Картер Браун

Клетка для простака

Клетка для простака

(Пер. с англ. М. И. Савеловой)

Глава 1

Кастаньеты сменили ритм. Под бешеную дробь танцовщица закрутилась волчком, высоко взметнулись юбки, обнажая длинные стройные ноги и округлые бедра, черные волосы упругой волной расплескивались по плечам и шее…

В последний раз гулко ударили цимбалы, одновременно умолкли кастаньеты, и в наступившей тишине танцовщица плавно опустилась на пол, низко склонив голову.

— Что скажете, мистер Кэйн? — спросил Симон Матис, и его обезьяноподобная физиономия расплылась в сальной улыбке. — Красавица, не правда ли?

— Да, хороша, — согласился я, — и для вашего кабака явление весьма необычное. Она ведь евразийка, я не ошибся?

— Испанка, — радостно объявил он, — чистокровная испанка, мистер Кэйн, высший класс! Ее зовут Кармен Диас, и, по правде говоря, мне очень повезло, что она согласилась выступать здесь.

— Как она очутилась в Макао?

Матис пожал широкими покатыми плечами.

— Это меня не касается. Она украшает мое скромное заведение, а я ей благодарен и не задаю лишних вопросов. Посетители валом валят поглядеть на ее танец.

— А потом оставляют деньги на ваших карточных столах?

— Только не Энди Кэйн, — с кислой миной заметил Матис, — за две недели, что провели в Макао, вы-то выиграли десять тысяч долларов.

— Гонконгских долларов, — уточнил я, — а это всего лишь три тысячи, если перевести на настоящие деньги.

— Все равно — куча деньжищ, как ни считайте, — не сдавался он, — но я хочу поговорить с вами о другом, а именно о Кармен Диас.

— Болтать о красивых женщинах — мое второе хобби.

— Она хочет с вами встретиться.

— Зачем я ей понадобился? Она меня впервые видит.

— Зато много о вас слышала, — Матис многозначительно подмигнул, — я рассказал ей о вас, мистер Кэйн. У нее к вам деловое предложение.

— По какой линии?

— По вашей линии, мистер Кэйн. — Матис вдруг опечалился, — у этой красивой девушки большие жизненные затруднения. Я бы сказал, положение у нее просто отчаянное.

— Вы надрываете мне сердце. Так вот, я ничего не желаю знать о ее несчастьях — пусть оставит их при себе.

— А вы не слишком-то галантный кавалер, сеньор! — раздался за моей спиной приятный голос, и передо мной возникла улыбающаяся Кармен Диас.

Вблизи она показалась мне еще красивее. Длинные черные волосы, разделенные ровным пробором, служили идеальным обрамлением для овального лица, в черных влажных глазах сверкали вызывающие искорки, капризная улыбка кривила полные губы.

— О, тут вы совершенно правы. Я действительно не из галантных, — весело согласился я.

Она села напротив. Низкий вырез платья огненного цвета открывал такую пару упругих округлостей, которые вызвали бы приступ комплекса неполноценности у самой Софи Лорен.

— Не могу поверить, — она посмотрела на Матиса, — неужели это тот самый человек, о котором вы мне рассказывали?

— С виду он все тот же, но поет другие песни. Наверно, стареет, — заложил меня Матис.

— О, мне в жизни часто приходилось наблюдать, как с возрастом мужчины из храбрецов превращались в жалких мокрых куриц. С виду вроде бы все тот же молодец, а внутри — голый страх, куда только испарилась былая отвага?

— Верно, — охотно поддержал я, — вы абсолютно правы. Я уже начал считать на голове седые волосы и подумывать о разведении цыплят на заднем дворе.

Она вдруг схватилась обеими руками за край стола и перегнулась ко мне, приблизив вплотную прекрасное лицо. Не имея сил оторвать глаз от восхитительного зрелища, какое теперь являло ее декольте, я спешил насладиться в полной мере.

— У меня большие неприятности, мистер Кэйн, — тихо произнесла она, — я просто в отчаянии! И помочь мне может только такой человек, как вы. Умоляю вас! Неужели вы настолько бесчувственны?

— Я вам сочувствую, дорогая, и, если хотите, готов даже дать в этом расписку…

— А шанс быстро заработать целое состояние вас тоже не волнует?

— Об этом Матис почему-то умолчал. Впрочем, я уже выиграл у него в рулетку целое состояние. Вы не это имели в виду?

— Вижу, что зря теряю время, — сухо произнесла она и выпрямилась.

— Не уходите, — попросил я, — мне одному не под силу прикончить эту бутылку, а португальское шампанское очень дорого стоит в этой забегаловке.

— Вы оскорбили мое заведение, — добродушно возмутился Матис. — Ну, я оставляю вас наедине. — Он поклонился девушке и отошел от нашего столика.

— Так в чем проблема? — спросил я у Кармен Диас.

— Мне необходима ваша помощь. Нужен человек, хорошо знающий Гонконг, решительный и не слишком разборчивый в средствах для достижения цели.

— Действительно похож на меня. О’кей, я слушаю, но заранее ничего не обещаю.

— Спасибо, — пылко поблагодарила она, — даже не знаю, с чего начать. Нелегко рассказывать свою печальную историю.

— Почему бы не начать с самого начала? — предложил я. — Начало ничем не хуже любого другого момента.

— Вы правы, — отозвалась она серьезно, — я так и сделаю. Сеньор, я принадлежу к знатному старинному испанскому роду, вернее к его обедневшей ветви. Моя семья последние годы прозябает в нищете. Хотя из всей семьи теперь осталось двое — я и мой отец. Но у моего отца был брат, с которым он поссорился лет двадцать назад, и с тех пор ничего о нем не слышал. И вот три месяца назад вдруг выясняется, что этот брат умер и все свое состояние завещал отцу.

— В таком случае все ваши проблемы разрешились.

— Дело в том, мистер Кэйн, что по завещанию отец должен предъявить адвокатам подтверждение права наследования рода Диас, только в этом случае он получит наследство дяди.

— Что за подтверждение?

— Веками гербом дома Диас являлся Золотой Орел. Всего тридцать лет спустя после экспедиции Колумба наш далекий предок служил в Перу под началом Рафаэля де Бастоля. Понимаете? За верность и доблесть его пожаловали в рыцари, и из награбленных у инков сокровищ ему достался знак отличия — Золотой Орел, вырезанный из цельного куска золота.

— И этот Орел пропал?

— Мой отец продал его пятнадцать лет назад. Что поделаешь, семья умирала с голоду. Отца бессовестно обманули, и вырученная сумма оказалась лишь одной двадцатой частью настоящей стоимости Орла.

— Уж не хотите ли вы, чтобы я его разыскал?

— В этом нет необходимости. Я уже нашла его и поэтому нахожусь сейчас здесь, в Макао. Для коллекционера эта вещь бесценна. Человек, владеющий сейчас Золотым Орлом, заплатил десять тысяч фунтов стерлингов…

— Да, стерлинги — это вещь, — не выдержал я.

— …Чтобы его похитили, — закончила она фразу. — Дело в том, что ни один настоящий коллекционер не расстанется с такой редкостью ни за какие деньги. Она не имеет цены. Золотой Орел и сейчас находится у этого человека. Он живет в Гонконге.

— Вы хотите, чтобы я попытался выкупить для вас Орла?

Она покачала головой.

— У меня нет таких денег, сеньор. К тому же, как я уже говорила, едва ли он согласится продать такую редкостную вещь. Мой единственный шанс заполучить Орла Солнца…

— Он так называется?

— Да. Наверно, вы слышали, сеньор, что инки поклонялись богам Солнца. Золота этот древний народ имел столько, что им крыли полы в храмах. Когда вы увидите Орла Солнца, вы поймете, почему его так назвали.

— Может быть. Но простите, что прервал вас. Так как вы хотите заполучить семейную реликвию?

— Единственный шанс — похитить ее у человека, который завладел Орлом.

— Вы знаете его?

— Он живет в Гонконге. Его имя — Мао.

— А знаете ли вы, кто такой этот Мао? Сейчас попробую объяснить. Так вот, если взять десятифутовую акулу и запихать ее в двенадцатифутовый резервуар, поморить с неделю голодом, потом положить этой акуле в пасть кусок сочного бифштекса, то вам легче будет взять его обратно, чем что-нибудь украсть у Мао!

— Вы с ним знакомы?

Я покачал головой.

— Только понаслышке. Известная в Колонии личность. Миллионер, живет на вершине пика Виктории в замке. Туда никто не сумеет проникнуть без приглашения хозяина. А охраны у него больше, чем у самого Мао Цзэдуна.

Некоторое время она задумчиво потягивала шампанское, потом поставила бокал на стол.

— Мой отец занял везде, где только смог, под будущее состояние. Даже поставил на карту мою жизнь, чтобы только вернуть Золотого Орла. Если вы добудете его для меня, мистер Кэйн, я заплачу вам за работу двадцать тысяч долларов. Американских, разумеется.

А сами не хотите рискнуть?

— Меня немедленно заподозрят. Мао известна история Золотого Орла. Как только ему донесут, что я нахожусь в Гонконге, он немедленно предпримет меры, чтобы меня устранить. Я уже подвергаюсь опасности, приехав сюда, в Макао. А поездка в Гонконг означает для меня смертный приговор.

— Позвольте мне некоторую откровенность. Предположим, обстоятельства сложились удачно и мне удалось похитить Золотого Орла у Мао. Почему я должен отдать его вам за двадцать тысяч, зная, что он стоит целое состояние? Вы же сами сказали, что для настоящего коллекционера эта вещь бесценна и он не остановится ни перед чем, чтобы купить ее.

— Вам придется еще отыскать такого коллекционера. Задача нелегкая, я бы даже сказала — не имеющая решения. Во всем мире сыщется не более полдюжины таких людей. Не думаю, что вам придутся по душе длительные поиски. Скорее всего, вы предпочтете получить скорую прибыль — то есть продадите его мне.

Я подлил себе шампанского.

— Если Мао держит свое сокровище в замке, то мне легче проникнуть в Форт-Нокс.

— Так вы не хотите даже попытаться, — сеньор?

— Вы меня правильно поняли.

Нижняя полная губка красавицы презрительно скривилась.

— Мне рассказывали о мистере Кэйне много разных историй. Но вы меня разочаровали. Не ожидала, что вы окажетесь трусом.

— Они, наверно, забыли упомянуть вам об этом, — ухмыльнулся я.

— Итак, это ваше последнее слово? — холодно спросила она.

— Меня не интересует ваше предложение. Я не принял бы его и за двести тысяч. Вы просто ненормальная, если надеетесь, что вам удастся осуществить задуманное.

В ответ на меня обрушился убийственный, полный презрения взгляд. Кармен встала и пошла прочь от моего столика. Глядя, как перекатываются обтянутые шелком упругие ягодицы, я с сожалением подумал, что не успел сделать ей свое предложение.

Глава 2

Открыв мне дверь, Чарли, слуга-китаец, расплылся в широкой улыбке.

— С возвращением, босс! Как приятно снова видеть вас дома!

— Спасибо. — Его улыбка внушала подозрение. — Мой автомобиль еще цел?

— Конечно, босс.

— А что тогда случилось? — Должна же быть настоящая причина его радости.

Я прошел мимо него в гостиную, и сразу все стало ясно. На моем диване растянулась полуодетая блондинка, весь наряд которой состоял из не доходившей до талии безрукавки-лифчика и сверхукороченных шорт. С нарцисстическим восхищением она любовалась собственными загорелыми стройными ножками. Увидев меня, чудное видение приподнялось на локотке.

— Привет, — небрежно произнесла белокурая красотка и после столь небрежного приветствия начала любовно растирать свои икроножные мышцы.

— А! Кажется, я имею счастье лицезреть своего единственного и неповторимого партнера по бизнесу? Мисс Донован, собственной персоной! — Мой рот, как у Чарли, непроизвольно растянулся до ушей. — Когда вернулась?

— Вчера. — Она зевнула и закрыла глаза. — Если точнее — вчера ночью. Как повеселился в Макао?

— Выиграл в рулетку три тысячи долларов, настоящих, американских, — самодовольно похвастался я.

— Неплохо, — она снова открыла глаза, — а я проиграла в Маниле две тысячи, тоже в рулетку.

— И поэтому вернулась!

Сделав такое заключение, я прошел к шкафчику, где хранились бутылки со спиртными напитками. Крикнув Чарли, чтобы он принес льда, я налил виски в два стакана, бросил туда по нескольку кусочков льда, немедленно принесенных исполнительным Чарли, и пошел со стаканами к дивану.

Неохотно спустив ноги на пол, Тэсс села и взяла стакан с виски.

— Мне скучно, — пожаловалась она, — когда мы снова займемся каким-нибудь захватывающим делом?

— Как только Чарли уйдет на кухню, — с надеждой пообещал я.

— Сидеть, Фидо! — прозвучало в ответ. — Я имею в виду настоящее дело, на котором можно заработать деньги, много денег!

— Хочешь опять сыграть в Маниле? Кстати, как твои манильские связи? У тебя там появились потенциальные клиенты?

— Ничего! — Она пожала плечами. — Все куда-то пропали — кто уехал, кто умер или стал важной шишкой…

Я зажег сигарету.

— Что-нибудь обязательно подвернется. Всегда так было.

— Хорошо бы, — она опять зевнула, — надеюсь, это случится скоро.

— Зачем спешить? Я не видел тебя две недели и ужасно соскучился.

Она подставила губы, но, целуя их, я заметил, что мысли Тэсс витают далеко отсюда.

— Что-то не получается у нас с партнерством, Энди, — вдруг серьезно сказала она, — мы с тобой отправились за сокровищами в Красный Китай и потерпели фиаско. Из Манилы я тоже вернулась ни с чем. Ты побывал в Макао — результат тот же. Начинаю сомневаться, есть ли у нас будущее, друг мой.

Я сделал глоток из своего стакана.

— Ну, не стал бы так категорично утверждать, что вернулся из Макао без всякой перспективы. Мне поступило предложение на двадцать тысяч американских долларов.

Глаза у Тэсс широко раскрылись, лень и сонливость испарились.

— Вот это другой разговор! Скорее рассказывай, что за предложение?

— Предложение годится для самоубийц. — И я коротко сообщил ей о сеньорите Диас и ее проблеме.

Когда я замолчал, она покачала головой.

— А мне не кажется все таким уж безнадежным.

— Но ты не знаешь Мао! Его дом — настоящая крепость, выстроен на скале и окружен каменной стеной высотой в девять футов. Охранников там на одном квадратном метре больше, чем во всем Форт-Ноксе! Никаких шансов незаметно туда проникнуть и еще меньше уйти оттуда живым.

— Ты не успел все хорошенько обдумать, Энди. Но теперь нас двое, и я тебе помогу.

— Без памяти счастлив, — пробормотал я.

— Все дело в его слабостях. Найти уязвимое место и на этом сыграть. Так какие же пороки и слабости есть у этого Мао?

— У него их нет.

— То есть тебе о них ничего не известно. — Она повысила голос: — Чарли?!

Вошел Чарли, и глаза его тут же с восторгом устремились на Тэсс.

— Слушаю, мисс.

— Ты знаешь Мао, миллионера?

Чарли расплылся в улыбке.

— В Гонконге все знают Мао, мисс. Очень богатый человек. Самый богатый во всей Колонии.

— Какие за ним водятся грехи? Ну, я имею в виду его слабости, страсть к чему-нибудь. Что он любит больше всего?

Чарли улыбнулся еще шире, на лице его отразилось смущение.

— Можешь все говорить при мисс Донован, — подбодрил я, — она не леди.

— Напомни мне потом, что я обиделась, — заметила Тэсс и снова обратилась к Чарли: — Ну, давай, Чарли, выкладывай.

— Женщины, — произнес Чарли придушенным голосом, — он любит женщин… девушек с белой кожей.

— Спасибо, Чарли.

Он кивнул и с видимым облегчением убрался на кухню.

— Почему он каждый раз так таращится на меня? — удивилась Тэсс. — Я понимаю, почему это делаешь ты, ну а он? Неужели по той же причине?

— Чарли хоть и европеизирован, но не настолько. Это у него поверхностно, а в глубине души он, как и его неграмотные собратья, почти уверен, что у белых тоже желтая кожа, но они так подолгу и часто моют лицо и руки, что постепенно их отбелили. Поэтому, когда он видит перед собой человека, у которого кожа везде белая, это приводит его в восторг и изумление.

— Откуда ты взял это «везде», — возмутилась Тэсс, — на мне есть одежда!

— Правда? — невинно спросил я. — А я и не заметил!

— Давай-ка вернемся к делу, — ледяным тоном призвала она, — ты понял, насколько я оказалась права? Несколько слов Чарли об этом Мао сразу все прояснили, и предложение уже не кажется таким невероятным. Итак, Мао любит женщин и предпочитает белых. Вот тебе прекрасный повод проникнуть в его замок, поскольку я — и то и другое.

— Согласен. Тебе легко будет туда попасть, но вот вопрос — как ты оттуда выйдешь и выйдешь ли вообще?

— Попытка не пытка, — Тэсс явно воодушевилась, — теперь мы просто обязаны попробовать!

— Кто это — «мы»?

— Ты невыносим, Энди! Если не хочешь браться за это дело — не надо. Обойдусь без тебя. Поеду к Мао и…

Звонок в передней прервал ее гневный монолог. Я слышал, как Чарли открыл кому-то дверь, и через несколько секунд в дверь гостиной просунулась его голова.

— Босс, там вас хотят видеть.

— Кто?

— Какой-то большой господин с бородой и леди, босс.

— Как выглядит леди?

— Похожа на мисс Тэсс, — расплылся он в улыбке, — только с рыжими волосами.

— Как интересно! Проводи их сюда.

Секунд через пятнадцать Чарли ввел неожиданных визитеров в гостиную и скромно удалился.

Мужчина был высок и тучен. Густые черные волосы и такого же цвета борода, аккуратно оформленная под лопату, делали его точной копией тех международных шпионов, что наводнили экран в сороковых годах. Вставленный в глаз монокль без оправы делал сходство настолько завершенным, что мне стало весело.

Девушка действительно оказалась рыжей, с красивым, но несколько бледноватым лицом. Что касается ее фигуры, то мой Чарли продемонстрировал верх сдержанности, описывая незнакомку, потому что не волосы и не лицо являлись ее отличительной чертой. Черное шелковое платье обтягивало пышные рельефные формы, превосходившие самые смелые фантазии на сей счет.

— Простите за вторжение, — вежливо извинился мужчина, — но наше дело не терпит отлагательства, мистер Кэйн.

— Все в порядке, — успокоил я его и, кивнув в сторону дивана, где сидела Тэсс, представил: — Мой партнер — мисс Донован.

Он поклонился.

— Меня зовут Курт фон Нагель. — Я ждал неизбежного щелчка каблуков и действительно дождался. — Моя спутница — сеньорита Диас.

— Как, опять? — тупо поразился я.

Он, казалось, удивился моей реакции, потом, пожав плечами, повторил:

— Дама со мной — сеньорита Кармен Диас.

Рыжая девушка ласково на меня посмотрела и подарила нежную улыбку.

— Понимаю ваше удивление. Вам, наверно, еще не приходилось встречать испанку с рыжими волосами. Моя мать — ирландка. Отсюда и цвет волос.

— Мои поздравления вашей маме. И вашему папе, — любезно ответил я, — могу я предложить вам что-нибудь выпить?

— Нет, спасибо, мистер Кэйн. — Она все время улыбалась, и эта улыбка обещала массу интересного, включая, возможно, саму сеньориту Диас.

— Я представляю интересы сеньориты, — грубо вмешался черная борода, — а теперь, если позволите, я перейду прямо к делу.

— О, прошу вас, — кивнул я приветливо, — можете не только за нее говорить, но и выпить, я не возражаю.

Фон Нагель откашлялся, прочищая горло.

— Мне вас рекомендовали, мистер Кэйн, как человека, который способен нам помочь.

— Прекрасно сказано. И в помощи какого рода вы нуждаетесь?

— Семья сеньориты Диас принадлежит к древнему испанскому роду, — с важностью начал он, — веками гордостью этого аристократического рода служило сокровище, вывезенное далеким предком из Перу во времена испанского вторжения. Вещь эта когда-то принадлежала племени древних инков.

— И что же это за вещь?

— Орел, вырезанный из цельного куска золота.

— Звучит неплохо.

— Вещь изумительной работы, мне посчастливилось ее видеть. Но я перехожу к главному, мистер Кэйн. Шесть месяцев назад Орла похитили из мадридского дома Диасов. Вначале все испугались, что грабители, не представляя истинной ценности скульптуры, разломают ее на куски и продадут как золото. Но вскоре выяснилось, что Орла купил некий миллионер, коллекционер не слишком щепетильный, поскольку знал, что вещь краденая. Этот человек живет здесь, в Гонконге.

— Продолжайте, прошу вас.

— Честь семейства Диас зависит от возвращения реликвии. И я имею намерение вернуть ее, но без партнера мне не обойтись. Поэтому я пришел к вам, мистер Кэйн. Ваша репутация…

— У кого сейчас Орел? — перебил я.

— У одного китайского господина по имени Мао. Вы, без сомнения, слышали об этом человеке?

— Разумеется. И о замке на вершине горы, неприступном как крепость.

— Неприступных крепостей не существует, — нравоучительно заметил фон Нагель, — итак, мистер Кэйн, я готов хорошо заплатить, если вы успешно справитесь с работой.

— Как хорошо?

— Пятнадцать тысяч долларов, американских конечно.

— Недурно. Но в данный момент мне трудно представить, как я смогу пробраться в замок Мао и тем более как похитить ваше сокровище и выбраться с ним обратно. Мне надо хорошенько подумать. Где вы остановились?

— В «Оксидентале». Звоните в любое время.

— Отлично. Я свяжусь с вами.

— Договорились. — Он опять щелкнул каблуками и поклонился Тэсс. — До свидания, мисс Донован, до встречи. Жду вашего решения, мистер Кэйн.

— Всего хорошего, мистер Кэйн, — прощебетала рыжая мисс Диас и снова нежно мне улыбнулась. — Присоединяюсь к Курту в надежде скоро с вами встретиться вновь.

Тэсс она начисто проигнорировала.

Чарли пошел их проводить. Как только мы остались вдвоем, Тэсс взорвалась.

— Наглая дрянь! Я бы выучила ее хорошим манерам, если бы мне представилась возможность остаться с ней вдвоем в запертой комнате.

— Оставь в покое ее манеры. Дело в том, что это вторая Кармен Диас, встреченная мною в течение суток. А ведь ни одна из них не упомянула о наличии сестры.

— Значит, одна из них самозванка?

— Как ты догадлива!

— Нечего строить из себя умника! Оставь свой сарказм! — Она опять разозлилась. — Выходит, ты все-таки заинтересовался этим делом? Насколько я помню, ты еще совсем недавно отговаривал меня за него браться.

— Я передумал.

— Скажи лучше, что эта рыжая бестия заставила тебя передумать!

— Какая разница! Давай-ка лучше пораскинем мозгами, что можно тут сделать. Почему бы нам, например, не нанести визит Мао сегодня вечером?

— А повод?

— Ты — заезжая американка, коллекционируешь редкости, — вдохновенно начал я фантазировать, — приехала в Гонконг и, услышав о сокровищах Мао и его замке, не в силах была отказаться от попытки встретиться с ним в надежде, что он покажет свою коллекцию или хотя бы часть ее.

— А ты чем собираешься заняться в это время? Побежишь к рыжей?

— Я поеду с тобой. Чтобы Мао не пришло в голову присоединить тебя к своей коллекции.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, эта идея покажется мне даже интересной, — задумчиво промолвила она, — пялься тогда сколько угодно на рыжих девиц!

Глава 3

Влажность все возрастала. На пик Виктории опустились облака, и мне пришлось вести машину сквозь клочья тумана. Углядев знак, я свернул и, проехав еще с четверть мили, остановился. Перед нами из тумана поднималось действительно сказочное сооружение, напоминавшее замок. По обеим сторонам внушительных ворот из литых медных прутьев стояли каменные колонны, увенчанные львиными головами.

— Львы? — удивилась Тэсс. — Вот уж не думала, что китайцам нравятся львы. Всегда считала, что они предпочитают драконов.

— Это мифические львы. По преданию, они охраняли сокровищницу одного из императоров династии Танг.

— А теперь они охраняют замок Мао?

— Не только львы. Здесь обитает и целая армия охранников.

Мы вылезли из машины и направились к воротам. На одной из каменных колонн висел большой медный колокол. Я дернул за веревку — в тумане поплыл тревожный медленный звон.

Тэсс вздрогнула.

— «По ком звонит колокол»? — прошептала она.

— Берегись, чтобы он не позвонил по тебе.

За воротами появился китаец и молча уставился на нас с бесстрастным выражением на плоском лице. Я заговорил с ним на кантонском диалекте, изложив придуманную нами версию: дама, приехавшая со мной, — американка, любительница редких вещей и сама коллекционер. Находясь в Гонконге, решила нанести визит мистеру Мао в надежде, что тот позволит ей полюбоваться хотя бы частью своих сокровищ, о которых она много слышала. Внимая мне, китаец время от времени издавал односложные звуки, потом попросил подождать и растворился в тумане.

Я перевел Тэсс свою речь и зажег сигарету.

— Как ты думаешь, есть шанс, что он нас примет? — спросила она.

Я пожал плечами.

— Все зависит от того, какими словами этот парень опишет твою внешность своему господину. Если, конечно, Чарли не соврал про слабость Мао к белым девушкам.

Мы стояли и ждали, а вокруг медленно кружились хлопья тумана, пришедшие в легкое движение от дуновения бриза.

— У меня такое впечатление, что мы находимся в каком-то странном, потустороннем мире, — тихо проговорила Тэсс. — Наверно, из-за проклятого тумана все кажется таким неправдоподобным.

— Да, местечко как будто вынырнуло из прошлого. Атавизм, как и — сам Мао. Он, в сущности, последний китаец, живущий, как средневековый феодал. Все давно осовременились. В Красном Китае увлекаются индустриализацией и пятилетками, а богатые китайцы Гонконга наживаются на коммерции и выглядят на девяносто процентов европейцами. Мао не похож ни на одного из них — он что-то вроде двоюродного брата Фу Манчу.

— Боже, какое красноречие! — насмешливо фыркнула Тэсс.

Вернулся китаец. Отворив ворота, он пропустил нас на территорию парка и снова тщательно их запер. Потом повел нас к дому по длинной подъездной дорожке.

Когда мы подошли близко к дому и смогли увидеть его во всей красе, Тэсс буквально задохнулась от восторга. Иначе, как замком, назвать его было невозможно. Невиданная смесь стилей — викторианского, колониального и еще Бог знает каких. Башни, минареты, шпили, купола, покатые крыши пагод… Такое сооружение только сумасшедший мог назвать своим домом.

Мы одолели шесть широких мраморных ступеней и, минуя распахнутую, обитую медными пластинами дверь, вошли в огромный холл.

Слуга-китаец попросил нас здесь подождать и ушел куда-то, бесшумно ступая по толстым шелковым коврам.

Тэсс озиралась по сторонам, рот у нее приоткрылся от изумления.

В просторном холле почти отсутствовала мебель: с полдюжины редко расставленных стульев и пара медных столиков. Потолка не было. На уровне второго этажа шла круговая галерея. Выше над нашими головами вздымался внушительных размеров стеклянный купол.

— Фантастика! — выдохнула Тэсс.

— Недурно, — согласился я, — а теперь закрой рот и открой пошире глаза, чтобы не пропустить момент, когда полетят золотые орлы.

— Совсем не смешно. У меня сейчас одно желание — убраться отсюда как можно скорее.

— Еще совсем недавно ты храбрилась, как девочка-скаут, — напомнил я, — и тебе казалась нелепой моя нервозность по поводу мистера Мао.

— Я убедилась, что не стоит браться за такое дело. И еще эти Карменситы Диас! Кстати, какая из них, по-твоему, фальшивая? Держу пари, что рыжая. Рыжих испанок не бывает, это всем известно! А поскольку обе никак не могут быть Кармен Диас одновременно, значит, одна из них самозванка.

— Не обязательно, — вздохнул я.

— Ты имеешь в виду, что обе подлинные? — рассердилась она. — По-твоему, они близнецы?

— Скорее всего они обе фальшивые, — мягко возразил я, — но ты, со своей обычной доверчивостью, об этом не подумала.

— Тихо! — вдруг прошипела Тэсс. — К нам идет сам шериф!

Я повернулся и увидел приближавшегося к нам высокого худощавого человека с гладко зачесанными назад светлыми волосами, плотно прилипавшими к черепу. Он явно гордился своей выправкой и аккуратно подстриженными армейскими усиками и нес их гордо, как символ привилегированного воинского подразделения. На вид ему было лет тридцать пять, а судя по покрою костюма, он пользовался услугами лучших лондонских портных. Хищная улыбка обнажала зубы острые, как у акулы, приготовившейся укусить.

— Здравствуйте, как поживаете? — заговорил он, проглатывая слова. — Меня зовут Стэндиш, Питер Стэндиш.

— Энди Кэйн, — представился я. — А это — мисс Донован.

— Очаровательно! — Секунд пять он не отрываясь глазел на Тэсс с неприкрытым восхищением. — Какое счастье для нас, что вы посетили Колонию, мисс Донован!

— Благодарю вас, — застенчиво произнесла Тэсс и сделала глубокий вдох, приведший в сильное волнение ее обтянутую шелком высокую, соблазнительную грудь.

Стэндиш ущипнул свои усики.

— Я являюсь доверенным лицом и офицером связи у старика. Он живет затворником и не очень-то расположен встречаться с кем-либо. Приглядываю за домом, за слугами, в общем за порядком. Кроме того, избавляю его от назойливых правительственных чиновников, выполняю и другие обязанности. Вы понимаете…

— У вас, должно быть, интересная работа, — вежливо заметил я.

— Замечательная. Пригодилась специальная армейская подготовка. Я служил в местных частях три года. Одно восхитительное местечко на Востоке. Не хотел бросать службу, но старик предложил мне работать у него, и вот я здесь.

— Мисс Донован увлекается коллекционированием редкостей, — перевел я разговор на нужную тему, — я рассказал ей о сокровищах мистера Мао, и, разумеется, она не устояла перед искушением и попросила меня привезти ее сюда, в надежде взглянуть на них.

— А вы сами не коллекционер? Не представляете, что теряете, старина! — Мне не понравилась его ухмылка. — Мистер Мао польщен, что такая девушка, как мисс Донован, увлекается коллекционированием. Он разрешил показать ей кое-что.

— Вы и мистер Мао очень добры, — отозвалась Тэсс.

— Что вы, для нас это удовольствие. Что бы вы хотели посмотреть прежде всего?

— На ваше усмотрение, — она томно на него взглянула, — я вся в вашей власти, мистер Стэндиш. — Тэсс сделала акцент на слове «вся».

Он опять дотронулся до армейских усиков мизинцем.

— А! Тогда я знаю, что вам показать. Коллекцию яшмы, она уникальна. Вы обязательно должны взглянуть на нее.

— Звучит заманчиво.

Стэндиш дважды ударил в ладоши, и откуда-то появился древний старик в традиционной китайской шапочке и одежде ученого мандарина. С длинными белыми усами и бородкой метелкой, он как будто сошел со старинной фарфоровой тарелки.

— Это Хуонг, — представил Стэндиш, — будь другом, Хуонг, покажи этой леди комнату с яшмой. Потом приведешь ее обратно. — Он улыбнулся Тэсс. — Надеюсь, вы не возражаете? Хуонг приведет вас сюда, как только вы закончите осмотр. Пока вы будете отсутствовать, мы побеседуем с мистером Кэйном.

Тэсс на долю секунды задержала на мне взгляд, и я кивнул.

— Ну конечно, — заулыбалась она, — вы очень любезны, мистер Стэндиш.

— Не стоит благодарности. Уверен, вам понравится. Там есть уникальные предметы времен династий Танг и Минг, вам наверняка известны эти редкости, они есть во всех каталогах. Поражает не только красота материала, но и изумительная работа древних мастеров. Некоторые вещи сделаны в седьмом веке, ничего подобного, уверяю, вам не приходилось видеть.

Волоча ноги, старик зашаркал прочь, и Тэсс последовала за ним. Я видел, как Хуонг открыл перед ней одну из боковых дверей, и оба исчезли из виду.

Стэндиш довольно ухмыльнулся.

— А мы с вами пройдем вон в ту, первую дверь направо, старина. Там я держу свое виски. — За дверью оказался кабинет с антикварным письменным столом, баром во всю длину стены и четырьмя удобными креслами, обтянутыми кожей. — Мое гнездышко. — Стэндиш прошел к бару. — Вы пьете виски, старина? Или предпочитаете что-то другое?

— Я выпью виски.

Он наполнил виски в два стакана и один протянул мне.

— Хочу поговорить с вами по душам, — приветливо начал он, — думаю, вы не очень расстроились, что не увидите яшмы?

— Нисколько.

— Старик дал мне особое поручение, — он понизил голос, — сколько вы хотите, старина?

— О чем вы? — Я смотрел на него как на сумасшедшего.

— Ну, за девушку, — сказал он небрежно, — старик неравнодушен к блондинкам. К тому же нам известно, что ее исчезновения на некоторое время никто не заметит в Колонии, кроме вас. Назовите разумную цену, и мы договоримся.

— Она мне не принадлежит, — сдерживаясь, заметил я, — и поэтому я не вправе ее продать.

— О, разумеется, — он мерзко хихикнул, — об этом нет и речи! Сколько за то, чтобы вы молчали? Ваше молчание, вот что оценивается, мой друг. И вам совершенно не о чем беспокоиться, уверяю вас. Старику она надоест месяца через три, и он ее отпустит, снабдив на прощанье великолепным подарком, на который она сможет безбедно и даже в роскоши прожить несколько лет. Уверяю вас, по поводу участи девушки не стоит ни тревожиться, ни сомневаться.

— Я понял.

— Хотите, я сам назову сумму? Как насчет десяти тысяч долларов? Гонконгских, разумеется.

Тут я внес контрпредложение:

— Как насчет того, чтобы передать Мао, чтобы он катился ко всем чертям?

Стэндиш был шокирован.

— Послушайте, что за выражения? Так нельзя говорить о Мао, даже в шутку!

— Если моя девушка не покинет этот дом вместе со мной, я подниму такой шум, что чертям станет тошно! Задействую всю местную полицию, консульство Штатов! Я…

Он протестующе протянул руку.

— Ладно, ладно, старина, успокойтесь! Вам не стоит так кипятиться по этому поводу. Мне кажется, я смогу уговорить старика на двадцать тысяч.

— Ничего не выйдет! — отрезал я.

Он пожал плечами.

— Вы ведете себя просто глупо, Кэйн. С чего вдруг вы стали таким моралистом? Ведь это не в вашем характере, а?

— Не понимаю, о чем вы.

— Нам известна ваша репутация, старина, — самодовольно заявил он. — Ведь это часть моей работы — знать обо всем, что происходит в Колонии. Жаль, что вы заняли такую позицию. Старику это не придется по вкусу.

— Я просто вне себя от горя.

Он поднял стакан.

— Забудем об этом! Надеюсь, никаких обид, Кэйн? Будьте здоровы!

Я услышал за спиной слабый щелчок и оглянулся. Стена треснула, и одна из ее секций стала исчезать. Я ошеломленно смотрел в образовавшийся темный прямоугольник. Неожиданно из темного проема в кабинет шагнул китайский господин лет пятидесяти, высокий, широкоплечий, в костюме, должно быть, от того же лондонского портного, услугами которого пользовался его Пятница. Голубые глаза смотрели пристально и вкрадчиво. Стэндиш вытянулся по стойке «смирно», как на военном параде.

— Надеюсь, я не напугал вас, мистер Кэйн, — мягко заговорил вошедший, — по-детски люблю всякие неожиданные эффекты.

— Вы, должно быть, и есть мистер Мао, — проявил я блестящую догадливость.

— Разумеется, — кивнул он, — каюсь, я подслушал ваш разговор. Кстати, чисто английское выражение. В моем словаре таких не существовало, очевидно, это от длительного общения со Стэндишем. Мы проводим вместе большую часть времени.

— Могу себе вообразить.

Мао достал пачку американских сигарет из кармана и предложил мне. Я взял одну, и он любезно дал мне прикурить от своей золотой зажигалки «Данхилл».

— Обожаю две вещи, производимые вашей страной, мистер Кэйн, — поделился он дружески, — ваши восхитительные сигареты и еще более восхитительные женщины. Имеют черты сексуальной агрессии, совершенно несвойственные местным изделиям. Но позволю себе сделать вывод из того, что я услышал, — вы отказываетесь от моего щедрого предложения?

— Верно, отказываюсь.

— Жаль, — он пожал плечами, — ваша мисс Донован не только красива, но, кажется, и умна, крайне редкое сочетание в этом мире. Мои-предки держали в клетках соловьев, чтобы наслаждаться их пением. Вы, наверно, слышали об этом? Моя мечта посадить в клетку другую птичку, лишив ее предварительно внешнего оперения, скрывающего ее подлинную красоту. И пусть эта красота радовала бы меня одного, а я бы играл с птичкой в шахматы. Великолепная идея, не правда ли?

— Самый быстрый путь к патовой ситуации. — Я поморщился от собственной банальности.

— Не хотите пересмотреть ваш отказ? — На лице его застыли терпение и покорность. — Вопрос в деньгах?

— Нет.

— Что еще? — Он насмешливо улыбнулся. — Или причина в том, что вы тоже в некотором роде являетесь коллекционером, мистер Кэйн? А если я вам вместо девушки предложу подарок из своей коллекции — например, Золотого Орла? — Я не поверил своим ушам и лишь тупо смотрел на него. — Вижу, что удивил вас, мистер Кэйн. Но разве Стэндиш только что не объяснил вам, что в его обязанности входит наблюдение за некоторыми интересными людьми в Колонии. Я знаю все обо всех. — Он обратился к Стэндишу: — Питер, принесите сюда Золотого Орла. Уверен, мистер Кэйн хочет на него взглянуть.

— Слушаю, сэр, — подобострастно выдавил Стэндиш и замаршировал из кабинета.

Мао уселся в кожаное кресло.

— Необыкновенно исполнительный и сведущий в своем деле человек этот Питер, хотя и суховат.

— Как все честные служаки. Ведь вы его взяли прямо из армии?

— Не совсем. Я подобрал Питера после того, как его выгнали за некоторые прегрешения из одного элитного подразделения.

— Он совершил налет на воинский склад?

— О нет, за ним числится кое-что поинтереснее. Прошу вас, налейте себе что-нибудь, мистер Кэйн. К сожалению, не могу составить вам компанию — алкоголь не относится к моим увлечениям.

Предложение оказалось кстати. Я прошел к бару и налил себе виски.

— Вы хорошо провели отпуск в Макао? — вдруг спросил он небрежно, как будто поддерживая светскую болтовню. — По правде говоря, у вас не было необходимости там отсиживаться. Дело, в котором вы замешаны, забыто.

— Спасибо, что сказали, — проворчал я.

Вернулся Стэндиш.

— Передайте мистеру Кэйну, Питер. Я хочу, чтобы он внимательно рассмотрел эту вещь.

Стэндиш вложил тяжелый предмет мне в руки, и у меня перехватило дыхание — до того совершенной показалась мне золотая птица. Орел имел свирепый вид, властно и зло горели глаза, оперение так и переливалось, когда, разглядывая, я поворачивал его на свету.

— И сколько же сеньорита Диас предложила вам за Орла, — вкрадчиво спросил Мао, — в ту ночь, когда она танцевала для вас в Макао?

Я пожал плечами.

— Двадцать тысяч долларов. Американских.

— Звучит весьма интригующе. Видите ли, мистер Кэйн, Орел этого не стоит. Красивая вещь, безусловно. Но стоимость золота не превышает трети предложенной суммы. Что касается работы, резка хоть и хороша, но сделана в девятнадцатом веке, по-моему в Вене. — Я посмотрел на Мао, потом снова на Орла. — Не сомневаюсь, что она рассказала вам историю поувлекательнее. — Он рассыпался скрипучим смехом, как будто потерли между пальцами рисовую бумагу.

— Фамильный герб. Привезен из Новой Испании где-то тридцать лет спустя после похода Колумба. Изделие древних инков.

— Какая красивая легенда, — он вздохнул, — но девяносто девять процентов всех сохранившихся предметов, принадлежавших древним инкам, находится в музеях. Перу очень дорожит своей историей и ее ценностями. Все находки должны быть немедленно переданы правительству для национальных музеев. Тем, кто не подчинится закону, грозит тюремное заключение.

Я поставил Орла на стол и взял свой стакан с виски.

— Вы настолько меня опередили, что мне нечего сказать Продолжайте, я слушаю. Что вы хотите от меня?

— Я хочу знать, зачем сеньорите Диас срочно понадобился мой Орел. Может, вы мне поможете в этом, мистер Кэйн?

— Каким образом?

— Мы отдадим вам Орла. Вы возьмете его с собой и продадите сеньорите Диас за двадцать тысяч. А потом посмотрим, что она с ним сделает. Кто знает? Вдруг нас ждет неожиданная удача?

— Но, заполучив Орла, она немедленно покинет Макао.

— Уверяю, этого не произойдет.

— А если я возьму Орла и с ним исчезну?

— Эта мысль, как ни прискорбно, меня тоже посетила. Но есть простой способ избежать такой случайности. Мисс Донован останется здесь заложницей, пока дело с Орлом не будет разрешено к общему удовлетворению.

Я шагнул к нему и тут же почувствовал, как мне в спину уперлось тяжелое дуло.

— Спокойно, старина, — предупредил Стэндиш, — вы ведь не наделаете глупостей, верно?

Глава 4

Поскольку пистолет всегда являлся для меня сильным аргументом, я застыл на месте.

— Не двигайтесь, мистер Кэйн, — дружелюбно посоветовал Мао. — Уверяю, никто не причинит вреда мисс Донован. Ей предоставят удобные апартаменты на женской половине дома и приложат максимум усилий, чтобы она не скучала.

— Вы не смеете…

— Смею, мистер Кэйн. Не хочу вас запугивать, но знайте, что пятьдесят человек охраняют мое маленькое королевство. Так что одному, даже опытному бойцу и думать нечего оказывать сопротивление. Боюсь, вам придется смириться с ситуацией, поборов свою гордость.

— Я обращусь в полицию, — выдавил я хрипло.

— Да ради Бога, мистер Кэйн. Если полиция сюда явится, я прикажу Питеру показать все закоулки нашего дома, ничего не скрывая. Излишне, наверное, говорить, что они никогда не найдут здесь мисс Донован. В моем замке, разумеется, есть потайные места, и никто, даже целая армия полицейских, ничего не найдет и за полсотни лет. Я знаю, что вы человек разумный, мистер Кэйн, и примете ситуацию такой, как она есть.

— Ладно, сдаюсь. Говорите, что вам от меня надо.

— Рад, что вы оказались на высоте, — он улыбнулся, — предлагаю взять с собой Орла, связаться с мисс Диас и сообщить, что Орел находится у вас. Я бы не советовал везти его в Макао. Пусть мисс Диас сама приедет за ним в Гонконг. Уверен, вы придумаете для этого правдоподобную причину.

Когда она приедет, покажите ей Орла, пусть убедится, что вы ее не обманули. Потом заявите, что не верите в ее легенду, и потребуйте половину выручки от той сделки, которую она собирается провернуть с Орлом.

— А если она все-таки будет настаивать, что Орел является семейной реликвией?

Мао иронически покачал головой.

— Мне хорошо известны ваши способности убеждать, мистер Кэйн. Уверен, вы сумеете вытянуть из нее правду. Итак, все очень просто. Узнайте истинную причину, зачем сеньорите Диас понадобился Орел. А я вам за это заплачу. Сумма будет зависеть от ценности информации. Кроме того, я немедленно освобожу мисс Донован. — Он посмотрел на Стэндиша. — Проводите мистера Кэйна до ворот, Питер. На сегодня наши дела с ним закончены, и ему, наверно, не терпится приступить к выполнению моего задания, скажем, начать наше небольшое приключение.

— Не забудьте взять с собой Орла, старина, — отечески посоветовал Стэндиш.

Я взял проклятую птицу за основание и последовал за Стэндишем. Мы вышли из дома, спустились по мраморным ступеням. Туман не только не рассеялся, но еще больше сгустился, и видимость стала практически нулевой.

— Он сдержит слово, — серьезно заверил Стэндиш, — девушку никто не тронет. Старик во всем настоящий китаец — обведет вас вокруг пальца в коммерческих делах, обманет и глазом не моргнет, но если дал слово — оно нерушимо!

— Ему бы за это Нобелевскую премию, — проворчал я.

— Не надо обижаться, старина. В конце концов, вы допустили, мягко говоря, неосторожность, явившись сюда без приглашения.

— Почему вас выгнали из армии? — поинтересовался я. — Продавали военную форму врагу?

Стэндиш вспыхнул.

— Так он все-таки ляпнул вам! Грязный старикашка, его иногда прорывает не к месту. А в армии произошла ошибка, мистер Кэйн, я не виноват.

— Приняли вину на себя, потому что у того парня, что сделал глупость, была старенькая мама, сердце которой не выдержало бы такого удара? Сейчас я заплачу, Стэндиш!

Он повернулся и взглянул на меня с тихой яростью.

— Что ж, если хотите знать, старина, я расскажу. Я служил в спецподразделении. Там были и туземцы. Один из них нанес мне оскорбление. И я велел его высечь. К несчастью, этот идиот возьми да умри, а меня выгнали со службы. Вообще-то я человек общительный, легкий, Кэйн, за исключением тех случаев, когда меня оскорбляют. Тогда я теряю терпение и становлюсь не таким покладистым. У меня мгновенно портится характер. Хотите совет, Кэйн? Не надо выводить меня из себя, иначе при сложившихся обстоятельствах мисс Донован может нечаянно пострадать.

Мы почти подошли к воротам. Стоя к нам спиной, охранник возился с замком. Схватив Стэндиша за лацканы, я стащил его с дорожки в сторону, крепко припер его спиной к стволу большого дерева и, схватив правой рукой за горло, сдавил.

Глаза его вылезли из орбит, рот открылся, как у рыбы, выброшенной на берег, он отчаянно пытался вдохнуть. Я немного ослабил хватку, а когда он сделал судорожный вдох, ребром ладони нанес ему удар по адамову яблоку, применив прием дзюдо. Воздух так и не успел дойти до его легких. Стэндиш посерел и опустился на четвереньки.

Я услышал отчаянный вопль и оглянулся. Ко мне от ворот бежал охранник, с ножом в руке. Я подождал, когда он приблизится, наклонился и, схватив его правую ногу за долю секунды до того, как она коснулась земли, резко выпрямился и рывком перекинул его через себя. Он пролетел по воздуху, размахивая руками и ногами, как ветряная мельница, и приземлился с глухим стуком. У меня мелькнула мысль, не подойти ли посмотреть, жив он или нет, но передумал — в конце концов, какое мне до этого дело!

Свистящие хриплые звуки за моей спиной говорили о том, что Стэндиш приходит в себя. Я обернулся. Он стоял на четвереньках и, по-видимому, минуту-две еще останется в том же положении.

— Надеюсь, намек ясен? — угрожающе прорычал я. — Если ты хотя бы пальцем дотронешься до мисс Донован, я разорву тебя голыми руками!

Пройдя через открытые ворота, я направился к своей машине. Уже отъезжая, обернулся и увидел, как от дома по дорожке мчится с полдюжины охранников-китайцев. Что ж, небольшая тренировка им не помешает.

Через двадцать минут я был дома. Поставив машину в гараж, своим ключом открыл дверь. Чарли встретил меня в холле.

— Мисс Донован не вернулась с вами, босс?

— Нет, Чарли. Она будет отсутствовать несколько дней.

— Понял, босс. В гостиной вас ждут.

— Кто еще?

— Младший инспектор Кросс, — Чарли выглядел взволнованным, — я ему говорил, что вы неизвестно когда вернетесь, но он заявил, что будет ждать в любом случае.

— Все в порядке, Чарли. Послушай, у меня есть к тебе поручение. Когда отходит следующий паром на Макао?

— Вечером, босс. В семь часов от Королевского пирса.

— Готовься, поплывешь в Макао. Я сейчас постараюсь избавиться от Кросса, а ты пока собирайся.

У Чарли округлились глаза.

— Слушаю, босс. Никогда там не был. Говорят, неплохое местечко, да?

— Если все пойдет по задуманному плану, у тебя не будет времени с ним как следует ознакомиться, — вздохнул я.

В гостиной навстречу мне поднялся из кресла младший инспектор полиции Кросс.

— Как дела, Кэйн?

— Отлично, — я пожал ему руку, — выпьете что-нибудь, инспектор?

— Ну, не знаю. — На лице его появилось по-мальчишески озорное выражение. — Поскольку я сейчас не на дежурстве… Слинг[1], если можно, он хорошо действует на почки.

Кроссу было от силы лет тридцать, возможно, года на два меньше. На первый взгляд он казался зеленым юнцом. Но на второй уже возникали сильные сомнения по этому поводу.

Я смешал ему слинг, плеснул себе приличную дозу виски, бросив туда лед, и мы удобно устроились в креслах.

Кросс поднял стакан.

— Ваше здоровье! — И немного погодя продолжил: — Вот заехал посмотреть, как вы здесь. Вижу, ведете себя тихо, отдыхаете, наверно, после последнего скандала, так?

— Вы правы.

Он весело ухмыльнулся.

— В компании с очаровательной мисс Донован. Хорошая девушка, Кэйн. Если бы мне ваш годовой доход, а не жалкая зарплата, я бы составил вам конкуренцию.

— У вас сильно преувеличено представление о моих доходах, — скромно заметил я.

— Кстати, где она? Уехала куда-нибудь?

— Так, встреча с друзьями. Вы, наверное, именно с ней хотели поговорить?

— Нет, нет, — затряс он головой, — просто расстроился, что не увижу красивой девушки, и все. Знаете, Кэйн, работая в полиции, редко встречаешься с красивыми, приятными людьми. А те, с кем мне приходится постоянно общаться, мягко говоря, малопривлекательны. Разумеется, не говорю о присутствующих.

— Спасибо и на этом.

Он потягивал свой слинг и улыбался, как новоявленный Будда.

— А как идут дела в полиции? — вежливо поинтересовался я.

— Пока затишье. Обычная рутина. Правда, в Колонии появились новые интересные личности.

— Неужели кто-то привез сюда бурлеск?

— Нет повода для шуток, Кэйн, — он стал серьезен, — я говорю, в частности, о том господине, что прибыл вчера. Его имя — фон Нагель. Слыхали о таком?

— А я должен был о нем услышать?

— Он приходил к вам сегодня, — терпеливо пояснил младший инспектор Кросс, — так что должны были не только услышать, но и увидеть. И мне пришла в голову шальная мысль — неужели вы с ним старые друзья?

— Почему бы вам не спросить об этом у фон Нагеля?

— Беспокоить вновь прибывших? — укоризненно глянул он на меня, словно его шокировало такое предположение. — Это нехорошо. Так вы с ним друзья?

— Никогда его раньше не видел и ничего о нем не слышал. Он вас интересует с профессиональной точки зрения?

— И да и нет. Скажем так: у него международная известность. Вот почему, когда он сюда пожаловал, мы им заинтересовались. Вполне вероятно, что он приехал в Гонконг отдохнуть. Вот только он сам подпортил эту версию, заявившись к вам сегодня утром.

— Что за международная известность?

Кросс пожал плечами.

— Трудно даже обрисовать его деятельность словами. Как бы поточнее выразиться… наверное, мошенник, но самого высокого ранга. Известен своими аферами: продал греческому судовому магнату несуществующую флотилию танкеров за полмиллиона фунтов. Только нелепая случайность помешала ему получить деньги. Или, например, такой случай. Он всучил поддельного Голбейна лондонскому музейному эксперту. Нет сомнений, что в своем роде этот человек талантлив.

— Похоже на то, — согласился я, — но если он захочет мне что-нибудь продать, я как следует сначала взгляну на эту вещь.

— Значит, он вам ничего не предлагал сегодня утром? — спросил Кросс вкрадчиво. — А может быть, он хотел, наоборот, купить что-то у вас?

— Ну вот, опять! — взвился я. — Вечно вы испортите приятную дружескую беседу за стаканчиком вина своей полицейской подозрительностью.

— Но вы же сами просили о нем рассказать, вот я и выдал информацию, — невинно ответил он.

— А вот я ничего не скажу. Это наша с фон Нагелем страшная темная тайна. Впрочем, если серьезно, я с ним никаких дел иметь не собираюсь.

Кросс что-то недоверчиво пробормотал. Я взял у него стакан и приготовил ему вторую порцию слинга.

— С ним ведь приехала женщина? — осторожно спросил я.

— Да, и она тоже приходила к вам сегодня вместе с фон Нагелем. Уж не станете же вы утверждать, что не заметили ее?

— Я просто не расслышал ее имя.

— Кармен Диас. Рыжая девица с испанским паспортом. Бывает редко — как исключение.

— Вы думаете, что она подходит под это исключение?

— Знаете, Кэйн, — с легким осуждением произнес он, — если бы я не был полицейским, то, ей-богу, освоил бы вашу профессию — стал бы настоящим пиратом.

— Мне нравится ваша прямота и искренность. Из вас получился бы неплохой морской волк — вы бы всех заставили ходить по рее так, чтобы не дрожала нижняя губа!

Он допил свой слинг и встал.

— Мне пора. Надо двигаться дальше, Кэйн. Спасибо за угощение. Ваш слинг с джином стоит на втором месте в городе после бара «Оксиденталя».

Я проводил инспектора до двери.

— Если у вас появится информация о фон Нагеле, мы с удовольствием ее примем, — не оставлял надежды Кросс.

— Едва ли она появится. Я уже говорил, Кросс, что не желаю иметь никаких дел с этим фон Нагелем.

— Не скажите, Энди, не скажите… — протянул он, недоверчиво ухмыляясь.

Я смотрел, как он шел к своему маленькому «остину», как отъехал, помахав мне на прощанье. Помахав в ответ, я направился в гараж, достал из-под переднего сиденья машины Золотого Орла и принес в дом. Долго бродил по комнатам, размышляя, куда его спрятать, пока не добрался до кухни. Тут меня осенило, и я положил Орла в морозильную камеру холодильника, надеясь, что если кто-то и явится сюда за ним, то едва ли догадается, где я храню этот экспонат.

Сделав дело, я вернулся в гостиную и подлил себе виски.

Через пару минут передо мной предстал Чарли, совершенно неотразимый в белом костюме из эпонжа.

— Я готов, босс, — доложил он и замер, ожидая указаний.

— Чарли… — я помедлил, — извини, я передумал.

У него вытянулась физиономия.

— Вы имеете в виду, босс, что я не еду в Макао?

— Я имею в виду, что тебе не надо спешить, чтобы успеть на паром, — я увидел, как просветлело его лицо, — у нас еще есть та джонка в Абердин-Бэй?

— Конечно, босс.

— Она, кажется, дает узлов пятнадцать, что в два раза быстрее парома, и это для нас очень важно. У тебя есть мастер, который подготовил бы джонку, чтобы тебе немедленно отплыть на ней в Макао?

— У меня есть кузен, босс…

— Все ясно, можешь не продолжать. — Эта тема могла утомить кого угодно. Весь Китай просто наводнен кузенами! — Значит, ты доберешься до Макао, там найдешь клуб «Туз пик», хозяин этого заведения португалец Матис. В клубе разыщешь брюнетку по имени Кармен Диас. Можешь обратиться к Матису, он поможет тебе встретиться с ней. Скажешь им, что тебя послал я.

Чарли закивал.

— Я все понял, босс.

— Когда увидишь ее, передашь, что я нашел то, что ей нужно. Если хочет получить эту вещь, пусть приезжает сюда, в Гонконг. Предупредишь, что ехать надо немедленно. Объяснишь, что мне нельзя больше появляться в Макао — слишком опасно.

— Хорошо, босс.

— Скажешь, что у тебя наготове джонка и ты отвезешь сеньориту в Макао. Да, и еще, Чарли… Если в пути возникнут неожиданные проблемы, тебя это не касается. Если сеньориту Диас схватят какие-нибудь люди, не пытайся их остановить. Если начнут задавать тебе вопросы, сообщишь им то, о чем я тебе говорил.

— Но, босс…

— Игра не стоит свеч, Чарли. Иначе я велел бы тебе прихватить пистолет и быть крутым парнем. Сейчас не тот случай. Повторяю: ни во что не вмешивайся, понял? Я буду скучать без тебя, Чарли.

— Ладно, я все понял, босс. — Он расстроенно смотрел на меня. — Босс, разве вам все равно, что случится с леди?

— Скажу тебе честно и откровенно — в данный момент мне на это просто наплевать!

Глава 5

Через пару часов после ухода Чарли в дверь позвонили. Я взглянул на часы — семь тридцать. Недоумевая, поскольку на ужин я никого не приглашал, пошел открывать. За дверью стояла неожиданная, но весьма приятная гостья. Рыжеволосая Кармен Диас улыбалась мне своей призывной улыбкой, а свет, падавший из коридора на ее обнаженные плечи, создавал вокруг них золотистый ореол.

— Добрый вечер, мистер Кэйн, — промурлыкала она, — простите, я не хотела вас потревожить.

— Шутите! — воскликнул я потрясенно. — Тогда зачем это сногсшибательное декольте?

Широко распахнув дверь, я пропустил ее в холл, и она направилась сразу в гостиную. Открытое платье цвета сандалового дерева плотно облегало ее великолепную фигуру, подчеркивая тонкую талию и высокую грудь. Струившийся вслед за ней нежный аромат духов усиливал эффект появления, который можно было сравнить разве что с эффектом неразорвавшейся кобальтовой бомбы.

— Надеюсь, вы еще не забыли меня, мистер Кэйн? — ласково спросила она.

— Все красивые женщины зовут меня просто Энди.

— Я польщена. Зовите меня Кармен.

— Могу я предложить вам выпить? К сожалению, у меня едва ли найдется что-нибудь вроде испанского шерри. В основном держу крепкие напитки.

— Виски вполне подойдет.

Она грациозно опустилась на диван. При этом ее платье способствовало усилению эффекта — где надо, оно натянулось еще больше и приоткрыло еще больше то, что надо. С двумя стаканами я вернулся к дивану и присел рядом.

— Благодарю, — она взяла стакан, — вы, наверно, удивлены моим появлением?

— Ну что вы! Вовсе нет, — заверил я, — красивые женщины всегда входят в мою жизнь именно в такое время суток. Кажется, это становится традицией.

— Мне необходимо с вами поговорить. Боюсь, что манеры Курта произвели на вас неблагоприятное впечатление. Они действительно иногда оставляют желать лучшего.

— Я и не заметил. Но тем не менее как мило с вашей стороны беспокоиться обо мне.

Она сделала глоток из своего стакана.

— Вы собираетесь помочь нам, Энди?

— Я обдумал ваше предложение. Скорее всего, ответ будет — нет.

— Но почему? Может быть, мы мало предложили?

— Дело не в деньгах. Мао — опасный человек, его замок неприступен. Не вижу пока способа туда проникнуть, не говоря уже о том, чтобы выкрасть Орла и выбраться с ним обратно.

— Мне кажется, именно такой человек, как вы, способен справиться со всем этим, — она опять нежно улыбнулась, — вы известная личность на Востоке. В Токио нам рассказывали о ваших исключительных способностях.

— Возможно, они ошибались.

— О нет, не думаю, — прошептала она и вдруг оказалась гораздо ближе ко мне, чем была до сих пор. Ее лицо приблизилось вплотную к моему. Прозрачные голубые глаза рыжей Карменситы сияли, губы призывно улыбались. Да кто я такой, чтобы отказываться? И, оправдывая свою репутацию отчаянного пирата, я поцеловал ее, не встретив ни малейшего сопротивления. Как только наши губы соприкоснулись, она выкинула белый флаг и капитулировала безо всяких условий. Через некоторое время я незаметно приподнял лежавшую на ее плече руку и взглянул на часы. Потом тихонько отодвинул ее от себя. Она медленно открыла глаза и заморгала.

— Энди, — прошептала она хрипло, — ты сам не знаешь, что способен сделать с девушкой!

— Зато могу поспорить, что ты отлично знаешь, что можешь сделать с мужчиной.

Она снова закрыла глаза и попросила:

— Еще! Прошу тебя!

— Давай-ка немного отдохнем, — уклонился я, — все это очень заманчиво, но мне надо подумать.

— Энди! Ты меня боишься?

— Нет, но меня просто распирает от любопытства. Первый раз встречаю настоящую испанскую сеньориту. Кстати, где ты живешь в Испании?

— В Мадриде. — Она надула губки. — Значит, это твой метод любить, Энди Кэйн, — задавать девушке вопросы?

— А где он находится, этот Мадрид? Ну я имею в виду его географическое положение.

Она засмеялась.

— Ты невозможен! Мадрид — столица Испании, кто не знает, где он находится!

— Я не знаю. Скажи мне.

— Ну, он находится… Почему бы тебе не заглянуть в атлас?

— «Момент истины». Тебе ни о чем не говорит эта фраза?

Она удивленно раскрыла глаза.

— Что еще такое?

— Ты не посещаешь бой быков?

— Конечно, я там бываю. Но какое отношение бой быков имеет к твоему моменту истины?

— Так называют момент, — терпеливо объяснил я, — когда матадор наносит решающий удар, которым добивает быка. А теперь скажи мне что-нибудь по-испански.

Она снова рассмеялась, но теперь в смехе прозвучала нервозность.

— Ты сошел с ума!

— Скажи по-испански: «Меня зовут Кармен Диас». Я очень хочу это услышать от тебя.

— Послушай, что это ты затеял? — Ее тон стал ледяным, и она отодвинулась.

— Дело в том, что ты исключение из всех испанцев, каких я встречал в жизни, — спокойно продолжал я, — во-первых, ты рыжая, во-вторых, не знаешь, где находится Мадрид, наконец, ты не говоришь по-испански и понятия не имеешь о бое быков!

Неожиданно она размахнулась и больно хлестнула меня по лицу.

— Не смей меня оскорблять!

Она ударила меня изо всех сил, и я залепил ей ответную оплеуху. На пару секунд она остолбенела, глядя на меня безумным взглядом, не веря в то, что произошло. Потом, угрожающе расставив пальцы с длинными, как у хищной птицы, ярко накрашенными ногтями, попыталась вцепиться мне в глаза.

Перехватив ее запястья, я с силой потянул ее к себе, так что она упала лицом вниз мне на колени. После чего я с наслаждением отшлепал ее по мягкому месту. Она орала сначала от ярости, потом от обиды, наконец уже от боли. Когда у меня устала рука, я прекратил экзекуцию.

Она медленно выпрямилась и села. По лицу ее катились слезы бессильной ярости.

— Ты… — Ее так душила злость, что она больше не могла ничего выговорить.

— Скажи, что хотела, по-испански, умоляю! — быстро попросил я.

Схватив свою сумочку, она вытащила оттуда платок и вытерла лицо. Потом прошипела:

— Тебя убить за это мало, Энди Кэйн!

— Возвращайся к своему другу, Курту, и передай, что я, может, возьмусь за ваше дело, но только в одном случае — если вы прекратите меня дурачить фиктивными испанками. Послушай, ты и так девушка что надо. Зачем тебе вся эта чушь? Ты мне нравишься, поверь, и без этой легенды. И еще. Мне известно, что твой Курт отпетый мошенник, аферист высокого класса. Если мы начнем работать вместе, пусть на это время избавит меня от своих вредных привычек.

— Когда я расскажу, как ты со мной поступил, — он тебя убьет! — сквозь зубы процедила она.

— Я весь дрожу! Телефон вон там, на столике, можешь ему позвонить.

— В этом нет необходимости, — громко произнес кто-то за моей спиной. Я обернулся. Передо мной стоял фон Нагель собственной персоной.

— Откуда вы выскочили? Из дырки в паркете?

— На кухне открыто окно, — охотно пояснил он, — я только хотел взглянуть, насколько успешно Кармен справляется с поручением, и, кажется, подоспел вовремя, чтобы не упустить интересный момент телесного наказания.

— И ты смеешь так спокойно об этом говорить! Убей его, Курт!

— Ты давно напрашивалась на такую экзекуцию, — невозмутимо ответил фон Нагель, — и я хочу поблагодарить вас, мистер Кэйн, за то, что избавили меня от подобных действий.

— Ах ты… — Она задохнулась от гнева.

— По-испански! — предложил я.

Не в силах выговорить ни слова, она схватила стакан и одним глотком опрокинула в себя виски. Потом подбежала к шкафчику и налила еще.

Фон Нагель улыбнулся.

— А вы гораздо сообразительнее, чем мы предполагали, мистер Кэйн. Прошу прощения за этот испанский маскарад. Это ошибка.

— Я хочу знать всю правду о деле, в которое вы стараетесь меня завлечь всеми силами.

— История Кармен Диас, включая Золотого Орла, чистая правда. Кроме одной детали, — он указал рукой на фальшивую испанку, — позвольте вам представить Сэди Грин. — Выронив из глаза монокль, фон Нагель ловко подхватил его правой рукой. Чисто прусский фокус, я бы не отказался посмотреть его снова. — Забудьте пока о Сэди, — продолжал он, — существует подлинная Кармен Диас, и мне известно, что она недалеко от Гонконга. Вы должны опередить ее.

— Вероятно, я слишком туп. Объясните подробнее.

— Орел является единственным подтверждением права наследования семьи Диас. По условиям завещания умершего родственника, отец Кармен не сможет получить наследство, которое оценивается в миллион фунтов стерлингов или даже чуть больше. Если Золотой Орел окажется у меня, я сумею заставить Кармен Диас отдать мне половину того, что она и ее отец собираются получить по завещанию.

— А мне вы предлагаете целых пятнадцать тысяч за то, что я представлю вам Орла на блюдечке с золотой каемочкой? — Я не мог сдержать сарказма. — Вы просто сама щедрость и расточительность. Видимо, это ваш главный недостаток — швыряться деньгами.

Он ухмыльнулся.

— Я же говорю, что недооценил вас, мистер Кэйн. Предлагаю одну треть того, что получу от Кармен Диас.

— Половину! — твердо заявил я. — Половину, или вам придется самим добывать Золотого Орла.

Ухмылку смыло с его лица.

— Ладно, — неохотно процедил он, — согласен на половину.

— Так-то лучше.

— Не возражаете, если я выпью? Мне сейчас необходимо расслабиться. Потерять сразу столько денег! — Кармен, стоявшая около шкафчика, неохотно подвинулась, когда он подошел. Налив себе виски, Курт выпил, поставил стакан и взглянул на меня. — Итак, мы теперь равноправные партнеры. Вы заработаете свою долю, похитив Золотого Орла. Кстати, каким образом вы намерены это осуществить?

— Предоставьте все мне, — доверительно сказал я, — у меня есть предчувствие, что, если я правильно поведу дело, Мао сам отдаст мне Золотого Орла.

— Не время шутить, мистер Кэйн, — нахмурился фон Нагель, — я спрашиваю: каков ваш план?

— Приходите завтра вечером, — я сделал обоим прощальный жест, — Орел будет у меня.

— Вы так уверены? — удивился он.

— У меня назначена встреча с Мао завтра в полдень. Когда я от него уйду, повторяю, Орел будет у меня.

— Но каким образом?

— Позвольте мне сохранить свою профессиональную тайну. Завтра расскажу, если все пройдет благополучно.

— Согласен, мистер Кэйн. — Он взглянул на рыжую «испанку». — Пошли, Сэди! Я отвезу тебя в отель. Или ты предпочитаешь прогуляться пешком, чтобы не сидеть в машине?

— Мужчины! — фыркнула она с негодованием. — Как я вас всех ненавижу!

— Спокойной ночи, мистер Кэйн, — бросил через плечо фон Нагель, направляясь к двери, — с нетерпением жду завтрашнего вечера.

— Спокойной ночи, — мрачно выдавила Сэди, — надеюсь, что до утра ты не доживешь.

— До свидания, детка. Будь поосторожней, не наклоняйся, чтобы тебя не поймали врасплох!

Я постоял на улице, глядя, как они садятся в машину и отъезжают, потом вернулся в дом, налил себе еще виски и стал думать о Тэсс. Невольно в памяти всплыл Стэндиш. При одной мысли об этом типе я почувствовал приступ ярости и, чтобы отвлечься, позвонил инспектору Кроссу.

— Что стряслось, Кэйн, — холодно спросил он, — потеряли свою девушку?

Он и не подозревал, как близок был к истине.

— Я по поводу той рыжей испанки, что приходила с фон Нагелем. Ее зовут Сэди Грин, и она такая же испанка, как та луковка, которую они кладут в ваше мартини в баре «Оксиденталя».

— Вот как? — произнес он равнодушным тоном, пытаясь скрыть свою заинтересованность.

— Это имя ничего вам не говорит?

— Вы сказали, Сэди Грин… — протянул он задумчиво. — Нет, но я обязательно проверю.

— Вы сообщите мне, если обнаружится что-нибудь интересное?

— Может быть, — осторожно отозвался он. — Хотите с нами обмениваться информацией, Кэйн?

— У меня пока нет ничего для вас подходящего, — соврал я, — но ведь я вам только что назвал настоящее имя спутницы фон Нагеля, не так ли?

— И вы считаете, что я должен аплодировать вашему порыву, расценивая его как желание сотрудничать с законом?

— Так вы позвоните?

— Ладно. Если раскопаю что-нибудь интересное.

— Я тут подумал и решил, что пират из вас выйдет отменный.

— Идите к дьяволу! — весело откликнулся он.

Глава 6

В половине третьего ночи меня разбудил шум автомобиля, с дикой скоростью спускавшегося по шоссе с пика Виктории. Закрыв глаза, я с содроганием ждал неизбежного глухого удара, но, как всегда, Чарли вовремя сбросил скорость и, взвизгнув тормозами, вписался в поворот, ведущий к нашему дому.

Вскоре послышались шаги в холле, и в дверь гостиной просунулась сияющая физиономия моего верного оруженосца.

— Босс… — начал он, но не успел закончить фразу, потому что, оттолкнув его, в гостиную ворвалась подлинная Кармен Диас и с восторженным воплем бросилась мне на шею.

— Сеньор Кэйн, — прошептала она проникновенно, — вы сделали меня такой счастливой!

— Как? — удивился я. — Уже? Я ведь даже не успел вас поцеловать!

Она отпустила меня и со смущенным видом принялась извиняться:

— О, простите меня, сеньор, но при одной мысли о том, что вы достали для меня Золотого Орла, я теряю голову от радости!

— Кармен просто сошла с ума от неожиданно свалившейся удачи!

Это произнес голос третьего действующего лица, и, вздрогнув от неожиданности, я увидел перед собой на пороге гостиной расплывшуюся в широкой ухмылке рожу Симона Матиса.

— Вас удивляет мое появление, Энди? Спешу сообщить, что с первого дня пребывания в Макао Кармен находится под моей защитой. Сегодня вечером она сказала мне, что от вас прибыл человек, который передал, что Золотой Орел уже у вас и вы хотите, чтобы Кармен немедленно приехала к вам в Гонконг. Она, разумеется, собралась мчаться сломя голову, но у меня возникли некоторые сомнения. А что, если Мао, этот старый лис, приготовил ловушку? И я поехал с Кармен.

— Что ж, рад, что вы не обманулись в моем Чарли.

— Орел, сеньор Кэйн, — нетерпеливо воскликнула Кармен. — Прошу вас, скорее дайте на него взглянуть!

— Он у меня, не волнуйтесь. У нас полно времени, почему бы сначала на радостях не пропустить по стаканчику? Надо отметить нашу встречу.

— Отличная идея, Энди! — расплылся в счастливой улыбке Матис. — Меня давно мучает жажда!

— Что вам налить? — спросил я у Кармен.

Она радостно рассмеялась.

— В честь такого события подойдет только шампанское!

— Простите, — смутился я, — есть все остальное, что касается шампанского, увы…

— Не беспокойтесь, Энди, друг мой, — Матис похлопал по толстому портфелю, который держал в руке, — я позволил себе быть оптимистом. Где-то в глубине души я всегда верил, если кому-то и удастся добыть Золотого Орла у Мао и вернуть его малышке Кармен, то только Энди Кэйну! Вот и приготовился заранее отпраздновать славное событие. — Расстегнув портфель, он вытащил бутылку шампанского. — Видите?

Кармен восхищенно захлопала в ладоши.

— Как замечательно! Сеньор Кэйн, вы великолепны. И сеньор Матис тоже!

— Прошу вас, остановитесь, — взмолился я, — а то меня начинает подташнивать.

— Это наверняка от волнения, сеньор. Вам пришлось много пережить.

— Возможно, вы правы, — кивнул я.

— Сейчас я все устрою, — вмешался Чарли, — принесу льда, босс. Все будет как положено.

— Прекрасный, удивительный день, — не унималась Кармен, — сбылись все мои надежды!

— Тише! — вдруг оборвал ее Матис.

Я удивленно на него посмотрел.

— Что это с вами?

— Кто-то бродит под вашими окнами.

— Наверняка это Чарли возится на кухне.

— Нет, нет… — он опять прислушался, потом с улыбкой пожал плечами, — показалось. Что делать, нервы!

В этот момент вошел Чарли. Лицо его выражало безмерное удивление.

— Эй, босс! Смотрите, что я нашел в морозильной камере!

В руке он держал Золотого Орла так, как обычно держат мороженую курицу.

Взвизгнув, Кармен бросилась нему и вырвала Орла из его руки.

— Мой Орел! — задыхаясь, бормотала она. — Мой великий Орел! Иди же ко мне, возвращайся к своей хозяйке.

— Чарли, — процедил я сквозь стиснутые зубы, — иди открой шампанское и принеси сюда. Это все, что от тебя требовалось.

— Конечно, босс. — Увидев мое выражение, он испуганно попятился и ретировался на кухню.

— У меня есть к вам вопрос, сеньорита, — неодобрительно поглядел я на радостную Кармен Диас.

— Да? — Она смотрела на меня сияющими глазами. — Все, что угодно, сеньор, спрашивайте, что только пожелаете!

— Вы предлагали мне двадцать тысяч долларов за эту птицу…

— Они у меня с собой. Сеньор Матис привез их в этом портфеле.

— Двадцать тысяч долларов, — медленно продолжал я, — за вещь, которая не стоит и одной трети этой суммы. Потому что эта штука — такое же сокровище древних инков, как я — Дон-Жуан! Сделана она в Вене, всего каких-нибудь семьдесят лет назад. Легенда с наследством вашего отца дурно пахнет! Выкладывайте-ка правду, я хочу ее знать.

Она уставилась на меня широко распахнутыми глазами, потом выдохнула:

— Вы шутите, мистер Кэйн!

— О нет! Я думаю, вы такая же Кармен Диас, как и Сэди Грин.

— Сэди Грин? — вдруг переспросил Матис.

— Вы ее знаете?

— Я слышал это имя. Она, кажется, танцовщица? Но какое отношение эта девушка имеет к Кармен?

— Долгая история. А пока я хочу знать всю правду. Зачем Кармен понадобился этот Орел, да еще так срочно?

Кармен, казалось, была вне себя от удивления.

— Но вы не правы, сеньор. Вы заблуждаетесь! Какая ужасная ошибка с вашей стороны. Тот, кто назвал вам такую цену, — просто лжец!

Она взглянула на Золотого Орла с восхищением.

— Взгляните, какая изумительная работа! Только инкам за всю историю человечества удавалась такая резьба по золоту! — Она медленно поворачивала Орла в руках, разглядывая, потом вдруг запнулась и умолкла.

— Что случилось? — спросил я. — Иссякла фантазия?

— Да что с тобой, Кармен, — забеспокоился и Матис.

— Нет, — глухо произнесла она, — не может быть! — Потом подняла голову и сверкнула на меня глазами. — Вы очень умны, сеньор, — высокомерно произнесла она ледяным тоном, — начали обвинять меня во лжи, чтобы отвлечь мое внимание от Орла…

— Да какого дьявола… О чем это вы?

— Вот об этом! — с ненавистью выкрикнула Кармен. — Вы, очевидно, принимаете меня за полную идиотку, мистер Кэйн? — Она неожиданно подняла Орла выше и швырнула на пол. — Хотели подсунуть мне подделку?!

— Что?! — тоже заорал я, ничего не понимая.

— О, не стоит делать оскорбленный вид! Эта вещь всего лишь грубая подделка подлинного Орла Солнца. Как вы сказали? Сделана семьдесят лет назад? Что ж, вполне возможно.

— Так это не ваш Орел?

— Нечего притворяться! — отрезала она. — Вам прекрасно известно, что это дешевая фальшивка, и ничего больше!

— Подождите, кто-то бродит под окнами, — встревожился Матис, — я давно прислушиваюсь.

Последние слова утонули в грохоте выстрела и звоне стекла. Пуля впилась в потолок, сверху посыпалась штукатурка.

— Ложись! — Я толкнул Кармен на пол. Она упала на колени, и ее кулачки забарабанили меня по лицу.

— Отстаньте, не прикасайтесь ко мне! Не трогай меня, ты, лгунишка, мелкий мошенник!

Раздался еще один выстрел, разлетелось второе стекло, и я, применив силу, уложил Кармен на пол вниз лицом. Потом увидел Матиса. Он полз по направлению к двери, достигнув ее, вскочил и щелкнул выключателем. Свет погас, комната погрузилась в темноту. Слышались лишь всхлипывания Кармен. Я поднялся и выбежал в холл. Вытащил из кармана пистолет, распахнул дверь на улицу и нырнул в кромешный мрак.

Пока я тихонько крался вокруг дома, прогремели еще два выстрела подряд. Стреляли из сада, по-видимому с небольшой лужайки, за которой шел скалистый обрыв. Луны не было, поэтому тьма стояла непроглядная. Мне послышался шорох на дальней стороне лужайки, и я выстрелил в том направлении. Через мгновение прогремел ответный выстрел, и пуля просвистела у меня над головой. Я осторожно продвигался вперед и прошел уже половину пути до середины лужайки, как распахнулась задняя дверь дома и оттуда ударил мощный луч света. Пробежав по лужайке, он вдруг уперся мне в грудь, высветив аккуратный квадрат.

— Как вы там, босс? Все в порядке? — с тревогой спросил Чарли.

— Да выключи ты свой проклятый фонарь! Не будь идиотом в четвертом поколении! — заорал я и пошел к дому. Чарли погасил фонарь, и темнота показалась теперь угольно-черной.

— Выстрелы, босс… Я услышал и…

— Прибереги воспоминания на будущее. А пока дайка мне свой фонарь.

Фонарем я просветил всю лужайку. Но тот, кто стрелял, давно убежал либо незаметно проскользнул мимо меня под покровом ночи, а может, спустился вниз по обрыву.

В гостиной снова горел свет. Посредине комнаты стояли Кармен и Матис.

— Вы его видели? — быстро спросил у меня Матис.

Я покачал головой.

— Убежал.

— Что ж, мистер Кэйн, — спокойно произнесла Кармен, — нам пора. Нам больше нечего с вами обсуждать. — Она ткнула пальцем в валявшегося на полу Золотого Орла: — Вот ваша птица. Надеюсь, в следующий раз вам повезет больше и удастся кого-нибудь одурачить, всучив подделку вместо подлинного сокровища инков!

И, гордо подняв голову, она прошествовала за дверь.

Матис побрел за ней, прихватив свой портфель. У порога он обернулся и сделал скорбную мину.

— Мне очень жаль, Энди. Вот уж не ожидал, что вы можете так поступить с друзьями. На прощанье хочу дать вам совет. Не надо больше ездить в Макао, боюсь, вас больше не встретят там, как раньше, с распростертыми объятиями.

И он вышел вслед за Кармен. Через пару секунд хлопнула входная дверь. Я зажег сигарету.

В гостиной появился Чарли с ведерком, полным наколотого льда, оттуда торчало горлышко бутылки.

— Что будем делать с шампанским, босс? — весело спросил он.

Я не послал его подальше, сделав над собой усилие, достойное супермена. Меня вдруг осенила идея получше.

— Открывай бутылку, Чарли. Сейчас мы с тобой ее разопьем.

— Босс? — не понял он.

— Ты ведь любишь шампанское, Чарли?

— Нет, босс!

— Все равно открой! Я выпью один.

Прошло около часа. Шампанское уже весело пузырилось в моей башке, когда я обратил внимание на беднягу Орла, валявшегося там, куда швырнула его Кармен. Я налил себе еще шампанского и поднял Орла.

— Ты, — я глядел на чертову птицу с отвращением, — оказывается, ты всего лишь подделка! Ах ты, позолоченная утка! Готов поклясться, на твоих перьях только слой золотой краски!

Я пристальнее в него вгляделся. Странно, стоит кому-то сказать, что вещь подделка, как вдруг начинаешь в ней замечать массу дефектов, которые почему-то не замечал раньше. Цвет покрытия выглядел подозрительно, резка слишком грубо. Он совсем не похож на того Орла, которого вручил мне Мао! Кровь бешено застучала у меня в висках. Черт побери, да это совсем другой Орел! Следовало все хорошенько обдумать, но я не мог сосредоточиться. Побрел на кухню, поставил кипятить воду, насыпав в нее побольше кофе, и отправился в ванную.

Минут через десять ледяные струи выгнали бешеные пузырьки из моей головы, кровь перестала шуметь в ушах. Но теперь дико разболелась голова.

Вернувшись на кухню, выпил пару чашек горячего крепкого кофе и, уже окончательно протрезвев, закурил. Но тупая боль, казалось, навсегда поселилась в моей голове.

Они отняли у меня Золотого Орла с такой же легкостью, как у ребенка конфету. Я вспоминал подробности с блеском разыгранной ими сцены, начиная с того момента, когда Кармен от порога бросилась мне на шею. Как они все доходчиво и достоверно мне объясняли. Матис приехал вместе с Кармен, чтобы охранять ее в пути от Мао и потому, что сомневался в Чарли. Содержимое пухлого портфеля — бутылка шампанского и двадцать тысяч за Орла.

Разумеется, именно Матис услышал подозрительные шорохи за окном. Особенно убедительно сыграла Кармен, разглядев внезапно, что Орел — подделка. Вот она швыряет его на пол, и сразу же звучат выстрелы. Матис гасит свет, в темноте достает из портфеля другого Золотого Орла и меняет настоящего на фальшивку. Стрелявший убежал, как только выманил меня из дома.

С каким оскорбленным видом они отбыли! Матис даже проквакал на прощанье, что я плохо поступаю с друзьями. Я задушу этого негодяя в «дружеских» объятиях, как только разыщу!

Глава 7

На следующее утро я встал поздно. Головная боль исчезла, но это было единственным утешением. Пока я одевался и пил кофе, стрелки часов в гостиной подошли к одиннадцати. Чарли вполне оценил мое скверное расположение духа и проникся сочувствием окончательно, когда я целых пять минут распекал его за неуместное пение на кухне и манеру бесшумно подкрадываться.

Гнусные мысли одолевали меня, пока я пил кофе. Во-первых, бедняжка Тэсс все еще находится в замке Мао, во-вторых, придется рассказать Мао, что меня обвели вокруг пальца, как последнего идиота, и я в результате лишился настоящего Орла. Разумеется, Мао мне не поверит и будет прав. Я воображал, как Мао и Стэндиш домогаются Тэсс, и меня прошибал холодный пот.

Появившийся с кофейником Чарли налил мне четвертую чашку кофе.

— Может быть, сделать яичницу, босс? — заботливо спросил он.

— Не сегодня, Чарли. Что-то совсем не хочется есть. Скажи, ты оставил джонку на причале в Абердине?

— Конечно, босс.

— Ты ничего не заметил подозрительного, когда оставлял джонку в Макао?

— Нет, все было как всегда. Я нанял Вэй Чана охранять джонку. Он самый отъявленный жулик в Абердине. Знает все привычки воров и близко не позволит никому подойти к нашей лодке.

— Во сколько он нам обходится?

— Десять долларов в день, босс.

Это составляло около трех американских долларов — вполне нам по карману.

— У меня есть к тебе поручение, Чарли. Ты пойдешь на пристань и отнесешь в джонку «бреду».

— Пулемет? Зачем он вам, босс? — Чарли округлил глаза. — Ведь у нас сейчас нет неприятностей.

— У нас их полным-полно, — заверил я его, — и мне необходима «бреда» в джонке. И еще динамит. С дюжину патронов с медленным запалом. Сможешь достать?

— Наверно, смогу, — в голосе Чарли прозвучало сомнение, — придется потратить кучу денег, босс.

— Пусть тебя это не волнует. Так достанешь?

— О’кей, босс, — в глазах его зажегся азартный огонек, — я возьму машину, босс?

— Возьми, — проворчал я. И тут раздался звонок в дверь. — Открой тому болвану, что явился с утра пораньше. Потом отправляйся в Абердин.

Чарли послушно исчез, а через минуту в гостиную вошел Стэндиш. Армейские усики топорщились еще воинственнее, чем прежде, а покрой костюма, сшитого для тропиков, производил эффект, превосходивший первоначальный. Умопомрачительный галстук в тонкую диагоналевую полоску завершал картину.

— Доброе утро, Кэйн, — развязно произнес он.

— Что вам здесь надо? — Я не собирался с ним церемониться.

Его белесые брови поползли вверх.

— Могли бы быть и поприветливее, старина, — произнес он с обидой, — вы же знаете, как трудно передвигаться на китайском побережье. Эта дикая влажность, и жара, и вообще… Как хозяин вы обязаны хотя бы предложить мне сесть и что-нибудь выпить. Только и всего. Зато какая разница в приеме, старина.

— Садитесь, пейте… идите ко всем чертям, делайте, что хотите, мне все равно!

— Благодарю. — Он прошел к моему шкафчику и окинул оценивающим взором ряд бутылок. — О! Я вижу здесь настоящее шотландское виски! Налью немного, если не возражаете.

— Возражаю. Я его специально выписал по очень высокой цене. Впрочем, думаю, что это вас не остановит.

— И вы совершенно правы, старина. — Он налил себе внушительную порцию и удобно разместился со стаканом в моем кресле. — Ну, ваше здоровье!

— Выкладывайте поскорее, какие еще мерзкие идеи родил ваш извращенный ум?

— Мисс Донован прекрасно себя чувствует, — благодушно ответил он, — и шлет вам свою любовь. Счастливчик вы, Кэйн!

— Благодарю. Вы за этим явились?

— Решил заскочить на минутку, узнать, как продвигаются дела с нашим небольшим поручением. — И он подмигнул, глядя на меня поверх края стакана.

— Я договорился с Кармен Диас, — как можно небрежнее произнес я, — сегодня вечером она будет в Гонконге. Так что завтра я получу всю необходимую информацию.

— Отличная работа! — Он прямо просиял от счастья. — Тогда почему бы вам не посетить нас завтра и не рассказать о том, что вы узнали? Кстати, заберете с собой мисс Донован.

— Прекрасно. Что еще?

— Это все. — Он допил виски и зашагал к двери, но, уже взявшись за ручку, обернулся. — О, совсем забыл. Еще небольшое дельце, — холодно произнес он, — ваша вчерашняя демонстрация силы застала меня врасплох. Для вашей же безопасности, старина, не советую больше вести себя подобным образом, иначе вы все-таки выведете меня из терпения. — И он вышел, прикрыв за собой дверь.

Я позвонил Кроссу в участок.

— Хотел спросить, нет ли у вас чего-нибудь на Сэди Грин?

— Ничего. Я проверил.

— Какие у вас отношения с полицией в Макао?

— Официальные? Очень хорошие, разумеется. А по правде говоря, толку от них никакого. Вы же знаете, что Макао является прибежищем для половины всех преступников китайского побережья. Конечно, местная полиция это не приветствует, но и ничего не предпринимает, чтобы хоть как-то исправить положение.

— Нельзя ли у них узнать о Сэди Грин?

— Попробую. — В голосе Кросса я не услышал энтузиазма. — Она вроде бы танцовщица. Или бывшая танцовщица.

— Кто вам сказал?

Я сделал вид, что не услышал вопроса.

— И еще у меня к вам кое-что по поводу Мао. Говорят, он держит в своем замке похищенных белых девушек. Что-нибудь известно об этом официально?

— Ничего нет, хотя мы тоже слышали об этом. Но так как ни от кого никогда жалоб по этому поводу не поступало, доказательств нет, и официально он чист. А что он с ними делает?

— Пока не знаю, — честно ответил я, — а как насчет его верного оруженосца — Стэндиша?

— Мерзкий тип, — с отвращением сказал Кросс, — его выгнали из армии за то, что он забил до смерти местного солдата. Около него роятся слухи, но к несчастью, пока не за что его зацепить. А почему вдруг внезапный интерес к Стэндишу?

— Кажется, я собираюсь его убить, — серьезно сказал я.

— Тогда мой совет — выберите потемнее аллею без свидетелей. Не хочу, чтобы вас повесили за это, Кэйн…

— Ценю вашу заботу…

— Просто я предпочитаю, чтобы вас повесили совсем за другие дела, — продолжал он невозмутимо, — а их накопилось немало, Кэйн!

И он быстро повесил трубку, чтобы на этот раз за ним осталось последнее слово и я не успел испортить ему удовольствие.

Второй звонок я сделал в «Оксидентал» и попросил к телефону фон Нагеля. Меня быстро соединили с его номером, и Нагель взял трубку после второго звонка.

— Энди Кэйн, — назвался я.

— А! Доброе утро. — Казалось, он нисколько не удивился. — Есть новости?

— Кое-что. Надо бы встретиться и обсудить.

— Здесь?

— Лучше, если вы приедете ко мне.

— Выезжаю. — Он был краток.

Через пятнадцать минут фон Нагель уже сидел у меня в гостиной. Я предложил ему виски, не забыв и себя. Протянув ему стакан, я уселся напротив.

— Слушаю, Энди, выкладывайте, — терпеливо произнес фон Нагель.

— Я предлагаю вам настоящее дело. На этот раз все очень серьезно.

И я рассказал ему все. О Кармен Диас и Матисе. О Мао и его предложении разузнать, зачем Кармен Диас понадобился Золотой Орел. О Тэсс, захваченной Мао в заложницы. Наконец, признался, что Кармен и Матис одурачили меня сегодня ночью и подменили Золотого Орла.

Изложив все факты, я протянул ему поддельного Орла. Фон Нагель долго крутил его в руках, внимательно разглядывая. Я ждал. Наконец он осторожно спросил:

— И что же это за серьезное предложение?

— Хочу, чтобы вы знали, что я с самого начала не хотел ввязываться в эту историю. И сейчас душа не лежит, но я вынужден ею заняться из-за мисс Донован. Если Матис и Кармен Диас успеют удрать из Макао с Золотым Орлом, я не смогу вытащить Тэсс из лап Мао. Мне нужен Орел на время, чтобы освободить Тэсс, потом он ваш навсегда.

— Так что конкретно от меня требуется?

— Поезжайте в Макао. Зайдите в клуб Матиса, сядьте там и внимательно наблюдайте. Если они попытаются сбежать — остановите их! Может быть, вам удастся заполучить Орла, хотя это будет нелегко. У Матиса полно дружков в Макао, он чувствует себя там в полной безопасности. Тем не менее абсолютно необходимо задержать их на двое суток.

— Успокойтесь и объясните, для чего это нужно. Пока я ничего не понял.

— Скорее всего, у них есть уже покупатель, и цена Орла гораздо выше, чем называл Мао; но не исключено, что с помощью Орла они хотят шантажировать самого Мао и каким-то образом вытянуть деньги из него.

— Вполне вероятно, — согласился он.

— Если есть покупатель, они отправятся к нему в ближайшее время, и я прошу, чтобы вы их задержали. Если они хотят иметь дело с Мао, то приедут сюда, в Гонконг. Вас они не знают, поэтому вам не составит труда хотя бы проследить за их передвижением.

— Как вы докажете, что не обманываете меня?

— У меня сейчас одна цель — освободить Тэсс. Я места себе не нахожу, зная, в чьи лапы она попала. На все остальное мне наплевать.

— Ладно, — после продолжительного молчания решил он, — я поеду в Макао. Как туда лучше добраться?

— Четыре часа на пароме, следующий отходит в полдень. Если от вас два дня не будет известий, я еду вслед за вами.

— Договорились. Я оценил ваше благородство по отношению к девушке и только поэтому принимаю условия.

— Благодарю, я рад, что не ошибся, доверившись вам.

Вместе с ним я вышел на улицу, посмотрел, как фон Нагель уселся в коляску велорикши, сделал знак мальчику, и тот закрутил педали.

Через полчаса вернулся Чарли. Он приволок и со стуком положил на пол в гостиной тяжелый предмет, завернутый в грубую ткань. Освободившись от своей ноши, он облегченно вздохнул.

— Вот «бреда», босс. Динамит принесу чуть позже.

— Молодец. У меня к тебе еще есть поручение, Чарли.

— Да, босс?

— Узнай, что за люди работают в охране Мао. Их там человек пятьдесят, не меньше, вдруг у тебя отыщется среди них родственник или знакомый?

— У меня есть кузен, босс…

— Я так и предполагал, с кузенами все ясно. Мне нужен подробный план замка и парка Мао. Достань карту. Не жалей денег, пообещай твоему кузену, что мы хорошо ему заплатим, чтобы он держал рот на замке после того, как нам поможет.

— Конечно, босс, — закивал Чарли, — я все сделаю.

— Возьми машину. Кстати, ты заправил горючим джонку после того, как вернулся из Макао?

— Нет, босс.

— Сделай это немедленно. Джонка может нам понадобиться уже сегодня.

— Хорошо, босс, — он встревожился, — похоже, у нас опять крупные неприятности, босс?

— Можно так сказать, Чарли.

Перед тем как уехать, он приготовил мне ленч. После его отъезда я разобрал «бреду», почистил, смазал и собрал снова. Чарли принес к ней четыре магазина патронов. Конечно, для той работенки, что мне предстояла, я предпочел бы «томми», зато «бреда» чуть полегче. Я опять завернул ее в мешковину и задвинул под диван.

В дверь позвонили, когда я отмывал руки от машинного масла. Я открыл. Мимо меня в холл протиснулась рыжая Сэди с чемоданом и проследовала в дом с независимым видом. Пока я ее догонял, она уже проникла в гостевую комнату, которую занимала Тэсс, и поставила чемодан на пол.

— Не так шикарно, как в «Оксидентале», — небрежно заметила она, зажигая сигарету, — но вполне терпимо.

— Послушай, Сэди, — возмутился я, — о чем это ты?

— Об этой комнате, разумеется.

— Почему тебя заинтересовала моя комната?

— Потому, что я собираюсь в ней жить, — она насмешливо прищурилась на меня, — ты не очень-то догадлив.

— Кто тебя надоумил?

— Курт, — коротко ответила она, — он едет в Макао, потому что ты его убедил, но он не был бы Куртом фон Нагелем, если бы доверился кому-то без оглядки. Чтобы ты его не одурачил, он велел мне переселиться сюда и приглядывать за тобой. — И, мило улыбнувшись, она открыла сумочку и достала аккуратный автоматический пистолет. — Не надо возражать, Кэйн. Я останусь здесь до возвращения Курта из Макао. — Дуло пистолета уставилось мне в грудь. — Я умею пользоваться этой игрушкой и, если придется, с огромным удовольствием всажу в тебя пулю.

— А с пулеметом ты могла бы справиться?

Она широко раскрыла глаза от удивления.

— При чем тут пулемет?

— При том, что мы будем с тобой связаны теперь одной веревочкой и он может тебе понадобиться.

Глава 8

Чарли вернулся только к вечеру. Я провел весь день, лениво развалясь в кресле, что предполагало отдых, но вовсе таковым не являлось из-за Сэди Грин. По-видимому, она тоже решила отдохнуть и улеглась на диване в гостиной с модным журналом, выбрав самый простой способ борьбы с жарой и влажностью, а именно — сведя одежду к минимуму. Это больше всего раздражало меня.

Каждый раз, поднимая глаза, я натыкался взглядом на раскинувшуюся во всем великолепии Сэди, в одном лишь бикини, состоявшем из двух узеньких полосок, предназначенных, по-видимому, для прикрытия ее роскошных форм. С не меньшим эффектом можно было бы использовать целлофан вместо клетки для тигра-людоеда. Ничего удивительного, что ее вид так действовал мне на нервы.

Войдя в гостиную, Чарли так и замер, сделав продолжительную стойку при виде Сэди. Если Тэсс лишь подвергла сомнению его суеверную теорию о белых людях, то Сэди просто вышвырнула эту теорию за борт.

— Как дела? — вывел я его из транса.

— Все в порядке, босс.

Он наконец отвел взгляд от Сэди и вопросительно взглянул на меня.

— Ничего, говори. У нас нет секретов от мисс Грин. Разве можно не доверять рыжей испанке, которая без ума от боя быков!

— Заткнись! — оторвав взор от страницы, лениво процедила «испанка», после чего продолжила свое занятие.

— Я заправил бак на джонке, босс. И достал динамит. Десять патронов. Они на кухне.

— Молодец! — похвалил я. — А как дела с картой, раздобыл и ее?

— Вот она. — Он достал из кармана сложенный лист бумаги и развернул на столе.

Подойдя ближе, я секунд тридцать пытался понять, что там изображено. Потом в изнеможении закрыл глаза.

— Ты можешь объяснить все это? — с надеждой спросил я, немного приходя в себя.

— Могу, — пообещал он охотно. — Это — стены, видите?

— Ну, их я тоже заметил. — Я опять взглянул на путаницу линий и иероглифов. — А это что? — ткнул я в большой квадрат в центре.

— Статуя, босс, — с готовностью пояснил Чарли.

— Великолепно! — простонал я.

К тому времени, когда он закончил объяснение, у меня не наступило ни малейшего прояснения.

Телефонный звонок отвлек меня от печальной действительности.

— Говорит Стэндиш, — раздался в трубке ненавистный голос, — старик попросил меня связаться с вами и передать, что приглашает вас сегодня на ужин. Можно сказать, настаивает, чтобы вы пришли.

— Что-нибудь стряслось?

— Я сам лишь догадываюсь. Но кажется, он сильно чем-то расстроен. Приходите, если не хотите, чтобы случилось несчастье с мисс Донован.

— Я приду. В какое время?

— Шесть тридцать. Лучше наденьте смокинг, если в вашем гардеробе таковой найдется. Старик обожает формальности.

— Одолжу у своего слуги, не волнуйтесь.

Подняв повыше трубку, я с треском опустил ее на рычаг. Впрочем, резкий щелчок наверняка не обеспокоил слух Стэндиша, его барабанные перепонки, вероятно, пострадали в тот день, когда его выпроваживали из полка под оглушительную барабанную дробь.

Сэди смотрела на меня с любопытством.

— Куда ты отправляешься в шесть тридцать?

— Приглашен на ужин к Мао.

— Я поеду с тобой.

— Но он пригласил меня одного. Так что извини!

— Это не имеет значения, я все равно поеду! — заявила она самым решительным тоном.

Чарли, вдруг застеснявшись, выскользнул из гостиной, оставив нас вдвоем.

Я уже открыл рот, чтобы с ней поспорить, но передумал.

— Ладно, — кивнул я примирительно, — поедем, если хочешь.

— Ты не против? — Она смотрела подозрительно.

— Какой смысл спорить с рыжими? Разве их переубедишь?

— Рада за тебя. Наконец ты проявил благоразумие. — И она опять уткнулась в журнал.

Я снова сел в кресло и закурил. Посидел минут десять, потом нехотя поднялся. Она тут же испытующе уставилась на меня.

— Пойду к себе в комнату, — ответил я на ее немой вопрос. — Хочешь со мной? — И я окинул ее оценивающим взглядом. — В таком костюме будешь у меня желанной гостьей.

— Не строй из себя умника! — холодно отрезала она.

Я побрел на кухню, где Чарли перебирал и промывал листья салата. Около чашки с омаром на кухонном столе лежали десять динамитных патронов.

— Чарли? — тихо позвал я.

— Босс?

— Мисс Грин заняла комнату мисс Тэсс. Сейчас ты влезешь туда через окно, соберешь все ее вещи в чемодан и спрячешь в саду. Но так, чтобы она не нашла.

— Зачем, босс?

— Ты сможешь это сделать?

— Смогу, босс. Но что за идея?

— Если она рискнет отправиться на ужин к Мао в бикини, что ж… пусть едет.

Чарли расплылся в улыбке.

— Я все понял, босс.

— После этого отнеси «бреду» и динамит в машину и положи на заднее сиденье.

— Хорошо, босс.

— Может быть, нам сегодня вечером предстоит прогулка в Макао на джонке. Жди меня и будь готов отправиться туда в любой момент.

Я пошел к себе, достал вечерний костюм и все полагавшиеся к нему детали, принял душ и переоделся.

Без четверти шесть я появился во всем параде в гостиной. Сэди удивленно на меня посмотрела.

— Ты уже собрался? Я и не знала, что столько времени.

— Времени у нас полно.

— Тогда я бегу переодеваться.

Я налил себе виски и только успел сделать глоток, как раздался ее крик. Через пару секунд она ворвалась в гостиную.

— Мои вещи, — в ужасе выговорила она, — они исчезли!

— Как исчезли? Куда?

— Откуда я знаю? — Она так сильно топнула об пол босой ногой, что поморщилась от боли. — Это ты их спрятал!

— Не будь дурой! Я и близко не подходил к твоей комнате! Ты, наверно, оставила открытым окно?

— А по-твоему, я должна умирать от духоты?

Я с сочувствующим видом покачал головой.

— Да, дело плохо. Район наводнен жуликами, тащат все подряд. В следующий раз будешь умнее.

— Что же мне теперь делать? — Глаза у нее наполнились слезами.

— Ну, — я задумчиво посмотрел на ее бикини, — можешь, например, выйти ночью поплавать.

— Ты… — Она не находила слов, чтобы выразить свое отношение к моей персоне.

Я взглянул на часы.

— О, прошу меня извинить! Я приглашен на ужин.

— Ты никуда без меня не пойдешь! — крикнула она с отчаянием.

— Да мне-то что, — пожал я плечами, — это не я, а Мао любит всяческие церемонии. Просто не терпит гостей без вечерних туалетов. Впрочем, когда он увидит тебя в бикини, то, возможно, сделает исключение из правил.

Я пошел к двери и обернулся.

— Ну, так как? Едешь?

Если бы она могла, то убила бы меня своим взглядом. Потом разрыдалась.

Я вышел из дома, сел в машину и повернул ключ зажигания. Около машины с моей стороны появился Чарли.

— Босс? А что мне делать с вещами мисс Грин?

Сначала накорми девушку ужином. Дай ей вина, какого захочет и сколько захочет. Одежда пусть лежит пока там, где ты ее спрятал.

— Ладно, босс, — вид у него был расстроенный, — но мне кажется, она очень несчастна, босс.

— Кто знает, что такое счастье? — Не слушая его больше, я поспешно отъехал.

Поднявшись на пик, я остановил машину у поворота к замку Мао, перешел на заднее сиденье и засунул в каждый носок по динамитному патрону, для верности закрепив их круглой резинкой. Остальные патроны положил рядом с «бредой», прикрыв все ковриком. Маузер я оставил дома, предвидя, что его все равно отберут при входе. Через пять минут я подъехал к воротам и развернулся, чтобы в случае необходимости быстро отсюда смотаться. Выйдя из машины, я позвонил в медный колокол и стал ждать, стоя в круге света под мощным фонарем. Когда ворота открылись, я сразу увидел Стэндиша с четырьмя охранниками.

— Добрый вечер, мистер Кэйн. Небольшая формальность, прежде чем вы войдете в дом. Не возражаете? — Он подошел ко мне вплотную и профессионально обшарил в поисках оружия. — Мистер Мао питает удивительное отвращение к тем гостям, что приносят с собой оружие, — объяснил он, снова отступая назад, — я рад, что вы не попадаете в эту категорию.

— Ну что вы, Стэндиш! Зачем же я пойду на званый ужин с пистолетом!

— У вас есть причина, согласитесь. Белокурая красавица. Пошли?

По знакомой дорожке мы проследовали к дому, поднялись по широким мраморным ступеням и вошли в холл. Стэндиш сразу повел меня в одну из комнат. У дальнего конца длинного стола, накрытого к ужину, стояли четыре стула. Возле них нас ожидали Мао в смокинге и Тэсс в узком шелковом платье с высоким воротом и длинным разрезом на боку. Направляясь к ним, я заметил, что Тэсс выглядела бледнее обычного, но по-моему, в остальном с ней было все в порядке.

— Добрый вечер, мистер Кэйн, — спокойно произнес Мао, — вы оказали нам большую честь, посетив мое скромное жилище. Я подумал, что и мисс Донован должна участвовать в нашей встрече и сама засвидетельствовать вам, что я сдержал свое слово.

— Привет, Тэсс, — весело сказал я, — ну, как ты тут?

— Хорошо, — на губах ее появилась слабая улыбка, — сегодня я училась рисовать в китайском стиле.

— Ты должна нарисовать мне стаю птиц. Каждый китаец умеет рисовать птиц, не так ли, мистер Мао?

— О да, это одна из наших сильных сторон, — согласился он и обратился к Стэндишу: — Питер, не предложить ли нашим гостям чего-нибудь выпить перед ужином?

Стэндиш встрепенулся.

— О, разумеется. — Он взял бутылку шампанского со стоявшего неподалеку столика с напитками, открыл ее и наполнил три бокала и вручил каждому из нас. Я поднял свой, глядя на Мао.

— Пью за наше взаимопонимание и общий успех!

— А я, мистер Кэйн, — ответил он сердечно, — хочу выпить за вашу необыкновенную ловкость и изобретательность.

— Вы мне льстите. Я не заслуживаю таких похвал.

— Думаю, вы нам расскажете все по порядку. Признаюсь, вы сбили меня с толку. Не понимаю, как вам это удалось? — Я тоже ничего не понял, но у меня возникло тревожное чувство, как будто Мао бросил мяч, а я этот мяч не могу поймать, потому что не вижу, куда он летит. — Давайте садиться за стол, — предложил Мао, — мисс Донован, прошу справа от меня, мистер Кэйн — слева. Вам, Питер, по-моему, лучше сесть рядом с мисс Донован.

Мао сел во главе стола, а мы разместились в том порядке, как он указал. Хозяин дважды громко хлопнул в ладоши, появились мальчики-слуги с разнообразными блюдами, и ужин начался. Среди разносимых блюд самыми экзотическими оказались суп из ласточкина гнезда, языки жаворонков и деликатес, который я сразу узнал и отверг, — приготовленный несомненно из мяса собаки породы чау. Этих собак в Гонконге разводили специально для любителей такого рода экзотики. Главным блюдом стола явилась тушеная утка с гарниром из молодых побегов бамбука. После нее Мао заметил, что есть еще шесть блюд и мы можем выбрать из них любое на наш вкус, если не в состоянии попробовать все. Мы вежливо отказались.

Мальчик-слуга подал чай в тончайших, почти прозрачных, фарфоровых чашках, другой обошел всех с ящичком, где лежали дорогие сигареты с золотым обрезом.

Мао неторопливо сделал несколько глотков чая и, подняв голову от чашки, улыбнулся.

— Ну, а теперь, мистер Кэйн, — обратился он ко мне, — мы готовы выслушать вашу удивительную историю.

Я пожал плечами.

— Простите, но мне пока нечего вам рассказать.

— О, не скромничайте. Мы умираем от нетерпения.

— Да о чем вы? Послушайте, я ничего не понимаю.

— Скромность, безусловно, является добродетелью, но в разумных пределах. Избыток этого качества превращает ее в порок. Прошу вас, начинайте.

— Но я понятия не имею, чего вы от меня хотите? — Я с отчаянием взглянул на Стэндиша: — Что он от меня хочет?

Стэндиш нервно затеребил усики.

— Мне кажется, старина, вам лучше поступить так, как просит мистер Мао.

— О’кей, — сдался я, — так о чем вы хотите услышать?

— Разумеется, о бриллиантах, — мягко напомнил Мао, — о том, как вам удалось их похитить вчера вечером.

У меня от неожиданности отвисла челюсть.

— Какие бриллианты?

— Хватит с нами играть, мистер Кэйн. Вы прекрасно знаете, о чем идет речь. Ожерелье Сун Янг — тридцать прекрасно граненных камней, мистер Кэйн.

— Никогда о нем не слышал, — я ошеломленно смотрел на Мао, — и никогда не видел. За каким дьяволом я стал бы их красть?

— Вот это я и хочу услышать от вас. Я начинаю терять терпение, мистер Кэйн. Ожерелье стоит полмиллиона фунтов. Верните его мне.

— Да вы просто выжили из ума, если могли подумать, что я их украл! — Мне начинал надоедать весь этот бред.

— Что ж, если не хотите все рассказать по доброй воле, — устало произнес Мао, — придется вас убедить.

— Я уже сказал, — прорычал я, — не брал я ваших бриллиантов! Понятий о них не имею!

Он опять хлопнул дважды в ладоши, и где-то в глубине огромного холла ударили в гонг.

Я посмотрел на Стэндиша.

— Все это напоминает дешевый телефильм с плохим сценарием.

Стэндиш не ответил. Он не отрывал глаз от двери, и на лице его застыло напряженное ожидание. Я тоже посмотрел на дверь. Она медленно открывалась, и в нее протискивался человек чудовищных размеров. Я в жизни не видел ничего подобного. Гигант как будто сошел с телеэкрана из того самого дешевого телефильма с убогим сценарием, о котором я только что говорил Стэндишу. На нем была лишь набедренная повязка, наподобие тех, что носят кули (чернорабочие в некоторых восточных странах). Плоское монголоидное лицо, бесстрастное, застывшее, как у статуи, огромная бочкообразная грудь, лишенная растительности. Голова вытатуированной змеи приходилась на солнечное сплетение, при ходьбе туловище змеи оживало и делало волнообразные движения. В руке гигант сжимал кнут с металлическим наконечником. Приблизившись к противоположному от нас концу стола, он низко поклонился Мао.

— Вы собираетесь выколачивать из меня информацию, которой у меня нет? — Я старался говорить спокойно.

— О нет, мистер Кэйн, — ласково улыбнулся Мао и кончиком сигареты ткнул в сторону раболепно склонившегося гиганта, — Чан очень силен. Если он хотя бы немного не рассчитает силу удара, все может кончиться фатально. Я вовсе не хочу, чтобы вы унесли в могилу тайну моих бриллиантов.

— Тогда зачем вы его позвали? — возмутился я. — При одном взгляде на это чудовище у меня началось несварение желудка.

Мао несколько секунд пристально смотрел на меня своими холодными голубыми глазами. Потом снова заулыбался.

— Я подумал о мисс Донован, — произнес он вкрадчиво, — вы так беспокоились о ней, мистер Кэйн, что я уверен, ваша западная галантность победит меркантильный интерес. В любом случае получится прелюбопытный эксперимент, и сейчас мы выясним, что вам дороже: бриллианты или мисс Донован.

Мао щелкнул пальцами, и гигант, выпрямившись, заиграл мышцами.

— Затруднительное у вас положение, старина, — прохрипел Стэндиш. От волнения у него даже сел голос.

Мао щелчком переправил по столу в моем направлении пачку сигарет.

— Не желаете закурить, мистер Кэйн?

Машинально поблагодарив, я взял сигарету и достал из кармана зажигалку.

— Будьте добры, разденьтесь, мисс Донован, — не меняя любезного тона, сказал Мао, — снимайте все!

— Что?! — Тэсс выпрямилась как от электрического удара, глядя на Мао широко раскрытыми от удивления глазами.

— Выбирайте, моя радость. Вы разденетесь сами или предпочитаете, чтобы вам помог мистер Стэндиш?

Тэсс дико взглянула на меня, и я чуть заметно кивнул. В глазах ее сверкнула ярость, и она, очевидно, сразу зачислила меня в лигу садистов, предводителем которой был Стэндиш.

Мао тихо заговорил с гигантом. Тот два раза послушно наклонил голову в знак повиновения. Потом демонстративно стал похлопывать кнутом по руке.

— Разумеется, мистер Кэйн, — снова обратился ко мне Мао, — вам стоит только сказать, где мое ожерелье, и эта маленькая драма в средневековом духе будет немедленно прекращена. — Он помолчал и сделал глоток из чашки. — Что ж, продолжайте, мисс Донован.

С застывшим лицом Тэсс медленно начала расстегивать длинный ряд пуговиц спереди, потом спустила платье с плеч и позволила ему соскользнуть на пол, где оно бесформенным комком застыло у ее ног. Под платьем оказался черный кружевной лифчик без бретелек и такие же трусики. Белокурые волосы красиво оттеняли золотистый загар. Когда Тэсс завела руки за спину, чтобы расстегнуть лифчик, я услышал, как рядом тяжело задышал Стэндиш.

Чуть наклонившись вперед, я опустил руку под стол, вытащил из правого носка динамитный патрон и выпрямился. Мао и Стэндиш не обращали на меня внимания, не отрывая глаз от Тэсс. Щелкнув зажигалкой, я прикурил сигарету и встал, подняв одной рукой динамит, другой непогашенную зажигалку. Услышав скрип стула, Мао и Стэндиш повернули ко мне головы.

