Олег Рой, Екатерина Неволина

Ромео стоит умереть

Моему сыну Женечке.

Олег Рой

Всем, кто видит сны.

Екатерина Неволина

Так было и так будет впредь —

Что мягче стали шелк и медь,

Что сердце не умеет тлеть —

Оно должно пылать, гореть.

Так было и так будет впредь —

на самом деле.

А значит, будет сталь звенеть,

А значит, будут стрелы петь.

Ромео должен умереть, и не в постели.

Стихотворение Алисы Пановой

Она ненавидела поезда. Мало того что из-за шума и тряски нормально не выспишься, так еще попутчики. Вот они-то и были настоящим бедствием. Если в купе с ней ехали женщины, то избавиться от попыток залезть в душу, а также навязчивой опеки, выражающейся главным образом в стремлении накормить какой-нибудь вонючей колбасой или отвратительной вареной курицей, было невозможно. Если же мужчины — и того хуже. Тут и начиналось настоящее преследование — от робких попыток принести из вагона-ресторана булочку или заставить выпить шампанского до откровенных потуг перейти к близости. Однажды она проснулась от того, что очередной юнец стоял над ней и завороженно пялился. В общем, каждая поездка оборачивалась кошмаром.

Однако добираться до дома как-то нужно. Лето подходит к концу, впереди — учеба, изменение жизни и прочие проблемы, представляя которые, Юля не чувствовала себя оптимисткой.

— Юлечка, ты теперь совсем взрослая. — Провожающая ее бабушка вздохнула и поцеловала в нижнюю часть щеки — куда дотягивалась. — И не переживай, со всем справишься.

— Справлюсь, куда мне деваться! — Она в ответ чмокнула бабушку и невольно залюбовалась ею.

Бабушка даже в старости оставалась еще красивой. Подтянутая, в простом, но элегантном платье, почти непредставимом в провинции, с тщательно уложенными седыми, без всяких прикрас, волосами. Время лишь слегка тронуло правильные черты лица, опустило уголки губ и верхние веки, но пощадило голубые, словно пронизанные густым солнечным светом глаза… В их семье все женщины были очень красивыми… Такой была и мама… Была…

Как всегда при воспоминании о ней, в груди потянула старая, но неизжитая боль, и Юля старалась улыбнуться, чтобы бабушка не заметила ее настроения.

— Пока, баб! — поспешно сказала Юля. — Ты же знаешь, не люблю долгих церемоний. Все будет нормально.

И девушка, закинув за плечи рюкзак, зашагала прочь, не заметив, как бабушка мелко крестит ее вслед.

Она пришла рано, к самой подаче поезда, забралась на свою верхнюю полку, надвинула пониже кепку и вытащила электронную книгу. Плеер в ушах дополнительно демонстрировал ее нежелание общаться.

«Почитаю что-нибудь наугад», — решила она и, открыв список, наобум прокрутила линейку и ткнула пальцем в одно из названий. Шекспир «Ро-мео и Джульетта». В школьном курсе им преподавали Шекспира, но как-то мимоходом. Учительница, большая патриотка и любительница русской литературы, конечно, потребовала, чтобы все прочитали «Гамлета», посоветовав «Ромео и Джульетту» в качестве факультативного чтения. Но образы Полония и Клавдия вместе с сумасшедшим Гамлетом, из которого явно вышел бы плохой король с зашкаливающими закидонами, вызвали у Юли такую оскомину, что читать другие произведения великого англичанина девушка не стала. А вот теперь само подвернулось.

В Вероне древней и прекрасной,

Где этой повести ужасной

Свершилось действие давно, –

Два уважаемых равно,

Два славных и высоких рода,

К прискорбию всего народа,

Старинной, лютою враждой

Влеклись — что день — то в новый бой…[1]

«Стихи… Ладно, — решила она, — почитаю немного и буду спать».

Однако история оказалась такой увлекательной, что Юля не заметила ни как купе заполнилось, ни как поезд отъехал от перрона. Она почти не слышала перестука колес на стыках шпал, целиком погрузившись в романтический мир средневековой Вероны, где проходили яркие балы, звенели шпаги и кипели нешуточные страсти.

Она протягивала проводнице билет и что-то отвечала на вопросы попутчиков, но машинально, не вникая в происходящее. И это послужило во благо. Когда последняя страница была дочитана, в купе слаженно выводили художественные рулады носы двух спящих на нижних полках женщин. На верхней полке напротив тоже спали, завернувшись в одеяло и отвернувшись к стене. Юлия даже не поняла, парень это или девушка. В общем, никто на ее свободу не посягал.

Юля, спрыгнув с полки, сбегала умыться, опять же не встретив никого в коридоре, и вернулась в хорошем настроении. Забравшись обратно, она, как и ее сосед или соседка, отвернулась к стене, но еще долго не могла заснуть, думая о несчастных влюбленных. Вот это была настоящая любовь! Не то что теперь, когда повстречаются немного, а потом разбегутся без сожаления или, еще хуже, начинают встречаться с другом бывшего парня.

Повздыхав над судьбой несчастных влюбленных, девушка наконец выключила лампочку над изголовьем и уснула под мерный перестук колес и мелькание фонарей, свет которых пробивался прямо на ее подушку сквозь неплотно прикрытую штору.

И вроде бы не было ничего удивительного в том, что Юле приснилась средневековая Верона — но с такой поразительной достоверностью в деталях, будто это было не сновидение, а путешествие на машине времени.

Она ясно видела булыжные мостовые, тенистые сады и украшенные росписями стены дома. В этом странном сне Юля была Джульеттой — девушкой из богатой и знатной семьи, которая живет со своими родителями и многочисленной прислугой в красивом двухэтажном каменном доме.

Во всех подробностях Юля видела каждый из окружающих ее предметов, каждую деталь своего наряда, лицо каждого человека, с которым встречалась Джульетта. Правда, синьор и синьора Капулетти были как две капли воды похожи на ее настоящих родителей, а няня — на первую учительницу Галину Петровну.

Начинался сон с того, что Юля, то есть Джульетта, примеряла новое платье и украшения, подаренные ей для бала-маскарада, который давали ее родители и где ей должны были представить жениха. И хотя наяву Юлия только что прочла книгу и, конечно же, помнила всю историю от начала до конца, во сне она пребывала в совершеннейшем неведении насчет своей дальнейшей судьбы и с нетерпением, любопытством и волнением ожидала появления жениха — какой он будет?

Жених оказался точной копией киноактера из одного популярного сериала. Ей снился бал и первая встреча с юношей по имени Ромео, в которого она влюбилась сразу же, с первого же взгляда. Как ни странно, но Ромео не был похож ни на кого из знакомых, он был просто очень привлекательным парнем, не полюбить которого казалось просто невозможно! Уснуть после бала Юлия-Джульетта не могла: чувства буквально переполняли ее, выливаясь в беспричинном смехе и столь же спонтанной грусти, нервных движениях и внезапной задумчивости. Девушка вышла на балкон полюбоваться красотой ночи.

От запаха роз, густо оплетших колонны, кружилась голова. На небе была полная луна, непривычно огромная и желтая, похожая на подвешенный за невидимую нитку светящийся шар. Опершись о холодный мрамор перил, девушка смотрела в темный сад, а на губах еще пылал тот поцелуй, что вмиг перевернул весь ее мир. Подаренный врагу, преступный и, может быть, именно поэтому отчаянно сладкий.

Она подносила руку к губам, словно хотела прикрыть их от дуновения легкого ветерка, стирающего преступный поцелуй. Оставить его себе.

Темный сад, и ветер, и эта странная луна наполняли сердце тревогой. К добру ли была эта встреча на балу? Конечно, нет! Ромео — враг. Ей нужно держаться от него подальше, не позволять сладкому яду чувства просачиваться в ее сердце. Всё, хватит! Но губы сами собой шептали:

О! сбрось ты имя, и за имя,

Которое — не часть же самого тебя,

Возьми ты всю меня…

Когда Юля проснулась от голоса проводницы, оповещающей вагон о том, что поезд уже подъезжает к Москве, девушка еще долго не могла прийти в себя и унять сердцебиение. Какой удивительный сон! Такой живой и по-настоящему реальный! В воздухе, кажется, еще плыл сладкий аромат роз. После этого сна все вокруг казалось бледным и ненастоящим.

Бабушка рассказывала, что у их семьи есть итальянские корни. Может, поэтому история возлюбленных из Вероны так глубоко вошла в сердце?..

— Проснулись, девушка? — приветствовала ее одна из женщин. — Спускайтесь, у нас тут пряники есть. Мы еще вчера хотели вас угостить, но вы зачитались. Книги любите, да?..

— Люблю. — Юля спрыгнула с полки и пошла умываться.

Когда она вернулась, запах роз исчез, или, что вернее, его вообще не было. Обе соседки чаевничали и разговаривали о чьих-то детях, а третий пассажир купе пропал, и полка оказалась тщательно застелена. Юлия отметила этот факт машинально, без удивления и вскоре позабыла о нем.

1. Посвящение в студенты

Алиса, наверное, целый час простояла перед шкафом, не зная, что выбрать. А когда время закончилось и нужно было уже выбегать, махнула рукой и натянула любимые джинсы с оранжево-белым полосатым топом.

На улице еще стояла жара, хотя лето уже приближалось к концу. Настроение у девушки было отличное. Во дворе кипела повседневная жизнь: мамы с малышами гуляли на площадках, старушки грелись на лавочках, а неугомонные воробьи громко чирикали и смешно купались в пыли.

Пройдя через двор, Алиса по инерции едва не повернула к школе, но сразу же осознала ошибку и засмеялась. Сегодня — ее первый день в новом статусе. Школа осталась позади, Алиса с Олегом стали студентами. Вуз, в который они поступили, носил совершенно безликое название «Международная академия истории и культуры», не Оксфорд и не МГИМО определенно. Правда, главный офис этого учебного заведения находился в Швейцарии, а отбор абитуриентов проводился весьма своеобразно: не столько по баллам, сколько по весьма специфическим способностям. Дело в том, что академия, официально обучающая молодежь историческим и культурологическим дисциплинам, на самом деле являлась учебной базой ордена инициатов — тайной организации, со времен инквизиции собирающей и курирующей людей, наделенных паранормальными способностями. У Алисы Пановой, например, была способность ходить по миру снов и видеть чужие сны, а у Олега Волкова — управляться со всеми электронными девайсами и даже входить в Сеть без помощи компьютера или мобильного устройства.

Алиса еще не видела своих однокурсников, и сейчас ей было очень любопытно, какие они. Может, такие же странные, как в Хогвартсе?[2]

Девушка так задумалась, что не сразу заметила стоящего на остановке Олега Волкова.

— Привет, — поздоровался с ней парень. Он, кстати, выглядел сегодня превосходно и действительно по-праздничному: в светлой рубашке с коротким рукавом и костюмных брюках. Пиджак Олег по случаю жаркой погоды держал на сгибе локтя. А еще при нем, как всегда, была любимая тросточка с головой грифона — Волков немного хромал, но как ни странно, это его совсем не портило, а, напротив, придавало образу романтичный флер. Не зря в школе ему дали прозвище Байрон.

— Привет! — откликнулась Алиса. — Извини, я немного опоздала…

— Ничего, — махнул рукой Олег, — должны успеть. Тут не так далеко ехать.

Занятия в академии начинались непривычно рано — двадцатого августа, зато в это время горожане пользовались возможностью догулять последние теплые денечки, и Москва еще не стояла в непробиваемых пробках.

Алиса и Олег сели в подъехавший автобус. Причем сели в буквальном смысле — салон оказался полупустым. Они проехали мимо большой клумбы с пыльными розами и свернули на шоссе.

Олег казался задумчивым, а вот Алису начало тяготить затянувшееся молчание. У них с Олегом сложились весьма странные отношения. Впервые они обратили друг на друга внимание из-за забавного недоразумения. Алиса тогда была влюблена в учителя географии, Владимира Ольгердовича, и посвятила ему стихотворение, совершенно случайно ставшее известным школьной общественности. Однако поскольку у стихотворения стояли только инициалы — В. О., одноклассники дружно решили, что адресат — Волков, и Олег некоторое время думал, что Алиса влюблена именно в него. Потом она чуть не влюбилась в Олега по-настоящему, но тут появился Он — таинственный синеглазый парень. Криш, как и Алиса, умел ходить по снам и преподавал как раз в той академии, куда ребята сейчас и направлялись. Конечно, Панова не сомневалась в своих чувствах к Кришу, но в присутствии Олега отчего-то испытывала странное волнение и часто злилась на себя из-за этого. Они друзья, друзья — и только, ничего большего нет, не будет и быть не может!

— Интересно, чему нас станут учить?.. — спросила девушка, чтобы прервать неловкую для нее паузу, во время которой она успела подумать, что за каникулы Олег заметно повзрослел и как ему идет легкий загар.

— Учить?.. — Волков наконец отвлекся от своих мыслей. — Каким-нибудь необыкновенным штукам, как в Хогвартсе: монстрологии, магии, зельеварению…

— А преподавать у нас будет профессор Снейп лично! — засмеялась Алиса. — Ты не поверишь, а я тоже Хогвартс сегодня вспоминала!

— Только соревнования по квиддичу я, пожалуй, не потяну. — Олег кивнул в сторону своей трости и вдруг встал.

— Разве мы уже приехали? — удивилась Алиса.

— Нет, но впереди авария, там уже собралась пробка. Если не выйдем сейчас, то опоздаем. Пешком недалеко, я знаю дорогу.

Автобус затормозил на остановке, и Алиса вышла вслед за Олегом. Ни аварии, ни пробки еще не было видно, но, раз Волков сказал, значит, так оно и есть. В его умении находить дорогу девушка тоже не сомневалась. В Олега словно был встроен навигатор, а может, он как раз и был встроен на самом деле — Панова не знала и, если честно, не хотела знать технические детали.

Волков уверенно провел девушку между домами, они несколько раз пересекали улицы, так что Алиса уже потеряла всякие ориентиры, но все-таки вышли к находящемуся за изящной металлической оградкой пятиэтажному зданию. Здание было построено из стекла и бетона и казалось очень светлым… и вполне обычным, словно какое-нибудь офисное. Девушка почувствовала разочарование. Отчего-то она ожидала, что академия будет выглядеть готично: темно-красные цвета драконьей крови, глухие стены, толстые чугунные решетки на узких, как бойницы, окнах, а может, даже мрачно и гордо взирающие на московские улицы уроды-горгульи… И ничего подобного! Даже обидно.

— Мы точно пришли куда нужно? — спросила Панова, при этом понимая, что глупо цепляться за ошметки своих иллюзий.

— Точно. — Олег указал на табличку на доме.

Название улицы и номер дома совпадали с теми, что указал Криш.

Калитка была открыта, и на крыльце стояли несколько человек — парни и девушки. Начищенная табличка, оповещающая, что перед ними «Московское отделение Международной академии истории и культуры», рассеивала последние сомнения.

Флегматичный пожилой охранник взглянул на паспорта, сверил фамилии со списком и кивнул:

— Проходите. Актовый зал на пятом этаже.

Холл тоже был светлым и очень современным.

— Вот тебе и Хогвартс, — вздохнул Олег. Кажется, он, как и Алиса, был слегка разочарован.

Лестница располагалась посреди холла. Алиса и Олег поднялись по ней вместе с другими парнями и девушками, судя по их растерянному виду, тоже новичками.

Зал был просторный и светлый, с настоящей сценой. Видимо, здесь устраивались концерты и, возможно, даже любительские спектакли. Сколько людей собралось на торжественную линейку, Алиса затруднилась бы сказать. Несмотря на то что само здание не соответствовало ожиданиям, девушка волновалась, предчувствуя перемены в своей жизни. Чему их здесь будут учить? С какими трудностями придется столкнуться? Какие испытания пройти?.. Можно с уверенностью сказать только одно: легко не будет.

Студенты оказались совершенно разными, и далеко не все были одеты парадно, поэтому Алиса Панова с радостью отметила, что не выделяется. Вон одна девчонка вообще так и не потрудилась снять огромную ярко-оранжевую кепку, козырек которой напрочь заслоняет все ее лицо.

Алиса специально не надела линзы: пусть сразу привыкают к тому, что у нее вертикальный зрачок, надоело скрываться еще в школе, но никто не обратил на ее глаза особого внимания. Хотя и это понятно: здесь собрались не обычные люди, у всех свои особенности. Может, найдутся такие же, как она. Девушка присмотрелась к студентам, стоящим поблизости, но не заметила похожих на себя.

— Добрый день, уважаемые студенты! — послышался вдруг мелодичный голос.

На сцене появилась красивая женщина, возраст которой не поддавался определению — может быть, тридцать, а может, все пятьдесят. Светло-каштановые волосы были коротко подстрижены, бежевый костюм с короткой, чуть выше колен, юбкой подчеркивал великолепную фигуру. Но почему-то сразу чувствовалось, что помимо красоты в этой женщине присутствует и ум, и железная хватка.

— Дорогие первокурсники, позвольте представиться, я — директор Московского отделения Осипова Наталья Михайловна. И наша академия рада принять всех вас в своих стенах!

Алиса и Олег переглянулись. Пока что, опять же, ничего необычного. Так ли они представляли свой первый день в загадочном вузе инициатов?! Дальше директор подчеркнула роль прилежания, затронула тему всестороннего развития личности и пообещала, что каждый из выпускников получит прекрасное гуманитарное образование.

И это всё?!

По рядам прокатился возмущенный вздох.

— А вы ждали чудес? — Похоже, директриса и ожидала именно такую реакцию. — Каждое чудо — результат длительных усилий и прилежания. Накрепко запомните это. Не хочу пугать вас, но далеко не все поступившие выдерживают нашу нагрузку и готовы работать с полной отдачей, а поэтому, к сожалению, процент отчисленных довольно велик.

Вот тебе и торжественная речь! Пока что в этой академии все шло совершенно не так, как ожидала Алиса.

Директриса еще какое-то время рассказывала о достоинствах академии, весьма туманно намекнув на открывающиеся перед выпускниками перспективы, а потом объявила, что все первокурсники получат сейчас папки с расписанием, а также специальные значки, носить которые обязательно, так как они являются пропуском в академию и общежитие.

Процедура вручения папок растянулась, потому что каждого из первокурсников, а их, кажется, было человек восемьдесят, вызывали по фамилии, он удостаивался пожатия руки от директрисы и получал черную кожаную папку из рук помощника Натальи Михайловны.

Получила такую папку и Алиса Панова. В папке был значок: вписанная в круг чаша, в которой угадывался Святой Грааль, и непонятная надпись: «Pro bono publico». Расписание оказалось убористо отпечатано на одной странице. Алиса пробежала его глазами: «Литература, мифология, история, латинский язык, английский язык, география, психология, физкультура…»

— Похоже, мы все же ошиблись адресом, — пробормотал Олег, изучая свой экземпляр расписания.

И вправду, где же то, за чем они пришли?! Обычные предметы. Только во вторник вместо общеобразовательных дисциплин стояло загадочное, но сухое: «Семинар по специальности». В остальные дни занятия шли с утра и до самого вечера. Даже суббота и воскресенье оказались заполнены факультативами.

— Все ознакомились? — спросила директриса. — Вопросы есть?

— А что, мы по выходным тоже учимся? — выкрикнул кто-то из задних рядов.

— Факультативные занятия необязательны, но тот, кто хочет успевать и заработать наивысший балл, а у нас балльная система, обязательно будет их посещать.

Энтузиазма это заявление не вызвало, впрочем, и неудивительно.

— А что такое семинар по специальности? — последовал тем временем новый вопрос.

— Занятия по группам, на которых будут развиваться ваши индивидуальные способности. Все подробности вам озвучат на первом занятии.

Вот это уже интереснее и ближе к делу.

— А можно жить не в общежитии, а дома? — поинтересовалась светловолосая девушка выраженно-домашнего типа.

— Можно, — директриса скупо улыбнулась, — если вы откажетесь от обучения в академии. Наша программа построена так, что требует постоянной вовлеченности и присутствия всех студентов.

Алиса уже слышала от Криша, что проживание в общежитии — обязательное условие, хотя так и не понимала почему. Впрочем, при взгляде на расписание все прояснялось: их собирались учить почти до самой ночи, а ночью, вполне возможно, врубали в общежитии специальные обучающие программы. Спишь, а тебе на подкорку вдалбливают, скажем, даты. С каждой минутой честь обучаться в академии казалась все более и более сомнительной. Интересно, а на значках у них что написано? Что-нибудь вроде «раб знаний» или «учиться, учиться и еще раз учиться»?..

— А на значках у вас написано «Ради общего блага», — произнесла вдруг директриса, глядя прямо на Алису. — Этому постулату посвящена вся наша деятельность. Все, что ни делается здесь, делается ради общественного блага. Помните об этом. А сейчас поздравить вас выйдут некоторые из наших выпускников.

В зал вошли несколько человек, Алиса узнала среди них очень известного политика, богатого бизнесмена и популярную актрису.

— Круто, — шепнул Олег. — Я видел все эти лица в новостных лентах. Если выпускники этой академии такие успешные, может, и есть резон здесь поучиться?..

Знаменитости разрядили уже предгрозовую атмосферу, обстановка сразу сделалась непринужденной. Актриса рассказывала обступившим ее плотным кружком молодым людям, как едва не сбежала из академии на первом курсе. Политик вспоминал какую-то смешную историю, приключившуюся во время обучения, и был как нельзя более демократичен. Бизнесмен рассуждал о пользе и связях академии, советуя вцепиться в учебу зубами. Его ровные, по-голливудски идеальные зубы и вправду, как показалось Алисе, максимально подходили для того, чтобы во что-нибудь вцепляться.

А вот Криша все не было. Девушка втайне ждала его с того самого момента, как переступила порог будущей alma mater[3]. Внезапно Алисе захотелось выйти на воздух — подальше от всего этого шума и толчеи, словно отсутствие Криша вмиг сделало бессмысленным все, что здесь происходило.

— Я подышать, — предупредила она Олега.

— Пойдем вместе, — сразу предложил он.

Они выбрались из зала. Несколько человек стояли на лестнице, среди них девушка в оранжевой кепке, на которую Алиса уже обращала внимание. Она стояла отдельно от других и что-то искала в телефоне.

— Вы с первого курса? — спросила их другая девушка с черными короткими кудрями, живо общавшаяся с другими студентами. У нее было очень живое лицо — не красавица, но очень хорошенькая, о таких говорят «миленькая».

— Да, — кивнул Олег.

— Отлично! — обрадовалась черноволосая. — Будем грызть гранит науки вместе!

— Если угрызем, — с сомнением добавил рыжий парень.

— А куда деваться! — беззаботно махнула рукой черноволосая. — Но график у них — просто ад! Хорошо хоть на сегодня все закончено, а то ведь вполне могли сразу за парту отправить! Слышала я про это заведение. Тут и вправду всю душу вытрясают, зато те, кто доходит до конца, неплохо устраиваются.

Девушка в оранжевой кепке сделала шаг в их направлении, видимо, тема ее интересовала.

— После этой зубодробилки уже можешь что угодно и ничего не боишься, — продолжала рассказывать девушка, очевидно, обладающая наклонностями лидера. — Они и вправду поднимают иногда первокурсников среди ночи специально, чтобы задать какой-нибудь совершенно дурацкий вопрос. Например, «сколько звезд на небе?» или «что первично: яйцо или курица?».

— Врешь! — не выдержал долговязый парень.

— Хочешь — не верь. — Черноволосая улыбнулась. — Но не говори потом, что не предупреждала. Эй. — Она повернулась к прислушивающейся девушке, все еще стоящей немного в сторонке. — Давай присоединяйся уже. Кстати, я Ника, вот это Никитка, вот Дима, вот Наташа… ну, всех все равно сразу не запомните, даже не парьтесь!

Алиса и Олег представились.

— А я Юля, — сказала девушка, и Алиса удивилась, какой у нее приятный голос. Негромкий, но звучный и сочный.

— Да сними ты наконец свою кепку, не стесняйся! — Ника, похоже, не привыкла церемониться. — И раз уж познакомились, может, завалимся куда-нибудь? Отпразднуем встречу… или помянем былую вольную жизнь…

Алиса подумала, что просить Юлю снять кепку не слишком уместно, и даже хотела сказать об этом. Возможно, у девушки есть причины скрывать лицо. Как-то ей доводилось видеть обожженную после пожара кожу, и это было ужасно. Может, у Юли тоже какие-то проблемы… Но тут Юля вдруг стащила свою дурацкую кепку, и Алиса так и застыла с открытым ртом.

Юля оказалась самой красивой девушкой из всех, кого Панова когда-либо видела. Даже знаменитой актрисе, общающейся сейчас в зале с поклонниками, было до нее далеко. Она была как сноп искрящегося света. И непонятно, откуда он шел — может быть, из ярко-голубых глаз, словно впитавших в себя свет южного безоблачного неба, может быть, от гладких солнечных волос того редкого пепельно-розоватого оттенка, какого бывает золото высокой пробы. Казалось, что даже едва тронутая загаром ее нежная кожа излучает едва заметное сияние. Она была красива? Нет, пожалуй, это неверное слово. Она была ослепительна.

— Ни фига себе! — выдохнул кто-то из парней.

— А пойдемте ко мне! — вдруг выдал Олег Волков. — У меня как раз недавно день рождения был. Заодно его отметим.

— А родители? — спросила черноволосая.

— Они сейчас в лаборатории, — оживленно продолжал Олег. — И вообще, они не против.

Его поведение было более чем странным. Обычно Волков не отличался общительностью. Если честно, Алиса в первый раз стала свидетелем того, что он приглашал к себе кучу народа. Незнакомого народа к тому же. Неужели все из-за загадочной красавицы?! Девушка покосилась на Олега. Он и вправду смотрел на Юлю, и от этого в груди у Алисы стало как-то неприятно, словно ее ткнули острой спицей.

— Кстати, а ты с Олей давно виделся? Вы же с ней встречаетесь? — с ужасом услышала вдруг Алиса собственный голос.

Она задала этот вопрос словно против воли и многое отдала бы за то, чтобы он никогда-никогда не прозвучал! Ей хотелось закрыть лицо руками, а лучше всего — провалиться сквозь эту лестницу поглубже под землю, можно в самое ядро, в пылающую магму.

Но Олег едва обратил на ее реплику внимание.

— Нет, не встречаемся, — ответил он мимоходом и тут же вернулся к интересующей его теме: — Ну что, все согласны? Пойдем?

Новоиспеченные студенты с радостью согласились. Только одна Юля намеревалась сбежать, но и ее уговорили, и все вместе двинулись за Олегом вниз по лестнице.

— А у тебя день рождения разве не в начале июля? — тихо спросила Алиса, догнав Волкова.

— Что? — Он вздрогнул. — Ну да, в июле. Только все в это время разъезжаются, так что и отметить его обычно не выходит. А сейчас, по-моему, хорошая возможность.

Алиса кивнула.

«Вот я дура! — мысленно отругала она себя. — И что я так разволновалась? Ну пусть он с этой Юлей роман закрутит, мне-то какое дело? Правильно, никакого… Вот только знать бы, где Криш… Позвоню ему попозже… Или не позвоню, а то еще подумает, что я слишком навязчивая… Не понимаю, и что это на меня сегодня нашло…»

2. Сговор

Комната была непривычно полна народа. Большой и Маленький братья взирали на это, кажется, с ужасом. По крайней мере Олегу казалось, что от них исходят волны легкой паники, а мониторы чуть заметно рябят. Но тяжелее всего пришлось, конечно, Чуду, вызвавшему к себе повышенное внимание. Всем хотелось его потрогать, потискать и в десятый раз спросить, как это у живой собаки могут быть металлические части. Олег, как мог, объяснял и спасал внезапно оробевшего пса, прежде не отличавшегося скромным нравом, от наиболее навязчивых рук.

Зато польза от этого сборища была: они немного познакомились и узнали кое-что друг о друге. Самая общительная девушка Ника дружила с кем-то из второкурсников, вот откуда и были все ее секретные сведения. Правда, по некоторым признакам Олег подозревал, что слово «дружба» в данном случае несколько преувеличено, зато позволяет Нике строить из себя самую осведомленную и крутую в компании девчонку. Лидировать ей нравилось. И дар у нее оказался соответственный — внушение. Она могла увлечь любых людей и к любому втереться в доверие.

— В прошлом году, — хвасталась Ника, — я увела весь класс в кино с урока истории, а потом еще убедила историчку, что мы смотрели очень полезный для учебы исторический фильм. Ха! Видели бы вы этот фильм — от истории там только название, даже костюмы фэнтезийные!

Еще одна девушка, в больших очках, умела считывать воспоминания.

— Правда, не всегда получается… — призналась она скромно.

«Ого, серьезно, — думал Волков, слушая обо всех этих талантах, — а я тут вроде как лишний. Ну, умею выходить в Сеть, подумаешь, чудо! У всех с собой есть телефон, с которого без всяких суперспособностей в Интернет выйдешь. Как бы меня из этой академии не выставили…»

Пока болтали, девчонки накрыли шведский стол из сыра и нарезок, предусмотрительно прихваченных из ближайшего супермаркета. Включили музыку, и несколько пар, чудом умещающихся в тесном пространстве комнаты Олега, принялись танцевать.

Общение, как заметил Волков, шло гораздо живее, чем в школе. Может, оно было вызвано ощущением избранности, которой обладал каждый присутствующий, а может, являлось влиянием той же Ники (кто ее знает, сама же о себе такое рассказывала!).

Олег по возможности всегда избегал танцев. Не только из-за легкой хромоты, которая в ответственные моменты становилась весьма тяжелой, но и из чувства некоторой неловкости. Странно будет, если он не пригласит на танец Алису, с которой знаком гораздо лучше, чем с остальными. А с другой стороны, танцевать с Алисой было слишком большим испытанием. Тем более теперь, когда она однозначно определилась и не скрывала своей симпатии к этому выскочке, как Олег называл про себя Криша.

Поэтому хозяин квартиры под шумок ускользнул на лоджию и, облокотившись о нагретые солнцем перила, погрузился в свои мысли. По правде говоря, весьма смутные, думая обо всем сразу: и об Алисе с Кришем, и об академии, и о том, что без проблем здесь не обойдется…

— Не помешала? — вдруг послышался позади него голос.

Волков поспешно оглянулся и увидел Юлю. В пепельно-золотистых волосах переливались искорки, и комната словно освещалась ее присутствием. Она была очень, очень симпатична, он даже сам удивлялся, почему оценивает ее красоту как-то со стороны, не вовлеченно. Влюбиться в такую девушку казалось естественным и правильным, а он смотрел на нее как на картину в художественной галерее, красивую, но отдаленную, словно принадлежащую к другому миру.

— Нет, — он пожал плечами, — тоже хочешь свежезагазованным воздухом подышать?

— Да. То есть нет, — загадочно ответила она.

Олег покосился на гостью с недоумением. Она хмурилась, кажется, обдумывая что-то.

— А у тебя девушка есть? — вдруг спросила Юля.

Волков едва не поперхнулся. Вопрос был, мягко говоря, неожидан. Понятно, что такая красотка, как Юля, не смущается в общении с парнями, любой станет прыгать до потолка, если она только на него взглянет… Странно, что она вдруг заинтересовалась Олегом, могла бы найти кого-то получше, хоть из их же курса… А тут получилось как-то не по адресу. Наверное, не стоит ее зря обнадеживать.

— Вообще-то нет. — Олег не знал, как высказаться поделикатнее, и в конце концов ляпнул: — И в ближайшее время я не собираюсь ни с кем встречаться.

— Это здорово! — непонятно чему обрадовалась странная девица. — И Алиса не твоя…

— Мы друзья, — поспешно ответил Волков и зло добавил: — У нее вообще-то есть парень.

— Отлично! — Юля вдруг схватила его за руку.

От такого напора Олег пришел в полнейшее оцепенение. Чего это она?!

— Я хотела попросить тебя кое о чем… — не выпуская его руки, сказала девушка. — Вопрос, так сказать, деликатный и… конфиденциальный. Пообещай, что никому не скажешь!

— Обещаю. — Волков был по-настоящему заинтригован.

— Я вообще умею исцелять. По мелочи: останавливать кровь, снимать головную боль и так далее… но у меня, похоже, есть еще дополнительная способность, — Юля смотрела на него в упор, словно гипнотизируя, — ко мне клеятся все парни. Ну, почти все.

— Ты очень красивая, — пожал он плечами.

— Не уверена, что все дело в этом… — Она вздохнула, заправила за ухо прядь солнечных волос. — Но, в общем, это очень утомительно. И я подумала, что, если у тебя нет девушки, ты бы мог пока что сделать вид, будто я твоя девушка.

— Сделать вид? — переспросил Волков. Ему показалось, что он стал плохо слышать. — А почему ты просишь об этом меня?

— Ну, я вижу, что ты нормальный, — она немного смутилась, — и еще, похоже, на тебя вся эта моя дребедень не действует… Соглашайся, а? Я так устала ото всех отбиваться!

Олег задумался. Предложение в целом интересное. Он как раз всерьез сомневался, не бежать ли из этой дурацкой академии, где ему изо дня в день придется наблюдать, как Алиса любезничает с Кришем и каким дурнем он сам при этом будет выглядеть. А если все решат, что у него есть девушка, это прибавит баллы к его статусу, к тому же Юля гораздо красивее Алисы, значит, никому и в голову не придет, что он страдает по Пановой. И сама Панова, если уж быть до конца откровенным, пусть увидит, что он с другой. Сплошная польза, как ни крути.

— Я согласен. — Олег положил вторую руку на Юлину ладонь и как раз в этот момент увидел промелькнувший в комнате силуэт. Сюда заходил кто-то из девчонок.

— Отлично! — Юля торжествующе улыбнулась. — Спасибо тебе, обещаю не слишком докучать.

— Да что ты, все нормально. — Олег тоже выдавил улыбку, думая, что по закону подлости их видела, конечно, Алиса. Хотя… почему же по закону подлости? Они же с Юлей все равно собираются делать вид, будто встречаются. И Панова узнает об этом рано или поздно. Даже лучше, что рано.

* * *

Юля вернулась домой в приподнятом настроении, и даже присутствие мачехи не могло его испортить.

Мачехе едва исполнилось двадцать три. Все звали ее только Ирочкой. Правда, с разными интонациями. Отец — с подобострастной, Юля — с насмешливой. Ирочка любила яркие мини-юбки кислотных цветов, регулярно блондировала волосы и постоянно повторяла в присутствии Юлиного отца, то есть своего нынешнего мужа: «Надеюсь, мы с Юлечкой станем настоящими подругами», в общем, в их трехкомнатной квартире от нее не было спасения.

— Скоро перееду в общежитие! — объявила Юля, повстречав в коридоре мачеху, облаченную в облако полупрозрачного кокетливого халатика.

— Знаю я эти общежития! — фыркнула Ирочка. — Рассадник аморалки!

— Ну, тебе виднее, — произнесла Юля многозначительно, — я их с этой стороны не знаю.

И отправилась к себе в комнату, с тоской предвидя скорое появление отца, который примется упрекать, что вот она снова довела до слез бедную Ирочку. Но на этот раз почему-то обошлось. Должно быть, Ирочка увидела светлые горизонты, которые откроются после отбытия падчерицы, и наслаждалась чувством победы.

«Прямо как в русской народной сказке «Морозко», — подумала Юля, отправляясь спать, — невзлюбила мачеха падчерицу и выгнала ее из дома на трескун-мороз… Впрочем, мы еще посмотрим, кто кого!.. Но все же я по-умному все устроила с этим Волковым. Сразу видно, парень серьезный, он меня в обиду не даст!»

На этой мысли Юля заснула.

И снова ей приснился странный сон. Будто она Джульетта и что родители настаивают на ее браке с графом Парисом. Парис красив и богат, но Джульетта и слышать о нем не хочет, потому что любит Ромео. Однако отец и мать непреклонны, и Джульетта в отчаянии. Единственное, что облегчает ее участь, — мысль, что Ромео тоже ее любит. Она просит совета у своего исповедника, священника Лоренцо, уверяя его, что не сможет жить без Ромео и лучше умрет, чем выйдет замуж за другого! Добрый священник, проникнувшись состраданием к ней, обещает помочь бедным влюбленным. Он протягивает Джульетте красивый хрустальный флакон, оплетенный золотой нитью, с золотой же изящной пробкой в виде голубки. Внутри флакона завораживающе плещется алая жидкость.

— Что это? — интересуется Джульетта-Юля.

— Снадобье, обладающее чудодейственным эффектом. Выпей, дитя, пять капель — ровно пять, и ни в коем случае не больше!

— И что же будет тогда? — Сердце отчего-то замирает в смутном предчувствии беды.

В часовенке холодно и сыро, а Богоматерь смотрит осуждающе, словно упрекает девушку в тайном грехе. Но разве это грех — любить и быть любимой? Разве грех мечтать быть рядом с тем единственным, кто заставляет твое сердце биться чаще?.. Разве любовь может быть грехом?

— Ты уснешь, — отвечает Лоренцо с тяжелым вздохом, — так крепко, что все подумают, будто ты умерла. Тебя, дитя, похоронят в фамильном склепе, и никто не будет знать, что на самом деле ты не мертва, а только спишь… Никто, кроме Ромео, — добавил священник едва слышно.

Можно ли шутить с самой смертью? Можно, если ставка так высока.

— Спасибо, святой отец. — Флакончик с алой жидкостью, вдруг показавшейся девушке кровью, исчезает в широком рукаве дорогого венецианского лазоревого платья, так подходящего к цвету ее глаз. — Я сделаю все, как нужно.

Но почему же на лике Богоматери застыла всемирная скорбь? Почему пронесся по часовне ледяной порыв ветра? Девушке показалось, будто рядом проскользнула тень, но нет, конечно, померещилось в неровном свете горящих на лампаде свечей.

— Не побоишься? — хмурится Лоренцо. — Ну смотри, дитя. И помни: ровно пять капель.

Она вышла из храма окрыленная. Обмануть смерть можно! Можно, если все это делается ради Ромео, для него одного стучит сейчас ее сердце!.. Скоро, уже совсем скоро все свершится. Ее положат в семейный склеп, а когда все разойдутся, любимый придет в склеп, дождется ее пробуждения, и они вместе покинут Верону, чтобы тайно обвенчаться и быть вместе до конца своих дней.

А флакон в руке так холоден, что его не греет даже тепло ладони. Что семья, что родители? Сейчас важен лишь он — тот, ради кого бьется ее сердце, тот, кто в единый миг сделал само ее существование осмысленным и оправданным. Ради чего она жила прежде? Зачем вдыхала этот воздух? Нет, нет, до него всё было зря… до него ничего и не было.

— Что-то ты слишком румяна, как бы не заболела накануне свадьбы? — озабоченно щупает ее лоб кормилица.

А Джульетта-Юлия едва сдерживает торжествующую улыбку: скоро, уже совсем скоро…

Если бы дело касалось Юли — самой Юли, настоящей, реальной, которая видела этот сон, — то она хорошенько задумалась бы, прежде чем принимать такое опасное средство. Но во сне Юля была не самой собой, а Джульеттой, и у нее даже тени сомнений не возникло.

После того как несчастная влюбленная оказалась в своей комнате, сон Юлии изменился. Девушка все еще ощущала себя Джульеттой, но при этом видела происходящее со стороны, словно ее сознание раздвоилось. Юля наблюдала, как героиня ее сновидения готовится к решительному шагу, переодевается, причесывается, берет в руки инкрустированный серебряный кубок с водой и принимается отмерять капли алой жидкости из флакона. Но в это время за ее спиной появляется черная тень. Некто неведомый и невидимый девушке толкает ее под локоть, и в воду попадает несколько лишних капель снадобья.

Не заметив этого, Джульетта выпивает содержимое кубка — и падает замертво. Увидев и почувствовав все это, Юля отчаянно закричала… и проснулась.

3. Огонь

Криш позвонил ей сам и пригласил прогуляться.

Они шли по залитому солнцем скверу, пахнущему отцветающими розами и бензином — неподалеку располагалась дорога, по которой проносились машины.

— Я буду преподавать у вас историю с особым уклоном, — рассказывал Криш, — ты уже видела кое-что и понимаешь, что мифология — вовсе не оторванный от жизни предмет. Иногда в наш мир проникают существа с изнанки бытия, что-то вроде Дикой охоты, и наша задача — спасти людей от этой нечисти. Знаешь же, что зло не может войти, пока ты безупречен, пока ты сам его не впустишь?.. Впрочем, — он засмеялся, — кажется, я уже начал читать лекцию!

— Что ты, — живо возразила Алиса, — мне очень интересно!..

— Ну нет! Не готов выглядеть в твоих глазах занудой преподавателем! Пойдем лучше, покажу кое-что, только быстрее, а то пропустим! — Он потянул девушку за руку.

Они побежали по улице. Алиса, полностью подчинившись Кришу, чувствовала себя счастливой.

Они вбежали в подъезд какого-то многоэтажного дома, поднялись на лифте на самый верх. Девушка не очень удивилась, когда Криш открыл железную дверь на чердак, они взобрались по лесенке и оказались на крыше.

— Успели! — выдохнул ее спутник. — Ну что, оно того стоило?

Перед ними лежал город, казавшийся нарисованными на асфальте клеточками. Солнце медленно опускалось за горизонт, плавило небо, мешая ярко-розовые и голубые краски с азартом молодого художника-импрессиониста. Закат был такой густой, что его можно было пить, как клубничный коктейль. Алиса даже почувствовала, что он сладкий, с едва заметной горчинкой.

От этого всего немного кружилась голова. Но Криш был рядом и крепко держал за руку.

— Оно того стоило, — прошептала Алиса.

И в этот момент Криш вдруг повернул ее к себе и, серьезно глядя в глаза, поцеловал. Они целовались на крыше, озаренные клубничным светом заходящего солнца. Наверное, это было очень красиво. Как в фильмах, где герои или целуются на фоне заката, или уезжают в него в финале, романтичные и непобежденные.

«Вот ведь позер! — почему-то прозвучал в ее голове голос Олега Волкова. — Любит, чтобы всё было поэффектнее!»

«Сам дурак!» — рассердилась Алиса.

— Ты что-то сказала? — Криш все так же внимательно смотрел на нее.

Девушка смутилась, и это чувство усугубило воспоминание, что Криш может считывать мысли. Оставалось только надеяться, что эту он не считал.

— Нет, — поспешно заговорила она, досадуя на то, что щеки пылали сейчас ничуть не хуже заката. — Я… я про академию хотела спросить.

Если Криш и был раздосадован тем, что после романтического поцелуя девушка тут же вернулась в русло реальной жизни, то никак это не показал.

— Спрашивай. — Он стоял очень близко, и его присутствие, тепло тела, запах туалетной воды… еще больше волновали и будоражили девушку.

— Одна девушка с нашего курса говорила, что в вашей академии очень странные методы обучения… — выдала Алиса первое, что пришло ей в голову.

— Как раз хотел тебя предупредить. — Криш не выглядел удивленным и владел собой так же хорошо, как и всегда, Алисе даже казалось, что легче считать эмоции истукана с острова Пасхи, чем догадаться, что на сердце у Криша, — нужно во всех ситуациях сохранять самообладание, использовать свои способности и ничего не бояться.

Девушка кивнула. От такой странной рекомендации могли возникнуть вполне реальные опасения, но Алиса Панова сейчас решительно не могла думать об академии, какой бы необычной она ни была.

* * *

Общежитие находилось через дорогу от основного здания. Оно было трехэтажное, не то чтобы новое, но вполне приличное. И, самое главное, каждый студент жил в небольшой отдельной комнате, где имелась кровать, платяной и книжный шкафы и письменный стол. Простенько, но довольно уютно. Обои, занавески и покрывало на кровати были синие у мальчиков и светло-кофейные у девочек.

