тут Уилл закашлялся и был вынужден выпить воды, чтобы справиться с приступом.

Следующий день выдался пасмурным, подул холодный ветер. Утром они отправились на конюшню и обошли все стойла, восхищались кобылами, улыбались годовичкам и жеребятам. Уилл позволил ей взять себя под руку, делая вид, будто чувствует себя хорошо, и всем своим видом показывал, что прогулка нисколько не утомляет его.

Днем Джулия осмотрела дом. Наверху она обнаружила гостиную, заставленную книжными шкафами, с удобным диваном у окна, где она и устроилась, собираясь выбрать журнал или книгу, но спустя некоторое время обнаружила, что лишь смотрит в окно.

Все здесь казалось ей сказкой, убежищем от мрака, который остался позади. Это место не подвластно времени, здесь живет принц, сраженный злым колдуном, но все еще сохранивший достаточно сил, чтобы оборонять это здание и оберегать ее.

Увлекшись своей фантазией, Джулия невольно улыбнулась, но тут же вспомнила суровую реальность, и холодная дрожь пробежала по ее телу. Так не может продолжаться. Ей не следует обманывать себя. Скоро придется уйти отсюда, подыскать работу. К прежней жизни ей уже никогда не вернуться. У Джулии в запасе осталась неделя, причем два дня уже прошли.

За ужином Уилл молчал, казался задумчивым. «Наверное, он устал», – подумала Джулия и не стала завязывать разговор. Когда лакей убрал тарелки и поставил перед Уиллом графин, она встала, но он жестом пригласил ее остаться.

– Мисс Прайор, вы еще не посидите со мной?

Джулия заметила, что в присутствии слуг он всегда педантично соблюдал приличия.

– Благодарю вас. – Уилл кивнул лакею. – Я позвоню, если нам что-либо понадобится.

Они остались одни, и Уилл без всяких предисловий сказал:

– Джулия, я хочу сделать вам предложение.

– Еще одно? – Хотя Джулия произнесла эти слова игриво, у нее упало сердце. Наверное, Уилл нашел Джулии место горничной, решив сократить ее недельную передышку.

– Это предложение совсем иного рода. – Уилл наполнил два бокала портвейном и подвинул один к ней.

Сбитая с толку, Джулия не обратила внимания на вино и уставилась на него. По напряженному выражению лица Уилла она догадалась, что он взволнован, однако совершенно ровным голосом произнес:

– Вы не окажете мне честь стать моей женой?

От неожиданности Джулия вскочила.

– Вашей женой? Лорд Дерехем, вы или издеваетесь надо мной, или у вас поднялся жар.

Джулия отошла от стола, у нее подкашивались ноги. Она никак не могла взять себя в руки. Чтобы сохранить спокойствие, лучше не смотреть на него. Нельзя грубить столь больному человеку, но как он не понимает, что подобная выходка способна причинить ей боль?

– Мисс Прайор, мне трудно говорить, когда вы мечетесь по комнате, – сказал Уилл.

Джулия едва сдерживалась, чтобы не расплакаться, и еще ей очень хотелось дать ему оплеуху.

– Пожалуйста, сядьте. Тогда я все объясню. Я в трезвом уме и совсем не хотел вас оскорбить.

– Пусть будет по-вашему. – Джулия повернулась к нему, проглотила обиду и удержала слезы. – Пожалуйста, объяснитесь, если это возможно. Похоже, я не смогла оценить вашу шутку.

Однако Уилл не улыбнулся. Изможденное лицо оставалось серьезным, точно он и вправду делал ей предложение.

– Кое-что я уже рассказал вам о Генри. Ради блага имения и живущих здесь людей я не могу допустить, чтобы оно досталось кузену раньше, чем он повзрослеет, поумнеет и избавится от привычки швырять деньгами.

– Вы считаете, что Генри способен измениться? – спросила Джулия, невольно втягиваясь в неприятный для нее разговор.

– Надеюсь. Он не злодей и не слабак, а просто чрезмерно избалован. Даже если Генри не исправится, чем позже он станет наследником, тем будет лучше для всех. Джулия, нужно выиграть время.

– Но вы опасаетесь, что у вас времени не осталось. – Джулии вдруг стало интересно, какая еще неожиданность ее ожидает, и она снова села.

– Вы знаете, что предусматривает закон, если владелец исчезает?

Она покачала головой.

– Если владелец имения не объявится в течение семи лет, наследник имеет право обратиться в суд и потребовать, чтобы хозяина признали мертвым. После этого остается лишь приступить к оформлению наследства.

Джулия начала понимать ход его мыслей.

– Вы намерены исчезнуть?

– Я намерен отправиться в путешествие. Я всегда мечтал побывать в Северной Африке, Египте, на Среднем Востоке. Надеюсь, мне удастся забраться так далеко. А когда я окажусь там, вдалеке от британских властей, я могу бесследно исчезнуть, когда… когда настанет время.

Джулия усомнилась, что Уиллу удастся пересечь Ла-Манш, не говоря уже о том, чтобы добраться до Южной Европы, но если такие мысли помогают ему держаться, зачем расстраивать его? Джулия понимала, какой силой обладают мечты и потребность в них.

– Но какова моя роль в этом?

– Я должен оставить Кингс-Эйке в хороших руках. Можно нанять управляющего, но он вряд ли отнесется к делу с такой же ответственностью, как жена. Я не гарантирую преемственности на тот случай, если управляющий уволится. Кто тогда назначит ему преемника? Если я женюсь перед поездкой, никто не заподозрит, что мое исчезновение является хитрым планом.

Джулия посмотрела прямо в глаза Уилла, они горели, но не от жара или сумасшествия. На мгновение Джулии показалось, будто она увидела Уилла Хедфилда таким, каким он был до того, как жестокая болезнь сразила его. На мгновение она почувствовала, что очарована.

– Для вас это очень важно?

– У меня нет иного выбора. Наше семейство владеет этой землей с четырнадцатого века, когда ее пожаловали сэру Ральфу Хедфилду в награду за заслуги перед короной. Отсюда и название имения. Я не хочу оказаться тем, кто позволит пустить его на ветер.

– Разве нет женщины, которую вы хотели бы видеть своей супругой?

Джулия была уверена, что барон закрыл глаза не потому, что ослабел, он хотел скрыть свои чувства.

– Я был обручен. Конечно, я освободил свою невесту от связывавших нас обязательств. Думаю, она испытала облегчение оттого, что избавилась от необходимости разделить судьбу с умирающим человеком.

Уилл открыл глаза и спокойно посмотрел на Джулию. Вдруг на его губах заиграла ироничная улыбка.

– К тому же она ничего не понимает в вязах и разведении скота.

– Значит, вы придумали этот безумный план, когда я случайно вторглась в вашу жизнь? – План мог быть безумным, но да поможет ей бог, она уже начала раздумывать над ним, выискивать недостатки и достоинства. «Прекрати! – приказала себе Джулия. – Это нечестный замысел. Если согласиться с ним, мне придется нагромождать обман на обмане».

– В тот первый вечер, когда вы отправились спать, я подумал, что надо как-то продлить отведенное мне время, и вдруг сообразил, что это зависит от человека, который сидел у камина напротив меня.

Прошедшие дни он испытывал Джулию – Уилл хотел убедиться, действительно ли она знает так много, как утверждает, узнать, привлекает ли ее это место. «И я выдержала испытание». Но здравый смысл подсказывал, что судьба так просто не избавит ее от последствий собственной неосмотрительности.

– Ваши родственники ни за что не согласятся с таким планом.

Кроме того, после свадьбы ее имя станет известно всем… «Однако Прайор довольно распространенная фамилия, а Джулия не мое настоящее имя». Лорд Дерехем, похоже, ведет весьма уединенную жизнь, и их брак не станет большим событием, о котором станут говорить в светском обществе и освещать в газетах. Если уговорить Уилла не давать объявлений в печати, то об этом браке вряд ли узнают даже в графстве Уилтшир.

– У моих родственников останется только один выбор – смириться. Никто не посмеет утверждать, что я потерял рассудок. Родственники придут на свадьбу… вместе с моим юристом и несколькими уважаемыми свидетелями. Вы никак не будете зависеть от них. Вы будете ограничены лишь в праве пользования землей, доходом от нее вы сможете распоряжаться по своему усмотрению до тех пор, пока не объявят о моей смерти. Затем, согласно моему завещанию, в вашем распоряжении до конца жизни останется вдовий дом. Вы также станете получать весьма щедрый ежегодный доход.

– И вы отдаете все это мне? Ведь у меня ничего нет, родственники отвергли меня. Я не имею средств, которыми могла бы подкрепить наши брачные узы, у меня даже приданого нет.

«Артур и Джейн не станут искать меня, они обрадуются, узнав, что я исчезла», – успокаивала себя Джулия. Узнают ли они вообще о смерти Джонатана? Тот приходился им дальним родственником, в гостинице она не оставила никаких документов, по которым его можно опознать. Наверное, подумают, что Джонатан скрылся, прихватив с собой деньги, которые родственники заплатили ему, чтобы он избавил их от нее.

– Я вам ничего не отдаю. – В янтарных глазах появился хищный огонь, пока Уилл, прищурившись, смотрел на нее. Он знал, что ее сопротивление слабеет, он, как охотник, чувствовал, что добыча начинает терять силы. Джулия снова ощутила на себе влияние его воли и осознала, что начинает сдаваться. – Я покупаю ваши знания и молчание.

– Люди начнут сплетничать, спрашивать, откуда я взялась. Что мы на это скажем?

– Ничего.

Джулия поняла – по ее голосу Уилл догадался, что она уже сдалась. Он оказался прав: «Джулия, не упусти случая, тебе протянули руку помощи». Осталось решить лишь практические вопросы. В волнении она невольно отхлебнула большой глоток вина.

– Придумаем какую-нибудь историю… или же пусть люди строят любые догадки насчет того, где мы встретились. Нельзя терять время. Я просил вас остаться на неделю, но уже пришел к определенному мнению и знаю, что для этой работы вы отлично подойдете. К счастью, архиепископ Кентерберийский гостит в этих краях, он остановился у своего внука, маркиза Трентского. Я легко могу получить специальное разрешение на брак, и послезавтра мы поженимся. – Уилл встал. – Соглашайтесь, и завтра я нанесу визит архиепископу, а на обратном пути встречусь с викарием.

Соглашайся, соглашайся и не упусти это чудо. Как ей поступить?

Глава 5

– Уилл! – Джулия обошла стол и взяла его за руку. – Это невозможно, я не могу так вдруг выйти за вас замуж.

– Почему же? – Уилл накрыл ее ладонь своей. Джулия посмотрела на него и заметила напряженный, полный страсти взгляд чарующих янтарных глаз, ощутила тепло его руки, ловкость длинных пальцев, сомкнувшихся вокруг ее ладони. Джулию бросало то в жар, то в холод, она смутилась так же, как в тот раз, когда Джонатан впервые поцеловал ее. Перед ней был мужчина, молодой мужчина, обуреваемый страстью. В глубинах ее души шевельнулась какая-то струна.

Джулия почувствовала, как раскрываются ее губы, как сердце начинает биться чаще. Но Уилл отпустил ее руку, и ощущение близости исчезло.

– У вас есть какие-то планы на послезавтра? – настойчиво спросил Уилл.

Безумное волнение, которое Джулия только что испытала, сменилось раздражением. «Этот мужчина преследует лишь свои цели, не считаясь со мной. Как хорошо, что он уезжает, – подумала Джулия, – иначе мы точно рассорились бы».

– Я еще не дала своего согласия, – возразила она. Уилл взглянул на нее. – Ладно, пусть будет по-вашему! Я согласна! Но мне нечего надеть. – Его брови взмыли вверх. – За исключением того, что сейчас на мне. – Джулия указала рукой на свои юбки. – Вряд ли можно сочетаться браком с бароном в помятом, испачканном дорожном платье и старой накидке.

– В таком случае завтра отправляйтесь за покупками. Деньги я вам дам. В Эйлсбери нет магазинов высокой моды, даже готовой одежды там нет, но вы ведь найдете что-нибудь подходящее. К тому же можно съездить в Лондон на короткое время. Джулия, если хотите, можно снять там городской особняк.

– Все зовут меня Джулией, но в документы вы должны вписать мое настоящее имя – Августа, – сообщила Джулия, которой вдруг в голову пришла удачная мысль. Заметив выражение лица Уилла, она улыбнулась. – Понимаю ваше удивление. Так звали бабушку моей матери, меня назвали в честь ее. От нее надеялись получить щедрый подарок. Никто не носит такого имени. Собственно, я думаю, что сейчас вряд ли кто-то помнит его.

Если родственники заметят упоминание о браке в какой-нибудь газете, им даже в голову не придет, что Августа Прайор, ставшая достойной супругой барона Бакингемширского, и есть беглая Джулия Прайор из Уилтшира.

– А как же ваш кузен? – с тревогой спросила Джулия. – Не могу избавиться от мысли, что мы обманываем его.

– Если бы я женился, как и было задумано, у меня уже наверняка появился бы наследник. Не угоди я в ту метель, у меня сейчас было бы превосходное здоровье. Мы поступаем так, чтобы Генри получил в наследство отличное имение, когда ему хватит ума по достоинству оценить, что он приобрел.

Джулии не давала покоя тревожная мысль, гнездившаяся глубоко в ее сознании.

– Меня награждают за грех, – пробормотала она и снова села.

Она сбежала с возлюбленным, отдалась ему до брака, а затем убила, хотя и неумышленно. Джулия не могла простить себя. Если бы она не бежала столь позорно, Джонатан сейчас был бы жив.

– Грех? – Должно быть, у Уилла Хедфилда был столь же острый слух, что у летучей мыши. – Вы совершили грех, сбежав, чтобы уберечь свое целомудрие? Спасаясь от физического насилия? Я видел вашу руку.

Джулия инстинктивно прикрыла пожелтевшие синяки. И глаза у него как у ястреба.

– Я не подумала о том, на что иду, – возразила она. – Я была одержима бегством. Одному Богу известно, как бы мне удалось найти честный способ заработать себе на жизнь. – Джулии нельзя отклоняться от той истории, которую она рассказала Уиллу. Она вынуждена играть свою роль. – Мне следовало предпринять что-нибудь другое, а не столь позорный шаг. Вы знаете обо мне лишь то, что я сама рассказала, – добавила Джулия после короткой паузы. – Меня поражает то, что вы раскрыли мне свой план.

– Дорогая мисс Прайор, я отлично разбираюсь в людях. Я наблюдал за вами, слушал вас. Я видел, как вы разглядывали поместье, как вы разговаривали с людьми. Я понял, как вы думаете и решаете трудные вопросы. Я полностью доверяю вам. К тому же после нашей свадьбы молодые хищные люди перестанут охотиться на вас.

Уилл беспечно проигнорировал ее резкий вдох и продолжил говорить, не давая ей возможности ответить.

– Вы завтра идете за покупками? Я отправлю с вами горничную и лакея, который будет носить свертки. Кучер Томас доставит вас в «Роуз и Краун», где имеется отдельный салон и неплохие закуски.

– Спасибо, я последую вашему совету. Похоже, вы обо всем подумали, – заметила Джулия, изо всех сил стараясь не выдать своего недовольства тем, что Уилл столь ловко все устроил. Хорошо бы архиепископ не дал ему разрешение на брак. Тогда у него на руках оказалась бы падшая, погрязшая в грехах женщина, за голову которой назначено вознаграждение.

Тут Джулию стала мучить совесть. Уилл Хедфилд поступает так, потому что у него не осталось иного выбора. Он был добр к ней, а сейчас чудесным образом предоставил ей возможность избежать опасности. Джулия жалела, что не смогла познакомиться с Уиллом до того, как он заболел, жалела, что сейчас не знает его лучше.

А может быть, все не так. Даже больным Уилл не утратил опасной для женщин привлекательности. Джулия боялась полюбить Уилла, испытать боль, когда его не станет, плакать по нему и страдать со всей силой осиротевшей души.

– Как давно вы уже знакомы с моим племянником? Видно, я не совсем расслышала, что сказал дорогой Уильям. – Миссис Делия Хедфилд уж непременно хорошо расслышала все, что ей говорили. Ее показная любезность не могла обмануть Джулию. Она не сомневалась, вдова пришла в ужас оттого, что племянник ее мужа женился. Ее снедало желание узнать как можно больше об этом браке.

Джулия видела Уилла, он сидел в дальнем конце гостиной и, забыв обо всем, беседовал с викарием. Она вряд ли могла надеяться, что он тут же бросится выручать ее из беды.

– Похоже, не так давно, – ответила Джулия, улыбаясь столь же любезно и потягивая шампанское. – Но мы чувствовали, что необходимо пойти на такой шаг.

– А мы считали Уильяма счастливчиком после помолвки с Кэролайн Флетчер. Конечно же этому браку не суждено было состояться, когда он так страшно заболел, но я и не подозревала, что у дорогого Уильяма столь непостоянный характер. У него была такая выгодная невеста. Такая красавица. – Лицо вдовы стало суровым, она прищурила глаза. «Она полагает, что уязвила меня».

Гости наблюдали за ними. Джулия физически ощущала их взгляды на себе. Гостиная представляла собой длинное помещение, широко распахнутые окна выходили на террасу, откуда открывался вид на высохший ров. К ним пришли лишь те, кого Уиллу удалось пригласить за столь короткое время. Джулия пыталась скрыть свои истинные чувства, однако, вспомнив давку, в которую угодила не так давно, почувствовала, как сердце забилось быстрее, а кожа стала холодной и липкой.

Она заставила себя дышать медленно и неглубоко. Гости, смеявшиеся и разговаривавшие, совсем не походили на ту жадную толпу. Никто из тех, кто разглядывал ее, не догадается, что новоиспеченная леди Дерехем в красивом платье и с элегантной прической всего лишь беглянка, скрывающая ужасную тайну.

– Видите ли, мне казалось, что я люблю другого… – Джулия мастерски выдержала паузу. – Но затем… – «Интересно, где это я так научилась ломать комедию! Я прочитала слишком много романов, это они во всем виноваты». – Затем мы снова обрели друг друга, когда была расторгнута помолвка Уилла. Тогда я поняла, что он создан лишь для меня, – закончила она. – Разве это не романтично?

– Значит, Уилл знает вас уже некоторое время? – спросила миссис Хедфилд. Ей явно хотелось проникнуть в тайну их отношений.

– Мне не хотелось бы вдаваться в прошлое, – тихо ответила Джулия, отчаянно импровизируя. Уилл заверил ее, что никто не станет задавать щекотливых вопросов. Возможно, он был прав, если имел в виду себя. Джулия не сомневалась, что он легко мог бы одним взглядом пресечь назойливое любопытство, но его нет рядом. Она наивно поверила ему и не сочинила убедительную легенду.

– Меня сильно разочаровал мужчина, которого, как мне казалось, я любила. Это обстоятельство заставило меня по-новому взглянуть на достоинства лорда Дерехема.

Вспоминая хитрого, нанятого ее кузенами повесу, патавшегося изнасиловать ее, Джулия не сомневалась, что по сравнению с ним даже явные недостатки Уилла заслуживают предпочтения.

– Леди Дерехем… а можно называть вас кузиной?

С чувством облегчения Джулия повернулась к Генри Хедфилду, кузену Уилла и наследнику имения. Она заметила сходство между ними – высокие и прямые темные брови, почти тот же изгиб рта, когда кузен улыбался. Однако в этом красивом юношеском лице не ощущалось твердости характера. Джулия вообразила Уилла с таким лицом и испытала небольшой шок. От чего? От влечения? Конечно, это было не желание. Откуда ему взяться после того, что Джулия пережила.

Мимолетное чувство прошло, и Джулия снова обрела способность мыслить трезво. Нельзя терять бдительности в разговоре с Хедфилдами. Генри еще не догадывался, сколь серьезную угрозу она представляет для него. Мама скоро просветит его на этот счет.

– Вы ведь моя кузина, Джулия.

Джулия улыбнулась. Генри еще молод, ей предстояло узнать его, по мере возможности привить ему любовь к имению, с которым она сама едва успела познакомиться, и сохранить с ним хорошие отношения в течение семи долгих и непредсказуемых лет.

Косые лучи заходившего солнца проникали сквозь высокие окна, отражались в столовом серебре и окрашивали лица гостей в розовый цвет. Уилл не пожалел денег на шампанское, и щеки гостей раскраснелись, кругом звучали оживленные разговоры, было половина восьмого, церемония бракосочетания в церкви осталась позади, все собрались на трапезу.

– Друзья! – Все обернулись. Уилл стоял перед камином с бокалом в руке. Неужели все заметили, как побелели костяшки пальцев левой руки, которой Уилл вцепился в каминную полку, или только Джулия догадалась, как трудно ему владеть собой?

Джулия вспомнила гравюру с изображением умирающего галла. Уилл все еще был на ногах лишь благодаря неукротимой воле держаться и бороться со смертью. «Что движет им? – дивилась она. – Гордость?» Джулия была уверена, что им частично движет гнев. Храбрость. Он сражался со смертью, точно с существом, посягавшим на его честь.

Взгляд Джулии затуманился, она с трудом сглотнула. Если бы только она встретила его до того, как он заболел… «Тогда он уже был бы женат на Кэролайн Флетчер», – ответила она себе, спустившись с небес на землю. Наверное, Уилл тогда был еще большим диктатором.

– Прежде всего, мы с женой должны поблагодарить вас за то, что вы сочли возможным сегодня почтить нас своим присутствием, хотя узнали о нашей свадьбе совсем недавно. Я должен просить вас о том, чтобы вы впредь оказывали поддержку леди Дерехем, так как я собираюсь провести несколько месяцев за рубежом и завтра должен срочно уехать.

Раздался гомон, посыпались вопросы, затем высокий мужчина, армейский друг Уилла майор Фрейзер, прибывший из Лондона, чтобы выполнить обязанности шафера, спросил:

– За рубеж?

– Я хочу основать здесь конный завод и приобрести лошадей андалузской породы из Испании, арабских скакунов из Северной Африки. – Майор что-то тихо промолвил, но Уилл ответил столь же ясным голосом: – Мое здоровье? Я чувствую себя гораздо лучше, поэтому и решил поехать сейчас, пока нахожусь в неплохой форме. И наконец, мои друзья, прошу разрешить нам удалиться, чтобы я успел отдохнуть перед дальней дорогой. – Уилл поднял бокал. – За мою жену. За Джулию.

– За леди Дерехем!

Краснея, Джулия протиснулась сквозь толпу шептавшихся гостей и встала рядом с Уиллом.

– Милорд, этим вы чересчур разожгли их любопытство, – тихо сказала Джулия. – Я не ожидала, что вы уедете столь поспешно.

Джулия с тревогой заметила, что вокруг его глаз и рта собрались более заметные, чем прежде, напряженные складки.

– У нас осталось мало времени, не так ли? – спросил Уилл с грустной ухмылкой. – Давайте поднимемся наверх.

Уилл говорил решительно, но Джулии стало не по себе при мысли о том, что он сейчас испытывает, а она ничем не может помочь, кроме как проявить к нему показное внимание из эгоистических соображений.

Гости отнеслись к словам Уилла с пониманием и отпустили их, немногословно пожелав всего наилучшего. Они вышли в пустой коридор, и Джулия взяла мужа под руку, чтобы поддержать его.

– Я вызову вашего слугу, – сказала она, когда они остановились у второго поворота.

– Джервис вместе с горничной уже ждут в нашей спальне.

– В нашей спальне?

– Разумеется.

Джулия резко подняла голову, и ей показалось, будто на его устах появилась едва заметная улыбка.

– А вы ожидали, что при моем слабом здоровье я в середине ночи стану пробираться к вам по продуваемым сквозняками коридорам?

– Вы хотите сказать, что я сегодня ночью разделю с вами ложе? – Джулия уже твердо решила для себя, что этот брак может стать лишь прикрытием. Конечно же мужчина с таким здоровьем не способен… А что, если он сможет? Подумав об этом, Джулия содрогнулась и споткнулась на ступеньке. Перед ее глазами замелькали картинки из прошлого.

– Ш-ш-ш, – произнес Уилл, когда внизу открылась дверь и послышались шаги уходивших гостей. – Здесь мы не станем обсуждать подобные вопросы.

Джулия, сглотнув, кивнула и сумела преодолеть оставшиеся ступеньки, не высказав ни одного из возражений, которые вертелись у нее на языке. Когда Уилл открыл дверь в их спальню, горничная Ненси уже ждала там свою хозяйку. На широкой кровати лежала прозрачная белая одежда. Ненси широко улыбалась. Здесь тоже нельзя обсуждать подобные вопросы. Уж кто-кто, слуги в первую очередь должны были поверить, что их брак настоящий.

– Вот и вы, миледи! Я распорядилась, чтобы в вашу гардеробную принесли горячую воду для купания. Мистер Джервис позаботится о его светлости.

Горничная провела Джулию через другую дверь в небольшую комнату, где ее уже ждала горячая ванна.

– Я спрыснула эту чудесную ночную сорочку розовой водой, – продолжала болтать горничная, пока Джулия застыла точно дерево, ожидая, когда ее разденут. Она позволила себе купить хорошенькую летнюю ночную рубашку и пеньюар, пока в Эйлсбери присматривала одежду для невесты и все необходимое для гардероба. Но Джулия не думала, что эту прозрачную сорочку увидит еще кто-то, кроме нее и горничной.

– Замечательно, – сказала Джулия, забралась в ванну и стала намыливать себя. Из другой комнаты донесся гул разговора, хлопнула дверца шкафа, задребезжали кольца занавесок. «Рядом со мной находится мужчина, я его совсем не знаю, он собирается лечь в постель и ждет меня». Совсем недавно другой мужчина тоже ждал, разжигая все лихорадочные фантазии Джулии, затем лишил ее девственности и предал.

Когда Джулия вышла из ванны, ее закутали в простыню. «Этот мужчина, – подумала она, – хотя бы женился на мне». Но мог ли Уилл в столь плачевном состоянии здоровья осуществить брачные отношения? Она не знала, как в самом деле приводится в движение механизм мужского желания, однако это действо явно требовало физического здоровья. А что, если Уилл ожидает от нее чего-то особенного?.. С Джонатаном Джулия просто лежала, обнимала его и пыталась делать то, что он добивался от нее. Судя по его словам, у нее это получилось не очень хорошо. Джулия прижала руку к груди, будто это могло успокоить ее разраставшийся страх.

Джервис поклонился и удалился. Чуть погодя из гардеробной быстро вышла Ненси, неся кучу полотенец, кивнула в сторону постели и торопливо вышла вслед за слугой. Внешняя дверь закрылась с громким стуком, внутренняя дверь осталась незакрытой. Казалось, что в комнате никого нет.

Уилл улегся на кучу подушек и задышал чуть спокойнее. Он устал, испытывал боль, обычный в это время жар охватывал его тело, но надо было овладеть собой в достаточной степени, чтобы справиться с Джулией, которая, видно, и не догадывалась о том, что последует за брачной церемонией. Он твердил себе, что она девственница.

– Вы еще здесь? – спросил Уилл. – Вы что, спустились вниз по плющу и сбежали от меня? – Воцарилось молчание, в дверях, сложив руки на груди, появилась Джулия в свободном пеньюаре из тончайшего белого батиста. Волосы ниспадали ей на плечи. Уилл затаил дыхание. – Вы похожи на призрак. – Джулия и в самом деле была так бледна, что ее можно было принять за призрак.

Джулия шагнула в комнату, вся в белом с босыми ногами. Уилла это почему-то тронуло и обеспокоило.

– Я не думала, что вы пожелаете разделить со мной постель, – сказала Джулия, подняв голову.

– Я разделил с вами свой титул, дом и состояние, – ответил Уилл, подгоняемый желанием немного подразнить ее.

– Это правда, – ответила Джулия, немного побледнев. – Я не хочу быть несносной. Дело просто в том, что мы не обсуждали этот вопрос.

– Верно. Должен признаться, у меня нет опыта в отношениях с девственницами.

– Рада слышать это, – ответила Джулия с таким чувством, что Уилл захлопал глазами. – Я хотела сказать, что джентльмен вряд ли станет соблазнять девственниц. – Она прикусила губу, выпрямила плечи и направилась к постели.

Вдруг Уилл вспомнил яркие картины, в которых изображались христианские мученики, смело идущие навстречу львам, и почувствовал угрызения совести. Несмотря на свой возраст, спокойствие и скандальное приключение, Джулия была невинна. Хотя его раздражала собственная физическая беспомощность, не следовало пугать бедную девушку.

– Возможно, мне следует сказать, что я жду от вас лишь оного – спать в этой постели.

– О!

Джулия застыла. Затем одной рукой отбросила одеяла. Она то краснела, то бледнела. Уиллу уже показалось, что с ней случится обморок.

– Это правда?

Было видно, что Джулия почувствовала облегчение. Уилл твердил себе, что только бездушный человек может ожидать от нее еще чего-то: она едва знала его, он напоминал живой скелет, едва стоявший на ногах. С чего это несчастной женщине вдруг захочется заняться любовной игрой с ним? Сам факт, что Джулия опасается, как бы он проявил к ней чисто мужской интерес, показывал, сколь она невинна.

– Ложитесь в постель. Обещаю, вам ничто не грозит.

Джулия откинула одеяла, забралась в постель, села прямо и прижалась к подушкам. Их плечи отделяли добрых восемь дюймов и ее ночная рубашка. Видно, он лишь воображал прикосновение горячего тела Джулии к себе. От нее пахло розами, оливковым мылом, теплой женщиной. Между ними, точно натянутая струна арфы, вибрировала напряженная атмосфера.

– Главное, чтобы никто не смог оспорить этот брак, – объяснил Уилл, скорее ради того, чтобы успокоить ее. – У нас имеется разрешение архиепископа, нас обвенчал местный викарий перед многочисленной паствой, которую мне удалось собрать, а теперь и наши гости, и слуги смогут поклясться, что мы провели ночь в этой комнате. Если моей тете вздумается оспорить ваши права на имение, она не сможет заявить, что наш брак незаконен и вы не моя жена.

– Понимаю. Да, теперь я знаю, почему это необходимо.

Казалось, Джулия дышала с трудом. Он тоже, подумал Уилл и состроил гримасу, но его дух остался крепок, однако плоть, конечно, оказалась слишком слаба, чтобы потревожить спокойствие теплой, благоуханной женщины, лежавшей рядом с ним. Джулия не была красавицей, однако Уилл отметил, что она привлекательна и полна жизни.

– Спите, – сказал Уилл и протянул руку, чтобы погасить свечи.

– Спокойной ночи, – тихо ответила Джулия и зарылась в одеяла.

Уилл с трудом успокаивался по мере того, как ее дыхание замедлялось. Он ждал, когда она заснет. Тут маленькая рука коснулась его ладони. Уилл замер. Джулия сменила положение, что-то пробормотала и, прежде чем он успел отреагировать, прижалась к нему, опустив голову ему на грудь, прикрытую тонкой хлопчатобумажной ночной рубашкой.

– Джулия? – У Уилла громко застучало сердце, закружилась голова. Может, на него подействовали лишь запах и близость ее тела. Уилл с трудом сдержался – ему так хотелось обнять ее и привлечь к себе.

– Простите меня, – заговорила Джулия. – Мне следовало знать, что с вами я в полной безопасности. Вы ведь джентльмен. Мне не хотелось бы, чтобы вы подумали, будто у меня нет желания из-за того, что вы больны. – Джулия заерзала и оперлась о локоть. Уилл не успел опомниться, как она наклонила голову. Джулия хотела поцеловать его в щеку, но он повернул голову и их уста соединились.

Уилл чувствовал приятное тепло, податливые чудесные губы, от которых уже несколько дней с трудом отводил взор.

Черт. Муки соблазна погубят его. Уилл задержал дыхание, у него точно не выдержит сердце. Ему хотелось трогать Джулию, ласкать ее тело. Он вдруг остро почувствовал, что эта доверчивая чувственная женщина поможет ему преодолеть немощь собственной плоти. Но он ведь только что дал ей слово. Уилл легко коснулся своими губами ее губ и прошептал:

– Спокойной ночи, Джулия. Вам лучше спать на своей стороне постели, иначе я со своим жаром замучаю вас.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросила она. Уилл почти чувствовал, как она краснеет, лежа на безопасном расстоянии от него.

«Да, целуйте меня, трогайте меня, позвольте мне насладиться вами».

– Нет, спасибо. – Уилл закрыл глаза и силой воли заставил себя лежать неподвижно. Впереди долгая ночь.

Джулия проснулась с рассветом. Измученная страхами и переживаниями, связанными с браком, она спала будто под воздействием снотворного. А Уилл не нарушил ее сна.

– Уилл? – Никто не откликнулся. Джулия повернулась, рядом на опустевшей постели что-то зашелестело. Это была записка. Она развернула ее и прочитала.

«Прощайте. Я буду писать по мере возможности. Вся необходимая вам информация и адреса находятся в столе моего кабинета. Я забрал Бесс с собой. Желаю удачи.

Уилл».

Из складок одеяла выскользнул ключ прямо в углубление, оставленное его телом. Джулия осталась одна. Она стала почти вдовой.

Ее пальцы сомкнулись вокруг ключа точно так же, как вчера вокруг его руки. Уилл Хедфилд вернул ее к жизни, в то время как его собственная жизнь иссякала. Он даже не догадывался, какой подарок приподнес ей, от чего спас, но дал понять, что доверяет Джулии, и она чувствовала, будто бальзам пролился на ее израненную душу. Инстинкт самосохранения заставлял Джулию сдерживать свои эмоции, из вежливости проявлять к нему заботу, но она уже осознала, что этот мужчина тронул ее сердце.

– Ах, Уилл. – Джулия свернулась в клубок на его половине постели и уткнулась лицом в подушку. То ли ей показалось, то ли подушка действительно впитала немного тепла и запаха его тела?

Глава 6

Три года спустя, 21 июня 1817 года – залы для приемов, Эйлсбери, Бакингемшир

– Джулия, сделайте вид, что вам весело! – тихо посоветовала ей миссис Хедфилд. – У вас голова разболелась?

– Немного. Тетя Делия, наверное, мне не следовало приходить на этот бал. – Пока они направлялись к залам для приемов этого ярмарочного города, Джулия не без опасения смотрела на шумную толпу, окружавшую их. Она старалась избегать больших сборищ людей. Здесь она никого не знала. Даже спустя три года Джулия видела кошмарные сны, в которых кто-то указывал на нее карающим перстом и кричал: «Убийца! Арестуйте ее!» Она пыталась дышать спокойно и неглубоко, осторожно ступая по ступеням лестницы, ведущей к парадному входу. Иногда так ей удавалось унять свои страхи.

Джулия уже давно не танцевала, тем более на таком многолюдном бале. Она успела пожалеть о том, что не устояла перед настойчивостью тети Делии. Теперь она пыталась найти объяснение своему плохому настроению.

– При сложившихся обстоятельствах…

– К этому привело то обстоятельство, – взорвалась тетя, – что мой племянник три года назад уехал весьма нелюбезным образом. То обстоятельство, что полтора года от него нет писем, не означает, что вам уже следует вести себя подобно вдове. – Слова «уже следует вести» повисли в воздухе.

На первый взгляд миссис Хедфилд стала добрее с того времени, как впервые высказала свое недовольство браком Уилла, с того времени, как исчез ее племянник и произошло много других событий. Спустя девять месяцев тетя все же пришла к выводу, что положению Генри ничто не грозит и Джулия не предпринимает ничего такого, чтобы лишить его наследства. Тетя стала менее суровой, хотя ее склонность покровительствовать и командовать действовала Джулии на нервы.

Однако Джулия обуздала свой волевой характер и изо всех сил старалась вести себя так, чтобы в доме царили мир и покой. Она подозревала, что тетя, чрезмерно потакавшая сыну, смотрит на вещи трезво и представляет для нее явную угрозу.

Джулия знала, что Делия потребовала у викария показать ей разрешение на брак. К тому же Ненси с негодованием рассказала, что миссис Хедфилд расспрашивала о том, где спала ее хозяйка в брачную ночь.

– И ты рассказала ей? – спросила тогда Джулия.

– Как бы не так! Вы не поверите, она расспрашивала меня о простынях! Я поставила ее на место. Вот старая балда. Ей бы только совать свой нос в чужие дела, – с мрачным выражением лица рассказала горничная.

«Итак, – подумала Джулия, – я не зря страдала, когда вонзила иголку в большой палец и пожертвовала несколько капель крови».

Хотя миссис Хедфилд и смирилась с браком племянника, она не забывала следить за календарем и, без сомнения, советовалась со своим адвокатом относительно того, какие действия она должна предпринять, если в 1821 году о судьбе Уилла не поступит никаких сведений. Ей хватило ума сообразить, что придется ждать, хотя сама, возможно, считала дни в своем календаре. Однако то обстоятельство, что Джулия непременно советовалась по любому вопросу, касающемуся имения, видимо, успокаивало ее.

– Я не веду себя подобно вдове, – возразила Джулия, пока обе медленно пробирались к лестнице. Оберегая их, Генри шел следом за ними. – Я не ношу траур.

Джулия не без удовольствия взглянула на подол своего очень модного вечернего платья розового цвета с желтоватым отливом, из-под которого при ходьбе кокетливо выглядывали лодыжки. Она помнила месяцы, проведенные в трауре с тяжелым от горя сердцем, и теперь упрекнула себя за проявление некоторого тщеславия.

Она отмахнулась от воспоминаний о ребенке, которого потеряла, и сосредоточилась на настоящем.

– Я буду ждать Уилла, пока не исчезнет последняя надежда.

Джулия сказала правду. Иногда она воображала, что Уилл здоров, счастлив и живет экзотической жизнью восточного паши, хотя письма, пересылаемые через его адвоката, в которых сообщалось, где он находится, вот уже полтора года как не приходили. Она ни разу еще не ответила, поскольку Уилл ясно дал понять, что все время странствует и посылать ему письма просто некуда.

Джулия воображала, что Уилл крепок здоровьем и красив. Это порождало мечты, которые при трезвом размышлении приходилось отбрасывать.

– Я хожу на званые обеды и сама устраиваю их, – продолжила Джулия уже спокойнее. – Я участвую в пикниках, в званых вечерах и музыкальных вечеринках. Все это… так шумно.

И так опасно. Кроме друзей и знакомых, живших близ Кингс-Эйке, приходило много неизвестных людей. Просто невероятно, что спустя три года никто не узнал в модно одетой, безупречной во всех отношениях респектабельной леди Дерехем потерявшую голову убийцу.

– Шумно? Молодым людям свойственно резвиться. Я бы не стала обращать на это внимания, – заметила миссис Хедфилд. – Что касается меня, я рада выбраться из дома после того, как избавилась от этой ужасной летней простуды. Признаться, я истосковалась по сплетням, модам, даже если речь идет о провинциальной жизни.

Джулия убеждала себя в том, что небольшая головная боль, смутные тревоги и растущие дурные предчувствия не могут стать оправданием нелюбезного поведения. К тому же зал приемов поразил ее своим великолепием. Ярко горели свечи, леди в роскошных платьях и драгоценностях напоминали поле цветов в прекрасный солнечный день. Джулии стало немного легче, когда Генри, который вел себя как положено образцовому кавалеру, нашел им места и растворился в толпе. Он обещал принести им лимонад.

– Генри хочет, чтобы я разрешила ему отправиться на вечеринку, которую устраивают на следующей неделе в одном загородном доме Уилтшира, – сообщила тетя Делия, провожая сына влюбленным взглядом. – А это, вероятно, означает, что среди гостей окажется юная леди, на которую мой сын уже положил глаз.

«Наверное, это вечеринка родственных душ его возраста, где придумают множество соблазнительных развлечений», – цинично подумала Джулия. Одна из закадычных подруг миссис Хедфилд подошла к ним и громко, радостно поздоровалась с ней. Генри взрослел, но он все еще был не слишком искушен по женской части. При встрече с хорошенькой девушкой он, вероятнее всего, сбежит, нежели станет заигрывать с ней.

– Тетя, если не возражаете, я пройдусь по залу. – Миссис Хедфилд, уже начавшая промывать косточки знакомым, лишь кивнула в знак согласия.

Все отлично проводили время. Почему бы ей не найти удобное место и с удовольствием понаблюдать за происходящим? Или даже потанцевать, если кто-то пригласит ее? Знакомый страх перед большим собранием людей прошел, однако все еще не отступало странное ощущение смутных предчувствий, напряжения. Возможно, она заболела. Про себя Джулия понадеялась, что тетя Делия не заразила ее своей простудой.

Она остановилась у колонны посреди зала и стала обмахивать себя веером. Ее позабавила болтовня группы очень юных леди, впервые вышедших в свет.

– Не знаю, кто он. Раньше никогда не видела его, – говорила одна из них, глядя через ветви пальмы. – Ты только посмотри, какие замечательные плечи!

– Он такой мужественный, – согласилась другая и вздохнула. – А его волосы – настоящая романтика!

Джулия начала глазами искать предмет обсуждения девиц, вызвавший их восхищение. Боже милостивый. Сразу стало ясно, о ком они говорят, – этот мужчина стоял спиной к ним и осматривал зал. Глупые девчонки пришли в восторг, видя прекрасную мужскую фигуру. Эти плечи и вправду великолепны. А блестящие рыжеватые волосы романтично спускались на плечи.

Юные леди оказались слишком робкими, они лишь хихикали и вздыхали, не смея приблизиться к незнакомцу. Джулия считала себя замужней женщиной и поэтому имела право подойти ближе и изучить этот мужской экземпляр, представлявший угрозу женским чувствам.

Джулия не собиралась восхищаться джентльменами. Она была респектабельной леди, которой необходимо беречь свою репутацию. Потеря девственности научила ее, что тосковать по красивому лицу – одно дело, а поведение влюбленных мужчин – совсем другое. Тело не всегда откликалось на зов ее разума, в мечтах она фантазировала, однако, проснувшись, возвращалась к действительности. Джулия часто напоминала себе, что соломенной вдове спать одной в постели не так уж плохо.

Однако этот человек по какой-то неведомой причине заинтриговал ее. Джулия остановилась в нескольких шагах от мужчины, неторопливо обмахивая себя веером, и украдкой стала разглядывать его. Тайком разглядывая его, Джулия пришла к выводу, что слуга и портной этого мужчины потрудились нарядить его так, чтобы тот стал угрозой для любой женщины, возникшей на его пути.

На нем были облегающий вечерний фрак и шелковые бриджи, так что даже не приходилось строить догадки насчет того, на сколь развито тело, которое под ними скрывается.