— Мы с мисс Донован сейчас уходим, — сообщил я вежливо, — извините, что не сможем остаться на представление. Если кто-нибудь попытается нас остановить, я зажгу запал и мы все взлетим на небо.

— Это коснется и мисс Донован, — заметил Мао, сохраняя хладнокровие.

— Несомненно. Впрочем, — у вас есть уникальный шанс проверить, блефую ли я.

Мао пожал плечами.

— Вам все равно негде укрыться в Гонконге, мистер Кэйн. Вы скоро опять окажетесь у меня.

Я посмотрел на застывшую Тэсс.

— Все, детка. Уходим отсюда!

— Подожди, я сейчас оденусь, — заторопилась она.

— Возьми платье с собой. Не время проявлять стыдливость.

Я пошел прямо на гиганта, непоколебимо как скала застывшего со скрещенными на необъятной груди руками. Мао тихо приказал ему что-то, и чудовище с явной неохотой подвинулось в сторону, освобождая мне путь к выходу.

Тэсс догнала меня у двери. Я обернулся и посмотрел на двух мужчин, все еще сидевших за столом.

— Если кто-нибудь вздумает нас преследовать, я взорву динамит.

— Вы слишком наивны, мистер Кэйн, — отозвался Мао соболезнующим тоном, — вам не выйти из замка живыми.

Выскочив из комнаты вслед за Тэсс, я захлопнул дверь и, пробежав через холл, обернулся.

— Никого! — с надеждой произнес я.

— Не обольщайся, — предупредила Тэсс, — это проклятое место похоже на пчелиный улей, в нем полно секретных ходов и тайников. Уверена, что нас уже поджидают. Нам не дадут добраться до ворот, Энди.

Мы спустились по мраморной лестнице, прыгая через две ступеньки, но не успели пробежать и двадцати ярдов, как над нашими головами засвистели пули. Оглянувшись, я увидел сбегавших по лестнице охранников, размахивавших ножами и пистолетами.

Я резко остановился, схватил Тэсс за талию и швырнул на землю. Поджег запал и, швырнув патрон в приближавшуюся банду, упал, закрывая Тэсс своим телом. Раздался оглушительный взрыв, я оглох на некоторое время. Подождав несколько секунд, поднял голову. Охранники исчезли. Вместе с мраморными ступенями, массивными, обитыми медью дверями и частью фасада. Через пролом в стене виднелся холл. Я не мог утверждать, что исправил архитектуру здания в лучшую сторону.

Вскочив, я помог подняться Тэсс и, как глухой, прокричал ей в ухо:

— Надо спешить!

— Зачем ты это сделал! — в отчаянии бросила она. — Теперь охрана у ворот знает, что мы безоружны.

— Об этом будем волноваться после. Бежим!

Я схватил ее за руку, и мы помчались. За двадцать ярдов до ворот стало ясно, что они крепко заперты. Перед ними выстроилась в ряд дюжина охранников с ружьями наперевес.

— Энди! — простонала Тэсс. — Что нам делать?

— Плох тот фокусник, который не имеет запасного секрета в своем носке, — загадочно ответил я.

— Ты сошел с ума! — В голосе ее послышались слезы.

— Ложись, Тэсс! — Я дернул ее за руку, заставляя лечь на землю. Вытащил второй патрон, поджег запал и бросил динамит к воротам.

Прикрыв собой Тэсс, замер в ожидании. Вторым взрывом прогнуло тяжелые ворота и разнесло стену по обеим сторонам от них. В дыму исчезли все охранники. Я подумал, что если буду продолжать в том же духе, то правительству придется изменить ценз, чтобы поддержать уровень быстро убывающего населения.

Выбравшись через пролом в стене, мы подбежали к машине. Открыв дверцу, я запихал Тэсс за руль, а сам влез на заднее сиденье. Поспешно развернув «бреду», дулом разбил заднее стекло. Машина рванулась с места. Сквозь дымовую завесу, наплывавшую со стороны ворот, я увидел несколько бегущих по направлению к нам темных фигур. Пули с визгом рикошетили от корпуса машины. Встав коленями на сиденье, я выдал две короткие очереди из «бреды». Преследователи бросились врассыпную. Поскольку автомобиль яростно подскакивал на проселочной дороге, я вряд ли в кого-нибудь попал, но свой деморализующий эффект «бреда» произвела несомненно. Выехав на основное шоссе, Тэсс прибавила скорость, и, визжа тормозами на поворотах, мы понеслись вниз. Положив «бреду» на сиденье, я перелез вперед и сел рядом с Тэсс.

— Сначала давай домой Заберем Чарли и еще кое-кого, потом в Абердин.

— А кто там еще, кроме Чарли?

— Девица по имени Сэди Грин, бывшая Кармен Диас. Долго рассказывать, сейчас надо срочно выбираться из города.

— Только не это! О святой Валентин! — вдруг завопила она так, что я от неожиданности подпрыгнул.

— Эй! Ты не ранена?

— Хуже! — Ее голые плечи затряслись от смеха. — У меня только что лопнула резинка на трусах!

Глава 9

Через десять минут Тэсс остановила машину, и я со скоростью реактивного снаряда ворвался в дом. Чарли раскрыл рот, когда я, едва не сорвав дверь с петель, ввалился в гостиную. Сэди, все еще в бикини, сидела за столом и пила кофе.

— Мы немедленно уходим! В любую минуту сюда могут ворваться люди Мао с диким желанием всех прикончить! Чарли, отнеси чемодан мисс Грин в машину.

— Слушаюсь, босс, — выдохнул Чарли.

Сэди с угрожающим видом поднялась из-за стола.

— Так это ты украл мои вещи? А теперь хочешь выставить меня из дома? — И она вызывающе подбоченилась. — Так вот что я тебе скажу…

Я не стал слушать, а просто отправил ее в нокаут. Потом, подхватив, отнес в машину и уложил на заднее сиденье.

Тэсс тем временем, изловчившись, прямо в машине натянула свое узкое китайское платье с разрезом. Увидев меня с Сэди на плече, она удивленно вытаращила глаза и насмешливо спросила:

— Она всегда в таком вечернем туалете?

— Объясню потом. А пока сядь сзади, рядом с ней, и двинь ее хорошенько вместо меня, если она очнется и начнет скандалить.

Я побежал в дом, встретив по дороге Чарли, тащившего чемодан Сэди.

— Поведешь машину, Чарли, — бросил я ему на бегу, — поедешь в Абердин, и так быстро, как только сможешь.

В доме я задержался на несколько минут только для того, чтобы взять из ящика туалетного столика свой маузер. Уже на пути к двери меня осенило, и я успел прихватить непочатую бутылку шотландского виски.

Чарли уже завел машину и, как только я плюхнулся на сиденье рядом с ним, рванул с места, прежде чем я успел захлопнуть дверцу.

— У меня одна надежда, — сказала Тэсс, глядя прямо перед собой, — извлечь из всего этого безумия хоть немного денег.

— Меня вполне удовлетворит, если мы останемся живы, — проворчал я, — и в данный момент у меня такой уверенности нет.

— Не могу удержаться от глупого вопроса, — опять возникла она, — откуда взялась эта Сэди в бикини? Почему она оказалась в нашем доме и почему я должна верить твоим россказням?

Дико взвизгнули тормоза, моя голова чуть не высадила лобовое стекло. Дорогу как ни в чем не бывало пересекал кули с довольной улыбкой на губах. Надо сказать, кули, которые твердо уверены, что их постоянно, прямо по пятам, преследуют демоны, — главная опасность для автомобилистов на дорогах Гонконга. Единственный способ для них избавиться от врагов человечества — отсечь их от себя каким-нибудь предметом, предпочтительнее движущимся автомобилем. Тогда кули двадцать четыре часа будет сопутствовать удача. Чарли на кантонском наречии нелестно отозвался о предках чуть не втравившего нас в аварию работяги, и мы понеслись дальше.

— Ты что-то сказала? — спросил я не оборачиваясь.

— Не подумай, что я ревную, милый, — нежно проворковала Тэсс, — просто разбирает любопытство. Мао держал меня в плену сутки, наконец я возвращаюсь и что вижу? Ты выносишь из дома на руках почти голую рыжую девицу и кладешь в нашу машину. Надеюсь, ты не станешь объяснять, что это твоя внезапно нагрянувшая из Денвера тетушка, старая дева.

В это время Сэди громко застонала и пришла в себя.

— Где я? — пробормотала она.

— Поговори с ней, Энди, разве не слышишь, что она требует от тебя объяснений.

— Эй! — окончательно очнулась Сэди. — Негодяй, ты посмел меня ударить?

— Ты собиралась опять спорить, — объяснил я, — а времени для этого не осталось.

— Ты знал, где мои вещи! — возмущенно крикнула она. — Это ты их спрятал!

— Твои вещи здесь. Открой чемодан и оденься. Через пять минут мы отплываем в Макао. На воде будет прохладно.

— Зачем нам в Макао и почему вдруг такая спешка? — мрачно спросила Сэди.

— У нас возникли разногласия с Мао и его бандой, — объяснил я, — за нами гонятся.

— На твоем месте, ягненочек, — сладким голоском пропела Тэсс, — я бы послушалась совета этого дяди и прикрылась. Во-первых, тебе станет теплее, во-вторых, поможет скрыть недостатки фигуры.

— Что плохого в моей фигуре? — ревниво спросила Сэди.

— Да ничего особенного, — промурлыкала Тэсс, — ее просто слишком много, вот и все. Избыток бросается в глаза, ты так не думаешь?

— У нас хватает неприятностей и без ваших глупых перебранок, — оборвал я диалог, принимавший опасный оборот, — прекратите немедленно!

Въехав в Абердин, Чарли сбросил скорость, и теперь мы медленно продвигались по направлению к нужному причалу.

— Джонка на воде? — спросил я.

— Конечно, босс. Все готово к отплытию.

— Машину придется оставить здесь. Хотя меня не покидает нехорошее предчувствие, что младшего инспектора Кросса заинтересует разбитое заднее стекло. Ну, да уж тут ничего не поделаешь.

Чарли остановил машину у самого причала, и я велел ему отвести девушек на джонку, добавив, что присоединюсь к ним через несколько минут. Чарли открыл заднюю дверцу, из машины первой вылезла Тэсс, за ней Сэди, прижимавшая к себе чемодан и уже одетая в свитер и юбку.

Я забрался на заднее сиденье, достал из-под коврика восемь оставшихся патронов динамита и распределил их по внутренним карманам вечернего костюма. Потом, как следует обернув «бреду» ковриком и зажав под мышкой, поспешил вслед за остальными. На причале собралась огромная толпа рыбаков с семьями. Все они как зачарованные глазели на двух белых девушек, усаживавшихся в джонку. О нашем отплытии теперь будет известно всему городу. Надежда тайно покинуть Абердин казалась нелепой и несбыточной. Десятки любопытных глаз следили за нами с тем же вниманием, как если бы от причала попыталась незаметно отплыть известная голливудская кинозвезда. Впрочем, это уже не имело значения. При желании Мао все равно легко нас вычислит. Весело подталкивая друг друга локтями, китайцы показывали на мой смокинг. По их понятиям, светлая одежда годится только для похорон, а темная, наоборот, для свадеб и прочих приятных мероприятий. Мой черный смокинг навел их на мысль, что я женюсь на обеих девушках сразу, — и это их необычайно радовало.

Оказавшись в джонке, я сразу же велел Чарли запускать мотор и как можно скорее выбираться в открытую гавань.

Отдав приказ, я спустился вниз и ключом открыл потайное отделение в передней переборке судна. Там уже лежал автоматический «люгер» 38-го калибра с патронами к нему, туда же я поместил «бреду» и динамит. Получился неплохой личный арсенал Энди Кэйна. Заперев отделение, я вернулся на палубу. Чарли сидел на корме, держа одной рукой румпель. Равномерно постукивал мотор, и мы с приличной скоростью, узлов пять, покидали гавань.

Я смотрел на берег, на мерцающие огоньки на вершине пика Виктории и думал о том, чем сейчас занят Мао. Обе девушки стояли на носу, и, когда я подошел, Сэди неуверенным голосом сообщила:

— Я плохо плаваю, и у меня морская болезнь.

— Внизу лежит коврик, который я взял из машины, завернись в него и попробуй уснуть.

— Я попробую, — лицо у нее стало совсем несчастным, — только вряд ли получится.

Когда она спустилась вниз, я достал пачку сигарет, вытащил оттуда две и предложил одну Тэсс. Прикурив от моей зажигалки, она холодно спросила:

— Итак, может быть, ты будешь столь любезен и объяснишь, что все это значит?

Я рассказал ей о событиях, происходивших за время ее отсутствия. Пока я говорил, она успела докурить сигарету до конца.

— И что ты собираешься теперь делать?

— Пока Мао держал тебя в замке, у меня были связаны руки. Теперь я свободен и могу действовать. Мы плывем в Макао, где заставим Кармен Диас и Матиса рассказать правду — зачем им понадобился Золотой Орел Мао. Потом… Там будет видно, что делать дальше.

— А что будет с фон Нагелем и этой Золушкой?

— Пока мы действуем заодно. Но фон Нагель рано или поздно обязательно попытается меня обмануть. Надо быть настороже. У нас мало времени. Мао скоро узнает, если уже не узнал, что мы отплыли в Макао. Он пошлет вдогонку своих головорезов, так что надо спешить.

— Послушай, а что за история с бриллиантами, о которых говорил Мао?

— Понятия не имею, — признался я, — но надеюсь, и это скоро выяснится.

— Это моя ошибка, Кэйн, — вдруг покаялась Тэсс тоненьким голоском, — ты ведь с самого начала не хотел браться за это дело.

— Какая разница, кто виноват. Но мы крепко увязли, и надо как-то выбираться.

Скоро огни Гонконга остались далеко позади. Мы вышли в открытое море.

Я направился на корму, где Чарли героически держал румпель, сел с ним рядом, зажег сигарету и протянул ему.

— Спасибо, босс, — улыбнулся он.

— Еще пара минут, Чарли, и мы запустим двигатель. Нет ли у тебя на примете местечка, чтобы причалить недалеко от Макао? Я хочу выйти на берег незаметно.

— Есть, босс. Примерно в миле к северу находится небольшая бухта. Там глубоко, и можно не бояться сесть на камни. Даже ноги не замочите, сходя на берег.

— Теперь выслушай меня внимательно… У нас неприятности, и немалые. Если захочешь покинуть меня в Макао — я не обижусь.

— Я остаюсь, босс, — просто сказал он.

Я был тронут.

— Спасибо, Чарли.

— Все утрясется, босс. А когда дела пойдут на лад, вы выплатите мне большую премию, а, босс? — ухмыльнулся Чарли.

И я ухмыльнулся ему в ответ.

— Вот за что я тебя люблю, Чарли. На твою преданность не влияют меркантильные интересы.

Примерно в полночь мы вошли в маленькую бухту, о которой говорил Чарли. Я напряженно следил, как он направляет джонку к большому, выступавшему из воды камню. Сразу за камнем начинался песчаный берег. В любой момент ожидая, как острый камень пропорет днище джонки, я полил потом буквально каждый дюйм последних метров. Но все обошлось.

Чарли вылез на камень и привязал джонку кормовыми и носовыми веревками за его выступы. Луна поднялась около часу назад, ее света вполне хватало, чтобы рассмотреть стрелки на моих часах — было четверть первого.

Как только мы заглушили двигатель, в бухте стало очень тихо. Чуть слышно плескалась вода о корпус джонки. Я закурил, и в это время показалась Сэди, зябко кутавшая плечи ковриком.

— Мы прибыли на место, — сообщил я, — теперь остается найти Курта.

— Надеюсь, это не займет у тебя много времени.

— Я и носа не могу показать в заведении Матиса. Лучше будет, если туда пойдешь ты. Матис тебя никогда не видел.

Она покачала головой.

— О нет! Ошибаешься. Я работала у него пару месяцев.

— Танцовщицей?

— Как ты догадался?

— Ты на нее похожа. Что ж, это исключает нас обоих. Чарли тоже — он вчера вечером вез Кармен и Матиса в Гонконг.

— Значит, никого, кроме меня, не остается? — раздался за моей спиной голос Тэсс.

— Дайте леди сигару, — пропел я, — и огромный пакет кукурузных хлопьев.

— Насколько огромный?

— Огромнее не бывает. Кошмарных размеров, до дна не доберешься.

— Вы что, рехнулись? — недоуменно спросила Сэди.

— А ты не должна нас строго судить. Мы теперь бездомные, нам некуда голову приклонить.

Сэди лишь плотнее закуталась в коврик и молча полезла опять вниз. Потом подняла голову.

— Скорей бы вернулся Курт. Чем дольше я нахожусь в вашем обществе, тем сильнее начинаю ценить этого человека.

Когда Сэди исчезла, Тэсс лукаво улыбнулась.

— Похоже, что честь разыскать Курта предоставляется мне одной?

— Я пойду с тобой. Но в клуб ты зайдешь одна, я подожду на улице.

Чарли сидел на корме, уютно поджав под себя ноги.

— Мы идем в Макао, Чарли. Вернемся через два-три часа. Мисс Грин остается здесь, с тобой.

Я протянул ему запасной ключ от своего тайного арсенала.

— Если дело начнет принимать опасный оборот, откроешь тайник. Там я сложил все — «бреду», динамит и пистолет.

— Никаких проблем, босс, — ухмыльнулся Чарли, — едва ли они осмелятся подойти близко.

— В общем, ты знаешь, что делать, если подозрительные личности начнут приближаться к джонке.

Я позвал Тэсс, и мы спрыгнули на берег. Пройдя песчаный пляж, наткнулись на тропу, которая, постепенно расширяясь, превратилась в подобие дороги, ведущей в Макао.

— Расскажи мне о Макао, — попросила Тэсс, — ты же знаешь, что я здесь в первый раз.

— Макао, — начал я монотонно, — португальская колония и оставалась более или менее таковой на протяжении четырех веков. Удивительный факт — площадь, которую занимает город, представляет собой квадрат со стороной ровно в десять миль! Макао расположен на квантунском побережье и двух островах, мимо которых мы только что прошли, — Колоян и Тайпа.

— Спасибо за урок географии, — насмешливо сказала Тэсс, — а теперь нельзя ли поподробнее.

— Население: китайцы, португальцы и евразийцы, рождавшиеся от смешанных браков в течение четырехсот лет. Сплошная экзотика. Экономическое положение: всех можно поделить на две группы — тех, кто легально владеет игорными домами, и тех, кто промышляет наркобизнесом.

— Приятное местечко.

— Приятное — не то слово. Самые злачные, темные районы Гонконга — просто центры культуры и отдыха по сравнению хотя бы с притоном Матиса.

Через десять минут ходьбы быстрым шагом мы достигли Макао и шли теперь широкой улицей, по обеим сторонам которой ярко горели огни игорных заведений. Игра сейчас была в самом разгаре, пик здесь приходится на три часа, это самое горячее и прибыльное для хозяев время. Закроются игорные дома только утром.

— Что сказать фон Нагелю, когда я его увижу?

— Скажи, что вырвалась из лап Мао и пришлось немедленно смываться из Гонконга. Что Сэди с нами и что я жду на улице.

— Все?

— Достаточно, чтобы он вышел. Остальное я сообщу ему сам.

Она вдруг сделалась серьезной и пристально посмотрела мне прямо в глаза.

— Что-то не так? — спросил я. — Что тебе не нравится?

— Послушай, после той бойни, которую ты устроил у Мао, нам не выбраться отсюда живыми, да, Энди?

— Ты у меня гений, детка, — с нежностью посмотрел я на нее, — но не позволяй себе слишком увлекаться этой мыслью. Тебе не о чем волноваться, поверь мне.

— Я напугана до смерти, если хочешь знать! — вдруг горячо вырвалось у нее.

— Мы теряем время. К чему все эти переживания и страхи, у них нет будущего.

— Очень хорошо сказано. Нет будущего. И за каким дьяволом я связалась с тобой, Энди Кэйн?

— Ты прекрасно знаешь причину. Я чертовски хорош в постели.

Она скептически рассмеялась.

— Кто это тебе сказал? Неужели рыжая Сэди Грин?

Я не отреагировал на выпад и сменил тему.

— Ты сейчас зайдешь в один из притонов Макао, — вернулся я к делу, — ни с кем не разговаривай и не отвечай на приставания. Жду на другой стороне улицы.

— Не волнуйся, — доверительно шепнула она, — моя страсть к приключениям давно остыла. Я собираюсь выйти за банковского кассира в Небраске и нарожать ему с дюжину маленьких кассирчиков.

И она решительно вошла в клуб, а я торопливо пересек пустынную улицу и прислонился к стене, выбрав проем потемнее.

Прошло минут пятнадцать. Тэсс не появлялась. Я выкурил сигарету до конца, пока она не обожгла мне пальцы, понимая, что, если Тэсс через минуту не появится, остается один вариант.

Минута прошла, и я, снова перейдя улицу, вошел в плохо освещенное накуренное помещение. Немного задержался у двери, разглядывая посетителей. Тэсс я не увидел. Девица на сцене, которой было далеко до Кармен Диас, сделав несколько неуклюжих танцевальных па, принялась раздеваться. Посетители напряженно следили, как она накидывает свой лифчик на шею обливавшегося потом толстяка.

Зная, где находится офис Матиса, я прошел в конец зала и, откинув занавеску, очутился в коридоре. Он вел на кухню, и в него выходило несколько дверей. У нужной я остановился и достал маузер. С силой толкнув дверь, я влетел в комнату и сразу оказался перед Матисом, сидевшим за письменным столом. Узнав меня, он широко улыбнулся.

— Привет, Энди. Заходи, не стесняйся.

Я быстро захлопнул за собой дверь.

— Я ищу девушку, — осторожно начал я, — блондинку, по имени Тэсс Донован. Она зашла в твой клуб полчаса назад и пропала.

— Возможно, она вышла из другой двери, у нас есть запасной выход.

Я приблизился к нему.

— Ты… и твоя маленькая бестия, Кармен, — тихо заговорил я, — доставили мне массу хлопот. Сначала вы подставили меня, отправив в логово Мао, а потом подменили настоящего Золотого Орла на дешевую подделку. Я тебя убью, Симон, и не буду испытывать ни малейших угрызений совести.

— Я думал, ты зашел узнать, где находится белокурая леди, — нагло глядя мне в глаза, заявил Матис, — но убив меня, ты никогда этого не узнаешь, верно?

— Хватит болтовни, — прервал я, — считаю до пяти. Если не скажешь, где она, я пристрелю тебя на счете «пять».

— Ладно, Энди. Нечего разыгрывать трагедию. Девушка в гримерной у Кармен.

— Что она там делает?

— Привязана к стулу. Я сразу ее заметил и решил узнать, с кем она явилась в Макао.

— Веди меня к ней, приятель. Не буду повторять, что тебя ждет, если попытаешься опять меня одурачить.

— Ладно, согласен. — Он встал и, обойдя вокруг стол, двинулся к двери. — Сейчас я тебя провожу. Дверь Кармен от моей третья справа.

Я прижал дуло пистолета к его спине, и мы отправились. Остановившись возле одной из дверей, он громко постучал.

— Кто там? — послышался голос Кармен.

— Это Симон. Можно к тебе на минутку?

Он открыл дверь и вошел. Я — следом за ним, не отпуская дула пистолета от его спины. Кармен стояла около туалетного столика и смотрела на нас. Рядом с ней — Тэсс, привязанная к стулу, с кляпом во рту. Глаза ее о чем-то кричали, предупреждали… Но было поздно. В комнате находился третий, которого я не заметил, очевидно, он стоял за дверью, когда мы вошли. Краем глаза я уловил какое-то движение сбоку сзади, и тут же последовал страшный удар по голове рукояткой пистолета, в глазах у меня потемнело, и я вырубился.

Тупая головная боль — первое, что я ощутил, вынырнув из забытья. Медленно открыв глаза, я увидел расплывшиеся темные фигуры, склонившиеся надо мной. Зрение постепенно сфокусировалось, картина становилась ясной. Я лежал на полу и, судя по всему, потерял сознание не больше чем на минуту. Три человека внимательно меня разглядывали.

— Ну и крепкий же у вас череп, старина, — раздался знакомый говорок Стэндиша.

По глазам Кармен Диас я заметил, что ее забавляет ситуация. Толстая рожа Матиса расплылась в отвратительной самодовольной усмешке. Довольный Стэндиш держался снисходительно.

— Вы-то как сюда попали? — морщась от боли, спросил я.

— Мао все-таки миллионер, старина. У него есть личный самолет. За вами тянулся хвост до Абердина, а поскольку там вы загрузились в джонку, предположить, куда вы направитесь, не составило труда.

Я и не предполагал, что у Мао есть самолет. Эта ошибка дорого мне обошлась.

— Кстати, где вы оставили джонку? — спросил Стэндиш. — Ее нет на пристани.

— Это особая джонка, — я старался выгадать время, — у нее под палубой скрыты винтовые лопасти. Нажимаете потайную кнопку, и джонка мгновенно превращается в геликоптер. В данный момент она парит над этим притоном на высоте двадцати футов.

— Ну, вы даете, старина, — закудахтал Стэндиш, — я ценю хорошую шутку.

Его рука с пистолетом описала короткую дугу, и удар стволом пришелся мне прямо по скуле. Я почувствовал, как в нескольких местах лопнула кожа, а голова заболела еще сильнее.

— Где джонка? — повторил он.

— Я же сказал…

Он опять ударил, точно по тому же месту, и мне стало совсем не до шуток. Кровь заструилась по лицу.

— Ну ладно, Кэйн, — вдруг смирился Стэндиш, — не буду настаивать. Посмотрим, что ты запоешь в лапах настоящего специалиста. А впрочем… — Он подошел к стулу, где сидела беспомощная Тэсс. — Придется вам, старина, сообщить нам, где вы оставили джонку. Иначе боюсь, что мисс Донован может навсегда лишиться своей красоты. — Он зажег сигарету и, раскурив хорошенько, поднес ярко тлеющий конец к лицу Тэсс. Она невольно отшатнулась от нестерпимого жара. — Ну, решайте, старина. Все в вашей власти, — улыбался Стэндиш.

— Ваша взяла, — прохрипел я, — джонка в маленькой бухте на расстоянии мили к северу.

— Кто в ней находится? Ваш слуга, разумеется. Кто еще?

— Он там один.

Стэндиш неодобрительно покачал головой.

— Не хочется быть невежливым, но вы просто отъявленный лгун, Кэйн. Там должна быть вторая девушка.

— О чем это вы? Какая девушка?

— Сообщница фон Нагеля. Сэди Грин, так, по-моему, ее зовут.

— Никогда о ней не слышал.

— Ладно, посмотрим. Если джонки не окажется на указанном вами месте, участи мисс Донован не позавидуешь.

— Я сказал правду.

— Надеюсь. Иначе вам конец, Кэйн. — Взглянув на часы, он обратился к Матису — У вас есть в клубе верный человек?

— У меня работает с полдюжины парней, на каждого из которых я полагаюсь, как на самого себя.

— Сейчас около часа ночи. Пошлите вашего человека, пусть им передаст, что свидание состоится в два тридцать, место им известно.

— Будет исполнено. — Матис вышел из комнаты. Стэндиш гаденько усмехнулся.

— Старика ужасно расстроил тот разгром, что вы учинили в его владениях. Вам теперь в Гонконге нельзя показываться в любом случае.

Раздался тяжелый стук в дверь, она распахнулась, и в комнату протиснулся тот самый безволосый дикарь по имени Чан. Его появление, надо признать, меня окончательно добило.

Радостно улыбаясь, Стэндиш заговорил с этим монстром на кантонском диалекте:

— Видишь, Чан, у нас опять в гостях мистер Кэйн. Покажи-ка ему свой любимый фокус.

Толстые губы чудовища широко растянулись, обнажив обесцвеченные зубы. Чан вытащил из кармана штанов какой-то предмет, поднес его к своему глазу и, немного повозившись, опустил руку. Я с изумлением увидел, как вспыхнул верхний свет, отражаясь в маленьком стеклышке, вставленном в глаз гиганта.

— Ну, как вам трюк, старина? Нравится? — Стэндиш просто излучал счастье.

Интересно, мелькнула у меня мысль, сколько времени носит Чан монокль? Ответ напрашивался сам собой — с тех пор, как он прикончил Курта фон Нагеля.

Глава 10

Мы остановились в тени примерно в пятидесяти ярдах от нашей джонки.

— Вы сейчас позовете своих друзей, Кэйн, и попросите их сойти к вам на берег, — объяснил Стэндиш. — В этом случае им ничто не грозит. Если попытаетесь их предупредить — обоих пристрелят.

— Я понял.

— Очень хорошо. Идите вперед, — пистолет уперся мне в спину, — и без глупостей!

Я подошел к краю камня, за который была привязана джонка, и сверху посмотрел на палубу. Там вырисовывалась чья-то неясная фигура.

— Это вы, босс? — крикнул Чарли.

— Сойди на берег, Чарли. И прихвати с собой мисс Грин.

— По-моему, она спит, босс. Пойду взгляну.

Он спустился вниз, а я ждал, чувствуя, как все сильнее давит мне в спину дуло пистолета.

Вскоре на палубе появилась Сэди в сопровождении Чарли.

— Ты нашел Курта? — сразу же спросила она.

— Нашел. Спускайтесь скорей, нам надо спешить.

Сэди первая спрыгнула на берег, за ней последовал Чарли.

— Руки вверх и не опускать! — скомандовал из-за моей спины Стэндиш, и сразу же из тени выступили Матис и Чан, держа под прицелом Чарли и девушку.

— Босс? — растерянно произнес Чарли, медленно поднимая руки.

— Прости, Чарли. Пришлось выманить вас сюда, иначе они пристрелили бы тебя на палубе.

— Да что происходит? — высоким срывающимся голосом крикнула Сэди. — Где Курт, ты нашел его?

Захрюкав от удовольствия, Чан вставил в глаз монокль Курта и повернулся лицом к Сэди. Стеклышко вспыхнуло, отражая лунный свет, а девушка без чувств опустилась на песок к ногам Чарли. К ней подбежала Тэсс и встала рядом на колени.

— У нее обморок. — В голосе ее прозвучало негодование.

— Это не имеет значения, — с раздражением отозвался Стэндиш, — оставьте ее, пусть лежит.

Он посмотрел на часы и спросил Матиса:

— Ты уверен, что твой человек сообщил им? Уже два тридцать.

— Не волнуйся, они сейчас будут здесь. Пять минут не сыграют большой роли.

— Они обычно точны, — продолжал сомневаться Стэндиш, — прибывают даже раньше намеченного срока. Твой парень правильно понял, о какой бухте шла речь?

— Да хватит тебе, Питер, — не выдержал Матис, — я лично его проинструктировал, и он все прекрасно понял. Сейчас придут. Вот… слушай…

— Что? Я ничего не слышу.

— Тише! Теперь слышишь? Сюда направляется судно.

В наступившей тишине с моря явственно доносился стук двигателя, он быстро нарастал. Я напряг зрение и через несколько секунд разглядел силуэт быстро идущего катера.

Спустя еще пять минут судно подошло вплотную к джонке, предварительно заглушив машину. Пять солдат перебрались с канонерки на лодку и через нее на берег. Их встречал Стэндиш. Коротко переговорив с офицером в высокой фуражке, он вернулся к нам.

— Ну, вот и все, — усмехнулся Питер, — передаю вас этим господам. Они о вас хорошо позаботятся. Прощайте, мистер Кэйн. Не думаю, что нам придется встретиться вновь.

— На вашем месте я бы на это не рассчитывал, — пригрозил я.

— О нет, я вполне уверен. Вы скоро узнаете причину моей уверенности и все поймете. — Рассмеявшись, он повернулся к Матису и Чану: — Пошли отсюда. Возвращаемся в клуб. Мне необходимо выпить.

Троица направилась к машине Матиса, а нас сразу же окружили четверо вооруженных людей. Человек в высокой капитанской фуражке подошел ближе, и четверо почтительно перед ним расступились.

— Вы — Кэйн? — спросил он по-английски с сильным китайским акцентом.

— Я-то Кэйн. А вот вы что за птица?

— Командир Ли Цзин! — высокомерно отчеканил он и сделал шаг ко мне. Луна высветила высокие скулы и жесткий рот. На кокарде я разглядел красную звезду. — Рад познакомиться с вами, мистер Кэйн, — продолжал он, — мы давно ждали этого момента. С тех самых пор, как вы, держа команду под прицелом, умышленно посадили на мель наше патрульное судно в бухте Кванг-По. Числятся за вами и другие подвиги, вспоминаете? Нелегальное проникновение в нашу страну несколько раз. Контрабанда драгоценных камней и вывоз политических беженцев.

— Мы находимся на португальской территории. Вы не имели права здесь высаживаться.

— Вы правы, мистер Кэйн, — визгливым голосом отозвался он, — и поэтому мы немедленно отплываем. — Он пролаял несколько коротких приказов своей команде. Сэди бесцеремонно подхватили с земли и унесли на палубу джонки. Туда же повели Чарли и Тэсс. — Мы конфискуем вашу джонку, мистер Кэйн, — объявил Ли Цзин, — пусть это будет частичной компенсацией за наше разбитое судно. За остальное тоже спросим с вас непосредственно. А сейчас поднимайтесь на борт нашего судна.

Возражать не имело смысла, и через палубу джонки я перебрался на канонерскую лодку. За мной последовал капитан, державший меня на мушке, и еще двое из команды. Через две минуты канонерка двинулась прочь из бухты со скоростью двадцать пять узлов. Я стоял на мостике со связанными руками. Когда канонерка вышла в открытое море, капитан Ли Цзин установил курс и сбавил ход, позволяя джонке сократить расстояние между нами.

— Куда мы идем? — спросил я.

— В Кантон. Это недалеко, как вам хорошо известно.

— И что потом?

— Вопросы будем задавать мы, мистер Кэйн. Много вопросов.

— Что будет с остальными?

Он пожал плечами.

— Женщины пригодятся. Среди некоторых наших крестьян все еще не искоренена вера в магическое превосходство белой расы. Мы используем белых людей, чтобы убедительно продемонстрировать, как заблуждаются эти отсталые крестьяне. Белые женщины особенно полезны в этом отношении.

Не требовалось большого воображения, чтобы понять, что он имел в виду.

— А что будет с моим слугой Чарли? Он не имеет отношения к моим делам, только выполнил мой приказ, пригнав сюда джонку.

— Ему найдут работу, — коротко ответил Ли Цзин и немного погодя уточнил: — Нам нужны работники в трудовых лагерях на севере. Он поедет туда.

Оказывается, участь каждого из нас уже заранее определили.

— Откуда вы знаете Стэндиша? — поинтересовался я.

— Мы поддерживаем контакты с самыми разными людьми в Гонконге, — самодовольно ответил Ли Цзин. — Наша разведка гораздо эффективнее, чем считают некоторые. Стэндиш всего лишь маленький винтик.

— А! Понимаю! Неужели на вас работает сам Мао?

— Он реалист. Большая часть его сокровищ нажита с помощью наркобизнеса. Он торгует опиумом. При желании мы можем представить полиции Гонконга такие доказательства, что Мао мгновенно окажется в тюрьме. Но мы не выдаем его по двум причинам: во-первых, он выполняет небольшие наши поручения в Колонии, и довольно успешно. Во-вторых, наше молодое государство нуждается в некотором импорте опиума, и он проходит через Мао.

— Как ему удается незаметно ввозить и вывозить опиум?

— Очень просто, — Ли Цзин тонко улыбнулся, — сотни рыбацких джонок заходят в гавань Гонконга и выходят оттуда каждый день. Некоторые из них идут со специфическим уловом. Под фундаментом чудовищного замка Мао есть хранилище. Вывозится опиум опять на джонках, они причаливают к условленному судну, поджидающему их в открытом море. Вы удивитесь, узнав, сколько капитанов грузовых судов горят желанием заработать, мистер Кэйн. А заработки эти немалые, иногда целые состояния.

— Все это похоже на правду.

— Надеюсь, вам понятна причина моей откровенности, мистер Кэйн? Вам уже никогда и нигде не придется воспользоваться этими сведениями. Ясно, что я имел в виду?

— Я понял ваш намек.

— А вот и Кантон! — Он указал в сторону цепочки огней, возникшей на берегу в миле от нас, и опять изменил курс, пролаяв несколько отрывистых команд рулевому. Канонерка, описав широкую дугу, зашла в тыл джонки и сопровождала ее до берега. Через двадцать минут джонку пришвартовали у причала, а канонерка перекрыла ей выход в море. Командир Ли Цзин отдал команду глушить двигатель.

— Сейчас мы вас доставим в управление разведки, мистер Кэйн. Там давно жаждут встречи с вами.

— А не позволите ли мне… — Я замолчал.

— Что такое? — высокомерно спросил он.

— Моя девушка. Та, со светлыми волосами. Нельзя мне с ней проститься?

— Это невозможно, — процедил он нехотя.

— Командир, — я понизил голос, — я бы много дал за две минуты свидания с нею. Мне надо с ней проститься! Дайте мне побыть с ней внизу пару минут.

— Вы зря теряете время. Я же сказал — это невозможно.

— Я догадываюсь, что со мной произойдет на берегу. Мне нечего терять. Вы даете мне две минуты свидания с девушкой, а я взамен предлагаю вам нечто весьма ценное.

— Что именно? — сдавленно спросил он.

— Информацию.

Он скривил рот.

— Наши специалисты вытащат из вас всю информацию, мистер Кэйн, независимо от того, захотите вы говорить или нет. Они большие мастера в своем деле.

— Эту информацию им не вытащить, поскольку они не имеют понятия, что я ею владею, и поэтому не станут спрашивать. Я умру с этим, но если вы мне дадите встретиться с девушкой наедине, я скажу об этом вам. Уверяю, если вы сообщите эти ценные сведения начальству, а они им жизненно необходимы, то наверняка заслужите похвалу и повышение по службе.

Он задумчиво поглядел на меня.

— Что за ценные сведения?

— Я — американский агент, — тихо сообщил я.

Он недоверчиво возразил:

— Вы лжете! Мошенник и контрабандист — агент? Да ваша репутация известна всему побережью!

— Разве можно придумать лучшее прикрытие для агента?

Он тихо выругался по-китайски.

— А ведь вы правы, — он вновь перешел на английский, — очень умный ход!

— Теперь вы дадите мне возможность увидеться с моей девушкой, и я назову имя американского резидента, контролирующего всех агентов на Дальнем Востоке. Скажу, где находится его штаб-квартира.

— Говорите сейчас! — угрожающе зашипел он.

— Только после свидания! — твердо заявил я.

Некоторое время он пребывал в замешательстве, потом кивнул.

— Хорошо, согласен.

Ли Цзин отдал приказ, и меня проводили на джонку. Мимо удивленных девушек и Чарли, а также двух охранявших их матросов меня подвели к люку. Я спустился, а через несколько секунд ко мне спустилась Тэсс. Крышка люка захлопнулась.

— Энди! — ахнула она. — Что происходит?

— Нельзя терять ни секунды, — торопливо начал я, — развяжи мне руки, быстро!

Она стала возиться с веревкой и тихо выругалась, обломав два ногтя.

— Но как тебе разрешили?

— Я сообщил капитану по большому секрету, что я — американский агент.

— И он поверил?

— Он поверит во все, что, по его мнению, может привлечь внимание начальства. За две минуты свидания я пообещал выдать американского резидента на всем Дальнем Востоке.

— Господи, Энди, ты действительно знаешь, кто это?

— Могу поспорить, что это — Ли Эбнер. — Я почувствовал, как ослабли веревки, и через секунду Тэсс, издав приглушенный победный клич, отбросила мои путы в сторону.

Я с наслаждением размял затекшие пальцы.

— Так намного лучше. Спасибо.

— Как замечательно снова с тобой разговаривать! Хотя что толку от нашей встречи?

— Толк хотя бы в том, что я «забыл» сказать капитану Ли Цзину о сокровище, которое хранится здесь, внизу. — С этими словами я достал из кармана ключ, открыл потайное отделение в переборке и извлек оттуда три динамитных патрона. Рассовал их по карманам, протянул «люгер» Тэсс. В Макао Стэндиш отобрал у меня маузер, но при данных обстоятельствах мне больше по душе была «бреда».

— Энди, — расцвела и повеселела Тэсс, — да ты гений!

— Знаю, — скромно признался я, — жаль только, что моя гениальность проснулась так поздно. У нас почти не осталось времени. Поэтому слушай внимательно. Когда они откроют люк, ты вылезешь первой. «Люгер» спрячь как-нибудь, чтобы его не заметили. Примешь расстроенный вид, какой должна иметь девушка, только что навсегда простившаяся с любимым, и пройдешь на корму. Тебе придется снять двух часовых, охраняющих сейчас Чарли и Сэди. Перед тем как выстрелить, криком предупредишь Чарли. После того как избавитесь от часовых, втроем перебирайтесь на канонерку, ясно?

— Но…

Она не договорила. Крышка люка с грохотом откинулась.

— Две минуты прошло, мистер Кэйн! — крикнул Ли Цзин. — Вылезайте наверх!

— Ну, вперед, детка. — Я подтолкнул ее к трапу.

— Как бы мне хотелось заглянуть в будущее. Всего на пять минут вперед, — тихо промолвила она, берясь за поручни, — ведь я бы увидела, останусь жива или нет.

Я взял две запасные обоймы и, спрятав их под смокинг, подошел к трапу и стал ждать. После того как Тэсс ступила на палубу, я сосчитал до пяти и стал подниматься.

— Поторопитесь, мистер Кэйн, — проквакал Ли Цзин, — я и так проявил к вам снисходительность.

— Уже иду! — весело откликнулся я.

Я имел крошечное преимущество. Сначала они увидят только мою голову, и, прежде чем заметят «бреду» у меня в руках, я получал возможность оглядеться и оценить обстановку. Осторожно выглянув, я сразу увидел, что Тэсс вплотную приблизилась к часовым, стоявшим к ней спиной. Прямо напротив люка меня ждал Ли Цзин с пистолетом и три матроса с винтовками. Разыгрывать из себя героя вестерна и метать жребий первого выстрела я не собирался и нажал на спуск сразу, как только дуло «бреды» оказалось наверху, и водил им по короткой дуге слева направо и обратно. Очередь прогремела так оглушительно, как будто адские псы сорвались с цепи все сразу. Ее, наверно, слышали и в Гонконге, не говоря уже о Кантоне.

Грудь Ли Цзина и матросов прошила ровная цепочка аккуратных отверстий, после чего двоих перекинуло через поручни, двое со стуком рухнули на палубу.

Тут же пролаял «люгер», вслед на ним крик боли и ужаса перекрыл торжествующий вопль Чарли. Винтовочный выстрел. И снова «люгер».

Я поднялся наверх, держа наготове «бреду». На канонерке из машинного люка выскочили два матроса. Я не успел разглядеть, вооружены они или нет. «Бреда» загрохотала вновь, и они отправились догонять капитана. Я побежал на корму. Там валялись мертвые охранники, и Чарли отплясывал победный танец, вознося хвалу моим предкам на кантонском диалекте.

Тэсс, стоя на коленях, держала голову лежавшей на палубе Сэди.

— Я одного застрелила, — объяснила Тэсс, все еще тяжело дыша, — в это время Чарли бросился на другого, стал его душить, но охранник успел выстрелить и попал в Сэди.

— Она мертва?

— По-моему, да. — По щекам Тэсс покатились слезы.

— Оставь ее. Иди на канонерку, проверь, не осталось ли там кого-нибудь.

— Но…

— Не время спорить. Сейчас сюда сбежится половина Кантона.

Тэсс послушно перелезла через поручни на канонерку.

— Чарли, иди в машинное отделение. Взгляни на судовой двигатель, я думаю, ты с ним справишься. Вероятно, он не так уж сильно отличается от того, что на джонке.

— Хорошо, босс.

— Возьми винтовку. Вдруг там кто-нибудь остался.

Он схватил с палубы винтовку и рысью поспешил выполнять приказ. Тэсс с «люгером» в руке уже стояла на мостике канонерки.

— Здесь никого нет! — крикнула она.

— Ладно, молодец. Перережь носовые и иди на корму. Жди моего приказа, будь готова перерезать кормовые.

Внезапно темноту прорезал луч прожектора и, высветив пятно примерно в миле от берега, медленно стал приближаться к нам. Я едва успел повернуться к нему спиной, чтобы не быть ослепленным, как все вокруг залило безжизненным слепящим светом. Я сразу почувствовал себя голым и беспомощным. Впрочем, я должен был — благодарить безжалостный луч — перед тем как от него отвернуться, я успел увидеть, ясно как днем, пристань и толпу людей, бегущих к нашему причалу.

Попятившись, я перелез на канонерку, и буквально через минуту заработал судовой двигатель. Мысленно возблагодарив Чарли, я помянул добрым словом всех его предков.

— Энди! — предостерегающе крикнула Тэсс. — Смотри!

Я прикрыл глаза ладонью и повернулся липом к слепящему лучу. От берега к нам шел военный катер, и я разглядел на его носу силуэт шестифутовой пушки. Расстояние между нами быстро сокращалось. В рупор с катера у нас потребовали название судна и опознавательные данные.

— Капитан Ли Цзин, — крикнул я на кантонском диалекте, одновременно доставая динамитный патрон и поджигая запал. С катера потребовали дальнейших разъяснений, но поскольку я никак не мог их представить, то выбрал самый легкий ответ, швырнув динамит. Патрон упал где-то между носовой частью катера и капитанским мостиком. Я бросился ничком на палубу и закрыл руками голову. Вверх взметнулся огромный столб пламени, и меня слегка контузило взрывной волной. Взяв с палубы «бреду», я осторожно поднялся. Охваченный огнем катер прошел мимо на расстоянии всего пятнадцати футов. Там не было и следов пушки, да и от мостика с надстройкой мало что осталось.

Поднявшись на капитанский мостик канонерки, я увидел, что толпа бегущих людей находится уже в нескольких ярдах от джонки. Выпустив по ним длинную очередь из «бреды», я скосил часть бегущих. Остальные в панике бросились врассыпную.

— Режь кормовые! — крикнул я Тэсс и передвинул ручку телеграфа, давая сигнал Чарли к отплытию.

Канонерка вздрогнула и сдвинулась с места.

— Ура, мы уходим! — крикнула Тэсс.

Я встал за штурвал и заложил его круто вправо. Канонерка пошла поперек акватории, а луч, как приклеенный, двигался вместе с нами, держа нас в своем ослепительном круге. Когда на мостике появилась Тэсс и встала за моей спиной, я сказал:

— Возьми «бреду». Если будут стрелять, вернешь той же монетой.

Затем передвинул правую ручку на «средний ход», а левую на «полный назад», представляя, как мечется Чарли в машинном отделении среди судовых механизмов. Канонерка сделала резкий разворот. Сзади взорвался снаряд. Били из тяжелого орудия. И снова визг снаряда над головой. Я инстинктивно пригнулся. Впереди, примерно в сотне ярдов, вырос водяной столб. Самое время уносить ноги из Кантонской бухты. Я скомандовал Чарли «полный вперед». Поддерживая штурвал коленями, достал второй патрон, поджег шнур и с силой швырнул на палубу джонки, одновременно крикнув Тэсс, чтобы она ложилась. Сам тоже пригнулся, чувствуя, как под ногами вибрирует палуба от мощной работы судовой машины.

Мы успели проскочить сотню ярдов, когда на джонке рвануло. Затем последовал еще взрыв. Сила его на этот раз оказалась огромной, меня даже сбило с ног воздушной волной. Когда я поднялся, то увидел на месте нашей лодки столб пламени высотой не менее пятидесяти футов. Ясно, что на джонке взорвался оставшийся в переборке динамит. Джонка исчезла вместе с частью причала, и луч метнулся на то место, где она только что стояла. Я взглянул вперед. Наперерез нам летел небольшой открытый катерок. В нем два человека размахивали руками и что-то кричали. И тут рядом загрохотала «бреда». Обоих пограничников сбросило в воду, а катерок стало отгонять волной, бежавшей от носа канонерки.

— Машинально нажала, — виновато призналась Тэсс, — но я видела у них оружие.

— Правильно. Если возникли сомнения — решай их с помощью «бреды». Неплохой лозунг для Кантонской бухты.

Я взял курс на Гонконг, решив обойти Макао, где нас легко могли настигнуть. За нами тянулся длинный светящийся след. Я зажег две сигареты и одну протянул Тэсс.

— Гадкая девчонка, — сурово заметил я, — в портовых правилах говорится, что при входе и выходе из гавани надо брать лоцмана. Теперь у тебя отберут лицензию капитана торгового судна.

Она уставилась на меня бессмысленным взглядом, как будто не узнавая.

— Ты хоть понимаешь, что мы натворили? — потрясенно спросила она.

— Еще как. Это событие войдет в историю под названием «Война Кэйна за Золотого Орла»!

— Послушай, — она задумчиво изучала меня, будто впервые увидела, — ты прирожденный морской пират, причем редкой разновидности!

Глава 11

В пять утра прямо перед нами, на горизонте, возникла цепь островерхих гор, над которой возвышался пик Виктории. Среди них выделялась вершина Тай-Тачан — самая высокая на Новой Территории. За горами стремительно светлело небо — начинался рассвет.

Тэсс протерла глаза и сонно спросила:

— Кажется, мы скоро будем дома, Кэйн?

— Страшно не хочется тебя разочаровывать, детка, но не все так просто. Если бы даже нам и удалось войти в гавань Гонконга на красной канонерке, избежав на подходе обстрела британскими морскими силами, то как бы мы потом все объяснили властям? Уверен, нас ждут крупные неприятности в связи с этими событиями.

— Что же нам делать?

— Пока еще не решил, — признался я. — Подержи-ка штурвал, пойду посоветуюсь с Чарли.

Я откинул крышку люка машинного отделения и позвал Чарли. Через несколько секунд его голова показалась в отверстии.

— Все в порядке, босс?

— Все замечательно. Ты молодец, Чарли, блестяще справился с заданием.

— Ничего особенного, босс, — скромно отозвался на похвалу мой верный Чарли.

— Мы будем в Гонконге примерно через полчаса. От канонерки придется избавиться. Способ один. Но на чем будем добираться домой? Есть светлая идея?

— Нет, босс, — заволновался Чарли.

— Да, это будет чертовски длинный заплыв, — вздохнул я.

— А спасательная шлюпка?

— Ничего нет. Нет даже спасательных поясов.

Чарли надолго задумался, потом лицо его просветлело.

— Придумал, босс! Пройдем дальше до бухты Биас-Бэй. Когда рыбаки возвращаются домой, почти все джонки идут мимо этой бухты. Кто-нибудь нас подберет и отвезет в Гонконг.

Идея не показалась мне блестящей. Рыбаки потом будут трепать языком налево и направо, рассказывая о двух белых, мужчине и женщине, которых они забрали с военного судна. Сколько бы я им ни заплатил, это не поможет. Назавтра весь Гонконг будет в курсе наших приключений.

— Нет, Чарли, — отказался я, — не годится. Лучше пристанем где-нибудь в пустынном месте подальше от города и рыбаков.

— Придумал, босс! Недалеко от Биас-Бэй есть Львиный остров. Глубина у берегов там хорошая. Джонки изредка заходят туда, чтобы пополнить запас пресной воды.

— Что ж, место, как говорится, не хуже других. Все равно ближе подходить нельзя.

Вернувшись на мостик, я передал Тэсс наш разговор с Чарли.

— Надо сделать набег на камбуз. Предвижу, что нам не скоро придется поесть, — сделала она вывод.

Минут через пятнадцать Тэсс вернулась с подносом. Ей удалось приготовить зеленый чай и разыскать немного черствого хлеба. Масла не оказалось. Съев несколько кусков хлеба и выпив пару чашек горячего чая, я сразу почувствовал прилив сил.

Изменив курс, мы теперь шли прочь от Гонконгской гавани и скоро увидели разбросанные в море островки бухты Биас-Бэй.

Минут через пять я определил Львиный остров по характерным очертаниям, благодаря которым он и получил свое название. На тихом ходу мы обогнули остров, и я выбрал для высадки косу в восточной его части. В пятидесяти ярдах от берега мы заглушили двигатель, и через несколько секунд киль заскрежетал по дну.

— Все! Даже не верится! Неужели мы добрались? Пошли скорей на берег! — обрадовалась Тэсс.

Иди первой. У меня здесь еще есть кое-какие дела.

— Иду. — Она перелезла через поручни, с носа спрыгнула в воду и скоро вышла на сушу.

На мостике возник Чарли.

— Мы идем, босс?

— Пока нет. Ты умеешь плавать?

Он сразу позеленел.

— Нет, босс.

— Ничего. Как-нибудь справимся. Отправляйся вниз, запускай машину на всю катушку и беги наверх.

— А потом? — Он смотрел на меня с испуганным недоумением.

— Беги на нос и прыгай в воду! Если не поторопишься, мы не успеем отойти далеко.

— Понял, босс. А если быстро не получится?

— Значит, тебе срочно придется научиться плавать. — весело ободрил его я.

Чарли без энтузиазма поплелся в машинное отделение. Подняв с палубы «бреду», я отнес ее на нос и сбросил на берег к ногам Тэсс.

— Что ты задумал? Долго мне придется тебя ждать?

— Не долго. — Я был серьезен и краток.

Едва я успел вернуться на мостик, как взревели двигатели. Винт забил по воде, и на берег побежала волна темной пены. Я тихо выругал Чарли, в панике он не сообразил, что, если лопасти забьются песком, все пропало.

Канонерка, содрогнувшись, пошла задним ходом. Я закрутил штурвал, выпрямляя судно, и мы понеслись с бешеной скоростью вперед кормой. Мимо мостика мелькнула тень, раздался вопль ужаса и всплеск.

Палуба пульсировала под ногами от мощной работы машины, берег стремительно удалялся. Я увидел полную тревоги фигурку Тэсс и вылезавшего из воды Чарли. Когда расстояние между берегом и лодкой увеличилось до ста ярдов, я покинул мостик и спустился в машинное отделение. Поставив дроссельные заслонки в положение «средний ход», я опять побежал на мостик и, повернув штурвал, повел лодку параллельно берегу.

Достал последний патрон и осторожно выпрямил запальный шнур. Все предыдущие динамитные патроны я швырял, поджигая шнур прямо в исходном положении. Но сейчас мне нужно было время, максимум времени, хотя, судя по запалу, я имел в своем распоряжении пятнадцать секунд в самом лучшем случае.

Засунув патрон в рымболт, я изменил курс на сто восемьдесят градусов и побежал в машинное отделение, где открыл дроссельные заслонки до упора, после чего снова вихрем помчался на мостик. По мере продвижения канонерки в обратном направлении фигурки Тэсс и Чарли начали расти. Почти поравнявшись с ними, я круто повернул штурвал, и канонерка, изящно накренившись, устремилась в открытое море. Встав на колени, я поджег запал и, убедившись, что он загорелся надежно и не погаснет, выдал рывок на корму, переплюнув в скорости Чарли. Прыгнув в воду, глубоко нырнул и проплыл под водой, насколько хватило дыхания. Вынырнув на поверхность, я с такой бешеной скоростью устремился к берегу, что мне в этот момент мог позавидовать олимпийский чемпион по плаванию.

Взрыв раздался, когда я находился примерно в тридцати ярдах от кромки воды. Огромной волной меня подхватило и понесло вперед, а через несколько секунд мои ноги коснулись дна. Я вылез на песок и обернулся. Канонерка красиво тонула в полумиле от острова, задрав нос к небу.

Ко мне подошли Тэсс и Чарли, и мы вместе молча наблюдали, пока лодка полностью не скрылась под водой.

— Чарли, — нарушил я молчание, — остается надеяться, что джонки действительно иногда заходят сюда за водой и твои обещания сбудутся.

— Я уверен в этом, босс!

— А если ты нас обманул, — Тэсс сделала зверское лицо, — будет только справедливо, если мы съедим тебя первым.

Солнце поднялось и уже основательно припекало. Я разделся и разложил на песке мокрый смокинг.

— Что ты собираешься делать, когда мы вернемся в Гонконг? — спросила Тэсс.

— Спать, — ответил я честно, — потом есть, пить. Что ты смеешься, моя куколка?

— Я спрашиваю о Мао.

— Есть кое-какие идеи. Но все имеют в моем воображении один конец — я приставляю пистолет к его животу и нажимаю на спуск.

— Я серьезно! — рассердилась она.

— Я тоже. Если честно, то я еще не до конца продумал этот вопрос, детка.

— Босс, — решил вмешаться до этого тактично помалкивавший Чарли, — вообще-то джонки берут воду примерно в миле отсюда к югу.

— В таком случае надо поспешить к реке, если мы хотим сегодня попасть в Гонконг. Ну, вперед! Чарли, я оказываю тебе высокое доверие — ты понесешь «бреду».

Скоро мы добрались до того места, где река впадала в море — песок прорезал водяной рукав шириной примерно в тридцать футов.

— По крайней мере, мы не умрем от жажды, — заметила Тэсс.

Подойдя к Чарли, я с многозначительным видом ущипнул его за руку повыше локтя. Он ойкнул и посмотрел на меня с негодованием.

— Немного жилист, — задумчиво оценил я, — но если хорошенько потушить, сойдет.

Испуганно округлив глаза, Чарли поспешно отошел от нас на приличное расстояние и уселся на песок.

— Который час? — спросила Тэсс.

Я взглянул на часы.

— Семь тридцать. Целый день впереди.

— Восхитительная перспектива! — фыркнула она. Надолго замолчала, потом грустно произнесла: — Мне так жаль Сэди Грин!

— Мне вообще жаль всех умерших, поскольку это навсегда.

— Как ты можешь над этим смеяться? — возмутилась она.

— Я не смеюсь, — серьезно ответил я. — Мне тоже жаль Сэди. Но я не могу оплакивать ни ее, ни Курта. Они знали, чем рискуют, ввязываясь в опасную авантюру. Риск для них оказался смертельным.

— Тебе не кажется, что вся эта история с Орлом бессмысленна?

— У меня есть догадки по этому поводу.

— Расскажи мне.

— Нет, пока не могу. Вдруг я ошибаюсь?

— Ты такой же, как все мужчины, — она рассмеялась, — самонадеян и тщеславен. Больше всего на свете боишься оказаться в смешном положении.

— На твоем месте, — угрожающе нахмурился я, — следовало бы быть повежливее.

— О? Это еще почему?

— Слышала, что я сказал о Чарли? Жилистый и жесткий. Зато ты… — Я сладко почмокал. — Какие будут бифштексы! Сочные, нежные…

Оглушительный треск разорвал тишину, я пригнул Тэсс за шею, заставляя лечь, потом упал на нее, вдавливая в песок своим телом. Рядом шлепнулось что-то тяжелое. Зная, что снаряд может в любой момент взорваться, я боялся поднять голову. Мелькнула мысль, что нас нашли слишком быстро. Стало больно и обидно.

— Эй, босс! — услышал я над собой полный сарказма голос Чарли. — Что с вами? Вы не заболели?

Я осторожно поднял голову и увидел ухмыляющуюся хитрую физиономию.

— Теперь вы можете не беспокоиться, босс, что у меня жесткое мясо!

— Что?! — Я приподнялся еще на дюйм.

— У нас есть еда! — Он показывал на песок в паре метров от того места, где я лежал.

— Так это ты?! — Я привстал на колени. — Ты стрелял из «бреды»?!

— Ну да, босс. Заметил птицу, она летела очень низко. И… ррраз! Готов ленч!

Только тут я увидел эту птицу, принятую мной за неразорвавшийся снаряд — тощего глупыша, насквозь пропитанного солью.

Когда Чарли поднял глупыша за крыло, мне послышалось, что в нем, перекатываясь, так и загремели пули.

— Что вы о нем думаете, босс?

— Я думаю, — искренне ответил я, — все должно быть по справедливости — ты убил птицу, ты ее и съешь.

Рядом раздался стон, я посмотрел вниз: из песка на меня уставились два глаза.

— Ты что, решил использовать меня как паровой молот?

— Мне показалось, что летит снаряд, дорогая. А это Чарли подстрелил ленч.

— Я сейчас тоже кое-кого подстрелю, — пообещала она грозно. — Мне теперь все равно — что ленч, что Чарли.

— Смотрите! — вдруг завопил тот, указывая рукой в сторону моря.

К нам шла джонка.

— Чарли! Спрячь «бреду», закопай где-нибудь под деревом и заметь место, чтобы мы потом смогли ее разыскать.

— Как же так, босс? Закопать такое замечательное оружие?

— Делай, как велят! — повысил я голос. Потом обратился к Тэсс: — Где «люгер»? Он все еще у тебя?

— Конечно. — Она протянула мне пистолет. Я положил его в карман брюк, подошел к разложенной на песке одежде, надел почти сухой смокинг и влажные ботинки. Из внутреннего кармана смокинга достал бумажник, осторожно открыл. Там оказалось четыре сотни гонконгских долларов — более чем достаточно, чтобы уговорить рыбака вместо ловли рыбы немедленно вернуться в Гонконг. Джонка подошла совсем близко.

— Господи, неужели я смогу скоро вымыться в ванне, — мечтательно произнесла Тэсс, — потом надеть все чистое, вкусно поесть, выпить и…

— Не продолжай, — предупредил я, — ты уже вогнала в краску такого скромного парня, как я.

— Тебя смутит лишь пуля, всаженная в твою глупую башку! И в один прекрасный день, клянусь, ты ее от меня получишь!

— Боюсь, детка, ты выбрала самое неудачное время для любовного воркования. Посмотри на себя — ты выглядишь как песчаный пляж, укатанный бульдозером.

— А у тебя, Кэйн, по-моему, намокли даже мозги!

За сто пятьдесят долларов владелец джонки, ошалев от неожиданной удачи, взялся доставить нас в Гонконг. За следующие пятьдесят он с готовностью перерезал бы горло собственной теще, находившейся тут же, как и его жена с четырьмя детьми, его брат с женой и тремя детьми и еще три кузена из деревни. Вся эта семейка жила в джонке вместе с полдюжиной тощих кур и двумя гладкими поросятами.

Я видел, как Тэсс сморщила носик, следя за джонкой, находившейся еще в ста ярдах от берега. А когда мы поднялись на борт, на лице ее читался глубокий ужас. Кстати, я совсем забыл, что обычная, средняя джонка под парусом дает всего два узла — и это еще при попутном ветре. Путешествие в семейной джонке чуть не свело меня с ума. Сигарет у них не оказалось. Правда, нас угостили рисом и чаем, и это немного подкрепило наши силы.

Только к шести часам вечера мы наконец дотащились до Абердина. Уже начало смеркаться. Ступив на причал, я чуть не расцеловал доски, но вовремя опомнился, взглянув на Тэсс. Для поцелуев рядом было кое-что получше просоленных досок. Наш собственный автомобиль, оставленный здесь вчера вечером, стоял на прежнем месте.

— Ключи! — вспомнил я. — Что ты с ними сделал, Чарли?

— Они за солнцезащитным козырьком, босс, — счастливо улыбнулся он, — я точно помню!

— Ты просто гений. Ну, вези нас скорее домой. А мы с мисс Тэсс будем роскошествовать сзади.

— Конечно, босс, — с готовностью откликнулся он.

Задняя дверца оказалась открытой, и я поклонился, пропуская вперед Тэсс.

— После вас, леди.

— Не стесняйтесь, присаживайтесь рядом, я давно вас жду, — вдруг послышался из машины до боли знакомый, вызвавший сейчас во мне волну лютой ненависти голос.

Я мгновенно прикинул, что если меня схватят в Гонконге, то за все дела упрячут за решетку как минимум на девяносто девять лет. Для этого не хватало только одного — младшего инспектора Кросса. И вот он сидит в моей машине собственной персоной.

Глава 12

Обреченно махнув рукой, Тэсс залезла на заднее сиденье, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней. Я со злостью захлопнул за собой дверцу. Чарли, уже было взявшийся за руль, обернулся и уставился на меня округлившимися глазами.

— Домой, Чарли, — устало произнес я.

— В полицию! — последовал короткий приказ Кросса.

— Домой, Чарли! — повторил я.

— Не надо спорить, мистер Кэйн, — холодно возразил Кросс, — не вынуждайте меня прибегать к крайним мерам.

— Ладно, трогай, Чарли. Решим вопрос по дороге. — Я с надеждой посмотрел на инспектора. — У вас есть сигареты?

Помешкав, он полез в карман и, вытащив пачку английских «Плэйерс», протянул мне. Я с признательностью взял сигарету и сунул в рот.

— Дайте уж и прикурить.

Тяжело вздохнув, Кросс бросил мне коробок спичек. Я зажег сигарету и, откинувшись на спинку сиденья, с наслаждением сделал первую затяжку.

— Я бы на вашем месте не терял зря времени, смотрел сейчас в окно и любовался пейзажем, поскольку вы наверняка увидите его только через несколько лет.

Я глубоко затянулся и ответил:

— Ваша проблема, Кросс, состоит в том, что вы мнительны и полны подозрений по отношению к ближнему.

Кросс недоверчиво хмыкнул, но не возразил, а я продолжал:

— Вот если сейчас я предложу вам некую сделку, в результате которой вы сделаете головокружительную карьеру, взлетев так круто, как до этого еще не приходилось подниматься ни одному полицейскому Гонконга, вы ведь, конечно, не согласитесь.

— Это одна из ваших шуток?

— Я серьезен, как никогда. Жаль, что вы так напыщенны и ничтожны и потому упускаете единственный шанс в своей жизни покрыть себя славой, стать героем, раскрывшим самую большую контрабанду опиумом за всю историю Колонии.

Он напряженно выпрямился.

— Как вы сказали?

Я демонстративно зевнул.

— Забудьте. Все равно вас это не заинтересует.

— Если вы не пудрите мне мозги насчет контрабанды, — медленно выговорил он, — я не прочь обсудить с вами эту проблему, Кэйн.

— Только не в полицейском участке. Там я ничего говорить не буду, — твердо заявил я. — Как только вы меня туда доставите, мой рот будет на замке до прибытия моего адвоката. Все дальнейшие переговоры вам придется вести с ним.

Младший инспектор Кросс явно скис от такой перспективы.

— Бой! — немного погодя обратился он к Чарли.

— Слушаю, мистер полицейский, босс! — с готовностью откликнулся тот.

— Вези нас в дом твоего господина, — угрюмо приказал Кросс.

Через двадцать минут Чарли остановил машину около нашего гаража. Как только мы вошли в дом, Тэсс исчезла в своей комнате и появилась вновь через пять секунд в легком халатике, распахивавшемся при каждом шаге. Она явно спешила в ванную. Взглянув на нее, Кросс поспешно отвел глаза и густо покраснел. Бросив на него лукавый взгляд, она промурлыкала:

— Если я вам срочно понадоблюсь, инспектор, вы найдете меня в ванной, — и видение исчезло.

Немая сцена, последовавшая вслед за этим предложением, не остановила меня на пути за одним из главных жизненных удовольствий — тройной порцией виски для себя и двойной слинга из джина для инспектора.

— Я не буду пить, спасибо. — Он явно был не в своей тарелке и отказался взять протянутый мною стакан с его любимым напитком.

— Да бросьте вы, Кросс. Расслабьтесь, вы же не на службе. Обещаю, что не обижусь, если вы выпьете мой джин, а потом все-таки меня арестуете.

Он ухмыльнулся и, поколебавшись несколько секунд, взял стакан.

— Ладно, уговорили. Мне и вправду необходимо выпить. Утром донесли, что вы направляетесь в джонке в Гонконг, и я стал поджидать вас на причале в Абердине. Не думал, что ожидание так затянется.

— Ну, ваше здоровье! — После того как мы выпили, я спросил: — А теперь признайтесь, чего это ради вы решили меня посадить?

Кросс сразу принял важный, официальный вид.

— Прошлой ночью весь остров содрогнулся от двух взрывов, последовавших один за другим. Оказалось, они произошли в резиденции Мао. При дальнейшем расследовании выяснилось, что в фасаде замка зияет огромная дыра, а от ворот вообще почти ничего не осталось. Были пострадавшие. Четверо из них скончались.

Мистер Мао объяснил, что его люди готовились провести земляные взрывные работы на территории замка, но произошел несчастный случай — динамит взорвался раньше времени. Заверил, что лично проследит, чтобы семьям пострадавших была оказана материальная помощь. Мистер Мао сказал также, что и сам собирался вызвать полицию, потому что еще до взрывов обнаружил, что ограблен. У него похитили бриллиантовое ожерелье стоимостью полмиллиона долларов. По его словам, только один человек мог украсть бриллианты, и Мао поклялся, что непременно добьется ордера на арест этого негодяя. Клятву он выполнил.

— Нетрудно догадаться, что этот человек, то есть негодяй, — я?

— Вот именно. Мы все проверили, собрали показания свидетелей. Многие видели, как машина, управляемая каким-то безумцем, привезла в Абердин вас и двух женщин. В Абердине вы трое и ваш бой сели в джонку и уплыли. В вашей машине, брошенной на причале, оказалось разбито заднее стекло. Обвинения Мао приобретали смысл и доказательства. Кража ожерелья, поспешное бегство из Гонконга. Единственно, что нарушило эту версию, — ваше возвращение. Может быть, вы наконец одумались и решили добровольно сдаться властям? — с надеждой в голосе закончил Кросс.

— Все это бред! Неотложные дела заставили меня отправиться в Макао. Но там возникли неожиданные осложнения. Мне пришлось по воле совершенно необычных обстоятельств отправиться в другое место и…

— Вы считаете, что подобный бред сойдет за алиби?

Я оставил его вопрос без ответа и продолжил:

— Во время непредвиденного путешествия я получил исключительно ценную информацию о наркобизнесе в Гонконге, получил, можно сказать, из первых рук.

Кросс зевнул.

— Надеюсь, вы сейчас не скажете, что опиумным бизнесом занимается мистер Мао. Это уж слишком, Кэйн.

— Возможно, это именно так и выглядело бы, если бы не одно обстоятельство. Информацию я получил из необычного первоисточника, весьма и весьма специфического и компетентного.

— Переходите к делу. Слишком много лишних слов. — Он опять деланно зевнул.

— Такой человек, как капитан Ли Цзин, знал, что говорит! — выпалил я. Этот Кросс довел меня до белого каления.

С Кросса сразу слетел сон, я заметил, как у него напряглись мускулы.

— Постойте-ка. Я слышал это имя! Вчера ночью в Кантоне произошел фантастический случай. Думали, что последовало продолжение военных действий или началась новая война. Упоминалось имя. Ли Цзин — командир красной канонерки? В прошлой войне один из лучших офицеров-подводников. Значит, вы были там?

— Я не хочу сейчас говорить об этом, — поспешно закрыл я тему, — всего лишь пытаюсь вам втолковать, что ваш мистер Мао является главным посредником по торговле опиумом в Колонии. Красные держат его на крючке, поскольку в любой момент готовы предъявить властям Гонконга неопровержимые доказательства сопричастности к наркобизнесу. Вмешайся они, и Мао загремит за решетку на много лет. Он занимается контрабандой опиума давным-давно.

— Как он это делает?

— Джонки. Они привозят в Гонконг опиум, а потом таким же образом вывозят на грузовые суда, поджидающие их в условленном месте в открытом море.

— Вполне вероятно. Этих джонок такое количество, что мы просто не в состоянии уследить за всеми. Сотни джонок непрерывно входят в гавань, и столько же покидают ее. Где Мао прячет запасы зелья?

— Под замком есть огромное хранилище. Вход в него тщательно замаскирован, найти его практически невозможно.

— Выходит, что если даже мне удастся убедить начальство и получить ордер на обыск, я ничего не найду?

— Верно.

— Пока я не разведаю, где вход в хранилище, нечего и заикаться об ордере. А это означает, Кэйн, что вам не отвертеться от ареста.

— Существует весьма легкий способ узнать, где этот ход.

— Что же вы молчите! Я слушаю.

— Боюсь, это затронет вашу нежную щепетильную душу, но я рискну.

— Здравый смысл мне подсказывает, что не надо с вами связываться. Ладно, говорите.

— Вы сейчас же позвоните Мао. Скажете, что у вас есть свидетель, подтверждающий показания Мао о похищении ожерелья, и вы привезете его в замок сегодня вечером. Только не говорите об этом со Стэндишем. Настаивайте на разговоре с самим Мао. Назначьте встречу на… — я взглянул на часы, — на восемь вечера.

— Предположим, я так сделаю. Что дальше?

— Я буду вашим свидетелем. Остальное предоставьте мне.

— Вы понимаете, что предлагаете? Засунуть голову в пасть крокодила и попросить его не кусаться, — с мрачным юмором заметил Кросс.

— Но что вы теряете? Меня вы уже взяли, а несколько часов ничего не решают. Привезете меня позже в свой участок, вот и все.

— Ладно, — он тяжело вздохнул, — по-вашему, я ничего не теряю. Кроме работы, выходного пособия и пенсии. То есть всего, что у меня есть в жизни.

Кросс остался обедать. Чарли превзошел сам себя по этому случаю. Но у меня не было времени прохлаждаться. Я принял душ, побрился, переоделся в вечерний костюм. Почистил и смазал «люгер», положил его в задний карман брюк вместе с запасной обоймой. Чарли я отослал по делу, объяснив Кроссу, что нам надо закупить свежих овощей. Через полчаса мой верный слуга вернулся, и парочку из «овощей» я, как и раньше, засунул в носки, закрепив их для верности круглыми резинками.

Узнав, что их бросают, Тэсс и Чарли преисполнились негодования. Они так разошлись, что понадобилось авторитетное вмешательство Кросса. Если они не угомонятся, припугнул расходившуюся парочку младший инспектор, то проведут ночь под замком в участке.

К Мао мы направились в полицейской машине без опознавательных знаков. За руль Кросс посадил полицейского в форме, и мы начали подъем по шоссе к вершине пика Виктории. Я прихватил с собой шляпу, в машине ее надел и низко надвинул на глаза, а шею обмотал длинным шарфом, уткнув подбородок и нос в его складки. В таком виде сразу бы меня не узнали.

— Что все-таки вы собираетесь делать? — Кросс явно нервничал.

— Увидите. Подъезжайте прямо к парадному входу и сразу выходите из машины. Если появится Стэндиш, отшейте его порешительнее. Скажете, что намерены говорить только с самим Мао и что у вас в машине сидит новый свидетель, которого никто не должен видеть, пока с ним не встретится Мао. Остальное предоставьте мне. Уверяю, что тайна входа в хранилище скоро будет у нас.

— Надеюсь. Знаете, Кэйн, все это для меня так же законно, как братоубийство.

Через пять минут мы подъехали к тому месту, где раньше стояли ворота. Старший охранник, взглянув на полицейского за рулем, махнул рукой, пропуская машину на территорию. Как только мы остановились у парадного входа с зияющей дырой на фасаде и разрушенной парадной лестницей, из дома появился Стэндиш. Я откинулся на спинку сиденья и отвернулся. Кросс высунул голову из окна машины.

— Добрый вечер, инспектор, — приветствовал его Стэндиш, — надеюсь, что…

— У меня важное дело к мистеру Мао, — холодно оборвал его Кросс, — доложите своему хозяину, что я здесь.

— Ну, разумеется, инспектор, — запинаясь, произнес Стэндиш, — но я веду все дела старика, разве вам это не известно?

— Прошу вас доложить. Я буду разговаривать лично с мистером Мао.

— Очень хорошо, — пробормотал озадаченный Стэндиш и потрусил обратно в дом.

Буквально через несколько минут появился и сам Мао. Кросс вылез из машины и о чем-то коротко переговорил с хозяином замка. Кивнув, Мао жестом пригласил его в дом и сам пошел вперед. Кросс дал мне знак следовать за ними. Открыв одну из дверей по правую сторону холла, Мао вошел в комнату, за ним Кросс, будучи последним, я быстро закрыл за собой дверь, надеясь, что больше никто не появится.

— Это ваш новый свидетель? — спросил Мао. — Я встречал его раньше?

— Встречали. — Я снял шляпу и размотал шарф.

Глаза Мао гневно сузились. Он повернулся к Кроссу.

— Это что, дурная шутка? — Ледяной тон не предвещал ничего хорошего.

Кросс в замешательстве подергал свой воротник, как будто ему вдруг стало душно.

— Мистер Кэйн отрицает свою вину, — пробормотал он смущенно, — у него есть аргументы. Он поклялся назвать настоящего похитителя и доказать его виновность. Мне показалось, что вам следует выслушать мистера Кэйна, прежде чем он начнет давать показания в полиции.

— Нам нечего обсуждать с мистером Кэйном. — Мао уже взял себя в руки, тон его речи стал спокоен и равнодушен.

— Вы заблуждаетесь. Я готов назвать того, кто украл ваше колье с бриллиантами.

— Вы и украли, — невозмутимо отозвался он, — у меня есть свидетели, которые…

— А теперь наберите-ка побольше воздуха и помолчите несколько минут, — я повысил голос, — имейте терпение, выслушайте меня.

И я рассказал о предложении первой Кармен Диас в Макао, потом о последовавшем сразу же аналогичном предложении второй Кармен Диас — то есть Сэди Грин — и ее партнера фон Нагеля. Напомнил Мао о его собственном задании узнать, зачем Золотой Орел понадобился Кармен Диас и почему она готова выложить за Орла сумму, намного превышающую его настоящую стоимость. Как Кармен Диас и Матис надули меня, оставив подделку и похитив подлинную вещь. Я скрыл от него этот факт, когда явился за Тэсс, потому что он мне тогда не поверил бы. О том, что, освобождая Тэсс из заложниц Мао, мне пришлось воспользоваться динамитом, я, естественно, умолчал, ведь Мао и так все знал, зато Кроссу это не понравилось бы наверняка.

— Когда вы в тот день, за ужином, объявили, что у вас пропало бриллиантовое ожерелье, я впервые услышал о его существовании. Впоследствии, все хорошенько обдумав, я понял, что меня подставили. Меня использовали как элементарную подсадную утку, как последнего слабака и идиота.

— О чем это вы? — проявил наконец слабый интерес к моему рассказу Мао.

— Скажите, если бы я, например, работал у вас в замке и захотел украсть одно из ваших сокровищ, смог бы я незаметно вынести его оттуда? Меня обязательно задержала бы охрана, верно?

— Разумеется, — важно кивнул Мао.

— Как же поступить в таком случае? Очень просто — сделать так, чтобы вы мне сами отдали эту вещь!

Мао взглянул на Кросса.

— Он что, сошел с ума?

Не обращая внимания, я продолжал:

— Так вот, я поступил бы именно так, как сделал это мой приятель в стильном галстуке.

— Вы имеете в виду Питера Стэндиша? — с любопытством спросил Мао.

— Вот именно! Стэндиш организовал похищение с помощью Кармен Диас и Матиса. Им потребовался простак — болван с подмоченной репутацией, человек известный по всей Колонии, клятвам которого в невиновности никто бы не поверил.

Я оказался в Макао в нужное время в нужном месте. Кармен Диас рассказала мне трогательную сказочку о Золотом Орле инков, фамильном сокровище, и своем папочке, который без Орла не мог получить наследство. А Стэндиш поведал вам, что Кармен Диас предложила мне фантастическую сумму за то, чтобы я похитил Золотого Орла. Вас это заинтересовало, на что с самого начала и рассчитывал Стэндиш. Вы бы не упустили возможность нажиться. Стэндиш предложил вам план действий, прекрасно зная, что его план вам придется по душе. Вы приглашаете меня к себе, говорите, что вам известно о предложении Кармен Диас и о том, что Орел не стоит таких денег. Предлагаете узнать, что за этим кроется. Отдаете мне Золотого Орла, предварительно приняв меры, чтобы я с ним не сбежал. Итак, на меня возлагалась миссия сообщить Кармен Диас, что Орел у меня, и, прилагая всяческие ухищрения и шантаж, узнать, зачем он ей понадобился.

Кармен и Матис явились по моему зову, но с заранее заготовленным поддельным Золотым Орлом. Устроили спектакль с выстрелами в окно. Матис выключил свет якобы затем, чтобы лишить снайпера возможности видеть нас, а сам в это время подменил Орла. Роль снайпера безусловно играл Стэндиш. Теперь вам ясна картина?

— Я не понял основного — при чем здесь мое ожерелье? — утомленно отозвался Мао.

— Орел! — многозначительно произнес я. — Скорее всего в нем есть какая-то пустота и пружинка или кнопка, чтобы открыть ее.

— Если сжать клюв, включается пружинный механизм и под хвостом открывается тайник. — Лицо Мао опять оживилось, на нем отразилось изумление.

— Вот зачем он потребовался Стэндишу — чтобы похитить бриллиантовое ожерелье. Спрятал ожерелье внутри этой птицы, принес Орла вам, и вы собственными руками отдали ожерелье мне. Он спокойно наблюдал, как я выношу Орла с бриллиантами из замка. Стэндиш не беспокоился, потому что знал, что в самое ближайшее время его сообщники заменят моего Орла на фальшивку. Придумать такой трюк мог лишь весьма изощренный ум. Кстати, потребовался не менее изощренный ум, чтобы разгадать его, как это сделал я.

Послышался шелестящий звук, секция стены поползла в сторону, медленно исчезая, а в комнату шагнул Стэндиш, в руке он держал направленный на меня пистолет.

— Выстрелю в любого, кто пошевельнется. — В глазах у него плясали желтые огоньки скрытого бешенства. — Кэйн, старина! Боюсь, вам все-таки удалось вывести меня из себя!

Глава 13

У Стэндиша несомненно имелись все основания всадить в меня пулю. Глядя на дуло пистолета, направленное мне в живот, на побелевший от напряжения палец на спусковом крючке, я понял, что следствием моих непростых с ним отношений будут долгие мучительные часы перед смертью.

— Не будь идиотом, парень, — предупредил Кросс, — тебе все равно не удастся уйти.

— Неужели? — Стэндиш улыбнулся инспектору. — Быстроходный катер ждет меня на пристани, он доставит меня в Макао, откуда уже готов взлететь самолет, как только моя нога ступит на его борт. Услышав, что вы хотите говорить с Мао наедине, я сразу понял, чем мне это грозит, и, естественно, принял надлежащие меры, чтобы сегодня же покинуть Колонию. Рад, что предчувствие меня не подвело.

Он опять принялся сверлить меня взглядом.

— А вы родились под счастливой звездой, Кэйн. Право, не ожидал увидеть вас после событий прошлой ночи. И все же удача переменчивая дама. Все кончено, Кэйн.

— Да, ловко вы меня передали красному другу мистера Мао — Ли Цзину.

— Питер, — нерешительно вмешался Мао, — если вы нуждались в деньгах, почему не обратились ко мне? Я мог бы…

— Вы?! — Стэндиш злобно расхохотался. — Два года я плясал перед вами на задних лапках! Но вы ведь будете ходить босиком, чтобы не потратиться на пару новых ботинок! — Лицо Стэндиша снова приняло жесткое выражение. — Как я ненавидел вас все это время! Каждую минуту своего пребывания с вами. Но я терпел, потому что знал — придет мой час. Выжидал, когда смогу наложить лапу на ваши сокровища, ведь одного из них хватит, чтобы обеспечить любого на всю оставшуюся жизнь. Так что не стоит теперь вилять передо мной хвостом, ты, жалкий ублюдок, только потому, что я держу тебя на мушке!

— О, как я вас понимаю, Стэндиш! — весело откликнулся я на его тираду. — На вашем месте я тоже ненавидел бы его. У меня предложение — почему бы вам не отомстить бывшему господину и не сообщить инспектору Кроссу, где находится тайный вход в подвал с опиумом?

Тонкие губы Стэндиша зазмеились усмешкой.

— Наконец-то, Кэйн, и у вас прорезался здравый смысл. Вход с задней стороны дворца. Только на первый взгляд цоколь там монолитный. На расстоянии шести футов справа от входа панель закамуфлирована под цвет камня. Если толкнуть ее сверху и надавить, она откроется противовесом. Оттуда коридор ведет прямо в подвал.

— Благодарен вам, Стэндиш! Это спасает меня от массы неприятных хлопот.

— А у вас, разумеется, родились совсем другие гениальные идеи?

— Мой метод несколько грубоват. У меня сейчас под поясом четыре динамитных патрона. Взорвав пол, я бы сделал в нем огромную дыру и проник в подвал.

— Очередное вранье, — он вдруг замолчал и нахмурился, — вы лжете!

— Насчет динамита? Можете сами убедиться.

— Распахните пиджак! — В его голосе появились панические нотки.

— Вы уже знаете, что у меня страсть к динамиту. Это у меня с детства. — Я приподнял брючины, чтобы он увидел патроны, заткнутые в носки. — Я просто нашпигован динамитом, Стэндиш. Можно сказать, представляю собой один огромный заряд.

На лбу Стэндиша выступила испарина, пистолет в руке дрогнул. Ухмыляясь, я сделал к нему шаг.

— Стойте, не двигайтесь с места!

— Когда-нибудь играли в русскую рулетку, Стэндиш? — поинтересовался я. — Сейчас мы попробуем. Я собираюсь забрать у вас пистолет. Единственная возможность избежать этого — выстрелить в меня. Если я вас обманул и под поясом у меня динамита нет, — вы меня устраняете и становитесь хозяином положения. Если нет — мы все вчетвером взлетаем на небо в тот момент, когда в меня ударит пуля. Ваш выбор, Стэндиш, старина!

И я сделал второй шаг.

— Я выстрелю! — прохрипел он. — Еще шаг и…

Я сделал этот шаг. Он побелел, дико вскрикнул и исчез в темном проеме стены, откуда появился. Я бросился за ним, но схватить не успел. Он должен ответить мне за все: за то, что подставил меня, как последнего идиота, за Тэсс, за смерть Сэди Грин и фон Нагеля!

Стэндиш мчался по коридору, я за ним, выхватив на ходу пистолет. В коридоре было темно, но я слышал топот его ног по каменному полу и невнятное бормотанье. Потом он вдруг разразился сумасшедшим хохотом. Впереди показался свет, и на его фоне вырисовалась фигура Стэндиша. Я хорошенько прицелился и дважды нажал на спуск. Он споткнулся, упал и остался лежать.

Я подошел ближе. Коридор, оказалось, вел в кабинет Стэндиша. Я вспомнил появление из стены Мао в этом кабинете во время моего первого визита в замок. Едва взглянув на Стэндиша, я сразу понял, что второй выстрел не имел смысла. Первая пуля вошла ему в затылок.

Я быстро вернулся в комнату, где оставил Мао и инспектора. Сразу постаревший Мао съежился в кресле. Рядом стоял Кросс с пистолетом в руке.

— Он мертв? — спросил Кросс.

— Мне показалось, что я не смогу остановить его по-другому.

— Еще бы! — Он недовольно поморщился.

— Я присмотрю за Мао. Не хотите ли вызвать подкрепление? Думаю, вся охрана задействована в контрабанде и едва ли позволит нам осмотреть подвал.

— Мне хотелось самому закончить наше расследование. Я сейчас отведу Мао в машину, шофер его посторожит, а мы с вами пройдем в подвал.

— Прекрасная идея! Вот только если Стэндиш не появится в гавани через двадцать минут, Матис и Кармен Диас скроются навсегда вместе с бриллиантами.

— Дьявольщина! Я совсем забыл об этом. Кстати, нам ведь неизвестно, где именно они ждут Стэндиша.

— В Абердине. Уверен на сто процентов. Чарли привозил их туда на джонке. Они оба плохо знают Гонконг и наверняка выберут знакомое место для стоянки. К тому же для них и Чарли и я мертвы, поэтому они уверены в собственной безопасности.

— Убедили. Я сейчас позвоню в управление. Оставайтесь здесь, нежелательно поднимать лишний шум.

Кросс вышел, шаги его гулко прозвучали в холле и смолкли. Мао смотрел на меня с нескрываемой ненавистью, даже оскалился, как дикий зверь. Я слегка стукнул его по лбу рукояткой пистолета.

— Вставай! Где ты хранишь самые ценные экспонаты? Я хочу на них взглянуть, раз до сих пор не удалось это сделать.

Он молча поднялся и вышел из комнаты. Я за ним. Мы пересекли холл и оказались у самой дальней двери в углу. Мао поднял руку, чтобы постучать, но, видно, передумал.

— Они там. Но мне сейчас больно смотреть на них. Идите без меня.

Я слегка толкнул дверь, она оказалась незапертой и легко поддалась.

— Путь свободен, — бросил он, и мне вдруг почудилось, что в глазах его промелькнул злорадный огонек. Заметив, что я за ним наблюдаю, Мао спохватился и снова состроил скорбную мину.

— В таком случае войдем вместе!

Схватив его за шиворот, я ногой распахнул дверь и с силой вытолкнул его на середину комнаты. Послышался странный звук, что-то со свистом пронеслось в воздухе. Может, пролетела золотая птица, о которой я рассказывал Тэсс? Раздался мягкий шлепок, как будто камень упал в бассейн с водой.

Мао напряженно выпрямился и начал медленно ко мне поворачиваться. Его пальцы судорожно вцепились в рукоятку кинжала, торчавшего из его груди. Потом пальцы разжались, и он повалился на пол. Когда он упал, я сразу увидел подбиравшегося ко мне из дальнего угла желтого великана. В раскосых глазах плескался голый ужас. Он уже успел осознать свою роковую ошибку. Вместо меня он отправил на тот свет своего господина.

— Что же ты, Чан? — спросил я на кантонском диалекте. — Вот это сюрприз! Ничего, не волнуйся, я сейчас ускорю твою встречу с господином на том свете. Отправляйся в дальний путь к своим грешным предкам!

И не торопясь, тщательно прицелясь, всадил в его необъятную безволосую грудь три пули одну за другой. Этого хватило даже для такого монстра, как Чан.

Чарли, в новом, с иголочки, белом костюме и такой же панаме, в туфлях из крокодиловой кожи, пребывал в состоянии сильного волнения, глядя на самолет.

— Мы полетим, босс? — возбужденно спросил он. — Так и будем лететь до самых Штатов?

— Должны, Чарли, иначе я потребую от компании возмещения стоимости билетов, — ухмыльнулся я, — но ты перебил инспектора, он рассказывал что-то интересное.

Кросс снисходительно улыбнулся.

— Они иногда сущие дети. Обладают завидной способностью переживать и получать удовольствие от всего нового.

— Как в медовый месяц? — невинным голоском прощебетала Тэсс.

— Как… — Кросс запнулся, лицо его медленно налилось краской. — Э… о чем я говорил, Кэйн? Все сработало великолепно. В подвале было обнаружено столько опиума, что все сразу стало ясно и никаких других доказательств больше не потребовалось. Мао действительно был основным посредником контрабанды в Колонии.

С его гибелью наркобизнес понес тяжелый, невозместимый урон. Теперь ему здесь скоро не оправиться.

— А что с Матисом и Кармен Диас?

— Они во всем признались. Матис выдал массу полезной информации, назвал некоторых лиц, организовавших контрабанду в Кантоне, ну и дельцов по всей Колонии.

Эта девушка, Сэди Грин, имела несчастье наняться в клуб «Туз пик» танцовщицей, как раз в то время, когда Матис и компания договаривались похитить ожерелье. Она, видимо, случайно подслушала заговорщиков и рассказала обо всем своему другу фон Нагелю. Зря она впуталась в такое опасное дело.

— Да, жаль Сэди, но ее уже не вернешь.

— «Пассажиры, следующие рейсом 182, — разразился над нашими головами динамик, — пройдите, пожалуйста, на посадку».

— Ну, желаю приятного отдыха, — Кросс всем по очереди пожал руки, — буду ждать вашего возвращения.

— Скоро увидимся, — пообещал я.

Тэсс и Чарли пошли к самолету.

— Да, кстати, — небрежно произнес Кросс, — произошел странный случай. Проводя обыск у Мао, мы наткнулись на древнего старца по имени Хуонг, он сказал, что ему восемьдесят шесть лет, и я ему поверил. Он хранитель сокровищ Мао. Стирал с них пыль, полировал, вел каталоги… Обожал все эти предметы и знал досконально каждую вещь. Так вот, он утверждал, что кроме Орла и ожерелья из сокровищницы еще кое-что пропало.

— Вот как? — пробормотал я, сделав вид, что меня это совершенно не интересует.

Мы дошли до конца «рукава» и встали у входа в самолет.

— Хуонг настаивает, что хозяин имел редкую коллекцию драгоценных камней: изумрудов, рубинов, сапфиров и прочего. Она бесследно исчезла. Он показал в каталоге, действительно, камни там значились. Я посмотрел стоимость — сорок тысяч фунтов стерлингов. Целое состояние.

— Недурно, — согласился я, и во рту у меня почему-то пересохло.

— Протяните мне свои руки, Кэйн, будьте так добры, — услышал я как будто издалека голос инспектора.

Зажмурившись, я протянул руки, ожидая неминуемого щелчка наручников. Прождав пять секунд, я удивленно посмотрел на Кросса. Он лукаво ухмылялся.

— Вы здорово заставили меня понервничать, когда мы ехали к Мао. Не раскрывали подробностей дела, а ведь я рисковал, как никогда в жизни. Попотел тогда от страха.

Я взглянул на свои руки. Потом на инспектора.

— О, простите, — спохватился он, — хотел взглянуть, на какой руке вы носите часы, — он опять загадочно улыбнулся, — поспешите, Энди, а то опоздаете на рейс.

— Иду, — я с облегчением перевел дух, — спасибо, инспектор.

— Ну и жара, прямо чувствую, как крахмал стекает с воротника, — уклонился он от моей благодарности. — Счастливого пути, Энди!

Я вошел в самолет. Стюардесса смерила меня сердитым взглядом и захлопнула за мной входной люк. Пройдя по проходу, я уселся рядом с Тэсс, еще не вполне оправившись от потрясения. К тому же я начинал чувствовать некоторое неудобство — липкая лента больно впивалась в кожу, стягивая ее на груди. Но теперь я не смогу ее отодрать до тех пор, пока мы не пройдем таможенный контроль в Сан-Франциско.

Ведь надо быть последним идиотом, чтобы внести в декларацию коллекцию драгоценных камней — рубинов, изумрудов, сапфиров и прочего — всего на сорок тысяч фунтов стерлингов!

Если бы я тогда застонал!

( Пер. с англ. П. В. Рубцова)

Глава 1

Борис Сливка проглотил еще пару порций неразбавленного виски, затем посмотрел на меня с меланхолической улыбкой, от которой разгладились все морщинки на его лице.

— В этой дискотеке очень весело, — сообщил он мне хрипловатым шепотом. — Все эти кружащиеся огни, джазовая музыка и толпа на площадке для танцев…

Я осмотрел тускло освещенный бар и не насчитал и десятка людей, рассеянных по всему помещению. У всех без исключения был такой вид, будто они смертельно устали.

Но объяснять Сливке, что мы ушли из дискотеки приблизительно час назад, было бы пустой тратой времени и сил, так что не стоило и пытаться. Секунд через десять Борис осторожно поставил пустой стакан на стол, после чего отключился. И это дало мне возможность сосредоточить внимание на третьем члене нашей компании, розовые волосы которой, как я надеялся, были всего лишь игрой освещения в баре.

— Эй, послушайте! — дружески улыбнулся я. — Меня зовут Ларри Бейкер.

— Знаю. — Она глубоко вздохнула. — Вы мне об этом сообщили три часа назад.

— Я сообщил?

Сколько я ни пытался вспомнить, когда умудрился это сделать, у меня ничего не выходило. Что ж, попробую зайти с другой стороны.

— Тогда скажите, как вас зовут.

— Вы спрашиваете меня об этом уже в пятый раз. Элайн Лэнгдон.

— Простите, теперь я припоминаю, — солгал я. — Вы пришли с Борисом, не так ли?

— Я сидела в баре отеля, когда вы с вашим приятелем подсели ко мне, — ответила она более чем сухо. — Потом вы упросили меня отпраздновать вместе с вами окончание работы над новым захватывающим сценарием для телевидения. Я, как последняя идиотка, вообразила, что, проведя вечер в обществе телевизионных работников, получу большое удовольствие. Веселье, яркий свет, музыка, беспечная толпа — вот что мне было нужно тогда! Вместо этого мы побывали в пяти различных барах и на дискотеке, где вы отказались танцевать, напились оба до чертиков, приволокли меня в этот морг. Ваш приятель заснул, а вы даже не помните моего имени! — Она глубоко вздохнула. — Еще один стакан — и вы, вероятно, тоже окажетесь под столом. Поэтому мне лучше вернуться в отель и лечь спать. Остается только поблагодарить вас за бездарно проведенный вечер!

Мне стоило невероятных усилий сосредоточиться, чтобы девушка не двоилась в глазах. Розовые, затейливо уложенные волосы выглядели на ее голове нарядной шляпкой, челка не доходила до невинных голубых глаз всего на полдюйма. А розовые губки явно страдали из-за недостатка внимания со стороны какого-нибудь представителя сильного пола вроде меня.

Платье без рукавов из ткани джерси яркого розового цвета плотно облегало ее тело и заканчивалось на пять дюймов выше точеных коленок.

— Вы — красавица! — торжественно изрек я.

Она нетерпеливо пожала плечами:

— Вы обалдели от виски и вряд ли соображаете, что говорите!

— Могу повторить еще раз то же самое, — возразил я. — Но почему я заметил это только сейчас? Что я делал последние три часа?

— Пили! — бросила она. — Впрочем, насколько я помню, вначале мы с вами разговаривали. А вот вы не помните!

— Об истории моей жизни? — Я вопросительно посмотрел на нее.

Она кивнула:

— Отчасти. Я тоже кое-что поведала вам. Так что мы квиты.

— История моей жизни — это нечто такое, с чем я более или менее знаком, — сказал я. — А вот вашу послушал бы с удовольствием.

— Я думала, что это будет прекрасный уик-энд, — произнесла она с отчаянием. — Вы обещали, что мы втроем вернемся в отель, заберем вещи и я отвезу вас в интересное место. А вместо этого вы напились до скотского состояния.

— Уик-энд? — Голос у меня окреп, когда я подумал о такой возможности. — Еще не все потеряно, мы можем немедленно выехать. Вы же совершенно трезвая, можете вести машину.

— И приехать на место около четырех утра? — Она покачала головой. — Кроме того, вы больше не внушаете мне доверия. Сначала я подумала, что вы прирожденный борец с темными силами, но теперь я сомневаюсь в этом. Я хочу сказать: может ли человек, выпивший столько спиртного, все же побеждать силы зла?

У меня опять стало двоиться в глазах, и передо мной вместо девушки сидела пара близнецов.

— Перед вами величайший белый маг! — заявил я решительно. — Могу побороть зло простым щелчком пальца. Вот так!

Я попытался щелкнуть пальцами, — но они меня не слушались. Надо же было им именно в этот момент так возненавидеть друг друга, что они не желали соприкасаться. Это был всего лишь еще один пример ставшего притчей во языцех невезения Ларри Бейкера. Оставьте меня одного на необитаемом острове с очаровательной эротичной блондинкой, и я могу поспорить, что спасательное судно появится ровно через пять минут.

— Вы отдаете себе отчет, насколько это важно? — Две Элайны вновь воссоединились в одну, когда она наклонилась ко мне. — Это не просто злые чары. Уж если быть вполне откровенной, это проклятие… Рок!

— Для нас, белых магов, это не имеет значения, — заверил я ее. — Наговор, дурной глаз, чары, проклятие или злой рок… один щелчок моих пальцев — и все рассеется… А, собственно, в чем дело?

— Это моя сестра Айрис и «Вотерс-Мит»[2].

— Ваша сестра Айрис встречается с парнем по имени Вотерс? — натянуто улыбнулся я. — Вас это не устраивает? Обождите, до меня дошло. Они решили пожениться, а парень вам не нравится, правильно? Вы решили, что он околдовал вашу сестру, проще говоря, «приворожил», так что она не знает, что и делает. И…

— «Вотерс-Мит» — название дома, — нетерпеливо прервала она мои нелепые предположения. — Он построен в том месте, где река впадает в озеро. На доме лежит проклятие. Вы умеете заговаривать воду, Ларри? — Ее лицо прояснилось при этой мысли. — Это здорово помогло бы нам!

— Я никогда не пытался заговаривать воду, — признался я, — но могу поспорить, что у Бориса есть такой талант. Спрячьте бутылку виски в своей квартире, он только разок поведет носом и прямиком направится к тайнику.

— Айрис унаследовала дом после тети, которая умерла около года назад, — продолжала она, совершенно не обращая внимания на мои реплики. — Мы переехали туда, потому что снимать квартиру в Нью-Йорке для нас дорого, да и сама идея жить в пригороде, а не в Бронксе показалась нам заманчивой. Вся беда в том, что мы не знали о проклятии, а сейчас уже слишком поздно.

Я вытаращил глаза:

— Что случилось?

— Пока ничего, — призналась моя собеседница, — но постоянно происходит множество странных… — Она неожиданно вздрогнула. — И кошмарных вещей. По этой причине я решила провести уик-энд в Манхэттене, чтобы хоть на время забыться. Но ничего не получилось, так как все время думала об Айрис. Вообще-то это глупо, потому что за ней и тетей Эммой присматривает миссис Робинс. Хотя, если бы речь шла не только об Айрис, я была бы спокойнее, но тетя Эмма… — Она на секунду закрыла глаза, затем беспомощно улыбнулась. — Вы сами видите, как все сложно.

— Может быть, вашей сестре следует продать дом вместе с лежащим на нем проклятием? — спросил я осторожно.

Она покачала головой:

— Она не может. По условиям завещания дом принадлежит ей лишь до тех пор, пока она в нем живет. И тетя Эмма тоже вынуждена там жить. Мы потратились на новую мебель, занавески и всякую мелочь. Наших средств хватает лишь, чтобы поддерживать дом, приобретать новые платья, а иногда доставлять себе вот такие удовольствия, на которое я рассчитывала сегодня. Таким образом, мы прикованы к этому дому и к связанному с ним проклятию.

— Поразительно! — Голос принадлежал Борису, и раздался он настолько неожиданно, что я едва не упал со стула. — Не понимаю, как они это делают…

— Что именно? — поинтересовался я.

— Освещение, музыка, танцующие пары — все это исчезло! Стоило мне на минуту закрыть глаза, как они ухитрились преобразить современную дискотеку в унылый маленький бар. Поразительно!

— Колдовство, — изрек я. — Перед тобой белый маг. Один щелчок пальцев — и исчезла дискотека, а вместо нее появился неуютный маленький бар.

— Поразительно! — в третий раз повторил Борис, недоуменно поводя глазами. — Сделай мне одолжение, дорогой!.. Щелкни еще раз пальцами. Дискотека куда привлекательней.

— К сожалению, моей волшебной силы хватает только на один щелчок пальцами за ночь, — ответил я. — А кроме того, Элайн тоже необходима помощь колдуна.

— Мой прапрадедушка, великий князь, тоже был известен своими колдовскими чарами. — Он улыбнулся розововолосой девушке. — В детстве я слышал рассказы о его черноморском именье, где девушки-служанки беременели от одного его взгляда. Возможно, я унаследовал частично его чары?

Он старательно щелкнул пальцами, и в ту же секунду рядом со столом оказался официант.

Мрачно посмотрев на него, Борис с негодованием произнес:

— Чего я совершенно не выношу, так это девушек-официанток. Но раз уж вы явились, милочка, принесите мне виски.

— Может быть, вам подать дважды два? — осведомился официант, не обидевшись на «милочку». — Мы закрываемся через пять минут.

— Тогда подайте трижды три, — быстро распорядился Борис. — Ларри?

Я покачал головой:

— У меня запланирована поездка.

Борис изучал спину удалявшегося официанта, потом изрек:

— Если хорошенько подумать, то, пожалуй, это все же парень, а не девица. Я не совсем уверен… Надеть на него мини-юбку и блузочку… Нет, не знаю… Какая-то путаница. Что за поездка?

— Мы собираемся провести остаток уик-энда в доме Элайн в пригороде Нью-Йорка, — сказал я. — Она нуждается в нашей помощи.

— Белая магия? — Он снова взглянул на девушку. — Моя дорогая, да вы сами зачаруете кого угодно.

— Я в этом вовсе не уверена. — Она с сомнением посмотрела на нас. — Но если вы и дальше намереваетесь так пить, как сегодня, то стоит ли вам вообще со мной ехать?

— Праздник закончился! — заявил я и грозно посмотрел на Сливку. — Сейчас ты выпьешь свою последнюю рюмку. Элайн будут сопровождать два известных трезвенника, Сливка и Бейкер.

Она прикусила нижнюю губу и некоторое время молча изучала нас.

— Вы действительно в дальнейшем воздержитесь от выпивки? — наконец спросила она. — Вы не водите меня за нос?

— Даю слово! — воскликнул я.

— Айрис будет рада новым людям. Ведь она многие месяцы не выезжала из дому. — На ее лице появилось озабоченное выражение. — И потом, вы сможете собственными глазами увидеть… Когда вечером на озеро опускается туман, трудно разобрать, существуют ли они на самом деле или их создает ваше собственное воображение.

— Их? — Борис осторожно поставил огромный фужер с виски на стол и взволнованно уставился на Элайн.

— Это нужно видеть, объяснить такое просто невозможно. — Она виновато улыбнулась. — Они, как бы поточнее выразиться, ночные образы или ведения… Но только иногда их можно и слышать.

Борис схватил фужер и сделал несколько глотков.

— Слышать? — У него стало подергиваться правое веко. — Они разговаривают, но не слишком громко, так что разобрать отдельные слова трудно. Элайн повернулась, и платье еще плотнее охватило фигуру, а его край поднялся на пару дюймов, обнажив стройные загорелые ноги.

— Ларри? — Нервный тик у Бориса не проходил. — Уж если мы хотим провести приятно и спокойно конец уикэнда, что вы скажете про Эль-Мирадор в Акапулько?

— «Вотерс-Мит», — твердо сказал я. — Элайн нуждается в нашей помощи.

— Она хочет повернуть реку? — пробормотал Борис.

— Так называется дом, — сказал я нетерпеливо, не имея никакого желания еще раз говорить об одном и том же. — Допивай виски, мы возвращаемся в отель, забираем вещи и… — Я подмигнул ей. — И отправляемся на удивительный уик-энд.

Борис провел рукой по своему блестящему черепу, приглаживая несуществующие волосы, потом медленно покачал головой.

— Так вот, приятель, — заявил он решительно. — Возможно, ты и отправишься за город, но я остаюсь здесь в каменных джунглях, так как предпочитаю дискотеку всяким загородным прогулкам. Единственные ночные видения, с которыми можно столкнуться на Бродвее, одеты в узенькие мини-юбки и встречаются ближе к ночи. Во всяком случае, я тебя благословляю, и если нам больше не суждено встретиться, то можешь не сомневаться: я всегда буду помнить о нашей дружбе.

Не успел Борис произнести эту тираду, как появился официант и положил перед нами счет, который тот моментально передвинул ко мне:

— Ты ведь не омрачишь наше расставание мелочными расчетами.

— Нет, конечно… Во всяком случае, старик, я считаю, что ты поступаешь умно. Свежий загородный воздух может так подействовать на твой пропитанный виски организм, что у тебя случится шок. Так что оставайся здесь и веселись за троих.

Элайн с сомнением посмотрела на меня:

— Может быть, вы тоже останетесь и составите мистеру Сливке компанию?

Если бы я тогда застонал, пораженный внезапным приступом лихорадки или какой-либо еще болезни, и вынужден был бы отказаться от приглашения, то мне не пришлось бы пережить всего того кошмара, который выпал на мою долю в «Вотерс-Мит».

Так нет же, я уселся в машину, плотоядно поглядывая на розововолосую девушку и радуясь тому, что Борис струсил и весь остаток уик-энда она будет только со мной одним.

Приблизительно через три часа, когда раннее утреннее солнце своими живительными лучами начало согревать землю, мы пересекли мост Джорджа Вашингтона и помчались по Палесейд-Парквей.

У нее был седан образца 1968 года. Видимо, последний владелец использовал его в качестве курятника или же у меня было не все в порядке с обонянием после выпитого виски.

Я закрыл глаза с твердым намерением сделать это только на несколько секунд, а когда мне удалось открыть их, из виду полностью исчезли все признаки большого города и мы тряслись по загородной дороге, обсаженной высокими деревьями.

Приблизительно через час седан свернул на грунтовую дорогу, вьющуюся между развесистыми дубами. Проехав не более полумили, мы совершенно неожиданно оказались на открытом месте.

Глава 2

Я никогда не забуду, какое впечатление произвел на меня «Вотерс-Мит».

Туман медленно поднимался над заросшим по краям камышом озером, а за ними постепенно вырисовывался дом. Мы подъехали ближе, и я смог разглядеть, что он стоял у впадения извилистой речушки в большое озеро.

Это было несуразное трехэтажное сооружение на высоком фундаменте из замшелых камней. Обшивочные доски выглядели так, будто на протяжении последних пятидесяти лет они служили убежищем для несметного количества термитов, по-видимому, их за это время ни разу не красили. Окна с цветными стеклами были маленькими, по своему размеру не соответствовали огромному фасаду здания.

Пока Элайн устанавливала машину на выложенной булыжником площадке перед центральным портиком, я почти чувствовал, как проклятый дом презрительно фыркнул на меня. После того как девушка выключила мотор, а визгливая жалоба измученной трансмиссии прекратилась на едва различимой ноте, наступил момент абсолютной тишины.

Элайн со смущенным видом посмотрела на меня:

— Я пойду первая, если вы не возражаете? Сейчас очень рано, возможно, они еще спят, но на всякий случай… — Она слегка покраснела. — Будет лучше, если я кое-что объясню вам до того, как вы с ними познакомитесь.

— Конечно, — согласился я. — А пока я посижу в машине и покурю.

— Это как раз то, о чем я хотела вас предупредить… Миссис Робинс не выносит, когда курят в доме. Она излишне чувствительна в этом отношении, и я попрошу вас считаться с ее желаниями, Ларри.

— А как она посмотрит на то, если я буду курить, купаясь в озере? Уж к этому-то она не придерется?

— Извините, Ларри. — Она прикусила губу. — Понимаете, она становится невыносимой, если ее разозлить.

— Постараюсь не вызвать у нее неудовольствия. Прошу вас, не беспокойтесь!

— Вы удивительно милый человек! — Она грустно улыбнулась, вылезла из машины и побежала к входной двери, разыскивая на ходу ключ в своей сумочке.

Я наблюдал за ней, пока она не скрылась в доме, затем закурил. Где-то в глубине души у меня появилось сомнение. Накануне вечером в полутемном баре Элайн показалась мне умудренной опытом двадцатипятилетней девицей. Но при ярком утреннем свете она выглядела лет на пять моложе, и розовые волосы были просто вызовом молоденькой девчонки, которая хотела выглядеть светской львицей.

— Доброе утро!

Приветствие прозвучало столь неожиданно и громко, что я даже подпрыгнул.

Повернув голову, я увидел возле машины некое подобие маленькой старушки. Вообще-то она была отнюдь не маленькой, сообразил я через секунду. Напротив, это была скорее сказочная великанша весьма солидного веса, с лицом, испещренным сетью морщин. Огромная шляпа с цветами каким-то чудом держалась на макушке. На ней было синее платье с выгоревшим цветочным орнаментом, доходившее до щиколоток. Прочные садовые туфли и переброшенная через руку корзинка довершали ее наряд. Из-под широких полей шляпы на меня уставилась пара зорких голубых глаз.

— Доброе утро! — повторила она, и все пять ее подбородков затряслись. — Рада, что вы смогли приехать сюда так рано. Все это меня безумно изводит!

— Да? — пробормотал я, ничего не понимая.

— Меня изводит то, что приходится снимать туфли каждый раз, когда заходишь в дом на пару минут. Потом тебе нужно их снова надевать, а это отрывает от работы в саду. Я-то считаю, что все дело в бачке.

— В бачке? — промямлил я.

— Конечно, вы специалист, молодой человек, вам и карты в руки. — Она коротко хохотнула, еще сильнее смутив меня. — Полагаю, вы хотите знать, где она находится?

Меня спасла от необходимости отвечать Элайн.

— Я вижу, вы уже познакомились с тетей Эммой! — воскликнула она.

— Мы еще не представились друг другу, — уточнил я.

— Тетя Эмма, это Ларри Бейкер, мой друг, который проведет у нас уик-энд, — сообщила Элайн.

— Ах вот как! — Было ясно, что старая дама страшно разочарована. — А я решила, что он приехал отремонтировать наружный ватерклозет. Какая жалость!

— Вы собирали цветы, тебя Эмма? — спросил я, чтобы поддержать разговор.

— Цветы?

Ее подбородки задрожали, когда от негодования она затрясла головой:

— Боже праведный, да я ненавижу эти мерзкие растения! И давно уже поняла, что от красоты один вред, о чем постоянно твержу этим двум девушкам.

Она просунула корзину через раскрытое окно машины, и я увидел, что она заполнена влажными, скверно пахнущими корнями.

— Эти, — сообщила она доверительно, — на вид некрасивы, но весьма полезны.

— Кому? — поинтересовался я.

— Тем, кто страдает ревматизмом.