— Мы создаем все условия для занятий наших студентов, — рекламно улыбаясь, говорила комендантша — приятная женщина лет, может, тридцати, водившая студентов и их родителей по общежитию. — Видите, и никаких телевизоров. В нашей академии большая нагрузка, смотреть фильмы и развлекательные программы некогда, зато мы можем гордиться нашими выпускниками.

Умывальники, душ и кухня располагались тут же, на этаже. А в подвале даже имелся спортзал, укомплектованный самыми невероятными на вид тренажерами, о предназначении которых было даже помыслить страшно.

— А что, хорошее место. Вроде прилично, — сказала мама Олега, когда они вышли на улицу. — И территория ухоженная, все охраняется. Тоже плюс.

Олег, оценивший высоту забора на охраняемой территории общежития, подумал, не является ли оно по совместительству тюрьмой, но озвучивать свое мнение не стал. Тем более что комендантша оказалась нереально добра, позволив взять с собой Чуда. В ком в ком, а в Чуде Волков был уверен на двести процентов: он хозяина в обиду не даст!

— Да все нормально, мам, не беспокойся, — отмахнулся он. — И мне полезно будет пожить вроде как одному, а на деле под присмотром. Программа у них, опять же, насыщенная.

— Ой, — мама покачала головой, — боюсь я, что сутки напролет будешь сидеть в своем компьютере, даже не поешь!

— Мам, — Олег скривился, — ну что ты со мной как с маленьким! Ну раз так, не пойду в эту дурацкую академию, самому не очень хотелось!..

— Ну что ты?! — переполошилась мама. — Такой шанс, наверное, раз в жизни выпадает! Никогда не думала, что ты в такой престижный вуз поступишь. И потом, помни об армии! Выбирать уже поздно.

Он улыбнулся и вдруг заметил Юлю. Она была одна, почему-то без родителей, и теперь махала ему рукой.

Мама тоже ее заметила.

— Ого! — откомментировала она. — Уже успел с кем-то познакомиться! До чего же симпатичная девушка.

Олег хорошо знал, что мама не то чтобы не одобряет Алису, но считает, будто именно из-за нее сын в последнее время попадает в какие-то неприятности. К счастью, благодаря вмешательству Криша, она не представляла истинный размер тех самых неприятностей.

Олег помахал в ответ Юле. В конце концов они все равно какое-то время собираются изображать пару. Ничего страшного, если и мама в это поверит.

— Вот и не волнуйся, — успокоил ее он. — Новые друзья, новый институт. Все будет нормально!

Но нормальным всё как раз-то и не было.

В этом Олег Волков и другие первокурсники убедились на следующий же день, на первом занятии.

Их собрали на четвертом этаже, в довольно большой аудитории, организованной по принципу амфитеатра. Алиса села на третьем ряду, Олег занял место рядом, а возле него устроилась Юля. Кажется, об их только что сложившейся троице уже стали шептаться. А может, Волкову это просто показалось — иногда переоцениваешь внимание других к собственной персоне.

Студенты с нетерпением ждали начала первого занятия, надеясь, что на деле оно окажется интереснее сухой и странной строчки в расписании — «Теория знания». Но профессор — невысокий, слегка полноватый мужчина в очках, строгом черном костюме и нелепом, совершенно не подходящем к одежде галстуке в крупный красный и зеленый горох — разочаровал аудиторию. Он весь был какой-то блеклый, невыразительный и говорил так монотонно, что неумолимо клонило в сон.

— Знание, — бормотал он себе под нос, старательно избегая смотреть на аудиторию, — есть форма существования и систематизации результатов познавательной деятельности человека. Оно помогает людям рационально организовывать свою деятельность и решать различные проблемы, возникающие в ее процессе…

От его голоса, напоминавшего шум дождя, веки смыкались сами собой, а мозг упрямо отказывался понимать смысл этих плоских, как камушки-голыши, слов. Да и был ли у них вообще смысл?..

Неужели обучение у инициатов окажется таким невыразимо скучным и, прямо скажем, бесполезным?..

Алиса тоже, похоже, держалась из последних сил. Подперев ладонью подбородок, она пыталась прикрыть зевок.

Разбудил Олега странный запах. Другие студенты, тоже большей частью подремывавшие, пришли в оживление.

— Что-то горит! Дымом пахнет! — послышалось с задних рядов.

— А? Что? — Преподаватель смешно приставил ладонь к уху. — Где пахнет?

Он пошел между рядами, принюхиваясь:

— И вправду пахнет! — Он вытащил из кармана большой клетчатый платок и протер очки.

Тем временем в аудитории становилось все больше дыма. Профессор — Олег уже не помнил, как его зовут, — откашлялся.

— Без паники! Кхе-кхе! Не волнуйтесь. Выходим организованно! Все под контролем! — говорил он все тем же безликим голосом. — Пожалуйста, все встаньте и постройтесь. Эвакуацию начинаем с последних рядов. Первые ряды остаются на своих местах! Кхе-кхе!

Олег слегка удивился такой организации, в результате которой у дверей соберется слишком много народа. По его мнению, логичнее было бы начать с первых рядов. Но преподавателю в конце концов виднее.

Когда все построились (дышать уже было тяжело), профессор первым направился к двери, повернул ручку… Дверь оставалась закрытой.

— Сейчас, сейчас, без паники, — пробормотал он и принялся судорожно дергать ручку.

Дверь по-прежнему не открывалась. Среди студентов начиналась та самая паника, от которой их предостерегали.

Профессор уперся ногами в дверь и потянул изо всех сил. Опять же тщетно. И тут всем точно крышу сорвало. Закричали девушки, кто-то громко заплакал, послышались ругательства.

В дальнем конце аудитории уже весело отплясывало ярко-рыжее пламя.

Первые ряды тоже бросились к запертой двери, усиливая столпотворение и хаос. Дверь пытались выломать, но она, казавшаяся на вид хлипкой, отчего-то не поддавалась.

— Остаемся на месте! — скомандовал Олег обеим девушкам, набирая на мобильном номер экстренного вызова.

Он ужасно злился на профессора, который совершенно не умел себя вести в чрезвычайных ситуациях и как нарочно только усиливал панику своими нелепыми метаниями. Студенты толкались, прорываясь к двери, ничтожного преподавателя отпихивали с дороги. Хорошо еще, что пока никто не упал: испуганная толпа — самое страшное, что может быть, она не знает пощады. Ради спасения собственной жизни, поддавшись панике, каждый в ней пройдет по упавшему, будь то женщина или ребенок.

Соединение не устанавливалось.

— У меня мобильник не работает, — прошептала Алиса белыми от напряжения губами.

— Мы сгорим?! — Юля с ужасом посмотрела на Волкова.

— Сейчас… — пробормотал Олег. Прежде всего, нужно обесточить помещение. Он изо всех сил напрягся, мысленно ища электрические линии. Это в целом был его профиль. Но сейчас из-за всеобщей паники действовать оказалось очень сложно. Она густым облаком висела в воздухе, затрудняя любые действия. Волкову казалось, что приходится буквально прорубаться сквозь ее тяжелые липкие нити.

— Я больше не хочу умирать! — странно вскрикнула Юля и вцепилась в Олега обеими руками.

— Не мешай ему. Ты не видишь, он пытается нас спасти! — Алиса принялась отцеплять Юлины пальцы от рубашки Олега.

Все-таки Панова одна из немногих сохраняла самообладание. И не удивительно: сколько им уже довелось пережить вместе, как близко смерть уже подходила к ним. Не все обладают подобным опытом. И пожалуй, это даже хорошо…

По лицу стекал горячий противный пот, дыхание перехватывало, но Олег все же дотянулся… Он ясно услышал в голове щелчок — электричество было отключено.

Кто-то кричал, и вдруг окна в аудитории разом лопнули, осыпавшись дождем сверкающих осколков.

Очевидно, это произошло из-за спонтанного применения способностей кого-то из собравшихся в аудитории вундеркиндов. Черт бы побрал этих паникеров со сверхспособностями!

В аудиторию ворвался свежий воздух, пламя торжествующе взревело и ринулось в наступление. Вот теперь ситуация, похоже, стала безнадежной.

Но тут произошло нечто странное. Огонь вдруг съежился, словно убавили мощность газовой горелки, а потом и вовсе исчез.

— Ну вот, незачет, — послышался вдруг спокойный и громкий голос, так не похожий на прежний бубнеж, что Олег даже не сразу понял, что говорит их преподаватель. Он, кстати, тоже неуловимо изменился — снял очки и сразу стал казаться значительнее и увереннее. Вроде стал выше и тоньше. — Волков получает три балла, Панова и Красицкая — по баллу за благоразумие. Остальным — минус три балла. Оценки проставлены в ваши виртуальные зачетки. А теперь будьте любезны вернуться на свои места. В соответствии с направленностью нашего предмета перейдем к теоретическому разбору ситуации.

— Это что, такая шутка?! — прошептала Юля.

Студенты уныло разбредались по своим местам. У кого-то был оторван рукав, кто-то лишился пуговиц, да и синяков с царапинами сегодня, похоже, прибавилось. Однако ничего смертельного — уже хорошо.

— Это не шутка, это проверка, — произнес Олег громко. — И это жестоко, а еще противоправно!

Он злился на себя: как ловко профессор притворился рохлей, запудрил всем мозги и усыпил бдительность! Как безжалостно их проверяли! А если бы все обошлось не так хорошо? Смог бы, а главное, захотел бы их экзаменатор предотвратить более тяжелые травмы?

— Это процесс обучения. — Профессор, который и выглядел теперь моложе, чем вначале, остановился напротив Олега, взирая на него поверх голов студентов, уже занявших первые ряды и сидящих там тихо как мышки. — И при поступлении в академию вы подписывали соответствующий документ.

Волков вспомнил непонятный многостраничный документ, который ему, действительно, подсунули при поступлении. Олег всесторонне изучил его и долго не соглашался подписывать. Но потом подписал. Да только потому, что не хотел оставлять Алису одну. Конечно, она взрослая девочка, а с другой стороны, он чувствовал нечто вроде ответственности за нее, уж слишком много им довелось пережить вместе.

— Некоторые, например, господин Волков, изучили этот документ, — профессор неожиданно улыбнулся, — а вы, госпожа Красицкая, подписали, даже не читая. Как и большинство собравшихся здесь.

По аудитории пронесся гул, сменившийся гробовой тишиной, стоило только профессору нахмуриться.

— Сделали вывод? — Профессор ухмыльнулся. — Итак, знания — это опыт, как мы убедились сейчас на практике. Кстати, для продремавших первую часть нашего занятия представлюсь еще раз. Вадим Петрович Мельников, специалист по теории знаний. А теперь слушаю ваши предположения о том, как нужно было действовать при возникновении пожара исходя из тех способностей, которые у вас есть, и вашего личного опыта…

Все следующие занятия студенты ожидали нового подвоха, однако пока что все шло обычным чередом и предметы были совершенно обычными.

— Ждут, когда мы снова расслабимся, — предположила Ника, которая успела уже перезнакомиться со всеми и, что неудивительно, даже стать старостой курса. — Но ты, Волков, погляжу, впереди планеты всей!

Олег пожал плечами:

— Обычная логика в действии. Я вообще не понимаю, как наши телепаты не прочитали мысли этого Вадима Петровича и не поняли, что нас испытывают.

— У меня не всегда получается, к тому же разве его мысли считаешь! — принялась оправдываться девочка Лена. — Они тут наверняка подготовленные!

— Да не парься, — Олег похлопал ее по руке, — я просто пошутил. Но если нам и дальше такие сюрпризы станут устраивать… Что говорят твои второкурсники? — снова повернулся он к Нике.

— Безмолвствуют, — фыркнула та, — разглашение секретов здесь не приветствуется. Но в следующий раз мы не попадемся!

— Ты уверена? — спросила Алиса, и все замолчали.

По расписанию было обеденное время. Столовая в академии, как это обычно и бывает, располагалась на первом этаже. Еда была бесплатная, но скучноватая: картофельный суп, котлета с пюре, овощной салат и компот.

Олег Волков со спутницами сел за столик.

— Извини, что запаниковала сегодня, — тихо сказала Юля, возя ложкой в тарелке. — Трудно не поддаться всеобщей панике. А ты вообще молодец. Умеешь не терять голову в чрезвычайных ситуациях.

Олег усмехнулся. Знала бы она о его опыте!

— А ты думала! Ты его еще плохо знаешь! — ответила Алиса горячо. — Он однажды даже настоящий самолет вел!

Ее слова обрадовали Олега больше, чем начисленные баллы, однако он сделал вид, будто ему совершенно все равно, и на всякий случай уткнулся в тарелку.

— Не удивляюсь. — Юля в упор смотрела на Алису. — Но ты же не против, что я с вами хожу? Если что, только скажи…

— Я? С чего ты взяла, что я могу быть против?! — Алиса громко засмеялась. — Конечно, нет. У меня есть парень. Он, конечно, неревнивый, но ему наверняка понравится, что в нашей компании появилась симпатичная девушка.

Ну вот, теперь-то все встало на свои места, а Олегу уже начинало казаться, что Алиса слишком добра к нему.

— Отлично! — искренне обрадовалась Юля и раскрыла расписание. — Посмотрим, что тут у нас. Ага, и сразу же первый факультатив. Театральное искусство. Смотрите, пометка: «присутствие желательно». Интересно, это почему?!

— Чтобы ты, когда дорастешь до почетной должности преподавателя этой академии, смогла так же успешно разыгрывать первокурсников, как наш теоретик знаний, — мрачно ответил Олег, сжимая рукоять своей трости так, что выступающие перья грифона до боли впились в руку.

— Раз желательно, можно и сходить. Хотя бы на первое занятие, а там посмотрим, — заметила равнодушно Алиса.

4. Ромео и Джульетта

Несмотря на пометку «присутствие желательно», в актовом зале собралось не слишком много народа.

— Пришли заработать дополнительные баллы? — поинтересовалась ехидно Ника. Похоже, она тут в каждой бочке затычка.

— А почему бы и нет, — ответил, не растерявшись, Волков, — пока что у нас это неплохо получается, ведь так?..

И Ника заткнулась.

Волков при ближайшем рассмотрении вообще оказался весьма симпатичным парнем. Даже его хромота, которая вначале отталкивала, стала выглядеть интересной. Вот сейчас он стоит, слегка опершись на трость с причудливым набалдашником, и кажется романтическим героем, сошедшим прямиком со страниц какого-то романа. Юля вспомнила свои яркие сны, связанные с шекспировской пьесой. Но нет, на Ромео Волков не походил… Или все-таки походил?.. А что, он особенный, и вот как раз ради него, наверное, и стоило бы рискнуть собственной жизнью и выпить неизвестное зелье… Вот только эта Алиса ведет себя непредсказуемо. Иногда так и кажется, что на самом деле она влюблена в Волкова. Вдруг парень, о котором она говорила, — фикция, придуман для того, чтобы никто не подумал, будто она гоняется за Олегом…

«Бред какой-то. Не может этого быть», — решила наконец Юля.

Думая об этом, она заняла место по левую руку от Олега. Пора бы факультативу начаться…

Как раз в это время в проходе появились двое: молоденькая учительница английского Жанна Владимировна, которая уже провела у них сегодня свою пару, а вместе с ней незнакомый молодой человек.

По рядам студенток пронесся шепоток. Причиной такого оживления был внешний облик спутника Жанны — весьма привлекательного мужчины лет двадцати восьми, с великолепными густыми темными волосами, очень выразительными карими глазами и крупными правильными чертами смуглого лица. В его лице было что-то романтическое и несовременное, словно он сошел прямиком с картин М. Врубеля, на которых изображен Демон. Это чувство возникало не из прямой портретной схожести, а благодаря ощущению некой внутренней тождественности.

— Какой красивый! — восторженно прошептала девушка, сидевшая неподалеку от Юли.

Он и вправду был очень красив, с такой внешностью надо в кино сниматься…

Вскоре стало ясно, что Юля не так уж далека от истины, во всяком случае, ей удалось угадать сферу деятельности загадочного гостя. Жанна Владимировна представила своего спутника как режиссера.

— Роман Антонович — мой давний знакомый, он будет заниматься с вами актерским мастерством и ставить спектакль, — сообщила она.

— А какой именно? — кокетливо поинтересовалась Ника.

Можно подумать, без ее вопроса бы не обошлись. Ну что за люди бывают: им обязательно нужно во все влезть!

— Трагедию Шекспира «Ромео и Джульетта», — ответил гость.

Юля вздрогнула. Надо же, какое совпадение! Странные сны все еще были необычайно свежи в ее воспоминаниях. На секунду девушке показалось, что она чувствует запах роз и ночного сада, который вдыхала тогда, после бала, когда Ромео подслушал ее невольное признание.

«Не мое! — напомнила себе Юля. — Всего лишь Джульетты. Шекспир был гением и написал такую пьесу, которая волнует умы до сих пор, несмотря на то что прошло несколько столетий… когда он там жил, этот гений?..»

— Есть желающие принять участие в постановке? — осведомился тем временем Роман.

После недолгого замешательства по старой школьной привычке поднялся лес рук, и, на удивление, не только девчачьих — сыграть в спектакле изъявили желание и некоторые мальчики. Ника, конечно, тоже была в числе желающих, а вот Юля поднимать руку не стала. Не то чтобы ей совсем не хотелось поучаствовать, нет, даже напротив, однако слишком уж много имелось «но». Девушка никогда не выступала на сцене, не была уверена в себе и даже побаивалась большой аудитории, она и у доски-то всегда отвечала неохотно, даже когда хорошо приготовилась к уроку. Излишнее внимание, которое она всегда привлекала к себе, было ей вовсе не нужно. Да и странное совпадение со снами откровенно смущало.

— А вы?.. — вдруг спросил Роман, глядя прямо на Юлю. — Вы разве не хотите к нам присоединиться?

— Я?.. — Она растерялась. — Я не знаю… У меня, наверное, не получится…

Режиссер улыбнулся.

— Знаете, как говорят англичане? The taste of pudding is in the eating, — произнес он на прекрасном английском.

— Узнать вкус пудинга можно, только попробовав его, — тут же перевела Жанна, которая именно английский и преподавала.

— Совершенно верно, — кивнул Роман. — Как ваше имя, синьорина? — с улыбкой осведомился он.

— Юля, — пробормотала девушка.

Олег Волков, как она заметила, выразил желание поучаствовать в постановке. Может, это шанс узнать его поближе?..

— И я согласна, — ответила она уже увереннее.

— Что ж, Юлия, надеюсь, что мы еще увидимся с вами, — чуть понизив голос, проговорил режиссер и обратился ко всем: — По четвергам, в то же время, что и сегодня, у нас будут общие занятия, где мы станем учиться правильно дышать… да-да, не смейтесь, это очень важно для постановки сценической красивой речи. А также говорить, двигаться, выполнять специальные упражнения и разыгрывать учебные этюды. А по субботам и понедельникам — дополнительные занятия с участниками спектакля. Всем все понятно?

Аудитория загудела.

— А когда будут распределять роли? — послышался голос Ники, которая раздражала Юлю чем дальше, тем больше.

— У нас сегодня что? Четверг? Если вы, девушка, не слышали, повторю: ближайшее занятие по спектаклю — в субботу. Еще вопросы есть?

Юля почувствовала удовлетворение от того, что эту выскочку так ловко осадили.

— А теперь, синьоры и синьорины, если не возражаете, я хотел бы посмотреть, на что вы способны. Не стесняйтесь, блесните талантами. Кто начнет?..

* * *

Девушка вернулась в общежитие, в небольшую светлую комнату, которая на несколько лет станет Алисе домом. Комната казалась совсем чужой, и только присутствие Маркизы, обрадовавшейся появлению хозяйки, скрашивало этот казенный уют.

Алиса положила кошке корма, налила молока. Затем подошла к окну, за которым виднелись деревья и здание академии. Интересно, общежитие расположено так, чтобы студенты ни днем, ни ночью не забывали об учебе?..

Девушка вздохнула и отвернулась от окна. День выдался тяжелый. В академии применялись весьма нетрадиционные методы обучения. Криш предупреждал об этом намеками. Видимо, говорить больше было запрещено. Можно не сомневаться: впереди их ждут новые нелегкие испытания, и с ними придется как-то справляться.

Зазвонил телефон. Криш — только стоило о нем вспомнить.

— Привет, ну как ты? — в его голосе звучало столько заботы, что девушке сразу стало легче.

— Нормально. Всех новичков приветствуют таким образом? — поинтересовалась она.

— С вариациями. Иногда случается прорыв газа, иногда террористы… Надеюсь, ты не слишком испугалась? Я не мог предупредить…

— Я понимаю, — перебила его Алиса.

— Завтра мой урок, и я хотел бы попросить тебя не показывать нашего близкого знакомства. Сама понимаешь, сплетни. Они пойдут так и так, но лучше позже, чем раньше.

— Я понимаю, — повторила Алиса собственные слова. Умом она действительно понимала, но на дне сердца, как на дне колбы, в которой проходила химическая реакция, остался осадок. — Все отлично. Кстати, я на театральный факультатив пошла.

— Я тоже посещал его в свое время! — Криш явно обрадовался тому, что скользкая тема осталась в стороне. — Очень полезно.

— И преподаватель молодой и симпатичный, похож на романтического героя, — зачем-то добавила Алиса.

— Разве? — удивился Криш. — А кто у вас преподаватель?

— Роман Антонович.

— Не знаю его. Наверное, новенький, только появился. Даже странно, у нас Эмма Игоревна преподавала. Ей было шестьдесят, а выглядела прекрасно. Осанка, фигура как у балерины. Железная леди! Я знаю, она еще в прошлом году у студентов театральное мастерство вела. Неужели ушла?.. Очень жаль, действительно сильный преподаватель.

— А мне Роман Антонович понравился, — заявила Алиса мстительно. — Очень симпатичный.

Маркиза, чувствуя настроение хозяйки, подошла к девушке и принялась тереться об ее ноги. Алиса наклонилась погладить кошку.

— Неужели? — Криш усмехнулся. Похоже, его вовсе не задели слова о молодом преподавателе.

Алиса почувствовала себя неловко. Похоже, она действует и мыслит еще по-детски.

— Извини, — сказала она в трубку, — мне нужно еще кое-что для завтрашних занятий подготовить. Пока?

— Пока, — отозвался Криш. — И не грусти. Я хочу, чтобы ты сейчас улыбнулась…

В дверь постучали.

Девушка нажала на отбой и открыла. На пороге стоял незнакомый молодой человек, держа в руках букет роз.

— Доставка цветов. — Он протянул девушке розы. — Подпишитесь, пожалуйста.

— От кого? — растерялась Алиса.

— Отправитель пожелал остаться неизвестным, но вы наверняка его знаете, поищите среди друзей или поклонников. — Посыльный многозначительно улыбнулся. — Удачного вам вечера!

— Спасибо, и вам тоже.

Алиса приняла цветы. Они были тяжелыми, и, чтобы подписаться на протянутой бумажке, пришлось отнести букет на стол.

Затем возникли проблемы с тем, куда поставить цветы. Алиса обратилась к комендантше, которая нашла большую вазу и никак не прокомментировала получение первокурсницей букета в первый же учебный день, но, судя по взглядам, не слишком одобрительно отнеслась к этому событию.

Алиса немного почитала, но книга не могла ее увлечь. Мысли все время убегали в сторону. Например, почему Олег не пришел и не позвонил ей. Вероятно, у него роман с Юлей Красицкой. Неудивительно: очень красивая и обаятельная девушка. И она, Алиса, сама фактически разрешила им встречаться… Как будто от нее вообще требовалось разрешение. Боже, какой же бред!

«Не буду участвовать в постановке, — вдруг решила она, — а то еще решат, что я не даю Олегу общаться с этой Юлей. Да пусть общаются сколько угодно!»

Она выключила свет и отвернулась к стене.

Завтра будет новый напряженный день, так что лучше лечь спать пораньше.

Видимо, под влиянием мыслей о постановке ей приснился странный сон.

Во сне Алиса неожиданно оказалась в средневековом городе. Вернее, даже не в городе, а в некрополе, потому что события сна происходили в чьем-то фамильном склепе, сделанном из розового мрамора, очень пышном и пафосном.

Хоронили юную девушку. Присмотревшись, Алиса с ужасом узнала в ней Юлю. Гроб утопал в цветах, от густого аромата которых кружилась голова. Плакали люди.

— Умерла… такая молодая. Накануне своей свадьбы! — услышала девушка обрывки разговоров. — Что за проклятье обрушилось на этих Капулетти?!

«Капулетти? — с удивлением подумала Алиса. — Это же из Шекспира!.. Я в чьем-то сне. Интересно, в чьем?»

Тем временем люди разошлись, и в полумраке склепа появился молодой человек, лица которого Алиса не могла разглядеть. Он склонился над гробом и горько зарыдал.

Прислушавшись, девушка поняла, что молодой человек шепчет, проклиная монаха Лоренцо, который дал Джульетте яд вместо снотворного.

«Это Ромео! — догадалась она. — Если Юля Джульетта, то кто же Ромео? Неужели…»

Но додумывать эту мысль Алиса не стала. Ее внимание привлек спешащий на кладбище священник. Он хотел войти в склеп, в котором находились возлюбленные, но дорогу ему преградила зловещая черная тень.

— Изыди, бес! — вскричал монах, простирая вперед руку с зажатым в ней крестом.

Но тень в ответ только заколыхалась, разразившись демоническим хохотом, от которого по спине Алисы побежали мурашки.

— Глупец, ты не сумеешь остановить меня! — прозвучал глухой голос. — Это моя и только моя игра. И этот юноша — тоже мой! Я не пущу тебя к нему!

Силой чар монах Лоренцо застыл в дверях склепа, будучи не в состоянии ни сказать что-то, ни пошевелиться, словно попавшая в силки муха.

Алиса с беспокойством вернулась к Ромео, которому, очевидно, угрожала опасность. Молодой человек выхватил из-за пояса прекрасный кинжал с украшенной драгоценными камнями рукояткой, воскликнул: «Я умираю за тебя, моя любовь!» — и занес руку, чтобы ударить себя кинжалом прямо в сердце.

— Не надо! — крикнула ему Алиса, но он ее почему-то не услышал.

Девушка зажмурилась, чтобы не видеть кровавой развязки. Видимо, все шло, как и должно было идти в пьесе… но при чем тут тень? Разве она была у Шекспира? Алиса читала «Ромео и Джульетту» несколько лет назад, но не помнила никакой тени…

Она осторожно приоткрыла глаза и снова увидела ту же тень.

— Не спеши! — вкрадчиво проговорила тень Ромео, лицо которого по-прежнему Алиса не могла разглядеть. — Не торопись, умереть ты всегда успеешь. И сейчас еще не время.

— Кто ты? — удивился Ромео. — Я не вижу тебя. Ты дух, ангел или демон? Впрочем, это неважно… Кто бы ты ни был, не мешай мне! Я хочу уйти из жизни во имя своей великой любви.

— Твоя любовь велика, не спорю, — отвечал тот, кого Алиса назвала про себя бесом. — Легенда о Ромео и Джульетте останется в веках, о ней будут слагать стихи и песни, писать пьесы и романы, играть ее в театре и снимать в кино… Хотя эти слова ни о чем тебе не говорят. Но пока еще никто не знает, чем ваша история закончится. Пока еще — повторяю: пока еще! — в твоих силах ее изменить.

— Что ты говоришь? — воскликнул Ромео. — Я не понимаю тебя… Кто ты такой?

— Я тот, кто способен тебе помочь, — вкрадчиво объяснял бес. — Ты хочешь вернуть свою возлюбленную к жизни?

— Конечно, как ты можешь спрашивать? — горячо заверил юноша. — Ради этого я готов на всё! Но неужели такое возможно? Неужели моя Джульетта сможет сейчас открыть глаза и улыбнуться мне?

— Сейчас — вряд ли… — прозвучало в ответ. — Ее душа уже отлетела в тот мир, куда мне дорога заказана. Но через некоторое время и в особом месте душа Джульетты возродится. И тогда ты сможешь забрать ее с собой сюда. Причем это не так уж сложно. Тебе нужно будет лишь прочесть заклинание и совершить небольшой ритуал, используя три важных предмета…

— Я ничего не понимаю! — перебил Ромео. — Какие предметы, какой ритуал? Какое потребуется время и что за особое место?

— Об этом не беспокойся! — заверил бес. — Я сделаю так, что и ты, и твоя возлюбленная окажетесь на земле в одно и то же время и снова сможете встретиться. И для этого нужен лишь пустяк — твое согласие. Ты хочешь быть вместе со своей Джульеттой?

— Это все, о чем я только могу мечтать! — пылко воскликнул Ромео.

— Тогда давай заключим сделку, — продолжал искушать бес. — Смотри: перед тобой пергамент, на котором написаны условия нашего договора. Тебе надо будет лишь подписать… Но не чернилами, а своей кровью.

— Так вот кто ты такой! — догадался наконец юноша. — Ты дьявол. И ты хочешь заполучить мою душу!

— А хоть бы и так? — отвечал бес. — Разве ты только что не говорил, что готов на все ради своей возлюбленной? Или ты отказываешься от своих слов?

— Нет, не отказываюсь! — пылко откликнулся юноша.

— Не делай этого! — закричала Алиса, но ее опять никто не услышал.

А Ромео решительно полоснул себя по пальцу кинжалом, который все еще держал в руках, обмакнул в кровь услужливо поданное бесом перо (казалось, что оно возникло прямо из воздуха) и подписал договор. Бес торжествующе захохотал, превратился в вихрь и, подхватив юношу, умчался из склепа.

— Что это за сон такой? Чей это сон?! — Алиса огляделась, но стены склепа стремительно таяли, а она проваливалась и падала, падала… пока не очнулась на своей кровати.

Будильник настойчиво пищал, напоминая, что пора собираться на учебу. Опаздывать во второй же день было, мягко говоря, нехорошо. Поэтому Алиса поспешно встала, пообещав себе, что обязательно поищет человека, которому приснился такой странный сон.

«Или это все же мой собственный сон? — вдруг подумалось девушке. Обычно она хорошо ориентировалась в мире снов, но сегодня чувствовала себя очень неуверенно. — Может, это мое подсознание, и втайне я хочу, чтобы Юля умерла, поэтому увидела ее в образе умершей Джульетты?.. Бред, какой бред! Если так, нужно поскорее выкинуть это из головы!»

5. Роли распределены

Урок Криша, вопреки предубеждению, оказался интересным. Олег уже на собственном опыте убедился, что, как сказано у того же Шекспира, есть многое на свете… что и не снилось нашим мудрецам. Поэтому с любопытством слушал лекцию о древних верованиях. Криш говорил о том, что мифы создавались людьми на основе их исторического опыта и бытовых переживаний, при этом в мифологии, как крупинки золота в толще песка, присутствуют реальные, хотя и несколько искаженные образы нечеловеческих существ. Существа, чьи силы превосходят человеческие, встречаются в мифологиях разных культур. Их называют богами, демонами, духами, но суть их едина. Они просачиваются в наш мир через трещины в реальности, проникают в зыбкий мир снов. Но только сам человек может впустить их, позволить этим силам влиять на свою жизнь.

— Скажите, — спросила Алиса, которая слушала лекцию с напряженным вниманием, причем Олегу казалось, что не столько ради предмета, сколько ради лектора, — а чтобы впустить такую силу, обязательно нужен договор, скрепленный кровью?

— Нет, — ответил Криш, — обычно достаточно формального согласия. Например, приглашения, как в мифах о вампирах. Кровь задействуется только в особо важных случаях. Она — первооснова жизни, сущности человека. Поэтому кровь изревле использовалась в особых ритуалах и священных церемониях. Причем зачастую не нужно выпускать всю кровь, то есть убивать жертву, достаточно несколько капель, которыми окропляют священный камень. Все жидкости — молоко, мед, вино, — которые в древности жертвовались мертвым, духам и богам, олицетворяли кровь, самую драгоценную жертву. Это очень широкая тема, однажды мы обратимся к ней на отдельной лекции. Сейчас добавлю только, что в христианстве кровь имеет особое значение. Христос пролил Свою кровь на кресте ради искупления человеческих грехов. Читали Евангелие? «И взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все; ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов». Кровь Христову, воплощенную в вине, используют и в таинстве причастия. Дьявол, как антипод Христа, тоже прибегает к силе крови, отсюда верование, что соглашение с нечистым должно быть подписано кровью.

— А можно ли разрушить такую сделку, скрепленную кровью? — снова спросила Алиса.

— Как правило, нет. — Криш пожал плечами. — Хотя, как и во всех правилах, здесь есть исключения. Например, история доктора Фауста.

— А вампиры на самом деле существуют? — Ника терпеть не могла, когда внимание обращено не на нее саму.

— В таком виде, как их описывают в романтических произведениях популярные авторы, — нет. Это плод воображения, обусловленный страхом и сексуальными фантазиями, которые стимулирует чувство опасности. В настоящее время нам известны только низшие существа, напрямую питающиеся кровью. Они ближе всего к ламиям из античной мифологии, но вряд ли вы встретитесь с ними в ближайшее время…

Занятия проходили очень насыщенно, поэтому пятница пролетела как одно мгновение. И вот наступила суббота — время театрального факультатива. Большим сюрпризом оказалось то, что Алиса внезапно передумала принимать участие в постановке шекспировской пьесы.

— Лучше подготовлюсь к занятиям на следующей неделе, — туманно объяснила она, — идите без меня.

Теперь уже Олегу совсем не хотелось идти на факультатив, но Юля уговорила.

— Пойдем, — просила она, — мне одной как-то страшно…

И Волков согласился. На субботу у Алисы могут быть свои собственные планы, не навязываться же ей, в конце концов.

Роман уже ждал их в актовом зале.

— Ну, приступим к распределению ролей! — Он потер руки и оглядел собравшихся. — А почему не пришла симпатичная девушка с такой странной прической? — Он изобразил руками что-то вроде рожек, не оставив ни у кого из присутствующих сомнения, что спрашивает об Алисе Пановой.

— Она просила передать, что не сможет участвовать, — ответил Олег и впервые за сегодняшний день подумал, что, возможно, и к лучшему, что Алиса раздумала ходить на факультатив.

— Жаль, очень жаль. — Роман сел на край сцены и посмотрел на Нику, как всегда, рвущуюся в бой. — Если не ошибаюсь, на прошлом занятии вы интересовались распределением ролей. Как вас зовут?

— Ника, — почти пропела та, польщенная вниманием режиссера.

— И как вы, Ника, смотрите на то, чтобы сыграть синьору Капулетти?

— Мать Джульетты? — искренне изумилась и возмутилась та. — Я что, выгляжу настолько старой, чтобы играть мамашу? И потом, я рассчитывала на главную роль!

Олег усмехнулся. Какая неожиданность!

— Вы выглядите не старой, а взрослой, — серьезно отвечал режиссер. — Когда я вас первый раз увидел, то сразу подумал, что вы совсем не похожи на первокурсницу. Вы куда органичнее смотрелись бы на подиуме или на обложке глянцевого журнала, а не за партой. Так почему бы красивой взрослой девушке не сыграть красивую взрослую женщину? Конечно, мать Джульетты старше вас, но она совсем не стара, ей нет еще и тридцати. И я уверен, что в этой роли вы будете выглядеть гораздо эффектнее и убедительнее, чем если бы стали играть простодушную неопытную Джульетту. В вас чувствуется более сложная и интересная натура… Впрочем, я не настаиваю. Если вы против, я могу отдать роль синьоры Капулетти какой-нибудь другой девушке, а вы сыграете служанку без слов, даму на балу или жительницу Вероны…

— Нет-нет, я согласна! — Ника даже не дала ему договорить. — Пусть будет мамаша.

— Что ж, отлично. Тогда следующая у нас на очереди кормилица Джульетты. О ней говорят как о старухе, но это интересная, яркая и характерная роль. Может быть, есть желающие сыграть кормилицу?

— А можно я? — Девушка в очках, Олег вспомнил, что ее зовут Лена, чуть подпрыгнула на своем месте. Видимо, она отлично понимала, что с ее внешностью роль главной героини ей не светит, а сыграть что-нибудь посерьезнее, чем «кушать подано», очень хотелось.

— Конечно, можно, — кивнул режиссер. — Ну и, наконец, Джульетта…

Он медленно оглядел замерших в волнительном ожидании девушек, и вдруг его взгляд остановился на Юле.

— Джульетту в моем спектакле будете играть вы, — тоном, не допускающим возражений, произнес он. — А теперь перейдем к мужским персонажам… Что вы, молодой человек, думаете насчет роли Ромео? — спросил он, уставившись на Олега.

Как будто сама судьба толкала его составить с Юлей романтическую пару. Разве человеку можно спорить с судьбой?.. Вот и Юля смотрит с ожиданием. Внезапно Олег понял, что ей будет приятно, если именно он сыграет Ромео. Это был тупик. Он не сможет оправдать ожидания этой красивой и обаятельной девушки. Даже хотел бы, если честно, но почему-то не может. Так зачем запутывать этот узел?!

— Какой же из меня Ромео? — Олег усмехнулся. — Вы, наверное, не видели, что я хромаю. Если не возражаете, я бы лучше сыграл Меркуцио, он мне вообще больше нравится. И прощальный монолог у него симпатичный… Что-то вроде проклятья: «Чума на оба ваши домы! Вот теперь, по их я милости, на корм червям пойду…»

Юля поспешно отвернулась, скрывая разочарование.

— Отлично. Меркуцио так Меркуцио, очень интересная роль, — согласился режиссер.

В конце концов играть Ромео выбрали Артема Макарова, симпатичного молодого человека, с которым Олег еще особо не общался, но, как видел по спискам, состоял на одном семинаре.

Остальные роли распределили быстро.

— Почему ты не согласился на роль Ромео? — спросила Юля, когда они вместе уходили с репетиции. — Только не ври, что из-за хромоты.

— Ну… — Олег пожал плечами, — мы с тобой, конечно, договорились изображать пару, но, по-моему, не стоит перегибать. О нас и так шепчутся. А роль Меркуцио мне и вправду ближе. Я как раз вчера прочитал пьесу. Меркуцио самый нормальный из них.

* * *

Телефон зазвонил, как всегда, не вовремя.

Юля взглянула на дисплей. Это надолго.

— Иди, догоню, — кивнула она Олегу и завернула за крыльцо здания, уйдя с дороги подальше, чтобы никто не подслушал разговор. Затем вздохнула и нажала на кнопку приема.

— Здравствуй, Юля! Ты давно не звонила, — тут же послышалось из динамика. — Какие у тебя новости?

— Здравствуй, папа, — откликнулась девушка. — Никаких особенных. Учусь в поте лица. А у тебя? Еще не бросил свою мымру?

— Не смей называть Ирочку мымрой! Ей с тобой очень трудно. Не только потому, что у нее еще нет своих детей, а потому, что ты не хочешь сделать даже самый маленький шажок ей навстречу. Ты ведешь себя как маленькая избалованная девочка. Сколько раз Ирочка пыталась наладить с тобой контакт? А ты хоть раз ее слушала? Может, ты думаешь, что я не имел права на ней жениться и в сорок с небольшим лет моя жизнь должна была закончиться? По-твоему, только молодые имеют право на счастье, а мне уже пора заворачиваться в простыню и ползти в сторону кладбища? Твоя мама умерла больше десяти лет назад, и все это время я возился с тобой… Вот ты и выросла эгоисткой!

— Бла-бла-бла, — пробормотала под нос Юля и вдруг услышала рядом голос:

— Жанна Владимировна! Подождите! Я хотел… поговорить с вами… о театре. Вы ведь любите театр…

Юля осторожно выглянула из-за угла. Артем, играющий в их постановке Ромео, догонял учительницу по английскому, которая почему-то взяла себе за правило появляться на театральном факультативе, и Юле даже казалось, что она знает причину — мачо-режиссер. А тут к Жанночке Артем клинья подбивает! Вот так Ромео! Она же, наверное, лет на десять его старше! Ей небось под тридцать! Интересный расклад!

— Юля?! — рявкнула трубка.

Ой, а она и позабыла про отца.

— Ладно, пап, будь счастлив. Замяли, — буркнула девушка. — Я в целом на тебя не злюсь…

— Ну спасибо, дочка! Это я на тебя должен злиться. Но не могу, и меня действительно волнует твоя судьба. Я рад, что ты поступила в серьезный вуз, но мне очень не нравится, что ты живешь в общежитии.

— Пап, у нас здесь круглосуточная учеба, а не гнездо разврата, как тебе напела… ну сам знаешь кто… Даже сегодня у меня факультатив. Понимаешь! А еще столько задали, что все выходные можно просидеть не поднимая головы. Можешь и не сомневаться, беспокоиться за мою мораль нечего!

Да-да, беспокоиться за ее мораль нечего. Правда, половина парней с курса все же, так или иначе, пытались завязать более тесное знакомство, но Юля не поддерживала эти робкие попытки. Она предпочитала казаться грубой и не церемонилась с потенциальными кавалерами, не давая им ни единого шанса.

— Это хорошо, — папа вздохнул, — но во всем нужно знать меру. Постарайся не переутомляться.

— Постараюсь. — Она тоже вздохнула. — Ладно, пап, я тебя люблю.

— И я тебя, Юлька. Не обижайся на меня и приходи домой, мы тебя ждем.

Она сжала зубы, чтобы не высказаться в ответ, но сдержалась.

— Хорошо, пап, счастливо.

И нажав отбой, прислонилась к гладкой стене здания. Почему в жизни все так сложно?! Может, и Ирочка эта не такая уж дрянь, но как не хочется отдавать ей папу, которого она наверняка не любит и не ценит так, как он того заслуживает! Мачеха просто не может знать и любить его так, как сама Юля!..

— …я согласна, это очень интересный образ, — донесся вдруг от крыльца голос Ники, — мне хотелось бы сыграть его как можно лучше. Вы ведь мне поможете? Правда?

— И не сомневайся, — звучный голос Романа нельзя было спутать ни с кем.

Юля замерла, боясь дышать. Что же тут творится! Отец, оказывается, по существу прав! Она снова выглянула из-за угла, чтобы увидеть, как староста их курса Ника идет к воротам рядом с режиссером.

— Сегодня просто Валентинов день какой-то! — буркнула Юля, отметив, что ее собственного, пусть и договорного, кавалера и след простыл. — И только я не у дел!..

Этим вечером они собрались в комнате Алисы. Юля отметила, что Панова уже натащила каких-то книжек, вазочек и прочей дребедени, призванной создавать уют. А еще среди комнаты ходила большая наглая кошка!

С этой кошкой отношения не сложились отчего-то сразу. Маркиза обнюхала гостью и как-то особенно презрительно фыркнула, затем подняла хвост и повернулась к ней спиной, демонстрируя всю глубину кошачьего неуважения.

— Ну как репетиция? — поинтересовалась Алиса, когда гости уселись на кровать — сама она продолжала сидеть в кресле у стола.

— Режиссер о тебе спрашивал. Кажется, хотел пригласить тебя на какую-то роль, — хмуро сказал Олег, рассматривая свои руки, лежащие на коленях.

— Но расстраивался он недолго. Нашелся кое-кто, его утешивший, — проговорила загадочно Юля.

Ее план разрядить обстановку сработал, потому что оба — и Панова, и Волков — с интересом на нее посмотрели.

И тут она, конечно, не пожалела красок, описывая сцену соблазнения несчастного режиссера коварной старостой. В ее описании Ника танцевала вокруг своей жертвы свадебный танец кобры и едва не выпрыгивала из короткой юбочки.

Все посмеялись, и разговор пошел непринужденнее.