Джулия тайком огляделась и рассмотрела его в профиль – загорелая кожа, самоуверенно вздернутый нос, волевой подбородок и темные длинные ресницы, которые сейчас были опущены. Видно, он пребывал в глубокой задумчивости или испытывал смертельную скуку.

Дурные предчувствия, весь вечер не покидавшие ее, усилились. Джулии стало не по себе. «Я знаю тебя». Но это невозможно: она ведь не могла бы забыть такого мужчину. «Я знакома с тобой из мира своих снов». Он вдруг шевельнулся, будто почувствовал ее пристальный взгляд, затем, прежде чем она успела отвернуться, внимательно посмотрел прямо на нее. Янтарные глаза внимательно изучали ее, в их глубине мерцало золото, точно на дне рюмки с бренди.

Это были глаза умирающего человека, горевшие от едва скрываемого разочарования. Так смотрел ее муж, когда Джулия видела его в последний раз.

Джулия всегда думала, что обморок – это неожиданная и полная потеря сознания, будто мрак, точно занавес, застилает глаза. Однако сейчас поле ее зрения начало сужаться, и вскоре она видела лишь загорелое лицо этого человека, необычные глаза, смотревшие на нее. Уилл. Джулия слышала лишь жужжание в голове, мрак надвигался, она вздохнула и без сопротивления погрузилась в него.

Ему не стоило труда подхватить высокую женщину пышных форм, лишившуюся чувств. Уилл с удовлетворением отметил, что его тело безропотно повинуется ему, напрягаются все мышцы и реагируют с прежней уверенностью и силой.

– Ничего страшного, просто леди потеряла сознание. – Группа услужливых матрон окружила его, со всех сторон протягивали флаконы, махали веерами, просили, чтобы принесли нюхательную соль. – Кто-нибудь может показать мне комнату, где найдется кушетка?

Вызвалось несколько человек, они хлопотали и давали советы до тех пор, пока он плечом не закрыл перед ними дверь, опустив бесчувственное тело Джулии на старинный шезлонг. Он запер дверь на задвижку, чтобы никто им не мешал.

Похоже, они оказались в кладовой, временно переоборудованной в комнату отдыха. Здесь находились большое зеркало в подвижной раме, приставленное к стене, несколько кресел и ширмы. Уилл предпочел бы другое место для воссоединения с женой, но здесь они все же были одни, так что нечего привередничать.

Ему пора научиться управлять своими чувствами и не поддаваться неожиданным импульсам. Уиллу следовало остаться в спальне и не обращать внимания на огни и музыку, которая доносилась из дома, расположенного напротив, а затем, как и было задумано, следующим утром явиться в Кингс-Эйке. Его мечта почти осуществилась, он вернулся домой.

Уилл раздумывал о завтрашнем дне, когда что-то привлекло его внимание. Он сразу узнал Джулию, хотя не осталось и следа от прежней встревоженной, усталой женщины, на которой он женился. Это была спокойная и элегантная молодая матрона.

Пока он наблюдал за Джулией, лежащей в шезлонге, ее веки дрогнули.

– Уилл? – В ее голосе он уловил недоверие.

Уилл развернул кресло и сел рядом с ней. Сейчас не время предаваться мечтам. Все не так просто, пока Уилл не мог разобраться в своих чувствах, не говоря уже о чувствах Джулии. Она лежала неподвижно, очень бледная, но по выражению ее лица он понял, что она пришла в себя. Она уже осознала, что произошло, удивление сменилось недоумением.

– Я подумала, что вы призрак, – сказала она.

– Если я не ошибаюсь, именно так я подумал о вас, когда мы впервые встретились. Джулия, я не призрак. – Он запомнил ее высокой, бледной и очень смелой. Уилл помнил, как неожиданно почувствовал возбуждение, и, глядя на нее сейчас, он больше не удивлялся тому, что она сумела вызвать дрожь желания в теле умирающего мужчины.

– Я очень рада. Судя по прекрасному внешнему виду, вы совершенно здоровы, – протянула Джулия, точно все еще не верила в его существование. – Однако, Уилл, что же произошло? Вы были так серьезно больны, и уже полтора года я не получала от вас ни единого письма. Конечно, я безумно рада снова видеть вас, но я пережила такое потрясение!

Лицо Джулии постепенно обретало краски. Действительно, три года прошли не даром, она похорошела. Облегающее шелковое платье подчеркивало роскошные изгибы тела, волосы были уложены в модную прическу и блестели, что говорило о прекрасном здоровье. Джулия не была модной красавицей, но ей нельзя было отказать в привлекательности. Она прикусила губу в ответ на его одобрительный взгляд. Она его жена. Он женат, но ведь совсем не знает свою жену. Джулия прекрасно выглядит, и это замечательно.

– Да, я совершенно здоров. – Ничего страшного не случится, если Уилл все расскажет прямо сейчас и покончит с этой историей. – Я тяжело болел в Севилье, врач, которого случайно нашел Джервис, практиковал еврейскую и мавританскую медицину. Он давал мне какие-то лекарства, но чаще всего заставлял меня отдыхать на свежем воздухе под солнцем. Он следил за моей диетой, после чего кашель понемногу прекратился, а ночная лихорадка случалась реже. Я стал хорошо спать и набираться сил. Затем отправил на побережье, к известному ему врачу в Северной Африке. – Уилл пожал плечами. – Конечно, все ограничивалось не только этим. Мне делали массаж. Я упражнялся, плавал, чтобы снова нарастить мышцы. В то время я боялся, что мне никогда не удастся вернуться к прежнему состоянию.

Однако чудо все же произошло, хотя в течение долгих месяцев я не мог поверить в свое исцеление. Всякий раз, берясь за перо, я не знал, что писать. Если сообщить, что мне становится лучше, а этого не случится… Более полугода я чувствую себя отлично, но иногда мне трудно поверить в то, что произошло.

Говорить об этом было не легче, чем писать. Все же он поверил в то, что счастье улыбнулось ему. И вся жизнь впереди.

– Я подумал, что лучше всего будет вернуться домой.

Джулия села и опустила ноги на пол. Розовые атласные туфли и лодыжка, появившаяся из-под подола, дразнила его взор. Жена явно посчитала, что еще рано надевать траур по нему или она решила, что проще забыть его?

«Она все еще чертовски хладнокровна», – подумал Уилл, пока она изучала его с почти бесстрастным выражением лица. Однако за этим спокойным взглядом что-то скрывалось. «О чем она думает?» Уилл не любил тайн. Вероятно, Джулия все еще приходила в себя после потрясения, которое испытала, когда увидела его. Возможно, все дело в этом.

– Почему вы здесь? – спросила она. – Я имею в виду на этом балу.

– Я хотел явиться в Кингс-Эйке утром, а не в то время, когда вы собираетесь ужинать. Вдруг я увидел свет, услышал музыку и решил еще раз окунуться в английскую жизнь. Мне и в голову не приходило, что вы окажетесь здесь.

– Тетя Делия уговорила меня прийти сюда. Я не очень-то люблю многолюдные собрания. – Джулия пристально смотрела на него. – Вы, разумеется, не получали никаких вестей из дому.

Что-то было не так. Уилл почувствовал это.

– Я не получал никаких известий. Насколько я понимаю, у вас с тетей Делией установились хорошие отношения?

– Мы научились ладить, – сухо ответила Джулия. – А я научилась держать язык за зубами даже тогда, когда тетя считает, что может выпаливать все, что ей вздумается. Но мне следует вести себя по отношению к ней уважительно. Оказалось, что иногда она может быть доброй. Думаю, ваше появление станет для нее большим потрясением. Тетя уже решила, что вы… что Генри точно унаследует все.

– Вы сегодня приехали вместе с ней? – Он еще успеет предстать перед Делией и Генри, чтобы перечеркнуть их надежды, это будет завтра.

– Нет. Я приехала в своем экипаже. Заезжать за мной им не по пути, а я предпочитаю быть независимой.

– Тогда мы вернемся вместе. – Раз уж эта встреча произошла, отступать некуда, уже нельзя вернуться на нейтральную почву гостиницы и провести ночь в одноместной спальне. – Если Делия не видела меня, не надо говорить ей, что я вернулся. Сделаем это завтра. Вы уже достаточно оправились, чтобы сообщить, что возвращаетесь домой? – Джулия кивнула. – Тогда я пойду рассчитаюсь за гостиницу, заплачу форейторам и заберу багаж. Мы с Джервисом встретим вас во дворе гостиницы «Голова оленя», она находится напротив зала приемов.

Что-то вспыхнуло в глазах Джулии, но тут же угасло, прежде чем Уилл мог о чем-либо догадаться. Она поджала губы, будто собираясь возразить, и снова кивнула. Здесь не место для подобных разговоров. Уилл встал и вышел, опасаясь, как бы Делия и Генри не заметили его. Встреча в многолюдном бальном зале дала бы всей округе пищу для сплетен на многие недели. Неужели он опасается только этого? Не пройдет и часа, как он будет дома. Его жизнь начнется заново… но теперь условия диктовать будет он.

Когда замок щелкнул, Джулия невидящим взором уставилась на потрепанные панели двери. Она не стала вдовой. Она даже не стала мнимой женой мужчины, исчезнувшего точно во сне. Ее муж жив и здоров. Насколько она поняла, на здоровье Уилл не жалуется. А это означает, что он узнает, что именно произошло в Кингс-Эйке во время его отсутствия.

Джулия понятия не имела, на что рассчитывал Уилл, возвращаясь домой, но подозревала, что он не подумал о том, к каким последствиям может привести его поспешный брак. Наконец-то она точно узнает, с каким человеком связала свою судьбу, ибо все, что произошло, потрясет Уилла и выявит его истинный характер. Этот ребенок. Джулия не знала, как сообщить ему об этом.

«Думай о чем-нибудь другом. Боже мой, как он привлекателен». Джулия заколола выбившиеся локоны и решила, что физическая привлекательность ничего не говорит о душе человека. А если Уилл Хедфилд думает, что сегодня будет спать с ней, то он очень ошибается. Надо столько сказать друг другу, разобраться во многом, прежде чем они смогут позволить себе такую близость. Она с трудом сглотнула. Если им это вообще удастся. Джулия сама не знала, чего хочет, хотя это, вероятно, не имеет никакого значения. Ее желания никак не повлияют на действия Уилла. Может быть, он теперь откажется от нее, ведь по сути, она ему больше не нужна. Уилл вполне способен пойти на такой шаг, если узнает, что случилось во время его отсутствия.

Но об этом она станет тревожиться, оставшись наедине с собой. Сейчас надо уехать, не вызвав подозрений Делии. Джулия открыла дверь и чуть не столкнулась с Генри. Она взяла его под руку и выдавила слабую улыбку.

– Кузен Генри! Вы как раз мне нужны. У меня страшно разболелась голова… вы не могли бы сказать своей маме, что я немедленно еду домой?

– Конечно. Мне попросить, чтобы вам подали экипаж?

Наблюдая, как Генри пробирается к двери сквозь толпу, Джулия отметила, что он приятный молодой человек. Он все еще витал в облаках и верил, что ему все достанется по праву, но его ждет разочарование. Хотя Уилл не желал своему кузену зла, однако известие о том, что через несколько лет Генри не унаследует имение, станет для него тяжелым ударом, как-то он от этого оправится?

Когда экипаж Джулии въехал во двор гостиницы, лакей спрыгнул с козел, открыл дверцу, опустил лесенку и чуть не упал в обморок, увидев ожидавших их двоих мужчин.

– Мистер Джервис! И… о боже, это ведь его светлость! Томас, смотри, вот его светлость. Он такой же, как в прежние времена!

– Слава богу! – Кучер Томас, видно, от волнения толкнул лошадей. Экипаж сначала подался назад, потом покатился вперед. При свете ламп Джулия заметила, что Уилл широко улыбается. Она впервые увидела, что он способен так улыбаться. Как это она могла принять его за старика, когда он был болен? Теперь перед ней мужчина в расцвете сил.

– Воистину, слава богу, Томас. Чарльз, рад снова видеть вас. А теперь положите багаж в экипаж, пора трогаться в путь. Мы не имеем права заставлять ее светлость ждать. – Уилл сел в экипаж, слуга последовал за ним.

– Добрый вечер, ваша светлость. – Слуга сел спиной к лошадям.

– Добрый вечер, Джервис. С возвращением домой. Я рада видеть вас после столь длительной разлуки.

Джулия обрадовалась – присутствие слуги станет препятствием для серьезного разговора. И все же потрясение сменилось дурными предчувствиями. Все это пустяки, успокаивала она себя. Нет причин бояться. Или же они есть? Речь идет всего лишь о нескольких весьма неприятных откровениях.

– Вы приобрели новую упряжку лошадей, – заметил Уилл. Наверное, он тоже обрадовался присутствию слуги. – Скоро сюда доставят новых лошадей. Я купил андалузского жеребца, двух кобыл и дюжину арабских скакунов.

– Пятнадцать лошадей? – Джулия почувствовала, как радость оттесняет страхи в темный угол. – Нам понадобится новая конюшня. Придется расширить участки для выгула лошадей, – добавила она. – Слава богу, что запаса кормов хватит, и сено будет отличным, если продержится такая погода. Возможно, нам придется нанять новых конюхов. – Мысли теснились в ее голове, она уже про себя составляла список предстоящих работ. – Я завтра приглашу Гарриса, и мы все обсудим. Конечно, Джоббинс подскажет, каких местных ребят можно нанять. Однако нам понадобится человек, разбирающийся в племенных лошадях.

– Я уже подумал об этом, – ответил Уилл. – Теперь, когда я вернулся, вам нечего забивать себе голову подобными делами.

– Мне это не в тягость, – возразила Джулия. Она точно знала, в каком состоянии трава, сколько новых изгородей следует возвести, где построить новый блок стойл, а также сильные и слабые стороны нынешнего штата работников конюшни. Джулия уже догадалась, что ей придется сражаться, ибо не собиралась передавать в другие руки все, что достигнуто за три года, чтобы уединиться в гостиной и заниматься вышиванием. Но с этим можно подождать до завтра.

– Можно поужинать, пока будут стелить постель в хозяйской спальне, – сказала Джулия, нарушая молчание. – Джервис, обязательно проветрите свою комнату.

В темном экипаже Джулия почувствовала, что Уилл внимательно смотрит на нее. Он вряд ли сейчас станет обсуждать, как они проведут эту ночь. Когда настанет время подниматься наверх, Джулии придется ясно дать понять ему, что она желает остаться одна.

Несомненно, это еще одна тема, по которой у лорда Дерехема имеется твердое мнение. Но ведь Уиллу еще неизвестна трагедия, о которой как-то надо поведать ему, пока о ней не рассказал кто-нибудь другой.

Глава 7

Уилл повернулся на спину и открыл глаза. Над собой он увидел знакомый темно-голубой балдахин, освещенный ранним утренним солнцем. Он окончательно проснулся и сосредоточил свое внимание на звездах, вышитых серебряной нитью какой-то давней прародительницей. Он дома. Он действительно вернулся домой.

Не поворачивая головы, Уилл вытянул перед собой руку, как делал каждое утро, и, наконец, пришел к мнению, что умирать еще рано. Рядом с ним никого не было, одеяла и подушки остались нетронутыми и прохладными. Конечно же здесь больше никого не было.

Джулия вчера была не очень разговорчива, особенно после словесной перепалки на тему о том, где она должна спать. В этой перепалке она победила. Во всяком случае, на одну ночь. Он был возбужден теперь, но после выздоровления так случалось каждое утро.

Уилл нетерпеливо отбросил одеяла, позволяя прохладному воздуху утра ласкать свое нагое разгоряченное тело. Что посеешь, то и пожнешь, решил он. Не так уж трудно будет забраться к ней в постель. Он искривил губы, вспомнив, что на ней вчера было розовое шелковое платье. Уилл думал о ней все эти годы, но вспоминал ее смелость, ум, а не внешность.

Однако брак с Джулией оказался блестящей импровизацией умирающего человека. Уилл рассчитывал, что этот брак по расчету продлится лишь несколько месяцев. И вот он здоров, у него впереди еще долгая жизнь, а это супружество обеспечивает ему прочное и респектабельное будущее без любви.

Или взять, к примеру, отвратительный брак по расчету его родителей, холодные отношения, никакой любви. Их семейные отношения для него вылились в большие неприятности. Уилл вздрогнул. Разговоры на повышенных тонах, хлопанье дверями, сдавленный хохот в школе, статьи с красноречивыми намеками в бульварных газетах – говорят, что некая леди «Д»… в городе сплетничают о том, что последняя пассия лорда «Д»…

Вся эта ложь, притворство… Отец делал вид, будто хранит верность жене, мать делала вид, будто счастлива, оба родителя врали ему, отмахивались от него всякий раз, когда он спрашивал, что случилось, когда папа придет домой и почему мама снова плачет?

Казалось, будто родители просто не хотели разговаривать, объясняться с ним, успокаивать маленького, сбитого с толку мальчика. Оглядываясь назад, Уилл пришел к выводу, что к этому описанию сейчас нечего добавить.

Уилл знал, что тысячи женатых по расчету пар вели себя вполне цивилизованно, храня верность друг другу. Однако для мужчины, который надеялся на блестящее будущее, такой брак чертовски неудачное решение. Уилл когда-то жил с мыслью, что удастся принести любовь в Кингс-Эйке, а сейчас он вынужден признать, что этому не бывать. Уилл осознавал, что Джулии будет трудно видеть его рядом с собой, и он понимал ее чувства.

Вчера он велел Джервису не задергивать занавеси. Теперь солнечный свет лился сквозь окно, Уилл смотрел на длинную дубовую аллею, уходившую к мерцавшему вдали озеру, до тех пор, пока снова не обрел душевное равновесие. Ему удалось пережить смертный приговор, потерю возлюбленной, разлуку с имением, которое любил всей душой. Он пошел на риск, чтобы спасти Кингс-Эйке. Если бы Уилл не решился на такой шаг и остался здесь, к этому времени смерть уже настигла бы его, освободив тем самым место для Генри.

«Ты неблагодарный черт», – сказал себе Уилл. И действительно. Он жив, здоров, у него есть умная, привлекательная жена. Уилл не сомневался, что имение Кингс-Эйке попало в хорошие руки. Правда, Джулия холодна и вчера пожелала спать одна. Но ее можно понять, она все же девственница. Ее сильно потрясло то обстоятельство, что совершенно неизвестный муж без предупреждения неожиданно вернулся домой. Все изменится, Уиллу следует вести себя с ней осторожно. Сегодня она поймет, что хозяин вернулся домой и ему можно передать все дела. Несомненно, Джулия обрадуется, когда с ее плеч свалится груз ответственности.

Ранним утром в доме царила тишина. Наверное, внизу на кухне сонная судомойка снимает решетку и разжигает плиту, чтобы согреть воду для слуг. Здесь наверху еще как минимум час будет тихо.

Перед ним лежал Кингс-Эйке, имение ждало его, точно любовница возвращения любовника. Уилл насладится своими владениями, снова откроет их. Он предастся счастливым воспоминаниям. С этими мыслями он натянул парчовый халат и, не утруждая себя поисками тапочек, открыл дверь в свою гардеробную.

Уилл бродил по комнатам, смотрел в окна, касался мебели, перебирал безделушки. От его прикосновений дом снова ожил и словно засиял: полированное дерево, старинные гобелены, чудесный фарфор, холодный металл, хрусталь и золоченая бронза – все радовало глаз вернувшемуся хозяину. Его взор задержался на любимых картинах, до боли знакомых видах, известных мест. Уилл почувствовал запах лаванды и пчелиного воска, дерева и незнакомых духов, тревоживших воображение. Такой запах источала Джулия, пока он вчера нес ее в комнату отдыха.

На верхнем этаже перед ним открывались все двери. На другом конце главного коридора находилась дубовая дверь в спальню Джулии. Он прошел мимо нее. Сегодня он велит перенести ее вещи в покои, находившиеся рядом с его комнатами, тогда они перестанут спать врозь.

Последняя дверь, расположенная позади гардеробной Джулии, не открывалась. Уилл повернул ручку, толкнул дверь, считая, что ее заело. Однако она не поддалась. Уилл вспомнил, что эта дверь ведет в небольшую комнату с изогнутой стеной, прилегавшей к старым башенкам. Запирать эту комнату не было никакого смысла. Не сумев открыть ее, Уилл нахмурился. Конечно, спешить некуда. Он достанет ключ… Однако двери остальных комнат открывались одна за другой, точно поздравляя его с возвращением и кланяясь хозяину. То обстоятельство, что эта дверь ему недоступна, раздражало его.

От возмущения Уилл стукнул по ней кулаком. В коридоре отдалось эхо, словно от удара молотка.

Услышав резкий вдох, Уилл понял, что здесь кто-то есть. Обернувшись, он увидел Джулию. Она стояла на пороге своей комнаты с широко открытыми глазами и одной рукой придерживала на груди халат.

Высокий, статный Уилл стоял перед Джулией, и у нее возникло ощущение, будто он своим телом заполнил все пространство. Уилл уставился на ее тонкий легкий халат, и у Джулии возникло ощущение, будто на ней ничего нет.

– Простите, я не хотел разбудить вас, просто удивился, обнаружив, что эта дверь заперта.

– Просто там хранятся некоторые вещи, – уклончиво ответила Джулия. – Вам нужна эта комната? Я скажу, чтобы ее прибрали.

«Ах, как же я глупа! Почему я не сделала этого раньше? Мне ведь не нужно, чтобы пустая детская напоминала о потерянном ребенке. Можно ли ему рассказать об этом прямо сейчас?» Нет. Джулия всю ночь металась в постели, думая о том, как рассказать Уиллу о том, что обнаружилось, когда он уехал.

– Нет, мне эта комната не нужна, – ответил Уилл. – Можно мне войти к вам?

– В мою спальню? Зачем?

– Зачем? – Одна темная бровь приподнялась, на губах Уилла заиграла сладострастная улыбка. Так же на нее смотрел Джонатан той ночью в гостинице. Ее пульс забился чаще. – Я ведь ваш муж, – многозначительно добавил Уилл.

– Однако наш брак не был настоящим. Он был совершен по расчету. Вы же не собираетесь… лечь со мной в постель просто так, ничего не говоря, не давая мне времени… я ведь почти не знаю вас!

– Тогда я предлагаю наверстать упущенное время. – Выражение лица Уилла смягчилось. – Джулия, я нахожу вас очень привлекательной. Вы… меня боитесь? Все дело в этом?

Он стоял так близко, что она видела щетину, появившуюся на его лице за ночь, и завитки волос на его груди. «Как и у меня, у него под халатом ничего нет». Он привлекательный мужчина в расцвете сил. Казалось, голова, сердце и тело Джулии пребывали в состоянии конфликта. Женский инстинкт брал верх. С этим она не могла ничего не поделать. Даже прежде, когда Уилл был тяжело болен, она ощущала жар, влечение к нему. К тому же Джулия была обязана делить с ним ложе, она ведь с благодарностью воспользовалась всем, что он предложил ей.

– Нет, – призналась Джулия и заметила, что Уилл почувствовал облегчение.

Однако… Джулия с трудом сглотнула, когда он приблизился к ней. Стоило только ей закрыть глаза, как она начинала думать о Джонатане, о его нетерпеливых руках, о боли, которую она испытала, когда он проник в нее, об издевательской усмешке, предательстве. Это он сделал ее беременной.

Уилл обнял ее и привлек к себе. Джулия видела лишь его янтарные глаза, когда он наклонил голову и поцеловал ее. Одной рукой Уилл придерживал голову Джулии, запустив пальцы в ее густые волосы, распущенные на ночь. Другой рукой он обнял ее за плечи. Она почувствовала, как ее тело напряглось, стало неподатливым, а в душе боролись самые противоречивые чувства. Уилл был неотразим, мужская сила в нем била через край. Его поцелуй вовсе не напоминал ей о ее несчастном опыте с тем, другим мужчиной.

Язык Уилла скользнул по сомкнутым губам Джулии, ища входа, а она почувствовала его вкус и жар, исходивший от него. Это не Джонатан. Вдруг ее тело стало податливым, она прильнула к нему, только тонкая кисея и шелк разделяли их тела.

Джонатан не особенно желал осыпать ее поцелуями. Он целовал Джулию романтично, почтительно, когда ухаживал за ней. Случались и мимолетные ласки, которые оказались лицемерными уловками. Когда Джонатан отвел Джулию в свою постель, та жаждала нежности, хотела, чтобы он ободрил ее, но он торопился, думал лишь о том, как проникнуть в нее. Сейчас она поняла, что Джонатан стремился лишь утолить свою похоть.

Джулия расстроилась, вспомнив о Джонатане, она уже хотела отвергнуть Уилла, однако ее тело напряглось от желания, оно требовало свое, требовало, чтобы она сдалась. Уилл был таким сильным. Его возбужденное мужское достоинство уперлось ей в живот. Его кожа пахла мускусом и чуть отдавала мылом, которым он пользовался, когда брился накануне. Щетина Уилла царапала ей щеки.

Джулии захотелось, чтобы ее соблазнили. Голос здравого смысла, едва слышный среди бури эмоций, твердил, что Уилл ее муж, что она должна позволить, чтобы ее отнесли в постель.

Нет. А язык Уилла тем временем исследовал ее губы, пытаясь проникнуть внутрь. Инстинкт, которому Джулия не осмеливалась полностью довериться, шептал, что он не станет принуждать ее. «Но страждущее тело вынудит меня сдаться, – возразила она. – Этот самоуверенный дьявол считает, что все козырные карты в его руках. Тогда не теряй самообладания, не дай ему взять верх над собой». Пока Джулия думала об этом, она чувствовала, что тает, ее тело уже отвечает на его ласки и проявляет не меньшее нетерпение, чем он. На его стороне сила, с которой ей не справиться, и дело тут не в мускулах, а в его притягательности, в его страсти.

«Будь ты проклят, Уилл Хедфилд, – подумала Джулия, раскрывая губы. Она почувствовала, как его язык победоносно проникает ей в рот. – Ты будешь моим мужем, но не моим хозяином». Она не станет уступать, а будет действовать как равноправный партнер. Их языки встретились, Джулия потеряла счет времени, способность трезво думать и дар речи.

Уилл целовал ее так, будто это слияние уст уже само по себе представляло половой акт: жарко, настойчиво, с чувством. Джулия не понимала, что делает. Их языки сплелись, соперничали друг с другом. Она с наслаждением ощущала его вкус и слышала лишь его дыхание и биение сердца.

Халат Уилла был слишком толстым. «Потрогай его». Джулия раскрыла его халат, почувствовав обнаженное мужское тело. Оно было горячим, гладким и мускулистым. Ей хотелось покусывать и целовать его…

Его руки поползли вниз по спине Джулии, добрались до талии. Уилл привлек ее к себе, она почувствовала жесткий мужской стержень, упершийся ей в живот, и вспомнила боль. Ее сразу же сковал холод, и вся страсть угасла.

Уилл отпустил ее, подавшись назад. Его лицо погрустнело.

– Я испугал вас. Джулия. Я на мгновение забыл, что вы девственница. Все будет хорошо. Обещаю вам.

– Да, конечно, – ответила Джулия и нашла силы улыбнуться.

– Те несколько дней, которые мы провели вместе до свадьбы… мы остались прежними. Я не очень изменился, и, думаю, вы тоже. Мы доверяли друг другу. Мне кажется, между нами даже возникла привязанность. Мы можем строить наши отношения на этом. Мы только что убедились, что нас влечет друг к другу.

«Влечет, это верно. – Джулия кивнула. Невозможно делать вид, будто это не так. – Доверие. Но я врала вам. Ваша жена убила мужчину. Я пустилась в бега. А теперь я должна признаться, что носила ребенка того мужчины, но потеряла его. Я должна молить вас признать того ребенка своим. Если я лягу с вами в одну постель, то брачные отношения будут осуществлены, и вы окажетесь в ловушке».

– Одевайтесь, Джулия, – сказал Уилл. – Встретимся за завтраком и поговорим. Вы можете перебраться в комнату, которая находится рядом с моей. Все будет хорошо. Вот увидите.

– Благодарю вас. – Улыбка на устах Джулии угасла. До ее комнаты осталось всего несколько шагов. Джулия осторожно закрыла дверь за собой. Она вся дрожала. Джулия не рухнула на постель, а заставила себя дойти до кресла у окна. Она будет владеть собой и не поддастся панике.

Прежде чем лечь с ним в постель, Джулия должна рассказать правду. Не всю, конечно. Она ведь не виновна в смерти Джонатана. Джулия расскажет о тайном бегстве с любовником и о ребенке. Она обязана быть честной перед ним, прежде чем предаваться любовным утехам.

Уилл разозлится, будет потрясен, но Джулия надеялась, что он поймет и простит ее обман. И все же на ее совести лежала невыносимая тяжесть.

Джулия начнет забывать все, когда притупится чувство вины за смерть Джонатана и улягутся страхи. Но чувство вины не отступало, оно не давало ей покоя. Ей не давала покоя и боль утраты, она потеряла ребенка. Эти два чувства переплелись, вызывая бурю эмоций, которые не отпускали ее, ставили ловушки, когда она меньше всего ожидала этого. После возвращения мужа Джулию преследовало чувство вины за то, что она скрыла от него свое преступление. Но эта вина не была ее личным делом, как тайное бегство и беременность. Здесь вступал в силу закон, а Джулия не могла просить, чтобы Уилл скрывал ее преступление.

Кожа на предплечьях, за которые ее держал Уилл, все еще покалывала. Ее губы опухли, стали чувствительными. Еще ее беспокоило, что боль между бедер не унималась.

Уилл ее муж. Джулия обязана рассказать ему все в разумных пределах, и, хотя это выглядело несправедливым, она хотела получить кое-что взамен. «Мне нужен настоящий брак».

Папа учил ее вести переговоры. «Не упускай из виду свои основные требования, грань, которую ты не имеешь право перейти, – говорил он ей. – Знай, на какие уступки ты можешь пойти, в чем можно уступить, чтобы получить желаемое». Отец рассказывал ей о том, как покупается земля и продается пшеница, однако даже при этом, конечно, основные принципы оставались теми же.

Джулия опустилась в кресло, закрыла глаза, чтобы не видеть сад, оживавший под лучами энергичного солнца, и пыталась думать без эмоций. Она не могла подвергать риску этот брак: он ставил ее в безвыходное положение. Джулии хотелось обрести уважение мужа, добиться равных прав в принятии решений по вопросам совместной жизни, имения и фермы. Ей хотелось, чтобы Уилл желал ее ради нее самой, а не только как бездушное тело, предназначенное для рождения сыновей. Сыновей. Эта мысль взяла вверх над ее расчетами. Сможет ли Джулия еще раз вынести такую боль? А сможет ли она выносить еще одного ребенка, зная, что значит потерять его до того, как он сделал первый вздох?

«Да. Если я этого не пожелаю, тогда браку конец. Я пошла на сделку и не могу нарушить данное слово». Джулия почувствовала, что слеза катится по ее щеке, но она не смахнула ее.

Глава 8

Наконец пришла ее горничная Ненси. Джулия искупалась, оделась и, все еще пребывая в глубоком раздумье, направилась к лестнице. Снизу, из столовой, донесся громкий вой. Сбежав вниз и пройдя по коридору, она увидела толпившихся у двери трех крепких лакеев, которые пытались разглядеть, что происходит внутри. Джулия похлопала по плечу ближайшего лакея. Троица расступилась, смущенно бормоча извинения.

Оказалось, что источником шума стала повариха, она рыдала, опустив голову на плечо Уилла.

– Я не надеялась дождаться этого дня… Только взгляните на него… Боже мой… он точно такой, каким был в юности!

Уилл смотрел на нее с растроганным выражением на лице. Он стоял и ласково похлопывал повариху по спине.

– Миссис Покок, успокойтесь! – Джулия чуть не рассмеялась. Она почувствовала облегчение, когда выяснилась причина переполоха. – Геткомб, пожалуйста, попросите кого-нибудь отвести повариху вниз. Приготовьте ей крепкого чая. А остальные пусть скорее сервируют завтрак для его милости. А то он подумает, что попал в сумасшедший дом.

– Миледи, прошу прощения. – Дворецкий сердито буравил взглядом лакеев, пока один из них не помог миссис Покок выйти из столовой, затем дал остальным знак принести еду. – Когда вы приехали вчера вечером, повариха ушла к себе, а кухарки сообщили ей, что его светлость сегодня утром вернулся в прекрасном здравии.

– Да, конечно. – Джулия заняла место в конце маленького овального стола. Уилл поправил собравшийся в сборки шейный платок и рухнул на стул. – Я забыла, что повариха знает лорда Дерехема уже много лет.

Геткомб вышел, закрыл дверь и оставил их одних.

– Милорд, кофе?

Уилл явно чувствовал себя не в своей тарелке. Чем бы он ни занимался эти три года, он явно не набрался опыта в том, как обращаться с эмоциональными женщинами. Однако он вернул себе здоровье, и все явно стремились угодить ему. Джулия изо всех сил пыталась не думать о том, как мужу хотелось бы отпраздновать вновь обретенное здоровье и мужскую силу.

– Спасибо.

От его взгляда из-под ресниц у Джулии дрожь пробежала по спине. Но Уилл лишь сказал:

– Миледи, вы, похоже, управляетесь прислугой гораздо лучше меня. Без вас миссис Покок причитала бы до сих пор.

– Этого можно было ожидать, – ответила Джулия, пытаясь вспомнить, пьет ли муж кофе со сливками и сахаром. Джулия решила, что он сам скажет, если она что-то сделает не так, и передала ему чашку. – Все безумно рады, что вы выздоровели. Что же касается умения справляться с прислугой, то я ведь как-никак уже три года общаюсь с ней каждый день.

– Думаю, сегодня встретятся и другие плачущие женщины. – Уилл отхлебнул кофе, с удовольствием. Видно, она сделала все правильно. Никто из слуг не знал истинную подоплеку их брака. Они даже не знали, где они впервые встретились. Чем лучше Джулия освоится с привычками Уилла, тем лучше.

– Думаю, другие служанки не станут лить слезы, увидев вас. – Джулия пристально смотрела на него поверх чашки с шоколадом.

Вошел Чарльз и стал подавать Уиллу завтрак.

По установившейся привычке Джулия начинала день лишь с чашки шоколада, бутербродов и варенья. Однако кто-то, кажется, предупредил кухарок, и повариха сумела приготовить плотный завтрак для изголодавшегося хозяина до того, как она поддалась нахлынувшим чувствам.

Бекон, яйца, кусок филе, грибы. Уилл кивнул Чарльзу в знак благодарности, когда тот наполнил его тарелку доверху. Уилл был совсем не похож на инвалида, который во время их первого завтрака нехотя ковырялся ложечкой в яичнице.

– О чем вы думаете? – спросил Уилл, беря гренок.

– Спасибо, Чарльз. Пока все. – Джулия ждала, пока за лакеем не затворилась дверь. – Я подумала, что не узнала бы человека, за которого вышла замуж, если бы не ваши глаза.

– И этого было достаточно, чтобы упасть в обморок?

– Вы ведь хорошо знаете, как примечательны ваши глаза. Я уже подумала, что вы мертвы, хотя ни разу ни с кем не поделилась этой мыслью. По правде говоря, я удивлялась, когда получала ваши письма. Когда вы уехали, я не ожидала, что вам удастся перебраться через Ла-Манш. И вдруг такое потрясение… я неожиданно увидела вас.

Вдруг Уилл с раздражением отодвинул пустую тарелку.

– Я не стану ходить вокруг да около. В чем дело, Джулия? Вы же знаете, что я тот самый мужчина, за которого вы вышли замуж. Однако вы изменились. Сейчас вы насторожились, и это произошло не только из-за неожиданной встречи со мной. Что еще вы скрываете от меня?

«Скрываю? – На мгновение Джулия застыла. Неужели Уилл обладает способностью читать ее мысли? – Конечно, я насторожилась! Является призрак, целует, пока у меня от желания не закружилась голова… и что бы ни случилось, я должна раскрыть одну тайну, которая способна полностью разрушить наш брак, и держать другую на замке, чтобы сохранить свою жизнь».

Джулия намазывала булочку медом, чтобы выиграть время и собраться с мыслями, затем ответила, будто ситуация не так сложна, как могло показаться:

– Разумеется, я изменилась. Я провела одна три долгих года, а только что испытала сильное, но приятное потрясение. – Джулия врала лишь отчасти. – Невольно захочешь спрятать дорогую покупку, если тетя Делия не спускает с тебя глаз. – Уилл прыснул со смеху, Джулия добавила: – Любая женщина насторожится, ведь ее господин и повелитель так долго отсутствовал и вдруг неожиданно вернулся домой.

Рука Уилла застыла на полпути к вазе с фруктами.

– Видно, вы не без основания считаете меня именно таковым – вашим господином и повелителем? Ведь у вас для этого было вполне достаточно времени.

– Никоим образом, – ответила Джулия как можно спокойнее и с удовольствием заметила, что насмешливое выражение сползло с его лица. – В таком свете вас видит общество. Я считаю вас неизвестным и очень непостоянным фактором в своей жизни.

Уилл чистил яблоко и, пока кожура сползала с его пальцев, пристально смотрел ей в глаза. Джулия чуть не выплеснула шоколад. Она осторожно поставила чашку на стол. Тут Уилл понял, какое влияние оказывает на нее.

– Я не знала, буду ли счастлива в браке с вами. Или вы со мной. Но я очень постараюсь, чтобы мы были счастливы.

Джулия ожидала, что Уилл вот-вот разразится гневной тирадой.

– Счастье? Вы метите слишком высоко. Я лишь надеялся, что сначала семейная жизнь принесет нам удовлетворение. Хорошо было бы обойтись без скандалов. – Джулия смутилась, но догадалась, что наступил критический момент. Он ведь не может знать, что именно она скрывает, зачем тогда говорить о скандале? – Что ж, поживем, увидим. Мой брачный опыт так же короток, как и ваш. Однако я не сомневаюсь, что вы скажете мне, если я совершу какие-нибудь ошибки.

Джулия подумала, что он говорил спокойно и вежливо, однако вежливые слова скрывали чувства, бушевавшие в его душе. Что вполне справедливо, отметила она. Джулия не собиралась раскрывать все свои чувства до времени. Пока еще не время.

– Думаю, воспоминания детства станут вам путеводной звездой, – ответила она с прежним спокойствием.

– Вы так считаете? Если думаете, что я должен считать образцом идеального мужа своего родителя, боюсь, вас это мало устроит. От него я унаследовал эти глаза. Он оставил мне единственное, что я люблю, – Кингс-Эйке. Думаю, вы захотите получить нечто большее по части брачных добродетелей. – Уилл залпом выпил кофе и бросил салфетку на стол. – Джулия, вы позавтракали?

– Да. – Услышав столь сухие и прозаичные слова, она не могла ничем утешить человека, которого она совсем не знала. Джулия ждала, пока он не подойдет к ней и не предложит руку. – С чего вы желаете начать это утро?

– С чего угодно, но, прошу, только не отвлекайтесь от своих дел из-за меня. Я поговорю со своим управляющим.

– Мистер Уилкинс явится в одиннадцать часов. Мистер Говард с фермы прибудет сюда после вто рого завтрака. Я послала за стряпчим, мистером Берроузом, но, думаю, он сможет прийти только завтра.

– Моя дорогая, вы трудились не покладая рук. – Вежливо-дружелюбное выражение сошло с лица Уилла. Резкие черты, которые бросались в глаза, когда он болел, не исчезли. Особенно бросался в глаза его волевой подбородок.

– Я обычно встаю рано, – ответила Джулия. – И не только потому, что шум за дверью вдруг нарушает мой сон. – Обычно Джулия не вставала так рано, как в то утро, когда решила отправить письма всем нужным людям, которым надлежало предстать перед вернувшимся бароном. Она уже запечатывала последнее письмо, когда услышала, как Уилл кулаком стукнул по двери детской комнаты, и вышла в коридор. – Однако мы должны нанести визит Хедфилдам, прежде чем вы приступите к делам.

– Неужели мы должны? – Этот вежливый вопрос Уилл явно произнес сквозь стиснутые зубы.

Джулия вышла из столовой и направилась к библиотеке.

– Если вы собираетесь кричать, прошу вас, не делайте этого в присутствии слуг, – сказала она, оглянувшись через плечо.

– Разве я кричал? – Уилл закрыл дверь и прислонился к ней. – Мне кажется, я даже не повысил голоса.

– Визит нам следует нанести как можно скорее. Будет странно, если мы этого не сделаем.

– Джулия, вы убедитесь, что я кричу лишь в крайних случаях. К тому же в этом нет необходимости. – Уилл скрестил руки на груди и следил за Джулией, пока та беспокойно ходила по комнате. – Вы очень заняты устройством моих дел. Я ведь не инвалид и не кузен Генри.

– Вас не было три года. – Джулия остановилась и взяла себя в руки. – Я имею право ввести вас в курс всех дел. Я лишь хочу…

– Упорядочить мои дела. Джулия, я не нуждаюсь в этом. Я в состоянии заняться ими сам. Вы хорошо поработали, но я уже вернулся.

– Это верно, но почему вы говорите так снисходительно? – Джулия тут же пожалела, что эти слова невольно слетели с ее уст. – Простите, мне не следовало так говорить, но…

Дверь чуть приоткрыли и тут же закрыли, будто натолкнувшись на препятствие. Уилл обернулся и отворил ее.

– Геткомб?

– Прошу прощения, милорд. Прибыли миссис Хедфилд и мистер Генри, миледи. Они желают поговорить с вами. Я не знал, принимаете ли вы при сложившихся обстоятельствах.

– Мы принимаем, Геткомб. – Джулия вся превратилась в комок нервов. Эта встреча будет не из приятных, особенно если Уилл продолжит вести себя высокомерно. А если ей не удастся заткнуть рот Делии и та сболтнет о ребенке, то все обернется катастрофой.

– Миссис Хедфорд жалуется на глупый розыгрыш и слухи, которые ходят по округе, – заговорил дворецкий, понизив голос. – Миледи, я не знал, что ей ответить. Я подумал, что не имею права сообщать ей о счастливом возвращении его светлости.

– Я все понимаю. Геткомб, вы поступили правильно. Где вы их оставили?

– В зеленом салоне, миледи. Я уже распорядился подать им угощение.

– Спасибо, Геткомб. Скажите миссис Хедфилд, что мы уже идем.

– Неужели? – спросил Уилл, когда дворецкий ушел. – Это не совсем подходящее время для визитов.