Она улыбнулась, обнажив огромные желтые зубы, которые не украсили бы и лошадь.

— Корни надо мелко изрубить, пару дней подержать в уксусе, затем делать компрессы. Прибинтуйте его крепко к больной руке или ноге на ночь — утром позабудете, что вас когда-то мучил ревматизм. Куда лучше всяких современных пилюль, можете мне поверить! — Корзина быстро исчезла. — Ну, мне пора. Поганки потеряют свою волшебную силу, когда их коснется солнце, а мне надо набрать их не менее десятка.

Она отошла уже довольно далеко от машины, неожиданно остановилась и быстро обернулась.

— Ох, Элайн, я чуть не забыла… Прошлой ночью они вернулись, снова были внизу у озера, на этот раз, как мне показалось, немного ближе к дому… По всей вероятности, мое последнее заклинание не подействовало… Но все же я надеюсь собрать побольше. На опушке леса под старым дубом появилась целая поросль молоденьких симпатичных поганок!

Она отвратительно захихикала.

— Когда их срываешь, от них исходит потрясающее зловоние. Я вплету их в гирлянду из оставшихся у меня корней и применю новую магическую формулу, которую приберегла для этого случая. Не сомневайся, дорогая, на этот раз все получится. — Она понизила голос и заговорила с необычайной торжественностью: — Это достаточно сильное заклинание, чтобы побороть и уничтожить любой дамнум минатум! А те, которые участвуют в шабаше ведьм, захлебнутся в собственной крови!

Голос у нее снова стал беспечным.

— Надеюсь, вам доставит удовольствие отдых в наших местах, мистер Бейкер. Ядовитый плющ необыкновенно хорош этим летом!

Она повернулась и зашагала к озеру. Я вылез из машины и посмотрел на Элайн, которая провожала глазами свою тетушку. Ее взгляд ничего мне не сказал.

— Что означают сказанные ею латинские слова? — спросил я.

— «Дамнум минатум», — прошептала она, — угроза зла. — Ей было явно не по себе, и все-таки Элайн улыбнулась мне. — Не обращайте внимания на тетушку Эмму, она совершенно безобидное создание, бедняжка. Пройдемте в дом, миссис Робинс уже приготовила нам кофе.

Я вошел следом за Элайн в просторный холл, затем мы миновали гостиную и небольшой коридор, который примыкал к кухне. Дом внутри был гораздо приятнее, чем снаружи. Потолок из толстых балок и старомодная обстановка производили впечатление солидности. Кухня была большой, с каменным полом, с различными столами, шкафами, мойками и тому подобными приспособлениями, расположенными вдоль одной из стен.

Женщина, стоящая у плиты, поздоровалась с нами.

— Миссис Робинс, — заговорила Элайн, почему-то слегка задыхаясь, — это мистер Бейкер, он приехал к нам на уик-энд.

Экономка была высокой худощавой особой лет пятидесяти, в сильно накрахмаленном черном платье. Ее седеющие волосы были разделены прямым пробором и свернуты «бубликами» над ушами. Темные глаза смотрели явно враждебно. Что касается тонких губ, то их будто прорезали бритвой на выдающемся вперед подбородке.

Именно в этот момент я подумал, что стоит позвонить в Нью-Йорк Борису, он наверняка пожалуется на болезненное состояние и будет умолять меня вернуться назад.

— Надеюсь, вам у нас не будет скучно, мистер Бейкер. — Голос у нее был под стать внешности: бесцветный и недоброжелательный. — В этом доме не так часто бывают гости. Боюсь, что вам придется столкнуться с некоторыми неудобствами.

— Это меня не пугает. — Я ей заговорщицки подмигнул. — Видимо, как раз по этой причине я пишу сценарий для телевидения.

— О? — На ее лице не дрогнул ни один мускул. — Кофе готов, Элайн. Я посмотрю, что можно сделать, чтобы мистер Бейкер чувствовал себя уютно. — Она громко фыркнула: — Если бы только меня заранее предупредили!

Она выплыла из комнаты, а Элайн стала разливать кофе, чтобы заполнить возникшую неловкую паузу. Я уселся на другом конце большого деревянного стола и уставился на нее, в ответ она улыбнулась мне смущенно и настороженно:

— Нельзя сказать, чтобы вас тут тепло встретили, Ларри. Сначала тетя Эмма с ее бреднями, а ведь сегодня она была еще в хорошем состоянии, поверьте мне! А теперь еще миссис Робинс, которой просто невозможно угодить!

— Все хорошо, — солгал я не моргнув глазом. — Да, есть только один нюанс. Мне необходимо позвонить Борису чуть позднее, потому что… — Я замер с открытым ртом, так как в этот момент в комнату вошла потрясающая блондинка.

Волосы цвета спелой пшеницы спадали на плечи красивыми волнами, подчеркивая яркую синеву сверкающих глаз, в которых так и прыгали насмешливые чертики. Пухлые, чувственные губы, нижняя немного выдавалась вперед. На ней был белый орлоновый свитер, который туго обтягивал манящий изгиб ее высокой груди, и синие брючки, подчеркивающие округлые бедра.

Она была похожа на Элайн, так что я сообразил, что это ее старшая сестра. Разница в возрасте не составляла более пяти лет. Возможно, подумал я, через пять лет Элайн будет выглядеть так же, как сейчас ее сестра, но, как вы догадываетесь, я не был согласен так долго ждать, чтобы это увидеть. Моя жизнь снова наполнилась лихорадочным ожиданием.

— Элайн, — заговорила блондинка голосом, который больше походил на мурлыканье, хотя она, наверно, к этому не стремилась. — Господи, что ты сделала со своими волосами?

— Я подумала, что мне пойдет на пользу такая перемена! — с вызовом ответила Элайн. — Ты должна согласиться, что так мне лучше.

— Такие волосы были у жены Дракулы! — Блондина даже вздрогнула. — Впрочем, надеюсь, они быстро отрастут…

— Это Ларри Бейкер. Ларри, это моя сестра Айрис. — Элайн с горечью заметила: — Она всегда старается мною командовать, потому что она на несколько лет старше меня!

— Как поживаете, Ларри?

Лучистые голубые глаза смотрели прямо на меня, затем она высунула розовый кончик языка и облизала уголки полураскрытых губ.

— Элайн, для девушки твоего возраста ты неплохо разбираешься в мужчинах, во всяком случае, я одобряю твой выбор.

— Благодарю. — Я поймал себя на том, что глупо ей улыбаюсь. — Имея такую сестру, это было нетрудно сделать.

— Когда вы оба закончите обмен любезностями, — проговорила Элайн ледяным тоном, — вспомните, что собирались позвонить приятелю в Нью-Йорк. Или вы передумали, Ларри?

Я с трудом отвел глаза от округлой попки Айрис, когда она пересекла комнату, чтобы налить себе кофе.

— Ах да! Вообще-то это не столь уж важно. Я позвоню ему через пару деньков.

Айрис, присоединившись к нам за столом, заняла стул рядом с моим, и это явно пришлось не по вкусу ее младшей сестре.

— Каким образом вы встретились? — спросила Айрис своим мурлыкающим голосом, который действовал на меня как поглаживание между лопатками.

Элайн поспешила ответить за меня:

— Ларри со своим приятелем что-то праздновали, они пригласили меня с собой. Вообще-то он сам тебе обо всем расскажет. А я вспомнила, что у меня есть срочное дело, — сухо закончила Элайн.

Она быстро поднялась из-за стола и почти выбежала из кухни.

— Ревнует, — безразличным тоном заметила Айрис, когда дверь за девушкой захлопнулась. — Но конечно, она еще слишком молода.

— Сколько ей лет?

— Всего лишь двадцать. Вы предпочитаете молоденьких наивных девочек, Ларри?

— Вчера вечером она выглядела старше: бар был плохо освещен, ну а я порядочно выпил. Откровенно говоря, мне больше нравятся блондинки лет на пять старше Элайн, с мурлыкающим голосом и насмешливым взглядом голубых глаз.

Она засмеялась.

— Мне бы следовало немедленно выставить вас из дома! — Айрис провела ладонью по моей руке, ее накрашенные ноготки легонько царапали кожу. — Но я рада слышать, что вы не строите никаких планов в отношении моей маленькой сестренки. Она слишком молода и неопытна, чтобы играть в вашей компании.

— Но к вам это не относится? — заметил я.

— Ко мне — нет, не относится, — уверенно ответила Айрис. — Я хотела бы знать, пригласила ли вас Элайн как своего приятеля. Или здесь что-то другое?

— Она пригласила меня в качестве заклинателя воды.

— Кого-кого?

— Ну, ей нужен был «белый маг», и она спросила, не являюсь ли я им, затем Элайн сказала, что если я заклинатель воды, то это тоже подойдет. На самом же деле я телесценарист.

— Теперь я начинаю понимать! — Она нехотя улыбнулась. — Куча диких бредней о том, что тут происходит по ночам?

— Вы хотите сказать, что все это плод ее воображения?

— Безусловно! Видимо, во всем надо винить этот дом, ну а тетя Эмма не тот человек, который может развеять глупые фантазии излишне впечатлительной девчонки!

— Я уже познакомился с тетей Эммой, — сообщил я осторожно. — Она спешила к высокому дубу, чтобы собрать какие-то восхитительные поганки, растущие под ним… Вплетенные в гирлянды с собранными ею корнями и новое заклинание, которое она только что припомнила, должны, по ее мнению, побороть и уничтожить — я не помню, как по-латыни, — угрозу зла. Она также успела мне сообщить, что ядовитый плющ превосходен этим летом.

Айрис Лэнгдон горестно покачала головой:

— Тетя Эмма окончательно выжила из ума, она живет в каком-то выдуманном мире. Это с ней случилось год назад, после смерти бедной тети Сейры. Тетя Сейра последнее время была нездорова, мысли у нее путались. Однажды ночью она неслышно вышла из дому, никто не проснулся. Тетя Эмма нашла ее тело на следующее утро в тростниках у озера, она плавала лицом вниз. Это потрясение не прошло бесследно для тети Эммы, с того дня она свято верит, что кто-то колдовскими чарами заманил тетю Сейру в озеро. И теперь она с утра до ночи сочиняет какие-то безумные заклинания и готовит ядовитые снадобья, чтобы прогнать прочь нечистую силу, в каком бы обличье она ни была!

— Как жаль, — произнес я совершенно искренне. — Мне она показалась симпатичной старой дамой.

— Так оно и есть!.. — Айрис тихонько вздохнула. — Совершенно безобидная, конечно. К несчастью, Элайн, которая все время находится в обществе тети Эммы, тоже начала верить в колдовские чары и прочую чертовщину. Именно из-за этого я отправила ее на уик-энд в Манхэттен, хотя нам это не совсем по средствам. Я посчитала, что ей необходимо сменить обстановку. Ну и конечно же, я никак не ожидала, что она возвратится сегодня утром в обществе телесценариста!

— Вы хотите сказать, что мой приезд вызвал определенные трудности?

— Ничего такого, с чем бы я не могла справиться, Ларри! — Ее элегантные ногти снова впились в тыльную сторону моей ладони. — Тем более, что я должна считаться с желаниями Элайн. Ваше общество будет ей весьма полезным, так что я разрешу ей монополизировать вас на дневное время. Ну а вечером — это уже буду решать я. Случилось так, что сегодня вечером меня пригласили в гости. Хотите пойти?

— Конечно! Элайн тоже идет?

Она отрицательно покачала головой:

— Это не подходящая для нее компания. Обитатели кантри-клуба, хотя никакого клуба в действительности здесь нет… Поэтому все напиваются дома, а потом собираются, чтобы порезвиться на природе в надежде на «обольщение в кустах». Девушке, уверенной в себе, ничего не грозит, но Элайн еще слишком неопытна и уязвима для подобных, если можно так выразиться, развлечений.

— Меня всегда интересовало, как живут и проводят свободное время в деревне! — заметил я. — А теперь вижу: совершенно так же, как и в большом городе.

— Ну нет, не совсем так же.

Ее мерцающие голубые глаза на какой-то момент приобрели мечтательное выражение.

— Когда живешь в большом городе, то ощущаешь, что постоянно вокруг тебя находится множество людей. Они живут рядом с тобой, под твоими ногами и у тебя над головой или через улицу, но тебя это совершенно не касается. Но здесь, особенно по ночам, ты ни на секунду не забываешь, что в доме, кроме тебя, живут всего три женщины. Одна старая, немного помешанная, вторая молодая и напуганная теткиными бреднями, бедняжка, и третья — среднего возраста. — Она мимолетно улыбнулась. — По временам становится просто тошно, Ларри. Ни одна машина не проедет мимо окон, ни одного уличного фонаря и даже полицейской сирены никогда не услышишь! Полагаю, что именно поэтому фантазии тети Эммы начинают действовать мне на нервы.

— Почему вы не продадите дом? — воскликнул я, но тут же вспомнил: — Хотя да, Элайн сказала мне, что вы почему-то не можете этого сделать.

— По условиям завещания тети Сейры дом достался мне, но я не имею права его продать, — заговорила она ровным голосом. — Я должна позволить тете Эмме дожить в этом доме до конца своей жизни, а также обязана держать миссис Робинс в качестве экономки до тех пор, пока она хочет здесь оставаться. Доход, который она имеет от этого места, небольшой.

— Может, вам лучше забыть об этом наследстве?

— Я думала об этом, но нам с сестрой материально лучше жить здесь, чем в городской двухкомнатной квартирке в доме без лифта.

— Наверное, вы правы, — согласился я. — Ну а чем вы занимаетесь?

— Элайн делает иллюстрации для небольших журналов, а я леплю керамические фигурки. — Она неслышно рассмеялась. — Вы, конечно, видели эти ужасно дорогие изделия под старину? Любой старый мастер просто рассмеялся бы при их виде. Но, благодарение Богу, существует несколько лавчонок на Лонг-Айленде, продающих «оригинальные сувениры» приезжим туристам, которые с удовольствием покупают мои поделки. — Она поднялась со стула. — Извините, но у меня еще масса дел. Пришла Элайн, и она покажет вам дом и все имение.

— Как быть в отношении вечера? — спросил я. — Это мероприятие по обольщению должно происходить во фраках?

— Спортивный пиджак будет в самый раз. — Она с минуту поколебалась, затем кончик ее розового язычка облизал уголки губ. — Думаю, вам стоит знать вот о чем. Дом, в который мы сегодня отправимся вечером, принадлежит парню по имени Алек Вендовер. По совершенно непонятной причине он считает меня своей собственностью… Но я-то смотрю на это не так, и мне бы не хотелось, чтобы вас, Ларри, покоробило то, что он может сказать или сделать во время вечеринки и… после нее.

Глава 3

Когда я наконец почти на вершине холма поравнялся с разобиженной Элайн, мне стоило больших усилий не показать, как я запыхался.

Отсюда открывался не слишком живописный вид на озеро, реку и густо заселенный участок по их берегам.

Элайн в мужской рубашке и синих джинсах выглядела совсем юной. С того момента, как она возвратилась на кухню, после ухода старшей сестры, она не произнесла и десяти слов. Когда я подошел к ней, она сосредоточенно смотрела на озеро, игнорируя мое присутствие, ее худенькие плечики поникли, руки были опущены.

— Вы злитесь на меня? — спросил я напрямик.

Она с трогательной покорностью покачала головой:

— Это моя блажь! Я была безумной, вообразив, что у нас что-нибудь получится, не так ли, Ларри?

— О чем вы говорите?

— Мне следовало предвидеть, что, когда вы встретитесь с Айрис, тут все и кончится. — Она горько рассмеялась. — Еще один мужской скальп, который она прицепит к своему поясу… К тому же и тетя Эмма не очень-то помогла…

— Вчера вечером вы выглядели гораздо старше, — пробормотал я. — И я не догадывался тогда, что вам всего…

Она повернула ко мне голову, мне показалось, что ее холодные голубые глаза пронзили меня насквозь.

— Я всегда поражалась невероятному мужскому тщеславию. Почему вы решили, что меня физически влечет к вам, мистер Бейкер?

— Извините, — сказал я. — Значит, я ошибся… Давайте переменим тему разговора? Хотите, расскажу забавную историю из жизни артистов?

— Я надеялась, что вы сможете нам помочь, — жалобно протянула она. — В доме живут только женщины. Тетя Эмма пытается нас защитить, но одной ей с этим не справиться!

— Тетя Эмма — милая старая дама… — Я пытался говорить дипломатично. — Не сомневаюсь, что для нее было страшным ударом увидеть в озере тело сестры. Но не считаете ли вы, что вся эта история о колдовских чарах может быть просто плодом ее воображения?

— Я знала, что вы так скажете! — Ее голос звучал насмешливо. — Быстро же вы убедили в этом Айрис, правда, для этого требовалось только учащенно дышать каждый раз, когда вы на нее смотрели. И теперь вы верите всему, что она сказала. Ну что же, я, во всяком случае, пыталась…

Она повернулась ко мне спиной и быстро побежала вниз с холма. Это был прозрачный намек на то, что ее не устраивает мое общество по дороге домой, поэтому я выждал пару минут, прежде чем последовал за ней.

Она скрылась из виду у подножия холма, исчезнув среди густых, развесистых деревьев, но это меня не беспокоило, поскольку я считал, что без труда найду дорогу домой. Однако я не учел, что прогулка по городу сильно отличается от прогулки на природе, и уже через десять минут я почему-то оказался в зарослях приозерных тростников вдали от дома и остановился там, ругая себя за несообразительность.

Но тут позади меня раздался негромкий голос:

— Размолвка влюбленных, мистер Бейкер?

Когда я обернулся, тетя Эмма, стоя неподалеку, наблюдала за мной; голова у нее была наклонена к плечу, как у какой-то огромной птицы. По выражению лица я понял, что она считает меня участником какого-то тайного заговора, о котором знает она одна.

Я почувствовал сильное желание сбежать, но у меня не было путей отступления, разве что нырнуть в озеро.

— Вы что, проглотили язык, мистер Бейкер? — по-детски захихикала она. — Я знаю, как это бывает у молодых влюбленных: одно неверное слово или взгляд — и вспыхивает ссора. Не принимайте это близко к сердцу, поцелуйте ее, и дело в шляпе!

Она энергично закивала, так что широченные поля ее шляпы закачались у нее над ушами, как крылья гигантского кондора. После этого она приблизилась на пару шагов и пристально уставилась на меня.

— Может быть, вы считаете, что вы староваты для нее, но в наши дни двадцать лет далеко уже не юность. Она созрела для любви, мистер Бейкер. — Пять подбородков тети Эммы задрожали, подтверждая справедливость ее заявления. — Не говорите только, что вам надо еще хорошенько все взвесить, раскинуть умом… Не раздумывайте ни секунды! Берите ее, пока не поздно!

— Поздно для чего?

Она быстро оглянулась, наверно опасаясь, что каждое дерево могло подслушать ее, затем понизила голос до шепота:

— Мы давно уже знаем про дамнум минатум, а теперь должен наступить малум секутум. Это неизбежно, поскольку зло появляется по ночам. — Глаза у нее увлажнились, она быстро-быстро заморгала ресницами. — Я делаю все, что в моих силах, можете мне поверить, с того самого дня, как они забрали Сейру, но я ужасно боюсь, что моих усилий недостаточно. Я не могу прогнать их от озера. Оно принадлежит им, понимаете? Но вот последние несколько ночей они стали подкрадываться все ближе и ближе к дому. Нам всем грозит опасность, но больше всего Элайн!

— Я не вполне уверен, что понимаю, о чем вы говорите! — очень вежливо произнес я.

На ее физиономии вновь появилась заговорщицкая ухмылка.

— Послушайте, мистер Бейкер, вы прекрасно понимаете, о чем я говорю! Не стоит принимать меня за старую деву, которая занимается только птичками и пчелками. Я была замужем в течение десяти лет, пока мой муженек не сбежал со своей секретаршей и не умер через год от ее стряпни. Так что примите мой совет: молоденькие, невинные девушки, полюбив в первый раз, легко ранимы. Сломите ее сопротивление штурмом. Делая это-, вы избавите ее от судьбы куда более страшной, чем вы можете себе представить. Поверьте мне, я ничего не преувеличиваю!

— Я не планировал жениться в ближайшие десять лет, — пробормотал я.

— Женитьба? — Она выглядела несколько шокированной. — Но, дорогой мистер Бейкер, кто, черт побери, говорит о женитьбе? Я просто хочу, чтобы вы лишили Элайн девственности, но не грубо, конечно, а с любовью и лаской. — Ее глаза загорелись каким-то требовательным огнем. — Это должно быть сделано, причем как можно скорее. Я полагаюсь на вас!

Так же внезапно, как и появилась, она исчезла между деревьями, прежде чем я успел справиться у нее о дороге к дому. Пришлось мне обходить вокруг озера, топкие берега которого были очень грязными и издавали какой-то особый гнилостный запах.

Зато у меня было сколько угодно времени думать над нелепым советом тетушки Эммы. Для симпатичной старой дамы, решил я, ее идеи о благополучии племянницы можно смело назвать ультрасовременными.

Разумеется, с головой у нее не все в порядке — чего стоили одни ее рассуждения о гирлянде из каких-то кореньев и поганок! Однако она не производила впечатление ненормальной, когда говорила. Возможно, все дело было в том шоке, который она пережила, наткнувшись ранним утром на тело утонувшей сестры…

Как бы то ни было, но я был совершенно уверен, что не стану искать физической близости с Элайн Лэнгдон, какими бы благородными побуждениями, с точки зрения тети Эммы, это ни было вызвано.

К этому времени я уже окончательно решил возвратиться в Манхэттен и присоединиться к Борису в его охоте за ночными прелестницами в узких юбчонках на Бродвее.

Наверное, именно так я и поступил бы, если бы в следующий момент не представил себе очень ясно Айрис Лэнгдон, у которой кончик розового язычка облизывает уголки губ. К черту все сомнения!

Я свернул на немощеную дорогу примерно в сотне ярдов от дома и бодро зашагал по ней, но буквально через несколько секунд спортивная машина, неожиданно вынырнув из-за крутого поворота, с визгом помчалась прямо на меня. Я стремительно прыгнул в сторону и попал по щиколотки в жидкую грязь, которой был заполнен придорожный кювет. Яростно заскрипели тормоза, затем машина попятилась назад.

Водитель — высокий, мускулистый тип лет тридцати пяти в жокейке и твидовом костюме, с красной физиономией и глазами какого-то неопределенного грязного цвета, как вода на дне канавы, — не вызывал симпатии. Я решил, что усы он отпустил, чтобы закрыть слабовольный «женский» рот.

— Вы в порядке? — спросил он глухим голосом, похожим на рычание собаки.

— Странный вопрос, — буркнул я в ответ. — Разумеется, обувь и одежда у меня похожи черт знает на что. Я избежал сердечного приступа, но лишь время покажет, как это сказалось на моей нервной системе. Вы всегда так ведете себя за рулем?

— Не ожидал, что здесь кто-нибудь может ходить. — Он подмигнул мне чуть ли не по-дружески. — По всей видимости, вы тот телесценарист, которого Элайн привезла с собой сегодня утром? Вышли прогуляться, обдумывая новые передачи?

— Ну а что вы тут делаете? Развозите молоко? — сострил я в ответ.

— Я — Алек Вендовер. Сегодня у меня вечеринка. — Глаза у него еще больше помутнели. — Лично мне кажется, что Элайн для вас слишком молода, но, как известно, о вкусах не спорят. И все же дам вам дружеский совет: я знаю, что в доме одни женщины, но не пытайтесь воспользоваться этим и обидеть Элайн, ясно? Я их ближайший сосед и считаю своим долгом следить за тем, чтобы их никто не беспокоил. — Теперь он смотрел на меня с явным вызовом. — Если ваши мысли не будут отвлекаться от рекламных роликов, то и уик-энд пройдет у вас нормально. Кроме того, — он подмигнул мне правым глазом, как это принято делать при чисто мужских разговорах, — сегодня у меня на вечеринке будет много замужних, скучающих и свободных во взглядах красоток.

Так и не дождавшись моего ответа, он умчался прочь по грязной дороге. Я же зашагал к дому. Мне было о чем подумать. Миссис Робинс хмыкнула, когда увидела меня, и показала мне комнату. Она сообщила, что ленч будет готов ровно через двадцать минут.

Комната была маленькой и неуютной. Кровать, когда я сел на нее, показалась настолько жесткой, что я подумал, не набит ли матрас металлической стружкой.

Приняв душ, я переоделся и спустился в гостиную, где увидел Айрис, которая сидела за столом с бокалом в руке.

— Слышала, что вы упали в озеро. Расскажите, как это случилось? — Она с интересом смотрела на меня. — Что там произошло на самом деле?

— Я спрыгнул в кювет, — ответил я с достоинством. — Пришлось это сделать, чтобы не оказаться под колесами этого маньяка, Вендовера, летевшего сломя голову.

— Вы встретились с Алеком? — Внезапно ее глаза приняли настороженное выражение. — Ну и что вы о нем думаете?

— Какая-то рептилия. Амеба.

— Я тоже всегда так считала, — согласилась она, — но он мой ближайший сосед и всегда нам помогал, буквально со дня нашего приезда.

— Он мне по-дружески посоветовал держаться подальше от Элайн, — продолжал я. — Должен сказать, что это идет вразрез с высказанным тетей Эммой пожеланием — лишить невинности вашу сестренку. Теперь-то я понимаю, что я был совершенно не прав, утверждая, что жизнь в деревне ничем не отличается от городской. Сколько я ни гулял по Манхэттену, никто не попросил меня лишить невинности племянницу.

Она рассмеялась:

— Очевидно, сегодня тетя Эмма находится в особом настроении, но я впервые слышу, чтобы она заговаривала на сексуальные темы. Тем не менее не вижу оснований впадать в уныние! Давайте я смешаю для вас коктейль.

Я опустился в ближайшее кресло и обнаружил, что у него точно такая же начинка, как и у монстра в моей комнате, называемого почему-то кроватью.

— Нельзя ли мартини?

— Нет проблем.

Она поставила собственный бокал на боковой столик, сама прошла через комнату к небольшому бару, предоставив мне возможность снова полюбоваться ритмическим покачиванием ее ягодиц. Через несколько секунд Айрис протянула мне бокал и вернулась на место. Судя по вкусу, мартини был смешан в пропорции один к шести и не содержал даже намека на вишенку или оливку.

Но все равно у меня повеселело на душе.

— Как вы поладили с Элайн? — равнодушно спросила Айрис.

— Я снова провинился. Она обозлилась, потому что я не захотел поверить в белиберду о колдовских чарах, и бросила меня на вершине холма. Я заблудился, когда меня обнаружила тетя Эмма… — я поднял к потолку глаза, — и посоветовала лишить девственности Элайн в профилактических целях, чтобы избавить ее от гораздо худшей судьбы. Одним словом, утро было весьма насыщенным. Кульминационным моментом я считаю попытку Вендовера расплющить меня своим драндулетом.

Айрис с любопытством посмотрела на меня:

— Вы, очевидно, считаете всех здешних обитателей сумасшедшими, Ларри?

— Кроме вас! — сказал я совершенно искренне. — Чем Вендовер зарабатывает на жизнь?

— Он издатель. Вернее, был таковым. Дело начал его отец. Он оставил ему несколько допотопных типографий, которые давали очень мало денег. Алек унаследовал их примерно пять лет назад, а через пару лет какое-то крупное издательство выкупило их у него на довольно выгодных условиях. Так что сейчас он состоятельный бездельник. Любит говорить о том, что вновь займется издательским бизнесом, но я в этом сильно сомневаюсь. На самом деле книги его никогда не интересовали, даже те, которые печатались в его собственных типографиях.

— В таком случае это богатый слизняк, — произнес я презрительно. — Терпеть не могу таких надутых индюков.

— Порой он меня тоже сильно раздражает, — созналась Айрис, — но в общем он неплохой человек.

— Я пока этого не заметил… Не разумнее ли мне днем возвратиться в Манхэттен? Мне бы очень не хотелось быть для вас обузой на его вечеринке.

— Вам не о чем беспокоиться, — замурлыкала она. — Я бы хотела, чтобы вы пробыли здесь уик-энд, Ларри. — Ресницы у нее затрепетали, когда она бросила многообещающий взгляд в мою сторону. — Вы не пожалеете, если останетесь. Обещаю вам!

Подобные обещания я не очень-то часто получаю.

— Кому нужен этот Манхэттен? — воскликнул я со счастливым вздохом.

Мы выпили еще по паре мартини, атмосфера становилась все более непринужденной. Все испортила миссис Робинс, сообщив, что ленч готов. Ни Элайн, ни тетя Эмма за столом не промолвили ни слова, поэтому «интересный разговор» не компенсировал невкусную еду.

После ленча Айрис предложила мне отдохнуть перед вечером. Это мне показалось заманчивым, пока я не плюхнулся на свой набитый булыжниками матрас, но, как ни странно, через несколько минут заснул как убитый.

Проснулся я примерно в половине седьмого, а минут через тридцать спустился в гостиную, готовый к ночным безумствам в обществе обворожительной блондинки.

В гостиной никого не было, но я вспомнил, что Айрис разрешила мне пользоваться баром, поэтому я с чистой совестью налил себе мартини.

Вечер еще не вступил в свои права. Но цветные стекла в окнах поглощали не менее пятидесяти процентов света, превратив дом в многоцветный ковер.

Я зажег лампу на ближайшем столе. Возможно, это послужило сигналом, потому что в следующее мгновение в комнату вошла Элайн. Она заменила свою мужскую рубашку и джинсы на темно-синее платье. Мягкий свет лампы осветил ее хрупкую фигурку.

Она неуверенно улыбнулась мне.

— Я хотела извиниться за то, что была с вами так невежлива сегодня утром, — заговорила она, слегка задыхаясь. — Я все время об этом думала и поняла, что с моей стороны было глупо ожидать, что вы поверите в то, что над этим домом тяготеет проклятие.

— Какого рода проклятие? — поинтересовался я.

— Все дело в месте, на котором выстроен дом. Тетя Эмма говорит, что место слияния вод всегда выбиралось ведьмами для шабаша. Вот почему они собираются на этом берегу озера почти каждую ночь. Понимаете, — они хотят получить этот дом! Они уже убили тетю Сейру, надеясь, что остальные члены семьи после этого отсюда уедут. Но этого не произошло. Теперь они замышляют что-то ужасное, чтобы от нас отделаться. — Она слегка вздрогнула. — Не знаю, что именно, но это наверняка будет что-то страшное, если только нам не удастся их остановить.

— Как вы рассчитываете это сделать?

Она медленно покачала головой:

— Не знаю. Тетя Эмма старается изо всех сил с того дня, когда они убили ее сестру, но пока тщетно. Вот почему я подумала, что, возможно, мужчина сумеет добиться большего.

— Послушайте, Элайн, — заговорил я, осторожно подбирая слова, — не можете же вы всерьез верить тому, что каждую ночь на берегу озера собираются ведьмы, прилетая туда на метлах? Это же чушь! Насколько я помню, последние суды над ведьмами в этой стране проходили в самом начале восемнадцатого века. Так что самым молодым ведьмам должно быть лет по сто пятьдесят.

— Ведьмы вовсе не бессмертны, — каким-то тусклым голосом заговорила девушка. — Среди нас живут такие люди, которые втайне пользуются колдовскими чарами. Иногда мне кажется, что это самое страшное, что можно себе представить: люди, которые являются соседями и друзьями в дневное время, могут по ночам собираться около озера и планировать, как тебя убить!

— У вас очень богатое воображение, — сказал я. — Старенькая тетя Эмма упорно забивает вам голову такими бреднями, а жизнь в обществе одних женщин только способствует расцвету ваших фантазий. Почему бы вам не уехать отсюда на какое-то время? Тогда вы сможете выбросить все свои страхи из головы раз и навсегда!

— Это невозможно. Я же буду винить себя, если с Айрис случится несчастье в мое отсутствие.

— Я уверен, что она сможет сама за себя постоять!

Лицо Элайн внезапно застыло, превратившись в неподвижную маску.

— Только я одна могу помочь Айрис спастись от самой себя! Сначала я считала этот дом даром богов, возможностью скрыться подальше от… — Она внезапно замолчала, прикусив губу. — Я слишком много болтаю. Не то чтобы Айрис была испорченной, но в ее характере есть такие черты, что временами она становится неуправляемой. Вот когда я бываю ей нужна!

— Похоже, что эта задача не под силу маленькой сестричке!

— Разрешите вам кое-что сказать! Если бы не я, Айрис давно превратилась бы…

Распахнулась дверь, старшая сестра вошла в комнату, прервав на полуслове откровения младшей.

Она выглядела потрясающе, ее светлые волосы были уложены на макушке в фантастическую пирамиду, большие золотые кольца поблескивали в ушах. Ее платье на узеньких бретельках по цвету напоминало сверкающий иней. Оно плотно облегало фигуру, а элегантные атласные белые лодочки дополняли ее вечерний наряд.

Мой спортивный пиджак совершенно не сочетался с ее туалетом, мне стало стыдно, что я не догадался надеть фрак.

— Извините, что заставила себя ждать, Ларри, — промурлыкала она. Затем посмотрела на свою младшую сестренку, которая все еще стояла тут с виноватым выражением лица. — Но я уверена, что Элайн не дала вам скучать в мое отсутствие. Длительное душераздирающее описание нравственного падения Айрис Лэнгдон, не так ли?

— Я не… — выдавила Элайн и, залившись слезами, выскочила из комнаты.

— Она, конечно, думает, — сказала Айрис с терпеливой улыбкой на лице, — что действует из лучших побуждений. Разумеется, не ее вина, что она такая глупая маленькая дрянь!

Глава 4

Дом Вендовера находился всего в полумиле от «Вотерс-Мит», но мы сразу попали в иной мир.

Перед домом стояло с десяток машин, все окна были ярко освещены. Через широко распахнутую дверь из дома доносились радостные голоса, веселый смех, взрывы хохота — все это на фоне оглушительной музыки.

— Нам, разумеется, придется разделиться, — промурлыкала Айрис. — Так что до полуночи мы повеселимся порознь, а там я вас разыщу.

— Смотрите, чтобы меня тут не обратили в какую-нибудь тыкву, — пробормотал я.

— Ох уж эти сценаристы! — Она заморгала длинными ресницами, стараясь изо всех сил показать восхищение. — Такие забавные высказывания!

— Айрис, дорогая! — Вендовер внезапно появился в холле и двинулся навстречу ей с распростертыми объятиями.

Он выглядит таким же грубоватым и отталкивающим, как и утром, подумал я с неприязнью. Через секунду он обхватил ее руками и громко чмокнул в губы. Теперь, когда он был без головного убора, его черные прямые волосы были тщательно зачесаны, чтобы скрыть большие залысины.

Наконец он отпустил Айрис и взглянул на меня.

— Как дела, Бейкер? — пролаял он. — Сочинили какую-нибудь забавную ерунду, чтобы ублажить своих спонсоров, после того как прогулялись в лесу? — Он шутил, но взгляд у него был недобрым. — Входите же, я познакомлю вас кое с кем. Здесь уже собралось сборище идиотов, так что не старайтесь особенно умничать, все равно никто не оценит.

Он хлопнул Айрис по заднему месту, чтобы она прошла вперед, ну а я поплелся за ними. Мой хозяин грубиян и бездельник, подумал я, но об этом нетрудно было догадаться и раньше.

Просторная гостиная оказалась обставленной в стиле самодовольного ценителя искусства, который знает, что ему нравится, но смертельно боится, что его вкусы никто другой не разделяет. По всей длине задней стены тянулись распахнутые французские окна, огибая бетонный дворик и плавательный бассейн.

В комнате уже находились десятка два гостей, разбившихся на небольшие группки; все они громко разговаривали, что-то пили и старались выглядеть оживленными.

Вендовер подвел нас к группе из трех человек: высокой костлявой рыжеволосой особы, невысокой пухленькой брюнетки, которую язык не поворачивался назвать толстухой, и изможденного высокого субъекта, по виду которого можно было предположить, что он страдает язвой желудка.

— Разрешите, — сказал он, прерывая их разговор, — представить вам Ларри Бейкера. Если вы когда-нибудь задумывались о том, откуда берется вся эта телевизионная чушь, так он один из тех, кто ее сочиняет. — Он жестом собственника обнял Айрис за талию и увлек ее в сторону. — Я только что приобрел новый «фарзен», хочу слышать твое мнение о нем, дорогуша. Мне кажется, это его лучшее творение.

— Привет, — скрипучим голосом произнесла костлявая особа. — Я — Кэт Какванати. Не обращайте внимания на Алека. Он считает грубость признаком остроумия. — Она жестом показала на брюнетку. — Это Труди Кирш.

— Хэлло! — Брюнетка широко улыбнулась, сверкнув белыми зубами.

— Как поживаете? — хмуро бросил тощий тип. — Я — Стивен Энгстед. — Его рукопожатие оказалось поразительно сильным. — Хотите выпить?

— Благодарю вас, хорошо бы мартини.

Он двинулся в противоположном направлении, оставив меня в обществе двух дам. Я пытался вспомнить что-нибудь интересное, чтобы развлечь своих собеседниц, но, как назло, в голову ничего не приходило. Мне стало не по себе, особенно после того, как я заметил, что они выжидающе смотрят на меня. Яркий блеск в слегка выпуклых серо-зеленых глазах рыжеволосой был совершенно определенным. «В любой момент, предпочтительно поскорее», — говорили они.

Глаза брюнетки с поволокой казались более одухотворенными. «Возможно, — читалось в них, — но давайте сначала узнаем, есть ли между нами взаимное влечение».

Я нервно откашлялся, но тут, к счастью, вернулся Энгстед с бокалом.

— Вы приехали к кому-то на уик-энд, Ларри? — спросила рыжеволосая.

— К Лэнгдонам, — ответил я.

— Ой!

Она задрожала так сильно, что я испугался, как бы ее маленькие остренькие грудки не выскочили из-под огромного декольте, но этого не случилось.

— Этот дом всегда выглядит таким мрачным! Я бы умерла от страха, если бы мне пришлось провести там ночь… — Ее глаза многозначительно уставились на меня. — Если бы у меня не было партнера, разделившего со мной ложе, конечно.

— Ты имеешь в виду Харри? — невинным голосом осведомилась Труди, затем мимоходом объяснила, что Харри — муж Кэт.

— Черт возьми, я вовсе не имела в виду Харри. — На ее физиономии вновь появилась вымученная улыбка. — Ларри понимает меня, не так ли?

— Как тут не понять, дорогуша! — медовым голосом произнесла брюнетка. Затем она сосредоточила внимание на мне. — Вы скоро убедитесь, что здешние места, точнее сказать, леса кишат нимфами, и весьма сговорчивыми, можете не сомневаться.

— Дорогуша, — Кэт скрипнула зубами, — нельзя же всех мерить по своей мерке.

— Как трагично, — внезапно раздался глухой голос Энгстеда, — что Сейра Лэнгдон так трагически умерла. Ларри, вы об этом уже слышали?

Я отметил, что Энгстед любит слово «трагический», и произнес совершенно спокойно:

— Однажды утром сестра обнаружила ее тело в озере. И с той поры не может прийти в себя!

Кэт на мгновение перестала бросать гневные взгляды на Труди.

— Бедняжка! Сердце обливается кровью, когда слушаешь ее рассказы о ведьмах и колдовских чарах!

— Я нахожу это весьма волнительным, — сообщил Энгстед, набивая табаком прокуренную трубку. — Я имею в виду уверенность старой дамы в том, что причиной гибели ее сестры являются темные силы. Исторически для подобных взглядов нет оснований.

— Не уверена, — легкомысленным тоном заявила Труди, — я знаю лично несколько ведьм в этой комнате.

— В отношении ведьм я не могу ручаться, — возразила Кэт, — но что касается шлюх, то их сколько угодно!

Не обращая на них внимания, Энгстед продолжал:

— Я специально занимался этим вопросом. И только однажды молодая особа была уверена, что в нее вселился демон. Весьма интересно!

— На мой взгляд, это отвратительно! — Кэт презрительно повела плечами. — Все эти шабаши, полеты на метле, ночные сборища…

— Ну что вы, это всего лишь детская интерпретация проблемы! — Энгстед неторопливо разжигал трубку, прежде чем продолжить: — Суть поверья заключается в том, что человек получает запасы злых чар в уплату за связь с Дьяволом. Если речь идет о женщинах, то предполагается интимная связь либо с самим Сатаной, либо с кем-то из его демонов.

— А это уж совсем отвратительно! — Кэт брезгливо поморщилась. — Об этом даже противно думать.

— Как сказать, — протянула Труди, — для тебя, милочка, это могло бы быть чем-то новеньким, неизведанным!

— Лично мне кажется, ты больше меня в этом заинтересована, — ядовито парировала Кэт. — Ну как еще тебе раздобыть себе мужа? После всех этих лет? Разве что заколдовать какого-то доверчивого простака!

— Эй! — Я в отчаянии вмешался в разговор, не сомневаясь, что в следующее мгновение «прекрасные дамы» вцепятся друг другу в волосы. — Я только что кое-что припомнил, Стив. Известно ли вам значение латинского изречения «малум секутум», если я правильно запомнил?

— Неизбежное несчастье, которое следует за угрозами, высказанными колдовскими силами. Где вы это слышали?

Ну разумеется, — он презрительно попыхивал трубкой. — Эмма Лэнгдон?

Я кивнул:

— Она сказала, что уже были угрозы сил зла, так что теперь в скором времени последует малум секутум.

— Позор, что ей ничем не помогут! — вздохнула Труди. — А вы сами, Стив, разве не можете ею заняться? В конце-то концов, вы психиатр!

— Но больше не практикующий. — Он с сомнением покачал головой: — Лично я считаю, что она никогда не избавится от шока поразившего ее, когда она обнаружила тело утонувшей сестры в озере. Миссис Лэнгдон нашла спасение для себя во всех этих бреднях о колдовстве. Если же в результате длительного лечения она осознает случившееся, то может не выдержать ужаса и полностью лишиться рассудка.

— Очевидно, вы знаете, что говорите, — с неохотой согласилась Труди, — но все равно я считаю это бесчеловечным…

— В таком случае не мешало бы подумать о ее племяннице, — не выдержал я. — У меня сложилось впечатление, что Элайн поверила тетушкиным бредням.

— Это действительно жуткий старый дом! — Кэт снова вздрогнула, главным образом, как я подозревал, чтобы произвести на меня впечатление. — Не могу понять, почему они его не продадут и не переберутся куда-нибудь в Манхэттен. Что за жизнь для двух молодых девушек — быть запертыми в этом монастыре?

— По условиям завещания Айрис не может продать дом, — пояснил Энгстед с мрачным видом. — Но я согласен, что мы, как соседи, должны попытаться сделать что-нибудь для Элайн.

— Сначала надо справиться с Айрис! — ядовито произнесла Кэт. — Она упорно держит свою сестренку чуть ли не в пеленках. По всей вероятности, считает всех настолько безнравственными, что Элайн может моментально лишиться невинности.

Труди захихикала:

— Скорее всего, Айрис просто опасается, что Элайн составит ей серьезную конкуренцию?

— Это первое разумное замечание, которое я услышала сегодня от тебя, дорогуша! — любезно заметила Кэт. — Я частенько думаю: подозревает ли маленькая Элайн, как забавляется ее старшая сестрица?.. Не оглядывайтесь, сюда идет Харри, и он уже едва держится на ногах.

Маленький толстячок с длинными светлыми волосами решительно направлялся к нам, в руке он держал бокал со светлой жидкостью, которая выплескивалась через край при каждом шаге.

Когда он подошел ближе, его взгляд задержался на Труди. Ему, видимо, понравилось ее платье. Сшитое из белого крепа, оно плотно облегало фигуру. Треугольный вырез своей вершиной уходил далеко вниз под правую грудь, демонстрируя всем интересующимся розовато-белую кожу.

— Привет, беби! — Харри остановился рядом с ней и осторожно пощупал белую ткань платья. — Как живет-поживает наша аппетитная «старая дева»? Как я понимаю, очень весело, а главное, не стремится ограничиться одним парнем, могу поспорить! — Он провел рукой по ее крутому бедру. — Этакое богатство, не то что у моей рыжей выдры… Не хочешь, чтобы тебя поцеловал твой старый обожатель, Труди?

— Убери прочь свои грязные лапы, Харри! — произнесла брюнетка, обольстительно ему улыбаясь.

— Меня тошнит от твоего вида! — заявила Кэт мужу. — Мы не пробыли здесь и часа, а ты уже мертвецки пьян!

— Вся трагедия заключается в том, — заговорил он торжественно, — что даже в пьяном состоянии ты для меня просто драная кошка, которая ни на секунду не перестает злословить по любому поводу, чаще совсем без повода. — Его глаза на мгновение остановились на мне. — Знаешь, приятель, она ведь не перестает болтать даже во сне. — Отпив из своего полупустого бокала, он продолжал: — Вроде бы вас я тут не встречал?

— Это Ларри Бейкер, — изрекла Кэт, затем ценой невероятных усилий выдавила из себя подобие улыбки. — Едва ли нужно объяснять, Ларри, что этот пропойца — мой муж.

Толстяк внезапно оскорбился и заявил, что его не устраивает общество таких зануд. Медленно повернувшись к нам спиной, он двинулся зигзагами прочь, продолжая выплескивать по дороге виски из бокала.

— Чем больше я смотрю на Харри, тем мне все больше нравится жизнь одинокой женщины! — с чувством произнесла Труди.

— Если он и дальше будет продолжать так пить, — в ярости прошептала Кэт, — я разведусь с ним!

— Но не раньше, чем у него кончатся деньги, дорогуша, — со вздохом изрекла Труди. — И мы все об этом знаем, не так ли? Давайте сменим пластинку?

— Думаю, нам всем пора выпить, — изрек Энгстед. — Помогите-ка мне раздобыть спиртное, Ларри.

Мы пробились с ним к бару и принялись смешивать коктейли. Он стоял, попыхивая трубкой, затем снова заговорил:

— У нас здесь свой маленький и тесный мирок, Ларри. Все его обитатели разочарованы своей жизнью, в особенности сексуальной. Поэтому все слишком много пьют, вечно спорят и «заводятся», ненавидят друг друга. Впрочем, себя тоже не щадят. Мне кажется, что более отвратительного местечка я прежде никогда не встречал… Подспудно тут накопилось столько злобы и порока, что мне иногда становится страшно.

— Возможно, в теории Элайн есть’зерно истины? — усмехнулся я. — Сегодня днем я пытался спорить с ней насчет колдовских чар и прочей чертовщины. Знаете, что она мне сказала? Что ведьмы, летающие на помеле, это персонажи детских сказок, а по-настоящему надо бояться людей, которые в дневное время прикидываются твоими друзьями, а в ночное превращаются в носителей зла и, возможно, замышляют тебя убить. Потому что они заколдованы.

Энгстед улыбнулся:

— Нежизненная теория, как вы понимаете. Хорошо, что вы мне об этом рассказали, Ларри. Я не догадывался, что бредни тети Эммы так подействовали на воображение Элайн. Но надеюсь, девушка достаточно разумна, чтобы самой понять, что к чему. Та порочность и озлобленность, о которой я упоминал, ориентирована на других индивидуумов той же группы. Одного не могу понять: почему тетя Эмма считает, что силы зла ополчились против Элайн? Она вам это объяснила?

— Я не уверен, что она говорила о собственной жизни, — ответил я. — Лично мне кажется, что все дело в теории этой ненормальной тети Эммы, что ведьмы утопили ее сестру и до сих пор покушаются на жизнь людей, обитающих в этом доме.

— Мне все равно это не нравится!

Он снова покачал головой:

— Я поговорю с Айрис, попытаюсь убедить ее отправиться с Элайн к кому-то из друзей на длительный срок, но говорить сегодня об этом бессмысленно. А вот завтра я смогу туда зайти. Если пароноидальные бредни тети Эммы подействовали на племянницу в такой степени, что у нее тоже начался психоз, то…

— Привет, Стив! — Знакомый мурлыкающий голос раздался у меня за спиной.

— Хэлло, Айрис! — Он посторонился, уступая ей место между нами. — Я с удовольствием разговариваю с вашим гостем. Похоже, что он воспитанный человек, а в наших краях это такая редкость!

— Вы не возражаете, если я отвлеку его на минутку? — спросила Айрис, кладя пальцы мне на руку.

— Нет, конечно. Я тем временем займусь спиртным.

Она потащила меня через комнату во двор. Мы остановились у дальнего края бассейна. Тут девушка повернулась ко мне лицом.

— Это всего лишь дружеский совет, — сказала она напряженным голосом. — Держитесь подальше от этой сучки Труди!

— С превеликим удовольствием! — весело ответил я.

— Я наблюдала за вами обоими! Она с трудом сдерживалась с того момента, как впервые взглянула на вас, а вы тоже не остались равнодушным! Но я предупреждаю: держитесь от нее подальше! Она доставит вам неприятности, но это ерунда по сравнению с тем, что сделаю я, Ларри, если вы не отстанете от нее!

— Не понимаю, какая муха вас укусила, Айрис! Вы сами привели меня на эту вечеринку, я ничего предосудительного не сделал и должен заметить, что не нуждаюсь ни в чьих советах по поводу того, как мне следует себя вести.

— Ого! — Она откинула голову назад, глаза у нее гневно сверкнули, и тут до меня дошло, что она пьяна. — Так вот, значит, как вы желаете действовать, мистер Бейкер? О’кей, но потом не жалуйтесь, что я вас не предупреждала.

Я схватил ее за руки, когда она повернулась, чтобы бежать прочь.

— Успокойтесь, Айрис! Вы все это придумали…

Она быстро повернулась и влепила мне пощечину.

— Не трогайте меня, двуличный негодяй! — прошипела она. — Вы еще пожалеете об этом!

Она решительно направилась в гостиную.

Глава 5

В столовой был сервирован легкий ужин без горячих блюд, на который ушло не более часа времени. Каким-то образом я оказался среди заядлых выпивох. Там была Труди Кирш, Энгстед и парочка, Линда и Скотт Халлард. Кто-то мне сказал, что они недавно поженились. И, судя по тому, что Халлард не отходил ни на шаг от своей хорошенькой жены, я понял, что он не доверяет решительно никому в этом доме. Вообще-то он был достаточно крупным и сильным, чтобы постоять за нее: сложен как профессиональный футболист, с широченными плечами и мощными бицепсами. С его физиономии не сходило мрачное выражение. Казалось, он только и ждет предлога, чтобы переломать кому-нибудь ребра.

Я потягивал бурбон с кубиками льда, смутно припоминая, что перешел на него, отказавшись от мартини после ужина, и тут до меня дошло, что Труди Кирш о чем-то меня спрашивает.

— Вы это понимаете, Ларри?

Ее голос звучал предельно искренно, как будто она поверяла мне какой-то важный секрет. Как-то стыдно в этом признаться, но все эти тайны Мадридского двора меня ни капельки не интересовали.

— Что я понимаю? — уточнил я.

— Как трудно приходится одинокой девушке. Все замужние подруги воображают, что ты охотишься за их мужьями и все такое…

Мои мысли тихонечко поплыли куда-то по волнам алкогольного моря, и я подчинился воле волн, не стараясь вслушиваться в излияния Труди и лишь изредка улавливая несколько слов, которые доносились до меня вроде бы со всех сторон.

— Тогда я схватила его за лацканы пиджака и приподняла на целый фут в воздух. «Послушай, панк! — сказала я. — Когда ты кого-нибудь толкнешь на тротуаре, ты ведь извиняешься, верно?» Вам бы следовало видеть, какими глазами он на меня посмотрел. Самый настоящий перепуганный кролик. — За этим последовал взрыв раскатистого смеха.

— Чего я совершенно не выношу, так это когда меня толкают…

— …сама не знаю, почему я вам все это рассказываю, Ларри, вы мне почему-то симпатичны, понимаете?.. Первый раз с Робертом все происходило у меня на квартире, ну и я не имела к нему никаких претензий!

— …каждый брак требует определенного периода адаптации, Линда. — Это снова теоретизировал Энгстед. — В данный момент у вас со Скоттом все хорошо, вы производите впечатление идеальной пары. Он властолюбивый, я бы даже сказал, агрессивный мужчина. Вы же не совсем уверены в себе, поэтому вам необходима сильная рука…

— …я определенно верю в свободу сексуального выбора, Ларри. Я не ханжа, поверьте мне, но когда я узнала, что Роберт, как бы это выразить, со странностями…

— …Стив прав, дорогая. Ты и вправду слегка агрессивен. Помнишь, как во время нашего медового месяца ты ударил этого швейцара…

— Извините меня, — обратился я к своим собеседникам, — у меня разболелась голова. Мне необходимо выйти на свежий воздух…

Я прошел довольно уверенно по прямой линии во дворик, дальше вдоль прямоугольника плавательного бассейна и остановился. Дул прохладный ветерок, так что через некоторое время я почувствовал себя лучше. Из дома доносился гул голосов, напоминая звуки реактивного самолета, готовящегося взлететь к облакам.

Я медленно прошел вперед до дальнего конца бассейна и закурил сигарету. И тут примерно через минуту до меня донесся негромкий смешок из кустов. Потом заговорила Кэт Какванати, которую я, правда, не видел:

— Ох вы, проказник! Я просто хочу выкупаться.

Рыжеволосая красотка внезапно появилась из-за кустов в чем мать ходила и засеменила к бассейну. При свете ламп ее обнаженное тело имело сероватый оттенок. Следом за ней из кустов появился грузный сатир, она же с громким всплеском погрузилась в воду.

— Эй, Кэт! — Сатир бежал к бассейну. — Обожди меня, куколка!

В такую игру могут играть только двое, поэтому я с большой неохотой возвратился в дом. Очередной бокал будет нелишним, поэтому я направился к бару. Энгстед присоединился ко мне как раз в тот момент, когда я осушил этот самый бокал.

— Ларри, — заговорил он вкрадчиво, положив мне руку на плечо, — не обижайтесь на меня, что я лезу к вам с советами, которых вы у меня не спрашивали, но некоторое время держитесь подальше от Труди Кирш.

— Почему? — удивился я.

— Я наблюдал за Айрис, которая следила за вами. Обоснованно или необоснованно, но она уверена, что вы флиртовали, и это ей не понравилось.

— Даже если бы это было правдой, — заворчал я, — ей не стоило бы заводиться из-за этого.

— Я понимаю вашу реакцию. — Это было сказано извиняющимся голосом. — Но поверьте, я лучше вас знаю Айрис в подобной ситуации. Она много выпила, а в таком состоянии она готова вступить на тропу войны, и может случиться бог знает что. Не существует, как мне кажется, такой злой уловки, на которую бы Айрис не пошла! — Он слегка улыбнулся. — Похоже, что здесь мы как раз и столкнулись с тем скрытым злом, о котором мы с вами толковали. К несчастью, Айрис унаследовала его в полной мере.

— Приходится с вами согласиться. Однако же… И все же я вас благодарю, старина, хотя я и джентльмен, но если ей угодно устроить мне ловушку, я отплачу сторицей, не задумываясь.

Он пожал плечами:

— Потом не жалуйтесь, что я вас не предупредил. Желаю вам удачи, Ларри, боюсь, что вам придется нелегко!

Я увидел, что брюнетка разговаривает с Халлардом, и направился к ним, удивляясь, как это он разрешил своей жене куда-то уйти без него. Увидев меня, Труди тепло улыбнулась и схватила меня за руку:

— Эй, Ларри, а я-то смотрю, куда вы исчезли. Даже решила, что вы надумали искупаться, как некоторые.

— Я только что видел в бассейне миссис Какванати, голенькую, как новорожденная, — заметил я. — Поскольку это зрелище не показалось мне захватывающим, я вернулся сюда, чтобы еще выпить.

Она засмеялась:

— У Кэт своеобразное представление о такого рода удовольствиях. Я-то считала, что к этому времени она должна была быть где-то под кустами…

Я неожиданно почувствовал, что Халлард хмуро поглядывает на нас.

— Вы не хотите искупаться? — спросил я вежливо.

— Нет! — рявкнул он. — Если бы я знал, что это будет такого рода компания, я бы ни за что не привел сюда Линду! Позднее мне придется кое-что сказать Вендоверу!

— Он не слишком-то сообразителен, — заметил я с самым невинным видом. — Почему бы вам просто не побить его?

— Вы что, считаете свою реплику верхом остроумия? — взорвался тот. — Юмор такого рода годится разве что для безмозглых кретинов, которые готовы часами просиживать перед телевизором.

— Скажите, вы ненавидите только меня и тех людей, которые толкают вас на тротуарах, или весь мир? — поинтересовался я.

— Все дело в проклятом декадентстве, который представляете вы и эти люди. — Широким жестом он обвел всю комнату. — Меня тошнит от этого! Для таких людей нет ничего святого. Подростки, украсив себя цветами, шатаются группами по ночам и принимают наркотики! То, что необходимо стране…

— А то, что в данный момент необходимо мне, так это Ларри! — промурлыкала Айрис у меня за спиной. — Прошу отпустить его на минутку.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы оценить лучезарную улыбку. Затем она взяла меня под руку и потащила в холл.

— Я вела себя как последняя дура, Ларри, — бормотала она, — я хочу извиниться перед вами, но не в присутствии всех этих пьяных типов. — Она слегка сжала мою руку. — В каком-нибудь уединенном местечке, где не будет никого, кроме нас двоих. И такое место мне известно.

Мы миновали холл и длинный коридор. Я подумал, что за теми дверьми, которые мы проходили, находились спальни и ванные комнаты. Наконец она остановилась перед последней дверью слева.

— Это очень уютная комната, — прошептала она, — и запирается изнутри. Я только что проверила. Вы входите первым, я же должна убедиться, что Алек за мной не наблюдает. Ведь мы не хотим, чтобы нас прервали, не правда ли?

— Верно!

Я ответил не раздумывая. Впрочем, надо сказать, что у меня в ушах раздавался тревожный звон, предупреждающий об опасности, но я просто не обратил на него внимания.

Я распахнул дверь и вошел в комнату. Дверь за мной захлопнулась с характерным толчком, и я догадался, что ее заперла снаружи Айрис. Я остановился у порога, панически испугавшись того, что могло за этим последовать.

Это действительно была спальня. Кровать и остальные предметы мебели это подтверждали. Все дело было в том, что она была уже занята. Миниатюрная блондиночка, жена Халларда, стояла, повернувшись ко мне спиной, и неторопливо стягивала трусики.

— Вы нашли купальник, Айрис? — спросила она, не оборачиваясь.

У меня язык прилип к нёбу, да и что, черт возьми, я мог сказать?

Линда выпрямилась, бросила трусики на постель, где лежала ее остальная одежда, затем повернулась. Она принадлежала к категории «карманных Венер», тело у нее было изумительно пропорциональным, так что при любых других обстоятельствах я был бы самым восхищенным зрителем. Но не в данном случае. Меня совершенно доконало, когда я увидел, как изумленное выражение ее лица сменилось паническим испугом, потом она глубоко вздохнула и широко раскрыла рот.

Ее вопль наверняка был хорошо слышен даже на мосту Джорджа Вашингтона — таким он был громким и пронзительным. Мне показалось, что он проник в мое правое ухо подобно лазерному лучу, затем вышел из левого.

Наконец ей не хватило воздуха, я решил, что получил возможность объясниться, но нет! У нее были друзья.

За дверью я слышал не менее громкий крик Айрис:

— Скотт! Скотт Халлард! Кто-то напал на Линду в спальне.

Я слишком поздно сообразил, что Айрис устроила мне подлейшую ловушку, в которую я, естественно, вляпался по собственной глупости.

Слишком поздно, повторил я про себя, услышав громкий грохот тяжелых шагов бегущего человека. В следующее мгновение Халлард ворвался в комнату с таким грохотом, что мне показалось, будто его сопровождала целая толпа.

— Послушайте! — завопил я. — Произошла ошибка…

— Вы совершенно правы, Бейкер! — прорычал он. — Вы действительно допустили величайшую ошибку.

Я мельком увидел мстительную усмешку на смазливом личике Айрис, она даже успела издевательски подмигнуть мне поверх плеча Халларда. Тот сделал обманное движение правым кулаком, направленным мне в челюсть, я уже не мог ничем его остановить. В следующее мгновение мне показалось, будто весь мир взорвался у меня под ногами.

Все мое существо было охвачено паникой. Я не мог себе представить, что седьмое солнце внешней планеты может светить так ярко. Как мне найти назад дорогу к космическому кораблю и моему верному товарищу космонавту Борису Сливке? Я энергично заморгал обоими глазами, и седьмое солнце неожиданно стало терять свою яркость и превратилось в настольную лампу, стоящую на прикроватной тумбочке.

— Я принес вам выпить, Ларри, — раздался голос Энгстеда. — Если вы захотите.

— Меня оболгали! — чуть слышно пожаловался я.

Он тяжело вздохнул:

— В этом нет ничего удивительного.

Я осторожно приподнялся на кровати.

У меня было ощущение, будто мою челюсть, расколотую на пятьдесят отдельных кусков, удерживает на месте одна только кожа. Энгстед сунул мне в руки стакан, который я с благодарностью выпил.

— Сколько времени я лежал без сознания?

— Наверное, минут десять. У Халларда тяжелая рука, не так ли? Да, кстати, Труди просила меня передать от нее привет.

— Так она ушла домой?

— Через пару минут после того, как мы утихомирили Халларда и втолковали ему, какой он осел, Айрис, «нечаянно» залила вином весь перед платья Труди. — Энгстед снова вздохнул. — Труди понимает, что она допустила ошибку.

— Возможно, Труди это понимает; что касается меня, то я не чувствую за собой никакой вины. — Немного помолчав, я добавил: — Наверное, в моей жизни бывали уик-энды и похуже, но только я никак не могу это припомнить. — Я допил стакан и поставил его на столик. — С вашей стороны было очень любезно поддержать меня, Стив.

— Сейчас вы чувствуете себя лучше?

— Затрудняюсь ответить. Как будто ничего, но если у меня челюсть действительно раскололась на множество кусков, то уж лучше я себя все равно не буду чувствовать… Но к гостям я больше не вернусь. Кто знает, не проснутся ли в Халларде вновь его человеконенавистнические инстинкты, если я попадусь ему на глаза?

— Вы собираетесь отправиться домой?

— Я собираюсь отправиться, к сожалению, не домой, а в «Вотерс-Мит», — поправил я его. — Эту каменную цитадель трудно назвать приветливым домом.

— Я могу вас подвезти, — предложил он.

— Благодарю, но прогулка, надеюсь, пойдет мне на пользу, — ответил я, спустив ноги на пол и встав с большой предосторожностью. — Поблагодарите Вендовера за вечер. Во всяком случае, скучным и унылым его нельзя назвать…

— Вы можете выйти отсюда. — Энгстед отдернул портьеры, распахнул обе створки французского окна, выходящего на лужайку перед домом. — Встретимся завтра, Ларри.

— Только в том случае, если вы появитесь очень рано, — ответил я ворчливо, — буквально на рассвете. Как только станет светать, я поеду в Манхэттен.

— Это невозможно! — В его голосе послышалась подлинная тревога. — Разве можно так поступить с Элайн?

— Что вы имеете в виду?

— То, что у нее, несомненно, неприятности и она нуждается в вашей помощи. — Он пару раз ударил кулаком по ладони. — Во всяком случае, не уезжайте, пока я не переговорю с ней и не внесу некоторую ясность в обстановку.

— Ну хорошо, — нехотя согласился я, — но попытайтесь подняться пораньше и приехать туда утром.

— Непременно! — Он несколько раз кивнул. — Спасибо, Ларри. Понимаете, я не представлял всей серьезности создавшейся ситуации, пока вы не сообщили мне о том, что происходит. В данный момент вы являетесь единственной связью с реальностью в этом доме.

— Если со мной ничего не случится, — проворчал я. — Так мы договорились: вы появляетесь утром, Стив. Я не хочу, чтобы у Айрис было достаточно времени для того, чтобы придумать еще какую-нибудь подлость, скажем, вынудить меня нырнуть в озеро, привязав к шее два пушечных ядра.

Он усмехнулся:

— Хорошо, я буду там рано. Вы уверены, что найдете дорогу?

— Я сверну направо, затем примерно через четверть мили еще раз направо, там начинается немощеная дорога, ведущая к дому, — отрапортовал я.

— Все верно. — Он снова кивнул. — В таком случае до встречи.

Я вышел на лужайку. В доме все еще продолжалось веселье, слышалась музыка, громкие нетрезвые голоса, громоподобный хохот. Эти звуки сопровождали меня вплоть до первого поворота, затем постепенно наступила тишина. А через несколько минут я уже добрался до грунтовой дороги, обсаженной с двух сторон высокими деревьями и поэтому абсолютно темной. На небе не было ни луны, ни звезд, плотные облака довольно низко плыли над землей.

Я шел медленно, прислушиваясь к звуку собственных шагов и шепоту легкого ветерка в кронах деревьев.

В следующий раз, подумал я, когда у меня появится идиотское желание гулять в одиночестве темной ночью, я непременно захвачу с собой фонарик.

А в следующее мгновение я уже разговаривал с самим собой — такое желание возникает у меня каждый раз, когда я не набрасываю узду на свое воображение.

— Итак, это середина ночи? — общительно заговорило мое второе «я».

— Что-то около полуночи, — согласилось первое.

— Колдовской час?

— Ах, заткнись!

— Ты знаешь, когда мертвецы выходят из могил и что бывает потом?

— Я велел тебе заткнуться. То, что я допустил оплошность, приехав в это прибежище психов и неврастеников, не основание для того, чтобы забивать себе голову подобными бреднями, а то можешь невзначай и поскользнуться…

— Чтобы я поскользнулся? — Мое второе «я» недоверчиво рассмеялось. — Я всегда начеку ради нас обоих. Кто-то должен же позаботиться о нашей безопасности. Я не хочу, чтобы с любым из нас случилось что-то ужасное только потому, что ты глуп. Тебе следовало принять предложение Энгстеда отвезти нас домой. Но нет! Тебе всегда нужно идти трудным путем, вот теперь мы и ковыляем в кромешной темноте под этими скрипучими деревьями. И вполне возможно, что мы заблудимся в лесу и будем тут блуждать до самого рассвета. Ты уверен, что один только ветер шевелит листвой за нашими спинами? Конечно, я не верю в то, что древние старухи летают по небу верхом на помеле, однако…

— Давай больше не будем говорить о нечистой силе, колдовских чарах и прочей ерунде! — проворчало первое «я». — Все это — плод чьей-то необузданной фантазии, и ты об этом прекрасно знаешь!

— Ну, что же, доставь нас обратно в Манхэттен живыми и невредимыми, храбрец, и я пожму твою мужественную руку. Но в данный момент мы оба находимся в полном одиночестве здесь, в темноте, и…

— Когда ты наконец заткнешься?

На этом наш диалог завершился.

Я внезапно остановился, чутко прислушиваясь к звукам в лесу.

«Провались все в преисподнюю! — решил я. — В чем дело? Все эти шуршащие звуки производит ветер. Поистине нужно быть безумным, чтобы бродить здесь среди ночи, разве я не прав?»

Вот этого мне не следовало себе говорить, потому что мое второе «я» немедленно стало задавать самые нелепые вопросы.

Тогда я снова двинулся в путь, стараясь поскорей добраться до дома. Да и потом, уж если быть вполне откровенным, стоять и прислушиваться к непонятным звукам было страшновато.

К счастью, стали рассеиваться низкие облака, сверху начал пробиваться слабый свет звезды, и я стал различать силуэты высоких деревьев и уже больше не опасался на них налететь.

Еще три крутых поворота петляющей дороги, и тут я увидел свет приблизительно в четверти мили перед собой.

Я на мгновение остановился, дабы как следует прочувствовать момент торжества.

— А вот и дом! — радостно воскликнул я. — И никаких ведьм на метлах, никаких диких шабашей в лесу! Просто шелест листьев да скрип ветвей!

— Да-а? — язвительно протянуло мое второе «я». — Разве тебе когда-нибудь встречался дом, который разгуливал сам по себе в ночное время?

— Что? — Я пристально посмотрел на свет. — Черт побери, о чем ты болтаешь?

— Понаблюдай сам за светом, смелый парень! — простонало мое второе «я». — Хорошенько присмотрись. Сам во всем разберешься, не слепой! А я удалюсь.

Где-то далеко в лесу тоскливо заухал филин. В этот момент огонь замигал и погас. Я продолжал смотреть на то место, где видел его в последний раз, пока у меня не заслезились глаза. Я энергично заморгал. Огонь снова появился, но теперь я был абсолютно уверен, что он переместился. Потом он опять заморгал и стал медленно перемещаться слева направо.

Я бы с большим удовольствием возобновил пререкания со своим двойником, если бы знал, что говорить.

Свет от звезд стал более ярким, я неохотно двинулся вперед, пока впереди отчетливо не замаячил мрачный силуэт дома.

Он был погружен в темноту, но мигающий свет продолжал медленно от него отделяться по направлению к озеру.

Последнее открытие вызвало у меня неприятный спазм, в желудке.

Глава 6

Каким-то образом инстинкт, куда более сильный, чем разум, подсказал мне, что я должен остановить этот свет, прежде чем он достигнет озера.

Я свернул с дороги и пошел по крутому склону, густо заросшему деревьями, рассчитав, что так будет быстрее и я буду там первым. Нижние ветви били меня по лицу, я спотыкался и путался в густой траве, пару раз проваливался в ямы, но упрямо шел вперед. Внезапно свет исчез за густой зарослью кустов. Я храбро устремился в самую чащу, не обращая внимания на болезненные царапины на лице и руках. Какое-то время мне казалось, что я топчусь на месте. Потом кусты как бы расступились и почти у самых ног я увидел зловещую черную поверхность озера.

В ноздри ударил отвратительный запах гниющего тростника. Осмотревшись, я увидел, что мерцающий свет теперь находится в каких-то тридцати ярдах вправо от меня, гораздо ближе к краю озера, чем я рассчитывал.

Я побежал к нему, но ярдов через пять моя нога зацепилась за какую-то корягу, слегка прикрытую сверху илом и песком, и я упал, растянувшись во весь рост на куче какой-то гниющей дряни, липкой и вонючей.

К тому моменту, как мне удалось подняться на ноги и выбраться на твердую почву, я увидел, что свет уже достиг края озера.

Я продолжал двигаться дальше.

Я побежал к этому свету как ненормальный и вскоре смог разглядеть, что исходит он из старинного штормового фонаря.

И хотя существо, держащее его в руке, пока оставалось лишь едва различимым силуэтом, я знал, кто это.

— Элайн! — заорал я. — Обождите!

Но она продолжала пробираться меж тростников к более глубокому месту. Когда я добежал до берега, она была уже по грудь в воде. В этом месте, по всей вероятности, было уже очень глубоко, потому что фонарь неожиданно выпал у девушки из рук и погас.

Я бросился бежать сквозь камыши, пока не погрузился в воду по бедра, потом поплыл. Голова Элайн виднелась на поверхности в нескольких ярдах впереди меня, затем ушла под воду.

Я нырнул в ледяную воду и оказался в кромешной темноте, неистово протягивая руки во все стороны в надежде натолкнуться на нее. Мне повезло, я ухватил что-то вроде тонкой материи одной рукой, а второй нащупал ее руку и потянул наверх. Она яростно вырвалась, стараясь освободиться.

— Спокойнее, Элайн! — проговорил я ворчливо. — Теперь все в порядке.

— Отпустите меня! — сказала она. — Разве вы ее не слышите? Сейра зовет меня к себе.

Борьба в ледяной воде, к тому же в одежде, совершенно измотала меня. Физически я был мало подготовлен к такому подвигу, мои занятия спортом сводились к тому, что иногда я поднимался к себе в квартиру по лестнице, а не в лифте.

Сражение продолжалось несколько минут, потом Элайн ухитрилась ударить меня ногой в грудь и оттолкнула от себя. Она почти моментально погрузилась в воду. Я нырнул и схватил ее за волосы.

На этот раз, когда ее голова оказалась под водой, я посчитал необходимым нанести ей не слишком сильный удар в челюсть… Тело Элайн обмякло, и мне удалось подняться на поверхность, а потом подтащить ее к берегу.

Когда я нес ее на руках через заросли тростников, я увидел, что почти все окна в доме ярко освещены, а луч чьего-то фонарика освещал дорожку от дома к озеру.

Я довольно резко прервал поток вопросов тети Эммы, когда мы встретились, главным образом потому, что мне просто не хватало сил, чтобы ей отвечать.

Когда мы вошли в дом, я положил Элайн на кушетку и велел тете Эмме принести побольше одеял.

Пока она отсутствовала, я восстановил дыхание и хорошенько рассмотрел девушку. Она лежала на кушетке и дышала совершенно спокойно, ее волосы прилипли к голове, их ярко-розовая окраска то ли полиняла, то ли смылась от ночного купания. На ней была только нейлоновая рубашка. Намокнув, она прилипла к телу и перестала скрывать фигуру девушки, но в то же время придавала ей какой-то трогательный и беззащитный вид.

Вскоре показалась тетя с охапкой одеял. На ней было надето допотопное пальто, из-под которого высовывался подол фланелевой ночной рубашки.

Одно одеяло она бросила мне, потом подошла к кушетке и заботливо укутала Элайн.

— Вам необходимо выпить чего-нибудь покрепче, молодой человек! — заговорила она деловито. — А потом сможете объяснить, что же произошло.

Я набросил одеяло себе на плечи и подошел к маленькому бару, налил полный стакан бурбона и выпил его залпом, чувствуя, как тепло побежало по всем моим жилкам.

— Ну? — требовательно спросила тетя Эмма.

— Я возвращался с вечеринки у Вендовера и внезапно увидел, как из дома выплыло белое пятно и довольно быстро двинулось вниз к озеру, — пояснил я ей. — Не знаю почему, но у меня возникло чувство… — Я смущенно повел плечами. — Что-то мне говорило, что я должен задержать этот свет, не позволив ему достигнуть озера. Когда я побежал туда, Элайн с фонарем в руках уже была в воде, а потом вообще исчезла под водой. Пришлось нырнуть и вытащить ее на берег. К несчастью, она сопротивлялась как безумная, так что мне пришлось ее ударить.

— Вы поступили совершенно правильно. — Ее пронзительные голубые глаза внимательно следили за моим лицом. — Она что-то сказала? Хоть что-нибудь?

— Она хотела, чтобы я ее отпустил. Потом несла какую-то ерунду о том, что Сейра звала ее к себе…

— Малум секутум! — прошептала старуха. — Каким-то образом они, должно быть, узнали про мои планы в отношении вас и Элайн и решили, что, если они не могут заполучить непорочную девственницу, тогда она вообще никому не достанется. Они предпочли, чтобы она присоединилась к моей бедной сестре на дне озера. — Ее плечи беспомощно поникли. — Мои заклинания оказались совершенно бесполезными, видите? Они прокляли всех нас за то, что мы посмели ослушаться их. Порой мне кажется, что благоразумнее отдать им то, чего они добиваются, запаковать вещи и покинуть дом.

Элайн что-то едва слышно пробормотала, затем села, ее глаза были широко раскрыты.

Тетя Эмма подскочила к ней, положила руки ей на плечи и заговорила сюсюкающим голосом:

— Все в порядке, моя дорогая… Тебе не о чем тревожиться, ты вполне здорова.

— Я вся мокрая, — детским голоском пожаловалась Элайн. — Что произошло? Я видела такой кошмарный сон и… — Ее глаза наполнились ужасом. — Я все вспомнила! Это было так страшно, просто невыносимо! Тетя Сейра звала меня со дна озера! — Она задрожала. — Я видела ее! Волосы плыли за ней по воде, а она все повторяла мое имя и манила пальцем. Мне не хотелось идти к ней, но я не могла остановиться. Меня словно что-то туда тянуло. Я зажгла на кухне старый фонарь и… — Она снова задрожала. — Вода была такая холодная!

Она натянула одеяло до талии, затем провела рукой по мокрой рубашке.

— Так это правда? — Широко раскрытыми глазами она посмотрела на тетушку. — Все это произошло на самом деле? Не было ночным кошмаром?

— Не надо больше об этом думать и снова все переживать! — твердо заявила старушка. — Тебе повезло, дорогая. Повезло, что мистер Бейкер возвращался домой от Вендовера и увидел тебя вовремя.

Элайн задумчиво посмотрела на меня:

— Вы спасли меня, Ларри?

— Во мне проснулись бойскаутские привычки, — усмехнулся я. — А теперь я могу отдохнуть, до завтрашнего дня. Никаких новых добрых дел совершать не потребуется. А там будет видно.

— Благодарю вас, Ларри! — произнесла она очень серьезно. — Спасибо за то, что вы спасли мне жизнь.

Она подняла руку, чтобы поправить волосы, дотронулась до мокрых прядей, прилипших к голове, ее лицо исказилось.

— У меня, должно быть, кошмарный вид!

— Примерно такой же, как и у меня, — произнес я успокоительно.

Губы у нее слегка изогнулись в подобии улыбки.

— Какой кошмар!

Неожиданно на пороге гостиной появилась миссис Робинс, облаченная в толстый халат, окутывающий ее целиком от шеи до пят. Ее тонкие губы были поджаты, лицо выражало крайнее неодобрение, а темные глаза враждебно поблескивали.

— Что здесь происходит среди ночи? — требовательно спросила она.

— Элайн мучили ночные кошмары, — тихо ответила тетя Эмма.

— В этом нет ничего удивительного, имея в виду всю ту ерунду, которой вы забиваете ей голову! — изрекла миссис Робинс с презрительной гримасой, затем посмотрела на меня. — А что с ним? Его тоже мучили кошмары?

— Я возвращался пешком от Вендовера и свалился в озеро, — сказал я.

— Оставив Айрис одну? — фыркнула она. — Я бы не назвала такое поведение джентльменским.

— Как вы себя ведете! — возмутилась тетя Эмма. — Происходящее здесь к вам не имеет никакого отношения, так что возвращайтесь в свою постель. Это вас не касается.

— Не касается? — Экономка обвиняюще посмотрела на меня. — Он оставил Айрис в этом безнравственном вертепе и должен стыдиться! — Она гневно посмотрела на тетю Эмму и Элайн. — Во всем виноваты ваши дурацкие разговоры о ведьмах и злых чарах. Нет ничего удивительного, что девушку по ночам мучают кошмары. Почему вы не даете душе вашей несчастной сестры успокоиться в мире?

— Это другие не дают ей успокоиться, — вкрадчиво произнесла тетя Эмма. — Меня поражает; почему вы не сложите свои вещи и не уедете отсюда, миссис Робинс. Ведь вам так не нравится наше общество.

— Ну нет, я никогда не оставлю Айрис без защиты! — бросила миссис Робинс. — История повторяется. Умная и глупая сестры. Сейра была разумной, упокой, Господи, ее душу! Нет, я не хочу рисковать. Я бы никогда себе не простила, если бы с Айрис случилось то же самое, что случилось с Сейрой!

Она неторопливо выплыла из комнаты, хлопнув дверью.

— Она становится совершенно невыносимой! — пожаловалась Элайн. — Я понимаю, мы вынуждены мириться с тем, что она живет в этом доме по завещанию тети Сейры, но, конечно, Айрис должна запретить ей разговаривать с нами в таком тоне!

— Я сомневаюсь, чтобы Айрис интересовало, как с нами разговаривает миссис Робинс, дорогая, — пробормотала тетушка Эмма. — Но перестань волноваться. Сейчас устрою тебе горячую ванну, а потом ты сразу же ляжешь в постель.

— Мне можно спать в вашей комнате? — быстро спросила Элайн голоском маленькой девочки. — Мне очень страшно остаться одной, после того как…

— Разумеется, ты ляжешь спать у меня. — Старая дама с улыбкой посмотрела на меня. — Вы в состоянии сами о себе позаботиться?

— Разумеется. — Я кивнул. — Доброй ночи.

— Доброй ночи, Ларри.

Элайн поднялась на ноги, придерживая обеими руками одеяла, в которые была завернута, и медленно двинулась к двери. Она пропустила вперед тетушку, затем оглянулась.

— Может быть, к завтрашнему утру, когда я не буду так ужасно выглядеть, мне удастся найти способ отблагодарить вас, Ларри, — прошептала она едва слышно. Ее блестящие глаза как будто мерцали. — Не представляю, чем может девушка заплатить за свою жизнь, но я что-нибудь придумаю!

Она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, предоставив мне гадать, что именно она имела в виду.

Я выпил еще стаканчик, затем, немного поколебавшись, захватил с собой бутылку бурбона.

Сорвав с себя мокрую одежду, я скатал ее и засунул в пустой стенной шкаф. Продолжительный горячий душ помог мне почувствовать себя человеком. Я надел пижаму, налил стакан бурбона и закурил.

Мои часы, к моему величайшему удивлению, действительно оказались водонепроницаемыми, как это и было обещано в рекламе, и теперь показывали без десяти два.

В комнате было жарко и душно, поэтому я распахнул окно и невольно уставился на озеро.

Колдовские чары?

Настолько правдоподобный ночной кошмар, что Элайн была готова подчиниться не раздумывая?

В состоянии ли ночной кошмар пересилить шок, испытываемый человеком, когда он внезапно погружается в ледяную воду?

Подобных вопросов у меня было более чем достаточно, но ответов на них я не находил.

Облака исчезли, вернув на небо густую россыпь ярких звезд. Их свет придавал поверхности озера вид черного полированного камня, упавшего с огромной высоты в заросли тростника. Где-то в отдалении кричали ночные птицы, ухал филин, и я невольно вздрогнул, припомнив свое возвращение через лес.

Энгстед был прав — я не имел права уезжать отсюда, оставив Элайн совсем беззащитной. Разумеется, после всего того, что случилось ночью, она не сможет без посторонней помощи избавиться от навязчивых мыслей. Да, конечно, я просто обязан остаться…

Я снова уселся на непрогибаемый матрас и сделал глоток из стакана.

Приблизительно через пятнадцать минут мимо окна проехала машина и остановилась у входа, потом скрипнула дверь.

Может быть, у Айрис будет такой же ночной кошмар, как и у ее сестрицы, подумал я мечтательно, и она отправится на прогулку к озеру. Я, конечно, вовсе не хотел, чтобы она утонула, просто чтобы промокла до нитки и покрылась с ног до головы этой скользкой и вонючей тиной!

Я допил бурбон, выключил свет и лег в постель, думая, что тут же усну. Но уже через пять минут я понял, что сон не приблизится ближе чем на три фута к этому каменному матрасу. Мне казалось, что я лежу на куче пустых консервных банок, добрая половина которых к тому же была повернута своими обрезанными краями кверху.

Не выдержав пытки, я поднялся, включил свет и снова взялся за бутылку.

Уж если Морфея пугает мое сомнительное ложе, то, возможно, оно поддается спиртному.

Я успел лишь наполнить стакан, как вдруг раскрылась дверь и в комнату вошла Айрис. Она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, глядя на меня со слегка насмешливой улыбкой.

— Мой герой! — промурлыкала она. — Вытаскивает из озера маленьких девочек среди ночи. Тетя Эмма специально не ложилась спать, чтобы поведать мне об этом. Слышали бы вы, с каким благоговением она произносила ваше имя. Но что можно ожидать от ненормальной!

— Я позабыл поблагодарить вас за то, что вы заманили меня в спальню, где раздевалась Линда Халлард, — заговорил я отнюдь не любезно. — После того как я потерял сознание от удара ее безмозглого ревнивца мужа, нырнуть в такую холодную воду было даже полезно.

— Ныряйте на здоровье, простофиля! — Она выразительно закатила глаза. — Очаровательная маленькая Элайн наконец-то нашла себе мужчину, но что случилось? Ее бессердечная старшая сестра отбила его у нее. Взмах волшебной палочки — и появляется тетя Эмма, дабы спасти положение. Давай-ка, советует она, разыграем драматическую сцену, где мужчине отведем роль храброго героя, который вырвет тебя из объятий смерти. Никакая лесть и уговоры не действуют так на мужчину, как восхваление его храбрости, дорогая Элайн. На следующий день ты будешь без конца его благодарить, а он в диком восторге от собственной смелости посчитает совершенно естественным, что ты повиснешь у него на шее. Что касается старшей сестры, то с этого дня он даже не посмотрит в ее сторону. Мы, — тут Айрис показала зубы, копируя тигрицу, — об этом позаботимся!

— Ночной кошмар не был игрой, — возразил я. — Она отбивалась от меня, как дикая кошка, мешая вытащить ее, не дать утонуть.

— Дорогая малютка Элайн, да будет вам известно, чемпионка своего учебного заведения по плаванию, — фыркнула Айрис. — Она так же не может утопиться, как я не могу вести себя подобно невинной девушке. Так или иначе, но все это уже в прошлом!

Я пожал плечами:

— Кем бы ни была ваша сестрица, но в одном я уверен: после той отвратительной шутки, которую вы вчера со мной сыграли, для меня вы стали всего лишь… платиновой сукой.

Она порылась в сумочке, вытащила сигарету и закурила.

— Вы кое-что забыли, милейший Ларри. А флирт, которым вы весь вечер занимались с этой сексуально озабоченной коровой Кирш! У меня тоже есть самолюбие!

— Стив Энгстед предупреждал меня, что вы бросаете мстительные взгляды на меня и Труди. К сожалению, я не воспринял его предупреждений всерьез. Понимаете, до сих пор мне везло. Я ни разу не встречался с девушкой, которая так тщеславна и ревнива.

— Стив предупреждал вас? Странно… Я бы не имела понятия о том, что происходит между вами и этой коровой, если бы он не рассказал мне об этом. Если я беру с собой мужчину в компанию, то надеюсь, что он не переметнется к другой женщине, даже если я не нахожусь с ним все время. Нет, Ларри! — Она решительно покачала головой. — Вы сами на это напросились и получили то, что заслужили.

— Какого черта! — раздраженно воскликнул я. — Мы друг другу ничего не докажем. Это то же самое, что выяснять, действительно ли Элайн едва не утонула или просто разыграла комедию. Сейчас уже ничего не изменишь, и надо относиться к этому как к факту нашего прошлого.

— Я плеснула целый стакан виски на платье коровы Кирш, — мечтательно заявила Айрис. — Целилась в вырез, чтобы оросить ее массивное вымя. Вы бы слышали, как она визжала!

— Сохраните это для книги «Воспоминания Айрис Лэнгдон». Вы переплюнете знаменитую Фанни Хилл. — Я красноречиво зевнул.

— Но глава о похождениях Ларри Бейкера еще не написана. — Она рассмеялась. — Вы обижены и злитесь на меня, но стоит мне щелкнуть пальцами, вы прибежите ко мне без колебаний.

— Теперь я уже окончательно уверен, что все обитатели этого дома ненормальные, — произнес я, особенно четко выговаривая слова. — Но в этом вы превзошли всех.

— Вы хотите сказать, что не верите тому, что я колдунья? Тогда следите за мной, сейчас я пущу в ход свои чары.

Она подошла к маленькому столику возле кровати, погасила окурок в пепельнице, затем взяла в руки стакан:

— Бурбон?

— Бурбон.

Откинув назад голову, она неторопливо выпила все то, что там оставалось.

— Ах, это было недурно!

Она осторожно выдохнула воздух и поставила на столик пустой стакан.

— Сначала я очарую вас, Ларри, — сказала она чуть насмешливо, — затем щелкну пальцами.

Повернувшись ко мне спиной, она расстегнула молнию на платье, доходящую до копчика. Не спеша спустила с плеч бретельки и позволила платью упасть к ее ногам сверкающей морозной пеной. Переступив через него, она повернулась лицом ко мне, глаза у нее были полузакрыты, губы искривились в непонятной улыбке. Закинув руки за спину, она расстегнула белый атласный бюстгальтер, вытянула руки вперед и вниз, сделала едва заметное движение туловищем, и он скользнул вниз по рукам и упал к моим ногам как жертвоприношение.

Когда она снова выпрямилась, прикроватная лампа бросала густую тень на расщелину между ее грудями, которые я бы назвал двумя поразительными пиками, увенчанными коралловыми сосками.

Пальцы девушки нарочито медленно стянули вниз белые шелковые трусики и откинули их в сторону.

На какое-то мгновение она застыла в эффектной позе профессиональной манекенщицы.

Она была великолепна: высокая прическа не растрепалось, цыганские золотые серьги, едва не касающиеся плеч, стройные ноги в атласных белых туфлях… Каким-то непонятным образом все это заставляло выглядеть ее потрясающее тело более нагим, чем обычная нагота.

Она подняла руки и сомкнула их у себя за шеей, ее полные груди поднялись, она слегка покачала бедрами, сознавая свою неотразимость.

Возможно, где-нибудь на белом свете нашелся бы парень, который смог бы устоять в этот момент, но, разумеется, его звали не Бейкером.

Я быстро вскочил на ноги, положил руки на ее крутые бедра и повернул лицом к себе. Она прижалась ко мне всем телом. В последний момент она отвернула голову в сторону, избежав моего поцелуя, затем прижалась щекой к моей щеке, так что ее губы оказались рядом с моим ухом.

— Щелк!

Она издала короткий торжествующий смешок, затем больно укусила меня за мочку уха.

Глава 7

Меня разбудил стук в дверь, я проснулся с чувством неосознанной вины и буквально выскочил из кровати. Лишь потом до меня дошло, что я был один, Айрис, по всей видимости, ушла в свою комнату вскоре после того, как я заснул.

Сквозь распахнутое окно в комнату устремлялся яркий солнечный свет, а мои часы показывали половину десятого.

— Ларри? — Я услышал голос Элайн. — Вы проснулись?

— Конечно.

— Завтрак через десять минут, устраивает?

— Прекрасно. Я приду.

Когда утренний ритуал, включающий душ, бритье и одевание, был закончен, я поспешил вниз, опоздав минут на пятнадцать.

Завтрак в «Вотерс-Мит» подается на кухне. Тетя Эмма и обе девушки уже сидели за столом, а миссис Робинс стояла на страже возле плиты и подавала еду с пылу с жару.

— Доброе утро, мистер Бейкер.

Тетя Эмма одарила меня улыбкой из-под широченных полей своей огромной шляпы, и я с любопытством подумал, не спит ли она в ней.

— Доброе утро.

Я уселся подле Айрис, Элайн и ее тетушка сидели по другую сторону стола.

— Вы хорошо провели ночь, Ларри? — Айрис повернула голову и вопросительно посмотрела на меня. Лицо ее выглядело необычайно довольным, а мурлыкающие нотки в голосе напоминали мне кота, возвращающегося домой на чердак после ночной экспедиции по соседним крышам.

— Превосходно, спасибо, — пробормотал я.

— У меня была абсолютно сказочная ночь, — промурлыкала она.

Миссис Робинс остановилась около моего стула и презрительно уставилась на меня своими черными глазами. Я не сразу сообразил, чего она от меня хочет, потом смущенно пробормотал, что кофе и тоста достаточно.

Я обратил внимание на то, что Элайн почти ничего не ела, в то время как Айрис с аппетитом поглощала целую гору горячих пышек, лежащих на блюде посреди стола. Она обмакивала их в варенье и даже жмурилась от удовольствия. У меня же от одного их вида в желудке сделался спазм.

— Недавно звонил Стив Энгстед, — внезапно сообщила Элайн.

— Какого черта ему нужно? — равнодушно спросила Айрис.

— Он сказал, что хочет заехать к нам сегодня утром где-то около одиннадцати.

— Он, вероятно, хочет узнать, не прикончила ли я Ларри ночью топором. — Айрис засмеялась. — Я действительно его едва не прикончила, но только не топором. Правда, Ларри?

К великому счастью, меня избавила от необходимости отвечать миссис Робинс.

— Послушай, Айрис, — заговорила она недовольно, — почему тебе понадобилось звонить среди ночи?

— Я не звонила, — беспечно ответила она.

— Но кто-то звонил. — Экономка сложила руки на плоской груди своего черного платья и подозрительно посмотрела на нас. — Я слышала, как дважды позвонил телефон. Затем кто-то взял трубку.

— В котором часу это было? — поинтересовалась Айрис.

— Наверное, за полчаса до того, как началась вся эта свистопляска с их падением в озеро.

— Я не слышала звонка, — покачала головой Элайн. — Возможно, кто-то ошибся номером и прекратил звонить.

— Ха! Ха! — Миссис Робинс неодобрительно фыркнула: — Что-то не верится!

— Должна сказать… — Айрис снова громко рассмеялась, на этот раз смех показался мне совершенно непристойным. — Это купание пошло Ларри на пользу. Когда я остановилась возле его двери пожелать ему спокойной ночи, он набросился на меня как разъяренный зверь.

Я заметил, как одеревенело тело Элайн, словно кто-то ее ударил, щеки у нее запылали. Острые голубенькие глазки тети Эммы сделались ледяными, а экономка с такой силой втянула в себя воздух, что по кухне пронесся ветерок.

Я на мгновение закрыл глаза. Одна Айрис блаженствовала.

— Все ли мужчины, работающие на телевидении, такие ненасытные? — поинтересовалась она.

— Извините меня! — Элайн отодвинула стул и стремглав вылетела на кухню.

— По-моему, мне пора отправиться на прогулку, — слишком бодрым голосом заявила тетя Эмма.

— Пойду прибраться в спальнях, — бросила миссис Робинс. — Я вернусь и вымою посуду, когда вы закончите завтракать, Айрис.

Через пять секунд на кухне остались только мы вдвоем. Она разделалась с последней пышкой, довольно вздохнула, затем налила себе еще кофе.

— До чего же забавно, когда всего одно слово о сексе повергает эту троицу в панику. — Ее голос зазвучал нарочито безразлично: — Мне показалось, что бедняжка Элайн страшно расстроилась от мысли, что мы спали вместе.

— Вы настоящая сука! — сказал я.

Ее глаза блеснули, когда она посмотрела на меня.

— Этой ночью вы называли меня колдуньей, волшебницей. Не бросайтесь словами, Ларри Бейкер, или же я больше не стану щелкать пальцами.

Я сменил тему разговора. Судя по всему, я непременно оказался бы в проигрыше.

— Должен приехать Энгстед побеседовать с Элайн. Я пересказал ему кое-что из тех бредней, которые услыхал от нее и тети Эммы, и он посчитал, что это может оказаться серьезным.

— Вы имеете в виду, — она недоуменно захлопала ресницами, — что в нашем саду на самом деле обитают ведьмы?

— Я имею в виду, — рассердился я, — что психиатра Энгстеда встревожило влияние безумных речей тети Эммы на Элайн.

— Признаю, что для тебя тетя Эмма — проблема. Но я уверена, что Элайн не воспринимает серьезно всю эту абракадабру! Моя младшая сестренка выдумщица, но она не психопатка!

— Почему не предоставить Энгстеду возможность в этом убедиться?

— Пожалуйста! — Айрис пожала плечами. — Если она обратится к эскулапу, ей придется выложить пятьдесят монет за час, проведенный на его кушетке, причем без сексуальной подливки. — Она допила кофе и поднялась со стула. — Мне надо кое-что сделать. Как вы смотрите на то, чтобы занять себя чем-нибудь до приезда Стива?

— Конечно!

Я покинул кухню последним. День был прекрасный. Деревья зеленые и стройные, поверхность озера приобрела сверкающее ярко-голубое свечение, которое в полном смысле манило искупаться.

Вся эта история с блуждающим светом и спасением Элайн казалась какой-то совершенно нереальной.

Я подумал, что небольшая прогулка не повредит мне, и зашагал к озеру. Приблизительно минут через пять, когда я осторожно шел по самому краю берега, я услышал какой-то шорох и хруст в кустах, а еще через несколько минут из зелени появилась голова тети Эммы в ее немыслимой широкополой шляпе.

— Мистер Бейкер! — На какое-то мгновение она оскалила свои крупные желтые зубы, очевидно считая, что обаятельно улыбается. — Мне необходимо с вами поговорить.

— Понятно, — произнес я без всякого энтузиазма. — Начинайте.

— Кому принадлежит идея пригласить мистера Энгстеда сегодня?

— Ему самому.

— Вы уверены, что это не дело рук Айрис?

— Мы вчера беседовали с ним в гостях. — Я рассказал ей все, как было на самом деле. — И он посчитал, что ваши разговоры о злых чарах и проклятиях, лежащих на этом доме, могут оказывать нежелательное воздействие на ее воображение. — Я выбирал слова очень осторожно. — Поэтому он решил, что ему надо сюда приехать и самому разобраться в сложившейся ситуации.

— Понимаете, я уверена, что тут не обошлось без милейшей Айрис. — Тетя Эмма энергично закивала. — Заставить своего лечащего врача прийти к заключению, что Элайн нуждается в специальном лечении, а после этого запереть ее в какой-нибудь санаторий.

— Я уверен, что у нее и в мыслях не было ничего подобного.

— Очень надеюсь, что вы правы, мистер Бейкер. — Однако все ее подбородки дрожали, выражая сомнение. — У меня нет ни малейшего желания показаться нескромной, высказав такую мысль, но вы уверены, что ваше мнение об Айрис основывается на… ну… — На какое-то мгновение ее лицо приняло смущенное выражение. — На него не повлиял характер ваших взаимоотношений с Айрис? — Она заморгала, таким образом умоляя извинить ее за дерзость. — Мне неприятно говорить на эту тему, но Айрис сама за завтраком совершенно ясно дала понять, что она… что вы…

— Это ни капельки не изменило мое мнение об Айрис, — заверил я ее. — Мне думается, вам не стоит волноваться из-за того, что Энгстед руководствуется какими-то зловещими мотивами, высказав желание посетить Элайн.

— Благодарю вас. — Она громко вздохнула. — Ну что же, я почувствовала большое облегчение, поговорив с вами. Вы все еще остаетесь единственным человеком, которому я верю. Видите ли, если бы не вы, бедняжки Элайн уже не было бы в живых. — Она зажмурилась. — Я поняла, мистер Бейкер, что моя работа ничего не дала. Все мои изыскания, противодействие злым чарам и заклятия, увы, бесполезны. Их власть над Элайн настолько велика, что она не в силах противиться. С помощью каких-то дьявольских махинаций они вчера внушили ей, будто бы ее зовет к себе Сейра. И она послушно пошла к озеру. Пошла, хотя плакала от страха. Они вцепились в нее так сильно, что заставили войти в озеро! Поверите ли, когда я ночью уложила ее в своей комнате, я старалась убедить ее уехать из дому ради собственной безопасности. Но теперь она больше меня не слушает. У меня такое впечатление, что у нее в мозгу воздвигнут неприступный барьер, за который меня не впускают. Вы обратили внимание на то, какой она была вялой за завтраком? Я думаю, они уже сломили ее волю, подготавливая к этому кошмарному ритуалу…

— Послушайте! — воскликнул я растерянно, не зная, как унять это словоизвержение. — Возможно, случившееся было всего лишь ночным кошмаром. Если неделя за неделей она слушала разговоры о колдовстве и черной магии, то прошлой ночью наступила кульминация. А теперь, когда она осталась живой и здоровой, она преодолеет свои сомнения. И, как я считаю, в этом ей может помочь Стив Энгстед.

Тетя Эмма насмешливо улыбнулась:

— Уверена, что сейчас все молодые люди практичны, самоуверенны, убеждены в том, что наука всесильна, а сама мысль о том, что какие-то оккультные силы не прекращают своей деятельности, способна вызвать у них только смех. Я не могу вас винить за это, мистер Бейкер, но хочу просить вас об одолжении. — Говорила она с подкупающей искренностью. — Умоляю вас, пожалуйста, не уезжайте сегодня. Не уезжайте. Оставайтесь!

— Но, — я смущенно закашлялся, — не думаю…

Ее сплетенные пальцы, прижатые к груди, жалко дрожали.

— Я, не задумываясь, встану на колени и буду молить вас об этом, если это поможет изменить ваше решение, мистер Бейкер! Вы должны понять, что этой ночью они намеревались ее утопить. Нет, им надо было убедиться в своей абсолютной власти над ее сознанием, а теперь им известно, что она готова.

— Готова? — промямлил я.

— К ритуалу! Как вы не понимаете! — Голос у нее понизился до шепота. — Это кошмарное богохульство, искажение священных вещей. Непристойное издевательство над таинством причастия, оскорбление христианских обрядов. Вам, разумеется, известно, что они верят в то, что власть Черной мессы удесятеряется, когда на алтарь приносят живое тело юной девственницы?

Я вытаращил глаза:

— Элайн? Вы предполагаете, что…

— Я это точно знаю! — Ее голубые глаза мрачно посмотрели на меня. — Вы, наверное, подумали, что я просто безумная старуха, когда упрашивала вас… лишить Элайн девственности? Для нее это было бы в тысячу раз лучше, чем быть использованной для жутких целей! — Ее пальцы снова задрожали. — Обещайте мне, что вы не покинете сегодня дом, мистер Бейкер!

— О’кей. — Я торжественно наклонил голову. — Обещаю.

— Благодарю вас. — Она облегченно вздохнула. — В таком случае мы, по крайней мере, не окажемся беззащитными, когда они придут за ней.

Она исчезла.

Я пошел дальше, продолжая убеждать себя в том, что тетя Эмма всего лишь выжившая из ума безобидная старуха, но теперь мне как-то не удавалось это сделать.

Когда я, обойдя вокруг озера, подошел к дому, рядом с древним седаном стоял автомобиль с откидными сиденьями и задним откидным бортом.

А через несколько секунд я нашел Стива Энгстеда и Айрис в гостиной.

Его лицо при дневном свете выглядело еще более изможденным, чем накануне, а когда он мне улыбнулся, то я подумал, что это равносильно тому, что меня приветствует говорящий череп. Его лысая голова блестела.

— Хэлло, Ларри! — Это было сказано таким голосом, что со стороны могло показаться, будто я его давний друг, которого он давно не видел. — Айрис мне только это рассказала, что произошло вчера на озере. И я подумал: как повезло Элайн, что вы надумали идти домой пешком.

— Знаете, он почти убедил меня, что у Элайн на самом деле не все благополучно, — сообщила Айрис унылым голосом, — так что теперь мне придется прибегнуть к услугам врача-психиатра… Нам же придется незаметно исчезнуть, чтобы у него была возможность откровенно побеседовать с моей ненормальной сестрицей.

— Айрис! — Энгстед хмуро посмотрел на нас. — Не надо так говорить об Элайн!

— Как прикажете мне ее называть? — Айрис сердито свела брови. — У меня имеется младшая сестра, я бы назвала ее премиленькой девушкой, абсолютно здоровой и разумной, если бы у нее иногда не появлялось желание утопиться!

Энгстед чуть не поперхнулся.

— Почему бы вам не показать Ларри вашу студию? Уверен, что ему будет интересно.

— Какой интерес смотреть на всякий хлам? — Она нехотя поднялась со стула. — Хорошо, я устрою ему экскурсию за десять центов. Давайте поспорим, что он потребует их обратно? Сколько времени вам потребуется, Стив? Неплохо бы выпить мартини.

— Дайте мне полчаса, — попросил он.

— Не больше! — Айрис одернула черный с белой отделкой свитер, так что он еще больше обтянул грудь. — Если бы я знала, я бы перенесла в студию кушетку!

— Увидимся позднее, Ларри. — Энгстед задумчиво пожевал губами. — Еще один вопрос, прежде чем вы уйдете. Вы думаете, что Элайн вчера действительно решила утопиться?

— Она боролась со мной, как дикая кошка, — сказал я. — Сейра звала ее со дна озера, и она намеревалась бежать к ней.

— Благодарю. — Он вытащил трубку из кармана и зажал ее зубами. Я подумал, что точно так же поступают малыши с пустышкой. — Не думаю, что это будет просто.

Я отправился следом за Айрис, мы обогнули дом и прошли к деревянной постройке, стоявшей футах в тридцати от главного здания.

— Вообще-то это бывший сарай, — объяснила Айрис. — Я его реставрировала, как принято теперь выражаться, и из него получилась великолепная студия.

Она распахнула настежь двери, и мы вошли внутрь.

Айрис действительно организовала экскурсию, показала мне электрический гончарный круг, печь и сушильную камеру, запас сырья — импортной английской глины, какие-то снадобья и, наконец, кое-что из ее творений, которые были расставлены на деревянной полке, тянущейся вдоль всей стены.

— Все это страшно убогое и скучное, — сказала она и взглянула на часики, — но нам надо еще убить целых двадцать минут, прежде чем Стив закончит свои психологические опыты над моей сестрицей. Хотите еще погулять?

— Нет, — ответил я, — мне бы хотелось поближе посмотреть на эти вещи.

Я подошел к деревянной полке и снял с нее высокую узкую вазочку с неярко расписанной высокой тоненькой нимфой, прижавшейся к ней.

— Эй, да ведь это прекрасно… Вы еще и рисуете?

— Если это можно назвать рисованием. Просто наношу последний штрих, чтобы придать сосуду… — Она присела на краешек рабочего стола и закурила сигарету. — Все мои произведения одинаковы. Выполнены в легкой манере. Иногда я думаю, что в них я воплощаю собственное легкомыслие.

Я поставил на место вазочку и достал с полки округлую чашу, по краям которой три старых карги в традиционных высоких колпаках летели на метлах одна за другой, спасаясь от преследовавшей их хорошенькой маленькой девочки, оседлавшей зубную щетку.

— Меня тошнит от этой ерунды, — пожаловалась Айрис. — Такая дешевка! Но ведь надо же как-то зарабатывать на жизнь. Вам не надоело на это глазеть?

— Вы знаете, я восхищен! — воскликнул я совершенно искренне. — К тому же интересно было узнать, о чем вы думаете: нимфы, колдуньи…

— Это происходит подсознательно, я все же прислушиваюсь к болтовне тети Эммы, — ответила она со вздохом. — Иногда на меня нападает желание сделать что-то действительно стоящее, по-настоящему хорошую вещь, тогда я применяю технику внутренней и внешней глазури при разрисовке изделия, но каждый раз напоминаю себе, что эта проклятая электропечь пожирает столько энергии, что мои амбиции дорого обойдутся.

— Да, это наверняка очень интересно, — сказал я совершенно серьезно. — Тут не может быть сомнения. Если бы я еще понимал, черт возьми, о чем вы толкуете.

Она глубоко вздохнула:

— Следует ли утруждать себя объяснениями невежде? Ладно, цените, приношу себя в жертву. Гончарные изделия лепят из влажной глины, а затем помещают в тепловую камеру на просушку. На этой стадии они еще пористые, поэтому их необходимо обжечь — пропечь, если угодно, — в печи в течение двух с лишним дней при температуре тысяча триста градусов по Цельсию. Когда изделия остынут, я их разрисовываю и опускаю в глазурь. Но изделие можно сделать более красивым, если повторить обжиг. Но для этого каждый раз нужно вновь запускать электропечь на пятьдесят пять часов. — Она медленно покачала головой. — Нужно быть ненормальной, чтобы объяснять нечто более сложное, чем дважды два, парню, который сочиняет сценарии для телепередач.

— Знаете, а ведь обо всем этом можно было бы сделать прекрасную передачу! — загорелся я.

Айрис лишь пожала плечами:

— Не говорите глупостей!

Я продолжал медленно передвигаться вдоль полки, беря в руки образцы работы Айрис, которые мне нравились. Поразительно, что таких нашлось очень много.

— Что вы думаете о Стиве Энгстеде? — внезапно спросила Айрис.

— Вроде бы симпатичный парень. Старый друг семьи, как я понимаю?

— Он живет в этих краях уже много лет. Первоначально был другом обеих тетушек. Затем, когда тетя Сейра погибла, а мы перебрались сюда, он продолжал нас навещать… А вот я в нем совершенно не уверена, Ларри. В нем есть что-то такое… — Она помолчала пару секунд. — Не знаю, как это выразить словами… Но у меня пробегают мурашки по спине, когда я с ним разговариваю, даже если наша беседа непродолжительна… У меня появляется ощущение, что он надо мной смеется, хотя он всегда предельно вежлив и внимателен. Знаете ли, вчерашняя история произошла исключительно по его милости. Он вновь и вновь накручивал меня бесконечными сообщениями о том, как вы увиваетесь вокруг этой стервы Кирш, пока я не осатанела и не…

— Да, вы мне об этом уже говорили, — сказал я. — Постойте, что это за очаровательная вазочка с фантастическими птицами, веточками и гирляндами цветов?

— Дешевка, — равнодушно бросила она, — скверное подражание Мейсену, восемнадцатый век. Черт возьми, Ларри, можете ли вы серьезно отнестись к моим словам? Меня беспокоят Стив и Элайн. Совсем не уверена, что он не причинит ей больше вреда, чем пользы, если дурочка на самом деле слегка поддалась идиотским россказням тети Эммы о ведьмах…

— Он же профессионал, — не согласился я. — То, что он вам не нравится, не имеет никакого отношения к его попыткам помочь Элайн. Да и потом, он ведь собирается только побеседовать с ней, а не лечить ее.

— Это так, но… — Чувствовалось, что Айрис продолжает сомневаться. — У меня совершенно разгулялись нервы, — пожаловалась она. — Вверх и вниз по спине проходят какие-то токи… Такое бывало каждый раз перед тем, как происходили какие-то неприятные события.

Я добрался до конца полки. Последним экспонатом была весьма непритязательная тарелка. Полка заканчивалась у ниши, в которую был вмонтирован небольшой шкафчик. Его деревянные дверцы были закрыты, я подошел, чтобы их открыть.

— Там ничего нет! — резко крикнула Айрис. — Пойдемте отсюда!

— Это же великолепный образец ремесленного мастерства! — возразил я главным образом потому, что меня стал раздражать ее командный тон. — Мне просто хочется посмотреть, как подвешены дверцы.

— Оставьте шкаф в покое! — Она уже почти кричала. — Черт побери! Перестаньте совать нос, куда не следует.

Естественно, что после этого я упрямо распахнул дверцы шкафа и заглянул в него. С первого взгляда мне показалось, что Айрис была права, — там было пусто. Потом, хорошенько присмотревшись, я увидел плоское блюдо в углу на нижней полке. Я подтянул его поближе к себе, через его края выплеснулась вода, слегка передвинув что-то лежащее на дне блюда.

Когда я вытащил его на свет, то увидел, что там находилась маленькая фигурка, грубо слепленная из глины. Эта была женщина. Мало того, не веря собственным глазам, я разглядел, что у нее ярко-розовые волосы.

— Ух! — произнесла Айрис рядом со мной. — Что это такое? Что за мерзкая шутка, кто это мог сделать?

— Не знаю. — Я повернулся, чтобы посмотреть ей в лицо. — Это не ваша?

— Вы смеетесь?

Мурлыкающий голос превратился в грозное рычание.

— Для чего, черт подери, мне может понадобиться такая мерзость?

— Вы ведь не хотели, чтобы я открыл этот шкафчик.

— Верно, не хотела.

Она внезапно утратила присущую ей самоуверенность и смутилась.

— У меня здесь спрятано кое-что… сугубо личное. — Она наклонилась, чтобы заглянуть в шкафчик. — Тот, кто оставил здесь эту идиотскую вещь, забрал мой…

— Что именно?

— Проклятие! Порнографический альбом, подарок Алека Вендовера, с роскошными иллюстрациями. Это один способ… — Она неожиданно захихикала. — Я собиралась его сжечь, но он меня заинтересовал. Некоторые иллюстрации были… — Она расхохоталась, теперь уже во весь голос. — По-моему, такие альбомы нужно было рассматривать еще в школе.

— Это мерзко, — холодно изрек я.

Она перестала смеяться.

— Я оскорбила вашу стыдливость?.. Или чувство порядочности?

— Нет. Я имею в виду совсем другое. — Я ткнул указательным пальцем в фигурку на блюде. — Вот это.

— Почему? — Она наморщила лоб. — Я согласна, конечно, что глупо устраивать истерику по такому поводу.

— Полагаю, вам известно поверье о том, что колдуньи могут напустить порчу на людей, которых они по тем или иным соображениям избрали своими жертвами, — произнес я менторским тоном. — Колдунья изготавливает маленькую куколку из воска свечи, впрочем, тут может пригодиться любой материал, даже глина. Только к нему нужно добавить что-то, взятое от жертвы. Обрезки ногтей или прядку волос. После этого в куклу втыкают иглы, и в то же мгновение жертва испытывает в этом месте нестерпимую боль.

— Вы говорите серьезно? — Айрис с минуту смотрела на меня, потом перевела взгляд на блюдо. — Неужели вы допускаете, что здесь имеет место то, о чем вы говорите?

— Давайте хотя бы ради забавы предположим, что это так. У глиняной куклы розовые волосы?

— Элайн? — Было похоже, что эта мысль ее позабавила. — Нелепое предположение, Ларри… Кроме того, не видно следов от булавок.

— Никаких булавок тут не требовалось. — Я начал выходить из себя. — Кукла лежит на дне блюда, наполненного водой. А причина, заставляющая вас обжигать глину, как вы сообщили во время экскурсии, это то, что она пориста. Верно?

У нее расширились глаза.

— Вы пытаетесь сказать, что вот из-за этой… вещи Элайн этой ночью вошла в озеро?

У меня не было возможности ответить, так как именно в этот момент распахнулась дверь и в студию вошла тетя Эмма в сопровождении Стива Энгстеда.