Вернувшись в свою комнату, где, в отличие от Алисиной, не было ни единой приметы домашнего уюта (хотела перетащить из дома любимые постеры, но срывать их со стены показалось ей кощунством и вандализмом), Юля думала, что, наверное, даже хорошо, что Волков отказался играть роль Ромео. Она и сама до сих пор не была уверена в том, что ей нужно его внимание. То есть одной частью своего существа она считала: нет, не нужно, а другой… Вот почему ее так задевает, как он смотрит на Алису? А ведь у этой Алисы и вправду есть парень, теперь Юля была в этом уверена, у нее имелось на такие вещи кое-какое чутье. Но ведь и сама Алиса явно относилась к Волкову не то чтобы совсем по-дружески. Сплошная путаница!

— Пусть будет как будет, — пробормотала она, засыпая.

Приснилось ей что-то приятное. Будто она танцует с кем-то, чьего лица не может разглядеть. Но дело и не в лице, главное — как легко и приятно кружиться, чувствуя тепло и поддержку своего партнера, ощущая на виске его дыхание…

А в понедельник первый курс снова собрали в конференц-зале, и подтянутая директриса выступила с речью о балльной системе.

— Вы уже немного освоились, — говорила директриса, сложив губы в фотоулыбке, натуральной, как порошковый сок, — и поняли, что у нас начисляются и снимаются баллы. Речь идет не только об оценке ваших знаний на уроках. Баллы можно получить или потерять в любой момент — на перемене, на отдыхе… такова наша методика. Это поможет вам пройти хорошую подготовку. Вы всегда должны быть готовы к любым испытаниям.

— А это разве законно? — раздался голос из задних рядов.

— Господин Максимов, не ошибаюсь? — Как директриса сумела разглядеть спрашивающего, оставалось загадкой. — Выйдите сюда, пожалуйста, и озвучьте свои требования. Возможно, вы правы, и в таком случае вам нечего делать в нашей академии.

Максимов, невысокий рыжеватый парнишка, явно растерялся и забормотал что-то.

— Хорошо, — директриса снова улыбнулась, — вопрос с претензиями господина Максимова мы решим в индивидуальном порядке. А те, кого устраивают наши порядки, должны стараться заработать как можно больше баллов. К концу семестра мы подведем первые итоги. Не хочу вас расстраивать, но студенты, набравшие минимальное количество баллов, будут из академии отчислены. Всем понятно?

Первокурсники потрясенно молчали. Получалась какая-то игра на выбывание, «Дом‑2» или «Остров». Неужели их осознанно хотят стравить между собой, сделать так, чтобы все играли против всех? Но зачем это инициатам?..

Вечером их неизменная троица собралась на стратегическое совещание.

— У меня ощущение, будто нас нарочно стравливают, — заметил Олег, почесывая за ушком блаженно мурлыкающую Маркизу — в отличие от Юли, Волкова кошка просто обожала.

— Они это и делают. Не пойму зачем. — Юля поджала под себя ноги.

— Проверяют на твердость, — пожала плечами Алиса. В полосатом рыже-белом свитере она выглядела как-то очень по-домашнему мило.

— А вы не обращали внимания на то, сколько здесь старшекурсников? — вдруг спросил Олег.

Юля задумалась. И вправду, похоже, основная масса обучающихся в академии — первокурсники. Второкурсников было в разы меньше, а те немногие из старшекурсников, которые ей встречались, держались очень замкнуто и на контакт с малолетками не шли. Похоже, и вправду большинство набранных вылетают с первого же курса. Как и сказала директриса.

— Ты прав, — задумчиво произнесла Алиса. — Я раньше не обращала на это внимания, но ты прав.

— Не нравится мне такое стравливание. — Олег поморщился. — Предлагаю держаться вместе.

— Будем Антантой[4], — хмыкнула Юля, — то бишь тройственным союзом. А что, про нас уже и так треплются, а так хоть польза будет…

6. Искушения

Еще по-летнему теплый, но по-южному навязчивый ветер с Москвы-реки ерошил волосы, щекотал щеки и нос выбившимися из прически прядками. Алиса все пыталась заправить их обратно, но они все равно вылезали.

— Ты знаешь, что ты очень красивая?

Криш, повернувшись спиной к ветру, прищурившись, смотрел на нее. Девушка смутилась.

— Я не красивая, — сказала она тихо, — вот Юля, например…

— Да что ты понимаешь в девушках! — Криш засмеялся. — Да, я заметил, что ваша Юля пользуется вниманием мальчиков на курсе. Но спроси у нее, нравится ли это ей. Не нужно нравиться многим, достаточно нравиться кому-то одному. Тому, кому ты будешь казаться лучшей…

Не умело доселе любить

Сердце мое… не умело! Клянитесь вы, очи!

Я не видал красоты до сегодняшней ночи!..

— Это Шекспир? — Алису завораживал его голос, меняющийся, когда Криш читал стихи, становящийся более мягким и более настойчивым в то же время.

— Да. — Криш улыбнулся, отвел от ее лица волосы, и от этого мимолетного прикосновения сердце Алисы гулко забилось. — Вы же, кажется, ставите «Ромео и Джульетту».

— Я не участвую, — призналась Алиса. Ей было очень приятно рядом с Кришем, но вместе с тем как-то страшно. Слишком неожиданно и быстро развивались их отношения. Поэтому она с удовольствием увела разговор от темы чувств. — Хотя, возможно, и надо было, учитывая вашу балльную систему… Кстати, скажи, а зачем все это? Зачем нас стравливают?

— Пойдем, — Криш потянул ее за руку, — ты должна понять одно: это урок и это испытание на прочность. Человек не учится ничему, что далеко от него, что он не прочувствовал и не пережил сам. Я не могу ни рассказать тебе, как будет вестись обучение, ни сделать за тебя выводы. Вся суть: чтобы каждый из вас сделал их сам. Могу сказать только, что никто не желает вам зла. Из вас и хотят сделать… из тех, кто понимает и чувствует, элиту общества, людей, способных бороться и умеющих видеть суть вещей, несмотря на любую маску.

Криш умел быть убедительным. Его слова казались девушке логичными, и она кивнула.

— Кстати, знаешь что для меня главное в трагедии «Ромео и Джульетта»? — спросил Криш, хитро покосившись на свою спутницу. — Готовность дерзать, сражаться за свою любовь и право, хоть ненадолго, но быть вместе. Если бы про этих юных возлюбленных писали греки, все закончилось бы мрачной сценой, в которой слышалась бы тяжелая поступь рока, предназначения. Нельзя преступать законы и любить человека из враждебного рода, наказание неизбежно. А у Шекспира это не так. Его влюбленные борются до последнего. Он — певец нового времени, новой веры в человека как в существо, способное самостоятельно принимать решения, как существо, борющееся за это право.

— Это лекция? — улыбнулась Алиса, на самом деле заслушавшаяся тем, что говорил Криш.

— Нет, это совет. И… признание в любви. — Он взял ее руки в свои сильные ладони.

Алиса окончательно смутилась. Ей вспомнились его губы. До головокружения отчетливо, что стало страшно. Нет! Она не готова! Рано! Еще слишком рано!..

— Я не тороплю. — Криш выпустил ее руки. — Просто хочу, чтобы ты знала, что я буду тебя ждать. Столько, сколько потребуется. Поняла?

Девушка кивнула.

— Вот и хорошо, — сказал Криш как ни в чем не бывало. — Пойдем, неподалеку есть очень уютное кафе. Девушек нужно кормить не баснями, а правильно приготовленным тирамису и клубникой со взбитыми сливками.

…Алиса постучала в комнату Олега и тут же рванула дверь на себя. После встречи с Кришем она просто не могла оставаться в одиночестве! Ей требовалось с кем-то разговаривать, кружиться по комнате — в общем, как-то тратить ту энергию, которая выработалась в ней от нервной эйфории.

— Привет! — выпалила она. — Ты, наверное, меня уже потерял!

И замерла на пороге, потому что к ней одновременно повернулись сидящие рядышком у компьютера и Олег, и Юля. К тому же было очень непохоже, чтобы они разыскивали Алису или вообще хоть сколько-нибудь волновались по поводу ее отсутствия.

— Привет, — отозвалась Красицкая. — Олег помогал мне с вычислениями. До сих пор не понимаю, зачем нам эти математические дисциплины…

— Во-первых, они отлично тренируют мозг, а во‑вторых, практически полезны, так что знать хотя бы основы необходимо, — учительским голосом ответил Олег.

Алиса как-то сразу сникла. Похоже, кроме прыгающего вокруг и облизывающего ее руки Чуда, ей тут никто не рад. Она почесала щенка за ушами и посмотрела на парочку, снова отвернувшуюся к компьютеру.

— Ну и хорошо, что все в порядке. Просто зашла сказать, что вернулась, — пробормотала она, отступая за дверь, — пожалуй, я пойду к себе.

— Ужинать с нами будешь? — спросил Волков, не отрываясь от компьютера.

— Нет, спасибо, я недавно поела…

Девушка осторожно закрыла дверь. Останавливать ее никто не стал. Но радостное возбуждение вдруг погасло, как перегоревшая лампочка. Алиса вернулась в свою комнату, подхватила на руки вышедшую встречать хозяйку Маркизу и уселась в кресле, рассеянно поглаживая кошку.

Она ни о чем не думала, просто смотрела в темноту за окном, где плавал огонек ее лампы. Заблудившийся одинокий огонек…

* * *

То, что Алиса встречается с Кришем, не было новостью. И все равно эта мысль царапала, как ржавый гвоздь. Олег подмечал случайные взгляды, которыми обменивались эти двое, разглядывал Криша на его уроках, видел, что молодой преподаватель нравится большинству девушек с их курса, и сдерживал невольное раздражение, не позволяя этому чувству прорваться. Криш казался ему позером — он явно играл на публику. Становился, небрежно облокотившись о стол какой-нибудь студентки, та млела и таяла от близости кумира, и Криш не мог не знать и не замечать этого. Конечно, замечал и мило беседовал с окружавшими его во время перерывов девушками. Он привык к женскому вниманию и пил его большими жадными глотками, не забывая сохранять на красивом лице загадочно-равнодушное выражение и говорить: «Маша (Катя, Кристина, Станислава — нужное подставить), я очень рад, что вы интересуетесь моим предметом…»

В общем, позер. Точнее, избалованный позер. А эти его тонкие накрахмаленные рубашечки?! Нет, конечно, молодой человек должен следить за своей внешностью и гардеробом, но тут, пожалуй, перебор.

Правда, как вынужден был признать Волков, свои достоинства у Криша имелись. Например, он отлично знал и любил свой предмет, обладал феноменальной памятью, был умен и уже не раз выручал Олега с Алисой из опасных ситуаций.

Итак, Криш был хорош.

А другого бы Алиса и не выбрала, это факт. Поэтому приходилось смириться с ее выбором и терпеть. В этом, как ни странно, очень помогла учеба. В академии их действительно загружали так, что можно было больше ни о чем другом не думать. Многие предметы оказались интересными, даже достопамятная теория знаний, а уж тем более семинары.

Таких, как Олег, специалистов по технике оказалось немного. Пять человек со всего курса. Четыре парня и одна девушка, Марина. У нее, кстати, были неплохие способности, а еще она умела генерировать электрические разряды. Звездой их семинара считался Артем — тот самый, который играл в спектакле роль Ромео и был влюблен в англичанку Жанну. У него выявился самый мощный дар, но Олег не чувствовал в Тёме соперника, скорее даже испытывал к нему некий род жалости, потому что в бытовом плане Тёма оказался весьма беспомощным. Семинары проходили действительно интересно. Группа собиралась в одном из подвальных помещений и под руководством немолодого, но весьма бодрого педагога изучала и совершенствовала свои способности.

Руководитель семинара Олега не хвалил, поскольку это не было принято в академии, но уделял ему и Артему много внимания, что свидетельствовало о том, что Волков не кажется ему безнадежным.

Дни шли за днями. Учеба, семинары, занятия в театральной студии и репетиции спектакля, которые неожиданно увлекли Олега. Он даже заинтересовался Шекспиром и после «Ромео и Джульетты» с удовольствием прочитал еще несколько пьес. Читать он в последнее время вообще стал больше, к этому его подталкивала Юля. В отличие от Алисы, она не стеснялась укорять Волкова за то, что он мало читает и не знает то или другое выдающееся, по ее мнению, произведение.

— Вот ты любишь технику. Так? — утверждала она.

— Допустим, — соглашался Олег, хотя уже понимал, что сейчас будет подвох.

— А «Гиперболоид инженера Гарина»[5] не читал! — торжествовала Красицкая, словно уличила его в чем-то постыдном. — И «Час быка»[6] тоже!

Сначала он взялся за чтение, чтобы не забивать голову ненужными мыслями, а потом действительно как-то втянулся, а еще неожиданно для себя оказался одним из тех, кто набрал на курсе наибольшее количество баллов.

И вот однажды…

Этот день начинался совершенно так же, как другие учебные дни. Занятия по расписанию, но вместо последней лекции их вдруг попросили спуститься на один из подземных этажей. В этом в целом тоже не было ничего особенного: для студентов периодически устраивали разные эксперименты, демонстрируя, скажем, действие отравляющих и взрывчатых веществ, наблюдать за которыми можно было через толстую перегородку из ударостойкого стекла.

Но сегодня их отвели не в обычную комнату для экспериментов, а в странное пустое помещение, посреди которого стоял… электрический стул. Олег впервые видел его вживую. Это была какая-то современная усовершенствованная модель — не такая ужасная, как показывают в фильмах. В целом можно было даже не догадаться о предназначении этого предмета, но Волков догадался и сразу почувствовал, что дело неладно.

Догадка тут же подтвердилась, когда выяснилось, что преподавателя, вроде бы спускавшегося с ними, в помещении нет, а дверь наглухо заблокирована.

— Новое задание, — пошутила староста курса Ника, — выбраться на волю, а кто не справится, того посадят вот сюда. — Она кивнула на электрический стул.

— Уважаемые студенты, — донесся вдруг из динамика приятный женский голос, — сегодня вам предстоит выполнить новое и весьма сложное задание. Пожалуйста, выслушайте это сообщение очень внимательно.

Олег посмотрел на Алису, ее лицо выглядело напряженным. Ждать чего-то хорошего не приходилось.

— Посреди помещения, как вы заметили, стоит электрический стул, — продолжил голос, — от вас требуется выбрать из всего курса одного человека и, посадив его на этот стул, нажать большую красную кнопку на ручке. Будьте серьезны и беспристрастны в выборе.

— Что за фигня?! — крикнул один из студентов. — А если мы не станем выбирать?!

Олег молчал. Инициаты, кажется, вышли за пределы разумного. Правда, они не сказали, что тот, кого посадят на электрический стул, умрет, но они и не заявили обратного.

— Ваш курс может принять решение об отказе от испытания, и тогда он будет распущен. У вас имеются два пути: пройти испытание, до окончания которого все его участники останутся в этой комнате, или покинуть ее и академию. Желаем вам удачи в выборе. — Динамик, отключившись, щелкнул.

С минуту в аудитории стояла оглушительная тишина.

Затем заговорили все разом. Возмущались, кричали, требовали ответа или появления руководства академии, но, конечно, безрезультатно. Дверь, как и предполагал Олег, оказалась заблокирована, а мобильники и прочие средства связи не работали. Алиса тоже попробовала и покачала головой: глухо, как в ледяных пещерах, словно барьер стоит.

Разумеется, никто не рассматривал возможность выполнения задания всерьез.

— Без паники! Они нас испытывают. Когда увидят, что мы проявляем спокойствие, отпустят, — заявила Ника. — Вы что, не просекли эту фишку?!

С ней согласились. Однако ожидание затянулось. В помещении стало душновато. Многие опустились на пол вдоль стен, ведя вялые разговоры между собой, но все громче стали раздаваться высказывания, что отпускать их никто не собирается и нужно что-то сделать.

— Наверное, она права, — робко сказала Алиса. — Они же не могут на самом деле заставлять нас совершить преступление?..

Олег хмыкнул. Он был об инициатах гораздо худшего мнения.

— Подождем, — согласилась Юля. — Но какими же чудовищами нужно быть, чтобы хотя бы в шутку предлагать подобное?!

В комнате становилось все более душно. Горло пересохло. Адски хотелось пить. Интересно, сколько они уже тут сидят? Час? Два? Три? Или целые сутки?.. Дурнота накатывала волнами. Олег посмотрел на своих соседок. Им было еще хуже. На лбу у Алисы выступила испарина, а Юлина голова безвольно клонилась к плечу. Что за садистские опыты? Тот первый, с пожаром, по крайней мере продолжался не так долго. Может быть, инициаты и вправду хотят, чтобы все они умерли? Навряд ли. Зачем бы им это… Например, для какого-то обряда. У них ведь есть колдуны. Может, им нужно замучить шестьдесят человек в качестве жертвоприношения каким-нибудь старым богам, которые нет-нет да и заглядывают через дыру в наш мир своими застывшими глазами, похожими на кроваво-желтые солнца.

Бред! Бред! Так и с ума сойти можно! Волков до боли стиснул рукоять трости в виде головы грифона, и это подействовало. Голова немного прояснилась. Их испытывают, это точно. Но вот что именно ожидают организаторы этого бесчеловечного испытания? Что они хотят показать или доказать? В их действиях прослеживается логика, по крайней мере до сих пор было именно так.

Вдруг Алиса вздрогнула.

— Что случилось? — забеспокоился Олег.

— Так… померещилось, будто стены сдвинулись, как во сне… От духоты, наверное, — вяло ответила девушка и снова опустила голову.

— Слушайте меня! — Ника, почувствовавшая себя командиром на плацу, вышла в центр комнаты. — Это испытание, правильно! Значит, нам нужно организоваться. У нас есть те, кто могут работать с техникой и электроникой? Поднимите руки!

Волков нехотя, вслед за участниками своего семинара, поднял руку. Ника, очевидно, пользовалась возможностью покомандовать, а заодно заработать побольше баллов.

— Попробуйте открыть дверь, — отдала распоряжение она.

— Есть, мой генерал, — отозвался Олег и не спеша стал подниматься с пола. Он уже давно пытался нащупать в помещении силовые линии и не находил их. Это было очень, очень странно. Он не чувствовал ни проводки в стенах, ни активных электромагнитных полей. Странный пугающий вакуум. Словно их поместили в коробку, обложенную ватой, куда не доходили сигналы из внешнего мира. Даже его встроенный вай-фай не работал. Полнейшая пустота.

— Ты что, не хочешь, чтобы мы отсюда вышли? Или хочешь, чтобы всех выгнали? Может, у тебя есть другие шансы пробиться в жизни, а у нас нет! Понял?!

Олег приоткрыл глаза и посмотрел на нависшую над ним Нику. На ее бледном лице горел лихорадочный румянец.

— Может, ты с ними заодно? — продолжила староста. — Может, это тебя нужно посадить на электрический стул?!

— А ты очень хочешь это сделать? — Волков посмотрел Нике в глаза, она растерянно моргнула и поспешно отступила.

— Нет… Я, конечно, не хочу, — быстро-быстро проговорила девушка, — но почему ты ничего не делаешь?

— Потому что сделать ничего невозможно. — Олег не сводил с нее взгляда, а вот Ника отчего-то отводила глаза. — Поверь мне, я попробовал.

— Ничего не понимаю, — к ним подошел Тема, занимавшийся на семинаре вместе с Волковым, — здесь что-то не то. Так вообще не бывает, чтобы вокруг даже электричества не было.

— Значит, электрический стул не работает! Это просто проверка! — радостно объявила Ника. — Туда может сесть кто угодно и ничего плохого не случится!

— Вот и сядь сама! — крикнула одна из девушек.

— Я… — взгляд у старосты забегал, — не уверена, что так нужно. Нас просили быть внимательными при выборе. Взвесить все достоинства и недостатки… Лично я предлагаю голосование! И не бойтесь: мы подчинимся условиям, которые нам выдвинули, и ничего плохого не случится! Тока все равно нет!

Недаром Ника обучалась актерскому мастерству: по мере того как она говорила, ее голос обретал уверенность и убедительность.

— Я не буду голосовать! — Алиса возмущенно уставилась на старосту. — Это подло!

Волков улыбнулся: он не ожидал от нее ничего иного. Она бы перестала быть собой, если бы поступила иначе, да и он бы, наверное, не смог простить Пановой другого поведения… Или смог?..

— Пожалуйста! — Ника нарочито пожала плечами. — Сугубо добровольно! Кто не хочет, может не голосовать, хотя это шаг против всего курса! Лично я устала! Хочу пить! Нам нужно отсюда выбраться! Ну давайте! Голосование анонимное, а с тем, кого выберет большинство, ничего страшного не случится! Сейчас я раздам листки…

Олег не верил собственным глазам. Парни и девушки, с которыми он еще сегодня мирно ходил по коридорам академии, тщательно прикрывая свои листки от соседа, что-то в них писали. Значит, каждый из них сейчас, в эту самую минуту, совершал убийство. Пусть пока еще только на бумаге, от этого сам факт не переставал быть фактом. Это было настоящее убийство, это была подлость!

Неужели инициаты хотят пробудить в своих учениках самое дурное? Или нужно как раз тронуть это дурное, до поры до времени спрятанное на дне человеческой души, как ил на дне ручья, чтобы посмотреть, сколько в людях этой мути.

Но отчего же так тошно?!

Ни он, ни Алиса, ни Юля не написали на своих бумажках ничего. Алиса скомкала листок и бросила Нике под ноги. Олег и Юля отдали чистые, не сворачивая, и староста, принимая их, усмехнулась. На ее лице ясно читалось презрительное: «блаженные».

Подсчитывать голоса вызвалось десять человек. Наблюдающий за ними Олег заметил, что никто из них не доверяет другому. Все они боялись.

Волков пытался не вслушиваться в происходящее. Самоизбранный комитет что-то вполголоса обсуждал. Дышать становилось все тяжелее, и обе девушки рядом с ним держались из последних сил. Но вот совещавшиеся во главе с Никой неожиданно двинулись в сторону Олега и остановились прямо перед ним.

Он ухмыльнулся, хотя на это едва хватало сил и выдержки: так изматывало нахождение в этой странной комнате и вся эта нездоровая суета.

— Сейчас угадаю, — проговорил он, стараясь казаться беспечным, — выбрали меня. Какая неожиданность!

— С чего это ты взял, что тебя? — Ника уставилась на Олега в изумлении. — Ты отличник и уже проявлял свои способности, когда это было нужно. Не понимаю, с чего ты считаешь, будто между нами вражда? Я тебя очень ценю и ты полезный человек на курсе!

— Тогда…

И вдруг Олег все понял. Они пришли не за ним, а за Алисой! Должно быть, зная, что это нанесет удар и ему. Он оперся на трость, чтобы приподняться…

— Юля Красицкая, восемьдесят процентов твоих сокурсников проголосовали за тебя, — вдруг отчетливо произнесла Ника.

Первым чувством оказалось облегчение, за которым последовал жгучий стыд. Как он мог обрадоваться тому, что выбрали не Алису, а Юлю? Это каким же чудовищем нужно быть!

Юля, бледная до синевы, смотрела на тех, кто пришел, чтобы вести ее на расправу, остановившимися широко раскрытыми глазами.

Это противоестественный эксперимент! Если бы сейчас перед Волковым оказался хоть один из профессоров, пусть даже красавчик Криш, Олег, не задумываясь, придушил бы его голыми руками. Нельзя поступать так с людьми, какие бы благие цели ни существовали при этом в твоей голове. Кто вообще придумал дурацкую поговорку «Цель оправдывает средства»?[7] Отсюда и до фашизма недалеко!

— Не бойся, это всего лишь испытание. Твои друзья сами сказали, что здесь нет электричества, а значит, ничего плохого не случится. Пойдем. — Ника протянула Юле руку.

Опираясь на трость, Олег тяжело поднялся с пола. Нога болела так, словно в нее всаживали раскаленную стальную спицу.

— Оставьте ее, — сказал он, не глядя ни на кого из участников происходящего фарса, — вам нужна любая жертва, и я пойду добровольно.

— Олег! — Юля вцепилась ему в ногу, пришлось сделать колоссальное усилие, чтобы отцепить девушку. — Не надо!

Ника смотрела на него подозрительно.

— Нам вроде сказали выбрать, — напомнил Никита — один из парней, составляющих ее свиту.

Волков шагнул к нему, уже не чувствуя больную ногу, словно она онемела или ее ампутировали.

— Или возьмете меня, или будем драться, и остаться чистенькими, решить все тихо-мирно у вас не получится. — Он поднял трость так, чтобы можно было сразу бить — рукояткой, которая тяжелее и гораздо опаснее из-за выступающего острого клюва грифона.

Драться Олег не любил даже в младших классах, но раз надо, значит, надо.

Видимо, его вид и реальная готовность ударить произвели на парня впечатление, тот отступил, стараясь оказаться за спинами друзей.

— Ну, есть храбрые?..

Какая-то девушка истерично зарыдала.

— Может, не нужно нажимать на эту кнопку?.. — послышался робкий девичий голос.

— Ага, умная! И будем сидеть здесь до скончания века! — Димка, второй верный спутник Ники, оглядел притихшую аудиторию. — Он сам вызвался, так пусть идет. А то легко типа храбрым показаться и помахать своей палкой!

— Ты обвиняешь меня в трусости? — Олег уставился на нового противника.

Тот скорчил задумчивую рожу:

— Погоди, погоди, дай подумать. Не все же такие умные, как ты!.. А вообще, да, обвиняю!

Слушать, что будет дальше, Волков не хотел. Опираясь всем весом на трость, он двинулся к электрическому стулу, стоявшему ровно посередине аудитории, словно эшафот… или трон…

— Не делай этого! Ты сошел с ума! — Алиса кинулась к нему, вцепилась в руку, а с другой стороны на нем повисла Юля.

Олег с трудом переводил дух. Ему и так было тяжело, а каждая секунда промедления подтачивала и без того скудные силы. Не хватало только грохнуться на пол, чтобы эти выродки сказали, будто он и вправду струсил.

— Пожалуйста, подержите девушек, — проговорил он сквозь зубы, борясь с новым приступом головокружения.

Кто-то отцепил от него руки Алисы, другие оттащили Юлю. Обе девушки кричали и плакали. В кино это, наверное, была бы красивая сцена. Как жаль, что они сейчас не в кино.

— Это испытание. — Олег посмотрел на обеих девушек… похоже, их тройственный союз сейчас на грани распада, — ничего со мной не случится. Просто обыкновенный фарс, как у нас в театральной студии. Давайте поскорее закончим с этим, а то пить и вправду очень хочется.

Он не стал смотреть, подействовали ли на девушек эти слова, хотя надеялся, что занимался у Романа Антоновича не зря, а опустился на металлическое кресло и сам пристегнул к левому запястью проводок.

И вправду, закончилось бы все это уже поскорее!

Дима, самый отвязный из Никиной группы, подошел к стулу и остановился, оглядываясь на товарищей.

Те молчали. Никто не спешил взять на себя ответственность и подать сигнал.

А все потому, что никто из них не верил, что все действительно обойдется. В аудитории висела тяжелая тишина. Небеса не спешили разверзнуться, а суровый, но по-матерински добрый голос директрисы — оповестить, что испытание закончилось, все молодцы и могут взять себе по конфетке или даже по две.

— Отпустите, — послышался вместо этого голос Юли. — Вы забыли, что это проверка и мы должны действовать сообща. — Пустите меня к Волкову. Если с ним все-таки что-то случится, я попробую помочь.

Ее отпустили, и Юля встала рядом с его стулом, как раз напротив Димки.

«Забавно, — подумал вдруг Олег, — а ведь если испытание в том, чтобы мы действовали совместно, я самый неудачный кандидат на роль жертвы. Чтобы перезапустить мое сердце, требуется не целитель, а механик… Хорошо что Юля этого не знает… И все же, знать бы, что здесь происходит на самом деле!»

Олег сосредоточился. Он по-прежнему не ощущал присутствия электричества. Может, происходящее все же только комедия…

— Что, сам сдрейфил? — Олег уставился на Диму.

Так или иначе, пора кончать с этой дурацкой ситуацией. Димка не слишком умен, его можно спровоцировать.

— Сам сдрейфил! — вяло огрызнулся тот, все еще оглядываясь на молчавшую Нику. Похоже, та как раз решила взять эффектную паузу и выждать.

— Я-то нет. А вот ты да, — препираться Волкову не хотелось, но закончить бы с неопределенностью побыстрее. — Ждешь приказа? Шестеришь? Или боишься тявкать сам? Читал я как-то, что шакалы охотятся стаей…

— Это ты мне?! — Димка, и без того красный, наверное, от недостатка кислорода, побагровел, даже глаза у него стали какие-то кровавые. — Нашелся умник! Думал, умнее всех? Так вот тебе!

Его палец коснулся красной кнопки, и Олега пронзила боль такая сильная, словно теперь вместо спицы через него, прямо через затылок, продевали раскаленную сваю.

А потом вдруг стало легче… Кислород теперь свободно проникал в грудную клетку. Олег моргнул и понял, что сидит на обычном деревянном стуле посреди аудитории, которая тоже изменилась словно бы волшебным образом.

И все его сокурсники тоже находились там, оглядываясь с искренним недоумением.

Ах вот почему Алисе на миг показалось, что она во сне. Они и были во сне. Все вместе. Устроить такое для инициатов не составляло труда.

— Поздравляю, — по тону преподавателя теории знаний было ясно, что поздравлять тут совершенно не с чем, — только что вы убили своего товарища. Волкову плюс шесть баллов, Красицкой — плюс шесть. Остальные пусть напишут мне по скайпу, сколько баллов с каждого из вас мне нужно снять. Выводы из сегодняшнего практического занятия извлечете сами. Урок окончен. Все свободны.

На стене над дверью висели большие круглые часы. Олег уставился на них почти невидящим взглядом, но постепенно глаза его немного прояснились. Судя по этим часам, с начала испытания прошло не более сорока минут. Пусть в воображаемом мире, где они очутились, время текло немного по-другому, всего сорок минут потребовалось людям на то, чтобы потерять основной человеческий принцип: не убивай себе подобного. Всего сорок минут. Немного, правда?..

7. Жизнь продолжается

Алиса дрожала то ли от вечерней прохлады, то ли, что было вернее, от зашкаливающего нервного напряжения. Двери то разъезжались, выпуская кого-то не того, совершенно ее не интересующего, то снова загадочно смыкались.

Ей показалось, что прошла целая вечность, когда на крыльце наконец появился Криш.

Он еще не успел заметить Алису, как девушка схватила его за рукав и потащила к углу здания.

— Эй, ты что? Это похищение? — Парень улыбнулся. — Поосторожнее, нас могут заметить.

— Мне плевать, — выдавила сквозь зубы Панова.

— Что-то случилось? — Криш сбросил шутливую маску.

— Ничего особенного… для вашей адской академии! — Зло еще клокотало в ней, обжигая гортань, засыпая глаза песком.

Они оказались в небольшой нише, образованной двумя выступами здания, благодаря этому скрытые от посторонних взглядов.

— Алиса. — Он потянулся к ее плечу, но девушка отпрянула, словно от удара. Криш тут же убрал руку. — Ты о том, что произошло сегодня?

— Нет, я о высадке инопланетян на Марс, — резко ответила она.

— Ты сейчас слишком взбудоражена, — Криш укоризненно покачал головой, — поэтому вряд ли поймешь мои слова, но хотя бы попытайся выслушать.

— Что? Оправдания? А ты видел, что с нами было? Ты видел, что сделали с Олегом?!

— Не видел. Но сам проходил через такое. Я тоже здесь учился, если не помнишь. — Криш отвернулся так, что Алиса видела лишь его профиль. — Это нелегко, но человек если и учится, то только на собственных ошибках. Он должен на своем опыте постичь меру добра и зла, научиться отвечать за свои поступки, а не придумывать для себя оправдания. Вами сегодня был получен жестокий урок, но вы запомните его навсегда. В отличие от пустых слов про мораль, взаимопомощь и вечную дружбу.

В голосе Криша звучала искренняя убежденность, да и самой Алисе показалось, что в том, что он говорит, есть резон. И в то же время разве так можно? Разве это по-человечески?

— Нашему обществу нужны по-настоящему сильные люди. Не те, которые ничего не видели, ничего не знают и с вожделением неискушенного смотрят на печеньку в руках зла, — продолжал он. — Открою секрет: не все выпускники попадают в Круг избранных, многие занимаются своими мелкими делами, но здесь же выковываются и те, кто по-настоящему становится на границе хаоса. Кто не допускает в этот мир реальную угрозу. И очень важно, чтобы эти люди, как сталь, прошедшая огонь, закалились и стали сильными, способными принимать верные решения и не забывать о других людях. Можно ли перековать, не травмировав, металл? Можно ли внушить, что огонь страшен, тому, кто ни разу не обжигался?..

Девушка склонила голову.

— Ты говоришь правильные вещи, но все же… Они едва не убили Олега…

— Тот, кто извлечет из этого урок, имеет шанс пройти посвящение. Тот, кто не извлечет, так или иначе покинет академию, делать ставку на таких людей не стоит… А Олег… я слышал, он опять был на высоте. Бросился защищать девушку. Такую красивую брюнетку, Юлю, если не ошибаюсь.

Алиса кивнула. Напоминание о Юле показалось ей неприятным.

— Иди сюда. — Криш притянул девушку к себе и, как маленькую, погладил по голове.

Алиса молчала, уткнувшись носом в его светлую рубашку, пахнувшую знакомой туалетной водой. Постепенно девушке становилось все легче, а сегодняшнее происшествие отдалялось, подергиваясь дымкой прошлого. То, что в прошлом, уже не так больно.

* * *

После происшествий этого дня Юля долго не могла заснуть.

Почему? Почему это произошло именно с ней? Почему именно ее из всей группы выбрали на роль жертвы? Дима, один из верных приспешников Ники, еще недавно пытался грубо, по-своему, ухаживать за ней. Еще несколько парней с курса подбивали к Юле клинья, но так же было всегда, и ее недвусмысленный отказ — это ведь еще не повод для смертного приговора?!

— Я проклята, — бормотала девушка под нос, ворочаясь на жесткой накрахмаленной простыне, какими почему-то было принято застилать кровати в их общежитии. — Я должна умереть молодой, как Джульетта. Да, да. Не случайно именно меня позвали на эту роль. Должно быть, Роман Антонович это почувствовал. А Олег меня спас. Может, он на самом деле меня любит?.. Но почему молчит?

Только утром, совершенно измученная и обессиленная, она забылась глубоким сном. Снился Юле старый сад, наполненный тяжелым запахом роз, и человек, протягивающий к ней руки.

— Я спасу тебя. Ты не умрешь, не бойся. Мы предназначены друг другу, — говорил он, и от этих слов сердце девушки сладко замирало.

* * *

— Я спасу тебя… Мы предназначены друг другу, — говорил человек, чьего лица по-прежнему нельзя было разглядеть, а девушка в длинном белом платье, очень похожая на Юлию и в то же время словно бы не совсем она, склонялась к нему все ближе, попадая под магию многообещающих слов, усиленных дурманящим запахом роз. Будто под гипнозом…

И только Алиса, стоявшая в отдалении, видела за его левым плечом густую черную тень.

Как она опять очутилась в этом сне?.. На семинарах тех, кто умеет ходить по снам, обучали техникам распознавания сновидений, но этот сон был очень странным, словно и не совсем сон…

— Не верь ему! — закричала Алиса, но мужчина щелкнул пальцами, и Панова оказалась за прозрачной стеной, очевидно, полностью поглощавшей все звуки. Девушка, застывшая в объятьях опасного незнакомца, не слышала предупреждений.

Надо что-то делать. Алиса протянула руку ладонью вперед и сосредоточилась, пытаясь взломать преграду.

Миг — и перед девушкой вдруг оказался кто-то огромный и черный.

— Оставь, тебе не по силам состязаться со мной, — услышала Панова голос, раздававшийся непосредственно в ее голове. — Они мои, и тебе никогда не изменить этого! Не вмешивайся, пока цела!

Черный сделал всего один жест, и Алису буквально вышвырнуло из сна, причем с такой силой, что вдавило в кровать. Маркиза, всегда спавшая возле хозяйки, громко шипела, спина у кошки была выгнута, а шерсть встала дыбом.

— Что это было? Маркиза, ты не знаешь? — спросила девушка, растирая пальцами ноющую грудь, в которую словно и на самом деле пришелся удар.

Кошка осторожно мяукнула. Она явно успокаивалась, и это означало, что источник ее тревоги и раздражения исчез. Но ответа на вопрос хозяйки она так и не дала, даже если что-то знала…

* * *

После случая с электрическим стулом несколько дней Олег ходил как во сне. С ним разговаривали, он что-то машинально отвечал, но и мир, и однокурсники предстали перед ним в новом свете.

«Как люди могут спокойно смеяться, болтать, ходить на занятия, если буквально недавно они убили человека, пускай не по-настоящему, но мы же до самого конца не знали, сработает электрический стул или нет?» — думал парень.

Кто-то из ребят подходил к нему, чтобы извиниться за произошедшее в подвале. Разумеется, Олег говорил, что не обижается, все понимает, жал протянутые руки. Если человек считает, что можно просто сказать «извини» за то, что он решил тебя убить, и после этого все снова будет как раньше, то не стоит с ним спорить. Надо просто изменить свое отношение к этому человеку.

Его странное оцепенение разрушил смешной случай. Как-то после занятий, подходя к своей комнате, Волков услышал заливистый лай Чуда.

Поспешив, Олег распахнул дверь и, к своему удивлению, увидел Никиту, парня из Никиной свиты.

Крупный и упитанный парень лежал на шкафу и отчаянно балансировал, пытаясь не свалиться. Узкий и довольно шаткий предмет мебели ходил под ним ходуном, угрожающе кренясь то в одну, то в другую сторону. Пол был усыпан упавшими со шкафа коробками, распечатками и прочими ненужными прямо сейчас вещами, которые Олег туда запихивал.

А по комнате, лая и угрожающе рыча, скакал Чуд, трепля зубами изрядно пожеванную кроссовку сорок пятого размера.

При виде этой нелепой сцены Олег даже забыл рассмеяться.

— Ты чего это? Слезай, а то шкаф мне развалишь, — сказал он Никите.

— Убери сперва свое чудовище, — откликнулся со шкафа парень, глядя на Чуда с подозрением.

Олег оттащил разбушевавшегося пса подальше, заставил его сесть.

— Слезай теперь. — Он приглашающе махнул парню.

— Нет, ты сперва привяжи, надень намордник, а лучше запри в сейфе! — крикнул тот со своего насеста.

— Ну знаешь, это уже слишком! — Бредовость ситуации явно зашкаливала. — Может, тебя самого привязать и надеть намордник?! Хочешь там сидеть — сиди.

Никита помолчал, что-то обдумывая.

— А ты его точно удержишь? — осторожно поинтересовался он.

— Удержу… — Волков нахмурился. — Если ты, конечно, объяснишь, что делаешь у меня в комнате, и к тому же на шкафу?

«Может, они решили меня разыграть, развеселить, так сказать, — мелькнула в голове мысль, — заметно, наверное, что в последние дни я был сам не свой».

— Вот, Ника просила тебе передать. — Никита кое-как слез со шкафа на стул (с него он, видимо, туда и взбирался) и протянул Олегу тетрадь.

Волков смутно вспомнил, что, да, староста пару дней назад просила у него конспекты по математике, говорила, что забыла записать какие-то лекции.

— У тебя было открыто, — продолжал парень, — ну я и вошел, а этот, — он кивнул в сторону Чуда, который в присутствии хозяина только многозначительно скалил страшные зубы, соблюдая, так сказать, вооруженный нейтралитет, — а это чудище как бросится на меня! Я реально подумал, что он мне сейчас ногу отгрызет.

Олег скептически соотнес размер Никиты и размер собаки.

— Ну, для этого ему пришлось бы долго стараться, быстро не справился бы, — сказал Волков, а Чуд довольно рыкнул, то ли подтверждая, то ли опровергая это утверждение.

— Тебе сейчас, наверное, смешно, а вот мне было не до смеха, — с возмущением заявил Никита. — Как рванет, как вцепится в кроссовку! Он не давал мне к двери подойти. Я сам не знаю, как на твой шкаф забрался.

— Ладно, проехали, — кивнул Олег. Настроение у него стремительно улучшалось. — Чудовище укрощено, и ты можешь идти. Я что-то тебе должен за обувь? — Он кивнул на босую ногу Никиты.

Тот замахал руками:

— Что ты, не стоит. Сам виноват. Только ты это… не говори никому, что твое чудовище меня туда, — он кивнул на шкаф, — загнало. Смеяться же будут. Я вообще собак боюсь, а он у тебя злющий.

— По рукам, — согласился Олег.

Когда Никита покинул комнату, Волков почесал довольного Чуда за ушами.

— А ты у меня молодец, вон какого лося напугал, настоящий сторож. Но я-то хорош, даже дверь забыл запереть.

Постепенно все вернулось на свои места. Олег ходил на занятия, гулял с Чудом, и ощущение напряжения начало стихать. Что бы ни происходило, жизнь все же продолжается…

В последнее время компанию Олегу нередко составляла Юля. Хотя Волков не понимал, связано ли это с их договоренностью, или ей после случившегося просто не хочется общаться с другими студентами, или ей правда интересно с ним? В целом она хорошая девчонка, даже несмотря на слишком красивую внешность, которую Олег почему-то рассматривал скорее в отрицательном аспекте.

— А что, Чудище, не пригласить ли нам ее куда-нибудь? — сказал щенку Олег, когда они возвращались однажды с прогулки.

Он толкнул дверь и обнаружил, что опять забыл ее запереть.

— Тьфу, — мысленно сплюнул парень, — пора заканчивать с мрачными мыслями, а то так и до психушки недалеко. Вести обычную жизнь, учиться, сходить куда-нибудь, наконец, вот хотя бы с Юлей. Это, конечно, будет похоже на свидание… Но мы же договорились изображать пару… Почему бы и нет? Я совершенно свободен, как неуловимый Джек, которого никто не ловит. Почему бы нет?..

Можно, конечно, позвать с собой еще и Алису, но она в последнее время постоянно где-то пропадала, даже в скайпе появлялась редко.

Зазвонил телефон. Олег увидел на экране надпись «мама» и с некоторым раскаянием подумал о том, что в последние дни не звонил домой. Он принял вызов.

— Да, мам, все хорошо, — бодро откликнулся Олег и мысленно добавил: «Только у нас тут ведут игру на выбывание и неудачников сажают на электрический стул». — Да, нормально, с другими ребятами, — ответил он на следующий вопрос, а на языке вертелось: «Только вот они решили меня убить. Ну и что, если не получилось, кто же знал, что это понарошку».

Нет, безусловно, все это осталось непроизнесенным: зачем расстраивать маму попусту. К тому же, заподозри она, что сыну что-то угрожает, немедленно примчалась бы забирать его из академии. А Олегу не хотелось, чтобы за него принимали такие важные решения. «Если уж я решу уйти, то сделаю это сам», — подумал он.

— А ты пьешь витамины? Помнишь, я тебе оставила? Сейчас осень, все болеют, а у вас такая интенсивная учеба. — Следующий вопрос застал его врасплох.

Чтобы не врать, Олег быстро открыл баночку, сунул в рот пару небольших капсул и, проглотив, с чистой совестью заявил:

— Конечно, пью.

Наконец, несколько раз заверив маму, что у него все хорошо, он нажал «отбой».

Утром Олег с удивлением обнаружил, что проспал. Не то чтобы с ним раньше подобного не случалось, но в академии это было первый раз.