– Она не поверит, пока не увидит вас собственными глазами, – ответила Джулия.

– И даже тогда ей не захочется поверить в это. – Уилл открыл дверь перед Джулией. Казалось, все это лишь забавляло его, а Джулии хотелось узнать, какие чувства он скрывает под маской притворства. Ее муж воскрес из мертвых и, видно, считал, что лишь слуги испытывают безграничное счастье видеть его.

Джулия прислушивалась к уверенным шагам своего супруга, следовавшего за ней, и думала, что скоро он вернется к прежней жизни, когда начнет встречаться с друзьями и знакомыми. Однако Уилл вернулся домой, когда его никто не ждал. Тетя и кузен обрадовались бы, если бы он умер, а жена, упавшая в обморок при встрече с ним, скоро сообщит ему неприятнейшую новость.

– Доброе утро, тетя Делия, кузен Генри. – Джулия изо всех сил изображала жену, счастливую тем, что вернулся ее муж.

– Вам известны эти нелепые слухи? – спросила миссис Хедфилд, прежде чем Джулия успела войти в салон. Тетя ходила взад-вперед, ленты ее шляпки развевались. – Все только и судачат об этом! Ко мне перед завтраком явилась миссис Армстронг и спросила, правда ли это. Какая наглость!

– И что же это за слухи? – поинтересовался Уилл, вошедший за Джулией.

– Ба, да это же мой кузен Дерехем. Он жив-здоров и к тому же… – Миссис Хедфилд умолкла и затаила дыхание. – Да что же это такое? Кто вы, сэр?

– Да перестаньте, тетя. – Уилл прошел мимо Джулии и остановился перед миссис Хедфилд. У той некрасиво отвисла челюсть, а щеки то краснели, то бледнели, пока она смотрела на Уилла. – Вы что, не узнаете собственного кузена? Все так напоминает сенсационные романы, где пропавший наследник возвращается, а семья с презрением отвергает его. Что ж, вам нужны доказательства. Мама часто рассказывала мне, что вы качали меня на коленях, когда я был малышом. На моем теле все еще можно увидеть то родимое пятно в форме звездочки.

Уилл занес одну руку за спину и коснулся указательным пальцем левой ягодицы. Джулия отметила этот жест. Миссис Хедфилд заговорила громко и гневно, а Генри, стоявший позади матери, хотел что-то сказать, но не смог вставить ни слова. Джулия решила, что настало время поддержать мужа.

– Милорд, вы имеете в виду, гм, родинку на левой ягодице? – спросила она. – Вряд ли это уместный разговор в обществе леди, но могу заверить вас, тетя Делия, что эта родинка находится точно на том месте, которое вы хорошо помните.

– Мама, – наконец выдавил Генри. – Конечно же это Уилл. Только взгляни в его глаза!

– О-о-о-о! – Миссис Хедфилд со стоном свалилась на диван и прикрыла лицо носовым платком.

– Тетя Делия, прошу, не плачьте. Я понимаю, какое это для вас потрясение… мы собирались отправить вам записку и сегодня же навестить вас.

Джулия села и обняла миссис Хедфилд. Главное, отчаянно думала она, не дать тете сказать то, что приведет к немедленному разрыву, не позволить ей тут же уйти и наделать шуму. Тете надо дать время трезво обдумать создавшееся положение.

Как можно было ожидать, мужчины здесь ничем не могли помочь. Уилл и Генри стояли рядом. Генри выглядел страшно растерянным, а муж Джулии словно одеревенел.

– Уилл.

Он взглянул на Джулию, приподняв темные брови.

– Помните, я говорила, как добра тетя Делия была ко мне и как мне помогал кузен Генри в делах имения.

Генри, надо отдать ему должное, не стал лицемерить, он покраснел, услышав столь щедрую похвалу.

– К черту, я лишь делал то, что было в моих силах. Кузина Джулия, вы помогали мне в делах имения гораздо больше. Даже не знаю, чем смогу отблагодарить вас.

– Вы здорово поддержали меня. В самом деле, Уилл, кузен Генри ввел много новшеств в имении. Почему бы вам обоим не отправиться в кабинет и не поговорить об этом… и выпить бренди или еще чего-нибудь?

Уилл перевел взгляд с нее на часы, а его брови взметнулись еще выше. Признаться, в половине девятого утра рановато приниматься за спиртное, но Джулии надо было остаться наедине с Делией. Не обращая внимания на приличия, Джулия кивнула в сторону двери, и, к ее облегчению, Уилл взял кузена под руку и вышел вместе с ним.

– Послушайте, тетя Делия, перестаньте волноваться, иначе вы заболеете. Да, я понимаю, какое это потрясение. Вы не без основания считали, что Генри унаследует титул и Кингс-Эйке. Однако Уилл вернулся здоровый и бодрый. В Испании его вылечил очень умелый врач, так что придется смириться с этим, иначе вы навлечете на себя сплетни наглецов, сующих свой нос в чужие дела. Вы же не хотите, чтобы ваши друзья и соседи выражали вам свое сочувствие, правда?

Тетя Уилла отняла носовой платок от лица, оно раскраснелось и покрылось пятнами.

– Но Генри…

– Извините, если буду говорить без обиняков. Генри очень умный, привлекательный молодой человек, который стал исправлять ошибки, непозволительные наследнику, – торопливо заговорила Джулия, видя, что Делия ощетинилась. – Если он через год или два найдет разумную юную леди с хорошим приданым, все закончится хорошо.

– А как же титул, – пробормотала Делия, но тут же прикусила губу.

– Если бы Уилл женился до того, как заболел, у него, вероятно, появился бы сын, и у вас с Генри не осталось бы никаких надежд, – возразила Джулия. Не было смысла ходить вокруг да около. Но Джулия напоминала себе, что Делия проявила к ней доброту, пока она была беременна. Джулия обязана помочь тете пережить этот сюрприз и не упрекать за честолюбивые планы, которые та строила ради сына. – Вы ведь не желали Уиллу смерти, правда? – спросила Джулия.

– Нет, – не совсем уверенно ответила тетя Делия. – Конечно не желала. – Теперь ее слова прозвучали убедительнее. – Меня потрясло лишь то, что он вернулся столь неожиданно.

– Я знаю. Со мной случился обморок, когда я увидела его. Я очень рада, что сейчас у меня есть подруга, – сказала Джулия, думая, как бы не сглазить. – И, пожалуйста, прошу вас и Генри пока ничего не говорить о ребенке. Я сама должна сообщить Уиллу эту новость. Он будет потрясен.

– Конечно, можете положиться на меня, – заверила ее тетя и кивнула.

Слава богу! Если все сделать правильно, Делия уйдет отсюда, считая, что она поддержала Джулию в трудную минуту, радушно встретила Уилла, а сама является образцом бескорыстия. Это вполне может заткнуть рты сплетникам.

Спустя час Хедфилды уехали, и Джулия вошла вслед за Уиллом в кабинет. На письменном столе, как она и ожидала, стояли рюмки и графин, и ей захотелось налить себе что-нибудь покрепче, несмотря на ранний час и то, что она не любила спиртное.

– Генри поумнел, – заметил Уилл. Он стоял возле большого кресла, которое Джулия уже успела облюбовать, и услужливо ждал, когда она сядет. Джулия предпочла другое кресло напротив. Ей придется завести себе письменный стол, вряд ли они оба смогут работать за этим столом. – Как велика ваша заслуга в этом?

Джулия невольно разглядывала высокого, элегантного мужа и думала, как хорошо он смотрится в этом красивом кресле. Он сидел, инстинктивно обхватив пальцами головы крупных резных львов, венчавшие подлокотники. Руки Джулии были слишком маленькими для подобной манипуляции.

– Моя? Я не могу похвастать, что внесла вклад в улучшение его характера. Думаю, он, как вы предугадали, взрослеет по мере того, как все реже держится за юбку матери. Генри не в восторге, когда приходится думать серьезно или решать малоприятные задачи. Но он учится. – Джулия чувствовала, что невольно улыбается, вспоминая происходившие между ними стычки. – Я уже начинаю верить, что из меня получится неплохая гувернантка, ведь мне приходится уговаривать с помощью лести, читать нотации и запугивать бедного Генри.

Уилл молчал. Конечно же ему хотелось, чтобы она продолжала болтать. К несчастью, его молчание сработало. Облегчение, что опасная встреча с Делией осталась позади, начало сказываться.

– Если бы Генри подыскал себе в жены приятную девушку, думаю, он стал бы человеком, хотя все еще робеет перед слабым полом.

– Вы считаете, что имеете право советовать Генри жениться, исходя из собственного опыта?

Джулия резко подняла голову и увидела, что Уилл машинально рисует узоры на полях листа, который она использовала, чтобы подсчитать доход от пшеницы.

– Вряд ли, – ответила Джулия, не давая смутить себя. Она улыбнулась, будто восприняла его слова как шутку. Если Уиллу хочется говорить открыто, пусть будет так. – Муж, который исчезает спустя двадцать четыре часа после свадьбы и без предупреждения возвращается через три года, вряд ли может служить образцом идеального брака.

Уилл приподнял брови от недоумения, видно собираясь вдоволь посмеяться. Он сложил пальцы вместе и смотрел на Джулию поверх них.

– Вы здорово справились с Делией. Должен поблагодарить вас, вы ведь выручили меня. Тон, каким вы произнесли «левая ягодица», был абсолютно верным, хотя никак не пойму, благодаря какому чуду я не расхохотался.

– Хорошо, что именно вы заговорили о родинках. Если бы миссис Хедфилд спросила об этом, я бы не знала, что ответить.

Левый уголок губ Уилла скривился в подобии улыбки, отчего на его щеке появилась ямочка. Джулия уставилась на нее, удивившись тому, как это озарило его лицо.

– Пусть это вас не беспокоит, – ответил Уилл. – Хотя мы женаты уже три года, тетя хорошо знает, что в нашем распоряжении были всего лишь две ночи, чтобы, теоретически говоря, разглядеть… скажем, отличительные приметы друг друга. – Его насмешливая улыбка тут же стала озорной. – Пока все идет хорошо. Откуда тете знать, что мы самая благонравная пара, которая ложится спать в ночных рубашках, после чего гасит все свечи.

Настроение Джулии тут же изменилось – она только что улыбалась, но сейчас крайне насторожилась. Если бы Уилл не смотрел на нее столь пристально из-под ресниц, точно хищник, Джулия подумала бы, что он заигрывает. Возможно, Уилл и заигрывает или даже старается сбить ее с толку. Джулия должна была признать, что у него это хорошо получается. При мысли, что она нагая лежит вместе с Уиллом в ярко освещенной комнате, Джулия вспомнила о потерянном целомудрии. Ее начали донимать почти осязаемые дурные предчувствия. Джулия вспомнила о том, что расстроило ее за завтраком.

– Сейчас я покажу вам книги, чтобы сэкономить время, когда прибудет мистер Уилкинс. – Счета, рента и проблемы, возникшие в связи с неудовлетворительным состоянием нижней фермы, позволят ей отвлечься от мыслей о спальне. Часы своим боем сообщили, что они беседуют уже полчаса, напоминая ей о том, что наступит время, когда придется ложиться спать. Джулия пока не знала, как поведет себя, когда Уилл подойдет к двери ее спальни. Или как расскажет ему то, о чем должна обязательно рассказать.

– С этим можно подождать. – Уилл встал во весь рост. Возникло тревожное ощущение, будто в комнате вдруг появилась пантера. Джулия неподвижно сидела в кресле, когда он прошел мимо нее. Если Уилл собирается уходить, у нее появится время заняться книгами…

– Вы были очень добры к тете Делии, хотя уживаться с ней эти три года вряд ли было так просто, – заметил Уилл, стоя позади нее.

– Мы научились ладить. Ваше возвращение потрясло нас. Мне жаль тетю – она понимает, что Генри отбивается от рук, но она готова сделать все ради сына. Будет еще хуже, когда он начнет ухаживать за девушками. Скоро тетя останется совсем одна.

– Вы не только поддержали мою тетю. – Должно быть, Уилл стоял прямо позади нее. Джулии показалось, будто она чувствует жар его тела. Спинка кресла, обитая материей, чуть сдвинулась, и Джулия догадалась, что Уилл опустил свою руку рядом с ее плечом. – Вы сохранили верность мне. Как жена. – Похоже, Уилл нашел последние слова забавными, по голосу Джулия определила, что он улыбается.

– Разве могло быть иначе? Я ведь ваша жена. Важно соблюдать приличия. – Она не улыбалась. Как ни странно, собственный голос показался ей довольным.

– Значит, вам очень хочется, чтобы этот брак оказался состоятельным? – Джулия почувствовала легкое прикосновение к плечу, едва ощутимое сквозь легкий шарф из кисеи, который окаймлял вырез ее утреннего платья. Ей показалось? Нет, это произошло на самом деле. Теперь Уилл провел пальцем по кисее, коснулся обнаженной кожи ее шеи, затем двинулся к чувствительному месту позади правого уха.

Джулия сглотнула, и Уилл заметил это. Ей не хотелось выдавать свое волнение, даже невольную дрожь.

– Я хочу именно этого.

Что это такое? От дыхания Уилла шевельнулись тонкие волоски на ее шее. Наверное, он близко склонился к ней. Если бы Джулия повернулась, они оказались бы лицом к лицу, а их уста могли бы встретиться…

Глава 9

Джулии казалось, будто она сделана из сухого дерева, а Уилл близко, очень близко поднес к ней огонь. Ей понадобилось много сил, чтобы усидеть неподвижно.

– Шрам? – беспечно спросила Джулия. – За мной гнался бык, мне пришлось нырнуть в изгородь. Вот я и пострадала немного. – Это был лишь небольшой шрам длиной с четверть дюйма. Джулия чувствовала его, когда дотрагивалась до него пальцами, мылась или наносила духи за ухом. – Я и не думала, что он заметен. Он очень красный?

– Отнюдь нет. Я заметил его лишь потому, что наклонился очень близко.

Теплое дыхание двинулось дальше, к другой стороне ее шеи. Джулия, стараясь не шевелиться, посмотрела налево. Уилл был рядом с ней.

Спустя некоторое время Уилл, к ее большой радости, выпрямился, отошел и присел на край стола.

– Сельское хозяйство, видно, опасное дело, если самому заниматься им. Я никогда не считал нужным без цели бродить по полям и смотреть на быков, не говоря уже о том, чтобы дразнить их. Теперь ясно, что ваш бык был не очень выдающимся экземпляром, да еще с неустойчивым характером. В отличие от моего… нашего нынешнего быка.

Уилл смотрел на нее, сощурив глаза, и Джулия могла лишь предположить, что критиковать его быка – все равно что критиковать его мужские достоинства.

– Отныне вам будет незачем пачкать руки, ходить в сапогах по грязи или подвергать себя опасностям, связанным с заботами об имении. Не говоря уже о таких занятиях, как отбор племенных животных. В любом случае это не женское дело.

Джулия боялась именно такого отношения к себе.

– Но я хорошо разбираюсь в этом. Мне это нравится. Мне это даже очень нравится. Как-никак, именно поэтому вы женились на мне. – Джулия старалась говорить так, чтобы в ее голосе не звучали ни мольба, ни возражение.

– Однако ситуация изменилась. В жизни много дел, которые нам могут нравиться, но все же заниматься ими непозволительно.

Джулия едва сдержалась от весьма невежливого возражения, которое ей тут же пришло в голову, но ее обуревало желание показать свой нрав – подняться к себе, надеть юбку-штаны и верхом совершить объезд имения. Джулия аккуратно сложила руки на коленях и заметила:

– Именно такие слова произносят джентльмены, имея в виду не себя, а своих жен и дочерей.

– Вы намекаете, что я веду себя не подобающим джентльмену образом? – Веселое настроение Уилла испарилось, хотя он не хотел этого демонстрировать.

– Наверное, подобающее джентльмену поведение включает в себя азартные игры, разврат и пьянство. Насколько я понимаю, жены могут лишь надеяться, что любовницы не обойдутся слишком дорого, ставки в азартных играх не станут чрезмерными, а пьянство не станет дороже первых двух развлечений.

– Понятно. – Уилл встал и вернулся к своему креслу. Похоже, у него исчезло всякое желание заигрывать или дразнить Джулию, лаская ее шею. – Вам не кажется, что уже поздновато наводить справки о моей репутации?

– Если бы ваша репутация оказалась порочной, а поведение было скандальным, я за три года, несомненно, узнала бы об этом. – Джулия встала и подошла к гроссбухам, сложенным стопкой на соседнем столике. Она знала в них толк. Эти гроссбухи не перечили, не играли словами и не смотрели на нее жадными глазами, способными обнажить ее душу. Джулия хотела сказать, что у него хорошая репутация, но не могла найти подходящих слов.

– Моя дорогая, можете не беспокоиться – я не люблю злоупотреблять спиртными напитками. Я хорошо играю в карты в пределах допустимого риска, и у меня нет привычки наведываться к шлюхам. – Джулия ничего не ответила, и он добавил: – Полагаю, вам также хочется узнать, содержу ли я любовницу, но вы стесняетесь спросить меня об этом прямо.

Джулия не собиралась заходить так далеко, ей не хотелось даже касаться этой темы. Сидя спиной к нему, Джулия пожала плечами, делая вид, будто ей это безразлично. Но все было не так. При одной этой мысли она почувствовала вспышку нелепой ревности.

– Допускаю, что у вас есть любовница.

– Нет.

Когда Джулия повернулась, тяжелая обложка гроссбуха, где фиксировались дела фермы, выскользнула из ее пальцев и захлопнулась.

– Но вас не было целых три года.

– До тех пор пока я снова не начал поправляться, у меня не было ни склонности, ни сил… для флирта. – Уилл снова начал что-то чертить, так что она не видела его лица, но его голос звучал решительно. – Обретя и то и другое, я напоминал себе, что у меня есть жена, которой я дал определенные обеты.

О! Джулия поверила ему. «Любому мужчине трудно признаться, – подумала она, – что его сила хоть как-то подвела его». Но это означало, что муж не просто влюблен. Долгое время Уилл хранил верность своей жене. Сдержанность, которую он проявлял к ней до сих пор, вызывала удивление.

Уилл дал обеты, Джулия тоже. У нее не было намерения отказывать ему в физической близости, хотя это ее страшно пугало. Но будь она проклята, если позволит сделать из нее безответную послушную жену. Этого не будет ни в постели, ни за ее пределами.

– В таком случае, думаю, мне следует с нетерпением ждать сегодняшнего вечера? – спросила Джулия. Эти слова она произнесла против своей воли, почти вызывающе, чем хотела. Джулия заметила по вспыхнувшим глазам Уилла, что она и возбудила и поразила его.

– Джулия, – заговорил Уилл хриплым голосом и встал, – можете не сомневаться – я устрою вам самый достойный прием.

– Мистер Уилкинс, миле… милорд, осмелюсь доложить, – страшно волнуясь, сообщил Геткомб. Джулия догадалась, что он волнуется из-за того, что не знает, к кому следует обращаться.

Управляющий был крепким и осторожным мужчиной родом из Центральной Англии, он обладал глубокими познаниями в сельском хозяйстве, чем восхищал Джулию. Ей потребовалось несколько недель, чтобы сломить сдержанность управляющего, когда тот обнаружил, что ему придется выполнять распоряжения женщины. Однако, убедившись, что Джулия знает, о чем говорит, и ведет себя решительно, отстаивая собственное мнение, он вскоре повиновался.

Теперь она заметила, что Уилкинс смущен, ибо не знает, кто здесь главный.

– Очень рад снова видеть вас, милорд, – сказал Уилкинс, когда все обменялись приветствиями. – Не сомневаюсь, что ее светлость рассказала вам все о том, чем мы тут занимались, пока вас не было.

– Она не рассказала ничего, кроме того, что вы были весьма полезны. – Уилл указал на кресло. – Уилкинс, садитесь и расскажите мне все. – Он встал и улыбнулся Джулии. – Спасибо, моя дорогая.

Уилл вежливо дал понять, что ей пора уходить. Но Джулия и не думала подчиняться. В ответ она мило улыбнулась мужу и сделала вид, будто не поняла его.

– Не стоит благодарить меня, – ответила Джулия и удобнее устроилась в кресле. – Мистер Уилкинс, вы можете воспользоваться этими гроссбухами.

На мгновение ей показалось, что Уилл, несмотря на присутствие свидетеля, прикажет ей покинуть кабинет. Но он кисло улыбнулся и снова сел.

– Уилкинс, начнем со скота. Насколько я понимаю, у нас появился новый бык.

Джулия хорошо поработала. Уиллу пришлось признать, что ее успехи превзошли все ожидания с того дня, как ему пришел в голову этот хитрый план. Джулия не ограничилась разумными советами Уилкинса, она действовала энергично и предлагала осторожному управляющему проекты и изменения, на которые тот не пошел бы по собственной инициативе.

Однако сейчас Джулия не уступит власть без борьбы. Уилл не мешал им обоим говорить, иногда задавал вопросы и понял, что потребуется время, чтобы отучить Уилкинса от привычки поглядывать на жену, ища у нее поддержки после каждого своего утверждения. Уиллу не хотелось быть невежливым или неблагодарным ей, но, черт подери, он ведь здесь хозяин и ясно заявит об этом. Он хозяин в имении, на ферме и в спальне.

– Скоро сюда доставят лошадей, – сообщил Уилл, когда оба наговорились вдоволь.

– Уилкинс, их будет целых пятнадцать, – добавила Джулия. – Нам понадобятся новые загоны и конюшни. Новые работники…

– Я распорядился, чтобы работников привезли вместе с лошадьми, – тут же поправил жену Уилл. – Я также подумал о конюшнях. Уилкинс, где, по-вашему, должны находиться эти загоны?

– К западу от тех, которыми мы располагаем, – опередила Джулия управляющего. – Я уже все обдумала. Мы можем перевести крупный рогатый скот в Мейдей-Филд и Крофт-Эйке и…

– У нас нет полей с такими именами.

– Уже есть. Я купила ферму Ходжсона, когда в прошлом году умер старый Джем Ходжсон, – пояснила Джулия так, будто приобретение крупной фермы такая же простая вещь, как покупка новой шляпки. – Его сын занялся строительным делом, и ему срочно понадобились деньги. Так что нам удалось договориться о приемлемой цене. Я распорядилась привести дом фермы в порядок и сдала его в аренду. Я поручила одному городскому жителю по имени Морис Лавердей разбить парк на десяти акрах. Все это приносит хороший доход, к тому же в придачу мы получили заливные луга.

Уилл давно положил глаз на эту ферму, а старик Ходжсон ни за что не хотел с ней расставаться. И вот его жена спокойно приобрела все это по дешевке, а дом фермы приносит доход, о чем он до появления Джулии даже не думал.

– Должно быть, у вас совсем не оставалось времени, раз вы взвалили на себя столько дел, – заметил Уилл и одарил Джулию притворной улыбкой, чувствуя нечто похожее на зависть. – Я вернулся, вы можете отдохнуть и заняться привычными делами.

– Но ведь это и есть мои привычные дела, – ответила Джулия с не менее деланой улыбкой. – Именно такие дела мне доставляют удовольствие. – Только попытайтесь лишить меня любимого дела. Посмотрим, как у вас это получится, говорили ее зеленые глаза, встречаясь с его твердым как кремень взглядом.

За все эти годы на чужбине лишь одно придавало ему силы жить. Уилл всей душой любил Кингс-Эйке и никому не собирался уступать бразды правления имением.

Его жене следует заниматься другими делами. Женскими делами. Джулии нужен мужчина в постели и отпрыски в детской комнате. Уилл уже знал, что с огромным удовольствием займется и тем и другим.

Уилл остался недовольным присутствием и поведением Джулии во время встречи с управляющим. Он также был недоволен тем, что она, не стесняясь, высказывала свои мысли, когда после второго завтрака из фермы прибыл мистер Говард. Стало очевидно, что Уилла раздражает почтение, которое оба джентльмена выказывали, слушая ее мнение. Уилл сообщил Джулии с улыбкой и холодным взглядом, что завтра во время встречи со стряпчим мистером Берроузом ее присутствие не понадобится.

Уилл ничего не говорил, но Джулия догадалась, что он считает ее неослабевающий интерес к имению обременительным. Ее настоящее место, по его мнению, в спальне, гостиной. Командовать же Джулия может лишь слугами дома.

«Я была регентом, пока король находился в изгнании, – мрачно улыбаясь, подумала Джулия в тот вечер. – Государством управляли хорошо, но теперь королева должна заняться рукоделием и предоставить серьезные дела мужчинам».

Однако королевствам требуются наследники – именно этого желали мужья, будь они королями Англии или деревенскими кузнецами. Джулия невидящим взором смотрела в зеркало на туалетном столике. Горничная положила вечернее платье, которое отгладила, и сказала:

– Простите, миледи, с вами все в порядке?

– Что? О да. Со мной все в порядке, Ненси. – Джулия снова стала увлажнять лицо розовым молочком. Она настойчиво применяла это безотказное средство для выведения веснушек и загара, больше движимая надеждой, чем уверенностью, что ее коже удастся обрести бледный цвет, бывший тогда в моде. Конечно, самое надежное средство – шляпа с широкими полями, которую надо носить постоянно, или еще лучше, как часто, вздыхая, твердила ей тетя Делия, не выходить днем на улицу, как полагается леди.

Если Уилл добьется своей цели, Джулия скоро станет бледнее лилии. И начнет чахнуть, как лилия, от скуки. Она пыталась не думать о том, что может снова забеременеть. Казалось весьма вероятным, что это произойдет очень скоро, если муж явится к ней в спальню. Как-никак Джулия ведь забеременела, лишь один раз переспав с Джонатаном.

Джулия выронила пробку, неловко пытаясь закупорить флакон. Ненси опустилась на колени и стала искать ее под туалетным столиком. Джулия тогда проклинала все – она пришла в ужас, когда поняла, что изменения в ее теле произошли не из-за страха и отчаяния, и обрадовалась, догадавшись, что носит ребенка в своем чреве. Но она с ужасом поняла, что придется сделать, если родится мальчик.

Но несмотря на то, что этот меч висел над ней, она испытывала огромный восторг и любовь. Если бы родилась девочка, не пришлось бы никому говорить об этом, ибо тогда ребенок не смог бы оспорить права Генри на наследство. Даже если бы родился мальчик, Джулия что-нибудь придумала бы, чтобы перед ним открылось счастливое будущее.

Но пока Джулия тревожилась и строила планы, ей не приходило в голову, что можно потерять ребенка. Теперь она думала о предстоящих беременностях. А что, если с ней что-то произошло? Что, если она не сможет родить ребенка? Раньше подобные мысли ее не беспокоили, ибо она решила остаться вдовой до конца своих дней, посвятить себя сельскому хозяйству, а после того, как имение перей дет в руки Генри, купить участок земли. Но теперь она уже не вдова.

– Миледи, этот лосьон творит чудеса. – Ненси сидела на корточках, держа пробку в руке, и с удовольствием смотрела на Джулию. – Клянусь, ваша кожа уже стала чуточку бледнее.

– Ненси, боюсь, я побледнела из-за того, что у меня немного разболелась голова. Уверена, мне станет лучше, когда я выпью вина и пообедаю.

* * *

Когда был зашнурован корсет, надето платье, убраны в прическу волосы, ее щеки чуть порозовели и веснушки уже не выделялись, словно точки на белой бумаге.

Стоял теплый вечер, Джулия накинула на плечи самую легкую шаль, взяла большой веер и спустилась в гостиную. «Наступил мой первый вечер в роли замужней женщины», – подумала она, когда дворецкий открыл перед ней дверь. Она увидела Уилла, тот стоял у высокого окна, которое открыли, чтобы впустить вечерний воздух.

Он оделся так же торжественно, как и она. Джулия с восторгом смотрела на шелковые вечерние бриджи, полосатые чулки и фрак, которые он, должно быть, купил в Лондоне по пути домой, и жилет из шелка янтарного цвета, подчеркивавший цвет его глаз и гармонировавший с камнем в булавке галстука на его шейном платке. Если глядеть на мужа беспристрастно, подумала Джулия, придется признать, что у него прекрасная фигура. Но разве можно смотреть на него беспристрастно – вот в чем вопрос. «Честно признаться, из этого ничего не получится», – твердила она про себя.

– Добрый вечер, леди Дерехем. – Уилл указал рукой на графины, расставленные на подносе. – Бокал хереса?

– Добрый вечер, милорд. – Джулия села точно посреди дивана, раскинув желтовато-зеленые юбки по обе стороны от себя, будто стараясь не помять их. Юбки заняли почти все пространство, и Уилл уже не мог сесть рядом с ней. Джулия не думала, что сейчас сможет устоять перед хитрыми ухаживаниями. – Спасибо. Бокал хереса был бы очень кстати.

Уилл наполнил два бокала, поставил один на стол рядом с ней, вернулся к окну и стал любоваться открывавшимся из него видом. Джулия воспользовалась случаем, чтобы полюбоваться его профилем. Беспристрастно, разумеется.

– Как прошла встреча с мистером Берроузом? – спросила Джулия несколько минут спустя. Она отпила глоток вина, пока муж раздумывал над ответом.

– Спасибо, она прошла весьма удовлетворительно, – вежливо ответил Уилл и отхлебнул глоток вина.

«Если беседа продолжится в таком ключе, вполне можно закричать лишь ради того, чтобы посмотреть, как сюда прибегут все лакеи», – решила Джулия.

– Я всегда считала его очень полезным.

– Он сообщил, что вы не просили его достать из сейфа ювелирные украшения.

– Я считала, что не имею права носить их. – Джулии почему-то казалось, что носить семейные драгоценности значит вести себя корыстно, чего нельзя было сказать про другие блага, обусловленные их договором. Драгоценности ведь так связаны с конкретными личностями. – К тому же, – добавила она, пытаясь развеять эту сухую церемонную атмосферу, – подумайте, какое потрясение я пережила бы, возвращая их через семь лет, когда Генри стал бы наследником.

– К чему такие сомнения. Надеюсь, отныне вы станете носить их. – Джулия почувствовала, что это приказ. – Берроуз захватил их с собой. – Уилл указал в сторону бокового столика, и она впервые заметила стопку кожаных футляров. – В вашей гардеробной есть сейф. Если какие-то драгоценности придутся вам не по вкусу, их можно поместить в другие оправы или отправить назад.

Футляров на столе было много. Маленькие с кольцами, плоские с изогнутыми краями, видно хранившие ожерелья, футляры замысловатых форм, в которых, наверное, лежали парюры и даже тиары. Неужели Уилл думал, что она набросится на драгоценности, издавая восторженные восклицания?

Уилл считал, что Джулия вышла за него замуж из чисто корыстных побуждений и, конечно, чтобы защитить свое доброе имя, поэтому его, наверное, озадачило ее безразличие к этим сокровищам. Не могла же она сказать, что ей нужны не его деньги или драгоценности, а укрытие от карающего закона.

– Благодарю вас. Но я не обнаружила там сейфа. Наверное, он скрыт под какой-нибудь панелью?

– Да, под панелью, но в гардеробной баронессы. Сейчас Ненси переносит туда ваши вещи.

Джулия уже хотела инстинктивно возразить, но сдержалась. Уилл властный и жесткий человек, однако сейчас он, разумеется прав, ведь Джулия не отказалась встретить его в своей постели.

Конечно, Уилл может отказаться от нее, если она расскажет о Джонатане и ребенке.

Джулия решила скрыть этот факт и возможные последствия в потаенном уголке своего сознания. Для этого имелись также практические соображения. Ее место в этих покоях, являвшихся зеркальным отражением его собственных. Любой другой шаг вызовет сплетни среди слуг. Сколь бы преданными они ни были, сплетни всегда становились известными слугам близлежащих домов, затем их подхватывал торговый люд, а вскоре и вся округа. Джулия это понимала.

– Благодарю вас, – сказал она, искренне улыбнувшись, что вызвало некоторое удивление Уилла. Он ждал, что Джулия начнет препираться, но она берегла силы для стычек по более важным вопросам. Драгоценности не имели для нее никакого значения, но теперь придется заботиться о них и отбирать то или иное украшение для каждого случая.

* * *

За ужином Джулия старалась поддерживать разговор и посвятить Уилла в местные события. Следующие несколько дней ему предстоит нанести визиты соседям, так что ей придется все подготовить к этому. Это также означало, что Джулия сможет пока забыть о личных делах. Ей предстояло многое рассказать – о новом викарии, нескольких бракосочетаниях и смертях, странном случае кражи овец в прошлом году, ужасном вкусе жены сэра Уильяма Карутера по части декорации интерьеров и конечно же о множестве детей, родившихся в дворянских семьях. Джулия торопливо выложила все это, затем стала перечислять, каких слуг уволили, а каких приняли на работу, пока Уилл отсутствовал.

– Благодарю вас, – сухо произнес Уилл, когда Джулия дошла до новой судомойки и помощника садовника. В это время убрали посуду для десерта. – Я постараюсь не забыть все это.

Джулия прикусила губу… Уилл говорил так, будто она трещала все время, не давая ему вставить слово. Она делала паузы, надеясь, что Уилл воспользуется ими и расскажет о том, как он провел три года на чужбине. Но он не выказал ни малейшего намерения посвятить ее в это.

– Я рассказала обо всем, что приберегла для вас, – сказала Джулия. – Завтра вы сможете поведать мне свои новости.

– Я уже рассказал вам большую часть того, что надо знать. – Длинные ресницы скрыли его глаза. Уилл опустил голову, его, видно, заинтересовала скорлупа грецкого ореха, лежавшая рядом с тарелкой. – У меня нет желания копаться в прошлом.

– Однако ваши путешествия, наверное, были очень интересными. Мне так хотелось бы послушать о них. – Ее порадовала нейтральная тема разговора об увлекательных путешествиях.

– Эта болезнь отняла у меня почти четыре года жизни, – ответил Уилл, поднял голову и увидел, что Джулия пристально смотрит на него. – Я просто хочу забыть об этом и жить дальше.

Джулия расслышала гневные нотки в его голосе, заметила огонь, горевший в его глазах.

– Что же, хорошо. – У нее не было желания выслушивать новые колкости. – Я оставляю вас наедине с вашим портвейном.

Один лакей выдвинул ее стул, другой открыл дверь. Как и остальные слуги, они обычно были внимательны и услужливы, но Джулия вдруг почувствовала, что сейчас они проявляют повышенное внимание так же, как в то время, когда она потеряла ребенка. Она могла лишь надеяться, что Уилл не заметит этого и не посчитает, что слуги уже не так преданы ему, как прежде.

Если бы Джулии удалось сосредоточить внимание на таких мелочах, а не на том, что произойдет, когда за ними закроется дверь спальни, тогда, возможно, она могла бы остаться сама собой. Идя по коридору в салон, Джулия догадывалась, что муж, оставшись один, погрузился в глубокое раздумье, обжигавшее, точно жар огня. Казалось, что здравый ум здесь так же уместен, как и каминная решетка, изготовленная из соломы.

Глава 10

Уилл не дал Джулии долго наслаждаться одиночеством в салоне. Джулия решила заняться вышиванием, достала шерстяные нитки и занялась розой, составлявшей деталь гирлянды на покрывале для кресла, когда вошел Уилл с бокалом вина в руке. За ним шествовал Чарльз, неся графин.

– Что вы вышиваете? – Уилл опустился в кресло с подголовником напротив нее, вытянул свои длинные ноги и отхлебнул портвейна. Чарльз поставил графин и вышел. Наконец они остались одни, рядом не было слуг, из-за которых приходилось вести светский разговор.

– Новый комплект покрывал для кресел в столовой. – Джулия повернула пяльцы, чтобы ему было лучше видно. – Старые покрывала поизносились, к тому же в них завелась моль.

– Их вышивала еще моя бабушка по отцовской линии.

– Я не собираюсь расставаться с ними. – Джулия поспешила успокоить его. – Я постараюсь сохранить как можно больше ее вышивки и вставить ее в покрывала для диванов у окон. Или придумаю еще что-нибудь в этом роде.

– Вам предстоит много работы. – Уилл вертел пальцами бокал за ножку и смотрел, как играет красное вино.

– Я не люблю сидеть без дела.

– Г-м-м. – Казалось, что у мужа пропала охота разговаривать. Возможно, ему хотелось, чтобы она отправилась спать. «Так не пойдет, милорд, у меня нет желания ложиться спать в половине десятого только ради того, чтобы вы смогли предъявить супружеские права!» Джулия также не горела желанием начать разговор, который обязательно должен предшествовать этому. Она не могла говорить об этом здесь, как-то не поворачивался язык.

Джулия молча работала над сложной цветовой гаммой, желая создать безмятежную домашнюю атмосферу. Она не знала, насколько ей это удалось. Без четверти десять Джулия позвонила, чтобы принесли чай, и наблюдала за мужем поверх чашки.

Будь она неопытна, поведение мужа могло бы показаться ей безмятежным, однако было заметно, что он явно испытывает тревогу. Джулии это показалось забавным, ведь в подобных ситуациях обычно волнуются женщины, а не взрослые мужчины, у которых за спиной годы сексуального опыта.

Джулия тоже разнервничалась и вдруг со стуком поставила чашку на стол.

– Я пойду спать, если вы не возражаете.

Уилл встал с подчеркнутой вежливостью и направился открыть ей дверь. Джулии казалось, что она уже привыкла к мужу, однако пришедшая ей в го лову мысль, что этот самец слишком крупный, чуть не заставила ее, точно пугливую мышку, выскочить в коридор. «Веди себя спокойно, обольстительно, – твердила она себе. – Сделай так, чтобы он возжелал тебя как женщину, а не супругу». Однако вполне возможно, что Уилл вообще не захочет ее, если поподробнее рассказать ему о Джонатане.

Ненси уже ждала, чтобы помочь Джулии раздеться, когда та пришла в свои новые покои.

– Миледи, я перенесла сюда все ваши вещи. Ну и просторна же эта гардеробная: здесь предостаточно места для ваших новых платьев. А мистер Геткомб принес все футляры с драгоценностями и запер их в сейфе. Миледи, завтра составим опись этих украшений, хорошо? Я не хочу отвечать за них, если у нас не будет описи.

– Хорошо, – согласилась Джулия, осматривая комнату, будто видела ее впервые. Спальня была просторной, с огромным венецианским окном, мраморным камином и роскошной постелью, занавешенной бледно-зелеными шторами. Пытаясь отвлечься от мыслей о постели, Джулия подумала, что картины здесь невыразительные, в доме найдутся другие, которые здесь будут смотреться лучше. Но этим можно заняться завтра. К тому же надо осмотреть драгоценности. Еще надо подумать о новых платьях для разных мероприятий, которые Уилл наверняка станет устраивать.

Если Джулия окажется покладистой, то ее дни заполнятся самыми банальными домашними заботами, которыми она, по мнению мужа, и должна заниматься.

– Как жаль, что мы не знали, когда его светлость вернется домой, – сказала Ненси, распуская волосы Джулии. – Миледи, тогда вы успели бы купить новые красивые ночные сорочки.

Джулию стало мутить от страха. Вот-вот второй раз в жизни придется лечь в постель с мужчиной. Нет, третий раз, вспомнила Джулия, хотя в брачную ночь она делила постель с Уиллом лишь для того, чтобы спать в прямом смысле этого слова.

Джулия не любила его, а он уж точно не любил ее. У нее не нашлось красивой ночной сорочки, к тому же она вынашивала ребенка весь положенный срок, после чего ее тело, несомненно, покажется Уиллу не столь соблазнительным.

Узнав, что она не девственница, Уилл станет ждать от нее большей изощренности в постели, что она могла предложить. Джулия даже не знала, что для женщины означает сексуальная изощренность. Намерение сделать так, чтобы Уилл желал ее столь же страстно, как она его, казалось несбыточной мечтой.

Однако спустя десять минут Джулия, сидя в постели, подумала, что она соблазнительна. Конечно, если вообще можно одновременно чувствовать себя соблазнительной и до смерти напуганной. Хотя ночная сорочка и не новая, зато кружевная отделка красива, волосы гладко расчесаны и падают на плечи роскошными волнами, Джулия чувствовала, что разные части ее тела источают запах розовой воды, Ненси назвала их стратегическими точками соблазна.

«Дело за малым – всего лишь соблазнить джентльмена», – подумала Джулия, когда Ненси ушла, весело пожелав ей спокойной ночи. Джулия не спускала глаз с двери и, готовясь к встрече, воображала, как она станет заигрывать с Уиллом. Улыбаться – банальный прием. Джулия пыталась придать себе знойный вид. Ночная сорочка казалась чересчур строгой, тогда она развязала ленту на шее и приспустила сорочку с плеч. Джулия решила, что даже без корсета ее грудь достаточно крепка и высока. Ей было хорошо известно, что мужчинам нравится женская грудь.

Сейчас остается лишь сохранить такое положение и не поддаться страхам до тех пор, пока не откроется дверь. Тут Джулия вспомнила, что сначала предстоит сделать признание. Если начать с обольщения, а затем открыть горькую правду, то возникнет впечатление, будто она пытается манипулировать им. Джулия отбросила одеяла и собралась встать с постели.

– Как прелестно, – раздался хриплый голос в комнате слева от нее.

Джулия тихо вскрикнула, обернулась и увидела мужа. Тот облокотился о косяк открытой потайной двери, о которой она совсем забыла. Конечно же, вспомнила Джулия, пытаясь обрести спокойствие, эта дверь ведет в его гардеробную, но она так хитро сконструирована, что почти сливается со стеной, когда закрыта.

– Вы испугали меня.

– Вы испугались очень красиво. – Уилл вошел в комнату и закрыл дверь. Он пристально смотрел на нее. Опустив глаза, Джулия заметила, что невольный испуг и развязанные ленты обнажили ее грудь больше, чем ей хотелось бы.

Уилл был в вечерних бриджах и рубашке, но все остальное он снял. Рубашка была расстегнута у шеи, рукава закатаны. Столь художественный беспорядок придавал ему более интимный вид, чем шелковый халат, в который он был одет в то утро.

– Миледи, можно составить вам компанию? – Уилл уже взялся за рубашку.

– Я… Конечно. Но не в постели. Не сейчас. Я должна поговорить с вами.

– Поговорить? Мы так долго сидели вместе внизу. Я подумал, что время для разговоров уже миновало.

– Внизу мне не хотелось говорить об этом, – сказала Джулия, отрывисто вздохнув. – Это нечто вроде исповеди.

– Исповедь? – спросил Уилл, и с его лица сползло радостное выражение.

– Нам придется вернуться в мою комнату, – сказал Джулия, беря ключ со стола.