— Извините, что прервал вашу беседу, — вежливо заговорил он, — но я только что расстался с Элайн, и, как мне кажется, мы должны поговорить в таком месте, где она даже случайно не сможет нас услышать. Можно прямо здесь.

— Я только что кое-что нашел, — сказал я. — Войдите и посмотрите.

Они вдвоем прошли к тому месту, где мы стояли, и я указал на блюдо:

— Айрис говорит, что она не знает, откуда оно здесь взялось.

— Что бы это значило? — с недоумением спросил Энгстед. — Чья-то неумная шутка? Я имею в виду…

Его бесцеремонно оттолкнула в сторону тетя Эмма, глаза которой горели от ярости.

— Не прикасайтесь к этому! — крикнула она. — Никто не должен трогать эту куклу, кроме меня! — Она извлекла из рукава носовой платок и положила его возле блюда. — Это то, что вызвало малум секутум.

Медленно и крайне осторожно она вытащила куклу из воды и положила ее на носовой платок, потом тщательно обтерла ее, обращаясь с ней так, как будто она была сделана из тончайшего стекла. Наконец она подняла ее, все еще завернутую в платок, и прижала к груди.

— Она все еще обладает силой. — Говорила она медленно и ясно, отчетливо выговаривая каждое слово, как будто обращалась к детям в детском саду. — Больше нам не надо волноваться из-за озера, но если кукла будет как-то повреждена…

— Прекратите! — взорвалась Айрис. — Неужели недостаточно ваших безумных фантазий о проклятых ведьмах и злых чарах? Вы добились, что даже Ларри стал верить в колдовскую чушь!

Лицо старой дамы превратилось в напряженную маску.

— Каким образом она попала в твой шкафчик, Айрис?

— Не имею понятия! — Айрис закрыла глаза и довольно долго молчала. — Вы воображаете, что это я ее туда положила? Что я такая же ненормальная, как вы и моя сестрица?

Несколько секунд она смотрела во встревоженные глаза тети Эммы, затем пожала плечами:

— С вами спорить бесполезно, не так ли? Поражаюсь, как это Сейра терпела ваше присутствие в доме на протяжении стольких лет и не поместила вас в дом для умалишенных! Стив, — она повернулась к Энгстеду, — будьте добры объяснить ей, какую чушь она порет. Скажите ей, что она может разбить эту куклу на тысячу кусков. Элайн от этого не станет ни жарко, ни холодно.

— Нет! — резко произнес Энгстед. — Я не стану говорить ей ничего подобного, потому что у меня нет уверенности, что это так.

Айрис буквально вытаращила глаза.

— Неужели все тут посходили с ума? Впервые слышу, что безумие является инфекционным заболеванием. — Она повернулась ко мне: — Ну а вы-то ей это скажете?

— Я присоединяюсь к Стиву, — твердо заявил я. — Я совершенно не уверен, что это не повредит Элайн. — Повальное сумасшествие! — На какой-то момент на ее лице появилось неуверенное выражение, что-то близкое к страху. Потом вспыльчивый характер взял верх. — Будьте вы все прокляты! — крикнула она. — Можете все отправляться ко всем чертям и захватите с собой эту дурацкую глиняную куклу. Я больше не намерена ни минуты задерживаться в этом доме!

Она быстро пошла к двери, там остановилась и обернулась.

— Я еду к Алеку Вендоверу, — сообщила она холодным, чужим голосом. — Вернусь домой поздно вечером. Утром я постараюсь устроить эту ненормальную старуху в соответствующее лечебное заведение. Полагаю, что вы отсюда уедете до моего возвращения, Стив! Ваше пребывание здесь нежелательно.

Ее глаза с отвращением посмотрели на меня.

— Это относится и к вам, бойскаут!

Дверь закачалась на петлях — с такой силой она захлопнула ее за собой.

Глава 8

— Конечно, вы догадались, куда она направилась, — бесцветным голосом произнесла тетя Эмма. — Подготовить к бою сборище ведьм.

— Не думаю, что разумно давать волю вашему воображению, — возразил Энгстед.

— Сегодня ночью они придут за Элайн.

Это было сказано с такой уверенностью, что никто не осмелился возразить.

— Они уничтожают всякого, кто встанет у них на пути. — Она пожала массивными плечами. — Скорее всего, они примут решение уничтожить всех нас, потому что теперь нам слишком многое известно. — Ее многочисленные подбородки задрожали, и она отвернулась. — После смерти бедняжки Сейры было много мелочей, на которые я не обращала внимания, притворялась, что их нет. Я не давала себе воли сомневаться в собственной племяннице! Но теперь мы точно знаем, что она замешана, и я ужасно боюсь, что уже слишком поздно что-либо предпринимать. А я — глупая старуха, которая возилась с гирляндами и заклинаниями, которые не остановили бы и муху! — Она повернулась к нам, слезы медленно катились по ее щекам. — Вы, мужчины, единственная надежда, которая осталась теперь у Элайн. Молю Бога, чтобы у вас хватило сил остановить их, когда они явятся за ней. Я сейчас же займусь своими книгами. Возможно, в них я все же отыщу способ воспротивиться темным силам. — Она слегка вздернула голову. — Тем временем кто-то из вас должен постоянно находиться рядом с бедняжкой Элайн. Очень просто приготовить другую куклу, а она очень легко поддается их внушениям.

— Один из нас будет с Элайн весь день, тетя Эмма, — спокойно произнес Энгстед. — Не беспокойтесь.

Она наклонила голову.

— Еще один момент. Вы никогда не должны забывать про внутреннего врага. Никогда.

Я тупо посмотрел на ее прямую спину, пока она не исчезла за дверью, потом перевел взгляд на Энгстеда.

— Вы вроде бы выглядите обычным человеком из плоти и крови, — сказал я угрюмо, — но я боюсь до вас дотронуться. Кто знает, не проткнет ли мой палец вас насквозь и не выйдет ли с другой стороны?

Он подмигнул:

— Я понимаю, что вы испытываете, Ларри. Неожиданно шутка обратилась реальностью.

— Внутренний враг? — Я употребил выражение тети Эммы. — Лично я так называю крепкие напитки.

— Она имела в виду миссис Робинс. Они никогда с ней не ладили. Миссис Робинс не скрывала, что предпочитает Сейру Эмме, а после ее смерти любимицей стала Айрис, а не Элайн.

— У меня сильное желание немедленно отправиться даже пешком назад в Манхэттен и остановиться, только когда доберусь до моста Джорджа Вашингтона! — воскликнул я совершенно искренне. — И это даже не потому, что по возвращении Айрис, скорее всего, вызовет полицию и обвинит меня самое малое в изнасиловании или в чем-то не менее отвратительном.

— Я бы очень хотел, чтобы вы остались, — необычайно серьезно ответил Энгстед. — Элайн в вас нуждается, Ларри. — Он начал неистово тереть макушку головы. — Здесь происходит что-то страшное. Я говорю о психическом состоянии Элайн. Но я никогда не встречался в своей практике с подобными отклонениями. И в учебниках тоже ничего такого не сказано, на что я мог бы опереться. Каждый раз она повторяет одно и то же. Она спокойно спит. Затем раздается громкий звонок, и она понимает, что ее вызывают. Сейра звала ее к себе со дна озера. Элайн даже видела ее там сквозь воду, та манила девушку пальцем, ее волосы плыли по поверхности озера. Элайн не хотела подчиниться этим приказам, но она полностью утратила способность сопротивляться, ее воля была парализована, так что у нее просто не было выбора. — Он снова потер голову. — Думаю, это была галлюцинация. Какая-то специфическая галлюцинация, при которой полностью отключилось сознание — ведь она даже не заметила, что вода в озере была ледяная. А позднее противилась вашим стараниям спасти ее, не дать утонуть. Теперь мне уже кажется, что, возможно, мы здесь имеем дело с шизофренией на поздней стадии. Но, конечно, симптомы не подтверждают данный диагноз. Один-единственный «заскок», выражаясь не по-научному, и больше ничего! В остальном Элайн нормальная, здоровая девушка.

— Она сказала, что ночью раздался телефонный звонок, — пробормотал я.

— Да, и она поняла это, как будто ее вызывают. — Вдруг Энгстед повернулся, посмотрел на меня и быстро спросил: — А это важно?

— Сегодня утром за завтраком миссис Робинс пожаловалась, что среди ночи ее разбудил телефонный звонок. Приблизительно за полчаса до того, как она спустилась в гостиную и обнаружила там тетю Эмму, Элайн и меня. Звонок прозвучал всего пару раз, так что миссис Робинс решила, что кто-то снял трубку и ответил. Она подумала, что звонила Айрис, но та это отрицает.

Я пытался говорить спокойно и рассудительно:

— Навряд ли вы это помните, после того, как я отправился ночью пешком домой, Айрис…

— Не звонила ли она? — Губы у него сжались. — Как раз это. Харри Какванати в конце концов напился до бесчувствия, поэтому я потащил его в спальню Вендовера, чтобы уложить в постель и оставить там до тех пор, пока Кэт не отправится домой. Айрис находилась возле телефона, когда мы туда вошли. У нее был немного испуганный вид, затем она даже пошутила, что Харри выглядит значительно привлекательнее в бессознательном состоянии, после чего вернулась к гостям.

— Если мы будем и дальше говорить на эту тему, — произнес я обеспокоенно, — представляете, до чего мы договоримся? Поверим, что Айрис — колдунья, а глиняная кукла, лежащая в блюде с водой, оказала влияние на Элайн и заставила ее броситься в озеро.

Мне показалось, что Энгстед меня вообще не слушает. Секунд десять он стоял неподвижно, глядя куда-то сквозь меня, потом громко щелкнул пальцами.

— Телефонный звонок был сигналом, конечно. — Он произнес это очень взволнованно. — Это было гипнотическим внушением, Ларри. Вы погружаете объект в гипнотический транс, намечаете для него курс последующих действий и приказываете его полностью позабыть до того, как раздастся заранее оговоренный сигнал. Это равносильно тому, как если бы вы поместили бомбу с часовым механизмом в подсознание своего объекта. Выйдя из гипнотического сна, этот человек ничего не помнит, пока не услышит сигнал. После чего — хлоп!

— Но ведь телефон мог зазвонить в любой момент, — возразил я.

Он на минуту задумался.

— Вообще-то такому сигналу, можно придать какие-то характерные черты. Например, всего пара звонков от полночи до рассвета. Ну а в таком случае, если благодаря какому-то нелепому совпадению кто-то другой подает, так сказать, ложный сигнал, от этого ничего не изменится, поскольку для объекта он будет настоящим… Вы понимаете, о чем идет речь? О хладнокровном убийстве.

— Чего ради Айрис убивать Элайн? — Я покачал головой. — Ну каким мотивом она могла бы руководствоваться?

— Ничего удивительного, я могу поспорить, — глухо произнес он. — Мне неловко в этом признаться, но я все больше склоняюсь к тому, что тетя Эмма права.

— Айрис — ведьма?

— И возможно, глава целого клана ведьм, как это называют в Шотландии. На их шабаши собираются существа, живущие по соседству. — Его глубоко посаженные светлые глаза медленно заморгали. — Я не говорю о черной магии или о чем-то сверхъестественном, Ларри. Я имею в виду группу людей, которая дошла до такой степени извращенности и распущенности, что им необходимы особого рода удовольствия! Неуравновешенная, сверхсексуальная и властная, Айрис вполне может ими руководить. Не удивлюсь, если они устраивают дикие оргии, притворяясь, будто поклоняются Дьяволу. — Он закрыл глаза на пару секунд. — Вы не думаете, что я теряю рассудок, Ларри?

— Не знаю, как вы, а я уже близок к этому, — ответил я. Немного подумав, я покачал головой. — Нет, все же меня что-то терзает, не дает покоя, и главным образом потому, что высказанное вами предположение лишено смысла. Подумайте, как это выглядит со стороны. Мы с вами только что почти убедили себя в том, что за спиной — или же во главе всего происходящего — стоит Айрис, именно она прибегла к внушению, чтобы накануне ночью заставить Элайн войти в озеро. Тогда объясните мне, зачем понадобилась вся эта чертовщина с глиняной куклой, которая якобы представляет или олицетворяет ее сестру, не знаю, как правильнее сказать! Лепить ее, класть в блюдо с водой и все такое прочее?

— Правильный вопрос, Ларри, — медленно произнес он. — Я как-то об этом не подумал.

— Допустим, что мы ошибаемся относительно Айрис, — продолжал я. — Допустим, что кто-то другой все это делает с Элайн, вину же старается переложить на Айрис?

— Кто, например?

— Та же тетя Эмма.

Энгстед усмехнулся:

— Как-то не могу себе представить, чтобы эта старая дама участвовала в сексуальных оргиях и прочих вещах.

— Все в один голос повторяют, что она безобидная старушка, но ведь именно она без устали твердит о силах зла, черной магии, колдовстве, — не сдавался я. — Именно она внушает нам, что Элайн находится в опасности, потому что эти силы хотят использовать ее девственное тело в качестве живого алтаря для игр при Черной мессе. Кроме того, та же тетя Эмма настаивает, что этой ночью они вовсе не стремились к тому, чтобы Элайн утопилась. Им просто надо было убедиться в том, что они полностью контролируют разум Элайн, а куклу в студию тоже подсунула она, чтобы навлечь на Айрис подозрение.

— Откуда ей было знать, что вы ее найдете?

— Этого она не знала, согласен, но ведь она могла бы ее «найти чисто случайно», когда вошла туда вместе с вами?

— Это не объясняет ночного звонка, который послужил сигналом для Элайн встать и идти к озеру.

— Да, не объясняет, — согласился я. — Все это дело какое-то бессмысленное, дикое… Вот если бы нам удалось узнать мысли Элайн по этому поводу…

В глазах Энгстеда промелькнул огонек.

— Почему бы и нет? Во всяком случае, стоит попытаться. Она, несомненно, хорошо поддается гипнозу. Как вы отнесетесь к тому, что я попробую погрузить ее в гипнотический транс?

— Вы предполагаете, что вам удастся это сделать? — засомневался я.

— У меня имеется кое-какой опыт в этой области. — Он заговорил уверенно, как профессионал: — Элайн это не повредит, если же у нас ничего не получится, то, как говорится, попытка не пытка.

Мы вернулись в дом, в холле нас встретила миссис Робинс. Она укоризненно посмотрела на нас обоих, как будто мы с ним все утро хоронили трупы.

— Мисс Айрис ушла, — сообщила она без церемоний. — Как я поняла, она не в силах больше выносить общество незваных гостей. Те заявили, что не хотят никакого ленча, поэтому для вас двоих я приготовила сандвичи. Вы найдете их в гостиной. А если вам понадобится что-нибудь еще, я буду на кухне.

— Спасибо, миссис Робинс, — сказал я.

— Ха! — Она презрительно фыркнула. —  Во всяком случае, это в последний раз. Вы оба должны убраться еще до обеда. Так велела мисс Айрис. — Она резко повернулась и ушла на кухню.

В гостиной я сразу направился к бару.

— Хотите выпить, Стив?

— С удовольствием, — ответил он. — Скотч, пожалуй? Если Элайн отдыхает, нам стоит поесть, а потом уж я приступлю к эксперименту. Гипнотизировать лучше на сытый желудок, это несомненно.

Последняя фраза показалась мне не слишком убедительной, но я решил не придираться к специалисту.

Сандвичи были почти такими же невкусными, как и утренний завтрак в детском саду, но я сильно проголодался после прогулки вокруг озера.

Стив попробовал один сандвич, физиономия у него вытянулась, и он решил сосредоточить внимание на напитках.

— Расскажите о первой встрече с Айрис, Ларри? — попросил он.

Я подробно поведал ему, как я встретился с Элайн в Манхэттене. Что касается ее старшей сестрицы, то я познакомился с ней здесь.

— Когда я увидел, как она зорко следит за вами на вечеринке, я донял, что Айрис считает вас своей добычей. Пригласить вас сюда провести уик-энд было большой дерзостью со стороны глупышки Элайн. Видимо, вы ей очень понравились!

— Скорее, она была доведена до отчаяния, — не согласился с ним я. — Она неоднократно повторяла, что на доме лежит проклятие, спрашивала, верю ли я в черную магию и колдовские чары, но в тот вечер я слишком много выпил, чтобы придать серьезное значение ее лепету.

— В этих краях любой человек будет чувствовать себя совершенно одиноким, — заявил он со вздохом. — Поверьте, я знаю об том не понаслышке. Я живу здесь с тех пор, как распрощался со своей практикой, и по временам у меня появляется ощущение, что все кругом повымерли и только я еще жив.

— Почему вы перестали практиковать? — спросил я без особого интереса.

— Моя жена обрушилась на меня с совершенно дикими обвинениями, и после этого мне все сразу стало безразлично. — Он выпил немного скотча, затем уставился на противоположную стену. — Она была настоящей сукой с комплексом кастрации… — Он коротко рассмеялся. — Вы бы слышали только, сколько я выслушал упреков и всякой гадости! Судьба решила надо мной посмеяться: ты психиатр, лечишь людей от всяческих расстройств, вот и побудь-ка сам в их шкуре! Я точно знал мотивы ее поведения, но ничего не мог изменить. Более того, мне не удавалось нейтрализовать негативное воздействие скандалов на меня самого. Моя жена была гораздо старше меня, жениться на немолодой женщине было моей непростительной ошибкой. Наш брак, если его можно так назвать, продолжался всего лишь год. Теперь я понимаю, что мне следовало жениться на молодой девушке… или вовсе не жениться.

— О повторном браке вы больше не помышляли? — полюбопытствовал я.

Он покачал головой:

— Мне уже сорок шесть, я лыс, что касается моей физиономии, то я избегаю смотреться в зеркало… Ну какая молодая женщина посмотрит в мою сторону? Нет, теперь уж слишком поздно! К счастью, у меня имеются приличные сбережения, и после жены кое-что осталось. Кроме того, прежде мне необходимо преодолеть то недоверие к своим мужским способностям, которое так щедро посеяла моя супруга.

— Разница в возрасте нынче не играет никакой роли, — произнес я убежденно, — если только вы захотите найти себе молодую женщину по вашему вкусу, я верю, что найдете не одну.

— Вы, часом, не работаете в каком-нибудь агентстве «Одинокие сердца»? — Он мне едва заметно подмигнул, затем покачал головой.. — Нет, теперь уже слишком поздно.

— Боитесь?

— Каждый раз, когда подобные мысли приходят мне в голову, я смотрюсь в зеркало, затем задаю себе вопрос: «Кому ты такой нужен?» — и успокаиваюсь. — Он допил свой стакан и поднялся со стула. — С Айрис ничего нельзя предугадать заранее, у нее семь пятниц на неделе. Так что она может передумать и вернуться сюда в любой момент. Поэтому самое разумное пройти сейчас к Элайн и переговорить с ней. Чем скорее мы проведем этот эксперимент, тем больше шансов, что узнаем правду. Если, конечно, все это у нее в голове или кто-то внушил ей подобные мысли…

— Хорошо, я подожду внизу, пока вы там не закончите.

— В течение десяти минут мы с вами говорили об обычных вещах, — медленно заговорил Энгстед, — теперь же придется погружаться в мир фантазий, небылиц, не окажется ли это все дурной шуткой… Знаете, меня мучит весьма неприятная мысль. Допустим на минуту, что тетя Эмма права в отношении Айрис и того места, куда она отправилась… Как мы будем выглядеть, пытаясь объяснить по телефону какому-нибудь полицейскому чину, что нам необходима защита от сборища ведьм?

— Я даже думать об этом не хочу! — Я передернул плечами. — Буду держать пальцы скрещенными в надежде, что вы докопаетесь до истины с помощью Элайн.

Энгстед вышел из комнаты.

Я доел последний сандвич, затем налил себе еще стаканчик. Через пять минут после этого в комнату вошла экономка с пустым подносом.

Я наблюдал за ней, пока она убирала посуду, и подумал о том, как она выглядела в молодости, поскольку в настоящее время она напоминала старую летучую мышь.

Когда все тарелки и стаканы были поставлены на поднос, миссис Робинс неожиданно повернулась и уставилась на меня.

— Я думала, что после вчерашней ночи вы ее друг. — Ее бесцветный голос звучал обвиняюще. — А теперь вы на их стороне, выгнали ее из собственного дома объединенными усилиями. — Она так сильно поджала тонкие губы, что они почти исчезли. — Вам должно быть стыдно.

— Айрис выгнали из дома? — удивленно переспросил я. — Господи, она же все сама это затеяла.

— Не увиливайте! — Она громко фыркнула. — Вы не представляете, какие мытарства вынесла бедняжка за этот год, сколько ей пришлось пережить! Она чувствует ответственность за этих двух особ из-за пресловутого недуга.

— Недуга?

Снова начался односторонний разговор, который у меня до этого состоялся с тетей Эммой, когда я как эхо повторял какое-то непонятное мне слово в надежде, что, разобравшись в нем, смогу понять и весь смысл сказанного собеседницей.

— В семье Лэнгдонов, — пустилась она в объяснения, — этот недуг, или скрытая болезнь, называйте как угодно, непременно проявляется в каждом поколении. Сейчас он поразил Эмму. Сейра пожертвовала собственными шансами на счастье и покой, ухаживала за ней, поскольку чувствовала себя ответственной за семью… Недуга Эммы никто не замечал до тех пор, пока она не вышла замуж. Очевидно, ей нельзя было этого делать. Такое несчастье!

— Да, она мне рассказывала об этом, — кивнул я. — Они были женаты около десяти лет, а потом он сбежал с собственной секретаршей.

— Так вот как она вам все это изложила? — Миссис Робинс фыркнула не то насмешливо, не то возмущенно. — На самом деле все было иначе… Эмма была замужем менее года, затем однажды ночью, когда ее муж спал, она попыталась его зарезать. У него было шесть ножевых ранений на шее, накладывали швы. Естественно, он собирался отправить Эмму в сумасшедший дом, но Сейра уговорила его не делать этого. Она заплатила за развод и привезла Эмму сюда.

Сейра Лэнгдон была святой женщиной, но не дурой. Нет. Вот почему она оставила дом Айрис, а не обеим девушкам. Я бы тут не осталась ни минуты, если бы не Айрис. Я ей нужна точно так же, как была раньше нужна ее тетушке.

Ох, у нее есть много недостатков, я это знаю. Вспыльчивый характер, неуравновешенность, по временам она совершенно лишается стыда, но не надо забывать, какой тяжелый груз она тащит на своих плечах.

Я с любопытством посмотрел на нее:

— Почему вы мне все это рассказываете?

— Поэтому что вы единственный человек, который ей в состоянии сейчас помочь.

— Каким образом?

— Этот скрытый недуг, его называют порчей, распространяется как инфекционное заболевание, мистер Бейкер. Раз он начался, его трудно остановить. — Резким движением головы она показала на потолок. — Возьмите хотя бы его, там, наверху. Эта болезнь не обошла и его стороной. Иногда я думаю, что он уже был болен в те дни, когда приезжал навещать нас с Сейрой. Будьте осторожны, вы тоже можете заболеть. Лично я отчетливо ощущаю, как зараза все больше распространяется, обволакивая со всех сторон Айрис. Я — всего лишь старая женщина, которая не в состоянии уберечь ее от беды.

— Может быть, вы все это просто придумали? — спросил я осторожно.

Глаза у нее затуманились, она решительно покачала головой.

— Сейра ошиблась, — прошептала она едва слышно, как если бы говорила сама с собой. — Ей давно следовало отправить Эмму в психиатрическую лечебницу. До того, как зло от нее расползлось по всему дому. Но у Сейры было слишком доброе сердце. — Понимаете, все деньги перешли к ней, потому что Сейра знала о наличии этой порчи у Эммы.

— Деньги? — переспросил я вновь.

— Сейра очень мудро составила завещание. Она оставила дом и небольшой годовой доход Айрис при условии, что она будет заботиться об Эмме, и разрешила мне оставаться в доме столько, сколько я захочу. Деньги же достанутся Айрис после смерти тети Эммы, а после нее — Элайн, если та переживет сестру. К этому времени состояние должно быть весьма солидным. Сама Сейра не трогала основной капитал и считала неправильным слишком баловать своих племянниц. «Пусть они сами пробьют себе дорогу, — частенько говорила она. — Пусть сначала научатся ценить деньги, тогда они не выскочат за первого мужчину, польстившегося на богатое приданое». — Она замолчала и подняла голову. — Я слишком разболталась. Все это вас совершенно не касается, вы можете прямо сказать мне об этом, мистер Бейкер, и будете правы. Но у меня старомодные взгляды на жизнь, поэтому я считаю, что любой мужчина берет на себя известную ответственность, вступая с девушкой… в близкие отношения. Конечно, если он порядочный человек.

— Последними словами, сказанными мне Айрис, был приказ убираться ко всем чертям из ее дома, — сказал я.

— Но вы же не убрались! — Это было произнесено довольным тоном. — Это показывает, что вы беспокоитесь за нее. Она вам небезразлична.

Миссис Робинс забрала поднос и направилась к выходу. В дверях она едва не столкнулась с Энгстедом, и я услышал, как она буркнула что-то весьма нелестное по его адресу.

Стив плотно прикрыл за собой дверь.

— Я не хочу именно сейчас возбуждать любопытство у «внутреннего врага», — пояснил он тихим голосом. — Пускай она доберется до кухни, а уж потом мы поднимемся наверх.

— Эксперимент оказался успешным?

— Она все еще под гипнозом. — Он громко проглотил слюну. — Я хочу, чтобы вы сами все это слышали, Ларри. Я понимаю, что если бы кто-то мне стал рассказывать подобные вещи, я бы не поверил.

Глава 9

Комната была маленькой и чистой, в «ситцевом» стиле.

Элайн лежала на кровати. После купания в озере ее розовые волосы стали каштановыми, что ей было гораздо больше к лицу. Руки у нее были сложены под маленькими грудями, глаза закрыты. Казалось, она спокойно спит.

— Она все еще находится под действием гипноза? — шепотом спросил я.

— Конечно, — ответил Энгстед нормальным голосом. — Можете не шептать, она все равно вас не услышит. Я верну ее назад к исходной точке и заставлю повторить все с самого начала… Если у вас появятся какие-нибудь вопросы, скажите мне, Ларри, и я их ей задам.

— О’кей.

Он подошел к кровати и положил руку Элайн на лоб.

— Теперь вы отдыхаете и чувствуете себя гораздо лучше, — заговорил он доверительно. — Вы слышите только звук моего голоса и будете правдиво отвечать на мои вопросы, потому что знаете, что я вам друг. Не так ли?

— Да, — негромко ответила она.

— Вчера вечером Айрис и Ларри уехали. А что делали вы?

— Сначала смотрела телевизор, потом мне стало скучно, и я пошла спать.

— В котором часу?

— Около половины одиннадцатого.

— Вы хорошо спали?

Она заколебалась.

— Я видела страшные сны. Меня что-то испугало, что должно было случиться, только я не знала, что это такое.

— Что было дальше?

— Раздался звонок. — Она с явной неохотой отвечала на вопросы Энгстеда. — Я поняла, что должна встать, потому что меня звала тетя Сейра.

— Каким образом вы узнали, что это именно она?

— Я увидела ее. Во всяком случае, ее портрет на дне озера, волосы как бы плыли за ней, а руками она манила меня к себе. А потом я услышала ее голос.

— Вам хотелось присоединиться к ней на дне озера?

— Нет! — Она попыталась зарыться головой в подушку. — Нет, — простонала она, — но я должна была это сделать!

— Хорошо, — успокаивающе заговорил Энгстед и слегка помассировал ее лоб одной рукой. — Теперь все это кончилось, вы вне опасности. Почему вы должны были к ней присоединиться?

— Потому что прозвучал звонок.

— Вы когда-нибудь раньше слышали такой звонок?

— Нет. — Ее губы беззвучно шевелились, как бы повторяя про себя сказанное.

— Если вы никогда не слышали звонка, то как вы узнали, что это сигнал? — настаивал Энгстед.

— Я точно это знала, когда услышала, потому что он прозвенел два раза.

— Тетя Эмма предупредила вас, что двойной звонок послужит сигналом?

— Нет.

— Это Айрис вам сказала об этом?

— Нет. — На ее губах появилось подобие улыбки. — Айрис очень хорошо относится ко мне, когда меня пугает что-то, сказанное тетей Эммой о ведьмах и о том, как они заманили тетю Сейру к озеру, а потом утопили ее.

— Что вы имеете в виду, — осторожно спросил он, — что Айрис очень хорошо относится к вам, когда вы испытываете чувство страха?

— Она уговаривает меня, и потом я уже больше не боюсь. — На ее губах появилась улыбка. — Она прогоняет страхи, и я могу спать спокойно. Если бы она смогла поговорить со мной вчера вечером, наверное, ничего бы не случилось.

— Когда она в последний раз с вами разговаривала?

— Вечером того дня, когда я поехала в Нью-Йорк. Меня снова терзали всякие страхи, поэтому тетя Эмма велела мне уехать на несколько дней. Она заподозрила, что ведьмы собираются в скором времени устроить у озера свой шабаш. Но после того, как Айрис со мной поговорила, мои страхи исчезли. Все же я поехала в город, но только для того, чтобы успокоить тетю Эмму. Однако, приехав туда, я почувствовала себя подавленной и была очень рада, когда познакомилась с Ларри Бейкером.

— Почему?

Энгстед мне подмигнул.

— Потому что у меня появилась непонятная уверенность, что он мне поможет.

— Что говорит Айрис, когда старается избавить вас от чувства страха?

Та нахмурилась.

— Я не помню. Знаю одно: я засыпаю под ее голос, а когда просыпаюсь, то чувствую себя прекрасно.

— Хорошо.

Энгстед слегка потер ей лоб.

— Теперь немножечко отдохните, потом мы еще немного поговорим.

Ее лицо сразу же утратило напряженное выражение, она глубоко и ритмично дышала.

Энгстед посмотрел на меня, его лицо казалось обеспокоенным.

— Ну, что вы думаете? — спросил он негромко.

Я пожал плечами:

— Очень интересно. Я впервые вижу, как на человека действует гипноз. Но ведь это еще ничего не доказывает. Итак, Айрис успокаивает ее голосом и даже усыпляет, после чего она больше не испытывает страха из-за диких рассказов тети Эммы.

— Вы правы. Первый раз я пошел несколько дальше, чем сейчас, но это вызвало у нее настоящий стресс. Я не уверен, разумно ли это повторить через такое короткое время.

— Вы же врач, вам и решать.

Он снова положил руку на лоб девушки:

— Вы слышите только звук моего голоса и знаете, что сказанное мною — правда.

— Да.

Он прижал пальцы правой руки рядом с ее ухом и щелкнул ими.

— Этот щелчок, произведенный моими пальцами, является сигналом. После того как я вам что-то сообщил, я щелкну пальцами, и вы заснете на пятнадцать минут, потом проснетесь. Но, проснувшись, вы не будете помнить того, что я велел вам сделать, пока я снова не щелкну пальцами. Понятно?

— Понятно! — подтвердила Элайн.

— А второй раз, когда я щелкну пальцами, вы припомните что-то крайне важное, что вам надо немедленно сделать. Вы подниметесь с кровати и подойдете к Ларри Бейкеру, скажете ему, что оркестр играет ваш любимый вальс, вам хочется с ним потанцевать.

— Я поняла.

— Сейчас вы уснете, — сказал он и щелкнул пальцами.

Ее лицо снова успокоилось, дыхание стало ритмичным.

— Это дает нам тайм-аут, чтобы пойти и выпить по стаканчику! — заявил Энгстед, подмигивая мне. — Вернемся, — он взглянул на часы, — через четырнадцать минут.

Мы спустились в гостиную и смешали коктейли по собственному вкусу. Энгстед устроился в кресле и потягивал свой напиток маленькими глотками.

— Прошло много времени с тех пор, как я активно занимался гипнозом. Все зависит от желания субъекта сотрудничать с гипнотизером. Между прочим, с Элайн очень легко работать.

— Хотите сказать, что ее гипнотизировали и раньше?

— Возможно, но это не является бесспорным доказательством.

Он снова приложился к стакану.

— Вы не подумайте, что я искал предлога спуститься сюда и выпить… Если этот опыт с щелчком пальцами сработает, это по меньшей мере докажет, что телефонный звонок имел ту же цель.

— Точно, — согласился я. — А что еще?

Он нахмурился:.

— Я снова ее загипнотизирую. Будем надеяться, что он не окажет на нее слишком сильное воздействие. Я бы предпочел, чтобы вы сами услышали ее ответы, а не узнали о них от меня.

Я взглянул на часы:

— Прошло уже десять минут.

— Возвращаемся.

— Теперь я в точности знаю, что испытывает продюсер перед поднятием занавеса в вечер премьеры!

Мы снова поднялись наверх в комнату Элайн, и почти с точностью до секунды, по истечении пятнадцатиминутного срока, она открыла глаза.

Пару раз моргнув, она улыбнулась:

— Хэлло, Стив, Ларри. Что вы тут делаете?

— Мы просто заглянули на секунду, чтобы поздороваться, — пробормотал Стив, — и уже совсем было решили ретироваться, боясь вас потревожить.

— Не уходите! — Она села, сладко потянулась, подняла руки над головой. — Я прекрасно себя чувствую. Даже не помню, как я заснула, но, очевидно, так велел доктор.

Энгстед умудрился мне подмигнуть, когда она смущенно взглянула на него.

— Ох! Извините, Стив, я только что вспомнила, что вы хотели со мной о чем-то поговорить. Надеюсь, ничего срочного?

— Ничего важного, — поспешил он ее успокоить. — Я ужасно рад, что вы хорошо себя чувствуете, Элайн.

Он повернул голову ко мне, вопросительно приподняв брови.

— Почему бы и нет? — сказал я.

— Вы правы, Ларри. Сейчас самое время.

Он поднял правую руку, чтобы щелкнуть пальцами.

Внезапно заговорила Элайн:

— Сейчас самое время!

Она выговаривала каждое слово медленно и старательно, как будто английский язык был для нее иностранным.

— Что? — Энгстед растерянно уставился на нее.

— Сейчас самое время, — повторила она, — я должна подготовиться.

Она поднялась с кровати, ее пальцы принялись торопливо расстегивать пуговицы на блузке. Мы смотрели с открытыми ртами, как она швырнула ее на кровать, затем расстегнула молнию на юбке и позволила ей упасть на пол.

— Элайн! — хриплым голосом воскликнул Энгстед. — Что вы делаете?

— Они ждут, — каким-то невыразительным голосом ответила она. — Сейчас самое время.

Она сняла сначала бюстгальтер, обнажив маленькие острые груди, затем быстро стянула трусики.

Энгстед издал какой-то полузадушенный звук. Когда я оглянулся на него, то увидел, что он уставился на нагое тело девушки остекленевшим взглядом. Зубы у него были так крепко сжаты, что при вдохе он с легким свистом втягивал сквозь них в себя воздух. На лбу выступила испарина.

Элайн же вела себя так, будто в комнате не было посторонних. Она подбежала к гардеробу, достала из него белую прозрачную ночную рубашку и надела на себя, затем пригладила ее на своем гибком теле.

Эффект был необыкновенно эротическим, и бедняга Энгстед громко застонал.

Я стоял спиной к двери и не сдвинулся с места, когда она направилась прямо на меня, остановилась передо мной и посмотрела на меня ничего не выражающими глазами.

— Пожалуйста, отойдите в сторону, — сказала она равнодушно. — Этой ночью я стану невестой Великого Козерога. Ковен ожидает меня внизу у озера, мне надо спешить, чтобы они успели подготовить меня к церемонии.

— Элайн! — произнес я резким голосом. — Проснитесь! Вы грезите!

— Вы должны пропустить меня!

Ее глаза смотрели на меня тем же невыразительным взглядом, затем она подняла обе руки и сжала ими мое горло.

— Стив! — прохрипел я, крепко ухватив ее за руки. — Щелкайте же пальцами скорее.

— Что? — Он захлопал глазами. — Что вы сказали?

С большим трудом мне удалось оторвать пальцы Элайн от моей шеи.

— Щелкайте же пальцами, черт подери! — завопил я.

Его глаза приняли нормальное выражение, он поднял правую руку и щелкнул пальцами. Я отпустил запястья девушки, ее руки бессильно упали вдоль тела.

— Ларри? — Она тепло улыбнулась мне. — Вы слышите оркестр? Они играют мой самый любимый вальс! Доставьте мне удовольствие — потанцуйте со мной.

Характерным жестом она подняла обе руки, но тут же снова опустила их.

— Почему я это сказала? — Голос у нее дрогнул. — Нет никакого оркестра, да и вальс я никогда не танцевала…

Она медленно попятилась назад и только сейчас заметила, что на ней только ночная рубашка.

— Что здесь происходит? — На мгновение она зажала ладошкой рот. — Почему среди бела дня я одета в ночную рубашку? И что вы оба делаете в моей комнате?

Потом она перевела взгляд на брошенную в беспорядке одежду и ахнула.

— Все в порядке, Элайн! — пробормотал Энгстед. — Поверьте мне, все в полном порядке. Вы не сделали ничего дурного, так что не смущайтесь.

Она расправила на кровати покрывало и торопливо юркнула под него. Затем уткнулась носом в подушку и расплакалась.

— Ларри… — Голос Энгстеда звучал растерянно. — Прошу вас спуститься вниз.

— Разумеется!

Я был счастлив поскорее выскочить из комнаты.

Прошло не менее двадцати минут, прежде чем Стив присоединился ко мне. Я наблюдал за тем, как он направился к бару, и понял, что мы, пожалуй, переусердствовали по части спиртного.

— Ух! —  Он шумно выдохнул после первого глотка. — Я подумал, что мне просто необходим этот последний стаканчик, но… братец ты мой!

— Как сейчас Элайн?

— Сильно взволнована и расстроена… — Он сделал второй глоток. — В первый момент перепугалась, подумала, что теряет рассудок. Вполне естественно в подобной ситуации… — В его голосе звучала горечь. — Мне удалось ее успокоить, Ларри. Она больше не плачет, и я бы сказал, что подавил истерику, но в любой момент она может снова начаться.

— Черт подери, что произошло?

— Мне пришлось действовать как великому гипнотизеру и продемонстрировать свою силу. Таким образом я взвел курок у нее в мозгу, а когда щелкнул пальцами, этот звук привел его в действие. Но только кто-то еще до меня взвел другой курок, я же случайно нажал на него.

— И раздался выстрел?

— Совершенно верно. — Он энергично закивал. — Все это было для меня настолько неожиданно, что я буквально остолбенел. Единственное, на что был способен «великий психиатр», — это стоять с открытым от удивления ртом. И я вам бесконечно благодарен, что вы не растерялись и приказали мне сделать то, что было задумано.

— Я обычно быстрее соображаю, — сказал я без ложной скромности, — в особенности когда кто-то пытается меня задушить.

— Нам еще повезло, что она вообще не полезла на стену, когда у нее наступило прозрение, — буркнул Энгстед. — Сначала эффект второго спущенного курка. Затем неожиданное возвращение к нормальному состоянию, осознание того, что она говорила вам ерунду, причем на ней только прозрачная рубашка среди бела дня. В комнате у нее двое мужчин, а ее нижнее белье разбросано по полу. Нет, нам повезло, что она окончательно не помешалась!

— Что вы ей сказали?

— Правду. — Он сердито нахмурился. — Что другое, черт побери, я мог ей сказать? Лучше объяснить все, как было, не так ли? Это также доказывает, что девушку гипнотизировала ее сестра, причем не один раз. У Айри были планы сделать из нее своего рода ритуальную жертву на очередном шабаше, или, как они его называют, ковене, который должен состояться где-то на берегу озера. Понятно, что подобное открытие не показалось Элайн особенно утешительным.

— Так что же мы теперь предпримем? — нетерпеливо спросил я.

— Я сказал, чтобы она уехала. Мы смогли бы отвезти ее в такое место, где она будет в полной безопасности. Но она наотрез отказывается уезжать. Упрямо не хочет верить тому, что ее сестра способна на такое предательство. Она твердо решила остаться здесь на ночь и самой разобраться в том, что может сегодня произойти. Конечно, мы могли бы насильно увезти ее, но я боюсь, что такой шаг может отрицательно сказаться на ее психике.

— О’кей, — произнес я без малейшего энтузиазма, — надо полагать, нам придется остаться с ней?

Он рассмеялся:

— Айрис приказала нам обоим убираться, помните? Разумеется, она пожелает удостовериться в том, что нас тут нет, до наступления темноты. Она знает, что сама она не сумеет нас отсюда выдворить. Обращаться в полицию по понятным причинам она не может. Так что, скорее всего, она позовет на помощь мужчину из клана. Скорей всего, Вендовера. Они все прибудут сюда засветло, чтобы убедиться, что нас нет поблизости и что мы не сможем нарушить их сегодняшнее веселье. Застав нас здесь, скорее всего, изобьют до бесчувствия и выведут из строя на пару дней. Я не адвокат, но не сомневаюсь в том, что если позднее мы надумаем подать на них в суд, мы же и окажемся виноваты. Как это будет выглядеть со стороны? Мы отказались покинуть чужой дом после того, как нам было предложено сделать это, а потом затеяли драку, когда нас попытались выставить за дверь.

— Так вы предлагаете оставить Элайн на произвол судьбы?

— Мы должны сделать все, чтобы со стороны так это и выглядело. — По голосу Энгстеда было ясно, что он страшно собой доволен. — Вы пойдете укладывать вещи и сердечно попрощаетесь с миссис Робинс. Потом мы уедем ко мне домой, а с наступлением темноты вернемся назад и устроим засаду где-нибудь на берегу озера. — Он немного подумал. — У меня есть пистолет, Ларри. Надеюсь, одной угрозы пустить его в ход будет достаточно, чтобы остановить их, если они на самом деле попытаются что-то сделать с Элайн.

— Буду рад, если вы окажетесь правы! — с жаром воскликнул я. — Потому что мне не хотелось бы быть избитым какими-то маньяками, будь они просто бездельниками или же участниками ковена.

— Так идите укладывать вещи.

— У меня возникла блестящая идея, — сказал я. — Вы уезжаете, а я остаюсь.

— Что? — Он с минуту недоуменно смотрел на меня. — Но ведь вы только что согласились.

— Стив… — Я протянул ему руку. — Послушайте. Вы уезжаете, а с наступлением темноты возвращаетесь назад, прихватив с собой пистолет, и устраиваете засаду где-то у озера. Во-первых, вам знакома эта местность, а мне нет. Вчера я пошел напрямик, чтобы опередить Элайн, и едва не сломал себе шею. Во-вторых, если мы оба уедем отсюда до возвращения Айрис, она решит, что все получилось слишком просто, и заподозрит подвох. Если же она увидит, что вы уехали, а я все еще здесь, это будет выглядеть естественно. Если она будет настаивать на том, чтобы я немедленно убрался восвояси, я спорить не стану и сразу направлюсь к вам. Но, возможно, она не устроит скандала и все-таки захочет довести до конца дело с Черной мессой сегодня вечером, она решит, что ей нужно опасаться лишь одного меня. Это, конечно, что-то нам даст.

— Но при этом вы страшно рискуете, Ларри! — Он пожал плечами. — Мне больше по душе мой план.

— Большего труса, чем я, вы никогда не встречали! — заверил я его. — Если мне покажется, что дело принимает опасный оборот, я с воплями удеру из дома и спрячусь в кустах. Существует еще один весьма важный момент, который вы не учитываете, Стив. Что, если произойдет изменение плана? Предположим, они задумают совершить ритуал где-то в другом месте и заберут с собой Элайн? Мы будем торчать у озера до самого рассвета, а события развернутся в поместье Вендовера или в каком-нибудь ином месте?

— Вы правы. — Он медленно кивнул. — Я действительно не подумал о такой возможности.

Он отыскал у себя в кармане неиспользованный конверт и быстро на нем что-то написал.

— Вот мой адрес и номер телефона, если вам что-то понадобится.

— Благодарю. — Я взял у него конверт. — Нам нужно условиться о сигнале на тот случай, если я попаду в беду в доме, а вы у озера.

— В отношении меня никаких проблем, — усмехнулся он. — Вы услышите пистолетный выстрел и все поймете.

— Ну а мне придется кричать, — проворчал я.

— Правильно. — Он не шутил. — Вопите как можно громче, и я прибегу. Ночью здесь такая тишина, что любой крик кажется громом небесным. Думаю, что до полуночи ничего серьезного не произойдет, я появлюсь не позднее половины одиннадцатого.

— Прекрасно, — сказал я.

После этого мы посмотрели друг на друга и усмехнулись, внезапно почувствовав неловкость.

Стив хмуро посмотрел на часы:

— Сейчас пять минут четвертого. Пойду взгляну еще разок на Элайн и поеду.

— Только больше не щелкайте пальцами. Я не в настроении танцевать, — сказал я. — Или теперь щелчок не произведет эффекта?

— Откуда, черт возьми, мне знать? — проворчал он сердито. — Одно несомненно: даже из научного интереса я не осмелюсь это сделать.

Глава 10

После отъезда Стива я оставил дверь незапертой и остался в холле.

— По-видимому, — сказал он мне, — Элайн находится в прежнем состоянии: внешне совершенно спокойная, внутренне напряженная, с трудом удерживается от истерики.

После отъезда Стива в доме было так тихо, что мне стало не по себе.

Минут через пятнадцать я услышал шаги, приближающиеся к фронтальному портику. Дверь широко распахнулась, и в холл вошла тетя Эмма. Она была в толстых шерстяных чулках, я догадался, что она оставила свою садовую обувь снаружи.

Она выглядела совершенно обессилевшей, плечи у нее поникли, лицо приобрело сероватый оттенок.

— Вы здоровы, тетя Эмма? — спросил я.

— Просто устала, мистер Бейкер. — Она стянула с рук садовые перчатки, на которые налип толстый слой земли. — Но я закончила! — Это было сказано с большим удовлетворением. — Столько недель тяжелейшей работы, а теперь все это позади! Больше мне не надо надрываться. — Она резко вскинула голову. — Где Элайн?

— Она себя прекрасно чувствует, — солгал я. — Сейчас она наверху в своей комнате, отдыхает.

— Хорошо. Ночь быстро приближается. Нам теперь нужно удвоить бдительность, если мы хотим ее спасти.

Она уставилась куда-то поверх моего плеча, я с большим трудом удержался, чтобы не обернуться.

— А где Стив Энгстед?

— Уехал домой.

— Уехал домой? — Она покачала головой. — Только когда приходит беда, можно узнать подлинных друзей и самозванцев. Вы остались, чтобы защитить ее, мистер Бейкер, и я благодарю вас за это.

Она широко распахнула дверь и с брезгливой гримасой выбросила наружу свои грязные перчатки.

— Эти вещи мне больше не понадобятся! — Снова прикрыв дверь, она медленно улыбнулась. — В эту ночь ужасов и кошмаров, мистер Бейкер, мы обязаны победить врага, не считаясь с ценой… Да, это так. Но, как ни странно, я чувствую себя совершенно спокойно, хотя истекают последние часы этого решающего дня. Так же как наши предшественники, мы должны собрать все силы, чтобы победить черную орду!

— Да! — бодро воскликнул я. Потом откашлялся. — Ну, я…

— Я сделала все, что зависело от меня, теперь мне остается только ждать. — Слова лились из нее медленным, но нескончаемым потоком. — Когда завтрашний рассвет окрасит ночное небо животворящим светом, ковен будет либо торжествовать победу, либо он исчезнет навсегда. Но в любом случае, мистер Бейкер, нам предстоит суровая битва, и я уверена, что никто не вправе потребовать от нас чего-то большего.

Она высоко подняла голову, глаза у нее воинственно сверкали, многочисленные подбородки дрожали, затем она торжественно промаршировала мимо меня. Я ясно слышал, как в голове у меня духовой оркестр играл боевой марш.

У подножия лестницы тетя Эмма остановилась на мгновение и оглянулась:

— Мистер Бейкер, вы случайно не знаете, что миссис Робинс готовит на обед?

— Очень сожалею, не знаю. — Я покачал головой.

— Дело в том, что такая большая нагрузка пробудила во мне необыкновенный аппетит. Было бы замечательно, если бы к обеду был ростбиф или хотя бы тушеные ребрышки. Однако… — Она вздохнула и стала подниматься по лестнице.

Я слегка приоткрыл наружную дверь и стал прислушиваться. Действительно, минут через пять я услышал звук несущейся по дороге машины.

Я считал, что мне необходима известная стратегия, поэтому я быстро закрыл дверь и прошел на кухню.

Миссис Робинс повернулась, оторвала взгляд от кастрюль и фыркнула. Очевидно, последнее превратилось у нее уже в условный рефлекс на мое присутствие.

— Вы все еще здесь?

Это было утверждение.

— Не могу ли я выпить чашечку кофе? — вежливо спросил я.

— Садитесь. — Кивком она указала на большой стол. — Через минуту все будет готово.

Она засуетилась, производя много лишнего шума.

— Айрис уже вернулась? — спросила она.

— Во всяком случае, мне об этом неизвестно.

— Скоро появится. Эта девушка всегда отличалась отвратительным характером. Вспыльчивая, неуравновешенная, но зато отходчивая. Ага? — Она подняла голову, услышав, как хлопнула входная дверь. — Это она. Легка на помине.

Через пару минут блондинка появилась в кухне. Брошенный на меня взгляд нельзя было назвать пренебрежительным, но блестящие голубые глаза горели недобрым огнем.

— Я догадывалась, что вы все еще здесь! Вот почему я привезла сюда Алека Вендовера — он вышвырнет вас отсюда в два счета.

— Оставьте его в покое, милочка! — резким тоном заговорила экономка. — Ваша беда в том, что вы даете волю своим чувствам и совершаете тысячи глупостей, о которых потом сами жалеете. Так было всегда. — Она громко фыркнула: — Он остался здесь только потому, что я его об этом очень просила. Понятно?

— Вы что? — Айрис в изумлении уставилась на экономку, потом захихикала: — А я-то думала, что подобные развлечения вас уже не интересуют.

Два красных пятна вспыхнули на щеках миссис Робинс.

— Я не хочу выслушивать подобную пошлятину от вас, Айрис Лэнгдон.

— Тогда займитесь своими делами и не суйте нос в мои! — обрушилась она на нее. — Я хочу, чтобы он убрался отсюда. И он уберется! Алек!

— В таком случае я тоже уйду. Или нет, поступим иначе… — Она схватила со стола чугунную сковородку на длинной ручке и двинулась к блондинке. — Уходя, мы еще хлопнем дверью!

У Айрис от изумления открылся рот. Потом она взглянула на меня.

— Что вы с ней сделали? — В ее голосе звучало непритворное изумление. — Переспали с ней, что ли?

— Какие же у вас грязные мысли, Айрис! — нахмурился я.

В кухню вошел Вендовер, на его румяной физиономии играла заговорщицкая улыбка. Он вновь был весь в твиде, а его густые черные усы слегка подрагивали в предвкушении удовольствия.

— Неужели вам снова хочется очутиться в нокауте, Бейкер? — пролаял он. — Вы же слышали, что сказала леди. Убирайтесь отсюда, пока я не вышвырнул вас за дверь.

— Не забудьте и меня, мистер Вендовер, — зашипела миссис Робинс, решительно продвигаясь к нему. — Если только вы посмеете вышвырнуть из дома мистера Бейкера, вам придется вышвырнуть и меня.

Она для пробы размахнулась сковородкой, потом схватила ручку обеими руками, очевидно рассчитывая обрушить ее на голову усача.

— Что? — Вендовер растерянно заморгал и взглянул на Айрис. — Что с ней случилось? Она помешалась?

Та пожала плечами:

— Меня бы это не удивило. Ну что же, расправьтесь с ними обоими, Алек!

Она прижалась спиной к стене, сложила руки под высокой грудью, на лице появилось безразлично-заинтересованное выражение зрителя, ожидающего забавного спектакля.

— Не могу же я ударить старую женщину! — громко завопил тот.

— Передо мной эта проблема не стоит, мистер Вендовер, — сурово произнесла экономка и слегка приподняла тяжелую сковородку.

Тот невольно попятился, оказавшись таким образом перед стулом, на котором сидел я. В этот момент я его не волновал. Зато я испытывал к нему совершенно определенное чувство ненависти, которое могло найти выход только во взрыве. Этот бугай едва не наехал на меня на дороге, заставив прыгнуть в придорожную канаву, заполненную жидкой грязью. Мерзавец, который приказал мне держаться подальше от Айрис и издевался над моей работой на телевидении.

Я сдвинул свой стул на пару дюймов вбок, чтобы предоставить свободу действий правой ноге, затем изо всех сил выбросил ее вперед. Носок моего ботинка угодил в его ногу на дюйм ниже коленной чашечки. Это соприкосновение сопровождалось приятным для моего слуха хрустом.

Вендовер испустил дикий вопль, левая нога у него подогнулась, и он упал на колени перед экономкой. Миссис Робинс восприняла это как сигнал для начала военных действий с ее стороны, подняла сковородку и опустила ее на голову Вендовера. При этом раздался мелодичный звук, наподобие гигантского гонга, а Вендовер качнулся, так и не поднявшись с колен. Глаза у него то открывались, то закрывались.

Я быстро вскочил с места, схватил его сзади за воротник и потащил к выходу. Миссис Робинс пошла следом, держа сковородку наготове.

К тому моменту, когда мы достигли холла, Вендовер почти пришел в себя. Я отпустил его воротник, поскольку он разразился такими отборными ругательствами, что мне не захотелось помогать ему передвигаться. Его словоизвержение внезапно прекратилось — миссис Робинс довольно резко ударила его по лбу все той же сковородкой.

Он медленно поднялся, громко охнув, когда оперся на «обработанную» мною ногу.

— Если вы быстро отсюда уберетесь, мистер Вендовер, — резким голосом сообщила экономка, — мне не придется снова пускать в ход свою сковородку.

— И поезжайте осторожно, не гоните машину, — заботливо посоветовал я. — Мы бы не хотели, чтобы вы попали в аварию.

Он посмотрел на нас налитыми кровью глазами, в которых светилась нескрываемая жажда придушить нас обоих, и, прихрамывая, заковылял из дома.

Через пару минут его спортивная машина, издавая оглушительный вой, мчалась по грунтовой дороге с такой скоростью, будто водитель задумал сломать себе шею.

Я запер дверь и поклонился миссис Робинс.

— Ваши действия ваше всяких похвал! — сказал я совершенно искренне.

— Ха! — презрительно фыркнула она. — Надеюсь, это пойдет ему на пользу. По-видимому, его никогда не учили хорошим манерам.

Когда мы вернулись на кухню, Айрис сидела на моем стуле, лицо у нее было спрятано в ладонях, плечи подергивались.

— Никак оплакиваете этого невежу? — возмущенно спросила миссис Робинс. — Если бы я знала, что вас это может расстроить, я бы стукнула его еще раза два!

— Расстроить меня? — спросила она каким-то придушенным голосом, затем подняла на нас лицо. — За всю свою жизнь не видела ничего более забавного! Когда он упал перед вами на колени, а вы ударили его, я… я… — Она не смогла удержаться от смеха. Секунд через тридцать она предприняла новую попытку говорить: — Я могу сравнить эту сцену разве что с кукольными представлениями во время карнавала. Чего стоил один этот хрустящий звук! Вы бы завоевали первый приз, могу с кем угодно поспорить! — Последовал новый взрыв смеха.

— Знаете, мистер Бейкер, будет лучше, если вы отведете Айрис в гостиную и дадите ей чего-нибудь выпить. — Миссис Робинс поджала губы. — У нее же настоящая истерика. Ну разве было что-то забавное в той вульгарной сцене, которая здесь разыгралась?

Айрис поднялась и первой вышла из кухни, ее плечи все еще конвульсивно подрагивали от смеха. Но к тому моменту, когда я смешал коктейли, она успокоилась настолько, что взяла у меня из рук бокал. Она подождала, пока я не уселся в другое кресло, повернувшись к ней лицом.

— Полагаю, мне придется разрешить вам остаться, мистер Бейкер, раз уж миссис Робинс ради вас пустила в ход такую боевую технику.

— Но начал-то я! — счел необходимым я восстановить историческую справедливость.

— Пока Алек на вас не смотрел!

— Тактика говорит, что это лучший момент для нанесения первого удара! — сказал я вполне резонно.

— Вообще-то я даже рада, что все так произошло. Я провела весь день, спасаясь от его притязаний. Алек — хитрый соблазнитель. Он считает, что если он подошел к вам достаточно близко, чтобы навалиться на вас, остальное решит его вес. — В ее глазах опять появилась настороженность. — Я почти забыла о главном. Какие мудрые слова изрек наш великий психиатр в отношении Элайн?

— Стив говорил что-то о том, что внешне она совершенно спокойна, но внутри — на грани истерики, — осторожно заметил я.

— Я с таким же основанием могла бы сказать то же самое о нем, — с усмешкой заявила Айрис. — Что касается Элайн, то в этом состоянии она пребывает уже несколько месяцев. На уик-энды несется в Манхэттен, а возвратившись, хандрит, бродит по дому как тень. Ничего нового.

— Энгстед предполагает, что кто-то пытался ее гипнотизировать. — Я отпил из бокала, внимательно наблюдая за ее реакцией.

— Гипнотизировать? — Она изумленно посмотрела на меня. — Зачем кому-то это надо делать? Это только доказывает то, о чем я давно догадывалась: он бросил практику, потому что понял, что сам ненормальный. Псих, как принято выражаться… А где сейчас Элайн?

— В своей комнате. Отдыхает, как мне кажется.

— Тетя Эмма?

— Недавно вернулась домой и поднялась наверх.

— А вы все еще продолжаете думать, что я сделала ту идиотскую глиняную куклу и сунула ее в таз с водой, чтобы Элайн накануне ночью выскочила из дому и побежала к озеру топиться?

— Я не знаю, что и думать, — ответил я совершенно искренне.

— Какой же вы нерешительный сукин сын! — сердито крикнула она. — Вы же думаете, что это сделала я. Вы напрасно прозябаете на телевидении. Вам следует стать политиком!

— Если не вы, значит, кто-то другой, стремящийся навредить Элайн, — буркнул я. — Неужели вам это безразлично? Вы ни капельки не волнуетесь?

— Нет, не волнуюсь! — отрезала она. — Вы поднимаете слишком много шума из ничего, Ларри. Я живу в этом доме вместе с тетей Эммой вот уже год и никогда не слышала от нее ничего иного, кроме идиотских разговоров о ведьмах и нечистой силе. Если кто-то и вылепил эту куклу, то только она сама. И вовсе не для того, чтобы навредить Элайн, она боготворит мою маленькую сестричку, но чтобы попытаться убедить нас всех, что она не несет чепуху. Бедная старушка! — Голос у нее немного потеплел. — После смерти тети Сейры она так и не пришла в себя! Нормальной ее не назовешь!

— Она сошла с ума задолго до этого. Как вы расцениваете эпизод, когда она предприняла попытку перерезать горло собственному мужу, пока тот спал?

Айрис побледнела:

— Кто вам об этом сказал?

— Миссис Робинс. Это порча, скрытое заболевание в семье, пояснила она. Проявляется в каждом поколении Лэнгдонов. В частности, и у тети Эммы.

— У, злобная старая сплетница! — Голос Айрис дрожал от ярости. — Все это отвратительное вранье! Тетя Эмма была совершенно здорова до гибели сестры. Порча в семье, надо же такое выдумать! — Она задыхалась от негодования. — Я отучу ее разглагольствовать о «скрытых пороках» и семейных тайнах… Пойду и разобью проклятую сковородку о ее голову! Посмотрим, не станет ли она после этого сообразительней!

— Спокойно, не надо кипятиться!.. Ведь миссис Робинс едва ли не единственный ваш друг.

— Друг? — Надо было слышать, сколько издевки она вложила в это слово. — Не оскорбляйте меня, называя эту предательницу моим другом. — Она допила свой бокал и практически швырнула его мне в лицо. — Принесите еще один. И побыстрее! Пока я не взорвалась. Или же пойдите и вылепите вторую куклу из глины, похожую на миссис Робинс, чтобы я могла швырнуть ее в огонь!

Я остановился на полдороге к бару, повернулся и внимательно посмотрел на нее. Довольно долго она отвечала на мой взгляд, потом медленно облизала губы кончиком языка.

— Я подумала, что теперь-то мне удастся вывести вас из равновесия… И удалось! — вкрадчиво замурлыкала она. — Вы все еще воображаете, что куклу сделала я. А теперь, возможно, еще предполагаете, будто я гипнотизировала мою младшую сестру, занимаясь черной магией? Разве не так? — Она откинулась на спинку кресла, глаза были полузакрыты. — Признайтесь, вы на самом деле считаете меня колдуньей? И это вас не страшит? Предположим, я направлю свои злые чары на вас? Вот щелкну сейчас пальцами и превращу вас в отвратительную жабу…

— Сейчас самое время выяснить правду, — произнес я отчетливо.

— Пытка водой? — Ее губы искривились в улыбке. — Или вы предпочитаете огонь?

Зазвонил телефон до того, как я успел ответить.

Айрис чертыхнулась.

Я прошел к бару и смешал ей коктейль, затем отнес его и поставил на столик возле нее.

— Ларри? — Она прикрыла трубку ладонью и одарила меня сладчайшей улыбкой. — Это Кэт Какванати. Она хочет выяснить, не приедем ли мы к ней на вечеринку в Пулсейд. Можно не брать с собой купальники. Причем она просила вам особо передать, что Труди Кирш обязательно будет.

— Передайте ей — нет, — сказал я. — Я вчера достаточно на нее налюбовался.

Она слегка приподняла брови, затем поднесла к уху телефонную трубку.

— Дорогая… — замурлыкала она, — я бы с удовольствием, но Ларри меня не отпускает. — Ее смешок был способен превратить немощного старца в сексуального маньяка. — Совершенно ясно, что его планы на сегодняшний вечер связаны со мной. И он просил меня передать тебе, что за вчерашний вечер он сыт по горло всякими ведьмами, включая и Труди Кирш. Сожалею, дорогуша. Надеюсь, что Харри достаточно быстро нагрузится, чтобы ты получила возможность хорошо провести время.

Она положила трубку и вернулась к своему креслу, лицо ее приобрело мечтательное выражение.

— Прощаясь, Кэт разговаривала весьма раздраженным голосом. С чего бы это?

— Возможно, сегодня она хотела собрать всех ведьм вместе, ну и обозлилась, когда получила отказ?

— Знаете. Ларри, что-то ваши шутки звучат слишком мрачно, — медленно произнесла она. — Похоже, что каждое ваше слово сказано не зря. И это начинает меня тревожить. Когда вы впервые познакомились с Элайн?

— Позавчера, в отеле, — буркнул я недовольно. — Вам это известно.

— Вы уверены? — Она поднесла свой бокал к губам, придирчиво следя за мной глазами. — А я уже было подумала, не были ли вы знакомы раньше и именно по этой причине она стала каждую неделю уезжать в Манхэттен.

— Вы ошиблись.

— Может быть. — Ее лицо оставалось задумчивым. — Я просто не могу не думать обо всем том, что неожиданно случилось после вашего появления в «Вотерс-Мит». Вчера вечером вы впервые познакомились со Стивом Энгстедом и сразу стали друзьями. Элайн ночью выскочила из дому, чтобы утопиться, и вы поразительно кстати оказались рядом и смогли ее спасти. Тетя Эмма воображает, что ваши глаза излучают солнечный свет, а миссис Робинс настолько вами очарована, что она, защищая вас, огрела несчастного Алека по голове сковородкой. И вся та ерунда, которую тетя Эмма несла на протяжении двенадцати месяцев, неожиданно стала ужасной реальностью, и получается, что мне в этом сценарии отведена роль врага — обычной девушки в дневное время и ведьмы по ночам! Я знакома со Стивом уже очень-очень давно, но вам удалось настроить его против меня за считанные часы. На протяжении прошлого года Элайн вела себя довольно разумно, а сейчас, как я поняла из ваших осторожных комментариев, она вот-вот окончательно свихнется. — Она вновь неторопливо отпила из бокала. — Почему все это случилось после вашего приезда вчера утром, Ларри? Вы не думаете, что являетесь подобием катализатора?

— Возможно, все и без моего участия двигалось к концу, — сказал я, пожимая плечами. — А мой приезд именно в этот момент может быть случайным совпадением.

— Голос змея-соблазнителя со сладкими речами. — Она весело захихикала. — Я не Ева, чтобы вас слушать.

— Надеюсь, я не нарушаю каких-либо ваших планов? — спросил я с невинным видом.

Ее лицо нахмурилось.

— Не по моей вине в доме творится эта чертовщина, Ларри. Я унаследовала дом на совершенно определенных условиях, которые не дают мне возможности что-то изменить. В течение целого года я контролировала внутренний распорядок и взаимоотношения между нами, и, можете мне поверить, это было совсем не легко. И за какие-то тридцать часов вам удалось все это разрушить! — Она приподняла голову, и я увидел решительное выражение ее лица. — По-дружески предупреждаю вас, Ларри. Прекратите свою кипучую деятельность.

— Слушаюсь! — холодно ответил я.

— Вы должны были получить достаточно ясное представление о том, что я принадлежу к непредсказуемым людям, хотя бы на основании того, каким образом я напустила на вас Халларда. — Она удовлетворенно вздохнула. — Я до сих пор с большим удовольствием вспоминаю выражение вашего лица за минуту до того, как Халлард сбил вас с ног. Вы можете расценивать это как дружеский шлепок по сравнению с тем, что я организую, если вы будете пытаться обрушить крышу мне на голову. У меня множество друзей в округе, с которыми вы еще не встречались. Некоторые из них почти так же беззастенчивы в выборе средств, как и я. Вы удивитесь, как легко угодить в аварию или оказаться жертвой какого-то иного несчастного случая темной ночью в наших местах!

Ее улыбка внезапно сделалась теплой и дружелюбной.

— Так почему бы вам не успокоиться и не перестать строить какие-то идиотские планы? Расслабьтесь и проведите приятно оставшуюся часть вашего уик-энда. Прошлой ночью я получила огромное удовольствие с вами в постели. Мы сможем повторить это снова. Я бы могла продемонстрировать вам целую кучу трюков, про которые вычитала в книге, полученной от Алека.

— Вы меня разочаровали, — сказал я. — Неужели вы не собираетесь предложить мне также и деньги?

Она допила свой бокал, отставила его в сторону, поднялась со стула и дала мне звонкую пощечину. Да, это она умела делать классически.

— Хорошо, Ларри. — Сделав над собой усилие, она выдавила какое-то подобие улыбки. — Насколько я понимаю, вы этого добивались? Ну что же, как вам угодно!

Глава 11

Я сидел совершенно один в гостиной с одним-единственным бокалом, который я намеренно лелеял в течение двух часов.

Назвать этот вечер приятным было нельзя. За обедом царило молчание… Тетя Эмма, вцепившись зубами в столь долгожданный ростбиф солидных размеров, просто не имела времени на болтовню. Элайн же вообще ела в своей комнате. Айрис хранила холодное молчание на протяжении всего обеда, проигнорировав две или три моих попытки начать разговор.

Когда обед закончился, тетя Эмма объявила, что она удаляется к себе, потом многозначительно посмотрела на меня, очевидно сообщая, что она будет бодрствовать и готовиться решительно ко всему, что может случиться.

Я прошел следом за Айрис в гостиную, она сразу направилась к бару, взяла бутылку коньяка и стаканчик, после чего выскочила из комнаты. Я слышал, как она поднимается по лестнице, я же остался в одиночестве, раздумывая над тем, не была ли мизансцена «бутылка-стаканчик» разыграна специально для меня.

Минутная стрелка лениво передвигалась по кругу, пока мои часы наконец не показали десять тридцать. С этого момента я почувствовал себя значительно лучше, зная, что Стив Энгстед находится где-то возле озера. Вне всякого сомнения, это придало мне храбрости. Оставаться внизу больше не было необходимости.

Я допил коктейль, поднялся по лестнице, затем тихонько прошел по коридору до комнаты Элайн и постучал в дверь.

Я был уверен, что она ответила на стук, но испуганное выражение ее лица подсказало мне, что я, очевидно, ослышался.

— Ларри?

Она торопливо захлопнула книгу, которую читала, и сунула ее под подушку.

— Прошу прощения, — извинился я, — я постучался и был уверен, что вы разрешили мне войти.

— Я не слышала. — Она застенчиво улыбнулась. — Но это не имеет значения.

— Как вы себя чувствуете?

Ее глаза затуманились, взгляд сделался каким-то отрешенным.

— Все в порядке… Который час?

— Немногим более половины одиннадцатого.

— Ох! Я была уверена, что уже за полночь.

— Вы не против, чтобы я тут остался и немного с вами поболтал? — спросил я не слишком находчиво.

— Вы очень добры, Ларри, но я на самом деле в порядке! Даю слово. Я даже читала, и книга меня захватила.

— Что это за книга?

— Да так… — Она прикусила нижнюю губку, затем смущенно улыбнулась. — Мне стыдно сознаться, но это один из так называемых дамских романов, которые сейчас совсем не в моде… Симпатичная девушка влюбляется в своего шефа, но он не замечает ее, потому что очарован умной и многоопытной особой старше ее по возрасту. Я догадываюсь, что она спасет его от этой особы, которая на самом деле задалась целью заполучить контроль над его компанией. И компанию тоже спасет. — Покачав головой, она добавила: — Мне очень хочется дочитать его, чтобы узнать, как ей удастся все это сделать!

— В таком случае не буду мешать вашему увлекательному занятию. Доброй ночи, Элайн! До утра.

— Доброй ночи, Ларри.

Теперь ее лицо превратилось в какую-то напряженную маску.

— Утром… — Голос снова был лишен всякой жизни.

Я спустился в столовую и смешал новый коктейль.

До полуночи ничего не случится — так сказал Стив Энгстед, а про себя я добавил: до колдовского часа…

Я плюхнулся в кресло, поставил стакан на соседний столик и бездумно уставился на потолок. Чем больше я думал о происходящем, тем более нереальным оно мне казалось. Да что тут кривить душой? Наверное, я тоже не в себе. Глупо всерьез ожидать, находясь менее чем в двух часах езды от Манхэттена, шабаша ведьм, которые соберутся для празднования Черной мессы, где они намереваются использовать в качестве жертвы живую девушку.

Я отвлекся и с завистью стал думать о том, чем может в данный момент заниматься Борис Сливка. Закрыв глаза, я представил себе, как он обедает в роскошном ресторане, с одной стороны у него пышногрудая блондинка, с другой — кокетливая брюнетка. Блондинку я одел в вечернее облегающее платье до полу с декольте чуть ли не до пояса, а брюнетку в белый атласный камзол — или как там его называют? — так что окружающие могли любоваться ее загоревшим и достаточно обнаженным телом. Директор ресторана был не только человеком широких взглядов, но и знатоком женских нарядов, решил я.

Мои мысли совершили прыжок, и передо мной возникла глиняная кукла, лежащая в блюде с водой. Объяснение Айрис звучало вполне логично: туда положила ее тетя Эмма в надежде, что она заставит всех серьезно относиться к ее историям о колдовстве и черной магии. Как считала Айрис, это было своеобразным алиби… Чьим алиби? Почему Айрис не хотела, чтобы я заглянул в этот шкафчик? Помнится, я спросил ее почему… Она объясняла это тем, что спрятала туда порнографический альбом… Хорошо иллюстрированный — так она сказала?.. Я попытался представить картинки на его страницах. Мне это не удалось, потому что все заслонило лицо Бориса. Я был искренне возмущен. Потом чередой пошли Айрис, Элайн, Вендовер… Как, интересно, на таком фоне скомпоновать порнографический кадр? Опять появилась блондинка, но сейчас ее образ был размыт… постепенно ее лицо стало превращаться в неясное пятно и исчезло… я стал забывать о ней… но вдруг она закричала…

Это был воистину ужасный крик! Пронзительный, на одной ноте.

Я проснулся и вскочил с кресла, автоматически взглянув на часы. Без четверти двенадцать.

Новый вопль.

Я выбежал в холл как раз вовремя. Элайн бежала вниз по лестнице, на ее лице был панический ужас.

— Ларри! — Она бросилась ко мне в объятия, заливаясь слезами. — Я видела их!.. Внизу у озера!

— Успокойтесь! — сказал я ей и крепко прижал к груди. — Теперь вы в полной безопасности, все будет хорошо.

Я продолжал бормотать какие-то несвязные, глупые фразы, которые всегда находятся у взрослых людей, чтобы успокоить испуганного ребенка.

— Я ясно различала огни, движущиеся в кустарнике. Маленькие мерцающие огоньки, скорее всего зажженные свечки. — Она жалобно застонала. — Ковен собирается, Ларри! Неужели вы не видите? Теперь я знаю, что это не плод моего воображения. Значит, тетя Эмма говорила вовсе не глупости, как мне иногда казалось. Это правда! Она знала с самого начала.

Заскрипели ступеньки. Я поднял голову и увидел, что к нам спускается Айрис. Ее волосы рассыпались по плечам, она была одета в широкий черный халат, который даже не прикрывал ее колен.

— Что здесь происходит? — бросила она.

— Элайн говорит, что она видела огни со всех сторон, приближающиеся к озеру, — ответил я. — Как если бы люди несли зажженные свечи.

— Это всего лишь твоя необузданная фантазия, Элайн! — Голос Айрис звучал холодно. — Ты все это воображаешь. Возвращайся в постель!

— Нет! — Она глубоко зарылась лицом в мое плечо, голос ее звучал приглушенно: — Как ты не понимаешь? Это настоящий ковен колдуний собирается тут, на берегу озера, готовятся отпраздновать день Черной мессы. И они хотят, чтобы я присоединилась к ним… Я им нужна. Им нужно… — Она задрожала, голос у нее осекся. — Мое тело. Я их алтарь!

— Если это вы вбили ей в голову такую преступную чушь, Ларри, — тихим от ярости голосом прошипела Айрис, — я вас…

— Это вовсе не Ларри! — Я почувствовал, как тело Элайн напряглось у меня в руках, она медленно подняла голову. — Ларри тут ни при чем! — Высвободившись из моих рук, она повернулась к сестре: — Они говорят, что это ты.

— Я? — Айрис внимательно посмотрела на Элайн.

Та вытерла глаза неуклюжим движением руки. И тут я увидел, что на ней та же прозрачная ночная рубашка, которую она надела во время сеанса гипноза в своей комнате.

От устремленного на нее требовательного взгляда сестры она невольно съежилась.

— Они говорят, что ты вкладываешь разные вещи в мой мозг… — Голос у нее постепенно окреп и стал более уверенным. — Они говорят, что ты гипнотизируешь меня и приказываешь мне сделать то, что тебе вздумается, когда ты подаешь мне сигнал. Вроде звонка прошлой ночью. То был сигнал, по которому я должна была отправиться к озеру, потому что тетя Сейра звала меня присоединиться к ней. Затем сегодня днем был другой сигнал, вроде бы он прозвучал ошибочно, а сейчас я должна присоединиться к ковену.

— Ох, мой Бог! — прошептала потрясенная Айрис.

— Это правда? — Голос Элайн снова задрожал. — Ты действительно все это проделала со мной?

— Что за чушь! Нет, конечно! — возмущенно ответила Айрис.

— До чего же я рада! — Лицо младшей сестры на секунду осветилось счастливой улыбкой. — Я так и думала, что этого не может быть, но потом я засомневалась, Айрис. — Теперь лицо ее приняло решительное выражение. — Ты пойдешь со мной?

— Куда?

— Вниз к озеру. Прямо сейчас? Чтобы мы могли выяснить правду вместе?

— Я сбегаю за фонариком. — Айрис быстрыми шагами отправилась на кухню.

Я дождался, когда она отошла достаточно далеко, и заявил:

— Я иду с вами.

— Нет! — Элайн яростно замахала руками. — Вы все испортите, Ларри. Айрис подумает, что я все еще ей не верю. Если вы будете с нами, то и у меня тоже не будет полной уверенности… Нет, нет, мы должны быть только вдвоем, Ларри. Сомневаюсь, что смогу выдержать еще…

— Ладно, — неуверенно согласился я, — но вы сильно рискуете.

— Не так уж и сильно.

Она на минуту положила пальчики мне на руку.

— Если я вскрикну, то это будет моим сигналом для вас.

Возвратилась Айрис с маленьким фонариком, явно предназначенным для того, чтобы носить его в дамской сумочке.

— Это вы забрали большой фонарь? — спросила она недовольным голосом.

Я покачал головой.

— Его унес какой-то идиот! Он лежал на кухне, но исчез. — Она взяла сестру за руку. — Ты готова?

Впервые в ее голосе я уловил нотки искренней привязанности.

— Ты знаешь? — Элайн спросила это тоном ребенка, которому очень хочется порадовать чем-то взрослого человека. Айрис уже распахнула входную дверь, и они вышли наружу.

— Что, дорогая?

— Когда мы придем туда, мы обнаружим, что это всего-навсего большое скопление светлячков, перебирающихся на юг.

— В таком случае, — рассмеялась Айрис, — тебе придется целую неделю подавать мне завтрак в постель.

Они исчезли в темноте, и я сразу же почувствовал страшное беспокойство. «Какого черта я так волнуюсь? — уговаривал я себя. — Я же знаю, что Стив Энгстед уже давно дежурит у озера и у него есть пистолет. Если произойдет что-то неожиданное, он предупредит меня выстрелом согласно нашей договоренности».

Что касается меня, то я просто закричу, и он…

Но Элайн же кричала!

Достаточно долго и громко, чтобы разбудить даже мертвого. Два или три раза. Почему же он не появился?

Потому что кто-то из членов ковена не позволил ему это сделать? Расправились с ним? Возможно, даже еще до того, как он добрался до озера, возможно, даже на пороге собственного дома?

Или же — у меня промелькнула дикая мысль — он слышал крики, но не захотел спешить к дому. Крики Элайн могли на самом деле быть сигналами, но вовсе не теми, о которых мы с ним договорились.

Мои мысли в смятении метнулись назад, к тому моменту, когда я очнулся от дремоты в кресле. В тот момент я подумал о чем-то важном, но мое сознание находилось еще в несобранном состоянии и не смогло сделать нужных выводов.

Глиняная кукла в блюде с водой?

К черту все это!

Я на мгновение плотно закрыл глаза, и вновь они оказались рядом, брюнетка и блондинка, беззаботно смеющиеся неизвестно по какой причине.

Не то, не то…

Я напрягал свою память, как мне показалось, очень долго, и все же припомнил, что меня волновало.

Испуганное, почти виноватое выражение лица Элайн, когда я неожиданно вошел в ее комнату.

Я помчался вверх по лестнице, перескакивая через три ступеньки, пробежал коридор и оказался в ее спальне. Моя рука пошарила под подушкой, нащупала книгу и вытащила ее на свет. Я раскрыл ее где-то посредине и растерянно ахнул при взгляде на картинку, где были изображены три женских тела и два мужских, непристойно переплетенных друг с другом и окруженных немыслимой гирляндой из ног и рук. Все это было не только невероятным, но и нелепым. У меня все еще звучал в ушах наивный голосок Элайн, рассказывающий содержание «чисто дамского романа» сентиментального содержания.

А какая смущенная улыбка была у нее на губах!

Если эта дешевая порнография, вызывавшая у меня естественное чувство гадливости, Элайн казалась «чисто дамским романом», тогда что же, по ее мнению, было «эротическим романом»?

Единственным местом, где Элайн могла взять этот «справочник для невинной девственницы», был шкафчик в студии Айрис. Выходит, что и глиняное изображение сделала она. Вылепила и опустила в блюдо с водой.

Но, черт побери, как она могла знать, что я там найду ее творение?

Коль скоро я об этом задумался, ответ сразу же нашелся. Куклу найти должен был не я, а тетя Эмма. Возможно, Элайн планировала вроде бы случайно наткнуться на нее в присутствии старушки? Но с какой целью?

Мои мысли растерянно заметались, уподобляясь старой машине с изношенным мотором, зигзагами спускающейся с крутого уклона с риском вот-вот врезаться в ограждение.

Может быть, для того, чтобы настроить тетю Эмму против Айрис?

Или для того, чтобы крепить ее веру в ковен ведьм, представив конкретное доказательство их злых умыслов против своей особы?

Какая часть фанатического увлечения тети Эммы колдовством и черной магией была обусловлена ее собственными идеями? А сколько было искусно привнесено, чтобы питать эти идеи, не дать им заглохнуть?

Я выскочил из комнаты, миновал коридор и скатился вниз по лестнице с еще большей скоростью, чем когда поднимался наверх.

Миссис Робинс стояла в холле в своем толстенном халате, который укутывал ее от шеи до пят. Она повернула ко мне голову, и я увидел, что ее лицо побелело от тревоги и напоминало восковую маску.

— Где Айрис? — спросила она каркающим голосом.

— Пошла к озеру вместе с Элайн.

— Тети Эммы тоже нет в ее комнате. Вы должны спешить, мистер Бейкер. — С неожиданной силой она схватила меня за руку. — Понимаете, это не полностью ее вина. Фамильная порча — скрытый недуг…

— Знаю! — завопил я, вырывая руку.

Приблизительно пятьдесят ярдов в темноте я пробежал вслепую, затем мои глаза немного адаптировались, и я стал различать чернильную гладь озера, поблескивающего под звездами.

Сердце у меня стучало, а к моим легким кто-то умудрился поднести спичку, так что теперь внутри меня полыхало пламя.

Потом я услышал жалобный крик где-то в чаще густых кустов в сотне ярдов вправо от меня. Я бросился в ту сторону, спотыкаясь чуть ли не на каждом шагу, потому что ноги у меня скользили по прошлогодней листве и цеплялись за переплетения корней.

До меня донесся второй крик, на этот раз гораздо ближе. У меня на лбу выступил холодный пот при мысли, что я могу опоздать.

Затем всего в двух десятках ярдов прямо передо мной луч мощного фонаря осветил три фигуры. Эта картина на секунду заставила меня замереть от ужаса.

Айрис стояла на коленях на полянке, за ее спиной находился Энгстед. Одной рукой он держал девушку за плечо, другой зажимал ей рот.

Рядом стояла Элайн лицом к ним. Именно она первой пришла в себя от шока, вызванного внезапно вспыхнувшим светом, и подняла правую руку. Я заметил, как свет фонаря отразился от зажатого в ее руке ножа с длинным лезвием.

— Это же всего лишь тетя Эмма, болван! — прикрикнула она на Энгстеда.

Затем приподняла нож еще выше и с поразительным хладнокровием дважды вонзила его себе чуть выше левой ключицы на глубину двух дюймов. Она подождала, когда из ран вытечет порядочно крови, оставляющей темные дорожки на тонкой ночной рубашке. На лице у нее было выражение полнейшего удовлетворения, как будто она не чувствовала ни малейшей боли, а, наоборот, испытывала наслаждение.

Затем она откинула назад голову, зажмурилась и пронзительно завопила:

— Помогите! Она меня убивает! Кто-нибудь, помогите мне!

Этот призыв был настолько естественен, что, происходи это на сцене, она заслужила бы бурю оваций, но в тот момент я не был настроен аплодировать.

Элайн сделала пару шагов к Энгстеду и передала ему нож.

— Сделай это сейчас! — приказала она. — Быстрее! — Да!

Откуда-то из-за луча фонарика голос тети Эммы звучал с каким-то эксцентричным упоением. Можно было подумать, что она пьяна.

— Да, убейте ведьму! Уничтожьте ковен! — Она принялась без конца повторять эти две фразы нараспев, превратив их в ритуальное песнопение. — Убейте ведьму! Убейте…

Энгстед слишком долго колебался, потом все же поднял нож высоко над головой. Именно его нерешительность дала мне возможность преодолеть последние четыре ярда, которые нас разделяли.

Я схватил его за запястье обеими руками и резко повернул. Он завопил от боли и выронил нож, рука у него бессильно повисла.

В тот момент, когда он выронил нож, я уперся каблуками в землю и использовал весь свой вес, чтобы оттащить его от Айрис, но неожиданное отсутствие сопротивления его руки лишило меня опоры, и я не удержался на ногах. Я свалился навзничь на какой-то низкорослый кустарник и запутался в нем.

Энгстед отпустил Айрис, нанес ей сильный удар по затылку, так что она упала лицом на землю, затем выхватил пистолет из кармана и направил его на меня:

— Поднимайтесь!

Он буквально выплюнул это слово.

Я с трудом выбрался из кустов и неуклюже встал на ноги. Нас разделяло максимум четыре фута, и я подумал, что он не сможет промазать, даже если будет стрелять с закрытыми глазами.

— Вы тупой ублюдок, Бейкер! — произнес он напряженным голосом. — Чего ради вы притащились сюда? Вам так хочется, чтобы вас убили?

— А я-то думал, — быстро ответил я, — что бы вы сделали, если бы я согласился сегодня днем поехать к вам домой, а затем с вами же отправиться к озеру?

— Я был уверен, что вы не окажетесь таким глупцом! — презрительно бросил он. — Мы не сомневались, что вы останетесь в доме. Иначе я высказал бы предположение, что они могут заманить Элайн в другое место и провести там празднование Черной мессы.

— Телефонный звонок среди ночи, тот самый таинственный «сигнал», который якобы выманил Элайн из постели и погнал ее к озеру, в действительности был вашим звонком. Вы сообщили ей, что я возвращаюсь пешком с вечеринки, чтобы она могла точно рассчитать начало своего представления?

— Если бы вы приехали назад с Айрис, все произошло бы чуть позже, — сказал он равнодушно. — Просто Элайн пришлось бы подольше кричать, чтобы вы успели проснуться.

— Прекратите пустые разговоры! — внезапно сказала Элайн. — Кончайте болтать. Надо спешить!

— Теперь мы успеем, — мрачно произнес Энгстед. — На расстоянии мили здесь нет ни одной души.

— Ты забываешь про миссис Робинс! — прошипела Элайн. — Если даже она остается в доме, нам необходимо туда возвратиться как можно быстрее после шума, который я тут подняла.

Свободная рука Энгстеда по привычке потянулась к сияющей лысине.

— Сейчас не время паниковать, моя любовь. — Это было сказано укоризненным тоном учителя, наказывающего любимую ученицу за какую-то провинность. — Малейшая ошибка теперь может оказаться роковой.

— Все эти поездки на уик-энды в Манхэттен, — произнес я, — предпринимались с единственной целью — подыскать кого-то вроде меня? Вам необходимо было заполучить независимого, так сказать, «объективного» свидетеля? С самого начала Элайн была бы подозреваемым номер один, потому что именно она унаследует деньги тети Сейры после смерти сестры?

— Вы должны быть одним из самых великих мыслителей, Ларри! Задумываясь о прошлом, вы соображаете совсем неплохо! — фыркнул Энгстед. — Разумеется, нам был не обходим независимый свидетель. Вы были для нас подарком судьбы. Элайн уже почти отчаялась найти подходящую кандидатуру. Очень многие жаждали провести с ней ночь-другую в комнате отеля, но вы были первым достаточно пьяным и достаточно тупым, чтобы отправиться с нею сюда. Элайн позвонила мне из отеля до того, как вы уехали. Мы знали, что Айрис не устоит перед желанием похитить первого мужчину, которого ее младшая сестра привезла с собой. Такого «унижения» со стороны Элайн она просто не выдержала бы. И конечно, она ни за что не оставила бы вас наедине с Элайн, отправившись на вечеринку к Вендоверу. Поэтому я принялся расписывать Айрис, какими голодными глазами вы смотрели на Труди Кирш, не сомневаясь, что ее отвратительный характер заставит ее выкинуть какую-нибудь злую шутку. Одновременно у меня была возможность потолковать с вами о «Вотерс-Мит», о людях, живущих там, о теориях тетушки Эммы относительно колдовства и проклятия, лежащего на озере и доме.

— Вы и правда здорово меня обработали, — признался я. — Какая жалость, что все ваши усилия пошли насмарку.

— О чем это вы болтаете? — спросил он.

— От мертвого независимого свидетеля мало толку, не так ли? — Я чувствовал, как капельки холодного пота стекают у меня по лбу, с таким трудом мне удавалось разговаривать легким доверительным тоном без надрыва и паники. — Единственное, что у вас осталось, это тетя Эмма. Но я сомневаюсь, чтобы полиция посчитала ее независимым или хотя бы надежным свидетелем.

— Последние пять минут я как раз обдумывала эту проблему, — заговорила резким голосом Элайн. — Тебе необходимо сейчас же отделаться от них обоих.

Лицо Энгстеда еще сильнее помрачнело.

— Айрис пыталась убить тебя, когда я пришел сюда, — произнес он сдавленным голосом. — Я схватил ее, и мы боролись за нож, оба упали на землю, она оказалась подо мной, нож вонзился при падении в нее. Это прекрасно! — Он проглотил слюну. — Но как я сумею объяснить, что после этого был вынужден застрелить Бейкера?

— Ты волновался по поводу возможных трагических событий, которые могли совершиться этой ночью. Поэтому ты сел в машину и уже свернул на грунтовую дорогу к дому, когда услышал крик. — Элайн удавалось говорить все это деловым тоном, не срываясь на крик. — Ты выскочил из машины и побежал сюда, увидел, что Айрис пытается убить меня, и так далее, а через пару минут после этого услышал, что кто-то сюда бежит. Было совсем темно. Ты не знал, кто бежит, и решил, что у Айрис наверняка есть сообщник, который спешит ей на помощь. Тут ты вспомнил, что у тебя в кармане лежит пистолет, и выхватил его. Бегущий человек быстро приближался, ты закричал, чтобы остановить его. Почти в тот же миг Бейкер поскользнулся и упал головой вперед. Я же, услышав треск сломанных ветвей почти рядом с собой, закричала диким голосом от ужаса, что было вполне естественно после того, как моя милая сестричка уже успела нанести мне ножом две раны. И тут сработал рефлекс. Бегущий человек не назвал себя, хотя ты требовал, чтобы он это сделал. Ты услышал мой вопль. Поэтому, естественно, решил, что это сообщник Айрис, который должен добить меня. — Она пожала плечами. — Разумеется, ты выстрелил туда, откуда исходил шум, думал, что это предупредит бегущего, что ты вооружен. Но у тебя просто не было времени все как следует продумать. Единственное, что ты точно знал, это то, что я уже ранена и что сейчас приближается кто-то еще с целью прикончить меня. Надо же было такому случиться, что ваш случайный выстрел, сделанный вслепую в темноте, убил Бейкера.

— Понятно… — Энгстед принялся с раздражением тереть себе лоб. — Ну а что сделает тетя Эмма?

— Кто станет слушать эту старую ненормальную дуру? — нетерпеливо спросила Элайн. — Она начнет бормотать свои сказки о том, что вся местность кишит ведьмами, в конце концов так изведет их «ковенами» и «Черной мессой», что они отправят ее в ближайшую психушку.

Луч света на мгновение заколебался.

— Еще один вопрос, Элайн. — Я очень старался, чтобы в тоне моего голоса звучало восхищение. — То, что вы вылепили глиняную куклу с розовыми волосами и поместили ее в блюдо с водой в шкафчике Айрис, было весьма хитро задуманным трюком. Но ведь не я должен был ее там обнаружить?

— Нет, конечно. Я планировала «чисто случайно» наткнуться на нее, когда мы будем в студии вместе с тетей Эммой, — ответила она. — Это окончательно убедило бы ее в том, что Айрис — глава ковена, явилось бы наглядным доказательством, что все те фантастические измышления, которыми я кормила ее последние несколько месяцев, являются чистой правдой. — Она быстро повернулась к Энгстеду. — Сделай же это немедленно! Это наш последний шанс. Через пару минут будет уже поздно!

Глава 12

— Все это необходимо тщательно обдумать. — Голос Энгстеда снова стал мрачным. — Полиция будет все придирчиво проверять. Они проверят расстояние с точностью до дюйма, вычислят траекторию пули, осмотрят каждую веточку, каждый сучок, дабы удостовериться, что они были обломаны в требуемом направлении.

— Как я понимаю, вы хотите, чтобы Айрис перевернулась на спину, дабы вы смогли пырнуть ее ножом в живот, Стив? — вежливо осведомился я. — А как быть со мной? Может быть, будет правдоподобнее, если полиция подумает, что я запутался в корнях и упал среди кустов, где-то подле Айрис? Как вы предпочитаете, чтобы я лег? Я думаю — беспорядочная стрельба в кромешной тьме на звук шагов и все такое? Пуля в голову покажется не слишком правдоподобной, согласны со мной? А не начать ли мне падать вперед, когда вы будете готовы к выстрелу? Можно потренироваться и выработать точную позицию, так чтобы при падении вы угодили мне точно в грудь.

— Будьте вы прокляты, Бейкер! Помолчите! — Он провел тыльной стороной руки по губам, и я заметил, что его трясет. — Все пропало, Элайн! — негромко произнес он через несколько минут. — Я не смогу этого сделать.

Тогда она перешла на другое место поближе к нему, свет фонаря падал прямо на нее. Волосы у нее были влажные, они плотно прилегали к голове, ночная рубашка была испачкана чуть ли не до колен, сами раны еще не затянулись и выглядели куда более опасными, чем были в действительности.

— Стив? — Она произнесла его имя шепотом. — Разве ты не помнишь, для чего ты все это делаешь? Ты позабыл, что я обещала выйти за тебя замуж ровно через год, считая с сегодняшнего дня, если ты мне поможешь? — Ее голубые глаза, казалось, стали огромными и греховно блестели. — Или тебе больше не хочется иметь молодую жену, мой любимый? — Она ласкала его своим голосом, в нем была такая живая страсть, против которой он не мог устоять. — Подумай, что ты потеряешь, дорогой, если ты не пожелаешь сейчас же покончить с ними.

Она отступила на шаг, ставя ноги как-то по-особому, как будто в каком-то экзотическом танце. По всей вероятности, она старалась отыскать такое место, где луч фонаря будет освещать все ее тело. Потом она нагнулась, ухватилась обеими руками за подол своего нейлонового одеяния и стянула его через голову.

Бедра у нее слегка извивались, обещая чувственные наслаждения, к которым она как будто призывала Энгстеда.

— Я думаю, ты не откажешься от этого, Стив? — Откинув голову назад, она рассмеялась каким-то особым гортанным смехом. — Если же нет, то я не сомневаюсь, что найдется множество мужчин помоложе, которые захотят меня. Так что решай, дорогой, и побыстрее!

Энгстед все понял. На его физиономии появилось то же застывшее выражение, которое я заметил в спальне Элайн, когда она принялась срывать с себя одежду. Глаза у него остекленели, губы были плотно сжаты, на лбу выступил пот.

Еще десять секунд демонстрации женской плоти, и, как я подумал, он, не колеблясь, убьет даже старенькую тетю Эмму в качестве оплаты за такое зрелище.

Я напряг мускулы, готовясь прыгнуть на него, моля Бога, чтобы его реакция оказалась замедленной, но тут вдруг темнота поглотила решительно все вокруг.

Это погас фонарь.

Даже в темноте я прекрасно знал, где находится Энгстед, потому что я готовился напасть на него.

Поэтому я прыгнул вперед, выставив правое плечо. Он приглушенно вскрикнул, когда я ударился о его грудную клетку, затем неожиданно исчез. После столкновения меня бросило назад, но я ухитрился сохранить равновесие, сообразив, что, очевидно, сбил его с ног. Тут уж было не до правил честного боя.

Я отвел назад правую ногу и ударил, надеясь не промахнуться. Нога угодила во что-то находящееся в паре футов передо мной. Мне показалось, что при этом я повредил все до единой связки в ноге.

Судя по хриплому крику, удар пришелся Энгстеду не по вкусу. Я быстро наклонился вперед, шаря перед собой руками, и таки наткнулся на его тело. Тогда я подпрыгнул вверх, поджав под себя ноги, так что, опустившись, угодил коленями ему в живот.

После этого он обмяк.

— Тетя Эмма! — закричал я во весь голос. — Зажгите фонарик!

В следующее мгновение луч фонаря снова прорезал темноту. Я оглянулся и обнаружил, что пистолет валяется футах в шести в стороне, полускрытый ветвями и сухими листьями.

Когда я потянулся за ним, резкий шипящий звук позади заставил меня быстро выпрямиться.

Пытаясь овладеть пистолетом, я совершенно упустил из вида нож. Сейчас Элайн держала его в правой руке, наклонившись над Энгстедом, а шипящий звук, настороживший меня, был не чем иным, как ее дыханием сквозь крепко сжатые зубы.

Глаза у нее стали абсолютно безумными, раздвинутые губы обнажили десна, придав ей сходство с рычащим зверем, из уголков губ по подбородку текли струйки пены.

Сверкнул нож, который Элайн высоко подняла над головой, затем она описала им дугу и наконец с силой погрузила по самую рукоятку в грудь Энгстеда.

Я снова потянулся за пистолетом, не спуская с нее глаз, пошарил позади себя рукой, ухватился за дуло и выпрямился, сжимая оружие в руке.

Она тоже стояла прямо, держа окровавленный нож в руке. Передвигалась она с невероятной скоростью. Только что она находилась возле тела Энгстеда, а в следующее мгновение оказалась уже подле Айрис, которая сидела на земле с выражением ужаса на лице…

Я сообразил, что она потеряла сознание от того удара по шее, который нанес ей Энгстед, свалив на землю.

Элайн ухватила несколько прядей белокурых волос сестры и сильно дернула их на себя, заставив Айрис подняться. Затем прижала кончик ножа к горлу девушки.

— Если вы только попытаетесь увязаться за нами, Бейкер, — твердо заявила она, — я прикончу ее у вас на глазах.

— Хорошо, я не двинусь с места!

— Я собираюсь взять машину Стива… — Ее глаза недоверчиво следили за мной. — Только сев в машину, я отпущу Айрис.

— Хорошо, — согласился я.

— Я вам не верю! Бросьте пистолет!

Я разжал пальцы, пистолет упал на землю.

Элайн стала отступать шаг за шагом, таща за собой Айрис, которая служила ей надежным щитом.

Тетя Эмма пронзительно закричала:

— Элайн!

— Попробуйте только выключить фонарь — я сразу же перережу глотку Айрис.

— Я не стану этого делать, обещаю! — Теперь голос тети Эммы стал каким-то нерешительным. — Я хочу сказать тебе, пожалуйста, не…

— Ох, заткнись ты, старая, выжившая из ума гусыня! — нетерпеливо крикнула Элайн. — Я не могу сосредоточиться, когда ты пристаешь ко мне со своими глупостями…

— Очень сожалею, Элайн! — Голос тети Эммы сделался обычным. — Теперь я вижу, что это не так уж и важно.

Она замолчала. Элайн успела отступить на полдесятка шагов, продолжая тащить Айрис, когда тетя Эмма почти весело закричала:

— Прощай, дорогая!

— Прощай, прощай! — насмешливо ответила Элайн и, сделав очередной шаг, внезапно исчезла.

Земля под ее ногами куда-то осыпалась. Она, теряя равновесие, взмахнула обеими руками, нож, сверкнув на мгновение, пропал где-то в темноте. Испуганный вопль Элайн прервался, заглушенный каким-то шуршащим звуком.

Освободившись от Элайн, Айрис упала на колени и осталась в этой позе. Луч фонаря затрепетал, затем заплясал гораздо ближе ко мне, так как тетя Эмма выбралась откуда-то из зарослей невысоких кустов.

— Я намеревалась предупредить ее, — сообщила она мне словоохотливо, — но после всех тех гадостей, которые она наговорила обо мне, я решила, что не стоит о ней беспокоиться.

— А что именно вы хотели ей сообщить? — спросил я осторожно.

— Что она направляется к одной из моих ловушек для ведьм. После того как бедную Сейру забрали силы тьмы, я соорудила их целых три. Или четыре? Что-то запуталась… Учтите, я соорудила их в тех местах, где они не могут представлять опасности для обычных людей. Только там, где, скорее всего, собираются ведьмы на свои игрища в стороне от проезжей дороги!

— Тетя Эмма, не одолжите ли вы мне на минуточку свой фонарь?

— Конечно, мистер Бейкер. — Она сунула его мне в руки. — Я буду очень польщена, если вы осмотрите мою ловушку. Я пойду вместе с вами.

Я остановился возле Айрис, которая все еще стояла на коленях с опущенной головой.

— Вы в порядке?

— Кажется, да. — Голос у нее был слабый и неуверенный. — Мне понадобится еще пара минут, Ларри. Я все еще не пришла в себя после такого потрясения.

— Понимаю.

Я осторожно стал пробираться вперед, сперва ощупывая землю, а уж потом делая шаг. Так я добрался до края ямы, представлявшей собой квадрат размером приблизительно три на три фута.

— Вы даже не представляете, сколько сил потребовалось, чтобы выкопать эту ловушку! — заявила тетя Эмма, стоявшая у меня за спиной. — Здесь в основном суглинок. Помимо этого были и другие проблемы. — Она сообщила мне доверительным шепотом: — Ведь если они уже были помазаны, то ловушка, естественно, их бы не удержала.

— Помазаны? — пробормотал я.

— Да, особой мазью. Именно она придает им необходимую силу для полета… Я много об этом думала, пока не нашла выход из положения. Птица со сломанным крылом не может лететь, верно?

— Да, не может.

— Тогда я сообразила, что этот же принцип распространяется и на ведьм. — Это было заявлено со скромной гордостью. — И поэтому я сбросила на дно ямы множество камней с острыми краями.

Я осторожно наклонился над ямой и осветил ее фонарем. Она была глубиной футов в семь.

Падая, Элайн споткнулась и полетела головой вниз. Я хорошо видел острые края огромного обломка скалы, о котором упоминала тетя Эмма. Она, несомненно, ударилась головой об него и свернула шею.

— Вы приготовили хорошую ловушку для ведьм, тетя Эмма! — воскликнул я, поспешно отворачиваясь от кошмарного зрелища.

— Да? Но пока в нее еще не попалась ни одна?

— Пока еще нет.

Я осторожно повернул ее спиной к яме и махнул по направлению к дому.

— Как вы считаете, вы найдете дорогу назад одна? Мне надо помочь Айрис.

— В этих местах я могу ходить с закрытыми глазами, молодой человек! — ответила она насмешливо. — Мне тут знаком каждый кустик, каждая травинка. Но надо признать, что вы были со мной исключительно вежливы. В ближайшие дни, когда у вас найдется свободное время, вы должны приехать ко мне в гости. — Она зашагала прочь от ямы. — Я бы очень хотела, чтобы вы познакомились с моими племянницами. Обе они очаровательные девушки. Старшая Айрис настоящая красотка, иначе не скажешь. К несчастью, у нее вспыльчивый характер, часто бывают припадки ярости. Зато младшая, Элайн… — Ее голос затихал по мере того, как она стала быстро подниматься по склону к тропинке, ведущей к дому. — Она прелесть! Такая юная и очаровательная с добрым сердцем и голубиной кротостью.

Я положил фонарь на землю, затем подошел к Айрис и помог подняться на ноги.

— Я обо что-то ударилась, когда Стив толкнул меня на землю, — пояснила она все еще дрожащим голосом. — Наверное, из-за этого я потеряла сознание, потому что после ничего не помню вплоть до того момента, как загорелся фонарь, а Элайн схватила нож…

Она задрожала и разразилась громкими рыданиями.

— Вы ничего не могли сделать, — заговорил я через пару минут после того, как ей удалось взять себя в руки. — Это, как говорит миссис Робинс, порча, скрытая болезнь в каждом поколении вашей семьи.

— Вот почему я испытывала к вам такую сильную неприязнь сегодня утром, Ларри. Ведь я никогда не осмеливалась признаться даже себе, что по временам Элайн вела себя очень странно. Я приписывала все это влиянию тети Эммы, нелепые мысли о ведьмах и все прочее. А как вы сюда попали, все пошло кувырком. И я обвиняла во всем вас одного. Неожиданно все начали волноваться из-за того, что моя младшая сестра теряет рассудок. Мне же казалось, что они как бы толкают ее на это, внушают, что она больна… — С несчастным видом она покачала головой. — Если бы я только могла предположить, что она превратится в маньяка, одержимого мыслью об убийстве! Нет, я никогда не заходила так далеко в своих сомнениях… А она, должно быть, стала вынашивать планы моего убийства с первого же дня, как мы перебрались в этот дом после смерти тети Сейры. Даже думать об этом невыносимо!

— Вот старайтесь и не думать об этом! По сути дела, Элайн не была в этом виновата, возможно, это страшное заболевание было в ней еще до появления на свет!

— Ларри! — Она тяжело повисла на моей руке, и мы медленно стали подниматься к дому. — Может быть, отчасти это моя вина. Вернее сказать, ошибка. Если бы у меня хватило силы духа посмотреть правде в глаза! Отвести Элайн к опытному психиатру, позаботиться о том, чтобы она попала в хорошее лечебное заведение. Даже… — На секунду голос у нее прервался. — Даже иметь мужество поместить ее в психиатрическую больницу, если бы они это посоветовали. Ведь тогда бы она сама и Стив остались бы живы.

— Завтра в каком-нибудь месте какой-нибудь весьма симпатичный человек, скажем, сорокалетний клерк, отец пятерых детей, который за свою жизнь и мухи не обидел, будет обсчитан в кондитерской. А когда он пожалуется владельцу, тот нагрубит ему. И вот клерк через пару часов и подсунет динамит под двери кондитерской, раздастся взрыв, погибнут несколько невинных женщин и детишек, которые имели несчастье там находиться. А владелец кондитерской, по воле судьбы, не получит даже царапины. Как вы думаете, будет ли он мучить себя угрызениями совести из-за гибели этих людей? Нет, конечно. Разве он мог предположить, к чему приведет его недостаточно вежливая беседа с покупателем. Как говорит пословица: знать бы, где упасть, там соломку бы подложить…

— Наверное, вы правы, Ларри.

По ее голосу было ясно, что я ее не убедил, возможно, она никогда не успокоится, но самое главное, как я считал, чтобы чувство вины не искалечило ей всю жизнь.

Миссис Робинс пришла в ужас, увидев лицо Айрис.

Но Айрис заявила, что она в состоянии о себе позаботиться, и поднялась наверх принять ванну и переодеться.

— Я кое-что узнала от Эммы, — заговорила экономка, убедившись, что Айрис благополучно добралась до своей комнаты. — Но в том бессмысленном вздоре, который она несла, было трудно разобраться. Отвратительный Энгстед умер, заявила она, а вы с Айрис счастливо отделались. Тогда я поинтересовалась, где Элайн, и ненормальная старуха ответила, что до завтрашнего дня она не вернется из Нью-Йорка.

Я изложил ей главное из того, что разыгралось на берегу озера. Она молча слушала меня, выражение ее лица было суровым, но едва ли она была расстроена.

— Я знала, что у нее эта порча… — Она вздохнула. — Айрис ничего не замечала, потому что не хотела видеть правду. Вы вызовете полицию, мистер Бейкер?

— Пока еще нет. Давайте пройдем на кухню, выпьем кофе и внесем ясность еще в некоторые моменты.

Она слегка приподняла брови, но сразу же направилась туда.

— Садитесь. — Она кивком указала на табурет, стоящий возле стола. — Я приготовлю кофе, пока вы скажете, что вас тревожит.

Я потер себе виски, но боль не проходила.

— Элайн воображала, что она использует тетю Эмму, безобидную старую даму, у которой имеется небольшой сдвиг по фазе, в качестве невольного соучастника своих планов. Я в этом не совсем уверен. Элайн сегодня ночью превратилась в маньяка, но ведь она начала с более или менее логичного мотива, пожелав убить сестру. Айрис старше ее лет на пять; мужчины ухаживали за ней, а она принимала их ухаживания. Элайн всегда болезненно воспринимала вспышки гнева Айрис и ее ядовитые замечания. Деньги по завещанию получила Айрис, так что Элайн они могли достаться только в том случае, если бы Айрис умерла раньше ее.

— Завещание Сейры было составлено именно так. — Миссис Робинс принесла две чашки кофе, поставила их на стол и села напротив меня. — Хотя она мне ничего такого не говорила, но я-то предполагаю, что Сейра подозревала порчу у Элайн.

— Далее. Энгстед, как вам известно, в молодости был женат на немолодой особе, и это было настоящей бедой. Это был озлобленный, неудовлетворенный человек, далеко не первой молодости, с единственным желанием иметь молодую жену. Вы меня понимаете? Он был отличным партнером для Элайн, потому что ей нужно было обещать ему всего одну вещь: саму себя. В надежде получить в жены молоденькую девушку Энгстед, не задумываясь, поубивал бы всех жителей вокруг.

— Вы говорите о непристойных вещах, мистер Бейкер, — фыркнула экономка, — но мне понятна ваша мысль.

— Каким образом удалось Элайн, совершенно неопытной, отыскать такого человека, как Энгстед, за два месяца после вашего переезда сюда, в эти места? Мне это представляется неразрешимой загадкой.

— Когда Сейра была жива, мистер Энгстед к нам частенько заезжал, — ответила она совершенно спокойно. — Большую часть времени он гулял с Элайн в лесу или вокруг озера и…

— Это был первый пункт, — сказал я. — Теперь второй пункт. Элайн и тете Эмме была выгодна смерть Айрис. Если бы Айрис не стало, вы бы почти наверняка не захотели остаться в доме, а если бы все же остались, они вдвоем создали бы для вас такую невыносимую обстановку, что вы просто не выдержали бы. Тут остались бы лишь тетя Эмма и ее младшая племянница. Третий пункт: тетя Эмма собиралась предупредить Элайн о ловушке, в которую та попала бы, пятясь от нас в ее сторону, но когда Элайн нелестно отозвалась о ней, та передумала. Даже крикнула ей: «Прощай, дорогая!» — за секунду до того, как Элайн свалилась в яму. Самое же примечательное, что после этого милейшая тетя Эмма сразу же стала такой рассеянной, что начисто позабыла о том, что случилось. — Я глубоко вздохнул. — Четвертый пункт. Эмма не знала содержание завещания своей сестры, не так ли?

Миссис Робинс покачала головой:

— Нет, конечно. Она не могла ничего знать.

— Я считаю, что это было ошибкой со стороны вашей хозяйки.

Она замерла и довольно долго сидела совершенно неподвижно, а ее темные глаза смотрели удивленно.

— Я часто поражалась, — прошептала она, — как это у больной Сейры хватило сил без посторонней помощи добраться до озера?

— Зато это было сущим пустяком для особы, которая способна выкопать яму глубиной в семь футов в твердой почве! — заверил я ее. Экономка несколько раз кивнула. — И что же произошло? Конечно, тетя Эмма «чисто случайно» нашла тело и тут же обвинила в смерти сестры темные силы. Я бы ни капли не удивился, если бы прямо сейчас она пролетела мимо этого окна на помеле!

— Что же можно предпринять, мистер Бейкер?

— Необходимо убедить Айрис немедленно поместить дражайшую тетю Эмму в надлежащее лечебное заведение! — твердо заявил я. — Я не сомневаюсь, что полученное состояние даст Айрис возможность содержать старую тетю в хорошем частном санатории, где ей будет обеспечен уход и забота.

— Можете не сомневаться, что этого я добьюсь! — Она упрямо поджала губы. — Я вам очень признательна за этот разговор, мистер Бейкер.

— Просто я считаю, что Айрис заслужила передышку. И вы тоже. Редкая женщина стала бы вот так хранить семейную тайну ради любимого человека!

Какое-то ужасное мгновение мне казалось, что у миссис Робинс начался сердечный приступ: ее нижняя губа изогнулась под совершенно немыслимым углом, лицо все перекосилось. Лишь секунд через пять я сообразил, что она улыбается.

— Вы скоро приедете к нам снова… — не то спросила, не то провозгласила она.

— Если меня пригласят.

— Безусловно! Сегодня же…

Истинный сын сатаны

( Пер. с англ. Е. В. Ламановой)

Глава 1

Борис Сливка плюхнулся на стул рядом со мной и, увидев, что в моем бокале едва прикрыто дно, презрительно фыркнул и властно щелкнул пальцами.

— Мартини с водкой! — Он раздвинул руки шире, чем на полметра. — Вот столько, и ни каплей меньше.

Бармен изумленно мигнул, а потом посмотрел на меня.

— Это что, ваш друг, — пробормотал он, — или просто какой-то сумасброд?

— И то, и другое, — искренне ответил я. — Но должен сказать, такого количества спиртного ему хватит едва ли на пятнадцать минут.

— Ну, если вы так настаиваете, я буду пить из стакана, — обратился Борис к бармену, а потом переключил свое внимание на меня: — Надо же отпраздновать такое событие.

Я тупо уставился на него:

— Какое событие? Что, в России пал коммунистический режим и великим князьям вернули их земли? И ты собираешься поселиться в своем поместье? Скажи наконец, что случилось?

— Наше дело на мази, Ларри! — Нижнюю часть его мрачного лица, похожего на морду собаки-ищейки, осветила улыбка, отчего оно вдруг стало каким-то беззащитным. — Как мне надоело целых шесть долгих недель крепиться и быть вежливым с руководителями студии и смотреть, как эти мерзкие типы из банка все что-то высчитывают и вычисляют! Наконец наступил исторический момент! Фирма «Сливка и Бейкер», объединившая таланты продюсера и сценариста, покидает узкий телевизионный мирок и выходит на широкий экран!