«Наверное, устал», — хмыкнул Олег и сунул в рот пару капсул — заодно и маме можно будет сказать, что он делает то, что она просила.

На первую пару Олег, конечно, опоздал. Математичка Марта Адольфовна, сухая и желчная особа, которую даже первокурсники уже звали за глаза Гитлером, сняла с него балл и прочитала нотацию о пользе пунктуальности.

Вдобавок, выслушав несколько спутанный из-за того, что Олег не до конца проснулся, но, по сути, почти правильный ответ, заявила:

— Волков, некоторым из ваших товарищей я бы дала балл за такой ответ, но вы знаете, что я следую принципу «от каждого по способностям, каждому по труду». Ваше сегодняшнее выступление явно свидетельствует о том, что вы не используете ваши способности и не даете себе труда с полной отдачей готовиться к моему предмету. Поэтому минус балл. И впредь будьте, пожалуйста, серьезнее.

Внутри Олега всколыхнулась злость.

«Да что эта вобла себе позволяет! — подумал он, но быстро взял себя в руки: — Она просто не выносит, когда на ее лекции опаздывают, — успокоил себя парень, — ей кажется, это значит, будто ее не уважают. Соответственно обиделась и придирается. Надо будет извиниться и реферат написать какой-нибудь… С точными науками у меня никогда проблем не было».

В перерыве он прикидывал, какую бы заковыристую тему взять, чтобы произвести на Марту Адольфовну впечатление и отыграть назад снятые баллы, когда мимо почти пробежала Алиса. Она коротко кивнула на его «привет» и исчезла на лестнице, ведущей вниз. Олег подошел к окну. У крыльца стоял Криш, ожидая кого-то, впрочем, вполне понятно кого.

Гнев вспыхнул в Олеге с новой силой.

«Какого черта? — спросил себя Олег. — Что это со мной творится? Мы же вроде расставили все точки над «i». Почему же я так злюсь при виде этой сладкой парочки?»

Он мысленно досчитал до ста. Черный комок внутри как будто рассосался.

Волков поговорил с Мартой Адольфовной, взял реферат и, кажется, убедил ее сменить гнев на милость. Затем пригласил Юлю сходить куда-нибудь, и она с некоторым удивлением, но согласилась. После уроков, когда Олег наконец вывел погулять Чуда, им встретилась шумная компания.

Димка и еще несколько парней стояли у стены, как будто ожидая кого-то.

— Вот и воплощенное благородство нашего курса! — крикнул один из ребят при виде Олега.

— На нас, презренных, даже не обращает внимания, — добавил Димка.

Они отчетливо и очень неумело напрашивались на ссору. Олег даже испытал некоторое недоумение: «Они что, думают, что я поведусь на эти мелкие подначки? Димка, конечно, негодяй и лизоблюд, но вроде не дурак?»

— А вот скажи, ты ведь знал, что это просто стул? Ты же этими своими штучками-дрючками можешь, говорят, электричество вырубить? — Димка подскочил к нему. — Может, сам и вырубил? Хотел себя самым лучшим показать, а мы типа подлецы?

Его лицо было перекошено. Олег снова почувствовал, что закипает. Не зря говорят, что, если день начался неудачно, ничего хорошего от него не жди.

— Тут и показывать ничего не нужно, про вас и так все было ясно с самого начала! — ответил он, глядя Димке в глаза.

Чуд, которому передалось состояние хозяина, зарычал.

— А скажи, — продолжал Димка, — ты с Юлей мутишь или с Пановой? Мы тут с пацанами поспорили. А может, с обеими? У вас как это называется, шведская семья?

Олег с удивлением увидел, как его рука с зажатой в ней тростью обрушивается Димке на голову. Парня мотнуло в сторону, и он, зажав лицо руками, с воем покатился по земле. Чуд, рванув поводок, с рычанием бросился на лежащего.

Этот рывок отрезвил Олега.

«Что же я делаю? — подумал он, оттаскивая Чуда от Димки. — Я ведь не хотел! Как помутнение какое-то!»

Остальные ребята опрометью бросились прочь. Кто-то из них крикнул:

— Волков взбесился! Избил Иванова и собаку на него натравливает!

Димку увезли в медблок, но вскоре выставили оттуда, снабдив холодным компрессом на пострадавшую щеку.

Всех участников происшествия Наталья Михайловна вызвала к себе и по очереди беседовала с каждым при закрытых дверях. Волков оказался последним.

Он честно рассказал ей все, кроме непосредственного содержания Димкиных ругательств.

— Я очень сожалею, просто не сдержался, сам не знаю, что на меня нашло, — закончил Олег.

В директорском кабинете, несмотря на еще теплую пору, было как-то зябко. Директриса восседала за своим столом с очень прямой спиной, словно кукла, и смотрела на студента совершенно бесстрастно. «Как судия», — промелькнуло в голове.

— Конечно, он тебя спровоцировал, — наконец произнесла Наталья Михайловна. — Но то, что ты не умеешь обуздывать свое раздражение, это очень-очень плохо. По сути, это оружие, которое можно использовать против тебя в любой момент.

Олег молчал: что еще тут скажешь.

— Я думаю, тебе надо дополнительно поработать над самоконтролем. В любом случае с тебя минус восемь баллов: три за драку, они у нас строго запрещены. И пять за то, что не смог сдержаться, поддался на обидные слова. Это на самом деле гораздо хуже. Принимать более серьезные меры пока не будем, потому что ты, похоже, осознаешь проблему и, стало быть, можешь с ней справиться. Я поговорю с нашим психологом, чтобы она позанималась с тобой дополнительно. На этом всё.

Выйдя в коридор, Олег прислонился спиной к стене и сполз на пол. Минус десять баллов за день! Примерно три недели упорной работы коту под хвост! Из верхней части списка он в одночасье переместился ближе к его концу.

Да, день определенно не задался.

* * *

Постепенно все налаживалось. Ника первая подошла к ней с извинениями.

— Прости, Юля, сама не понимаю, что на меня там нашло. От духоты и страха у всех крыша поехала…

Насколько можно доверять словам старосты, это еще вопрос. Но открытая война пока никому не нужна, поэтому Юля равнодушно пожала плечами и ничего не ответила.

— Я понимаю. — Ника вздохнула. — Я и сама бы так просто не смогла простить. Но вышло как вышло, на твоем месте мог оказаться любой.

«Но только не ты», — подумала девушка, однако не стала высказывать эту мысль вслух.

— Тебе нужно время, — тоном опытного психолога проговорила староста, — ну что же, отлично. Уже ухожу.

Кто-то с курса извинился таким же порядком, но большинство предпочло сделать вид, будто ничего неприятного и не было.

— Это только сон, а сны не считаются, — заявила Юле одна девушка с курса. Разумеется, не с семинара сновидящих.

Сама Юля так не думала. Решение остаться в академии далось ей нелегко. И «за», и «против» оказалось примерно поровну. Но какие у нее варианты? Возвращаться к папе и его новой красотке не хотелось. Значит, нужно или идти содержанкой к богатому папику, или искать работу. Даже думать про папика было противно. Оставалась работа… но кем ее возьмут — либо секретаршей, либо продавщицей. И закончится все это навязчивыми приставаниями шефа, скандалом и увольнением. Нет уж, лучше оставаться в академии и, не обращая внимания ни на что и ни на кого, развивать свои способности и делать потом карьеру, базируясь на знаниях, полученных у инициатов. Ну, решил курс убить Юлю, и что? Она пережила это, и недаром говорят: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее».

Решение было принято, и даже дышать ей стало легче.

Между тем возникла еще одна проблема. После того как Олег Волков спас Юлю, отношения между ними отчего-то стали еще более напряженными. Именно теперь она, как никогда, чувствовала, что Олег ее не любит, а во снах стал появляться человек в полумаске, шепчущий странные и волнующие речи. А еще она все чаще видела себя во снах той самой шекспировской Джульеттой, которую сейчас готовилась играть на сцене.

Репетиции шли полным ходом. Роман — отчество его отпало как-то само собой, и все называли режиссера просто Романом — выжимал из своих актеров все соки. Любимое Станиславским «не верю» то и дело звучало в зале, и Роман подбегал, чтобы самому вместо Олега встать в фехтовальную позицию, подменить собой исполнявшего роль Ромео Тёму или даже кормилицу. Он оказался мастером перевоплощений и был убедителен в любой роли. Даже когда изображал толстую кормилицу, Юля видела ее, а не поджарого породистого мужчину. Но как Роман оказался хорош в роли Ромео! Он становился лет на десять моложе, и Юля видела перед собой настоящего Монтекки — юного, пылкого, влюбленного. Когда Роман, изображая Ромео, брал руку своей партнерши, Юле казалось, будто ее пронзает ток. Она забывала обо всем и, словно под действием чар, смотрела только на Романа Антоновича, дышала и жила исключительно для него. А потом Роман вдруг резко отпускал ее руку и поворачивался к Тёме, который, пользуясь случаем, уже, конечно, любезничал с неизменно присутствовавшей на всех репетициях Жанной.

— Понял, как нужно играть? — спрашивал Роман, хмурясь. — Надо, чтобы в твои чувства верили, словно они настоящие. Понял?

Тёма уныло кивал и смотрел на Жанну, которая явно вызывала у него больше чувств, чем партнерша. А Юля ощущала странную обиду и пустоту. Словно ее обманули, поманили конфеткой, а подсунули обманку — свернутый пустой фантик.

Ника, вдруг проникшаяся театральным искусством, все время крутилась рядом с Романом. После репетиций они частенько задерживались, сославшись на необходимость позаниматься дополнительно, да и во время подготовки к спектаклю режиссер явно уделял ей больше внимания, что задевало всех и особенно Юлю, хотя она этого и не показывала. Что греха таить: после того как Роман лично пригласил ее участвовать в спектакле, дал главную роль и был так убедителен, изображая перед ней влюбленного Ромео, Юля почти не сомневалась, что понравилась ему. Тем более странной показалась ей резкая перемена в отношении к ней Романа: режиссер обращался с ней так же, как со всеми остальными актерами, не уделяя ей ни капли больше внимания и ни разу не предложив остаться на дополнительные занятия. Это равнодушие дразнило ее, а еще в присутствии режиссера девушка чувствовала себя немного странно, словно между ними существовала невидимая связь. Это было необъяснимо, но связь ощущалась почти физически, даже кончики пальцев покалывало.

В академии, несмотря на суровость, витала странная атмосфера всеобщей влюбленности. Тёма хвостиком ходил за молодой учительницей, и на курсе ни для кого не было секретом, что он неровно дышит к Жанне. Алиса встречалась с кем-то, тщательно скрываясь, но Юля подозревала, что это один из преподавателей, скорее всего, тот красавчик, который ведет историю и мифологию. Ника загадочно улыбалась и явно похорошела, что тоже очевидным образом намекало на постоянного поклонника… И только Юля и Олег в свободное от занятий время мрачно слонялись по общежитию.

— Может, сходим куда-нибудь завтра после репетиции? — предложил однажды Олег.

Была чудесная пора бабьего лета, начало октября, то самое время, когда деревья уже оделись в золото и только начали ронять листву. Погода стояла по-летнему теплая не только днем, но даже по вечерам. Пропускать такое время казалось преступлением.

Странно, но долгожданное приглашение Олега поставило Юлю в тупик. Это свидание?.. Он тоже томится и поддается на обман короткого бабьего лета?.. Или, может быть, речь всего лишь о простой дружеской прогулке. Они же, в конце концов, друзья. Да, пожалуй, лучше думать именно так.

— Отлично, можно! — согласилась Юля. — На вечер субботы у меня никаких планов нет.

— Тогда до завтра.

Однако на следующий день перед самым окончанием репетиции Роман вдруг отозвал Юлю в сторону, сказал, что хочет поговорить с ней. Девушка так удивилась, что тут же забыла о договоренности с Олегом. Ей было ну очень любопытно, о чем же хочет поговорить с ней режиссер. Вдруг тоже пригласит куда-нибудь или произойдет еще что-то в этом роде, столь же захватывающее?

Однако ожидания не оправдались. Ну, почти не оправдались. Когда все разошлись, даже недоумевающая Ника, которая долго не хотела уходить и все оглядывалась в дверях, Роман заговорил с Юлей о спектакле и о ее роли. Режиссер уверял, что Юля делает успехи. Когда перешли от читки к репетициям, сразу стало видно, что у нее есть способности. Сегодня она очень хорошо сыграла сцену разговора с матерью и кормилицей, в которой Джульетте сообщают, что ее собираются выдать за Париса.

— Правда? Вы думаете, у меня получается? — взволнованно спрашивала Юля. Спектакль отчего-то волновал ее гораздо больше, чем девушке думалось в начале внеплановой театральной работы.

— Конечно, получается, — заверил Роман. — Я провожу тебя, не возражаешь?

Юля кивнула. Когда он был рядом, что-то в мире неуловимо изменялось. В нем появлялось нечто особенное… может, магия?.. Обаяние этого уверенного в себе, состоявшегося мужчины лишало Юлю разума. «При звуках скрипки теряет волю», — вспоминались ей слова из мультика. Вот и она, как тот самый слон, теряла волю в присутствии Романа.

Они молча вышли из актового зала и спустились по лестнице. В здании академии было очень тихо, и только их шаги — его и ее — разбивали дремотную тишину. Почему-то это показалось Юле значительным.

Он проводил ее до общежития и остановился у двери. И тут Роман неожиданно взял руку девушки, слегка сжал ее пальцы и выразительно посмотрел ей в глаза.

— Я в тебя верю, — многозначительно проговорил он. — Ты необыкновенная девушка, Юля…

И от этих слов, от его взгляда и прикосновения закружилась голова. Юле показалось, что Роман сейчас ее поцелует, но этого не произошло. Расстроенная этим, она даже не обратила внимания на прозвучавший в этот момент сигнал ее телефона, сообщавший, что прилетела эсэмэска. В тот момент Юля была слишком занята Романом, чтобы думать о каком-то там сообщении. И вспомнила о нем только часа через два, не раньше, когда давно уже рассталась с режиссером и немного пришла в себя. Она нажала кнопку и увидела на экране сообщение от Олега, который спрашивал, где она находится, и напоминал о договоренности на сегодняшний вечер. «Извини, я забыла», — не подумав, ответила Юля. Она была уверена, что после этого Олег ей ответит или просто постучит в ее комнату, до которой идти-то не больше минуты — из женского крыла общежития в мужское. Однако парень не пришел и не ответил…

8. Опасный сон

— Сны можно не только смотреть со стороны, участвовать в них, изменять, вызывать то, что ты хочешь, чтобы человек увидел, но полностью сливаться со сновидцем. Это очень сложно, и пока вы не до конца освоились в многоплановом мире снов, не советую даже пытаться делать что-то подобное, — говорил на семинаре мастер. Он был уже немолод — лет, возможно, шестьдесят, а может, даже больше и напоминал Алисе старого волшебника с грустными глазами, оплетенными сеточкой морщин. Даже седая борода имелась в наличии, правда, маленькая, клинышком.

— А чем это опасно? — спросила девушка, сидевшая через проход.

Их группа занималась в небольшой уютной аудитории, где стены были выкрашены неяркой серо-голубой краской, окна закрывали тяжелые занавески, а вместо столов и стульев стояли мягкие кресла, в них было легко расслабиться и погрузиться в медитацию, потому что большая часть семинарских занятий проходила именно в медитации.

— Потому что смешение сознаний всегда опасно, Лиза, — ответил профессор, подходя к девушке, — неопытный путешественник по снам может попасть в ловушку. Если человек, в сознание которого он проникнет, окажется более сильной личностью, путешественник не сможет выбраться и, следовательно, проснуться. Это не предмет для шуток. Мы с вами занимаемся в том числе самопознанием и медитациями именно для того, чтобы укрепить собственное сознание.

— Но когда-нибудь мы научимся проникать в чужое сознание? — снова спросила Лиза.

— Конечно. На четвертом курсе, — профессор улыбнулся, — с теми, кто освоит все азы и дойдет до четвертого курса… Панова. — Он вдруг повернулся к Алисе. — Вы хотели о чем-то спросить?..

— Нет, профессор, — поспешно ответила девушка. На самом деле ее очень беспокоили сны, каким-то образом связанные и с трагедией Шекспира, постановка которой готовилась в академии, но обсудить это с профессором Алиса так и не решалась. Возможно, тревожные сны — один из трюков самих инициатов, очередная проверка, одна из тех, что случается в их академии периодически, а значит, нужно справляться с ситуацией самостоятельно. Да и лишние баллы Алисе совсем не помешали бы. Конечно, Панова не стояла в конце балльного списка, но и не могла потягаться с тем же Олегом, так себе — серединка на половинку.

— Вот и хорошо, Алиса, вам всем нужно учиться справляться со своими проблемами самостоятельно. Только, пожалуйста, помните, о чем я вас предупреждал, и не беритесь за то, что вам не по силам… — Профессор, теребя рукой бородку, прошел между кресел. — А теперь, — голос его зазвучал приглушенно и монотонно, — откиньте спинки кресел и расслабьтесь… Переходим к практической части нашего занятия…

Вечером, после занятий, Алиса, уже в своей комнате, продолжила упражняться в заданиях, которые им дали на сегодняшнем семинаре. Перекраска стен в воображаемой комнате в целом давалась ей легко, но стоило отвлечься, и несчастные стены норовили приобрести естественный для себя цвет, став такими, какими Алиса привыкла их видеть в реальности, либо вообще стать прозрачными и растаять.

— Тренируйтесь чаще, — велел профессор, — это прекрасное упражнение на концентрацию. Да, пока что у вас получается плохо, но постарайтесь к следующему нашему занятию овладеть данным искусством. Это вовсе не сложно, и стоит научиться, будет получаться само собой, не требуя дополнительных усилий и внимания.

Алиса легко справилась с перекраской стен в своей комнате, в которой оказалась уже на уровне сна. Девушка мысленно изменила цвет стен сначала на зеленый, затем на синий, затем на красный, потом добавила прихотливый цветочный узор… Теперь можно было заняться еще чем-нибудь, не выпуская из вида цвет стен. Например, поиграть с Маркизой, которая тоже присутствовала во сне и видела хозяйку.

Но увы, стоило только ей отвлечься на кошку, проклятые стены снова начали таять, а девушка вдруг оказалась в длинном темном коридоре. Она уже собиралась вернуться в свою комнату и продолжить занятия, но почувствовала странное и сильное притяжение. Ее словно тянули за руку.

«Только посмотрю, что там, и сразу вернусь. Возможно, происходит что-то важное», — сказала себе Алиса и двинулась по коридору. Дверь в чей-то сон была приоткрыта, и девушка легко скользнула туда… и тут… произошло что-то странное. Ее словно подхватил вихрь, сопротивляться которому не было никакой возможности. Панову потащило куда-то и вдруг швырнуло, как швыряет волна на камни.

Задыхаясь от боли, Алиса уже ничего не соображала. Она не знала, как долго продолжалось беспамятство, но постепенно перед глазами стало проясняться…

Девушка с удивлением увидела перед собой незнакомую комнату — большой письменный стол из темного дерева был завален старыми книгами. Да и Алиса как будто была не собой, а кем-то еще… С трудом сконцентрировавшись на своих руках, девушка поняла, что это, собственно, не ее руки. Сильные пальцы, короткие ногти и очертания кистей свидетельствовали о том, что она оказалась в теле мужчины.

Алиса с ужасом заметалась, понимая, что, кажется, совершила как раз то, против чего только сегодня предупреждал профессор — проникла в чье-то сознание. Но почему, как такое вообще случилось?..

Она попыталась выскользнуть и не смогла.

Мужчина… теперь не оставалось сомнений, что она очутилась в мужском теле, оказался предельно сосредоточен. Он смотрел на пожелтевшую от времени страницу книги, где были изображения нескольких странных предметов. Первый из них — флакон, оплетенный золотой нитью, с золотой пробкой в виде золотой голубки. Второй — серебряный кубок, инкрустированный полудрагоценными камнями. Третий — кинжал тоже старинного вида.

Человек, чьей пленницей невольно оказалась Алиса, не замечал ее присутствия. Девушка понимала, что он полностью поглощен книгой и то, что ему требуются все три изображенные на странице вещи.

«Одна у него уже есть!» — осознала она чуть позже.

Тем временем мужчина приподнялся, пошарил за книгами, стоящими на полке, висевшей над столом, и достал предмет, завернутый в плотный черный бархат. Девушке было и страшно, и интересно. Человек сел и медленно развернул сверток. На старые желтые страницы лег изящный кинжал с простой черной ручкой, изящной серебряной гардой и узким трехгранным лезвием, немного выщербленным и почерневшим, но тем не менее показавшимся Алисе острым. Этот кинжал был точной копией того, что изображен на рисунке.

Девушка не могла читать мысли человека, в голове которого оказалась, но чувствовала, что тот готовится к чему-то очень для себя важному и не остановится ни перед чем, пока не выполнит какую-то миссию. Алиса попыталась заглянуть поглубже, но не различила ничего: человека словно наполняла темнота, едкая и страшная, обжигающая саму душу. Алиса едва вырвалась из ее тягучих объятий, чувствуя смертельный ужас. Она рванулась изо всех сил, и страшная связь разорвалась. Девушку снова швырнуло куда-то, но на этот раз очнулась она уже в собственном теле, в своей комнате, рядом с обеспокоенной Маркизой.

Странное ощущение, что она вляпалась во что-то очень нехорошее, не проходило. Девушка буквально физически ощущала, будто испачкалась.

Простояв минут десять под душем и тщательно растерев тело жесткой мочалкой, Алиса почувствовала себя немного лучше. Очень хотелось есть, словно она долгое время прилагала физические усилия и затратила очень много энергии. В комнате ничего съедобного не нашлось. Поэтому пришлось надеть джинсы и футболку и отправиться на кухню, где в любой час можно было раздобыть бутерброды и сок.

Она налила себе полный стакан апельсинового сока, сделала бутерброд с холодной бужениной и собиралась уже вернуться к себе, как в дверь заглянула Ника. Девушка была накрашена и одета так, словно то ли вернулась со свидания, то ли собиралась на него.

— А, Панова, привет! Бутербродами на ночь балуешься? Смотри, потолстеешь, и мальчики любить не будут! — ехидно проговорила староста, наливая себе минералки.

— Спасибо за заботу, — Алиса отвернулась, — и рада, что у тебя в этом плане все в порядке.

— Более чем! Можешь не сомневаться! — хихикнула Ника.

Алиса пожала плечами. Любовные победы старосты мало волновали девушку, по крайней мере пока их интересы не пересекались. А они, кажется, и не пересекались. Панова припоминала, что Юля рассказывала, будто Ника крутит роман с режиссером. Вот и пусть крутит себе на здоровье.

— Эй, Панова! — вдруг окликнула ее Ника.

— Что? — Девушка с неохотой оглянулась.

— К тебе мы претензий не имеем, но поговори со своими друзьями, кажется, оба много о себе воображают, это нехорошо, все-таки мы однокурсники, а значит, команда.

— Команда? — Алиса едва не рассмеялась. — А мне казалось, каждый сам за себя и хочет получить как можно больше баллов. И вообще, отстань от меня. Хочешь поговорить с Олегом и Юлей — говори напрямую.

— Хочешь быть с теми, кто против большинства? Как знаешь, но смотри, как бы не пожалела потом, что выбрала неправильную сторону. — И староста ушла, стуча немыслимо высокими каблучками, а Алиса вернулась к себе в комнату.

* * *

В дверь робко поскреблись. Олег распахнул ее, не ожидая ничего хорошего. На пороге стояла Юля.

— Привет, — пробормотала она, — ты извини, что так получилось…

— Да, я понял. У тебя совсем из головы вылетело, что мы собирались куда-нибудь сходить. Ничего страшного. — Гнев снова поднимался откуда-то из живота, но Олег еще его сдерживал.

— Правда? — Юля попыталась заглянуть ему в лицо, но Волков отвернулся. Какой-то стороной своего сознания он недоумевал, отчего воспринимает все так в штыки. Возможно, Красицкая значит для него больше, чем он сам полагал? Это хотя бы объяснило то, что Олег чувствовал сейчас.

Чтобы не отвечать, он прохромал к столу.

— Давай тогда завтра в парк сходим? — предложила Юля. — И можно посмотреть твою ногу? Помнишь, что я вроде как целитель?

Олег отшатнулся от нее.

— Пожалела несчастного калеку? Какое благородство! — крикнул он, чувствуя, что больше не может сдерживаться. Гнев разворачивался внутри выскользнувшей из тисков пружиной.

Чуд, видя беспокойство хозяина, оглушительно залаял.

— Олег, что с тобой? — Юля смотрела на парня в изумлении.

— Ничего. Пожалуйста, проваливай, мне некогда. — Он подхватил Красицкую за руку и потянул к двери. — Нужно срочно реферат писать. Сама понимаешь, баллы наверстывать.

— Так ты из-за учебы? Хочешь, помогу?..

— От тебя вообще хоть как-нибудь можно избавиться?!

Волков и сам понимал, что его понесло и совсем не нужно говорить все это, но уже не мог остановиться. Чуд, тоже почувствовавший нечто странное, зарычал и вдруг, ухватив хозяина за джинсы, попытался оттащить его в сторону, но Олег все же вытолкнул Юлю за порог, с грохотом захлопнул дверь и с немалым трудом оторвал от себя вцепившегося зубами в штанину пса.

— Тихо! — скомандовал он Чуду. — И вообще, не смей вмешиваться! Что ты в моих делах понимаешь? Ничего! Вот и молчи!

Волков подошел к столу, на полке над которым стояла баночка с витаминами, высыпал несколько капсул на ладонь и проглотил. Это немного помогло. Видимо, странные вспышки гнева все же обуславливались усталостью и перегрузками на учебе.

В дверь постучали.

— Вернулась! — пробормотал Олег. — Ну-ну…

Но на этот раз неожиданным гостем оказалась Алиса.

— Привет. Можно? — спросила она.

Олег нахмурился.

— Тебя Красицкая прислала? — сухо поинтересовался он, перегораживая ей вход. — Меня успокоить?

— А что вообще случилось? — Панова гипнотизировала его взглядом своих странных кошачьих глаз с вертикальным зрачком.

— То, что, во‑первых, не нужно меня жалеть! А во‑вторых, не стоит за мной шляться! У тебя, если не ошибаюсь, есть компания поинтереснее.

— Олег! — Алиса попыталась положить руку ему на плечо, но Волков раздраженно дернулся. — С тобой что-то не так…

— Ага! — Он поморщился. — Пора сдавать в психушку! А что, прекрасная идея! И тебе будет легче.

— Я не понимаю. — Панова действительно казалась растерянной. — Что-то происходит нехорошее… с тобой и вообще…

— Лично со мной все прекрасно! И не мешай мне заниматься!

Алиса внимательно посмотрела на Олега, но ничего не сказала, а отвернулась и ушла.

— Вот и к лучшему, — пробормотал он, запирая дверь.

Сев за компьютер, Волков попробовал заняться рефератом, но отчего-то никак не мог сосредоточиться.

— Эй, Чуд, погулять хочешь? — спросил Олег.

Чуд демонстрировал обиду и даже не повернул голову на хозяйский голос. Причем Олег чувствовал, что обижается пес скорее не за себя.

— Нашелся тут дамский угодник, — хмыкнул парень, — но не надейся, что я стану тебя уговаривать. Будешь сидеть до утра дома. Ничего, потерпишь, раз уж хочется показать характер!

Олег умылся, затем лег на кровать и повернулся лицом к стене. На душе было тяжело, словно гранитную плиту положили. Что-то действительно шло совсем не так, и даже наперекосяк. Хотел бы Волков, чтобы жизнь была записана карандашом на листе бумаги, тогда можно просто стереть несколько последних дней, в формулу которых закралась ошибка, и прожить их заново. Но увы, это невозможно.

«Извинюсь перед Алисой и Юлей. Зря я на них набросился… Но потом… завтра…» — Олег широко зевнул. Глаза закрывались сами собой, и он заснул.

Сон был тяжелым, как душное пуховое одеяло. Олег все пытался выбраться, но не мог, только напрасно барахтался, ворочался, стонал… Ему мерещилось, что кровать обступили какие-то люди, лица которых он не может различить. Они пихали ему в рот и уши вату, вновь и вновь набрасывали на голову тяжелое одеяло, которое он все пытался сбросить. И эта муть длилась бесконечно, точно поставленная на повтор запись.

Очнулся он от ощущения холода и чего-то мокрого. Это Чуд стащил с хозяина одеяло и, позабыв об обидах, вылизывал ему лицо и лаял.

— Что? Уже утро? — Голова была тяжелая-тяжелая, впрочем, после такого-то сна и не странно…

В окно ярко светило солнце. Волков посмотрел на мобильник и обомлел: десять часов! Ничего себе! Он умудрился не услышать звонок будильника и проспал! Но, что еще хуже, сегодня в академии должно было происходить какое-то важное собрание… на которое уже можно не торопиться.

Пес заскулил и просительно посмотрел на хозяина.

— Ладно, все равно опоздал, так что теперь уже неважно. Авось не заметят… Ну выведу я тебя, выведу…

В ванной Волков долго стоял под холодным душем, но ватное ощущение в теле и головная боль не проходили. Пришлось вытереться, наскоро одеться и повести рвущегося на улицу Чуда гулять.

Известно, что из всех законов чаще всего срабатывает именно закон подлости. Так случилось и на этот раз. Уже выгуляв собаку и обрадованный тем фактом, что не встретил на пути никого из начальства, Олег буквально натолкнулся на комендантшу.

— Волков! — Она придирчиво оглядела его с ног до головы. — Что это вы здесь делаете? Почему не на собрании?

— Я… — Он смутился. — Проспал, так получилось. А потом нужно было выгулять Чуда.

— Неприятно слышать, что собака для вас важнее учебы. Но выбор, конечно, за вами.

И она ушла, цокая каблучками. А Олег поплелся к себе в комнату, гадая, донесет комендантша о его прогуле или нет. По всему выходило, что непременно донесет.

Так и случилось. Когда Олег все же появился в академии, охранник велел ему подняться к директору.

— Ну что, Волков, — Наталья Михайловна просматривала какие-то бумаги и не подняла на вошедшего взгляда, словно он был недостоин даже этого, — мы с вами встречаемся уже второй раз за очень короткое время. И обычно это очень плохой признак, я не одобряю ситуаций, когда кому-то из студентов приходится уделять столько внимания. У вашего отсутствия на собрании есть серьезные причины?

— Нет, — хмуро сказал Олег. Говорить про то, что он проспал, было слишком по-детски, к тому же он догадывался, что для директрисы это не выглядит серьезной причиной.

— С тебя снято пять баллов за нарушение дисциплины в тот момент, когда от тебя ожидали особенно взвешенного и ответственного поведения. На завтрашнем совете мы рассмотрим возможность твоего дальнейшего пребывания в академии. Вопросы?

Олег перекинул трость из руки в руку:

— Нет, все понятно.

— Свободен. — Наталья Михайловна, так и не взглянувшая на посетителя ни разу за все время этой короткой аудиенции, сделала рукой царственный жест, обозначающий «выметайся».

Волков вышел из кабинета и аккуратно прикрыл за собой дверь. Если забрать документы сегодня, можно еще хотя бы формально сохранить лицо, притвориться, что его не выгнали, он сам ушел, решив, что ему не по пути с инициатами. Конечно, это являлось бы ложью, зато хоть немного помогло бы истекающему кровью самолюбию.

— Олег Волков? Не уделите ли мне немного времени? — послышался неподалеку хорошо поставленный мужской голос.

Преподаватель теории знаний Вадим Петрович Мельников поманил Олега к оконной нише. Благодаря широкому подоконнику и бархатным занавескам приятного зеленого цвета здесь образовалось удобное приватное место, используемое студентами и даже преподавательским составом для бесед, не требующих свидетелей.

Не ожидая ничего хорошего, Олег последовал за Вадимом Петровичем.

— Садитесь. — Профессор кивнул на подоконник и сел сам.

Сейчас, когда ему не было нужды разыгрывать бедных первокурсников, на Мельникове был безупречный костюм того благородного стального оттенка, который никак нельзя отнести к скучному серому, черная шелковая рубашка без галстука и явно очень мягкие, удобные ботинки. А вот лицо преподавателя выглядело настолько обычным, не выдающимся ни единой деталью, что взгляд скользил по нему, лишенный возможности за что-либо зацепиться. Наверное, из Вадима Петровича вышел бы идеальный шпион или актер: так он умел меняться, таким незаметным был, не отыгрывая никакой роли. Вот и сейчас рядом с Олегом сидел скорее прекрасный костюм, чем человек.

— Никогда не пренебрегайте возможностью чему-либо научиться, — сказал Вадим Петрович, рассеянно глядя на ониксовую запонку на своем рукаве. — Вот, например, вы преподали нам всем отличный урок: никогда не полагайся на первые впечатления. Поначалу вы показались мне самым трезвомыслящим и перспективным человеком на курсе. Казалось бы, даже ваша специализация подтверждает наличие математического ума и способность к логическим построениям. Но увы, теперь все мы видим, что это не так.

Олег чувствовал себя слишком плохо, чтобы выслушивать отповедь.

— Не тратьте на меня время, Вадим Петрович, — сказал Волков устало, — все равно завтра будет совет, и я даже догадываюсь, какое решение он примет.

— А почему это происходит, не догадываетесь? — поинтересовался профессор Мельников.

— Потому что я нарушаю дисциплину, не внимателен, вспыльчив… ну и так далее.

Очевидно, Мельников хотел получить признание и раскаяние. Обойдется одним признанием. Без раскаяния.

Но профессор чему-то обрадовался.

— Вы правы, Волков. Но почему-то не позволяете себе додумать до конца. Ну-ка, не разочаровывайте меня совсем, подумайте и скажите, что с вами произошло.

— Я стал плохим студентом…

— Не то, Волков! — Вадим Петрович досадливо поморщился. — Вы все говорите верно, но не делаете самого элементарного вывода. Подумайте еще. Что с вами произошло?

— Я изменился… — пробормотал Олег. Какой-то свет забрезжил в темноте его сознания. Мельников вел его к этому свету.

— Вот именно. — Профессор потер руки. — Вы уже на верном пути. Теперь подумайте, когда это произошло и каковы предпосылки этих изменений.

Олег нахмурился. Голова еще с трудом соображала, однако что-то начинало проясняться.

— Это опять какой-то ваш эксперимент?

— О нет, — Мельников вздохнул, — хотя даже немного жаль, что не мой, потому что случай очень поучительный. Знания, так сказать, в чистом виде. — Профессор встал с подоконника и поправил пиджак. — Я дал вам в руки все нити и если вы не разберетесь со своими проблемами даже после этого, буду вынужден признать, что ошибся в вас и с чистой совестью проголосую завтра за ваше исключение. Всего хорошего, господин Волков. Передавайте привет своим друзьям и врагам.

И Мельников, мягко ступая, удалился.

Олег чувствовал себя раздавленным. Профессор, которого он считал главным негодяем, проявил что-то вроде сочувствия и пока что единственный из всех смог оценить ситуацию и помочь… Он ведь прав, нужно подумать… Друзьям и врагам… когда все это началось… кому это выгодно…

Волков схватился за голову и застонал.

— Боже, — прошептал он едва слышно. — Какой же я идиот! Какой безнадежный идиот!

Перед его глазами встали картинки. Дважды незапертая дверь в комнату общежития… Никита, забравшийся на шкаф и нелепо оправдывающийся необходимостью отдать тетрадку… Ну конечно! Профессор Мельников прав: нужно искать, кому все это выгодно и у кого была возможность совершить подлость.

9. У каждого свои секреты

В этот день Юля была рассеянна.

«И что на меня нашло? — размышляла она. — С чего меня вдруг потянуло к Роману Антоновичу? Просто магия какая-то или сумасшествие…» Странное поведение Олега тоже не давало ей покоя. Он казался совсем другим, словно его подменили. «Может, это академия так на мозги действует? А вдруг мы все тут рехнемся?»

Место Олега на лекции пустовало, и это тоже было очень тревожным знаком.

— Что будем делать? — спросила во время перерыва Алиса.

Юле не потребовалось пояснений. Сейчас их обеих волновало и, как ни странно, объединяло одно.

— Не знаю, — отозвалась Юля. — Но он совсем изменился…

— Может, на что-то обиделся?..

Обе девушки замолчали. «Не надо было забывать о той договоренности. Или хотя бы придумать убедительное оправдание, почему я не смогла прийти», — думала Юля. Алисе, видимо, тоже было о чем подумать.

После лекции, во время большого перерыва, Юля заскочила в общежитие, чтобы взять из своей комнаты забытую из-за рассеянности, вызванной вчерашним происшествием, тетрадку, и внезапно наткнулась в коридоре на Олега Волкова. Девушка напряглась. Что ждать от него, было совершенно непонятно.

— Юля, извини, — сказал Олег. — Я не должен был на тебя срываться…

— Ничего, — она постаралась улыбнуться, — если честно, я сама виновата…

— И не думай, — он покачал головой, — слушай, у меня есть к тебе просьба. Пойдем-ка со мной.

В своей комнате Волков взял со стола большую банку с витаминами и протянул девушке:

— Понюхай, пожалуйста. Мне кажется, сюда что-то добавили. Больше некуда, остальное я ел и пил вместе с другими.

Просьба была откровенно странная, но Юля взяла банку и понюхала.

— Пахнет какими-то травами… — произнесла девушка наконец. Запах действительно присутствовал — очень легкий, едва ощутимый, но тревожащий.

— Так и должно быть? — Олег смотрел на нее нахмурившись, очень серьезно.

— Нет, наверное. — Юля попыталась сосредоточиться. Ее медицинский дар являлся скорее спонтанным, а в академии курс только-только начался, поэтому знаний отчаянно недоставало. — Запах странный, и мне он не очень нравится, но не понимаю, в чем дело…

— Хорошо. — Волков переложил трость из одной руки в другую, было заметно, что он слегка волнуется. — А скажи, могли добавить в эту банку что-то особенное… например, какие-то травы или нечто в этом духе, что могло бы влиять на сознание?..

Это действительно уже серьезный вопрос. Юля посмотрела на баночку с витаминами, такую невинную на вид, затем перевела взгляд на Олега.

— Ты думаешь, что кто-то подсыпал тебе психотропные вещества?! — спросила она, и Волков кивнул.

Мысли отчаянно заметались в голове. Если подозрения Олега справедливы, это же по-настоящему подло! Кто мог решиться на такое?.. Ответ пришел сам собою: те самые люди, которые приговорили ее к смерти, а потом нажали на кнопку, убивая Волкова. Пусть это происходило только в их воображении, но это было. Человек, готовый на подлость, может совершить ее и на самом деле.

Ноги внезапно перестали держать, и Юля медленно села на кровать. Олег, стоя напротив девушки, наблюдал за ней.

— Ты уверен? — спросила она тихо.

— Почти. — Волков тяжело оперся на трость. — Я даже подозреваю, кто именно это придумал и чьими руками осуществил.

«Ника… Наверняка ее компания, — поняла Юля, — но зачем? Из злости? Из зависти к успехам Олега? Похоже на то. И недоброжелатели почти добились желаемого: он едва не вылетел из академии…»

— И… что ты будешь делать? — спросила она хрипло — в горле внезапно пересохло. — Пойдешь к директору?

— Нет, — Олег покачал головой, — не надо привлекать руководство академии. Я должен справиться сам. Только… оно, — он кивнул в сторону банки, — еще сидит во мне. Чувствую какое-то отупение…

— Садись, — Юля вскочила с кровати и указала Волкову на стул, — давай попробую снять эту гадость. У меня всегда получалось снимать головную боль. Сядь, пожалуйста, поудобнее и расслабься.

Олег послушался, и девушка, сосредоточившись, как их учили, осторожно провела руками над его головой. И вправду, пальцы ощущали что-то лишнее… липкое, противное. Касаться этого не хотелось, но Юля, закусив губу, взялась за работу. Она снимала налипшую на друга гадость слой за слоем, словно чистила луковицу. Это оказалось гораздо тяжелее, чем бороться с обычной головной болью, поэтому к концу процедуры девушка очень устала, а руки отяжелели, словно на них налип весь снятый негатив. Так, в общем, на самом деле и было. Поэтому закончив, Юля тотчас ушла в ванну и долго держала руки под проточной ледяной водой. Пальцы побелели от холода, зато стало немного легче. Закрыв глаза, девушка представляла, как вода уносит все лишнее.

Когда Юля вышла из ванной, Олег уже ждал ее.

— Ты очень бледная, — с беспокойством заметил он.

— Ничего. — Юля улыбнулась еще непослушными, слегка онемевшими губами. — А тебе лучше? Что ты чувствуешь?

— Значительно лучше, — кивнул Олег, — такое ощущение, что последние дни я ходил с черным полиэтиленовым пакетом на голове, а сейчас его сняли.

— Хорошо. — Юлю немного шатало.

Олег с беспокойством посмотрел на часы:

— У нас еще есть пятнадцать минут. Пойдем выпьем кофе, тебе нужно восстановить силы, а потом — на лекцию. Мне придется постараться, чтобы поправить всё, что я умудрился натворить…

— А почему ты не хочешь пойти к директору? — вернулась к волнующей теме Юля, когда оба пили кофе в небольшой столовой общежития.

— Это было бы… неправильно. — Волков пожал плечами. — Я уверен, что смогу справиться сам. Можно воспринимать случившееся как очередное испытание. Если я пройду его сам, не прибегая к помощи руководства, я… ну как бы тебе сказать… буду чувствовать себя увереннее, что ли. Мальчики должны справляться со своими проблемами, понимаешь?

Юля с жадностью откусила от хрустящего безе, запила большим глотком кофе и кивнула. В целом она понимала.

— И ты отомстишь? — спросила девушка.

— Я накажу. Постараюсь что-то придумать. Если оставлять зло безнаказанным, оно окончательно обнаглеет.

— Я в деле. — Юля протянула ему через стол руку. — Можешь на меня рассчитывать. И на Алису, я думаю.

Олег покачал головой.

— Лучше не вовлекать ее в это. Хорошо? Пусть пока то, что случилось, останется между нами…

Предложение не показалось Юле идеальным. Все-таки между Волковым и Пановой что-то происходит, они далеко не просто такие друзья, какими хотят показаться… Зря он собирается скрывать что-то от Алисы… Но сама Юля в любом случае будет на его стороне и сделает то, что потребуется.

— Раз ты так решил, — кивнула девушка и, покосившись на часы, добавила: — Пойдем, а то и вправду опоздаем!

* * *

С Олегом Волковым ей удалось поговорить, только когда завершилась последняя лекция. Сейчас он выглядел значительно лучше, и, самое главное, в глазах не было той мутной пустоты, которую Алиса замечала в последнее время.

— Извини за вчерашнее, — сказал он, — у меня несколько сносило крышу. Но теперь уже все в порядке.

Девушка хотела спросить о причинах — ведь у таких крупных крышесносов всегда есть серьезные причины, — но не стала. Волков не говорит об этом сам, значит, не хочет обсуждать.

— Хорошо, — поспешно сказала девушка, — если тебе нужна помощь…

— Нет, спасибо, мы уже все решили. — Олег тепло улыбнулся стоящей рядом Юле.

В груди что-то неприятно кольнуло. Почему же она не радуется за друга?.. Почему так больно видеть, что между Волковым и Красицкой есть связь, которая, очевидно, крепнет?.. Вот у них уже общие тайны.

— Отлично. — Алиса наклонилась над сумкой, делая вид, будто очень срочно потребовалось что-то найти. — А что с учебой?

— Вот и хотел об этом поговорить, — Олег оперся рукой о стол, — было бы кстати, если бы на нашем курсе прошел слух, будто бы меня отчисляют…

— А это не так? — Алиса подняла обеспокоенный взгляд от своей сумки.