– Пусть будет так. – Уилл сощурил глаза, будто раздумывая или подозревая что-то, но ждал, пока Джулия надела халат. Она вышла из спальни и направилась впереди него по коридорам, остановилась у двери рядом со своей комнатой, отперла ее и отошла в сторону. Ей стало не по себе. Резко взглянув на нее, Уилл толкнул дверь и вошел.

Что за чертовщина? Уиллу полагается заниматься любовью с женой, а не заглядывать в пустые комнаты. Он огляделся. Когда он уехал, эта комната служила гостиной, небольшим будуаром для гостей, которые пользовались спальнями в этом конце дома. Теперь здесь стояли колыбель, накрытая белым батистом, низкий стул и красивый туалетный столик.

Детская комната располагалась этажом выше. Уилл вспомнил, что в ней все еще стояла его старая колыбель, детская кровать. Там остались его игрушки. Почему эта комната обставлена как детская? Эта свободная комната? Джулия стояла позади него и молчала. Уилл выдвинул ящик туалетного столика. Там лежало множество крохотных предметов одежды, кружевная шаль, маленькие чепчики. Одна стопка одежды была прижата погремушкой из серебра и полированного коралла. Она зазвенела, когда он взял ее в руки.

Уилл бросил погремушку обратно в ящик, раздался едва слышный звон колокольчиков. Вдруг он смутно догадался, что это означает. Ему стало дурно.

– А где ребенок? – спросил Уилл, обернувшись к двери.

Его голос звучал совершенно спокойно, но Джулия вздрогнула, будто он накричал на нее или ударил.

– Он родился мертвым.

Уиллу не сразу удалось обуздать свой гнев. Если резкую боль в груди, вызвавшую тошноту, можно было назвать гневом. Он ни разу в жизни даже пальцем не тронул женщину и не собирался делать это сейчас. Уилл не такой, как его отец: воспитанные мужчины решают подобные дела цивилизованно. Но Уилл не ожидал, что ему наставят рога, а это обстоятельство, предположил он, свидетельствует об отсутствии у него воображения, особенно если учесть историю его семьи.

– Что ж, – протянул Уилл, – мне доводилось слышать интересные истории о случайных родах, но все же надеюсь, что вы не станете рассказывать мне сказки. Чей это был ребенок?

– Ваш, – с деланым спокойствием ответила Джулия. – По закону. Он родился спустя девять месяцев после свадьбы и осуществления мужем своих супружеских прав. То есть вами. Закон признает любого ребенка, рожденного в браке, законным, если только муж не откажется от него. Если вы собираетесь поступить именно так, то вам придется признать, что наш брак был незаконным.

– Похоже, вы отрепетировали свое небольшое выступление, – сказал Уилл, не сразу обретя дар речи. – Вы не спали ночами, размышляя о том, как найти выход из столь щекотливого положения? Теперь ясно, почему эта дверь была заперта. Как долго вы намеревались водить меня за нос?

Джулия оттолкнулась от двери, подошла к столу, расположенному в оконной нише, и начала резкими нервными движениями перебирать вещи.

– Я хотела сообщить вам об этом совсем иначе. Я не могла найти подходящих слов, а сейчас все получилось не так. Щекотливое положение? Вы так назвали это? Ребенок умер. Произошла трагедия.

Джулия отвернулась, но Уилл поймал ее за тонкую руку. Она побледнела и стала вырываться с удивительной силой. Уилл едва удержался, чтобы не стиснуть ее руку крепче, но не отпускал ее.

– Кто отец ребенка? Генри?

– Генри? – На лице Джулии отразилась полная растерянность. – Конечно нет! Как вы могли подумать, что я способна на такое? Это ребенок Джо… любовника, с которым я сбежала.

– Вы сбежали? Вы ведь говорили мне, что сбежали из дому, чтобы вас насильно не выдали замуж. Значит, вы мне солгали?

Каким же глупцом он был. Порядочные леди так не бегут из дому. Разумеется, в этом был замешан мужчина.

Джулия сжала губы и опустила глаза.

– Да. Я… я думала, что вы не поможете мне, если узнаете, что я… если вы узнаете правду, – ответила Джулия, запинаясь, и прикусила губу. – Мне казалось, что он любит меня, женится на мне, но мои кузены рассчитывали с его помощью избавиться от меня. Я переспала с ним, а затем поняла, что он вовсе не собирался вступать в брак.

– Значит, вы бросили его вскоре после того, как сбежали с ним?

– Да, в первый же вечер. Догадавшись, что мы едем не на север, я стала выяснять его истинные намерения. Он признался, что везет меня в Лондон. Я ждала, пока он… не уснет, затем сбежала.

Уилл чувствовал, что в этой истории что-то не сходится. Джулия врала не все время, но и не сказала всю правду.

– И, переспав с ним всего один раз, вы забеременели? – По голосу Уилла можно было сказать, что он не поверил жене. – Я вам не верю. Вы убежали после того, как он отказался содержать падшую женщину, носившую ребенка в своем чреве. Вот почему вам так не терпелось скорее подыскать себе мужа.

– Вы считаете, что я именно поэтому согласилась на ваш хитрый план? – Джулия вздрогнула, услышав его жестокие слова, а Уилл удержался от невольного желания извиниться. Джулия снова попыталась вырваться, и на этот раз Уилл отпустил ее, думая, что она уйдет. Но она осталась на месте. У Джулии было озадаченное выражение лица, будто она заглянула в ту ночь и поразилась тому, что вспомнила. – Хотите верьте, хотите нет, но мне тогда, как это ни странно, даже в голову не приходило, что я могу забеременеть. Я потеряла все и пришла в полное отчаяние. Вот и вся правда.

«Нет, миледи, я вам не верю», – подумал Уилл. Джулия что-то скрывала, он чувствовал это своим нутром. Черт подери, как это ей удалось обмануть его так, что он принял Джулию за целомудренную и порядочную женщину, которой нечего скрывать, кроме истории о том, что семья изводит ее? Уилл вспомнил, как неохотно Джулия разделила с ним постель в первую брачную ночь, как робко и доверчиво она ответила на его поцелуй. Целомудренная женщина. Он болел, выбился из сил, страдал от лихорадки. Именно этим Уилл сейчас объяснял свое глупое поведение.

– Генри и Делия, наверное, обезумели, когда догадались, что вы беременны, – заметил Уилл, находя в этой мысли мрачный юмор. Ему хотелось бы превратиться в муху, чтобы можно было сидеть на стене и подслушивать их разговор… однако Джулия сохранила неплохие отношения с Делией. Это говорило о том, что она была хорошим дипломатом. Конечно, не стоит недооценивать жену. Она была не только любовницей другого мужчины и лгуньей, но к тому же еще и умной, как Уиллу показалось при их первой встрече.

– Они обрадовались так же, как, наверное, и вы, когда у меня родился мертвый ребенок, хотя у них хватило такта скрыть это.

– А как вы поступили бы, если бы ребенок выжил? – «Как она едва заметно то краснеет, то бледнеет», – подумал Уилл, пристально следя за ее лицом, повернутым к нему в профиль. Она показалась Уиллу чем-то вроде недооцененной красавицы, чего он не замечал раньше. Уилл был готов поклясться в этом. На ее ресницах мелькнули слезы. «Как это эффектно», – подумал Уилл про себя, борясь с инстинктивным желанием заключить ее в свои объятия и утешить. Как раз этого Джулия и ждала, на это она надеялась. Она намеревалась вертеть им, как захочется.

– Если бы ребенок выжил, мне пришлось бы сказать правду. Я была готова пойти на это. Не могла же я обманом лишить Генри прав на наследство.

– Да что вы говорите? Вы хотите убедить меня в том, что лишили бы собственного ребенка прав на титул и наследство? Вы молчали бы, став матерью наследника. Вы бы стали хозяйкой Кингс-Эйке на двадцать один год[6].

– Тогда я поступила бы неправильно, – упрямо возразила Джулия, будто и в самом деле верила в то, что говорила.

– Значит, вы стали бы доказывать, что ваш ребенок родился незаконно? Извините меня, но я вам не верю.

Больше не владея собой, Джулия резко обернулась с перекошенным от гнева лицом.

– Вы полагаете, что я могла бы пережить такой обман? – спросила она тихо, дрожа от гнева. – Вы считаете, что я способна обманом лишить порядочного человека наследства и сделать невинного ребенка соучастником преступления, чтобы он всю жизнь испытывал чувство вины?

– Джулия, я не знаю, на что вы могли бы пойти, – ответил Уилл и заметил, как в ее глазах вспыхнул огонь – коса нашла на камень. Ему не хотелось продолжать спор. Его плоть подала ему знак, что он долго жил без женского общества. Слишком долго.

– Так вот, я не могла бы пойти на такое. Вы едва знаете меня, и поэтому вам придется положиться на мое слово. – Джулия прикусила пухлую нижнюю губу. Не дождавшись ответа, Джулия подошла к туалетному столику, поправила одежду, лежавшую в открытом ящике, и задвинула его.

– Вы так считаете? – спросил Уилл, обращаясь к ее спине. – А что, если я не поверю вам на слово? Что, если я посчитаю, что вы врали с самого начала, чтобы всучить мне незаконнорожденного ребенка от другого мужчины? Интересно, как тогда закон истолковал бы то обстоятельство, что после брака мы не вступили в супружеские отношения?

Джулия пристально посмотрела на него:

– Вы собираетесь избавиться от меня? Можете попытаться, если вы столь черствы. Если вам безразлично, что миру станет известно о вашей беспомощности в первую брачную ночь. Но если вы решитесь и впредь ухаживать за очаровательной Кэролайн Флетчер, то вас ждет разочарование. Она помолвлена с графом Данстеблом, который явно сохранил все свои умственные и физические способности, да еще и нажил огромные деньги.

В этом можно не сомневаться. Кэролайн считала, что Уилл умирает, и не смогла вынести это. Посчитав, что он уже мертв, она вряд ли стала бы носить траур. Как ни странно, Уилл поймал себя на том, что это его нисколько не волнует. Он пожал плечами:

– Кэролайн красавица с солидным приданым. Удивительно, как это она давно не вышла замуж. Но меня это совершенно не волнует.

Джулия направилась к двери. Она шла, а белый халат из кисеи обвивал ее ноги. Джулия шагала торопливо, будто и в самом деле собиралась сбежать, а пока лишь сдерживалась. Пояс халата был туго затянут вокруг талии, что подчеркивало форму бедер и ягодиц, элегантный изгиб спины.

У Уилла пересохло в горле. Ему пришлось облизнуть губы.

– Нам остается лишь надеяться, что следующий ребенок тоже будет мальчиком, иначе мы не избавим бедного Генри от страданий.

– Следующий? – заикаясь, спросила Джулия.

Ей уже хотелось отказаться спать с ним.

– Вы не желаете остановить свой выбор на чем-то одном? – строго спросил Уилл. – Вы хотите, чтобы я признал себя отцом вашего мертворожденного ребенка, вы хотите сохранить права, обусловленные браком, но в то же время отказать мне в них?

– Вы не станете разоблачать меня? – Джулия побледнела как мел, даже больше, чем в то мгновение, когда рассказала ему о ребенке. Похоже, вероятность скандала приводила ее в ужас.

– Разумеется, нет. – Уилл пожал плечами. – Я не собираюсь шантажировать вас. Но если вы поче му-то не можете стать моей женой, придется положить конец этому браку ради нас самих. Воскреснув из мертвых, я смотрю на вещи иначе. Вы поразитесь, если узнаете, что именно я сейчас считаю совершенно неважным. Для меня сейчас самое главное, чтобы мы всегда говорили друг другу правду. Джулия, я не потерплю обмана и лжи. Я вырос в среде, где ложь и обман были в порядке вещей. Но сейчас я не собираюсь мириться с этим. Так жить невозможно, тем более в подобной атмосфере воспитывать детей.

Глава 11

Оба уставились друг на друга, и Джулия поняла, что уже способна сосредоточиться, преодолеть необузданный страх и понять, о чем они говорят. Уилл думал, что она не пустит его в свою постель, но у нее такого намерения не было.

– У меня нет иных намерений, чем стать для вас настоящей женой, если вы не отвергнете меня, – сказала Джулия и с трудом сглотнула. – Мне просто надо было выиграть немного времени, чтобы привыкнуть к этой мысли. Вот и все. Мне жаль, что вы не поверили в то, что я сбежала из дома, но это правда.

Если бы только Джулия смогла разобраться в чувствах, бушевавших в ее душе. Но больше всего она боялась публичного скандала. Тогда ее разоблачат и арестуют за убийство Джонатана. Кроме того, ее, точно рыбку, метавшуюся в мутной воде, тревожили разные другие предчувствия. Боязнь интимной близости, новой физической и душевной боли. Но Джулия испытывала влечение к Уиллу, которое приписывала его привлекательной внешности. Но если она снова забеременеет, что тогда? Сможет ли она выносить ребенка? Или потеряет еще одного… Джулия отмахнулась от этой мысли, ей было слишком тягостно допустить подобное.

Но Джулии надлежало исполнять супружеский долг, ведь она была многим обязана ему. Если бы не Уилл, одному Богу известно, что бы с ней случилось три года назад. Страх, боль и сомнения ей как-нибудь надо будет преодолеть.

Уилл пристально смотрел на нее своими янтарными глазами, предвещающими угрозу.

– Я был потрясен, – наконец заговорил он. – А если бы не было ребенка, вы рассказали бы мне о своем любовнике?

– Не знаю, – честно ответила Джулия. – А вы смогли бы рассказать все, если бы оказались на моем месте?

– Вероятно, – ответил Уилл с кислой миной. – Вполне возможно.

– А что, если… то есть вы желаете?.. – Как трудно произнести это! Хотеть что-либо и в то же время страшиться этого.

– Да, я желаю, – ответил Уилл. – Если вы согласны.

Джулия кивнула и первой направилась к своей спальне. Дойдя до постели, она обернулась. Муж закрыл дверь и приблизился к ней.

«Мужайся. Обольсти его. Но кого же ты собираешься обмануть? Как ты думаешь? Ты не смогла бы никого обольстить, даже если бы так можно было бы спасти свою жизнь. Нет, только не думай, что…»

Стоило лишь взглянуть на бриджи в обтяжку, чтобы убедиться, что соблазнять мужа особенно не придется. Конечно, он долгое время прожил без женщины, чем и объяснялось такое возбуждение. Но Джулии хотелось, чтобы он желал ее, а не воспринимал как очередную женщину, с которой можно удовлетворить свою похоть.

«Чего он ожидает от меня?» Джонатан просто сорвал одежду с себя и с нее, бросил Джулию на постель и навалился на нее.

Уилл стянул рубашку через голову, бросил ее у своих ног, откинул одеяла и предупредительно ждал, когда она ляжет.

– Какой пикантный контраст, – заметил Уилл, стоя рядом и изучая ее. – Платье из хлопка, обволакивающее ваши ноги, и все эти скользящие кружева.

Джулия посмотрела на себя. Судорожные телодвижения привели к тому, что ночная рубашка обвила ее ноги. Затем Джулия взглянула на Уилла. Она пристально смотрела на него, пока не почувствовала головокружение. Когда Джулия встретила его на мосту в ту ночь и поддерживала его, ей казалось, что она обнимает кожу да кости. Теперь перед ней было мускулистое тело атлета, точно классическая скульптура. Только это был не холодный белый мрамор, а загорелое до золотистого оттенка тело, покрытое темно-коричневой растительностью. Соски Уилла оказались гораздо темнее, чем ее собственные.

Джулия вспомнила, что три года назад тело Джонатана не произвело на нее большого впечатления. Он разделся так быстро, что ей не удалось разглядеть его, а потом… Потом она вроде вспомнила, что ей показалось, будто он красив. Но тогда Джулию не обуревали чувства, подобные тем, которые она испытывала теперь, глядя на этого мужчину. Лучше не думать о Джонатане. Трудно думать о другом мужчине, когда этот находится так близко и почти обнажен.

– Я люблю все пикантное, – выдавила Джулия, не спуская глаз с его груди и курчавых темно-коричневых волос.

– Это хорошо, – пробормотал Уилл, – ибо я решил оставить вас в таком положении на некоторое время. – Пока Джулия пыталась понять значение этих слов, он расстегнул бриджи, опустил их на пол и отшвырнул ногой. Под ними ничего не было. Обнаженный Уилл находился в состоянии крайнего возбуждения.

Уилл лег на своей стороне, его горячее тело прикоснулось к ней. Он приподнялся на одном локте, их глаза встретились. Уилл убрал одну подушку и последовал примеру Джулии, когда та, издав удивленный возглас, опустилась на ложе.

После этого возгласа ее губы остались раскрытыми, Уилл приблизился и поцеловал ее теплыми влажными губами, отдававшими бренди. Поцелуй был уверенным и хищным, и Джулию охватило удивительное возбуждение.

Поцелуй в то утро ее многому научил – она узнала, что ему нравится. Когда их языки переплетались, Уилл глубже проник в ее рот. Когда она чуть прикрывала рот, он покусывал ее губы. Джулия отвечала ему тем же и чувствовала, как его губы изгибаются. Это ему нравится. Она снова начала чуть покусывать его губы, и тут же была вознаграждена за это хриплым стоном.

«Это обнадеживает», – подумала Джулия. Уилл больше не казался ни потрясенным, ни сердитым. Но что делать дальше? Пока Уилл целовал ее подбородок, затем нежно и неторопливо коснулся шеи, она вспомнила, что Джонатан спешил и вел себя довольно грубо.

Джулии следует быть обольстительной, она не знала как, она даже не понимала, что это означает. К тому же ноги Джулии сковала обвившая их ночная рубашка, а Уилл рукой крепко прижал ее к постели.

От отчаяния Джулия простонала, изогнулась, пытаясь высвободиться, прижалась грудью к Уиллу, а тот уткнулся в ложбинку между ее грудями. Это произвело удивительный эффект. Он простонал, извернулся, ухватился за воротник ночной рубашки Джулии, разорвал ее пополам до самого пояса, отстранил обе половины и взглянул на нее.

Что-то было не так? Почему Уилл на нее так смотрит? Наверное, все дело в ее фигуре. Она уже не свежа, не молода и не девственница… Как раз в то мгновение, когда Джулия подумала, что у нее не хватит сил выдержать томительное ожидание, он медленно наклонил голову и стал языком неторопливо ласкать ее правый сосок. Затем левый. И снова правый. Соски напряглись. Джулия зарыдала, изогнула спину, ей хотелось повторения. Джулия совсем преобразилась: ее охватили жар и желание. Тут Уилл снова начал ласкать соски языком и, уцепившись рукой за край разорванной ночной рубашки, рванул ее вниз. Рубашка разошлась до самых колен.

Теперь Уилл накроет ее своим телом, раздвинет ноги и овладеет ею. Джулия молча боролась с воспоминаниями и страхом. Тогда ей было больно, а Джонатана это не беспокоило. Ей хватило того несчастного опыта, чтобы понять, Уилл возбудился до предела. Джулия старалась не показывать своих опасений, она боялась, что ее тело окоченеет.

Однако Уилл терзал ее груди и гладил рыжие завитки на лобке, которые подозрительно стали влажными, подумала совершенно потрясенная Джулия. Пальцы Уилла раскрыли ее прелесть. Вдруг Джулия забыла о всяком стеснении, когда странная боль начала усиливаться. Она извернулась и подалась в сторону его руки.

«Неужели я должна чувствовать себя именно так?» В тот вечер, когда она потеряла девственность, Джулия не испытывала всепожирающего желания чего-то.

– Я хочу вас внутри себя, – выдавила Джулия, не испытывая ни малейшего стыда. Наверное, это именно то, к чему настойчиво стремилось ее тело.

– Терпение, – откликнулся Уилл и подул на ее соски. Его пальцы шалили, дразнили и вдруг нащупали какую-то точку, и это доставило Джулии невыразимое удовольствие.

– Уилл.

Он встал на колени, полностью высвободил Джулию из ночной рубашки и наконец-то накрыл ее своим телом. Однако его пальцы не знали покоя, а ее тело собиралось в невероятно тугой узел. Джулия не понимала, как ей все еще удается выносить это.

– Джулия. Посмотрите на меня. – Голос Уилла охрип. Она с трудом открыла глаза и встретила его янтарно-знойный взгляд. – Вам хорошо?

– Нет! Нет, мне не хорошо… мне не вынести этого. Умоляю… – Джулия понятия не имела, чего именно хочет. Она с нетерпением ждала, когда Уилл проникнет в нее, придавит ее своим телом, а их уста сольются в поцелуе.

Каким-то чудом Уилл понял смысл ее не совсем внятной мольбы. Он опустился на нее, запустил пальцы в ее волосы, сделал неуловимое движение бедрами и одним стремительным толчком наполнил ее. Узел распался на части. Джулия услышала свой крик, почувствовала, что ее напряженное тело уже находится во власти Уилла. Он непрерывно двигался, но вдруг застыл в крепких объятиях Джулии, дрогнул и рухнул на нее.

«Какой же я эгоистичный ублюдок», – подумал Уилл, когда его мысли стали приходить в порядок. Он лежал на соблазнительном горячем теле Джулии и представлял любовника, с которым она сбежала, любовника, который даже не думал о том, чтобы доставить ей удовольствие, а лишь добивался своего удовлетворения.

Джулия не знала, что может испытать тело девственницы. Уилл улыбнулся, прильнув устами к изгибу ее шеи, и легко коснулся языком ее влажной кожи. Джулия все еще обнимала его, он почувствовал нежное движение ее пальцев. Она поглаживала его плечи, точно изучая их, как делает слепой, когда пытается нащупать свой мир кончиками пальцев.

Она представляла, сколь соблазнительно ее невинное поведение? Какая она чувственная и отзывчивая? Конечно, Джулия этого не представляла. Уилл решил, что это очень хорошо, протянул руку и накрыл себя и Джулию одеялами. Если бы она догадывалась об этом, то могла бы использовать это обстоятельство против него, прибегнуть к своему женскому обаянию, чтобы ослабить и подорвать его решимость. Само собой, плохо, что приходится вынуждать Джулию спорить по каждому вопросу, касающемуся имения. Прибегнув к обольщению, она ведь могла бы стать здесь хозяйкой. Но из этого ничего не выйдет.

Все же Уилл с удовольствием вспоминал, как она вела себя в постели с ним. Он был счастлив и дивился, как за столь продолжительное воздержание ему удалось обуздать свои страсти. Следующий раз… лучше, чтобы он наступил поскорее, думал Уилл с хитрой улыбкой, все пройдет намного лучше. Ему хотелось скорее посвятить Джулию в искусство люби.

Уилл с угрызением совести вспомнил свои резкие слова, когда упрекнул Джулию в том, что она стала любовницей другого мужчины и соврала, будто у нее нет опыта в любовных делах. Похоже, Джулия говорила правду, и он должен загладить свою вину перед ней. Если бы только Уилла не преследовало подозрение, что она все еще не совсем честна с ним.

«Боже, как это хорошо. Но так я могу раздавить ее». Уилл скатился с благоухающего тела, которое без жалоб терпело его, и обнял Джулию. Она тихо вздохнула, прижалась к его груди и расслабилась. Заснула. Как трогательно она доверилась ему, так легко отпустила его, точно как в ту давнюю и странную брачную ночь. Сейчас ему лучше выскользнуть из постели, дать ей отдохнуть, вернуться к себе. Спустя минуту…

Ее правая рука лежала на постели, в ухо дул теплый щекочущий ветерок. Джулии было очень приятно. Под ее глазом что-то странно пульсировало. Эта подушка оказалась гораздо жестче, чем перина. Оказалось, что это и вовсе не подушка.

Джулия раскрыла глаза и обнаружила, что спит в объятиях Уилла, прижавшись щекой к его груди. Он спал и дышал ей прямо в ухо. Оба были совершенно нагие.

Джулии хотелось коснуться губами его кожи. Она чувствовала едва уловимый мускусный запах секса, сна и теплого мужчины. Сосок рядом с ее ртом, похоже, затвердел от ее дыхания.

Но если поцеловать Уилла, тогда он догадается, как сильно она желает его. Тогда Джулия лишь выдаст свою неопытность. Надо подумать, но здесь, когда ее отвлекает близость Уилла, этим заняться невозможно. Он не причинил ей боли, хотя был таким сильным и крупным мужчиной. Джулия все еще не могла поверить в это.

Ее сны, как всегда, были плохими, их обрывки все еще застилали разум Джулии, точно грязный туман. Сон, в котором она убегала, перебирая покрытыми волдырями ногами, сон, в котором она испытывала ужасную вину, сон, в котором ей сообщили, что ребенок не дышит… Однако воспоминания о том, что происходило наяву, были прекрасны. Неужели так будет продолжаться всегда?

Джулия затаив дыхание опустила его руку на матрас и выскользнула из постели. Она на цыпочках пройдет в гардеробную и оденется…

– Доброе утро.

Джулия обернулась и увидела, что сонный Уилл с восторгом смотрит на нее. Под рукой не оказалось ничего, чем можно было бы прикрыться.

– Доброе утро. – Джулия стала пятиться к двери.

– Куда это вы?

– Хочу прогуляться верхом, гм, немножко размяться.

Уилл насмешливо приподнял бровь – он ей не поверил.

– Хочу подышать свежим воздухом.

– Шире откройте окно, тогда сюда хлынет свежий воздух. А размяться можно и в постели.

– Но я хотела прогуляться верхом. – «Мне надо бежать, прежде чем ты поймешь, что стоит только коснуться меня, как я тут же растаю. Может быть, тебе это уже известно».

Уилл откинул одеяло.

– Идите сюда, и я научу вас кататься верхом.

Значение его слов было совершенно понятно.

Джулия чувствовала, как краснеет от кончиков пальцев ног до щек. Ей хотелось бежать, ей хотелось броситься к нему. Она сделала вид, будто приняла разумное решение, будто владеет своими чувствами. Джулия выдержала взгляд Уилла, вернулась к постели, откинула волосы назад. Он прищурился, она ощутила заметную перемену в его и так возбужденном теле.

«Я его удовлетворяю». Вопреки всему, страхам, снам и недоверию Уилла, Джулия почувствовала, что эта сторона брака может принести им счастье, может стать благословением. Если она выдержит испытание временем.

Глава 12

К тому времени, когда Джулия и Уилл сели завтракать, она взяла себя в руки и больше не краснела всякий раз, когда он смотрел на нее. После длительной, очень поучительной и потрясающе сладострастной игры в постели Джулии все же удалось совершить верховую прогулку.

Ненси сама догадалась принести обычную амазонку, и Джулия обрадовалась, что ей не придется надевать юбку-штаны. Ей не хотелось спорить с мужем, чтобы не испортить замечательную близость, возникшую между ними после любовных ласк. Уилл сопровождал Джулию и даже слушал без явного раздражения ее рассказ о том, как использовались поля и как сложились отношения с арендаторами. Он восторгался перестроенными коттеджами, заменившими прежние лачуги, которые Уилл показывал ей в то первое утро. Он похвалил Джулию за свинарники и оригинальную крышку на колодце.

Наверное, со временем все образуется. Уилл начнет воспринимать Джулию как делового партнера, ее положение укрепится и оба начнут строить свои семейные отношения, считаясь с общими интересами.

И все же… Она украдкой наблюдала за ним. Уилл проявлял внимание, слушал ее, но ей почему-то казалось, что он заигрывает с ней, угождает ей. Он знал, ибо обладал значительным опытом в подобных делах, что ее влечет к нему, что она получила удовольствие в его объятиях. «Равновесие сил, – подумала она. – Мой хозяин и повелитель». И в постели, и за ее пределами – неужели он так представляет себе их отношения?

– Боюсь, что нас ждет нашествие гостей, – заметил Уилл, нарезая сыр. – Наверное, тетя Делия уже успела оповестить всю округу. Три года назад, после свадьбы нам не пришлось терпеть большого собрания гостей. Однако сейчас нам от этого не уйти.

– Я тоже так думаю.

Люди ведь скоро удовлетворят свое любопытство, не так ли? Затем они оставят их в покое, к которому Джулия уже привыкла. Лишь ближайшие соседи и хорошие друзья наносили визиты по утрам.

– Мы должны как можно скорее устроить званый обед.

– Должны? – Уилл имел в виду не полюбившиеся ей неофициальные обеды с хорошей простой едой, карточными и другими настольными играми, после чего все слушают музыку и обмениваются сплетнями.

– Разумеется. Вместо того чтобы приглашать сразу всех знакомых, можно устроить ряд небольших обедов. Собственно, я распорядилась, чтобы составили список гостей, тогда можно будет решить, кого пригласить на первый обед.

Чтобы устроить ряд званых обедов, придется потратить немало времени на планирование. Каждый такой обед станет событием в округе, гости начнут сравнивать письменные приглашения, а это значит, что потребуется особое меню и убранство стола для каждого случая.

– Мне придется купить несколько новых платьев.

– Неужели это так трудно? Не ожидал, что женщина может говорить об этом таким подавленным голосом.

– У нас просто не так много времени, но завтра можно съездить в Эйлсбери и заказать несколько платьев, – ответила Джулия, улыбнулась и пожала плечами. Она ни словом не обмолвилась о том, как ей неуютно ходить по многолюдным улицам, где так много незнакомцев.

Уилл ни словом не обмолвился о расходах, а Джулия решила не затрагивать эту тему без крайней необходимости. Она ведь не швырялась деньгами, пока единолично распоряжалась ими, но ей была не по душе мысль о том, что придется отчитываться за каждое пенни, потраченное на зубной порошок и шелковые чулки. Джулия сама зарабатывала деньги, а тратила весьма расчетливо. Теперь она будет всем обязана мужу.

– Можно отправиться в город осенью, – заметил Уилл. – Наверное, вы довольно часто бываете там.

– Нет. Я там не была ни разу. – Как ни смешно, город казался ей опаснее любого другого места, будто там ее за каждым углом подкарауливали сыщики. На Джулию начнут показывать пальцами, на нее набросятся констебли и поволокут к мировому судье…

– Почему же? Это еще одна глупая причуда, вроде отказа носить драгоценности?

Джулия покачала головой. Ей не удалось придумать убедительного объяснения. Уилл нахмурился.

– Ладно, отправимся туда через неделю. Мы поедем одни. Вместе посетим магазины. Я смогу снова зайти в свои клубы и тому подобное.

– Разумеется. С нетерпением буду ждать этого дня. – Джулию начал охватывать безрассудный страх, он нарастал. Чтобы подавить его, она отпила лимонада и приступила к творожному пудингу. Ей понадобятся покой и время, чтобы хорошенько все обдумать.

На следующий день после второго завтрака Уилл уехал к кузнецу обсудить изготовление железных конструкций для новых конюшен. Джулия следила за ним, пока его серый мерин с длинным хвостом не исчез из виду, затем вышла в сад и сорвала несколько роз. Садовник Эллис не стал выражать обычное недовольство, когда кто-то срывал «его» цветы, и улыбнулся Джулии. Он знал, кому предназначен этот маленький букет.

Тропинка вела через кустарник, мимо дома священника к кладбищу при церкви. В прошлом веке какой-то деспотический барон избавился от старой деревни, поскольку та мешала ему разбить новый парк. Жителей переселили в другие дома, зато сейчас путь к осиротевшей церкви стал длиннее. Эта церковь служила также часовней для обитателей замка.

Джулия прошла к южной стороне и толкнула старую дубовую дверь. Свет внутрь шел через витражные стекла. Здесь царила глубокая и умиротворяющая тишина. Джулия подошла к часовне семейства Хедфилд, откуда поверх изысканно украшенной каменной перегородки открывался вид на алтарь.

Усыпальница сэра Ральфа Хедфилда, предка Уилла, жившего в четырнадцатом веке, расположилась в самом центре. Этот рыцарь с давно отбитым носом держал меч за рукоять. У его ног лежал лев. Рядом с ним расположилась его жена, блистая модными нарядами тех дней. В качестве скамеечки для ее ног служила декоративная собачонка.

Между восточной стеной усыпальницы и ступенями алтаря часовни находилась плита с кольцом, обеспечивающая доступ к склепу внизу. Делия все время твердила, что склеп вселяет в нее ужас, однако оказалось, что часовня ее успокаивает. Предки, вечно пребывающие в приятном обществе друг друга, ее не страшили. В часовне было тихо, прохладно и, как ни странно, уютно. Джулия извлекла поникшие розы из вазы на плите и поставила туда свежие, затем села и решила привести в порядок свои сбивчивые мысли.

В то утро она вместе с Ненси сложила и убрала крохотную одежду, шали, погремушку – принадлежности детской. Вещи завернули в серебристо-лавандовую бумагу, с колыбели сняли драпировку и все перенесли на чердак.

Джулия оставила дверь в эту комнату широко открытой. А вдруг Уилл все заметит? У Джулии не было сил говорить об этом. А что, если она снова забеременела? Опять придется выносить всю эту боль. Не физическую боль, а душевные страдания от пребывания в тревоге целых девять месяцев, а затем…

Но сейчас она чувствует себя хорошо и на здоровье не жалуется, убеждала себя Джулия. Она уже не та пугливая девочка, которая в первые месяцы шарахалась от собственной тени, уверенная в том, что ее подстерегают констебли, стоит ей только выйти на улицу, а новые соседи станут показывать на нее пальцами и кричать: «Самозванка! Убийца!» Но сейчас совсем другое дело. Она уже тайком желала, чтобы у нее появился ребенок.

Джулия не догадывалась, сколько времени просидела здесь, когда услышала скрип открывшейся внешней двери и шаги в проходе, ведущем к алтарю. Она подумала, что это викарий. Мистер Пендлтон ласковый и добрый человек, для Джулии его общество было желанным.

Вдруг она догадалась, что это не пожилой викарий, и почувствовала ледяной холод. Джулия не обернулась, но не удивилась, когда раздался голос Уилла:

– Значит, он здесь?

Джулии не следовало рисковать, приходя в часовню, если оставался хоть один шанс, что Уилл может все узнать. Он будет вне себя, поняв, что она еще что-то скрыла от него. Уилл добьется, чтобы убрали того, кто не имеет права покоиться здесь…

– Я понимаю, что это плохо. – Джулия невольно встала на плиту, будто могла прекратить этот разговор. Уилл стоял, держа шляпу в руках. У него было серьезное лицо. – Я знаю, он не ваш ребенок и ему здесь не место. Но он не был крещен, поэтому его похоронили бы за стеной кладбища при церкви на том ужасном участке под тисовыми деревьями. Мистер Пендлтон все понял, когда я пришла в отчаяние, поэтому мы похоронили его здесь…

– У него есть имя? Ведь его так и не крестили? – тихо спросил Уилл.

Такого вопроса Джулия ожидала меньше всего.

– Его нарекли Александром. Такое же имя было у моего отца, – запинаясь, ответила она.

– Александру здесь всегда будут рады, – сказал Уилл и встал рядом с ней. – Вы знаете, рядом с кем он здесь лежит?

– Нет.

Уилл не станет настаивать на том, чтобы крохотный гробик зарыли на темном сыром участке, где покоятся самоубийцы и жертвы других трагедий.

– С моим братом и двумя сестрами, – подсказал Уилл. Джулия заметила, что он ухватился за край усыпальницы сэра Ральфа. – Смерть троих детей после моего рождения обострила отношения между родителями. – Уилл криво усмехнулся. – Конечно, эти отношения не заладились с самого начала. Они становились все хуже и хуже. Родители часто кричали друг на друга. Третий ребенок, девочка, родилась не от моего отца… во всяком случае, так он утверждал. Можете представить, какая атмосфера царила в семье.

– Бедняжки! – воскликнула Джулия.

– Малыши?

– Разумеется. Ваша мать потеряла столько детей, а ваш отец… Он тоже потерял двоих детей, затем родители уже не могли понять или утешить друг друга, иначе дела не приняли бы столь скверный оборот.

– Вы уже стали специалистом по брачным отношениям? – резко спросил Уилл. Наверное, он вспомнил, что до него у Джулии был любовник. А может, он опасался, что она поступит так же, как и его мать, если станет несчастной?

– Нет. – Тут Джулия увидела боль в его глазах. Как трудно, наверное, было расти в семье, где царили гнев и вражда. – Нет, но я могу догадаться, что чувствовала ваша мать. Если ей не с кем было поделиться, она, наверное, переносила потерю детей гораздо тяжелее. – Джулия пыталась говорить ровным голосом и не показать, как ей приходится трудно.

Уилл отвернулся и уставился на место упокоения своего давно усопшего предка, затем снова взглянул на нее, будто обдумывал ее слова и только что понял их смысл.

– А вам тоже было не с кем поделиться, ведь так? Даже если Делия вела себя порядочно, вы ведь догадывались, что в глубине души она обрадовалась, когда Генри не лишился права наследства.

– Это правда. – Джулия улыбнулась через силу. – Я справилась со своим горем. – Так или иначе. – У меня не было иного выбора.

– Вы могли избежать этого, – грубо заметил Уилл. Его сердитый голос встревожил Джулию больше, чем любая нежность. – Проклятье, я не хотел довести вас до слез. Джулия… – Уилл обнял ее, и после его возвращения домой она впервые почувствовала, что он не желает ничего, кроме как успокоить ее. Одной рукой он прижал ее голову к своему плечу. – Может быть, будет не так уж плохо, если вы сейчас поплачете. Вам удалось выплакаться, когда это случилось?

Джулия покачала головой, боясь, что расплачется, если заговорит.

– Тогда не сдерживайте себя. Поплачьте по первому ребенку нашего брака.

Джулия всхлипнула, затем дала волю слезам. Уилл привлек жену к себе, гладил ее по голове и шептал слова утешения.

Он не знал, как долго они так простояли. Наконец слезы иссякли, Джулия подняла голову и посмотрела Уиллу в глаза:

– Благодарю вас.

Джулия почувствовала, что у нее слипаются ресницы, ей захотелось шмыгнуть носом. Наверное, он стал красным. Перед его фрака потемнел, пропитавшись ее слезами.

– У вас есть носовой платок?

– Конечно. – Уилл осторожно усадил Джулию на скамью, достал из кармана большой квадратный платок, затем отошел и стал рассматривать памятники.

Джулия привела себя в порядок, как могла, и обнаружила, что вот-вот расскажет о своих опасениях. Раньше ей казалось, что она никогда не осмелится сказать ему об этом.

– Уилл, что, если такое произойдет снова? Что, если я не смогу подарить вам наследника?

Он подошел и сел рядом с ней, сцепил пальцы рук и опустил их на колени. Казалось, он пристально изу чает орнамент на подушечке для сидения.

– Надеюсь, этого не случится, – успокоил ее Уилл после небольшой паузы. – Мне не хотелось бы видеть, как вы страдаете. Но если такое произойдет, тогда наследником станет Генри или его сын. Но это ведь не конец света. Не думайте о плохом. Выйдем отсюда, иначе вы простудитесь. Здесь точно в леднике. На улице стоит чудесная погода.

Они вышли из часовни, взявшись за руки, и в душе Джулии зародилась слабая надежда. Уилл догадывался, какое горе она пережила, понимал, что ей необходимо выплакаться, понимал, что ее следует утешить. Он с участием отнесся к тому, что Александра похоронили в склепе. Джулия отдавала себе отчет, какие страдания ему принес несчастливый брак родителей.

– Уилл, вы догадывались о том, что происходит? После того как умерли ваши брат и сестры?

– Догадывался? Я ничего не понимал. Мне лишь сообщили, что я единственный сын, поскольку мой брат умер. Поэтому я должен стать достойным бароном Дерехемом, ибо другого выбора просто нет. Родители мне ничего не сказали о маленькой девочке, которую отец не признал своим ребенком. Об этом я узнал, когда случайно услышал разговор двух горничных. Мне хотелось бы, чтобы у меня был брат, – добавил Уилл монотонным голосом после небольшой паузы. – И маленькие сестры. Я спросил своего учителя, что имели в виду горничные, назвавшие одну из девочек побочным ребенком. Он мне все объяснил. Потом меня наказали за подслушивание.

– Какой позор! – Вне себя от такого отношения к несчастному, сбитому с толку малышу, Джулия забыла о своей печали. – Им следовало сказать вам правду, всю правду, но ласково, чтобы вы могли все понять.

– Это дела давно минувших дней, – ответил Уилл и пожал плечами.

Они шли молча, и Джулии показалось, что напряжение между ними чуть спало. Справа показались крыши фермы, и Джулия вспомнила, что работники заложили фундамент для расширения конюшен и приступили к возведению стен. Поскольку доставка лошадей ожидалась в ближайшее время, Уилл в целях экономии времени решил ограничиться одноэтажным деревянным зданием. Разумеется, он отдал такое распоряжение, не предупредив ее.

Теперь, когда они возвращались из церкви, видно, настало время упрочить близость. Ради этого следует не настаивать ни на чем, а проявлять внимание друг к другу.

– Я с удовольствием взглянула бы на новые конюшни. Похоже, они очень хорошо получились.

Уилл изменил направление и повел Джулию к ферме.

– Разве вы еще не осмотрели их?

– Вы дали ясно понять, что не нуждаетесь в моем вмешательстве, – сказала Джулия игривым тоном, но почувствовала, как напряглась его рука.

– Мне жаль, что вы так думаете, – ответил Уилл. – Однако хозяином может быть лишь кто-то один. Иначе слуги и работники не поймут, кому подчиняться. А хозяин здесь я.

– Я понимаю. – Джулия прикусила губу. Если Уилл не желает ссориться, то ей не следует ворчать. – Наверное, я должным образом не учла этого, когда вы вернулись домой. Но я здесь жила и распоряжалась всеми делами три года. Я занимаюсь тем, что меня интересует, что всегда интересовало меня. Я не хотела занять ваше место… я не смогла бы этого сделать, даже если бы хотела… но мне тяжело оставаться в стороне от дел. Почему мне нельзя участвовать в них? Разве плохо обсуждать дела вместе?

Уилл молча открыл ворота перед ней.

– Уилл, я сойду с ума, если вы заставите меня сидеть взаперти, чтобы стать образцовой домохозяйкой!

– Похоже, вы ею уже стали, – возразил Уилл. – Не припомню, чтобы в доме раньше царил столь образцовый порядок.

– Благодарю вас. Тогда мне больше делать нечего, кроме как содержать его в порядке, а вот в имении всегда найдется новое занятие. – Уилл приподнял брови, и Джулия поняла, что говорит слишком увлеченно, но ничего не могла поделать с собой. – Я люблю это имение! Здесь всегда можно придумать что-то новое, экспериментировать, даже трудные ситуации каждый день делают жизнь интереснее. – Оба резко остановились у клочка земли шириной в шесть футов, который коровы превратили в месиво, когда несколько дней назад прошел несвоевременный ливень. Это была дорога к доильному двору. – Видите? Этот участок надо посыпать рваным камнем и утрамбовать.