— Ну что ж, — поднял я свой бокал, — выпьем тогда за фирму «Бейкер и Сливка»! — Но тут в мою душу закралось сомнение. — А ты уверен, что все действительно на мази? Ты что, уже заключил договор со студией, скрепил его печатью, словом, сделал все как положено?

— Почти, — ответил Борис. — Осталась одна маленькая формальность.

— Наверное, они требуют переписать сценарий от начала до конца! — с сарказмом произнес я.

Борис покачал головой.

— Нет, твой сценарий, товарищ, привел их в полный восторг, равно как и моя разметка съемок, а также смета расходов и все остальное. Но, поскольку съемки фильма обойдутся в три миллиона долларов, эти ребята, которые дают деньги, настаивают, чтобы в главной роли снялась популярная кинозвезда. Администрация студии не только поддержала их, но и выдвинула требование, чтобы в фильме снималась Труди Ламберт, ибо, по их мнению, только она способна воплотить в жизнь замысел фильма.

— Труди Ламберт?! — От удивления мой голос сорвался на фальцет. — Я был уверен, что она умерла!

— Труди Ламберт жива и здорова и обитает сейчас в Англии, — быстро произнес Борис. — Правда, за последние два года не вышло ни одного нового фильма с ее участием, но последняя ее картина принесла постановщикам баснословные прибыли. Поэтому-то руководители студии и ребятки из банка и хотят заполучить ее в наш фильм!

— Тогда в чем же дело? — пожал я плечами. — Пусть договорятся с ней о гонораре, и дело в шляпе.

— Все не так просто, как ты думаешь, Ларри. Труди Ламберт больше не хочет сниматься в кино.

В эту минуту бармен водрузил перед Борисом наполненный до краев миксер и стакан и стал ждать, что последует дальше. Борис наполнил стакан и, одним глотком проглотив напиток, поставил его на стойку.

— Любой напиток надо сначала попробовать, — объяснил он бармену. — По-моему, очень даже недурственно. Наливайте.

Бармен трясущимися руками налил ему стакан, а я воспользовался моментом, чтобы попросить его наполнить и мой бокал, ибо знал, что через мгновение он снова как завороженный будет смотреть на Бориса, и тогда уж его не допросишься.

— Значит, она не хочет больше сниматься в кино? — Я возобновил разговор, прерванный появлением мартини с водкой.

— Так говорит ее агент. Он отказался от мысли, что ему удастся уговорить ее, после того, как Труди отвергла все шесть предложений на главную роль, которые были ей сделаны в течение прошлого года. Так что убедить ее изменить свое решение и принять участие в нашем фильме будет совсем не просто.

Я пожал плечами.

— Это забота руководителей киностудии, пусть у них и болит голова.

— Я так им и сказал, — прошептал Борис, — но у них на сей счет иное мнение.

— Да? И какое же?

— Что это наша забота. — Борис не отрываясь выпил и поставил стакан на стол. Бармен тихонько застонал. — Они считают, что раз уж мы больше всего заинтересованы в создании фильма, то только нам и удастся убедить Труди Ламберт изменить свое решение.

— Они, должно быть, шутят! — проворчал я.

— Во внутреннем кармане моего пиджака лежат два авиабилета и чек на три тысячи долларов на текущие расходы. Нам дали одну неделю на то, чтобы получить подпись Труди Ламберт на контракте. Что ты на это скажешь, товарищ?

— Я вижу, что они не шутят! — упавшим голосом заметил я.

— Тогда давай не будем терять времени и попробуем разработать план действий, — предложил Борис, изо всех сил стараясь, чтобы его слова прозвучали убедительно.

— Какой еще, к черту, план? — прорычал я. — Уж если агент Труди оказался бессилен убедить ее изменить решение, то что сможем сделать мы?

— Может быть, Труди Ламберт клюнет на романтику? — На лице Бориса появилось мечтательное выражение. — Давай устроим ей ночью, при загадочном свете луны, пикник с цыганами и шампанским, а вдруг под звуки скрипки она согласится сниматься у нас? Нет, лучше ты нежными ласками увлечешь ее в постель, а я в это время буду петь под вашим окном серенады, аккомпанируя себе на балалайке. Я знаю много красивых русских песен!

— Но дело все в том, — раздался внезапно позади нас хриплый голос, — что русские песни много теряют при переводе!

— Я еще не притрагивался ко второй порции мартини, — решительным голосом заявил Борис, — так что я ничего не слышал!

Я развернул свой стул, и глазам моим предстало элегантно одетое видение, на губах которого играла легкая улыбка, а глаза смотрели холодно и решительно. Коротко остриженные вьющиеся волосы придавали овальному лицу девушки неизъяснимое очарование. Однако в ее широко посаженных серых глазах читался какой-то беспокойный блеск, смягчаемый, впрочем, нежной линией ее большого рта. Зеленое платье изящно обтягивало ее красивые бедра, а в глубоком вырезе проглядывала ложбинка на высокой упругой груди, которую она демонстрировала как самое ценное свое сокровище. Облегающее платье не скрывало, а, наоборот, подчеркивало малейшее движение ее тела.

— Меня зовут Аманта Харди, — произнесла девушка своим чарующим хриплым голосом. — Я работаю в «Агентстве Буканан». Том самом, которое отказалось от каких-либо попыток уговорить Труди Ламберт изменить свое решение.

— Где бы вы ни работали — в этом агентстве или в другом, — сказал я, — это не отразилось на вашей внешности — вы просто восхитительны!

— Я и без вас знаю, — небрежно бросила Аманта. — Мы решили попробовать еще раз, и это самое главное. — С этими словами она ткнула указательным пальцем в узкую спину Бориса и, не обращая внимания на его изумленный вопль, прикрикнула на него: — Слушай, когда я говорю, Сливка!

Борис резко крутанулся на своем высоком стуле, взглянул на Аманту и снова повернулся лицом к бармену. Потрясенный наглостью девчонки, Борис схватил обеими руками миксер и не отрываясь осушил его до дна, сопровождаемый одобрительным взглядом бармена.

— Я всегда говорил Борису, что в космонавты его не возьмут, — сказал я девушке. — Впрочем, ему все равно.

— Послушай, Бейкер, — резко произнесла Аманта. — Тащи-ка своего пьяного дружка вон в ту нишу, чтобы мы могли, наконец, поговорить серьезно.

— Разве можно с такой прекрасной девушкой говорить серьезно? — взмолился я. — Тут нужна тихая приятная музыка и шампанское. Вот бы нам оказаться с тобой в горах, где мы смогли бы уединиться и наслаждаться красотой…

— Наше агентство изменило свое решение, — грубо перебила меня Аманта. — Мы хотим, как в старые добрые времена, попробовать еще раз поговорить с Труди Ламберт. Еще один раз! — Она показала на ближайшую пустую нишу: — Я буду там! Приведи туда Сливку! — Аманта направилась к нише, но, сделав пару шагов, полуобернулась и посмотрела на меня через плечо. — А пока вы еще не отошли от стойки, закажите мне бренди «Александр»..

— Слышал, что велела леди? — обернулся я к Борису. — Давай выполняй.

— Она — не леди, — холодно ответил он. — Она — летучая мышь, вылетевшая из какой-то пролетарской пещеры! Если она и вправду работает в «Агентстве Буканан», то ради нашего фильма нам стоит снизойти до разговора с ней, но только очень недолгого. Надеюсь, что ты, товарищ Ларри, в два счета соблазнишь ее, и тогда я смогу наконец всерьез обмыть, то бишь обдумать наше положение!

— Итак, в нишу, — ровным голосом произнес бармен, — бренди «Александр» и еще одну порцию мартини с водкой, да?

— Две порции, — поправил Борис, осторожно опуская ногу на пол и с еще большей осторожностью вставая. — Я никак не могу напиться.

Я сел рядом с нашей новой знакомой, причем так близко, что мы чуть-чуть не касались друг друга руками, зато Борис уселся как можно дальше, на самый краешек стула. Я удивлялся, как он вообще с него не свалился. Бармен самолично принес нам напитки, заметив, что, если у него заведется еще парочка таких клиентов, как Борис, он сможет выйти на пенсию уже через месяц. Аманта Харди сделала небольшой глоток бренди и взглянула на нас.

— Сначала факты, — коротко бросила она. — Я всегда вела переговоры с Труди Ламберт от имени агентства. Когда она неожиданно отказалась сниматься в кино, мой шеф — кстати, совершенно справедливо — обвинил в этом меня. Я хочу сделать карьеру, а случай с Труди мне сильно подпортил репутацию. Я сказала себе, что к двадцати пяти годам стану исполнительным вице-президентом агентства, а до моего двадцатипятилетия осталось всего шесть месяцев.

— Терпеть не могу честолюбивых женщин, — мрачно заявил Борис. — Хуже них могут быть только женщины, навязывающие мужчинам рассказы о своих бездарных судьбах, о которых они знать ничего не желают!

Брюнетка несколько мгновений смотрела на него в упор, и серые глаза ее холодно поблескивали. Наконец она, не повышая голоса, сказала:

— Заткнись!

— Ты говорила, что агентство решило еще раз попробовать переговорить с Труди? — торопливо вмешался я, пока Борис не вылил на аккуратную волнистую прическу Аманты водку с мартини.

— Сам мистер Буканан так решил, — объяснила она, понизив голос, — после того, как узнал, что студия намерена послать вас, двух оболтусов, в Англию попытаться уговорить Труди. Всегда, мол, есть надежда, говорил мистер Буканан, что там, где оказались бессильны доводы разума, одержит победу глупость. Словом, он велел, чтобы я ехала с вами, и если, паче чаяния, вам повезет, заполучить подпись Труди на контракте раньше, чем к ней вернется способность трезво мыслить и она снова передумает.

— Вы едете с нами?! — Борис чуть не подавился своим коктейлем.

— Я заказала билет на тот же рейс, что и вы, — спокойно ответила Аманта. — Ты должен быть мне благодарен, Сливка! Я сильно облегчу вашу задачу. Насколько я знаю, Труди по-прежнему считает меня своей подругой, и если нам повезет, то пригласит нас погостить к себе на остров.

— На остров?! — изумился я.

— Это островок площадью три акра, расположенный на Темзе выше Лондона, — начала рассказывать Аманта. — Зато дом, в котором живет Труди, очень большой и отделан по последнему слову моды. Труди купила его пару лет назад, когда снималась в Англии. Я забыла, как назывался тот фильм — там еще упоминалась рука.

— «Рука славы», — быстро подсказал Борис. — Хороший сценарий, но режиссер чуть было его не угробил. К счастью, актерам удалось спасти фильм. Труди Ламберт играла роль женщины, чья жизнь была обречена с того самого момента, когда она влюбилась в колдуна.

— Похоже, это какой-то «ужастик», — заявил я с самодовольством автора сценариев, который распрощался с телевидением, чтобы начать работать в кино. — Из тех, что показывают поздно ночью.

Борис мягко вздохнул.

— В истории с той рукой нет ничего смешного. Рука славы — древний атрибут черной магии, корни которого уходят в четырнадцатый век. Для его изготовления используют руку повешенного, которую обматывают куском савана, чтобы удалить оставшуюся кровь, а потом вымачивают в рассоле. После этого руку высушивают на солнце и используют в колдовских ритуалах.

— Фу, какая мерзость! — Лицо Аманты исказила гримаса отвращения.

— Если мне не изменяет память, это был последний фильм Труди? — спросил Борис.

Аманта кивнула:

— Сразу же после завершения съемок она удалилась в свой дом на острове и с тех пор безвыездно живет там.

— Эх, как бы мне хотелось стать богатым бездельником, — с завистью произнес Борис. — Я бы тоже купил себе остров и уединился бы на нем, сначала, правда, пожив в свое удовольствие в Риме, Париже и Лондоне.

— Ты плохо меня слушал, Сливка! — раздраженно сказала Аманта. — Как только Труди Ламберт поселилась в этом доме, а это было два года назад, она никуда не выезжает с острова.

— Неужели она безвыездно живет на острове площадью в три акра посреди реки? — не веря своим ушам, спросил я. — Но почему?

— Просто, — Аманта Харди раздраженно пожала плечами, — она вбила себе в голову, что в ту самую минуту, как она покинет остров, она умрет.

— Почему? — удивился Борис, в голосе которого проскользнул предательский булькающий звук.

— Объяснить может только сама Труди. — Девушка сделала еще один глоток бренди. — Она всегда была ужасно суеверной и тратила бешеные деньги на астрологов, хиромантов и тому подобную шушеру. Постойте-ка! — Глаза ее вдруг загорелись лихорадочным огнем. — Мне пришла в голову блестящая идея! Я скажу ей, что вы — выдающиеся астрологи или еще кто-нибудь в этом роде. И вы предскажете ей будущее — развеете ее опасения насчет того, что она умрет, покинув остров, и предречете ей грандиозный успех в новом фильме!

— Ларри, — осторожно заметил Борис. — Девица не только честолюбива, но еще и безумна! И вообще, что это за имя такое? Аманта, прости Господи!

— Мне надоело, что все зовут меня Сэм, и я отбросила первую букву, — спокойно пояснила брюнетка, и в голосе ее послышались извиняющиеся нотки. — Теперь никому не придет в голову назвать меня Эм, поэтому все зовут меня Аманта.

— Ну что ж, резонно, — одобрил я.

Борис демонстративно закатил глаза, а потом твердой рукой взялся за миксер.

— Давайте отложим дела до приезда на остров, — пробормотал он. — Там их и решим.

— Отличная мысль, — заметил я. — Как насчет того, чтобы пообедать с нами, Аманта?

— Нет, спасибо, Бейкер. — Голос ее опять обрел прежнюю резкость. — Мне надо собраться, ведь наш самолет вылетает в восемь утра, не забывайте!

— В восемь утра?! — Я бросил сердитый взгляд на Бориса. — Почему ты мне ничего не сказал?

Он как-то тускло улыбнулся.

— Ты же знаешь, как я «люблю» летать, товарищ. Я постарался забыть о времени нашего вылета в тот же миг, как только узнал о нем. Ты же знаешь, что, прежде чем сесть в самолет, мне нужно напиться до бесчувствия. — При этих словах Борис поднес миксер к своим губам и принялся с жадностью пить. — Это пока еще разминка.

В эту минуту Аманта ткнула меня указательным пальцем под ребра.

— Вставай, Бейкер!

— Могу помочь тебе собраться, если хочешь, — произнес я без особой, впрочем, надежды, потом поднялся и галантно пропустил Аманту вперед.

— Нет, спасибо. — Она протиснулась мимо меня, оставив после себя легкий, еле уловимый аромат, от которого меня бросило в жар. — Ты слишком много о себе воображаешь, Бейкер. Я встречала такой тип мужчин. Одно хвастовство и наглость и — никакой тонкости. Ты, мой друг, относишься к той категории мужчин, которые вечно выставляют себя на посмешище, так что не суетись понапрасну и не заставляй терять на тебя драгоценное время, сынок!

Я снова уселся за стол и стал смотреть, как в такт походке движутся под облегающим платьем изящно очерченные ягодицы Аманты. «Несправедливо, — подумал я, — что природа одарила таким роскошным телом девицу, абсолютно равнодушную к мужскому полу… А может быть, дело обстоит гораздо хуже? Эта Аманта, наверное, лесбиянка. Какая жалость! — вздохнул я. — Жизнь порой преподносит нам неприятные сюрпризы…»

— Если с нашим самолетом что-нибудь случится и придется его облегчать, — медленно произнес Борис, — надо будет первым делом выкинуть за борт эту наглую девицу!

Глава 2

Я выглянул из окна отеля на четырнадцатом этаже и увидел, как Парк-Лейн внизу постепенно заполняется машинами — начинался вечерний час пик. «Наконец-то все кончилось, — устало подумал я. — Перелететь с Борисом Сливкой через Атлантику — все равно что месяц просидеть в клетке с тиграми, нет, пожалуй, даже хуже». К счастью, когда мы выехали из Лос-Анджелеса, Борис был пьян до потери пульса и завалился спать еще до того, как самолет взлетел. Он проснулся через час и сразу же решил, что, подобно героям из рассказов Эдгара Аллана По, заживо погребен в летящем гробу. Меня до сих пор трясло при воспоминании, что, когда мы приземлились в лондонском аэропорту, Борис напрочь отказался покинуть самолет, пока не надует свой спасательный жилет.

Я услышал легкий стон, и сразу через несколько секунд из ванной вышел Борис. Он обернул свое тощее тело банным полотенцем, отчего стал разительно похож на римлянина. На лице Бориса застыло страдальческое выражение, такое, какое, наверное, было у Святого Бернара, когда тот, пройдя двенадцать миль навстречу снежной буре, обнаружил, что в его фляге нет ни капли коньяка.

— Я умираю от жажды, товарищ! — Борис упал в ближайшее кресло и плотно закрыл глаза. — Где мы? Я не хочу умереть, не зная, где меня похоронят.

— Мы в Лондоне, в Англии, — раздраженно бросил я. — И скажи спасибо мне, что мы вообще сюда попали. Когда мы пролетали над Атлантикой, командир самолета уже собирался выкинуть тебя в грузовой люк, только я уговорил его не делать этого.

— Зря, это было бы актом милосердия с его стороны. — Он снова застонал. — Дай мне выпить.

— Сам возьми, — прорычал я. — Вызови прислугу и закажи.

Борис откинул назад голову и что было мочи завопил:

— Прислуга!

Меня все еще переполняло чувство жалости к самому себе. В эту минуту в дверь постучали.

— Ну и чудеса! — прошептал Борис. — Как это они догадались, что я хочу выпить?

Дверь широко распахнулась, и в нее решительным шагом вошла Аманта. На ней был топ из тонкой ткани абрикосового цвета, сквозь который просвечивала ее розовая грудь, и черные слаксы, плотно облегавшие ее тело, отчего внизу живота образовалась дразнящая воображение буква «V». Я не мог отвести от нее глаз, но когда Аманта повернулась, я увидел, что ее ягодицы, туго обтянутые тканью, представляют собой еще более пикантное зрелище, и прямо-таки задохнулся от восхищения.

— Ну, — заявила она самодовольным тоном, — я обо всем договорилась и пришла сказать, что у вас осталось десять минут на сборы.

— А где же мой мартини с водкой? — воскликнул Борис.

Аманта взглянула на него и с отвращением отвернулась.

— Он что, воображает себя Юлием Цезарем?

— Кто его знает? — пожал я плечами. — Он принял тебя за официантку, уж это я знаю точно.

— Я позвонила Труди Ламберт и договорилась. — В голосе Аманты звучало неприкрытое самодовольство. — Она пригласила нас троих погостить недельку в ее доме и очень хочет, чтобы мы приехали поскорее, потому что у нее сегодня вечеринка.

— Которая превратится в мои поминки, — мрачно пошутил Борис, — потому что, добравшись до дома Труди, я тут же умру от усталости.

— Слова, слова! — фыркнула Аманта. — Отсюда до дома Труди чуть больше сорока миль, а машина, которую я взяла напрокат, прибудет через двадцать пять минут.

— Но к чему такая спешка? — спросил я. — Неужели нельзя было подождать до завтрашнего утра? Перелет через Атлантику нас так вымотал, что нам хочется только одного — завалиться спать, а не веселиться на вечеринке.

— Вы что, забыли, что в нашем распоряжении всего семь дней и что к концу срока у нас должна быть подпись Труди на контракте? — Серые глаза Аманты враждебно сверкнули. — Так что мы не можем терять ни минуты, Бейкер!

— Ты, наверное, и любовью занимаешься, предварительно заведя будильник! — выпалил я.

— И мужчина, попавший в ее объятия, ждет его звонка как спасения! — радостно завопил Борис.

— У вас осталось ровно восемь минут на сборы, — ледяным тоном отчеканила Аманта. — И если твой друг думает, что он может появиться у Труди в таком затрапезном виде, то он очень и очень заблуждается. Надень приличный костюм, Сливка, и приведи себя в порядок. Я буду ждать вас в холле.

С чувством глубокой безысходности я смотрел, как движутся под тканью брюк округлые ягодицы Аманты, и думал о том, что должно же быть у нее слабое место. Нужно только найти у нее ахиллесову пяту, и я это сделаю — даже если на поиски уйдет целый год или все два. Дойдя до двери, она остановилась и обернулась.

— Я чуть было не забыла, — произнесла Аманта небрежным тоном. — Я не могла открыть Труди правду, сказав, что вы работаете в кино, иначе бы она никогда не пригласила нас к себе. Поэтому я придумала вам другую профессию.

— И какую же? Вы, наверное, сказали, что мы выступаем дуэтом — поем модные песенки и танцуем под них? — ехидно спросил Борис. — Или что мы — артисты разговорного жанра?

— Нет, я сказала, что вы — выдающиеся парапсихологи, — спокойно ответила Аманта. — И что вы приехали, чтобы заняться специальными исследованиями в Англии.

— А чем занимаются эти самые парапсихологи, черт бы их побрал? — поинтересовался я.

— Какая тебе разница, — проворчал Борис. — Я и слова-то такого выговорить не могу!

— Парапсихологи — это люди, которые исследуют различные аспекты экстрасенсорного восприятия, — педантичным тоном пояснила Аманта, — такие, как ясновидение, вещие сны, предвидение и телекинез.

— Теле — что? — изумленно переспросил Борис.

— Ну когда на тебя ночью падают всякие вещи, — пояснил я.

— Так что теперь Труди с нетерпением ждем встречи со специалистами в области ее обожаемой парапсихологии, — продолжала Аманта, — и вам уже осталось шесть минут на сборы. Я заплачу за наши номера и буду ждать вас в холле. Расплатитесь со мной потом!

— Не волнуйтесь, — мрачно произнес Борис. — Уж я-то расплачусь с вами сполна, пусть даже на это уйдет весь остаток моей жизни!

Я спустился в холл отеля не раньше чем через полчаса и сделал вид, что не заметил испепеляющего взгляда, которым наградила меня Аманта, с нетерпением ожидавшая нас. Она велела носильщику отнести наши сумки в седан, припаркованный у тротуара, а потом повернулась ко мне.

— Ты заставил меня ждать целых двадцать минут! — выпалила она. — И вот наконец появляешься один, без Сливки. Что с ним случилось, черт возьми?

— Он идет следом, — не сморгнув глазом соврал я и, посмотрев через плечо, добавил: — По крайней мере шел, когда я вышел из лифта.

— Если бы не моя глубокая преданность «Агентству Буканан», я бы немедленно все бросила! — в гневе выкрикнула Аманта.

— И если бы тебе не хотелось стать исполнительным вице-президентом этого агентства, — радостно добавил я.

В эту минуту откуда ни возьмись появился Борис, неся в руках полдюжины бутылок.

— Припасы на дорожку, — объяснил он, хотя и так все было ясно. — Надо быть готовым ко всему. Кто знает, какие опасности подстерегают неосторожного путника на его пути.

— Я бы хотел задать нашему водителю один вопрос, — сказал я. — Ты знаешь, куда надо ехать, Аманта?

— У меня есть карта, а тот парень, который пригнал сюда машину, показал мне на ней, как проехать к острову, — терпеливо пояснила она. — Но за руль я не сяду.

— И я тоже, — быстро вставил Борис. — Я никогда не сажусь за руль, если выпью, а пью я практически бесперебойно.

— Ну а если я буду за рулем, следите, чтобы я не вылетел на встречную полосу, — мрачно пошутил я.

Последующие полчаса показались мне сущим кошмаром; казалось, будто машины надвигались на меня со всех сторон, даже снизу. Наконец мы выехали на шоссе, и ужас, в котором я пребывал все эти полчаса, немного ослабел. Даже Аманта перестала вскрикивать от страха, и в наступившей тишине мы явственно услышали, как Борис на заднем сиденье, глоток за глотком, поглощает наши запасы спиртного.

— Скоро должен появиться указатель на Малый Апем-на-болоте, — минут через десять сказала Аманта. — Там надо будет сделать левый поворот.

— Ну и название! И кто его только придумал? — удивился я. — Неужели Труди Ламберт живет в доме с таким идиотским названием?

— Это название деревни, — пояснила Аманта. — Оттуда до дома Труди ехать еще три мили. Она рассказала мне, как найти ее островок.

— Надеюсь, ты все записала? — поинтересовался я.

— Я запомнила! — резко ответила Аманта. — Там и запоминать-то нечего!

Я сумел не проскочить левый поворот, и через пару минут мы въехали в деревню. Аманта велела мне вырулить на главную улицу, а потом снова повернуть налево. Наша машина оказалась на извилистой дороге, такой узкой, что я умолял Бога, чтобы нам не попалась встречная машина.

По обе стороны дороги росли высокие деревья; мы ехали через темный лес, а деревня с ее домами и уличными фонарями осталась позади. Свет наших фар разрезал кромешную тьму впереди и при каждом повороте выхватывал только одну картину — плотную массу листвы на высоких деревьях — и ничего больше. Через несколько минут после того, как мы углубились в лес, на заднем сиденье повисла тягостная тишина.

— Где мы, товарищ Ларри? — раздался вдруг голос Бориса, и я догадался, что он нервничает. — У меня такое чувство, будто сзади какой-то огромный каток укатывает асфальт.

— Будем надеяться, что он не сомнет нас, — проворчал я.

— Езжай помедленней! — скомандовала Аманта. — Впереди должен быть небольшой мостик, за которым нужно будет сразу повернуть направо и выехать на проселочную, довольно грязную дорогу, которая ведет прямо к берегу реки.

— А потом мы что, на автомобиле поплывем на остров? — с интересом спросил Борис.

— Нет, там есть пристань, — прошипела в ответ Аманта. — Мы помигаем фарами, и Труди вышлет за нами лодку, которая и отвезет нас на тот берег.

Увидев впереди мостик, я снизил скорость и, свернув направо, оказался на дороге, покрытой грязью. Каждые пятьдесят ярдов дорога круто поворачивала, и спустя несколько минут после такой езды я совсем перестал соображать, куда мы едем, а скоро дорога и вовсе исчезла из виду. Я остановил машину — впереди высилась стена деревьев и густого подлеска. И выключил мотор.

— При свете луны река смотрится просто великолепно! — съехидничал Борис. — Но я что-то не вижу острова.

— Заткнись! — прорычала Аманта. — Я уверена, что Труди велела повернуть направо сразу же за мостом. А… может быть, до него?

— Там и запоминать-то было нечего, правда? — язвительно заметил я.

— Река все равно должна быть справа, — нисколько не смутившись, настаивала Аманта. — Я думаю, она где-то здесь недалеко. — С этими словами она пребольно ткнула меня локтем под ребра. — Иди посмотри, Бейкер! Она должна быть сразу же за лесом.

— Желаю тебе удачи, товарищ! — угрюмо произнес Борис. — А если ты к утру не вернешься, мы пустим по твоему следу ищеек.

— Река должна быть впереди, за лесом! — отрезала Аманта.

— Если бы она текла строго по прямой, — сказал Борис. — Но прямые реки встречаются крайне редко, мисс Харди. Обычно реки текут, извиваясь, а некоторые даже образуют петли. Полагаю, Ларри следует пойти налево, а вам — направо. Только так вы сможете ее отыскать.

— Впервые за все время, что я тебя знаю, Сливка, ты высказал здравую мысль! — великодушно признала Аманта. — Ну что ж, так и сделаем. — Она медленно кивнула. — Бейкер пойдет налево, а ты — направо.

Борис начал было возражать, но вдруг горестно вздохнул и сказал:

— Мои предки знали, как надо поступать с такими женщинами. Они отдавали их казакам, чтобы те отрабатывали на них удары шашкой.

— И много ли шашек они затупили таким способом? — поинтересовался я.

— Пошли вон оба! — рявкнула Аманта.

К тому времени, когда мы с Борисом выбрались из машины и встали перед ней, Аманта выключила фары, чтобы наши глаза привыкли к темноте. Сквозь облака пробивался бледный свет луны, при котором мы могли видеть лишь метра на два вперед.

— Значит, я иду направо, а ты — налево, — сказал Борис. — Кто первый найдет реку, тот и победит, хорошо?

— Хорошо, — не понимая, куда он клонит, согласился я.

— А проигравший, — произнес Борис внезапно оживившимся голосом, — голыми руками и не спеша задушит мисс Харди!

— Договорились, — одобрил я.

— Не надо нам было гнаться за журавлем в небе и покидать телевизионный бизнес, товарищ. Там никто никого не умоляет ставить свою подпись на контракте, и в течение пяти лет твоя жизнь обеспечена! — С этими словами Борис повернулся ко мне спиной и, распрямив плечи, решительно зашагал на поиски реки. Зрелище было бы очень внушительным, если бы две бутылки, которые он засунул за пазуху, не стучали, как кастаньеты.

Я тоже повернулся спиной к Борису и отправился на поиски реки. Первые десять ярдов дались мне без труда, но затем подлесок стал настолько густым, что через него приходилось продираться изо всех сил.

Ветки хлестали меня по лицу, я поминутно спотыкался о корни и не успел пройти и пятидесяти ярдов, как под ногами у меня захлюпала вода. Деревья здесь росли не так густо, а подлеска совсем не стало, но к этому времени я уже окончательно выбился из сил. Наконец из-за облака выглянула луна, и я увидел прямо перед собой ровный участок земли, на котором кое-где росли чахлые кустики. Я подумал, что приближаюсь к реке, и, немного отдышавшись, двинулся дальше. Неожиданно прямо над моим ухом прокричала сова, отчего я чуть было не лишился рассудка.

«Успокойся! — велел я себе мысленно, когда ко мне вернулась способность рассуждать здраво. — Это всего лишь сова». Я попытался убедить себя, что нет никаких причин для панического страха, но сделать это было трудно, ибо я оказался один-одинешенек в незнакомом месте и не был уверен, что смогу когда-нибудь выбраться отсюда к людям. А странный мерцающий голубой свет на высоте пяти футов над землей, ярдах в пятидесяти от меня, конечно же не что иное, как порождение моего разгоряченного воображения… И тут я начал разговаривать сам с собой, что бывает со мной в минуту сильного потрясения.

— Послушай, приятель, — произнес мой внутренний препротивный голос. — Я — твое воображение, понял?

— Если ты это утверждаешь, значит, так оно и есть, — пробормотал я.

— Так вот, голубой свет — не моих рук дело!

— Ты уверено?

— Ну разумеется, уверено, — ответило воображение. — Он мерцает на высоте пяти футов над землей. Даю тебе слово, это не галлюцинация.

— Теперь он исчез, — произнес я с облегчением.

— Ты прав.

— Но мне почудилось, что я слышу нотки сомнения в твоем голосе, — проворчал я.

— Я понимаю, — ответил голос, в котором явственно звучала неуверенность, — что очень неудобно использовать всего одну пару глаз на двоих. Видишь ли ты то, что вижу я?

— А что ты видишь?

— Вон там, на земле, где всего несколько секунд назад мерцал страшный голубой свет, что-то лежит!

— Что?!

— Какой-то предмет, — подтвердил голос и стал быстро таять вдали. — Пойди посмотри, что там такое, приятель, — успел он добавить, — а если увидишь что-то ужасное, я попозже вернусь и расскажу тебе, что было.

— Ах ты, трус! — закричал я. Но было поздно — голос замолчал.

Однако самое ужасное, что он был прав — там действительно что-то лежало! Пока я разговаривал со своим воображением, мои глупые ноги, по своей собственной воле, понесли меня к тому предмету, и вскоре я очутился так близко возле него, что не разглядеть, что там такое, было просто невозможно. В лунном свете очертания таинственного предмета были несколько размыты, но он был настолько велик, что не наткнуться на него было нельзя. Чем ближе я подходил, тем яснее мне становилось, что на земле лежит какой-то человек. Наконец я приблизился настолько, что сомнений больше не осталось — на земле прямо передо мной лежал совершенно голый мужчина. «Наверное, я случайно забрел в лагерь нудистов, — с тайной надеждой подумал я, — и этот парень решил позагорать под сиянием луны». Я стоял и смотрел на него, а он лежал на спине, улыбаясь во весь рот, и молчал.

Наконец я прочистил горло и заговорил.

— Здравствуйте, — произнес я, и мой голос испугал меня самого. — Вы меня слышите?

Нудист даже не потрудился ответить; он лежал молча, с улыбкой глядя на меня. Я подождал долгих пять секунд и сделал еще одну попытку.

— Мне ужасно неудобно вас беспокоить. — Я снова прочистил горло. — Но я ищу выход к реке, к Темзе, как вы понимаете. Я правильно иду?

Ответа опять не последовало; нервы мои были напряжены до предела, и я почувствовал, что сейчас взорвусь.

— В чем дело? — воскликнул я. — Вы что, язык проглотили? — С этими словами я наклонился над мужчиной, вонзив ногти в ладони, чтобы хоть немного совладать со своим гневом. — Вам что, режет ухо мой американский акцент и поэтому вы не желаете мне отвечать? Вот сейчас возьму и дам вам пинка под…

И тут я потерял дар речи. Я неосознанно наклонялся все ниже и ниже, и до меня вдруг дошло, что я не вижу его рта и что он вовсе не улыбается. Приглядевшись, я увидел, что рот незнакомца широко раскрыт, он словно замер в беззвучном крике. То, что я по ошибке принял за улыбку, было на самом деле глубоким разрезом на шее, который тянулся от уха до уха. Я медленно выпрямился, сделал шаг назад, и в ту же самую минуту за моей спиной раздался душераздирающий крик. Тело мое оцепенело от ужаса, и я замер на месте, не в силах пошевелиться, и простоял так, как мне показалось, целую вечность. И тут вновь раздался леденящий душу крик, но на сей раз гораздо ближе, и я инстинктивно обернулся, несмотря на все мои старания не делать этого.

Меньше чем в пятидесяти футах от того места, где я стоял, в неверном ускользающем свете луны возвышался силуэт огромной летучей мыши. В полный рост человека! Мышь раскинула огромные крылья и зловеще смотрела на меня. Глаза ее светились жутким желтым светом. Замерев от ужаса, я не мог отвести от нее глаз. Летучая мышь опять издала ужасный крик и полетела ко мне. Обезумев от страха, я перепрыгнул через мертвое тело и бросился наутек. Пятки мои так и сверкали, и я не сразу осознал, что безумные стоны, доносившиеся до моего слуха, исторгаются из моего собственного горла.

А потом события стали развиваться как в кошмарном сне — чем быстрее я старался бежать, тем медленнее продвигался вперед. Неожиданно я заметил, что с каждым шагом мои ноги все глубже и глубже погружаются в трясину; я пригляделся и увидел, что земля впереди залита водой. Я мгновенно вспомнил, что деревня, через которую мы проезжали, называется Малый Апем-на-болоте. Только теперь я понял, почему ее так окрестили — я очутился прямо в центре болота. В ту же секунду за моей спиной раздался хриплый нечеловеческий крик, и я решил, что надо бежать дальше. «Лучше утонуть в болоте, — пронеслось в моем оцепенелом мозгу, — чем стать жертвой ужасной летучей мыши-вампира…»

Словом, я продолжал мчаться вперед и вскоре уже увязал по колено в черной вязкой грязи. В груди у меня горело, и каждый вдох отдавал безумной болью. Через несколько секунд я понял, что бежать больше не смогу, и пошел шагом. «Ну вот и настал мой конец, — подумал я. — Какой смысл с нечеловеческим усилием вытаскивать одну ногу из трясины, когда при следующем шаге увязнет вторая? Ладно, сделаю последний шаг, — мелькнула мысль, — а потом гори оно все синим пламенем!» Мне было уже все равно, кому я достанусь — болоту или кошмарной твари. Я вытащил правую ногу из отвратительно воняющей жижи, издающей мерзкий чавкающий звук, и, сделав последний шаг, упал лицом прямо в воду.

Под влиянием шока, который я испытал, очутившись в холодной воде, сработал рефлекс, и я почувствовал, что плыву. Стоило мне подумать о крылатом чудовище, которое гналось за мной, как мои руки и ноги заработали с такой скоростью, что за мной не угнался бы колесный пароход, даже подгоняемый приливом. Какое-то время я не плыл, а просто летел, но внезапно мои ноги свело судорогой. Тут уж я ничего не мог поделать! Какое-то время я еще держался на плаву, работая одними руками, но потом ноги мои стали погружаться в воду и я понял, что пришла пора прощаться с жизнью. Кто бы мог подумать, что я встречу свой конец в водах чужой реки, далеко от родины! Однако я ничего не мог изменить и уже начал прощаться с жизнью, как вдруг мои ноги коснулись дна, и я встал. Вода доходила мне до груди.

Предстояло еще выбраться на берег, и я возблагодарил Бога за свое спасение. Я медленно побрел к берегу и, выйдя из реки, увидел прямо перед собой дом, все окна которого были ярко освещены. Я вышел на аккуратно подстриженную лужайку и вскоре увидел цементную дорожку, которая вела к черному ходу. Я был уже в двух шагах от него, как вдруг дверь открылась, и на террасе появилась девушка.

Она была высока и величава, с волосами пшеничного цвета, доходившими до плеч. На девушке были плотно облегавшие джинсы и клетчатая рубашка, расстегнутая почти до пупка, из-под которой выглядывали твердые округлые груди. Джинсы так плотно обтягивали ее ноги, что даже при таком скудном освещении можно было разглядеть треугольник внизу живота.

При виде меня ее сверкающие голубые глаза слегка расширились от удивления, но она быстро поняла, кто я, и радостно заулыбалась.

— Вы, наверное, самый спортивный из вашей троицы? — У нее оказался низкий голос, и даже английский акцент в ее устах звучал приятно и не раздражающе. — Скучно, наверное, было дожидаться лодки, и вы решили добраться вплавь.

— Э-э! — глубокомысленно промычал я.

— Ну и как водичка?

— Э-э! — Я с трудом сглотнул и пошутил: — Холодная и мокрая.

— Меня зовут Памела Траскот.

— А меня — Ларри Бейкер, — пробормотал я.

— Ну что ж… — Памела пожала плечами и выпятила полную нижнюю губку, раздумывая, что бы еще сказать: — Добро пожаловать в «Брэкенов заскок»!

— А что, так называют этот дом? — тупо спросил я.

Памела кивнула:

— Да, его так называют.

— Но почему?

— Местные жители говорят, будто бы над островом тяготеет проклятие. Будто бы много лет назад здесь поселился демон, или Сатана. И с той поры люди боятся даже высаживаться на острове, а не то чтобы жить. — Тут в голосе девушки послышались веселые нотки. — Но в один прекрасный день здесь появился Брэкен. Он считал, что разговоры о проклятии — сущая чепуха, купил остров и построил дом.

— И тут с ним случилось несчастье… — предположил я.

— Вы совершенно правы! — Памела тихонько усмехнулась. — Через три недели после того, как Брэкен переехал в свой дом, он таинственно исчез. А несколькими днями позже в болоте обнаружили его тело с перерезанным горлом!

— Да что вы говорите! — воскликнул я.

— Ну естественно, местные жители подумали, что демон решил показать Брэкену, кто здесь хозяин, — весело объяснила Памела. — Следователь пришел к заключению, что Брэкен был убит неизвестным убийцей или убийцами. В ходе расследования выяснилось, что Брэкен вел отнюдь не благопристойный образ жизни и у него было много врагов. — Памела вдруг замолчала, и ее лицо стало озабоченным. — Что с вами, мистер Бейкер? Вы так побледнели!

— А сколько времени прошло с тех пор, как нашли тело Брэкена? — хрипло спросил я.

— Я точно не помню. — Памела едва заметно пожала плечами. — Два, а может быть, и три года. — Губы ее растянулись в утешительной улыбке. — Не принимайте эту историю близко к сердцу, мистер Бейкер! Я вот уже два года никуда не выезжаю, живу здесь в доме мисс Ламберт, и за это время на острове не случилось ничего страшного. Скучновато, правда. Единственное развлечение в островной спокойной размеренной жизни — пение кукушки летом!

Глава 3

Я выпил еще глоток водки с мартини, которую Борис предусмотрительно захватил в свою комнату, а потом принялся завязывать галстук.

— Я рад, что ты добрался до острова, товарищ, — сказал Борис. — Без тебя я как без рук. Ведь в этой парапсихологической ахинее я полный профан.

— А как вам удалось так быстро сюда попасть? — спросил я.

— Я прошел всего пятьдесят метров и оказался прямо на берегу реки, — самодовольно ответил Борис. — Мы оставили тебе записку в машине, а сами пошли на пристань и стали кричать, пока нас не услышали на том берегу и не прислали лодку. А как это тебя угораздило прибыть на остров мокрым до нитки?

Я знал, что даже Борис сочтет меня сумасшедшим, если я расскажу ему, что наткнулся на труп с перерезанным горлом и что за мной гналась гигантская летучая мышь-вампир. К тому же чем больше мартини с водкой я в себя вливал, тем яснее мне становилось, что все вечерние приключения — плод моего чересчур разгоряченного воображения.

— Я забрел на болотистый берег и, стараясь выбраться оттуда, упал в реку, — объяснил я Борису. — Ну а поскольку я все равно промок, то решил, что скорее доберусь до острова вплавь.

— Труди Ламберт прекрасна, как никогда, — мечтательным тоном произнес Борис. — Если нам удастся заполучить ее подпись на контракте, Ларри, можно не сомневаться, что наш фильм обернется подлинным триумфом!

— А что за люди здесь собрались?

— Ужасно скучная компания! — Борис закатил глаза. — Все больше сидят и болтают, нет чтобы выпить по-человечески.

— А кто они?

— Блондинка, с которой ты уже познакомился, — Памела Траскот — верная спутница Труди, так сказать, ее Пятница в юбке. Далее — противная старая карга по имени Мара Линней, которая, как выяснилось, в вопросах парапсихологии собаку съела. Неправдоподобно красивый молодой человек по имени Кент Донаван, который уже принялся клеиться к нашей мисс Харди, правда, делает он это тогда, когда, как он думает, Труди Ламберт его не видит.

— Многого он у нее не добьется, — презрительно фыркнул я. — Кто еще?

— Двое мужчин, Адлер и Креспин. Они единственные из всей компании сохранили в себе что-то человеческое, хотя я с ними еще не разговаривал. — Борис остановился, чтобы опустошить свой стакан. — Ах да, здесь есть еще некая миссис Уоррен, которая беспокоится, почему ее муж не вернулся, неизвестно откуда, а до остального ей и дела нет.

— Наверное, мне надо пойти и представиться им, — сказал я.

— Прекрасная мысль, товарищ. — Борис вскочил и бросился к двери. — Мой стакан пуст.

Труди Ламберт уже ждала меня у подножия лестницы; увидев ее, я понял, что Борис явно недооценил ее красоту. Золотисто-каштановые волосы кинозвезды были зачесаны назад и стянуты на затылке в тугой узел. На прекрасном лице, которое напоминало своими чертами изваяние царицы из племени ацтеков, сияли широко посаженные зеленые глаза. Длинное, до пола, платье Труди на первый взгляд казалось слишком скромным, даже простеньким, что подчеркивалось вырезом под шею. Однако, приглядевшись повнимательнее, я заметил, что ткань его была дорогой и изысканно-прозрачной, под которой ничего не было, кроме тонких белых трусиков, едва прикрывавших тело. Труди, вне всякого сомнения, доставляло удовольствие демонстрировать свою высокую красивую грудь с сосками кораллового цвета, вздымавшуюся при каждом вдохе настолько, насколько это было угодно хозяйке. Только белые трусики оставляли пищу для воображения, все остальное было выставлено напоказ. При всем при этом Труди, судя по невинному выражению ее лица, вовсе не догадывалась, какое впечатление ее наряд произвел на меня.

— Я рада, мистер Бейкер, приветствовать вас в своем доме, — произнесла Труди глубоким грудным голосом. — И очень сожалею, что вы вымокли до нитки!

— Не волнуйтесь, я уже просох, — успокоил я ее. — В следующий раз, заблудившись на болотах, я уж постараюсь не упасть в реку!

— Я польщена, что вы согласились погостить в моем доме. — Труди взяла нас с Борисом под руки и медленно повела по коридору к раскрытой настежь двойной двери, ведущей в гостиную.

— С тех пор как Аманта рассказала мне о ваших занятиях, я жду не дождусь вашего приезда. Меня всегда привлекали оккультные науки. — Ее пальцы мягко сжали мою руку. — Вы не будете возражать, если мы будем звать друг друга просто по имени, Ларри? С Борисом мы уже договорились, и я уверена, что мы с вами в будущем станем близкими друзьями.

— Конечно же я не возражаю, Труди, — стеснительно промямлил я.

Мы вошли в гостиную, где сидела компания людей, ничем особенно не занятых. Труди Ламберт отпустила руку Бориса и вывела меня на середину гостиной.

— Послушайте все. Это Ларри Бейкер, — произнесла она властным тоном, и в гостиной воцарилась мгновенная тишина. — Вы уже знакомы с Борисом Сливкой, так вот, Ларри — второй партнер их блестящего дуэта!

Труди наскоро представила мне всех собравшихся, благодаря чему я составил себе приблизительное мнение о каждом. Борис оказался совершенно прав. Кент Донаван был просто до неприличия красив — вьющиеся черные волосы и длинные баки, высокая и гибкая фигура, состоявшая, казалось, из одних мускулов, и красивый ровный загар. Здороваясь со мной, он насмешливо улыбнулся, и его ослепительно белые зубы чуть было не лишили меня зрения.

Маркус Адлер был коренастым мужчиной сорока пяти — сорока шести лет, такой же лысый, как и Борис. На его лице застыло выражение брезгливости, словно у него под носом была привязана дохлая рыба.

Миссис Уоррен, как я догадался, было далеко за тридцать пять, и, может быть, она выглядела бы еще вполне прилично, если бы черты ее лица не были искажены из-за постоянного беспокойства. От испытываемого чувства тревоги нос ее заострился, а на худом лице добавилось морщин. В ее бледно-голубых глазах светилось горестное недоумение, а фигура под щегольским кафтаном свободного покроя напоминала вопросительный знак.

Хью Креспин принадлежал к тому типу англичан, чья элегантность удачно сочеталась с выразительным голосом. Это был высокий, худощавый мужчина около пятидесяти лет, с длинными седыми волосами. С приветливого лица, в котором было нечто аристократическое, пытливо смотрели на мир глубоко посаженные голубые глаза. Я никогда еще в своей жизни не встречал человека, который, подобно Креспину, казался раздетым в смокинге.

Маре Линней идеально подходило данное ей Борисом определение «старая карга». Трудно было сказать, сколько ей лет; во всяком случае — никак не меньше пятидесяти. Эта маленькая женщина была одета в какое-то бесформенное платье, а ее блестящие черные волосы были зачесаны назад и завязаны на затылке старомодным узлом. Взгляд ее черных глаз напоминал ястребиный, а большой нос, похожий на клюв, подчеркивал это сходство. Тонкий рот Мары Линней кривился в иронической усмешке.

Когда представление гостей друг другу было закончено, Борис заявил, что принесет нам чего-нибудь выпить, и так уверенно направился к бару, как будто прожил в этом доме всю свою жизнь. Кент Донаван возобновил разговор с Памелой Траскот и Амантой Харди, а миссис Уоррен, нервно кусая губы, уставилась в одну точку. Креспин и Адлер тоже вернулись к прерванной беседе, так что мы остались один на один с Труди Ламберт, чему я был только рад. Но тут моего локтя мягко коснулась чья-то рука, и я вспомнил, что упустил из виду еще одного человека.

— Вы меня безумно заинтересовали, мистер Бейкер, — произнесла старая карга каким-то странным голосом, который напомнил мне шуршание сухих листьев на ветру. — Знаете ли, у нас с вами много общего. Я надеюсь, что вы как профессионал не будете возражать против общения с любителем?

— Конечно нет, — торопливо солгал я.

— Я обладаю даром ясновидения, — заявила она таким тоном, будто речь шла о самых обыденных вещах. — Если не верите, спросите Труди!

— Мара может делать совершенно невероятные вещи! — с неподдельным восхищением подтвердила Труди. — Полагаю, это очень редкий дар. Уже через несколько секунд после знакомства с новым человеком Мара может рассказать ему о его прошлом, настоящем и будущем. И, насколько я знаю, она еще ни разу не ошиблась!

— Потрясающе! — пробормотал я.

— Вы говорите так просто из вежливости. — Мара Линней улыбнулась мне, не скрывая иронии. — Я вижу, что должна доказать вам это. Испытайте меня с помощью ваших научных методов, мистер Бейкер, и вы сами убедитесь, что я не лгу. Я сделаю все, что бы вы ни попросили. Абсолютно все!

— Я знаю, что надо сделать! — Труди схватила меня за локоть и сильно сжала. — Мара, поведайте Ларри про его прошлое, настоящее и будущее.

— Великолепная мысль! — Старая карга энергично кивнула. — Но я должна буду раскинуть карты.

— Может быть, как-нибудь в другой раз? — робко заикнулся я. — Сейчас я…

— Ерунда! — Рука Труди словно железными клещами обхватила мою, и меня повели к карточному столику, стоявшему в углу гостиной. — Мара делает все очень быстро, понадобится лишь несколько минут.

По дороге мне удалось прихватить бокал с выпивкой — верный друг Борис протянул его мне. Вскоре я уже сидел за карточным столиком напротив Мары Линней. Труди поставила стул между нами и уселась, опершись локтем о колени и уперев подбородок в ладони. Глаза ее сверкали от предвкушаемого удовольствия. Старая карга достала колоду игральных карт, опытной рукой перетасовала их и положила передо мной.

— Перемешайте три раза, мистер Бейкер, прошу вас.

Я сделал то, что она велела, и положил карты на стол.

Мара осторожно разложила их на семь рядов, по семь карт в каждом, кроме нижнего, в котором оказалось всего три карты, долго их перебирала.

— Сначала прошлое, — мягко заговорила она. — Здесь у вас не было никаких происшествий, мистер Бейкер. До сегодняшнего дня вы вели приятную и по большей части легкую жизнь. У вас было много удовольствий и мало боли. Ну и везунчик же вы! Когда вам приходится работать, вы работаете, не щадя себя, но такое случается не часто. Это меня удивляет; я думала, вам пришлось много и упорно трудиться сначала, чтобы получить диплом, а потом, чтобы заниматься наукой.

— В нашем дуэте — разделение труда, Борис выполняет всю черную работу, — небрежно заметил я, — а я генерирую идеи.

Мара Линней еле заметно пожала плечами, а потом собрала карты и снова перетасовала их. И вновь я три раза перемешал их, и она опять разложила их рядами.

— Настоящее. — Голова Мары склонилась над картами; несколько мгновений, пока она их изучала, показались мне вечностью. Наконец она подняла голову и взглянула на меня. — Я вижу, что сейчас вы находитесь в состоянии растерянности, мистер Бейкер. Вам очень хочется чего-то добиться, но вы совсем не уверены в удаче. Что-то заставило вас неожиданно свернуть на другую дорогу — и в этом кроется причина вашей растерянности. Однако обе дороги ведут к одной цели.

— Звучит впечатляюще, — заметила Труди. — Вы поняли, о какой дороге она говорит, Ларри?

— Нет, — слишком поспешно ответил я. — Но думаю, это каким-то образом связано с теми исследованиями, которые мы сейчас проводим.

— А могу ли я узнать, с чем они связаны? — спросила Труди.

— Мы исследуем суеверные страхи, — ответил я. — Беспричинные страхи, которые мешают людям вести нормальный образ жизни.

— Вы имеете в виду обыкновенные фобии! — В голосе Труди прозвучало разочарование. — Но ведь они есть у каждого…

Я покачал головой.

— Нет, я имею в виду нечто более глубокое, чем фобия — ужас перед сверхъестественным или тем, что нам кажется сверхъестественным.

— И вы сами охвачены ужасом, мистер Бейкер, — мягко произнесла Мара Линней. — Он вселился в вас совершенно неожиданно и причем совсем недавно. В прошлом его не было.

— Я чувствую, что вы видите меня насквозь! — засмеялся я, однако смех мой прозвучал очень зло.

— Ужас связан у вас со страхом смерти, близкой смерти, и оба тесно переплетены. — Мара посмотрела мне прямо в лицо, и в глазах ее появилось недоброе выражение. — Я думаю, что совсем недавно произошло какое-то событие, которое и породило в вашей душе этот страх.

— Наверное, потому, что я упал в реку, — предположил я.

— Скажите мне одну вещь, мистер Бейкер. — Руки Мары собрали карты. — Обязательно ли иметь способность к экстрасенсорному восприятию для того, чтобы стать парапсихологом?

— Нет, но это очень помогает! — отделался я расхожей фразой.

— А вы обладаете этой способностью?

— Полагаю, что да, — солгал я.

— Ну а теперь посмотрим, что сулит вам будущее. — Мара перетасовала карты, дала мне перемешать их три раза, а потом, держа всю колоду в руках, снова пристально взглянула на меня. — Иногда люди не хотят знать свое будущее, мистер Бейкер.

— А я так просто жажду его узнать, — парировал я. — Особенно меня интересует информация о курсе акций.

— Отлично.

Мара Линней бросила первую карту на стол картинкой вверх, и я услышал, как Труди испуганно ахнула — у нее перехватило дыхание. Я пытался убедить себя, что все это — самое обыкновенное мошенничество, но внутри меня что-то сжалось, и никакие доводы разума не могли заставить меня расслабиться.

— Думаю, что здесь и так все ясно без слов, — произнесла старая карга и с глубоким вздохом покачала головой.

Я проследил взглядом, как она засунула туза пик обратно в колоду, и только тут понял, что поднес ко рту пустой бокал.

— Ну, вот вы и сами убедились, — сказала Труди, тщетно пытаясь придать своему голосу нотку веселости, — как развлекается наша Мара. Правда, дорогая?

— Я всего лишь любитель, — откликнулась Мара. — Мистер Бейкер конечно же слишком вежлив, чтобы смеяться надо мной. — Выражение ее лица стало еще более ироничным. — Побалуйте старую глупую женщину, мистер Бейкер, прошу вас. Продемонстрируйте нам свои экстрасенсорные способности, отточенные профессиональной подготовкой.

— Я могу продемонстрировать вам свои, — раздался прямо у меня за спиной голос Бориса. — Чудеса телепатии! — Он вытащил из моей руки пустой бокал и вставил полный. — Ты подумал, товарищ, — торжественно произнес он, — а мой мозг принял сигнал и дал мне команду!

Труди так и покатилась со смеху.

— Э нет, так не пойдет. Придумайте что-нибудь более убедительное, Ларри!

— Если сможете, — вкрадчиво добавила старая карга.

Я огляделся и увидел, что позади стола собралась целая компания, наблюдавшая за нами. Здесь не было только Аманты, Кента Донавана и миссис Уоррен. Статная блондинка вежливо улыбнулась мне, а уловив момент, когда на нее никто не смотрел, быстро подмигнула мне правым глазом. Любые авансы со стороны такой девушки можно лишь приветствовать, однако время было явно неподходящее. И все же благодаря ей у меня появилась идея.

— Памела рассказала мне немного про ваш дом, — начал я, — местные жители окрестили его «Брэкенов заскок»…

— Меня это мало волнует, — холодным тоном прервала меня Труди.

— Не будь такой обидчивой, дитя мое! — бросила Мара. — Продолжайте, мистер Бейкер.

— Очень трудно определить, что такое экстрасенсорное восприятие, — медленно произнес я, — но у меня возникла ассоциация, связанная с этим домом, с его названием и островом, на котором он построен.

— Признаться, вы меня заинтриговали, — прошептал Креспин. — А что дальше, молодой человек?

— Памела поведала мне о местном поверье, будто бы над островом довлеет проклятие и что людям не следовало бы здесь селиться.

— Ну и что? — нетерпеливо поторопил меня Адлер.

— Я глубоко убежден в его правдивости, — подчеркнул я. — Остров — во власти темных сил, которые разгневались из-за того, что люди вторглись на их территорию. Убийство Брэкена — не что иное, как предупреждение.

— Все это относится к прошлому и настоящему, к тому же эту историю вы узнали от Памелы, мистер Бейкер, — ровным голосом заговорила Мара Линней. — Я не сомневаюсь, что вы верите в то, что говорите. А как насчет будущего? Что подсказывает вам ваше экстрасенсорное восприятие?

Что за настырная старуха! Однако я не зря был писателем и хорошо знал, как в таких случаях поступают герои книг. Я не спеша отпил из своего стакана — пусть эта публика немного помучается. Труди Ламберт, вся в напряжении, выпрямилась на стуле, не сводя глаз с моего лица. Я был уверен, что она сейчас не слышит и не видит никого, кроме меня. Позади меня кто-то тяжело дышал.

— Люди не вняли предупреждению, — продолжал я, — и силы зла пошлют им еще одно, на сей раз последнее, предупреждение. Кого-то ждет смерть. И на болотах найдут еще один труп с перерезанным горлом!

— Нет! — сдавленно выкрикнула Труди, поднеся руки к горлу.

Старая карга положила ладони рук на стол и, опершись на них, наклонилась вперед и стала пытливо вглядываться в мое лицо.

— Вы говорите, силы зла, мистер Бейкер? — спросила она зловещим шепотом. — А есть ли у них какая-нибудь форма или очертания? Какими вы видите их?

— Летучая мышь, — изрек я. — Огромная нависающая летучая мышь с широко раскрытыми крыльями. Ее глаза сияют злобным желтым светом…

— Нет, вы ошиблись! — воскликнула Труди с надрывом. Казалось, еще чуть-чуть и она забьется в истерике. — Неужели вы не понимаете? Это совсем другой дух! Летучая мышь — злой дух болот, он покорил вас, когда вы заблудились там.

— Значит, здесь есть еще один злой дух? — в изумлении спросил я.

— Он ждет меня. — По телу Труди неожиданно пробежала дрожь. — Но остров — мое убежище. Пока я на острове, моя жизнь в безопасности.

— Труди права, мистер Бейкер, — слабым голосом произнесла Мара.

— Я думаю, что вы зашли слишком далеко, Бейкер, и наговорили Труди всякой чепухи, — послышался за моим плечом резкий властный голос Аманты Харди.

Я готов был убить ее на месте.

— Ужасно, что Труди верит во все эти глупые россказни о злых духах а тут еще являетесь вы — профессиональный парапсихолог — и укрепляете ее в нелепой вере!

— Полагаю, нам всем пора выпить, — категоричным тоном заявил Адлер. — Пойдемте со мной, я буду за бармена.

— Наконец-то я встретил родственную душу! — воскликнул Борис. — У вас не было случайно русских в роду, мистер Адлер?

Вся компания отправилась вслед за мистером Адлером. Труди, пошатнувшись, с трудом поднялась на ноги.

— Прошу извинить меня, — пробормотала она. — Я плохо себя чувствую и думаю, что мне лучше прилечь.

— Да, да, идите ложитесь, — сказал я.

— Я понимаю, что это наглость с моей стороны советовать профессионалу, но все же осмелюсь дать вам один совет, — заговорила Мара после того, как Труди ушла. — Моя сила предвидения не дремлет. У Труди есть все основания верить в то, во что она верит. Но даже если бы это были необоснованные страхи, мистер Бейкер, все равно я посоветовала бы вам прежде десять раз подумать, когда вы надумаете уговаривать ее покинуть остров.

— Почему?

— Труди — очень взвинченная, эмоционально неустойчивая женщина, с расшатанными нервами. Пока она живет на острове, она верит, что жизнь ее в безопасности. Что же случится с ней, если она покинет остров? Она лишится чувства безопасности, станет легко уязвимой, и ее душевное равновесие может нарушить любой, даже самый незначительный инцидент.

— Наверное, вы правы, — нехотя признал я.

— Тогда позвольте мне дать вам еще один совет, касающийся лично вас. На вашем месте я бы тоже не торопилась отсюда уезжать.

— Почему же?

— Заблудившись сегодня на болотах, вы, вне всякого сомнения, попали под влияние злого духа, который там обитает, и в вашем мозгу теперь роятся видения — тело с перерезанным горлом и злой дух, представший перед вами в облике огромной летучей мыши-вампира. Возможно, предупреждение на сей раз вам, мистер Бейкер! А возможно, видения, возникшие в вашем мозгу из-за чар злого духа, — это предвидение вашего собственного будущего?

— Вы сошли с ума! — пробормотал я.

— Вы так думаете? — С этими словами она одним движением изогнутого пальца, напоминавшего коготь, раскинула передо мной колоду игральных карт. Карты легли на стол аккуратным веером.

— Давайте посмотрим, что скажут нам карты о вашем будущем, мистер Бейкер. — Рот Мары искривила уродливая гримаса, заменявшая ей улыбку. — Возьмите карту — любую карту! — Я секунду поколебался, но тут же подумал, что меня не убудет, если я повеселю старую крысу. Я поводил указательным пальцем над карточной колодой и вытащил из центра одну карту.

— Переверните ее, мистер Бейкер. — В голосе Мары послышалась неприкрытая насмешка. — А то вы еще скажете, что я жульничаю или передергиваю карты!

Я перевернул карту и бросил ее на стол. И глаза мои чуть не вылезли из орбит — на столе лежал туз пик!

Глава 4

— Я принес с собой вот это, чтобы мы смогли выпить перед сном. — Борис осторожно поставил на старинное бюро полный миксер мартини с водкой и два бокала. — Один бокал тебе, а остальное — мне, на случай, если не удастся заснуть.

Он наполнил бокалы, протянул мне мой и взглянул на меня с нескрываемым восхищением.

— Ты меня поразил до глубины души, товарищ. Ты им так мозги запудрил, словно и вправду обладаешь сверхъестественными способностями!

— Поначалу все шло как по маслу, — согласился я. — Пока эта чертова баба все не испортила!

— Все дело в том парне, Кенте Донаване, — сказал вдруг Борис.

— Не понял?

— Ну, ей просто захотелось показать ему, что мы у нее под каблуком. — Борис осушил бокал и свободной рукой взял миксер. — Должен признаться, я считал, что женского в ней — только ее фигура и что кроме карьеры ее ничего не интересует. Однако с того самого момента, как мы появились здесь, она по уши втюрилась в красавчика и бегает за ним, как собачонка! Я думаю, что она уже и забыла, зачем мы сюда пожаловали, и лишь мечтает, как бы заполучить себе Донавана и предаться с ним любовной идиллии на лоне природы!

— Грандиозно! — с горечью воскликнул я. — А что ты узнал о других?

— Адлер — пьющий человек, — радостно сообщил Борис, — а следовательно, джентльмен, которого никак нельзя заподозрить в том, что он оказывает дурное влияние на хозяйку дома, если тебя интересует именно это.

— Ну разумеется, — с отчаянием произнес я.

— Креспин, как мне показалось, — неплохой человек, — продолжал Борис, не обратив на мой тон никакого внимания. — Миссис Уоррен поглощена единственной мыслью — куда пропал ее супруг? А знаешь ли, я думаю, у нее есть основания бояться, что он уже никогда не вернется. Если бы я имел несчастье жениться на такой грымзе, я бы бежал от нее не останавливаясь, пока не пересек бы границу!

— Да, ты мне очень помог, Борис, — с нескрываемым сарказмом высказался я.

— Я это знаю, товарищ, — самодовольно изрек он. — И тем не менее твоя похвала мне очень приятна. — Он допил бокал, а потом опытным взглядом измерил уровень спиртного в миксере. — Ну что ж, мне пора спать — день выдался уж больно утомительным. Одно путешествие на лодке чего стоит!

— Да на тебе, наверное, нет живого места от усталости, — раздраженно произнес я. — А я — так ни чуточки не устал. Ну, подумаешь, поплутал немного по болотам да переплыл реку!

— Но несмотря на это, ты выглядишь королем! — сказал Борис с нескрываемой теплотой. — Королем пик!

— Прикуси язык! — нахмурился я. — Ты еще скажи, что я парапсихологический туз!

— У тебя, наверное, нервишки пошаливают. — Борис с удивлением посмотрел на меня и пожал плечами. — В подобных случаях сон — лучшее лекарство. Прощаюсь с тобой до утра, товарищ.

Дверь за Борисом закрылась, и я остался наедине со своими беспокойными мыслями. Меня тревожило не столько пророчество Мары, сколько безотчетный страх, который становилось все труднее и труднее сдерживать. Я закрыл глаза, и тут же перед моим внутренним взором возник образ чертовой летучей мыши с горящими желтыми глазами. Я замигал, пытаясь прогнать видение, и решил, что надо попытаться сосредоточить мысли на чем-нибудь приятном. «Интересно, как там поживает моя знакомая — забыл, как ее зовут, — Эльза или Ильза?» Ее я держу как запасной вариант. Она работает физиотерапевтом, ходит всегда в черной коже и частенько делает мне массаж своими сильными ручками. Нет, мысль о ней не возбуждает. Как и мысль о малютке Суки с ее восточным обаянием и рабской преданностью. Не возбуждали меня и воспоминания о многих гибких, податливых и страстных женских телах, которые, кто на короткое, а кто и на более долгое время, услаждали собой мое тело. Ни мысли о них, ни воспоминания о том, что они вытворяли в постели, к моему величайшему изумлению, не вызывали никаких признаков жизни в моем пенисе. Отчаявшись пробудить его, я перестал думать о женщинах.

Может быть, последовать примеру Бориса и поискать забвение в вине? Я взглянул на пустой бокал, стоявший на крышке бюро, и понял, что обращаться к Борису с просьбой поделиться запасами спиртного совершенно бесполезно — это все равно что потерпеть крушение в океане и оказаться на необитаемом острове в компании с четой молодоженов, совершающих свадебное путешествие. Разве можно питать надежды, что молодая к концу недели запросит у мужа развода, когда они женаты всего лишь три дня? С таким же успехом можно надеяться, что Борис отольет мне мартини из своего миксера. Так что мне ничего не оставалось, как спуститься в гостиную и самому налить себе в баре чего-нибудь выпить.

Я осторожно прикрыл за собой дверь спальни, на цыпочках прошел по коридору и спустился по лестнице. Свет в прихожей был потушен. Пробравшись на ощупь к двойным дверям, ведущим в гостиную, я обнаружил, что они заперты на замок. Несколько мгновений я, беззвучно ругаясь, простоял у дверей и вдруг услышал легкий шелестящий звук у себя за спиной, от которого волосы на моем затылке встали дыбом. Я резко повернулся и привалился спиной к плотно закрытым дверям в гостиную.

Держа в руках богато украшенный серебряный подсвечник, по лестнице спускалась Труди Ламберт. При мерцающем пламени свечи я разглядел, что глаза ее широко раскрыты, но это были глаза сомнамбулы. На ней не было ничего, кроме тонкой белой шелковой ночной рубашки, доходившей до лодыжек, которая выставляла напоказ ее роскошное зрелое тело — от торчащих сосков на ее тяжелой груди до смутно видневшегося золотисто-каштанового треугольника внизу живота. Я молча смотрел, как она пересекла прихожую и, наклонившись так, что под прозрачной ночной рубашкой стали явственно видны ее округлые ягодицы, поставила подсвечник на пол. Затем Труди повернула в замке ключ и отодвинула засов. Секундой позже входная дверь распахнулась. Труди снова наклонилась и, погасив свечу, вышла наружу, оставив дверь приоткрытой. Не раздумывая, я последовал за ней.

Труди обошла дом и пересекла аккуратно подстриженную лужайку. Я шел следом, держась на приличном расстоянии. Она направилась к тому месту, где я выбрался из реки на берег, и исчезла в зарослях деревьев. Я заколебался, стоит ли мне идти за ней? Но потом решил, что, если она ходит во сне, я должен проследить, чтобы она не пострадала. Зайдя в лес, я с трудом продирался сквозь густой подлесок и неожиданно увидел перед собой крошечную полянку.

Посередине полянки в совершенно невообразимой позе застыла Труди — она стояла на коленях, опустив голову на землю и задрав голый зад. Скомканная ночная рубашка валялась неподалеку; при свете луны тело Труди отливало нежным серебристым сиянием. Груди ее свисали вниз, словно вымя у коровы, а ягодицы раздвинулись так сильно, что в пространстве между ними залегли тени. Вдруг в темноте позади Труди что-то зашевелилось. Я всматривался туда так напряженно, что у меня заболели глаза. Шевеление повторилось. От деревьев отделилось темное пятно и стало медленно приближаться к телу актрисы. При свете луны пятно приняло очертания человеческой фигуры. У нее была голова и туловище, ноги и руки, однако лица я разглядеть не смог. Таинственный незнакомец остановился у стоявшей на коленях Труди, и контраст между ее белым телом и черной фигурой, возвышавшейся над ней, породил в моей душе какой-то первобытный страх. Правая рука незнакомца поднялась высоко в воздух, а потом резко опустилась вниз. В воздухе мелькнул хлыст, и тут же до моих ушей донесся отвратительный звук удара о человеческое тело. Хлыст стегнул Труди по голой спине; тело ее обмякло, и она издала низкий стон, исходивший из глубины горла.

Я прорычал нечто нечленораздельное и выскочил на полянку. Черная фигура повернулась ко мне; теперь ее заливал лунный свет, и все же лица я так и не увидел — передо мной стоял черный силуэт. Я в бешенстве ударил его, но незнакомец с легкостью, граничащей с издевкой, уклонился от моего удара, а сам я почувствовал сильный удар сбоку по шее. Впечатление было такое, будто меня ударили тяжелым железным кулаком. У меня промелькнула мысль, что моя голова вот-вот слетит с плеч. Я упал на колени, и тут же сзади на мою шею обрушился второй удар железного кулака. Я почувствовал невыносимую боль и провалился в беспамятство.

К тому времени, когда я пришел в себя, на полянке уже никого не было. Я немного посидел, легонько массируя ноющую шею и осторожно ощупывая ее, чтобы убедиться, что все цело. Потом я встал и медленно побрел назад к дому. Я старался ни о чем не думать, поскольку мне не хотелось, чтобы к боли в шее добавилась еще и головная боль. Обойдя дом и приблизившись к входной двери, я обнаружил, что весь дом погружен во тьму. Это меня очень обрадовало. Мне хотелось только одного — добраться до своей постели и уснуть. Завтра наступит другой день, и сразу же после утренней трапезы я уеду с проклятого острова, сяду на первый же самолет в Штаты и постараюсь найти себе работу на телевидении. К черту кинематограф! К черту всех этих придурков, связывающих с ним свои надежды, — Труди Ламберт, Аманту Харди и Бориса Сливку в придачу!

Однако через несколько секунд я столкнулся с непредвиденным препятствием — какой-то безмозглый осел запер входную дверь, и я понял, что в дом мне не попасть. Стучать я не решился — тогда мне придется объяснять, как я оказался посреди ночи во дворе. А если вспомнить все происшедшее со мной за день, я не сомневался, что дверь мне откроет не кто иной, как Черный рыцарь, железный кулак которого будет наготове. Я прикинул — окно моей спальни выходит на берег реки, как раз в сторону того места, где я выбрался из воды. Я снова обошел дом кругом и принялся изучать фасад.

На втором этаже было по крайней мере пять спален, и мне оставалось лишь определить, какое из окон мое. Я стал припоминать, какой по счету от лестницы была дверь в мою спальню. Кажется, третьей. А может, второй? Комната Бориса располагалась рядом с моей, так что если я влезу во второе окно, то попаду либо в его, либо в свою комнату. Конечно, для тренированного мужчины залезть в окно на втором этаже — пара пустяков, но для человека, ведущего сидячий образ жизни, да еще находящегося на грани нервного и физического срыва, задачка была не из легких. Я взобрался на подоконник первого этажа, неловко выпрямился и ухватился обеими руками за водосточную трубу. Однако с первого раза мне не повезло — ноги мои скользнули по трубе, и я невольно съехал по ней на землю. Во второй раз я ухитрился просунуть каблуки моих ботинок в щель между трубой и стеной и стал подтягиваться вверх. Но я очень устал и ослаб, и мне удавалось подтянуться не более чем на два дюйма за один раз. Когда я добрался до окна на втором этаже, по лицу моему струился пот, а мускулы ног дрожали от напряжения. Я поставил на подоконник сначала одну ногу, потом вторую и принялся медленно продвигаться вперед, держась одной рукой за трубу. К счастью, высота окна была всего пять футов и оно было широко распахнуто. Я закрыл глаза, пробормотал заветное слово «Джеронимо!» и прыгнул в комнату. Я приземлился на четвереньки, больно ударившись о пол ладонями и коленями, да при этом с таким грохотом, что от него содрогнулся, наверное, весь дом. Не удержав равновесия, я ударился лицом об пол. В следующую секунду раздался щелчок, и комната осветилась мягким светом ночника. Я неуклюже поднялся на ноги и увидел перед собой мою вчерашнюю знакомую — блондинку. Она сидела на постели и смотрела на меня с нескрываемым изумлением.

— А, это вы, мистер Бейкер! — В ее низком грудном голосе послышались веселые нотки. — Я ценю ваш подвиг, но вместо того, чтобы лезть в окно, вам нужно было тихонько постучать в мою дверь, только и всего.

— Простите меня, мисс Траскот, — хрипло произнес я. — Я вам все объясню, и, надеюсь, вы меня поймете.

В сверкающих голубых глазах девушки мелькнуло сочувствие.

— Бедный вы, бедный! У вас такой усталый вид. Вам надо выпить.

— Буду вам очень признателен, — сказал я, до глубины души тронутый ее заботой.

Памела отбросила одеяло и встала с кровати. У меня захватило дух — она была совершенно голой. Нисколько не смущаясь меня, она, изящно покачивая бедрами, подошла к старинному бюро и, откинув крышку, достала бутылку и два бокала. К тому времени мне уже удалось справиться с собой. Памела повернулась ко мне и улыбнулась тягучей улыбкой хищницы, которая вот-вот набросится на свою жертву. Я не мог отвести от нее глаз. Фигура Памелы поражала изяществом пропорций. Темно-розовые соски ее грудей стояли, как часовые на страже, а точеные бедра напоминали алебастровые колонны. Между ними внизу округлого живота курчавились волосики пшеничного цвета, образуя что-то похожее на диадему. Из газончика тонких волосиков выглядывал краешек клитора. Памела подошла ко мне и протянула бокал. Я сделал жадный глоток. В горле у меня пересохло, зато в паху стало нарастать возбуждение. Клитор, прячущийся в волосиках, стал расти, увеличиваясь в моем воображении до немыслимых размеров. Усилием воли я заставил себя отвести взгляд от него и сосредоточил его на нежных морщинках соска на левой груди.

— У меня нет льда и ничего, кроме виски, мистер Бейкер. Так что выбора у вас нет. Но вы можете разбавить виски водой.

— Не волнуйтесь, все в порядке, — сказал я.

От виски в желудке у меня стало тепло, а боль в шее немного отпустила. Памела Траскот с сочувствием наблюдала за мной. Когда я допил бокал, она снова наполнила его.

— Я вижу, вам стало лучше, мистер Бейкер. Расскажите, что произошло?

Я вспомнил нашу первую встречу, когда я стоял перед Памелой насквозь промокший во время своего вынужденного заплыва. И вот теперь я врываюсь к ней в комнату посреди ночи через окно. Мне оставалось только рассказать ей всю правду — и тогда она уж точно созовет всех и меня уволокут в сумасшедший дом.

— Я не мог заснуть, — начал я, — и вдруг услышал во дворе какие-то странные звуки. Я решил пойти посмотреть, что там, но ничего подозрительного не обнаружил, а когда вернулся, кто-то закрыл чертову дверь на засов. Я собирался залезть в окно своей спальни, но по ошибке попал к вам.

— Бедный мистер Бейкер, — ласково произнесла Памела. — Вам, наверное, было очень трудно. — Она уселась на кровать и похлопала по матрасу рядом с собой. — Садитесь и отдыхайте. Наслаждайтесь виски и расслабьтесь.

Я сел рядом с ней; взгляд мой тут же впился в золотистый треугольник между ног Памелы, который был сейчас совсем рядом. Я отвел глаза и усилием воли заставил себя не смотреть туда.

— Я тоже иногда по ночам слышу странные звуки, — как ни в чем не бывало, беседовала Памела. — Я думаю, кричат птицы или звери. Они живут здесь, как в заповеднике. На болотах, на том берегу реки, им тоже привольно.

— Для Труди Ламберт это тоже заповедник? — спросил я, не подумав.

— Возможно, — ответила Памела с холодной вежливостью.

— Послушайте, Памела, — продолжил я, решительным жестом положив руку на ее теплую ногу и почувствовав, как по ней пробежала дрожь. — Я хочу задать вам один глупый вопрос. — Как такая красивая девушка, как вы, может жить в этой крысиной норе?

— Знаешь, что я хочу тебе сказать, Ларри, — мягко ответила она. — Я была здесь словно заживо погребена; но, увидев тебя сегодня, я вспомнила то, что я уже почти позабыла — что я женщина, которая нуждается в мужской ласке, а ведь я уже давно…

Говоря это, Памела ласково гладила меня по затылку, отчего ноющая боль стихла. Я испытал настоящее блаженство. Возбуждение в моем члене становилось все сильнее и сильнее. Памела приблизилась ко мне, и сосок ее груди легонько скользнул по моей щеке. Она отодвинулась, засмеявшись низким грудным смехом, и было такое впечатление, будто глубоко в горле у нее что-то булькает.

— Я знала, что рано или поздно ты придешь ко мне, Ларри, — хрипло шептала она. — Наверное, инстинкт. Я не спала — ждала тебя. Да, я заперла дверь, но была наготове. И если бы ты не появился сейчас, я бы пошла к тебе сама. Что ты на это скажешь?

— Скажу, что я был бы в восторге, — каким-то сдавленным голосом ответил я, и лучшим подтверждением этого был мой поднявшийся член.

Пальцы Памелы напряглись; она повернула мою голову к себе. Прильнув губами к моему рту, она быстро просунула туда свой холодный язычок. Наш поцелуй длился секунд десять, не меньше. Наконец Памела медленным движением отвела голову.

— У нас с тобой уйма времени. — Она криво усмехнулась. — Ты не допил свое виски, а у нас впереди целая ночь.

Вдруг ее голубые глаза на мгновение расширились.

— Ты, наверное, считаешь меня ужасно распутной, Ларри. Во всяком случае, сама я считаю себя такой.

— Я очень надеюсь, что ты распутная, — искренне высказался я. — Надеюсь, ты не передумаешь, и ничто не помешает нам предаться греху.

— Нет, нет, я не передумаю! — Памела мягко, но решительно сняла мою левую руку, охватившую ее правую грудь. — Налей мне выпить, чтобы у нас было чем заняться, пока мы будем беседовать.

Я налил ей виски, а потом снова сел на кровать рядом с ней и спросил:

— Так как же такая красивая девушка, как ты…

— Я работала личным помощником директора во время съемок ее последнего фильма, — не дослушав меня, начала рассказывать Памела. — Мы очень подружились с Труди, и, когда съемки закончились, она предложила мне стать ее личным секретарем. Пообещала приличное жалованье, и, помимо прочего, я мечтала объездить мир в компании с кинозвездой… Однако вместо путешествий мы замуровали себя на острове…

— Но почему? — снова спросил я. — Я чуть было не свихнулся от всей этой ахинеи о злых духах и об их вмешательстве в жизнь Труди. А я провел здесь всего один вечер. Труди что, всегда такая? И что здесь делает старая ведьма Мара Линней? Полетала на помеле и приземлилась в доме?

Памела от души расхохоталась и покачала головой.

— Ты просто засыпал меня вопросами, Ларри! Я думаю, все началось с того фильма. «Рука славы» — так он назывался. Ты его видел?

Я качнул головой.

— Очень страшный фильм. — Памела слегка поежилась. — Сюжет фильма основан на оккультизме. Ты знаешь, что символизирует название?

— Рука, отрезанная у повешенного, и прочая чушь, — сказал я.

— Считается, что рука повешенного обладает магической силой. Если поднести ее пальцы к огню, ты временно получаешь власть над людьми. Человек, написавший сценарий, обладает огромными познаниями в области оккультизма, и Труди проводила все свое свободное время в беседах с ним. Не знаю, беседы так на нее повлияли или что другое, но к моменту завершения работы над фильмом она была на грани нервного срыва. Труди без конца повторяла, что должна найти себе убежище и что единственное место на земле, где она сможет чувствовать себя в безопасности, — остров. Она купила этот дом всего за несколько недель до окончания съемок, и в то время я думала, что она отдохнет и подлечится здесь, а потом вернется к нормальной жизни. Однако я ошиблась.

Я считала тогда, что не должна бросать Труди одну — она ведь нуждалась в уходе. Я осталась с ней, надеясь, что недели, месяцы спокойной жизни помогут ей прийти в себя, но этого не произошло, и вот уже два года мы живем здесь безотлучно…

— А что ты знаешь о Маре? — спросил я.

— Как Труди с ней познакомилась, я не знаю, — ответила Памела. — А когда я стала у нее работать секретарем, то выяснилось, что она регулярно консультируется с Марой Линней, не реже двух раз в неделю. Сразу же после того, как мы переехали жить в этот дом, Труди заявила, что сможет чувствовать себя в безопасности лишь в том случае, если Мара будет постоянно при ней. Труди написала ей и пригласила поселиться в своем доме.

— А кто еще живет здесь постоянно?

— Последние полгода с нами живет Кент Донаван. — Нижняя губа Памелы слегка искривилась. — Наверное, его присутствие помогает Труди расслабиться, но у меня он ничего, кроме отвращения, не вызывает.

— А он к тебе не приставал?

— Один раз подкатывался. — Памела задумчиво улыбнулась. — Я сказала, что я не против, но Труди вряд ли понравится, а я всегда ей все рассказываю, мы ведь с ней близкие подруги. Это на него подействовало — он от меня отстал.

— А остальные? — не унимался я. — Кто из них регулярно навещает Труди?

— Хью Креспин.

— А чем он занимается?

— Разве я тебе не говорила? Креспин написал сценарий фильма «Рука славы».

— А что ты скажешь об Адлере?

— Он — друг Креспина и сюда приехал только второй раз. Я о нем ничего не знаю, он никому ничего о себе не рассказывает, да и вообще больше молчит.

— А миссис Уоррен?

— Она со своим мужем Чарльзом частенько сюда наведывается. Мне кажется, что незадолго до того, как ты появился, они поссорились, поскольку часов в семь он выскочил из дома как ошпаренный, и с тех пор она сходит с ума, куда он мог подеваться.

— Не понимаю, чем женщина, которая из себя абсолютно ничего не представляет, могла заинтересовать Труди?

— Айрис Уоррен в девичестве — Айрис Брэкен. Она — сестра того человека, который построил этот дом и был убит. — Памела слегка покачала головой. — Но я ума не приложу, почему Труди так часто приглашает ее к себе? Они ведь почти не разговаривают друг с другом.

— А что представляет из себя муж миссис Уоррен?

— Верзила, очень силен физически. И — никакого понятия о приличных манерах. — Памела сделала глоток и серьезно посмотрела на меня. — Я понимаю, вся эта болтовня о силах зла кажется тебе сущим бредом, но поверь мне, за те два года, что я прожила здесь, я убедилась — с островом что-то нечисто.

— И в чем же это проявляется?

— Если я скажу, ты подумаешь, что я сумасшедшая.

— Никогда! — решительно возразил я. — Ты сексуальна и обольстительна, этого я не могу отрицать, но сумасшедшей я тебя назвать никак не могу.

— Спасибо! — Памела неожиданно хихикнула. — Держите-ка подальше свои шаловливые ручонки, мистер Бейкер, пока мы с вами не закончили разговор. — Голос Памелы снова стал серьезным. — Случается, по ночам я слышу страшные звуки, вроде тех, про которые ты рассказывал. Несколько раз я набиралась храбрости и выглядывала в окно, но ничего подозрительного не замечала. Однако меня не покидало ощущение, что происходит что-то недоброе. Да и на болотах время от времени появляются голубые огни.

— Наверное, светится природный газ? — предположил я.

— Я тоже себя так успокаиваю, — подтвердила мои слова Памела. — Но в иные ночи огни не застылые, они пляшут, плетут своеобразный голубоватый узор, и когда это случается… — тут ее пальцы вцепились в мою руку. — Видна летучая мышь!

— Летучая мышь?! — в изумлении повторил я.

— Она летает над болотами в лунном свете. Я видела ее три или четыре раза и всякий раз закрывала поплотнее окно и спала, засунув голову под подушку!

— А ты заметила еще что-нибудь необычное? — спросил я.

— Позапрошлой ночью, — перешла на шепот Памела, — я услышала чей-то крик. Он доносился с противоположного берега острова, там, где река шире. Поначалу, еще не совсем проснувшись, я подумала, что мне это снится, но крики повторились. Ужасно! Как будто кого-то резали. И вдруг все стихло. Я хотела разбудить Труди, но дверь в ее комнату была закрыта, а на мой стук она не отвечала. Я решила, что она, как обычно, приняла снотворное и крепко спит. Кроме нас, в доме была только Мара, но я подумала, что от нее толку мало, и вернулась к себе.

— А ты не сходила утром туда, откуда доносились крики?

Памела кивнула.

— Сходила, но ничего подозрительного не нашла. И все же я уверена, что эти крики — не плод моего воображения.

— Мне хотелось бы осмотреть противоположный берег острова, — сказал я.

— Если хочешь, давай утром возьмем лодку и объедем остров.

— Прекрасно, — согласился я.

Памела допила свое виски и, взяв пустой бокал из моих рук, встала. Я упивался зрелищем ее обворожительных ягодиц. Они напоминали два полушария, ритмично двигавшихся в такт ходьбе, два совершенных творения природы. Памела поставила бокалы на крышку бюро и, повернувшись, подошла к кровати. Положив руки мне на плечи, она нажала на них, и я опустился спиной на кровать, свесив ноги. Тело ее было гладким и обольстительным, и я желал ее всеми своими клеточками.

— Разреши мне раздеть тебя, Ларри, — прошептала Памела. — А ты расслабься. Просто лежи и отдыхай, а я сделаю все, что нужно.

Я с радостью кивнул. Расслабившись, я лежал, чувствуя, как она меня раздевает. Памела, не торопясь, сняла с меня рубашку, брюки и трусы, и вскоре я лежал перед ней совершенно голый, и мой член торчал, будто призывая поскорее заняться им. Памела принялась священнодействовать — она слегка сжала его пальцами и поцеловала, а потом взяла его в рот и принялась лизать языком, словно быстрыми движениями кисточки нанося мазки на картину, при этом внизу периодически надавливая и отпуская пальцами. Меня охватило безумное возбуждение; оно все усиливалось и наконец стало невыносимым. Я крикнул «не торопись!» — мне не хотелось слишком быстро кончить. Но Памела не послушалась меня — она ласкала мой член, изредка поднимая голову и улыбаясь мне, чтобы я мог немного передохнуть.

Наконец, когда Памела сама достаточно возбудилась, она уселась на меня верхом, уверенным движением вставив мой лоснящийся член между влажными губами своей киски. Они приняли меня в свои нежные объятия, и вскоре моя поросль перепуталась с волосиками на ее лобке. Откинув назад голову и закрыв глаза, Памела начала ритмично двигаться вверх и вниз, с каждым разом все быстрее и быстрее. Вдруг она с силой нажала ладонями на мои плечи и поднялась, и в тот же миг я увидел почти весь свой пульсирующий стебель, который соединял нас. Выпустив его почти полностью из своих мускусных недр, чтобы отсрочить мое извержение, Памела немного подождала, а затем снова опустилась на него и ритмично задвигалась.

Всякий раз, когда мне казалось, что я вот-вот освобожусь от скопившегося во мне семени, она останавливалась, и мы лежали рядом, лаская друг друга и набираясь сил. Потом Памела снова брала инициативу на себя, и мы опять соединялись, каждый раз по-новому. Я вошел в нее сзади, глядя, как мой член проскальзывает мимо ее набухших розовых губ и почти полностью исчезает в ней, а потом выходит обратно. Памела схватила меня за руку и, поднеся ее к своему клитору, заставила ласкать его.

И все длилось долго-долго. Соитием мы доводили друг друга до исступления, отдыхали и принимались за прежнее, пока наконец измотанные и опустошенные не провалились в крепкий, без сновидений, сон в объятиях друг друга.

Глава 5

— Еще кофе, мистер Бейкер? — с сочувствием в голосе спросил Креспин.

— Да, пожалуйста, — ответил я.

— Вы выглядите утомленным. Надеюсь, ничего серьезного?

— Просто я плохо спал и не отдохнул за ночь.

И это была истинная правда, ибо кто же сумеет отдохнуть, поспав всего один час? Наверное, Памела Траскот в эту ночь отыгралась на мне за все свои два года воздержания.

— Труди, очевидно, тоже неважно себя чувствует, — сообщил Креспин. — Она просила передать, что проведет день в постели.

— Я слышал, вы пишете сценарии для кино? — сказал я, чтобы как-то заполнить неловкую паузу в разговоре, возникшую, пока я пил третью утреннюю чашку кофе.

— Вы мне льстите, мистер Бейкер, — застенчиво улыбнувшись, ответил Креспин. — Я написал всего один сценарий — «Рука славы». — Да и то меня попросили об этом только потому, что я пользуюсь совершенно необъяснимой славой знатока оккультизма. Однако должен признать, что даже в этой области я — дилетант, а не профессионал, как вы.

— А почему вы занялись оккультизмом?

— У меня не было выбора. — Креспин снова улыбнулся. — Видите ли, моя мать была ведьмой.

— Ну и дела! — Я попытался сохранить на своем лице беспристрастное выражение. — Впервые в жизни встречаю живого ведьминого сына!

Креспин мягко улыбнулся.

— Я никогда не понимал американского юмора. Она занималась белой магией и была наделена сверхъестественными способностями.

— Например? — спросил я.

— Например, ей подчинялись неодушевленные предметы и животные. Она могла заставить веник или другой предмет подойти к ней. Я знаю, это кажется непостижимым, но я видел все собственными глазами. И десятилетним ребенком, вернее, пока мне не исполнилось одиннадцать, считал ее власть над вещами совершенно естественной. Я думаю, что мой интерес к оккультизму зародился именно в тот момент, когда я понял, что другие люди такой властью не обладают.

— А какие конкретно области оккультизма вас интересуют? — спросил я.

— Черная магия, — небрежно ответил Креспин. — Колдовство и демонология, или сатанизм.

— Знаете ли, вчера вечером, — сказал я, — я был поражен тем, что Труди верит, будто на болотах обитает болотный демон, а островной демон совсем иного обличил живет здесь, на острове.

— Я советую вам поговорить со старожилами деревни, мистер Бейкер. Вот уже несколько столетий люди, поселившиеся тут, верят, что над болотом и островом довлеет проклятие. И даже в наши дни селяне опасаются болот, никогда близко не подходят к ним, как, впрочем, боятся они и острова, и никто никогда не согласится провести здесь ночь. Деревенские слуги Труди приезжают сюда рано утром и уезжают на закате.

— А вы верите в существование двух демонов?

Креспин сцепил худые пальцы и, опершись локтями о стол, слегка наклонился ко мне.

— Да, верю, мистер Бейкер, — ровным голосом произнес он. — Именно поэтому я провожу так много времени на острове и должен откровенно признаться, что вчера я почувствовал себя немного ущемленным, когда приехали вы — профессионалы. Однако теперь я уверен, что, опираясь на ваши знания, вы с Борисом прольете свет на островную ситуацию, чего мне одному сделать не удавалось. Вы не будете возражать, мистер Бейкер, если мы объединим наши усилия — вы, два профессионала, и я, дилетант?

— Разумеется, не буду, — ответил я.

— Ну вот и отлично! — Креспин тепло улыбнулся. — Может быть, встретимся где-нибудь днем и поговорим без посторонних? Скажем, часика в четыре, хорошо? Мне нужно выполнить кое-какие поручения в деревне, и я боюсь, что раньше просто не управлюсь.

— Меня устраивает это время, — вежливо согласился я.

Креспин удалился, и в ту же самую минуту в столовую вошла Аманта Харди в джинсах и зеленой рубашке, соблазнительно обтягивающей ее груди двумя точками сосков. Садясь за стол, она скользнула по мне равнодушным взглядом.

— Доброе утро, Бейкер. Где все остальные?

— Доброе утро, Харди, — ответил я безразличным тоном. — Понятия не имею.

— От тебя по-прежнему никакого толку! — фыркнула Аманта. — Вчера ты чуть было не испортил все дело, напугав Труди Ламберт до полусмерти.

— Ты можешь предложить что-нибудь получше? — огрызнулся я.

— Единственный способ выманить ее с острова — это убедить ее, что никаких злых духов и прочей нечисти на свете не существует и что она зря забивает себе голову всякой чепухой. — Наконец-то на лице Аманты отразился хоть какой-то интерес. — Надо представить заблуждения Труди как нелепые и смешные и вынудить ее посмеяться над ними — только тогда она сможет от них избавиться.

— Ты так уверена? — язвительно спросил я.

— Да это же подсказывает обыкновенный здравый смысл!

— Чей? Твой или Донавана?

Щеки Аманты слегка порозовели.

— Просто нам с ним пришла в голову одна и та же мысль, впрочем, не важно. Он знает, что я работаю в «Агентстве Буканан», и прошлой ночью поделился со мной кое-какими заботами и тревогами.

— Неужели? — растягивая слоги, насмешливо произнес я.

Румянец на щеках Аманты стал гуще.

— Какая же у тебя гнусная душонка, Бейкер! — с яростью выкрикнула она. — Кент очень беспокоится о Труди. Он уже давно пытается вытащить ее отсюда. Он говорит, что она в расцвете сил и было бы чистым безумием отказываться от блестящей карьеры актрисы из-за глупой детской веры в нечистую силу!

— И, главное, помочь ему попасть на экран, — ехидно сказал я.

— Кент не из таких! — яростно обрушилась на меня Аманта. — Он — лучший из мужчин и самый искренний из тех, кого я встречала в жизни!

— И любовник Труди!

— Ложь! Он открылся мне по секрету, что недолго они были любовниками, но Труди сейчас думает только о злых духах, угрожающих ее жизни, и их близость прекратилась. Кент живет здесь лишь из чувства долга, надеясь спасти Труди…

— Да он — просто святой, а не мужчина! — воскликнул я с притворным восхищением.

— Да, я святой, — появившись на пороге, подхватил мои слова Борис. — Однако и святые страдают от зверского голода. Где мой завтрак?

— Позвони в колокольчик, — посоветовал я ему. — И не позже чем через пять минут явится огромных размеров бабища и спросит, что для тебя приготовить. Но что бы ты ей ни заказал, она принесет тебе всего одно блюдо — глазунью с беконом.

— Почему вы сразу не сказали мне, что Труди Ламберт живет на острове, где нечего есть? — укоризненно бросил Борис Аманте, садясь за стол.

В эту минуту в столовую вошла Памела Траскот, голубые глаза которой излучали блеск здоровья, а гибкое тело переполняла энергия. Недостаток сна на ней никак не отразился.

— Всем привет. Какое сегодня прекрасное утро!

— Глазунья с беконом? — Борис пожал плечами. — Стоит ли ради этого звонить в колокольчик?

— А ты случайно не знаешь, — спросила Памелу Аманта нарочито равнодушно, — Кент уже завтракал?

— Нет, не завтракал, — коротко бросила Памела и взглянула на меня. — Ты готов, Ларри?

— К чему?

— Чтобы объехать на лодке остров.

— Разумеется. — Я медленно встал из-за стола; все мое тело ныло от усталости. — Мне всегда хотелось умереть на свежем воздухе.

— Надеюсь, твое желание исполнится, Бейкер! — бросила Аманта. — И сегодня же!

— Можешь сегодня не ждать Кента, моя дорогая, — медовым голосом произнесла Памела. — Труди сказала, что проведет день в постели, так что он до вечера не появится.

Аманта так и подавилась своей яичницей, а когда Борис невинным голосом посоветовал ей вытереть испачкавшуюся в яйце мордашку, она его чуть не убила. Я понял, что от нее сейчас лучше держаться подальше, и, схватив Памелу за руку, торопливо вышел из комнаты. Во дворе, вдохнув свежего воздуха и подставив лицо солнцу, я почувствовал себя менее утомленным. Памела была права — денек выдался просто замечательный, а оттого, что она шла рядом, он показался мне еще прекраснее. На ней были черные слаксы и тонкий белый свитер с высоким воротником, и хотя ткань скрывала соски, по колыханию ее груди я догадался, что она — без бюстгальтера, впрочем, как я уже успел убедиться, она его вообще никогда не носила. Мы спустились по лестнице с пристани, где Памела остановилась и воскликнула:

— Ах ты, черт!

— Что случилось? — спросил я.

— Кто-то увел у нас лодку, — с возмущением объяснила она.

— Креспин говорил мне, что ему нужно ехать в деревню и что раньше четырех часов он не вернется.

— Ну вот, всегда так! — Она с раздражением пожала плечами. — Ладно, у нас есть еще плоскодонный ялик.

— Это что еще за зверь такой? — поинтересовался я.

— Маленькая лодка, — хихикнула Памела и пошутила: — Когда вы, американцы, научитесь говорить, по-английски?

— Мы пытались, — парировал я. — Но никому еще не удавалось удержать во рту кашу, которой набиты ваши рты.

Памела прошла в дальний конец пристани и посмотрела, на месте ли плоскодонка.

— Ялик здесь.

Я догнал ее и увидел мягко покачивающуюся на волнах лодку. Она напоминала примитивное каноэ, выдолбленное из цельного дерева и больше смахивающее на корыто, чем на лодку, и в ней было два жестких деревянных сиденья, на которых нам предстояло устроиться. Я помог Памеле забраться в ялик, а потом спустился сам.

— У этого корыта есть весла или какие-нибудь другие приспособления для гребли? — ехидно спросил я.

— Обычно мы используем шест. — И Памела показала на деревянный шест длиной футов в восемь, лежавший на дне лодки. — У берегов острова нет глубоких мест.

— Ты что, хочешь сказать, чтобы я греб шестом? — изумился я. — А как, черт возьми, с ним обращаться? Опустить в воду и лупить, пока она не забурлит?

Памела хихикнула, удивляясь, что я такой бестолковый, и покачала головой.

— Становись на корме ялика и отталкивайся шестом ото дна. Потом снова опускай его в воду и снова отталкивайся.

— Это все ваши глупые английские шуточки, — засомневался я.

— Нет, не шуточки, — опять хихикнула Памела. — Шесты используют во многих местах. Ты скоро приноровишься.

Памела уселась на деревянное сиденье, скрестила ноги и улыбнулась мне ободряющей улыбкой. Я отвязал веревку, которой ялик был привязан к пристани, и, неумело взяв шест, двинулся с ним на корму. С первой попытки мне не удалось достать дно — течение подхватило шест, и я чуть было не упустил его. Только с четвертого раза я сумел упереться шестом в дно и даже слегка оттолкнуться, отчего лодка продвинулась вперед фута на два.

— Молодец! — похвалила меня Памела.

Через десять минут я уже уверенно орудовал шестом. Конечно, до венецианских гондольеров мне было далеко, но я, по крайней мере, мог заставить ялик плыть вперед хотя бы приблизительно в том направлении, куда нам было нужно. Приноровившись к шесту, я настолько расслабился, что даже стал наслаждаться сверкающей гладью реки, видом проплывавшего острова и зрелищем упругой груди Памелы под тонким свитером. Это был один из тех погожих деньков, красоту которого можно оценить только в Англии, ибо здесь такие дни — большая редкость.

— Ну вот мы и добрались до противоположного берега острова, — неожиданно сказала Памела. — Давай-ка, Ларри, плыви вот под те ивы; там мы и высадимся.

— О’кей, — откликнулся я. — Спорим, что я доплыву туда с двух толчков шеста?

— Спорим, — кивнула Памела. — Но только не на деньги.

— Разумеется.

Я напряг мускулы и, держа шест прямо, с силой воткнул его в дно и почувствовал, как он глубоко вошел в ил. Ухватившись за его верхний конец, я перенес всю тяжесть тела на руки и толкнул лодку вперед. Ялик неожиданно поплыл с такой стремительностью, какой я от него никак не ожидал. Впечатление было такое, будто заработал невидимый мотор. Секундой позже я увидел, что мои ноги уезжают вместе с кормой ялика. Руки мои крепко держали шест, и я повис над водой. Памела вскочила на ноги и закричала:

— Бросай шест, Ларри!

Я бросил шест и тут же плюхнулся в реку.

К тому времени, когда я вынырнул и обнаружил, что воды здесь по шею, ялик уже был в двадцати футах от меня и медленно приближался к берегу. Памела стояла, глядя в мою сторону, и все тело ее сотрясалось от неудержимого хохота. На миг глаза мои застлала какая-то голубая пелена, а когда зрение вновь вернулось ко мне, я увидел, что ялик вот-вот пристанет к берегу.

— Эй, Памела! — заорал я.

— Извини! — прокричала она между двумя приступами хохота. — Я ничего не могу с собой поделать! Только не сердись, Ларри! И помолчи!

Я знал, Памела упрекнет меня, что я ее не предупредил, но она велела мне молчать, и я безмолвно наблюдал, как она приближается к большой ветке ивы, повисшей над водой. Памела не видела ее, потому что стояла к ней спиной. Ветка хлестнула ее под колени; Памела истошно завопила, пытаясь удержать равновесие, и стала размахивать руками, словно исполняла какой-то ритуальный танец. Ялик вдруг накренился, и Памела, испустив еще один пронзительно-отчаянный вопль, исчезла в водах реки.

Я поймал быстро уплывающий от меня шест и побрел к берегу. Добравшись до ялика, я положил шест на дно и, привязав его к той самой ветке, которая скинула в воду Памелу, выбрался на берег. Девушка стояла на траве, с нее ручьями текла вода. Мокрые волосы и одежда прилипли к телу, обнажая ее сокровенные тайны. Она просто тряслась от негодования.

— Ты что, не видел ветку? — возмущенно воскликнула Памела. — Почему ты меня не предупредил?

— Я хотел, — радостно ответил я. — Но ты же сама велела мне молчать. Разве ты не помнишь?

— Я старалась помочь тебе грести, а ты! — выпалила она.

— Хороша помощь, — огрызнулся я. — «Бросай шест»!

Памела невольно хихикнула.

— Видел бы ты, какое у тебя было лицо за секунду до того, как ты упал в воду!

— Наверное, такое же, как и у тебя! — холодно парировал я.

Памела расстегнула слаксы и медленно спустила их со своих босых ног. Потом, выпрямившись, принялась стягивать мокрый свитер. Она задрала голову, пытаясь высвободить ее из тесного воротника, и голая грудь ее поднялась вверх, а затем опустилась, когда Памела, наконец, сняла свитер и бросила его на траву. Оставшись в одних узеньких черных трусиках, она сняла и их и повесила сушиться на ближайший куст. Томным движением Памела провела руками по своим мокрым блестящим бокам.

— Придется ждать, пока не высохнет одежда. — Она посмотрела на меня и капризно выпятила нижнюю губку. — А ты чего ждешь? — властно спросила она. — Только не говори, что стесняешься меня. После вчерашней ночи ты меня уже ничем не удивишь.

Возразить мне было нечего; так что я тоже разделся и аккуратно развесил свою одежду по кустам, чтобы ее высушило солнце. Памела легла в высокую траву, заложив руки за голову.

— Как хорошо, — промурлыкала она, — я так люблю, когда солнечные лучи ласкают кожу. Они пробуждают во мне дремлющие желания…

Я сел рядом с ней, чувствуя, как теплые солнечные лучи согревают мою кожу. Я взглянул на Памелу и увидел, что на волосиках ее лобка сверкают капельки речной воды. На противоположном берегу реки, насколько хватало глаз, расстилался настоящий пасторальный пейзаж — пологие склоны холмов, поросшие зеленой травой и редкими, живописно разбросанными деревьями, а вдалеке мирно лежащая корова, блаженно жующая свою жвачку.

— Ты думаешь, крики доносились отсюда? — спросил я Памелу.

— Думаю, отсюда, — лениво обронила она. — Площадь острова — всего три акра. Ты же сам знаешь, что он маленький.

— Я вижу, что на том берегу реки расстилаются поля… — заметил я.

— Да, ближайшая ферма находится на расстоянии целой мили отсюда. Местные жители селятся так, чтобы не видеть ни болот, ни острова.

— А кто-нибудь еще говорил тогда утром, что слышал крики?

— Кроме меня, в доме были только Труди и Мара, и ни одна из них ничего мне не сказала. — Памела с наслаждением зевнула и, протянув руку, взяла мою. — Знаешь, Ларри, мне кажется, дремлющие желания проснулись… — Она сонно улыбнулась. — Виновато солнце — оно меня всегда возбуждает… — Памела медленно провела моей рукой по своему бедру, а потом начала водить ею вверх и вниз по гладкой коже своего живота, и волосики на ее лобке от этого слегка приподнялись. Памела потянула мою руку вниз, и мои пальцы обхватили волосистый холмик и слегка сжали его. Памела не отпускала мою кисть, но мои пальцы уже непроизвольно ласкали ее лобок, и я ощущал, как губы, набухая, становятся горячими и влажными. Я слышал учащенное дыхание Памелы — она повернулась ко мне лицом и взяла в руку мой набухающий пенис; свободной рукой я принялся ласкать ее грудь, а ее пальцы стали сжимать и поглаживать мой член.

Мы занялись любовью прямо в высокой траве. Памела согнула колени и сжала ими мои бока. Сейчас не было той жгучей страсти, которая вчера доводила нас до изнеможения, нет, наши движения были неспешны и полны неги. Тела наши двигались в едином ритме; солнечные лучи немилосердно жгли спину. Мы оба устали от бурных ласк вчерашней ночи и, предавшись ленивой любви, закончили Довольно спокойно.

Несколько минут мы отдыхали в объятиях друг друга. Наконец я отодвинулся от Памелы и встал. Надо было заняться делом.

— Пойду-ка посмотрю окрестности, — сказал я, отойдя от Памелы. Она промычала в ответ что-то нечленораздельное, но я не смог разобрать что.

Я двинулся в глубь острова. Трава хлестала меня по босым ногам; солнце нещадно палило, светя мне в спину. Я поднялся на вершину невысокого холма и очутился в густых зарослях деревьев. Через некоторое время я вышел на небольшую полянку; но по пути туда я несколько раз останавливался, чтобы вытащить из босых ног колючки, отчего у меня пропало всякое желание осматривать остров дальше. Поэтому я повернул назад и двинулся в ту сторону, где оставил Памелу.

Однако вскоре я понял, что заблудился. Выйдя из лесочка, я увидел, что оказался совсем в другом конце острова, поскольку на другом берегу тянулись не зеленые поля, а сырые болота. Я вспомнил, что площадь острова не больше трех акров, так что если я пойду вдоль берега, то непременно доберусь до Памелы. Впрочем, легко сказать — идти вдоль берега, — на самом деле это было совсем не простое дело! В некоторых местах берег круто обрывался в реку, а высота обрыва, поросшего колючим кустарником, была не менее восьми — десяти футов. В опасных местах я решил не удаляться в глубь острова, а обходить обрывистые берега по воде.

Увы, суровая действительность разбила в пух и прах мои намерения. Пытаясь обойти один обрыв, я зашел в воду, но скоро понял, что здесь препятствий ничуть не меньше, чем на берегу. Дно реки было покрыто толстым слоем ила и тины, в которых то и дело попадались упавшие ветви деревьев, какие-то длинные металлические предметы и всякий мусор, прикосновение которого вызывало неприятные ощущения. Выбраться на берег я уже не мог, ибо для этого нужно было подпрыгнуть футов на десять вверх и ухватиться за нависший над обрывом куст. Я решил, что надо продолжать идти вперед, и изо всех сил старался не думать, что там хлюпает у меня под ногами и что под ними скользит? Внезапно одной ногой я задел какой-то крупный предмет, а второй наступил на него. Непонятный предмет подо мной повернулся, и я чуть было не упал. Я тут же представил себе, что наткнулся на какое-то отвратительное подводное чудовище, которое спало здесь две тысячи лет и вдруг пробудилось из-за моего непрошеного вторжения.

Я отпрянул назад, что на глубине пяти футов оказалось совсем не простым делом. Прямо передо мной со дна заструились пузырьки воздуха, а за ними медленно всплыл один конец полого бревна, покрытого зеленой тиной. Увидев его, я немного успокоился, и тут на поверхности появились белые пальцы. Я разинул рот, но крик застрял в горле, скованном спазмой ужаса. За пальцами показалась рука, а потом и тело, все всплывало частями, и вот на воде уже покачивался утопленник.

Делать было нечего — я взял его за холодную безжизненную руку и пошел вперед, таща труп за собой. Наконец я добрался до того места, где берег полого спускался к реке, и вытащил находку на сушу. Перевернув утопленника, я сразу узнал его. Это был тот самый человек, которого я нашел на болотах вчерашней ночью, с огромной зияющей дырой на шее. Мужчина — при жизни — был в расцвете физической силы, шести футов росту и весом никак не меньше двухсот фунтов. У него были густые рыжие волосы, а черты лица так сильно искажены и покрыты тиной, что вряд ли кто-то сумел бы его опознать. От одного взгляда на него меня чуть не вырвало.

Несколько минут спустя я нашел Памелу, которая по-прежнему лежала с закрытыми глазами, нежась на солнце. Я натянул брюки и рубашку; они не успели еще высохнуть, но сейчас это мало волновало меня.

— Ну что, видел ли ты нимф, преследуемых сатирами, и русалок, завлекающих неосторожных мужчин в воду? — лениво спросила Памела.

— Ты знаешь крупного мужчину ростом шесть футов, с мощными мышцами и густыми рыжими волосами? — хрипло спросил я.

— Чарльз Уоррен. — Памела приоткрыла один глаз и без особого интереса спросила: — Значит, он вернулся?

— Можно сказать и так, — пробормотал я.

Глава 6

— Ты можешь хоть ненадолго перестать пить? — с мольбой в голосе обратился я к Борису. — В любую минуту в нашу комнату может войти Креспин, который надеется, что два ученых-парапсихолога побеседуют с ним и объяснят, что тут, на острове, вытворяют демоны, а ты только и делаешь, что пьешь!

— Поэтому-то я и пью, товарищ! — Борис крепко прижал миксер к груди. — Откровенно говоря, мне и так страшно с ним встречаться, а уж встречаться в трезвом виде — и подавно.

— Как мне все надоело! — воскликнул я. — Сначала я наступаю ногой на тело Уоррена в реке, а потом вынужден еще отвечать на идиотские вопросы полиции!

— Ты делаешь из мухи слона, — беспечно заметил Борис. — Сказал бы инспектору правду, и дело с концом!

В том-то и дело, что я не знал, какую долю правды я мог открыть инспектору? Обдумав этот вопрос, я принял решение не говорить, что вчера ночью я видел это же мертвое тело на болотах, иначе бы мне пришлось рассказать о гигантской летучей мыши, и тогда, я думаю, инспектору оставалось бы сделать одно из двух — либо задержать меня за то, что я не сообщил властям о найденном трупе, либо надеть на меня смирительную рубашку и отправить в ближайшую психушку.

— Может быть, после случая с Уорреном Труди Ламберт откажется от затворничества и, вернувшись в мир, снимется в нашем фильме. — Борис так увлекся этой мыслью, что налил себе выпить, не заметив, что в его стакане еще оставался мартини.

В дверь мягко постучали, и в комнату вошел Креспин. Лицо его выглядело изможденным, а веки нервно подергивались, и он явно не мог ни на чем сосредоточить свой взгляд больше чем на секунду.

— Я благодарен вам, джентльмены, за то, что вы столь великодушно согласились сотрудничать со мной, — низким голосом произнес он. — Вам нетрудно понять, что значит переложить хотя бы часть своей тяжелой ноши на чужие плечи, особенно сейчас, после смерти Уоррена!

— Садитесь, мистер Креспин, — вежливо предложил я.

— Спасибо. — Он опустился на ближайший стул и на мгновение закрыл глаза. — Позвольте мне для начала рассказать вам историю острова. Более двух столетий здесь располагался островной монастырь, построенный еще в двенадцатом веке. В середине четырнадцатого века монахи так погрязли в распутстве и так открыто поклонялись демону, что местные жители взбунтовались и взяли монастырь приступом. Они убили почти всех монахов, а те, кому удалось спастись, разбежались кто куда. Крестьяне голыми руками разобрали монастырь — до последней кладки, до последнего камня. Это исторические факты. Однако есть и легенда. Согласно местному поверью, которое бытует до сих пор, демон так сильно разгневался на людей за то, что они уничтожили его поклонников, что поклялся не допускать на остров людей, кроме тех, кто станет платить ему дань. Существует много рассказов о тех, кто в течение веков пытался поселиться здесь, но всех их ждала одинаковая смерть — как будто огромная когтистая лапа разрывала им горло.

— Не хотите ли выпить, мистер Креспин? — нервно спросил Борис.

— Нет, благодарю, не сейчас. — Креспин заморгал глазами, и нервный тик усилился, а взгляд стал бегающим. — Я использовал эту легенду в моем сценарии. На Труди Ламберт история с островным демоном произвела ошеломляющее впечатление. Во время съемок мы с ней стали близкими друзьями. И тогда же, хотя я этого не знал, она все сильней и сильней попадала под влияние Мары Линней! Она убедила Труди, что, снявшись в моем фильме, она попала под власть демона и что единственный способ избежать судьбы, которая постигла Брэкена, это купить островной дом и умилостивить демона, показав ему, что на острове вновь поселились и чтут его демонопоклонники.