— Нет, но очень нужно, чтобы кое-кто думал именно так…

— Хорошо. — Девушка кивнула. — Я пойду…

Она ушла, чувствуя странную рассеянность и досаду. Вообще-то как раз сегодня Алиса собиралась поговорить с Олегом и Юлей о странных снах, которые все больше тревожили девушку. Но не сложилось, значит, не сложилось. «Какая я дура, — упрекнула себя Панова, шагая по двору академии, — ну что мне за дело, если они даже встречаются? Напротив, это очень хорошо…» При этой мысли ей почему-то захотелось швырнуть сумку на землю, а потом сесть и заплакать… Требовалось срочно себя чем-нибудь занять.

Девушка достала мобильный, повертела его в руках, а потом быстро набрала сообщение: «Нужно срочно поговорить».

Ответ пришел очень быстро: «Освобожусь через час. Жди на нашем месте».

Обычно они с Кришем встречались неподалеку от академии. Времени было еще достаточно, поэтому Алиса зашла в ближайшее кафе, заказала капучино и села читать книжку.

Она была так увлечена, что не сразу обратила внимание на знакомый голос. Разговаривали за соседним столиком, отделенным от общего зала высокими ширмами.

— Скажи, Ромочка, а почему ты так стараешься скрывать наши отношения? Мне бы хотелось, чтобы все знали, что мы любим друг друга, — говорила Ника.

Алиса отложила книгу, не понимая, как поступить: предупредить о своем присутствии или промолчать. Она уже догадывалась, что староста крутит роман с молодым режиссером, преподающим у них сценическое искусство, но одно дело — догадываться, а получить доказательства — совсем другое.

— А чтобы у меня были проблемы и прогнали с работы, ты тоже хотела бы? — ответил красивый мужской голос.

— Нет, конечно, что ты! — испугалась Ника.

— А так может случиться, если кто-то узнает о наших отношениях, — объяснил Роман. — Если ты не хочешь, чтобы у меня были неприятности, то пока никому ничего не говори. Ни одной живой душе, даже самым близким подругам. Вот пройдет время — тогда совсем другое дело, мы сможем встречаться, ни от кого не таясь…

— А ты меня не бросишь? — Голос Ники едва заметно дрогнул.

— Ну что ты, дурочка! Видишь, как я рискую ради тебя. Мы встречаемся у самых стен академии, кто угодно может зайти в это кафе и подслушать нас… А что, если нас уже слушают?

— Не бойся, если ты будешь меня по-прежнему любить, я со всем справлюсь! Одного выскочку я как раз недавно проучила…

— Ты у меня умничка! — Послышался шорох. Кажется, парочка за ширмой обнималась. — Ну давай, птичка, мне пора. Еще увидимся. И помни, о чем я тебя просил…

Алиса поспешно достала из сумочки деньги и, подхватив книгу, вышла из кафе. Еще недостает, чтобы эти двое ее заметили и решили, будто она подслушивала. Остановившись на другой стороне улицы, девушка наблюдала за тем, как из кафе вышел Роман Антонович. Между прочим, один. Очевидно, Ника осталась в помещении для соблюдения конспирации, чтобы их не застукали вдвоем.

Режиссер, не заметив Панову, двинулся по улице, что-то насвистывая себе под нос.

А девушка задумалась. Она ощущала себя странно, на миг соотнеся с этой парой себя и Криша. Он тоже преподавал в академии, был старше, и они встречались тайно. Никины отношения не показались Алисе стабильными. А что можно сказать об Алисиных отношениях? «Это совсем другое дело. Просто Роман Антонович… какой-то скользкий, неискренний, поэтому я ему не верю. А Криш вовсе не такой. Сравнивать их смешно. Смешно и глупо»…

Укрывшись за ларьком с журналами, девушка смотрела на появившуюся из дверей Нику и невольно чувствовала к ней что-то вроде жалости. Староста вдруг показалась ей одинокой и несчастной. «Не надо ее жалеть, — Алиса наблюдала, как Ника пересекла улицу и прошла совсем близко — непривычно молчаливая и задумчивая, — в любом случае не надо… А что она говорила про выскочку, которого вроде бы проучила?.. Интересно знать, кого именно… А Олег… Пусть он встречается с Юлей, может, это его судьба…»

Тренькнул телефон, сообщая о приходе эсэмэски. «Уже иду», — прочитала девушка послание от Криша и на время позабыла о старосте и ее проблемах.

Криш был совершенно особенным, с этим невозможно поспорить! Алиса смотрела на него и удивлялась его небрежной элегантности, его особому шарму. Сегодня на нем была рубаха серо-голубого оттенка, необыкновенно подчеркивающая яркие синие глаза, и строгие черные брюки, ведь Криш явился на встречу прямиком со своих лекций.

Они молча, на некотором расстоянии друг от друга зашли в небольшой дворик. Здесь Криш обнял девушку и коснулся ее губ легким поцелуем.

— Ну привет! Извини, что заставил ждать.

— Ничего. — Алиса улыбнулась, прогоняя навязчивую ассоциацию. Хотелось, как Ника, спросить: «Ты меня не бросишь?» — но, конечно, это было глупо, и девушка сдержалась. У всех разные пути, и даже по одной и той же дороге люди идут совершенно по-разному. Не стоит переживать из-за пустяков.

— Что-то случилось? — Криш с тревогой вглядывался в ее лицо, и Алиса поспешила сосредоточиться на том, ради чего она, собственно, и позвала сегодня Криша — не хватало еще, чтобы он прочел ее испуганно мечущиеся мысли.

— Я хотела поговорить с тобой о снах… В последнее время я видела очень странные сны… — сказала девушка.

— Говори, — коротко отозвался молодой человек. Он, наверное, лучше других знал, насколько важны сны.

Алиса, стараясь быть последовательной и не забыть ничего важного, пересказала сны, связанные с шекспировской пьесой, Юлей Красицкой и предметами, которые почему-то оказались очень важны для человека, в голову к которому девушка влезла случайно.

— И ты считаешь, что все эти сны связаны? — уточнил Криш. Он слушал очень внимательно и не перебивал.

— Я не знаю… — Алиса бессильно развела руками. — Но мне так кажется. Я думаю, что видела нечто важное…

— Скорее всего. — Он задумчиво кивнул. — Не рассказывай пока никому о своих снах. Я попробую разобраться…

— А Юле?.. Мне кажется, ей может угрожать опасность…

— Я же сказал: никому, — в голосе Криша прозвенела сталь, но парень тут же смягчился. — Извини, Алиса, кажется, я очень резок… Но то, что ты рассказала, меня насторожило. Давай пока не будем никого в это вмешивать. И Олегу тоже не рассказывай, ему иногда свойственно действовать… сгоряча.

Девушка кивнула, чувствуя то ли усталость, то ли обиду… Сегодня на редкость неудачный день.

— Алиса? Ты где, не со мной? — Криш взял ее руки в свои.

— Я здесь. И я поняла, никому не скажу, — проговорила она, отводя взгляд. — Я устала. Напряженная учеба плюс эта ситуация с Олегом…

На следующий день Криш сам предложил ей встречу, и по его загадочному тону Алиса догадалась, что это не простое свидание.

— Сама все узнаешь, — отвечал он на все вопросы девушки.

Алиса была заинтригована и весь день провела в нетерпеливом ожидании вечера. Меж тем в студенческой среде пошли слухи об исключении Олега из академии.

— Неужели Волкова и вправду исключат? — подошла к Алисе на одной из перемен староста курса.

— Можно подумать, ты этому не рада, — отозвалась девушка. Несмотря на предупреждение Олега, эти слухи ее беспокоили.

— А я должна радоваться? — Ника приподняла брови. — Да, мы с ним не то чтобы друзья, но Волков — умный парень, и мне жаль, если его отчислят. Ты не знаешь, что с ним происходит в последнее время? Он словно сам не свой.

— Я знаю, что это его личное дело, — отрезала Панова и, вспомнив, как просительно говорила вчера Ника с Романом, смутилась.

— Как хочешь. Он все равно один из самых нормальных парней на курсе… — Ника развернулась на каблучках и пошла прочь.

Ближе к вечеру они с Кришем встретились в своем обычном месте. Он, не объясняя, повез Алису в центр. И, к удивлению девушки, вскоре они оказались перед хорошо знакомой серой громадой музея имени Пушкина.

— Ты привел меня посмотреть на Итальянский дворик? Или, может, на фаюмские портреты?[8] — спросила Алиса.

— Узнаешь. — Криш загадочно улыбнулся и поманил ее за собой.

В одном из залов, куда и направлялся молодой человек, располагалась временная выставка предметов быта и искусства Италии тринадцатого-четырнадцатого веков.

Алиса ничего не понимала, но с интересом рассмотрела резную шкатулку, украшенную красивыми золотыми пряжками с изящной чеканкой сцен придворной жизни; гребень из слоновой кости, на котором трубившие в рога охотники гнались за оленем; книгу с цветными гравюрами, до сих пор поражающими яркостью красок… И вдруг замерла: перед ней был в точности такой кубок, какой Алиса видела во сне! Она его узнала — это, несомненно, один из предметов, которые так хотел заполучить человек, в чью голову девушка нечаянно заглянула.

— Мы здесь ради этого? — Она повернулась к Кришу.

— Выходит, да. — Он довольно улыбнулся. — Я предположил, что в этой экспозиции может быть вещь из твоего сна, и, видишь, сработало!

— Ничего не понимаю! — Алиса растерянно огляделась. — Неужели все это как-то связано с шекспировской трагедией?

— Еще не знаю, но время подходящее. Пойдем-ка посмотрим, вдруг здесь есть что-то еще…

Они обошли небольшой зал, других предметов из сна Алиса так и не увидела, но Криш вовсе не казался расстроенным.

Провожая девушку домой, он еще раз попросил соблюдать строжайшую тайну.

Вернувшись к себе, Алиса открыла Интернет и принялась читать все, что смогла найти об истории Ромео и Джульетты. Оказывается, Шекспир позаимствовал этот сюжет у своих предшественников. Некий итальянец по имени Луиджи Да Порто написал о двух возлюбленных, нашедших печальную смерть в Вероне. Здесь же впервые упоминались их имена — Ромео Монтекки и Джульетта Капулетти. Затем этот сюжет приглянулся другому литератору — Маттео Банделло и так дошел до Шекспира, который сделал Ромео и Джульетту символами преданной и трагической любви.

Существовали ли эти люди на самом деле, сказать абсолютно точно нельзя. Впрочем, итальянцы датируют историю несчастных возлюбленных периодом правления Бартоломео делла Скала, то есть примерно 1301–1304 годами. Как раз тем временем, к которому вполне может относиться увиденный в музее кубок.

Алиса листала страницы виртуальной книги и снова думала о легендарных влюбленных. Если бы не смерть, они никогда бы не стали символом великой любви. Возможно, прожили бы обычную жизнь, счастливо или не очень, родили бы детей, состарились бы вместе. Джульетта располнела бы и стала благонравной синьорой… А Ромео, учитывая его темперамент и любвеобильность, наверняка изменял бы ей с хорошенькими служанками, вовсе не считая это за грех. Только смерть расставила всё по местам, только она сделала ее Джульеттой, а его Ромео в том смысле, который мы сейчас вкладываем в эти имена.

Девушка открыла первую попавшуюся тетрадь, кажется, с лекциями по истории, и торопливо записала строки, вдруг возникшие в ее голове:

Так было и так будет впредь –

Что мягче стали шелк и медь,

Что сердце не умеет тлеть –

Оно должно пылать, гореть.

Так было и так будет впредь — на самом деле.

А значит, будет сталь звенеть,

А значит, будут стрелы петь.

Ромео должен умереть, и не в постели.

10. Сладость мести и прочие тайны

Всю сцену они расписали и отрепетировали — спасибо действительно неплохим урокам Романа — и теперь играли как по нотам.

Олег стоял у стены в столовой, неподалеку от столика, где сидела со своими приспешниками Ника. Вот Юля подошла к стойке и взяла стакан сока. Бах! Здынь! Стакан вылетел у нее из рук и разбился, забрызгав пол брызгами томатного сока, похожего на капли крови. Разговоры смолкли. Все смотрели на девушку, которая, держась за стенку, медленно сползала вниз.

Конечно же, Ника не могла остаться в стороне и тут же организовала операцию по спасению упавшей в обморок. Пока она отдавала распоряжения, а ее команда тащила Юлю к стулу, столик остался без присмотра. Что и требовалось. Всего один шаг — и Волков у цели. Не зря говорят: долг платежом красен. Парень быстро высыпал содержимое бумажного пакетика в сок, который пила Ника, и двинулся к толпе, собравшейся вокруг Юли. Будет странно, если он не проявит озабоченности состоянием подруги.

— Что?.. А?.. — Юля уже моргала и терла руками лицо.

Ей дали воды, а вызванная медсестра принялась мерить давление.

— Наверное, перезанималась, извините. — Юля казалась смущенной.

На этом все интересное закончилось, и студенты вернулись к своим обедам.

Дело сделано. Оставалось дождаться результата. Если предположения верны и ему действительно подсыпали что-то в витамины, результат не заставит себя ждать.

Вскоре перерыв закончился, настало время следующей лекции.

Олег сидел как на иголках: сработает или нет?..

— Это еще что? Должно быть, я неинтересно рассказываю?! — Пожилой преподаватель с лысиной, которая сейчас так блестела, словно и от нее исходило возмущение, шагнул с кафедры в зал.

Ника сладко спала, склонившись на сложенные на столе руки.

— Доброе утро! — гаркнул профессор у ее уха.

Димка ткнул старосту локтем в бок. Девушка подскочила.

— Мы вам не мешаем? — осведомился профессор. — Наверное, вы занимались целую ночь и теперь вам требуется отдых?

— Не ваше дело! — фыркнула Ника, кажется, еще не пришедшая в себя. Выглядела она странно, а взгляд скользил, словно не мог ни на чем сфокусироваться.

«Еще недавно я выглядел точно так же», — подумал Олег, наблюдая за ними.

— Вы не в себе. Покиньте, пожалуйста, аудиторию. — Профессор указал рукой на выход.

— Почему это? Может, мне здесь нравится! Я имею право! Вы… вы вообще… — Девушка вскочила, а вслед за ней стала подниматься ее свита.

Атмосфера сразу стала напряженной. А что, Никины отморозки достаточно безбашенные, чтобы вступить в конфликт с профессором. Олег вдруг вспомнил о способности Ники к внушению. Должно быть, она сейчас транслирует эмоции на свое окружение, привычно подчиняющееся ее диктату. Это было слишком. Такой мести он, пожалуй, не хотел.

Олег и еще несколько парней, самых адекватных из группы, тоже поднялись с места, готовые прийти на помощь профессору, но тот справился сам.

— Всем сесть, — сказал он тихо, но внушительно, и даже Никины приспешники опустились на стулья.

Затем он взял старосту за руку и лично вывел в коридор.

В аудитории зашептались.

— Что это? Тут в воздухе носится какой-то новый вирус? — спросила Алиса, глядя на Олега.

— Да, и этот вирус зовут Никой, — ответил он, немного смутившись.

— Она заслужила, — мстительно добавила Юля.

— Может, продолжим? Или вы хотите обсудить ситуацию? — поинтересовался очень быстро вернувшийся профессор.

Вызов не был принят, и лекция продолжилась.

Ника отсутствовала еще несколько часов и вернулась притихшая.

К директору Волкова вызвали уже вечером.

Наталья Михайловна принимала его все в том же кабинете, но показалась Олегу немного уставшей, даже у глаз появились легкие складочки, которых обычно и в помине не было.

— Волков, Волков, — она покачала головой, — бывают люди, созданные для неприятностей и всяких происшествий. Ты не замечал?

Олег промолчал. Был в словах директрисы некий резон.

— Ты знаешь, что Вадим Петрович Мельников лично за тебя поручился? — Она разглядывала парня в упор. — А это первый случай его личного вмешательства. Что скажешь?

— Если я скажу что-нибудь вроде того, что буду пытаться оправдать высокое доверие, это прозвучит глупо. — Волков пожал плечами. — Поэтому сказать мне нечего. Разве только то, что у меня были проблемы, а я с ними разобрался.

— Садись. — Директриса кивнула на стул. — Я слышала, что у тебя был некий конфликт с однокурсниками. Проблемы связаны с ними? Расскажи, я со всем разберусь.

Ее лицо смягчилось, а голос стал доверительным, почти домашним. Ее не хотелось разочаровывать, напротив, очень хотелось послушаться, поэтому Олегу пришлось максимально собраться с духом.

— Спасибо, я сам, — ответил он, разглядывая массивное серебряное пресс-папье на столе. — Я лучше со всем разберусь сам.

— Зря, — Наталья Михайловна привстала, глядя на Волкова сверху вниз, — произошло серьезное нарушение порядка, и ты должен назвать имя виновного. Всегда есть кто-то действительно виновный.

Олег перевел взгляд на свои ботинки.

— Ну? — в голосе директора зазвенела сталь. — Ты думаешь, угроза отчисления пропала? Если не назовешь имя, можешь сегодня же собирать вещи.

Он встал, тяжело опершись о трость.

— Ты куда? — удивилась Наталья Михайловна.

— Собираться, — выдавил из себя Волков.

И вдруг услышал, что директриса смеется. Это было неожиданно и почти дико: она казалась выточенной изо льда статуей, и вдруг смех…

— Ладно, Волков, спектакль окончен, — сказала Наталья Михайловна, отсмеявшись. — Ты храбрый, отчаянный и из тех людей, которые действительно умеют справляться со своими проблемами. Я рада, что профессор Мельников не ошибся. Нам нужны такие, как ты.

— Но я все равно не стану доносить на своих, — на всякий случай предупредил Олег.

— Да иди уже, — махнула рукой директриса, — никто от тебя этого не требует. Ты думаешь, я в стенах собственной академии не могу узнать правду без твоих доносов? Иди отдыхай, завтра у вас напряженный учебный день, и помни набившую оскомину истину: «То, что меня не убивает, делает меня сильнее»[9].

— Спасибо. — Олег вышел из кабинета и наткнулся на поджидающую за дверью Юлю.

На миг ему стало очень обидно, что в коридоре стоит именно она, а не другая девушка, но Олег тут же упрекнул себя в самой черной неблагодарности.

— Как? — спросила Красицкая.

— Оставляют, — выдохнул он.

И Юля вдруг бросилась Олегу на шею, завизжав что-то торжествующее на манер представителя какого-нибудь индейского племени.

…А наутро к нему в общежитии подошла Ника. Бледная, с запавшими глазами.

— Я знаю, что это был ты, — заявила она многозначительно.

«Ну вот, теперь война не на жизнь, а на смерть», — мелькнуло в голове у Олега.

Но Ника неожиданно продолжила:

— И знаю, что ты нас не выдал. Не спрашивай откуда, просто знаю… — Она нерешительно переступила с ноги на ногу. — В общем, мир. Я тебя на самом деле уважаю. Проигрывать тоже нужно уметь достойно.

У Олега и без Ники было полным-полно забот, и ее предложение мира он принял с тем же равнодушием, с которым принял бы и объявление кровавой войны… Как там, кстати, у Вильяма нашего Шекспира?.. «Две равно уважаемых семьи в Вероне, где встречают нас событья, ведут междоусобные бои и не хотят унять кровопролитья…»

— Кстати! — крикнула ему в спину староста, когда Олег уже шел прочь по коридору. — Учти, тебя я уважаю, а Красицкую и Панову — нет!

Волков пожал плечами. Нечто подобное он, признаться, и ожидал.

* * *

Он стоял за ее спиной, положив ей на плечи руки. Она чувствовала его горячее, обжигающее дыхание на щеке, но не могла повернуться, не могла посмотреть ему в глаза…

— Ты будешь моей. Уже недолго осталось.

Голос проникал ей в голову, заполняя ее тяжелым дымом, туманил глаза. Ей хотелось вырваться из объятий этого человека, который одновременно и притягивал, и пугал ее, но сил не было.

— Тебе не сбежать, и не думай. Ты обещана мне. Навсегда.

От этого голоса сердце сжималось в крохотный комочек.

На грани возможностей, тяжело, словно прорываясь через каменную стену, она все же оглянулась… и увидела ужасную фигуру, в которой не было ничего человеческого — сгусток тьмы, квинтэссенция древнего страха…

Девушка закричала, захлебываясь собственным криком, и … проснулась.

Подскочив на кровати, Юля прильнула к стене, кутаясь в одеяло. Ей было так холодно, что зуб на зуб не попадал. Ужасный сон казался налипшим на кожу.

В дверь забарабанили.

— Юля! — послышался голос Алисы Пановой. — Юля, ответь! С тобой все в порядке?

Она едва нашла в себе силы сползти с кровати. Ноги еще слегка подкашивались. И все же девушка добрела до двери и приоткрыла ее.

— Все в порядке, просто нехороший сон, — пробормотала Юля, не замечая, как ее рука вцепилась в дверную притолоку.

— Просто сон? — переспросила Алиса, хмурясь. — Ты уверена, что просто?..

— Да, да! — Юля нетерпеливо посмотрела на визитершу. Ей хотелось немедленно в душ, чтобы мочалкой и горячей водой смыть с себя этот сон и прикосновения того черного… Бррр… Приснится же такое! Вроде ничего особо страшного, если рассказать кому, а пробирает. До самой души пробирает!..

— Хорошо, — согласилась Панова, хотя по-прежнему глядела на Юлю недоверчиво. — Встретимся через полчаса за завтраком.

Юля кивнула, не находя больше сил для разговора. Закрыв дверь, она некоторое время стояла, привалившись спиной к теплой деревянной поверхности, а потом вздохнула и отправилась в душ.

* * *

Похоже, Красицкой угрожает опасность. Но какая и как она связана со всеми этими странными снами?..

Зацепиться в реальности пока что было не за что… Разве тот кубок с выставки. Он каким-то образом связан со всем этим делом. Вернувшись к себе, Алиса открыла ноутбук и, пока еще оставалось немного времени до завтрака, решила поискать информацию.

Девушка открыла сайт музея… и почти сразу наткнулась на новость, сообщавшую о немыслимой краже!

Информационные сайты тоже были полны сообщениями об этом происшествии.

«Сегодня ночью из ГМИИ им. Пушкина похищен итальянский кубок начала XIV века, хранившийся в частной коллекции. Это скандальное дело можно сравнить только со знаменитым похищением из этого же музея картины Франца Хальса «Святой Лука». Напомним, что произошло оно в 1965 году. Ведется следствие».

«Таинственное исчезновение из музея! — сообщал другой источник. — По нашим данным, камеры слежения музея ничего не зафиксировали, а хитроумная сигнализация продолжает функционировать. Неужели все дело в сбое электронной системы? Или мы имеем дело с грабителями нового поколения, обладающими еще более изощренными техническими устройствами? Следствие находится в тупике».

Алиса задумчиво смотрела в монитор. Только вчера они с Кришем посетили музей… Кто же похитил кубок? Тот человек, который так страстно желал его заполучить?.. А вдруг в дело замешан Криш? Он обладает особыми способностями, правда, не относящимися к области электроники и техники, но он знает тех, кто наделен такими способностями… Например, Олег Волков… Почему это он в последнее время такой странный?..

Девушка затрясла головой, разгоняя дикие мысли. Так она сейчас додумается до того, что Олег или Криш, а то и они вместе (уже смешно, не правда ли), выкрали кубок из музея.

— Бред, бред! — прошептала Алиса и решительно встала со стула.

Однако все мысли девушки по-прежнему крутились вокруг странной кражи. Если кубок похищен, это означает, что тот человек, к которому девушка случайно попала в голову, взялся осуществлять задуманное. Он будет искать и другие артефакты…

Криш, похоже, ничего не знал об ограблении. Или очень хорошо делал вид, будто не знает.

— Любопытное дело, — сказал он, когда они с Алисой встретились после занятий в укромном дворике. — Зато появилась зацепка. Мы можем попытаться снять маску с твоего незнакомца.

— Это как? — удивилась девушка.

— Очень просто. Ты сама сделала вывод, что, если он взял кубок, значит, придет и за другими предметами. А мы понаблюдаем…

— Но мы же не знаем, где остальные вещи! — напомнила Алиса.

— А ты попроси Олега. Если хоть крупинка информации о них хотя бы один раз попадала в Интернет, Волков их разыщет… Только не говори, — Криш в упор посмотрел на девушку, — что я как-то замешан в этом деле. У нас, сама знаешь, несколько напряженные отношения. Хотя я ничего против Олега не имею, напротив, он спас мне жизнь там, в Антарктиде[10], и я ему благодарен.

И Алиса нехотя, но согласилась. Действительно, если кто и найдет информацию, так это Олег Волков.

— И Юле пока ничего не говори. Мы еще сами не знаем, связано с ней это дело или нет, так что нечего заранее ее пугать, — добавил Криш.

Она нашла возможность поговорить с Олегом наедине только на следующий день. Волков усиленно восстанавливал потерянные баллы, поэтому то активно участвовал во всех семинарах, то сидел над домашними заданиями.

— Можно? — Алиса заглянула в его комнату, когда он был погружен в написание очередного реферата.

— Заходи. — Олег неохотно оторвал взгляд от монитора, на котором были какие-то чертежи и таблицы.

Чуд радостно гавкнул и подбежал, чтобы получить свою порцию ласки. Хоть кто-то ей действительно рад…

— Олег, мне очень нужна твоя помощь. — Девушка рассеянно погладила щенка, подошла к столу, за которым работал Волков, и, облокотившись о столешницу, заглянула парню в глаза.

— Да, — в его зрачках вдруг появилось беспокойство. — У тебя что-то случилось?

— В целом нет.

— Ты уверена? — Олег смотрел на нее очень серьезно. — Может, ты чувствуешь что-нибудь странное? Или раздражаешься сильнее, чем обычно?

— Нет, — вопросы Алису удивили, но она слишком торопилась перейти к своему делу, чтобы задумываться над ними, — речь идет не обо мне… Нужно найти один предмет…

Волков нахмурился.

— Что за предмет?

— Старинный итальянский флакон. Думаю, начала XIV века, очень красивый. Он сделан из хрусталя, оплетен золотой нитью. Его легко узнать по пробке — она исполнена в виде золотой голубки.

— И зачем тебе это роскошество? — поинтересовался Олег.

— Пожалуйста, не задавай пока никаких вопросов. — Девушка посмотрела на него умоляюще. — Просто помоги.

— Понятно. — Олег хмыкнул. — Если для тебя это важно…

— Очень важно! — с готовностью подтвердила Алиса.

— Я постараюсь. — Он еще смотрел на девушку, словно ожидал от нее чего-то важного.

Алиса смутилась.

— Я, наверное, пойду… — нерешительно проговорила она.

— Да, конечно. — Волков, словно потеряв к ней всякий интерес, отвернулся и углубился в изучение схем.

А девушка все стояла на пороге. Чуд недоуменно смотрел то на нее, то на хозяина и на всякий случай вилял хвостом, приглашая двоих близких ему людей принять участие в веселой игре. Но они почему-то даже не замечали его приглашения.

Алиса смотрела на Олега и чувствовала, как в груди словно скребется что-то. Маленькая птичка, царапающая коготками грудину. Почему между ними все пошло вкривь и вкось? Он казался таким одиноким и даже беззащитным! Ей хотелось сказать ему что-то особенное, что-нибудь очень теплое. Чтобы Волков понял, что он не один, что он кому-то нужен… нет, не кому-то, а именно ей.

— Я… — Даже это короткое слово далось с большим трудом.

Олег оглянулся и посмотрел на девушку с недоумением.

— Ты еще здесь? А я думал, ты ушла… Извини, проклятый реферат, нужно наверстывать потерянные баллы…

— Я уже ухожу, — отозвалась она. Говорить что-либо сразу расхотелось.

Чуд попытался подставить ей под руку свою лобастую голову, надеясь если уж не на совместную игру, то хотя бы на ласку, но Алиса и в этом не оправдала ожиданий пса. Она убрала руку и ушла, аккуратно закрыв за собой дверь комнаты.

11. Путь во тьме

У Тёмы появились деньги. Олег не обратил бы на это внимания, не занимайся они на одном семинаре. Но как-то вдруг это стало очень заметно. Новый айпад последней модели буквально бросался в глаза, и Тёма им хвастался.

На любовном фронте у исполнителя роли Ромео тоже вроде все было хорошо. По крайней мере Юля уверяла, что это так.

— Видишь, у Жанны золотое колье появилось, — говорила девушка, тайком кивая на учительницу английского.

— Ну и что? — искренне недоумевал Олег.

— Как что? Его раньше не было, это ей наш Тёма подарил! — горячо шептала Юля.

Олег не понимал этой женской логики. Почему сразу Тёма? Ну, появилось колье…

— Видно же, что не она его покупала, у нее вещи более сдержанные, простые. Значит, подарили! И Жанночка его носит, а еще иногда так нежно поглаживает пальцем, значит, подарил тот, кто ей нравится. Теперь дошло?

— Ты просто Шерлок Холмс, — покачал головой Волков. — Допустим, ты права. Но почему все-таки сразу Тёма?

— Да потому! Я же тебе уже говорила: между ними что-то есть! А на репетициях, не замечал, Тёма только для нее играет. Читает мне монолог, а сам глазами в Жанну Владимировну стреляет и думает, будто никто этого не видит! И колье он подарил, чтобы окончательно пленить ее сердце.

— Ну хорошо, — согласился Олег, — пусть так.

Оставался, правда, вопрос, откуда Артему Макарову привалило столько денег, но слишком много думать об этом Волков не стал. Ну привалило так привалило, это личное дело Тёмы. Самого Олега беспокоило сейчас другое. Между ним и Алисой все крепла ледяная стена — такая высокая, какой не было даже в Антарктиде. Алиса встречалась с Кришем, и, видимо, у них появились какие-то общие дела. Не зря она просила разузнать о флаконе с крышкой в виде золотой голубки. Почти целый день Олег обдумывал просьбу Пановой и сомневался, не сказать ли девушке, что не нашел флакон, а самому даже не искать его… Вот чувствовалось, что в этом деле не все гладко и нужно ждать неприятностей… Но потом Волков решил, что его мнения, опять же, никто не спрашивал. Есть ли у него право защищать того, кто не хочет его защиты?

Вечером Олег приступил к поискам.

Как ни странно, на этот раз пришлось действительно потрудиться даже с учетом не раз выручавшей Волкова способности мигом находить все нужные ссылки в Сети. Флакон… возможно, тот, о котором говорила Алиса, а может, просто очень похожий на него, нашелся в каталогах одного частного коллекционера. Причем в России, в Питере, то есть в двух шагах от Москвы, почти под носом.

Когда Олег брался за мобильный, чтобы сообщить об этом факте Алисе, сердце у него было не на месте. Запах неприятностей стал еще ощутимее.

По тому, как быстро появилась у него Панова, стало ясно, что девушка очень заинтересована в поисках, и от этого Волкову сделалось еще неприятнее.

— Ты уверена, что тебе нужен этот предмет? — спросил он, хмуро глядя в монитор.

— Да, очень нужен. Спасибо!

Олег вздохнул, удерживаясь от слов предостережения. В конце концов, Алисе не интересно его мнение. Он свое дело сделал — и свободен. Как сказано в одной из пьес Шекспира, а Волков прочел их почти все: «Мавр сделал свое дело, мавр уходит».

Как раз наступила суббота, Олег передал найденные сведения Алисе, а сам отправился на репетицию.

Они репетировали «Ромео и Джульетту», наверное, уже не менее сотни раз, но Романа вечно что-то не устраивало. От его замечаний вообще умереть было можно.

«Ты ходишь не как человек той эпохи», или: «Ну кто так держит шпагу? Даже слуги справляются с этим лучше тебя, а ты ведь дворянин! Шпага должна быть твоей лучшей подругой, твоей любовницей, и нечего смеяться», или: «Ты вообще понимаешь, как важен для тебя твой род? Вне его ты никто, ты не существуешь. Поэтому родовая вражда — святое».

В общем, таких несущественных, по мнению Олега, придирок каждый раз находилось множество.

Сегодня они отрабатывали дуэль Меркуцио так серьезно, словно она должна была произойти на самом деле.

— Сражение на шпагах — это танец, — объяснял Роман Олегу, отыгрывающему Меркуцио, и Володе, парню с их курса, исполняющему роль Тибальта, — это эстетика. Вы должны быть и функциональны, и красивы. Владение шпагой — дело благородных. Шпага дает вам преимущество перед другим оружием.

— А мне нравится меч, — заявил Володя, — он большой и тяжелый.

— В том и дело, что тяжелый. При ударе его заносит, он менее управляем, — рассказывал Роман, презрительно глядя на парня. — А шпага гораздо быстрее. Пока ты будешь замахиваться своим тяжелым мечом, моя шпага уже познакомится с твоими внутренностями. Хочешь, попробуем?..

На лице режиссера читался азарт, как будто он и впрямь хотел насадить студента на свою шпагу. Наверное, Володя тоже подумал что-то такое, потому что попятился и поспешно замотал головой.

— Ну вот, — Роман вздохнул, — и какой из тебя Тибальт? Тибальт — человек чести, но при этом молодой и горячий, он кто угодно, но не трус! Ну давай, хоть раз в жизни не будь ничтожеством, а покажи, на что ты способен!

Олег смотрел на режиссера с изумлением. Тот казался по-настоящему увлеченным и… величественным. На миг Волкову даже показалось, что за спиной Романа разворачивается огромный черный плащ.

— Это очередное испытание, да? Как те, с пожаром и с электрическим стулом? — спросил Володя с надеждой.

Секунда — и былое воодушевление покинуло лицо Романа.

— Конечно, испытание. А ты всерьез думал, что я собираюсь тебя убить? — Режиссер снова стал спокойным и насмешливым. — Давай, Тибальт! Ведь «дух Меркуцо еще не отлетел так далеко, Чтобы тебя в попутчики не жаждать. Ты или я разделим этот путь…».

— Это мои слова! — очнулся Тёма, стоявший в стороне рядом с Жанной.

— Вот именно! — Роман усмехнулся. — Давай, Ромео, производи впечатление. Покажи нашему Тибальту, что Монтекки умеют сражаться и умеют любить.

Репетиция продолжалась.

Еще через некоторое время Роман подошел к Олегу.

— Ты знаешь, где Юля? — спросил режиссер.

Олег посмотрел на часы. Девочкам сегодня разрешили прийти попозже, так как по плану начинали с батальных сцен, но вот все уже на месте, а Юли нет…

Волков набрал номер ее мобильного. Не отвечает…

— Странно. — Парень пожал плечами. — Наверное, сейчас придет.

Но Юля не появилась и через полчаса.

— Заканчиваем. — Роман хлопнул в ладоши, свернув репетицию раньше положенного.

Олег был этому только рад, потому что и сам начал беспокоиться. Выйдя из здания академии, он позвонил Алисе.

— Привет, Юля не с тобой? — спросил он, ежась на холодном ветру. Теплые деньки были уже в прошлом. Пошел дождь, и пришлось надвинуть на голову капюшон.

— Нет… Сейчас загляну к ней…

Алиса мгновенно сориентировалась и не стала тратить время на дурацкие вопросы, которые задала бы на ее месте любая девушка: «А что, она разве не с тобой?», «А на репетиции ее разве не было?..» Олег очень ценил это, хотя ни за что не признался бы вслух.

— Не откликается… — снова заговорила Панова. — Погоди… у нее в комнате звенит мобильный. Выходит, Юля ушла куда-то без телефона…

— А вдруг ей стало плохо? — предположил Олег. — Что, если она в комнате, только потеряла сознание?

— Сейчас сбегаю за комендантшей… — застучали каблучки: Алиса бежала по лестнице…

Пока Олег ждал на телефоне, мимо него прошел Роман Антонович, такой хмурый и сосредоточенный, что даже не заметил парня. Режиссер решительно зашагал по улице. Видимо, у него было какое-то дело, и Волков тут же о нем позабыл.

Еще через десять минут Юлину комнату вскрыли. На кровати валялся мобильный и еще какие-то вещи, а самой девушки не было…

* * *

Ветер и дождь хлестали по лицу, словно щедро раздавая оплеухи.

Юля шла и шла, давно уже не отслеживая направление, куда идет. Голова казалась свинцово-тяжелой. Больше всего девушке хотелось раствориться в этом дожде, пропасть, а может, и никогда не рождаться. То ли мир не для нее, то ли она не для этого мира. Не зря все же именно ее из множества людей однокурсники приговорили к смерти. Она должна была родиться не здесь и не сейчас. Она была лишняя…

Голос отца все еще звучал в ее ушах.

— Мы ждем ребенка. Пожалуйста, постарайся не расстраивать Ирочку. Ей сейчас нельзя волноваться… И… ты не против, если мы устроим в твоей комнате детскую? Ты же все равно в общежитии пока…

— Ирочкина идея? — спросила Юля хмуро.

— Нет, моя, — сказал отец так поспешно, что девушка ему не поверила.

Что же, к этому все и шло. У отца новая жена и новый ребенок. Дочь от первого брака больше никому не нужна. Такова участь Золушек. В самые плохие моменты в академии Юля еще думала, что всегда может вернуться домой. Теперь и эта возможность исчезла. Теперь у нее нет даже собственного крохотного уголка. Комната в общежитии не в счет. Казенный дом никогда не заменит родного. Дороги назад не существует. И впереди пустота.

— А мои постеры?.. — Этот вопрос почему-то показался Юле очень важным.

— Мы делаем ремонт… — Голос отца едва заметно дрогнул.

В ее комнате уже делают ремонт, уничтожая последние следы присутствия ненужной падчерицы. Ремонт начали до того, как вообще сказали ей о ребенке и прочих планах. Грустный Джонни Депп, красавчик Курт Кобейн, еще молодой Дэвид Боуи, невероятная Тильда Суинтон… Они, долгое время остававшиеся фактически ее единственными друзьями, грубо сорваны со стены, чтобы уступить место розовым или голубым обоям с мишками и жирафиками.

Юля закусила губу, а по щеке поползли слезы.

— Ты же не расстраиваешься из-за постеров? В жизни есть вещи куда более важные, чем глупые картинки!

Для кого-то ее жизнь не больше чем глупая картинка.

Девушка не ответила, нажала на отбой и бросила телефон на кровать.

Он тут же вновь заиграл мелодию вызова. И тогда Юля, не в силах оставаться на месте, закрыла дверь и ушла. В никуда.

Ее бумажный, никому не нужный мир был порван.

— Простите, — шептала она, идя под усиливающимся дождем, обращаясь разом к Джонни, Курту, Дэвиду и Тильде. Она чувствовала себя предательницей по отношению к ним.

— Ты не сумела нас защитить. Ты бесполезна, — послышалось Юле в шуме дождя.

Это так. Это чистая правда. И в академию ее взяли фактически случайно, ее дар далеко не самый сильный в группе. Что у нее есть вообще, кроме смазливой мордашки? Ничего. И ее кумиры, неординарные, одаренные люди, отвернутся от нее.

Дождь стих. Слезы и дождевые капли высохли. Постепенно злость и обида сменились тупым равнодушием.

«Не вернусь в академию, мне и там делать нечего», — решила Юля.

Девушка пошаталась по улицам, потом зашла в ближайший торговый центр, зачем-то походила по отделам, где сновали люди и было тепло.

Но среди людей она чувствовала себя еще более одиноко и тоскливо. На душе было скверно, да и телесные ощущения казались не лучше. Хотелось есть, пить, спать, а в карманах, как назло, не оказалось даже мелочи. Можно было попросить — ей бы, Юля это знала, наверняка дали, но просить, словно нищенке (бомжу, лишенному дома, кем она, в сущности, и являлась), было стыдно.

День, казавшийся невыносимо долгим, прошел совершенно бездарно. Юля бесцельно шаталась по улицам, периодически заходя погреться и посидеть в магазины и кафе быстрого питания. Очень хотелось есть и особенно пить, и Юля уже с жадностью поглядывала на еду, которую покупали посетители Макдоналдса. Доедать объедки гамбургеров девушка брезговала, но сделала исключение для картошки фри, полпакетика которой оставили на соседнем столике мама с мальчишкой лет девяти. Однако голода холодная картошка не утолила, а пить после нее захотелось еще сильнее.

Сейчас Юля многое бы отдала за телефон и возможность позвонить Олегу Волкову. Он наверняка понял и поддержал бы ее. Но телефона не было, а номер Олега она, конечно, не помнила наизусть. Можно было бы вернуться в общежитие, но идти далеко, а просить денег на метро Юле, опять же, не хотелось. Возможно, чуть позже, когда она дойдет до последней степени отчаяния и осознания собственной ничтожности.

Вечером Юля оказалась на Арбате, и, когда она бродила по нему, к ней подошел хорошо одетый мужчина лет пятидесяти, явно богемного вида. Мужчина представился художником, сказал, что у Юли очень интересная внешность, и спросил, не хочет ли она подработать натурщицей.

— Предлагаете мне позировать голой? — осведомилась девушка с отвращением. Скольких подобных типов она видела в своей жизни! Честное слово, гораздо больше, чем нужно!..

— Нет, зачем же!.. — Мужчина, казалось, был искренне возмущен ее подозрительностью. — Мне интересно ваше лицо, глаза… У вас потрясающие глаза, мне очень хотелось бы их нарисовать. Да вы не бойтесь, я вас не обманываю. Вот, смотрите.

И он показал девушке документ, подтверждающий, что его обладатель действительно является членом Союза художников Москвы.

Документ успокоил девушку: ну не станет же в самом деле маньяк предъявлять свои документы! К тому же художник пообещал, что заплатит за сеанс пять тысяч, и эта сумма показалась Юле в ее нынешнем положении огромными деньгами.

«Все равно делать нечего. И кому какая разница, что со мной произойдет…» — подумала она.

И она согласилась пойти вместе с художником. Жил он неподалеку, в старом доме в одном из прилегающих к Арбату переулков.

В огромной, как показалось Юле, квартире обнаружилось еще несколько человек, и это окончательно успокоило девушку. Мужчины и женщины разного возраста появлялись и исчезали, ходили по комнатам, пили, курили, как паровозы, громко разговаривали и еще громче смеялись, перекрикивая вовсю орущую музыку, насколько могла определить Юля, какой-то старый зарубежный рок. Хозяин поинтересовался у девушки, не хочет ли та перекусить, она не стала отказываться, тут же умяла все, что ей предложили, выпила, наверное, больше литра воды, а потом не отказалась и от вина. После еды и спиртного на душе стало легче, страх пропал, и Юля, с которой все были приветливы, принялась болтать с гостями художника и в конце концов расслабилась настолько, что сама не поняла, как оказалась в дальней комнате с каким-то весьма решительно настроенным мужиком. Мужик настойчиво лез к ней, Юля отбивалась и пыталась кричать, но орущая за стеной музыка заглушала крики.

И тут внезапно, в тот момент, когда казалось, что ей уже ничто и никто не поможет, дверь в комнату распахнулась.

— Оставь ее! — приказал чей-то на удивление знакомый голос.

Юля посмотрела — и, к своему величайшему изумлению, увидела в дверях комнаты Романа. Выглядел он решительно и даже грозно. Как герой из приключенческой книжки с картинками.

— Ты не слышал?

Было во взгляде режиссера нечто такое, отчего пристававший к Юле мужик поежился и отступил.

— Я ничего. Мне неприятности не нужны, — торопливо заверил он.

Юля поднялась, привела себя в порядок, одергивая одежду. Роман спокойно ждал, после чего взял ее за руку.

— Пойдем отсюда, — сказал он.

Вывел девушку в прихожую, подал ей куртку, и они вместе, по-английски не прощаясь, покинули квартиру художника и вышли на улицу.

Пока шли по Арбату к метро, Юля забросала Романа вопросами. Как он оказался в этой квартире? И как узнал, что она здесь? Но Роман ни на один вопрос не ответил.

— Даже не думай, — сказал он, серьезно глядя на нее. — Помни, ты — Джульетта. Ты особенная. И не ты недостойна этого мира, а он недостоин тебя. Запомни это твердо.

Красицкой показалось странным, что Роман обращается к ней по имени из ее роли. Наверное, он и вправду видит Юлю особенной.

— Ты достойна большего! — Он так больно сжал ее руку, что Юля охнула.

Ей не нравился мрачноватый огонек в глазах Романа и его тяжелый пронизывающий взгляд. Да, ее к нему тянуло, но это было даже как-то тягостно… Юля и сама не смогла бы объяснить, почему и словно немного неприятно. Конечно, он ее спас и все такое… Но поскорей бы оказаться в общежитии!..

Наверное, режиссер ее понял, потому что перестал буравить глазами и открыл перед ней тяжелую дверь метро. Юле показалось, что он слегка разочарован. Может, просто показалось.

12. Находка-потеря

Юля нашлась, и это было главным! С ней не случилось ничего плохого, хотя выглядела Красицкая не лучшим образом.

— Что случилось? — спросила Алиса, когда Юля, уже в темноте, появилась в общежитии. — Где ты была? Мы тебя искали…

— Ну вот я здесь. — Девушка устало махнула рукой. — Ничего страшного. Возникли небольшие семейные проблемы…

— И… — Алиса посмотрела на Юлю. Близкими подругами они так и не стали, но все равно их связывало нечто важное. Может, даже большее, чем казалось на первый взгляд. А еще Алиса очень беспокоилась за девушку.

— И я это пережила, — ответила Красицкая так мрачно, что Алиса поняла, что даже доброжелательное внимание той сейчас в тягость. Иногда человеку не нужно сочувствие, все, что ему нужно, — побыть наедине с самим собой.

— Это хорошо, — отозвалась Алиса серьезно. — Давай принесу бутерброд и сладкого чаю.

Юля посмотрела на нее с благодарностью и кивнула.

— Все в порядке, она вернулась, — позвонила Алиса Олегу, который еще бегал где-то в поисках пропавшей. — И сегодня ее лучше не трогать.

— Понял, — согласился Волков. — А завтра… может, сходим все втроем куда-нибудь? В кафе или в кино…

Он был прав наверняка: что бы ни случилось с Юлей, лучше не изводить ее вопросами, а просто побыть рядом, отвлечь какой-нибудь глупой комедией…

— Я не могу… — пробормотала Алиса смущенно. — Мне придется завтра уехать на целый день.

— Понятно, — ответил Волков. — Удачной поездки.

И в трубке наступила тишина. Алисе хотелось плакать. Но что делать, если она и вправду не могла отказаться от завтрашних планов. Между прочим, в интересах той же Юли Красицкой!

Перед сном Алиса думала о Юле и поэтому сразу же попала в ее сон.

В этом сне Юля снова была Джульеттой. Но сон оказался не драматическим, а бытовым. Алиса видела большой дом семьи Капулетти. Юлия была счастлива в этом доме, центром которого она являлась. Мать, отец, кормилица, да и остальные слуги ее просто обожали и стремились выполнить каждую малейшую прихоть. Юлия-Джульетта казалась беззаботной и веселой. Она немного почитала толстую книгу, но, видимо, ей было скучновато, поэтому девушка вскоре зевнула и отодвинула том. Потом взялась было за изящное рукоделие, но больше болтала, расспрашивая кормилицу о временах ее молодости, немало смущая добрую старуху всякими вопросами.

Потом рукоделие оказалось отброшено туда же, где уже лежала книга, и девушка объявила, что отправляется в сад.

В саду Джульетта выбрала и велела срезать для себя самую красивую розу, поиграла с ребятней, крутящейся тут же, во дворе, а затем объявила, что устала, и отправилась в беседку в самом дальнем углу парка.

— Ах, почему со мной ничего интересного не происходит, — вздохнула она, обрывая лепестки розы и бросая их прямо на мраморный пол беседки. — Как бы мне хотелось влюбиться в кого-нибудь!.. Да, это было бы здорово!

Мысль так понравилась Джульетте, что она отшвырнула несчастную розу и закружилась по беседке.

— Влюбиться было бы замечательно! Это так бы меня развлекло!

Наблюдавшая за ней Алиса только головой покачала: историю любви Джульетты уж никак не назовешь развлечением!

И вдруг Панова заметила, что кроме нее за Юлией-Джульеттой наблюдает кто-то еще…

Он стоял против солнца. По крайней мере Алиса видела только темный силуэт. От него исходила такая ощутимая угроза, что девушка поежилась, несмотря на погожий летний итальянский день.

Это был враг! И кажется, он не заметил Алису. Может быть, сейчас ей представился шанс его изобличить?.. Девушка осторожно потянулась к нему. На миг ее разум коснулся его разума. В голове Пановой ярко вспыхнула сцена: лежащая на кровати под огромным балдахином Джульетта и выпавший из ее рук уже знакомый флакон с золотой крышкой в виде голубки.

А потом… Потом Алиса почувствовала себя так, словно в нее швырнули огненный шар.

Девушку мигом выбросило из сна, а кожа на лице и руках болела, словно обожженная.

Маркиза, всегда спавшая рядом с хозяйкой и, как никто другой, умеющая понимать ее состояние, принялась лизать как раз там, где чувствовалось жжение. Алиса поняла, что кошка каким-то своим образом ее лечит, стирает то, что принесло боль в мире снов.

— Теперь ты видишь, что все это действительно связано с Юлей, — сказала Алиса, в благодарность почесав Маркизу за ухом. — Но мы с Кришем обязательно со всем этим разберемся… Вот увидишь!

Кошка мяукнула, как показалось Алисе, немного скептически.

…А рано-рано утром они с Кришем уже садились в скорый поезд до Петербурга. Криш по своим каналам уже успел договориться о встрече с коллекционером, во владении которого находился флакон с золотой крышечкой.

Поезд довез их, действительно, очень быстро, и спустя каких-нибудь четыре часа они уже сходили на платформу в Петербурге.

— Ты правильно оделась. Здесь очень ветрено, — одобрил Криш практичные джинсы и кожаную куртку.

Комплимент оказался приятным. Алиса долго думала, как бы получше одеться, ведь она впервые готовилась провести целый день наедине с Кришем… А еще ехать с ним обратно на поезде, уже ночью. Это казалось девушке очень… интимным. И она, смутившись, решила одеться как можно будничнее, чтобы Криш ни в коем случае не решил, будто она рассматривает их совместную поездку как романтическое свидание. Нет, это дело, и дело прежде всего!

— До встречи еще два часа. — Криш посмотрел на часы. — Пойдем, я знаю тут прекрасную кафешку, не чета московским. Такие тающие во рту пирожные можно попробовать разве что в Вене или в Мюнхене. Когда-нибудь я свожу тебя туда… Очень интересные с разных точек зрения места.

Алиса была счастлива — и этим полуобещанием, и самим присутствием синеглазого Криша рядом.

И кофе, и пирожные действительно оказались выше всяких похвал — нежные и воздушные, как кусочки счастья… Но самым лучшим было то, что Криш согревал ее немного озябшие руки в своих ладонях. Может быть, совсем немного это все-таки было свиданием?..

Но вот пришло время отправляться к коллекционеру.

Криш подвел ее к старому дому с фигурами атлантов, поддерживающих греческий портик над подъездом. Дверь, кстати, тоже оказалась старая, очень массивная, с огромной латунной ручкой в виде льва, начищенной прикосновениями множества рук.

— Самуил Иосифович, мы договаривались о встрече, — проговорил Криш, нажав кнопку вызова на домофоне.

Никто не отозвался, но дверь щелкнула, открываясь, и Алиса с Кришем вошли внутрь.

Питерские дома совсем не похожи на скромные московские. Даже эта широкая лестница с беломраморными ступенями и чугунными перилами, украшенными немыслимыми завитушками, прямое этому свидетельство.

Они прошли по лестнице, а наверху их ждал не очень молодой, с уже проступившей лысиной, но импозантный мужчина в светлом клетчатом костюме и при галстуке. Алисе показалось, что он не одобрил ее вид, но, конечно же, ничего не сказал и провел гостей в комнату с лепным потолком, толстым ковром и изящными столиками, наверняка тоже старинными и изготовленными из каких-нибудь особо ценных пород дерева.

— Садитесь, пожалуйста. — Хозяин кивнул на большие удобные кресла.

В этой комнате Алиса и вправду чувствовала себя неуместной и нелепой.

— Самуил Иосифович, — начал Криш, когда молоденькая секретарша поставила перед ними чай в тонких фарфоровых чашках, — не буду отнимать у вас драгоценного времени и перейду сразу к делу. Нас интересует одна вещь из вашей коллекции.

— И какая же? — Коллекционер засунул руку за отворот пиджака и недобро посмотрел на гостя.

— Итальянский флакон четырнадцатого века с характерной крышкой…

Мужчина прикрыл глаза и некоторое время сидел неподвижно. Алиса даже забеспокоилась, не заснул ли он.

— Мы бы хотели на него взглянуть… — продолжил Криш.

И тут коллекционер неожиданно разразился сухим каркающим смехом.

Алиса не могла смотреть ему в лицо, глядела только на блестящую клипсу в галстуке.

— Хотел бы я сам на него взглянуть, — заметил Самуил Иосифович, отсмеявшись и откашлявшись.

— То есть?.. — Криш приподнялся с кресла.

— То есть вы опоздали, ребята. — Коллекционер, похоже, успокоился, вытер лысину тонким, идеально белым платком и отхлебнул чаю. — Буквально на день.

Их опередили! Совсем чуть-чуть, и от этого становилось еще более досадно.

— Рассказывайте, — потребовал Криш. — Вы же знаете, что мне можно доверять.

Коллекционер нажал на кнопку, почти невидимую на поверхности стола. Дверь тут же открылась.

— Машенька, принеси-ка коньячку нам с молодым человеком. А девушке…

— Мне сок, пожалуйста, — поспешно сказала Алиса.

За коньяком Самуил Иосифович приступил к рассказу.

Буквально вчера на одной из выставок, куда был приглашен в качестве почетного гостя, он познакомился с девушкой. Она пролила ему на пиджак шампанское, очень извинялась, суетилась, а потом как-то сам собой завязался разговор. Это, собственно, все, что помнил Самуил Иосифович.

Пришел в себя он вечером у себя дома и сразу заподозрил неладное, а поэтому кинулся проверять свою коллекцию и, конечно, обнаружил недостачу. Отсутствовал всего один флакон.

— Но вы сами понимаете, какой ценности! Меня ограбили, бессовестно ограбили!.. — бормотал коллекционер, выпивая очередную, Алиса уже сбилась со счету какую, стопку коньяка. — Нет-нет, не думайте, — покачал он головой, заметив ее взгляд. — Это я сейчас, так сказать, от расстройства. Вообще-то я фактически не пью. И тогда, точно помню, только пригубил шампанское.

— И что же, — спросил Криш, — вы уже заявили о пропаже в полицию?

— О чем тут заявлять, — вздохнул Самуил Иосифович. — Самое странное в том, что у меня, конечно, везде камеры, и я просмотрел записи с них… — Он горестно замолчал.

— И что же? — спросила теперь, не выдержав, Алиса.

— А то, что, судя по записям, флакон взял я сам… Машенька, да поставьте вы тут всю бутылку, а то не набегаетесь! — велел он вновь возникшей в дверях ассистентке. — Вот такая петрушка.

— Опишите, пожалуйста, девушку. — Криш, откинувшись в кресле и сцепив на груди пальцы, слушал очень внимательно.

Коллекционер икнул.

— Я ее не помню, — выдавил он из себя. — Вообще. А вы говорите, в полицию…

— Это кто-то из ваших, — сказала Алиса, когда они с Кришем покинули несчастного коллекционера, предоставив ему запивать свое горе в одиночестве.

— Или из ваших. Я имею в виду студентов, — парировал Криш. — Среди молодежи много талантливых.

Они замолчали. А питерский ветер тем временем деловито трепал длинный Алисин шарф.

* * *

— И что ты будешь делать? — Олег сочувственно покосился на Юлю, сидевшую рядом прямо на ступеньке лестницы, ведущей на чердак.

— Как-нибудь проживу. — Девушка беспечно пожала плечами. — Мне вообще теперь кажется, что все это не на самом деле. Что мой отец вовсе не мой отец и дом у меня другой…

— Любопытно, — хмыкнул Волков.

— Думаешь, я совсем ненормальная, да?! — Юля с досадой хлопнула его по руке. — Ты представь, мне теперь каждую ночь снится красивый мраморный дом… и сад, где растут розы… Там еще стоит изящная беседка, а на скамейке лежат алые шелковые подушки, я часто провожу там время… Все это я знаю лучше, чем тот дом, где жила раньше. Это место из снов кажется мне таким реальным, что я скорее поверю, что настоящее оно, а не тот, прежний дом или даже это общежитие…

— И там у тебя есть родители, которые тебя любят? — подсказал Олег.

— Да. И мама, и папа, и кормилица… Папа очень уважаемый и важный человек, но он никогда не упрекает меня, даже если я без спроса вбегаю к нему в кабинет. Он всегда целует меня в лоб и говорит, что я его ягодка, его любимая дочка…

Олег, слушая слова девушки, покачал головой.

— Ты что? — напряглась Юля.

— Не хочу тебя разочаровывать, но твои сны — своеобразное возмещение реальности. Вспомни, что нам на психологии говорили. В реальности отец предпочел тебе мачеху и нового ребенка, вот тебе и снится идеальный мир. В качестве компенсации. И никакой мистики.

— Ну знаешь! — Юля вскочила со ступеньки. — Вообще-то тот мир не такой уж идеальный. Все чаще я чувствую какую-то опасность. Вроде бы за мной кто-то наблюдает, но оглянусь — никого.

— И это легко вписывается в мою теорию. Ты беспокоишься. Подсознательно ощущаешь иллюзорность того, что видишь, и боишься, что тот идеальный мир исчезнет, развеется дымом.

— Ты прав. — Юля задумчиво провела пальцами по перилам. — Надо выбросить всю эту ерунду из головы. Мне и вправду нужно больше думать о реальности. Учиться устраиваться в жизни самой. Если я не сдамся и нормально закончу эту академию, инициаты своих не бросают. А мне много и не требуется — нормальная работа, съемная квартира… Пойдем лучше съедим по мороженому, а потом я бы немного позанималась, а то сам знаешь, с учебой у меня средне…

После того как Юля ушла в свою комнату, Олег отправился на кухню, чтобы налить себе кофе, весьма задумчивым. Он успокоил Юлю, но сам продолжал беспокоиться. И о ней, и об Алисе, которая, похоже, опять по самую макушку влезла в дела Криша.

Ей наверняка угрожает опасность, а все дело пахнет весьма и весьма скверно. Вряд ли Криш станет сознательно ввергать Алису в неприятности, но она влезет в них сама, можно не сомневаться, только дай повод. Что дальше? По-прежнему делать вид, будто это не его забота? Нет, нельзя. Пока речь шла о личных отношениях — пожалуйста. Но не годится пускать все на самотек. Нужно хотя бы попытаться узнать, что там происходит.

Сегодня Криш и Алиса, должно быть, уехали в Питер — по тому самому адресу, который Олег нашел. Значит, можно проникнуть к Кришу и скачать данные из его компьютера, чтобы на досуге хорошенько их изучить. Это плохо, но ведь Криш не пришел с объяснениями, и Олег никогда не простит себе, если с Алисой что-нибудь случится. Тут колебаться нельзя. Если нет возможности получить информацию другим способом, он пойдет даже на преступление.

Затруднение тут одно: адрес Криша. Но наверняка эти данные есть в базе академии…

Волков налил кипятка, размешал кофе, отпил и поморщился: в задумчивости он явно переложил в кружку сахару, получилась какая-то сладкая гадость. Пришлось выливать в раковину.

— Эй, Меркуцио, — окликнул его знакомый голос.

Олег оглянулся. На пороге кухни стоял Тёма.

Они общались не то чтобы близко, но точек соприкосновения оказалось немало: и одинаковая направленность дара, и занятия на одном семинаре, и участие в спектакле…

— Привет, Ромео, — кивнул ему Волков. — Вот, испортил свой кофе…

— Что так?

— Задумался… Слушай… — Олег с интересом взглянул на однокурсника, — как ты считаешь… чисто теоретически… а базу данных этого заведения взломать можно?

— С чего это такие мысли? — спросил Тёма как-то слишком поспешно.

— Любопытно. С познавательной точки зрения. Наверное, кто-то с нашего семинара уже пытался это сделать?.. Интересно, получилось?..

Тёма неловко дернулся, чуть не опрокинув кружку, в которую Олег уже снова насыпал кофе.

— Не знаю, мне неинтересно, — буркнул он, отворачиваясь.

Олег едва не присвистнул. Неужели повезло? Может, и внезапное Тёмино богатство объясняется тем, что парень взломал и продал базу академии?.. Нет, вряд ли… Но можно спорить, Артем Макаров что-то скрывает.

— Погоди. — Волков поймал парня за рукав. — Ты же не думаешь, что я из тех, кто может слить однокурсника?

— Не думаю, — буркнул Тёма, по-прежнему не глядя на Олега.

— Ну как знаешь. Не хочешь говорить — не говори, я и без того понял, что ты туда влезал. — Олег выпустил рукав Артема и принялся насыпать себе в чашку сахар — на этот раз строго следя, чтобы не переборщить.

Тема немного потоптался на месте.

— Ну влезал… — проговорил он наконец тихо. — Мне нужно было посмотреть, где один человек живет…

«Это он о Жанне!» — догадался Волков.

— И вообще, любопытно было, получится ли… У них там знаешь какие охранные системы стоят! — Тёма заметно оживился. — Восемь уровней защиты! Пришлось, конечно, попотеть, но я справился.

Олег насыпал кофе во вторую чашку, налил воды и подвинул к Тёме.

Видимо, Макарову давно хотелось обсудить с кем-нибудь рискованную операцию, потому что задавать новые вопросы уже не потребовалось. Добрых минут тридцать он подробно рассказывал, как обходил защиту инициатов. Олег подвинул поближе к однокурснику вазочку с печеньем и слушал, не упуская ни единой детали.

— Ну вот как-то так… — закончил рассказ Тёма, когда печенья уже осталось лишь пара кусочков, и вдруг опомнился: — Только ты меня не выдавай!

— Ты меня точно с кем-то путаешь, — покачал головой Волков, разглядывая глянцевую поверхность кухонного стола. — Даже не беспокойся. И кстати, не переживай: взлом базы вовсе не делает тебя преступником. Мы все здесь любознательные, а инициаты наверняка знали, что мы на них же тренироваться и станем. Нужно же оттачивать мастерство, в конце концов.

Макаров как-то резко помрачнел. Настроение у него менялось тревожаще быстро.

— Взлом базы, может, и не делает… — Он замолчал и прочертил пальцем по столу.

Олег насторожился.

— А что делает? — не смог удержаться он от вопроса.

— Ничего!

Тёма встал и, не прощаясь, вышел из кухни.

Олег вздохнул. Надо бы с ним по-хорошему по душам поговорить, но пока что нет времени. Неизвестно, сколько еще Криш отсутствовать будет и представится ли еще такой же удачный случай, как сегодня. Нет, нельзя упускать ни секунды!

Запершись у себя в комнате, Волков сосредоточился и по инструкциям, полученным от Артема Макарова, принялся за взлом информационной базы академии. Система оказалась умной, и некоторые уровни защиты существенно изменились, но Олег был уже готов к этому и неплохо справился. Вскоре адрес московской квартиры Криша оказался на руках.

Олег посмотрел в окно. Уже смеркалось. Успеет или нет?..

Ладно, придется рискнуть.

Он потрепал за ухо довольного Чуда, натянул черную куртку с капюшоном и вышел из комнаты, готовый к вторжению на территорию противника.

* * *

Юля добросовестно грызла гранит науки до самого вечера, пока строчки из учебника не превратились в рой разъяренных пчел, кружащихся вокруг нее, норовящих ужалить в глаза.

— Хватит! — решила девушка. — Хорошего понемножку, а плохого — тем более!

За окном уже стемнело. Сидеть одной в комнате Юле вдруг показалось страшно. Ей мерещились какие-то тени, слышались странные звуки — то скрипнет пол, то будто кто-то снаружи поскребется в стекло…

— Перезанималась! — громко объявила Красицкая. — Так я точно сойду с ума! Нужно выбираться к людям.

Она позвонила Олегу, но у того оказался выключен телефон. И у Алисы, как ни странно, тоже.

«Может, они вместе?» — мелькнула в голове неприятная мысль.

На всякий случай Юля постучала к друзьям в комнаты. Никто не ответил…

А ощущение беспокойства так и не проходило. Девушке казалось, что кто-то внимательно за ней наблюдает. Иногда чужой взгляд просто-таки сверлил затылок, но стоило оглянуться — никого не было.

Из общей гостиной доносились голоса. Вообще-то Юля не слишком жаловала однокурсников, особенно после того как те решили принести в жертву именно ее, но сегодня было не до старых обид. Ей физически требовалось человеческое общество. Хотя бы для того, чтобы не сойти с ума от непонятного страха, чтобы не вздрагивать от малейшего шума.

«Ничего страшного, посижу с ними… если там нет старосты и ее шакалов», — решила Красицкая.

В гостиной собралось человек десять первокурсников. К счастью, Ники и ее свиты среди них не оказалось.

Девочки, сгрудившись вокруг Татьяны, занимались гаданием. Вернее, гадала Татьяна — способность к гаданию и являлась даром этой неприметной худенькой девушки с жидкой косичкой какого-то мышиного цвета и тусклым, словно запыленным, лицом.

Юля тоже присоединилась к ним, присев на подлокотник цветастого дивана — в гостиной, как и во всем общежитии, было довольно уютно, а погашенный верхний свет и зажженные свечи в высоких канделябрах создавали особую мистическую атмосферу.

— О, Красицкая! — приветствовали Юлю девчонки. — Сейчас мы все о твоих любовных тайнах узнаем! Разложи ей, Таня!

Таня послушно взялась за колоду Таро.

— Не надо, я просто так посидеть с вами пришла, — попыталась возразить Юля.

— Конечно! — хмыкнула бойкая Лиза. — Хочешь узнать наши тайны, а свои оставить при себе. Ну уж нет! Или будь как все, или уходи.

Юля осмотрительно промолчала, и Таня, прикрыв глаза, выложила на стол три карты рубашками кверху.

— Сейчас посмотрим… — пробормотала она, перевернула и застыла, глядя на стол.

— Ну что там? — нетерпеливо спросила все та же Лиза.

Юле вдруг отчего-то сделалось очень не по себе. Зачем все это гадание? Не нужно было и связываться, все равно ничего хорошего из этого не выйдет…

— Ничего. — Таня поспешно смешала карты. — Кажется, не попала, бывает.

— Там Смерть, Башня и Дьявол, — тихо сказала одна из девушек.

Гадалка сердито на нее взглянула.

— Это еще ничего не значит, даже если я и не ошиблась. Смерть далеко не всегда означает смерть в буквальном, физическом смысле. Это просто карта перемен. Что-то умирает, что-то появляется… Это нормально. То же самое с Башней — крушение еще не неудача. Напротив, часто это указание на шанс вырваться из оков, преодолеть какие-то сдерживающие обстоятельства. В общем, ничего страшного, не принимай близко к сердцу. — Она посмотрела на Юлю.

— Поняла. — Юля попыталась улыбнуться, хотя ощущение тревоги усилилось. Что бы ни говорила Таня, видимо, эти карты не к добру, и то, что они выпали все вместе — дурной знак. — Я не принимаю…

— Вот и хорошо! — Таня резко поднялась и сложила колоду. — Всё, на сегодня хватит. Больше гадать не буду.

— У-у-у! — пронесся дружный вздох разочарования.

Девочки еще пытались уговорить гадалку, но та твердо стояла на своем.

— Ладно, — согласилась она наконец, — гадать я не буду, но сделаю кое-что еще… Классе в седьмом мы увлекались вызовом духов… давно этим не занималась. Хотите попробуем?

Разумеется, все тут же согласились. Спиритический сеанс, пожалуй, еще интереснее, чем гадание.

Приготовления прошли быстро. Вскоре на столе лежала специальная доска для спиритических сеансов.

— Ну вот… — Таня неуверенно оглядела собравшихся. — Только я предупреждаю, что может не получиться. И вообще, я не специалист, больше, сами знаете, с Таро работаю.

— Давай уже! — не выдержала Лиза. — Хватит ломаться!

И вдруг доска пришла в движение. Это было странно, потому что Юля ясно видела: никто и не притронулся к ней.

«Я ЗДЕСЬ», — сложились из букв первые слова.

— Кто ты? — спросила вслух Таня.

«ДУХ», — последовал ответ.

— Зачем ты пришел к нам?

«СКАЗАТЬ НЕЧТО ВАЖНОЕ».

— Говори! — велела Таня. Она побледнела, будто из нее окончательно высосали все соки, и казалась измученной.

«ОДНА ИЗ ВАС В БОЛЬШОЙ ОПАСНОСТИ», — возникла новая надпись.

Юле становилось все более не по себе. Ей захотелось толкнуть доску, прервать этот дурацкий сеанс, чтобы не видеть ответа. Но девушка не могла даже пошевелиться. И только рука судорожно вцепилась в подлокотник дивана.

— Кто же именно? — спросила тем временем Таня.

— ЮЛЯ.

Чего-то такого Юля и ждала, поэтому не удивилась, а только еще сильнее сжалась.

— И что же ей угрожает?

Доска вновь завертелась, стрелка поочередно стала указывать на буквы «Р», «О», «М», «Е»…

— Ромео! — догадавшись, дружно выдохнули девочки.

Но тут распахнулась дверь, щелкнул выключатель, и в комнате вспыхнул яркий свет.

— Все, девочки, заканчивайте! — строго проговорила комендантша. — Что это за таинственные ночные посиделки? Завтра, если вы забыли, понедельник и у вас насыщенная программа.

— Но, Галина Сергеевна…

— Я уже давно Галина Сергеевна! — отчеканила комендантша и предупредила: — Вернусь через пять минут.

Когда она скрылась за дверью, Юля посмотрела на стол. Доска оставалась неподвижна.

— Ты здесь? — спросила Таня.

Доска не тронулась.

— Всё, сеанс прерван, а значит, окончен. — Медиум развела руками.

— А что это был за дух и почему опасность грозит Красицкой? Что вообще за опасность? — поинтересовалась Лиза.

— Наверное, мы этого уже не узнаем… Я вообще предупреждала, что не очень хороший медиум, — вздохнула Таня. — Карты — да, мое, а со всеми этими духами у меня всегда не то чтобы получалось…

— Он говорил про Ромео, — напомнила Лиза, которая не привыкла не получать ответов на свои вопросы. — При чем тут Ромео? Может, этот дух имел в виду Артема? Он же играет роль Ромео?

— Тогда и Юлю назвали бы Джульеттой… — неуверенно возразила та же девушка, которая разглядела карты, сулящие дурные предзнаменования. — А он сказал «Юля»…

Девушки уставились на Юлю, словно ожидали, что она сама все им сейчас объяснит.

— Я не знаю, почему Ромео и как он мне угрожает! — Юля уже сто раз пожалела, что решила присоединиться к компании. — Наверняка все действительно ерунда и пустяки. По крайней мере по сравнению с гневом Галины Сергеевны. Не знаю, как вы, а лично я иду к себе.

Закрыв за собой дверь в свою комнату, Юля прислонилась к ней спиной и слушала, как в напряженной тишине глухо стучит ее собственное сердце.

13. Проникновение

Проникнуть в дом Криша оказалось довольно легко. Код Олег набрал, даже не думая, затем уверенно назвал консьержке номер одной из квартир, где кто-то сейчас увлеченно играл в стрелялку.

Лифт, неожиданно чистый, без единой накорябанной на стене надписи, поднял Волкова на девятый этаж. Далее — первый рубеж укреплений: общая дверь на четыре квартиры. Олег надел принесенные с собой кожаные перчатки и приступил к делу. Замок совсем простенький, открылся легко.

Волков шагнул в небольшой коридорчик. Одна из стен была разрисована кем-то вручную — простенький, но милый пейзаж с березкой, на другой стене — горшки с цветами. Признак уютного, благоустроенного быта. Весь дом производил очень милое впечатление, сразу видно, что живут здесь благополучные культурные люди. Парень остановился. Если раньше его задумка была лишь теорией, теперь он перешел к практической части. Переступил рубеж — влез на чужую территорию, в чужое жилье. Он фактически становился на положение вора. От этого внутри стало неприятно, как от запаха дотлевающего окурка чьей-то вонючей сигареты.

Но был ли другой выход? Он подумал о Юле и об Алисе… Нельзя оставить их без помощи!

И Волков шагнул к гладкой черной двери. Положил на нее руку, прислушиваясь к своим ощущениям. Вскоре перед мысленным взглядом возникла картинка — переплетение тонких нитей. Олегу было понятно то, что он видел: сигнализация, видеокамера, дополнительный электронный элемент в замке. Да у Криша тут настоящий Форт-Нокс![11]

Он осторожно корректировал линии, стараясь сделать вмешательство минимальным, чтобы не напортачить с чувствительными механизмами и оставить как можно меньше следов. Сейчас Олег не чувствовал себя человеком. Он был электронной системой, подключенной к системе устройств, ее маленьким винтиком. Электрическая энергия свободно протекала через его тело, транслируемая исправно работающим механическим сердцем. Спокойно, размеренно, плавно…

Постепенно нужные детали складывались в пазл. Оставался только последний штрих… Олег вытащил заготовки для ключа, подстроил их под личинку замка и открыл первый из них. Затем подстроил ключ под второй замок. Оставалось только открыть…

— Эй, что ты здесь делаешь?..

Волков медленно оглянулся.

Из полуоткрытой двери квартиры напротив выглядывало девичье лицо и длинная прядь черных волос.

Это был провал! Сейчас она решит, что к соседу забирается вор, и вызовет полицию. Что же делать?.. На то, чтобы принять решение и собраться, у него оставалось не более полутора секунд.

— А, привет. — Олег изобразил улыбку, мысленно ища ее мобильный… так, есть… и вай-фай включен… очень удачно — бери и подключайся… — Ты же… Наташа? Кирилл о тебе рассказывал.

— Да? — Девушка, уже собиравшаяся захлопнуть дверь и приступать ко второй части действий, включающих вызов полиции, остановилась. — И что же?

— Нет, не думай, ничего особенно. Просто сказал, что ты… очень милая… — импровизировать на ходу было сложно. Уж легче бы взломать еще одну охранную систему!..

Девушка смерила его изучающим взглядом.

— А ты…

— Я Артем, — неожиданно соврал Олег. — Кирилл сейчас в Питере и, пока его нет, попросил… — что же он мог попросить… вот ведь незадача! Взгляд остановился на горшках с цветами, — полить цветы.

Это, конечно, очень рискованно. Девушка могла бывать в квартире Криша, и у него могло не оказаться никаких цветов… но, с другой стороны, в таком благоустроенном доме, с такими милыми соседями наверняка, хотя бы ради простой маскировки Криш тоже постарался обустроить свою квартиру, придав ей домашний уют.

— Цветы? — Наташа, уже полностью высунувшаяся из-за двери, как высовывается из своей раковины улитка, слегка нахмурилась. — Я не думала, что он так беспокоится о своих кактусах. По-моему, он и сам иногда забывает, что они требуют полива.

Вот ведь не повезло — не попал…

Олег пожал плечами. И тут под ноги девушке, громко лая, выскочило маленькое мохнатое существо.

— Феня, фу! — прикрикнула девушка.

А крохотная собачка, должно быть, только что проснувшаяся и учуявшая чужого, продолжала заливисто лаять, демонстрируя бдительность и в то же время предусмотрительно избегая приближаться к Олегу.

— Защищает. — Он улыбнулся, теперь уже искренне. — У меня тоже собака. Когда Чуд был щенком, крохотным и неуклюжим, он тоже никого не боялся. Однажды отогнал здоровенную матерую кошку.

Волков не стал уточнять, что эта кошка была еще и львицей, а на самом деле египетской богиней Сехмет.

— А Фенька знаешь, на каких собак бросается! — тут же откликнулась Наташа.

Напряжение исчезло. Двое собачников всегда найдут о чем поговорить. Они проболтали еще минут пять. Феня, уже освоившись с компанией Олега, превратилась из бешеной фурии в милую домашнюю собачку и даже подставила почесать свое редкошерстное розовое брюшко. А потом Олег, словно опомнившись, посмотрел на часы.

— Уже поздно, — вздохнул он, — а у меня еще дела… И… кактусы эти проклятые… Сам не поливает, так что же друга не пригнать на подсобные работы…

— Это точно! — Девушка засмеялась. — Я сама ему раза три цветы поливала.

— Счастливо, было приятно познакомиться. Надеюсь, еще увидимся.

Олег повернул в замке ключ, молясь про себя, чтобы все прошло гладко. Замок щелкнул положенное количество раз, дверь открылась.

— Пока! — за спиной хлопнула дверь. Соседка Криша ушла. Ну, слава богу!

Волков вошел в квартиру и без сил прислонился к двери. Эта беседа далась ему с трудом. Даже грузить кирпичи и то было бы, наверное, легче! Олег посмотрел на свои руки. Хорошо, что девушка не обратила внимания на то, что он в перчатках. Впрочем, на улице уже прохладно. Мог же он надеть их просто ради тепла и по рассеянности не снять в помещении…

Ладно, не нужно тратить время. Чтобы не наследить, он стащил с себя ботинки. Нога опять разболелась и казалась деревянной.

Хромая, Олег прошел на кухню и включил свет. На окне стоял горшок с фиалками. Выходит, про кактусы Наташа пошутила. А он-то чуть не спалился. Слава собакам всех видов и размеров, приходящим на помощь в самое нужное время!

Кухня Криша выглядела ухоженной и по-домашнему милой.

Олег прошел в комнату. Та же чистота. Белый пушистый ковер, шкаф с книгами, низкий диван, стеклянный столик… Минимализм и простота. Ничего подозрительного. А вот и компьютер. Волков подключился к нему и быстро перекачал содержимое папок. Потом поискал в Сети, на всякий случай скопировал и ссылки на сайты, где Криш бывал в последнюю неделю.

Кажется, все. Можно уходить.

На столике лежала тонкая пачка распечаток. Олег перелистал их, с удивлением узнав скан страниц старинной книги с готическим шрифтом и обильными виньетками. Это оказалась все та же пьеса Шекспира, которая с маниакальным упорством преследовала всех их. Ну что за замкнутый круг?! А Криш тут при чем? Он ведь ни разу не пришел в их театральную студию… И вдруг Олегу показалось, будто кто-то с силой ударил ему под дых. С черно-белой старинной иллюстрации на него смотрело знакомое лицо…

* * *

Знакомый сад изменился самым страшным образом.

Розы, оплетавшие когда-то балкон, были сломаны и висели безжизненными сухими кистями… Прекрасные мраморные статуи разбиты. Юная Артемида, которая казалась девушке похожей на нее саму, лежала на земле, запрокинув к серому грозовому небу нежное лицо, рассеченное трещиной, и в глазницах застыло страдание… Даже посыпанная мелкими камешками, всегда идеально ровная дорожка оказалась испорчена — по ней словно тащили что-то тяжелое…

И… никого. Ни садовника, ни слуг, ни кормилицы…

Дом тоже производил впечатление заброшенности, а над ним громоздились тяжелые черные тучи.

Ее уютный милый мир был разрушен, раздавлен чьим-то громадным тяжелым ботинком.

Под ногами что-то блеснуло. Девушка наклонилась и подняла маленькую брошку в виде лилии… ее подарила на тринадцатилетие мама… Брошка оказалась сломана, нежный лепесток погнулся, а перламутровая пластина треснула и выскочила из гнезда. Теперь ее не починить! Брошка сломана, и это навсегда.

Только сейчас, прижимая к груди крохотную безделушку, символ ее прежней счастливой и беззаботной жизни, девушка заплакала.

Сверкнула молния, и почти тут же загрохотал гром. Гроза была совсем близко. Все сильнее дул ветер, разметая по дорожке сухие лепестки мертвых цветов. Новый огненный зигзаг прочертил черное небо, словно рубец. И вдруг девушка поняла, что уже не одна. Кто-то приближался к ней со стороны опустевшего дома.

Она оглянулась и увидела темный силуэт.

Бежать! Бежать, пока не поздно!

Девушка подхватила длинную юбку и бросилась прочь по разбитой дорожке разоренного сада. Ноги подкашивались, она то и дело спотыкалась и, даже не оборачиваясь, чувствовала, что преследователь всё ближе и ближе. Она была голубкой, он — хищным вороном, преследовавшим добычу. Ещё немного, и острые когти вонзятся в ее беззащитную спину, обагрятся ее кровью.

Бежать! Бежать! Все равно куда, лишь бы спастись!

Она хотела молиться, но слова молитв исчезли из памяти. Она осталась одна — один на один с собственным страхом, преследующим по пятам. Стремительно темнело, словно сам ад сходил сейчас на землю.

Сад казался ей чужим и страшным. Вот и беседка… но при вспышке молнии стало видно, что одна из ее опорных колонн рухнула, крыша лопнула, как перезревший гранат, и угрожающе накренилась.

Бежать! Бежать! Но куда? Где в этом мире можно найти защиту?

Ее родное гнездо разорено, может быть, она осталась одна на всем белом свете. Одна… если не считать ворона за спиной.

Он уже выпустил когти… она чувствовала это!

«Ты не уйдешь!» — шепнул ей страх. Он тяжело навалился на плечи, мешая бежать, туманил глаза, отдавался во рту солено-железистым вкусом. Говорят, что надежда есть всегда. Но в этой зловещей ночи ее не было.

Девушка бежала уже из последних сил просто для того, чтобы бежать, чтобы хоть немного отсрочить неминуемую развязку.

Твой дом разрушен, разметён навек.

Где были розы, будут тлен и снег…

Вот вдалеке, высветившаяся вспышкой молнии, появилась покосившаяся ограда. Туда, туда! Там может быть спасение. Она поверила в это и побежала быстрее, но вдруг споткнулась — под ногу попалось что-то большое, кажется, один из обломков статуи — и упала, словно рухнула в бездонную пропасть.

В этот миг он и настиг ее.

Когти вспороли кожу… ах нет… это всего лишь затянутые в грубые кожаные перчатки руки вцепились в ее плечи, а кожу поцарапал большой перстень, надетый прямо поверх перчатки.

Девушка забилась, как пойманная в силки птица, отчаянно закричала…

И проснулась с бешено бьющимся сердцем.

Плечи — там, где их касались руки преследователя, — пылали.

— Это сон! Это сон! Это сон! — словно заклинание забормотала Юля.

Все тело сотрясала дрожь. Ей казалось, будто из темноты на нее смотрят чьи-то глаза…

* * *

Вчерашний день оказался вовсе не таким, как надеялась Алиса. После разговора с обкраденным коллекционером все словно пошло наперекосяк. Криш пытался развлечь девушку, но ей не доставило удовольствия ничего: ни прогулка по Невскому, ни посещение грандиозного Казанского собора, ни ужин в ресторане, вроде бы существовавшем аж с пушкинских времен, где стояло чучело медведя, а меню подавали в виде стилизованной газеты девятнадцатого века.

В поезде, под грохот колес, ей снилось что-то тревожное. В какой-то момент Алиса увидела разоренный парк из своих прежних снов и бегущую по нему девушку, но тут громыхнул гром, вагон как-то особо сильно тряхнуло, и девушку выбросило из сна.

Утром, сойдя на платформу Ленинградского вокзала, где гулял холодный ветер, Алиса снова попыталась поговорить с Кришем о том, что ее тревожило.

— Ты мне доверяешь? — спросил он, остановившись среди идущей толпы, и взял озябшие руки девушки в свои теплые ладони.

— Доверяю, — ответила Алиса, согретая его теплом.

— Вот и не беспокойся. Я все улажу, даже не сомневайся. Все это пойдет нам только на пользу.

Потом Криш отвез ее в общежитие, где Алиса успела принять душ и выпить кофе в компании бледной, рассеянной Юли и хмурого, кажется, невыспавшегося Олега.

Алиса чувствовала вину перед друзьями — и за свое вчерашнее отсутствие, и за все тайны, что стеной встали между ними, но разве можно нарушить слово, данное Кришу? Разве можно предать его доверие?

Трудно выбирать между дружбой и любовью. Нет, это даже совершенно невозможно. Любой вариант превращает тебя в предателя. Что бы ты ни выбрал, ты проиграешь. Таков суровый закон реальности.

— Нам надо поговорить, — тихо сказал ей Олег после завтрака, пока Юля отошла помыть чашку.

Алиса кивнула. Поговорить о чем? О ее безобразном поведении? Да, она виновата, сто раз виновата, но зачем же говорить об этом…

Весь учебный день Алиса провела как на иголках, поддалась на подначивания Никиной коалиции и заработала минус три балла.

Наконец занятия закончились.

«Через пятнадцать минут справа от крыльца», — пришло сообщение на мобильный. Алиса взглянула на Олега, который, стоя всего в шаге от нее, невозмутимо убирал в карман свой телефон. Очевидно, Волков не хотел привлекать внимание Юли. Интересно почему. Не потому ли, что они все же встречаются?..

Девушка вышла из здания и подставила разгоряченное лицо холодному ветру. Как хорошо стоять, закрыв глаза, оставив за спиной волнения и вздорные мысли. Как хорошо чувствовать себя свободной. Кажется, поднимешься сейчас на носочки — и полетишь, подхваченная порывом ветра.

— Алиса…

Она нехотя открыла глаза, возвращаясь к реальности.

— Пройдемся?

Девушка кивнула.

Они вместе вышли за калитку и двинулись по улице среди немногочисленных прохожих. Потом Олег свернул в какой-то тупик, где не было людей, остановился и повернулся к Алисе.

— Я хотел поговорить о Юле…

Алиса почувствовала разочарование. Почему-то она думала, что разговор пойдет об их отношениях, и надеялась на это, и опасалась этого…

— Хорошо, — кивнула она, стараясь выглядеть невозмутимо. — И что именно тебя тревожит?..

— А ты не догадываешься? — Волков разглядывал ее, немного прищурившись.

Неужели он откуда-то знает о тех странных снах? Или Олег тоже общался с коллекционером по поводу украденного флакона?..

— Ты о чем? Говори поконкретнее, — тем не менее попросила она, предоставив ему начинать партию.

— Вот об этом.

Олег достал планшет, который всегда был у него под рукой, и протянул Алисе.

Девушка взяла. На экране оказался скан страницы, взятой, кажется, из старинной книги на странном английском, староанглийском, должно быть. Но как поняла Панова, иллюстрация была к пьесе «Ромео и Джульетта». На балконе в классической позе, прижимая руки к груди, стояла красивая темноволосая девушка. Не узнать ее было невозможно.

— Ты хочешь сказать… — пробормотала Алиса и запнулась.

— Да, это Юля Красицкая, если ты не узнала, — сухо ответил Олег.

— Но… не понимаю… — Алиса увеличила изображение и принялась внимательно разглядывать страницу. — Это стилизация, да?

— Нет. Это скан одного старинного английского издания. Оригинал можно найти в Оксфорде, в музее искусства и археологии.

— Неужели так бывает! — удивилась Алиса. — Эта девушка на картинке — точная Юлина копия!