Уилл остановился, покрепче нахлобучил шляпу на голову, подхватил Джулию за пояс, перенес через грязь ближе к большому плоскому камню, стоявшему в самой середине, прыгнул на него и тихо выругался.

– Я неверно рассчитал… здесь недостаточно места, чтобы твердо устоять на ногах и прыгнуть на твердую почву. – Оба держались друг за друга, а камень опасно покачивался.

– Отпустите меня, а то мы оба упадем. Нам придется брести по грязи, – сказала Джулия. За Уилла было приятно держаться, даже если казалось, что оба рухнут в грязь. «На что мы тогда будем похожи…» – Я надела старые сапоги.

– А я нет! – возразил Уилл и крепче охватил ее за талию. – Это мои лучшие сапоги.

– Очень красивые. – Джулия это заметила. Она также заметила, как хорошо эти сапоги обрисовывают его мускулистые ноги. – Если я сойду с камня, у вас останется достаточно места, чтобы сохранить равновесие и прыгнуть.

Джулию начинало одолевать безудержное желание расхохотаться. Что же на нее нашло? Похоже, она почувствовала облегчение после того, как выплакалась в церкви.

– Я не позволю, чтобы моя жена брела по грязи лишь ради того, чтобы мои сапоги остались чистыми, – возразил Уилл.

Джулия откинула голову и увидела упрямое выражение его лица. Она заметила на нем маленькую темную родинку. Ей захотелось поцеловать его в эту родинку, но ее одолевало желание расхохотаться. Уилл же был очень недоволен, что оказался в подобной ситуации.

– Если мы начнем громко кричать, кто-то принесет доски или решетку из прутьев, – предложила Джулия. – Или это ниже вашего достоинства?

– Именно так, – согласился Уилл, и Джулия заметила, как он скривил губы. – Вот именно. Я и так выгляжу дураком, еще хуже будет, если сюда нагрянет гогочущая толпа работников фермы. Обнимите меня за шею.

Джулия послушно подняла руки. Камень накренился, раздался всасывающий звук.

– Похоже, камень тонет в грязи. Как глубоко здесь может быть?

– Мы этого не узнаем. – Уилл ухватил Джулию под ягодицы. – Подпрыгните и обхватите меня за бедра.

– Мои юбки…

– Достаточно широки, – ворчливо договорил Уилл, поднял Джулию, наклонился и сделал огромный шаг вперед к порогу здания для доения коров. Джулия крепко держалась за его шею. Она негромко вскрикнула, когда Уилл потерял равновесие. У нее перехватило дыхание. Уилл сжался и первым приземлился на куче соломы, Джулия свалилась на него.

– Ой!

Оба лежали, пытаясь отдышаться.

– Вы не уберете свой локоть? – спросил Уилл. – Иначе подвергнете опасности будущего наследника.

Сотрясаясь от хохота и не веря тому, что может смеяться над тем, что только что произошло, Джулия высвободилась и плюхнулась рядом с ним.

– Все же мы упали на чистую солому.

– Вам весело? – Уилл широко улыбался с видом человека, которого собственное веселье застигло врасплох. Джулия впервые убедилась, что он не лишен чувства юмора, и этим стал для нее еще более привлекательным.

– Никогда так не веселилась, – призналась Джулия. – Только взглянуть на нас! Вы где-то потеряли шляпу, в волосах запуталась солома, рубашка вылезла из бриджей, и, милорд, несмотря на изысканные сапоги, вы похожи на деревенского парня, повалившего свою девушку в стог сена.

– А вы на кого похожи, извольте спросить? – Уилл приподнялся на локте и посмотрел на нее. – Ваша шляпка точно валяется в грязи вместе с моим головным убором, эти сапоги достойны сожаления, подол юбок испачкался в грязи, ваши щеки порозовели. Я нисколько не корю деревенского парня за желание повалить вас в стог сена.

Уилл нагнулся и запустил пальцы ей в волосы. «Он никак не похож на деревенского парня, а сильно напоминает хозяина имения, воспользовавшегося правом первой ночи», – подумала Джулия.

– Ну что, моя доярка…

Уилл рассмеялся и поцеловал ее. В ответ Джулия поцеловала его. Своим телом Уилл прижал Джулию к соломе, его свободная рука поползла вверх по ее ноге. Возбуждение постепенно вытесняло смех Джулии.

– Уилл…

Глава 13

– Топ-ля! Молли, идем!

– Что за черт? – Уилл сел, а Джулия ухватилась за задравшийся подол.

– Милорд, стадо возвращается домой. Вставайте.

Уилл помог Джулии встать и стал отряхивать ее юбки. Джулия смахивала соломинки с его фрака.

– Слишком… поздно… они уже идут. Ради бога, Уилл, заправьте рубашку в бриджи!

Молочные коровы, возвращавшиеся с поля, прошли через просторный вход, источая запах травы и навоза. Широко раскрытыми, полными любопытства глазами они уставились на непрошеных гостей, явившихся на их территорию.

– Идите же, не останавливайтесь. – Джулия замахала руками, и коровы, моргая смешными длинными ресницами, безмятежно направились каждая в свое стойло.

– Миледи! О! И милорд тоже здесь. Я не знал, что вы оба здесь. – Билл Трент, работник на молочной ферме, стоял в дверях и с удивлением смотрел на них, но гораздо осмысленнее, чем его коровы.

– Трент, мы наткнулись на эту трясину, – заговорила Джулия. – Мы не рассчитали расстояние, когда хотели перепрыгнуть через нее. Вы не видели наши шляпы? Наверное, они слетели, когда мы прыгнули.

– Миледи, да вот они. – Билл указал на землю за кучей соломы. Так шляпы могли слететь с голов, только когда оба растянулись на соломе. С другой стороны, Джулия, направляясь за шляпами, тешила себя мыслью, что Билл Трент не самый сообразительный работник фермы, и у него не хватит фантазии догадаться, чем, собственно, здесь занимался барон со своей женой.

– Идем, дорогая. – Уилл говорил так напыщенно, что Джулия не могла решить, умирает ли он от стыда, едва сдерживает смех или несправедливо рассердился на нее за то, что оказался в таком положении.

– Да, идем. Спасибо, Трент. – Джулия кивнула настолько величественно, насколько это было возможно в подобной ситуации, и позволила Уиллу увести себя из здания дойки в главный двор. К счастью, поблизости больше никого не оказалось, и Уилл направился к подъездной дорожке, ведя Джулию за собой. – Дорогой, боюсь, все получилось не очень благопристойно.

– Однако все получилось весьма забавно. – Уилл давился от смеха.

– Уилл!

– К тому же это меня возбудило. Полагаю, миледи, что вы посчитаете нужным снять с себя всю одежду, чтобы избавиться от запахов фермы.

– Вы правы, милорд. Несомненно, вам тоже захочется снять одежду, чтобы убедиться, что ваши прекрасные сапоги нисколько не пострадали. И ваши бриджи тоже. Опасаюсь, что ваша рубашка, возможно, порвалась.

– Верно. Это случилось из-за непредвиденных обстоятельств. Вы можете идти быстрее?

– Нет, но я могу бежать. – Джулия пустилась бежать рядом с Уиллом, влетела в дом через парадную дверь и преодолела половину лестницы. Но тут вышел Геткомб выяснить, в чем причина шума.

– Миледи? – Он растерянно взглянул на Уилла и стушевался.

– Должно быть, все слуги потрясены, видя нас в таком состоянии. – Тяжело дыша, Джулия упала на постель. Уилл вошел следом за ней и повернул ключ в замке.

– Обойдемся без зрителей, – сказал он, бросил фрак на кресло и развязал помятый шейный платок. – Одного мужлана и дворецкого больше чем достаточно.

Джулия с удовольствием смотрела, как Уилл стаскивает рубашку через голову. Она наклонилась и стала расшнуровывать сапоги.

– Я ведь не очень величественная баронесса, не так ли? – спросила Джулия, разглядывая перепачканную изношенную обувь. Настоящая леди не показалась бы на людях в таких сапогах или в коровнике. Тогда она бы точно не знала, как доят коров, и упала бы в обморок при виде кучи навоза.

Джулия упрекнула себя за столь безрадостные мысли. «Я впервые не стесняюсь его, впервые чувствую, что состою в законном браке». Они открыли друг другу свои секреты, поделились неприятными воспоминаниями, а Уилл впервые ясно высказал свое мнение о том, как следует управлять имением.

Если бы только Джулия не испытывала столь тягостное чувство вины всякий раз, когда думала о тайне, которую хранила. Уилл стал доверять ей, однако то, что она скрывала от него, было ужасно. Уилл даже вообразить такого не мог.

– Вы так считаете? – спросил Уилл, возвращая ее к действительности. Что это она сказала? Конечно, нечто вроде того, что она недостаточно величественна. Уилл сел, чтобы снять сапоги. На его спине заиграли мышцы, пока он стаскивал сапоги. У Джулии пересохло в горле. – Я согласен, нет ничего величественного в том, чтобы валяться в соломе, но это вполне к лицу доярке и ее деревенскому дружку. Кстати, почему вы хотите быть величественной? Джулия, я не желаю, чтобы вы стали здравомыслящей матроной.

– Моя одежда не очень… Думаю, мне следует лучше одеваться. – Джулия подняла юбки и расстегнула подвязки, чувствуя, что Уилл следит за ее руками.

– Такая обувь удобна для дворов и полей, – заметил Уилл, ставя сапоги рядом с креслом, и снял чулки. – Разве вы не собираетесь купить новые платья? Туфли и шляпки? Не хотите позволить себе некоторое легкомыслие, свойственное женщинам?

– Легкомыслие, – повторила Джулия безучастно и отвела взгляд от обнаженных ног Уилла. Кто подумал бы, что мужские ноги могут быть такими привлекательными? Джулия задумалась над его вопросом. – Мне не хочется тратить деньги на глупости. Я считаю, что это было бы неправильно.

Уилл спас ей жизнь, дал надежду. Джулия считала, что было бы непристойно тратить его деньги на роскошные вещи. Представив, что она бродит по большому городу, вместе с толпой незнакомых людей заходит в магазины, Джулия снова испытала страх и дурные предчувствия. Она пожала плечами:

– Я не особенно люблю ходить по магазинам.

– Не могу поверить, что мне досталась единственная женщина в стране, которой это не нравится. – Уилл встал, чтобы расстегнуть бриджи. Он прищурил глаза, и Джулия спохватилась, что в предвкушении облизнула губы. – Мы вместе пройдемся по магазинам Эйлсбери, затем отправимся в Лондон. Я научу вас быть легкомысленной.

– Вы хотите, чтобы я накупила много новой одежды? – Джулия соскользнула с постели, когда Уилл направился к ней.

– Разумеется, – тихо сказал Уилл и повернул ее так, чтобы можно было расстегнуть пуговицы ее платья на спине. – Тогда я с наслаждением буду снимать их с вас. Шелк… – он стащил с ее плеч грубое платье, и оно сползло на пол… – и атлас. – Уилл начал расшнуровывать ее корсет. Несмотря на то что было тепло, Джулия поеживалась. – И индийский муслин, он такой тонкий, такой прозрачный. – За платьем последовали удобные нижние юбки. – И тогда я доберусь до вас, вот так… – Уилл стал носом тыкаться в плечо Джулии, в изгиб шеи… – и почувствую запах чувственной теплой женщины. Вот как сейчас. А также едва уловимый аромат чего-то экзотичного и французского.

Джулия отвела руки назад, нащупала пояс его расстегнутых бриджей и потянула его вниз. Ее ладони коснулись гладкой кожи бедер Уилла. Джулия ощутила, как его возбужденное достоинство упирается в ее ягодицы, и подалась назад.

Уилл простонал, подтолкнул Джулию вперед так, что та уперлась руками в постель, и одним резким движением вошел в нее.

– Джулия.

Им двигало чисто плотское вожделение, Джулия возбудилась до предела, страсти поглотили обоих, само положение их тел привело к тому, что она с головокружительной быстротой достигла кульминации. Она услышала выдох Уилла, его руки крепче обхватили ее за бедра, и оба, тяжело дыша, упали на постель. Их руки и ноги переплелись.

Уилл перевернулся на спину и привлек Джулию к себе. Было трудно найти какие-либо слова, да он и не думал, что Джулии, спокойно лежавшей в его объятиях, хочется говорить. Близость разрушила незримую преграду, возникшую между ними с тех пор, как Уилл вернулся домой. А может, этому помог веселый смех, который они не сдерживали, или то обстоятельство, что он осознал, как тяжело Джулии было пережить смерть ребенка. Что бы это ни было, все закончилось хорошо. Пустота одиночества в душе, тяготившая Уилла с того дня, как врачи вынесли ему смертный приговор, наполнилась теплым и успокаивающим участием Джулии. Он улыбнулся – какая причудливая мысль. Он не знал, какую боль причинили ему потеря родных братьев и сестер, ложь и скрытность, пока не рассказал Джулии обо всем.

– Вы молчите, – заговорила Джулия, дыша ему в грудь.

– Я просто задумался. – Уилл еще не был готов поведать ей о своем одиночестве. Это было бы равнозначно проявлению слабости. Мужчина должен без страха смотреть смерти в глаза и не жаловаться на судьбу.

– Я не слышала, чтобы вы раньше так смеялись. – Джулия села, обняла ноги и уперлась подбородком в колени.

– Простите, я и не догадывался, что казался таким мрачным.

Оглядываясь назад, Уилл не припоминал, чтобы после болезни он вообще смеялся. Иногда что-то забавляло его. Когда выяснилось, что он выздоравливает и не умрет за считаные месяцы, его душа наполнилась счастьем, но ему было не до смеха. Причиной игривого смеха сегодня стало не его выздоровление. Наверное, сегодня он осознал в полной мере, что к нему вернулась жизнь.

– Думаю, мы почувствовали облегчение, когда поговорили о печальных вещах, – сказала Джулия. – Иногда смех приносит исцеление.

Уилл тоже сел и наклонил голову, чтобы видеть ее лицо.

– Я рад, что вы говорили со мной об этом и поняли, какие у меня были родители. Я рад, что вы доверяете мне. Для меня это важно.

– Доверяю? – спросила Джулия, искоса взглянув на него.

– Да. Думаю, так случается, если ребенок растет в доме, где так мало честности и так много секретов. Только не подумайте, что меня обескуражило то обстоятельство, что у вас был любовник. Меня задело то, что вы не сказали мне правду о том, как в ту ночь оказались у озера. – Джулия застыла. – Ведь в этом все дело, не так ли? Нежелание говорить чужому человеку о том, как вас ввели в заблуждение и предали?

– Да, – ответила она и улыбнулась, глядя на него ясными глазами.

Почему же капля сомнения разошлась кругами и поколебала уверенность в том, что его брак наконец-то причалил к спокойной гавани?

– У вас ведь больше нет секретов от меня, правда? – игриво спросила Джулия, будто дразнила его.

– Конечно нет.

– Значит, вы не сожалеете, что заключили этот брак? – Она разглядывала пальцы своих ног. – Ведь нет веских причин аннулировать его.

Что-то насторожило Уилла. Он сожалеет о том, что произошло? Нет. Он не любил Джулию, но она ему нравилась. Уилл восхищался ею. Нет сомнений, он желал ее. Из нее получится хорошая мать.

– Конечно, я ни о чем не сожалею, – твердо ответил Уилл и заметил, что ее плечи чуть опустились, будто ей стало легче. Но какой-то демон вынудил его поспешно добавить: – Вы хотите спросить, не люблю ли я еще Кэролайн? Конечно нет. И никогда не любил. Это был бы брак по расчету и больше ничего. Все осталось в прошлом. С этим покончено.

Джулия чуть напряглась или же ей только показалось.

– Я бы не посмела расспрашивать о ваших чувствах к мисс Флетчер.

Уилл хотел что-то сказать, но передумал. «Я слишком много болтаю. Мне вообще не следовало упоминать Кэролайн».

Джулия встала с постели.

– Только взгляните на часы! Мне пора умыться и одеться. – Джулия казалась совершенно спокойной, но что-то в этой непринужденной атмосфере изменилось.

Уилл встрепенулся. Всему виной воображение и неуместная откровенность. Вот и все.

– Разве вы не сегодня утром хотели нанести визит полковнику Мейкпису по поводу щенков пойнтера? – спросила Джулия за завтраком, когда Уилл сломал печать на последнем письме сегодняшней почты. Каждый месяц в этот день Джулия помогала Генри разобраться в его счетах, и она забыла сообщить запиской, что теперь ему следует просить совета не у нее, а у Уилла. Генри еще чувствовал себя скованно в присутствии кузена, а Джулия не знала, хватит ли у Уилла терпения на это.

«Еще один раз», – смирилась она про себя. Как обычно, Генри придет утром, обуреваемый энтузиазмом, сомнениями, безрассудными идеями и более ясным пониманием своих обязанностей. Раз Уилла не будет рядом, она сможет убедить молодого человека в том, что муж с пониманием отнесется к его долгам и нуждам имения.

– Да, совершенно верно, – ответил Уилл, отрываясь от чтения письма. – Не хотите пойти со мной? Или вы собираетесь мне что-то поручить?

– Нет, я спросила просто так. – Джулия не любила уходить от прямого ответа, но раз Уилл не знает, что она все еще помогает Генри, то он не запретит ей заниматься этим. Джулия понимала, что это весьма сомнительный довод.

Спустя час Джулия искренне обрадовалась тому, что Уилла нет дома. Генри был бледен, встревожен и близок к отчаянию, хотя и пытался скрыть это.

Джулия не выдержала и отодвинула счета в сторону, положила перо и строго спросила:

– Генри, что с вами такое происходит?

На мгновение показалось, что Генри станет утверждать, будто все в порядке, или откажется отвечать, однако он захлопнул гроссбух и сказал:

– Все дело в маме. Она снова сватает меня, только на этот раз ей вздумалось пригласить Мери… эту юную леди и ее мать погостить у нас. Раньше мама так не поступала, не проявляла к ним столь подчеркнутого внимания, ведь у нас других гостей нет. Я знаю, что они ждут от меня объяснения в любви!

– Но это и так понятно. Вы проявили какой-нибудь интерес к этой девушке?

– Нет! – не на шутку всполошился Генри.

– У вас есть другая девушка? Придется сказать матери, если у вас появилась другая привязанность.

Генри ничего не ответил. Он встал и подошел к окну. У него покраснели кончики ушей.

– Значит, у вас уже кто-то есть? Девушка не из вашего круга, – гадала Джулия. Она встала, подошла к окну и села на диван почти рядом с Генри. Джулия не стала давить на него.

– О боже, вы правы.

– Как долго длятся ваши отношения?

Генри отвернулся. Джулия успокоила его:

– Клянусь, об этом не узнает ни одна душа. Генри, вы ведь знаете, я держу свое слово. – Конечно, привязанность к особе не своего круга ни к чему хорошему не приведет, но нельзя ведь усугублять его несчастье, сказав об этом откровенно. Похоже, Генри и сам это прекрасно понимал.

– Уже год.

Значит, дело приняло серьезный оборот.

– Генри, это куртизанка?

Возможно, он пытался преодолеть свою робость перед девушками и привязался к жрице любви, которую навещал. Генри решительно покачал головой.

– Эта женщина старше вас?

Он прикусил губу. А! Так вот в чем дело.

– Она из торгового сословия? Служанка?

– Из слуг. – Генри побледнел как мел. – Джулия, я не могу говорить об этом. Вас это потрясет.

– Нет, Генри. Уверяю вас, я восприму все спокойно. Видите ли, моя жизнь была полна тревог и забот. Расскажите мне о ней.

Генри вдруг сел рядом с Джулией, прижал руки к бедрам, точно пытаясь унять дрожь в них. Видно, он потерял дар речи, и Джулия начала кое-что подозревать.

– Генри, речь идет о молодом человеке?

– Как это вы?.. – Генри осекся, но по его лицу было заметно, что он выдал себя. Джулии удалось скрыть свое потрясение. Генри признался в том, что в худшем случае могло привести его на виселицу.

– Это лишь догадка. Генри, это серьезно? Кто он?

– Слуга. Я познакомился с ним, когда гостил несколько дней у Уолсингемов, и тогда… Ладно, думаю, можно обойтись без подробностей. Джулия, это серьезно. Я люблю его, а он любит меня. Я не знаю, как быть. Мама все время твердит, что мне пора жениться. – Похоже, Генри не знал, что еще сказать.

Да, дело серьезное. Джулия понимала это. Смертельно опасное, если не для Генри, ведь он джентльмен, то уж точно для его любовника. А у Генри был столь отчаянный вид, что он мог натворить глупостей. Сейчас не время сокрушаться или выражать недоумение. Джулия должна помочь ему.

– Как часто вы бываете в Лондоне? – спросила Джулия, размышляя вслух. – Очень часто, не так ли? – Генри кивнул. – Где вы останавливаетесь?

– В гостиницах, иногда у друзей. Но что вы имеете в виду?..

– Если купить небольшую квартиру, можно сэкономить, да еще выгодно вложить деньги, – предположила Джулия. – Конечно, тогда вам понадобится слуга, чтобы содержать квартиру в порядке и прислуживать вам, когда вы приедете в Лондон. Молодой опытный слуга пришелся бы очень кстати. Что скажете?

– Джулия, это просто здорово! – Генри взял Джулию за руки и лучезарно улыбался ей. Но тут его лицо помрачнело. – Однако мама не откажется от попыток женить меня.

– Учитесь флиртовать, – посоветовала Джулия. Ее вдруг посетило вдохновение. – Создайте себе репутацию опасного ловеласа, тогда мамы вероятных невест пустятся наутек, едва завидев вас. Станьте повесой и дамским угодником. Мама страшно разозлится на вас, но тогда вы будете вне всяких подозрений.

– Вы научите меня флиртовать?

– Ни в коем случае! Вам следует наблюдать за другими и самому решить, как вести себя. Генри, только не надо… – Хотя Генри улыбался, в его глазах сверкнули слезы. – Но будьте осторожны, мой дорогой. Если все обнаружится, то одним скандалом тут не обойдется.

– Спасибо. Благодарю вас, Джулия. – Не успела она опомниться, как оказалась в объятиях Генри. Он обнимал ее со страстью отчаяния. Их щеки соприкоснулись.

Дверь громко захлопнулась. Генри вздрогнул и еще крепче обнял Джулию.

– Трогательная картина, – раздался голос Уилла. – Генри, убери руки от моей жены и иди сюда.

– Уилл…

Но Генри уже вскочил на ноги. Хотя Джулия того не желала, он встал перед ней, точно пытаясь защитить ее.

– Не смейте смотреть на Джулию так, будто она сделала что-то плохое… будто подобное ей могло прийти в голову! Кузен, можете назвать своих секундантов!

– Хочешь устроить скандал? Так не пойдет. Что касается предположения, что моя жена могла сделать нечто плохое, что ж, кузен, ты знаешь ее гораздо дольше, чем я.

Генри застыл на месте.

– Вы такой же, как ваш отец, – упрекнул Генри своего кузена. – Я помню его слишком хорошо, а вы…

– Прекратите, вы оба. – Джулия встала между ними. Рассерженный Уилл сжимал кулаки, а Генри стоял неподвижно. – Я всего лишь дала Генри совет, как справиться с одной трудной проблемой, которая не дает ему покоя. Он обрадовался и выразил мне свою благодарность. Милорд, если вы думаете, что я могу изменить вам с молодым человеком, которого я считаю своим братом, то мне жаль вас.

– Что это за проблема?

Джулия расслышала, как Генри резко втянул воздух.

– Это секрет. Милорд, я не выдаю секретов. Ни ваших, ни чужих.

Воцарилась напряженная тишина, Джулия задержала дыхание и подумала, что с ней случится обморок.

– Хорошо, – сказал Уилл. – Кузен, впредь не смей касаться моей жены, сколь бы благодарен ты ей ни был.

Уилл повернулся и ушел.

– Наверное, вам лучше одному не приходить сюда неделю-другую, – предупредила Джулия, когда муж с подчеркнутой осторожностью закрыл за собой дверь. – Уилл не любит секретов.

Глава 14

Такого модного вечернего платья у нее еще никогда не было. Джулия не без удовольствия разглядывала просторные шелковые юбки, изящные оборки и кончики туфель цвета морской волны, выглядывавшие из-под подола.

Она не поддалась на попытки Уилла затащить ее в каждый магазин Эйлсбери. Если дать мужу волю, он, вероятно, не пропустил бы также ни одного магазина в Оксфорде или Тейме. Джулия воспользовалась простой уловкой – она пригласила лучшую местную порт ниху в Кингс-Эйке с образцами тканей. Выбрав ткань, она поручила мадам Миллисент заказать ей обувь у знакомого сапожника, привезти набор лент и искусственных цветов к первой примерке.

Добавив ко всему прозрачный шарф и усеянный серебром веер, она элегантно оделась с головы до ног, причем отпала необходимость толкаться в битком набитых магазинах. Джулия могла спокойно дожидаться первого званого обеда в своей супружеской жизни.

На все это ушло немало времени. Уилл вел себя подчеркнуто вежливо после сцены с Генри. В ответ на попытку обсудить этот случай Уилл заверил Джулию, что у него нет желания лезть в ее дела, и добавил, что лучше было бы не оставаться наедине с впечатлительным молодым человеком. Этот совет Уилл дал в столь покровительственной манере, что Джулия перестала испытывать чувство вины, но не на шутку рассердилась и больше не пыталась говорить об этом. Джулия уже начала задаваться вопросом, не добивался ли он именно этого. Еще она размышляла над тем, не пытается ли Уилл утвердить свое положение собственника, настаивая на том, чтобы она купила такое множество платьев.

Теперь Джулия всячески старалась отогнать подобные мысли и на память повторяла список гостей. Она запомнила почти каждого приглашенного. Конечно, среди гостей были тетя Делия и Генри. Может возникнуть щекотливая ситуация, но Делия обидится, если ее не пригласят на первый обед после возвращения Уилла. В списке числились викарий и его жена, майор Фрейзер, шафер Уилла и давний армейский приятель, маркиз Трентон и леди Трентон, у которых архиепископ будто по воле провидения гостил три года назад, Кэролайн Флетчер вместе с женихом Эндрю Фаллоном, графом Данстеблом, и родителями, виконтом и леди Адамсон.

Уилл пригласил самых важных соседей и тех, кто имели особое отношение к их браку. Джулия не нашла ничего предосудительного в таком выборе, хотя ей придется встретиться лицом к лицу не только с Генри, но и с мисс Флетчер. Но Кэролайн ведь будет сопровождать лорд Фаллон, так что Джулия тешила себя мыслью, что никаких неожиданностей быть не может. Помолвка Уилла с мисс Флетчер осталась в прошлом.

Джулия должна была основательно подумать о том, как рассадить гостей. Пришлось обратиться за помощью к Геткомбу. В результате она осталась довольна. Сообразно строгим правилам старшинства мисс Флетчер будет сидеть почти в другом конце стола, далеко от Уилла. Между ней и Джулией расположится маркиз.

Джулия сбежала вниз, напоминая себе, что она баронесса Дерехем, а не случайная гостья. Она три года управляла имением в ранге соломенной вдовы, и, конечно, не знала, как общаться с маркизом, графом и виконтом, но они ведь цивилизованные люди, успокаивала себя Джулия.

Уилл оторвался от плана размещения гостей, когда Джулия вошла в столовую.

– Похоже, все получилось как нельзя лучше, – заметил он, снова просматривая его, пока Джулия вносила последние штрихи в композицию цветов, стоявших в вазе посреди обеденного стола.

– Надеюсь, что это так. – Джулия подошла к месту, предназначенному для хозяина дома, и проверила, скроют ли цветы мисс Флетчер из поля зрения Уилла. Джулия надеялась, что так оно и будет. Она твердила себе, что ведет себя так не из глупой ревности, которую испытает любая жена, встретившись в своей столовой с признанной красавицей.

– Чем это вы так довольны?

Джулия взглянула на мужа и поморщила нос. «Довольны» показалось ей не очень приятным словом. Она лишь старалась вести себя тактично. С того странного дня, когда лились слезы, звучал смех, а страсти били через край, Джулия никак не могла определить, какие чувства она испытывает к мужу. Не внесла ясности и гневная реакция Уилла, когда он застал ее в объятиях Генри. Что тогда двигало им – инстинкт собственника или неподдельная ревность?

Джулия заметила, что Уилл уходит от разговора о Кэролайн Флетчер. Но она не могла догадаться, испытывает ли он к Кэролайн какие-нибудь чувства или сожалеет, что подвел ее, разорвав помолвку.

Но Джулия ведь говорила, что доверяет Уиллу и нисколько не сомневается в нем. Доверие явно было важно для Уилла, и Джулии не следовало беспокоиться о чувствах мужа к мисс Флетчер, которые еще могли тлеть в его душе. Пора забыть тайну, которую Джулия скрывала от него, а также тревожное откровение Генри.

Проводить параллель между ощущением неловкости из-за присутствия Кэролайн Флетчер и секретами, которые Джулия скрывала от Уилла, – все равно что сравнивать известковые холмы на востоке Англии с Альпами. Эта неожиданная мысль повлекла за собой перемену настроения. Немного подумав, Джулия сделала вывод, что такая перемена для нее уже привычна. Если не произошло ошибки в расчетах, завтра у Джулии должны начаться месячные, а это будет означать, что она еще не носит в чреве ребенка Уилла.

Джулию неожиданно охватили смешанные чувства. Сожаление – привычное дело. Однако ее застигло врасплох чувство облечения оттого, что впереди может оказаться еще один месяц передышки, и только потом придется снова испытывать страх. Джулия жалела, что не может рассказать Уиллу об этом, но опасалась, что ей не хватит сил ясно все изложить.

Геткомб все время находился рядом с Джулией и, наверное, подумал, что она не совсем довольна тем, как накрыт стол. Она приказала себе не суетиться и последовала за Уиллом в салон, чтобы провести оставшееся до прибытия гостей время за привычным вышиванием.

Казалось, Уилл волновался, но Джулия решила, что у нее лишь разыгралось проклятое воображение, и умудрилась уколоть себя иголкой в большой палец. Уилл разгладил страницы газеты «Таймс» и начал читать, воздвигнув неприступную стену отчуждения между собой и женой. «Это тоже твое глупое воображение, – твердила она себе, посасывая большой палец. – Точно так же ты воображаешь, что в спальне все уже идет совсем не так».

С того дня как оба, смеясь, рухнули на ее постель и предались бурным ласкам, Джулии показалось, что Уилл изменился. Его любовные ухаживания были изысканны, сдержанны, предупредительны. Муж всегда оставлял ее довольной… и все же казалось, будто он что-то скрывает от нее. Не слишком ли много она рассказала ему в тот день? А что, если его шокировало ее распутное поведение? Не собирался ли он сохранить безопасную дистанцию в проявлениях чувств? Или же Уилл все еще с подозрением вспоминал тот случай с Генри?

Моток французских ниток спутался. Джулия пыталась распутать его, но было темно, или, возможно, у нее помутился взор. «Или, возможно, мне хочется плакать из-за того, что приближается критический день месяца», – твердила она себе.

– Я слышу стук колес. – Уилл сложил газету и занял место у камина лицом к двери. Джулия тоже встала и подошла к нему. Как хорошо он выглядит в строгой вечерней одежде. Юбки Джулии цвета морской волны коснулись ног Уилла, когда она заняла свое место. Джулия заметила, что он на мгновение закрыл глаза.

– У меня такое ощущение, будто в любую минуту сюда явится художник и установит свой мольберт. Барона Дерехема и его супругу вот-вот увековечат с помощью кисти и красок, – заметила Джулия.

Уилл прыснул со смеху, когда Геткомб объявил:

– Граф Данстебл, виконт и леди Адамсон, мисс Флетчер.

Джулия изо всех сил старалась естественно улыбаться, когда поняла, что четыре пары глаз устремлены не на них обоих, а на Уилла. Граф, лорд Фаллон обладал тем сосредоточенным взглядом, в котором она узнавала людей с сильным характером. Графу не терпелось увидеть, как Уилл отнесется к мисс Флетчер и как его невеста, в свою очередь, поведет себя. Джулия сразу заметила, что лорд и леди Адамсон нервничают. Наверное, им передалось напряжение лорда Фаллона в присутствии человека, который мог стать их зятем.

А мисс Флетчер? Джулия несколько раз встречалась с ней до возвращения Уилла и немного знала ее, но недостаточно, чтобы определить, чем вызвана антипатия этой красавицы – то ли тем, что Кэролайн не захотела остаться с Уиллом, когда тот решил, что умирает, то ли она находила Джулию неприятной.

Наступила краткая пауза, когда муж пошел навстречу гостям, а Джулия уже не слышала ничего, кроме любезных в таких случаях приветствий и выражений удовлетворения тем, что Уилл вернулся целым и невредимым.

Уилл не смотрел на Кэролайн, та, в свою очередь, подчеркнуто избегала смотреть на него, а лорд Фаллон следил за ними, точно ястреб. Джулия встала между двумя мужчинами.

– Лорд Фаллон, я так рада, что вы смогли прийти. Как долго вы пробудете в Хетфилд-Холле?

– Несколько недель, леди Дерехем. Видите ли, мы заняты подготовкой к свадьбе, а в таком случае необходимо все предусмотреть.

Он начал скучно говорить о списке приглашенных гостей, Джулия продолжала улыбаться. Как-никак она сумела предоставить родителям Кэролайн возможность побеседовать с Уиллом. Она догадалась, что они давно знакомы и испытывают большую симпатию друг к другу.

– Мистер и миссис Пендлтон. Миссис Хедфилд, мистер Хедфилд.

Делия инстинктивно сделала удачный ход – она налетела на мисс Флетчер и начала расспрашивать невесту о приданом. Генри прежде познакомился с лордом Фаллоном на охоте, и теперь ему задал какой-то уместный вопрос о лошадях. Джулия, вздохнув с облегчением, что удалось избежать еще одной неловкой ситуации, ушла встречать викария и его жену.

Большой салон быстро наполнялся, и Джулия успокоилась. Уилл почти не смотрел в сторону Кэролайн, и лорд Фаллон, видно, решил, что нет повода сердиться на хозяина дома. Уилл даже успел вежливо поговорить с Генри. Молодой человек совсем успокоился и заметно повеселел.

Когда Джулия вместе маркизом Трентоном направилась в столовую, она уже была в приподнятом настроении.

– Я слышал, что вы ожидаете скорого прибытия целого табуна лошадей, – заметил маркиз, когда подали суп.

– Совершенно верно. Лорд Дерехем купил прекрасных животных, пока путешествовал по Испании и Северной Африке. Нам пришлось расширить конюшни, чтобы дать место всем лошадям. Милорд, я сообщу вам, когда они прибудут, если вам это интересно.

– Мне это доставит истинное удовольствие. Благодарю вас. – Маркиз передал Джулии перец и заметил: – Мой управляющий сказал, что в отсутствие лорда Дерехема вы с завидным успехом управляли имением.

– Это очень любезно с его стороны. – Фермы Трентона были всем хорошо известны – похвала с этой стороны многого стоила.

Джулия ломала голову над тем, как принять маркиза и какие темы разговора ему могут быть интересны. Она не ожидала, что он проявит такое участие к ее усилиям в области сельского хозяйства. За обедом одно блюдо сменялось другим, а оживленный гомон голосов не стихал.

Джулия очень боялась, как бы не забыть, что в надлежащий момент следует увести всех леди в салон. Но все прошло так гладко, что Делии не пришлось бросать на нее сердитые взгляды, чтобы напомнить об этом. Уилл поймал взгляд Джулии и одобрительно кивнул. Та почувствовала теплоту во взгляде мужа.

Дамы устроились в салоне и, ожидая, когда принесут чай, оживленно сплетничали. Джулия чувствовала себя непринужденно, но вдруг напряглась от удивления, когда Кэролайн села рядом с ней.

– Меня поразило, что лорду Трентону вздумалось так много говорить о сельском хозяйстве. – Красавица театрально вздрогнула. – Лорд больше ни о чем и не говорил, хотя, не сомневаюсь, ему известны все придворные сплетни. Леди Дерехем, думаю, за обедом вам хотелось забыть о таких скучных темах, как коровы и урожаи.

– Отнюдь нет, мисс Флетчер. Мне польстил его интерес. Лорд очень много знает.

– Я не могу понять, зачем вам заниматься всем этим. Разве нельзя нанять человека, вместо того чтобы посвящать себя… столь неженскому делу?

– Будь я невежественна и ленива, – возразила Джулия с улыбкой на устах, – я бы так и поступила. Дело в том, что я знаю, что делаю. Мне все это очень интересно. К тому же я считала своим долгом заботиться о Кингс-Эйке, пока не вернется лорд Дерехем.

– Значит, вы надеялись на это чудесное исцеление? – спросила Кэролайн, не скрывая своего недоверия.

– Я никогда не теряю надежды.

Любой, кто был в курсе дел, воспринял бы эти слова как завуалированный упрек. Кэролайн поняла их именно так. Ее глаза сделались большими, губы сжались, щеки покраснели.

– Леди Дерехем, вас можно поздравить с отсутствием воображения, – нанесла Кэролайн ответный укол. – Чтобы вступить в брак при таких обстоятельствах, вам, видно, пришлось окончательно подавить все чувства. – Джулия бесчувственна – ясно гово рила улыбка Кэролайн. – Думаю, мои чувства находятся в согласии с тонким вкусом во всем, – продолжила Кэролайн с поразительным самодовольством. – Мне трудно выразить словами, какое наслаждение мне довелось испытать недавно в Лондоне, я провела там несколько недель. Там самые лучшие магазины. – Взгляд Кэролайн скользнул по лифу и рукавам платья Джулии. – Я ни за что на свете не стала бы обращаться к провинциальным портнихам. Дорогая леди Дерехем, дайте мне знать, что купить для вас, когда я вернусь в Лондон. Может быть, вам нужны кремы для кожи.

– Вы очень добры, – тепло откликнулась Джулия. – Не сомневаюсь, что у вас большой опыт по части всевозможных косметических средств. Извините меня, пожалуйста, но я забыла сказать кое-что миссис Фрейзер.

Джулия поспешила уйти, чтобы не сказать нечто, о чем придется пожалеть. И тогда любой мог бы подумать, что она представляет угрозу для Кэролайн, слывшей местной красавицей.

Мужчины вошли, когда Джулия вознамерилась покинуть салон. Миссис Фрйзер увлеклась разговором с леди Трентон, однако Джулия собиралась поговорить с ней, так она сказала Кэролайн. Поэтому ей пришлось сесть рядом с беседовавшими дамами и попытаться хоть немного успокоиться после мелких колкостей Кэролайн. Уилл женился на Джулии по расчету… он не думал, что придется жить с ней или что она станет матерью его детей. Неужели теперь Уилл принимал ее за деревенщину, из-за которой стыдно возвращаться домой?

Джулия проглотила комок, вдруг подступивший к горлу. Не поэтому ли Уилл казался загадочно сдержанным после того случая у здания для доения коров? Тогда его охватила безудержная страсть. Вдруг он вскоре пожалел об этом и презирал Джулию за тогдашнее веселье? Разве он видел в ней лишь глупую женщину, которая не способна противиться ребяческим ухаживаниям Генри? Неужто такие щедрые подарки, как платья и драгоценности, предназначены лишь для того, чтобы заставить Джулию вести себя благопристойно?

Все это воображение, глупое воображение, успокаивала она себя и стала искать глазами Уилла, не нашла его, отметив, что здесь также нет и Кэролайн.

Гостей у них собралось много, кругом слышались оживленные разговоры. Вряд ли кто заметил чье-либо отсутствие, но так продлится недолго. Инстинкт подсказал Джулии, что это не случайность и что следует как можно быстрее вернуть в салон кого-нибудь из этих двоих отсутствующих.

Чем они занимаются? «Нет, не думай об этом, просто разыщи их». Джулия выскользнула из салона и начала поиски. Слуги убирали большую столовую, в маленькой столовой никого не оказалось, в вестибюле и бильярдной стояла тишина.

«Только бы они не оказались в спальне». Эта мысль так неприятно удивила Джулию, что она почти испытала облегчение, когда в библиотеке застала Кэролайн в объятиях Уилла. Хорошо уже то, что они не оказались в одной постели.

Они не слышали, как открылась дверь, Джулия стояла, держась за задвижку. Она застыла на месте от потрясения, последовавшего за облегчением. Джулия все же не верила, что может застать их в таком положении. Кэролайн обняла Уилла, опустив голову ему на грудь. Уилл привлек ее к себе, прижавшись щекой к замысловатым локонам.

Слышались лишь приглушенные рыдания, плечи Кэролайн вздрагивали, Уилл гладил ее по спине. Джулия обнаружила, что не в состоянии шевельнуться. Она не могла раскрыть рта, даже если бы нашлась что сказать. Тут Уилл поднял глаза и взглянул прямо на нее.

Глава 15

Чары рассеялись, когда Джулия встретила взгляд Уилла. В нем не было ничего, кроме отчаянной мольбы о помощи. У Джулии прорезался голос.

– Милорд, думаю, вам лучше как можно скорее вернуться в салон, прежде чем будет обнаружено, кто именно отсутствует.

Кэролайн окаменела. Уилл выпустил ее из объятий.

– Джулия!

– Оставьте ее. Возвращайтесь немедленно… вы хотите, чтобы разразился скандал? – Уилл не шелохнулся. Джулия, с трудом сдерживавшая эмоции, взорвалась. – Идите, – прошипела она. – Ничего не случится, если вы оставите ее со мной. Я не выцарапаю ей глаза!

Уилл бросил на нее еще один тревожный взгляд, затем вышел, не сказав ни слова. Джулия осталась наедине с Кэролайн, та продолжала стоять отвернувшись, прикрыв лицо ладонями.

– Что вам предложить – носовой платок или умывание? – строго спросила Джулия. – Если это не крокодиловы слезы?

Кэролайн опустила руки – ее глаза были сухими, а на лице не осталось ни следа от слез.

– Вы бесчувственны!

– Отнюдь нет. Зато я не лишена изрядной доли здравого смысла. Мисс Флетчер, возможно, я скажу банальную вещь, но вы хотите совместить несовместимое. С каким бы удовольствием вы ни проверяли свои чары на Уилле, не забывайте, это может закончиться скандалом. Тогда вы останетесь без своего графа и потеряете кучу денег.

В полных гнева глазах Кэролайн на этот раз появились слезы.

– Ради бога, только не начинайте рыдать сейчас! Вы хотите кого-то разжалобить?

– Что?

– У всех может создаться впечатление, будто вам невыносимо видеть, что Уилл здоров и счастлив в браке. – Джулия пожала плечами и направилась к двери. – Сообщим, что ваша оборка за что-то зацепилась и порвалась, а мы подшивали ее. Но если вы хотите стать посмешищем…

Издав гневный возглас, Кэролайн покинула библиотеку и величаво вышла вон. Джулия догнала ее, взяла под руку, и обе вошли в салон.

– Как жаль, что ваше чудесное платье пострадало, – отчетливо произнесла Джулия, чтобы все слышали. – Меня не удивляет, что вы расстроились.

Кэролайн сердито взглянула на Джулию и подошла к матери.

«Испорченная барышня», – подумала Джулия, стараясь проникнуться жалостью к Кэролайн. Джулия была потрясена, у нее сразу возникли подозрения, когда обнаружилось, что Уилл и Кэролайн исчезли из салона. Сейчас Джулия испытывала ревность и досаду.

«Это просто смешно», – урезонила себя Джулия. Она доверяла Уиллу, с какой стати ей жаловаться, если муж, не разобравшись, решил утешить бывшую невесту? Разве он клялся ей в любви и преданности?

Уилл стоял у камина и смотрел на Джулию так, будто перед ним крутилась бомба с шипящим фитилем. Уилл пошел Джулии навстречу, но случай вдруг спас ее.

– Чай, миледи.

– Спасибо, Геткомб. Поставьте его вон там, пожалуйста. – Она повернулась к Уиллу. – Вы хотите помочь мне с чашками? – У него не осталось иного выбора, как взять две полные чашки, оказавшиеся перед ним. Чашки подрагивали, когда Джулия протянула их Уиллу, он, видно, тоже не очень совладал со своими руками, но никто этого не заметил. Впрочем, оба хранили спокойствие.

Часы пробили полночь, когда Уилл наконец смог подняться наверх и по галерее пройти в свою комнату. Последние гости уехали. Произошла небольшая задержка – в карете викария лопнула постромка. Викария и его супругу отправили домой в карете Уилла. Слуг поблагодарили, в доме заперли все двери. Теперь уже ничто не мешало ему предстать перед женой и отчитаться за свое поведение.

Мимо него прошла Ненси с кучей белья в руках.

– Милорд, ее светлость уже легла. Видите ли, ей не по себе.

На какое-то мгновение Уилл с отвращением подумал, что Джулия все рассказала горничной. Но тут он заметил, что во взгляде Ненси нет никакого упрека, а лишь некоторая озабоченность. Вероятно, Джулия сказала ей, что у нее разболелась голова.

– Благодарю вас. Спокойной ночи.

Уилл вошел к себе, минут двадцать терпел услужливого Джервиса, затем, оставшись один, подошел к потайной двери между гардеробными и прислушался. Тишина. Он взялся за ручку и немного удивился, обнаружив, что дверь не заперта. Уилл вошел. Дверь в комнату Джулии тоже оказалась незапертой. Уилл постучал и вошел.

– Джулия?

Она сидела на постели, заплетая косу на ночь, закончив, опустила ее на плечо.

– Входите.

Уилл уже знал, что его ждет. Упреки конечно же. Возможно, слезы. Обвинения, разумеется. Хотя Уилл никогда не видел, чтобы Джулия выходила из себя, нельзя было исключить, что она запустит в него чем-нибудь. Он этого заслуживал, особенно после той сцены, которую устроил, когда застал Джулию вместе с Генри. Но он никак не ожидал, что жена встретит его с полным спокойствием.

– Прошу извинить меня, – заговорил Уилл, зная, что ему не оправдаться, но понимал, что эти слова все равно надо было сказать. – Такого не должно было произойти. Я этого не хотел.

– Однако мисс Флетчер подкараулила вас, бросилась вам на грудь и стала рыдать?

Именно так все и произошло. Кэролайн последовала за Уиллом, когда тот отправился за книгой, которая, по его мнению, могла заинтересовать викария. Он не успел опомниться, как мисс Флетчер вошла в библиотеку и закрыла дверь. Уилл никогда так не смущался. Удержать Кэролайн можно было бы лишь силой, но Уилл совершенно не знал, как обращаться с рыдающей женщиной. Он не стал оправдываться, а лишь заметил:

– Я не имею права винить Кэролайн.

– Думаю, этого было не избежать, если учесть ее утонченные чувства, – заметила Джулия, будто не слыша его. – Уилл, я не виню вас за то, что вы обнимали ее. Мне лишь жаль, что это случилось в таком месте, где вас могли легко застигнуть врасплох.

– Вы не вините меня? – Уилл уставился на Джулию, мысленно возвращаясь, как это часто бывало, ко дню, когда застал ее в часовне. Потом вспомнил, как после грубых импульсивных ласк Джулия выскользнула из постели, храня спокойствие и присутствие духа. В церкви она пережила эмоциональную бурю, но позже смеялась и отдалась зову страстей. Уилл предположил, что у нее началась реакция на то, что случилось раньше. Придя в себя, Джулия испытала к нему отвращение за грубые ласки и за то, что он потом ничего не сказал о Кэролайн. Уилл догадался об этом по сдержанному поведению Джулии. Она стала относиться к нему прохладно эмоционально и физически.

После сцены с Генри он относился к жене настороженно. Уиллу хотелось найти утешение и прощение в любовных страстях, но он не осмеливался говорить об этом.

Но то, что случилось сегодня? Казалось, Джулия нисколько не ревнует, она лишь опасалась, что Уилл может напроситься на неприятности. Но чего же он ожидал? Их брак не был настоящим с самого начала, ему даже не предшествовал период ухаживаний. Уилл не скрывал истинных причин того, почему он предложил Джулии вступить в брак. Ее предал и бросил любовник, ради которого она отказалась от всего. Так почему же ему стало так обидно, если он хорошо понимал ее безразличие?

– Я не люблю Кэролайн, – сказал Уилл.

– Вы не должны говорить мне об этом. Меня это не касается. К тому же я не верю, что вы могли бы сделать что-то… нечестное.

Джулия посмотрела на свои руки, повертела обручальное кольцо на пальце.

– Но я рада, что вы не страдаете из-за нее. По-моему, Кэролайн не заслуживает этого. Она прелестна, но внешность ничего не говорит о ее внутреннем мире. – Джулия нервно рассмеялась. – Простите меня! Я позволила себе отпустить слишком злобное замечание.

– Джулия, думаю, вы имеете право отпускать столько злобных замечаний, сколько пожелаете, – ответил Уилл. У него ныло сердце от чувства вины, напряжения и еще чего-то, чего он не мог понять, ему было чертовски не по себе. – Я не хотел вас расстраивать. Уверяю, я не искал с ней встречи наедине, а лишь пытался утешить ее.

Уилл сел на край постели и собирался взять ее за руку, надеясь ободрить Джулию, отвлечь от бесконечно го вращения кольца. Ему хотелось обнять свою жену. Потому что он, без сомнения, обидел ее.

– Извините меня, Уилл. – Обе руки Джулии исчезли под кружевами. – Я не… Сегодня я не могу.

Уилл в ужасе уставился на нее – неужели Джулия считает его столь бесчувственным, что он способен предаться любовным играм после того, как был застигнут вместе с другой женщиной в сомнительном положении. Джулия откашлялась, у нее покраснели щеки, она опустила голову.

– Я хотела сказать, что у меня начались месячные.

Только тут Уилл сообразил, о чем она говорит. Вдруг он догадался, что Ненси как раз на это намекала, когда совсем недавно столкнулась с ним. Видите ли, ей не по себе – это кодовая фраза, смысл которой муж должен понимать.

– Я понимаю. – Уилл даже не смог бы объяснить, почему хотел взять ее за руку. Откуда ему понять? Он сам не знал, чего хочет. Уилл поднялся. – Вы устали. Не стану отвлекать вас. Желаю хорошо выспаться. Званый обед прошел отлично, благодарю вас. Спокойной ночи, Джулия.

– Спокойной ночи, Уилл.

Уилл закрыл дверь гардеробной и прислонился к ней, желая собраться с мыслями. Казалось, будто перед его ногами разверзлась земля, а он повис над пропастью и чувствует, как кружится голова. Черт возьми, чего же он ожидал от этого брака? Он вернулся домой, намереваясь возобновить прежнюю жизнь, взять в свои руки бразды правления имением и отвести своему браку по расчету надлежащее место. Уилл стал свидетелем страданий Джулии, но видел все сквозь призму собственных чувств.

Тихо выругавшись, Уилл оттолкнулся от двери и направился в свою спальню. Казалось, что все идет как нельзя лучше. Он признал ребенка и тем самым связал себя с Джулией. После некоторого сопротивления Джулия пришла к нему в спальню, и казалось, что его любовные ухаживания ей нравятся. И Уиллу показалось, что больше ничего не надо! Женись и поставь галочку в списке завершенных дел. Произведи на свет наследника и продолжай работать. Однако можно ли обрести счастье? Сделать жену счастливой? Это тоже значится в списке предстоящих дел?

Чего она хочет? Он ей явно не нужен, Джулия ведь не особенно расстроилась, застав его в тот момент, когда он обнимал другую женщину. «Самодовольный черт, – сказал Уилл себе, сбросил халат и лег. – Ты ждал, что Джулия станет ревновать, ты хотел, чтобы она ревновала. С какой стати ей ревновать? Она тебя не любит, и нет ни одной причины, по которой ей следует любить тебя. Но из-за этого уязвлена твоя гордость точно так же, как случилось, когда ты застал ее с Генри».

Уилл взбил подушки, погасил свечи и лежал в темноте, глядя на балдахин. Он получил то, чего хотел: привлекательную, умную, умеющую вести себя в обществе и невероятно великодушную жену. Так почему у него все еще ноет сердце?

– Лошади уже прибыли! – Уилл влетел в спальню, точно сильный порыв ветра. Ненси вскрикнула и выронила щетку для волос. Джулия не сразу поняла, что он сказал. Она так удивилась, увидев Уилла здесь. Уже десять дней после званого обеда Уилл не приходил к ней в спальню, и она так и не нашла слов, чтобы спросить, почему он так себя ведет. Неужели Уилла сдерживает чувство вины или же он просто больше не желает ее? Однако нужен наследник, да к тому же Уилл вряд ли считает ее непривлекательной…

– Как, нас даже не предупредили об этом? – На нем были бриджи и сапоги, утренний ветерок взъерошил волосы, с лица исчезли заметные в последние дни следы усталости. Возможно, ей это лишь померещилось – из-за чего же ему не спать всю ночь? Уж никак не из-за нее!

– Две недели назад мой агент в Портсмуте сообщил, что лошади прибыли. Он хотел дать им отдохнуть, а затем, убедившись, что животные здоровы, не спеша отправиться в путь. Должно быть, письмо Фелпса с сообщением, что лошади уже в пути, затерялось на почте. Взгляните.

Джулия почувствовала волнение мужа, когда тот взял ее за руку и подвел к окну. Она точно испытала воздействие сексуальной энергии и влечения, ее тело тут же отозвалось. Если бы здесь не было Ненси, Джулия прильнула бы к нему и сорвала бы поцелуй. И пожалела бы об этом, если бы Уилл не проявил ответных чувств.

Джулия взглянула на огромный парк и увидела лошадей, приближавшихся рысью. Она прищурилась, защищаясь от утреннего солнца: пятеро наездников вели по паре лошадей. Даже на расстоянии она могла определить качество этих животных по тому, как они двигались.

– Лошади бодры и свежи. Наверное, они ночевали где-то поблизости.

– Слава богу, что вчера успели закончить строительство конюшен, – порадовался Уилл. Он отпустил руку Джулии. – Мне пора снова спускаться вниз.

– Но ваш завтрак… – Но дверь за ним уже закрылась. Джулия робко улыбнулась Ненси: – Ох уж эти мужчины! Мне придется распорядиться, чтобы в конюшни отнесли что-нибудь поесть.

Джулия подумала, что не будет ничего страшного, если она спустится вниз и взглянет на прибывших лошадей.

– Ненси, принеси мне костюм наездницы, пожалуйста.

– Какой, миледи?

– Старый костюм, – ответила Джулия. Этот костюм сохранился с тех пор, когда она здесь впервые села на лошадь. А что, если он разозлится, узнав, что она объезжает имение верхом?

Как-то незаметно оба пришли к компромиссу относительно того, кому чем заниматься. Джулия следила за благосостоянием арендаторов, за стадом молочных коров, цыплятами, декоративными и фруктовыми садами, домом и штатом слуг. Все остальное Уилл держал в своих руках. Пока они еще не обсуждали расходы на домашнее хозяйство или ее карманные деньги, поэтому Джулия тратила те же суммы, что и прежде, скрупулезно вела отчеты и опасалась, как бы Уилл сам не занялся этим.

Как показало время и события на званом обеде, между ними царило согласие, когда оба вообще не касались подобных вопросов. Но это было тревожное согласие. У Джулии возникло ощущение, будто она набивает горькими правдами чулан, а дверь рано или поздно распахнется и все станет известно.

Ненси застегнула ей на поясе юбку-штаны и помогла Джулии надеть жакет. Ей показалось, что она выглядит вполне прилично для предстоящего разговора с Уиллом. Возможно, лучше поговорить с ним, пока он думает только о лошадях. Наверное, тогда он не придаст этому особого значения. Хотя это была грустная мысль.

* * *

Наспех выпив чашку кофе и съев булочку, Джулия появилась у новой конюшни. Она нашла Уилла стоящим посреди двора, он разговаривал с крепко сложенным человеком. Их окружили четверо незнакомых ей грумов, державших лошадей за уздечки. Джулия остановилась, от удивления широко раскрыв глаза.

– Что-нибудь не так? – спросил Уилл, услышав, как она ахнула.

– Это любовь с первого взгляда, – выдохнула Джулия. – Какие красивые лошади!

– Совершенно верно, мадам, – откликнулся седой мужчина и снял свою кепку. – У его светлости отличный глаз на лошадей.

– Леди Дерехем, это мистер Бевис. Он заботился о лошадях с тех пор, как их доставили в Портсмут. Значит, они вам нравятся?

Арабские лошади были стройны и элегантны. Уилл ей говорил, что собирается спаривать их с чистокровными жеребцами, чтобы потомки не только красиво смотрелись, но отличались выносливостью и быстроходностью. Три лошади андалузской породы выглядели совсем иначе, они так и влекли к себе Джулию.

Они не были крупными. У всех лошадей серой в яблоках масти грациозно изогнутые шеи, длинные переливающиеся гривы. Гривы и хвосты были серо-стального цвета.

Четыре пары темных, подернутых влагой глаз следили за Джулией, пока та приближалась к лошадям. Она протянула руку к жеребцу. Тот обнюхал ее пальцы и не шелохнулся, когда Джулия наклонилась и подула ему в ноздри. Жеребец тоже подул на Джулию и легко боднул ее головой.

– Хотите прокатиться на нем, моя дорогая? Грум может оседлать его.

Джулия с трудом отвела взгляд от Уилла. Ей даже в голову не приходило, что он позволит ей первой прокатиться на каком-нибудь из новых животных, не говоря уже о жеребце.

– Жеребец не привык к боковому седлу, – предупредил Бевис.

Будь что будет. Либо сейчас, либо никогда. Уилл не станет устраивать сцену перед этими мужчинами.

– Ничего страшного. – Джулия взяла у грума поводья и подвела жеребца к подставке, поправила стремянный ремень и запрыгнула в седло, прежде чем кто-либо успел сообразить, что она делает. – Как его зовут?

– У него еще нет имени, миледи. Но жеребец – настоящий джентльмен. – Бевис старался не глядеть на ноги Джулии, пока та поправляла складки юбки-штанов. Жеребец ждал смирно и терпеливо, легко покусывая удила.

Уилл подошел к жеребцу и положил руку на луку седла.

– Моя дорогая, от вас можно ждать любых сюрпризов, – тихо сказал он. Джулия не никак не могла понять, злится он или нет.

– Я совершаю верховые поездки только по имению. Мои ноги сейчас лучше обуты для основного седла. – Джулия старалась говорить спокойно. Она понимала, что дело было не в степени приличия и не в том, насколько видны ее ноги. Уилл растерялся, видя, что женщина ведет себя как мужчина, что придало ей особую сексуальность.

– Я не возражаю. – Уилл опустил руку ей на бедро и, пока Джулия приходила в себя от удивления, заговорил обычным спокойным голосом: – Не хотите дать этому жеребцу имя?

– Я? Но я подумала… Это ведь жеребец, он будет вашим скакуном. Вы сами не хотите дать ему имя?

– Я вспомнил, что еще не преподнес вам свадебный подарок. Конечно, сейчас слишком поздно, но вам ведь нравится этот жеребец? Если это так, то он ваш.

Глава 16

Видно, Джулия так и не придумала, что сказать, и не нашла ничего лучшего, чем разразиться слезами. Что с ней происходит? Сказались опасения насчет будущего их брачной жизни? Неверие в собственные физические силы или неожиданная щедрость Уилла? Джулия взяла руку мужа и стиснула ее, не обращая внимания на присутствующих, нагнулась в седле и поцеловала его в щеку.

– Я назову его Анджело.

– Испанским ангелом? Надеюсь, он оправдает это имя, – ответил Уилл и широко улыбнулся.

– Найдется не так много мужчин, которые дарят супругам жеребцов, – тихо заметила Джулия, воспрянув духом.

– Наверное, они не очень уверены в чем-то и чувствуют, что им предстоит кое-что доказать, – предположил Уилл. – Я не откажусь от своего Аякса. – Так звали его лихого чистопородного мерина. – Возможно, я льщу себе, но, думаю, это не умалит мою мужскую силу.

Уилл смотрел на Джулию озорными глазами. Она почувствовала, как по ее телу катится волна приятного тепла.

– Мне вас не хватало, – призналась она.

– Нам надо кое-что обсудить. – Глаза Уилла говорили красноречивее слов о том, что он имеет в виду. – Почему бы не испытать жеребца на выгуле, а потом разместить новых лошадей в конюшне?

Мистер Бевис оказался прав – мощный жеребец обладал прекрасными манерами и мягкими губами. Рисуясь, жеребец резво прошелся мимо кобыл, но послушался, когда Джулия направила его в сторону выгула.

– Ты не должен заигрывать, – отругала его Джулия.

Жеребец приподнял одно ухо и вежливо слушал. Он совершил круг у дорожки, затем перешел на рысь. Джулия приподнялась в седле, как это делают мужчины, и наслаждалась тем, как напряглись ее ноги. Она задалась вопросом, не шокирует ли этим Уилла, и надеялась, что нет. Когда Джулия опустилась в седло и обхватила бока жеребца ногами – Анджело перешел на легкий галоп. Затем у ворот Джулия снова вернула жеребца к дорожке.

– Он просто прелесть, – крикнула Джулия и неохотно направила жеребца в сторону двора.

Солнце согревало. Джулия уселась на скамейке, оперлась локтями о колени и стала наблюдать за тем, как мужчины разводят лошадей по стойлам. Царила упорядоченная суматоха – на брусчатке раздавался стук копыт, мужчины отдавали распоряжения, помощники грумов бегали взад-вперед. Джулия чувствовала умиротворение и радость.

Тут она заметила Уилла. Он шел к ней без головного убора, с переброшенным через плечо фраком, с закатанными рукавами рубашки. Человек, за которого она вышла замуж, любила и едва знала, был крупным, сильным, умным.

– Лошади обошлись в кругленькую сумму. Собственно говоря… – Уилл не закончил фразу и смотрел на нее, склонив голову набок… – могу спорить, что вы глубоко над чем-то задумались.

– Я думала о том, в чем была уверена, когда вас не было, – выпалила Джулия, – что мое место здесь.

– А когда я вернулся, вы уже передумали.

– Да. Вот именно. – Наконец-то она сказала это. Обидные слова слетели с ее уст. Джулия больше не могла притворяться, что все идет хорошо.

По лицу Уилла промелькнула тень. Теперь он отвернется, станет вести себя любезно, как и прежде, не обращая внимания на ее слова. Точно волны зимнего моря, на Джулию нахлынуло ощущение одиночества и горечи.

Уилл стоял неподвижно, изучая ее лицо, затем, к удивлению Джулии, сел рядом и прижался к ней бедром.

– Мы ведь еще не все обсудили, верно? – В его вопросе не было ни злости, ни обиды. – Произошли важные события, – продолжил Уилл. – Конечно, мы о них уже говорили. О ребенке, о Кэролайн. Это нельзя было обойти молчанием, хотя многое еще предстоит обсудить.

– Мы говорили о вашей любви к этому месту, о ваших родителях. Как вы выразились, о важных вещах, трудных вещах, но не о мелочах, – согласилась Джулия. Она не чувствовала напряжения и ничего странного, когда прижалась к его плечу, пока оба сидели рядом. – Я не знаю, сколько денег выделено на домашнее хозяйство, на мои карманные расходы. Мы как-то разделили обязанности. Вы удивились, что… у меня начались месячные. Мы женаты уже три года, и все же мы ничего не знаем друг о друге. Каковы ваши политические убеждения? Какая у вас любимая еда? Читаете ли вы романы или же они оказались в вашей библиотеке потому, что вы приобретаете все последние новинки?

– Не знаю, как снова начать переговоры, – заметил Уилл, после чего Джулия неожиданно рассмеялась. – Я попал в такую переделку с Кэролайн и Генри. Догадываюсь, я, наверное, причинил вам боль своим неловким поведением. Я не мог прийти к вам в спальню, к тому же мне не хотелось строить догадки и просто явиться к вам, предположив, что время месячных уже закончилось. Наверное, это и хорошо, иначе мне захотелось бы загладить свою вину, предавшись любовным утехам. Тогда нам вряд ли удалось бы поговорить.

Уилл сказал правду. Любовные утехи служили им не только для того, чтобы доставить наслаждение, но и для того, чтобы избежать столкновений.

– Вам ведь известно, кто вы, не так ли? – спросила Джулия. – Вы знаете, что ваше место здесь, вы столь уверены в себе, что можете подарить мне жеребца и оставить себе мерина, вы готовы признаться в своей неправоте и решать вопросы путем переговоров.

– Вы хотите сказать, что у меня нет никаких недостатков?

Прищурив глаза, Джулия искоса взглянула на него и заметила, что на его губах заиграла улыбка.

– Отнюдь нет. Вы даже не задумывались о том, как поступить со мной, когда вернетесь домой. – Джулия догадалась кое о чем, пока изучала его профиль, чувственные беспокойные губы и упрямый подбородок. – Вы подумали, что мы станем бороться за обладание этим местом, раз я полюбила его. Но это ведь глупости… я хотела сказать, что в этом нет необходимости. Оно ваше. Мне только хотелось бы разделить все это с вами. А вы поступаете чисто по-мужски – не обращаете внимания на неприятности до тех пор, пока вам не напомнят о них.

– Значит, я типичный глупый мужчина? – Уилл все еще улыбался. – Джулия, как вы думаете, нам удастся справиться с этим? То есть смотреть на мою глупость сквозь пальцы или указать мне на мою оплошность, если потребуется?

– Я с этим справлюсь. Но в браке участвуют двое. Каковы мои ошибки, на которые стоит обратить внимание? – Джулия думала, что ей зачитают список недостатков длиной с ее руку, и приготовилась слушать.

– Я хочу, чтобы вы были честны со мной.

Джулия почувствовала холод, будто проглотила кусок льда. Такого поворота она не ожидала.

– Что вы имеете в виду?

– Не скрывайте от меня ничего только потому, что об этом трудно говорить.

– Вы считаете, я что-то скрываю? Вы ведь знаете, что я не могу выдать секрет Генри. Вы понимаете меня. – «Я не могу сказать о том, какой груз лег на мою совесть, о том, какое ужасное преступление я совершила». Джулия встала, у нее исчезло желание взять мужа под руку и опустить голову на его плечо. – Я голодна. А что, если нам позавтракать пораньше? Вы ведь ничего не ели.

Уилл кивнул и зашагал рядом с ней в сторону дома.

– Да, мне хочется есть. К тому же я думаю, вы что-то скрываете от меня. Я не имею в виду тайны своего кузена. Вы страшно боялись, что я сделаю, когда узнаю, где похоронен маленький Александр. Вы не сказали, что ваш любовник такой себялюбивый деревенщина. Неудивительно, что вы боялись лечь со мной в постель, если вам пришлось пройти через столь неприятное испытание. – Наверное, Джулия ахнула, ибо он добавил: – Вам не надо рассказывать мне об этом, мне и так все понятно по вашей реакции. Но мне лучше все знать, чтобы проявить к вам… больше нежности.

Джулия потеряла дар речи. Уилл открыл перед ней входную дверь.

– Геткомб, мы позавтракаем раньше, если повар успеет что-то приготовить. – Когда они дошли до лестничной площадки, Уилл затащил Джулию в свою комнату и закрыл дверь. – Я всего лишь мужчина, и иногда мне хочется, чтобы между нами царила полная ясность. Обещайте говорить мне, когда вы недовольны или если что-то беспокоит вас. Джулия, обещайте, что у вас не будет от меня секретов, которые могут повредить нашему браку.

– Ах, Уилл. – Джулия встала на цыпочки и обвила руками шею Уилла. Его честность, готовность признать свои ошибки тронули ее. Когда их уста встретились, Джулия ответила, не думая: – Никаких секретов. Обещаю.

Уилл протянул руку и повернул ключ в замке, затем попятился назад, все еще целуя жену. Джулия следовала за ним, пока оба не наткнулись на постель.

– Рискнем разгневать повара и закрепим наши новые обеты. Что скажете?

– О да. – Джулия легла на спину и смотрела на него. Новые обеты, новое начало. Тут она села и начала возиться с замысловатой юбкой-штанами. Но вдруг Джулия почувствовала страх. «Я обещала, но – Джонатан. Я же не могу рассказать ему о том, как поступила с Джонатаном». Если рассказать Уиллу, даже если он поймет, почему она так поступила, он станет соучастником преступления. Тогда ему, как и ей, придется признать, что он нарушил закон, или же передать ее в руки правосудия.

«А я обещала ничего не скрывать от него». Однако что же ей теперь делать? Нарушить обещание, скрыть свою тайну, сдаться властям или бежать и исчезнуть. Уже обнаженная в объятиях Уилла, Джулия поняла, что у нее не хватит храбрости признаться и ответить за последствия. Она и мысли не могла допустить о том, что придется покинуть Кингс-Эйке. Или мужа.

Джулия прильнула к нему, обвила его руками и ногами, будто они стали одним целым. Ей не хотелось отпускать его. Когда Уилл вошел в нее, Джулия напрягла мышцы внутри себя, отчего он застонал. Она поняла, что у нее хватит сил лишь для того, чтобы остаться. И ради этого лгать ему.

– Вы не возражаете, если мы на пару дней отправимся в Лондон? – Уилл оторвал глаза от длинного письма. Оно зашуршало, когда Уилл расправил его на столе среди столового набора. – Мои юристы хотят, чтобы я подписал кое-какие бумаги, к тому же мне необходимо обсудить капиталовложения со своим банкиром. Джервис назвал мои рубашки настоящим позором и заявил, что ему стыдно за своего хозяина. К тому же мне нужны новые сапоги.

– Наверное, я вам вряд ли понадоблюсь, – сказала Джулия, разбирая свою почту. Она получила счета, письмо от подруги, жившей по соседству, записку от викария по поводу воскресной школы, счет от модистки в Эйлсбери. – Вы и так будете очень заняты.

Под письмами лежала газета графства, Джулия открыла страницу с местными новостями.

– Вам нужно сменить ваш гардероб. Не откладывайте это в долгий ящик, – заметил Уилл. – Я решил не отказать себе в удовольствии пройтись с вами по магазинам. Миледи, вам не удастся отвертеться.

– Но уже август. В Лондоне не будет ничего интересного.

– Можно вернуться зимой, чтобы побывать на балах и посетить театры. Сейчас там спокойно, и мы сможем без спешки все осмотреть. Вы ведь не знакомы с Лондоном, правда?

– Нет. Я совсем не знаю его. – Джулия улыбнулась мужу. Он явно решил ехать и показать ей столицу. Отказаться было бы проявлением трусости и нелюбезности. – Конечно я поеду с вами. Путешествие мне понравится.

Джулия пробежала глазами по колонке с плотным мелким шрифтом, вскользь знакомясь с сообщениями. Не вовремя выпавший град в Тейме помял траву для сена. Маленький мальчик чуть не утонул в сельском пруду. Его успели вытащить. В местной ферме родился теленок с двумя головами. Его выставили для всеобщего обозрения. Какая-то женщина убила своего мужа, ее повесили у ратуши Эйлсбери, а тело отдали хирургам для анатомирования.

Казалось, в комнате все жужжало, будто в нее ворвался рой пчел. Строчки сливались перед ее глазами. Джулия почувствовала, что ее бросает то в жар, то в холод и страшно кружится голова. Она ухватилась за край стола.

– Хорошо. Мы остановимся в гостинице «Гриллон» на улице Албермарл, затем попытаемся снять дом перед началом лондонского сезона. Вас устроит, если мы отправимся в путь послезавтра? Сегодня я пошлю людей в эту гостиницу.

– Чудесно, – выдавила Джулия, закрыла газету и свернула ее дрожащими руками. Повесили женщину. Неужели и ее тоже повесят в том же месте, если поймают? Перед ратушей, перед толпой, которая будет свистеть, кричать и веселиться?

– Джулия? Что-то не так? Вы совсем побледнели. – Уилл привстал.

Джулия жестом велела ему сесть и, превозмогая себя, улыбнулась.

«Я убила мужчину». Джулия ужаснулась, подумав, что произнесла эти слова вслух.

– Просто я получила тревожный счет от модистки! Как хорошо, что мы еще не обсудили мои карманные расходы. Уверена, что тогда я бы уже попросила вас об авансе.

Уилл тихо рассмеялся и снова сел. Комната перестала плыть перед ее глазами. Она с трудом разжала кулак. У Джулии пересохло во рту, ей стало не по себе от ужаса и огромного соблазна рассказать Уиллу все. Но она не могла поставить его перед страшным фактом. Джулия силой воли заставила себя успокоиться. Она испытала потрясение, увидев это мрачное сообщение. К тому же ее мучили угрызения совести – ведь она нарушила свое обещание мужу. Подобная опасность грозила ей каждый день.

– Мне придется провести утро за счетами, – с трудом произнесла она.

– М-м-м? – Уилл отвлекся от почты. – Не забудьте сказать Ненси, чтобы она начала собирать вещи.

– Не забуду. – «Все будет хорошо. Прошло уже столько времени, и мне нечего бояться. Забудь обо всем, как о страшном сне».

– Джулия, вы очень задумчивы. – Уилл взял ее за руку, когда карета остановилась в Берхемстеде у гостиницы «Кингс Армс» для первой смены лошадей.

В эти несколько дней после их разговора на конном дворе Уилл остался верным своему слову. Они поговорили… точнее, говорил Уилл, а Джулия нехотя отвечала. Они договорились о расходах на домашнее хозяйство, Джулия получила щедрую сумму на карманные расходы. Они договорились о том, кто за что отвечает в имении, и о том, что именно Уилл без возражений передаст в ее ведение.

Если бы только Джулия могла спать, не видя кошмаров, тогда она была бы счастлива. Она словно перенесла ужасные воспоминания в мир снов. Теперь Джулии ночью снились отвратительные следы крови. Джонатан ей не снился, она видела только его кровь. Кровь на своих руках, теле, кровь, точно водоросль, извивалась в раковине умывальника.

Джулия прижалась к крепкому плечу Уилла и почувствовала облегчение.

– Я просто немного устала от всех этих приготовлений.

– Да еще я мешаю вам ночью спать, – поддразнил ее Уилл.

Джулия покраснела. Их любовные игры достигли совершенства. По крайней мере, ей так казалось. Но в глубине души ей не давала покоя мысль, что она увидит, когда заснет. Безмятежно засыпая в его объятиях, Джулия чувствовала себя так уверенно, что подумала, будто ничто уже ей не может причинить боль. Однако, трезво поразмыслив, она поняла, что сила и храбрость Уилла не уберегут ее от ужасов, разыгрывающихся в ее воображении.

– Можно было бы сэкономить, если бы мы взяли экипаж вместо двух карет, – удрученно заметила Джулия. Во двор въехала вторая карета, в которой находились Ненси и Джервис.

– Мне хотелось быть наедине с вами, – признался Уилл.

– В карете!

– Леди Дерехем, какая же вы порочная. – Уилл тихо рассмеялся, наклонился и быстро поцеловал в губы. – Я имел в виду, что наедине нам удастся поговорить. Я хотел кое-что узнать, во время поездки нас никто не прервет. Вы старательно избегали говорить о своей жизни, когда мы встретились у озера.

Слова Уилла совпали с ее мыслями, и она застыла.

– Что… что вы хотите узнать?

– Как выглядел ваш дом, имение. Расскажите мне о своих родителях. У вас была собака, пони?

– О! – Джулия почувствовала облегчение, ей стало легче дышать. – Вы хотите узнать, какое у меня было детство.

– Я не собирался учинить допрос о вашем любовнике, – сухо заметил Уилл, когда карета выехала со двора и свернула на восток.

– Благодарю вас, хотя я и не прочь поговорить о нем… немного. – Джулии не хотелось, чтобы у Уилла создалось впечатление, будто она что-то скрывает от него. – Я совершила ошибку. Ужасную ошибку.

– Как его зовут?

– Его звали… зовут Джонатаном. – Джулия вспомнила, что Уилл, вернувшись домой, не поверил ее рассказу. Вдруг ей показалось, что очень важно рассказать ему столько правды, сколько возможно. – Впервые узнав о Джонатане, вы не поверили, что я провела вместе с ним лишь короткое время – день и часть ночи. Но я ничего не скрыла. До моего бегства он относился ко мне с уважением, скромно ухаживал за мной. Я и вправду подумала, что убегаю из дому с возлюбленным. Я верила, что он отвезет меня в Шотландию, где мы поженимся. Мы были с ним близки всего один раз.

– Знаю, – произнес Уилл твердо и решительно.

– Откуда вы знаете? Или вы хотите сказать, что просто верите мне?

– Я верю вам. Конечно, я верю. – Кого пытался убедить Уилл, себя или ее? В его словах Джулия почувствовала некоторую сдержанность. – Джулия, теперь я вас знаю. Раньше у меня возникали большие сомнения, после возвращения домой я никак не мог поверить, что остался жив, что у вас был ребенок. Я не мог собраться с мыслями. Но после того, как мы отдались друг другу, я все понял. Ведь все это было ново для вас, не так ли? – Джулия прикусила губу, смотрела в окно и гнала прочь воспоминания. – Дело не только в том, что он был слишком самолюбив. Все пошло не так потому, что это было вам незнакомо, ведь у вас не было опыта. – Джулия согласно кивнула. – Тогда можно забыть о нем. Думайте, что его и вовсе не было, – сказал Уилл. – Все это осталось в прошлом, если только вы не хотите поговорить еще о чем-то, чтобы облегчить душу.

– Да, я постараюсь забыть, – ответила Джулия. «Забуду, что он существовал. Это легко. Джонатана ведь нет потому, что я убила его. Он был злодеем, однако не заслуживал смерти за это». – Однако я ничего не смогу поделать, если его призрак иногда станет преследовать меня. – Каждую ночь.

– Этому призраку придется прошмыгнуть мимо меня, – сказал Уилл. – А теперь забудьте и его, и свое прошлое. Я больше не стану ворошить эту тему. Вам не станет плохо, если вы почитаете в пути? Мой лондонский агент прислал подробное описание ряда приемлемых домов, которые, по его мнению, можно снять на время лондонского сезона. Ознакомьтесь с ним и скажите, что вы думаете.

– Как интересно, – ответила Джулия как можно бодрее и взяла протянутую ей папку.

Уилл с нетерпением ждал встречи с Лондоном, со светским сезоном в новом году. Он предвкушал семейную жизнь, на которую рассчитывает мужчина его положения. Джулия могла сокрушить его надежды в любой момент, если у нее не хватит смелости держать язык за зубами и скрыть правду. Что бы ни случилось, Джулия должна продлить его счастье как можно дольше, ведь она многим ему обязана.

– Боже мой, – сказала Джулия, просматривая кучу бумаг. – Все эти адреса звучат просто великолепно. Особенно мне нравится вот этот.

– Улица Полумесяца? – прочитал Уилл, взяв у нее бумагу. – А что в этом названии особенного? А я подумал, что эта улица может оказаться не очень впечатляющей.

– Мне нравится это название.

Как Джулия и думала, ее ответ рассмешил его.

– Джулия, вы не жена, а сплошное наслаждение.

Она тоже рассмеялась, но на душе у нее было неспокойно.

Только спустя час, отложив в сторону стопку бумаг с описаниями домов, Джулия вспомнила слова Уилла. Не жена, а наслаждение. Неужели он говорил искренно? Она наблюдала за ним, пока он занимался бумагами, склонив темноволосую голову. Уилл изучал бумаги с отстраненным выражением умного лица. Джулии хотелось, чтобы он желал видеть ее своей женой, укреплять хорошие отношения с ним. Конечно, все складывалось хорошо и в спальне, и в повседневных делах. Уилл считал, что он останется ей верным. Она надеялась только на это, но почему же тогда у нее сильнее билось сердце, когда он добродушно дразнил ее? Неужели ей хотелось, чтобы он влюбился в нее?

Джулия смотрела в окно на мелькавшие мимо пейзажи. «Неужели я этого хочу? Неужели я влюблена в него?» Она уже не понимала, что именно означают эти слова. Она раньше думала, что влюблена в Джонатана, да так влюблена, что была готова доверить ему все свое будущее, но это чувство испарилось, как только обнаружился обман.

Ее чувства к Уиллу не что иное, как легкомысленная романтика. Он ей нравился, она уважала его, желала его, но уже была не столь наивной, чтобы считать, что надо любить мужчину, если хочешь разделить с ним ложе. Она чувствовала к Уиллу все то, что чувствует женщина, вышедшая замуж по расчету.

Но это была не любовь. Джулия решила, что это всего лишь романтичная мечта и верный способ погубить свое сердце. И с какой стати ей любить своего мужа? Если повезет, появятся здоровые и крепкие дети. Они будут любить ее. Джулия на мгновение закрыла глаза и молила судьбу, чтобы она снова забеременела и на этот раз благополучно родила.

Но когда Уилл поднял голову и поймал ее на том, что она изучает его, ее сердце снова дрогнуло.

– Вам надо подстричься, – монотонным голосом заметила Джулия. – Вам обязательно надо занести это в список главных дел.

Глава 17

Уилл сдержал свое слово насчет похода за покупками. Он дал Джулии день, чтобы устроиться в гостинице «Гриллон» на улице Албермарл, а сам подстригся, заказал сапоги, отправил письма портному, юристам и банкирам. На следующий день Уилл повел Джулию, как он выразился, взглянуть, что к чему. Чтобы не заблудиться, когда Джулия в следующий раз пойдет за покупками, она вместе с Ненси обошла Бонд-стрит, нашла компанию «Хардинг и Хауэлл» на площади Пикадилли, осмотрела множество соблазнительных товаров на базаре «Парфенон». Обе вернулись домой, нагруженные картонными коробками и последними путеводителями.

Джулия с волнением узнала, что король Людовик XVIII останавливался в гостинице «Гриллон» в 1812 году и с еще большей радостью обнаружила, что та расположена напротив издательства «Джеймс Муррей». Только когда Уилл сказал, что Джулия вряд ли узнает кого-нибудь из своих любимых авторов, если увидит их, ее удалось оторвать от окна.

– Не хотите осмотреть город? – спросил Уилл за обедом. – Собор Святого Павла, королевскую биржу, банк Англии? Можно даже забраться на Колонну[7], если вам хватит сил.

– С удовольствием. Все эти места я уже занесла в свой список, но они вряд ли составляют четверть из того, что значится в путеводителе.

– Не думаю, что нам удастся осмотреть их за один день. Утром мне предстоит визит к банкирам, затем в адвокатскую контору, которая расположена на улице Угол Аминь. – Уилл широко улыбнулся, заметив выражение ее лица. – Этот Угол находится рядом с собором Святого Павла. Думаю, именно этим можно объяснить подобное название. Мы решим, что делать дальше, если останется достаточно свободного времени, но собор точно успеем осмотреть.

Джулия набралась терпения, но сидеть целый час в приемной банка, даже если угощают кофе, миндальным печеньем и можно было читать предусмотрительно взятое с собой La Belle Assemblee[8], было невыносимо скучно.

Пока наемный экипаж ехал по улице Патерностер-Роу[9], Джулия спросила:

– А мне нельзя прогуляться с Ненси, пока вы будете в адвокатской конторе? Светит солнце, магазины здесь, похоже, дешевле, чем в Мейфэре…[10]

– Почему бы и нет, – ответил Уилл и кивнул.

Экипаж въехал в узкий переулок.

– Вы вряд ли заблудитесь, купол собора Святого Павла послужит вам ориентиром. Давайте встретимся здесь, скажем, через час. – Уилл помог обеим женщинам выйти из экипажа. Ненси покраснела от такого проявления внимания. – Пройдете улочку Аве Мария[11], затем свернете налево и окажетесь у магазинов, окружающих собор Святого Павла, – наставлял Уилл, показав рукой, куда надо идти. Он вытащил из внутреннего кармана фрака несколько свернутых банкнот и передал Джулии. – Деньги никому не показывайте.

– Благодарю вас. – Джулия быстро огляделась и, убедившись, что в переулке почти никого нет, поднялась на цыпочки и быстро чмокнула Уилла в щеку.

– Корыстная любовь, – улыбнувшись, сказал Уилл и расплатился за экипаж.

Предыдущим днем Джулия испытала ничем не омраченное счастье. Она нисколько не тревожилась, гуляя по фешенебельным улицам, хотя там было много людей. Рядом с Уиллом на улицах и в модных гостиных ей всякие страхи казались глупостью. Сейчас она вместе с Ненси уверенно отправилась в путь. Обе прошли улочку Аве Мария и оказались на многолюдной улице с заметным наклоном.

– Ладгейт-Хилл[12], – сообщила Джулия с уверенностью человека, изучившего план города.

– Милорд говорил, что здесь надо свернуть налево, – предупредила Ненси, когда Джулия начала спускаться вниз.

– Знаю, но взгляните на этот магазин серебряных изделий… разве это не восхитительная чернильница? Думаю, нечто подобное можно подарить лорду Дерехему.

Следующим оказался магазин гравюр, в витрине которого выставили забавные рисунки комического содержания. Затем шел ювелирный магазин, его витрина была заполнена соблазнительными украшениями.

– Миледи, здесь становится все многолюдней.

Джулия подняла голову. Перед ними толпа устремилась к улице, которая шла параллельно с Аве Мария. В этой шумной пестрой толпе было много рабочих, ремесленников, мужчин и женщин. Похоже, все пребывали в хорошем настроении, однако прежние опасения снова завладели Джулией, и ей стало не по себе.

– Да, нам пора вернуться назад. – Но не успели они обернуться, как вниз по склону к ним устремилась другая толпа. – Ненси! – Джулия оказалась в гуще людей, ее несло вниз. Она хотела остановиться, вернуться назад, но ее, точно щепку, течением уносило вниз по склону, затем за угол.

Джулия старалась не поддаваться панике, она понимала, что лишь потеряет силы, если пойдет против течения. Она даже могла упасть, и тогда ее затоптали бы. Джулия перестала сопротивляться и решила сохранить трезвую голову. Она была уверена, что с Ненси ничего не случится, та осталась позади нее. Если удастся дойти до конца этой улицы, свернуть направо, снова подняться по склону, не выпуская из виду собор Святого Павла, затем снова повернуть направо, она ведь точно выйдет на улочку Аве Мария?

Вдруг движение толпы замедлилось. Джулия все еще оставалась стиснутой немытыми телами в грубых одеждах, но сейчас хотя бы удалось избежать опасности упасть и быть раздавленной. Джулия огляделась и заметила, что улица стала расширяться, переходя в похожую на воронку площадь. Люди топтались на месте, расталкивая друг друга локтями, чтобы было свободнее, однако все смотрели на здание, которое возвышалось справа от Джулии. Ее стиснули со всех сторон, у нее не оставалось иного выбора, как смотреть в ту же сторону. Перед Джулией возвышалось массивное и мрачное здание из камня.

– Что это? – обратилась Джулия к мужчине, который оказался рядом с ней. Она приняла его за процветающего лавочника.

– Мадам, да это же Ньюгейтская тюрьма[13]. Разве вы не пришли сюда посмотреть на казнь?

Джулия с опаской посмотрела в сторону, куда указал мужчина. Высоко над головами людей она заметила виселицу с петлей, ожидавшую первую жертву сегодняшнего дня.

– Позвольте мне уйти! – Джулия обернулась и начала пробираться сквозь толпу плотно стоявших зрителей, страх и отчаяние придавали ей силы. Она работала локтями, расталкивала людей и устремилась в появившийся на ее пути просвет, точно мышка в высокую траву, когда над ее головой маячит ястреб. С Джулии сорвали шляпку, она потеряла туфлю. Впереди толпа оказалась не столь плотной, и Джулия, не жалея сил, пробиралась туда.

Вдруг раздался хохот, что казалось невероятным среди такого скопления людей, принимая во внимание повод, по которому они здесь собрались. Джулия подняла голову и взглянула направо. Там стояла гостиница, из окон, окружавших покачивающуюся вывеску, выглядывало множество людей. Они смеялись и болтали, будто смотрели пьесу в театре. «Как ужасно, – подумала Джулия. – Разве можно вести себя так?» Тут какая-то женщина взглянула на Джулию, толкнула локтем своего мужа и показала на нее пальцем. И тут Джулия осознала, что на нее уставились Джейн и Артур Прайор, ее кузены.

У Джулии перехватило дыхание. Подняв голову, она увидела, что те уже исчезли. Игра воображения и больше ничего, успокаивала она себя, пробираясь сквозь толпу. Сердце билось в ее груди, точно птица, оказавшаяся в ловушке. Вдруг Джулия с удивлением обнаружила, что наконец-то выбралась из толпы, и споткнулась о неровные камни мостовой. Необутая нога наткнулась на булыжник, и Джулия поняла, что падает, выбросив вперед руки в тщетной попытке устоять.

Камни мостовой были неровными, отвратительно грязными и сырыми. Джулия ушибла руки. Она лежала, не в силах отдышаться, и почувствовала, что кровь сочится через прорезь перчатки. Ей казалось, что у нее сердце вот-вот разорвется.

– Джулия! Дорогая, все в порядке. Я здесь. Вы не ушиблись?

Как чудесно, что Уилл здесь. Он обнял ее и помог встать. Джулия опустила голову на его плечо, прижалась к нему. Уилл поднял жену и отнес ее в ожидавший экипаж, в котором сидела побледневшая Ненси.

– Миледи… о, ваши бедные руки.

– Я просто оцарапала их. А впрочем, я совсем не пострадала, – успокаивала она Уилла и Ненси.

Крепко держа Джулию, Уилл осторожно разжал ее пальцы и забинтовал их носовым платком.

– Ненси, с вами все в порядке? – Джулия догадалась, что забота о другом человеке успокаивает. Страх проходил, дыхание становилось ровным.

– Миледи, со мной все в порядке. Я просто разволновалось. Я не знала, что делать. Я не смогла добраться до вас. Я потеряла вас из виду и побежала назад в адвокатскую контору, попросила вызвать милорда. Что это было, миледи? Бунт?

– Нет, там собирались казнить кого-то через повешение. – Джулии не станет плохо, если закрыть глаза и думать только об Уилле, обнимавшем и оберегавшем ее.

– Это Ньюгейтская тюрьма, – сообщил Уилл мрачно. – Мне следовало предупредить, чтобы вы не шли в том направлении. Даже в лучшие времена это место не очень приятное, но находиться там во время казни – все равно что заглянуть в ад.

– Люди наблюдали из окон, будто смотрели пьесу, – с трудом произнесла Джулия. «Джейн и Артур. Этого быть не может. Мне просто померещилось, сказался страх. Это были похожие на них люди. Я не видела их уже почти четыре года, – успокоила она себя. – Они должны были измениться. Сейчас я бы не узнала обоих, даже если бы действительно увидела. С Уиллом я в безопасности. Когда он рядом, мне ничего не мерещится».

– Это отвратительно, – пробормотал Уилл охрипшим от гнева голосом. – Раньше казнили в Тайберне[14] Затем посчитали, будто гуманнее их совершать рядом с тюрьмой, а не вести преступника к виселице через весь город. Я не так понимаю гуманность. Дорогая, отдохните. Теперь вы в безопасности.

– Я знаю, – пробормотала Джулия и закрыла глаза, представляя, что весь ее мир – это Уилл. Она медленно вдохнула воздух и почувствовала знакомый аромат его кожи, чистого белья и резкий запах свежего мужского пота. Уилл бежал, бежал со всех ног, чтобы разыскать ее. Прикосновение Уилла тоже стало ей привычным – Джулия ощутила силу, позволявшую чувствовать себя в безопасности, тепло крупного желанного тела под тонким бельем и одеждой. Она прислушивалась к его сердцебиению, оно еще было не слишком ровным. «Мне хорошо. Рядом с ним я чувствую себя как дома».

Уилл заботился о ней, он сердился на нее. Он чуть изменил положение тела, чтобы крепче держать ее. Джулия почувствовала, как щека Уилла коснулась ее волос. В душе Джулии что-то произошло, будто тихо зазвонил колокол и эхом отдался в ее теле.

«Я люблю его». Она поняла это и застыла, боясь, что неосторожным движением может спугнуть, разрушить чары. К Джонатану она не испытывала ничего подобного. Точно бархатное покрывало, ее обволокли глубокие сложные переживания. Дело было не в желании, симпатии или уважении, хотя все это присутствовало в ее душе. Все это было невозможно объяснить. Джулия подумала, что это и есть любовь.

Сегодня вечером Джулия скажет ему об этом, когда оба останутся наедине, когда вместе будут лежать в постели. Она скажет чистую правду. Джулия знала, что Уилл не любит ее, но в этом нет ничего страшного. И все же Джулия надеялась, что чудо произойдет. Она объяснит, что не ожидает от мужа тех же чувств, что не хочет, чтобы он притворялся и говорил, будто любит ее.

– Вам уже лучше, дорогая?

– Намного лучше. Спасибо, Уилл. С вами мне так хорошо.

– Так будет всегда, – ответил Уилл и еще крепче обнял ее.

– Я буду спать в гардеробной, – сообщил Уилл, стоя в дверях спальни. Часы в их покоях пробили девять. – Вам надо отдохнуть.

Бледная Джулия лежала среди горы подушек. Уиллу хотелось снова отвезти жену домой, где она скорее пришла бы в себя от тяжелых испытаний. Там лучше, чем в этом незнакомом месте.

– Я уже выспалась, – возразила Джулия. Несмотря на бледность, она выглядела лучше. – Горячая ванна подействовала словно бальзам! Идите ко мне, Уилл.

– Вам больше не страшно? Тогда, конечно, я останусь. – Уилл закрыл дверь и, снимая фрак и жилет, пристально смотрел на нее. Раз толпы людей наводят на нее такой страх, стоит ли удивляться, что она так неохотно посещает близлежащие города и то лишь с целью сделать самые необходимые покупки. Он знал, что некоторые люди боятся толпы. Это все равно что страх перед высотой или пауками. Другим все это смешно, но только не тому, кто испытывает подобный страх. А публичная казнь через повешение, вероятно, чем-то напоминала бунт, особенно если оказаться посреди ужасной толпы. – Жаль, что вы раньше не говорили о том, что боитесь толпы, – сказал Уилл, снимая шейный платок.

– Это ведь так смешно. Я подумала, что вы посчитаете меня глупой, – ответила Джулия, не глядя ему в глаза. – Я полагаюсь на здравый смысл, стараюсь владеть собой, а тут вдруг такой страх, ведь никто не хотел причинить мне вреда…

Джулия умолкла, Уилл прикусил язык, безмолвно упрекая жену за то, что она ничего не сказала ему об этом. Он убеждал себя, что такой страх не совсем естественен, поэтому ей, наверное, было нелегко признаться в этом.

– Мы все чего-то боимся, – заметил Уилл и сел на край постели, чтобы снять сапоги.

– А чего боитесь вы? – Джулия опустилась на подушки и наблюдала за тем, как он снимает чулки. – Я думала, что вы ничего не боитесь.

– Я боюсь лжи и бессилия, – тут же ответил Уилл, затем перестал раздеваться, раздумывая над тем, что он сказал. – Я боюсь, когда не совсем понятно, на что идешь. Тогда кажется, что тебя подстерегают еще большие опасности. Думаю, именно так было с моими родителями, когда я был маленьким. Я не знал, что в семье разлад, никто не хотел сказать мне правду и признать, что родители лишь притворяются, что все идет хорошо. Родители хотели, чтобы я вел себя так, будто мы счастливая семья и ничего не произошло, однако я знал, все разваливается.

И когда я заболел, никто не хотел сказать мне правду… или то, что они принимали за правду. В глубине души я не сомневался, что умираю, однако не мог смириться с этим, ведь врачи утверждали, что я обязательно выздоровлю. Понятия не имею, почему они так говорили. Возможно, врачи полагали, что я не справлюсь с болезнью, или я приносил им неплохие гонорары, веря в свое исцеление! Только через три месяца врачи сказали правду – они уверены, что надежд не осталось.

– После этого стало легче? – спросила Джулия. Она положила ладонь на его руку и слегка пожала ее. К ее удивлению, это принесло облегчение. Их пальцы переплелись. Никогда раньше Уиллу не удавалось столь глубоко тронуть Джулию.

– Стало легче смотреть смерти в глаза, – признался Уилл и скривился. – Странно, но, видно, после столь долгого ожидания самого худшего стало легче, когда я понял, что меня ждет. Вдруг я осознал, что Кингс-Эйке выскользнет из моих рук. А это вселяло ужас.

– Теперь все имение в ваших руках, – заметила Джулия и крепче сжала его руку.

«Все, кроме жены», – угрюмо подумал Уилл. Честно признаться, он не знал, как Джулия поступит дальше или как отреагирует на то, что он будет делать или скажет. Большую часть времени такая мысль не тревожила Уилла, однако он не сомневался, что где-то глубоко скрыта тайна, подтачивавшая фундамент доверия, которое, по его мнению, они должны были укреплять вместе. Теперь он хотя бы понял, почему Джулии не хочется покидать имение – толпы людей вселяли в нее страх.

Джулия стала поглаживать внутреннюю сторону ладони Уилла, после чего он потерял нить мысли и ощутил прилив горячего желания. Он стащил рубашку через голову и не стал сопротивляться, когда Джулия потянула его к себе.

– Вас ничто не удержит, – сказал он.

– Я не боюсь, – тихо ответила Джулия, легко проведя пальцами по его туловищу. – Я лишь… – Она покраснела.

– Вы похотливы? – Уилл договорил за нее, лег на спину и начал расстегивать бриджи. Лежа на спине, справиться с этим было нелегко, особенно когда мужское достоинство заявило о своих правах, а распутная жена проявляет нетерпение.

– Уилл! Лучше сказать, что меня одолевает страсть.

– Для меня и то и другое звучит одинаково хорошо, – проворчал Уилл, высвободился из бриджей и швырнул их на пол. Джулия рассмеялась, когда Уилл лег на нее. Она лежала и смотрела на мужа. Вдруг она перестала смеяться и посерьезнела. Уилл уже хотел спросить, что случилось, как Джулия привлекла голову мужа к себе, приподнялась и поцеловала его в губы.

В любовной игре Джулия впервые взяла инициативу в свои руки. Раньше она только реагировала и следовала примеру Уилла, но сейчас он почувствовал, что ее нежные губы и язык ведут себя совсем по-другому.

Руки Джулии устремились вниз по груди мужа, лаская его тело, отчего ему хотелось замурлыкать, точно большому коту, затем погрузиться в нее, чтобы утолить безудержную страсть. После поцелуя и ласк нежных рук Уилл возбудился до предела. Она творила какое-то волшебство. Так и должно быть.

Не отрываясь от его губ, Джулия начала извиваться, чуть не доведя Уилла до исступления, затем обвила его бедра ногами. Он оказался напротив ее влажной разгоряченной прелести. Уилл пытался считать в обратном порядке, затем проделал ту же операцию еще раз, но на арабском языке. Уилл в любой миг мог потерять власть над собой и повести себя подобно зверю, однако по нежным и томным движениям Джулии он догадался, что она желает не этого.

Не оставалось сомнений, что Джулия совсем не догадывается, что доводит его до исступления, в отчаянии подумал Уилл, когда жена стала нежно покусывать мочку его уха.

Тут она снова стала извиваться и подстроилась под Уиллом так, что тот сквозь туман, обволакивающий его сознание, догадался – жена хорошо знает, что делает. Их тела оказались в идеальном положении, ей осталось только чуть подняться, чтобы плавным соблазнительным движением вынудить его погрузиться в нее. Уилл затаил дыхание, моля о пощаде, и снова почти овладел собой.

Тут Уилл понял, что он способен держать себя в руках, быть столь же нежным, как она, продлевать изысканное удовольствие до тех пор, пока в этом мире не останется ничего, кроме их неровного дыхания, запаха возбуждения и движения соприкасающихся тел.

– Уилл. – Джулия содрогнулась, сила оргазма ласкала Уилла до тех пор, пока он не последовал ее примеру. Он расслышал, что она зовет его по имени. Уилл нашел уста жены и заглушил ее крик поцелуями.

Вдруг кругом воцарилась тишина.

– Уилл. – Прошли секунды, часы?

Он потерял счет времени. Уилл лишь чувствовал, что испытал самое изумительное мгновение в своей жизни. Оно доставило ему не столько физическое, сколько эмоциональное удовольствие. Уилл открыл глаза, оторвал голову от нежной груди Джулии и увидел ее широко раскрытые темные глаза. На ее устах затрепетала улыбка.

– Я люблю тебя.

До Уилла не сразу дошел смысл ее слов.

– Джулия… – Уилл не знал, что ответить. Он не понимал, что чувствует.

– Ничего страшного, – пробормотала Джулия и отбросила волосы, закрывшие ей лицо. – Ты не должен говорить мне то же самое. Знаю, ты меня не любишь, но я должна была признаться в этом. Разве я могла скрыть это от тебя?

«Я придавил ее своим телом, – рассеянно подумал Уилл. – Но если отстраниться от Джулии, она подумает, что я избегаю смотреть ей в глаза. Эти до боли чистые и честные глаза». Уилл привстал на локтях, чтобы не давить на нее, и решил говорить откровенно.

– Я не знаю, что такое любовь, – наконец сказал он. – Я не был влюблен в Кэролайн. Я это знал. Я был просто ослеплен, зачарован и испытывал физическое влечение.

– Я поняла, что ты ее не любишь, – сказала Джулия, заливаясь веселым смехом. – Поэтому-то не рассердилась на тебя на званом обеде. Я хочу, чтобы ты говорил честно. Мне было бы неприятно, если бы ты по доброте души своей соврал, будто любишь меня. – Джулия задумалась. – Тогда ты поступил бы… не очень хорошо.

– Я знаю. – Что он чувствует? – Каждый раз, когда мы бываем вместе, когда я целую тебя, я все больше желаю тебя. Я восхищен твоим умом, силой воли. Мне нравится, что ты видишь во мне своего защитника. Дорогая, я не знаю, что все это означает.

– Любой женщине этого вполне достаточно, – ответила Джулия. – Поверь мне, я могу жить с сознанием этого и быть счастливой.

– Я верю тебе, – сказал Уилл, в душе понимая, что этого недостаточно. Но он не мог дать ей того, чем не обладал или чего не понимал. Уилл скатился на бок, потянул ее за собой и привлек к себе. – Джулия, тебе надо поспать.

«Значит, это и был тот секрет, который Джулия хранила», – подумал Уилл, погружаясь в сон. Только потрясенная событиями того дня, она нашла силы открыть ему свои чувства. Наверное, он любит ее. Если бы только знать, что при этом испытываешь, тогда не осталось бы никаких сомнений. Как бы то ни было, решил Уилл, услышав ровное дыхание Джулии, доверчиво прижавшейся к нему, сегодня родилось счастье. Оно оказалось более полным, чем он ожидал.

Глава 18

«Уилл кажется довольным», – решила Джулия, наблюдая за ним утром за завтраком. Она чувствовала себя прекрасно. Ей хватило сил не открыть секрет, спрятанный глубоко в тайниках ее души. Воспоминания о смерти Джонатана переплелись с новой истиной – она любит человека, который не отвечает ей взаимностью, хотя и испытывает к ней нежные чувства.

«Мы довольны друг другом, и этого достаточно».

– Извините, милорд, дежурный администратор внизу просит передать, что какие-то люди спрашивают вас.

Ненси закрыла дверь перед мальчиком-слугой в форме. Тот остался ждать ответ на лестничной площадке.

– Кто же это? – Уилл сложил газету, вздохнул и бросил ее рядом с тарелкой. – Для визитов еще слишком рано. Возможно, пришли обсудить одно размещение капитала, в котором я особенно заинтересован. Должно быть, Хэпгуд подумал, что после вчерашней беседы мне не терпится скорее узнать, как продвигаются дела. Я спущусь вниз.

– Нет, не делай этого. – Джулия отложила в сторону салфетку. – Мы уже позавтракали. Если мистер Хэпгуд пришел обсудить дела, можешь угостить его чашкой кофе, а я отправлюсь в спальню. Мне надо разобрать свои вещи.

– Очень хорошо. – Казалось, Уилл смирился с необходимостью заняться делами. – Обещаю, наш разговор не займет много времени. Затем мы снова отправимся знакомиться с достопримечательностями. Ненси, пожалуйста, пригласите сюда этих людей.

«Наверное, это банкир или юрист», – подумала Джулия. Для гостя она взяла с подноса чистую чашку и блюдце. В Лондоне у них ведь нет других знакомых.

Дверь открылась в тот момент, когда Джулия склонилась над кофейником, чтобы проверить, достаточно ли в нем осталось кофе.

– Мистер и миссис Прайор, – объявила Ненси.

На мгновение Джулии показалось, будто она ослышалась. Она подняла голову и увидела перед собой кузена Артура и кузину Джейн. Оба довольно улыбались.

Неужели она сходит с ума или у нее начинаются галлюцинации. Джулия ухватилась за край стола и точно сквозь туман расслышала, как на пол упали и разбились предметы чайного сервиза.

– Доброе утро, кузина Джулия, – заговорил Артур. – Как я рад, что ты цела и здорова. Представь себе, озорная девушка, как мы волновались. Как скверно ты поступила! И что же нам теперь делать?

– Черт подери, кто вы такие? – сердито спросил Уилл.

У Джулии подкосились ноги, и она упала в кресло.

Значит, вчера ей не померещилось. Джулия действительно видела их, а они заметили ее и каким-то образом разузнали, где она остановилась.

– Полагаю, вы лорд Дерехем? – Артур подошел к Уиллу и протянул руку. Но тот и не собирался пожимать ее. – Я должен принять во внимание ваше естественное волнение. Я Артур Прайор, кузен Джулии, а это моя жена миссис Прайор. Словами не выразить тревогу, которую мы испытывали после того, как Джулия три года назад сбежала от нас! Мы были потрясены, увидев ее вчера из окна квартиры, где мы живем. Просто не знаю, как нам хватило сообразительности послать мальчика за ее экипажем, чтобы выяснить, куда она едет.

– Это тот кузен, который унаследовал имение вашего отца? – спросил Уилл, повернувшись к Джулии. – Тот, который поднял на вас руку?

– Да, он наследник моего отца. Но он никогда…

– Он поднял руку на нее? Так вам говорила эта негодная девчонка? – Джейн столкнулась с креслом, упала в него и стала обмахиваться салфеткой. – Мы желали ей только добра. И чем она отплатила за это? Джулия убежала с пасынком моего дяди, несмотря на то что ее предупреждали о том, какой он повеса. Бедный, бедный мальчик. – Джейн сердито взглянула на Джулию. Та не могла вымолвить ничего связного.

– Однако, видно, Джулии после долгих страданий все же улыбнулось счастье, не так ли, миссис Прайор? – спросил Артур, демонстрируя свои риторические способности.

– Прежде чем продолжать, – заговорил Уилл ледяным тоном, таившим угрозу применения силы, – должен сообщить вам, что я хорошо осведомлен о бегстве моей жены и причинах, толкнувших ее на подобный шаг. Не вижу никакого смысла в вашем визите… у нее, уж во всяком случае, нет желания принимать вас ни сейчас, ни в будущем. Прощайте.

– Не так быстро, милорд. – Следует отдать должное кузену Артуру – он не робел перед человеком, которого Джулия теперь едва узнавала. Казалось, Уилл вырос в гневе и внушал страх, какого она раньше не испытывала. Джулия пыталась найти подходящие слова, но не знала, что сказать, что делать перед угрозой полного крушения всех надежд. – Мы изрядно поволновались, потратили немало денег, пытаясь разыскать Джулию. Думаю, вы поступите верно, если возместите наши расходы. И конечно, вознаградите нас за молчание.

– Молчание? – грозно переспросил Уилл. – О чем именно вы собираетесь молчать?

– Представить не могу, что вы пожелаете, чтобы правда о леди Дерехем стала всеобщим достоянием, ведь так? Наверное, вы смотрите на бегство Джулии сквозь пальцы. Однако как насчет применения насилия? – Артур хитро улыбнулся. – Признаюсь, Джонатан Далфилд был всего лишь грешником, но разве он заслужил такого обращения? Его бедная голова…

– Я не хотела убивать его, – выпалила Джулия, обнаружившая голос и силы подняться. – Мне такая мысль даже в голову не приходила. Джонатан пытался изнасиловать меня. Это произошло случайно. Я даже не знаю, как эта кочерга оказалась в моей руке.

Воцарилась тишина. Уилл медленно повернулся к жене, его глаза потемнели от ужаса.

– Ты убила человека?

– Разве вы этого не знали, милорд? – спросил Артур. Он побледнел, заволновался, но все же продолжил: – Разумеется, мне следовало догадаться, что такой джентльмен, как вы, никогда не стал бы скрывать подобную тайну. Однако вам будет неприятно, если все станет известно. Не так ли, милорд? Многие вам просто не поверят. Мы многим рискуем. Мы все время рисковали. Милорд, вы можете быть спокойны, мы не скажем ни слова. Будем разумны. Пять тысяч фунтов, и никто ни о чем не узнает. После этого мы вас больше не побеспокоим.

– Вы, презренный червь, смеете шантажировать меня? – спросил Уилл, не сводя глаз с Джулии.

– Милорд, брань на вороту не виснет. – Артур снова взял себя в руки. – Однако пеньковая петля сомкнется вокруг шеи вашей жены, если не проявить крайнюю осторожность. Вам это тоже не сулит ничего хорошего, разве не так? Думаю, вас обвинят в соучастии после события преступления. Милорд, я не юрист, но думаю, что Джулия совершила преступление, за которое предусматривается смертная казнь.

– Джулия, отправляйся к себе, – сказал Уилл нежным голосом, будто приглашал ее в свою постель. Но она чувствовала, что в его душе бушует гроза. Точно сигнал тревоги, его глаза сверкали, лицо застыло, будто он обратился в волка, готового ринуться в бой.

Не сказав ни слова, Джулия встала и вышла. Теперь, когда случилось самое худшее, она обрела странное спокойствие. Это шок – Джулия чувствовала себя так же, когда убила Джонатана. Странно, что она все так ясно вспомнила. У нее возникло ощущение, будто она наблюдает за собой со стороны.

Что предпримет Уилл? Заплатит Артуру? Но тогда они окажутся перед угрозой предательства, и последуют новые грабительские требования. Уилл был уважающим закон английским джентльменом. Долг велел ему передать свою жену в руки правосудия, сколь бы тяжкие последствия ему ни грозили. Уилл ведь ее совсем не любит, безрадостно подумала Джулия, опускаясь на край постели. Она ждала, когда муж сообщит о том, какое решение принял. Ей не следует доводить дело до этого, вынуждать его принимать решение. Джулии следует уйти отсюда и сдаться властям.

В дальнем конце гардеробной была дверь, скрытая ширмой, она вела на служебную лестницу, которой пользовалась Ненси, чтобы принести горячую воду. Джулия могла воспользоваться ею, спросить дежурного администратора, как найти ближайшего мирового судью, и добраться до него прежде, чем Уилл догадается о том, что она задумала.

Теперь, когда не осталось иного выбора, все казалось очень просто и легко. Главное не думать о том, что случится потом.

Затихли голоса, доносившиеся из соседней комнаты. Захлопнулась входная дверь. Наступила тишина. Джулия встала и взяла ридикюль. Ее накидка и шляпка лежали на кресле. Оставалось лишь…

Дверь спальни открылась, на пороге возник Уилл. С болью в сердце и стыдом Джулия взглянула на него – Уилл выглядел так, будто ему нанесли смертельный удар, но он еще не догадывается об этом.

– Я так и знал, что ты что-то скрываешь от меня, – произнес он твердо, точно судья. – Мне следовало прислушаться к голосу разума.

– Я не могла сказать тебе об этом. – Джулия невольно встала. – Тогда ты оказался бы в безвыходном положении.

– Разве сейчас я не в безвыходном положении? – спросил Уилл, вошел в комнату и, храня невозмутимое спокойствие, захлопнул дверь с такой силой, что Джулии показалось, будто раздался пушечный выстрел. – Вчера и сегодня утром я был счастлив. Разве это не трогательно? Я думал, что вместе нам будет хорошо. Я верил, что жена любит меня.

– Но я люблю тебя!

– А она, – продолжил Уилл, будто не слышал ее, – так нежно, так невинно признается мне в любви только потому, что заметила своих родственников и знает, что случится, если те найдут ее. Неужели ты думала, что заставишь меня поступить неверно, если признаешься мне в любви?

– Нет, – возразила Джулия. – Конечно нет! Я призналась в любви не поэтому. Я призналась потому, что это правда. Верно, я заметила их вчера, но в страхе не поверила своим глазам. Я думала, что мне померещилось. Я все время опасаюсь, что меня обвинят в преступлении, что на меня укажут пальцем и вызовут констеблей. Вот почему я страшусь толпы. – Глаза Джулии наполнились слезами, она пыталась изо всех сил сдержать их. Надо убедить Уилла, что она призналась в любви не со столь циничным намерением. – Уилл, я бы не стала врать тебе. Только не в этом случае.

– Разве? Зато ты скрыла самое главное. То, что ты убила человека?

– Нет ничего важнее любви! Уилл, я обнаружила, что Джонатан обманул меня. Я была потрясена, он пытался снова затащить меня в постель, он хотел изнасиловать меня. Джонатан тащил меня за руку, я упала у камина на каминный набор. Он хотел поднять меня, а я ударила его. Я догадалась, что держу кочергу, лишь после того, как ударила его. Все было в крови. Было много крови. На моих руках, на моем теле. Мне пришлось смывать ее. Всю эту кровь. В углу стояла неприметная ширма, за которой находились умывальник, вода, моя одежда. Я вымыла руки и оделась. Стало невыносимо думать, что меня могут увести в таком виде.

В комнату ворвались люди… постояльцы гостиницы, горничные, хозяин, все. Я слышала их, но они, похоже, не заметили ширму. А если бы заметили, то догадались бы, что за ней кто-то скрывается. И тогда…

– Тогда? – спросил Уилл, когда Джулия умолкла. – Ты хочешь сказать, что тебя никто так и не заметил?

– Все столпились вокруг… мертвого тела. Какая-то женщина упала в обморок, началась неразбериха. Я вышла из-за ширмы, надев накидку и шляпку, и никто даже не взглянул на меня. В той комнате меня приняли за постоялицу гостиницы. Я спустилась по лестнице, спряталась в телеге и скрылась. Это правда, – сказала Джулия без всякого выражения.

Уилл на это ничего не ответил. Джулия заметила это. Его молчание, точно нож, врезалось в ее оцепеневшее сознание. Он не поверил ни одному ее слову. Уилл думал, что она с самого начала замыслила убить Джонатана. Возможно, мстя ему за обман.

– Разве там не остались его документы? – спросил Уилл.

Джулия поняла, что он разбирает ее рассказ по косточкам.

– Я забрала их с собой. Я сожгла его визитные карточки.

– Ты поступила с рассудительным хладнокровием. Можно сказать, почти профессионально. Ты уже владела собой, когда я нашел тебя. Должно быть, я показался тебе божьим даром. Никогда раньше я не считал себя тупицей, легкой добычей. Видно, я ошибался.

– Если ты считаешь себя тупицей потому, что сжалился над женщиной, попавшей в беду, накормил ее и дал приют, то ты недалек от истины. Тогда я лишь понимала, что выбилась из сил, оцепенела от страха и не знала, куда идти. Ты дал мне передышку, возможность немного восстановить силы, обрести спокойствие. А затем ты сделал мне предложение…

Уилл сел в ближайшее кресло, будто не имело смысла стоять. Он провел рукой по лицу, протер глаза и ответил с усталостью человека, который сражался до конца, но которому еще предстоит продолжить бой:

– Я сделал тебе предложение, о котором ты даже не мечтала. Наверное, ты была вне себя от радости.

– Да, – согласилась Джулия. – Мне стало так легко на душе. Я увидела луч надежды. И я знала, что сделаю все, что ты пожелаешь взамен. Не делай вид, будто я сидела сложа руки, – выпалила Джулия, почувствовав, что немного воспрянула духом. – Я преданно заботилась о Кингс-Эйке. Я делала все, чтобы помочь Генри стать достойным наследником.

– Я вряд ли мог бы чувствовать себя в безопасности, если бы тебя задержали за убийство. – Уилл произнес слово убийство так, будто оно причиняло ему боль.

– Я обдумала все возможности, как могла. Мое имя не привлечет внимания. Фамилия очень распространена. Я находилась в сотнях милях от своего дома. Из-за твоего здоровья о нашем браке узнали лишь соседи. Я думала, что мне ничто не грозит, иначе власти посчитали бы, что я обманула тебя.

– Бедный умирающий мужчина обманут коварной убийцей? – Губы Уилла искривились в неприятной улыбке. – А когда я вернулся, ты с ужасом подумала, что я потребую признать наш брак недействительным. Конечно, тогда разразился бы скандал, но тебя волновало не мое доброе имя. Как ты, должно быть, тряслась, пока я не осуществил брачные отношения. Только тогда ты почувствовала себя в безопасности. Только подумать, больше всего я опасался, что во время моего отсутствия мне наставят рога.

– Не стану врать. Да, я опасалась скандала. Я понимала, что не могу открыть свою тайну.

Лицо Уилла помрачнело.

– Уилл, если бы я не вышла за тебя замуж, ты был бы уже мертв. А Генри без надлежащего руководства погубил бы Кингс-Эйке.

– Значит, ты считаешь, будто сделала одолжение, замарав мое имя и честь? – Уилл взглянул на свои сложенные вместе руки. – Разве мне не больно после того, как выяснилось, что та… к которой я привязался, убийца и лгунья?

– Если честно, ты ведь мне не верил, правда? – спросила Джулия. Он привязался к ней. – Слава богу, что эта привязанность не переросла в любовь.

– Да, верно. – Уилл встал и направился к двери. – Оставайся здесь.

Джулия не станет умолять его спасти ей жизнь. Разве Уилл мог пойти на такой шаг, даже если бы хотел? К тому же она обманула и, возможно, погубила его.

– Я не ожидала, что такое случится. Я считала, что власти нападут на мой след, и тогда мне удастся исчезнуть, прежде чем меня схватят. Тогда ты избежал бы неприятностей. Что ты собираешься делать?

Уилл оглянулся, и Джулия вдруг увидела его таким, каким он был, когда они впервые встретились, когда она приняла его за старика. Лицо осунулось, побледнело, глаза застыли в гневе.

– Понятия не имею. Наверное, подумаю. Я обещал твоим родственникам, этим вымогателям, что завтра письмом извещу их о своем решении.

На этот раз он закрыл дверь медленно и тихо. Ключ повернулся в замочной скважине. Он решил, что ей уже не выйти отсюда.

Подумаю. Ей тоже следует подумать, а не лить слезы или сидеть, застывшей от страха. Джонатан мертв. Ничто не вернет его с того света. У него не было нуждавшейся семьи, которой она могла бы как-то помочь. Конечно, ее повесят, но Уилла этот кошмар будет преследовать всю жизнь.

Сейчас Джулию волновало лишь одно – как поступить, чтобы репутация и чувства Уилла пострадали как можно меньше. На поставленный вопрос ответ нашелся сам собой – избавить Уилла от необходимости присутствовать и на суде, и на публичной казни. Джулия должна исчезнуть. Для этого придется заткнуть рот кузенам, а сделать это, по ее мнению, можно, пригрозив, что на суде они будут фигурировать как соучастники преступления.

Лучше она сама сообщит им об этом, нежели позволит шантажировать Уилла до конца его дней. Затем она сдастся властям, и тогда ее кузены потеряют курицу, несущую золотые яйца. Если Джулии не поверят, посчитают, что она блефует, тогда придется решить, что делать… бросить все и сдаться властям или бежать и постараться скрыться. Джулия пойдет и на это, если придется.

Разумеется, Уилл сам обратится к властям, но тогда подумают, что его обманули, но он принял верное решение, как только обнаружилась правда. Его гордость будет уязвлена, но это лучше, чем другие возможности.

Но Джулии нужно время, чтобы прийти в себя, все обдумать и поступить так, чтобы Уилл не искал ее. Если Уилл поверит, что она наложила на себя руки, он не будет искать ее. Однако Джулия не станет врать ему. Больше никогда, даже не в этом случае.

Джулия подошла к столу, взяла лист бумаги, окунула перо в чернильницу и написала:

«Дорогой Уилл,

когда ты прочтешь это письмо, я уже окажусь в пределах недосягаемости для закона и не смогу причинить тебе новую боль или стать причиной скандала. Я слишком труслива, чтобы принять яд. Я слышала, что река стала местом последнего упокоения для многих отчаявшихся жителей Лондона.

Мне нечего сказать, кроме того, что я обо всем сожалею, но не хотела причинить тебе зла. Ты обратишься к властям, взяв с собой это письмо, – я знаю, что ты слишком честен, чтобы нарушить закон в данном случае. Я больше ничего не добавлю, кроме того, что люблю тебя. Поверь мне на слово, даже если ты больше ничему не веришь.

Джулия».

У Джулии была дорожная сумка, которую она засунула в другую, более объемную. Она собиралась уложить в нее одежду, которой стало гораздо больше, чем перед поездкой в Лондон. Уилл не заметит, что эта сумка исчезла. Джулия сняла роскошное утреннее платье и облачилась в простую дорожную одежду, надела прочные ботинки, уложила смену белья, надеясь, что Ненси не обнаружит пропажу. Еще надо взять носовой платок, расческу, ридикюль. Нельзя брать вещи, отсутствие которых заметят, ибо тогда никто не поверит, что она собирается утопиться.

Без денег не обойтись. Джулия подумала, что Уилл вряд ли считал банкноты, которые вручил ей накануне. После того, что случилось, он даже не вспомнит о них. Джулия развернула банкноты: двадцать пять фунтов – для многих людей такая сумма равна годовой зарплате. Она положила деньги в ридикюль, затем проверила все карманы, другие сумки, нашла еще два фунта мелочью и смятые пять фунтов. Этого достаточно, чтобы уехать далеко отсюда.

– Я люблю тебя, – пробормотала Джулия, коснувшись двери. Больше она мужа не увидит. – Прощай, Уилл.

Пройдя полпути к служебной двери, Джулия вернулась и взяла из ящика еще два носовых платка. Они ей понадобятся.

Затем, испытывая такое же отчаяние, как в тот день в гостинице, когда убила Джонатана, Джулия прошла в гардеробную, нырнула за ширму в углу и на цыпочках спустилась вниз по служебной лестнице.

Глава 19

Уилл плеснул бренди в рюмку и залпом осушил ее, затем наполнил еще раз. Он продолжал стоять, сжимая ножку рюмки, и смотрел на многолюдную улицу внизу.

Уилл никак не мог поверить, что Джулия убила своего любовника. Это было так не похоже на нее – все в ней говорило о хорошем воспитании. Видно, Уилл совсем не разгадал Джулию, и все же его преследовала мысль, что она что-то скрывает от него. По сравнению с этим ужасом любой другой секрет казался незначительным.

Вошла Ненси, но Уилл рявкнул на нее, и та скрылась с побледневшим лицом. Он пока не мог найти объяснения тому, что случилось. Пока не мог. Дело близилось к полудню, движение на улице стало оживленнее. Мысли в его голове двигались столь же замысловато, что и экипажи, телеги и пешеходы.

Его доброе имя замарано. Этот скандал навсегда ляжет на его плечи тяжелым бременем. А его сердце… Ну, слава богу, его сердце не связано. Это единственное светлое пятно в истории его брака. А что, если бы он любил жену, как она, лживая ведьма, утверждала, будто любит его? Лишь гнев и измена причиняли ему боль. И ничто другое.

Рюмка опустела. Он снова наполнил ее. Затем еще раз. Бренди не помогало, оно лишь будоражило новые воспоминания. Бледный призрак на мосту над озером бросился к нему на помощь. Отчаянно горевавшая мать так боялась, что он уберет этот крошечный гробик из семейного склепа. Умная женщина, управлявшая фермой, говорила о необходимости введения новшеств. Хозяйка дома, которую слуги любили и поддерживали всей душой.

Джулия в этой позорной юбке-штанах скачет верхом на жеребце столь ловко, да еще посмеивается над его мужской силой. Страстная, чувственная Джулия в его объятиях.

Джулия. Уилл думал только о том, как все это скажется на нем. Пустая рюмка выскользнула из его руки, он смотрел, как она катится по ковру, и подивился своему эгоизму. Он поверил Джулии, когда та говорила, что не собиралась убивать своего любовника. Нельзя ведь жить вместе с женщиной и не знать, способна она прибегнуть к насилию или нет. Он тащил меня за руку. В тот первый вечер Уилл заметил яркие синяки. Он хотел изнасиловать меня. По ответам Джулии Уилл додгадался, что ее любовник был эгоистичным негодяем. Конечно же она сопротивлялась.

А история с ее бегством была правдоподобна. Уилл мог представить эту сцену, неразбериху, снедаемую любопытством толпу, жаждущую сенсации. Джулия от потрясения пребывала точно во сне. Она вполне могла надеть эту простую серую накидку, неказистую шляпку, слиться с толпой, потом исчезнуть.

Уилл вспомнил, что поверил всему, что Джулия рассказывала. А это означало, что он должен был поверить ей, когда она призналась ему в любви. Нож, полосовавший Уилла, вдруг погрузился в его плоть.

Джулию обманул, обесчестил, грозил насилием человек, который, как она верила, любил ее. Произошел несчастный случай, и если кого-то и можно в нем винить, то самого Джонатана Далфилда. А теперь, имея все основания никогда не верить ни одному мужчине, больше никого не любить, Джулия отдала ему, Уиллу Хедфилду, свое сердце.

Взамен он, не задавая вопросов, поверил в худшее, обидел Джулию резкими словами, запер в комнате, оставил наедине с опасениями, что правосудие ничего хорошего ей не сулит. Без дальнейших размышлений Уилл пересек комнату, отпер дверь, распахнул ее.

Спальня оказалась пустой. Он обнаружил служебную дверь, затем письмо, лежавшее на подушке. Дорогой Уилл. У него так дрожала рука, что пришлось сесть на край постели и несколько раз вздохнуть, чтобы можно было дочитать до конца.

Не придумав ничего разумного, Уилл понесся вниз по лестнице. Пробиваясь сквозь толпу в холле, он сбил с ног носильщика, оказавшегося у него на пути. Уилл спустился по ступеням, выбежал на дорогу и чуть не попал под экипаж.

– Галопом к Вестминстерскому мосту! Держите пять фунтов, – крикнул он вознице.

Тот уже собирался ответить какой-нибудь колкостью, но сдержался и хлыстом погнал лошадь, прежде чем Уилл успел закрыть дверцу.

Уилл инстинктивно ухватился за что-то, пока экипаж, раскачиваясь и виляя, проехал площадь Пикадилли, улицу Сент-Джеймса, Пэлл-Мэлл[15] и оказались в парке Сент-Джеймс. Самым близким был Вестминстерский мост, и именно он понадобился Джулии, чтобы прыгнуть в глубокую, смертельно опасную воду. Берега были слишком ненадежны, вода здесь текла медленнее, поблизости бродило множество людей, которые могли остановить ее или вытащить из реки.

Во время этой безумной поездки Уилл не придумал никакого плана действий, он лишь понимал, что не должен опоздать, что ему не жить, если он потеряет Джулию. Экипаж остановился посреди моста, Уилл выскочил из него и огляделся. Он ничего не заметил. Не слышался топот ног, что было бы неизбежным, если бы женщина спрыгнула с моста посреди бела дня.

– Ну что, хозяин? Где плата за проезд?

Уилл достал бумажник и протянул, не глядя на возницу, бумажку, а сам разглядывал северную сторону моста.

– Жди меня здесь.

– За такие деньги, хозяин, я готов ждать здесь весь день.

Уилл ухватился за парапет и пытался сообразить, что предпринять, но сам хотел успеть к мосту Блэк-фрайарс. Джулия не знала Лондона, но изучала путеводители и увидела, что к Мейфэру ближе всего находится Вестминстерский мост. Она могла рассчитывать на то, что доберется до него раньше, чем Уилл успеет прочитать ее записку. Но тогда ей пора быть здесь, даже если экипаж ехал прогулочной скоростью.

– К мосту Блэкфрайарс, – скомандовал Уилл, сообразив, что сильно рискует, покидая это место. – И как можно быстрее.

Экипаж понесся вверх по улице Уайтхолл, вдоль Стренда до подножия Ладгейт-Хилл, затем к реке и мосту. Уилл снова увидел лишь обычную ежедневную суету. Он стоял и наблюдал, как внизу черная вода стремительно несется мимо, и вспоминал первую встречу с Джулией. Тогда при лунном свете ему явился бледный призрак, облокотившийся о перила моста над озером. И тогда Уилл с ужасом ожидал, что она бросится вниз и утонет. Только представить такую иронию судьбы.

Казалось, будто он снова слышит пение соловья, чувствует, как Джулия обнимает его, прижав к своему теплому телу. Уиллу показалось, будто он слышит, как она шепчет что-то ему на ухо.

«Трудно вообразить, какое отчаяние могло бы заставить меня пойти на это, – ответила Джулия, когда он сказал, что боялся, как бы она не прыгнула с моста. – Утонуть, наверное, так ужасно. К тому же всегда остается надежда».

Уилл вытащил из кармана записку Джулии, разгладил ее на потертом белом известняке. Все говорило о том, что угроза наложить на себя руки – лишь обман, ловкий блеф.

Не было никакой лжи. И он попался на ее хитрость. Уилл воспрянул духом, на мгновение у него закружилась голова, но тут он понял, что так и не знает, где искать Джулию.

– Хозяин, с вами все в порядке? – Уилл взглянул на возницу, тот почесал свой заросший щетиной подбородок и нахмурился. – Надеюсь, вы не подыскиваете мост, с которого легче броситься вниз?

– Нет. Я потерял одного человека, – ответил Уилл. Ему нужна моя помощь. Если носиться кругом, точно испуганная курица, то ничего не найти в столь крупном городе, как Лондон. – Вот что, отвезите меня на Боу-стрит.

«Многолюдная гостиница, где останавливаются экипажи, – идеальное укрытие», – подумала Джулия, закрывая дверь битком набитого помещения. Она стала прислушиваться к шуму, доносившемуся со двора. Это отличное место, где одинокая женщина не бросается в глаза. Здесь остановилось много женщин, некоторые в скромных шляпках и накидках крепко держали в руках потрепанные сумки. Джулия предположила, что это служанки и гувернантки. Иные явно были перелетными бабочками, разодетыми в пух и прах, чтобы обратить на себя внимание, другие – изможденными женами, матерями с детьми на руках. За другими плелись капризные подростки.

Экипажи приезжали и уезжали, поток пассажиров то прибывал, то убывал, и Джулия впервые за многие часы почувствовала себя в безопасности. Но она осталась одна, испытывала отчаяние и страх. Однако здесь хотя бы никто не найдет ее.

О чем сейчас думает Уилл? Что он чувствует? Конечно, он считает, что его обманули. Он думает, что Джулия обманула его, и это правда. Уилл считает, что она соврала, будто любит его. Это причиняло Джулии невыносимую боль. Он любил Кингс-Эйке, а теперь ему придется мириться с тем, что женщина, которой, по его мнению, предстояло спасти имение, запачкала его репутацию кровью и позором.

Ей хотелось написать Уиллу, оправдаться, убедить в том, что она действительно любит его. Но это ему не поможет, это лишь прольет бальзам на ее встревоженную совесть. Теперь Джулии надо подумать, что делать, если она хочет заткнуть рты Артуру и Джейн, и что предпринять, если ей это не удастся.

На Боу-стрит располагались конторы сыщиков. Прибегнуть к их услугам означало подвергнуть себя опасности. Эта улица привлекала покупателей краденого, осведомителей, которые слонялись здесь в надежде заработать что-нибудь законно или незаконно. Они с радостью наведаются в каждую гостиницу в поисках подробно описанной женщины, купившей билет и уехавший в этот же день.

Уилл заплатил двадцати осведомителям больше, чем те просили, и пообещал новое вознаграждение, если они что-то разузнают. Затем он отправился в гостиницу и стал ждать. Его угнетало бездействие. Еще хуже было страшное опасение, что он мог ошибиться, и Джулия уже погрузилась в мутные воды Темзы.

Этого не может быть, твердил Уилл себе уже десятый раз. Джулия так просто не сдастся, она по природе боец. Однако к нему возвращался осведомитель за осведомителем и сообщал, что ничего не удалось узнать. Видели женщин с похожей внешностью, но те не приобретали билеты на дилижансы. Также никто не покупал билеты на тяжелые грузовые экипажи, передвигавшиеся медленно. Джулия не покидала Лондон, и Уилл понимал, что в таком случае найти ее будет гораздо труднее.

Уилл заплатил осведомителям, велел им проверить все еще раз следующим утром, поковырялся вилкой в еде, оставил обед нетронутым и пытался отдохнуть. Уилл понимал, что не может допустить, чтобы Джулию повесили. Чего бы это ни стоило, каковы бы ни были последствия, он найдет ее и вывезет из страны.

Ради чего? – удивился он, вдруг выбравшись из порочного круга мрачных мыслей. Зачем рисковать всем, своим добрым именем, имением? Ответ осенил его с потрясающей ясностью. «Потому что я люблю ее, а все остальное не имеет никакого значения».

Ему надо отдохнуть потому, что он нужен Джулии. Уилл снял сапоги и фрак, лег на постель, обдумывая это потрясающее откровение. Он пытался отогнать кошмарные видения виселицы возле Ньюгейта, удрученное лицо Джулии, когда он в то утро обрушил на нее поток горьких слов, самодовольные лица ее кузенов, занявшихся шантажом.

Но было еще нечто, причинявшее Уиллу беспокойство, но он никак не мог понять, что это. Он тихо лежал в состоянии полудремы и пытался решить эту головоломку. Что-то было не так, что-то пошло совсем не так. Но когда это случилось? Ответ ускользал всякий раз, когда Уиллу казалось, что он уже нашел его. Ответ походил на тень, исчезавшую каждый раз, когда он поворачивался к ней.

Неожиданность. Это как-то связано с неожиданностью. Потрясение. Нет, все не то. Он почему-то терял нить. Уилл от досады стукнул кулаком по подушке, перевернулся на другой бок и в конце концов заснул.

Яркие солнечные лучи отражались от позолоченного креста на куполе собора Святого Павла, когда во двор конечной остановки с грохотом въехала почтовая карета. Джулия влилась в толпу путешественников, выходивших из близлежащих многочисленных гостиниц. Они потянулись к остановке, чтобы уехать утренним дилижансом, продолжить прерванное путешествие в наемном экипаже или пешком. От проведенной без отдыха ночи Джулия устала, у нее болело все тело. Она пошла в сторону огромного купола и благодарила судьбу, что хотя бы нашелся подобный ориентир. Когда она достигнет собора, придется спуститься вниз по Ладгейт-Хилл, свернуть на улицу Олд-Бейли, а там находится гостиница, из окна которой ее кузены наблюдали за казнью.

Усталый мозг Джулии снова и снова перебирал доводы, которые она взвешивала в течение долгой ночи. Сначала она станет взывать к их доброте, затем пригрозит скандалом, ведь кузены замарали себя, став ее соучастниками. Если это не сработает, тогда Джулия пригрозит, что сдастся властям и обвинит их в соучастии.

А если и это не сработает? Джулия все еще не знала, хватит ли ей в таком случае храбрости сдаться властям и убедить присяжных, что она совершила преступление, защищая себя. Но если не сдаться властям, сможет ли она провести всю жизнь в бегах?

Пересекая двор собора Святого Павла, Джулия подумала, что Уилла нельзя вмешивать в это, как бы все ни обернулось. Будет плохо, если Уилла посчитают обманутым. Но Джулия сделает все, чтобы его не воспринимали нечестным бароном, знавшим о преступлении своей жены, но скрывшим это.

Джулия снова увидела магазины, в витрины которых так весело заглядывала всего несколько дней назад. Здесь начиналась оживленная улица Олд-Бейли. По ней сновали адвокаты, слуги с корзинками, банкиры, лавочники. Сегодня никого не казнили, и, если бы не громадное и зловещее здание тюрьмы в конце улицы, а также зловоние, которое ветер доносил с той стороны, Джулия подумала бы, что это весьма приятный район.

Напротив нее расположилась гостиница «Кингс Хед и Оук», где когда-то останавливался король Карл II. Ее вывеска с изображением дуба, увенчанного короной, покачивалась на ветру. Из окон не выглядывали орущие зрители. Гостиница казалась респектабельной и ухоженной, подходящим местом для мелкопоместного дворянства, наведывавшегося в столицу.

Замешкавшись у парадного входа, Джулия заметила лавровое дерево в горшке. Возможно, это последний раз, когда она находится на свободе. Джулия протянула руку, сорвала веточку, смяла благоухающий лист пальцами, вошла в гостиницу и собралась с духом.

– Будьте добры сообщить, что я пришла к мистеру и миссис Прайор, – сказала Джулия мужчине, вышедшему из пивного бара. – Передайте им, что леди… что их ждет мисс Прайор.

Джулии пришлось ждать всего несколько минут, что оказалось кстати, ибо она не знала, что не выдержит – ее нервы, и тогда она убежит в сторону Флит-стрит, – или ноги, и тогда она рухнет на пол.

Но этого не случилось, ибо мужчина быстро вернулся.

– Мисс, пожалуйста, следуйте за мной.

Поднимаясь по старой деревянной лестнице, Джулия заметила, что она хорошо натерта воском. Она замечала мельчайшую деталь. Фартук мужчины был чистым, однако его ботинки покрылись грязью. К тому же от него несло луком. Картину, висевшую криво на стене в конце лестницы, скрывал такой слой грязи, что нельзя было разобрать, что на ней изображено. Из кухни доносился запах вареной капусты. Мужчина постучал в дверь, открыл ее и вошел в небольшую гостиную. Родственники Джулии уставились на нее с насмешливо-довольными выражениями лиц. Джулия старалась не выдавать своего волнения.

– Не стану лукавить – я весьма удивлена твоим визитом, – заговорила кузина Джейн. Разглядывая гостью, она приподняла свои чересчур выщипанные брови. – А где же его светлость?

– Я сама решила прийти сюда. – Джулия посмотрела на Артура, который развалился в резном кресле перед незатопленным камином. Он даже не потрудился встать, когда Джулия вошла, и это преднамеренное оскорбление помогло ей совладать с нервами и голосом. Уже три года Джулия была леди Дерехем, она привыкла, что ей оказывают должное почтение… она ведь больше не бедная и покорная родственница. – Хорошо подумав, я пришла к выводу, что вы не выдадите меня властям, особенно когда вам хорошо известно, что меня обманул и изнасиловал Джонатан Далфилд. – Джулия сделала свой первый ход и не сомневалась, что кузены не воспримут его серьезно.

– Где доказательства, что тебя изнасиловали? Ведь в комнате посторонних лиц не было. Не так ли? Свидетелей нет. – Артур сложил руки на небольшом брюшке и ласково улыбнулся. – Кузина, ты осталась одна. Он ведь бросил тебя? Я имею в виду барона. Либо он не смог вынести то, что ты натворила, либо ему не понравилось, что его обманом заставили жениться на товаре второй свежести.

Джулия пропустила его слова мимо ушей. Как-никак, именно Джейн всегда пыталась соблюдать приличия. Джулия решила пустить в ход следующий козырь.

– Кузина Джейн, похоже, ты хочешь, чтобы опозорили твое имя? – спросила она.

– Мы предстанем бедными, одураченными родственниками, взявшими тебя в свой дом, а ты, неблагодарная, нас жестоко обманула, – ответила миссис Прайор, храня полное спокойствие. – Откуда нам было знать, что ты злая, аморальная маленькая шлюха, способная творить подобные дела?

Что ж, обращение к их доброте ничего не дало. Пора перейти к угрозам.

– Если вы передадите меня в руки правосудия, мой муж не заплатит вам ни пенни, а я сообщу мировому судье, что вы стали соучастниками преступления.

– Не волнуйся, твой муж расплатится сполна, – ответил Артур, пожимая плечами. – Такие типы пойдут на все, лишь бы спасти свою честь и доброе имя.

Видно, и эта слабая угроза оказалась тщетной. Джулия поймала себя на мысли, что это ее не удивляет. Она чувствовала себя опустошенной, но перешагнула черту, за которой исчезает страх.

– Очень хорошо. Тогда я отправлюсь на Боу-стрит и сдамся властям. После чего я обвиню вас обоих в вымогательстве. – «Неужели я смогу это сделать?» Джулия поняла, что еще ничего не решила.

Тут Джулия заметила, что Артур все еще самодовольно ухмыляется. Нервы Джулии сдали, и она разозлилась:

– Я говорю серьезно. Я не допущу, чтобы вы угрожали и разорили человека, которого я люблю. Единственный способ защитить его – предать гласности все, что произошло. Я готова на все, чтобы утащить вас на дно вместе с собой. Обещаю, отныне лорд Дерехем превратит вашу жизнь в ад.

Эта угроза подействовала.

– Подожди. – Артур встал. – К чему такая спешка. – Джулия почувствовала слабую надежду, заметив, что на лбу кузена выступил пот.

– Хочешь договориться? – спросила Джулия. – Я не собираюсь иметь дело с…

Открылась какая-то дверь, и из спальни неторопливо вышел мужчина. «Уилл». В голове Джулии возникло неразумное предположение, и у нее дрогнуло сердце. Мужчина вошел в комнату, и Джулия увидела его непроницаемые холодные глаза голубого цвета. Это были не огненные янтарные глаза. Мужчина был высоким, смуглым, он напоминал призрак. Прядь волос, упавшую ему на лоб, прочертила полоса седины.

– Тогда, возможно, ты пожелаешь иметь дело со мной, – сказал Джонатан Далфилд и улыбнулся. Комната закружилась перед глазами Джулии.

Глава 20

«Я не упаду в обморок», – угрюмо подумала Джулия и бросилась к двери. Но не успела она отодвинуть засов, как Джонатан схватил ее сильными руками и повернул к себе. Джулия помнила, что тогда от него пахло одеколоном с оттенком лайма, любимым испанским нюхательным табаком и маслом для волос. В то время от сочетания этих ароматов у нее кружилась голова.

– Ты жив. – Джулия никак не могла поверить, что этот человек не призрак. Однако призрак не смог бы до боли стиснуть ей руку. Значит, Джонатан жив, только теперь он казался старше и был каким-то потрепанным. Если бы он ухаживал за ней сейчас, она бы на него даже не взглянула.

– Жив, но не благодаря тебе, дорогая. – Джонатан угрюмо улыбнулся. Он ожесточился и потерял всякое очарование. Когда-то Джулия думала, что любит его. Должно быть, она тогда потеряла голову.

Как же Джонатан выжил после удара, который она нанесла ему по голове? Ведь было так много крови. Однако Джулия не верила в существование призраков – у нее болела рука. Значит, это не сон, а реальность.

– Тогда отпусти меня. Джонатан, за шантаж ты денег не получишь. Мой муж знает, что я не была девственницей, когда он взял меня в жены. Можешь устраивать какой угодно скандал, но от него ты не получишь ни пенни.

– Моя дорогая Джулия, значит, мне придется получить компенсацию вот за это другим путем. – Он отбросил прядь волос со лба, и Джулия увидела шрам, красную зазубренную вмятину в пару дюймов длиной. – Красиво, правда? Я уже не говорю о том, что меня постоянно преследуют головные боли.

– Ты сам виноват, Джонатан Далфилд, – огрызнулась Джулия. От радости у нее закружилась голова – она ведь не убила его. Но сейчас она не испытывала ни малейшего сожаления о том, что нанесла ему увечье, – этот человек был еще хуже, чем ей казалось. – Ты обманул меня, лишил девственности, пытался изнасиловать. Ты хочешь сказать, что я не имела права защищаться?

– Женщины не защищаются, они делают то, что им говорят, – ответил Джонатан и улыбнулся, отчего по спине Джулии заструился ледяной холод. Ее гнев сменился страхом, но она старалась не выдавать этого. Она знала, что злодеи наглеют, видя страх своей жертвы. – В прошлый раз я за свои страдания не получил никакой награды. Можно лишь надеяться, что барон хоть чему-то научил тебя.

По глазам Джонатана она поняла, что тот вполне может затащить ее в спальню и изнасиловать еще раз. Никто ведь не знал, что она здесь. Уилл думает, что она мертва. Джулия угодила в эту ловушку по собственной воле. Никто не выручит ее из беды. Оставалось лишь надеяться на себя.

Джулия согнула пальцы, точно когти, и выбросила руку, хотя и догадалась, что Джонатан ждал именно этого. Он схватил ее за руку и привлек к себе. Джулия не смогла оказать никакого сопротивления. Джонатан чуть отпустил руку Джулии и приподнял ее голову за подбородок. Джулия оскалила зубы.

– Моя дорогая, улыбайся приветливо, а то я выбью эти красивые зубы, – пригрозил Джонатан. – А если станешь кусаться, порки тебе не избежать.

Джонатан наклонил голову и впился грубым поцелуем в губы Джулии. Это были те же губы, которые ей робко хотелось целовать, когда он ухаживал за ней. Джулия сомкнула зубы, не давая его языку проникнуть ей в рот. Джулия вынесет это и позаботится о том, чтобы его привлекли к судебной ответственности за то, что он сделал. А сейчас оставалось лишь терпеть.

Но тут за спиной Джулии раздался страшный грохот, и дверь отворилась. Казалось, будто трубный глас возвестил о наступлении дня Страшного суда.

– Полагаю, вы Джонатан Далфилд? Уберите руки от моей жены, или же я сверну вам шею, – раздался голос, который Джулия едва узнала.

Джонатан оттолкнул Джулию от себя так, что та полетела через всю комнату и столкнулась с Уиллом. Она взяла его за руки, заглянула в его горящие янтарные глаза и поняла, что он готов убить ее обидчика.

– Уилл, слава богу…

– Слава богу, что я нашел тебя. – Уилл прервал Джулию и обжег ее испытующим взглядом. – Я не ожидал встретить тебя здесь. – Уилл пальцем коснулся ее щеки. – Он распускал руки, касался твоих губ.

Вдруг Уилл нежно подтолкнул Джулию к человеку, который вошел в комнату вслед за ним, а сейчас шагнул вперед.

– Уилл!

– Ничего не бойтесь, леди Дерехем. Теперь вы в безопасности, – сказал мужчина, придерживавший ее. Он пытался выпроводить ее за дверь, но Джулия стала упираться.

– Майор Фрейзер? – Как же он мог оказаться здесь? – Не надо, прошу вас, не выталкивайте меня. Я должна остаться с Уиллом.

– Мадам, прольется кровь, – чопорно возразил майор. – Леди здесь не место.

Джулия не обращала на него внимания. Ее кузены с побледневшими лицами стояли рядом у двери спальни. Джонатан отступил к столу и оказался в безвыходном положении. Он прижал одну руку к телу, будто хотел выхватить воображаемый меч.

– Вы, наверное, думаете, что я стал бы драться с вами на дуэли, точно с джентльменом, будь у нас оружие? – презрительно спросил Уилл.

– Джулия вернулась ко мне по собственной воле, – ответил Джонатан. – Как вы думаете, почему она здесь? Это с ней вам следует выяснять отношения.

– Видно, вам надоело жить, – заметил Уилл. Он снимал перчатки, высвобождая один палец за другим, бросил их на кресло, снял пальто, положил на кресло поверх перчаток, затем снял шляпу. Казалось, будто он собирается устроиться удобнее и приступить к дружеской беседе. Но Джулия уже прочитала намерения мужа и заметила его холодные, гневно сверкавшие глаза.

– Не убивай его, – выдохнула Джулия.

– Вот видите? – спросил Джонатан, но его насмешливый голос никак не вязался с побелевшим лицом. На его щеке задергался нерв, к тому же Джонатан, видно, не знал, что делать со своими руками. – Она ведь защищает меня.

– Леди Дерехем считает, что вы даже виселицы не заслуживаете. Вероятно, она права. – Уилл двинулся к Джонатану. – Так что мне придется найти вам другой вид казни. Фрейзер, уведите ее отсюда.

– Нет!

– Извините меня, леди Дерехем. – Майор Фрейзер взял Джулию за руку, вывел в коридор, закрыл дверь плечом и прижался к ней спиной, когда Джулия хотела вернуться в комнату. – Извините меня за бесцеремонность, но там не место для леди.

– Их там трое против одного, а Джонатан не станет драться честно, – возразила Джулия, тяжело дыша. Она хотела ухватиться за дверную ручку, но майор по силе ничуть не уступал Уиллу. За дверью раздался грохот.

– Уилл также не станет драться честно. – Майор Фрейзер успокоил Джулию и широко улыбнулся. Но улыбка тут же исчезла, когда он заметил отчаяние Джулии. – Не забывайте, я знаком с Уиллом с тех пор, как он служил в армии. На дуэлях он настоящий джентльмен, но подонки для него не лучше крыс. Уверяю вас, для тревоги нет никаких причин. А! Вот и хозяин гостиницы.

Джулия обернулась и увидела хозяина. Тот быстро поднимался по лестнице.

– Что здесь происходит, сэр? Я не допущу никаких драк и погромов в номерах гостиницы. Предупреждаю, я вызову констеблей.

– Отличная идея, – согласился майор. – Немедленно пошлите за ними. Ваши постояльцы без всяких причин набросились на мужа этой леди. Могу лишь надеяться, что у них хватит денег заплатить за причиненный ущерб.

– Но если сюда явятся констебли, они ведь могут арестовать Уилла, – возразила Джулия, когда хозяин сбежал вниз по лестнице и стал звать мальчика, прислуживающего в гостинице. В дверь, к которой прислонился майор, что-то врезалось со страшным шумом. Майор пошатнулся.

– Если констебли придут, пока мы еще здесь, я встречу их как лондонский мировой судья, разбирающий дело о вымогательстве и насильственном удержании леди. Если повезет, мы будем уже далеко отсюда, и дело не дойдет до этого.

– Вы мировой судья?

Майор кивнул. Он повернул голову к двери и стал прислушиваться. В номере за дверью воцарилась тишина.

– Уилл знал, что найдет меня в городском особняке. Вот и он.

Майор отошел в сторону. В дверях появился Уилл. Один глаз у него наполовину закрылся, правую щеку прочертил шрам, губа была рассечена.

– Все в порядке. Идем. – Уилл нахлобучил шляпу на голову, натянул пальто и взял Джулию за руку. – Фрейзер, благодарю за поддержку. С меня причитается роскошный обед. Извини, но мы сейчас уходим.

– Уилл, твое лицо…

– Не здесь. – Уилл взял Джулию под руку. Оба быстро спустились вниз и вышли в передний двор.

– Ваш покорный слуга, мадам. Дерехем, – попрощался майор Фрейзер, приподняв шляпу.

Уилл остановил проезжавший экипаж, без лишних церемоний усадил в него Джулию и, еще не успев устроиться рядом с ней, крикнул:

– В гостиницу «Гриллон»!

Экипаж с грохотом спустился вниз по Ладгейт-Хилл. Джулия, потеряв дар речи, уставилась на Уилла. Он здесь, он вне опасности. Она никого не убила. Джулия вытащила из ридикюля носовой платок, сжала его в руке и ждала, когда хлынут слезы радости. Как ни странно, слезы так и не появились. Джулия также не почувствовала радости, какую испытывала, мечтая о том, чтобы все закончилось благополучно.

Уилл бросил шляпу рядом с собой и взял протянутый Джулией носовой платок. Он осторожно приложил платок к щеке.

– Джулия, с тобой все в порядке?

– Со мной все в порядке! – У Джулии прорезался голос. На нее нахлынула волна гнева вперемежку со страхом, тревогой и неожиданным облегчением. – Да, со мной ничего не случилось. Уилл, тебя могли покалечить или даже убить.

Уилл приподнял одну бровь, поморщился от боли и криво усмехнулся.

– Моя дорогая, конечно, такой поворот меня не обрадовал бы. Твой мистер Далфилд зализывает раны и вместе с кузенами раздумывает над моим предупреждением. Я велел им вернуться туда, откуда они приехали, никогда не говорить об этом и ни в коем случае не приближаться к тебе. Если же они нарушат мое распоряжение, уважаемый мировой судья заявит, что они занимались вымогательством.

– Значит, все это уже позади. – Казалось невероятным, что кошмар, преследовавший Джулию и днем, и ночью уже три года, рассеялся, точно дым.

– Моя любимая, надеюсь, это твой последний мрачный секрет, – сказал Уилл и кивнул. Его лицо было серьезным, но глаза улыбались.

– Клянусь, это последняя тайна. – Неужели он сказал «моя любимая»? Наверное, для него это лишь привычные ласковые слова. Или же она приняла желаемое за действительное. Джулию охватило очень странное ощущение. Перед глазами все закружилось, зато в голове прояснилось. – Ты ничему не удивился, когда вошел в комнату, не так ли? Ты сразу назвал Джонатана по имени. Как ты узнал правду?

– Сегодня утром я пришел к выводу, что он жив.

Уилл встал, сел по другую сторону от Джулии, чтобы можно было обнять ее. Она старалась не касаться Уилла, опасаясь, что у него могут быть сломаны ребра, однако его теплое тело действовало на нее, точно бальзам.

– С того момента, как твои кузены явились к нам, мне не давала покоя неожиданная мысль. Конечно, они решили шантажировать нас. Но они с самого начала угрожали лишь предать гласности тот факт, что ты бежала с Дафилдом и ударила его по голове. Твои кузены говорили о насилии. Они не говорили об убийстве. Никто из них не произнес слова «смерть» или «убийство», пока ты сама не проболталась. Кузены говорили не о бездыханном теле Джонатана, а о его бедной голове.

Оба пришли, сочинив ужасающий рассказ о женщине, которая потеряла добродетель, напала на мужчину и, похоже, нанесла ему увечья. Кузены грозились представить тебя бежавшей из дому женщиной, отчего общество должно было прийти в ужас, особенно если учесть, что сейчас ты баронесса. Они надеялись, что я поддамся на шантаж лишь ради того, чтобы уберечь наше доброе имя от сплетен.

Затем ты невольно сказала, что убила его. Я был поражен. И они тоже. А я, долго не думая, глупо поверил твоим словам.

– Вряд ли ты задумывался о таких подробностях, когда тебе сообщили, что твоя жена убила человека, – заметила Джулия.

– Наверное, ты права, – согласился Уилл. – Однако миссис Прайор ахнула, а мистер Прайор затаил дыхание. Но он быстро сообразил, что к чему. Миссис Прайор тоже взяла себя в руки. Но этот эпизод запал в мою память.

– Я не смотрела на них, – тихо призналась Джулия и взглянула на него. Мысли Уилла были где-то далеко. Джулия догадалась, что он вспоминает эту сцену. – Я слышала, что говорили кузены, но смотрела на тебя. – «Только на тебя до тех пор, пока не разбилось мое сердце».

– Кузены считали, что я заплачу им несколько сотен фунтов, чтобы они заткнулись и ушли. Могу спорить, для них это был предел мечтаний. И тут кузены поняли, что ты считаешь, будто убила своего любовника. Надо отдать должное Артуру Прайору. Он быстро соображает. С такой головой следовало бы заняться юриспруденцией. Ты преподнесла ему подарок, и он тут же сообразил, как его использовать – соврать по-крупному и попросить еще больше денег. У него все получилось весьма убедительно. А ты, моя дорогая, невольно помогла кузенам, ибо верила в то, что говорила. А я, догадываясь, что ты все еще что-то скрываешь от меня, ожидал самого худшего.

– Как же я могла так ошибиться? – Джулия почувствовала, что начала думать ясно и снова обретает уверенность в себе. Возможно, Джулия стала верить, что у нее есть будущее. Точно присосавшуюся к телу пиявку, она сбросила чувство вины, с которым жила так долго. Джулия никак не могла поверить, что обрела свободу. – Джонатан казался… мертвым.

– Если раскроить голову, открывается страшное кровотечение. Ты видела бездыханного мужчину, лежавшего лицом вниз с раскроенной кочергой головой. Точно мертвый, он лежал неподвижно среди каминного прибора. Кругом кровь. Тебя предали, ты испытывала страх, подверглась насилию. Все произошло за считаные минуты. Ты даже не ожидала, что поступишь таким образом – ударишь человека. Вдруг в той комнате послышались крики – человека убили! Кричали ничего не понимавшие взволнованные постояльцы. Я вижу все это столь отчетливо, будто сам при этом присутствовал.

– Если бы я не подумала, что случилось худшее, и осталась бы на месте…

– Тебя задержали бы за физическое насилие. Поверили бы не тебе, а ему, ведь у него разбита голова. В таком случае мы с тобой не встретились бы, – сказал Уилл, когда экипаж остановился. – Возможно, ты думаешь, что не стоило тревожиться и казнить себя все эти годы, но надеюсь, ты придешь к выводу, что страдала не напрасно.

Джулия резко посмотрела в сторону Уилла, но тот уже спрыгнул на тротуар и расплачивался с возницей.

– А теперь вернемся к себе, а то мы поставим на уши всю гостиницу. Если управляющий заметит меня, мы точно окажемся на улице вместе с нашими пожитками! – добавил Уилл и прикрыл свое лицо платком.

– Похоже, я выгляжу ничуть не лучше, – призналась Джулия, когда мальчик-слуга, избегая смотреть на них, взял у нее небольшую дорожную сумку. К счастью, по пути в свой номер они не встретили ни управляющего, ни постояльцев, хотя и пришлось избегать многочисленных служащих гостиницы.

– Миледи! Милорд! Я так волновалась, я не знала, что делать! – Ненси вскочила, когда Джулия и Уилл вошли в гостиную. У ее ног лежала корзинка штопки, но, видно, работа валилась у нее из рук.

Джулия успокаивала Ненси, как могла, и путано объяснила все неожиданно возникшими семейными обстоятельствами и разбойниками. Ничего более убедительного она не сумела придумать.

У Джулии кружилась голова от разных мыслей, надежд, опасений. Она с радостью согласилась, когда Ненси предложила ей принять ванну и переодеться. Джулия предоставила Уиллу возможность заняться своим туалетом в крохотной гардеробной. Она подумала, что им обоим понадобится время, чтобы полностью разобраться в сути последних событий. Джулия чувствовала, что муж не желает, чтобы жена суетилась вокруг него, тем более что он считал, будто его лишь немного помяли.

* * *

– Ты не жена, а сокровище, – сказал Уилл. Он положил нож и вилку после того, как они не то завтракали, не то обедали, взял фужер с вином и поднял его, будто собираясь произнести тост.

– Правда?

– Ты не болтаешь и не суетишься, когда не остается более разумного выбора, чем помыться, переодеться и поесть.

– Теперь я готова болтать без умолку, – возразила Джулия. – Я просто не знаю, с чего начать.

– Начни с самого начала, – посоветовал Уилл. – Мы оба родились заново. Ты хочешь прожить остаток своих дней вместе со мной?

– Конечно. – Джулия никак не ожидала подобного вопроса. – Я люблю тебя. Ты веришь мне?

– Я как раз начал привыкать к этой мысли, когда ты сбежала от меня.

Джулия догадалась, что Уилл дразнит ее. В его глазах уже сверкали веселые искорки, а на его устах, несмотря на рассеченную губу, заиграла улыбка.

– Нельзя было допустить, чтобы ты страдал из-за того, что я считала своим преступлением, – сказала она.

– Знаю. Не понимаю, что я такого сделал, чтобы ты ставила меня выше себя, своей безопасности, своей жизни.

«Как объяснить, почему я люблю его, раз я даже сама не знаю ответа?»

– Уилл, похоже, ты даже не злишься на меня после всего, что я заставила тебя испытать.

Уилл встал, взял ее за руку и повел в спальню.

– Наверное, объяснение заключается в том, что я влюблен в тебя, – ответил Уилл и закрыл дверь.

– Что? – Джулия обернулась так быстро, что потеряла равновесие и опустилась на край постели. – Ты сказал…

– Я сказал, что влюблен в тебя, – задумчиво ответил Уилл. – В самом деле, мне следовало сказать, что я люблю тебя, однако между этими двумя признаниями, по-моему, есть разница. Таких чувств я не испытывал ни к какой другой женщине. И не почувствую, – добавил Уилл. – Моя любовь, как это ни печально, я слишком поздно догадался об этом.

– Когда это было? Когда ты догадался? – «После того, как выяснилось, что я невиновна, или до того?»

Уилл повернул ключ в замочной скважине.

– Чем скорее мы вернемся домой в свою постель, тем лучше, – проворчал Уилл и начал раздеваться. – Когда я догадался? Я отвечу тебе через минуту. Позволь рассказать, как все было. Это не стало неожиданным откровением, скорее всего, я начал прозревать постепенно. После того как я оставил тебя в этой комнате, после того как я сказал все эти неприятные вещи, я сел и начал пить бренди. Думаю, ты простишь меня. Вдруг мне пришло в голову, что ты не могла хладнокровно убить Джонатана, даже в ярости ты не собиралась убивать его. Я догадался, что произошел несчастный случай. Придя к этому выводу, я смог разобраться в том, что случилось, – понял, почему ты сбежала и почему не хотела рассказать мне всю правду.

Уилл верил ей. Он верил ей даже тогда, когда считал, что она способна погубить его. Как же можно не любить его?

– Найдя записку, я сначала поверил тому, что ты писала. Ты до смерти напугала меня, соврав, будто собираешься покончить с собой, бросившись в Темзу. – Уилл ногами сбросил сапоги, не обращая внимания на царапины, которые остались на сверкающей поверхности, и швырнул их куда подальше. – Черт подери, дорогая, сначала я помчался к мосту Блэкфрайарс, а только потом начал думать трезво. Я вспомнил, что ты говорила насчет того, чтобы броситься в озеро, когда мы впервые встретились. Затем я взглянул на твою записку и понял, что она составлена так ловко, чтобы избежать необходимости врать. Я не думал, что ты рискнешь скрываться в Лондоне, и стал выяснять, не села ли ты в дилижанс, чтобы покинуть столицу. Я отправил людей проверить все билетные кассы. Те вернулись с пустыми руками, и я догадался, что ты осталась в городе. Но я не мог сообразить, почему ты так поступила. – Уилл сел на постель рядом с ней, чтобы снять чулки. – Тогда я понял, что не прощу себе, если потеряю тебя. Осознав это, даже глупый мужчина может сообразить, что к чему. Я лег спать, хотя и знал, что люблю собственную жену, а когда проснулся, понял – Прайорам известно, что Далфилд жив.

Уилл потер лицо, выдав этим жестом, что он не один час пребывал в состоянии тревоги и бессонницы.

– Я никак не мог сообразить, где тебя искать, но подумал, что лучше всего сначала заняться Прайорами. Я рассказал обо всем Нейлу Фрейзеру и попросил, чтобы он помог как мировой судья на тот случай, если мне придется использовать не только грубую силу. И слава богу, что ты оказалась там.

Джулия погладила Уилла по щеке, стараясь не касаться синяков, и почувствовала колючую щетину. «Он любит меня, и он любил бы меня, даже если худшие подозрения оправдались». Джулия поверила – такое счастье возможно, она поверила, что это не сон.

– Ты нашел меня. Теперь я навсегда твоя.

Уилл стянул рубашку и встал, чтобы расстегнуть бриджи. Джулия нетерпеливо высвобождалась из одежды, не обращая внимания на отрывавшиеся пуговицы. Расшнуровывая корсет, она подняла голову и заметила, что Уилл уже сбросил с себя все. Его тело было покрыто синяками. Но его возбуждение достигло предела.

– Какие синяки! Уилл, тебе, наверное, очень больно…

– Тогда отвлеки мои мысли от них, и больше не вздумай проверять, найду ли я тебя, если ты снова захочешь бежать. Иначе я лишусь сна, – сказал Уилл и устроился на широкой постели.

Джулия тихо рассмеялась и поцеловала его в шею, она оказалась ближайшим местом, до которого она смогла дотянуться. Ах, как пахнет его кожа…

– Вот так хорошо – я не знал, услышу ли я снова твой смех.

– Мне нравится, когда на тебе ничего нет, но ведь ты совсем ослаб, – тихо сказала она, целуя и нежно покусывая плечо Уилла. – Мой возлюбленный, ты устал, и тебя побили. Теперь я могу делать с тобой все, что захочу.

– Это я-то ослаб? – насмешливо проворчал Уилл, перевернул Джулию и хотел развязать наполовину распущенные шнурки ее корсета. Смеясь, Джулия изворачивалась. – Чтобы я ослаб, потребуется гораздо больше синяков и бессонных ночей.

Джулия довольно вздохнула и легла на спину. Уилл стал целовать ее. Его язык щекотал пупок жены, что всегда заставляло ее хихикать. Он поднял голову.

– Раз уж мы заговорили о бессонных ночах, как тебе понравится, если у нас заведутся дети? – весело спросил он, но Джулия чувствовала, что муж опасается, как бы не причинить ей боль таким вопросом.

– Милорд, мне такая мысль даже очень нравится, – ответила Джулия. – Откровенно говоря, я думаю, что мы давно могли заняться этим. Я не уверена в исходе, но не теряю надежду.

Уилл приступил к делу так быстро, что Джулия и моргнуть не успела. Забыв обо всем, она растянулась на постели. Уилл накрыл ее одеялами и заключил в объятия. Он держал ее осторожно, точно корзинку с яйцами.

– Уилл, я не хрупкая. – Джулия извивалась, пытаясь найти удобное положение, чтобы можно было ласкать Уилла, дать ему понять, чего она желает, а прежде всего, заняться любовью.

– Как ты себя чувствуешь? – Его лоб нахмурился от тревоги. Раньше Джулия такого не замечала. – Последние дни ты и так многое пережила. Но вынашивать ребенка после таких испытаний…

– Я чувствую себя прекрасно, – ответила Джулия. – К тому же возможно, что я еще не забеременела, надо подождать денек-два. Наверное, сказалось напряжение последних дней. Но я не могу ждать, когда муж пожелает физической близости со мной.

– Думаю, это вполне осуществимо. – Лицо Уилла просияло. – Ты же понимаешь, что главное – произвести наследника. В этом вопросе мы не можем положиться на Генри.

Джулия уже хотела спросить: «Разве тебе об этом известно?» – но вовремя сдержалась.

– Я еще вчера раздумывал об этом, – сказал Уилл и улыбнулся. – Так мне удалось отвлечься. Я ведь сходил с ума, тревожась о тебе. Я догадался, что верю тебе, когда стал думать сердцем, а не другими… частями своего тела. Я также беспристрастно размышлял о Генри, но не как о малоприятном наследнике, и понял, что к чему. Конечно, не исключено, что я ошибся.

– Нет, ты не ошибся. – Джулия прижалась к Уиллу и провела пальцем по его плоскому животу. – Генри будет нелегко, но я посоветовала ему снять меблированную квартиру в Лондоне, где присутствие одного надежного слуги не вызовет подозрений. Это неожиданность для тебя? Мне будет жаль, если ты осудишь его.

– Меня это не удивило. Я боюсь за него. Однако ты дала ему хороший совет. А теперь, когда мы по своему разумению истолковали амурные дела Генри, не заняться ли нам собственными?

– Давно пора, – пробормотала Джулия и сомкнула пальцы вокруг вещественного доказательства разгоревшегося желания мужа.

Уилл рассмеялся, лег на спину, увлек Джулию за собой, и она оказалась на нем.

– Тогда возьми меня силой.

Глаза Уилла сверкали золотом. Они смеялись, ничто не омрачало их. Джулия поняла, что впервые видит его глаза такими. Она уселась верхом на крепкие бедра Уилла и, довольно вздохнув, встретила его мужское достоинство.

– Не помню себя такой довольной, такой беззаботной, счастливой. Уилл, я обожаю тебя. Я думала, что мы уже больше никогда не сможем любить друг друга.

Уилл привлек Джулию к себе, улыбнулся, приподнял голову, и их уста сомкнулись. От такого взгляда она растаяла и стала податливой, точно бархат.

– Моя любовь, мы прошли через ад, прежде чем нашли друг друга. Думаю, мы на этой земле заслужили хоть чуточку рая. Мы будем целоваться, любить друг друга, уснем, а завтра отправимся домой, где заживем счастливо.

– Навсегда?

– Я готов посвятить счастью следующие восемь лет, – ответил Уилл. – Затем подведем итог.

– Очень хорошо, милорд, – согласилась Джулия и прижалась к Уиллу, прильнула к его устам. Оба погрузились в неописуемое блаженство.

Примечания

1

Глостер – административный центр графства Глостершир. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Гретна – шотландский городок на границе с Англией, куда раньше отправлялось множество влюбленных парочек из Англии, чтобы тайно обвенчаться.

3

Третий кузен – кузен, имеющий право на наследство в третью очередь.

4

Кочерга, каминные щипцы, совок.

5

Название имения, в переводе означающее «Королевский акр».

6

В Великобритании совершеннолетие наступает в этом возрасте.

7

Колонна в Лондоне в память о пожаре 1666 года.

8

Французское издание «Изысканное общество».

9

Переводится как «улица Отче наш».

10

Мейфэр – фешенебельный район Лондона.

11

Название молитвы Богородице.

12

Ладгейт-Хилл – самая высокая точка Лондона.

13

Построена в XII веке, снесена в 1902 году.

14

Тайберн – место публичных казней. С 1783 года их перенесли в Ньюгейтскую тюрьму.

15

Пэлл-Мэлл – улица в Лондоне, где расположены клубы.

Content

Луиза Аллен
От разорения к роскоши

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Примечания