— А убийцу Брэкена так и не нашли? — поинтересовался я.

— Не нашли. — Креспин устало покачал головой. — И я уверен, что никогда и не найдут, поскольку люди к его убийству не причастны.

— Вот тут-то для меня и начинаются непонятные вещи, — искренне признался я. — Значит, Труди под влиянием Мары купила островной дом и живет тут, потому что убеждена — это единственный способ избежать смерти, ниспосланной демоном. Я вас правильно понял?

Креспин быстро кивнул.

— А второй демон? — спросил я. — Живущий на болотах или где-то поблизости. Труди говорила мне вчера вечером, что она верит, будто островной демон оберегает ее от демона болотного, обитающего на другом берегу…

— Какой благородный демон! — усмехнулся Борис, но, увидев мой испепеляющий взгляд, поспешил спрятаться за свой миксер.

— Полагаю, она преднамеренно хотела сбить вас с толку, мистер Бейкер, — пояснил Креспин. — Она испугалась, что вы слишком глубоко проникли в ее потаенные мысли. — Взгляд его неожиданно задержался на моем лице, и он в упор посмотрел на меня. — Я не знаю, каким образом — вероятно, это ваш профессиональный секрет — вам удалось состряпать историю о втором предупреждении. Ну, что демон якобы потребовал, чтобы ему принесли еще одну жертву. И как вам удалось догадаться, что демон принимает облик гигантской летучей мыши? Ведь, согласно легенде, именно так и обстоит дело. Всякий раз, когда демон воплощается в какую-нибудь видимую форму, он бывает летучей мышью!

— Наверное, мне просто повезло, — сказал я, слабо веря, что Креспин посчитает мой довод убедительным.

Креспин вежливо улыбнулся, и пожал плечами:

— Разумеется, повезло.

— Вы начали изучать местные поверья с тех пор, как Труди поселилась на острове? — спросил я, надеясь вернуть разговор в прежнее русло.

— Видите ли, помимо моего обычного интереса ко всему потустороннему, сыграло свою роль и то, что я чувствовал, что в затворничестве Труди есть и моя доля вины, — ответил Креспин. — Ведь именно с этой роли, которую я так опрометчиво создал для нее, все и началось. Так что теперь я раз в месяц наведываюсь в ее островной дом и целую неделю живу здесь, что дает мне прекрасную возможность наблюдать за поведением не только Труди, но и тех, кто живет с ней, замечать перемены, происшедшие в доме, размышлять, сопоставлять и прочее. Поначалу в доме жили три женщины — Труди, Мара и эта девица Памела Траскот. Памела показалась мне умной и рассудительной, и я был рад, что она стала работать личным секретарем Труди. Я надеялся, что ее присутствие в островном доме ослабит влияние Мары на Труди. Однако случилось по-иному: здесь появились новые лица.

Креспин передернул плечами.

— Конечно, это не мое дело, что Труди пожелала завести себе любовника, однако жаль, что она остановила свой выбор на таком никчемном человечишке, как Донаван! После того как он поселился в островном доме, они стали жить вчетвером. Потом неожиданно появились Уоррены и вскоре стали наведываться сюда с такой же регулярностью, как и я. А на сей раз добавилось еще одно новое лицо — Адлер.

— А мне говорили, что он — ваш друг, — заметил я.

— Да я его впервые-то и увидел только вчера, — возразил Креспин. — Я убежден, что он прибыл сюда как новообращенный, но я не знаю, понимает ли он сам это или нет?

— Новообращенный? — удивился Борис.

Креспин сидел, зажав ладони рук между колен. Он наклонился поближе к нам.

— Я ничего не могу доказать, джентльмены, и моя вера в истинность этого заключения зиждется лишь на моих наблюдениях. Если говорить откровенно, то несмотря на то, что я полжизни изучал черную магию, я все равно не познал ее до конца. Я составил себе представление о том, что происходит в островном доме, по косвенным и прямым намекам, по догадкам, недомолвкам и недосказанному. Как я уже упоминал ранее, я убежден, что демон действительно существует. Однако я не уверен, существует ли он сам по себе или это порождение больного мозга Мары Линней?

— Вы сказали, что Адлер — новообращенный… — напомнил я Креспину.

— Прошло пять столетий, и на острове вновь поселились демонопоклонники, — глухо проговорил Креспин. — Пока нечистый дух будет доволен, но надолго ли? Возможно, вскоре он потребует, чтобы число верующих в него увеличилось. Может быть, он захочет, чтобы их на острове было не меньше, чем в четырнадцатом веке!

Борис тупо уставился на Креспина.

— Вы хотите сказать, — еле выговорил он, — что все, собравшиеся в островном доме, в каком-то смысле поклонники Сатаны?

— Я этого не исключаю, — пробормотал Креспин. — Может быть, и не все, но как вы отличите чистых от нечистых?

— А вы говорили об этом инспектору? — спросил Борис.

— Конечно же нет. — Креспин устало улыбнулся. — Если бы я ему сказал, то в лучшем случае он принял бы меня за помешанного, впрочем, вполне безвредного. Полиция не принимает во внимание доводов, основанных на вере в сверхъестественные силы, тем более что у меня нет никаких доказательств. Помимо прочего, инспектор в островном крае — приезжий и не имеет никакого понятия о местных поверьях и легендах.

Заметив, что Борис увлекся рассказом, я забрал у него миксер и налил себе мартини.

«Одно из двух, — подумал я, — Креспин либо чокнутый, либо очень образованный. А если он что-то знает про островного Сатану, значит, Памела Траскот попросту водила меня за нос»..

— Мистер Креспин тоже хочет выпить, — прорычал Борис, забирая у меня миксер.

— Нет, спасибо, пить я не буду, — отказался Креспин.

— Тогда я выпью за вас. — Борис снова уселся, налил себе полный стакан и крепко зажал миксер между коленями.

— А чем мы можем вам помочь, мистер Креспин? — спросил я.

— Я уже говорил вам, что у меня нет никаких доказательств, но я убежден: они что-то затевают. Что-то вроде сатанинской церемонии. Я думаю, что Уоррен отказался участвовать в ней и попытался прошлой ночью покинуть остров. Демон не простил ему предательства и убил, заодно послав всем остальным предупреждение.

— Вы предполагаете, что демон — это Мара Линней. Неужели вы думаете, что хрупкая старушенция способна убить верзилу? Мне в это что-то плохо верится, — сказал я.

Креспин одарил меня взглядом, в котором явно промелькнуло сомнение в моих умственных способностях.

— Я бы согласился с вами, мистер Бейкер, если бы мы знали наверняка, что Уоррен в момент смерти находился в сознании или был жив в ту минуту, когда ему перерезали горло. А может быть, кто-нибудь из обитателей дома помог демону наказать отступника?

— Это нетрудно будет установить, — неожиданно вмешался в разговор Борис. — Надо выяснить, кто выходил из дома сразу же после исчезновения Уоррена. — Он отпил несколько глотков из своего стакана, и тут ему в голову пришла новая мысль: — Впрочем, лучше по-другому. Вы знаете, кто оставался в доме после ухода Уоррена?

— Вряд ли я смогу вам помочь, — вздохнул Креспин. — Жена Уоррена утверждает, что ее муж ушел из дома где-то около семи. В то время я переодевался к ужину в своей комнате и никого не видел. Я спустился вниз только через полчаса и не знаю, выходил ли кто еще из дома или нет?

— Но если Айрис Уоррен — одна из демонопоклонниц, ей нельзя верить на слово, — снова вступил я в разговор. — Когда вы сами в последний раз видели Уоррена?

— Кажется, утром. — Лицо Креспина вдруг стало еще более утомленным. — Может быть, вы воспримете мои слова как слишком жестокие, но как и когда умер Уоррен теперь уже не имеет никакого значения. Его уже не спасти. Нам надо попытаться спасти остальных — освободить их из-под влияния демона, разрушающего их жизни! И я глубоко убежден, что если мы не вырвем их из-под сатанинского влияния до той церемонии, на участие в которой толкает их демон, то мы никогда не сможем их спасти!

— Что же вы предлагаете? — спросил я.

— Самое ужасное, что я не могу вам ничего предложить, мистер Бейкер. — прошептал Креспин. — Именно поэтому я и обратился за помощью к вам, джентльмены. Конечно, это звучит нелогично. Но я смею надеяться, что кто-нибудь из вас или вы оба найдете выход из тупика. Впрочем, я понимаю, что надеюсь на невозможное…

— Ну что ж, — произнес я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал как можно бодрее, — у вас нет никаких предложений, мистер Креспин, но теперь демонопоклонникам придется нелегко с их церемонией, или что они там задумали, поскольку мы будем следить за ними не спуская глаз!

— Я ценю ваше великодушие, — спокойно откликнулся Креспин, — и от всей души хотел бы разделить вашу уверенность, мистер Бейкер. Однако поверьте, когда наступит время проведения церемонии, мы не сможем им ни в чем помешать. Они подсыплют нам чего-нибудь в кофе, — он кинул беглый взгляд на Бориса, — или в выпивку. И мы с вами уснем и проснемся, когда все будет позади. — С этими словами Креспин вдруг стремительно поднялся на ноги. — Я благодарен вам, что вы выслушали меня и поверили мне. Всего доброго, джентльмены.

Когда дверь за ним закрылась, я взглянул на Бориса:

— Ну, что ты обо всем этом думаешь?

— Я скажу тебе откровенно, товарищ, — задумчиво начал он. — И чего нас понесло в кинематограф? Разве нам плохо было на телевидении? И если единственный способ проникнуть в большое кино — это замуровать себя на пустынном острове в компании с сумасшедшими, поклоняющимися демону, то кому это нужно? Дай мне пять минут на сборы, и мы вернемся в Нью-Йорк, а там попросим нашего ангела-хранителя, нашего обожаемого агента Селму Брутен, найти нам какую-нибудь подходящую работенку на телевидении!

— Теперь мы уже не можем отсюда уехать, — рявкнул я. — Ведь мы связали себя обещанием Креспину помочь ему!

— Мы связали?! Я ему ничего не обещал, товарищ!

— Знаешь, приятель, мне будет очень горько, если ты уедешь, — искренне признался я. — Ибо если нам удастся изгнать демона с острова, Труди Ламберт автоматически избавится от всех ее психологических травм и разобьется в лепешку, чтобы заполучить роль в нашем фильме. — Я вытянул вперед руку и принялся чертить ею в воздухе. — Я уже вижу толпы людей, осаждающих кассы кинотеатров! — в экстазе воскликнул я. — Заголовки газет пестрят высказываниями наподобие: «Самый крупный финансовый успех за всю историю кинематографа!» На афишах десятков сотен кинотеатров по всему миру сияет огнями название нашего фильма «Их сжигало тайное желание!». — Я глубоко вздохнул. — А как только зрители в переполненном зале увидят на экране титры: «Продюсер и режиссер фильма — Борис Сливка», все просто сгорят от нетерпения познакомиться с тобой!

— Ты забыл одну маленькую деталь, Ларри, — вклинился Борис. — Я всего лишь продюсер нашего фильма — и больше никто! Администрация студии и ребятки из банка очень четко дали мне это понять.

— Ты вернешься к ним, увенчанный лаврами победы, и привезешь с собой кинозвезду, которую они так мечтали увидеть в новом фильме, Труди Ламберт! А она преисполнится к тебе такой благодарности за избавление от нечистой силы, что перед отъездом в Голливуд подпишет с тобой персональный контракт. И в нем будет указано, что впредь она будет сниматься только в фильмах режиссера Бориса Сливки и — ни в каких других!

Бориса так захватила эта перспектива, что ему пришлось приложиться к миксеру, чтобы вновь обрести дар речи.

— Знаешь, мне пришла в голову прекрасная мысль, товарищ, — хрипло произнес он. — Давай-ка сегодня незаметно схватим Мару Линней и бросим ее в реку. Ты сам говорил, что она — маленькая слабая старушонка, так что мы с ней легко справимся.

— Я обдумаю твое предложение, — искренне пообещал я. — А тем временем надо будет переговорить с Амантой — она ни на шаг не отходит от Донавана, возможно, ей удалось из него что-нибудь вытянуть.

— Переговори с ней сам, Ларри, — мягко сказал Борис. — У меня сейчас как раз срочное дело. — Он подхватил пустой миксер и направился к двери. — И знаешь что, — небрежно заметил он на полпути, — если ты решишь бросить Мару Линней в воду сам, без моей помощи, я не буду на тебя в обиде. Только потом смотри не проговорись Труди Ламберт!

— Будь спокоен, не проговорюсь! — уверил я его. — А где комната Аманты?

— Последняя дверь по правой стороне коридора. По крайней мере, туда ее поселили, когда мы приехали. — Он пожал плечами. — Но кто ее знает! Может быть, она там не ночует?

Я вышел с ним из комнаты, и в коридоре мы разошлись — я повернул налево, а он — направо. Я отыскал комнату Аманты и постучал. За дверью раздался голос Аманты, однако я не разобрал, что она сказала, и, подумав, что она разрешила мне войти, я открыл дверь и очутился в ее в комнате.

В то же мгновение я услышал приглушенное ругательство, и Аманта, стоявшая в центре комнаты, быстро обмотала свое роскошное розовое тело банным полотенцем. Глаза ее готовы были испепелить меня.

— Что ты себе позволяешь? — прорычала она. — Я же велела тебе подождать.

— Я не расслышал, что ты сказала, — извиняющимся тоном оправдывался я. — Я подумал, что ты разрешила мне войти.

— Все ты врешь, Бейкер! — бросила она и исчезла в ванной комнате, откуда через пару минут появилась в зеленом шелковом халате до колен, с туго завязанным на талии пояском. — Зачем я тебе понадобилась, Бейкер, черт возьми?

— Я пришел просто поболтать, — осторожно начал я. — Как ты думаешь, есть ли у нас надежда подвергнуть суеверные страхи Труди осмеянию после того, как Уоррена нашли мертвым?

— Никакой! — Плечи Аманты поникли. — И надо же ему было уйти из дома и попасться в руки убийц именно сейчас! Он нам все испортил! Даже Кент и тот подумывает бросить все и уехать! Услышав о смерти Уоррена, он впал в такое отчаяние, что даже не ответил мне, когда я попыталась его успокоить!

— Да, тяжелый случай, — с сочувствием произнес я.

— Мистер Буканан — умный человек. Я думаю, он поймет, почему мы потеряли надежду на успех нашей миссии, когда узнали, что Уоррена нашли мертвым. — Вдруг в ее глазах снова вспыхнула ярость. — А ты тоже хорош! Почему ты не попытался спрятать тело Уоррена, чтобы его еще долго никто не нашел? Ну почему ты не притворился, что ничего не видел?

— Его бы все равно обнаружили, Аманта, — торопливо ответил я. — Их всегда находят. Я имею в виду трупы.

— А-а-а, теперь уже поздно говорить, — раздраженно пожала плечами Аманта. — Нам нет никакого смысла оставаться здесь. Так что завтра утром мы уезжаем.

— Поступай как хочешь, — любезно проговорил я. — Но мы с Борисом останемся тут до конца недели.

— Это еще зачем? — В низком голосе Аманты прозвучало подозрение. — Ты что-то скрываешь от меня, Бейкер. Наверное, ты знаешь что-то, что могло бы заставить Труди изменить свое решение!

— Почему она отшельнически живет на острове? Почему не снимается в кино? — спросил я.

— Виноват ее идиотский страх. Покинув остров, она, видите ли, умрет!

— Правильно, — согласился я. — А как она умрет?

— Ее убьет летучая мышь, или погубит какая-то другая чертовщина.

— Значит, если мы не можем устранить психическую травму, надо устранить угрозу, под влиянием которой она возникла, — решительным тоном заявил я. — Если мы убьем демона, то даже Труди придется признать, что опасности смерти для нее больше не существует.

— Убить демона?! — Аманта в изумлении уставилась на меня. — Но он же существует только в воображении Труди!

— А может быть, и нет, — в раздумье произнес я. — Конечно, если нам не удастся найти демона, которого надо убить ради Труди, тогда наши дела плохи.

— Тебе надо лечь в постель, Бейкер! — раздраженно бросила Аманта. — По-моему, ты бредишь.

— Я использую свое писательское воображение, — объяснил я. — Если нет настоящего демона, почему бы не придумать фальшивого?

Секунд пять Аманта смотрела на меня не отрываясь, и глаза ее медленно расширялись, а рот искривила ехидная улыбка.

— А ты не так глуп, как я думала, Бейкер. Фальшивый демон? — Она неприятно усмехнулась. — А что, это идея!

— Поговори с Донаваном, — небрежно предложил я. — Может быть, он нам что-нибудь подскажет.

Глава 7

Я поспал пару часов, а потом принял душ, оделся и в начале восьмого спустился в гостиную. Там никого не было, кроме Адлера, который стоял за стойкой бара и  обслуживал самого себя. Огни, светившиеся под потолком бара, отбрасывали яркие блики на его лысую голову и, когда я подошел к бару, на мгновение ослепили меня.

— Если вы хотите есть, то в столовой найдете все, что нужно, — проскрежетал он. — Там у нас самообслуживание.

— Спасибо, — сказал я. — Но я хотел бы сначала выпить.

— Какую отраву вы предпочитаете?

— Виски с содовой.

Адлер смешал напитки и, поставив бокал передо мной, неожиданно протянул мне руку.

— Мы с вами совсем не знаем друг друга. Мое имя — Мариус Адлер.

— Ларри Бейкер, — покорно представился я и чуть было не закричал от боли — с такой силой Адлер сжал мою руку.

— Как жестоко судьба распорядилась с Уорреном! — прогрохотал он. — Ведь это вы нашли труп, правда?

— Да, я, — кивнул я.

— А какая ужасная смерть. — Он медленно покачал головой. — Голова почти полностью отделена от туловища! У меня дрожь пробегает по телу, стоит только вспомнить! — Тут он внезапно перешел на шепот, который, впрочем, можно было услышать за три квартала от дома. — Насколько я понял, вы в некотором роде психолог? Как по-вашему, что здесь происходит?

— Вы имеете в виду, почему убили Уоррена?

— Это и все остальное. Ну, о чем вы вчера говорили — о влиянии злых духов, гигантских летучих мышах и прочей белиберде. Могу поклясться, что Труди поверила каждому вашему слову.

— А вы ее давно знаете? — спросил я напрямик.

— Нет. Я впервые увидел ее, приехав сюда, в островной дом. Кент Донаван — мой давнишний приятель, и, когда я написал ему, что еду в Англию в командировку, он пригласил меня погостить здесь вместе с ним несколько дней. Я подумал, что неплохая идея — отдохнуть на острове. А что получилось? В день моего приезда в доме появился мертвец!

— А Кент — актер? — спросил я, стараясь не выдать своего интереса.

— С чего это ты взял, Ларри? — Адлер широко улыбнулся. — Кент — охотник за богатыми невестами, и мы оба это знаем. Он недавно вернулся из Южной Африки, где пытался женить на себе богатую наследницу, но она его выгнала, поскольку он пытался надуть ее и присвоить себе часть акций ее алмазного рудника.

— А чем занимаетесь вы, Маркус? — спросил я.

— Во всяком случае не тем, чем Кент. — Адлер невольно провел рукой по своей лысой голове и мрачно усмехнулся. — И судьба ко мне не столь благосклонна, как к нему. Я занимаюсь продажей антиквариата. Именно поэтому я здесь и оказался — хотел купить кое-какие старинные вещички. — Адлер допил свой бокал и принялся смешивать себе еще один коктейль. — Чертов Донаван написал мне, что здесь можно найти кое-что ценное. Однако стоило бросить беглый взгляд на этот дом, которому от силы лет пять-шесть, как я тут же понял, что Кент меня снова надул. — Адлер посмотрел поверх моего плеча и, казалось, мгновенно протрезвел. — Кончилось наше уединение, — прошептал он. — Мата Хари, или как там ее, только что вошла в дверь.

Я повернул голову и увидел, что старая карга осторожно опускается в кресло. Не успел я отвести взгляд, как она подняла свои черные глаза и несколько секунд смотрела на меня в упор. Я прочитал в ее глазах неприкрытый вызов. Неожиданно тонкие губы Мары искривились в уродливой гримасе, которая должна была изображать улыбку, и она сказала:

— Будьте так добры, мистер Бейкер, принесите мне бренди. И если наливать будет тот придурок, который стоит напротив вас, скажите ему, чтобы он налил мне «Наполеон», а не ту дешевую бурду, которой мы угощаем всех лопухов вроде него!

Адлер со звонким стуком поставил свой бокал на стойку бара, повернулся к полкам и отыскал нужную бутылку.

— Не знаю, чем я так не приглянулся старой ведьме, — ядовито шепнул он, — но она цепляется ко мне с того самого момента, как я вошел в дом.

— Может быть, она бесится оттого, что вы — друг Кента? — высказал я предположение.

— Я думаю, причина лежит гораздо глубже. — Адлер небрежно плеснул в стакан бренди. — Она психует из-за того, что Кент — друг Труди, а отыгрывается на мне, ибо так безопаснее!

— Пойду-ка отнесу ей бренди, — вызвался я.

— А я пойду перекусить. — Адлер снова улыбнулся. — И если ты думаешь, что я бросаю тебя в беде, Ларри, ты совершенно прав!

Я отнес бренди и свое виски с содовой к тому столу, где сидела Мара Линней. Она молча взяла из моих рук бокал, даже не потрудившись поблагодарить, и проследила взглядом за Адлером, который торопливо вышел из гостиной.

— Напыщенный индюк! — в сердцах воскликнула она. — Его фигура так и излучает самодовольство, а все потому, что он физически силен. Уоррен был посильнее его, да разве ему это помогло? — Кивком головы она указала на стул рядом с собой. — Присядьте, мистер Бейкер.

Я сел и стал смотреть, как она согревает ладонями бокал, а ее тонкие ноздри раздуваются, вдыхая аромат бренди. Ее густые блестящие черные волосы были по-прежнему зачесаны назад и стянуты на затылке узлом, из которого выбивались маленькие прядки. В голове у меня неожиданно промелькнула шальная мысль, что вся ее сила сосредоточена в волосах и что под бесформенным балахоном скрывается голый скелет.

— Ну и как вы себя чувствуете, убедившись, что оказались правы, мистер Бейкер? — спросила Мара.

— Прав в отношении чего?

— Вы что, уже забыли? — В ее голосе прозвучала нескрываемая ирония. — Ведь прошла всего одна ночь с того момента, как вы в этой самой гостиной напророчили: «Кто-то еще должен умереть. На болотах найдут еще одно мертвое тело с перерезанным горлом». Тот факт, что мертвое тело было найдено не на болотах, а в реке, не меняет дела. Вы наделены даром ясновидения, мистер Бейкер.

— Благодарю вас, — пробормотал я.

— Я вовсе не собиралась делать вам комплимент, — огрызнулась она. — Дар провидца дан вам свыше, и вашей заслуги тут нет. — Она сделала украдкой глоток бренди и, прежде чем проглотить, громко покатала его на языке. — Можете ли вы предсказать, что произойдет в ближайшее время?

— Нет, — честно признался я.

— Это, скорее всего, потому, что для вас будущего просто не существует, если верить картам. — Мара наклонила голову и снова вдохнула аромат бренди. — Но тупик, даже если он выпадает дважды, вовсе не означает последнее предупреждение человеку, который не хочет сворачивать с избранного им пути. А если человек не послушается, наказанием будет смерть.

— Мне кажется, вы хотите сказать мне что-то очень важное, — ровным голосом произнес я.

— С тех пор как вы появились здесь, у вас не было ни минуты свободной, и я удивляюсь, как у вас на все хватает сил, — зловеще зашептала Мара. — Сначала до смерти напугали бедную Труди вашим рассказом о гигантской летучей мыши. Потом всю ночь совращали маленькую невинную Памелу! Не успели оказаться на реке, как тут же выудили из воды труп бедняги Чарльза, а потом устраивали тайные совещания в своей комнате. Интересно, что вы запланировали на сегодняшний вечер?

— Я подумываю устроить охоту на летучих мышей, — ответил я, надеясь, что в моем голосе прозвучит решимость, которой я на самом деле не чувствовал. — Вам не кажется, что это очень своевременная мысль?

— И очень опасная. — Мара подняла голову, и g заметил, что ее черные глаза сверкнули. — Охотник сам в любой момент может стать жертвой.

— А демон — человеком? — заметил я. — Или наоборот?

Мара вдруг засмеялась, и от этого звука у меня мурашки побежали по коже.

— Хью Креспин — искренний человек, правда? Он так давно занимается оккультизмом, что во всем видит проявление сверхъестественных сил. Я надеюсь, вы, мистер Бейкер, понимаете, что никто не способен воплотить нечистую силу в обличье человека?

— Значит, вы верите в существование сверхъестественных сил, иными словами, в демонов? — спросил я.

— Только полные идиоты в это не верят! — резко бросила она.

— И что болотный демон всегда материализуется в виде летучей мыши?

— Всегда! — отрезала она. — Есть предел даже нечистой силе.

— А я видел демона в облике человека, — задумчиво произнес я. — Черный силуэт, черты лица невозможно было различить — наверно, лица у него и не было, — но пальцы рук были словно стальные. Он был так силен, что легко мог одним взмахом ножа перерезать горло человеку и даже снести голову с плеч!

Мара Линней со странным шипением выпустила изо рта воздух; бокал выпал у нее из рук и покатился по полу.

— Не желаете ли, чтобы я принес вам еще бренди? — вежливо спросил я.

— Оставьте! — Она сказала это так тихо, что я с трудом расслышал, но ярость в голосе Мары не уловить было нельзя. — Я хочу дать вам один совет, мистер Бейкер. Если вам не дорога собственная жизнь, подумайте, какой опасности вы подвергаете своих друзей… Сливка кажется мне вполне порядочным человеком, да и эта девица Харди с вечно злым лицом тоже не лишена достоинств… Полагаю, вам всем лучше уехать завтра утром, пока не случилось что-нибудь ужасное… — Голос Мары немного окреп. — Если вы беспокоитесь о безопасности Памелы, я уверена, она уедет с вами. Не забывайте, ваше пребывание здесь — угроза и для ее жизни.

— Я только что подумал, — прорычал я, — какой была бы реакция инспектора, если бы я пересказал ему наш разговор?

— Не знаю. — Старая карга пожала костлявыми плечами, и ее бесформенный балахон тихонько зашелестел. — Скорее всего, точно такая же, как, если бы я рассказала ему о вашем вчерашнем пророчестве, мистер Бейкер. А припомнив, кому посчастливилось сегодня утром найти тело бедного Чарльза, он бы вами всерьез заинтересовался.

Очевидно, можно было бы найти достойный ответ на ее выпад, но в ту минуту мне просто ничего не пришло в голову. Я резко поднялся и, пробормотав, что я голоден, ринулся вон из гостиной. Мара Линней усмехнулась мне вслед, и на какое-то мгновение у меня появилось непреодолимое желание воспользоваться советом Бориса и собственноручно швырнуть ее в реку.

Когда я вошел в столовую, Маркус Адлер сидел на дальнем конце стола, методично поглощая еду. Он набрал ее столько, сколько, наверное, хватило бы детскому приюту на целую неделю. Памела стояла у длинного старомодного буфета и отдавала должное холодным закускам. В слаксах и свитере она напоминала здоровую деревенскую девушку, в которой солнце всегда пробуждает дремлющие желания…

— Привет, Ларри! — Памела бегло улыбнулась, увидев, что я иду к ней. — Как неудачно все складывается, правда? У меня такое чувство, будто я пришла на поминки!

— Не обращай внимания! — посоветовал я. — А как чувствует себя Труди?

— Мне пришлось рассказать ей, что ты нашел тело Уоррена… — начала Памела. — Однако у меня сложилось впечатление, что она не придала этому никакого значения. Труди безразлично взглянула на меня и сказала, что не собирается спускаться к обеду, а потом попросила передать Кенту, чтобы он принес ей что-нибудь перекусить. — Памела как-то беспомощно пожала плечами. — Знаешь, я так вымоталась за эти дни, что, коснись меня перышком, я и упаду…

— Мне с трудом верится, — игриво произнес я.

— У меня все тело болит, словно меня избили, — спокойно добавила Памела. — Зато испытываю удовлетворение. Впрочем, вряд ли надолго. Я думаю, к ночи усталость пройдет.

— Проснутся дремлющие желания? — спросил я безо всякого энтузиазма,— Мы с тобой даже большой волны не всколыхнули, так, пробежала мелкая рябь… Давай-ка поешь. Ты, наверное, голоден и очень устал.

— Боже, какое гнусное зрелище! — раздался в дверях голос Мары Линней.

Я не сразу понял, что она обращается к Адлеру. Маркус тоже этого не понял, продолжая флегматично поглощать еду.

— Я встречала свиней, которые были получше воспитаны! — В черных глазах Мары сверкала неприкрытая злоба. — Вы! Мистер Педлер, или как вас там, я к вам обращаюсь!

Адлер поднял голову и уставился на нее; его лицо густо побагровело.

— Что теперь вам от меня надо? — прошипел он.

— И он еще имеет наглость спрашивать! Сидит себе и набивает брюхо едой в таких количествах, будто голодал несколько месяцев! Да на вас смотреть противно! Вас что, не учили, как надо вести себя в обществе?

Адлер с грохотом отодвинул стул и, поднявшись из-за стола, почти бегом выскочил из столовой. Промчавшись мимо старой карги, он так густо побагровел, что казалось, его вот-вот хватит удар. Изгнав из столовой Адлера, Мара Линней спокойно уселась за стол и окинула нас всех пристальным взглядом.

— Памела, дорогая, принеси мне говядины и немного холодной баранины. И не забудь про чатни![3] Добавь туда немного картофельного салата и зелени, но без соуса.

— Только и всего? — спросила Памела сквозь зубы. — Бедный мистер Адлер съел ненамного больше.

— Не надо дерзить мне, моя девочка, — вкрадчиво одернула ее старая карга. — В твои годы не такое уж великое деяние прокувыркаться всю ночь в постели с мужчиной!

Лицо Памелы залила краска; она торопливо схватила тарелку и принялась накладывать туда то, что велела старуха.

— Так-то лучше! — проскрипела Мара. — А мистер Бейкер подождет, ничего с ним не случится. Ведь вчера ночью ты обслужила его первым, правда?

— Ларри, уйди, прошу тебя! — прошептала Памела. — Она не заткнется, пока ты не уйдешь!

Мне пришлось вернуться в гостиную, несмотря на то, что я умирал от голода. Там никого не было. Я налил себе выпить и успел отхлебнуть несколько глотков, как в гостиную влетела Аманта.

— Я тебя по всему дому ищу! — с укоризной бросила она.

— А я все время был здесь, — парировал я. — Хочешь выпить?

Аманта нетерпеливо покачала головой.

— Я поговорила с Кентом о… — Она перешла на заговорщицкий шепот. — Ну, ты знаешь о чем. Он думает, что это отличная идея.

— Прекрасно, — сказал я.

— Труди хотела его видеть, и он пошел к ней, но, как только ему удастся освободиться, он хотел бы встретиться с нами. Я предложила собраться в моей комнате, так что, если вы со Сливкой пробудете здесь еще минут пятнадцать, то Кент к тому времени спустится сюда, и мы сможем встретиться.

— Прекрасно, — повторил я.

— Чего же тогда я спешу? — Аманта закусила губу и нахмурилась.

— Исполнительский синдром, — заверил я ее. — Для прилежных вице-президентов он очень характерен. Первый закон Бейкера гласит на сей счет: тише едешь, дальше будешь.

— Приготовь мне коктейль. Такой же, как себе, Ларри!

— Ларри?! — изумился я. — С каких это пор я стал для тебя просто «Ларри»?

— С этого самого момента. — Аманта поставила локти на стойку бара и, подперев подбородок руками, стала смотреть, как я смешиваю напитки. — Как ты думаешь, Ларри, я красивая?

— Конечно, — кивнул я. — Но только внешне.

— Как прикажешь тебя понимать?

— У тебя очень красивое лицо, а фигура способна с первого же взгляда свести мужчину с ума. Однако твое высокомерие и стремление всеми командовать производит отталкивающее впечатление.

— Я никак не могла понять, в чем дело, — серьезно произнесла она. — Не спрашивай меня почему, но Кент Донаван покорил меня с первого взгляда. Не прошло и десяти минут после нашего знакомства, как я совершенно недвусмысленно дала ему понять, что отдамся, стоит ему только захотеть. Кенту ничего не нужно было предпринимать! А он даже ни разу не взял меня за руку!

— Может, его интересует другая женщина? — предположил я.

— Труди? — Аманта медленно покачала головой. — Я думаю, сейчас она для него — скорее обуза, чем удовольствие. Нет, тут что-то иное…

Аманта приложилась к коктейлю, который я поставил перед ней, и горько вздохнула:

— Наверно, я подсознательно подражаю мистеру Буканану, когда пытаюсь убедить его, что отлично подхожу на роль вице-президента.

— Второй закон Бейкера гласит, — пояснил я, — что кратчайший путь к посту исполнительного вице-президента для девицы с такой фигурой, как у тебя, лежит через постель президента.

— Как только вернусь в Лос-Анджелес, немедленно воспользуюсь советом Бейкера. — Аманта допила коктейль и с грохотом опустила бокал на стойку бара. — Налей мне еще, Ларри. Спиртное на меня действует благотворно. Я чувствую, что у меня прыти поубавилось.

Не успел я смешать новый коктейль для нее, как в гостиную вошел Креспин.

— Мистер Бейкер! — При виде меня его изможденное лицо просветлело. — Не могу ли я поговорить с вами без свидетелей?

— Не беспокойся, я сейчас уйду, — сказала Аманта и залпом осушила свой бокал. — Увидимся позже, Ларри, — многозначительно произнесла она.

— Разумеется, — заверил ее я.

Креспин подождал, пока Аманта уйдет, и подошел к бару.

— Я размышлял о нашем деле, мистер Бейкер, и подумал вот что — вероятнее всего, демонопоклонники ожидали, что тело Уоррена будет найдено, и приготовились к тому, что воспоследует.

— Да, мне тоже кажется, что они были готовы к тому, что тело Уоррена обнаружат, — согласился я. — Но ведь они не могли предвидеть, когда это произойдет.

Креспин коротко кивнул.

— Тогда, значит, они заранее готовились к последующим событиям. То есть они знали, что полиция будет допрашивать всех, кто имеет отношение к данному делу, и тому подобное. Однако были уверены, что вся эта суета ничуть не помешает проведению намеченной церемонии. Это меня сейчас больше всего беспокоит, мистер Бейкер. Полиция задала свои дежурные вопросы и уехала. Убийство Уоррена внесло смятение в души обитателей дома, и никому не придет в голову спрашивать, куда подевался весь народ. Все подумают, что остальные просто-напросто решили пораньше лечь спать.

— Так вы считаете, что сегодняшняя ночь — самая подходящая для проведения чертовой церемонии? — спросил я.

— Именно так!

Я пожал плечами.

— Тогда нам остается только одно — быть начеку и наблюдать.

— Скорее всего. — Плечи Креспина поникли. — Однако трудно смириться со своим бессилием.

— Меня беспокоит одно — где они собираются проводить церемонию? — спросил я. — Им конечно же необходимо уединенное место, а такое место вряд ли найдется за пределами дома. Остров настолько мал, что тут нигде нельзя чувствовать себя в полном уединении.

— Вы забыли, что я говорил вам по этому поводу, мистер Бейкер? — криво усмехнувшись, спросил Креспин. — Перед началом церемонии чужаков, вроде нас с вами, устранят, подсыпав в питье снотворное.

— Может быть, так оно и будет. — Я пожал плечами. — Меня интересует еще вот что. Вы хорошо знаете дом. Нет ли у Труди где-нибудь тайников, где она хранит ценные антикварные вещи?

— Антикварные? — Креспин покачал головой. — Я не знаю. Труди купила дом вместе со всей обстановкой. Здесь есть образцы старинной мебели вроде вон того ужасного буфета, но нет ничего, что можно было бы отнести к разряду антиквариата.

— Незадолго до вашего прихода я беседовал с Адлером, — сказал я. — Он занимается продажей антикварных вещичек, и они с Донаваном приятели. Если верить ему, то Донаван, приглашая его погостить в островной дом, сообщил, что здесь имеются редкие антикварные вещи, которые могли бы заинтересовать Адлера.

— Вероятно, он просто подшутил над ним. — По тону Креспина я понял, что эта тема его совершенно не заинтересовала. — Да, полагаю, вы правы, мистер Бейкер. Нам не остается ничего иного, как только ждать и наблюдать!

Неожиданно мне в голову пришла одна мысль.

— А вы видели сегодня миссис Уоррен?

— Нет, с утра не видел.

— А кто сообщил ей, что обнаружено тело ее мужа?

— Кент Донаван. — Креспин с надеждой взглянул на меня. — А что, это имеет какое-нибудь значение?

— Думаю, что нет, — признался я. — А почему бы вам не проверить ее комнату? Если она там, вы всегда можете выразить ей свои соболезнования, не так ли?

— Прекрасная мысль! — Креспин распрямил худые плечи. — Я немедленно этим займусь, мистер Бейкер.

Я подождал секунд тридцать после его ухода и отправился было наверх, чтобы организовать новый заговор в комнате Аманты, однако вовремя вспомнил, что она просила прийти вдвоем с Борисом. Я постучал в его дверь, но не получил ответа. Я подумал, что Борис, наверное, как всегда, колдует над миксером, и, поскольку дверь была не заперта, открыл ее и вошел в комнату. Борис стоял у окна и глядел куда-то, не отрывая глаз. Не увидев в его руке стакана, я понял, что произошло нечто необычное.

— Послушай, приятель, мы должны присутствовать на собрании заговорщиков, — мягко, чтобы не напугать его, произнес я.

Однако Борис даже не пошевелился. Подойдя поближе, я увидел, что он словно окаменел. Взглянув искоса на его лицо, я заметил, что лицо его искажено от ужаса, а глаза уставились в одну точку. Я посмотрел туда.

На небе ярко сияла луна. В лунном свете река напоминала серебристую струящуюся ленту, вид которой действовал умиротворяюще. Я перевел взгляд на другой берег и только тогда заметил ее! На высоте пятидесяти футов над болотами висел черный силуэт гигантской летучей мыши.

Глава 8

— Понимаешь, я испугался не самой мыши, — дрожащим голосом произнес Борис, трясущимися руками наливая в стакан чистую водку. — Хотя, надо признаться, зрелище мерзопакостное! Но при мысли, что эту тварь вижу только я один, меня охватил непередаваемый ужас! Так что, когда ты эдак небрежно бросил «а-а, летучая мышь» — я мгновенно избавился от ужаса. Разделенный страх — побежденный страх, товарищ. И я снова задаю себе все тот же вопрос: зачем нам нужен большой киноэкран вместо телеэкрана? Завтра, чуть только забрезжит утро, я покину проклятый остров!

Я подумал, что в таком настроении Бориса лучше никуда не тащить. Пусть Аманта и Кент сами решают, что делать дальше.

— Тебе лучше? — спросил я.

— Я совсем оправился, товарищ. — Борис ожесточенно кивнул. — Теперь меня к окну силком не подтащить. А раз я не вижу чертову мышь, я буду думать, что ее не существует!

— Мне надо кое-что сделать, — сказал я. — Увидимся позже.

— Я остаюсь здесь только до рассвета, товарищ. С первыми лучами утреннего солнца я уеду. Исчезну со сцены, пока мой рассудок не помутился.

Я закрыл за собой дверь и услышал, как Борис повернул в замке ключ. Я подошел к двери в комнату Аманты и постучал. Дверь тут же открылась, и Аманта молча кивнула мне, чтобы я проходил, а потом осторожно прикрыла ее.

— Кент был здесь пять минут назад, — прошептала она. — Ему с трудом удалось улизнуть, так что он не смог остаться.

— Почему? — тоже прошептал я.

— Похоже, у Труди очередной приступ хандры, и она не отпускает Кента ни на минуту. Придется отложить наше совещание до утра.

— Тогда почему же мы шепчемся? — громко спросил я ее.

— Ты шепчешь, а не я! — шепотом ответила Аманта.

— Клянусь, ты шепчешься, а я перестал! — прорычал я во весь голос.

— Ой, правда, — призналась Аманта своим обычным голосом. — Видимо, это Кент так на меня подействовал. Всякий раз, когда я его вижу, я таю в экстазе и в горле у меня пересыхает.

— Я думаю, у тебя на него аллергия, — заметил я. — Кент для тебя — нечто вроде вируса.

— Не говори так! — огрызнулась Аманта.

— Кстати, — я небрежно пожал плечами, — если хочешь знать, я составил собственный заговор.

— Надеюсь, он увенчается успехом, и мистер Буканан будет счастлив, — поспешила уверить меня Аманта. — Я только что вспомнила второй закон Бейкера и подумала, что, если путь к креслу вице-президента лежит через постель президента, — к черту вице-президентство! — Аманта передернула плечами от отвращения. — Ты когда-нибудь видел мистера Буканана?

— А на какой лодке вы с Борисом приехали на остров? — не дослушав ее, спросил я.

— На весельной, на какой же еще? — Аманта озадаченно посмотрела на меня. — Ведь ширина реки здесь не достигает и ста ярдов. Ее и ребенок переплывет.

— Отлично, — сказал я. — Тогда отвези меня на лодке на тот берег.

— Ты шутишь!

— Ну, — прорычал я. — Тогда распутывай все дело сама!

— Значит, ты и впрямь что-то задумал? — Аманта вдруг щелкнула пальцами. — Не понимаю, зачем тебе надо ехать на тот берег? Но я тебя отвезу!

— Надо быть поосторожнее, чтобы никто не заметил, как мы улизнем из дома, — предупредил я. — Если встретим кого-нибудь на лестнице или в коридоре, сделаем вид, будто спускаемся в гостиную выпить. А если наткнемся на кого-нибудь во дворе, притворимся, что собираемся заняться любовью на лоне природы.

— Разумеется. — Аманта нетерпеливо кивнула. — Прихватить что-нибудь с собой?

— Ружье для охоты на летучих мышей, если оно у тебя есть! — ответил я.

В коридоре и на лестнице нам никто не встретился; помня, что кто-то прошлой ночью запер входную дверь, и я не смог попасть в дом, я повел Аманту к черному ходу и не успокоился, пока не положил в карман ключ. Когда мы очутились на лужайке позади дома, Аманта взяла меня под руку и положила мне голову на плечо.

— Только не тешь себя напрасными надеждами, — мягко произнесла она. — Это на случай, если нас увидят из окна.

Лодка была привязана к причалу. Я усадил Аманту на среднюю банку, вставил весла в уключины и, доверив их ей, уселся на корме.

— Знаешь, что я тебе скажу, Бейкер? — прошипела она. — Я плюну в лицо тому, кто назовет тебя джентльменом.

— Греби, греби! — подогнал я ее.

Аманта начала грести, но лодка почему-то не удалялась от берега. Наконец я сообразил, что не отвязал конец веревки, которым она была привязана к причалу, и Аманта чуть не убила меня. Мы быстро добрались до противоположного берега, и уж тут-то я первым делом привязал лодку.

— Ну, что теперь, гениальный ты наш? — грубо спросила Аманта, когда мы выбрались из лодки.

— Пойдем, — ответил я, — туда, где мы оставили машину, когда ты окончательно заблудилась, помнишь?

— Ничего такого я не помню!

Я схватил ее за локоть и потащил в лес. Мы шли так быстро, что Аманта вскоре замолчала, запыхавшись и хватая ртом воздух. Мы без труда нашли то место, где позавчера вечером стояла наша машина и откуда я направился прямиком в густые заросли подлеска. Как истинный джентльмен, я пошел вперед, раздвигая ветки, принимая на себя удары и спотыкаясь на каждом шагу о корни. Вскоре мы уже по самые лодыжки увязали в грязи, и Аманта принялась жалобно причитать. Наконец мы добрались до ровного участка земли, где растительность была не такой густой.

— Где мы? — задыхаясь от быстрой ходьбы, спросила Аманта. — На границе с Уэльсом? — И вдруг она вскрикнула тоненьким голосочком: — Что за голубой огонь?

— Болотный газ, — торопливо объяснил я. — Ничего сверхъестественного.

— Я чуть со страху не умерла, — простонала Аманта. — Когда увидела, что над землей мерцает голубое зарево…

— Успокойся, — сказал я и, пытаясь поднять ей настроение, добавил: — Погляди, какая чудная лунная ночь!

— Да, ничего не скажешь, чудная… — плаксиво произнесла она.

Зря я завел речь о луне — брякнул, не подумавши. Аманта подняла голову и увидела огромную летучую мышь, распростершую свои крылья прямо над нами.

— О Боже! — воскликнула она. — Что это?

— Мышка, летучая мышка.

— Мне совсем не смешно, Бейкер!

— Послушай, заткнись! — рявкнул я. — Я ищу здесь одну вещь.

— Мне совсем не нравится, Бейкер. Если мышь…

— Подожди минуту. И ничего не бойся.

— Давай, давай! Успокаивай меня. Мне уже совсем не страшно. Я сохраняю ледяное спокойствие.

Однако это была неправда — по ее дрожащему голосу я понял, что она на грани истерики.

Я принялся ходить по кругу, с каждым разом увеличивая радиус поисков, и наконец нашел то, что искал. Я попал ногой прямо в кольцо, врытое в землю, и чуть было не растянул лодыжку. Я провел рукой по кольцу и нащупал туго натянутую веревку. Я дернул ее обеими руками, и гигантская летучая мышь нырнула вниз. Я принялся подтягивать веревку, и чудовище вскоре опустилось на землю в двадцати футах от нас. Аманта приблизилась ко мне.

— Смотри, она не настоящая, — все еще дрожащим голосом сказала она.

— И никогда не была настоящей.

— Теперь и я вижу.

— Воздушный змей, — обронил я.

— Скажи мне, Ларри, — голос Аманты дрогнул, — ты с самого начала знал, что это змей?

— Нет, но я догадывался, — ответил я, допустив вторую ошибку за вечер. — Когда я увидел ее в окно, в спальне Бориса, то даже на таком большом расстоянии она показалась мне подозрительной.

— Так, значит, ты знал, что над болотами летает змей? С самого начала знал? — В голосе Аманты зазвучала неприкрытая ненависть. — Когда ты попросил меня плыть с тобой и когда я сидела на веслах, когда ты тащил меня через чертовы кусты и грязь, ты знал, что в один прекрасный момент я взгляну на небо и увижу проклятое чудище!

— Ну-ну, — нервно отозвался я. — Просто я не знал, как тебе сказать, как предупредить и…

— И решил, что лучше ничего не говорить!

В следующее мгновение я получил удар по голени острым носком туфли. И тогда я совершил третью ошибку — вместо того чтобы отпрыгнуть, начал скакать на одной ноге, подняв ушибленную ногу и массируя ее, пытаясь унять боль. Аманта изловчилась и пнула меня второй раз по здоровой ноге. Когда боль немного поутихла и ко мне вернулась способность соображать, я увидел, что Аманта успокоилась и даже чуть повеселела.

— Мы сделали это, Ларри! — возбужденно воскликнула она. — Неужели ты не понимаешь? Мы покажем Труди демона, которого она так боялась. Он же дутый!

— Ага, покажем, — простонал я и с великой неохотой перестал массировать обе ноги.

— Ты — легкомысленный, жестокий и черствый! Но должна честно признать, у тебя бывают иногда проблески гениальности, — великодушно похвалила меня Аманта.

— Вы чересчур добры ко мне, леди! — холодно ответил я. — А теперь нам пора возвращаться.

— А змея мы возьмем с собой?

— С ним ничего не сделается, — ответил я. — Мы можем забрать его утром.

Быстрым шагом я двинулся обратно. Аманта еле поспевала за мной, с трудом продираясь сквозь густой подлесок. Когда мы подошли к тому месту, где стояла наша машина, она совсем запыхалась.

— Куда ты так спешишь? — задыхаясь, спросила Аманта. — Дай мне передохнуть.

— Одну минуту, не больше, — велел я.

— Почему ты такой жестокий? — в отчаянии спросила она. — Ты просто прирожденный садист.

— Видишь ли, мне вдруг пришла в голову одна страшная догадка, — мрачно произнес я. — Представь себе ситуацию — ты собираешься провести некое тайное собрание и, чтобы я не помешал этому, решаешь на какое-то время удалить меня с острова.

— Ну ладно, — устало сказала Аманта, — я представила.

— Ты просишь своего друга, чтобы он поднял над болотами змея, который в ярком лунном свете хорошо виден из окон островного дома. Через какое-то время ты видишь, как Бейкер и Харди выскакивают из дома и бегут к реке. Твоей радости нет предела — они проглотили наживку! Чертов змей специально запущен так, чтобы выглядеть ненатуральным! И тот, кто это намеренно сделал, знал, что я куплюсь на дешевый трюк и кинусь плыть на тот берег, чтобы убедиться, что это воздушный змей, а не живая летучая мышь!

— Не знаю, кому такое могло понадобиться, — небрежно заметила Аманта, — но тот, кто это сделал, оказался хитрее тебя. Ты угодил в его ловушку.

Я заскрежетал зубами — женская логика Аманты, да еще высказанная столь непосредственно, нанесла жестокий удар по моему самолюбию. Я схватил ее за локоть и потащил к причалу. Не прошло и нескольких минут, как мы оказались там, и я с первого же взгляда понял, что мы зря спешили — лодки не было.

— Только не надейся, что я поплыву на остров, посадив тебя на спину, — съехидничала Аманта. Она неуклюже опустилась на ближайшую деревянную сваю, сняла туфли и принялась легонько растирать ноги.

— Я уже переплывал реку, — кисло парировал я. — Так почему бы не переплыть еще раз?

— Мне не хочется лишать тебя удовольствия, — сказала Аманта. — Но неужели тот злодей, который поднял над болотами летучую мышь, чтобы выманить тебя с острова, и который увел лодку, чтобы ты не мог вернуться, не догадается, что ты решишь пересечь реку вплавь?

— Пусть догадывается, сколько хочет, — проворчал я. — Меня это не остановит.

— Пока ты не доплывешь до острова, конечно, не остановит! — Вдруг она запнулась и испуганно добавила: — Ты забыл, где обнаружил тело Уоррена? В реке!

— Креспин строит догадки, думая, что демон — плод больного воображения Мары Линней, — вялым голосом произнес я. — И обитатели острова, в массе своей, стали демонопоклонниками под ее сатанинским влиянием. Он предсказывает, они проведут какую-то непотребную церемонию, для которой сегодняшняя ночь — самая подходящая…

— Тогда они захотят, чтобы ты не вернулся на остров, Ларри!

— А может быть, Креспин все выдумал, — предположил я, но и мне самому слова мои показались малоубедительными.

— Ты не виноват. Тут уж ничего не поделаешь, — горестно прошептала Аманта. — Ты же испробовал все, что мог.

— Да. Но у меня не идут из головы слова Креспина, — подавленно откликнулся я. — Он говорил, что, если обитатели острова примут участие в сатанинской церемонии, они уже никогда не смогут освободиться из-под власти демона. Пострадают Труди Ламберт и Памела Траскот. А Борис, и сам Креспин, и другие? Нельзя о них забывать, все могут стать безвинными жертвами. Может быть, над ними нависла смертельная опасность?

— Ну хорошо! — выпалила Аманта. — Я знаю, что тебе надо делать. Но говорю это лишь потому, что собираюсь плыть вместе с тобой. Если я останусь здесь одна, то через пять минут просто сойду с ума от страха.

— Ну и что же ты предлагаешь?

— Если кто-то поджидает тебя на берегу острова, он конечно же предполагает, что ты приплывешь отсюда, — медленно заговорила Аманта. — Надо перехитрить его. Мы пешком пройдем по берегу вверх по течению реки с полмили, а когда остров останется ниже, переплывем реку.

— И выйдем на другом берегу! — воскликнул я.

— Именно. Потом мы вернемся назад на полмили и, переплыв реку, высадимся на другом берегу острова, где — я надеюсь! — нас никто не ждет!

— Ну ты даешь, Харди! — воскликнул я, не скрывая своего восхищения. — Из тебя действительно получится отличный вице-президент!

— Если я до этого доживу, — спокойно ответила она. — Ты ведь мне почти ничего не рассказал, что сейчас делается на острове, и я цепенею от ужаса.

— И я тоже, детка, — отеческим тоном произнес я. — Ну что, пошли?

— Если мне удастся обуть туфли… — Аманта с трудом всунула ноги в разбухшие от воды туфли и встала. — Но давай договоримся об одном — больше никуда не спешить!

Берег реки в этом месте зарос высокой травой, так что идти было довольно легко. Аманта взяла меня под руку и прижалась ко мне всем телом. Ах, как бы мне хотелось думать, что она прижалась ко мне любя, однако я прекрасно понимал, что она сделала это потому, что нуждалась в поддержке. Минут через десять я остановился, полагая, что мы зашли достаточно далеко. Северная оконечность острова осталась далеко позади, а другой берег реки, смутно виднелся вдали — до него было сотни две ярдов.

— Не знаю, как ты, — небрежно начала Аманта, — но я предпочитаю плыть без одежды, даже если это и покажется тебе неприличным.

Она сбросила с ног туфли, сняла джинсы и рубашку, оставшись в одних трусиках. Ее грудь гордо выступала вперед.

— Ты права, — сказал я и тоже разделся до плавок.

— Тот, кто приплывет последним, не достоин поста вице-президента! — неожиданно выкрикнула Аманта и прыгнула с обрыва в воду.

Я подождал, пока она не вынырнет, и последовал ее примеру. Вода была теплее, чем утром, когда я вывалился из ялика, и я подумал, что должен благодарить за сию милость Бога. И лишь когда до противоположного берега осталось не более десяти ярдов, я вспомнил, что ключи от черного хода лежат в кармане моих брюк, которые я так опрометчиво сбросил на другом берегу.

Глава 9

Аманта присела на корточки и прислонилась спиной к дереву.

— Еще один такой заплыв, — сказала она задыхаясь, — и мне — крышка!

— Давай немного передохнем, — с радостью предложил я. — Глупее всего будет утонуть среди реки от усталости!

— Надо думать. — Она молчала, как мне показалось, целую вечность, а когда заговорила вновь, ее голос прозвучал неуверенно и даже как-то робко. — Как ты считаешь, Ларри, что случится, когда мы вернемся на остров? — Она издала короткий смешок. — Я имею в виду, что мы там обнаружим, когда доплывем?

— Честно говоря, я и сам не знаю, — ответил я. — Хочется верить, что все будут сладко спать в своих постелях. Надеюсь, мои подозрения насчет воздушного змея, ну, что его запустили, чтобы выманить меня из дома, не оправдаются. Но этот угон лодки… Боюсь, у меня тщетные надежды…

— А как ты думаешь, Кент Донаван тоже поклоняется демону? — мягко спросила Аманта.

— Все может быть, — ответил я. — Любой из обитателей дома может оказаться демонопоклонником. Нам надо выяснить все наверняка.

— У тебя просто талант пугать людей, Ларри! — С реки подул холодный ветер, и по телу Аманты пробежала дрожь. — Брр, уж лучше утонуть, чем умереть от воспаления легких.

— Аманта, — серьезно заговорил я. — Я не заставляю тебя плыть со мной. Ты можешь уйти прямо сейчас и попроситься на ночлег к местным жителям. Памела говорила, что от реки до ближайшей фермы не меньше мили, но когда-нибудь ты до нее добредешь. Скажи селянам…

— Представляю себе выражение их лиц! — Аманта так и покатилась со смеху. — Полуголая, промокшая девица стучится ночью в спящий дом и просит убежища, ссылаясь на то, что демонопоклонники добираются устроить оргию, а она боится! Нет, спасибо, я предпочитаю поискать счастья на острове! — Она поколебалась и вдруг выпалила: — Но за совет — благодарю!

Ветер усилился, и Аманта вскочила на ноги, крепко обхватив себя руками.

— В воде все-таки теплее. Поплыли!

— Поплыли! — решился я. — Но обещай мне одну вещь — если случится что-нибудь непредвиденное, ты тут же убежишь. Постараешься удрать как можно скорее. Хорошо?

— Еще один добрый совет, Ларри Бейкер! — . прорычала она. — Скоро вам некому будет их давать! Я просто умру от страха, и все!

Аманта села на край берега и, съехав по крутому склону в воду, заработала руками и ногами. Я, не теряя времени, последовал за ней, поскольку она уже доказала, что плавает лучше меня. Вода показалась гораздо холоднее; и чем дольше я плыл, тем дальше казался желанный берег. Мои руки и ноги словно налились свинцом; неожиданно мышцы правой ноги свело судорогой, и я почувствовал, что близок к панике. И в эту минуту Аманта, опередившая меня на десять ярдов, встала на ноги, и я увидел, что вода в том месте доходила ей до пояса. Она медленно побрела к берегу, а я, почувствовав прилив сил, бешено заработал руками, пока, наконец, нога, которую свело судорогой, не коснулась дна. Прихрамывая, я выбрался на берег и упал на землю рядом с Амантой, лежавшей на траве лицом вниз.

Я принялся массировать ногу, и к тому времени, когда боль прошла, Аманта уже сидела, не в силах унять дрожь, сотрясавшую все ее тело.

— Прости меня, Ларри, — сказала она, стуча зубами, — но я должна немедленно попасть домой. Если в ближайшее время я не переоденусь в сухое, то закоченею и умру.

— Конечно, — согласился я, галантно помогая ей подняться. — Может быть, увидев, что мы все-таки вернулись на остров, демонопоклонники откажутся от своих планов?

— Мне уже все равно — пусть устраивают свои оргии, если желают, — безразлично сказала Аманта. — А если они дадут мне большое полотенце и сухую одежду, я, пожалуй, даже присоединюсь к ним!

Мы быстро добрались до аккуратной лужайки перед домом и по цементной дорожке прошли к черному ходу. Неожиданно Аманта вонзила свои коготки в мою ладонь, заставив остановиться!

— Ключ! — прошипела она. — Ты, конечно, оставил его в кармане брюк на том берегу? Ты редкостный растяпа!

— Да, — покорно согласился я. — Я его оставил.

— Не стой как истукан! Придумай что-нибудь, а не то я замерзну! — прорычала она.

В полном отупении я взялся за ручку двери, повернул ее, и дверь мягко отворилась. Аманта, не обращая на меня никакого внимания, рванула на кухню, и, когда я осторожно закрыл за собой дверь, ее уже и след простыл. Я стал на ощупь пробираться в прихожую, чувствуя, как напряжены нервы, и каждую секунду ожидая услышать леденящий душу крик Аманты. В прихожей горел свет; я поднялся по лестнице и на цыпочках прошел по коридору к двери Аманты.

Ее комната была пуста, однако из ванной доносился шум воды — девушка принимала душ. Я тоже весь окоченел и мечтал о горячем душе, но опасался, что, выйдя из него, получу удар по голове, поэтому я решил дождаться, когда Аманта кончит плескаться. Минут через пять она вышла, закутанная с головы до пят в огромное банное полотенце, сияя блаженной улыбкой.

— Господи, какое наслаждение — ощущать тепло во всем теле, — проворковала она.

— Я подожду, пока ты оденешься, а потом мы отправимся в мою комнату, и ты подождешь, пока я тоже приму душ и переоденусь в сухое, — холодно произнес я.

— Как скажешь, Ларри.

И вдруг, словно само собой, полотенце соскользнуло с тела Аманты и упало на пол. Она стояла передо мной, бесстыдно демонстрируя свое розовое спелое тело, а на губах ее играла легкая обольстительная улыбка. И прежде, чем она успела надеть джинсы и толстый свитер, я вобрал в себя всю ее — и стройную, гибкую фигурку, и высокую грудь с торчащими от возбуждения сосками, и бедра, и красивые ноги, и темный пушок треугольника, и ее лобок, сквозь который едва проглядывала розовая щелка. Аманта видела, что я изучаю ее тело, и наслаждалась впечатлением, которое оно на меня произвело. Наконец она натянула на бедра свитер.

— Должна тебе признаться, — едко заметила она, — я и не знала, что бывают такие тихие оргии.

— Может быть, ее отменили, потому что участники потеряли к ней всякий интерес или еще по какой причине? — рявкнул я. — Подожди здесь. Пойду проверю несколько спален.

— Если через пять минут ты не вернешься, — сладко улыбнулась Аманта, — я отправлюсь прямиком в комнату Памелы Траскот.

В первую очередь я заглянул в спальню Бориса. Он лежал одетый поперек кровати и громко храпел. Я применил все известные мне приемы подъема спящих, включая пощечины, но разбудить его мне так и не удалось. По-видимому, Креспин был прав — Борису явно подсыпали в питье сильнодействующее снотворное. Я зашел в комнату Памелы и обнаружил, что она пуста. В остальных спальнях тоже никого не было.

Я вернулся к Аманте и рассказал, что никого не обнаружил. Она отреагировала чисто по-женски, задав самый глупый вопрос из всех, какой можно было задать.

— Что же нам теперь делать? — спросила она.

— Откуда я знаю? — огрызнулся я. — Пойдем в гостиную и выпьем.

— Ладно. — Аманта взглянула на меня. — Надеюсь, хорошая выпивка прочистит тебе мозги.

Она холодно молчала у стойки бара, пока я смешивал коктейли, а потом нетерпеливо пожала плечами.

— Меня это просто бесит! — взорвалась она. — Мы прошли огонь, и воду, и медные трубы, неслись сломя голову, чтобы спасти обитателей дома из-под власти демона, и что? Спешка хуже смерти, а чем все закончилось! Сидим себе в баре, попиваем коктейли и премило болтаем! Куда, черт возьми, они все подевались?

— Я уверен, что в доме их нет, — мрачно ответил я. — Может быть, они отыскали уединенное место на острове?

Аманта яростно затрясла головой:

— Ты же сам знаешь, Ларри, что остров совсем крошечный! Если бы у них где-нибудь было потаенное место, мы бы все равно услышали их голоса по дороге сюда, да и в доме тоже.

— Ты права, — согласился я. — Куда же они ушли? Не могли же они раствориться в воздухе!

Я сделал глоток разбавленного шотландского виски и почувствовал, как внутри меня разливается блаженное тепло.

— Можешь что-нибудь добавить? — угрожающе спросил я.

Аманта ожесточенно кусала нижнюю губу.

— Возможно, они спустились в подвал? — Однако по ее голосу я понял, что она и сама в это плохо верит.

— Какой подвал? — фыркнул я. — Островной дом был построен всего пять лет назад, да и кому нужен подвал на своем собственном острове, скажи на милость?

— Демонопоклонникам, вот кому! Для их оргий! — выпалила Аманта. — К тому же, — голос ее помрачнел, — он не первый дом на острове. Вероятно, его возвели на фундаменте какого-нибудь старого дома, в котором вполне мог быть подвал.

— А может, они построили еще и третий этаж, а потом покрасили стены невидимой краской? — ехидно спросил я. — Неужели ты не слышишь звуков оргии, доносящихся сверху?

— Заткнись! — в ярости крикнула Аманта.

— Да будет тебе известно, — произнес я спокойным высокомерным тоном, — что это именно первый дом, построенный на острове за целых пять столетий. Тут был только островной монастырь, который взбешенные жители окрестных деревень голыми руками разобрали до последнего камня…

Аманта поднесла к губам бокал и с жадностью выпила; ставя его на стойку бара, она с любопытством взглянула на меня.

— О чем это ты говоришь? Монастырь взяли приступом? — Она медленно мигнула. — Ну что же ты замолчал, Ларри? И что ты смотришь на меня, как будто у тебя не все дома?

— Местные жители разрушили монастырь до фундамента… — задумчиво повторил я. — А ты же знаешь, как жили монахи, особенно средневековые, и тем более поклонявшиеся Сатане!

— Все, ты спекся! — обреченно сказала Аманта. — Сейчас у тебя из ушей пойдет дым!

— Во всех монастырях всегда были подвалы. Ты была права, когда предположила, что дом могли построить на старом фундаменте. Только его построили не на старом фундаменте, а над старыми подвалами, которые когда-то находились под монастырем!

— Я рада, что оказалась права, хотя и не знаю, какая нам от этого польза? — возразила Аманта. — Как же нам отыскать эти подвалы, построенные твоими монахами?

— Я убежден, туда можно попасть прямо из дома, — сказал я уверенным тоном. — Должна быть какая-то потайная дверь или открывающаяся панель в стене.

— Грандиозно! — Аманта в притворном отчаянии закатила глаза. — Если нам повезет, то недели через две мы ее, пожалуй, отыщем.

Я залпом прикончил свое виски.

— Может быть, нам и вправду повезет. Давай начнем с гостиной.

— К твоему сведению, — холодно произнесла Аманта, — стены в гостиной оштукатурены и покрыты побелкой. Если бы здесь и была какая-нибудь потайная дверь, то она давно бы уже отпечаталась на стене!

— Тогда давай начнем со столовой! — рявкнул я.

— Ты и начинай, Ларри! — Она улыбнулась мне той улыбкой, какой, наверное, Лукреция Борджиа одаривала своих любовников, отправляя их на смерть. — А я останусь здесь и попробую выпивкой вернуть себе способность здраво рассуждать.

Я бросился из гостиной, засунув поглубже в карманы руки — ни разу в жизни я не позволил себе ударить женщину, но сейчас у меня просто руки чесались врезать Аманте как следует. Добравшись до столовой, я принялся изучать стены. Три стены, как и в гостиной, были покрыты побелкой, зато четвертая была отделана деревянными панелями. Если в ней и скрывается потайная дверь, то надо найти механизм, который ее открывает. Во всех «ужастиках», какие я видел, такие двери открывались с помощью хитроумно запрятанного механизма, а если вдуматься, как могло быть иначе?

Тут главное — найти какой-нибудь совершенно безобидный на первый взгляд выступ, например, кронштейн, на котором подвешена лампа, или что-нибудь в том же роде. Если бы здесь был камин, то, вне всякого сомнения, ручка, открывающая дверь, была бы запрятана в нем; но в столовой камина не было. Я не сразу сообразил, что на панельной стене не было никаких выступающих предметов. Приглядевшись повнимательней, я с разочарованием убедился, что это совершенно гладкая и ровная стена, где и глазу-то не за что было зацепиться. И конечно же Аманта не могла выбрать другого момента, чтобы войти в столовую.

— Здесь ничего нет! — отрывисто бросил я. — Можешь сама убедиться.

— Знаешь, пока я допивала коктейль, я думала над этим вопросом, — сообщила мне Аманта, и в ее голосе я уловил до боли знакомые хриплые нотки. — Ты осматривал пол?

— В полу не бывает дверей! — отмахнулся я.

— Но бывают люки! — Она не спеша отхлебнула из своего бокала и медленно приблизилась к буфету — Его легко можно скрыть ковром, вроде вот этого, например.

Аманта, покачиваясь, опустилась на колени, взяла край ковра, лежавшего у буфета, и отогнула его. Я тут же увидел люк, но мой мозг отказывался поверить в это. И все-таки это был настоящий люк, четко выделявшийся в полу, да еще с рымболтом в придачу.

— Ну как, видишь? — Аманта, слегка качнувшись, медленно встала на ноги. — Вон там, внизу, — она ткнула указательным пальцем в крышку люка, — и происходит та самая оргия, на которую ты так мечтал попасть!

Я подошел к люку, наклонился, ухватил кольцо рым-болта и с силой потянул его на себя. Крышка люка открылась на удивление легко и беззвучно, и мы увидели каменную лестницу с полуобвалившимися ступеньками, уходившую в темноту.

— Подожди-ка меня здесь, — сказал я. — А я пойду разведаю, что там.

— Ну уж этого ты не дождешься! — решительно заявила Аманта. — Раз уж я нашла лестницу, то я должна увидеть, куда она ведет! — Она задумчиво посмотрела в свой бокал. — Правда, сначала допью.

Я с завистью наблюдал, как она закинула голову и осушила бокал до последней капли.

— Ик, — икнула Аманта. — Хорошо пошло! — Бокал выпал из ее рук и покатился по ковру. — Иди-ка ты первым, Ларри. Если я споткнусь и упаду, то я хочу упасть на что-нибудь мягкое, а не на голые камни.

— Я прошу тебя соблюдать два правила, — с мольбой в голосе обратился я к Аманте. — Первое: держись за мое плечо, чтобы мы не потеряли друг друга в темноте; второе: держи свой поганый рот на замке, слышишь?

— Ну уж нет! Если я найду там своего хахаля, Кента, я ему устрою грандиозный скандал! Как он посмел скрыть от меня, что отправился на такую классную тусовку… — Аманта криво усмехнулась. — Ну, а в остальных случаях я буду немой, как могила.

— Где мы с тобой, в конце концов, и окажемся, если ты не заткнешься! — рявкнул я.

Я спустился по ступенькам на глубину своего роста; здесь я остановился, ожидая, пока Аманта догонит меня. На третьей ступеньке она поскользнулась, и из ее уст вылетело крепкое словцо; через мгновение она опять оступилась и всем своим телом навалилась на меня.

— Ради Бога, Бейкер, — прорычала она. — Веди себя прилично!

«Ну что с ней поделаешь?» — с горечью подумал я и снова стал осторожно спускаться. Наконец ступеньки закончились, и я понял, что добрался до подземного коридора. Тьма стояла кромешная; я вытянул вперед обе руки и на ощупь стал куда-то пробираться. Чем дальше мы шли, тем тяжелее опиралась Аманта на мое плечо. Вдруг мои руки коснулись стены, и я резко остановился. Тело Аманты грубо навалилось мне на спину, и я услышал ее возмущенное фырканье.

— Прекрати дурить, Бейкер, — прошипела она мне в ухо. — Дело очень серьезное.

— Я уткнулся в стену, — прошипел я в ответ.

— Тогда иди направо или налево.

Справа тоже была стена, и я повернул налево. Мы снова двинулись в путь; рука Аманты одобрительно похлопала меня по плечу, и я чуть было не поперхнулся от возмущения. Второй подземный коридор тянулся гораздо дальше, чем первый, и у меня хватило ума держаться рукой за стену, а вторую вытянуть вперед. Благодаря этому я догадался, что коридор снова делает поворот, еще до того, как уткнулся в стену. Передо мной замаячил свет, и, чем дальше мы шли, тем ярче он становился. Наконец впереди, на расстоянии двадцати футов, показался освещенный проход в подземное помещение, и я услышал, как Аманта испустила тихий вздох облегчения. Не дойдя до прохода один фут, я остановился и, прижав Аманту спиной к стене, подкрался к нему и осторожно заглянул внутрь.

Зрелище, открывшееся моим глазам, ошеломило меня. Коридор смыкался с обширным подземным залом, освещенным россыпью свечей. Их было так много, что обстановку зала можно было рассмотреть во всех подробностях. Дальняя стена, прямо напротив входа, была покрыта росписью, изображавшей огромное уродливое существо с короной на голове, весь вид которого вызывал отвращение. У существа была огромная голова, черты лица искажены до уродства; такое лицо могло привидеться лишь в кошмарном сне. Тела у чудища не было вовсе — вместо него художник изобразил пять или шесть волосатых ног, похожих на лапы ящерицы или паука. У существа было что-то от человека, от рептилии и от насекомого одновременно. У основания росписи стоял длинный низкий алтарь с мраморной плитой, на которой рядами высились урны или что-то похожее на них. Урны были инкрустированы золотом и серебром, и они ярко сверкали в сиянии свечей. Перед алтарем, спиной ко мне, стояли поклонники Сатаны.

Я почувствовал легкое прикосновение к своей руке, а когда понял, в чем дело, было уже поздно. Аманта, сгорая от любопытства, просунула голову в проход и увидела огромное уродливое чудище на стене.

— Ну и тварь, прости Господи! — выкрикнула она так громко, что мокрые, сочащиеся водой стены подземного зала ответили ей гулким эхом.

Я бросился к Аманте, чтобы зажать ей рот, пока она не брякнула еще чего-нибудь, хотя прекрасно понимал — слишком поздно! Я схватил ее за плечо и грубо развернул, а потом толкнул в ту сторону, откуда мы пришли. Но, должно быть, я толкнул очень сильно, потому что она споткнулась и упала, ударившись головой о стену. Я свалился сверху. Поднявшись, я увидел, что Аманта так и не пришла в себя даже тогда, когда сатанисты добрались до нас. Впрочем, может быть, это было и к лучшему.

Глава 10

Привязанный к одной из колонн, поддерживающих высокий свод подземного зала, с руками, вытянутыми по швам, я был недвижим и мог лишь следить за происходящим. С трудом узнавал я обитателей островного дома — так сильно обезобразила их причудливая раскраска тел. Среди них была и Памела. Пшеничные волосы ниспадали ей на плечи; ее обнаженное тело было грубо размалевано какими-то таинственными знаками, загадочно расположенными так, чтобы тело выглядело как можно более уродливо и похотливо. Потом я увидел Труди Ламберт, одетую в ту же белую ночную сорочку, в которой я видел ее накануне ночью на лесной полянке. Странное дело! В прозрачном ночном одеянии нагота Труди была более бесстыдной, чем откровенная обнаженность голого тела Памелы.

Кент Донаван был тоже голым, если не считать накидки, сшитой, как мне показалось, из старого облезлого меха, которую он набросил себе на плечи; все его тело, как и тело Памелы, было размалевано непристойными рисунками. Рядом с Кентом стоял Маркус Адлер, жирное тело которого было задрапировано простыней на манер древнеримской тоги. Его лысая голова лоснилась от пота, а глаза неотрывно следили за Памелой. Здесь же была и вдова Уоррена. Она стояла поодаль, отдельно от всех остальных, незряче глядя в пол и обреченно ссутулив плечи; по контрасту с другими — она была в обычной своей одежде. В зале не было только старой карги и Креспина.

Когда Донаван и Адлер набросились на меня в подземном коридоре, я понял, что сопротивляться бессмысленно. У моих ног лежала без чувств Аманта, а нападающие были вооружены длинными острыми ножами. Привязав меня к колонне, они приволокли в зал Аманту и, бросив ее слева от алтаря, вернулись на свои места. С той самой минуты, как Донаван и Адлер закрепили последний узел на веревке, которая тут же больно врезалась в мое тело и не давала мне никакой возможности пошевелиться, вся компания словно позабыла о моем присутствии.

Поведение Памелы было верхом непристойности. Словно в шведском порнографическом шоу, она походкой манекенщицы двинулась навстречу Адлеру, развернув губы своей киски. Подойдя к нему, она принялась тереться о его широкий зад, неприлично вращая тазом. Потом она отошла от него и, взяв мешок и проходя мимо свечей, зажженных кучками, принялась бросать в их мерцающее пламя целые горсти какого-то порошка, напоминавшего песок; свет моментально потускнел, и в воздухе едко запахло мочой какого-то животного.

Зловоние все усиливалось и вскоре стало совершенно непереносимым. Донаван стоял рядом с Труди; он что-то прошептал ей на ухо, одной рукой лаская ей грудь. Его пенис почти моментально встал, и он принялся свободной рукой нежно поглаживать его, словно это был ребенок. Однако Труди оставалась совершенно безучастной, и по ее отрешенному лицу я понял, что она не осознает происходящего. Труди словно прилетела с другой планеты — так разительно она отличалась от остальных. Памела по-прежнему выделывалась перед Адлером. Подняв края его тоги, она взяла его маленький толстый пенис и начала массировать его ладонями обеих рук, одновременно касаясь его лица небрежными слюнявыми поцелуями. Неожиданно Памела наклонилась и запечатлела звонкий поцелуй на кончике его пушки, а он в это время засунул пальцы в ее влагалище.

Неожиданно откуда-то извне прозвучал гонг, и все собравшиеся в подземном зале застыли на месте. Адлер медленно вытащил пальцы из влагалища Памелы. Наступила мертвая тишина, и все обратили свои взоры на дверь слева от настенной росписи. Она открылась, и оттуда появилась небольшая фигурка, которая медленно приблизилась к алтарю и повернулась лицом к присутствующим. Фигурка была укутана в широкое платье, ниспадавшее с ее плеч до самого пола, а лицо скрывалось под маской, изображавшей козлиную голову.

— Час пробил! — Сухой голос, напоминавший шуршание листьев на ветру, был мне до отвращения знаком. — Скоро придет он, истинный сын Сатаны!

— Истинный сын Сатаны! — эхом повторили за ней все остальные.

— Когда мы погрязнем в блуде и грехах, он придет и явит нам свою милость! — продолжал вещать сухой голос.

— Свою милость! — прошелестело эхо.

— Пусть жрица подготовит алтарь.

Труди сделала шаг вперед и, медленно приблизившись к алтарю, принялась снимать с него урны и ставить на пол.

— Сегодня мы собрались, чтобы принять в свои ряды нового брата, — прозвучал голос из-под козлиной маски. — Надеюсь, что истинный сын Сатаны благосклонно отнесется к тебе, Маркус. А теперь начнем инициацию!

Донаван схватился за край импровизированной тоги Адлера и одним быстрым рывком сорвал ее, обнажив толстое волосатое тело, блестевшее от пота. Памела, широко расставив ноги и чуть согнув их в коленях, непристойно вихляясь, снова двинулась к нему, раздвинув пальцами свою киску.

— Пусть восторжествуют срам и бесстыдство! — Сухой голос начал произносить ритуальное заклинание. — Пусть восторжествуют животные инстинкты! Пусть восторжествует неукротимая похоть!

Схватив Адлера за руку, Памела легла на пол и потянула его за собой. Он опустился на нее сверху. Памела широко раскинула ноги, и Маркус вошел в нее; его волосатая задница задвигалась вверх-вниз, а Памела подтянула согнутые ноги к своим плечам. Адлер вогнал свой толстый стержень в Памелу, и они принялись как безумные кататься по полу. Донаван спокойно монотонным голосом подбадривал их. Меня чуть не вырвало от отвращения, и я перевел взгляд на козлиную маску, стараясь не слушать звериные звуки, которые становились все громче и неистовей. Труди, освободив от урн алтарь, встала позади фигуры в козлиной маске и осталась стоять недвижимо, глядя бессмысленным взглядом прямо перед собой.

Наконец снова наступила тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Адлера.

— Истинный сын Сатаны доволен поведением нашего новообращенного брата, — возвестил сухой голос. — Однако он должен пройти еще одно, последнее испытание. И все мы подвергнемся испытанию. Недавно мы принесли истинному сыну Сатаны человеческую жертву, и в благодарность за наше послушание он разрешает нам сделать еще одно жертвоприношение, но сегодня — в знак особой милости — двоих!

По залу пробежал гул одобрения, и козлиная маска медленно повернулась к вдове Уоррена.

— Злая воля истинного сына Сатаны подсказала ему, что в сатанинский час жертвой должна стать ты, Айрис Уоррен. Он надеется, что, оказав тебе такую честь, он получит в твоем лице еще более преданную и верную прислужницу, чем прежде. Отныне и во веки веков — всякий раз, когда ты будешь глядеться в зеркало, ты будешь плевать в свое зеркальное отражение, преисполненная чувства благодарности за то, что истинный сын Сатаны сделал тебя своей избранницей! — Козлиная голова медленно повернулась к остальным. — Истинный сын Сатаны дарует вам все, что у него есть, но взамен требует беспрекословности и послушания, осквернения тел ваших в грехах и грязи, подобно свиньям. И это еще не все! Он требует, чтобы души ваши воспылали  ненавистью и похотью. И это еще не все! Истинный сын Сатаны требует человеческой плоти и крови. И мы возрадуем его, даруя ему жертвенную плоть и кровь.

— Кто будет первым? — спросил Донаван.

— Он сам решит, — тусклым безликим голосом произнесла козлиная маска.

Над залом опустилась зловещая тишина, но длилась она не дольше минуты. Из угла, где лежала Аманта, донесся пронзительный вопль. Покачиваясь на нетвердых ногах и дико озираясь, Аманта вышла на середину зала; лицо ее было искажено ужасом. В ту же минуту раздался громкий удар хлыстом, и девушка инстинктивно сжалась, закрыв одной рукой лицо. В дверях появилась черная фигура, державшая в правой руке ручку хлыста, который волочился по полу. Когда я впервые увидел эту черную фигуру ночью, на маленькой полянке, где стояла на коленях голая Труди, я испытал леденящий ужас; сейчас же это был просто один из актеров, разыгрывающих передо мной свое мерзкое представление. На голове его, как я и догадался тогда, красовался черный рыцарский шлем с опущенным забралом, поэтому я и не мог разглядеть его лица. На ногах у вошедшего красовались черные тонкой мягкой кожи сапоги, а руки были спрятаны в массивные черные перчатки.

— Я приветствую суккуба — истинного сына Сатаны, — прозвучал шелестящий голос из-под козлиной маски. — С кого начнем?

— С женщины. — Голос, исходивший из-под шлема, поражал жутким металлическим звучанием, из-за которого нельзя было понять, кому он принадлежит. — Подготовьте ее и положите на алтарь.

Аманта жалобно заскулила, когда Донаван и Памела радостно подскочили к ней и принялись как безумные срывать с нее одежду; но, судя по тому, с какой методичностью они это делали, их неистовство было напускным. Раздев Аманту догола, они потащили ее к алтарю и положили на спину на белый мраморный алтарь.

— Жрица, — прошептал сухой голос. — Приступайте.

Труди подошла к алтарю и, встав позади него, на мгновение наклонилась, а когда она снова выпрямилась, то я увидел, что в правой руке она держит длинный острый нож. Труди медленно опустила руку, коснувшись острым концом ножа горла Аманты.

— Перед тем как прольется кровь, все присутствующие должны будут совершить ритуал осквернения тела жертвы!

— Нет! — прогремел металлический голос. — Сегодня среди нас присутствуют люди, чьи помыслы нечисты. Они охвачены алчностью столь огромной, что не остановятся даже перед тем, чтобы украсть сокровища истинного сына Сатаны! И прежде, чем порадовать его новым жертвоприношением, накажем этих нечестивцев! — Быстро взлетела вверх правая рука Черного рыцаря, и хлыст ударил по каменному полу; гулкое эхо несколько раз повторило напоминавший выстрел звук. — Здесь хранится сокровище, — вещал металлический голос, а рука вытянулась в сторону урн, стоявших на полу у алтаря, — размеры которого превосходят все самые смелые человеческие ожидания, и принадлежит оно истинному сыну Сатаны. Но один из присутствующих среди нас узнал о сокровище и решил похитить его. Он пригласил своего друга под видом послушника, желающего приобщиться к культу Сатаны, однако истинная цель приезда чужака — оценить сокровище и увезти отсюда. — Хлыст снова опустился на пол. — Я говорю и действую от лика истинного сына Сатаны, и он алкает смерти этих двоих!

— Нет! — по-звериному зарычал Донаван. — Я не знаю почему, но ты лжешь! Маркус приехал сюда, потому что хочет стать нашим братом!

— Правда! — дрожащим голосом подтвердил Адлер. — Я могу поклясться!

— Истинный сын Сатаны никогда не ошибается, — прошелестел сухой голос из-под козлиной маски. — Бесполезно умолять и доказывать!

— Ну это мы еще посмотрим! — заорал Донаван. — Если вы думаете, что я спокойно дам себя зарезать только потому, что этого захотелось какому-то идиоту с жестянкой на башке, вы глубоко заблуждаетесь!

— Я тоже не дамся. — Быстрым движением руки Адлер отер пот с лица. — Тип с жестянкой против нас двоих — ничто!

Черный рыцарь не спеша двинулся им навстречу, а от его металлического хохота у меня мурашки по коже побежали.

— Давай сюда ножи! — закричал Донаван.

Адлер повернулся и бросился к алтарю. Его толстый голый живот уродливо колыхался от быстрого бега. Он с такой силой отпихнул Труди, что она упала на колени и выронила нож, и лезвие его легонько звякнуло о каменный пол. На мгновение Адлер исчез позади алтаря и, достав ножи, издал радостный вопль. Он бросил нож Донавану, и тот ловко поймал его.

— Заходи сзади, Маркус! — крикнул он Адлеру, не отрывая взгляда от медленно приближавшейся фигуры в черном.

— Только шлем у него металлический, а остальное — кожа. Целься в спину! Остерегайся перчаток! В пальцы вставлены стальные наконечники.

— Понял! — рявкнул в ответ Адлер.

Подготовка к поединку напоминала кошмар в духе маркиза де Сада. С одной стороны был Черный рыцарь — как символ безличия зла, а с другой — двое обнаженных мужчин, один — молодой, разукрашенный непристойными рисунками, второй — старый, обливавшийся потом, ручейки которого прокладывали дорожки сквозь густые волосатые заросли на его теле. Неожиданно хлыст, словно змея, метнулся к Кенту Донавану, и если бы он в последнюю секунду не отпрыгнул в сторону, то на его правом бедре появилась бы рана, сквозь которую уже проглядывала бы кость. Металлический хохот снова огласил зал, и гулкое эхо несколько раз повторило его. Черный рыцарь, уверенный, что его жертва от него не уйдет, подкрадывался к Кенту.

Я быстро огляделся. Аманта застыла на алтаре; Труди успела встать на ноги и стояла теперь прямо позади головы Аманты, по-прежнему глядя в одну точку впереди себя. Козлиная маска словно приросла к месту. Айрис Уоррен куда-то исчезла; Памела следила за поединком со сладострастным восхищением.

При всей своей грузности Адлер двигался с гибкостью кошки. Он бесшумно ступал по каменному полу, и расстояние между ним и его противником быстро сокращалось. Донаван, похоже, смирился с ролью обороняющегося и медленно отступал, стараясь держаться вне пределов досягаемости кнута Черного рыцаря, который бесстрашно наступал.

— Тень истинного сына Сатаны! — презрительно бормотал Донаван. — Герой комиксов сорокалетней давности!

Неожиданно моего плеча украдкой коснулась чья-то рука, и я весь напрягся.

— Это я, Айрис Уоррен, — еле слышно прошептала мне в ухо вдова. — Я подняла нож, который уронила Труди, и попытаюсь перерезать веревки.

Я прижался спиной к колонне, стараясь ослабить натяжение веревок и облегчить работу Айрис. Донаван продолжал отступать, не переставая осыпать противника оскорблениями, а Адлер подкрался к Черному рыцарю совсем близко. Он поднял нож над головой, целясь, куда бы получше ударить, а Памела, не в силах сдержать свое нетерпение, завихляла бедрами, словно в любовном экстазе.

— Обернись! — спокойно произнес шелестящий голос.

Черный рыцарь резко крутанулся на месте; левая рука его описала в воздухе дугу, затем скользнула вдоль горла Адлера. Маркус на мгновение замер, а из зияющей раны на его шее мощным сверкающим потоком хлынула кровь, заливая пол.

Памела закинула назад голову и издала ликующий крик, в котором мне послышалось что-то звериное. И снова подземный зал наполнился эхом металлического хохота Черного рыцаря, который, покончив с Адлером, опять повернулся к Донавану.

— Тот, кто посвятил жизнь Сатане, умрет от его руки, если вздумает предать его! — прогремел голос внутри шлема. — И Сатана оставит свой знак!

Донаван сделал быстрый шаг назад; он глянул через плечо, и в глазах его появилось затравленное выражение. Рука Айрис вновь украдкой коснулась моего плеча, и я прижался головой к колонне.

— Осталась одна веревка, — прошептал слабый голос. — Но мои руки в крови, и нож стал совсем липким. Я не смогу ее перерезать, мистер Бейкер. Мне ужасно неудобно, но я не могу, не могу!

Я напряг мышцы и подался вперед, насколько позволяла веревка, чувствуя, как натяжение ее ослабело. Я проделал это еще пару раз. Веревка чуть провисла, но когда я попытался поднять правую руку, она больно врезалась в мое запястье.

— Подождите! — прошептал голос Айрис, и я почувствовал, что она вложила в мою руку нож.

Я изогнул руку, чуть не вывихнув ее, и все же сумел просунуть лезвие ножа под веревку. Я принялся двигать им, как пилой — нож шел не далее, чем на дюйм. Я молил Бога, чтобы Донаван остался жив хотя бы до того момента, пока я перережу веревку. Занятые поединком с ним, Черный рыцарь и его приспешница не заметят, что я делаю.

Я наблюдал за ходом поединка, стараясь не обращать внимания на судорогу, грозившую моей руке, и вскоре понял, что Донаван — на пределе сил. Черный рыцарь тоже это понял и принялся наскакивать еще быстрее, оттесняя его к задней стене. Хлыст снова стегнул по полу, и его конец приземлился дюймах в восемнадцати от ступни Донавана, а тот, охваченный паникой, отпрыгнул назад. Ударившись плечом о стену, он тоненько вскрикнул, осознав, что позволил противнику загнать себя в ловушку.

Хлыст просвистел навстречу Кенту с такой скоростью, что он не успел проследить за ним даже взглядом, и звук удара потонул в крике боли и ужаса, который издал Донаван. От его левого уха до подбородка протянулась глубокая рваная рана, откуда хлынула кровь. Кент упал на колени, закрыв руками голову, а Черный рыцарь торжествующе захохотал. В следующее мгновение судорога свела мне пальцы, и я больше не мог пилить. В отчаянии я подался вперед, веревка внезапно разорвалась, и я чуть было не упал на колени.

— Бейкер отвязался! — Впервые за все время в сухом безликом голосе прозвучала тревога. — Позади тебя!

Однако Черный рыцарь был слишком увлечен Донаваном и не услышал слов своей приспешницы. Рука в перчатке схватила Кента за волосы и запрокинула ему голову, обнажив горло, а другая уже опускалась для смертельного удара. Не раздумывая ни секунды, я переложил нож в другую руку и бросился на Черного рыцаря. Раздался звериный вопль ликования, и в моем мозгу промелькнула мысль, что Памела радуется — свершилось второе ритуальное убийство. Моя рука, державшая нож, словно сама собой поднялась в воздух. Собрав все силы, я вонзил нож в спину, обтянутую черной кожей, и он вошел туда по самую рукоятку.

Черный рыцарь повалился на тело собственной жертвы, и стальной шлем со звоном ударился о каменный пол. Несколько секунд я стоял, тупо глядя на поверженного врага, а потом медленно повернулся. Памела, истерически всхлипывая, каталась по полу. Я хотел было сказать ей, чтобы она заткнулась, но не нашел в себе сил. Из-за колонны появилась Айрис Уоррен и подошла к неподвижной фигуре в козлиной маске. Она схватилась руками за бока маски и осторожно сдернула ее, обнажив окаменелое бледное лицо, обрамленное густыми черными волосами. Вдова Уоррена мягко улыбнулась и, аккуратно прицелившись, плюнула прямо в лицо Мары Линней.

Я прошел мимо них и приблизился к алтарю, где мирно спала Аманта. Я взглянул в бесстрастное лицо Труди и понял, что она смотрит как бы сквозь меня.

— Ее загипнотизировали, мистер Бейкер, — объяснила Айрис Уоррен своим обычным тихим голосом. — Ее всегда вводили в транс. Ведьма тщательно следила, чтобы Труди не вышла из гипнотического сна. Это по ее велению и моего брата, и мужа убили.

— Позвольте мне заняться Труди, мистер Бейкер, — произнес шелестящий голос. — Вы же не хотите, чтобы она неожиданно проснулась и увидела, что здесь творится?

— Нет, не хочу, — согласился я.

— Труди! — Голос карги вдруг стал властным и уверенным. — Все кончилось. Ты забудешь, что здесь случилось.

— Да, — медленно кивнула Труди. — Забуду, как всегда.

— Теперь ты свободна. Можешь покинуть остров и уехать, куда пожелаешь.

— О да! — легкая улыбка тронула губы Труди.

— Однако сначала, — голос Мары снова стал властным, — ты возьмешь на себя заботы о девушке, которая лежит перед тобой. Ты вместе с миссис Уоррен отнесешь ее в дом и уложишь в кровать в ее спальне. А потом сама ляжешь в постель и, когда проснешься, навсегда освободишься от моей власти.

— Я помогу бедной Аманте, — тоненьким голоском сказала миссис Уоррен. — А вы не спускайте глаз со старой ведьмы, мистер Бейкер! Она способна на такие вещи, какие вам не привидятся и в кошмарном сне!

— Не спущу, миссис Уоррен! — пообещал я.

Труди и Айрис без особого труда подняли Аманту и унесли. Я смотрел им вслед, пока они не исчезли в подземном коридоре.

— Интересно, мистер Бейкер, — заговорила старая карга. — Вы и впрямь ясновидящий или вам просто повезло?

— Наверное, повезло, — пожал я плечами. — Вы ведь с самого начала задумали обвести меня вокруг пальца, не так ли?

— Вы — единственный из всей троицы представляли опасность для нас, — откровенно ответила Мара. — Ваш дружок пил не просыхая, а девица ухлестывала за Донаваном.

— Ваша задача заключалась в том, чтобы напугать меня до смерти; задача Креспина — заручиться моей поддержкой в борьбе против вашего влияния; а задача Памелы — отвлекать меня в те часы, когда вы с Креспином делали свое черное дело и не хотели, чтобы я совал свой нос куда не следует, верно?

— Да, и наш план почти полностью удался. И мы сделали бы то, что задумали, если бы не ваше непредвиденное возвращение. — Мара повернула ко мне голову, и в ее черных глазах появилась тоска. — Я могла бы наложить на вас проклятие, которое превратило бы вашу жизнь в ад, — прошептала она. — Но я предала истинного сына Сатаны и лишилась своей силы!

— Интересно, почему мне все время выпадал туз пик? — спросил я. — Ведь второй раз я вытащил его из середины колоды!

— Ну, с этим и ребенок справится, — презрительно фыркнула Мара. — Тут главное — сосредоточиться. А потом просто посылать мысленный приказ человеку вытащить именно ту карту, что тебе нужна. Его подсознание ничем не защищено, а потому восприимчиво к волевым приказам.

— Я запомню, — сказал я. — Мне хотелось бы выяснить еще кое-что. В ночь моего приезда на остров я нашел тело Уоррена на болотах, заблудившись там. Как тело оказалось в реке утром?

— Мы хотели похоронить его на болотах, — ответила Мара, — но вы наткнулись на него раньше, поэтому мы решили не рисковать. Донаван собирался рыть могилу и вдруг услышал ваши шаги, так что ему не оставалось ничего другого, как напугать вас, надев на себя воздушного змея — летучую мышь и включить внутри фонарик, чтобы глаза мыши испускали два желтых луча света.

— Да, он здорово меня тогда напугал! — вынужден был признаться я.

— После этого мы заторопились. Мы решили, что будет лучше всего, если тело утром найдут в реке, и полиция закончит дознание до наступления вечера.

— Но вы ведь не могли приказать мне найти тело в реке? — воскликнул я.

— Да, не могла. — Рот Мары искривился в уродливом подобии улыбки. — Однако, если бы вы его не обнаружили, это сделала бы Памела. Неужели вы забыли, кто предложил объехать остров на лодке?

— Не забыл. И еще одно: прошлой ночью я видел, как Труди выскользнула из дома, и проследовал за ней на полянку, — рассказывал я. — Там появился Черный рыцарь и стал хлестать ее хлыстом. Когда я попытался остановить его, он сбил меня с ног одним ударом руки, и я потерял сознание…

— A-а, Хью так развлекался. Я не знала, что вы его видели, и была так поражена, когда вы упомянули в разговоре со мной о Черном рыцаре. Вы никак не могли знать о его существовании. Я потом расспросила Хью, и он, в конце концов, признался, что не смог устоять перед искушением накостылять вам как следует. Он хотел рассчитаться и со мной за мои постгипнотические внушения, которые я делала Труди. Он поступил очень подло!

— И последний вопрос, — сказал я. — Ради чего вы все это делали?

— Мы оба обладали экстрасенсорными способностями. Каждый — своим, — мягко объяснила Мара. — Про истинного сына Сатаны мы впервые узнали от своей матери. Она же сообщила нам, что этот остров был его вотчиной, и перед смертью взяла с нас обещание, что мы вернем его подлинному владельцу. В случае нашего отказа она грозила нам вечным проклятием, и нам пришлось поклясться, что мы не пожалеем жизни ради возвращения острова Сатане.

— Да, да. Я помню, Креспин говорил мне, что его мать была белой ведьмой, — откликнулся я.

— Она была черной ведьмой, как и моя.

— Так он что — ваш брат? — прошептал я.

Мара кивнула:

— Мы решили, что будет безопаснее, если мы возьмем себе разные фамилии и будем хранить в тайне от всего мира наше родство. Долгое время нам не удавалось ничего сделать ради Сатаны. Мы обладали экстрасенсорными способностями, но всегда испытывали недостаток в деньгах.

— А как вы вышли на Брэкена?

— Айрис долгие годы была игрушкой в руках Хью и находилась полностью в его власти. Когда она стала ему надоедать, Айрис вдруг встретила человека, который был неправдоподобно богат и который захотел на ней жениться. Остальное было делом нетрудным! Айрис убедила мужа купить остров и построить на нем дом, потом попросила его, чтобы он разрешил ее другу, археологу, провести раскопки на месте старого монастыря. Благодаря этому Хью удалось отыскать один из подземных коридоров, который вел сюда, в подземный храм сатанистов, где монахи поклонялись истинному сыну Сатаны.

— А почему вы убили Брэкена?

— Мы, естественно, надеялись, что сможем убедить его присоединиться к нашей вере, — строгим тоном произнесла Мара. — Но, когда он узнал правду, он пришел в такой ужас, что даже Айрис не смогла ничего сделать. И у нас просто не было выбора.

— И снова пришлось ждать, пока на горизонте не появится еще кто-нибудь богатый? Подвернулась Труди Ламберт.

— Само Провидение привело ее к нам. Хью написал сценарий для фильма в надежде получить большой гонорар, который позволил бы нам купить дом. Денег нам это не принесло, зато он познакомился с Труди, а когда понял, насколько легко она внушаема, познакомил ее со мной.

— И с тех пор все пошло как по маслу, — заметил я. — Но зачем было убивать Уоррена?

— Истинный сын Сатаны потребовал его приобщения к жертвоприношению. Выбор пал на Уоррена. Однако Айрис воспротивилась. Уоррен отказался покориться участи избранника и пригрозил пойти в полицию, если мы будем настаивать. Пришлось убрать его.

Я в изумлении уставился на нее.

— Почему же вы не принесли его в жертву? Это решило бы все ваши проблемы.

— Сомневающегося нельзя приносить в жертву, — пояснила Мара. — Это было бы оскорблением для истинного сына Сатаны.

Свечи медленно затухали. Я оглядел подземный зал, и мой взор остановился на Черном рыцаре, голова которого скрывалась под шлемом, а тело было затянуто в черную кожу. Он лежал на трупе своей последней жертвы.

— Все еще не могу поверить, что под черным нарядом скрывается Креспин, — искренне признался я. — Меня поразили быстрота его реакции, тонкий расчет и хладнокровная жестокость! Трудно представить, чтобы пожилой человек с такой легкостью справился с двумя сильными мужчинами!

— И все-таки там лежит Хью, — мягко сказала Мара Линней. — Однако должна вам признаться, что, наблюдая, как Черный рыцарь мстит за поруганную честь своего владыки, я нередко задавала себе вопрос — а не сам ли Сатана предстает в обличье Черного рыцаря?

Я услышал тихое хныканье и стремительно обернулся. Памела Траскот ползла ко мне на четвереньках, и всякий раз, когда она издавала хныкающий звук, из уголка ее рта текла слюна.

— А что будем делать с ней? — спросил я, и меня передернуло от отвращения.

— Поместим ее в лечебницу, — небрежно бросила старая карга. — Она совсем лишилась рассудка. Я уверена, что вы это и сами видите, мистер Бейкер!

— Я пойду за полицией. Идете со мной или подождете здесь, вместе с ней? — спросил я.

— Я подожду здесь, — ответила Мара.

Я направился к двери в коридор, но на полпути услышал странный звук и обернулся. Старуха бесформенной грудой лежала на полу, а Памела сидела на корточках рядом с ней и жалобно хныкала. Я подбежал к Маре, опустился на колени, проверил ее пульс и дыхание, хотя было и так ясно — она мертва. И я знал, что до конца моей жизни меня будет мучить вопрос — умерла ли она от старости или подала себе волевой сигнал, приказав умереть?

Глава 11

— Послушай, объясни мне, наконец, что же произошло в ту ночь на острове, товарищ? Я помню только, что я проснулся утром с адской головной болью и увидел, что по мне топчутся эти плоскостопые полицейские! — Борис барственным жестом позвал бармена, который подошел к нему с таким выражением, какое, наверное, бывает у кролика, загипнотизированного взглядом удава.

— Миксер для меня слишком мал. У вас есть что-нибудь побольше? — вежливо спросил Борис.

— Не знаю, — пожал плечами бармен. — Бочонок вас устроит?

— Вполне устроит. Спасибо! — радостно улыбнулся Борис.

— В конце нашего пребывания в доме Труди возникло небольшое осложнение, — начал я рассказывать, когда бармен отошел от нас. — Случилась такая заварушка, что даже невозмутимые англичане были в ужасе, а уж их-то трудно чем-либо поразить. Полицейские провели предварительное расследование, и было предъявлено обвинение в убийстве нескольким людям, к тому времени уже мертвым, а потом все спокойно отправились по домам и тут же постарались забыть обо всем.

— Ты говоришь загадками, как и полицейские в свое время. Я ничего не понял! — с укоризной произнес Борис.

— Наверное, это потому, что, когда расследование было закончено, я поступил так же, как и все, — признался я. — То есть постарался как можно быстрее забыть о происшествии.

— Мне тоже этого хочется, когда я вспоминаю о нашей поездке в Англию, — с грустью сказал Борис. — Впрочем, такое случается нечасто.

— Как идут съемки?

— Отстаем от графика на четыре дня и на шестьдесят тысяч долларов превысили бюджет, — с горечью объяснил Борис. — Если бы администрация студии сделала меня директором фильма, как ты в свое время обещал, неприятностей не было бы.

— Сочувствую тебе, — заметил я. — А как идут дела у Труди Ламберт?

— Отлично! — Глаза Бориса загорелись от возбуждения. — Она великая актриса и к тому же умеет работать!

Она так рада вновь вернуться в мир кино, что готова сделать все, что ее ни попросят.

— Мне очень приятно это слышать, дружище, — сказал я. — Передай ей от меня привет при случае.

— Я думаю, этого лучше не делать, товарищ, — осторожно возразил Борис. — Один раз ты уже просил передать ей привет, но стоило мне упомянуть твое имя, как в глазах Труди появилось страшное выражение, и она целую неделю не разговаривала со мной.

— Ну тогда не передавай никакого привета, — легко согласился я.

— Только без обид, Ларри, ты же понимаешь, — умоляюще произнес Борис и грохнул кулаком по стойке бара. — Бармен! Вы хотите, чтобы я умер здесь от жажды, окруженный бутылками с вином?

— У вас особый заказ, и вам придется подождать, — ответил бармен с чувством глубокого удовлетворения. — Я послал за бочонком!

Я взглянул на часы и понял, что мне пора. Я ушел, а эти двое продолжали препираться, как две базарные торговки.

Минут через двадцать такси остановилось у сорокаэтажного дома с дорогими роскошными апартаментами. Я поднялся на лифте на двадцать пятый этаж и позвонил в дверь. Дверь приоткрылась, и сквозь узкую щелочку я увидел настороженное лицо Аманты. Голова ее была замотана полотенцем.

— A-а, это ты, — без особого восторга сказала она. — Ты приехал слишком рано.

— Да, рано. Но ничего, я подожду.

— Я буду готова через пятнадцать минут, а ты пока сделай себе коктейль и развлеки себя как-нибудь.

Голова тут же исчезла, а когда я прошел в гостиную, то не увидел и ее владелицы. Из ванной комнаты доносился шум воды. Я успел выпить не один, а целых два коктейля, когда, наконец, появилась Аманта, одетая в простое, без выкрутасов, черное платье, в котором она выглядела сексуальнее, чем в любом из своих нарядов. Она подошла к бару и налила себе выпить.

— Где мы обедаем сегодня? — спросила она.

— На Стрипе только что открылся новый ресторан, — сказал я. — Все говорят, это нечто сногсшибательное.

— A-а, это «Мэзон» Марти, — скривилась Аманта. — Ничего сногсшибательного там нет. За последние два дня я была там трижды!

— Да, нелегкая доля у исполнительного вице-президента! — постарался скрыть я свое разочарование. — Как идут дела в «Агентстве Буканан»?

— Не напоминай мне про эту шарашкину контору! — в ярости прорычала Аманта. — Если старый козел в ближайшее время не уедет в отпуск в Европу, я раскрою ему башку о его необъятный письменный стол!

Аманта залпом проглотила виски и тут же налила себе новую порцию.

— На какое время ты заказал столик?

— На полдевятого, — прошептал я.

— Да ты спятил! — Лицо ее побелело от гнева. — Неужели ты не знаешь, что они держат столики не более пяти минут? Нам надо было еще две минуты назад выйти из дома, а я даже не допила свой коктейль.

Я пристально взглянул на нее. Она была, как всегда, безукоризненно одета, тщательно причесана и со вкусом подкрашена. Платье плотно облегало ее фигуру, подчеркивая все ее прелести; покрой был обманчиво простым, что бывает только у очень дорогих моделей, и я не сомневался, что Аманта выложила за него никак не меньше трехсот баксов. Владелицу платья природа наградила лицом, от которого можно было сойти с ума. Однако сейчас на ее лице застыло раздражение и недовольство, а губы сердито поджались, что, похоже, грозило превратиться в привычку.

— Допивай свой бокал! — велел я. — А я пока позвоню.

— Да будь ты хоть европейским принцем крови! — выпалила она. — Они все равно не продержат твой столик больше пяти минут.

Я нашел номер небольшого дешевого ресторанчика, который, несмотря на то, что годы шли, так и остался на уровне простой забегаловки, и поговорил с поваром по имени Джо, с которым мы были в приятельских отношениях. Когда я повесил трубку, Аманта тупо уставилась на меня.

— Что за дела? Зачем ты попросил доставить шесть гамбургеров? — потребовала она ответа.

— Мы никуда не идем сегодня, — объяснил я. — Поужинаем дома, как теперь модно.

— Гамбургерами?

— Да, но не простыми, а гамбургерами Джо! — огрызнулся я. — Совершенно уникальная еда. Ты нигде не попробуешь таких потрясающих гамбургеров, как у Джо.

— Значит, я целый час наводила марафет и надела шикарное платье, чтобы остаться дома и поужинать гамбургерами?

— К платью мы еще вернемся, — холодно произнес я. — У тебя есть вино?

— Пара бутылок.

— Я не спрашиваю о всякой там импортной бурде, — сказал я. — Я спрашиваю, есть ли у тебя старое доброе американское вино, от которого дерет в горле!

— О нем я и говорю! — прорычала Аманта. — Только такое у меня и осталось, потому что его никто не хочет пить.

— Зато мы выпьем! — рявкнул я в ответ. — Знаешь, что тебе мешает, Аманта? Твой синдром исполнительного вице-президентства. Ты опять оседлала своего любимого конька. Неужели ты забыла первый закон Бейкера? Тише едешь, дальше будешь!

— Эх, — впервые за весь вечер улыбнулась Аманта. — Я и вправду его забыла.

— Сегодня будет первый урок повторения, — заявил я. — Скинь свои туфли, сними платье, распусти волосы и начни жить как человек!

— А что, и начну! — радостно воскликнула Аманта, сбрасывая туфли. — Знаешь, у меня такое ощущение, будто на мне слишком много одежды.

— Ну, по твоему виду этого не скажешь, — возразил я.

Она наклонилась ко мне.

— Хочешь узнать кое-что по секрету, Бейкер? — вкрадчиво спросила она.

Я раскрыл объятия.

— Я весь внимание, детка.

— А ты не осудишь меня?

— Разрази меня гром, если я это сделаю.

— А вдруг ты во мне разочаруешься? — Аманта села, и на губах ее заиграла лукавая улыбка. — Ну хорошо, открою тебе мой страшный секрет. — Она глубоко вздохнула и выпалила: — Бейкер, под обманчиво простым черным платьем, которое, к слову сказать, обошлось мне в целое состояние, — ничего нет!

Я уставился на нее в изумлении.

— Как ничего? — И тут у меня перехватило дыхание.

— Да, да, ровным счетом ничего.

— Ты меня разыгрываешь.

— Не веришь? — Брови Аманты изумленно изогнулись. — Ты хочешь, чтобы я тебя соблазнила?

Я пожал плечами.

— Не трать время зря.

— Ну ладно, — сказала она. — Я сниму его, и посмотрим, что ты тогда скажешь.

И прежде, чем я успел остановить ее, Аманта вскочила на ноги, одним быстрым движением расстегнула молнию и, схватив подол платья, сняла его через голову. Я увидел, что она не шутит.

— И ты всегда так выходишь из дому? — спросил я слегка осипшим голосом.

— Иногда это очень удобно.

— А да, понимаю. Особенно, когда едешь на заднем сиденье такси.

— Ты имеешь что-нибудь против?

Разве мог я критиковать ее, когда ее тело было так близко от меня? Соски Аманты торчали, а вокруг лобка я заметил следы пудры. О нет, нет, я был совсем не против!

— И не только в такси, — сказала Аманта. — Ты же знаешь, как я занята — у меня очень плотный график. Приходится некоторые вещи делать на ходу.

— Как сейчас, например?

— Сегодня я не очень занята. — Аманта посмотрела на меня долгим взглядом. — Ну? — спросила она.

— Я думаю о твоем графике, — прошептал я.

— Не будь идиотом, Бейкер. Такой случай может больше и не представиться.

— Но гамбургеры…

— Они могут подождать! — нетерпеливо бросила она. — Мы съедим их позже. Ну, решайся же.

Аманта пошла в спальню, и вид ее изящно очерченных ягодиц развеял мои последние сомнения. Я вскочил и бросился за ней.

Аманта лежала на кровати, ожидая меня. На ее лице застыла сонная улыбка, напоминавшая мне улыбку хищника, поджидающего свою жертву. Грудь Аманты вздымалась и опускалась, а соски торчали, словно восклицательные знаки. Внизу живота, на фоне бледной кожи, темным треугольником выделялись волосики лобка.

— Не спеши, Бейкер! — промурлыкала Аманта. — У нас впереди — целая ночь, и сегодня вечером я никуда не тороплюсь.

Семь сирен

( Пер. с англ. П. В. Рубцова)

Глава 1

— Не беспокойтесь, сэр, — просипел охрипшим голосом видавший виды рулевой, ни дать ни взять киношный шкипер, собирающийся пойти на дно вместе со своей любимой посудиной. Он стоял в черном дождевике, с которого вода стекала потоком, словно в дренажной канаве во время бури.

— Мне уже нечего беспокоиться! — проорал я против ветра. — У меня никаких чувств не осталось!

Старик покачал головой и осклабился, когда я снова свесился через поручень и мой завтрак последовал за ленчем, которого я лишился за несколько мгновений до этого.

— Немного ветрено, — крякнул рулевой, ухмыльнувшись. — В это время года, чуть попозже, море здесь штормит гораздо сильнее.

— Жаль, что я не доживу до тех дней, чтобы на собственной шкуре испытать настоящий ураган, — простонал я и еще ниже перегнулся через поручень.

«Как долго это будет продолжаться»? — в отчаянии думал я, неожиданно усомнившись насчет вчерашнего ужина.

Обычно я не страдаю от морской болезни, хотя до сегодняшнего дня мне приходилось путешествовать только на очень больших океанских лайнерах и первым классом. Но все когда-то бывает в первый раз, и я, преданный любитель сухопутного передвижения, оказался пойманным на рыбацкой лодке в бушующем море, готовом в любой момент поглотить нас, между канадским побережьем и отвратительного вида горбатой скалой, вздымавшейся из беснующейся пучины.

В трехстах ярдах впереди сквозь моросящий дождь неясно вырисовывался остров, окаймленный по периметру тонкой линией прибрежных сосен. Однако мне казалось, что до него — все триста миль. «И что это меня сюда занесло?» — в отчаянии спрашивал я себя, испытывая ужасные муки. Пусть он один из богатейших людей в мире. В данный момент мне на это глубоко наплевать. Конечно, моя командировка может принести нашей фирме хороший гонорар без особых усилий, но кто думает о каких-то деньгах в подобной ситуации!

Я мчался за тысячу миль на одинокий остров, чтобы внести последний штрих в завещание магната, который хотел оставить семьдесят миллионов долларов своей дочери; но теперь, измученный морской болезнью и при каждом новом шквале обмирая от ужаса, что утлое суденышко вот-вот пойдет на дно, я решил, что игра не стоит свеч. Глупо так рисковать жизнью, даже если бы это состояние посулили мне.

— Держитесь! — прокаркал штурман сквозь раскаты грома. — Еще сотня ярдов — и мы причалим!

Устало посмотрев на скалистый берег приближавшегося острова, я вдруг осознал, что в действительности он гораздо ближе, чем мне представлялось, но теперь создавалось впечатление, что сам остров, а не судно, кренится из стороны в сторону в морской качке и его того гляди поглотят волны. Я зажмурился в ожидании неизбежного конца.