— Это еще не все. — Олег загадочно улыбнулся. — Перелистни-ка страницу.

Алиса провела по уголку экрана, страница перевернулась, и на следующем книжном развороте Джульетта и Ромео оказались изображены вместе. У Ромео было гордое красивое лицо… показавшееся девушке смутно знакомым.

— Представь, что ему лет на десять-пятнадцать больше, — предложил наблюдающий за ее реакцией Волков.

— Не может быть! — выдохнула Алиса.

— Вот и я тоже сначала удивился… Пойдем куда-нибудь в кафе, хватит торчать на ветру. — Олег взял все еще не пришедшую в себя от изумления девушку под локоть и повел между домами к небольшой полупустой кафешке.

Они выбрали место подальше от других, в углу зала, заказали кофе и по куску пирога.

— Нужно рассказать о том, что ты узнал, Кришу, — сказала Алиса, когда ей принесли большую чашку капучино, о которую девушка принялась греть озябшие на ветру пальцы.

Олег усмехнулся.

— Он знает.

— То есть?! — Алиса вздрогнула и едва не опрокинула на себя кофе.

— То есть он прекрасно знает про Ромео и Джульетту и, если до сих пор ничего не рассказал тебе, значит, ведет какую-то свою игру. А тебя использует вслепую. Ты же для него просила разузнать про тот антикварный флакон?..

— Нет! Криш не такой!

— Он знал о Юле. Если не с самого начала, то уже некоторое время. Я уверен, он и сейчас знает гораздо больше, чем мы.

Девушка опустила голову — каждое слово Волкова ранило.

— Но, наверное, он… он просто не мог нам рассказать! — возразила она, судорожно ища в голове объяснения действиям Криша.

— Чтобы сохранить наш покой, — хмыкнул Олег. — Криш всегда такой деликатный!.. Ты, конечно, можешь сколько угодно его оправдывать, но я считаю, у него есть свои планы, и наш замечательный куратор не хочет, чтобы мы о них узнали.

Оба замолчали.

Принесли десерт, но аппетит у Алисы уже пропал, и даже источающий пряно-сладкий аромат корицы пирог вызывал теперь у девушки лишь отвращение.

Криш… их поцелуй на крыше… его руки, греющие ее… все то, что между ними было, и то, что уже никогда не случится… Как же это больно!

«Наверняка все можно объяснить. Он просто не хотел тревожить меня понапрасну…» — мелькнула в голове мысль.

И тут Алиса поймала сочувственный взгляд Волкова, ударивший под дых даже сильнее, чем предательство Криша. Она не нуждается в сочувствии! Она не нуждается в любви. Она — кошка, гуляющая сама по себе. Чудовище, полюбить которое нельзя.

— Извини, наверное, я был слишком груб… — Олег тоже не притронулся к своему пирогу.

Алиса с трудом вдохнула. Легкие казались ей тяжелой металлической конструкцией. Наверное, там, внутри, сломался какой-то клапан, и вся система вышла из строя.

— Нет, все в порядке. Я в порядке. — Она поднесла ко рту чашку — не для того, чтобы отпить кофе, а для того, чтобы скрыть невольную болезненную гримасу. — Ты поступил правильно, когда рассказал мне об этом… Но не о том речь. Нам нужно понять, что происходит, и спасти Юлю. Ей действительно угрожает серьезная опасность. Я знаю…

14. Разоблачение

Олег поймал Артема Макарова после семинара.

— Пойдем поговорим.

Макаров пожал плечами:

— Пойдем. У тебя опять научный интерес?.. Всё к тому же? Не получилось, да?..

Они вышли из здания академии и устроились в тихом уголке, где, как Олег точно знал, не было записывающих устройств.

— До твоих высот мне, определенно, очень далеко. — Волков сел на торчащий кусок арматуры и поудобнее пристроил свою трость. — Ты, говорят, в последнее время много практиковался и кое-чего достиг.

— Кто говорит? Руководитель семинара?

Тёма остался стоять и возвышался теперь над Олегом, так что тому приходилось смотреть снизу вверх.

— Нет, он пока еще не знает обо всех твоих успехах… — Волков сделал многозначительную паузу.

Артем заметно напрягся, даже уши у него покраснели.

— Ты это о чем? Ты что, все же решил меня заложить?!

— Нет, не решил… — Олег покачал головой, разглядывая парня. Симпатичный, обаятельный, но уж слишком неуверенный в себе… как раз такими удобнее всего манипулировать. А зря он так. Наверняка Жанне Тёма нравился просто так и без всяких подарков. — Но мне от тебя кое-что нужно…

— Сколько? — на лице Тёмы появилась презрительная гримаса.

— Я не о деньгах. И я знаю про кубок…

Он, конечно, блефовал, не был уверен, что к краже кубка причастен именно Макаров, но большинство фактов говорило именно об этом. Кто лучше всех разбирается с электроникой? Артем. И деньги у него появились как раз после кражи, а ведь они не от родителей: все на курсе уже знали, что Макаровы живут очень небогато.

В общем, рискнуть стоило. И риск оправдался.

Макаров дернулся, а потом сразу как-то обмяк и тяжело опустился на кусок трубы рядом с Олегом.

— И что тебе нужно? — спросил он тихо, даже не пытаясь отрицать.

Значит, попал. Прямо в яблочко.

— Правду. Всего лишь правду. Тебе же станет легче. Тебе же давно хотелось выговориться, ведь так? Ты ведь нормальный пацан, а не какой-нибудь вор-рецидивист…

Тёма сидел, низко опустив голову.

— Ну? — напомнил о себе Олег. — И не считай, что я из пустого любопытства спрашиваю. Твой поступок может очень навредить одному хорошему человеку. А я даю шанс если не исправить содеянное, то хотя бы частично искупить свою вину. Хорошее предложение, подумай.

Макаров еще помолчал, глядя куда-то себе под ноги, а потом заговорил — тихо и словно механически:

— Я не хотел красть. Я знал, что это плохо… Но так получилось… Он убедил меня…

— Он? — переспросил Олег.

— Да, Роман… Роман Антонович. Он позвал меня как-то остаться после репетиции… поговорить об образе Ромео. Мы пошли в кафе… Он очень интересно говорил… а еще угощал меня вином. Говорил, что настоящий Ромео не гнушался хорошего вина…

— И ты набрался?

— Я достаточно много выпил… — Тёма тихо вздохнул. — И на меня напала болтливость. Мы так доверительно разговаривали, что я спросил у Романа совета по поводу одного… сердечного дела…

Олег терпеливо ждал, когда Макаров продолжит, и тот приступил к дальнейшему рассказу:

— Роман сказал, что любовь — это хорошо, но все до единой девушки, даже лучшие из них, очень меркантильны. Что поделаешь, такая эпоха, романтические времена бескорыстных чувств давно прошли. Сейчас девушка и не взглянет на парня, который не сможет водить ее в модные клубы, делать подарки и все прочее… Ты знаешь, папаша у меня не шибко богатый. Я так и сказал. «Что, — говорю, — если денег на все эти экивоки нет?» А он мне: «Что значит «нет»? Заработай! Найди способ, пойди на риск, будь смелым! Кто ты — мужчина или тряпочка для пыли?»

— И тогда он предложил тебе способ получить деньги, — уточнил Олег.

— Нет… Но эти слова меня серьезно задели. Я пытался заработать, используя свои знания электроники. По-честному… Хотел войти в компьютерный бизнес, но мне не дали, а еще едва не накостыляли по шее… А потом на меня вышел Кирпич… Это парень из моей старой школы. Собственно, его после восьмого класса выставили. Он дождался меня у общежития, даже не представляю, как разыскал, и намекнул, что есть дело, на котором можно хорошо заработать. Я спросил: «Что за работа? Наверняка что-то криминальное». Чего еще от такого типа ждать, а Кирпич заржал: «Ясное дело, мол, не собачку выгуливать. Но не ссы, Тёма, ничего стремного делать не придется — только с электроникой разобраться. За это, мол, некий крутой чел отвалит десять кусков». И не рублей — евриков…

— Солидная сумма, — кивнул Волков. — Наверняка и на подарки хватит, и самому приодеться…

Макаров хмуро посмотрел на Олега.

— Я не осуждаю, — поспешно заявил тот. — Рассказывай дальше.

— А дальше и рассказывать нечего. Пошли мы с Кирпичом и еще каким-то типом к музею. У них уже был план здания, с черным ходом. Я разобрался с замками, сигнализацией и камерами, а дальше — не мое дело. Даже знать не хотел, что им там нужно…

— Я тебя понимаю, — пробормотал Олег, вспомнив свою не слишком честную вылазку в квартиру Криша.

— Но я сам ничего не брал! — торопливо заверил Антон. — Я потом, на следующий день, узнал, что они оттуда взяли. Кубок какой-то старинный… Зато ей так подарок понравился… и я себя человеком чувствовать стал…

— Человеком? — Олег хотел воздержаться от морализаторства, но не мог. — Разве человека шмотки определяют? Ты хоть понял, во что ввязался? Теперь эти твои дружки, если им потребуется, тебя шантажировать станут и на новые преступления отправят. Коготок увяз — попалась птичка. А что, отличный специалист. Инициаты будут тобой гордиться!

— И что теперь?.. — произнес Тёма совершенно безжизненным голосом.

— Помни, что ты не один. Я считаю, пока не стоит никому больше об этом рассказывать. Но если возникнут какие-то проблемы или тебя опять о чем-то попросят, приходи ко мне. Будем решать вопросы вместе.

— Ты действительно хочешь мне помочь? — в голосе Тёмы впервые появилась надежда.

— Хочу. — Олег протянул руку, и Артем горячо ее пожал.

— Я… могу для тебя что-то сделать? — спросил он, вставая.

— Дурак. — Волков усмехнулся. — Я же не для этого помощь предложил. Хотя… если услышишь что-нибудь про этот кубок или Роман Антонович тебя о чем-нибудь попросит, скажи мне, буду благодарен.

— Спасибо. — Тёма заметно повеселел. — Знаешь, а мне действительно стало легче.

* * *

Алиса нажала отбой и медленно пошла по мокрой от недавнего дождя дорожке. Ее первые серьезные отношения только что потерпели крах.

Она позвонила Кришу со смутной надеждой, что все еще объяснится, что Олег не прав в отношении его. Но Криш не ответил ни на один вопрос, а замечание: «Я очень волнуюсь, не связано ли все это с Юлей Красицкой» — и вовсе пропустил мимо ушей. Выходит, он и вправду использовал Алису вслепую и даже не собирался ничего ей объяснять.

Как же так вышло? Она же с самого начала думала, что не станет влюбляться, что нельзя никого пускать в свое сердце, ничего хорошего из этого не получится… А потом… потом увлеклась, как дура. Забыла о собственных правилах. И наказание не замедлило последовать. Заслуженное наказание за ее собственное легкомыслие.

Зазвонил телефон. Алиса вздрогнула. Наверное, Криш одумался и звонит, чтобы все ей рассказать…

Но звонил всего лишь Олег Волков.

— Привет, Тёма сознался. Он помогал похитить из музея кубок. Нет доказательств, но я предполагаю, куда ведут следы.

— Хорошо, — вяло согласилась девушка, но собеседник словно и не заметил ее настроения.

— Могу поспорить, что к пропаже флакона причастен кто-то из ближайшего окружения… Знать бы, кто это: парень или девушка…

— Девушка, — машинально ответила Алиса, — она антиквару голову так задурила, что тот не помнит, что было и как он лично отдал ей кубок.

Олег даже присвистнул.

— Девушка, притом специалист по мозгам! Интересное кино! Не помнишь ли ты случайно такую на нашем курсе? Из тех, кто все время рядом вертится?

Ответ был очевиден: Ника. Пожалуй, она самая сильная на своем семинаре. А человек… или кто он там… собирающий предметы, находит в качестве исполнителей самых способных, ловко подбрасывая каждому привлекательную для него приманку. Каждому свою, в этом он мастер.

— Она будет все отрицать. — Алиса остановилась у голого куста, на котором вовсю чирикали, радуясь чему-то, всклокоченные воробьи, словно и не замечали подступающей зимы.

— Тем интереснее. Хотя, если честно, я знаю, как ее прижать.

— И как же?

Во время разговора боль немного отступала, Алисе даже стало любопытно.

— Элементарно, Ватсон! Как раз проверяю сейчас сайт заказа железнодорожных билетов за последние три дня.

Это напомнило Алисе о ее собственной поездке, принеся новую волну боли… Криш ее использовал… Когда находился так близко, что она чувствовала его тепло, когда согревал ее руки в своих… Все это только игра, только необходимость.

— Вот! Нашел! — раздался радостный вопль Волкова. — Она как раз в субботу ездила, после репетиции, а обратно — ночным поездом. Теперь мы ее прижмем!.. Только все-таки не понимаю, откуда в той книге портреты…

— Может, художник рисовал с натуры? — предположила девушка.

— Может быть… Но что-то все равно не сходится… Ладно, покопаюсь еще… И у меня к тебе большая просьба… — Олег сделал небольшую паузу. — Если не сложно, ты бы не могла сейчас проводить побольше времени с Юлей. Ну, чтобы не выпускать ее из вида, мало ли что?..

— Ты прав. — Алиса кивнула.

Она сосредоточилась на собственных проблемах и позабыла, что подруга находится в большой опасности. Нельзя зацикливаться на своей боли и плевать на весь мир. Нужно уметь переступать через разочарование и идти дальше.

— Увидимся! — Волков повесил трубку.

Алиса улыбнулась. Эти крохотные воробьи, не боящиеся грядущей зимы, мудрее, чем она сама. Да, плохо. Да, больно. Но если раскрашивать свою жизнь в черные тона, она и будет мрачной и полной безысходности. Каждый сам делает свой выбор.

Она открыла адресную книгу и набрала Юлин номер.

— Привет, это Алиса. Не скучаешь? Может, посидим немного в кафе, а то после семинара голова разболелась! Нельзя столько спать. Будь другом, составь мне компанию, очень нужно развеяться.

— Хорошо, я не против, — немного удивленно отозвалась Юля.

* * *

Весь остаток дня Олег провел за компьютером, изучая самые разные материалы. Нику он решил пока не трогать. Зачем: все равно ее участие уже доказано, а потревожить старосту — значит спугнуть того, кто стоит за ее спиной. Нет, пока что рано. Пока еще не все козыри собраны.

Алиса в это время сидела в кафе с Юлей, и Волков был очень рад, как ловко занял Панову. Ей самой сейчас вредно находиться в одиночестве. А так — сплошная польза: меньше мрачных мыслей, да и Юля под надзором. Вдвоем справляться со сложностями гораздо легче!

Оставалось только разрешить одно противоречие, которое никак не давало Олегу покоя, а для этого требовалось дождаться ближайшего занятия театральным мастерством.

Но вот наконец наступил четверг.

Сегодня Роман проводил занятие не так интересно и энергично, как бывало раньше. Режиссер казался рассеянным. Кажется, его занимали какие-то собственные мысли.

В перерыве Олег подошел к нему с давно заготовленным вопросом.

— Извините, Роман Антонович, а вы вот говорили, что Ромео прекрасно владел шпагой, но я почитал немного и выяснил, что первые шпаги появились только в шестидесятых годах пятнадцатого века. Это же гораздо позже, чем времена Ромео и Джульетты?..

Режиссер поморщился.

— Вы формалист, молодой человек! — сказал он с презрением. — Шекспир дал своим героям шпаги, и его мир по-настоящему живой. Мы видим всех героев и все события именно такими, какими их описал великий мастер. Такова сила искусства. И настоящее искусство реальнее обыденной жизни!

Волков кивнул. В словах Романа было рациональное зерно. Как ни парадоксально, он действительно дал подходящий ответ, который объяснял очень, очень многое…

— Спасибо, я понял, — искренне поблагодарил Олег.

— Вот и хорошо, Меркуцио, ты всегда был понятливым. — Роман отвернулся, и Олег не понял, пошутил ли режиссер или действительно прочно ассоциировал ученика с персонажем, роль которого тот играет.

Теперь пазл, похоже, наконец-то сложился.

* * *

Юля не знала, что делать.

Еще недавно Роман Антонович казался ей милым, ее к нему даже странно тянуло. А теперь он откровенно ее пугал. Его тяжелый, словно пробивающий насквозь, взгляд, который то и дело останавливался на девушке, приводил ее в состояние паники. Юле хотелось сделаться крохотной и уползти в какую-нибудь щель. Центральная роль в спектакле тоже перестала ее радовать. С каждым днем приближения премьеры, которая была назначена уже через неделю, Юле все меньше хотелось выходить на сцену.

— Ты что нервничаешь? — спрашивал ее партнер по роли Тёма. Даже он наконец заметил Юлино беспокойство.

— Не хочу выступать, — призналась она. — Может, еще не поздно меня кем-то заменить?.. Мне кажется, Ника бы справилась.

— Ты что, рехнулась?! — Макаров посмотрел на нее как на чокнутую. — Придумала тоже! Сколько репетировали… Не заменит тебя староста, да и ее саму заменить некому будет.

Юля вздохнула.

— Слушай, все нормально. У тебя обычный предпремьерный мандраж. У всех бывает, даже у профессиональных актеров, что уж о нас говорить! Ты на нем просто не зацикливайся, и все пойдет как по маслу. Хочешь, я поговорю с Романом, он посоветует…

— Нет! — поспешно перебила Юля. — Не говори ничего Роману! Пообещай, что ничего ему не расскажешь!

И тут же по озадаченному Тёминому взгляду поняла, что говорила слишком эмоционально.

— Как хочешь. Конечно, не скажу… Просто я подумал, что у него большой опыт работы с актерами…

— Спасибо, я справлюсь.

На том разговор и закончился.

Но Юля все так же оставалась рассеянной, поэтому вовсе не удивительно, что на ближайшей репетиции с ней произошло небольшое недоразумение.

Репетиция шла, как это всегда бывает, не без сучка без задоринки, но в целом более или менее неплохо, если не считать одного досадного момента в финальной сцене, во время которой Джульетта, очнувшись от сна и увидев мертвого возлюбленного, брала кинжал Ромео и закалывалась.

Реквизитом для этой сцены служил специальный театральный кинжал с неострым, уходящим в рукоятку, лезвием. Юля без опасения использовала это декоративное оружие и красиво вонзала его себе в грудь (этот момент они много раз репетировали с Романом, и получалось очень хорошо и убедительно).

Однако сегодня произошло нечто странное. Когда Юля схватила кинжал, вдруг выяснилось, что это не бутафория. Клинок оказался острым, как бритва.

На пальце тут же показалась алая полоса, из которой потекла струйка крови.

Девушка, не ожидавшая такого, вскрикнула.

— Что такое? — Олег Волков и Роман Антонович первыми оказались возле Юли.

Юля смотрела на кровь расширившимися глазами. Нет, обычно она не боялась крови, да и как ее бояться, учитывая специфику Юлиного таланта и то, что вот уже почти полгода у них шли интенсивные занятия на семинаре, в том числе в особой больнице, куда доставляли настоящих раненых. Но сейчас капающая на пол кровь показалась девушке дурным предзнаменованием. Очень дурным…

Она подняла взгляд. Режиссер и Олег стояли и смотрели друг на друга… как непримиримые враги… или как соперники.

— Пустяки… порезалась… — проговорила девушка непослушными губами, глядя то на одного, то на другого.

— А мне кажется, не пустяки. — Роман осторожно взял из ее руки кинжал и посмотрел на испачканное кровью лезвие, но не притронулся к нему. — Острый…

— Интересно, как острый кинжал оказался среди реквизита? — громко сказал Волков, продолжая буравить взглядом руководителя театральной студии, словно обвиняя его в чем-то.

— Вы на что-то намекаете, молодой человек? — Роман с готовностью отозвался на провокацию.

— А вы что-то скрываете?

Казалось, между этими двоими сейчас сверкают невидимые молнии.

— Роман Антонович! — вмешался Артем, отвлекая режиссера от Волкова. — Может, врача вызвать?..

Руководитель студии посмотрел на Юлю, и она невольно отступила.

— Нет-нет, не надо… Говорю же, что все в порядке! — торопливо пробормотала девушка. — Ранка маленькая, и кровь уже остановилась.

— Надо найти наш кинжал, а этот я унесу. — Роман жестом опытного фокусника взмахнул большим белым платком, заворачивая в него окровавленный кинжал.

Олег так и стоял, напряженно наблюдая за каждым движением руководителя студии. Юле пришлось даже подергать Волкова за рукав.

— Ты что? — прошептала она испуганно.

— Не люблю случайности, — хмуро ответил Олег. — И не очень в них верю.

— Ты хочешь сказать… — Юля похолодела от внезапной догадки, — что кто-то пытался меня…

— Вряд ли. Сомневаюсь, что ты бы закололась этим кинжалом, — покачал головой Волков. — И все же, пожалуйста, будь осторожна. Очень осторожна.

Девушка кивнула.

— Мне кажется, что все-таки происходит нечто нехорошее… — прошептала она едва слышно.

Олег посмотрел ей в глаза, но не ответил, Юля так и не поняла странного выражения его лица, однако испугалась еще больше.

— Вот и наш бутафорский клинок! — послышался тем временем преувеличенно бодрый голос Романа Антоновича. — Юля, как ты себя чувствуешь? Будем продолжать репетицию или тебе требуется отдых? Пожалуйста, не стесняйся.

— Будем продолжать, — ответила она.

Ей казалось, что она падает в черную бездонную пропасть и падение уже не остановить, как ни старайся. Все сейчас подчинено воле рока. Можно ли бороться с самой судьбой? Стоит ли прилагать усилия, если предначертанное все равно должно случиться?..

— Не бойся. — Теплая рука Олега на миг сжала ее холодные пальцы, и Юле вдруг стало легче.

Рано сдаваться! Собственно, у нее нет даже оснований для беспокойства, кроме странной тревоги и непонятных снов. Все это вполне может оказаться ерундой, простой проверкой… Ну конечно! Как же она не подумала о таком варианте раньше?!

— Роман, я готова, — произнесла Юля уже решительно и оглянулась на Олега.

Тот отступил в зрительный зал, но по-прежнему сосредоточенно смотрел на Юлю.

«Как я могла решить, будто влюблена в Романа Антоновича, когда есть Олег?.. — подумала девушка. — Он сильный и надежный и, конечно, защитит меня, если случится что-то нехорошее… Господи! Ну почему я опять думаю об этом? Конечно же, ничего плохого не случится! Даже думать об этом не надо. Нельзя программировать себя на неприятности!»

15. Попытка

— Готовится ритуал. — Олег, повернувшись к ноутбуку, открыл какой-то документ — мутноватый скан из старой книги. — Вчера был добыт последний ингредиент — капля крови жертвы.

— Это значит, все случится уже скоро… — Алиса обняла руками коленки и беспомощно посмотрела на Олега. — Но… как мы узнаем, когда…

— Я знаю! — Волков победно улыбнулся и, выдержав паузу, добавил: — Во время премьеры.

— Но это же не самое удобное время? Уйма народа, а еще преподаватели… они же не дадут провести ритуал? — усомнилась Алиса.

— А ты не замечала, что все крутится вокруг пьесы? И Юля у нас, оказывается, та самая Джульетта. — Олег перелистнул страничку электронного документа. — Я бы сказал, тут налицо договор с демоном, для ритуала нужны не только все эти вещи, но и энергия зрителей. Значит, премьера.

— Но откуда ты это все знаешь?

— Скачал информацию у одного осведомленного человека. Он, оказывается, очень много всякого нарыл на эту тему. И, как хороший мальчик, записал в одну папочку. И пароль поставил… примерно такой, на каких меня учил когда-то…

Алиса побледнела и непроизвольным движением скомкала край покрывала, на котором сидела.

Он не назвал имени, но девушка, конечно, прекрасно поняла, что речь идет о Крише, и Олег отвернулся, чтобы не ставить Панову в неприятное положение, сделал вид, будто не заметил ее реакции.

— Криш собирается остановить ритуал… — проговорила наконец Алиса.

— Да? То есть можем расслабиться и получать удовольствие, наблюдая за развитием ситуации из партера? — Волков чувствовал злость, хотя и понимал, что Панова до последнего будет защищать Криша.

— Я хотела бы попробовать с ним поговорить… — тихо-тихо сказала девушка. — А мы… что мы сможем сделать?

Олег резко встал, оттолкнув стул.

— Как знаешь, а я не собираюсь наблюдать за теми играми, которые ведут инициаты и твой драгоценный Криш. Я буду действовать, у меня уже есть план, и мне все равно, присоединишься ты ко мне или нет.

В комнате повисла напряженная тишина. Такая зловещая, что безмятежно спавший в углу Чуд заскулил и завозился на своем половичке.

Олег думал, что Алиса уже не ответит. Вероятнее всего, уйдет, хлопнув дверью, и поставит на их странных отношениях огромную жирную точку. Но девушка осталась.

— Я с тобой… — Он скорее догадался, чем услышал ее слова.

В желтых глазах с вертикальным зрачком плескалось отчаяние.

— Алиса, — Олег присел перед ней на корточки, — пойми, я не обвиняю Криша… Но не могу сидеть сложа руки. Я должен спасти Юлю, понимаешь?

И она кивнула.

Для осуществления своего плана Олег встретился в небольшом кафе с мастером, работающим с металлом, и показал ему картину, изображающую предмет, который тому следовало изготовить.

Мастер — молодой человек с собранными в длинный хвостик темными волосами и легендарным именем Данила — долго рассматривал образец, задавал вопросы, качал головой и, в конце концов, озвучил цену. Весьма впечатляющую. Волков даже присвистнул.

— Работа очень сложная, к тому же срочная. Мне целую ночь не спать. Я кузнец, а не волшебник. За другие деньги не возьмусь, да и вряд ли кто возьмется. В общем, решай. — Данила пожал широкими плечами, обтянутыми современным свитером вместо ожидаемой суконной рубахи с вышивкой.

— Я заплачу. Только не теряй времени. — Олег вытащил из кармана пятитысячную бумажку — все, что оставалось на личные расходы до конца месяца.

Мастер внимательно посмотрел на странного клиента и одним глотком осушил принесенную официанткой кофейную чашку.

— Обычно я беру аванс в пятьдесят процентов, — многозначительно проговорил он. — Ну, ради исключения, хотя бы двадцать…

— Это все, что пока есть. Но деньги будут, я обещаю! Это очень важно…

Как же тяжело о чем-то просить! Но о каком неудобстве, о какой гордости речь, когда вопрос — в человеческой жизни!

Данила вздохнул.

— Ладно, верю, — сказал он, перекатывая из ладони в ладонь затерявшуюся в них крохотную чашку. — Ради исключения. Но не принесешь всю сумму — не получишь вещь. Понял?

— Принесу.

Боль от тяжелого рукопожатия мастера отозвалась даже в плече, но Олег заставил себя не морщиться.

— Вот и договорились. Послезавтра.

Мастер ушел, а Олег еще долго сидел над своей чашкой кофе, размышляя, откуда за два дня можно взять семьдесят пять тысяч. Взять кредит? Исключено. Кто ему даст? Попросить у родителей? У отца и так всякая копейка на счету, да и объяснять придется… Одолжить? Но у кого?.. Хотя… Олег потер висок… есть же новоразбогатевший Тёма. Почему бы Макарову хотя бы частично не загладить собственную вину?

Мысль оказалась здравая, и Волков тут же набрал на мобильнике номер однокурсника.

— Привет, это Олег Волков. Нам нужно срочно встретиться.

Они встретились в небольшом кафе неподалеку от общежития. Артем, похоже, несколько волновался, боясь, что речь зайдет о его проступке, и, услышав про деньги, испытал очевидное облегчение, смешанное отчего-то с легким стыдом.

— Семьдесят пять я тебе, конечно, не дам, но кое-что есть… — Он полез в карман и вытащил паспорт, под обложкой которого лежали три сложенные пополам купюры — пятитысячная и две по тысяче. — Вот, это то, что осталось… Я тут накупил кое-чего…

— Это всё? — грустно осведомился Волков, хотя уже догадывался, что денег больше нет: Тёма успел просадить их почти вчистую. — Спасибо. Я тебе отдам…

— Не надо. — Макаров махнул рукой. — Это были дурные деньги. Быстро пришли, быстро ушли — и забудем. Даже не вздумай их отдавать, а то обижусь.

Он был вовсе не плохим парнем, этот Тёма Макаров. Но денег все равно недоставало. Вместе с Алисой Олег набрал еще десять тысяч. И это никаким образом не спасало положение.

— Что будем делать? — Панова оглядела разложенные на столе деньги.

Олег молчал и хмурился. Он — мужчина, добытчик, и находиться в слабом положении было очень неприятно. Но откуда, откуда достать эти чертовы деньги! Хоть наматывай на лицо черный шарф и иди грабить банк!..

Банк… А ведь это действительно идея.

— Я достану деньги. — Олег взял с кровати небрежно брошенную куртку и, накинув ее на плечи, вышел на улицу.

В голове уже сложился план. Деньги можно взять из банкомата. Это, конечно, не очень хорошо, но не будет воровством, потому что Олег обязательно вернет все до последней копейки. Со стипендий, из тех денег, которые дают домашние. В банке, скорее всего, даже не заметят недостачу. Сумма, по их меркам, ничтожная. Но она нужна, чтобы спасти человека.

Пусть его упрекает тот, близким которого никогда не грозила реальная опасность.

Было уже темно. Как раз подходящее для преступления время. Моросил дождь. Олег поежился, плотнее запахнул на груди куртку и двинулся к ближайшему банкомату. «Я верну все до копейки», — повторял он про себя, однако на душе по-прежнему было муторно.

Зазвонил мобильный. Юля.

— Олег, привет! Ты куда-то пропал…

Он угрюмо улыбнулся. Самое время для звонка.

— Привет, так, нужно решить кое-какие дела. Не беспокойся…

— Послушай… — Она смущенно замялась. — Помнишь, как-то мы собирались сходить куда-нибудь вдвоем?.. Просто так. Посидеть, поболтать…

Олег взглянул глаза в глаза глядящей на него ночи.

— Да, Юль, обязательно сходим. Вот только решу свои вопросы. Давай на следующей неделе.

— После премьеры? — беззаботно уточнила она.

Проклятая премьера! Хоть бы ее вообще не было… На миг в голове мелькнула мысль, что можно просто сорвать премьеру, и тогда обряд не состоится, и не нужно больше ничего — ни воровать, ни притворяться… Но нет, план может не сработать, или обряд состоится в другое время. Идти к преподавателям бессмысленно. Если в дело замешан Криш, вполне вероятно, он действует исходя из коллективного решения.

— После премьеры, — обреченно ответил он, наступив в глубокую лужу и зачерпнув ботинком воды.

— Договорились! — Юля явно обрадовалась. — Давай, увидимся за завтраком!

— Увидимся…

Он подошел к банкомату уже с твердой уверенностью и, стараясь больше не думать о моральной стороне вопроса, принялся действовать. Позаботиться о камерах — это раз. Открыть электронный замок на двери, впускающей в помещение с банкоматом — два. Запросить нужную сумму — ровно пятьдесят восемь тысяч, ни копейкой больше.

Когда бумажки оказались в руках у Волкова, он перевел дыхание. Последние минуты казались ему выпавшими из реальности, да и он сам словно был персонажем компьютерной игры.

Человеческая жизнь важнее всего, а поэтому игра все же стоила свеч.

* * *

Она вспоминала, каким увидела его в первый раз. Тогда они были единственными цветными персонажами в черно-белом мире чужих воспоминаний. Сколько же всего произошло с тех пор! Сколько невидимых нитей уже связало их жизни… Она вспоминала улыбку Криша — беззаботную, совершенно ребячью, — и от этого легкой болью щемило сердце. А как он потащил ее смотреть с крыши закат! А как поцеловал…

Алисе потребовалось время, чтобы перевести дух и отставить все воспоминания в сторону, как отставляют опустевший стакан.

— Привет, а вот и я! — Он подошел к ней неслышной легкой походкой и улыбнулся. Точно так же, как она помнила. — Не замерзла?

Криш потянулся поцеловать ее и слегка удивился, когда не получил ответного поцелуя.

— Криш, я очень беспокоюсь о том деле, — сказала Алиса тихо.

Он вздохнул.

— Увы, все не так уж легко. Выследить заказчика краж пока нереально, но я работаю над этим. И не беспокойся за Юлю. Неужели ты думаешь, что в академии, где полным-полно опытных людей со всевозможными сверхспособностями, с ней может что-то случиться?!

— Может, тебе нужна помощь? — предприняла девушка последнюю попытку.

— Нет, — ответил он категорично. — Я даже слышать не хочу о том, чтобы ты снова влезала в какое-то опасное дело.

— А сам? Сам ты никуда не влезаешь? — не выдержала она.

Криш нахмурился.

— Пройдемся?

Они пошли по улице.

— Ты, конечно, винишь меня за то, что я скрывал от тебя правду… — проговорил молодой человек после долгой паузы. — Пойми, я хотел защитить тебя от того, что происходит. Не хотел, чтобы ты вмешивалась. Вот сама скажи: если бы ты узнала о том, что опасность грозит Юле Красицкой, не стала бы предпринимать что-то?

Конечно, Криш прав.

— Но почему бы не остановить виновного раньше? — спросила она.

— Раньше… — Криш усмехнулся. — Ты не представляешь, сколько длится эта история. — Души Ромео и Джульетты уже появлялись на земле. Когда-то инициаты помешали их носителям встретиться, но прошло время — и все началось сначала. Если не порвать замкнутый круг, история будет повторяться бесконечно, из века в век, пока демон не получит того, чего хочет — души обоих влюбленных.

— И что же делать? — Алиса остановилась. Они с Олегом и не предполагали ничего подобного.

— У нас один выход: захватить демона, когда тот окажется уязвим — в момент ритуала. Только так мы сможем спасти Юлю. Ромео уже не спасти, но Джульетту, поверь мне, еще можно. И я сделаю для этого все.

— Почему же ты не рассказал? — Она посмотрела в глаза Кришу.

— Я же говорил, что не хочу, чтобы ты вмешивалась. — Он тоже смотрел на Алису. — Ты не обижаешься?

— Нет… — пробормотала она. — Мне нужно… подумать…

Да, Криш ей очень нравился, но при этом оставался непонятным… Хорошим, умным, но… каким-то чужим.

Ладно, сейчас главное — Юля, остальное потом.

* * *

Юля легла спать в прекрасном настроении. Премьера уже завтра, и все непременно получится. Мандраж исчез. Теперь девушка верила, что спектакль пройдет замечательно. Роль ей явно удавалась, Юля ни разу не сбилась в словах и, оказываясь на сцене, чувствовала себя так естественно, как будто жила там, словно сама была той самой юной и влюбленной Джульеттой.

«А потом мы встретимся с Олегом, — думала она. — Может быть, нам стоит начать встречаться по-настоящему. Все равно с Пановой у него ничего не выйдет, я за ними наблюдала… Я немного труслива, особенно когда речь заходит об отношениях, но ничего… все получится, я точно знаю!»

Она заснула в прекрасном настроении, полная надежд на будущее, но тут же очутилась во власти кошмара.

Тяжелая мраморная плита семейного склепа Капулетти давила на грудь, мешая дышать. Легкие горели огнем от недостатка воздуха, голова кружилась и плыла.

«Они похоронили меня живьем!» — с ужасом осознала девушка.

Она стала биться о плиту, царапая ее ногтями, но только разбила лоб и обломала ногти. Мрамор оставался все так же холоден и безучастен к ее страданиям, а снаружи, похоже, никого не было. Паника усиливалась, воздуха не хватало, и Юля хрипло закашлялась, чувствуя на израненных ободранных пальцах кровь. Она умрет! Умрет здесь в страшных муках! Боже, за что? За что такая невероятно жестокая смерть? За что ей умирать, ведь она так молода и не сделала ничего плохого?!

Плита оставалась незыблемой, как действительность, непокорная нашим мечтам и нашей воле.

— Помогите! — прошептала Юля, прекрасно понимая, что ее никто не услышит. — Пожалуйста, ради Бога, помогите! Ну помогите же мне!

Сердце разрывалось на части, но в последний момент, когда девушка уже думала, что все кончено, плита вдруг отлетела в сторону, словно ее отшвырнула неведомая сила.

В легкие хлынул поток спасительного воздуха, а потом Юля увидела чью-то руку в черной перчатке, протянутую к ней.

— Вставай, я пришел за тобой, — послышался голос.

Девушка взглянула. В воздухе еще висело пыльное облако от разбившейся вдребезги плиты, и среди этого белесого марева Юля увидела чей-то силуэт. Черная фигура показалась девушке огромной, до самого неба. Крик замер у нее на губах, а от ощущения нездешней жути все тело, казалось, покрылось тоненькой корочкой льда. Лучше было умереть в семейном склепе от недостатка воздуха, чем оказаться беззащитной перед этим нечеловеческим созданием, которое было темнее самой ночи и ужаснее самого страшного кошмара.

— Я пришел за тобой, потому что ты принадлежишь мне! — вновь послышался ровный глухой голос.

Юля хотела молиться, но позабыла слова молитв и не могла пошевелить рукой, чтобы сотворить крестное знамение.

Черный силуэт заслонял от нее целый мир. Девушка чувствовала себя оказавшейся под колпаком мухой, но вдруг зловещая фигура дрогнула и развеялась зловонным тяжелым дымом…

Не ожидая ничего хорошего, Юля осторожно приподнялась на локте и вгляделась в темное пространство склепа. Там, за колонной, кто-то стоял… на этот раз, кажется, вполне человеческого вида, и девушка наконец узнала нового гостя.

— Алиса?! — спросила она удивленно.

* * *

Найти Юлю в мире снов оказалось ужасно трудно. Ее след словно поглотила тьма, но Алиса не сдавалась. Круг за кругом, мимо чужих сновидений — счастливых и не очень — она шла, глотая тяжелый туман.

Но вот наконец сквозь мрак забрезжил нездорово серый свет, и девушка вышла на лужайку перед знакомым домом с колоннами. Фамильным домом семьи Капулетти. Однако сегодня особняк оказался плоской декорацией. Алиса с удивлением поняла, что представляющиеся мощными стены сделаны из простого картона, а колонны и изящные портики грубо намалеваны на нем обыкновенной краской. Да и сад уже не был садом — крохотная площадка, похожая на пустырь, поросшая выжженной солнцем травой и колючкой. То здесь, то там валялись безрукие пластмассовые манекены, должно быть, изображающие некогда античные статуи.

Пораженная подобной метаморфозой, Алиса застыла.

Что случилось? Почему исчез прекрасный дом? Может, она просто не туда попала? Но внутреннее чутье подсказывало, что именно туда. Чуть дальше в землю были воткнуты четыре довольно длинные палки, накрытые сверху круглым брезентовым куполом… беседка…

А там, еще дальше, кто-то отчаянно звал на помощь. Алиса даже не услышала крик, скорее ощутила его всей кожей: страх, смятение, безнадежность…

Уже не размышляя, она бросилась вперед.

Большой сарай с покосившейся дверью изображал склеп.

Ворвавшись туда, она увидела огромную черную фигуру, похожую на хищника, склонившегося над своей жертвой, чтобы разорвать ее глотку острыми желтыми клыками. Тварь показалась Алисе отвратительной, словно жирная многоножка. И вправду, помимо человеческих у нее было множество мелких лапок-щупалец, тянущихся сейчас к лежащей девушке… к Юле.

Что делать? Как справиться с этой мерзостью?

Кто же ей поможет?!

Алиса запаниковала, но вдруг в затхлом воздухе пронесся порыв ледяного ветра, и рядом с девушкой появилась невысокая тонкая фигурка. Это была девочка со снежно-белыми волосами, одетая в какое-то легкое белоснежное платьишко с рюшечками, такое романтичное и неуместное в этом импровизированном склепе.

— Ева?! — Алиса не поверила своим глазам. Ева — снежная девочка из фашистской лаборатории — все еще должна находиться на своей далекой, покрытой вечным льдом родине.

— Тебе была нужна помощь. Ты звала, и я пришла, — просто ответила девочка. — Не забывай, я тоже кое-что умею.

— И я, — послышался голос из темного угла.

Тот, кто стоял там, шагнул на свет, и Алиса узнала малыша, которого прозвала Квазимодо, игрушку профессора Ланского, считавшего своим призванием взращивание уродов[12].

Им обоим Алиса и Олег помогли когда-то, и вот спасенные в трудный момент явились на помощь. Как раз вовремя.

Правой руки Алисы коснулась холодная как лед ладошка Евы. Левую сжали искореженные горячие, как пламя, пальцы Квазимодо… «Только Олега недостает», — почему-то подумала она, но тут же задвинула эту мысль в самый далекий уголок сознания. Сейчас не до того, сейчас нельзя терять ни секунды.

Ей показалось или от их соединенных рук брызнули маленькие искорки, в клочья разорвавшие черную фигуру?

Алиса с трудом перевела дыхание и посмотрела на друзей. И Ева, и Квазимодо становились все прозрачнее, словно таяли в воздухе… они просыпались где-то там, далеко… Квазимодо — в Париже, Ева — на базе инициатов в Антарктиде…

— Спасибо, — прошептала Алиса.

Тем временем лежащая на полу Юля медленно приподнялась на локте, вглядываясь в сумрак.

— Алиса?! — спросила она удивленно.

— Да, это я. Теперь все будет в порядке.

16. Премьера

Проснулась Юля, как ни странно, с ощущением особенной бодрости и легкости. Сегодня, в честь премьеры, не было занятий, и это тоже здорово. Можно подольше постоять под душем, не торопясь одеться и бежать на завтрак, где ее уже ждут друзья.

— Привет! Представляешь, а ты мне сегодня снилась! — выпалила Юля, садясь за столик рядом с Алисой. — Сон такой странный и страшный был, а потом появилась ты, и все стало хорошо!

Олег и Алиса переглянулись.

— Что, что-то не так? — забеспокоилась Юля.

— Нет, все хорошо… Не волнуешься перед премьерой? — спросил Олег, подвигая к ней чашку с потрясающе вкусно пахнущим кофе.

— Волнуюсь немного, — призналась девушка, — но знаю, что у меня все получится… У меня такое чувство, словно я рождена Джульеттой. Понимаете?.. Смешно, да?

— Совсем не смешно, — сказал Олег почему-то мрачно и тут же поднялся. — Давай я тебе омлет принесу. Он сегодня особенно удался.

Юле было приятно это внимание. Вероятно, страшный сон являлся отражением ее смятения, неуверенности, но теперь-то она точно знает, что все сложится хорошо. Она поднимется на сцену юной Джульеттой, чтобы, умерев, возродиться к новой жизни. Что случается с персонажами, когда падает бархатный занавес? Может быть, они попадают в особое измерение, чем-то похожее на шкаф, где темно и пахнет нафталином. Но она, Юля, будет жить дальше. Она больше, чем просто Джульетта, и для нее возможно настоящее новое счастье.

— Спасибо. — Девушка немного смущенно улыбнулась Олегу, принимая у него тарелку.

…День пролетел как единый миг, и вот настал долгожданный час премьеры.

Надевая на себя специально сшитое для этой роли платье, Юля словно оставляла позади всю свою прошлую жизнь. Пока Алиса зашнуровывала на ней корсет, Юля все больше ощущала себя Джульеттой, и сердце гулко билось в груди в смутном предчувствии чего-то… она сама не понимала, хорошего ли, плохого…

Юля… нет, уже Джульетта, вышла из гримерки и натолкнулась на пристальный взгляд. Роман смотрел на нее, стоя у стены, и на лицо его падала густая тень, отчего облик режиссера казался зловещим, словно бы дьявольским.

Девушка непроизвольно вздрогнула, а по спине пробежали мурашки.

— Уже скоро, — сказал Роман хрипло.

Очевидно, о начале спектакля. Юля кивнула, подтверждая свою готовность, и он поспешно пошел прочь, но как-то неловко — опрокинул стул, запутался в кулисе… Как будто режиссер был взволнован даже больше актеров. Бывает… На нем, в конце концов, ответственность за спектакль, за все, что происходит.

— Зал заполняется! Уже почти нет пустых мест! Я так волнуюсь! — говорила Ника, выглядывающая в щелочку между занавесями. — Кажется, у меня сейчас все слова из головы вылетят!

— А ты дыши! Как нас учили — вдох, вдох, выдох, выдох… — советовала ей исполнительница роли Розалинды. — Я сама знаешь как волнуюсь!

…Чуть дальше, в уголке, стояли Тёма и Жанна. Проходя мимо них, Джульетта случайно услышала обрывок разговора.

— …и не нужны мне все эти украшения и прочие глупости! Ты не думай, мне ничего не нужно… — говорила Жанна, нежно глядя на Тёму, облаченного в костюм Ромео.

Джульетта усмехнулась. Странно, она осознавала себя как Джульетту, а Тёму — как Тёму, не как Ромео. Захотелось пошалить: подкрасться к влюбленным и напугать их, но девушка взяла себя в руки: в конце концов, она уже взрослая, и скоро у нее будет настоящий жених — нельзя вести себя как ребенок! И кормилица не раз повторяла, что пора уже стать серьезней… Но быть серьезной — это же так скучно! Серьезные люди такие серые, словно запыленные, словно согнутые под бременем своей серьезности и значимости. Нет, такое ей не по вкусу! Хорошо бы никогда не становиться серьезной! Хорошо бы никогда не становиться взрослой… Вот бы навсегда остаться такой же, как сейчас: юной, легкой, полной еще не реализовавшихся надежд.

Внезапно ее внимание привлек грохот. Девушка оглянулась и не сразу поняла, что происходит. Какие-то балки… чьи-то ноги, торчащие из-под них.

— Тёма! Тёмочка! — Жанна принялась поднимать балки, актеры тут же бросились ей на помощь.

И Юля, вспомнившая о своем даре, поспешила к месту происшествия.

— Ничего не понимаю, эта балка была намертво прибита, — пожимал плечами долговязый парень, — сам сцену помогал подготовить…

Лицо Тёмы было бледным, а глаза закрыты. Юля с беспокойством прикоснулась к нему. Нет, слава богу, жив! Получил удар по голове. Наверняка набухнет шишка. Но ничего критического.

Парень открыл глаза и беспомощно заморгал, словно не узнавая окружающих.

— Жить будет, — хмыкнул врач, прибывший на помощь Юле, — но играть, конечно, сегодня не сможет. И речи нет.

Артисты взволнованно зашептались. Нет ничего хуже: долгое время готовиться к значимому событию, волноваться, ночь не спать, а потом выяснить, что все впустую…

— Будем отменять… — мрачно сказал Роман и вдруг задумался. — Хотя постойте… ребята готовились и рассчитывали выйти на сцену именно сегодня. Плохо будет, если все сорвется, да и Наталья Михайловна специально свои дела отменила… Нет, так не годится… Впрочем… есть идея.

Ребята притихли, глядя на режиссера как на спасителя.

— Ромео сыграю я, — объявил он, — это спасет спектакль.

Идея, конечно, всем ужасно понравилась. Артема унесли, и Юля, убедившись, что с ним все в порядке, вернулась к кулисам.

За это время Роман уже успел переодеться. Он казался гораздо моложе, чем раньше, и действительно подходил на роль Ромео лучше, чем симпатичный, но немного инфантильный Тёма. В Романе чувствовался огонь, подлинная страсть…

Начался спектакль, и девушка позабыла, что есть сцена и зрители. Все происходило словно наяву. Бал, знакомство с Ромео… его горящие, словно уголь глаза… сцена в саду… венчание… разговор с Лоренцо…

И вот она уже в склепе пробуждается от тяжелого сна и видит мертвого Ромео… Боль и отчаяние охватывают все ее существо. Любимый мертв, все кончено. Ну что же, она хотела быть с Ромео и будет с ним, несмотря ни на что. Даже смерти, со всем ее коварством, не удастся их разлучить!

Вот и кинжал… Она взяла его в руку… и тут произошло нечто странное… Рука лежащего Ромео вдруг взметнулась и легла на рукоять кинжала поверх пальцев девушки.

— Ну вот, — послышался странный хриплый голос, — теперь ты моя! Я же предупреждал!

И тут Юля его узнала.

Она не понимала, откуда пришло знание, просто чувствовала. Этот человек ехал с ней в поезде, когда она впервые читала шекспировскую пьесу. Этот человек, как тень, всегда был за ее спиной. Он — Ромео, и они предназначены друг другу…

«Не хочу! — в панике подумала Юля. — Не хочу! Разве мое мнение не учитывается? Почему я должна подчиняться? Как же надоело бесконечно проигрывать старый сюжет! Чужой сюжет и чужую роль, для которой я не предназначена! Хочу разорвать круг! Пусть этот человек просто оставит меня в покое!»

Но он оставался непреклонен, и девушке стало страшно.

Время будто замедлилось. Юля видела, как под давлением его руки трехгранное лезвие кинжала приближается к ее груди.

— Сосуд, бокал, кинжал и кровь –

Состав готов, моя любовь! –

пробормотал Роман. Она видела его глаза, и это были сумасшедшие, совершенно нечеловеческие глаза. И сила у него была нечеловеческая.

Острая боль пронзила грудину.

Юля отчаянно закричала и потеряла сознание.

* * *

Алиса внимательно следила за ходом спектакля из зала. Вроде все шло своим чередом. Если не считать того, что Тёму вдруг заменил сам Роман. А это уже о многом говорило. Выходит, они не ошиблись, и ритуал действительно назначен именно на премьеру.

Как страшно сидеть в зале и наблюдать за всем со стороны, не зная, сможешь ли, успеешь ли вмешаться в нужный момент. Сработает ли их с Олегом план? Не были ли напрасны те действия, которые они предприняли?..

Слишком много вопросов.

Девушка сжала на коленях руки и покосилась на Криша. Тот сидел вместе с другими преподавателями и не отводил взгляда от сцены. Он тоже знал: вот-вот должно что-то произойти!

Ожидание растягивалось. Впервые в жизни Алиса не получала никакого удовольствия от просмотра спектакля. Внутри что-то тянуло, словно закручивалась и закручивалась пружина. Актеры обменивались репликами, вставали в эффектные позы… ну поскорее бы все началось!..

Олег подал знак, что все нормально, подмена удалась. Это хорошо. Что бы ни задумал Криш, они предприняли свои меры… в любом случае не лишние.

Вот уже близится финал. Ромео, прихрамывая на левую ногу, входит в склеп, видит спящую Джульетту и считает ее умершей… Но постойте, Роман же не прихрамывал? Что-то случилось за кулисами: споткнулся, вывихнул ногу? Вполне возможно. Но Алиса еще больше напряглась и еще внимательнее стала следить за происходящим. Ну конечно, если обряд должен состояться, он случится именно в финале, когда самый высокий накал страстей, когда все зрители в зале не отводят взгляд от сцены, сочувствуя юным возлюбленным…

Джульетта здесь лежит… Её краса

Могильный склеп в сияющую светом

Обитель пира обращает… –

говорит Ромео над телом спящей Джульетты.

Произнося монолог, он поднял голову, и Алиса вдруг заметила, что глаза Романа странным образом изменились. Она могла бы поклясться, что радужки в глазах их преподавателя сценического искусства карие, однако сейчас они были угольно-черными, и девушке показалось, что в них пляшет отсвет алого пламени.

Что-то происходит. Уже сейчас. Прямо сейчас!

Сердце взволнованно екнуло…

Нет, пока что ничего… Ромео поступил так, как предписано ему великим Шекспиром, и, выпив яд, опустился подле Джульетты…

Алиса покосилась на Криша. Тот весь подался в сторону сцены, ловя каждый вздох актеров. Значит, все-таки сейчас…

Она ждала чего-то необычного, но все равно испугалась, когда оно начало происходить.

Все казалось Алисе нереальным, словно один из снов, по которым девушка так часто гуляла. Слова Романа… кинжал…

В этот момент Криш вдруг кинулся к сцене, но отлетел, словно наткнулся на невидимую преграду.

Кинжал в руке Романа вонзился в грудь Юли. Девушка вскрикнула… ее голова бессильно запрокинулась.

И это уже не было спектаклем. Все происходило сейчас, на самом деле!

Алиса до крови закусила губу, чтобы не закричать. Неужели Юля мертва?!

Зрители недоуменно переглянулись. Что это — новое прочтение пьесы? Одно из тех испытаний, которые время от времени устраивают для них инициаты? Или, может быть, ситуация действительно вышла из-под контроля?

Студенты беспокойно зашептались.

Учителя сидели спокойно, словно не происходило ничего заслуживающего внимания, а преподаватель теории знаний оглянулся на зал и подмигнул.

— Опять испытание, — услышала Алиса голос одной из однокурсниц. — Интересно, что от нас требуется на этот раз?

— Даже спектакль посмотреть нормально не дадут! — пожаловалась ее подруга. — Совсем измучили!

Алиса восхитилась выдержкой Вадима Петровича. Он и вправду сумел убедить всех, что ничего особенного не происходит. Да и она сама, если бы не знала предыстории, поверила бы: так убедительно он играл.

Девушка успела заметить, как один из учителей, сидевших с краю, быстро скользнул к выходу из зала, вероятно, чтобы попытаться проникнуть на сцену с другой стороны, из гримерки.

Тем временем события на сцене развивались совершенно непредсказуемым образом…

Роман, схвативший Юлю на руки, похоже, ждал, что что-то произойдет: может быть, разверзнется земля, а может, появятся ангелы с арфами и устроят импровизированный концерт… но ничего подобного. Режиссер как-то странно низко зарычал, а потом заметался по кругу, словно оказавшись запертым в небольшой клетке.

Из зала к нему поднимался Криш и еще двое преподавателей, а из-за кулис — актеры во главе с Олегом и тот преподаватель, который покинул зал чуть раньше.

Директриса, присутствовавшая на спектакле в качестве почетной гостьи, стояла вся бледная, сжав руки и не отрывая взгляда от сцены, но ничего не предпринимала.

Роман… или, вернее, тот, кто был в его обличье, угрожающе зарычал. Теперь-то Алиса заметила, что его зубы неестественно удлинились, а на руках показались когти.

— Он в ловушке, — сказал Криш, — но еще очень силен! Нужно как-то его ослабить.

— Друг мой. — Профессор Мельников зевнул, словно ему было нестерпимо скучно, и повернулся к сидящему рядом с ним бородачу, профессору богословия. — Мне кажется, самое время произнести благословение… Благословите, пожалуйста, воду сию… — Он протянул прозрачную пластиковую бутылку, на которой Алиса разглядела надпись «Святой источник».

Профессор богословия, кажется, сразу понял своего коллегу или привык безоговорочно полагаться на его умение мыслить и способность выходить из любых ситуаций, потому что без лишних слов отвинтил синюю крышку и, пробормотав что-то, окунул в воду серебряный крестик, висевший у него на шее.

— Благодарю вас, коллега. — Вадим Петрович принял из его рук благословленную бутылку, неторопливо встал, так же неспешно, словно прогуливаясь по прекрасной тенистой аллее в саду, дошел до сцены и вылил содержимое бутыли на мечущегося и рычащего Романа, в котором уже не осталось почти ничего человеческого.

Роман зашипел и завыл, на его губах показалась пена. Благословленная вода действовала на него словно кислота.

— «Святой источник». И ваш день будет светлым, — театрально произнес Мельников, кажется, процитировав рекламу этой воды.

— Это что? Это по-настоящему?! — послышался чей-то крик.

Кажется, сейчас, когда все уже почти закончилось, студенты наконец начали понимать, что происходит что-то не то.

Преподаватели кольцом окружили Романа и вскоре увели его со сцены. Преподаватель факультатива по-прежнему казался не в себе, но уже не рычал, не сопротивлялся, голова его бессильно свешивалась на грудь.

Алиса бросилась к сцене.

«Пожалуйста, — мысленно молилась девушка, — пусть Юля окажется жива! Пусть она будет жива! Это самое главное! Пусть они встречаются с Олегом! Мне все равно! Лишь бы выжила!»

* * *

Олег был наготове и одновременно с Кришем попытался кинуться на сцену, когда Роман занес руку для удара. Но оба натолкнулись на невидимую преграду, а потом она пропала.

Удался ли план? Кажется, все же удался. Ритуал, очевидно, провалился. Но что с Юлей?! До нее удалось добраться не сразу — только когда увели Романа.

— Одержимый, — услышал Олег оброненную фразу.

И вправду, Роман выглядел так, как обычно описывают одержимых. Вот откуда нечеловеческая сила, безумные глаза и отвратительно пузырящаяся на губах пена.

— Что происходит?! Что с Романом! — Ника выскочила на сцену, пытаясь прорваться к режиссеру.

Ее ненавязчиво отстранили, успокаивая, увели куда-то.

— Боже мой! — бормотала Жанна, отошедшая от Тёмы, чтобы посмотреть, что случилось. — Да он одержимый! И я еще рекомендовала его в академию! Вот зачем он так сюда рвался! Кто бы мог подумать?! Но что же с Юлей?

Олег с Алисой подменили ритуальный кинжал его точно выкованной копией — с тупым концом, к тому же лезвие должно было частично уходить в рукоять. Но все же сила демона оказалась такой чудовищной, что даже этот бутафорский кинжал ранил девушку, и на груди Юли расплывалось большое кровавое пятно.

Они не предусмотрели такого поворота событий! Они оказались слишком самонадеянны! Что же делать? Волков точно знал, что никогда не простит себе, если с Юлей случится что-то плохое. Она очень дорога ему… как подруга, к которой он успел привязаться во время пережитых совместно испытаний, как товарищ, на плечо которого всегда можно опереться. Весь мир рухнет, если она умерла. Умерла по его недосмотру, по его вине!

Он, не помня себя, упал перед девушкой на колени. Ее лицо казалось серебряной маской — безжизненное, с белоснежной кожей, прекрасно-застывшее, как произведение искусства. Юная Джульетта — слишком красивая для нашей серой жизни.

— Юля! Ты слышишь меня? Юля! Вернись! Ты нужна нам! — Олег бормотал какие-то глупости, стискивал руку девушки…

И она вдруг едва заметно вздохнула.

Жива!

Ранена, но живая! Это была самая замечательная новость, которую Олег когда-нибудь получал!

Над Юлей склонилась руководитель ее семинара и, наложив руки на рану, что-то зашептала.

Все в порядке… Девушка будет жить. Будет жить и своей красотой делать наш мир немного ярче, немного многоцветнее. Шекспир был не прав: Джульетта должна выжить. Хорошо, когда события порой развиваются не по классическому сценарию.

А Юля выживет. Она сильная, и она справится, теперь Олег был в этом уверен.

— Что с ней? — к нему подбежала Алиса, тоже такая бледная, словно это она пролежала ближайшие десять минут без сознания, на грани жизни и смерти.

— Жива, — ответил Волков.

И Алиса вдруг обняла его и, уткнувшись в плечо, заплакала — от облегчения после чудовищного нервного напряжения, которое испытывали все участники этой ужасной премьеры.

Он чувствовал тепло ее слез, прикосновение хрупкого девичьего тела, и от этого вся та ледяная стена, что уже долгое время была между ними, стремительно таяла. Вот она превратилась в тоненькую-тоненькую льдинку, а потом и вовсе исчезла, оставив на плече Олега влажный след… растаявшего льда… светлых слез…

Волков боялся даже пошевелиться, чтобы не тревожить девушку. Если бы только можно было стоять вот так целую вечность, оберегая Алису ото всех опасностей и невзгод.

Но вот девушка затихла, а потом отпрянула, смущенная собственным поступком.

— Я пойду пока, — сказала она нерешительно, не глядя на Олега.

— Конечно. — Он не стал ее удерживать. Похоже, они оба слишком много пережили и обоим требовалось немного побыть в одиночестве.

Юлю уже унесли. Ее рана закрылась, и девушка теперь спокойно спала. Это хорошо — сон исцеляет.

Олег сделал шаг, но почувствовал, что ноги почти не держат, и опустился на сцену, обняв рукой одно колено.

Он сидел, привалившись спиной к декорации, изображающей фамильный склеп Капулетти, едва не ставший местом самой настоящей, непридуманной трагедии. Смотрел на опустевший зрительный зал и думал, что наша жизнь и вправду театр, а мы — актеры. Но плох тот актер, который подчиняется судьбе. Нужно уметь выходить за рамки собственной роли, нужно дерзать, смотреть в небо, а не на землю, боясь сделать новый шаг. Бороться, рисковать и не сдаваться даже в самых безнадежных, самых отчаянных ситуациях. Жизнь — драгоценный дар, но этим даром нужно еще уметь распорядиться.

Чуть скрипнул пол. Кто-то подошел и сел рядом. Олег нехотя повернул голову и увидел профессора Мельникова.

— Я же говорил, что у некоторых студентов просто патологическая способность попадать во всякие истории, — заметил преподаватель теории знаний, тоже глядя в пустой зал.

Олег пожал плечами. Если это упрек, возразить тут нечего.

— У меня что-то не складывается, — продолжал Вадим Петрович. — Скажи, Волков, Юля — это…

— Это Джульетта. Та самая Джульетта из пьесы Шекспира, — ответил Олег. — Я не знаю, как такое возможно. Но она и Роман Антонович — литературные герои.

— Такое может быть, — кивнул Мельников. — Есть книги, настолько достоверные и значимые, что их герои существуют в некоем своем измерении. Там Ромео не мог быть счастлив с Джульеттой и тогда заключил сделку с демоном… Изменить сюжет шекспировской пьесы невозможно, но у нас, в нашей человеческой реальности, случаются всякие чудеса, поэтому души вечных влюбленных попали сюда, возродившись в новых телах. Они уже возрождались на этой земле, но тогда инициатам удалось предотвратить их встречу, в наших архивах есть записи. Увы, всё сегодняшнее представление было необходимо для того, чтобы разорвать замкнутый круг.

— Джульетта уже не любила Ромео? — уточнил Олег.

— Такое тоже бывает, — согласился Вадим Петрович. — Не хочу портить романтику, но и он, скорее всего, уже ее не любил. Иначе не пошел бы против ее воли, против ее чувств. Ромео испытывал в ней патологическую необходимость, да и не мог не добиваться ее хотя бы в рамках сделки. Понимаешь, Волков, однажды сделанная ошибка порой влечет за собой самые ужасные последствия, когда изменить что-либо становится уже невозможно.

— Я понимаю, — согласился Олег, — но все равно нельзя опускать руки. Нужно бороться!

— И в этом ты прав. — Вадим Петрович задумчиво кивнул. — Ты знал, что ритуал должен состояться на премьере, и подменил нож, ведь так?

— Так.

— И молодец. Если бы не ты, мы бы потеряли Юлю… Мне горько это признавать, но от фактов не отвернешься, ты действовал гораздо лучше некоторых наших преподавателей, которые, казалось бы, должны иметь большую мудрость или хотя бы банальный опыт… Эта операция была возложена на Криша, и он, к сожалению, не все рассчитал, не справился.

— Но почему?

— Криш, собираясь поймать демона, не принял во внимание, что демон не ограничится символическим жертвоприношением. Не знаю, рассказывал ли он вам теорию о том, что не нужно проливать всю кровь, достаточно и капли. На этот раз демон, вселившийся в тело Романа Антоновича, не желал довольствоваться полумерами. Он убил бы Юлю, чтобы забрать и ее душу. Ромео провели, словно ребенка. Он поддался соблазну и попал в дьявольский капкан, за что и ответит… Даже мы не можем отменить его сделку. Нам, и прежде всего тебе, удалось спасти Джульетту. Вернее, даже Юлю, потому что сейчас я бы называл ее именно так… А Ромео… Ромео должен умереть. Кто-то всегда умирает…

Олег кивнул.

— А что будет с Кришем? — спросил он потом.

— Выговор, — пожал плечами Мельников. — Причин для отстранения от дел пока что нет, однако на заметку его ошибку, конечно, возьмут.

Некоторое время они с профессором сидели молча, потом Мельников встал и старательно отряхнул, как всегда, безупречный костюм.

— Вот досада. Курить хочется, а ведь давно уже бросил, — пожаловался профессор. — Пойду пройдусь, это помогает.

И Олег снова остался один.

Эпилог

Ледяной ветер забирался под куртку, продувал, казалось, до самых костей. Середина осени, а холодно, как зимой. «Ледяной ветер. Из Антарктиды… Интересно, как там Ева?.. Скоро ли приедет?..» — думала Алиса, ежась на крыльце.

— Привет. — Олег появился за ее спиной совершенно неожиданно, хотя девушка и ждала его.

— Да, привет. — Она оглянулась.

Ветер трепал его отросшие волосы, и Алисе вдруг нестерпимо захотелось пригладить их рукой. Щеки тут же заалели, и девушка поспешно сунула руку в карман, чтобы не наделать глупостей.

Она только что говорила с Кришем. Беседа далась нелегко. Трудно, глядя человеку в глаза, сказать ему, что поторопилась и что все, что было между вами, должно остаться в прошлом… Тяжело, но необходимо. Именно это Алиса и чувствовала. Криш, конечно, замечательный, он заслуживает настоящего счастья и не заслуживает простой жалости. Да и она сама не хочет продолжать отношения просто из жалости или по инерции. Недавние события слишком хорошо показали ценность истинной любви и жизни. Ну что же, все извлекли из них отличный урок.

— Ну как там Юля? — спросила Алиса, спускаясь по ступенькам навстречу Олегу.

— Отлично. Рана зажила, но с ней еще работают психологи. Не каждый день узнаешь о себе такое…

Алиса кивнула.

— Она справится, я знаю, — тихо сказала Панова, — и все у вас будет хорошо.

Тут Волков вдруг преградил ей путь и повернул девушку к себе.

— Эй, ты что, правда, так ничего не поняла? Или только притворяешься?

Его глаза гипнотизировали ее, так и хотелось смотреть в них, позабыв обо всем на свете.

— Ты о чем?..

Олег вздохнул.

— Ты и вправду думаешь, будто мы с Юлей встречаемся?

Алиса все же отвела взгляд. Говорить на такую тему было невыносимо — и тяжело, и стыдно.

— Я… видела… еще там, на праздновании твоего дня рождения…

Волков расхохотался.

— Еще на праздновании моего дня рождения мы с Юлей договорились изображать пару. Специально, чтобы к Красицкой не цеплялись ребята. Сама знаешь, она очень красивая…

Алиса опустила глаза. Два чувства жгли ее изнутри, оба равновеликие — страх и надежда.

— Но для меня она только друг, — закончил Волков. — И еще. Есть одна вещь, которую я хотел сделать очень давно и никогда не прощу себе, если не сделаю сейчас…

Девушка хотела спросить, что именно, но подняла взгляд и поняла, что вопрос глупый и совершенно неуместный.

А Олег нагнулся и поцеловал ее прямо в губы. Просто так, без всякого пафоса, в обычном дворе, где они стояли на ветру. И это было так необыкновенно и сказочно, что ей захотелось разом смеяться и плакать.

Счастливая, она уткнулась в плечо Волкова и вдруг заметила Нику, наблюдающую за ними издали.

После разоблачения Романа позиции Ники стремительно упали. Ее оставили в академии, однако сместили с должности старосты и сняли, насколько представляла Алиса, немало баллов. Случай с кражей флакона, конечно же, всплыл, антикварную вещь вернули коллекционеру, и Ника долго извинялась, уверяя, что оказалась очарована Романом и поступала под действием чувств, сама находясь под властью особого гипноза, но теперь раскаивается и умоляет предоставить ей второй шанс. Шанс предоставили. Остается надеяться, что не зря.

Поймав взгляд Алисы, Ника махнула рукой: мол, я что, ничего, уже ухожу, и действительно поспешно пошла прочь, похожая на странную птицу в своем красном, раздуваемом ветром пальто с широкими рукавами.

Алиса тихо вздохнула и снова уткнулась в плечо Волкова, надежно защищавшее ее от пронизывающего ветра.

Как странно, еще год назад она твердо решила, что любит Криша. И что же?..

Что-то кончается, что-то начинается… и у жизни нет четко прописанного сюжета. Никому не гарантирован хеппи-энд, но пока живешь, всегда есть надежда. Завтрашний день… каким он окажется, неизвестно, но главное — что он все-таки будет.

А ветер все не унимался, словно хотел вымести всю землю начисто, стереть с нее все ненужное, лишнее и скверное…

Мудрый ветер…

Сонник от Алисы

Человек проводит во сне примерно треть своей жизни. Немалое время, согласитесь. Поэтому невозможно не придавать значения своим снам.

Чаще всего сновидения возникают из нашего личного опыта и переживаний, поднимают потаенные надежды и страхи, но иногда несут в себе родовую память наших предков или являются откровением, называемым чаще всего вещим сном. И в том, и в другом, и в третьем случае сбрасывать сны со счетов не стоит.

Разумеется, не всем сновидениям нужно верить и не ко всему относиться серьезно, поэтому в моем соннике достаточно шутливых комментариев, но есть вещи важные, вполне объяснимые с точки зрения психологии.

Я добавила в перечень некоторые современные предметы, а в остальном этот сонник совершенно такой, каким я получила его от своей прабабушки.

Приятных сновидений!

Алиса Панова

Ого! Царица Маб[13] была с тобой!

То бабка-повитушка чар волшебных;

Является она к нам, невеличка,

И вся-то в камень перстня поместится;

Везут ее атомчики в запряжке

Вдоль по носам мертвецки спящих смертных.

В колесах спицы — пауковы ноги,

Верх колесницы — стрекозины крылья,

Из самой тонкой паутины — вожжи;

Из влажных месяца лучей — уздечки…

АВАТАР — если во сне видел свой аватар, то утром кинешься его менять. Если видел другой аватар, все равно кинешься поменять свой.

АВТООТВЕТЧИК — внимательно прислушайся к тому, что он говорит, это предсказание ближайшего будущего. Что он сказал? «Скоро сессия». Прости, мы не виноваты. Если автоответчик сломан, готовься столкнуться с клеветой.

АД — предупреждение о возможных неприятностях. Видеть себя в аду — поддаться соблазнам. Видеть в аду кого-то из близких — опасность для того, кого ты видишь.

АЗБУКА — если тебе вдруг приснилась азбука, значит, вчера ты допоздна учил уроки с младшим братишкой. Учиться по азбуке — столкнуться с трудностями.

АКТЕР, АКТРИСА — снится к желанию изменить свою личность. Если во сне с известным актером установились дружеские отношения — вероятно знакомство с интересными людьми. Если отношения романтические — этот актер или актриса просто-напросто тебе нравятся. Видеть на сцене реальных людей — предупреждение об их неискренности, обмане.

АЭРОБИКА — если ты увидел во сне занятие аэробикой, то наутро похудеешь на два кило. Шутка. А было бы здорово, правда?.. Сон, где ты занимаешься аэробикой, говорит о твоем стремлении к успеху, готовности добиваться поставленной цели.

БАГАЖ — отражает беспокойство. Если ты несешь его самостоятельно — успех, ты сам управляешь своей жизнью. Если передаешь багаж кому-то — ожидай, что кто-то хочет свалить на тебя ответственность. Потеря багажа — упущенные выгоды.

БАКЛАЖАН — увидеть во сне баклажан — к появлению серьезной цели, которая, возможно, будет актуальна всю твою жизнь. Неожиданно, правда? А ты-то думала, к чему этот сон! В любом случае это хороший знак, сулящий выгоду и скорые плоды.

БАЛЕРИНА — если видишь во сне балерину, завтра тебе кто-нибудь подарит коробку «Рафаэлло». Возможно, этот сон — к охлаждению, расставанию с любимым. Танцевать вместе с балериной — к вечеринке в веселой компании.

БАЛКОН — для девушки этот сон может привести к проблемам с соседями. Ведь они тоже будут вынуждены слушать серенаду, которую скоро для тебя исполнят. Стоять на балконе — видеть ситуацию со стороны. Смотреть на балкон снизу — потерпеть неудачу. В любовных делах может означать непонимание, разлуку.

БЕЛКА — сон про белку предвещает визит хороших друзей. Главное, не пейте много, чтобы это не привело к белке в ином смысле.

ВЕСНА — увидеть во сне весну — к авитаминозу, аллергии, влюбленности и другим болезням. А также к новому делу.

ВЕСНУШКИ — если веснушки во сне увидела девушка, у которой веснушек нет, значит, она мечтает о веснушках: если девушка, у которой веснушки есть, значит, она мечтает от них избавиться. Уж таковы девушки. Если веснушки снятся парню — то это просто веснушки, не ищи в этом сне глубокого значения!

ВЕЧЕРИНКА — если праздник устраиваешь ты, тебя ждет успех. Если ты пришел на чью-то вечеринку, надейся на поддержку со стороны. Приятные люди, окружающие тебя на вечеринке, — к счастливому времяпрепровождению, удаче.

ВОЗДУШНЫЙ ЗАМОК — увидеть во сне воздушный замок — к исполнению мечты, которая казалась неосуществимой.

ВОЗРАСТ — если ты видишь свой возраст младше тридцати лет — это хороший сон, если старше — кошмар. Если ты снишься себе моложе, чем ты есть, жди напоминания из прошлого.

ВОРОТА — новые возможности. Если они закрыты — на твоем пути возникнут препятствия, большие распахнутые ворота сулят успех. Сломанные ворота предупреждают об опасности, какой-то беде.

ГАРАЖ — странно, во сне тебе так здорово удается запарковаться в гараж, да и параллельная парковка проходит на ура, почему же тогда наяву ты никак не сдашь экзамен на права?.. Пустой гараж сулит скорые денежные поступления. Видеть гараж, полный машин, — к встрече с авторитетным человеком. Оказаться запертым в гараже — разбираться с трудностями, хлопотами.

ГУБКА ДЛЯ МЫТЬЯ — если во сне девушка увидела старую и грязную губку для мытья посуды, ей лучше не делать новый маникюр: мало ли что за работа ждет ее в ближайшие дни. Мыться губкой — пострадать от недоразумения, выжимать ее — к потере средств.

ГУДОК — если во сне девушке снятся автомобильные гудки, задумайся, может быть, все-таки пора бросить привычку краситься за рулем? В любом случае это сигнал тревоги, предупреждающий, что ты что-то выпускаешь из вида.

ДЕКАН — если тебе декан уже снится во сне, пожалуй, все-таки пора наконец разобраться с «хвостами».

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ — отмечать во сне день рождения — к удаче. Праздник состоится, а лет тебе больше не станет, впрочем, минус в том, что и подарки исчезнут при пробуждении. Если во сне ты присутствуешь на дне рождения друга — хорошее предзнаменование. В жизни грядет успешный период, возможно, предстоит интересная, веселая поездка.

ДЕРЖАТЬСЯ ЗА РУКИ — во сне держаться за руки с кем-то — к свиданию.

ДОМ — олицетворяет тебя и твои проблемы. Если он просторный, красивый — к исполнению желаний. Тесный, бедный — к потерям.

ЕВНУХ — интересно, что же мог делать евнух в твоем сне? Уж не приставал ли он к тебе?

ЕЗДА НА ВЕЛОСИПЕДЕ — если во сне ты едешь на велосипеде по российским дорогам, наяву у тебя есть все шансы заработать синяки на попе. А если при этом ты не умеешь ездить на велосипеде — еще и разбитые коленки. Если ехать вверх — к удаче, которой завершатся твои хлопоты, если вниз — возможны проблемы.

ЕХИДНИЧАТЬ — если во сне ты ехидничаешь и говоришь гадости, значит, наверняка готовишься к завтрашней встрече со Светой из соседнего подъезда.

ЖАЛОБА — уж где-где, а в собственном сне ты можешь ныть и жаловаться в свое удовольствие, и никто тебе слова не скажет! Если с жалобой пришли к тебе, это свидетельствует о твоем недовольстве текущей ситуацией. Поступившая на тебя жалоба говорит об излишнем беспокойстве из-за пустяков.

ЖАРА — если тебе приснилась жара, этот сон к яркому романтическому приключению, но не спеши радоваться: может быть, у вас дома просто слишком сильно топят? Так же ощущение жары может указывать на обстоятельства, которые тягостны для тебя.

ЖВАЧКА — если во сне тебе приснилась жвачка, помни, что иногда лучше жевать, чем говорить ©.

ЖЕМЧУГ — если во сне девушка увидела жемчуг, то жди такого подарка наяву. Нет-нет, наш сонник ничего такого не гарантирует, но ждать-то тебе никто не мешает. В любом случае этот сон предвещает материальное поощрение, удачные романтические отношения. Доставать жемчуг со дна моря — справляться со всеми проблемами, однако нанизывать его на нить — оказаться в одиночестве.

ЗЕРКАЛО — показывает то, как ты себя видишь или как тебя видят окружающие. Разбить зеркало — к потерям, неудачам.

ЗОЛА — сожаления, разочарование, болезнь.

ИГЛА — ссора. Для девушки шить иглой — обрести друга, для парня — оказаться в одиночестве.

КАБАН — если девушка увидела во сне кабана, к ней будет клеиться крупный и не очень умный мужчина. Если кабан преследует тебя во сне — жди трудностей, если ты победил его — они разрешатся самым благоприятным образом.

КАЛЬКУЛЯТОР — увидеть во сне калькулятор — не к добру, наверняка скоро контрольная по математике.

КАРМАН — увидев во сне карман, положи в него что-нибудь ценное. Набитый деньгами карман предупреждает о материальных проблемах, вызванных твоей расточительностью.

КЛАДБИЩЕ — если ты спокойно гуляешь по кладбищу, жди затишья в жизни на ближайшее время. Бояться кладбища — к опасностям. Видеть открытую могилу — к переменам.

КНИГА — видеть закрытую книгу — к новостям. Если снится целая библиотека — достигнешь желаемого, несмотря на препятствия.

КОПАТЬ — пытаться решить проблему. Если копаешь сам — к успеху. Если только смотришь — жди неприятностей.

КОРОВА — увидев во сне корову, девушка должна быть аккуратна: вдруг это предупреждение, что пора завязывать есть после шести? Однако обычно корова снится к достатку и благополучию, если она, конечно, не настроена к тебе враждебно. В последнем случае возможно появление нового врага.

КРОВАТЬ — лежать на ней или видеть больных — к болезни, потерям. Видеть большую, красивую кровать — к браку, любовным отношениям.

КУЗНЕЦ — видеть кузнеца или кузницу — к удаче. Этот сон несет здоровье, поддержку со стороны.

ЛЕКЦИЯ — слушать лекцию — получить предложение об участии в ненужном деле.

ЛИЛИЯ — видеть лилии растущими, нести в руках — к платонической любви. Срывать и разбрасывать лилии — к нарушению приличий.

ЛОХМОТЬЯ — предупреждают тебя об излишнем легкомыслии. Пора задуматься и приложить к чему-то усилия, вспомнив старую истину: «если ничего не делать, результата и не будет».

МАСЛО — густое, твердое — успех, удача в любовных отношениях. Жидкое — будь осторожнее, тебя обманывают!

МЕРТВЕЦ — если ты не знаешь умершего, жди неожиданную помощь. Видеть мертвым знакомого — к разрыву ваших отношений. Быть мертвым самому — к счастью, новому делу.

МОСТ — жди перемен. Если он слишком узок и шаток, перемены окажутся неожиданными и неприятными.

НАЛОГОВАЯ — признайся, наверняка это тебя папа спросил, к чему снится налоговая, зная, что у тебя есть такой прекрасный сонник. Напомни ему, что важно вовремя платить налоги и тогда можно спать спокойно.

НЕВЕСТА — для девушки такой сон сулит одиночество. Для парня — предупреждение о сопернике, опасность.

ОАЗИС — если во сне ты идешь по пустыне и мечтаешь встретить оазис, следующей ночью поставь у изголовья кровати стакан воды, тогда по пробуждении он покажется настоящим оазисом.

ОДЕЖДА — если она новая — твои цели будут достигнуты, если старая — жди трудностей. Если ты видишь себя голым, значит, опасаешься, что кто-то узнает твои тайны. Нижнее белье отражает твои сексуальные страхи, платье — проблемы внешних отношений, головные уборы — мысли.

ОЖИРЕНИЕ — девушка увидела себя во сне толстой? Едва ли этот кошмар окажется вещим. Но на всякий случай будь осторожна: вдруг это твое будущее? Для парня увидеть себя толстым тоже нехороший знак: присмотрись, не плывешь ли ты по течению вместо того, чтобы действовать активно?..

ОЧЕРЕДЬ — если во сне ты стоишь в длинной очереди, обязательно достой до конца, вдруг там находится именно то, о чем ты мечтал. Стоять в конце очереди сулит проблемы, вызванные неверным решением.

ОЧКИ — непременно присмотрись к ситуации, подсознание намекает, что ты чего-то не замечаешь!

ПАДАТЬ — всегда неприятно. Такой сон может нести неудачу, потери, разоблачение твоей тайны.

ПАКЕТ — получить его — к приятной неожиданности, новости. Нести закрытый пакет — к трудностям.

ПЕЩЕРА — место, где прячутся твои страхи. Если пещера красивая, с сокровищами — к счастливым переменам в жизни.

ПОДНИМАТЬСЯ КУДА-ТО — сулит успех, исполнение желаний.

ПОЦЕЛУЙ — к дружбе. Целоваться со знаменитостью — к повышению твоего авторитета.

РАСТЕНИЯ — если они зеленые — к благополучию. Засохшие — к болезни, окончанию отношений.

РУЛЕТКА — увидеть во сне рулетку и выиграть в нее крупную сумму — к несбывшимся мечтам.

РЫЦАРЬ — хотелось бы пообещать, что, если девушка увидит рыцаря во сне, такой сон предвещает встречу с этим рыцарем наяву. Но, увы, это не так. Наяву в нашем мире рыцарей уже давным-давно нет. Если парню снится, что он примеряет на себя доспехи и шлем, это свидетельствует о его желании уйти от проблем.

САД — красивый, цветущий — к благополучию. Разоренный — к опасностям, потерям. Если тебе приснилась ограда сада, будь готов к тому, что кто-то собирается влезть тебе в душу, нарушить твое личное пространство.

САЛО — увидеть во сне сало — к походу в тренажерный зал или знакомству с украинцем.

СВАДЬБА — увидеть во сне свадьбу — к зависти. Если свадьба твоя — завидовать будут тебе, если чужая — ты. Обычно видеть веселую свадьбу — к унынию и одиночеству. Сочетаться браком с незнакомцем — к расставанию с любимым человеком.

СМЕРТЬ — вовсе не всегда означает плохое. Чаще всего символизирует перемены в жизни, ее новый этап.

СОН — если ты видишь во сне сон, то в этом нет ничего удивительного. Если ты видишь себя спящим, скорее всего, ты пытаешься спрятаться, ведешь себя неискренне в каких-то жизненных ситуациях.

СПЕКТАКЛЬ, ФИЛЬМ — если тебе снится происходящая на сцене трагедия — сон предупреждает об опасности. Если увлекательный приключенческий сюжет — ты мечтаешь о чем-то подобном.

СТЕПЛЕР — если тебе приснился степлер, завтра береги пальцы.

СУНДУК — если внутри содержится нечто ценное — к прибыли, успеху. Если хлам — к беспокойству, тревоге. Пустой сундук означает крушение надежд.

ТАЛИСМАН — предупреждение об опасности. Будь осторожен!

ТАЛИЯ — любой девушке снится собственная талия объемом не больше 60 сантиметров, а то и меньше. Это же сон! Если парень во сне обращает внимание на свою талию, он слишком озабочен проблемами внешности!

ТАРАКАН — в любом сне про таракана девушкам обязательно должен присниться и стул, на который можно залезть. Если тебе снятся тараканы, рассчитывай только на себя и не жди помощи. Убить таракана — упустить счастливый шанс.

ТЕАТР — если ты сам находишься на сцене, жди к себе повышенного внимания. Если ты зритель — роль тебе собирается навязать кто-то другой.

ТОНУТЬ — запутаться в собственных чувствах. Твои эмоции слишком влияют на тебя! Постарайся взять их под контроль.

ТОРМОЗ — если тебе приснился тормоз, жди, что он придет к тебе во сне и на следующую ночь, потому что не успел рассказать все, что хотел.

УМЕРШИЕ — разговаривать с умершими родственниками — получить помощь, поддержку.

УЧЕБНОЕ ЗАВЕДЕНИЕ — видеть во сне свое прежнее учебное заведение — к воспоминаниям, возможно, встрече с человеком из прошлого. Видеть незнакомое учебное заведение — получить новые знания.

ФОНАРЬ — горящие фонари — к приключениям, открытию новых тайн. Потушенные — к огорчениям, бесплодным поискам.

ЦВЕТЫ — свежие — к радости. Увядшие, сломанные — к угасанию чувств, разрыву.

ЧАСОВНЯ — видеть со стороны — к неудаче, беспокойству. Находиться внутри — получить нежданную помощь.

ЧАШКА, ЧАША, КУБОК — держать их в руках — значит распоряжаться своей судьбой. Если чаша наполнена — к удаче, у тебя достаточно сил для осуществления задуманного. Разбить чашку — начать новый период в жизни.

ЭКЗАМЕН — свидетельствует о твоем беспокойстве. Как ни странно, проваленный во сне экзамен сулит успех, а успешно сданный — плохое предзнаменование, возможно, ты переоцениваешь свои возможности.

Примечания

1

Здесь и далее — Шекспир «Ромео и Джульетта», перевод Аполлона Григорьева.

2

Школа чародейства из знаменитой саги Дж. Роулинг про мальчика-волшебника Гарри Поттера.

3

Alma mater (лат.) — буквально: «кормящая мать», так с давних времен неформально именуют родное учебное заведение.

4

Антанта (от французского entente — согласие) — союз трех держав: Англии, Франции и России во время Первой мировой войны. Также назывался тройственным согласием, тройственным соглашением.

5

Роман А. Н. Толстого, посвященный фантастическому изобретению, чем-то напоминающему бластер из космической фантастики.

6

Научно-фантастический роман И. И. Ефремова, в котором земляне, уже сформировавшиеся в прогрессивное, отлично технически оснащенное общество, попадают на планету Торманс.

7

Эти слова, ставшие девизом ордена иезуитов, принадлежат иезуиту Эскобару.

8

Погребальные портреты, используемые римским населением Египта I–III веков. Находятся в одном из залов музея имени Пушкина.

9

Слова Фридриха Ницше.

10

Об этих событиях читайте в романе «Охота Снежной Королевы».

11

Форт-Нокс — военная база и хранилище золотых запасов США. По праву считается одним из самых защищенных мест в мире.

12

Подробнее об этом читайте в романе «Цирк кошмаров».

13

В английском фольклоре Маб — королева всех фей. Бывает проказлива, по ночам заплетает в косы гривы лошадей, крадет человеческих детей и оставляет вместо них подменышей. Согласно Шекспиру, властвует над снами, в образах снов посылая реальные мечты и тайные желания.

Content

Олег Рой, Екатерина Неволина
Ромео стоит умереть

1. Посвящение в студенты

2. Сговор

3. Огонь

4. Ромео и Джульетта

5. Роли распределены

6. Искушения

7. Жизнь продолжается

8. Опасный сон

9. У каждого свои секреты

10. Сладость мести и прочие тайны

11. Путь во тьме

12. Находка-потеря

13. Проникновение

14. Разоблачение

15. Попытка

16. Премьера

Эпилог

Сонник от Алисы

Примечания