— Порядок, мистер Робертс! — Ветер донес до меня слова рулевого. Посмотрев вверх, я разглядел сквозь дождь, что шкипер указывал в сторону берега. Неуклюже развернувшись, увидел, что нас подбрасывало на волнах вверх и вниз совсем рядом с обветшалым причалом, который выглядел так, словно тотчас рухнет под весом восьмилетнего рыбака, если тот будет нести еще что-то, кроме бамбуковой удочки. — Мы прибыли! — сообщил голос не без некоторой гордости. — Однако вам придется прыгать. Волна слишком сильная, чтобы причалить!

— А почему вы думаете, что волна не слишком сильная для того, чтобы прыгать? — горько огрызнулся я, но ветер отнес мои слова в противоположную сторону. Морской волк рассмеялся и затряс головой, вертя штурвал туда-сюда.

— Я не удержу лодку долго, мистер Робертс! — прокричал он. — Прыгайте, когда мы окажемся на гребне следующей волны!

Я застонал и распрямился, неожиданно пожалев о своем крепком телосложении. Как бы мне хотелось в тот момент весить хотя бы половину из своих двухсот двадцати четырех фунтов!

— Ладно! — проорал я. — Порядок, прыгаю.

Схватив свой портфель из свиной кожи и чемодан со сменой белья, я перебрался через поручень и наобум прыгнул на блестевший от дождя причал.

К моему удивлению, когда я приземлился на четвереньки, доски подо мной не проломились. Но вообразите мое изумление, когда, оторвав глаза от мокрого причала, я поднял голову и увидел две стройные ножки в тесно облегающих брючках цвета травяной зелени, оранжевый свитер с двумя великолепными пиками, от одного взгляда на которые перехватывало дыхание, — и все это венчало лицо, которое с легкостью могло бы привлечь сотни кораблей к скалистому берегу!

В самом деле, что-то такое было в ее лице — эти округлые скулы, мягкая линия подбородка, прямой нос… Крошечный фонарик вспыхнул где-то в цепи моих воспоминаний. Я уже видел это лицо, но где, когда? Я решил ничего не говорить о своих впечатлениях, пока не удостоверюсь, что наши пути уже пересекались.

Шатаясь, я поднялся на ноги и встретился взглядом с голубыми глазами, ясными и самоуверенными. «Легко распускать хвост и бросаться в атаку, когда ты свеж, ухожен, красив и не промок до костей, — кисло рассуждал я. — А как быть, если ты смертельно устал, измучился и представляешь собой полную развалину?»

— Позволю себе безумную догадку — вы несовершеннолетняя подружка надоевшего вам до слез Бредстоуна, которая жутко обрадовалась гостю, достигшему половой зрелости, — храбро предположил я, пытаясь обрести энтузиазм.

Девушка покачала головой. Это движение не растрепало ее коротко постриженных светло-каштановых волос. Вышедшая из моды прическа открывала красивую шею и очень ей шла.

— Я — его дочь, Черил. И уже совершеннолетняя, — улыбнулась она.

Тот, кто сказал, что соблазнительные сирены гибельны для человека, наверное, ошибался. Что касается меня, то я не возражал бы умереть в объятиях прекрасного чудовища.

— Меня никогда не вдохновляли пышные встречи, так что вы вполне сойдете, пока не подоспел духовой оркестр.

— Благодарю вас, — произнесла она мягким грудным голосом с легкой хрипотцой, и я сразу решил: будь у меня миллион баксов, она их наверняка бы получила. — Я рада, что вы приехали, вот и пришла встретить вас, мне хотелось, чтобы ваше пребывание на острове было приятным.

— Надеюсь, что так и будет, — кивнул я.

— О, благодарю вас, — выдохнула девушка и вдруг, оглядев меня, хихикнула. — Бог мой, да вы же промокли насквозь! — Поморщившись, я посмотрел на хмурое небо. Дождь кончился, и, хотя под дождевиком я чувствовал себя относительно сухим, вероятно, с моими прилипшими к черепу патлами производил впечатление утонувшего морского льва или ночного кошмара, привидевшегося индейцу перед большим походом за скальпами. — Пойдемте, я провожу вас к дому. — Ее слова навели меня на мысль, что это только начало. У меня возникло дурацкое сомнение, уже не обманулся ли я. А что, если моя утлая лодчонка действительно утонула и я попал в этот огромный небесный аквариум? Но тут девушка коснулась моего плеча и легонько сжала его, а я решил, что если это и впрямь небеса, — тем лучше, ибо я вновь обрел чувства. — Скорей, скорей! — упорно тащила она меня за собой.

— Ладно, — согласился я. — Я пойду добровольно. Между прочим, меня зовут Рэндол.

— Знаю, — сказала девушка тихо, словно открывала страшную тайну, которую она тщательно скрывала. — Я все про вас знаю.

Огромное каменное здание, расположенное на крутом склоне среди деревьев, неясно вырисовывалось на фоне серого неба, словно замок графа Дракулы, хотя и не выглядело таким старым.

Мы с Черил с трудом поднимались по скалистой тропке, которая вела с причала к дому, пока наконец не оказались перед внушительных размеров деревянной дверью с большими железными петлями и массивным кольцом звонка. Я стоял, отдуваясь, и думал о том, что мне пора бы уже обрести лучшую форму — ведь прошла неделя с тех пор, как я бросил курить, а моя секретарша, Мэндала Уормингтон, уверяла, что совсем скоро у меня улучшатся дыхание, аппетит и сон и я протяну дольше. Увы, пока я не чувствовал никаких перемен. С вожделением глядя на Черил, я надеялся, что Мэндала права хотя бы в том, что мне удастся протянуть чуть дольше. Черил дышала ровно, но я содрогнулся, представив, как вздымалась бы ее грудь после некоторых физических упражнений, о которых я мечтал.

Неожиданно до меня дошло, что девушка задумчиво наблюдает за мной.

— Прошу вас запомнить одно, Рэндол.

— Все, что угодно, — без колебаний пообещал я.

— Они все лгуньи, правда!

— Они? Кто? — остроумно спросил я. И тут я был вдвойне огорошен, потому что моя спутница исчезла! Произнеся свое загадочное обвинение, Черил опрометью бросилась за дом, до того как мой проницательный ум юриста принял доказательства ее бегства посредством слуха.

Я уставился на серую каменную стену дома с маленькими окошками, закрытыми от ненастья ставнями, затем повернулся, и меня поразило величественное зрелище: в нескольких сотнях ярдов подо мной вздымался, словно тяжело дыша, серый океан. Однако окружающий пейзаж не слишком меня обрадовал.

Я потянул кольцо, где-то в глубине дома раздался звонок, и через пару минут дверь отворилась.

— Входите, — пригласил высокий скрипучий голос, и я медленно шагнул через порог.

Прошло несколько секунд, пока я различил в темной прихожей стоявшего передо мной великана и автоматически отпрянул к холодной каменной стене. Насколько я мог разглядеть, на нем был черный костюм, белая рубашка и черный галстук. Ростом он превосходил мои шесть футов и два дюйма, к тому же выглядел гораздо шире в плечах, и хотя не шаркал ногами, когда шел по коридору, это не вселяло в меня особого оптимизма. Кому приятно общаться с чудовищем Франкенштейна, которое к тому же умеет торопиться?!

Смутно вырисовывавшаяся фигура повернулась ко мне и, пройдя несколько шагов, остановилась, заслонив собой слабый свет, исходивший из пространства позади него. Но пока он разворачивался, я успел бросить взгляд на его суровое лицо и тяжелый профиль.

— Сюда, пожалуйста, мистер Робертс, — произнес великан тем же высоким скрипучим голосом. Его «ежик» под Эрика фон Строхейма, хмурый взгляд, как у Бориса Карлоффа и голос Сэма Лорела поставили меня в тупик. Я никак не мог понять, в какой кинофильм попал. Однако не имело никакого смысла прятаться тут в темноте, поджидая, пока кто-нибудь не закричит: «Дубль!», поэтому я шагнул вперед с нахальной уверенностью. — Мистер Брэдстоун вас ожидает, — пропищало страшилище, преисполненное чувства долга, когда я зашагал за ним по коридору. — Но сначала я покажу вам, где вы сможете обсушиться. — Я проследовал за массивной фигурой в просторную комнату, где в большом старинном камине ярко горел огонь. — Располагайтесь поудобнее, сэр. Я извещу вас, когда мистер Брэдстоун пожелает вас видеть.

— Благодарствуйте, — кивнул я, пододвигаясь поближе к огню. — Между прочим, как ваше имя?

— Лофтинг, сэр. Карл Лофтинг.

Я хотел рассмотреть его получше при свете, но он тут же ушел. Для такого большого мужчины он определенно двигался быстро и бесшумно. Идеальный дворецкий, вне всяких сомнений.

Я едва отогрел кончики пальцев на руках, когда услыхал, как чистым, спокойным голосом кто-то прошептал за моей спиной:

— Звезды сказали мне, что сегодня я встречу высокого, темноволосого, красивого мужчину.

На этот раз я решил безропотно принять неизбежное, поэтому небрежно повернулся и уставился на сногсшибательную рыжеволосую красотку, каких мне еще не доводилось видеть.

«Пусть, — сказал я себе, — у нее нет ни совершенных точеных черт лица Черил, ни ее полных налитых грудей, ни ее длинных стройных ног, но то, что у нее собственные рыжие волосы и темно-зеленые глаза, определенно заставят задуматься о том, что хорошего в блондинках. А если принять во внимание еще и приятную женственную фигурку, ответ на поставленный вопрос будет однозначный: ничего!»

Ее узкая ярко-алая шерстяная юбка, которая почти не скрывала ягодиц, заканчивалась чуть ли не на бедрах. Над юбкой красовался телесного цвета просвечивающий насквозь лифчик, и пока я, не веря собственным глазам, сосредоточился на небольших твердых холмиках с розовыми вершинками, девушка начала освобождаться от этого непрактичного предмета одежды.

Волшебные четы ее круглого лица выражали притворную невинность. Только широкий, плоский нос несколько портил диковинную красоту, усиленную необыкновенным цветом ее волос и глаз. Но именно эта несоразмерная черта делала лицо действительно поразительным и запоминающимся.

— Надеюсь, вы не станете возражать. Мои звезды говорят, что нужно следовать своим порывам. — Каждое слово она выдыхала, словно капельку золотистого меда.

— Вы, случайно, не знаете, что сегодня говорят мои звезды? Мне представляется, будто у меня самый сумасшедший гороскоп.

— Сегодня вас ждут только приятные новости, — счастливо сообщила незнакомка. — Пока Венера находится в этом положении, вы будете на высоте в любой ситуации.

— И какие решения я должен принять, чтобы достичь блаженства?

— Давайте посмотрим. — Она расстегнула молнию на юбке, которая тут же упала на пол, обвив ее щиколотки, и, переступив ее, девушка приблизилась ко мне. — Ответ ищите у звезд. В этом месяце будьте щедры на чувства, обнимайте всех, кто станет делать вам бесстыдные предложения. Это для Козерогов.

— Я — Телец.

Губы ее приоткрылись, а глаза полузакрылись, когда она проворно выпрыгнула из своих панталончиков.

— Тогда чего же вы ждете? — проворковала гостья. Слова возникли откуда-то из дальних глубин ее горла. Когда я протянул руку и схватил ее, она прошептала: — Папочка подождет. Во всяком случае, его звезды говорят, что сегодня он не должен принимать никаких решений.

Я отшатнулся, продолжая, однако, крепко сжимать ее ягодицы.

— Вы сказали «папочка»? — задыхаясь, спросил я.

— Конечно.

— Значит, вы…

— Райма.

— Но я думал, у него только одна дочь!

Она нахмурилась, и прозрачный намек в ее глазах слегка замутился.

— Верно, я его дочь.

Я понимал, что на это мне следовало что-то ответить, но уставившись в ее зеленые глаза, совсем лишился дара речи. Временами такое случается и с адвокатами.

— Поцелуй меня, — прошептала она так тихо, что мне пришлось наклониться, чтобы расслышать. И я с ужасом понял, что противиться гороскопу слишком поздно. Когда мы повалились на ближайший диван, я думал только о том, чтобы Брэдстоун прочел свой гороскоп и не торопился встретиться со мной!

Естественно, проведя целый час на звездах, я на всю жизнь убедился в верности астрологических предсказаний. Не успела Райма подхватить свою алую юбчонку и исчезнуть, как в гостиную явился Лофтинг и объявил, что хозяин ожидает мою персону.

Глава 2

Меня препроводили в приемную. Тяжелая дубовая дверь громко захлопнулась за мной.

— Мистер Рэндол Робертс, сэр, представитель фирмы «Робертс, Робертс и Гримстед», — громко объявило «чудовище Франкенштейна».

Лофтинг, дворецкий, телохранитель или кто-то там еще, стал слева от стола огромных размеров напротив книжных полок, тянувшихся вдоль стены. За столом, над зеленой обивкой столешницы, сжав костлявые пальцы, сидела, сгорбившись, незапеленутая мумия, первопричина моего приезда на этот отвратительный остров — А. 3. Бертрам Брэдстоун. Лицо старика, изборожденное глубокими морщинами, напоминало дно пересохшего озера в Долине Смерти, а огромный стол лишь подчеркивал его незначительные габариты. Тонкие ярко-красные губы вздрагивали, чтобы позволить воздуху с шипением в свистом добраться до коллапсируюших легких. Блеклые, почти незрячие глаза уставили на меня. Этот тяжелый взгляд мертвеца здорово действовал мне на нервы. В удобном кресле он выглядел полуживым, но, покинув свое пристанище, очевидно, не продержался бы и пяти секунд на собственных ногах.

— Ах да, мистер Робертс, — медленно проговорил миллионер голосом на удивление зычным и твердым, принимая во внимание его физическое состояние. — Вы приехали составить завещание и помочь мне разрешить мучительную проблему. Как мило с вашей стороны, что вы проделали такой путь из Сан-Франциско только ради прихоти старика.

— Не столько из-за прихоти, сколько из-за десяти тысяч долларов, о которых мы договорились, — уточнил я. — Я — всего лишь адвокат, мистер Брэдстоун, а не ангел милосердия.

Он сурово посмотрел на меня. Несомненно, этот взгляд пронзал насквозь немало честолюбивых служащих в дни, когда железная рука основателя правила «Брэдстоун энтерпрайзиз».

— Как мне сказали, вы первоклассный адвокат, — прогромыхал хозяин острова, наглядно демонстрируя, что сила его мозга не сломлена бессилием его бренного тела, — достойный того, что я плачу за ваши услуги. Дайте мне только причину усомниться в вашей компетентности, и вам придется поискать другого клиента.

— Мы не только никогда не ищем клиентов, мистер Брэдстоун, — ответил я с достоинством, — но время от времени и отказываем кое-кому.

Старик захрипел с присвистом, его тело опасно накренилось в тяжелом кресле. Я подумал было, что у него начался приступ, но потом до меня дошло, что он смеется.

— Что ты думаешь о нашем мистере Робертсе, Карл? — обратился он к великану. — Мужчина с характером. Вызывающий восхищение, я бы сказал. Он знает себе цену. Совсем не похож на сопляков, жаждущих денег, лживых, беспринципных интриганов, забравшихся на вершину моей империи. Человек, который отказывается от денег из-за престижа! — Тело его затряслось от смеха, и ему пришлось схватиться за стол обеими руками. Когда его стал мучить спастический кашель, суставы пальцев проступили сквозь пергаментную кожу.

Лофтинг бросился к нему и подхватил под мышки, крепко поддерживая своими огромными ручищами.

— Может, нам лучше приступить непосредственно к делу, сэр. Вам скоро ложиться спать. — Он посмотрел на меня, и мне стало ясно, что он имел в виду.

— Бумаги у меня в портфеле, сэр, — прочистив горло, заметил я, взглядом отыскивая стул. Найдя один, пододвинул его к столу. Лофтинг остался в той же позе рядом с Брэдстоуном.

— Вы все приготовили в соответствии с моими инструкциями?

— Так точно, — кивнул я. — Осталось лишь уточнить некоторые детали относительно наследства, если вы пожелаете их добавить, да внести имя наследника.

Старик поморщился.

— Имя… ах да, имя. — Он растерянно сделал несколько вдохов. — В этом-то, мистер Робертс, и состоит наша проблема.

— Ясно, — согласился я. — Как мне известно, вы желаете оставить основную часть вашего состояния своей дочери, передав ваши акции под действительный административный контроль совета директоров, который будет назначен вами. И вы упомянули только одну дочь, верно?

— Верно. — Брэдстоун воззрился на меня с несчастным видом, снова крепко сжав пальцы. — Мистер Робертс, я даже не знаю имени своей дочери, — простонал он.

Пораженный, я уставился на него.

— Понимаю, — кивнул я, совершенно ничего не понимая. — Значит, ни одна из двух девушек, которых я только что встретил, не является…

Странно улыбнувшись, он покачал головой.

— Насколько мне известно, нет, мистер Робертс.

— Значит, вы хотите доверить нам опеку до тех пор, пока не будет найдена ваша дочь?

— Вы так говорите, — поморщился он, — будто я отдам концы в любой момент. — Бертрам снова слегка захрипел, и я догадался, что, вероятно, он рассмеялся. — Но вы правы. И все-таки я надеюсь дожить до того момента, когда смогу обнять свою дочь. Видите ли, я полагаю, что она находится с нами на острове.

Я невольно оглянулся через плечо.

— Она здесь уже две недели, — услужливо вставил Лофтинг, — как и все они.

— Все? — Я решил оставаться невозмутимым, несмотря на потрясение.

— Да, — прохрипел Брэдстоун. — С нами пребывают семь молодых леди, любая из которых может оказаться моей дочерью. Но возможно, мне стоит предпринять попытку разъяснить ситуацию целиком, чтобы вы решили, что можно сделать. Именно этого я и жду от вас.

— Я считал, что меня пригласили, чтобы сформулировать вашу последнюю волю и составить завещание, — подчеркнул я.

— И для этого тоже, — согласился он. — Но прежде надо найти мою дочь. Совершенно ясно, что я не могу оставить ей свои деньги, не зная, кто она такая.

— Совершенно ясно, — согласился я. — Если быть более точным, по крайней мере, без вашей на то воли она их не получит.

— Точно. А теперь позвольте мне начать сначала. — Брэдстоун наклонился вперед к столу и оперся на него тонкими руками, заранее предвидя, что история будет долгой и ему понадобится отдых. — Хотя в то время мне уже исполнилось шестьдесят три года, мы будем называть это началом. — Он хихикнул, и его взгляд сосредоточился на зеленом сукне столешницы. — Сделав удачную деловую карьеру, создав финансовую империю и накопив солидное состояние, как многие мужчины в этом возрасте, я неожиданно осознал, что достиг преклонных лет, не получив никакой радости от жизни. Поэтому я твердо решил предпринять то, чего я уже давно не делал. Я вознамерился соблазнить женщину. Молодую красивую женщину, полную жизни и энергии, которая обновила бы запасы моих собственных иссякших ресурсов и, возможно, воскресила бы мою ушедшую молодость. — Старик замолчал и оторвал взгляд от столешницы. Я улыбнулся ему той из своих улыбок, которая предназначалась для того, чтобы вселять присутствие духа в клиентов. — Не слишком-то оригинальная история, мистер Робертс, не так ли? Вероятно, вы слышали подобное и раньше. За исключением того, что в данном случае я не потерял ни головы, ни сердца. Короче, я бросился во все тяжкие. Но когда роман закончился, молодая леди храбро объявила мне о своей беременности, и я понял, что с меня достаточно.

— Значит, вам этого хватило, а что же с дамой?

Брэдстоун приподнял брови.

— Конечно же она хотела денег. О нет, она меня никогда не любила! Мне к тому времени уже стукнуло шестьдесят пять, помните. Итак, я дал ей все, чего она хотела, поскольку она мне дала то, чего хотел я, и прекрасно сознавал, что ничего подобного больше в жизни не получу. Бес в ребро — это было мое последнее приключение. Моя лебединая песня, как говорится. После этого я вернулся к своему бизнесу и чертовски здорово с ним управлялся до последних дней. — Он задумчиво улыбнулся. Я засомневался, получал ли старикан от подружки такое же удовольствие, как от процесса делания денег. — Теперь, как вам известно, мне восемьдесят семь, — добавил он радостно. — И до сих пор я в состоянии обставить всех этих подхалимов, которые уверены, что знают больше, чем выживший из ума старик.

— Сколько вы ей заплатили?

— Сколько? — Брэдстоун нерешительно посмотрел на меня. — О, вы имеете в виду молодую леди, о которой я упомянул?

— Мать вашей дочери, — услужливо подсказал я.

— Сто тысяч долларов, — без доли манерности назвал он сумму и добавил: — Думаю, я был щедр.

— Щедрость — не мера вашей платежеспособности, — заметил я. — Прошу вас, мистер Брэдстоун, давайте оставим воспоминания и приступим к анализу фактов. Итак, вы имели любовную интрижку с барышней, и неудивительно, что она обнаружила, что беременна. Тогда она исчезла, верно? И что произошло потом?

Лофтинг, по-прежнему стоявший рядом с финансистом, с высоты своего роста бросил на меня угрожающий взгляд, но я проигнорировал его.

— Ничего не произошло. — Брэдстоун пожал плечами. — Она взяла сто тысяч, и больше я ее не видел. Если честно, я меньше всего хотел ее видеть. И вот, в прошлом году, когда я узнал наверняка, что умру в течение двенадцати месяцев, я вспомнил о ней. И о ребенке.

— Понимаю. Вся ваша жизнь промелькнула у вас перед глазами, и возникло непреодолимое желание исправить несправедливость.

— Вы возмутительно прямолинейны, мистер Робертс, — пробормотал Бертрам, а Лофтинг за его спиной ломал пальцы, каждый величиной с долларовую сигару. — Но должен согласиться, что так все и случилось. Жизнь моя подошла к концу. Я оглядываюсь и о многом сожалею. Но, естественно, поправить уже ничего нельзя. Говорят, что жизнь — это улица с односторонним движением: что прошло, того уже не воротишь.

— Но есть ваша дочь.

Он кивнул.

— Да, есть моя дочь. Только, как вы понимаете, я не могу ее найти.

Неожиданно до меня дошло, что на задворках моего мозга сигналит какая-то догадка.

— Откуда вы узнали, что у вас родилась дочь? То есть как вам стало известно, что родившийся младенец женского пола? Вы нашли его мать?

— Его мать умерла. Мы нашли людей, которые знали ее. Она умерла, когда девочке исполнилось три года. Затем ребенка отправили в приют в Лос-Анджелес. Мне это сообщили сыщики, которых я нанял. Именно в приюте и теряются все следы.

— Но ведь должны же быть какие-то записи!

Старик развел руками в полной беспомощности.

— Пропали. Сам приют сгорел дотла три года назад. Все регистрационные книги погибли в огне.

— А как насчет фотографии матери?

Губы Брэдстоуна задрожали в подобии улыбки.

— Я никогда не отличался сентиментальностью, — прохрипел он. — До последнего времени.

Я покачал головой и на минутку сосредоточился, чтобы попытаться привести мысли в порядок. От этого у меня только закружилась голова.

— Итак, вы ее не нашли. Но в начале нашего разговора сообщили, что она находится на этом острове.

Старикан припечатал меня стальным взглядом.

— Поиски на этом не закончились, мистер Робертс. Я не из тех людей, что смиряются с поражением или отказывают себе, если решили что-то заполучить. И поэтому я потратил год и достаточно много денег, разыскивая двадцатидвухлетних барышень, которые провели и свое детство в приюте «Солнечная долина».

— Между прочим, куда делась та сотня тысяч? — спросил я из чистого любопытства.

— Испарилась. Конечно, тут замешан мужчина. Ее сожитель. Мы раскопали его имя, но местонахождение неизвестно.

— А как насчет имени маленькой девочки? Почему же вы этого не обнаружили?

— Мы не могли найти никого, кто знал бы ее мать достаточно хорошо, чтобы помочь нам выяснить подробности насчет ребенка. Никто не назвал нам ее имени. Помнили только, что обычно ее мать называла дочку «моя сладкая».

— Не очень-то помогли, — вздохнул я.

— В дополнение к команде сыщиков, которой я поручил выследить всех трех девушек, что мог припомнить бывший директор приюта, я также заручился услугами посреднической фирмы. — Брэдстоун слабо улыбнулся. — И вот тут-то мы столкнулись с настоящими проблемами.

— И о чем же вы объявили?

— О том, что я оставлю семьдесят миллионов долларов молодой барышне, которая сумеет доказать, что она приходится мне дочерью. Вы не из тех, кого можно назвать сообразительным, мистер Робертс.

— Это оттого, что я прочел слишком много трактатов по юриспруденции. И что же произошло?

— Полагаю, вы способны себе представить. Мы получили отклики почти от тысяч молодых леди, заявляющих, что они являются моими дочерьми.

Я с умным видом кивнул, чтобы дать ему понять, что схватываю все на лету.

— Теперь догадываюсь, в чем проблема. Вы считаете, что некоторые из них лгут?

Брэдстоун и Лофтинг зловеще уставился на меня, ясно показывая, что им не до шуточек. И одного пристального взгляда на эти две устрашающие физиономии хватило бы, чтобы у любого пропала всякая охота веселиться. Я кашлянул, и Бертрам стал продолжать:

— Конечно, большинство барышень не подходило. В конце концов осталось десять, в отношении которых возникли обоснованные сомнения. За последний месяц, благодаря усилиям моих ищеек, троих из них мы исключили. Теперь их семь.

— И именно они сейчас находятся на острове? — спросил я, как только мои заржавевшие мозги пришли к такому поспешному заключению.

Брэдстоун сурово кивнул.

— Я хотел изолировать их здесь, в надежде, что, пока они будут находиться вместе, их прошлое, которое они до сих пор скрывали, вылезет наружу.

— И вы все-таки уверены, что шестеро из них лгут? Естественно, ваша дочь не может помнить свою мать.

— Вполне вероятно, — согласился Брэдстоун. — Но верно и то, что ни одна из этих девушек и не настаивает на том, что помнит свою мать достаточно хорошо для установления ее личности. Но все они заявляют, что попали в приют, будучи малышками, а не грудными младенцами.

— А вы удостоверились, что все семь действительно воспитывались в приюте «Солнечная долина»?

— Нет, мистер Робертс, нет. — Брэдстоун протянул дрожавшую руку и сделал слабую попытку выдвинуть ящик стола. Лофтинг быстро наклонился и вытянул ящик. Мой клиент достал какие-то бумаги. — Вот все подробности, которыми мы располагаем относительно каждой девушки — их полные истории жизни до того момента, как нам удалось их проследить. Четыре девушки действительно находились в том приюте — Робин, Филиппа, Райма и Черил. Нам удалось разыскать их приемных родителей, которые удостоверяют данный факт. Оставшиеся трое — Ивонн, Аманда и Андреа — могли там находиться непродолжительное время, но мы в этом не уверены.

Я потянулся к столу и взял стопку бумаг — семь досье, каждое с именем, напечатанным большими буквами на обложке. Старик, похоже, обрадовался, что я избавил его от этого тяжкого бремени. Руки его бессильно упали на столешницу.

— Ладно, я их изучу. Но дальше-то что? Если ваша команда сыскарей не сумела идентифицировать вашу дочь из этой семерки, как я-то это сделаю? Во-первых, я адвокат, а не сыщик.

— Точно, — кивнул старикан.

Подождав, в надежде узнать, что же означало это его «точно», я почувствовал, что молчание становится тягостным, и наконец спросил:

— Вы думаете, что если я разрушу их планы, составив ваше завещание, то поймаю одну из них на вранье или что-то в этом роде?

Брэдстоун пристально смотрел на меня напряженным взглядом, словно король, решавший, заслуживает его сын королевства или же смерти.

— Полагаю, что могу на вас положиться, мистер Робертс. Вероятно, вы — моя последняя надежда. Как видите, я не долго протяну. И только одного я хочу, хочу больше, чем когда-либо в своей жизни, даже больше, чем быть уверенным, что моя настоящая дочь получит мое состояние, — ведь она может получить его и после моей смерти. Я жажду видеть ее собственными глазами, зная, что она — моя плоть и кровь, обнять ее до того, как уйду в другой мир. — Его взгляд опустился на столешницу, и некоторое время он молчал. Я взглянул на Лофтинга и заметил блеснувшее в его глазах сентиментальное выражение.

— Поскольку до сих пор посредством тщательного изучения прошлого каждой девушки мы не обнаружили, кто она, я решил пригласить вас сюда, чтобы вы выяснили, кто из этих семерых лжет. Им сообщили о вашем приезде и объявили, что именно вы установите, кто из них получит наследство.

— Что?! — При этом я выпрямился. — Послушайте, я же — адвокат, а не…

— Адвокат, и с большим жалованьем, позволю себе напомнить, мистер Робертс. Однако если плата вас не устраивает, мы можем урегулировать этот вопрос перед тем, как вы покинете остров.

Я нахмурился — ситуация мне нисколечко не понравилась, и мне было совершенно плевать на деньги.

«Но, черт побери! — решил я. — Поскольку я здесь, почему бы мне не побеседовать с девицами». По крайней мере, эта идея мне импонировала больше, чем разговоры с Брэдстоуном и Лофтингом!

— Ладно, — согласился я. — Значит, я переговорю с ними со всеми и тогда посмотрим. Но я ничего вам не обещаю. Ни одна из них добровольно не сдастся!

— Я рассчитываю, что за них это сделает жадность, — просто сказал Брэдстоун. — И не думайте, что вам придется очень стараться, чтобы переговорить с ними, мистер Робертс. Уверен, они все горят желанием высказаться перед вами. И каждая хочет убедить вас, что в завещании должно стоять ее имя. В своем нетерпении, возможно, они выдадут себя. Вот на что я рассчитываю. На это и на вашу проницательность как знатока человеческой натуры. Могу я надеяться?

— Не знаю, какой из меня знаток человеческой натуры, но мне не трудно понять, как вы заработали свои семьдесят миллионов, мистер Брэдстоун. Во всяком случае, я сделаю все, чтобы вывести на чистую воды всех этих охотниц за сокровищами. Но вы понимаете, что скорее всего каждая барышня искренне считает себя вашей дочерью?

— Есть вероятность, что ни одна из них не является моей дочерью, мистер Робертс. — Старикан повесил голову, и на какое-то мгновение я подумал, что он собирается начать биться ею о столешницу. Он выглядел дряхлым, усталым и грустным, как оскопленный кокер-спаниель. Я перехватил взгляд Лофтинга, говоривший, что мне пора уходить, и быстренько встал со стула. Великан проводил меня до двери, а потом уже я последовал за ним до длинному коридору и вверх по застланной ковром лестнице.

Мы добрались до верхнего этажа и остановились у первой двери.

— Это ваша комната, пока вы находитесь здесь, мистер Робертс.

Я поблагодарил и собрался уже войти.

— Минуточку, сэр, — окликнул меня Лофтинг.

— Что еще?

— На вашем месте я не стал бы принимать последнее замечание мистера Брэдстоуна всерьез. Необходимо найти его дочь в течение недели. И в ваших же интересах найти ее.

— Как это он сказал: «…мы все знаем, что она может быть здесь».

Лофтинг подошел ближе, ломая свои огромные пальцы. Я почувствовал, как сжались мои миндалины, когда он поднял руки.

— Она находится здесь, мистер Робертс, — произнес великан многозначительно. — И все, что вам нужно сделать, — это найти ее.

Неожиданно он развернулся и исчез, спустившись вниз по лестнице. Насколько все стало бы проще, если б я не пережил этот шторм!

Глава 3

Я смотрел на постель с ее унылым оранжевым покрывалом и единственной подушкой, и желание позабыть об этих семидесяти миллионах долларов и связанных с ними проблемах чуть не заставило меня броситься на нее в одежде. Я устал. После моего путешествия к звездам меня здорово шмякнуло об землю.

В комнате с оштукатуренными и выкрашенными в серый цвет стенами яркое покрывало и бледно-зеленый ковер выглядели словно символы движения хиппи. Но в тот момент мне было наплевать на очарование окружающей обстановки. Пока я взвешивал, что лучше: соснуть или поразмыслить о семи дочерях владельца дома, я обнаружил встроенный стенной шкаф и решил, что это самое подходящее место для моего пиджака.

Внутри темного шкафа я различил дюжину вешалок на поперечине и обнаженную брюнетку, беспечно прислонившуюся к задней стенке.

— Дочь полковника Брэдстоуна, чтоб мне сдохнуть! — протянул я, как можно нагляднее демонстрируя свой билоксийский акцент.

— В первый раз слышу, что он полковник, — спокойно промолвила девушка. — Но я еще многого не знаю о своем папочке.

— А он — о вас, — уточнил я.

— Ну, поскольку вы его официальный уполномоченный, мистер Робертс, мой долг проинформировать вас о каждой мелочи, которую папаша хотел бы узнать о своей вновь обретенной дочери.

— Уверяю вас, есть некоторые детали, в которых он совсем не заинтересован. Как, например, размер вашего бюста — тридцать девятый или сороковой — или же талия — двадцать один или двадцать два, а бедра…

— О, но вас это волнует, не так ли? — ликующе взвизгнула барышня и вытолкнула меня из стенного шкафа. Она вышла из него медленно, вихляя бедрами так, что любой матрос позеленел бы от зависти. Неожиданно меня охватило непреодолимое желание уточнить параметры ее тела собственноручно. Тогда я напомнил себе о необходимости соблюдать профессиональную объективность. Беда заключалась в том, что у меня возник субъективный интерес не соблюдать ее.

Я заметил, что девушка по-своему прехорошенькая и не уступала тем двум, которых я уже встретил. Она не была красоткой, как Черил, не обладала такой необыкновенной привлекательностью, как Райма. Она не просто поражала своей женственной плотью и кровью — а сразу сшибала с ног. Кипя молодой энергией, отлитой в зрелое совершенство, тронутое легким загаром, она принадлежала к числу тех девушек, которые сбивают вас с намеченного курса своей свежестью, изяществом и естественностью, и вы помимо воли следуете за ними по Маркет-стрит.

— Почему бы не начать с вашей информации о том, которая из семи претенденток передо мной, — предложил я, испытывая определенное нервное безрассудство, просачивавшееся сквозь мою профессиональную холодность.

— Я — Аманда. А вы хотите сказать, что у вас нет никакого описания всех нас, вплоть до мельчайших подробностей? — поддела она, помахав хорошо ухоженным пальцем перед моим носом.

— Вот мельчайших подробностей как раз и нет, — парировал я. — Придется вам восполнить это упущение.

Аманда, как я вспомнил, была одной из трех, вызывающих наибольшие сомнения.

— Ну, тогда, как вы думаете, зачем же я здесь? — Она разглядывала меня широко раскрытыми удивленными глазами. — По виду вы не похожи на евнуха-интеллектуала и… — Девушка оборвала предложение на середине, чтобы произвести эффект.

— Моя половая жизнь ничем не отличается от жизни любого другого мужчины, — заявил я, защищаясь. — Послушайте, неужели вы полагаете, что, если я пересплю с вами, это повлияет на то решение, которое я приму относительно завещания?

Она надула губки — полные, сочные и сладкие, — которых лишь слегка коснулась бледная помада.

— Конечно же нет! — Барышня заморгала своими большими карими глазищами, в которых, как в зеркале, отразилась ее притворная невинность. — Подобная мысль никогда не приходила мне в голову.

Я откашлялся.

— Ну, поскольку вы понимаете, что я — настоящий образец профессиональной добродетели, мы продолжим наше обсуждение.

— Неужели? — Аманда приподняла темные бровки, которые изгибались над круглыми глазами совершенной формы. — И что же мы собираемся продолжать обсуждать, мистер Робертс? Неужели все адвокаты такие? Одни разговоры и никаких действий…

— Зовите меня Рэндол, — представился я, проигнорировав инсинуации относительно моих мужских достоинств. — И расскажите, почему именно вы должны получить семьдесят миллионов долларов.

— Это достаточно очевидно, — отрезала девушка холодно. — Его дочь — я.

— Конечно. Вот только откуда вы знаете, что это именно так?

— Есть вещи, которые девушка знает, не имея на то никаких доказательств, мистер Робертс. Мы это чувствуем.

— Уверен, что так оно и есть, — кивнул я, обозревая ее круглые обнаженные бедра с более чем профессиональным интересом. — Как, например, холод?

Аманда развернулась и пошла назад к стенному шкафу, ее пухленькая попка двигалась в ином ритме, чем совершенные округлости ее бедер, на нежной белой коже не осталось никаких следов от бикини — или от загара, если на то пошло! Она исчезла в шкафу на десять секунд и появилась, одетая в мини-юбку лавандового цвета, которая ничуть не ослабила мою заинтересованность ее ногами, и в оранжевую блузку с единственной застегнутой пуговицей — самой нижней!

— Другими словами, у вас нет доказательств того, кто же вы на самом деле, — упорно гнул свою линию я, зная, как мой папаша одобрил бы то, что я так твердо придерживаюсь темы. — Вы ничего не помните о том времени, когда вам было три года?

— А вы?

— Помню, как моя мамочка вместе с моей кузиной купали меня, когда мне исполнилось два годика, — гордо отчеканил я.

— Говорят, ранние половые связи оказывают влияние на всю последующую жизнь — неужели вам теперь всегда нужно принимать ванну с девушкой, чтобы у вас появился к ней интерес?

— Вовсе нет. Но у меня действительно возникает чувство вины, когда я принимаю ванну. А как насчет ваших ранних воспоминаний?

Она беспомощно посмотрела на меня.

— Как я уже говорила, у меня их нет. Действительно никаких. Возможно, мне довелось прожить такую ужасную жизнь, что я подавила все воспоминания об этом — видите ли, я не имела кузенов для сексуальных игр и смутно припоминаю женщину, которая не всегда находилась рядом, и мужчину, который меня бил. Догадываюсь, что они — мои родители, но что это доказывает?

— Ничего, — уступил я. — Подойдите к кровати и сядьте.

Девушка подошла и опустилась на матрас.

— Хотелось бы мне пропустить рюмочку! — печально выдохнула она.

— Аманда, мне хотелось бы, чтобы у вас оказалось две рюмочки, — искренне отозвался я, — и путь одна достанется мне.

— Если бы у меня сейчас оказалось их две, одну я швырнула бы вам в лицо. — Ее карие глазищи взирали на меня с типично женским негодованием.

— Напрасная трата хорошего бурбона, — дружески улыбнулся я ей. — Откуда эта внезапная тяга к стимуляции алкоголем?

— Очевидно, это единственный стимул, который я могу надеяться получить! — Ее презрительный взгляд смягчился, и она изящно и очаровательно вздрогнула. — Представьте, это не только разочарование в моей сексуальной привлекательности — я к тому же напугана.

— Кем… или чем?

Аманда застонала и отвернулась, а когда снова повернулась, ее пухлые надутые бледные губки и глубокие глаза сказали мне, что она очень серьезна.

— Мистер?.. Вы ведь не станете возражать, если я буду называть вас Рэнди, не так ли? Я думаю, кто-то собирается меня убить.

— Чтобы вы не смогли унаследовать денежки старикана? — нерешительно осведомился я.

Она пожала плечами:

— Зачем же еще?

— Возможно, у вас есть какое-то тайное доказательство, что именно вы — дочь Брэдстоуна.

Аманда покачала головой.

— Не думаю. Я хотела сказать, что даже… — Ее круглые глаза еще больше округлились.

— Могу поспорить, что теперь вам пригодилась бы и вторая рюмочка, — небрежно заметил я.

— Черт бы вас побрал! Ну, чувствую я, что я его дочь, а это гораздо важнее, чем все ваши вонючие юридические факты.

— Но не менее важно, чем все эти вонючие юристы.

— У вас вместо сердца — портфель!

Пока мое усталое воображение отделывалось от этой метафоры, я, ради смены занятий, попытался взвесить несколько реальных фактов.

— Почему вы решили, что кто-то стремится вас убить? Вы чувствуете, что это может произойти, или же у вас имеется нечто конкретное, например бассейн с аллигаторами под полом гостиной?

— Пожалуйста, отнеситесь ко мне серьезно, Рэнди! — Аманда притопнула ножкой и закачалась на кровати. — Кто-то прокрался в мою комнату и разорвал все мое нижнее белье!

— А оно было на вас?

— Рэнди, ваш перекрестный допрос никуда нас не приведет. — Она вздохнула с раздражением, и именно тогда я решил разозлить ее так, как умею. И еще кое-что решил для себя: ее бюст определенно был сорокового размера!

— Послушайте, — продолжала девушка, — я расскажу вам все.

— Пожалуйста, обращайтесь к суду присяжных, — проинструктировал я ее. — И представьте резюме, если оно у вас есть.

— Заткнитесь! Значит, я приехала сюда две недели назад с шестью другими девушками, с двумя из которых вы уже встречались.

— Это что же — заговор? — заорал я. — Как ты…

— Вы нарушаете порядок, — решительно прервала меня Аманда.

— Только ради того, чтобы получить информацию! Значит, вы утверждаете, что находились здесь… и…

Она прищелкнула языком и критически сощурила глаза.

— Напоминаю, что это я даю показания! Ни ваше местонахождение, ни ваше поведение за последние несколько часов не имеют отношения к обсуждаемому вопросу.

— По крайней мере, хотя бы из приличия кашлянули, когда…

— Вы бы меня не услышали! Могу я теперь продолжать давать свидетельские показания?

— Я возражаю, — простонал я. — Однако валяйте.

— Итак, все семеро приехали сюда две недели тому назад. Естественно, как только мы встретились, то с первого же взгляда возненавидели друг друга и почти не разговаривали. Мистер Брэдстоун с каждой из нас беседовал несколько раз, но, боюсь, по сути он ни малейшего представления не имел, о чем с нами нужно говорить. Полагаю, прошло слишком много времени с тех пор, как он последний раз беседовал с молоденькой девушкой о чем-то личном. Он жутко смущался. Во всяком случае, беседа протекала очень скучно и ужасно действовала на нервы. Вчера он сообщил нам о вашем приезде, а прошлой ночью мое нижнее белье оказалось разорванным в клочья.

Аманда замолчала и посмотрела на меня с чопорной самоуверенностью, будто сообщила нечто чрезвычайной важности.

— И вы полагаете, что между этими двумя событиями есть какая-то связь? — спросил я.

— Неужели вы настолько тупы?!

— Ага, — согласился я, надеясь избежать обсуждения моих способностей и сделать хоть какие-нибудь выводы.

— Поскольку девушки знали, что приедете вы и станете решающим фактором в этой игре в «угадайку», одна из них решила вырвать победу во что бы то ни стало.

— И поэтому порвала ваше нижнее белье, пытаясь напугать вас до такой степени, чтобы вы убрались с острова?

— Она дала понять, что дело тут не в моем нижнем белье. — Аманда вытащила из своей туфельки крошечную полоску и вручила ее мне. — Она оставила это, пришпилив булавкой к трусикам.

Записка, написанная почерком с наклоном влево, гласила: «Вообрази, если бы это все было надето на тебе, дорогуша!»

— Порядок, — кивнул я. — Убедила. Кто-то действительно хочет запугать вас, чтобы вы уехали с острова.

— И я знаю, кто эта сучка, Рэнди!

— Только не рассказывайте мне, что прятались под кроватью в то время, как она драла на мелкие кусочки ваши панталончики!

Аманда одарила меня испепеляющим взглядом.

— Я видела, как она выходила из моей комнаты, поскольку находилась в ванной, через две комнаты, принимала душ. И только открыла дверь, чтобы выйти, как я увидела ее. Она торопливо шла по коридору. Я даже слышала, как защелкнулся замок моей комнаты.

— Хорошо, Аманда. А теперь приподними юбочку чуть повыше, скрести ножки и сообщи джентльменам из суда присяжных имя этой потенциальной убийцы.

— Андерсон. Черил Андерсон. С которой вы уже имели удовольствие встретиться. — Она осуждающе кивнула.

— Только мимоходом, — возразил я. — Я оставил ее у парадной двери, помните?

— Помню. Только это она вас оставила — очень умная тактика. В конце концов, у нее будет полно времени соблазнить вас, когда она устранит всех своих соперниц.

— О’кей. Ваше дело прелюбопытное, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы разузнать, что за всем этим стоит. Тем временем я, самозваный судья, советую вам все время держать дверь на запоре, не принимать никого, кроме меня, и не бродить по темным коридорам.

— У меня есть лучшее решение этой проблемы, — хрипловато произнесла Аманда. — Я буду чувствовать себя в безопасности, если останусь за запертой дверью с вами.

— Трудно отрицать логику ваших аргументов, — согласился я, с трудом сглотнув.

— И если мы не станем никому открывать дверь…

— Вы будете в абсолютной безопасности!

— Неужели, Рэнди! — Аманада приподняла бровь, хитро улыбаясь. Когда она встала, мини-юбка упала с нее. Нижнего белья она не надела.

— Разве у вас совсем не осталось нижнего белья? — спросил я.

— Я же была в душе, помните?

— Не повезло! — неубедительно вздохнул я.

— Вы готовы к перекрестному допросу? — Она протянула ко мне руки, и, прежде чем я придумал какие-нибудь возражения, я оказался в постели вместе с ней.

— Вы не против, если я проведу ночь с вами? — спросила Аманда. — Не подумайте, что вы нужны мне только для защиты… Я правда считаю вас красивым мужчиной. Вы только представьте, так ужасно оказаться здесь в компании с шестью другими девушками и восьмидесятисемилетним стариком!

— Есть еще Карл Лофтинг, — заметил я, проводя пальцами по мягким завиткам ее темно-каштановых волос, падавших на плечи. — Вы с ним могли бы поучаствовать в прекрасном фильме ужасов.

— Он — пресмыкающееся, — хихикнула Аманда.

— Рад, что вы предпочитаете интеллектуалов, — честно сказал я. Аромат туалетной воды с запахом цветков апельсинов несколько смягчил остроту моего эротического аппетита.

— Мне все равно, будь у вас мозги хоть как у Марка Антония, — счастливо простонала она, когда руки мои коснулись ее ягодиц, а округлые, полные бедра задвигались подо мной в завораживающем ритме. — У тебя такие мужские достоинства, каких мне уже давно не приходилось видеть.

— Суд откладывается, — тихо прошептал я, смазав ее ответ своим поцелуем.

Глава 4

Несмотря на то что мы битых два часа провели за физическими упражнениями, я временно прогнал Аманду в ее комнату, убедив в конце концов девушку, что пять пополудни — как раз время, когда я укладываюсь спать. Приняв душ и переодевшись, я спустился вниз и отыскал единственный телефон в доме — радиотелефон в кабинете Брэдстоуна. Комната оказалась пуста, поэтому я проскользнул в нее, снял трубку и набрал номер станции.

Несмотря на улучшенную связь, которая сделала Северную Америку самым неподходящим местом в мире для того, чтобы сохранить в тайне секретные телефонные разговоры, мне все-таки потребовалось пятнадцать минут, чтобы соединиться с Мэндалой Уормингтон, этой рыжеволосой секс-бомбочкой, которая единолично справлялась с тем, чтобы офис компании «Робертс, Робертс и Гримстед» не путали с похоронным бюро.

— «Робертс, Робертс и Гримстед». Чем могу помочь?

— Приветик!

— Прошу прощения.

— Это я, Мэндала!

— Мэндала — это я. А кто вы?

— Эй, этот звонок стоит один бакс в минуту. Посерьезней!

— Да, сэр. Мистер Робертс? — произнесла она старомодным официальным тоном, на который была мастерица. — Вы звоните, чтобы сообщить, что вам неожиданно пришлось задержаться не неопределенное время на этом изолированном острове с семью одинокими дамочками, которые просто умирают от желания познакомиться с вами поближе. Поскольку вы знаете, что это важно для нашей компании, вы просто не можете им отказать…

— Минуточку! — заорал я. — Погоди немножко, пока я вычислю, откуда ты знаешь о семи…

— Мне об этом доложил коротышка сыщик.

— Я считал, что все детективы ростом больше шести футов.

— Только не этот. Во всяком случае, ему поручают самые простые задания. Дошло наконец?

— Мэнди! Чем это ты занимаешься в мое отсутствие?

— Расскажу позже. Возможно. Я познакомилась с ним после того, как мы передали некой фирме частную информацию. Я заглянула в нее и таким образом узнала подробности об острове мистера Брэдстоуна, и его потерянной дочери, и обо всем остальном…

— С каким-то сыскарем! — рявкнул я. — Чуть-чуть давления со стороны красивой, чувственной, готовой… — Я задохнулся. — Ты была готова на все?

Она хрипло хихикнула.

— Да ты ревнуешь, старик! В твоем распоряжении семь прекрасных женщин на одиноком острове, а ты приревновал меня к единственному старому коротышке детективу!

— Я не ревную, — возмутился я. — Просто забочусь о благополучии сотрудника, который порочит свой первоклассный имидж общением с низкосортным частным сыщиком. Кроме того, откуда тебе известно, что они все — красотки?

— А разве нет?

— Я еще не всех видел!

— Хорошо, давай перестанем тратить деньги фирмы на телефонные переговоры. Пойди и закончи свой осмотр, пока я…

— Прекрати! — в отчаянии прервал ее я. — Иначе у меня возникнет искушение отправиться домой на первой попавшейся летающей рыбе!

— Тогда до скорого свидания, мистер Робертс.

— Прежде чем положить трубку, не возражаешь, если я сообщу тебе, зачем звоню?

— Я думала, что сама тебе уже все сообщила.

— Лишнее доказательство того, что ты не такой уж сообразительный детектив. Дело в том, что мне придется остаться тут на несколько дней. — Я проигнорировал ее хмыканье. — Это первое. Второе — мне нужно, чтобы разыскали всех, кто работал в приюте «Солнечная долина» в Лос-Анджелесе двадцать лет назад, и порасспросили о ребенке. Приюта теперь нет — сгорел, — но попытайся. Твой дальновидный приятель должен знать, кого они уже извлекли на свет Божий. Выуди у него, что можешь, но я ему не слишком-то доверяю, поэтому найми другую фирму для поисков и посмотри, не натолкнутся ли они на кого-то неучтенного. И не останавливайтесь на учителях и няньках. Даже повариха сгодится.

— Ты ищешь кого-то, кто может опознать дочку мистера Брэдстоуна?

— Так точно, мисс Уормингтон! Но у нас очень мало времени, поэтому шевелись и сообщи мне в ту же минуту, как отыщете кого-нибудь.

— Да, сэр. Это все, сэр?

— Нет.

— Ну, если вам есть что сказать, то выражайтесь покороче, — бросила она усталым официальным тоном. — Вы знаете, что ваш отец проверяет все счета за телефонные переговоры!

— Надеюсь, твой дружок-детектив неплохо целуется, — прорычал я и повесил трубку. Пусть знает, кто на самом деле ревнует!

В шесть тридцать Лофтинг тихонько постучал в дверь и сообщил мне, что ужин будет в семь.

— Но именно в это время я обычно пью свой вечерний коктейль! — запротестовал я, открывая дверь.

— Мистер Брэдстоун отправляется на покой в восемь, мистер Робертс. Уверен, вы понимаете. — Он уставился на меня таким взглядом бледно-серых глаз, что я не осмелился не понять и кивнул.

— Ладно, но не обещаю, что смогу много съесть.

После перекрестного допроса Аманды у меня не осталось сил на еду.

— Мистер Брэдстоун и сам не очень хороший едок, — подчеркнул Лофтинг. — Если вы пойдете со мной, я покажу вам столовую.

Я пошел с ним. Это выглядело так, словно идешь в тени огромной секвойи. Мы снова спустились по лестнице и направились по коридору в заднюю часть дома. По пути я заглянул в гостиную и заметил точное расположение шкафчика для ликеров. Определенно я не собирался отказываться от послеобеденной выпивки.

Мы вошли в столовую — большую аскетическую пещеру, совершенно отделенную от кухни, чтобы даже намек на такую бытовую деталь, как приготовление пищи, не разрушал благородную атмосферу. В действительности же атмосфера скорее напоминала похоронную. Темно-зеленые занавески на единственном окне были задвинуты, и свет лился только из люстры, которая в 1925 году наверняка стоила кучу денег. Центральную часть комнаты занимал массивный дубовый стол, достаточно тяжелый, чтобы пустить судно ко дну, будь он на корабле. Десять стульев с высокими спинками стояли на страже по бокам, а в дальнем конце — толстое сиденье с бархатной обивкой поджидало морщинистое седалище самого короля.

— Мистер Брэдстоун скоро выйдет, — прожужжал Лофтинг. — Я бы посоветовал вам его подождать. Он не любит опозданий.

— Как и мой учитель начальных классов, — проворчал я. — А где остальные?

— Остальные?

— Да, остальные, — бессмысленно повторил я. — Женщины, знаете ли. Потенциальные миллионерши.

Лофтинг нахмурился.

— Решено, что они не станут к нам присоединяться. Все вместе, понимаете ли, они способны создать затруднительную ситуацию.

— Вижу, к чему вы клоните. Означает ли это, что мы со стариканом будем вкушать в одиночестве?

— Верно. — Лофтинг бросил на меня холодный взгляд. — На вашем месте, мистер Робертс, я не стал бы называть мистера Брэдстоуна стариканом. Он вам этого не спустит.

— Вы хотите сказать, что у него может случиться приступ?

— В эти дни, боюсь, он пребывает в очень раздраженном состоянии и может даже прогнать вас, а мне не хотелось бы этого.

Я внимательно разглядывал его мрачное лицо.

— Вы искренни. Почему?

— Вы должны определить, какая из барышень дочь мистера Брэдстоуна. И как вы понимаете, в этом деле есть определенная степень срочности. Возможно, уже не осталось времени, чтобы искать помощь на стороне.

— Вам-то что до этого? В любом случае от этого вам никакого проку. В завещании вы даже не упоминаетесь.

— Знаю.

— И это вас не беспокоит?

— Нет.

— И все равно вы хотите, чтобы старикан был счастлив?

— Да, я хочу, чтобы он нашел свою дочь.

Я развел руками и плюхнулся на ближний стул.

— Идет, Лофтинг. Сразу после ужина приступаю к работе. — И при мысли о том, что ждет меня впереди, я застонал!

Неожиданно у меня над головой зазвенели колокола Нотр-Дам, я дернулся и распрямился на стуле, приготовившись, что сейчас со стропил спустится Квазимодо. Но тут до меня дошло, что всего-навсего прозвучал звонок у парадной двери.

— Впечатляющие у вас тут колокола, Лофтинг. Надо запомнить, чтобы передать их по завещанию в подходящий монастырь.

Он уже исчез в коридоре, и мое остроумие лишь сотрясло воздух.

Пять минут спустя, то есть рекордно быстро, Лофтинг снова появился в столовой, сопровождая двух гостей с решительным выражением лица, словно выточенных из того же серого камня, из которого был сложен дом.

Первой вошла женщина, далеко за пятьдесят, довольно привлекательная в своей худобе и самоуверенности, свидетельствовавших о сильной воле, уме и деньгах. Женщины этого типа прекрасно понимают, что если они потеряют свою поразительную внешность, то утратят важное преимущество, и поэтому никогда ничего не теряют, если это в их силах. Ее тонко подкрашенное лицо казалось гладким, только морщинки вокруг карих глаз выдавали возраст. Пунцовый топ из тафты, который завязывался спереди узлом, оставляя живот голым и подчеркивая твердые чашечки грудей, дополняли шелковые слаксы в цветочек. Ее огненно-оранжевого цвета волосы довольно темного оттенка вызывали интерес, но не выглядели вызывающе. Зачесанные в тугой пучок на макушке, они почти не растрепались, несмотря на ненастную погоду. Ее прическа, как и все в ней, производила впечатление, и очень неплохое.

— Кто этот мужчина? — требовательно спросила она стальным голосом, посмотрев на Лофтинга.

— Это мистер Рэндол Робертс, — ответил великан, словно его душили. — Адвокат мистера Брэдстоуна.

— Неужели? — Ее тон резко переменился от холодного недружелюбия до умеренного интереса. — Вы здесь по делу, мистер Робертс? Имеющему отношение к состоянию?

— Да уж не ради собственного удовольствия, — проворчал я, втайне подозревая, что я не вполне искренен.

Пока дама задумчиво рассматривала меня, я заметил кудрявого светловолосого Адониса, который плелся за ней. Я счел его красивым, во всяком случае вполне подходящим для таких женщин, которые обмирают от покрытых бронзовым загаром, мускулистых пляжных мальчиков с выбеленными солнцем волосиками, завивающимися колечками над ушами. Женщин с подобным вкусом и с подобными деньгами, чтобы это себе позволить, очень много.

Одежда, в которой он явился, напоминала униформу — белая рубашка-поло, туго обтягивавшая его массивную грудь, коричневые облегающие брюки и обыкновенные ботинки. Некоторых парней такого рода можно быстро раскусить, но Корнелиус оказался не из таких. Он вовсе не выглядел амбалом и доходил Лофтингу только до груди, в то время как я, если чуть-чуть привстать на цыпочки, мог дотянуться подбородком до его плеча. Бросив на меня небрежный взгляд, он с выражением усталого презрения проигнорировал меня полностью. Для него я представлял собой не более чем предмет мебели. Снова обратив внимание на даму, я заметил, что Лофтинг взирает на нее с некоторой неловкостью.

— Мистер Брэдстоун не упоминал о вашем приезде, — проговорил он. — Как вам известно, он нездоров. Надеюсь, вы не побеспокоите его своим… неожиданным визитом.

— Черт побери, тем хуже для него! — набросилась на слугу леди, брызгая слюной. — Я собираюсь все выяснить, и ничто меня не остановит. На сей раз он не отвертится и не сошлется ни на какие вымышленные совещания или сердечный приступ. Черта с два!

Хмуро глядя на нее с явным неудовольствием, Лофтинг прокашлялся, намереваясь что-то сказать, но передумал и решительно сжал губы. Они несколько секунд пожирали друг друга глазами, затем гигант повернулся ко мне и произнес спокойным тоном:

— Мистер Робертс, это миссис Джойс Джонсон. Она доводится мистеру Брэдстоуну сводной сестрой. — Он сделал ударение на слове «сводной», чтобы дать понять, насколько это важно. — Пойду посмотрю, готов ли мистер Брэдстоун к ужину, — заключил Лофтинг и вышел из комнаты, не потрудившись представить скучающего Адониса, который держался на заднем плане, обозревая нас с равнодушным видом.

— Похоже, Лофтинг нисколько не изменился, — вздохнула Джойс Джонсон и осторожно поправила прическу, приколов несколько выбившихся прядей. — Удивительно, верно? Даже сейчас, в последний час, когда он знает, что не получит и пятидолларовой купюры!

— Меня это тоже удивляет, — быстро вставил я. — У меня такое впечатление, что он пробыл со стариканом довольно долго?

Джойс кивнула.

— Тридцать лет. Достаточно долго, чтобы возненавидеть старого скрягу до глубины души, как я. Но… — Она пожала плечами, говоря глазами, что в мире всякие люди водятся, и зачем попусту тратить время, обсуждая это.

— Довольно долго, — задумчиво пробормотал я. — Вы считаете, что Брэдстоун сделает жест и…

— Лофтинг всего-навсего его слуга! А вот как насчет меня, его сестры!

Она так посмотрела на меня, словно я предположил, что слуги ничем не отличаются от кровных родственников.

Я пожал плечами.

— Ведь это его деньги. Кто я такой, чтобы советовать ему, как от них избавиться?

Она приподняла одну аккуратную бровь.

— Действительно, кто вы такой? Только тот, кто переносит на бумагу его желания. Мне пришло в голову, что вы могли бы…

Но, видимо, не очень этичное предложение, которое она хотела мне сделать, так и застыло на ее губах, поскольку как раз в этот момент в коридоре послышался звук торопливых шаркающих шагов, а за ним последовал зычный рев, и я мог бы поклясться в том, что он исходил из абсолютно здоровых легких, если бы сам не слышал, как несколько часов назад они издавали лишь сиплый хрип.

— Где эта чертова сучка! — гремел А. З. Бертрам Брэдстоун, врываясь в комнату, чуть не падая и размахивая тростью над головой.

Его сестра быстро повернулась к нему лицом.

— Вот я где, смердящий старый пес! И я пришла сказать, что у тебя нет никакого права отдавать все до последнего цента развратной потаскушке, оставляя дочь своей матери без средств к существованию!

— Что, пришла укусить меня, жалкая блоха! — неистовствовал Брэдстоун, качаясь на дрожащих тоненьких ножках и в ярости дыша в лицо своей сестрице. Какое-то мгновение вид у него был такой, словно он вот-вот рухнет, но Лофтинг бросился вперед и с отрепетированной ловкостью поддержал старика в вертикальном положении одной рукой, чудесным образом избежав удара парящей в воздухе трости.

— Я — твоя сестра! — брызгая ядовитой слюной, кричала она. — Неужели тебе все равно? Разве долг перед памятью матери ничего для тебя не значит?

— Ты значишь для меня не больше, чем она! — грохотал Брэдстоун. — Ей вздумалось сбежать и выйти замуж за негодного подлеца — бросив меня и моего отца! Она получила то, что заслужила, — нищету и тебя! И тебе досталось то, что ты заслужила, — ее фригидность и эгоизм. Клянусь Богом, это все, на что ты можешь рассчитывать!

— Вам не кажется, господа, что лучше успокоиться, отложить пока все разногласия, а завтра спокойно и интеллигентно обсудить все проблемы? — вдруг прозвучал ровный голос. Он принадлежал пляжному мальчику, который стоял, опершись о край стола, с веселой улыбочкой, придавшей ему еще более мальчишеский вид.

— Что за черт! — еще больше взвился Брэдстоун. Он оценил белокурого Корнелиуса одним покрасневшим слезившимся глазом, а затем снова обратился к своей сестре: — Отвратительно, что ты сама появилась тут нежданно-негаданно, но разрази меня гром, если я стану терпеть твоих красавчиков, вынюхивающих, что бы прибрать к рукам, не потрудившись хотя бы день! Убирайся с моего острова! Вон! — И он еще яростнее замахал тростью.

Джойс Джонсон оскалила зубы и попыталась выкрикнуть что-то злое, но у нее вырвался только сдавленный всхлип.

Но тут, откашлявшись, совершенно неожиданно вмешался Лофтинг.

— Сэр, шторм все еще продолжается. Нельзя ли предоставить миссис Джонсон и ее другу комнату на ночь, а утром они отбудут?

— Гм-м-м! — проворчал старик. — Они прибыли в ужасную непогоду. Не вижу причины, почему бы им не отбыть обратно. Если посчастливится, они утонут, и мир освободится еще от двух паразитов!

— Послушай, ты, старый ублюдок, — проскрежетала дама, — тебе не удастся выбросить меня с острова. Корнелиус не допустит этого. — Она бросила взгляд через плечо на бронзовокожего молодца, у которого автоматически заиграли мускулы только при одном глубоком вздохе. — Я еще не познакомила тебя с Корнелиусом, не так ли? Мистер Брэдстоун, это мистер Райан. Он не только мой любовник, дорогой братец. Он к тому же и мой телохранитель, поэтому попробуй грубо обойтись со мной! Я остаюсь здесь, чтобы познакомиться с твоими подставными дочерьми, которым тебе так не терпится всучить все свои денежки. И я тебе обещаю, что сделаю все, чтобы ни одна из них не получила и пенни!

Свое заявление она произнесла таким спокойным ядовитым тоном, что я стоял, обливаясь холодным потом. В наэлектризованной до предела атмосфере никто не мог проронить и слова в течение нескольких секунд. К тому времени, как у всех нас восстановилось дыхание, дамочка завихляла своим задом в цветочек и направилась к выходу из столовой, но прежде чем исчезнуть, бросила напоследок еще одну презрительную реплику:

— Я поживу в своей комнате — пока не сочту нужным уехать отсюда.

Корнелиус уставился в пустой дверной проем, с той же веселой улыбочкой и с тем же презрительным скучающим видом. Пожав плечами, он посмотрел прямо на старика, а потом неторопливо двинулся вслед за Джойс.

Я так и не определил, кто был в большей ярости — Лофтинг или его хозяин. Но потом решил, что злы они в равной степени. Только Брэдстоуну потребовалось больше времени, чтобы взять себя в руки, и у него было меньше резона делать это.

— Нетрудно заметить, — произнес я безразличным тоном, — что вы с вашей сестрой очень решительные люди. Очевидно, это наследственное.

— Возможно, у нас общая мать, но больше у нас нет ничего общего, — тихо возразил он. — Ничего, уверяю вас. Ничегошеньки общего нет у меня с этой стервой! — Голос его оборвался, и он начал оседать: всю физическую энергию он израсходовал на эмоции. Лофтинг помог ему сесть на ближайший стул, и старик скорчился, тяжело дыша и уставившись пустыми глазами на трясущиеся руки.

— Простите, — печально посмотрел на меня Лофтинг, — но мистеру Брэдстоуну необходимо сейчас отдохнуть. Я принесу ему ужин в постель. Если вы не имеете ничего против, то подождите немного, и я приготовлю вам что-нибудь.

Я покачал головой.

— Не беспокойтесь обо мне. Присмотрите за ним. Я перехвачу несколько бутербродов и полдюжины бурбонов — вот мне и ужин.

Лофтинг торжественно кивнул:

— Шкафчик для ликеров в гостиной.

— Ладненько. Я его разыщу.

— Уж наверняка, сэр, — хмыкнул Лофтинг и захлопотал возле хозяина.

Как только эта пара медленно проделала обратный путь, я тут же отправился в гостиную. К чертям бутерброды! Сейчас меня больше всего беспокоила неприглядная сцена, невольным свидетелем которой я был. Как Брэдстоун и его сестрица ненавидели друг друга — словно подростки, жестокие и бескомпромиссные!

Первые три порции бурбона успокоили мои нервы, поэтому я подумал о своем желудке и, чтобы заполнить пустоту, отправился на кухню, где нашел внушительное блюдо с холодным цыпленком. Потом отыскал досье, которые мне дал Брэдстоун, смешал себе четвертую порцию спиртного и уселся на диван в гостиной, чтобы сделать домашнее задание.

С тремя девушками я уже познакомился — Черил Андерсон, Раймой Сноу и Амандой Боумонт — именно в таком порядке. Я пропустил описание их внешности — интимные подробности уже твердо засели в моей памяти. Не считая Черил, конечно, — тут кое-что еще оставалось уточнить. Однако в отчете я не нашел ничего такого, чего бы не видел собственными глазами, кроме, пожалуй, откровения детективного агентства по поводу Черил. Она была фотомоделью, нудисткой, актрисой и оказалась единственной девушкой, которая жила совершенно одна и управлялась со своими делами с помощью влиятельного агента. Теперь я припомнил, где я видел не только ее лицо, но и ее фигуру — в последнем номере моего любимого журнала для мужчин! Сыщики туманно намекали на то, что она слишком обнажала себя перед камерой, являлась неискренней нудисткой, бесталанной актрисой и безмерно неразборчивой нимфоманкой. Все это не имело никакого отношения к ее идентификации в качестве дочери Брэдстоуна, но, когда вам платит миллионер, вы дополняете свои тощие отчеты цветистыми подробностями. Основная зацепка заключалась в том, что она точно находилась в приюте «Солнечная долина» в подходящее время и в подходящем возрасте. Я не обнаружил ни намеков на ее настоящее имя, ни следов ее происхождения, ни фамилии воспитавших ее приемных родителей. Бумаги на удочерение оказались потеряны.

Пролистав все отчеты, я установил, что эта неполнота сведений относилась ко всем. Похоже, семь девушек находились здесь потому, что по той или иной причине ничего не удалось установить о их жизни до того, как они попали в приют. В трех случаях под сомнение ставилось даже то, что они когда-либо жили в «Солнечной долине». Для дальнейшего изучения я выбрал именно их досье.

К числу наиболее сомнительных претенденток на наследство принадлежала и Аманда. Она работала лаборанткой в Сан-Матео, неподалеку от Сан-Франциско, и в последнее время занималась психологическими экспериментами, связанными с изучением поведения крыс. Для поездки на остров взяла отпуск, но едва ли вернулась бы к своим прежним обязанностям, поскольку служила в лаборатории всего шесть месяцев. До этого училась в университете в Сан-Хосе. В отчете имелся номер ее телефона, и я его выписал.

В досье сообщалось, что Аманда не слишком прилежно училась в колледже и преподаватели считали ее способной, но ленивой. Во время учебы она не очень усердно трудилась, но все-таки умудрялась содержать себя, имея чрезвычайно низкие личные доходы, при весьма обеспеченных приятелях мужского пола. Родители, вырастившие ее, умерли, но родственники заявили, что ее взяли на воспитание из приюта «Солнечная долина».

Ивонн Дженкинс оказалась малоизвестной личностью. С тех пор как ей исполнилось шестнадцать, она зарабатывала себе на жизнь, трудясь продавщицей или официанткой в баре, меняя или, как сейчас, совмещая эти профессии. Ее приемные родители тоже умерли, когда ей было десять, и ее отправили в еще один приют, затем к новым родителям, а потом и еще к одним. В этой суматохе сведения о ее пребывании в «Солнечной долине», само собой, канули в Лету.

Третьей барышней, которая могла и не попасть в нужный приют, оказалась Андреа Строганов. В отчете ее описывали как скрытую садистку. В пятнадцать лет она сбежала из дома. Следов ее приемных родителей обнаружить не удалось. Она работала сиделкой, но ее уволили за то, что она обмыла мужчине гениталии ледяной водой. Комиссии, расследовавшей это должностное преступление, она объяснила свой поступок тем, что недавно порвала со своим дружком и находилась в состоянии депрессии. В соответствии с рапортом, дружков у нее обнаружилось не так уж и много. И я не стал этому удивляться. Вернувшись назад, я просмотрел описание ее внешности, но оно оказалось слишком скупым: брюнетка с бюстом, который едва ли заинтересовал бы меня.

Оставались еще две, с кем я не встречался до сих пор — Робин Маки и Филиппа Джоунс. Родители, воспитавшие их, клялись, что взяли их из приюта «Солнечная долина». Но что касается настоящих имен девушек, то в одном случае оно затерялось, в другом — его, видимо, намеренно забыли. Робин с семнадцати лет работала стриптизершей в Норт-Бич и выступала на сцене вот уже пять лет. Ее родители — отец-алкоголик и мать, безразличная ко всему, — все знали и плевали на это. Девушка больше походила на отца — много пила и выбиралась из постели только по необходимости. Робин с энтузиазмом относилась к сексу и в перерывах между сеансами принимала денежные дары. Как танцовщица она не хватала звезд с неба, но, судя по отчету, активно наслаждалась тем, что обольщала мужчин своим телом.

Филиппа Джоунс представляла собой загадку. В том, что касалось ее личной жизни, агенты не смогли разобраться. Ее друзья, соседи и хозяин (страховой брокер) не знали о ней почти ничего. Ее считали слишком скрытной. Она никогда не говорила о себе, о своих родителях или о своем прошлом. Она не имела ни дружка, ни закадычной подружки. О ее прошлом агенты раздобыли только голые факты, все они вели к известному приюту, однако о ней самой не нашли ровным счетом ничего. Она характеризовалась как аккуратная, умная и самоуверенная девушка; немного рисовала и много читала, иногда ходила с друзьями на концерты или посмотреть хороший фильм. Она проявляла постоянство, поддерживая знакомства с одними и теми же людьми, в большинстве женского пола, но никого не допускала к себе слишком близко.

Я сидел с пустым стаканом в руке, устало уставившись на папку. Имя, напечатанное на обложке, гласило: «Райма Сноу» — и она проявила себя самой безумной из всех. Только к астрологии, вечной жизни, летающим тарелкам, дзэн-буддизму, движению за мир и свободной любви она относилась серьезно. Не хипповала — возможно, из-за непосредственного консервативного влияния присутствия А. З. Брэдстоуна, — но определенно выглядела слегка тронутой. Единственное, в чем ее не сумели уличить, — это в приеме наркотиков. Вероятно, она постоянно находилась в состоянии, близком к наркотическому опьянению, сама по себе и ни в каких дополнительных возбуждающих средствах не нуждалась.

«Итак, о чем же все это мне говорит? — устало спрашивал я себя, откладывая в сторону папки и отправляясь налить себе вторую порцию выпивки. — Только о том, что любая из семи девушек может оказаться наследницей семидесяти миллионов баксов — и никто не докажет обратного».

Я уже приканчивал стакан, решив, что шесть порций — мой предел, когда в комнату вошла чуть полноватая девушка небольшого роста с книгой в руке.

Она бросила на меня взгляд и слегка нахмурилась, ее большой рот и полные губы сложились в неестественную гримасу, выказывавшую то ли неодобрение, то ли неловкость. Ее жидкие прямые волосы имели какой-то неопределенный оттенок между темно-каштановым и черным. Широкое простое лицо с тяжелым подбородком не украшали узкие черные глаза.

Только с первого взгляда вы совсем не обращали внимания на ее лицо. В глаза бросались груди необычайных размеров, они придавали синему пуловеру невероятную форму. Либо лифчик, который она носила, представлял собой шедевр инженерного искусства, либо его содержимое было таким твердым, что совсем не отвисало. Она сразу же удовлетворила мое любопытство, назвавшись Андреа Строганов. Лицо совершенно непримечательное, а фигура — округлая и плотная, достаточно приятная, с намеком на свеженькие ягодицы, выделявшиеся под юбочкой из шотландки, которая не доходила ей до колен.

— Есть что-нибудь почитать? — быстро спросила девушка хрипловатым голосом. Мне пришло в голову, что это ее защитная реакция и что, вероятно, она так же нервна, как Райма Сноу, которая считала, что половой жизнью управляют звезды.

Я пожал плечами.

— Где-то тут мне попадалась на глаза парочка книжек в мягких обложках. — Я указал на низенький столик красного дерева рядом с диваном. — И несколько журналов.

— Я их видела, но я читаю только про убийства. — Она подняла книгу, которую принесла, так, чтобы я смог увидеть название: «Мертвые не чувствуют боли». Я не мог прочитать имя автора, набранное слишком мелким шрифтом.

— Не интересуюсь убийствами, — признался я искренне. — Но готов одолжить вам «Фанни Хилл».

Она кивнула, а ее губы странно задвигались; уголки их извивались в противоположных направлениях, так что казалось, у нее на лице одновременно два выражения — одна половина выглядела веселой, в то время как другая — печальной.

— И вы читаете подобную мерзость! — воскликнула она.

— А кто не читает? — спросил я из любопытства. — Если отбросить наши сдерживающие начала, мы, мужчины, — люди из плоти и крови.

Девушка крепко прижала книжку к груди и нахмурилась еще сильнее, чем раньше.

— Вы, должно быть, тот самый адвокат, о приезде которого сообщил мистер Брэдстоун.

— Верно, — любезно согласился я. — Я здесь, чтобы узнать, кто из вас, леди, лжет и кто получит все деньги.

Андреа молчаливо уставилась на меня с выражением спокойного любопытства.

— Вам это будет легко, мистер Робертс. Конечно же мы все лжем.

— Включая и вас, Андреа? — спросил я нерешительно, ожидая, за что бы уцепиться.

— Естественно. Любая из нас наплетет вам все, что угодно, лишь бы получить денежки. Как только возникнет возможность увеличить наши шансы, мы лжем. Сказать по правде, не верю, что какая-то из нас действительно приходится ему дочерью — однако одна из нас вполне может быть ею, вы согласны? Посудите сами, какой смысл в том, если все деньги пойдут на благотворительность или на что-то в этом роде?

Я покачал головой, неожиданно почувствовав бремя тяжелого дня и пяти порций бурбона, и решил, что еще одна порция совершенно избавит меня от шума в голове, поэтому налил себе и предложил Андреа.

— Нет, благодарю вас, — смутилась она и прижала книгу к груди. — Я не пью. От этого… я делаю необдуманные поступки.

Поскольку спрашивать, пила ли она когда-нибудь на дежурстве, работая сиделкой, было бы жестоко, я быстренько проглотил спиртное, в ту же минуту решив благополучно донести свои мужские достоинства до постели.

Когда я уже собрался уйти, Андреа остановила меня умоляющим взглядом:

— Мистер Робертс, я хотела кое о чем вас попросить. Пожалуйста, сделайте так, чтобы он оставил мне хоть какие-то деньги. Не отдавайте все этим сексуально озабоченным двуличным сучкам!

Я не знал, что ей сказать, поэтому криво улыбнулся и вышел нетвердой походкой. На цыпочках поднялся по лестнице и тихонечко проскользнул мимо двери Аманды — за запертой дверью она в полнейшей безопасности. От мысли, что я могу разбудить кого-то, меня бросило в дрожь.

Я закрыл дверь на задвижку и, тяжело дыша, огляделся. Ни кровать со спускавшимся до полу покрывалом, ни сама комната не предвещали сюрпризов. Я вздохнул с облегчением и подошел к стенному шкафу, чтобы повесить пиджак.

Когда я взялся за ручку, меня стал бить озноб. Что, если Аманды нет в ее комнате и она, решив опять устроить мне стриптиз, поджидает внутри, готовая бросить свое обнаженное тело в мои объятия? Что, если она ждет от меня благодарности?

Я застонал. Что же мне делать?

Ну, остается одно. Не будет же она все время видеть в шкафу, независимо от того, открою я дверь или нет. Поэтому я повернул ручку и потянул. И действительно, внутри оказалась прекрасная обнаженная женщина, но не Аманда, а рыжеволосая Райма, та, которая познакомила меня с практической астрологией Однако все обернулось не так оптимистично, как предсказывали звезды. Мой габардиновый костюм, стоивший больше двухсот долларов, теперь не взялась бы избавить от пятен крови ни одна химчистка. Девушка была мертва!

Глава 5

Райма, вероятно, поджидала в шкафу, чтобы предпринять еще одну попытку убедить меня судить по степени сексуальности о том, кто является дочерью Брэдстоуна.

В Райму всадили нож для мяса с деревянной ручкой, который, возможно, взяли на кухне. Он проделал здоровенную дыру в ее левом легком.

Захлопнув дверцу, я бросил пиджак на кровать, подумав, что нужно позвонить в полицию, но потом решил не делать этого. Сперва я должен сообщить обо всем своему клиенту. Старик, конечно, не в состоянии выслушать эту новость, но с Лофтингом, по крайней мере, я мог бы переговорить. Мне не хотелось, чтобы копы барабанили в дверь еще до того, как Брэдстоун обо всем узнает.

По пути я достаточно долго простоял под запертой дверью Аманды и совершенно случайно натолкнулся в кухне на Лофтинга. Он мыл посуду.

— Разве здесь нет служанки? — спросил я из чистого любопытства. — Экономите или вы нуждаетесь в дополнительной работе?

— Довольно трудно заполучить женщину на остров, — пояснил Лофтинг с ноткой издевки.

— А когда заполучишь, еще труднее удержать ее, — заметил я. — Лофтинг, произошло убийство.

Он не выронил тарелку, которую держал в руках, но и не положил ее. Просто держал ее в воздухе, пока медленно поворачивался, чтобы посмотреть на меня.

— Одна из барышень, сэр? — прошептал он.

Я кивнул.

— И нам нужно вызвать полицию. Но до прибытия копов необходимо сообщить об этом мистеру Брэдстоуну.

— Конечно, конечно. — Лофтинг задумчиво уставился на меня. — Как печально! А вдруг именно она и есть его дочь? Может, кто-то узнал и убил ее, чтобы правда не выплыла наружу? — Он моргнул и опустил глаза. — Кто это, мистер Робертс?

— Райма. Райма Сноу. Она увлекалась астрологией, но почему-то я думаю, что гибель явилась для нее неожиданностью.

— А что еще вы узнали о ней?

— Ничего важного.

— Да, конечно! Жаль, что для вас она — только имя на листке бумаги, — произнес Лофтинг печально.

Я не сказал ему, что мне она доставила такую чувственную радость, которую я запомню надолго.

— Разговоры о ней не сделают ее для нас тем, чем она никогда не была, — заметил я натянуто. — А как быть с Брэдстоуном?

Лофтинг на мгновение задумался.

— У полиции уйдет несколько часов, чтобы добраться сюда, даже на вертолете. Предлагаю позволить ему отдохнуть некоторое время. Я разбужу его через пару часиков. Не вижу причин откладывать звонок в полицию. Мистер Брэдстоун наверняка захочет, чтобы убийцу поймали как можно скорее.

— Думаю, вы правы. Я сейчас же позвоню.

Лофтинг кивнул и наконец поставил тарелку, которую держал в руке.

— Времени мало, верно? — спросил он тихо, заламывая пальцы. — А теперь еще меньше, еще меньше… — донеслось до меня, когда я направился к радиотелефону. Лофтинг все еще стоял в кухне, бормоча что-то себе под нос, когда через три минуты я снова вернулся туда.

— Телефон выведен из строя, — пожаловался я. — Кто-то разбил лампы.

— О Боже! — воскликнул Лофтинг. — Это уже серьезно. Но у нас есть лампы — в запаске под телефоном.

Я задумчиво кивнул, зная, что искать там совершенно бессмысленно. Но все-таки вернулся и проверил. В ящике лежало полно ламп, но все их вытащили из ячеек и разбили, скорей всего небольшим молоточком.

Когда я снова пришел к Лофтингу, то застал его в унынии, но он быстро собрался и предложил выход из положение.

— Есть яхта, мистер Робертс, кто-нибудь придет нам на помощь.

— Где она, в заводи? Я не видел ее у причала, когда приплыл сегодня утром.

На лице Лофтинга появилась вымученная улыбка.

— У нас тут нет заводи, но есть еще одна пристань, поближе к дому. Ей пользуется только мистер Брэдстоун.

— А о ней все знают — о яхте, я имею в виду?

Лофтинг нахмурился.

— Ну да, конечно. Девушки все причалили к ней, и миссис Джонсон наверняка знает — она тут частенько гостила прежде.

— Знаете, какой у меня самый большой недостаток? — прорычал я.

— Откуда же, сэр?

— Я думаю недостаточно быстро. Пойдемте покажете, где яхта. Меня не оставляет предчувствие, что нам надо поторопиться.

Яхта длиной сорок восемь футов со всякими прибамбасами, стоившая все сто тысяч долларов, лежала в воде на глубине в десять футов, ее кабину омывали накатывавшие волны. Луна взошла, но света оказалось недостаточно, чтобы рассмотреть, отчего яхта затонула. И все-таки у меня появилась догадка, что причиной тому стала дыра в днище. Средних размеров щель могла бы прорубить топором любая женщина.

Буря миновала, хотя тучи, несущиеся по небу, то и дело закрывали луну, а ветер все еще оставался сильным и пронизывающим.

— Дьявольщина! — ругнулся возмущенный Лофтинг. — Разрушить такую красавицу — непростительное преступление. Мистер Брэдстоун страшно расстроится.

— Что он будет жалеть больше — яхту или девушку? — спросил я.

— Зависит от того, являлась ли эта девушка его дочерью или нет, мистер Робертс, — холодно ответил Лофтинг.

— Естественно. Но полагаю, яхту можно вытащить и залатать корпус. И все-таки трудно представить, что ее хозяин поправится и проживет достаточно долго, чтобы снова пуститься в плавание.

Лицо великана застыло.

— Вы, оказывается, не слишком добрый человек, верно? Какое несчастье, что вы единственный, на кого нам приходится рассчитывать!

— Я никогда не питал сострадания к деньгам, — прорычал я. — Или к людям, которые ценят их слишком высоко.

Мои ботинки скользили по мокрым доскам пристани, когда я направлялся к берегу. Я сложил руки на груди и дрожал от холода. Разгуливать без пиджака на ледяном ветру не доставляло удовольствия, но я посчитал, что у меня нет времени, чтобы пойти одеться.

Через несколько секунд я услышал тяжелую поступь Лофтинга. Короткий, подъем привел нас на вершину скалы за домом. Луна исчезла, и темный океан, как накидка Дракулы, тяжело вздымался внизу. Яхту поглотил мрак.

— Вам не холодно, дорогой? — проворковал бархатный голос позади меня.

Я обернулся быстрее, чем политик уходит от обсуждения непопулярных мер, и передо мной возник самый непопулярный член семейства — Джойс Джонсон, следом за которой шел ее моложавый охранник.

— Из-за вас я чуть со скалы не сорвался, — проворчал я. — И как же тогда ваш братец распорядится своими деньгами?

Она смотрела на меня задумчиво, словно удав боа в шутливом настроении, и, полузакрыв глаза, улыбалась.

— Да, конечно, вы правы, дорогой. Об этом я не подумала! Как же он составит свое завещание без вас?

Намек прозвучал предельно прозрачно, и, хотя Джойс не сказала: «Возможно, у меня будет больше шансов в суде, если вообще не останется никакого завещания», — мне не понадобилось профессиональной ловкости адвоката, чтобы прочесть эти мысли по выражению ее лица.

— Вы только что поднялись сюда с пристани, — пробормотала Джойс подозрительно. — С яхтой что-то не так?

— Она ушла под воду, — кивнул я, — и определенно не на ходу.

— А почему вы подумываете покинуть остров? — спросила Джойс.

— Вероятно, старый джентльмен отдал концы, а мистер Робертс отправляется за помощью, — предположил Корнелиус. — Печально, если это так.

Они оба подозрительно уставились на меня.

Но тут рядом запыхтел Лофтинг. Короткий, но крутой подъем при его немалом весе оказался для него достаточно труден. Он сердито посмотрел на эту парочку, а Корнелиус непроизвольно сделал два шага в сторону, став прямо позади Джойс.

— Старикан немного слабоват, но, думаю, протянет годы и годы, — солгал я. — А завещание уже составлено. Нужно только вставить имя — что при необходимости может быть сделано и после его смерти.

Неплохая идея; поубавит им прыти, одобрил я себя.

— Он не протянет и месяца, — ухмыльнулась его сестра. — И я нисколечко не верю вам насчет завещания.

— А поверите, если я скажу, что у вас нет никаких шансов получить хоть какие-то деньги?

— Увидим, — слащаво улыбнулась она.

— Вы не ответили нам, зачем вам понадобилась яхта, Робертс, — возмущенно вставил Корнелиус.

Я посмотрел на него и тут понял, что при моей замедленной реакции я еще неплохой фокусник.

— Ведь вы же на чем-то приплыли! — глупо возвестил я. — Где эта посудина? Быстрее!

— А почему бы не рассказать нам сперва, из-за чего вся эта суматоха? — преспокойненько спросила Джойс. — Тогда, возможно, мы разделим с вами нетерпение убраться отсюда.

— Никто никуда не едет, — проворчал я. — Нам нужно вызвать полицию. Одна из девушек убита.

После секундного колебания Джойс улыбнулась.

— Надеюсь, та, что нужно?

— Кто, черт побери, знает, какая из них именно та?! — огрызнулся я. — А теперь — где ваше судно?

— У другой пристани. — Джойс пожала плечами. — Ей-богу, никогда не сочла бы вас таким легковозбудимым мужчиной, мистер Робертс.

— В таком вампирском окружении разве можно ожидать от меня ясных мыслей?

— Нам надо поискать яхту, — решительно вмешался Лофтинг, и мы отправились к фасаду дома.

— Ах, черт, совсем забыл спросить их, что они тут делали, — пробормотал я себе под нос, когда мы спускались по тропинке через сосновую рощицу к скалистой пристани.

— Не думаю, чтобы они вам доложили правду, — вздохнул Лофтинг. — Но конечно же причина говорит сама за себя.

— Все слишком очевидно, вам не кажется? Джойс Джонсон угрожала убрать с дороги любого, жаждавшего получить наследство Брэдстоуна. Спустя некоторое время убита девушка, разбит телефон, затоплена яхта — на месте преступления мы встретили ее и ее сообщника, бродивших в темноте. Слово «подозрительно» слишком мягко характеризует ситуацию, Лофтинг.

— Честно говоря, я бы выбрал слово «виновны», — уточнил он.

Позади послышались звуки скатывавшегося гравия, мы посмотрели вверх и увидели Джойс и Корнелиуса, идущих за нами следом через деревья.

— Мы решили пойти вместе с вами, дорогой, — промурлыкала она. — Не хочу, чтобы вы украли наше судно.

Через несколько минут мы добрались до пристани. Луна пряталась за тучами, и доски причала тонули в чернильной мгле, когда я осторожно двинулся вперед. У края моя нога неожиданно ступила в пустоту, но я вовремя схватился за поручень, чтобы не свалиться в воду.

— Яхты нет, — прошептал Лофтинг мне на ухо.

— Проклятье! Почему мы не взяли с собой фонарик! — проворчала Джойс.

— Погоди, луна вот-вот появится, — успокоил ее Корнелиус, а потом запричитал: — Господи Иисусе, где она? Яхта, Джойс, ее нет! — Он бросился к краю пирса и стал вглядываться в темноту, непрестанно бранясь.

— Какая тут глубина? — спросил я Лофтинга.

— Около двадцати футов в прилив.

— А сейчас прилив? — терпеливо расспрашивал я.

— Черт побери, верно, прилив! — ругнулся Корнелиус. — Посмотрите, вон там я вижу мачту. Какой-то вонючий ублюдок затопил нашу яхту!

Джойс вздохнула. Она стояла, уперев руку в бок, и выглядела опечаленной не больше, чем если бы собиралась прокатиться на автомобиле в выходной и обнаружила, что у нее кончился бензин.

— Ну и хорошо, — рассмеялась она. — По сути мне сейчас яхта вовсе ни к чему, зато теперь я, по крайней мере, получу наличные. — Джойс повернулась и встретила мой любопытный взгляд. — Конечно. Она конечно же застрахована.

— Боюсь, что вам придется еще поволноваться, — охладил ее я.

— И о чем же?

— Выставят вас с острова или нет. Ваш братец может приказать выбросить вас в океан.

Глаза ее сузились.

— В любом случае, я не намерена уезжать, мистер Робертс. И вам советую смириться с этим. Корнелиус влюблен в меня, а он — настоящий тигр, когда возбужден.

— Вы путаете занятия любовью с самозащитой, — указал я. — Если хотите знать, под этой горой мускулов скрывается сердце слабака.

Я препирался с Джойс, не обращая внимания на Корнелиуса, и не заметил, как он подкрался ко мне и достаточно сильно ударил под дых так, что у меня даже выскочили ушные пробки. Но все же между  обжигавшими легкие вздохами я смеялся последним. С небрежностью и сдержанностью, от которых я впоследствии пришел в восторг, Лофтинг схватил накачанного подлеца одной рукой и сбросил с причала.

— Ублюдок! — пронзительно завопила Джойс, подбегая к краю помоста, по пути больно пнув меня ногой. — Корнелиус! Эй, кто-нибудь, помогите! Он утонет!

— Если нам повезет, возможно, акулы обнаружат его быстрее, — выдохнул я, с трудом привставая на колено.

— Чтоб вас черти взяли! Да помогите же ему, — накинулась Джойс на Лофтинга, наотмашь ударив его по лицу. Он даже не моргнул. Тогда она влепила ему еще одну пощечину.

Великан еле заметно улыбнулся, и мышца возле уголка его левого глаза стала подергиваться. Затем он протянул руку и оттолкнул ее в сторону.

Ее пронзительный вопль исцелил мою раненую гордость.

Нам потребовалось пять минут, чтобы вытащить их наверх, и еще пять, чтобы выслушать все их непристойности. Потом я предложил всем вернуться в дом и согреться.

— Конечно, — прошипел Корнелиус, — и пока мы будем там, я отыщу владельца вот этого. — Он раскрыл перед моим носом свой дрожавший кулак. На ладони кусочек ткани цвета лаванды, насколько я мог рассмотреть при свете луны. Мини-юбка Аманды?! — изумился я. Если это так, тогда где же разорванное на клочки нижнее белье?

— Вы нашли это в воде? — скептически спросил я.

— Нет! — резко бросил он. — Это висело на гвозде вот на той свае. Я нашел его еще до того, как слуга бросил меня в воду!

— Восхищаюсь вашей цепкостью, — искренне заметил я. Не думаете ли вы, что клочок оторван от платья той персоны, которая затопила ваше судно?

— Конечно, думаю, ты, идиот! Откуда же еще!

— Возможно, вы и правы, — согласился я и уставился на обрывок ткани, уныло вспоминая Аманду.

— Всем приветик! — раздался веселый голосок.

Мы все посмотрели вверх, на девушку моей мечты, которая постепенно превращалась в ночной кошмар. Она вышла из тени и направилась по причалу к нам, держа в руке топор!

Глава 6

— Убийство еще более нереально, чем смерть, — вздохнула Аманда. — Бедная Райма!

— Все мы бедные, потому что теперь у нас нет возможности получить помощь, — проворчал я.

— Вы же верите мне насчет яхты, правда, Рэнди? — умоляюще спросила она, когда я вручал ей «Том Коллинз» с водкой[4].

Прежде чем ответить, я выпил половину изрядной порции бурбона.

Я все еще страдал от холода, но уже чувствовал тепло, расползавшееся изнутри и восстанавливавшее некое ощущение порядка в моем смятенном мозгу.

— Если кто-то разорвал ваше нижнее белье, разве стал бы он колебаться, прежде чем украсть вашу мини-юбку? Абсолютно разумное объяснение, — допустил я.

— Но вы-то не верите ему, — прохныкала Аманда, пролив выпивку на ковер.

— Осторожнее, — предупредил я. — У них тут нет служанки. Лофтингу придется собственноручно чистить ковер.

Закусив нижнюю губку, девушка подняла глаза, в них стояли слезы, которые вот-вот перелились бы через край. Пока я на нее смотрел, одна слезинка упала в ее бокал.

— Хорошо, почему бы вам не запереть меня? — прорыдала она.

— Потому что я верю вам, — беспомощно развел я руками. — По крайней мере, у меня нет сомнений на ваш счет.

— Тогда почему вы позволили этому человеку ударить меня и угрожать мне топором? — Ее лицо неожиданно сжалось от боли, а глаза сверкали с таким искренним страданием, что даже араб-работорговец переменил бы свое мнение, если бы сомневался в ее невинности.

Я взял ее уже частично опустошенный бокал и отечески обнял за плечи своей сильной рукой.

— На самом деле я вовсе ему не позволял, сокровище мое. Я его не остановил, потому что был слишком ошеломлен и не сумел быстро отреагировать. Во всяком случае, я отнял у него топор, разве нет?

— Нет, не отняли. Это сделал Лофтинг. Вы только сказали… — И Аманда снова разразилась рыданиями.

— Ладно, ладно, значит, я спросил вас, зачем вы утопили яхту. Возможно, на какую-то минуту мне даже пришла дикая мысль, что это сделали вы. — Я приподнял ее подбородок и заглянул в ее глаза, затем поспешно добавил: — Но только лишь на минутку. Все выглядело слишком очевидно, чтобы быть правдой. Клочок от вашей юбки обнаружен на месте преступления, а потом подходите вы с топором в руке. Видите ли, вы не можете быть виновной, потому что уж слишком много очевидных улик, убеждающих, что вы виновны.

Аманда моргнула и промокнула краешки глаз носовым платком.

— Вы так думаете? Честно? Кто-то пытался навести подозрения на меня?

— В оторванный кусок юбки, демонстративно висевший на гвозде, я отказываюсь верить. Но ведь никто насильно не впихивал вам в руки топор, верно?

— Я его нашла! Я же говорила: «Я его нашла». Значит, вы мне не верите!

— Просто скажите мне, где вы его нашли, — спросил я. — И что вы там делали?

— Я шла за вами. Когда вас не оказалось в вашей комнате, я начала разыскивать вас по всему дому. Увидела, как вы с Лофтингом выходили из парадной двери. Я следила за вами, когда вы разыскивали первую яхту, и собралась уже присоединиться к вам, но затем появилась эта ужасная женщина со своим мускулистым уродом, и я вроде бы растерялась, но все равно шла за вами. А потом, когда Лофтинг швырнул их обоих в океан, я решила, что преспокойненько могу выйти… Я нашла топор у края причала. Естественно, я его подобрала.

— Смешно, — размышлял я, — интересно, почему мыто его не заметили, когда пришли?

— Может, его там еще не было, — предположила Аманда, затем умоляюще посмотрела на меня: — О Рэнди, честно, я непричастна к убийству Раймы! Топор лежал там, а вы не заметили его в темноте.

— Вероятно, мы не заметили бы и слона, — успокоил я ее и похлопал по попке. Я отнес наши бокалы к шкафчику для ликеров и стал смешивать новую порцию.

— Вы сами скоро превратитесь в слонов, если будете продолжать смешивать себе напитки подобным образом, — с пафосом промурлыкал низкий голос, представлявший резкий контраст с фальшивым тоном Аманды. — Я пью только двойные.

— Бурбон?

Я повернулся и небрежно понес коллинз с водкой Аманде. По пути я заметил про себя, что, будь я на месте Бертрама Брэдстоуна, наверняка заявил бы, что дочерей у меня больше чем одна.

Эта оказалась высокой и стройной, очень бледной, с холодным, леденящим выражением светло-карих глаз. Выдающиеся конусы ее грудей придавали прелестную форму ее оранжевому пуловеру, а узкие мальчишеские бедра обтягивали черные расклешенные брючки. Длинные черные волосы цвета воронова крыла, словно ниспадающий шелк, доходили до талии, создавая образ прекрасной ведьмочки в канун Дня всех святых, чрезвычайно опытной в губительных колдовских чарах.

— Лед? — прокаркал я.

— И бурбон тоже, — произнесла она вызывающе. — А вы, кажется, тот самый великий адвокат, приехавший, чтобы помочь нам выпутаться из юридических дебрей? Похоже, этот плачущий цветочек называл вас Рэнди. — Девушка скривила свои тонкие чувственные губки в циничную улыбку, но полностью проигнорировала Аманду.

— Мистер Робертс — для любой девушки, с которой я еще не спал, — отрекомендовался я холодно.

— Хорошо-о-о-о, — произнесла она, растягивая слово. — Я тоже питаю отвращение к официальным отношениям, но если вы настаиваете…

— Вы что же, питаете отвращение к мужчинам вообще или только к адвокатам?

Я взял ее бокал, но до того как я успел сделать шаг, девушка пошла, и я неожиданно оцепенел. Она не шла, а со сдержанной грацией пантеры плавно скользила по комнате, и каждое движение подчеркивало изысканную пластичность ее тела. «Вся беда в том, — размышлял я, — что, несмотря на свою обворожительность, пантеры всегда не прочь употребить вас на обед».

— Благодарю, — кивнула девушка, взяв бокал из моих ослабевших пальцев. — Почему бы вам не присесть? Вы выглядите очень утомленным.

И не только выглядел, я испытывал странную усталость. Но не только эта женская животная сила заставляла меня стоять здесь, словно болвана, которого отхлестали по морде маринованной селедкой. На меня вдруг навалилось все, что произошло с тех пор, как я приехал на этот проклятый остров, но я не хотел думать об этом из опасения, что рухну под таким тяжелым бременем.

— Могу я называть вас мисс Брэдстоун или вы предпочитаете другое имя? — прорычал я.

— Филиппа Джоунс, — представилась она равнодушно, голосом вязким, словно теплый мед. — Можете называть меня Фил.

— Предпочитаю мисс Джоунс. Это более женственно.

Филиппа снисходительно улыбнулась.

— Неужели вы действительно думаете, что я нуждаюсь в имени, чтобы не ставить под сомнение мою женственность?

— Возможно, вид у вас сексуальный, — небрежно заметил я, — и голос тоже призывный. Но все это может оказаться приманкой для большого ножа.

На этот раз девушка рассмеялась, однако наши представления о юморе не совпали.

— Вы об этом никогда не узнаете, не правда ли, мистер Робертс? Почему мужчины считают, что, если женщина попала на их территорию, им тут же необходимо демонстрировать их мужские достоинства? Разве это не смешно? Не считаете ли вы меня уж совсем глупышкой? — Филиппа снова рассмеялась и медленно направилась через комнату к дивану. Ее маленькие ягодицы плавно перемещались вверх и вниз с механической точностью, а каждый шаг припечатывал обтягивающие брюки к бедрам.

Я попробовал свой напиток. Он оказался недостаточно крепким, но я решил, что сойдет.

Аманда осушила слезы и уставилась на меня с ничего не выражавшим видом, что заставило меня удивиться. Возможно, я слишком вяло прореагировал на то, как сложена Филиппа.

— Чувствуете себя лучше? — бросил я пробный шар.

— А вы? — парировала Аманда холодно.

Я откашлялся и подумал: неужели я выгляжу столь же смущенным, как и чувствую себя?

— Надо понимать, что одна из нас убита, — небрежно бросила мисс Джоунс, слегка нахмурившись. — И кто же?

Я сообщил ей.

— О да! Не слишком умная барышня, но очень сексуальная. Она из тех, какие вам нравятся, мистер Робертс. Настоящий «огонь в штанишках», если вам доводилось такое пережить.

— Скажите-ка, а что вы держите в своих, чтобы понизить температуру?

— Ну-ну, — она погрозила мне пальцем с длинным накрашенным ногтем, — не будьте вульгарным. Я считала, что адвокатам из высшего общества полагается вести себя чрезвычайно благородно.

— Это было в прошлом веке. В наше время мы гораздо более человечны.

— Бог мой, я задела ваши чувства?

— Не позволяйте сбить себя с толку, Рэнди, — вставила Аманда. — Это — тактика Филиппы, чтобы завладеть деньгами. Она считает, что если оскорбит вас, то, когда вы уже переспите со всеми нами и начнете снова мыслить рационально, решите, что именно она должна получить наследство, поскольку держалась равнодушно по отношению к вам. Видите ли, она надеется, что вы воспримете ее равнодушие как доказательство.

Оценка выглядела честной, и я подождал реакции, но Филиппа только холодно улыбнулась и зевнула.

— Ненавижу психоаналитиков-любителей, — пропела она. — Особенно тех, что прикрываются психологией, чтобы скрыть собственную заинтересованность.

— Сучка! — прошипела Аманда. — Конечно, я хочу денег, но ты не хуже меня знаешь, кто их получит.

Филиппа отвернулась и раздраженно вздохнула.

— Мы попали в курьезную ситуацию, — сказала она с явным намерением сменить тему разговора. — Напоминает мне одну детективную историю. Не подумайте, что я увлекаюсь подобной чушью, но эта вещица из классики. Правда. Точно такая же картина: группа людей на острове, и нет возможности уехать оттуда. А убийца медленно отправляет на тот свет всех по очереди…

— Неужели ты считаешь, что произойдет еще… — выдохнула Аманда, моля взглядом об опровержении.

— Нет, если мы будем осторожны, — осмотрительно предупредил я. — Но нам нужно…

— Бог ты мой! — закричала Аманда, вскакивая на ноги. — Вы слышите это?

Мои нервы оказались не в той форме, чтобы управлять быстрыми движениями и громкими воплями. От неожиданности я тоже вскрикнул и уронил бокал на пол. К счастью, там оставались только кубики льда.

Аманда обернулась и засунула голову в камин.

— Где-то там, — в отчаянии кивнула она.

Я подбежал и тоже засунул голову в камин рядом с ней.

— Слышите? — хрипло прошептала девушка.

Крик. Слабый, словно далекое эхо. Но определенно крик.

— Откуда он доносится?! — дико заорал я. — Быстро!

— Я не знаю, Рэнди. Сделайте же что-нибудь! Кто-то ее убивает.

— Ждите здесь. — Я кинулся к двери, но заметил, что Филиппа спокойно сидит на диване.

— Значит, осталось пять, — пробормотала она, явно развлекаясь.

Это предсказание выглядело обоснованным, но где кричат, там есть и надежда. Я бежал по коридору, распахивая все двери. Ни одна из них не была заперта, а все комнаты пусты.

Я развернулся и, словно чемпион по легкой атлетике на тренировке, ринулся в заднюю часть дома. Рядом с лестницей я разглядел дверь, которую раньше не замечал, а поскольку, по моим представлениям, все двери куда-либо вели, я врезался в нее на скорости тридцать миль в час. Она оказалась запертой. Я остановился, потирая нос и чувствуя себя полным идиотом. Потом прикинул, хватит ли у меня сил вышибить ее.

— Это кладовка, мистер Робертс. Очень сомневаюсь, что в ней вы найдете обнаженную женщину, — раздался чопорный, самоуверенный голос.

— Что?! Как только я отворачиваюсь, за моей спиной внезапно возникает какая-нибудь женщина!

— Это всего-навсего я, Андреа, — невинно успокоила она, а ее огромная грудь подтолкнула меня еще дальше к звездам. — Чего вы ищете?

— Я слышал, как кричала женщина, и пытаюсь найти ее.

— А почему бы вам не заглянуть в гостиную? — Она с любопытством подняла на меня глаза, а ее полные губы саркастически скривились.

— Я сам находился в гостиной, но не знаю, откуда исходили крики: они доносились из камина.

— Ну, не думаю, что вы отыщете кого-то в этой кладовой. Почему бы не попытаться поискать в комнате под гостиной… или над ней?

Мне определенно не понравился ее вкрадчивый тон, но Андреа была права.

— Подвал! — Я направился к лестнице. — Между прочим, — бросил я через плечо, — откуда вам известно об обнаженной женщине в моем шкафу?

— Мне сообщили об этом еще до того, как вы приехали, мистер Робертс. Неужели вы считаете, что женщины могут держать подобные планы в секрете? — Она презрительно посмотрела на свой нос, когда я стал спускаться по лестнице. Ее высокомерный голос прозвучал мне вслед: — На вашем месте я проявила бы осторожность со следующей!

Что значит «следующей»? Но я слишком торопился, чтобы выяснять это, и с грохотом скатился в мрачные глубины. Внизу я услыхал еще один вскрик, только на этот раз он звучал громче. Я заметил узкую полоску света под дверью и дернул за ручку. Дверь не поддалась.

— Откройте! — заорал я, стуча кулаком по панели. — Открывайте, или я выломаю дверь!

Я досчитал до шестидесяти и дождался еще одного крика. Не надеясь выдолбить хотя бы крошечную дырочку в этом куске дуба, я огляделся вокруг в поисках чего-нибудь тяжелого, кузнечного молота например.

В ящике в углу среди многочисленного хлама я нашел какой-то небольшой железный брусок и начал стучать им по дверному замку. От моих дребезжащих ударов дерево только крошилось на щепки.

И тут дверь неожиданно распахнулась, и я оказался лицом к лицу с великаном, который явно был в ярости и держал в руке хлыст. Яркий свет позади него создавал нимб вокруг его фигуры, но это не убедило меня в милосердности его миссии.

— Пожалуйста, уходите, мистер Робертс, — решительно заявил Лофтинг. — Вы повредите дверь.

Я посмотрел на железку, крепко зажатую у меня в кулаке, и сообразил, что держу ключ от двери.

— Отойдите, Лофтинг, — прорычал я, — или я размозжу вам череп. Я хочу войти!

Я сделал решительный шаг вперед, и он отступил; все же, входя, я не спускал глаз ни с него, ни с хлыста.

— Сэр, — умоляюще простонал он. — Прошу вас, не вмешивайтесь!

Переступив порог, я сразу понял, во что, по мнению Лофтинга, мне не следовало вмешиваться. В центре пустого каменного помещения на длинной веревке, спускавшейся с потолка, привязанная за запястья, висела блондинка с изодранном в клочья синем бархатном мини-платье. Одну полную грудь туго облегал прозрачный нейлоновый лифчик. Веревка, перекинутая через шкив, была продета сквозь железное кольцо, вделанное в потолок.

— Лофтинг! — заорал я. — Это ты убил ту девушку!

Он уставился на меня, словно громом пораженный.

— Конечно же нет, — возмутился великан. — Ничего подобного. Наносить увечья людям противно моей натуре.

Я многозначительно посмотрел на хлыст в его руке.

Великан откашлялся и отвел глаза.

— Да, я вас понимаю, — смущенно промямлил он. — Но у меня нет намерения причинять невосстановимый урон. Однако, мистер Робертс, вы не станете возражать, что чрезвычайно важно как можно скорее обнаружить настоящую дочь мистера Брэдстоуна — или же выявить обманщиц.

— И вы считаете, что добьетесь правды силой?

— А вы что предлагаете? Чтобы они шептали свои секреты вам на ушко ночью?

— Прекратите, Лофтинг. Неужели вы думаете, что мне действительно доставляет удовольствие, когда меня пытаются соблазнить каждые полчаса?!

— Я надеялся услышать от вас, как вы планируете справиться с этой ситуацией, — ответил он покаянно.

— Понятия не имею, как мы узнаем, кто из них лжет… или же говорит правду. Но вы не смеете их пороть. Разве вы не понимаете, что таким способом заставите их признаться в чем угодно?!

— Невозможно лгать, когда речь идет о фактах, мистер Робертс, — уверенно заявил Лофтинг. — Я и требую, чтобы они сказали, кто их настоящие родители, если, конечно, помнят. Некоторые помнят, я уверен. И кроме того, я хочу получить признание от той, которая убила девушку!

— Снимите меня отсюда! — завопила блондинка. — Пока вы тут рассуждаете о пользе и вреде пыток, я умираю! Снимите меня сейчас же, олух вы этакий!

— Вы разговариваете со мной, мисс? — невинно осведомился я.

— Не с ним же! — выкрикнула она саркастически. — Ведь это он меня здесь привязал.

— Ладно, сейчас я спущу веревку, — пообещал я. — Держитесь!

Оглядевшись, я увидел, что конец веревки обмотан вокруг железного крюка на деревянной балке позади Лофтинга, и направился к нему.

— Я очень сожалею, но не могу вам этого позволить, — произнес великан совершенно равнодушно. — Я принял твердое решение. Мы должны разрешить этот вопрос как можно скорее, и другого способа установить истину я не вижу.

— Не будьте ослом, Лофтинг, — прорычал я. — Эта девушка просит, чтобы ее освободили, и, будучи полноправным членом Клуба героев, я исполню ее желание. А теперь, как воспитанный мальчик, уступите мне дорогу.

Он не двинулся с места. Пройти сквозь него я был не в состоянии, поэтому угрожающе поднял железный ключ и замахнулся.

— А что, если именно она — его дочь? — предположил я, надеясь, что убеждение подействует лучше насилия.

— Тогда в конце концов и она, и мистер Брэдстоун меня простят, — упрямо возразил Лофтинг.

Быстрым движением, заставшим меня врасплох, он щелкнул хлыстом, который в мгновение ока змеей обвился вокруг железного ключа, и резкий рывок оставил меня с пустыми руками.

— А сейчас я запру за вами дверь, мистер Робертс, — сурово отчеканил великан. — И непременно сообщу вам о результатах этого интервью.

— Пожалуйста, не уходите, — умоляла девушка. — Эта чертова веревка делает мне больно, а он говорит, что не отпустит меня, пока я не выложу ему все. Но я уже и так все ему сказала! Я не помню своих родителей, честно, не помню! Вы верите мне, мистер Робертс, правда?

— Не обращайте внимания на эти мольбы, — вмешался Лофтинг. — Как видите, в данный момент она готова признать все, что угодно, чтобы обеспечить себе свободу. Но на самом деле она сообщила мне кое-что очень интересное — эта красавица не помнит даже приюта «Солнечная долина», хотя раньше утверждала обратное.

— Я подпишусь, что мой отец Адольф Гитлер, если только вы спустите меня отсюда, — выла барышня, бессмысленно пиная воздух.

— Вот видите, — настаивал я, — она исключается. Теперь мы можем отложить инструменты пыток и каленое железо для клеймения и, как полагается достойным английским джентльменам, удалиться в кабинет и выпить. Как насчет этого?

— Вы сейчас уйдете. — Лофтинг остался непреклонным. Вдруг воздух возле моей щеки громко щелкнул, и я не сомневался, что это не статическое электричество.

— Положите хлыст, — прокаркал я. — Вы испортите мне профиль!

— Не беспокойтесь. Я умею с ним обращаться и не причиню никакого вреда, если не собираюсь этого делать.

— Очень убедительно, — пробормотал я, совершенно лишившись спокойствия.

Лофтинг двинулся за мной. Я направился к двери и, когда он подошел достаточно близко, протянул руку и схватил хлыст. Он быстро дернул его на себя, потянув меня вперед. Когда он стал размахивать кнутовищем вверх и вниз, я отчаянно вцепился в хлыст обеими руками. Кружась по комнате на коленях, пока Лофтинг с силой тащил меня за собой, я натолкнулся на ноги девушки.

Она резко вскрикнула, когда я, пытаясь вырвать хлыст, раскачал ее. Но вдруг неожиданно раздвинула ноги и выгнулась дугой, пролетев надо мной, с размаху ударила великана по лицу бедром, сбив его с ног. Падая, Лофтинг ослабил хватку, и я завертелся с хлыстом, словно счастливая рыбина, которой досталась и наживка, и леска, и удочка, и все остальное.

Не будучи опытным садистом, я все же знал, что женщины не получали удара более жестокого, чем похлопывание по попке. Добравшись до крюка, к которому была привязана веревка, я быстро начал спускать девушку вниз.

Как только ноги ее коснулись пола, она нетвердыми шагами направилась к двери, а я на полной скорости последовал за ней. Мы чуть не застряли в проеме, потому что достигли его одновременно. Но я как раз вовремя вспомнил, что отец учил меня всегда оставаться джентльменом, поэтому позволил ей обогнать себя на несколько дюймов.

Бросив взгляд через плечо, я увидел, — что Лофтинг уже поднялся на ноги, но не пытался гнаться за нами.

— Не так уж и много в нем боевого духа, — бубнил я себе под нос, прыгая через две ступеньки по лестнице позади едва прикрытой синим бархатом попки, которая еще могла двигаться!

— Меня зовут Ивонн Дженкинс, — сказала блондинка с наигранной жеманностью, моргая глазками в старой как мир манере притворной застенчивости. — Я догадалась, кто вы.

— Похоже, я — самый известный на этом острове адвокат, — скромно потупился я, бросая хлыст Лофтинга на кровать. — Вы будете в безопасности в вашей комнате. Запритесь, когда я уйду. Я сбегаю вниз, а вы пока переоденьтесь, потом, возможно, мы немного побеседуем о том, как избежать порки лошадиным кнутом.

— Мы можем побеседовать прямо сейчас. — Девушка положила руку мне на плечо. — И я уже заперла дверь.

— Неужели? — задохнулся я. — Ладно, видите ли, я оставил внизу свою выпивку, а после недавней репетиции полуночного шоу ужасов мне она просто необходима. Я только туда и мигом обратно.

— А скотч не подойдет? Угощаю. Конечно же вам придется пить неразбавленный.

— Не возражаю, — устало вздохнул я. — Именно таким я его и предпочитаю. Не беспокойтесь о стакане, если вам не хочется его искать.

Ивонн ободряюще улыбнулась, как будто хотела сказать, что она понимает, почему я нервничаю, но не стоит беспокоиться, она опытная. Неожиданно я подумал, достаточно ли будет бутылки скотча, чтобы поднять тонус перед тем, что, без сомнения, ожидало меня.

Тем временем девушка подошла к прикроватному столику и вытащила бутылку из ящика. Я украдкой осмотрел дверной замок и обнаружил, что он старомодный, из тех, что открываются только ключом. Оставалось окно — а мы находились на третьем этаже.

— Попробуйте вот это, — весело предложила она. — Расслабьтесь.

Ивонн вручила мне бутылку. В руках она держала небольшой стаканчик, на полдюйма наполненный янтарной жидкостью.

— Благодарю, — пробормотал я. — Есть три вида добродетели — сдержанность, воздержание и целомудрие. — Я приподнял бутылку.

— Но на самом деле это все одно и то же, — надула она губки. — И кто сказал, что это добродетель?

— Я! — возвестил мой голос, ставший на октаву выше в то мгновение, когда Ивонн стянула разорванное платье с плеча, на котором оно держалось. Упавшую на пол тряпку она пнула ногой, и та, описав кривую в воздухе, скрылась в мусорной корзине. Несмотря на то что сил у меня практически не осталось и я не смог бы отогнать даже муху, а нервы были напряжены, меня все же удивила изобретательность современной моды — ее телесного цвета прозрачные трусики-бикини не имели ластовицы!

Я сделал еще один изрядный глоток из бутылки и, после того как перестал задыхаться, рухнул на постель, прижимая бутылку к груди.

Легким движением пальцев Ивонн расстегнула лифчик и высвободила свои щедро налитые груди с розовыми сосками. Мечта издателей «Плейбоя», твердые и округлые, они решительно торчали вверх.

На счастье, в бутылке еще оставалось немного скотча. Я жадно присосался к ней в надежде, что вовремя вырублюсь.

Секунду спустя Ивонн улеглась в кровать рядом со мной.

— Я рада, что ты из тех мужчин, которые знают, когда надо заканчивать. — Ее чувственное мурлыканье исходило откуда-то из глубин горла.

Я бросил взгляд на ее бедра, опоясанные бикини.

— Ты еще одета! — беспомощно простонал я. И моя рука в отчаянии схватила кнутовище. — Выпей. Возьми бутылку. И держись от меня подальше, или я закончу начатое Лофтингом.

— Я не хочу пить. Но жажду, чтобы ты как следует меня отделал.

Она прижалась ко мне своим плотным обнаженным телом и, выдыхая слова мне в ухо, каждый раз прикасалась к нему кончиком языка.

Жестом, демонстрирующим полную капитуляцию, я бросил кнут возле кровати.

— Но ведь не только ты еще одета, — хрипло запротестовал я.

— Не беспокойся, дорогой, — проворковала она, — сейчас я тебя раздену. Я считаю, что должна облегчать жизнь мужчинам.

Глава 7

Когда я проснулся, Ивонн все еще спала, и после десятиминутных тщательных поисков я обнаружил ключ от двери. Он лежал в ящике под аккуратно сложенным комплектом нижнего белья красного цвета. На этот раз у трусиков-бикини ластовица наличествовала, зато сзади осталась лишь одна тесемочка.

Я удалился, не разбудив девушку. Запер комнату на замок, просунул ключ под дверь и направился к себе. К счастью, у меня была собственная примыкавшая к комнате ванная, и, стоя под душем, я чувствовал себя в безопасности за двумя запертыми дверьми.

Два часа спустя, после того как молчаливый и угрюмый Лофтинг принес мне завтрак, я спустился вниз, чтобы встретиться с Брэдстоуном. Если слуга передал ему мое сообщение, то он должен был меня ждать.

В коридоре передо мной возникла Аманда. Она посмотрела в мою сторону, отвернулась и торопливо пошла к лестнице.

— Эй! — окликнул я, поспешив догнать ее. — Встали не с той ноги?

— По крайней мере, со своей постели, — отрезала она. — У вас что же, совсем нет никаких принципов?

— Меня заперли. Я не мог выбраться, — запротестовал я.

— Прекрасно, надо не забыть спросить у нее, как застегиваются ее наручники. А теперь, извините, я отправляюсь на прогулку.

— Ладно. — Я нехотя уступил ей дорогу. — Но остерегайтесь, не подпускайте к себе Лофтинга. Не хочу, чтобы ваша красивая шкурка пострадала.

— Я не верю вам, извращенец! Вам совершенно безразлично, что со мной произойдет. Меня могли бы убить во сне сегодня ночью, пока вы стонали и валялись на простынях с этой распущенной блондинкой — и готова поспорить, вы не прекратили бы своих занятий, если бы вам даже об этом сообщили!

— Чтобы обезопасить себя, вам следовало только запереть дверь!

— Какая польза от этого? Убийца способен влезть и в окно, — нелогично огрызнулась Аманда.

— Но вы же спите на третьем этаже!

— Ну и что!

Аманда протиснулась мимо меня и бросилась вниз по лестнице до того, как я сумел придумать еще какой-нибудь разумный довод. Постояв немного, я пожал плечами и, невнятно бормоча себе под нос никому уже не нужные аргументы, отправился своим путем. Итак, я один против нескольких доступных женщин, — утешал я себя. Мне нужна передышка.

Тогда тоненький голосок в моей голове пропищал: «Все равно, в ней есть что-то особенное». Я велел ему заткнуться и взял курс на кабинет.

Брэдстоун сидел за столом, держась за него обеими трясущимися руками, словно он единственный привязывал его к бренному миру.

— Не могу в это поверить, мистер Робертс, — простонал он слабым голосом умирающего. — Неужели кто-то прибегнул к насилию и убил такую молоденькую девушку? И с какой целью?! Никто не получит от меня наследство, пока мы не узнаем виновного. Ясно, что моя дочь не могла так поступить, но ясно также и то, что, не имея точных доказательств, я не оставлю свои деньги тому, на кого падает хоть малейшее подозрение в убийстве бедной девочки.

Я кивнул.

— Понимаю. Возможно, убийца это тоже сознает. — Я посмотрел прямо на него в надежде, что он уловит связь.

— Вы имеете в виду Джойс, — хрипло прошептал старикан. — Конечно же. Она поклялась, что не позволит мне оставить им деньги — и это на нее похоже. — Он в ярости заломил руки, откинувшись на спинку кресла. — Мистер Робертс, — взволнованно продолжал Брэдстоун. — Мы каким-то образом должны обратиться за помощью. Ее нужно отправить в участок. Она отвратительна, способна на всё и к тому же чрезвычайно мстительна. Теперь я понимаю, что она надумала. Чтобы досадить мне, эта фурия решила уничтожить всех девушек.

— Возможно, — согласился я без энтузиазма, — но мы не знаем ничего наверняка, мистер Брэдстоун. Если вы согласитесь на небольшую уловку, мы попробуем все выяснить. Во всяком случае, это даст нам возможность дождаться, пока подойдет помощь.

— Если это докажет ее вину, мистер Робертс, я готов на все.

— По крайней мере, надеюсь, что мы предотвратим еще одно убийство. Скажите вашей сестре, что передумали и решили оставить ей пятнадцать процентов от вашего состояния.

— Никогда! — заорал старик, его бледное лицо налилось кровью. Он бессильно ударил по столешнице, а я испугался, как бы его не хватила кондрашка. — Я никогда этого не сделаю, да она мне и не поверит!

— Поверит, если вы сообщите ей должным образом, — поспешно продолжал я. — Объясните, что я вам посоветовал поступить так, чтобы прийти с ней к примирению и предотвратить оспаривание завещания. Ведь в конце концов, кого бы вы ни упомянули в своем завещании в качестве дочери, это всегда можно поставить под сомнение. Вы же оставляете ей пятнадцать процентов всего состояния только в случае, если она подпишет документ, который составлю я, и откажется от всех дальнейших притязаний.

Брэдстоун пожевал свою нижнюю губу, взвешивая мою идею. Я видел, что план ему понравился. Предложенная уловка заинтересовала его изощренный ум.

— Хорошо, мистер Робертс, — наконец решил он. — Я прикажу Лофтингу немедленно найти ее. Как только вы уйдете, встречусь с ней и дам ясно понять, как ненавистно мне ваше предложение.

— Точно, — согласился я. — А теперь — что касается Лофтинга. Не могли бы вы предостеречь его от совершения непоправимых глупостей?

Старик приподнял седые брови.

— О чем вы, мистер Робертс?

— Ему слишком не терпится нам помочь, — произнес я классически сдержанно. — Прошлой ночью я нашел его в подвале с девушкой.

— Неужели?! Мистер Робертс, я этому не верю, — свистящим от удушья голосом просипел старикан. На несколько минут он глубоко закашлялся, затем посмотрел вверх слезящимися глазами. — Так вы предполагаете, что Лофтинг развлекается с молоденькими девушками? Но за тридцать лет, что я его знаю, он не проявлял к ним ни малейшего интереса!

— Он не слишком-то с ними церемонится. Ему не дает покоя идея раздобыть нужную информацию с помощью хлыста.

— Хлыста?!

— Да, он считает, что действует в ваших же интересах. Лофтинг хотел силой добиться от барышни правды. Если вы попросите его предоставить все расспросы мне, то избежите, по крайней мере, нескольких судебных процессов. Пусть потребуется чуть больше времени, чтобы узнать, которая из них ваша дочь, но его способ неприемлем.

— Конечно, мистер Робертс, я поговорю с ним… — Брэдстоун слабо осклабился. — Добрый старый Лофтинг! Пытался мне помочь, верно? А я все время думал, что он ненавидит меня всеми фибрами души!

— У меня не сложилось такого впечатления, — удивленно посмотрел на него я. — А что заставляет вас…

Старик махнул рукой в воздухе.

— Ничего. Ничего. Забудьте об этом, — произнес он повелительно, возвысив голос. — Мы с ним все равно что супруги, знаете ли. Нельзя прожить с кем-то тридцать лет, не изучив всех его недостатков. Лофтинг хорошо знает мои. Даже без слов понимает, чего я хочу. — Он неприятно оскалился, его бледные ревматические глаза смотрели на меня с вызовом.

— Мне еще не приходилось ни с кем жить тридцать лет, — пожал я плечами.

В гостиной я столкнулся с Черил, загадочной нимфой, встретившей меня на этом острове страданий. Она сидела в большом кресле, держа бокал в руке и уставившись в окно на серые тучи и гнущиеся под порывами ветра сосны. Дымок от сигареты плыл из пепельницы мимо ее головы. Зрелище было захватывающим. Из-под оранжевых шорт виднелись стройные узкие бедра, а слишком маленький лифчик того же цвета явно не справлялся со своей задачей надлежащим образом, едва прикрывая втиснутые в него маленькие твердые грудки. Услыхав, что я вошел, девушка обернулась и улыбнулась такой открытой, искренней, бесхитростной улыбкой, что я почувствовал себя как дома, будто заглянул в любимый журнал для мужчин.

— Вот вы где! — взволнованно воскликнула Черил. — Наконец-то!

— Что, долго ждали? — весело спросил я, смешивая себе выпивку, чтобы не отставать от нее. Я заметил, что Черил, как и я, пила бурбон.

— Только со вчерашнего полудня.

— Мне не удалось пробраться к вам через все эти тела!

Она весело рассмеялась, показывая, что не осуждает меня, за что я проникся к ней признательностью.

— Почему вы исчезли? — спросил я с любопытством. — Побоялись, что я не узнаю вас без одежды?

Щеки ее вспыхнули, и Черил быстро отвела взгляд.

— Очень не по-джентльменски с вашей стороны так говорить. Вам полагается притворяться, что вы никогда не видели меня в журналах. В конце концов, там я не настоящая — это всего лишь мой профессиональный имидж.

— Тогда почему же ваше настоящее «я» убежало?

Черил пожала плечами:

— Говорят, первое впечатление — самое сильное. Я хотела встретить вас раньше всех остальных, чтобы вы меня лучше всего запомнили.

— И рассчитывали, что ваше заявление о том, что вы — дочь Брэдстоуна, отпечатается в моем мозгу, чтобы в нужный момент неожиданно появиться из моего подсознания?

Девушка хихикнула.

— Что-то в этом роде, только, полагаю, я не слишком сильна в психологии. В любом случае, я сказала вам правду.

— Откуда вам знать? — Я уселся на стул рядом с ней и, отхлебнув из бокала, слушал ее вполуха, поскольку пытался расслабить свое старое усталое тело и разложить новые мысли по полочкам.

— Потому что я помню день, когда умирала моя мама. Она сказала мне, что мой отец очень богат и что однажды он приедет и заберет меня. А тем временем мой отчим присмотрит за мной. Конечно же этот сукин сын только и дождался, как бы поскорее запихать меня в сиротский приют, едва она скончалась. Но я уверена, что мама — это она.

— Хорошо, надеюсь, вы правы, — искренне посочувствовал я. — Но не вижу, как мы сумеем это доказать.

Черил вздохнула и проглотила остатки спиртного.

— Я тоже. Сделайте мне еще.

Как я мог отказать даме?! Внутренне я застонал, вылезая из удобного мягкого кресла. Приготовив напиток и вручив ей бокал, я спросил:

— Зачем вы порвали нижнее белье Аманды? Вам она не нравится? Или вы извращенка?

Черил рассмеялась, вовсе не обеспокоившись моим вопросом.

— Откуда она узнала, что это сделала я? — Она с любопытством посмотрела на меня.

— Аманда видела, как вы выходили из ее комнаты.

— О, ну да, сознаюсь — грешна. Детский поступок, верно? Но видите ли, я пришла в ярость, потому что за несколько часов до этого поймала ее в своей комнате. Она рылась в моих вещах. Об этом Аманда вам не рассказала, не так ли?

Я покачал головой.

— Смею надеяться, она не нашла ничего важного?

— Полагаю, что да. — Серо-голубые глаза Черил смотрели на меня прямо и искренне. — Вы думаете, что я — сексуальная маньячка или что-то в этом роде? — вызывающе спросила она.

— Не знаю, что и подумать, — признался я. — Возможно, вы таким образом пытались угрожать Аманде.

— Я пыталась предупредить, чтобы она не совала нос в мои вещи и в мои дела, — решительно заявила Черил. — И еще я подумала, если сделаю что-то омерзительное, они все поймут намек.

— Все?

Девушка снова пожала плечами.

— Остальные сучки. Наверняка вы уже убедились на собственном опыте, кто они такие.

— Это вам проще.

Черил вздохнула.

— Вы, мужчины, слишком рациональны. И как часто вашим рассудком управляют низменные инстинкты?

— Это наводящий вопрос, — сурово заметил я.

— А вы предпочитаете сами задавать наводящие вопросы?

— Да, это мой пунктик, — согласился я и решил сменить тему: — Теперь я познакомился с шестью девушками. Осталась одна.

— Робин Маки, — быстро уточнила Черил.

— Вы ведете учет, не так ли?

— Это вовсе не трудно в доме, где полно женщин, несмотря на то что некоторые не скрывают своей смертельной ненависти друг к другу. Девушке всегда необходимо с кем-нибудь поговорить.

— Вам известно, где сейчас находится Робин?

Черил медленно улыбнулась с явным удовольствием, как кошка, которая только что опустошила клетку, набитую канарейками.

— Думаю, вы найдете ее в комнате для игр, напротив, через коридор. Я полагаю, она будет счастлива познакомиться с вами. До сих пор Робин чувствовала себя обойденной. Она мне сама доложила об этом, когда расспрашивала о вас. — Черил изящно выпятила нижнюю губку и посмотрела на меня своими притворно печальными глазищами. — Но может быть, вы останетесь и еще побеседуете со мной?

— Честно говоря… я предпочел бы не двигаться с места, но поскольку я при исполнении…

— А, ладно! — надулась она. — Но предупреждаю, мистер Робертс, Робин совсем не такая, как все остальные.

— Вы хотите сказать, что она безобразна, ненавидит секс и ей наплевать на семьдесят миллионов долларов?

Черил прижала пальцы к губам и довольно захихикала.

— Нет. Выглядит она нормально, если вам нравятся крашеные блондинки. И денег ей хочется, хотя она не очень корыстолюбива. Робин считает свое пребывание здесь отпуском, а если к тому же ей выгорит стать богачкой, то воспримет это как манну небесную, неожиданно свалившуюся ей на голову.

— Звучит, словно вы ее достаточно хорошо знаете.

— Да, мы что-то вроде подружек. Самозащита, знаете ли, от остальной клики.

— И что это за клика?

— О, всего лишь остальные, — неуверенно махнула рукой Черил.

— И полагаю, Робин не питает отвращения к сексу? — в отчаянии спросил я.

— Почти такое же, как тигры к мясу. Только вот она не столь разборчива, как тигры. Единственное, что заботит Робин, — так это ее непомерный аппетит!

— Понимаю, что вы имеете в виду. — Я боролся с непреодолимым желанием снова рухнуть в кресло.

— Не беспокойтесь, мистер Робертс, я позову вас к ленчу, — дразняще прожурчала Черил.

— Благодарствуйте, — проворчал я, ставя свой бокал в шкафчик для ликеров и отправляясь разыскивать комнату для игр.

Я ожидал увидеть огромный, обитый деревянными панелями зал с головами слонов и базуками, развешанными по стенам, но это оказалось средних размеров помещение с серыми, совершенно голыми пыльными стенами, одним рядом книжных полок и мишенями для игры «метание стрел». В центре стоял бильярдный стол, плывущий над выцветшим ковром с цветочным узором, словно зеленый плот посреди Саргассова моря.

В одном конце комнаты находилась кушетка, обращенная спинкой к двери, а в другом — шкаф со стеклянной дверцей для хранения игр.

Я взял из стойки бильярдный кий и от нечего делать стал катать восьмой шар взад-вперед до тех пор, пока мне не удалось загнать белый шар в боковую лузу.

— Кто здесь?

Я нервно вздрогнул, когда над спинкой кушетки показалось красивое скуластое лицо, обрамленное ослепительными серебряными волосами. Черты его показались мне несколько грубоватыми — полные губы, широко расставленные синие глаза, полузакрытые тяжелыми веками, плоский вздернутый нос. Незнакомка производила впечатление сильной, волевой и осознающей свою сексуальную привлекательность женщины.

— Если и остальное соответствует увиденному, — опрометчиво произнес я, — то я с нетерпением жду появления соблазнов.

— А вы что, кинорежиссер или кто-то в этом роде? — спросила девушка, явно смутившись.

— Нет, всего-навсего любитель надувных спасательных жилетов, — объяснил я. — А вы по виду тоже их немного напоминаете, сечете мою мысль?

Девушка счастливо улыбнулась.

— Спорим, секу.

— Мое имя — Рэндол Робертс, я…

— Держу пари, — выдохнула она, — я знаю, кто вы, мистер Робертс. Отчего вы так долго не могли найти меня?

— Меня похитили.

— А-а-а! — Девушка сделала гримаску. — Эти завистливые потаскушки устроили вам ужасную жизнь.

— Тяжеленькую, — согласился я, — но я все пережил.

— Могу поспорить, что вы справились, — ответила она с энтузиазмом. — В моем представлении вы — бегун на длинные дистанции.

— В данный момент боюсь, что уступлю на последней прямой, но позднее мы сможем начать тренироваться вместе.

«Что ты несешь? — вопил мой рассудок. — Почему ты не упускаешь ни единой возможности?»

— Какой красивый ровный загар! — воскликнул я, медленно положив руки на спинку кушетки и исподтишка облизывая губы. — Вы догадываетесь, кому принадлежат самые большие, самые загорелые и самые красивые груди, которые я когда-либо видел?

Девушка рассмеялась горловым смехом, и это произвело изумительное воздействие на ее плоть, свешивавшуюся со спинки кушетки.

— Будьте честны, Рэндол, — предостерегающе заметила она. — У Андреа они больше моих.

— Верно, — согласился я. — Но разве более загорелые?

— Определенно нет. Кроме того, я считаю, что женская грудь не должна быть слишком большой, согласны?

— Абсолютно, — кивнул я. — Дело в качестве, а не в количестве.

Робин одобрительно мне подмигнула и снова передернула своими грудями, на этот раз намеренно и только ради меня. Я уже собрался ответить соответствующим замечанием, когда над кушеткой возникла еще одна голова.

Возможно, Корнелиус Райан и обладал горой мускулов, зато на груди у него полностью отсутствовали волосы, заметил я с холодной объективностью. Последовал стук, когда я уронил бильярдный кий себе на большой палец ноги.

— А почему бы, черт возьми, вам не устроить свою поганую оргию прямо в гостиной с остальными девчонками? — ядовито прошипел он. — А это — дело личное.

— Ой, Корнелиус, что это вы тут делаете? — изумился я. — Я думал, эти мускулы предназначаются только для демонстрации.

— Очень смешно, — глумливо улыбнулся он. — Только вместо того чтобы рыскать тут и совать нос в чужие постельные дела, почему бы вам не сделать что-нибудь полезное — сплавать, например, на материк за помощью.

— Еще одно мне хотелось бы выяснить наверняка, Корнелиус, — бросил я равнодушно. — Означает ли это, что не все мускулистые молодцы голубые?

— Ублюдок! — дико завопил он, перепрыгивая через спинку кушетки и бросаясь ко мне.

В отчаянии я схватил первое, что мне подвернулось под руку, — еще один бильярдный кий — и выставил его перед собой, защищаясь.

К несчастью, Корнелиус двигался слишком быстро, чтобы вовремя остановиться, и наскочил прямо на конец кия. Вращаясь от удара, кий вылетел у меня из руки, успев, однако, причинить нападавшему некоторый ущерб.

Корнелиус закричал от нестерпимой боли и, схватившись обеими руками за свои мужские причиндалы, повалился на колени. Потом начал медленно биться головой об пол.

Робин с побелевшим лицом испуганно во все глаза смотрела на него.

— О, — прошептала она. — Надеюсь, это еще не конец спектакля?

— Только конец первого акта, — бездушно констатировал я. — Мне и на ум не приходило увечить его. Почему я должен беспокоиться, если Корнелиус настолько глуп, что исхитрился пронзить себя бильярдным кием!

— Ну, есть ли какие-то шансы увидеть второе действие? — многозначительно намекнула Робин, уставившись в глубину моих глаз. — Вы-то еще здесь.

— Но ненадолго. Найдите меня завтра, если Корнелиусу не поможет лечение.

— И какое лечение вы предлагаете? — спросила Робин, сверкая глазами.

Когда ее бронзовое тело стало медленно подниматься над кушеткой, я зачастил:

— Выбор за вами, вы в этом деле настоящий эксперт! — К этому времени я уже увидел круглый глазок ее пупка и понял, что у меня крыша поехала. Мне показалось, что он мне подмигивает.

Задрожав, я развернулся и смылся. Когда же вернулся в гостиную, Черил уже ушла, поэтому я налил себе большую порцию бурбона поверх столь же большой порции и проглотил их одновременно.

Только я успел налить себе еще, на сей раз чуть поменьше, как в комнату влетела Джойс.

— Мистер Робертс, я рада, что отыскала вас. — Пропев это грудным голосом, она наградила меня широкой белозубой улыбкой. Одной из тех, какими женщины одаривают начальников своих мужей — показной, банальной и неискренней. — Я так рада, что мы смогли достичь взаимопонимания! Это для меня большое облегчение, и хотя сумма меньше, чем мне полагается, все равно — приятный сюрприз. По правде говоря, у меня создалось такое впечатление, что вы меня недолюбливаете.

— Прошлой ночью мне приснился кошмар. В нем вы играли роль племянницы Дракулы и парили над моим беспомощным бренным телом, махая крыльями и пытаясь добраться своими окровавленными клыками до моих ушей. Когда я проснулся, то решил спасти свою шкуру.

— Вы шутите, мистер Робертс? — спросила Джойс с сомнением в голосе. — Или просто вредничаете?

— Просто вредничаю.

Лицо ее омрачилось, ноздри затрепетали. При дневном свете она выглядела не столь блестяще, лицо оказалось более морщинистым и усталым, чем предыдущим вечером, а серый свободный шерстяной костюм — более практичным, но менее впечатляющим. Острый подбородок, жесткий взгляд и высокие скулы придавали ее облику сходство с ящерицей. И все-таки Джойс держалась молодцом для своих неполных шестидесяти лет, но злоба разъедала ее изнутри, словно кислота.

— Идет, — согласилась она, — между нами заключено деловое соглашение. Правильно? — Улыбка ее исчезла, словно Бэтмен сквозь дверь ловушки, а глаза остановились на мне, горя сумрачным светом.

— Конечно, нам еще придется отыскать дочь мистера Брэдстоуна, прежде чем с завещанием будет покончено, — равнодушно намекнул я.

— Конечно, — кивнула она. — И если я чем-то могу помочь, то…

— Проследите ради меня за Корнелиусом, — с надеждой попросил я.

Ее глаза опасно сверкнули:

— Надо понимать, он опять подличает за моей спиной, и поэтому вы хотите, чтобы я держала его подальше от барышень?

— Нет! — поспешно возразил я. — Держите его подальше от меня!

Когда Джойс вопросительно подняла бровь идеальной формы, нас прервал звук приближающихся шагов бегущего по коридору человека. Через секунду в комнату ворвалась Андреа, груди ее колыхались, и она чуть не грохнулась головой вперед, зацепившись за ковер. Мимоходом я вспомнил о проблемах равновесия, с которыми некоторым женщинам приходится сталкиваться.

— Быстрее, быстрее! — задыхаясь, выкрикнула она высоким истерическим голосом, который не оставил во мне никаких иных чувств, кроме страха, и умоляюще посмотрела на меня, моргая круглыми, полными ужаса глазами. — Я только что видела тело, у подножия скалы. Думаю, что свершилось еще одно убийство.

Глава 8

На ней были те же оранжевые шорты и лифчик, а ее фантастические ноги оказались так подвернуты, что если бы она могла чувствовать хоть что-нибудь, то, наверное, страдала бы от нестерпимой боли.

Не возникало никаких сомнений, что она мертва. Множество свежих порезов и царапин говорили о том, как она катилась по камням со скалы, а рот застыл в безмолвном крике ужаса.

Кто же из них так безрассуден или жаден до денег, чтобы начать убивать своих конкуренток? Только сумасшедший мог задумать такое. И ежу ясно: если это одна из потенциальных наследниц старается избавиться от остальных шести, то она автоматически обвинит себя в убийствах! Конечно, и Джойс Джонсон способна на такое, но тогда ей пришлось бы столкнуть Черил со скалы после разговора с братцем и до встречи со мной. Какой смысл ей поступать так, зная, что она настояла на своем и вот-вот огребет десять с половиной миллионов? Корнелиус исключается, потому что мое рыцарское копье лишило его дееспособности приблизительно в то же время, когда убили Черил. А Лофтинг? Не мог ли он переусердствовать, добиваясь от нее информации силой? Ответы на все мои вопросы скрывались там, наверху, в старом каменном доме, но получить их было все равно что пытаться расшифровать иероглифы при помощи словаря.

Размышляя таким образом, я наклонился и поднял тело. Что-то несколько раз коснулось моей ноги, и я безуспешно силился разглядеть, что именно. В конце концов мне пришлось снова положить труп на камни, и я увидел, что Черил крепко зажала в руке рукав ярко-розового кашемирового свитера. Возможно, это та самая ниточка, которая приведет нас куда-нибудь!

— О нет! Как это случилось, мистер Робертс? — задыхаясь, спросил Лофтинг, автоматически протягивая свои огромные ручищи, чтобы принять от меня прекрасное тело девушки.

— Ее столкнули со скалы, — сказал я равнодушно. — Признаюсь, на какое-то мгновение я решил, что несчастье случилось, когда она убегала от вашего хлыста. Но сразу, как увидел это, — я приподнял рукав свитера, — догадался, что он вам не подойдет.

— Нет, мистер Робертс. Как вы могли подумать, что я…

— Должно быть, у меня сложилось о вас неверное впечатление, когда вы попытались раскроить мне щеку своим хлыстом, — проворчал я.

Лофтинг печально покачал головой.

— Я намеренно промахнулся, мистер Робертс, и наверняка попал бы, если бы захотел. — Бросив взгляд на безжизненное тело, он вздохнул. — Я помещу ее в морозильник на кухне вместе с той, другой, — задумчиво сказал он. — Вот только не знаю, что мы будем делать со следующей.

— Почему вы так говорите?

— О, будет еще один покойник, мистер Робертс, — искренне ответил великан. — Одно убийство можно объяснить завистью или гневом. Но два указывают на план. Вы не согласны?

Я согласился. А что еще мне было делать? Тогда я оставил его решать проблему хранения и, схватив единственную улику, отправился на поиски подозреваемых.

— Рэнди! Рэнди! — простонала Аманда, обнимая меня достаточно крепко, чтобы вселить мысль о том, что она простила мне все, произошедшее прошлой ночью. — Я боюсь! Мне казалось, что Черил убила Райму, потому что она порвала мое нижнее белье, но теперь она мертва! Должно быть, кто-то намерен уничтожить нас всех!

Ее тело дрожало рядом с моим, и я позволил ей повисеть на мне пару минут, гладя ее по волосам и изо всех сил изображая из себя уверенную особь мужского пола.

Сочтя, что достаточно утешил ее, я расцепил ее руки и протянул ей кусок свитера.

— Вы видели это раньше?

— А что в нем особенного? — пожала плечами Аманда.

— Рукав принадлежит тому, кто сбросил Черил со скалы.

— Ох! Ну, я не знаю, видела ли я его раньше или нет, — прохныкала она сконфузившись. — Честно, не помню!

— Но принадлежит же он кому-то! Вот что, мое сокровище, помогите-ка мне собрать всех подозреваемых вместе в гостиной, возможно, мы и найдем владелицу.

— Хорошо, — кивнула Аманда нервно, — но если меня не будет через десять минут, бросайте все свои дела и отправляйтесь меня искать.

— Обещаю. Теперь я пойду на третий этаж, а вы возьмете на себя второй — и окажетесь в гостиной раньше меня!

— Надеюсь, это сработает, Рэнди, — заявила она решительно. — Боюсь, не выдержу еще одной ночи, ожидая, что меня убьют!

Потребовалось полчаса, чтобы отыскать всех и усадить в одной комнате. А когда прибыл Лофтинг, сделав свои дела в кладовой, я уже сомневался, что моя идея собраться вместе так уж хороша, если принять во внимание наши чувства друг к другу.

— А вот идет дворецкий! — ухмыльнулась Филиппа, погружаясь в самое удобное кресло. Она явилась в ярких лимонно-желтых слаксах и такого же цвета просвечивающем насквозь сетчатом топе, выставлявшем напоказ все детали ее тела.

— Все подозреваемые здесь, мистер Робертс, — вымолвила она натянуто.

— Почему бы тебе не смыть эту ухмылку превосходства со своей крысиной физиономии, ты, слабоумная золотоискательница! — ласковым голосом осведомилась Андреа.

— Осторожней, не упади, дорогуша, — промурлыкала, совершенно не выходя из себя, Филиппа. — С такими сиськами достаточно слабого северо-западного ветерка, чтобы у тебя соски встали.

— По крайней мере, мужчина сразу понимает, что я женщина, — прошипела Андреа. — А вот с тобой может произойти недоразумение.

— Все было бы так, дорогуша, — исходила ядом Филиппа, — если бы не твоя постная образина.

— Мы здесь для того, чтобы обсуждать убийство, а не исследовать изъяны друг друга, — с отвращением прикрикнул я, стараясь отвлечь внимание девушек, пока они и впрямь не надавали друг другу тумаков. Джойс того и гляди была готова наброситься на Корнелиуса, а Ивонн и Аманда уже обменивались испепеляющими взглядами.

— Почему вы так уверены, что это убийство? — высокомерно спросила Джойс, посмотрев на меня, словно на нарушителя общественного спокойствия, вознамерившегося стать центром всеобщего внимания. — Девушка могла упасть сама.

— Это доказывает, что ее столкнули, — ответил я, подняв розовый рукав. — Черил оторвала его от свитера того, кто ее спихнул. Когда я нашел ее тело, ее рука все еще сжимала его.

— Ну, во всяком случае, ваша находка исключает нас троих, — самоуверенно заметил Корнелиус. — И сужает круг до барышень.

— Робин тоже исключается, — согласился я, — поскольку она находилась с вами, когда случилось несчастье. — Я одарил его отрепетированной ядовитой ухмылкой.

— Я тебе этого не забуду, Робертс, — пробормотал он стальным голосом. — Ну погоди! Если я застану тебя наедине…

— Не так громко, Корнелиус, — весело парировал я. — Девушки неправильно вас поймут, а это подмочит мою репутацию.

— Рэнди! Вашей репутации ничто не грозит, — многозначительно намекнула Ивонн. Все остальные посмотрели на нее — и на меня — с нескрываемым презрением.

Я сменил тему разговора, пока мое лицо не покрылось красными пятнами.

— Не знает ли кто, кому принадлежит этот свитер? Вы могли видеть в нем кого-то.

— Только не меня, — пожала плечами Филиппа.

— И не меня! — подчеркнула Андреа.

— Он — не мой, — отстраненно произнесла Джойс. — И я еще даже не видела всех девушек.

— Как-нибудь я вас с ними познакомлю, — услужливо предложил я.

— Не беспокойтесь, — ответила она с ледяной решительностью. — Уверена, у нас нет ничего общего.

— Даже желания получить деньги? — подколол Лофтинг равнодушным тоном.

— Именно поэтому-то она и не хочет, чтобы ее путали с остальными, — заметил я. — Джойс уверена, что получит ничтожные десять миллионов, и чувствует свое превосходство.

— Десять! — вдруг взвизгнула она, уставившись на меня широко раскрытыми глазами. — Отвратный старый ублюдок предложил мне только пять!

Джойс встала, кипя от злости. Мне следовало бы предвидеть, что такой закоренелый капиталист, как Брэдстоун, не в силах устоять, чтобы не извлечь для себя выгоды.

— Я имел в виду сумму до выплаты налогов, — неуклюже поправился я.

Джойс развернулась и строевым шагом покинула комнату, не проронив ни слова.

— Похоже, мы все еще не нашли убийцу, — радостно возвестил я оставшимся, после того как Корнелиус последовал за Джойс, а Лофтинг вежливо попросил позволения удалиться. Я переводил взгляд с одного лица на другое, но ни одна девушка не ответила мне улыбкой. Все пять выглядели словно посетители «Лесной лужайки», которых, прежде чем обслужить, заставили ждать три часа.

— Кто хочет примерить это первой? — спросил я. Они все уныло уставились на кусок розовой шерсти, который я поднял вверх. В конце концов я бросил его Аманде. — Тогда вы первая.

Она взяла его и без всякого интереса засунула в него руку, а когда дотянула рукав до плеча, я увидел, что по длине он вполне подходил ей, но свободный покрой не позволял утверждать ничего, кроме того, что он мог бы принадлежать ей.

Аманда вручила рукав Андреа, и та нетерпеливо протолкнула в него руку, метнув в меня пристальный вызывающий взгляд. Ей он, возможно, был несколько длинноват, — но иногда если рукава свитеров чуть длиннее положенного, то подворачивают манжету. И все-таки я не пришел ни к какому заключению.

Филиппа со своими длинными и худыми руками определенно отпадала. Между концом рукава и ее запястьем оставалось по крайней мере дюйма полтора.

Ивонн он подошел почти так же, как Аманде, Я сделал вывод: одна исключается, четверо от подозрения не освобождаются. К их числу следовало прибавить еще и Джойс, поскольку она имела приблизительно такие же размеры, как и Ивонн.

— Ну, барышни, мы до сих пор не выяснили, кого нам нужно посадить под замок, поэтому я предлагаю всем лечь спать пораньше и запереться в своих комнатах до утра. По крайней мере, я поступлю именно так.

— Трус, — глумливо бросила Филиппа. — Уж вы-то могли бы встать на страже в коридоре.

— Да, Рэнди, — быстро подхватила Аманда. — Это замечательная идея.

— У меня есть кое-что получше, — с внезапно нахлынувшим вдохновением заявил я. — Почему бы нам всем не провести эту ночь в моей комнате?

— Развратник! — крикнула Андреа.

— Извращенец! — равнодушно прокомментировала Филиппа.

— Это предложение безусловно открывает некоторые возможности, — печально согласилась Робин, — но, боюсь, компания мне скоро наскучит. — И она выразительно посмотрела на Аманду.

— Можете разделять свою комнату с кем хотите! — фыркнула Аманда. — Меня беспокоит только одно — остаться живой до утра, и, если вы не собираетесь меня защищать, я сейчас же отправлюсь к себе в комнату и останусь там до завтрашнего полудня. — Аманда повернулась ко мне спиной и вызывающе зашагала из комнаты.

— Желаю приятно провести время! — крикнул я. — Никому не открывайте!

— Не волнуйтесь! — нервно огрызнулась она, моментально просунув голову в дверной проем. — Сегодня ночью я не открою дверь никому, даже если мне будут предлагать семьдесят миллионов долларов.

— Немного мелодраматично, как вы думаете? — презрительно прокомментировала Филиппа. — Вот у меня определенно нет намерений прятаться под кроватью. Еще ни у кого не возникало сомнений, что я не могу постоять за себя.

— Полагаю, и мне не стоит сомневаться, верно? Но я не имею желания, чтобы вы проиграли пари по этому поводу. Кроме того, у Лофтинга в морозильнике больше нет места.

— А я-то гадала, чем это мясо припахивало вчера вечером, — ухмыльнулась она. — Во всяком случае, я отправлюсь в библиотеку поискать какое-нибудь чтиво. — Филиппа лениво встала и потянулась всем своим стройным грациозным телом, а потом направилась к двери.

— Не представляла, что ты проявляешь интерес к чему-то, что требует умственного напряжения, например чтению, — уколола ее Андреа, последовав за ней.

— Заткнись, потаскуха! — непринужденно бросила Филиппа, не повернув головы. — Можешь туда не ходить, на полках нет низкопробных детективов.

— Я пойду и разыщу Корнелиуса, — радостно сообщила Робин. — Надеюсь, вам приятно услышать, мистер Робертс, что тогда вы не слишком точно прицелились. Корнелиус вернется на второе действие в качестве главного действующего лица.

— Честно, я никуда не целился! — запротестовал я. — И надеюсь, что у вас обоих останутся лишь метки вашей страсти.

Робин многообещающе улыбнулась, проходя мимо меня, изгибы ее ягодиц совершенной формы, лаская взор, вырисовывались под облегавшим шелком ее платья в черную и оранжевую полоску.

— Почему бы вам не заглянуть и не убедиться в этом лично, — прошептала она застенчиво за секунду перед тем, как исчезнуть в коридоре.

— Похоже, остались только мы с вами, — усмехнулась Ивонн, плотоядно глядя мне в глаза.

— Хотите выпить?

— Я хочу вас, Рэнди.

— Возможно, чтобы оправиться после вчерашнего, мне потребуется не меньше недели, а кроме того, голова у меня занята убийствами.

Ивонн подошла ко мне, и я только сейчас заметил, что на ней огненно-красное креповое платье с невероятно низким вырезом.

Обняв меня за шею одной рукой, она прошептала:

— Надеюсь, вы это не всерьез. Мне пришло в голову, может, вы сами решили от нас отделаться, чтобы облегчить себе задачу?

— Я счел бы забавным ваше предположение, если бы только что не видел лица Черил, — грубо оборвал ее я.

— Не злитесь, — умоляюще попросила она. — Я пошутила.

— Давайте выпьем, — предложил я.

— О’кей. И тогда вы передумаете и проведете ночь со мной?

— Как вы можете в такое время думать о сексе! Еще и ужина не было!

Ивонн хихикнула.

— Просто из жадности. А вы ведь еще даже не выпили.

— Я готов это исправить.

— Мне бренди, пожалуйста.

Я вручил ей бренди, потом налил себе двойной бурбон.

— Теперь, когда вы немного расслабились, — прошептала мне на ухо Ивонн, когда я растянулся на диване, а она клубочком свернулась подле меня, — я раскрою вам секрет.

— Великолепно! — произнес я рассеянно. — У меня пунктик насчет секретов еще с раннего детства, когда моя мамочка никак не хотела рассказать мне, чем-они с папочкой занимаются в спальне!

— О, какой испорченный ребенок! — пропела Ивонн, и ее глаза засветились восхищением.

— Я вспомнил о своих знаниях, когда подрос. Самая страстная любовная история произошла со мной, когда мне не исполнилось и девяти.

— После вчерашней ночи я не могу вам поверить, Рэндол Робертс.

— Хотите верьте, хотите нет, но это правда. А теперь — как насчет секрета?

— Прежде чем я раскрою тайну, пообещайте переспать со мной сегодня ночью — я даже готова подождать до ужина.

— Ну, дело того стоит, — вздохнул я. — Обещаю.

— Ну и негодяй! — рассмеялась она. — Конечно же дело стоит того. — Затем она неожиданно стала серьезной. — Извините, мне следовало бы сказать вам раньше, но я так нервничала… Этот свитер — я узнала его — он принадлежит Филиппе.

— Что?! — Я выпрямился, сев на диване, и окинул ее хмурым неодобрительным взглядом. — Почему вы промолчали?!

— Я… я постеснялась бросить ей это в лицо. Что значит мое слово против ее? Все равно ничего не докажешь, а она убила бы меня следующей.

— Ладно, — пробормотал я сквозь зубы, — если это ее свитер, то почему он ей не подходит?

— Потому что он сел, — просто объяснила Ивонн, как будто я и сам не мог догадаться. — Однажды мы вместе с ней отправились на прогулку, чтобы избавиться от Андреа, которая чуть не довела нас обеих до… — Она замолчала, и ее щеки порозовели.

— До самоубийства? — услужливо подсказал я.

— Что-то в этом роде, — продолжала она. — Во всяком случае, мы двинулись к скалам, исследуя лужи, которые остались после прилива, в поисках чего-нибудь интересного, и огромная волна смыла нас обеих со скалы. Мы промокли до нитки. Филиппа гуляла в этом свитере. На следующий день она сообщила мне, что он сел.

— Вы полагаете, она наверняка помнит этот случай? — спросил я. — И хотела удостовериться, что вы о нем забыли?

— О, вы так думаете?! — недоверчиво прошептала Ивонн. — Рэнди, вы сделаете что-нибудь, правда? Вы останетесь со мной и не дадите ей убить меня?

— Убийства больше не будет, — твердо пообещал я из лучших побуждений.

— Какое облегчение слышать это, — вздохнула Ивонн. — А теперь пойдем, покажете мне свое искусство. — Она села с решительным видом.

— После ужина, помните? А сейчас я хочу разыскать Филиппу.

— Хорошо, — надулась она. — После того как вы упрячете ее под замок, вы найдете меня в своей комнате. — Ивонн встала, улыбаясь мне долгой, томной, многообещающей улыбкой. Но пока я наблюдал, как, вращая бедрами, она уходит, я осознал, что мечтаю только о крепком десятичасовом сне.

Глава 9

Обитель Брэдстоуна имела одну важную особенность — люди здесь запросто исчезали. Я не знал, сколько в доме комнат, но догадывался, что тут полно укромных уголков, куда ничего не стоит заманить человека, и эта мысль навела меня на видение великана изверга, парящего в темноте с трехфутовым ножом в одной руке и плетью-девятихвосткой в другой. Я быстренько затопал назад по темному коридору, который только что обследовал до его пыльного конца, размышляя, не намекнуть ли Лофтингу насчет того, что можно и поусерднее вести хозяйство.

Я почти убедил себя в том, что Филиппа в данный момент убивает кого-то, как увидел ее. Она спускалась по главной лестнице.

— Где вы были? — заорал я.

Она вздрогнула, а потом, потупившись, подозрительно посмотрела на меня пристальным взглядом.

— В ванной, — ответила девушка с холодным презрением. — Удивительно, как это вы не заметили отсутствие ключа в замочной скважине.

— Как бы я об этом узнал? На первый взгляд все замочные скважины одинаковы.

— Уверена, вы их все обследовали.

— Поосторожнее, — предупредил я, беря ее за руку. — Вы еще не спросили меня, зачем я вас разыскиваю.

— Мне это нисколечко не интересно. — Филиппа высвободила руку из моих тисков.

— Однако мне интересно узнать, почему вы скрыли, что рукав от вашего свитера.

Филиппа стрельнула в меня холодным раздраженным взглядом.

— Я что, совсем дура? Он мне не подошел — и я подумала, с чего бы лезть на рожон.

— Вы признаете, что это ваш свитер! — торжествующе воскликнул я.

Моей первой импульсивной мыслью было схватить ее за шею, заломить руки за спину и заорать, насколько позволят легкие: «Дело закрыто! Я поймал убийцу!» Но поскольку Филиппа, казалось, не собиралась сопротивляться и не скрывала никакого оружия под обтягивающими слаксами, подчеркивавшими ее стройную высокую фигуру, меня неожиданно стали одолевать сомнения.

— Свитер принадлежит вам, но вы не сталкивали Черил и не убивали ее? — вежливо осведомился я. — Если не возражаете, поясните?

— Возражаю, но догадываюсь, мне лучше поставить все точки над «і», пока вы не помчались и не начали вопить, извещая всех и каждого, что нашли убийцу, а я могу потерять голову и действительно убить кого-нибудь. — Филиппа посмотрела на меня угрожающе, чтобы убедиться, что я понял, кого она имела в виду. — Свитер больше мне не годился, потому что за несколько дней до этого он намок, когда меня накрыло волной. Я бросила его в ящик бельевого шкафа в своей комнате и забыла о нем.

— Можете не продолжать — я прекрасно осведомлен, сколько будет дважды два.

— Догадываюсь, что чуть больше числа вызывают у вас затруднения.

Проигнорировав ехидную реплику, я продолжал:

— Кто-то взял свитер из вашей комнаты и решил бросить рукав вниз со скалы, а бедной Черил повезло, и она ухватилась за него. Или его запихнули в кулак Черил в последнюю минуту. В любом случае свитер вы не нашли и не убивали ее. Правильно?

— Итог впечатляющий, а вот изложение отвратительное.

— И естественно, вы понятия не имели, когда свитер украли, потому что вы никогда больше не открывали тот ящик.

— Я решила проверить его как раз сейчас, после того как вы показали нам рукав. Чтобы удостовериться, что мне ничего не привиделось. Я не имела ни малейшего представления, что его там нет.

Я кивнул.

— Позвольте мне осмотреть вашу комнату и убедиться, что там не спрятано то, что осталось от свитера. Таким образом, если кому-то вздумается подложить его обратно, вы будете вне подозрений, а я смогу подтвердить ваше алиби.

— Очень мило с вашей стороны, — неубедительно промямлила Филиппа. — Вот ключ. Действуйте сами. Я хочу выпить. — Она элегантно задвигала бедрами, пройдя по коридору несколько шагов, а потом игриво добавила: — Оставьте ключ в комнате. И на случай, если вы считаете себя неотразимым любовником, перед которым не может устоять ни одна женщина, позвольте предупредить, что, возвращаясь к себе, я непременно осматриваю встроенный шкаф и заглядываю под кровать.

— Удивительно! — развел я руками. — Даже после стольких лет, как там никого не оказывалось!

Когда я не нашел свитера в комнате Филиппы, то решил прогуляться. В это утро шторм ушел в море, и ветер стих. Я обошел дом, держа путь к смотровой площадке. Утоптанная дорожка вела между большими камнями.

Месяц давал достаточно света, чтобы я смог разглядеть, что впереди какой-то мужчина тащит чье-то тело. Он согнулся и тянул одетую в мини-юбку фигуру за ноги. Прежде чем я придумал какой-то план действий, мой мозг совершенно вырубился. Обычно это происходило со мной, когда кто-нибудь бьет меня по затылку чем-то вроде стены от дома.

У кого-то отсутствует чувство юмора или очень извращенный садистский ум, решил я, моргая от боли, когда понял, что подвешен за запястье рядом с женщиной с размозженным черепом и широко раскрытыми немигающими злобными глазами. Это была Андреа. Некрасивая обладательница слишком большой груди, она не имела никаких шансов уговорить меня сделать ее владелицей семидесяти миллионов баксов.

Ее тело висело на веревке, обмотанной вокруг ее запястий и пропущенной через то же самое железное кольцо, с которого свисал и я. Я снова находился в подвале, где Лофтинг устроил пыточную камеру.

Послышался громкий удар, какое-то царапанье и приглушенный крик. Дверь распахнулась, и показался Лофтинг с лошадиным хлыстом в левой руке, правая же закрывала нижнюю половину лица Аманды, подавляя ее протесты. Она отвечала, пиная его ногу и издавая продолжительный, громкий, убедительный вой.

— Это вам не поможет, мисс. Отсюда вас никто не услышит.

— Ошибаетесь, — бросил я, безуспешно надеясь, что в этот момент кто-то наверху стоит рядом с камином. — Как вы думаете, почему я нашел вас в прошлый раз?

— Да, верно. — Лофтинг задумался. — Я хотел вас спросить. Глупо, что не сделал этого. И все же я полагаю, Джойс и Корнелиусу удастся отвлечь внимание от нескольких приглушенных криков.

— Что случилось с Андреа? — невнятно спросила Аманда, закусив руку и уставившись широко раскрытыми глазами на тело, висевшее рядом со мной.

— Не важно! — завопил я. — Продолжай кричать.

Удивительно, почему мне не пришло в голову сделать это самому, но когда я уже раскрыл рот, чтобы присоединиться к воплям Аманды, Лофтинг сказал:

— Теперь больше нет нужды кричать, мистер Робертс. Сейчас я обрежу веревку. Ну и ну, еще одно убийство! Что же нам делать, чтобы прекратить это сумасшествие?

Я уставился на него в полном недоумении.

— Вы утверждаете, что не вы… вы не… — забормотал я бессвязно. — А как же Аманда?

Великан посмотрел сверху вниз на побледневшую девушку, которая замерла, словно впав в транс.

— Мне очень жаль. Я, должно быть, напугал вас, мисс, и сожалею о своей поспешности.

— Что это значит, пропади все пропадом! — разъяренно заорал я. — Если не вы привязали меня здесь, тогда кто же?

— Очевидно, тот, кто привязал и ее, — незатейливо ответил он. — Но зачем, как вы думаете?

— Может, они надеялись, что таким образом обвинение падет на вас, — задумчиво предположил я. — Или же решили напугать меня до смерти.

— Вы говорите «они», мистер Робертс?

— Ну, если не вы убили Андреа, то это мог сделать только тот парень, а он не справился бы один, и доказательством тому моя непереносимая головная боль.

— Уверяю вас, я не убивал эту юную леди, — настаивал Лофтинг.

— Тогда как же вы собирались поступить со мной? — с вызовом бросила разъяренная Аманда, неожиданно припомнив недавнюю борьбу.

Лофтинг переступил с ноги на ногу и смущенно посмотрел на нее.

— Ситуация казалась мне отчаянной. Поэтому я подумал, что путем убеждения смогу получить признание от убийцы. А если удастся, то и более важные сведения — доказательства того, кто из них не является дочерью мистера Брэдстоуна.

— И выбор пал на меня? — скептически спросила Аманда. — Вы хотели получить признание от меня? — На последнем слове голос ее возвысился до визга, и она снова лягнула Лофтинга.

Он нахмурился и от боли отступил на шаг назад.

— Вовсе нет, вовсе нет, — поспешно заверил он. — Совсем не обязательно. Вы всего лишь подвернулись мне под руку.

— Я пошла за кубиками льда, — усмехнулась Аманда, а потом возмущенно обратилась ко мне: — Все остальные сидели в гостиной, возникло нечто вроде перемирия, и мы решили это отпраздновать. Я отправилась на кухню, а он схватил меня и притащил сюда. Честно, Рэнди, я не сомневалась, что он меня убьет.

Лофтинг откашлялся.

— Однако сейчас, когда вы уже знаете, что вам нечего бояться, не расскажете ли вы мне, есть ли у вас убедительные причины, чтобы считать себя дочерью мистера Брэдстоуна?

— За каким чертом я бы тут находилась?

— Не соблаговолите ли спустить меня? — попросил я.

— О, простите, мистер Робертс, — искренне извинился Лофтинг. — На меня все так подействовало, что я не понимаю, что делаю.

— Еще несколько мгновений назад вы, по-моему, совершенно ясно представляли, что творите, — съязвила Аманда. Она подошла ко мне, когда Лофтинг медленно опустил меня на пол. — Бедняжка, — нежно проворковала девушка, оглядывая меня с высоты своего роста. Я лежал на полу со связанными лодыжками.

— Благодарю за сочувствие, — язвительно заметил я. — Вы не считаете, что меня уже пора развязывать? И осторожней, не заденьте головой.

Аманда чуть не ударилась головой об окоченевшее тело Андреа, и когда я предупредил ее, посмотрела вверх. Должен признать, вид бледного перекошенного лица и перепутанных волос не мог не подействовать на ее нервы, но считаю, она отреагировала слишком бурно, если учесть то, что выпало на мою долю.

Раскинув руки, Аманда, отчаянно вопя, отскочила и кинулась в объятия изумленного Лофтинга.

— Ну вот, Лофтинг, — усмехнулся я с горечью. — Видите, как непостоянны женщины. Минуту назад она обвиняла вас в намерении ее убить, а теперь бросается вам на шею.

Смущенный великан стоял с растерянным видом.

— Боюсь, что мне об этом ничего не известно, мистер Робертс. Как вы понимаете, мисс, женщины никогда не находили меня особенно привлекательным, — глуповато улыбнулся он.

— Отнюдь нет. У вас такой тип грубой привлекательности, которую многие женщины находят… — начала вежливо Аманда, снова решительно высвобождаясь из его крепких объятий.

Покачав головой, Лофтинг прервал ее.

— Я знаю предел своих возможностей.

— Это пораженческие настроения, — простонал я, напрягаясь, чтобы разорвать веревки.

— Позвольте мне вам помочь, — засуетился Лофтинг.

— Я думал, что вы так и не поймете моего намека, — съязвил я. — Продолжайте, Лофтинг, только не уверяйте, что в вашей жизни никогда не появлялись женщины. Судя по тому, как вы с ними обращаетесь, похоже, в молодости вы разбили не одно сердце.

— Ну, была одна, — сказал он серьезно, и лицо его затуманилось. — Но вы просто поддразниваете меня, мистер Робертс, не так ли?

— Немножко, — признался я. — Но мне интересно. Расскажите о ней. — Я сел и стал растирать запястья. Их чертовски свело, и мне хотелось на что-то отвлечься.

— Это короткая история, мистер Робертс. Она привыкла получать то, что задумала, и ей не составило труда осуществить свои замыслы относительно меня, поскольку я верил, что она на самом деле хотела меня. Я быстро осознал свою ошибку и с того дня больше не связывался с женщинами.

— Как давно это случилось? — полюбопытствовал я.

— Давным-давно, — махнул он рукой.

— А вы не собираетесь спустить ее? — спросила Аманда дрожащим голосом, указав на Андреа.

— Нам некуда ее положить, — печально объяснил Лофтинг. — Пожалуй, лучше всего оставить ее здесь.

Аманда пожала плечами и отвернулась.

— Я ухожу наверх. Хватит с меня убийств. Мне надо как можно скорее напиться до беспамятства, чтобы из моей памяти стерлись эти последние двадцать минут.

— Вы намерены присоединиться к убийцам? — спросил я с интересом.

— К кому? — Аманду передернуло. — Не пугайте меня так!

— Ну, я видел мужчину, тащившего тело Андреа по направлению к дому. И у него есть сообщница, потому что она вырубила меня.

— Корнелиус, — пробормотала Аманда.

— И Джойс Джонсон, — добавил Лофтинг.

Глава 10

— Рэнди? — Ивонн удивленно попятилась по лестнице, встретив нас, когда мы выходили из подвала. — Я вас повсюду искала. Что вы делали там, внизу?

— Всего-навсего репетировали спектакль на тему морали, — объяснил я непринужденно. — Лофтинг играет положительного героя, я — злодея. Как вам такой состав?

— А она — сама добродетель, я полагаю?

— Мы оставили эту роль для тебя, дорогуша, — прошипела Аманда. — Видишь, мы знаем, какая из тебя хорошая актриса.

Ивонн посмотрела на нее таким взглядом, словно хотела прожечь в ней дырку, но решила спустить ей последнюю реплику. Счет: один — ноль.

— Ладно, но все-таки что вы делали там внизу?

— Расследовали еще одно убийство. А вы зачем туда спускаетесь?

Ивонн нервно заморгала.

— Я обыскала уже весь дом, поэтому решила заглянуть в подвал.

— Думали, что я, возможно, навестил камеру пыток, как в старые добрые времена? — Я понимал, что циничен, но усталость давала о себе знать.

— Нет, Рэнди, — равнодушно пожала она плечами. — Я беспокоилась о вас. Все остальные в течение последних двух часов находились в гостиной, за исключением вас и…

— Андреа, — закончил я за нее. Кому-то ведь нужно было выговорить это имя, поскольку Ивонн этого явно не могла.

— Так это она… Вы серьезно насчет еще одного убийства?

Я кивнул.

— Пойдемте. Если все находятся в гостиной, мы покончим с печальными подробностями и немного поспим этой ночью.

— Разве мы сможем кого-то арестовать или задержать? — прошептала Аманда из-за моей спины. — У нас даже нет возможности вызвать полицию.

— Предоставьте это мне и Лофтингу, — доверительно сказал я, бросив взгляд на великана, стоявшего позади.

— Арестовать кого? — спросила Ивонн, когда я развернул ее и поспешил за ней вверх по лестнице. Мне бы доставило удовольствие потрогать ее округлую попку, когда она поднималась по ступеням, если бы я так яростно не размышлял именно над этим вопросом.

— Давайте выпьем, — весело предложил я, вводя свою маленькую компанию в гостиную. — Нам это нужно.

«Особенно мне», — подумал я, держа путь к шкафчику для ликеров. Корнелиус посмотрел на меня и быстро отвернулся. Джойс продолжала болтать.

Я приготовил напитки для Ивонн и Аманды и свежую порцию для Филиппы, которая угрюмо сидела в полном одиночестве у камина. Лофтинг пить отказался. Колдуя над коктейлями, я украдкой махнул мерный стаканчик бурбона, а потом сделал себе двойной со льдом.

Я стоял, пристально разглядывая Джойс и Корнелиуса. Через несколько секунд все постепенно замолкли и стали наблюдать за этой парочкой, прислушиваясь к их ссоре.

— Даже и не пытайся убедить меня, что ты не крутил шашни ни с одной из этих девчонок за моей спиной! — брызгала слюной Джойс.

— Джойс, ради Бога, — нервно шептал Корнелиус, успокаивая ее. — Какое это имеет значение? Ты же знаешь о моих чувствах к тебе. Наши отношения…

— …закончатся, если ты не начнешь сдерживать свои желания залезть в трусики каждой молоденькой потаскушке, глупой настолько, чтобы поверить, что это красивое тело знает, как заниматься любовью.

— Раньше ты никогда не жаловалась!

— Не хотела наносить удар твоему нежному самолюбию. Но не забывай, я научила тебя всему, за исключением жизнестойкости. Без меня занятия любовью с тобой напоминали бы обыкновенную случку.

— То, чему ты меня «научила», я узнал еще в средней школе, — прошипел Корнелиус нарочито спокойно, растягивая слова, стараясь не сорваться и не выдать своего растущего гнева. — Но то, как ты ко мне подкатилась, изображая из себя все познавшую опытную львицу, заставило меня принять решение притворяться наивным.

Джойс резко вскрикнула и залепила ему пощечину.

— Определенно вы можете быть сильнее, миссис Джонсон, — непринужденно заметил я. — И доказательство тому — шишка у меня на голове.

Она резко повернулась ко мне.

— О чем это вы? Я вас пальцем не трогала, но если вы сунете свой нос в мои дела, я вас убью!

— Похоже, ты с луны свалился и позабыл о том, что произошло, — ухмыльнулся Корнелиус. — Кто станет напрягаться и бить такого бездельника?

— А как насчет того парня, что убил девушку по имени Андреа, которая почему-то сейчас подвешена в подвале?

За своей спиной я услышал не слишком сочувственное бормотание Филиппы:

— В итоге остались четверо…

— Если бы я ударил тебя, — презрительно вымолвил Корнелиус, — ты бы не поднялся через два часа.

— Откуда вам известно, что это произошло два часа назад? — спросил я, уцепившись за его оговорку. Какой адвокат упустил бы такой случай!

Корнелиус заткнулся, только изумленно посмотрел на меня, что само по себе явилось ответом.

— О’кей, — согласился я. — Это не вы меня ударили. Вы были слишком заняты тем, что пытались убрать тело Андреа, и, пока я подсматривал за вами, ваша подружка подкралась ко мне сзади.

— Корнелиус! — У Джойс перехватило дыхание. — Он что, обвиняет тебя в убийстве?!

— Он обвиняет нас обоих, тупая твоя башка!

— Зачем мне кого-то убивать? Как вы смеете говорить подобное! — Джойс уперлась в меня испепеляющим взглядом.

— Последовательность событий не оставляет никаких сомнений, — настаивал я, прихлебывая спиртное. — Вы приехали, решительно настроившись отомстить вашему братцу за отказ завещать вам часть своего состояния. Вы угрожали, что ни одна из девушек не получит и пенни. Нетрудно заметить, какой жестокой вы способны стать, когда чувствуете, что вас дурачат, — именно в таком состоянии вы находитесь сейчас. Итак, вы настолько ненавидите любого, кто мог бы унаследовать деньги вместо вас, что решились-таки на убийство. Когда вы бросили вашего брата, Лофтинга и меня в столовой, объявив, что намерены остаться, вы, должно быть, увидели Райму в коридоре наверху и проследили, как она вошла в мою комнату. Именно в тот момент вы созрели для действий. Не откладывая расправу в долгий ящик, спустились вниз, отыскали нож, проскользнули в мою комнату и добрались до девушки. Она думала, что пришел я, — поэтому вы преспокойненько ее убили.

Теперь Джойс стояла в двух футах от меня. Пальцы ее согнулись, как когти хищника, и она медленно водила ногтями по бедрам, словно оттачивая их для смертельного удара. Я покончил со своей порцией спиртного одним глотком. Лофтинг стоял на расстоянии нескольких дюймов от меня, слева и позади Корнелиуса. Оттуда он контролировал дверь. Все смотрели на меня. Словно в зале суда.

— Конечно, я, возможно, и ошибаюсь, — продолжил я скромно, — Корнелиус сам способен совершить все эти убийства, но мне кажется, что он не стал еще такой комнатной собачонкой, которая выполняет все, что ей прикажут. И хотя в его интересах помочь вам все скрыть, у вас ничего не выйдет, если станете доказывать, что эти убийства совершил он.

— Я никого не убивал, — тихо, но решительно произнес Корнелиус. — Клянусь. И готов поклясться кое в чем еще: вы никогда не докажете, что это сделал я.

— Ваши клятвы значат для меня столько же, сколько завещание, подписанное Дональдом Даком. Но я вам верю. В любом случае вы не убивали Черил. Ее столкнули со скалы в то время, как вы находились в игровой комнате, играя совсем в другие игры. — Джойс перевела взгляд с меня на своего дружка и опять — с него на меня. — Это сделала Джойс, — уверенно заявил я. — Возможно, увидела, как девушка вышла из дома на прогулку, и воспользовалась случаем. Ей неожиданно пришла в голову великолепная идея — убить одним камнем двух зайцев. Она бросилась в первую попавшуюся комнату, чтобы отыскать что-нибудь, принадлежащее другой девушке, предмет, который она могла бы оставить рядом с телом. В ящике шкафа Джойс нашла свитер, его, очевидно, носили, и, следовательно, кто-нибудь видел. Она взяла его, не зная, что тот больше не годится его владелице, и бросилась из дома, разорвав его, вероятно, по дороге, чтобы придать ему вид поврежденного в борьбе. Когда Джойс обошла дом, то увидела, что Черил стоит на скале, любуясь видом на океан. Девушка была поглощена этим занятием, поэтому Джойс удалось подойти к ней сзади незаметно и схватить за плечо. Черил развернулась, а Джойс сунула ей рукав свитера. Черил непроизвольно схватилась за него, а Джойс в то же мгновение столкнула ее.

— Вы совсем рехнулись, Робертс! — брызгала слюной Джойс. — Это настоящее сумасшествие — вы сами не верите в то, что несете. Корнелиус…

— В первый раз слышу об этом, — оборвал ее Корнелиус. — Она ничего мне не говорила. Я понятия не имел о других девушках, пока все не произошло.

— Корнелиус! — завопила Джойс. — Ах ты, мерзкий племенной бык! Что же ты делаешь?! Не смей говорить, что я кого-то убила! Ты же не можешь этого знать!

— А я вообще ничего не говорю, — ответил мистер Райан, широко улыбаясь. — Во всяком случае, не стану, пока не увижу адвоката. — Глаза его насмехались надо мной.

Я принялся живописать другую картину.

— Тогда вернемся к Андреа. Если мы допускаем, что Корнелиус только помогал Джойс избавиться от тела после того, как произошло убийство, значит, Джойс каким-то образом выманила Андреа из дома — или последовала за ней, когда та вышла прогуляться, — и размозжила ей голову камнем.

У Джойс перехватило дыхание. Было похоже, что ее стальные нервы вот-вот лопнут.

— На самом деле не так уж и важно, что сделал Корнелиус, — успокоил я. — Несомненно одно: он вступил в сговор до убийства, в чем нетрудно будет убедить суд присяжных. И это тоже делает его виновным.

— У вас нет доказательств, — язвительно бросил телохранитель. — Я не знал заранее, что произойдет. Это факт.

Я пожал плечами.

— Вы же не станете отрицать, что помогали избавиться от тела. Это неопровержимый факт. — Его кривая ухмылка начинала меня раздражать, и если бы у меня снова оказался тот бильярдный кий, я забил бы два шара в боковую лузу, еще и скользких впридачу! От одной этой мысли раздражения у меня поубавилось.

— Но, Рэнди, зачем ему потребовалось тащить тебя и Андреа в подвал? И почему никто его не видел? — Рядом со мной встала Аманда, кусая ногти. Сейчас она смотрела мне в лицо широко раскрытыми перепуганными глазами и дрожала.

— Отвечу, мисс, — вмешался Лофтинг. В натянутой атмосфере его высокий голос прозвучал резко. — В подвале есть черный ход. Дом выстроен на небольшом скальном основании, и фасад его расположен чуть выше уровня земли.

— А Джойс и Корнелиус лучше, чем кто-либо, изучили дом, — подхватил я. — Джойс, без сомнения, известен здесь каждый уголок, поскольку она приезжала сюда и раньше.

— Но зачем потребовались такие сложные манипуляции? — настаивала Аманда.

— Не знаю, — признался я. — Полагаю, что мистер Райан решил отомстить мне таким изощренным способом. Он не стал меня убивать, но сделал мои следующие несколько часов насколько мог неприятными и болезненными. С другой стороны, возможно, он думал, что меня никто не найдет и я так и буду висеть, пока не умру.

— Значит, Рэнди, — вздохнула Ивонн, — Джойс убивала девушек без разбора и убила бы и нас, если бы ты ее не разоблачил. Но теперь мы можем расслабиться.

— Скорее, она сама раскрылась, — рассудил я. — Все указывало на нее, и я не мог этого не увидеть, если как следует поразмыслить. Одно меня беспокоит — у нее нет реальных мотивов для второго и третьего убийств. Я заставил мистера Брэдстоуна пообещать ей малую толику состояния, если она согласится не оспаривать завещание ни до, ни после его смерти. Несомненно, ей хотелось денег — но подвергать себя риску, продолжая серию убийств только лишь из мстительности?!

— Возможно, Джойс считала себя неуязвимой именно потому, что вы сочли бы, что у нее нет мотивов, — предположила Филиппа.

— Теперь, когда мы установили виновных, мистер Робертс, что вы предлагаете делать с пленниками? — спросил Лофтинг.

— Только без грубостей! — взвизгнул Корнелиус. — Я сдаюсь добровольно.

— Свинья! — завопила Джойс, оборачиваясь к нему. Она бросилась вперед, пытаясь ногтями достать его лицо. Парень отразил нападение, оттолкнув ее от себя.

Лофтинг сделал быстрое движение, крепко обхватив обе руки Джойс, и держал ее так, что она не могла пошевелиться.

— Их надо запереть в их комнате, — предложил я. — Нельзя ли закрыть ставни на окнах снаружи?

— Да, конечно, у нас на случай непогоды имеются ставни.

— Дорогая, — выдохнул Корнелиус. — Я так прекрасно провел тут время.

Когда их заперли, я решил, что настала пора пропустить еще стаканчик. Вернувшись в гостиную, я застал там Аманду, которая сидела, тупо уставившись в камин. Я присел рядом с ней на ручку кресла и уставился на золу, как и она.

— Не разжечь ли камин? — спросил я от нечего делать.

— Не холодно, — ответила она. Мысли ее витали где-то далеко. Несколько минут спустя Аманда продолжила сонным голосом:

— Я кое о чем размышляла, Рэнди.

— И о чем же?

— Все это представление, после того как мы вернулись из подвала, — сперва ссора между Джойс и Корнелиусом, потом ваши замечательные выводы и, наконец, вопли Джойс, когда она бросилась в драку, — продолжалось довольно долго, и шума было много. Наверняка, если еще кое-кто находился в доме, наш скандал привлек его любопытство.

— Наверняка, — кивнул я. — Через минуту я собираюсь перемолвиться словечком с Брэдстоуном. Дать ему знать о том, что происходит. Но не думаю, что он спустился бы из своей комнаты, даже если бы в прихожей началась перестрелка. Он слишком болен, и в любом случае, какой от него прок?

— Я не имела в виду Брэдстоуна.

— Неужели?

— Я думала, где сейчас Робин?

Глава 11

— О, Рэнди! — всхлипнула Аманда. — Ты думаешь, что он сперва занялся с ней любовью? — Она прижалась ко мне, крепко вцепившись ногтями в мое плечо.

Омерзительно умереть так — обнаженной и распростертой на вылинявшем покрывале в позе ожидания мужчины.

Однако я не счел, что с ней кто-то занимался любовью. Все произошло быстро, когда Робин спала или расслабилась отдыхая, — кухонный нож насквозь пронзил ее сердце. Крови оказалось не много, хотя рана была довольно большой. У мертвых не бывает кровотечения.

Аманда больше не взглянула на мертвое тело, да и меня не увлекало это печальное зрелище, поэтому я медленно и осторожно подтолкнул ее к двери.

Когда мы оказались в гостиной, девушка стала потихоньку приходить в себя. Я налил ей двойной бурбон, а себе — нет. Хотя ум старика Робертса использует спиртное в качестве горючего, я решил, что с него достаточно, чтобы выдержать перекрестный допрос свидетелей.

— Я пойду повидаться с Брэдстоуном, а потом снова соберу всех здесь, — предупредил я Аманду, когда она отхлебывала из стакана, крепко держа его двумя руками.

— Не оставляй меня одну, Рэнди, — взмолилась она.

— С тобой все будет в порядке. Ничего не случится, пока Корнелиус сидит под замком. — Я улыбнулся ей, изо всех сил стараясь выглядеть уверенно, но, похоже, это не слишком-то приободрило ее, что неудивительно, поскольку в глубине души я и сам не испытывал оптимизма.

Сначала я заглянул в пустой кабинет, потом отправился на поиски Лофтинга. На верхней площадке лестницы я наткнулся на Ивонн, спускавшуюся вниз. Она переоделась: фривольное мини-платье с низким вырезом никоим образом не скрывало ее прелестей. Я не мог удержаться, чтобы не вообразить себе те самые трусики-бикини без ластовицы; для того чтобы убедиться, надеты ли они на ней или нет, мне пришлось бы спуститься на ступеньку ниже. При этой мысли у меня подкосились ноги, но я не двинулся с места.

— Посмотрите, что я нашла, — гордо улыбаясь, она протянула правую руку, в которой держала помятый ярко-розовый кашемировый свитер.

— Он без рукава? — задал я совершенно излишний вопрос.

Ивонн кивнула с чрезвычайно довольным видом.

— Я только что видела, как Джойс пыталась от него избавиться.

— Она же заперта в своей комнате! — изумился я. — По крайней мере, ей следует быть запертой.

— Теперь-то она под замком, — самодовольно сообщила Ивонн. — Но несколько минут назад она уговорила Лофтинга отпустить ее в ванную. Дверь в мою комнату была чуточку приоткрыта, и я услышала, как они шли по коридору. Я высунулась, и мне показалось, что фигура мисс Дракулы выглядела как-то необычно, — и, присмотревшись, я решила, что до этого у нее животик так не выпирал. Просто по наитию я заглянула в ванную, когда она ее покинула, и обнаружила вот это за ванной. Что скажешь? Разве я не талантливый детектив?

— Сэм Спейдер влюбился бы в вас, — развел я руками.

Ивонн сделала шаг вниз, и кончики ее вздымавшихся грудей оказались в семнадцати дюймах от меня. Я посмотрел сверху вниз на обольстительные округлые холмики, отделенные друг от друга ложбинкой, и это навело меня на мысль, что платье по крайней мере на размер меньше, чем нужно.

— Знаю, как вас отблагодарить, — выдохнула она. — И хочу. Вы позволите мне сегодня ночью?..

— Ночь нежна, — заметил я колко. — Кто знает, что она принесет? Произошло еще одно убийство.

— О нет! — задохнулась она. — Значит… нам грозит опасность?

Ивонн неожиданно бросилась мне на шею, чуть не сбив меня с ног. Я схватился за перила и разжал ее руки.

— Это произошло еще до того, как мы посадили под замок Джойс и Корнелиуса, — успокоил я. — Похоже, это дело рук Корнелиуса.

Ивонн вздохнула и снова бросилась на меня, на сей раз пики ее грудей крепко прижались к моему телу.

— Кто… это? — спросила она.

— Робин.

— Вонючие свиньи! Они задумали перебить нас всех, — хрипло произнесла Ивонн, сверкая глазами, устремленными на верхнюю площадку лестницы.

— Вы не видели Лофтинга?

Она обернулась и с минуту не сводила с меня пронзительного взгляда, прежде чем осознала, о чем я спросил.

— О, он спустился после того, как препроводил эту сучку Джонсон назад в ее комнату. А что?

— Я считаю, что нам надо устроить небольшую вечеринку; большая удача, что мы остались в живых. Карл мне понадобится, чтобы собрать всех. Встречаемся в гостиной.

— Замечательная идея, — улыбнулась Ивонн. — Действительно, пора расслабиться для разнообразия. — Бросив на меня любопытный взгляд, она задала вопрос в лоб: — Рэнди, как долго вы собираетесь тут оставаться? Когда же вы или мистер Брэдстоун… или все вместе решите, кто же из нас получит деньги?

— Нечего волноваться. Мы сделаем это сегодня же вечером.

Глаза ее расширились от возбуждения.

— Неужели?!

— Несомненно. А почему бы нет? Мы сыграем в шарады, и победившая команда сорвет куш.

— Черт бы вас побрал! Я думала, вы серьезно, — разозлилась она.

— Совершенно, — ответил я. — Будьте в гостиной через час и увидите.

Я оставил Ивонн в ее просвечивающем зеленом платье и решительно зашагал вниз по лестнице. Мне все равно, будь на ней хоть власяница! Мной овладело стремление бороться за правду и справедливость.

Достигнув последней ступеньки, я все-таки оглянулся и посмотрел вверх. Нет, она надела совсем другие трусики!

Лофтинг каким-то образом ускользнул от меня и теперь находился на кухне. Я отослал его, чтобы подготовить мистера Брэдстоуна к встрече со мной, а потом собрать всех в гостиной. Пока ждал, я решил, что мне пора выпить, и направился к шкафчику для ликеров.

Я только что добрался до гостиной, когда вздрогнул от неожиданного громкого стука в парадную дверь. Сломя голову помчался в прихожую, схватился за массивную медную ручку и с силой потянул ее на себя. Тяжелая дубовая дверь подалась, и передо мной предстал телефонный монтер с большим железным ящиком для инструментов и мотком проволоки — высокий морщинистый человек с волосами песочного цвета в черном свитере с высоким завернутым воротом. Он коротко объявил:

— Сообщили — ваш телефон выведен из строя.

Я быстренько проводил его в кабинет Брэдстоуна, и тот стал обозревать разбитые лампы и обрезанные провода.

— Надо вернуться в лодку.

— Разве вы сможете это починить? — спросил я с отчаянием в голосе.

— У меня там все лампы. Вернусь через минуту.

Монтер оставил свой ящик с инструментами и отчалил, вернувшись через пять минут с картонной коробкой, полной лампочек. Двадцать минут спустя телефон заработал, монтера отослали на кухню, где Лофтинг пообещал соорудить ему восхитительный ужин, а я уже протянул руку к трубке, чтобы позвонить в полицию. Но тут телефон зазвонил сам.

Не успел отзвучать первый звонок, как я схватил трубку и заорал в нее:

— Кто бы вы ни были — помогите!

— Полагаю, теперь вы нуждаетесь в помощи. — Ледяной тон Мэндалы Уормингтон прерывали помехи на линии.

— Если ты думаешь, что последние два дня я только и делал, что забавлялся с сексуальными красотками, у которых по мне текли слюнки, то ошибаешься, — огрызнулся я.

— Разве? — спросила она со значением.

— Да! Ошибаешься! — возмущенно заявил я. — Мне пришлось и еще кое-чем заниматься — пытался, например, предотвратить убийство.

— Неужели? И вам это удалось?

— Некоторые живы до сих пор. — Я старался смотреть на вещи с положительной стороны. — Скажи, а это ты послала монтера чинить телефон?

— Да. Пытаясь прозвониться, я поняла, что линия не работает, поэтому и позвонила в телефонную компанию. Они уже об этом знали, но не планировали послать человека на остров раньше чем через неделю. Мне пришлось воспользоваться всем влиянием компании «Робертс, Робертс и Гримстед», чтобы заставить их поторопиться.

— Это посреди ночи-то?

— Они очень услужливы, — заметила Мэндала бесстрастно.

— Могу поспорить, этому способствовал твой эротический голос, — заметил я цинично.

— Как ты смеешь говорить в таком тоне с женщиной, которая только что спасла тебя от определенного рода истощения? — дерзко ответила она, а потом добавила более серьезным тоном: — Это шутка, насчет убийства?

— Вовсе нет. Четверо девушек мертвы. Я расскажу тебе все, когда завтра вечером мы будем ужинать вместе.

— Я предпочла бы послушать о наиболее чувственных аспектах вашего опыта общения с барышнями, — отчеканила она.

— Пока мы не перешли грани приличия, мне хотелось бы получить информацию, добытую твоим детективом.

— О’кей. Конечно, мне пришлось прибегнуть к убеждениям некоторого рода. Вот, например, одни духи сто или сорок пять долларов за унцию. А затем за ужином и напитками у меня в квартире я поведала ему, насколько важно…

— Не надо подробностей! — заорал я.

— О-о-о! — разочарованно протянула Мэндала. — Полагаю, это только лишний раз доказывает, что ты вовсе не интересуешься моей приватной жизнью, не то что я. Во всяком случае, детективное агентство откопало садовника, который работал в приюте, когда туда привезли девочку. Теперь ему шестьдесят восемь лет, и он на пенсии, но помнит ее довольно хорошо, потому что в то время она его заинтересовала. В таком людном месте, как приют, на нее не обращали никакого внимания. Он сказал, что девочка держалась замкнуто. Никогда ни с кем не разговаривала без принуждения и больше всего хотела, чтобы от нее отстали и не трогали. Садовник пожалел бедняжку — конечно же она была миловидной девочкой — и стал по-своему проявлять к ней внимание. Через несколько дней она начала с ним беседовать. У нее не сложились отношения ни с учителями, ни с нянечками, и она не подружилась с другими детишками.

— Как долго она там находилась?

— Три недели.

— Неудивительно, что она об этом ничего не помнит, — пробормотал я себе под нос.

— Однако под показной застенчивостью скрывался характер очень решительный и самоуверенный — вот почему ее так быстро удочерили. Она могла найти подход к любому, чтобы заполучить желаемое.

— Что еще садовник знает о ней?

Мэндала задумалась на несколько секунд, и в трубке что-то загудело.

— Ну, он помнит, что девочку привез мужчина, несомненно дружок матери, — она просидела в приемном покое в течение трех часов, не вымолвив ни слова. В конце концов садовник не выдержал и напомнил о ней персоналу. Оказалось, что о ней просто забыли. С тех пор он настолько ею заинтересовался, что расспросил о ней. Конечно, никто не знал о ней много, но мужчина, который оставил ее, назвал имя ее матери и сообщил, что она умерла. Садовник также запомнил людей, которые ее удочерили, охарактеризовав их как приятных, но очень строгих.

— И это означает, что он знает ее полное имя, — догадался я.

— И кто только сказал, что из вас, мистер, никогда не получится детектива? — весело осведомилась Мэндала.

— Кто бы это ни был, он прекрасно знал, о чем говорил, — огрызнулся я. — А теперь сообщи мне кое-что еще.

— Конечно. Что ты хотел бы узнать?

— Имя девочки!

Мэндала хихикнула.

Когда Лофтинг пригласил меня войти, старикан восседал на своей кровати под пологом на четырех столбиках.

— Мистер Робертс, — вздохнул он. — Лофтинг только что известил меня о четвертом убийстве. Это безнравственно! По-настоящему безнравственно! И я решил прекратить расследование и поделить свои деньги поровну между оставшимися в живых девушками.

— Вам решать. Но после того как вы узнаете все факты, включая и имя вашей дочери, — уступил я.

Бертрам начал было наклоняться вперед, но старые кости ему не повиновались, и он снова откинулся на подушку.

— Вы знаете… вы знаете, кто она?

Брэдстоун тоскливо улыбнулся, когда я кивнул, а его веки спастически затрепетали. Мне пришло в голову, что бурная радость приведет к фатальному сердечному приступу, но старикан оправился и пристально уставился на меня. Голос его звучал твердо.

— Кто она, мистер Робертс? Вы в этом уверены?

— Да, я уверен, что знаю, кто она. Видите ли, это выяснилось вовсе не в результате работы ума и моих уникальных способностей анализировать человеческие характеры, просто дополнительная работа для детективного агентства.

— Тогда продолжайте. Скажите мне, кто она.

— У вас хватит сил, чтобы спуститься вниз, мистер Брэдстоун? — заботливо спросил я. — Мне бы хотелось познакомить вас с нею лично.

Старик изучал меня, хитро прищурившись.

— Похоже, вы что-то задумали? Кроме сообщения доброй новости о моей дочери. — Брэдстоун неожиданно замолчал. И воздух стал с шипением поступать в его распадавшиеся легкие. — Она не умерла? — задыхаясь, переспросил он.

Я покачал головой.

— Нет, ваша дочь жива и здорова, — ободряюще ответил я. — Но вопрос о четырех убийствах остается в повестке дня.

— Они совершены моей полоумной сводной сестрой и ее мускулистым дрессированным орангутангом? Лофтинг рассказал мне, что вы заперли их в комнатах.

— Верно, — согласился я. — Все говорило за то, что Джойс убила первых трех девушек в припадке бешеной зависти. Но последнее убийство предполагает почерк Корнелиуса.

— Очевидно, она заразила его своим ядом.

Я улыбнулся.

— Я мог бы этому поверить, Брэдстоун. Но, думаю, эту черту характера вы находите достойной восхищения.

— Только в себе, мистер Робертс, — откровенно заявил он. — В других людях я считаю ее презренной… и опасной.

— Точно так же и я не верю, что Джойс обладает настолько изощренной хитростью, чтобы убедить своего телохранителя совершить преступление, которое совсем не в его интересах.

— А почему бы и нет? Меня он не поразил своим исключительным умом.

— Верно, но Корнелиус чрезвычайно эгоистичен и уверен в себе. Однако назовем вещи своими именами. Если он жаждет денег, то ему стоит всего лишь присосаться к Джойс или к одной из девушек, чтобы их получить.

— Тогда ответ прост. Джойс объявила ему, что не даст ни цента, если он ей не поможет.

— Возможно, — согласился я. — Но маловероятно. От убийств Джойс не получала никакой выгоды, а вы ей обещали разумное наследство.

— А если она мне не поверила и боялась, что я возьму свое слово назад?

— И все-таки Корнелиусу не было никакого резона помогать ей. С другой стороны, соблазнив некоторых девушек, он увеличил бы свои шансы участвовать в джек-поте. Конечно же если бы смог все сохранить в секрете от Джойс. Но даже в этом случае, я уверен, она простила бы ему, пока считала его шашни элементарным проявлением юношеского животного инстинкта. Видите ли, я не стал бы утверждать, что Джойс угрожала Корнелиусу и загнала его в угол. Я придерживаюсь той точки зрения, что она слишком в нем нуждается и не позволит, чтобы обвинение пало на него.

Старикан нахмурился, бессмысленно расправляя складки покрывала на коленях.

— Тогда кто же, по вашему мнению, задумал и осуществил все эти убийства, мистер Робертс?

— Вряд ли они совершены одним человеком, — безразлично бросил я.

Брэдстоун поднял на меня слезящиеся бесцветные глаза и устало вздохнул.

— Если вы соберете всех, Лофтинг, я присоединюсь к вам внизу.

Глава 12

Я не мог бы назвать это дружеской вечеринкой, но, по крайней мере, присутствовавшие хорошо друг друга знали, и выпивка лилась рекой. Лофтинг привел Джойс и Корнелиуса, а я поддерживал Брэдстоуна, когда тот шел через комнату, и опустил его в самое удобное кресло.

Филиппа сидела напротив него, держа высокий стакан, наполненный напитком со льдом. Она слабо улыбнулась, потом отвернулась. Старик сурово кивнул ей.

Ивонн смешивала себе коктейль, а Аманда прислонилась к камину. Лофтинг встал позади Джойс и Корнелиуса, которые в напряженных позах сели у двери.

— Давайте выпьем, — предложил я, стараясь быть душой компании. Я передал стакан Ивонн и смешал коктейли для Аманды, Джойс и ее любовника. Лофтинг и Брэдстоун отказались, а я компенсировал нехватку настроя на общение, налив себе тройную порцию бурбона.

— Что же это? — ехидно спросил златокудрый силач. — Второй акт комедии? Действие происходит в гостиной?

— Верно, — кивнул я. — Оно называется «Мертвые чувствуют боль».

— Достаточно мы наслушались ваших идиотских выпадов — не говоря уж об этом немыслимом обвинении, которое инкриминировали нам, прежде чем мы смогли переговорить с адвокатом! — заявила Джойс на удивление подавленным тоном. Глаза ее обрамляли красные прожилки, и черты лица без грима обострились. Она сохранила стройность и привлекательность, но женщине ее возраста непозволительно выглядеть такой усталой.

— Надеюсь, всех заинтересует то, что я собираюсь рассказать, Джойс, — проигнорировал я ее выпад.

— Убита Робин, — неожиданно объявила Аманда высоким, ломающимся голосом. — Все знают об этом? — Она посмотрела прямо на Корнелиуса.

Он моргнул пару раз, потом перевел взгляд на меня.

— Мне сказала Ивонн, — сообщила Филиппа. — По крайней мере, негодяй не проделает подобное еще раз.

Корнелиус бросил на нее взгляд, и к нему вернулась улыбка.

— Приступайте, мистер Робертс, — нетерпеливо прокаркал Брэдстоун. — Я хочу знать, кто моя дочь.

Все повернулись и уставились на меня, как механические куклы, будто кто-то только что нажал кнопку с надписью: «Повернуться к Робертсу».

— Верно, — быстро кивнул я. — Мы обнаружили, кто законная наследница мистера Брэдстоуна.

— И кто же это? — натянуто спросила Ивонн.

— Вы.

Стакан в ее руке качнулся, и небольшой поток янтарной жидкости струйкой полился на ковер. Она позволила себе глубоко вздохнуть и медленно прижала руку к горлу.

Брэдстоун попытался выбраться из кресла и, покачиваясь, встал на ноги. Лофтинг направился к нему, но старикан нетерпеливо махнул ему рукой. Он сделал два неуверенных шага, все еще держась одной рукой за кресло и протягивая другую.

Удерживая равновесие, Брэдстоун остановился, но тут Ивонн бросилась вперед и обняла его за плечи.

— Папочка!

Брэдстоун был выше ее ростом, но едва держался на ногах. От падения его спасло то, что девушка так крепко сжимала его в своих объятиях, что падать ему пришлось бы прямо на нее.

Я прикончил свою порцию выпивки и налил еще. Филиппа не двинулась с места. Она спокойно сидела в кресле и наблюдала волнующие объятия, в то время как Аманда рухнула на диван подле Джойс.

— Слава Богу, все кончилось, — выдохнула она, слабо улыбаясь.

Застывшее, вспыхнувшее краской лицо Джойс не изменило выражения.

— Думаю, вам лучше присесть, сэр, — ласково сказал Лофтинг, беря старика под руку. — Ваша дочка сядет рядом с вами.

С помощью многозначительного взгляда и кивка Лофтинг расчистил диван и затем препроводил обоих к нему. Ивонн все еще цеплялась за старикана, светясь улыбкой и обнимая его так крепко, что у меня возникли опасения, может ли он сделать хоть один вдох.

— Отчего вы так уверены, что Ивонн именно та девушка? — спросила Филиппа.

Я рассказал им о садовнике и доказанной связи между ее настоящим именем и именем, которое дали ей приемные родители. Филиппа кивнула.

— Ну, значит, все так, — тихо согласилась она. — Как насчет того, чтобы выпить еще, отметить это дело?

— До того как мы перевозбудимся, полагаю, стоит обратить внимание на другую часть проблемы, — бесстрастно продолжил я.

— Какую же? — приподняла бровки Филиппа.

— Кто кого убил — надеюсь, предложение построено грамматически верно.

— Но ведь мы уже знаем, Рэнди, — вмешалась Аманда. — Вы сказали…

— Я помню, что говорил, — поспешно перебил ее я. — И должен признать, что некоторое время верил тому, во что мне полагалось верить. Но когда я понял, почему убили Робин, мне пришлось признать, что Корнелиус тут ни при чем. Не делала этого и Джойс.

— Вы хотите сказать, что ее убила одна из этих девушек? — спросил Брэдстоун. — Ну, если у вас есть подозрения, избавляйтесь от них. Я настоятельно требую покончить с этим омерзительным делом как можно скорее.

— Именно подобными делами вы занимались всю жизнь, мистер Брэдстоун, — вышел из себя я. — Интриги, основанные на жадности, двойная бухгалтерия и нарушение закона дважды в день.

— Какие еще интриги? — брызгал слюной миллионер. — Объяснитесь!

— Я и собираюсь, — сказал я горько. — Вы умираете, мистер Брэдстоун, и в свои последние дни отчаянно желаете отыскать нечто чистое и некоррумпированное, во что можно верить. Ваша дочь — единственный символ этого, который у вас есть. Вы всю жизнь использовали людей, чтобы заработать деньги, и теперь, когда ни деньги, ни власть больше ничего для вас не значат, вы ищете чего-то, что хоть как-то оправдало бы вас и ваши жизненные цели. Но то, что вы привезли ее сюда, на остров, не дало вам шанса обелить себя. Вы создали здесь крошечную копию своей финансовой империи. Только тут насилие вершилось тайно, и в основе его лежало отчаяние. И вот результат — убийства, которым мы все свидетели, тела, которые на самом деле кровоточат.

Силы оставили Брэдстоуна, и он только пристально смотрел на меня с болью в глазах.

— Почему бы вам не прекратить читать мораль, Робертс? — бросил Корнелиус. — Просто скажите всем, что я не виновен. Я не виновен. Вот что я хочу услышать.

— Именно свитер заставил меня понять, что происходят не просто злостные убийства, — медленно сказал я. — Сначала я счел, что свитер принадлежит убийце. Но тут выяснилось, что он сел и что владелица не могла больше носить его. Это ясно указывало на кого-то, кто воспользовался свитером, чтобы подозрения пали на Филиппу. Кого-то, кто не знал, что он больше ей не годится. Самой подходящей оказалась Джойс, поскольку все подозрительные факты указывали в ее сторону. А тут ее еще заметили, когда она избавлялась от остатков свитера.

— Это ложь! — огрызнулась Джойс. — Я в руках не держала свитера, и тот, кто это говорит, — лжец.

— Проблема состояла в том, — продолжал я, — что, к счастью, я никак не мог соотнести убийство Робин с Джойс и Корнелиусом. Поэтому я задал себе задачу: предположим, Джойс не брала свитер?

— И к какому решению пришел ваш изощренный мозг? — съязвила Филиппа.

— Ответ прост: ни к какому.

— О’кей, вы думаете, что я, сталкивая Черил со скалы, надела свитер, который мне стал мал на три размера, только для того, чтобы подозрение пало на меня? Действительно, очень умно!

— Я и не предполагал, что вы его надели, но вы сунули его в руку Черил, когда сталкивали со скалы, точно таким же образом, как я предполагал, считая виновной Джойс. И вы вовсе не планировали, что вас заподозрят. Идея состояла в том, чтобы бросить подозрения на Джойс, и это сработало. Вы совершили ошибку, убив Робин в финале, с целью запятнать Корнелиуса. Поспешили избавиться от него — ведь он знал, кто убил Андреа. И логика проста — если Корнелиус был втянут в убийство, то сам собой напрашивается вывод: он и есть убийца, — и тогда обвинение, которое может предъявить он, покажется явной попыткой избегнуть кары за собственную вину.

Поскольку все подозрения сходились на нем, Корнелиус, вероятно, никогда никого не смог бы убедить в своей невиновности, поскольку невозможно доказать, что Робин или Андреа убил кто-то другой или, во всяком случае, не он. Только он оказался слишком туп, чтобы это понять. Поэтому Робин получила записку, что Корнелиус хочет встретиться с ней в комнате для игр. Но это имело далеко идущие последствия, потому что Корнелиус не убивал Робин. Он слишком здравомыслящ, слишком практичен, и у него на одну унцию мускулов не приходится ни одной эмоции.

Филиппа глотнула из стакана и холодно посмотрела на меня.

— Хорошо, продолжайте. Но пока вы ничего не доказали.

Я пожал плечами.

— Адвокатов нанимают, чтобы защищать, а не доказывать вину.

Она бросила на меня пристальный взгляд. Никто не двинулся с места.

— Вернемся к нашему делу, — сказал я, промочив горло глотком бурбона. — Если Филиппа — убийца, как же она планировала избежать наказания? Она не могла ставить перед собой цель убить всех шестерых своих соперниц для получения миллионов Брэдстоуна, потому что тогда кто же, кроме нее, убийца? Она понимала, что вину за убийство всех шестерых ей не свалить на Джойс и Корнелиуса, даже если учесть, что ей повезло и она сумела загнать их в тупик. А если это не сработает, валить вину будет не на кого. Поэтому планировалось расправиться не со всеми, а только с несколькими девушками. Но к чему это привело бы? Только уменьшило бы число претенденток, но шанс, что одна из оставшихся в живых получит денежки, все еще оставался. Стоило ли рисковать из-за несильно возросшей вероятности?

— При надежной договоренности это могло бы оказаться верным делом, — заметил Корнелиус.

— Верно, при надежной договоренности, — натянуто согласился я. — Поэтому те, кто должен остаться в живых, договорились меж собой — не важно, кому достанутся деньги, они разделят их поровну!

— Это невозможно! Что вы говорите, Рэнди? Мы что же, по-вашему, сговорились поубивать этих несчастных? — Ивонн замерла на краешке дивана, рука ее больше не обнимала старика. Потом она встала, сжав кулаки.

— Мистер Робертс, я думаю, мы достаточно наслушались этого бреда, — прохрипел старикан, его била ужасная дрожь. — Одна только мысль о том, что моя дочь имеет отношение к смертям этих девушек, абсурдна. Абсолютно абсурдна!

— Она же не знала, кто ваша дочь, — указал я. — И ни одна из них не знала, кто ваша дочь.

— Вы считаете, что и я тоже помогала? — спросила Аманда.

— Ясно, план был хорош, — продолжал я. — Но изначально, до того как приехали Джойс и Корнелиус, он выглядел более опасным. Замысел состоял в том, чтобы девушки обеспечивали друг другу алиби во время всех четырех убийств, а это делало невозможным осуществление их одними руками. Каждой предстояло совершить по крайней мере одно убийство, чтобы другие не опасались, что их выдадут. — Я посмотрел на Аманду. Она стояла у камина и слушала меня с таким видом, словно ей действительно требовалась поддержка. — Аманда убила Райму. Нет никаких сомнений, что она рассказала ей о встроенном шкафе, когда та поделилась с ней собственным планом соблазнить меня и уговорить объявить ее наследницей состояния. Преступление заговорщицы задумали до того, как приехали Джойс и Корнелиус, но идея переложить вину на них сформировалась быстро. Возможно, кто-то из них подслушал, как Джойс угрожала, что не допустит ни одной девушки до денег. Определенно та достаточно громко орала, чтобы быть услышанной.

— Он лжет! — окрысилась Ивонн. — Мы не делали этого, и он ничего не докажет!

Брэдстоун наклонился вперед, словно мешок перемолотых костей, и с неимоверным усилием поднялся на ноги. Ивонн поспешно бросилась ему на помощь, но старик оттолкнул ее руку. Затем он толкнул ее, отбросив на диван, и зашаркал вон из комнаты. Я никогда до этого не видел, чтобы он так проворно двигался, но догадывался, что, добравшись до постели наверху, он больше никогда не будет ходить на своих двоих.

Если Брэдстоун и не поверил мне, он наверняка понял, что Ивонн только что сама вынесла себе обвинение.

— Вы стали мозговым центром предприятия, — сказал я потрясающей блондинке в зеленом. — Не знаю, по какому принципу вы выбирали себе партнеров, но от вас требовалась особая осторожность, чтобы, обзаведясь сообщницами, не насторожить своих будущих жертв. Не исключено, что эта троица естественно потянулась друг к другу. Черил упомянула клику — и я вспомнил об этом, когда понял, что вы с Филиппой определенно действовали заодно. Память подсказала и слова Аманды о том, что вы все ненавидите друг друга, что никто между собой не дружит. Однако знакомство с Андреа, Черил и Робин показало, что девушки знают друг о друге то, чем можно поделиться только в дружеской болтовне. Вы, должно быть, не сомневались, что я никогда не свяжу вас троих вместе.

Ивонн с закрытыми глазами все еще полулежала на диване, там, куда упала, когда старик оттолкнул ее.

— Думаю, теперь он не оставит мне денег, — произнесла она загробным голосом, — даже несмотря на то, что я его дочь.

— Я — его адвокат и на вашем месте не рассчитывал бы на это.

Стоявший все это время у двери Лофтинг пораженно молчал. Если я и испытывал к кому-то жалость, то только к нему.

— А какую роль играл Корнелиус? — наконец спросил он.

— Корнелиус видел, как Ивонн убивала Андреа. Той ночью он бродил в окрестностях дома, возможно, надеясь подглядеть что-нибудь стоящее. Во всяком случае, рассчитывая получить часть денег, он снюхался с Ивонн и вступил с ней в сделку, взамен согласившись помочь ей оттащить тело от дома. Тут Ивонн заметила меня и отступила в тень. Когда я подошел к телохранителю, который не знал о моем присутствии, Ивонн подскочила сзади и ударила меня. Вместе с Корнелиусом они решили оттащить и меня и Андреа в подвал. К несчастью, этот гориллообразный верзила не слишком-то сообразителен, поэтому и поступил так, фактически подставившись. Зная, что я видел Корнелиуса, Ивонн сама пришла мне на выручку, предвидя, что я буду так благодарен ей за свое спасение, что у меня и подозрения никакого не возникнет о ее причастности к преступлениям. Но конечно же, когда я догадался, что ударила меня не Джойс, я сразу связал два события. По вашей вине, Лофтинг, только Ивонн хорошо знала об этом подвале. Я убедился в своей правоте, когда вошел сюда, а Корнелиус совсем не удивился, увидев меня. Ивонн рассказала ему, как освободила меня в надежде, что я помогу уличить Джойс. Единственное, о чем она умолчала, — это то, что мне известно о его причастности к убийству и нападению на меня.

— Понимаю, сэр. Значит, Корнелиус понятия не имел о плане?

— Конечно, я ничего не знал, ты, кусок мертвечины! — с издевкой бросил молодчик. — Я предполагал, что их всех поубивала эта блондиночка. А когда Робин нашли мертвой на любимом месте наших встреч, до меня дошло, что барышня намеревается надуть меня. Однако я все-таки сдержался. Хотелось посмотреть, что будет дальше. Я вычислил, что в конце концов она получит денежки, и, если меня признают только соучастником, дело того стоит.

— Вам повезло, приятель, — ухмыльнулся я. — С вашими мозгами вас могли бы обвинить в убийстве семнадцати человек, о которых вы ни разу даже не слышали!

На это Корнелиус рассмеялся, сочтя мои слова отменной шуткой.

— Связь Ивонн с Филиппой, — продолжил я, — стала очевидной, когда она подстроила, чтобы я наверняка узнал, кому принадлежал свитер, а потом сообщила, что заметила его у Джойс.

Поскольку я убедился, что имею дело с групповым сговором, включить Аманду в цепочку уже не составило труда. Во-первых, Черил упомянула, что поймала ее, когда та рылась в чужих вещах. Зачем? Скорее всего, чтобы поискать доказательства, опровергавшие причастность Черил к числу дочерей. Но это также указывало на то, что Аманда не столь уж невинна, как ей хотелось казаться. Дальше стало ясно, что это она затопила яхты. Барышня убедила меня, что не совершала этого, только на том основании, что подозрение падало на нее слишком очевидно. Несомненно, она запаниковала, когда увидела, что порвала свою юбчонку. Ведь кто-то мог обнаружить вырванный клок. Так и случилось: его нашел Корнелиус. Поэтому Аманда стремглав помчалась в дом, переоделась и вернулась, подобрав топор там, где бросила его по дороге. И именно драная юбка заставила меня ей поверить. Все выглядело так очевидно, что почти превращалось в клише — но это не было запланировано!

Лофтинг безмолвно кивнул.

— Тогда кто же на самом деле убил Робин, сэр?

— Не знаю, — сознался я. — Ивонн убила Андреа, Филиппа — Черил, а Аманда — Райму. Не исключено, что во имя сохранения равновесия с Робин расправились все вместе: двое держали, а третья всаживала нож.

Ивонн рассмеялась.

— Вы очень умны, Рэнди, действительно очень умны. Мне казалось, что мы с Амандой сумеем полностью заморочить вам голову, и если вы заподозрили бы одну из нас, другая убедила бы вас в обратном. Когда вы только что приехали, у Аманды возникла идея: чтобы вы стали ей доверять, подстроить все так, будто ее жизнь в опасности.

— Вы обе здорово постарались, водя меня за нос, — согласился я. — Но все же несколько перестарались.

— Вы правы. Во всем. Как вы сказали — мы все… — Голос Ивонн стал льстивым. — Во всяком случае, Робин мы убили вместе.

— Я зажимала ей рукой рот, когда она пыталась кричать, — рыдала Аманда. Она притащилась к дивану и рухнула на него рядом с Ивонн. — Зачем мы это сделали! И зачем только мы задумали все это!

— Зато какая прекрасная идея! — вздохнула Ивонн. — Денег хватило бы на всех, и никто не доказал бы нашу вину. Все прекрасно получилось бы, если бы не Робертс!

— Благодарю за комплимент, — скромно раскланялся я. — Но сколько ошибок вы понаделали!

— Я хочу проведать своего брата, мистер Робертс, — неожиданно вскочила со стула Джойс Джонсон. — Возможно, он во мне нуждается.

Она окинула меня ненавидящим взглядом и вылетела из гостиной. Я слышал, как она бежала по коридору.

— Заприте пока Корнелиуса, Лофтинг. Полиция прибудет через пару часов, и, думаю, мы обойдемся без его общества. Я же присмотрю за девочками.

— Вы уже позвонили в полицию? — удивился Лофтинг.

— Моя секретарша сделала это — час назад.

Лофтинг взял Корнелиуса под руку и грубо потащил к двери.

Девушки остались на своих местах. Я понимал, что они испытывали. Решив, что мне не помешает еще одна порция спиртного, я отправился к буфету. В кресле зашевелилась Филиппа.

— Так значит, никому? — прошептала она. Рот ее скривился в усмешке.

Никто ей не ответил. Вдруг Аманда неожиданно бросилась на колени и засунула голову в камин.

— Что там еще? — заволновался я, проглотив целиком кубик льда.

Аманда повернулась.

— Крик. Голос мужской.

— Должно быть, это Корнелиус, — устало произнесла Ивонн. — Наверно, Лофтинг ему мстит, следующая очередь — наша. Вот комедия!

— Кто бы это ни был, — прорычал я, — мне необходимо выяснить. А ну-ка, барышни, собирайтесь, я должен посадить вас под замок.

Я взял у Аманды ключ от ее комнаты и запер там всех троих, но решил быть предусмотрительным и позволил им взять с собой бутылку скотча.

Не успел я спуститься с лестницы, как услышал громкие крики.

Дверь в подвал оказалась не заперта, поэтому я распахнул ее настежь и опрометью бросился внутрь. Сделав примерно пять шагов, остановился как вкопанный и смущенно рассмеялся.

— Что же тут смешного, мистер Робертс, — рассердился Лофтинг. — У меня большой вес, и мои руки вот-вот выдернутся из суставов. Когда вы меня спустите, я, может, тоже с удовольствием посмеюсь вместе с вами, но сейчас мне не до шуток.

— Корнелиус ударился в бега, — констатировал я очевидное.

— Вероятно, сэр.

— Не важно, Лофтинг. Зато вы теперь понимаете, как чувствовал себя я, когда висел тут рядом с трупом, пока вы с Амандой обсуждали, кто это сделал и почему.

— Теперь, преподав мне урок, которого я никогда в жизни не забуду, не могли бы вы освободить меня? Пожалуйста!

Я хихикнул, бережно опуская его на пол.

— Стоит ли беспокоиться и пускаться в погоню за Корнелиусом или оставим это дело полиции? — спросил я.

— Думаю, полиции придется гораздо сложней, чем вы предполагаете, — покачал головой Лофтинг, потирая затекшие плечи.

— Почему же? Остров не такой уж большой.

— Вы забыли о монтере из телефонной компании? Он наверняка приплыл сюда на лодке.

— Ладно, давайте посмотрим, но сможем ли мы его отыскать, — предложил я беспечно. — Если повезет, Корнелиус сорвется со скалы и сломает себе ногу.

— В кухне есть фонарик, сэр, — сказал Лофтинг.

Взяв фонарик, мы направились в прихожую, и тут в дверь стали барабанить. Открыв ее, Лофтинг сразу отступил, впуская в дом разъяренного телефонного мастера.

Его волосы прилипли к черепу, а со свитера на босые ноги капала вода.

— Кто-то сбросил меня в воду, — возмущенно сообщил он. — И к тому же украл мою лодку, черт такой!

Глава 13

— Итак, вся моя розыскная работа пошла псу под хвост — имя девушки даже не упомянули в завещании, — недовольно резюмировала Мэндала Уормингтон.

— Твои старания не пропали втуне. Во всяком случае, они дали старикану пять минут счастья в конце жизни, и он пристроил свои денежки.

— Надеюсь, что так. Нельзя умереть, не позаботившись о семидесяти миллионах долларов.

— Верно. Хорошо, что я оказался под рукой, чтобы дать ему совет.

— Конечно. И что же ты посоветовал? — Мэндала приподняла бокал с шампанским и одарила меня дразнящей улыбкой.

Я под столом приласкал ее колено.

— Брэдстоун все же оставил десять миллионов Джойс Джонсон. И это его идея — не моя. В ту же секунду, как он умер, дамочка накрыла его простыней и напилась до чертиков с двумя киношными статистами в гостиной его усадьбы в Лос-Анджелесе.

Позднее, за кофе, я спросил:

— Тебе интересно, куда делись остальные деньги?

— Еще бы!

— Лофтинг получил миллион. Сперва Брэдстоун возражал, но я уговорил его, убедив, что Лофтинг во всей этой истории оставался единственным человеком, который не проявлял никаких признаков личной заинтересованности и действовал искренне, безо всяких эгоистических побуждений.

— А куда же делись пятьдесят девять миллионов?

— Я предложил ему основать фонд, которым конечно же будет управлять фирма «Робертс, Робертс и Гримстед». Фонд предназначается для открытия сиротского приюта. Старикану понравилась эта мысль, хотя он понял всю ее иронию.

— Ну, какая уж тут ирония. Это, пожалуй, перст судьбы. Девушка, которая по праву наследовала все деньги, замыслила и осуществила серию убийств, чтобы их заполучить.

— И все же тут кроется еще большая ирония, — усмехнулся я.

— Неужели?

— Ивонн не дочь А. З. Бертраму Брэдстоуну.

— Да нет же! — нахмурилась Мэндала.

— Ивонн действительно та маленькая девочка, которую привез в приют мужчина, живший с ее матерью. И ее мать действительно имела связь с Брэдстоуном. Но старикан оказался не единственным.

— Ты хочешь сказать… Лофтинг? — Мэндала в изумлении уставилась на меня.

— Верно. Несколько слов, которыми обмолвился Лофтинг, заставили меня кое о чем задуматься. Он сетовал на отсутствие успеха у женщин и на то, как с ним обошлась его последняя пассия. Сопоставив события, я пришел к выводу, что, скорее всего, мать девочки и стала его последним шансом завести любовную связь.

В конце концов Лофтинг довольно близко сошелся с Брэдстоуном, проработал у него тридцать лет и смирился с провалами в амурных делах.

Во всяком случае, когда я упомянул ему о своих подозрениях, он признался. Брэдстоун этой женщине надоел, а Лофтинг был единственным мужчиной, который оказался поблизости.

Он видел малышку раза два после ее рождения и, сделав анализ на отцовство, точно знал, что девочка его дочь. Лофтинг намеревался обеспечивать ребенка, но тут, после того как Брэдстоун дал ей денег, мать девочки исчезла, и больше он о ней не слышал.

Лофтинг хотел, чтобы именно его дочь получила деньги, поскольку до сих пор чувствовал отцовскую ответственность.

— Невероятная история! — воскликнула Мэндала. — И ты прав, это самая ироничная ирония.

— Ну, полагаю, для одного вечера достаточно иронии, — сказал я беззаботным тоном. — А теперь — как насчет беспечных порывов?

— Ладно, хорошо, — сказала она неопределенно, смотря на меня через стол таким пронизывающим взглядом, что мне стало не по себе. Я даже заподозрил, что Мэндала передумала.

Она убрала со лба прядь рыжих волос и медленно поднялась.

— Если я поеду к тебе, Рэнди, — прошептала Мэндала, — обещай обойтись без принуждения, если я… передумаю.

— И какие же сомнения терзают тебя? Почему ты можешь передумать? — протестовал я.

— Не знаю, будет ли у меня настроение, — просто объяснила она.

Я решил, что нам лучше поскорее отправиться в путь, и, пока совсем не оконфузился, энергично потащил ее к выходу. «Мужчине никогда не понять, что движет его секретаршей, — подумал я уныло. — Ну и что из этого? Пусть она только взглянет на коллекцию моих эротических принадлежностей — тогда уж наверняка поверит чему угодно!»

Примечания

1

Слинг — смесь джина, воды, сахара и имбиря.

2

«Встреча вод» (англ.).

3

Чатни — индийская острая кисло-сладкая фруктово-овощная приправа к мясным блюдам. (Примеч. перев.)

4

Спиртной напиток с сахаром, лимонным соком и льдом.

Content

Картер Браун
Клетка для простака

Клетка для простака (Пер. с англ. М. И. Савеловой)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Если бы я тогда застонал! ( Пер. с англ. П. В. Рубцова)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Истинный сын сатаны ( Пер. с англ. Е. В. Ламановой)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Семь сирен ( Пер. с англ. П. В. Рубцова)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания