Виталий Башун

Пати-Недотепа

Глава 1

Удобно развалившись на приличной охапке сена, брошенной на дно телеги, я грыз яблоко — сочное, аж лопается — и лениво разглядывал неторопливо проплывающие вверху зеленые облака пышных крон деревьев, образующих парадную колоннаду вдоль лесной дороги. Иногда солнце находило брешь в этом живом, беспокойном ковре и радостно брызгало в глаза золотом игривых лучей.

Попутная крестьянская телега, влекомая в даль светлую философски флегматичной кобылой, транспортировала мое тело с крейсерской скоростью, вполовину меньшей, чем у пьяного пешехода-инвалида, в сторону объекта, точнее — субъекта, каковой мне предстояло охранять согласно договору.

— Два медяка до Бартура, а там уж тебе, паря, до Сорки шешнацать верст лесом, али ж все двацать, нито и поболе, трактом, — возвестил мне сговорчивый возничий этого роскошного экипажа, когда я напрашивался ему в попутчики.

Спешить нужды не было, поскольку пред ясны очи неведомого мага следовало предстать ровно через три дня в полдень — таково было условие, доведенное до моего сведения незнакомым посредником. Денег, выданных на дорожные расходы, вполне хватило бы нанять роскошную карету или, немного добавив, купить лошадь — не ахалтинского скакуна, конечно, но вполне приличную. Однако лошадь, если надо, обычно предоставлял наниматель, иметь свою — лишние хлопоты. Кареты же я просто не любил. Доводилось ездить в этих душных коробках… пару раз… охранником важных персон. Ничего хорошего, скажу я вам. Сиденья, конечно, мягкие. Рессоры опять же новомодные. Однако лежа на духмяном сене в хорошую погоду и дыша полной грудью чистейший воздух, словно венчиком взбитый с насыщенными настоями цветов, травы и листьев — кому как, а мне такое путешествие нравится больше. В карете такое невозможно, да еще когда по бокам, впереди и сзади старательно поднимают облако пыли серьезные до невозможности конные дяди. По моему скромному мнению, а, значит, это неоспоримая истина, суровые дяди на конях — убийцы подлинной романтики.

Вместе с учителем я с детских лет прошел пешком, проехал верхом и в экипажах всех типов тысячи верст дорог. Это вполне соответствовало моей непоседливой натуре. Об этом же, кстати, достаточно точно говорило первое в жизни прозвище, данное мне родителями и односельчанами — Шило. Поначалу-то называли длиннее — ШилоВж…пе, но потом земляки, привыкшие экономить на всем, даже на звуках речи, сократили его до Шила. И в самом деле. Спокойно усидеть на месте больше минуты для меня было пыткой неимоверной, не говоря уж про то, чтобы заниматься, как все, монотонной крестьянской работой.

Нет, лентяем я не был. Во всяком случае, не больше, чем другие. Могу горы свернуть, однако сворачивать буду только до тех пор, пока это интересно. Родители, у которых мой рот был девятым, частенько печально вздыхали: "Как же ты хлебушко рОстить будешь?". А что поделаешь, если все, какие ни возьми, работы на деревне были однообразными и невыносимо скучными. Немного поковырявшись с порученным делом, я быстро начинал тосковать и сбегал искать более интересного занятия. Меня и драли, и уговаривали, и ужинать не давали, и как только еще не наказывали — все без толку.

Шагом я не передвигался практически никогда. Даже с грузом. Только бегом. Самый умный парень в нашей деревне, сын старосты, как-то высказал предположение, что у Шила есть "бежальная кишка", потому он и бегает все время — остановиться не может. Все с таким очевидным выводом согласились и, единственно, посокрушались, что кишку эту никак из Шила не выдрать.

В девять лет Шило стал Репеем. Этим прозвищем после нелегкой и непродолжительной борьбы наделил меня учитель — мастер Клапс. В отместку я стал называть его "клопс", считая, что это жутко обидно. Настоящий шок пришлось испытать, когда я узнал, что это даже близко к насекомым не относится, а является и вовсе блюдом гарманской кухни. Ел их как-то. Очень вкусно.

Не представляю, кем бы я стал, если бы тропки наших с Клапсом судеб не пересеклись. Наверняка, самым непутевым крестьянином в округе… Хотя для того, чтобы эти самые тропки не разошлись снова, мне пришлось приложить немало сил.

Однажды в наших краях появился худощавый мужчина среднего роста, неопределенного возраста и рода занятий (для нас, деревенщины, не крестьянин, не благородный и не купец — стало быть, неопределенного рода занятий), жилистый, абсолютно лысый, с крючковатым носом и рысьими глазами. Одет он был в крепкие просторные штаны зеленовато болотного цвета, заправленные в сапоги, и рубаху. За плечами на лямках пришлец нес объемистый туго набитый мешок. Широкий кожаный пояс, обнимавший талию, удерживал два чуть изогнутых меча в потертых ножнах, кинжал и туго набитый денежный мешок. Незнакомец, выяснив у первого встречного, а им, точнее ей, оказалась баба Варкуха, где дом старосты, целеустремленно направился прямиком к нему.

— Колдун! Точно колдун! Творец-Сущий мне в свидетели, — клялась потом соседкам Варкуха, молитвенным жестом подымая ладонь к солнцу и затем прижимая ее к сердцу. — Он ка-а-а-ак глянул на меня глазищами своими рысьими, так сердечко-то мое исстрадавшееся все и обмерло! Стою, как мертвая. Шелохнуться моченьки никакой нету.

Надо заметить, что у Варкухи, несмотря на более чем почтенный возраст, "исстрадавшееся сердечко" с весьма достойным постоянством обмирало всякий раз, как на нее, хотя бы мимолетно, взглядывал любой мужчина от пятнадцати до ста пятидесяти пяти лет (старше деда Марзама у нас просто не было никого в деревне). Однако соседки сочувственно кивали, охали и также тянули ладони к солнцу. На всякий случай. Вдруг и правда колдун. Заморочит — зачарует — до греха доведет. Возможно, однако, что некоторые как раз и молились, чтобы… довел.

Гость между тем, поздоровавшись с хозяином, прошел в дом. Через недолгое время старостины детишки побежали в разные концы деревни с объявлением: дескать, мастер приехал в наше село в поисках достойного ученика. Ему нужен подходящий парень в возрасте одиннадцати-двенадцати лет.

Тогда мне было девять, но я справедливо решил, что достойнее моей персоны во всем селе не сыскать, при этом даже не поинтересовавшись, а чему собственно учит мастер? Важно, что точно не коров пасти или кукурузу лущить.

Слух об отборе быстро разнесся по селу и во всех дворах начались горячие дебаты на тему: есть в этом прок какой или так — баловство одно. Дед Марзам припомнил, что лет…дцать тому — это когда пьяный Рохля в омут у мельницы упал, вылез весь в тине, да баб водяным пугать зачал — вот также приходил один мальца, якобы, в приказчики взять, да так с тех пор его и видели. Мальца, то есть. За разговорами деревня заснула далеко заполночь.

Утром на двор к старосте, где намечены были смотрины, пришли всего семеро парней нужного возраста. Пришел и я. А как же без меня? Сколько учеников надобно было мастеру, неизвестно, но я решил, что такого видного, ростом больше метра с шапкой, парня ну никак нельзя не взять. А когда я ему покажу, как ловко умею шевелить ушами, он не устоит — верняк дело.

Однако мельком мазнув по мне взглядом, мастер немедленно указал в сторону ворот. Не гожусь, стало быть. Да что он понимает в настоящих парнях?! Неужели эти увальни подходят ему больше?! Как оказалось — нет. Не подходят. Ни один отбор не прошел, чему, впрочем, претенденты не очень-то и огорчились.

Они, но не я. Возмущенный несправедливостью, я разработал коварный план, для осуществления коего стащил из сундука свои праздничные ботинки, перешедшие мне от старшего брата, которому они достались от его старшего брата, а тому от его… положил в котомку пару луковиц, пол краюхи хлеба и немного соли. Подготовившись, таким образом, к путешествию хоть на край света, рано-рано утром устроил засаду на выходе из села.

Впрочем, ждать долго не пришлось — даже заснуть не успел — как гость, несолоно хлебавши, вышел за околицу и поравнялся с моей лежкой. Тут же я выпрыгнул ему навстречу и заорал (пусть знает, что голос у меня громкий и звонкий — вдруг это важно):

— Дяденька! Возьмите меня в ученики!

Мастер убрал нож, который успел достать до того, как мои ноги коснулись дороги, и равнодушно ответил:

— Нет.

— Но почему? Я все буду делать, что скажете, только возьмите!

— Мал еще. Подрасти, а там посмотрим.

Он обошел меня, словно трухлявый пенек, и быстро пошел прочь. Ну, нет. Так просто не сдамся! Тем более, решение принято твердое и окончательное, да и ботинки в сундук возвращать жалко. Возврата к прежней жизни не будет. Пусть меня съедят волки, но назад полоть морковь — ни за что не вернусь.

Три дня я, как привязанный, шел за ним. На привалах всячески старался показать свое трудолюбие и полезность — бегал за водой, таскал хворост, разжигал костер, мыл посуду и при этом не переставал канючить. Мастер демонстративно не замечал моих усилий. Иногда гнал. Однако далеко я не уходил — пристраивался на другом конце полянки и сидел так. Или уходил, но потом непременно возвращался.

Странный он был человек, как мне тогда казалось. По утрам, вместо того, чтобы всласть поспать, он танцевал какой-то очень сложный танец. Сначала без всего, потом с ножами, потом с одним мечом, потом с двумя, потом с чем-то еще совершенно мне непонятным… Да так быстро он все это делал, что иной раз превращался в вихрь, взблескивающий молниями.

Клапс был очень терпелив, но я все-таки сумел довести его до белого каления. Как надоедливый комар, то приближался, то отдалялся, и зудел-зудел-зудел… Мне показалось, что к концу третьего дня мастер готов был меня прибить с особой жестокостью. Не знаю, какие картинки представали в его воображении, вызывая кровожадную улыбку, от которой у меня мороз по коже бежал, но видно одна из них моему будущему учителю так понравилась, что он алчно облизнулся и принял решение:

— Ну, репей придорожный, хорошо! Я беру тебя в ученики. Но ты должен дать мне магическую клятву на амулете, что все время обучения будешь слушаться и неукоснительно выполнять все мои приказы.

Я с восторгом согласился, приплясывая от радости и нетерпения. Мастер снял с шеи цепочку, на которой висел красивый платиновый кулон (что эта штучка называется "кулон", а материал — платина, я узнал гораздо позже) с кроваво-красным камнем в центре, приказал мне дать руку, чиркнул ножом по пальцу и капнул кровью на амулет. То же самое он проделал со своим пальцем. Затем велел слово в слово повторять за ним.

— Как тебя зовут?

— ШилоВж… э-э-э ПатИ, господин.

— Повторяй за мной, Пати. Клянусь…

Стоило мне произнести последнее слово клятвы, как что-то вспыхнуло и больно обожгло мою шею.

— Ну что ж, УЧЕНИК, сегодня у тебя праздник, а завтра… — он хищно и мечтательно улыбнулся, — начнем обучение.

— А на кого вы меня будете учить?

У него от удивления, кажется, даже волосы на голове выросли посмотреть на такое чудо как я.

— Ты набивался ко мне в ученики, НЕ ЗНАЯ, кого я учу?

— Дак, мне без разницы. Всяко лучше, чем в земле копаться.

Мастер шумно выдохнул, пробормотал что-то вроде: "Вот он — перст судьбы!" и коротко объяснил:

— Я учу воинов — людей боя.

— А что это такое?

— Скоро узнаешь. Оч-чень скоро. Завтра и начнешь узнавать. Хочу предупредить в первый и последний раз: увижу сопли и слезы — выгоню. Сразу. Иди, куда хочешь. Ясно? Поскольку ты еще мал, клятву, так и быть, расторгну, мучить не буду.

— А что значит мучить? Это как?

— Очень просто, — злорадно просветил меня учитель. — Клятва не дает возможности ученику удаляться от учителя без его согласия дальше, чем на два километра. У непослушного ученика начинаются судороги во всем теле, страшные боли… и прочие неприятные вещи. Видишь ли, Пати, напросившись ко мне, ты уговорил меня открыть тебе дорогу в ад. На этом пути очень многие не выдерживают нагрузок: умирают, калечатся или… пытаются убежать. Потом они все равно приползают ко мне, на коленях умоляя избавить от мук. И уже Я решаю — помучиться им еще или хватит с них. Ты меня понимаешь?

— Да.

— Надо говорить: "Да, учитель".

— Да, учитель.

Вот со следующего утра и началась у меня эта новая жизнь. Можно сколько угодно подбирать самые деликатные выражения для обозначения того, чему он меня учил, но суть была одна — он учил убивать. Зверя и человека, нежить и нечисть, мага и колдуна, собственную лень и безалаберность. С любым оружием, первым попавшимся под руку предметом и просто голыми руками. Кроме того, он учил медитации и боевому трансу, когда силы, кажется, не кончаются, а время так растягивается, что между ударами сердца проходит вечность. К концу обучения я мог вести бой в таком состоянии более трех минут, после чего, разумеется, наступала расплата. Очень помогали преодолеть неприятные последствия медитация и хороший ужин. Есть хотелось так, будто голодал месяц. Меня учили подкрадываться к самому чуткому зверю, вести разведку и маскироваться, днями бежать с грузом, не останавливаясь, есть все, что шевелится, предварительно вкусно приготовив… А также философии, логике, математике, этикету, языкам… танцам и игре на музыкальных инструментах. Даже правила стихосложения пришлось выучить.

Мастер на мое недоумение — зачем все это — отвечал одной фразой: "Настоящий воин — гармонично развитая личность". Помню, как долго хихикал, когда узнал, что наш мир Инсор — шар и движется в пустоте вокруг светила — Солнца. Впрочем, в других странах его называли по другому — Соло, Соле, Сол, Атон и даже Гармас… А смех мой вызывала нелепость, как мне казалось, этого утверждения. Представьте себе шар. На нем два материка, вытянутых в сторону северного и южного полюсов. Разделяют материки два огромных океана: западный и восточный. В океанах рассеяно множество больших и малых островов, одиночных и собранных в архипелаги. Услышав эту новость, я подумал, а как же люди на другом материке ходят вверх ногами и не падают в небо? Сколь огромен мир я узнал, обойдя вместе с учителем практически весь наш восточный континент. Мы пересекали границы королевств, княжеств, баронств, царств, ханств и империй. Я учился выживать и вести бой в джунглях центральной части материка, в пустынях и саваннах юга, в лесах и тундре севера.

Приемы боя, которые вбивал в мое тело и разум учитель, отличались максимальной экономностью и эффективностью каждого движения. Через несколько лет занятий я стал видеть и понимать красоту этого смертоносного стиля. Как рассказывал Клапс, это был комплекс, вобравший лучшее из школ боя всего мира: востока и запада; севера и юга.

Иногда мы по нескольку месяцев жили в городах. Мастер нанимал мне партнеров для тренировок и наставников по тем предметам, в которых, как он считал, они разбирались лучше. В этот период он иногда водил меня на занятия в самые именитые школы фехтования и рукопашного боя, где мы не занимались, а просто наблюдали за тем, чему и как там учат. Насколько я понимаю, за небольшую плату хозяева этих школ соглашались терпеть внимание, как они считали, восхищенных бездельников. После каждого такого посещения следовал обязательный разбор — учитель сначала сам объяснял, как красивость и эффектность губит эффективность, потом стал требовать этого уже от меня. Тем самым приучал анализировать и читать противника буквально после нескольких его движений. Впрочем, непременно уважать своего противника требовал очень жестко, рассказывая на примерах из жизни, как недооценка и излишняя самоуверенность губили очень сильных бойцов.

Взяв меня в ученики, мастер больше не устраивал никаких смотрин, буркнув, походя, что и одного Репея для него будет многовато, чтобы еще двух шалопутов на себя повесить. За время нашего совместного пути Клапс частенько был занят каким-то таинственными делами, часто надолго (на месяц — на два) оставляя меня одного в гостинице очередного города в очередном царстве-государстве. Даст задание, оставит денег и исчезнет. Куда и зачем — не рассказывал никогда. Потом вернется, проверит, как я справлялся и чему научился, да ка-а-а-ак начнет гонять за леность и нерадивость, что вскоре мне пришлось привыкнуть заниматься без мастера еще усерднее, чем при нем. Но это уже было, когда мне исполнилось тринадцать, а первые годы обучения до сих пор вспоминать не хочется. Обычно к концу дня никакое шило, куда бы им ни кололи, не могло уже меня поднять с лежанки, так я уставал. Потом ничего — втянулся. А через несколько лет, как и говорил, стал получать подлинное наслаждение от занятий и в первую очередь от тренировочных боев с мастером. Есть оно. Точно есть это самое "упоение в бою", как сказал классик. Следует заметить, что книг за эти годы я перечитал горы. И не только научные трактаты. Мастер еще в первые несколько месяцев заставил освоить скорочтение, поэтому "проглотить" за сутки фолиант для меня не было непосильной задачей, тем не менее, читал и в обычном темпе просто для собственного удовольствия.

К восемнадцати годам я подрос и… высоким, атлетического сложения красавцем, увы, не стал. Мастер сделал из меня сухого, словно корка хлеба после трех дней на солнце, поджарого парня среднего роста, похожего в свободной одежде на хрупкого подростка, с глазами неопределенного цвета — то ли коричневато-серо-зелеными, то ли зеленовато-коричневато-серыми, то ли серовато-зеленовато-коричневыми. Но особо я гордился своими волосами. Про них можно сказать, что хотя цвет их и был темным, но зато свободу они любили, как никто другой — торчали вихрами во всех направлениях, не поддаваясь воздействию самого крепкого гребешка. Немало их сломали свои зубы, свидетельствуя о победе анархии над порядком.

После одного из тренировочных боев, когда никто из нас так и не смог достать партнера (на его стороне был опыт, на моей молодость и скорость), Клапс что-то одобрительно пробурчал и заявил:

— Все. Дальше сам.

Затем достал амулет и торжественно произнес:

— Я, мастер Клапс, объявляю ученичество Пати-репея законченным.

Шею, как и почти девять лет назад, что-то обожгло. Поначалу даже не понял, что метки ученика там больше нет, но, когда это до меня дошло, растерялся. Я не представлял, что делать дальше — настолько привык путешествовать с наставником. Разумеется, в обыденной жизни я не был беспомощным щенком, которого любой может обвести вокруг пальца. Мастер учил меня в том числе, например, торговаться и отстаивать свои права, законными и полузаконными способами, психологии и умению договариваться с самыми упертыми типами. Недаром при весьма посредственной внешности у меня никогда не было проблем с девушками. В каждом населенном пункте, когда приходило время двигаться дальше, махала вслед платочком одна, а то и две сразу. Расставались мы всегда добрыми друзьями. Так вот. Трудностей жизни как таковых я не боялся, но при расставании почувствовал сосущую пустоту в груди. Неуютно стало без наставника. Не хватало мне чего-то. В то же время всю жизнь ходить за ним хвостом, понятное дело, просто невозможно, а Клапсу, похоже, пора было искать себе нового ученика.

На прощание Клапс выделил мне немного денег, два великолепных клинка, копии его собственных, несколько метательных ножей, кинжал и совет:

— Тебе лучше пока пристроиться в гильдию Наймитов-Охранников. Денег, что я тебе дал, хватит на вступительный взнос. Как воин, ты по классу гораздо выше мастеров гильдии, но в этой профессии есть много особенностей, которые тебе было бы полезно изучить. Отнесись к этому, как к моему новому заданию. Работа даст тебе необходимый практический опыт и навыки. Не забывай совершенствоваться также и в воинской науке. При этом советую не хвалиться своим мастерством, даже прятать его, чтобы избежать излишних вопросов. Везде ищи и перенимай полезные умения. Каждый человек в чем-то лучший. Может в мелочи какой-нибудь, но и мелочь иногда бывает очень нужной в какой-то момент. Учись. Пополняй свои знания. Профессионал перестает быть им, когда начинает считать, что знает и умеет достаточно. И последнее. Через три года ты должен обязательно прийти в гильдию Воинов-Бродяг и сдать экзамен на мастера.

— А как мне их найти?

— Представительства гильдии есть почти в каждой крупной стране. Приходи в столицу и спрашивай. Так найдешь.

На этом мы с ним и расстались.

Вступление в гильдию наймитов прошло спокойно и буднично. Я заплатил взнос — два из пяти золотых, оставленных мне Клапсом — прошел легкую проверку на знание основ рукопашного боя и фехтования на мечах, где старался не очень выделяться, и получил магический медальон, свидетельствующий о том, что я с такого-то дня являюсь подмастерьем указанной гильдии.

Один золотой ушел на скромную жизнь в течение месяца в ожидании первого заказа, потом уже плата за работу, довольно приличная, позволила мне постепенно скопить около двенадцати золотых. Немалые деньги. К золоту отношение мое было несколько отличным от друзей-наймитов. Если те работали в основном ради большей платы, я выбирал задания, в первую очередь, в соответствии с поручением учителя, для максимально быстрого совершенствования в данной профессии. Однако цену золоту тоже знал и от хорошего заработка, если работа одновременно способствовала достижению моих целей, не отказывался. Все-таки, есть-пить, где-то жить между договорами, покупать интересующие книги, оружие, одежду… охмурять девушек, в конце концов — то есть удовлетворять свои скромные потребности было необходимо, а без денег, только за красивые глаза это несколько затруднительно.

Сначала я работал обязательно в группе или, в крайнем случае, с напарником — мастером гильдии. Когда же, примерно через год практической работы, я доказал свой профессионализм, мне присвоили мастера и разрешили работать одному. Правда, в одиночку охранники работали довольно — таки редко.

Я старался следовать советам Клапса и вскоре изучил все нюансы данной профессии. При этом, не боясь показаться глупым или незнающим, не стеснялся донимать опытных мастеров множеством вопросов, как губка впитывая секреты их успеха.

Как водится, за время работы в гильдии обзавелся и друзьями, и (куда без них, болезных) врагами. Объединяло эти два полюса одно — все считали меня недотепой, поскольку я имел глупость постоянно отказываться от выгодных долгосрочных контрактов — мечты наймитов, предпочитая краткосрочные, а значит не такие денежные, да еще и связанные с поездками куда-нибудь в несусветную даль. Скучно мне было все время торчать на одном месте. Что поделаешь — натура такая. Так я стал Пати-недотепой.

Жирка до сего дня не накопил. Как был тощей личностью с невыразительными чертами лица и постоянной улыбкой (доброжелатели называли ее глупой), таким и остался. Соответственно, глаза остались теми же, и волосы по-прежнему вели себя, как махровые разгильдяи. То есть в целом вид имел вполне… недотепистый.

Позавчера меня наняли.

Причем обстоятельства этого события показались мне немного странными. Незнакомый посредник вместо того, чтобы занять специально выделенный для нанимателей столик в нашей таверне, сначала подсаживался к наймитам и подолгу их расспрашивал. Ничего особенного, если бы, проанализировав то, о чем он говорил (разговоры за соседними столиками слышны довольно отчетливо), я не пришел к выводу, что он целенаправленно ищет самого… худшего из наемников. Не дешевого, а именно худшего, тем не менее, объясняя это стесненностью в средствах. Конкретных цифр, однако, не называл — якобы скажут на месте, а его задача найти такого, который согласился бы на самую низкую ставку. То есть он усиленно делал вид, что ему требуется новичок, имеющий право работать в одиночку. Собственно, я и был таким новичком.

А тут еще Морк-гнида подсуетился. Мы с этим типом давно, мягко говоря, недолюбливаем друг друга, и вот ему, наконец, представился такой великолепный случай высказать свежему человеку все, что этот заср… сотоварищ думает на мой счет. Охранником Морк был так себе, если не сказать хуже, но умел пустить пыль в глаза. Выглядел всегда респектабельно и богато, умело подчеркивая свою благообразную внешность. Говорил веско, изредка мудро улыбаясь. Практически никогда не торговался, требуя самую высокую плату. Конечно, если ему дать время подготовиться к нападению, он мог его успешно отразить, но почему-то несознательные убийцы, покушавшиеся на жизнь и здоровье охраняемых персон, предпочитали делать свое черное дело, никого заранее не предупреждая. При внезапном же нападении Морк терялся, начинал суетиться, паниковать, кричать, отдавать бессмысленные приказы и своими действиями только мешать товарищам.

Как он сумел стать мастером, неизвестно, но большинство наймитов категорически отказывались с ним работать. Я, будучи еще подмастерьем, попал как-то в одну команду вместе с ним. После того, как из-за этого горе-охранника наш подопечный чуть не лишился жизни, я и высказал ему открытым текстом все, что думаю, и, тем самым, приобрел врага. Морк где-то откопал людей, согласившихся с ним работать (говорят: "свой свояка видит издалека"), и теперь брался за дело только в составе своей команды. Думаю, держали его там за исключительное умение находить выгодную работу. Он ее прямо нюхом чуял и всегда оказывался вовремя в нужном месте, чтобы договориться о найме. Как он меня расписал перед посредником, я не слышал, но гадёныш явно убедил собеседника в том, что Пати-недотепа подходит ему идеально. Тот только взглянул в мою сторону и тут же уверился в справедливости этого суждения.

Целенаправленно направившись к моему столику, посредник попросил разрешения присесть и после церемонии знакомства (своего имени он, кстати, так и не назвал), посокрушавшись скупости хозяина, предложил мне работу по охране одного мага. Я, к тому времени уже заскучав на отдыхе, легкомысленно согласился. Теперь вот еду в Сорки. Уже второй день. Где пешком, где на попутной повозке. Когда за плату, когда "за так" или добрый разговор.

Вчера, например, меня нагнал обоз бродячего цирка. Артисты — народ веселый и бесшабашный. Игнорируя мои медяки, согласились немного подвезти за пару интересных историй, а на вечернем привале пришлось отрабатывать проезд.

Рассказал, как дед Марзам с горшками вечером воевал. Баба вывесила на колья плетня горшки просушиться, а дед с кумом подпил "самую малую малость", как он потом объяснял разъяренной хозяйке, и, возвращаясь домой, решил, что с его двора бабкины любовники нагло на улицу выглядывают — проверяют, вдруг дед возвращается. У того ревность взыграла, кровь вскипела (уже лет двадцать не кипела, а тут кипяток прямо), схватил дрын и ну по этим головам со всей дури лупить. Горшки вдребезги, а дед счастлив — эка ловко у него выходит с супостатом бороться. Так все и перебил.

Рассказ приняли хорошо и даже плеснули кружечку дешевого винца, после которого мы с жонглером метали ножи на точность и дальность. Оба участника были слегка кривоваты и результаты имели, мягко говоря, очень средние. Обычно я уверенно попадаю в центр мишени метров с двадцати, а под настроение и с двадцати пяти (в боевом трансе дальность и точность броска несколько больше и лучше), здесь же уже на восемнадцати стал мазать. Впрочем, мой соперник тоже. Прекратили мы это дело, когда чуть не потеряли один нож. Выпили по кружечке и долго искали его в темноте, пока вдруг я не увидел беглеца на поясе артиста. Выпив за удачное завершение поиска, дружно отправились спать.

Утром на перекрестке мы тепло расстались. Артисты уехали в сторону Гламлина, я же направился своим путем. Скоро меня нагнала телега, на которой было так приятно ехать, но, увы, вскоре предстояло расставаться.

Мой возничий, он же владелец этого "ландо", далеко после полудня остановил своего "рысака" возле неприметной тропинки, заячьим скоком запетлявшей в лес.

— Вот, паря. Это и есть та тропка. Короткая которая. Можа передумаешь? Здеся то разбойнички появляются, то нечисть всяка шалить начинает. Можа еще с версту до тракта со мной доедешь? Дальше-то оно дальше, зато вернее…

— Нет. Благодарю за доставку, за приют, за ласку, однако пойду я. Всего вам хорошего, добрый человек.

— Ну, прощевай тады.

Он по-особому чмокнул, хлопнул вожжами, и "шарабан"-телега покатилась дальше. А я остался. Конечно, "для бешеной собаки семь верст не крюк", но топать по тракту, глотая тонкую, как пудра, пыль, да еще лишних пять верст, мне совсем не улыбалось. Сойдя с дороги, облачился по-боевому — надел кольчугу, шлем, наручи, поножи. Закрепил мечи на спине и кинжал на поясе. Разбойников я не боялся, но и самоуверенным идиотом давно уже не был. Подобную дурь учитель выбивал с особым удовольствием. Поэтому к предупреждению крестьянина я отнесся с полной серьезностью.

Подготовившись ко всяким неожиданностям, с удовольствием побежал по тропинке, разминаясь после долгого лежания на сене.

Глава 2

Бежать было легко и приятно. Груз невелик, воздух чист, погода и природа благоприятствуют — чего еще надо? Темп я взял невысокий и часа через полтора рассчитывал быть в Сорки — не самом крупном, но и не мелком городке королевства Малга. Располагался он совсем рядом со столицей, в графстве Бальсимо, примерно в трех днях пути на повозке, и, как я слышал, использовался знатью в качестве места отдыха и охоты. Почему в таком случае сильные мира сего терпели каких-то разбойников там, где привыкли отдыхать от трудов праведных по ограблению населения — непонятно. Может остроты ощущений не хватает? А! Ну, их. Насмотрелся я на эту аристократию — "сливки общества" (откуда их слили — страшно представить). Достойных людей там хватает, но то, что многие из них никак не могут претендовать на звание благородных персон, это точно.

За этими размышлениями я постепенно забрался в самые дебри. Здесь огромные, замшелые "лесные великаны" соседствовали с молодой порослью. но вот чего здесь не было, так это болотной гнили, которую я не любил.

Вдруг немного впереди и слева послышался крик о помощи в аккомпанементе грозного рычания. Любопытство тоже было в моем характере, поэтому вместо того, чтобы как разумный человек обойти подозрительное место стороной, не ввязываясь в авантюры, я наоборот побежал быстрее как раз в том направлении.

Увидев впереди просвет, снизил темп, удвоил осторожность и на всякий случай приготовился к бою. Мечи доставать не стал — будут мешать в густом кустарнике — и обнажил кинжал. Бесшумно передвигаться по лесу, словно полумифический эльф (говорят, они еще где-то обитают), к одиннадцати годам я научился так, что даже лесной лумрик (оч-чень умный, оч-чень опасный и оч-чень чуткий зверь породы кошачьих) меня не слышал.

Подобравшись поближе к месту действия, в центре небольшой полянки я увидел мужчину — почти деда — с растрепанными волосами, полубезумным взглядом и поднятыми руками. Рядом с ним застыла девушка лет примерно семнадцати-восемнадцати, сжимая в руке небольшой стилет. Вокруг этой странной парочки, практически по растерзанным телам четверых солдат, кружили два матерых оборотня-волкодлака. Третий оборотень, помоложе, весь изломанный валялся рядом с толстым деревом.

Узнать в телах солдат можно было только по искореженным в хлам стандартным войсковым доспехам и оружию. Судя по истоптанной и окровавленной траве, ребята сражались отчаянно, но недолго, пытаясь если не спасти подопечных, то хотя бы дать им время подготовиться. Честные воины, вечная им слава.

Растрепанный мужчина, похоже, маг. Он явно успел в начале нападения ударить чем-то магическим и попасть в самого неопытного, но потом вынужден был перейти к обороне.

Держать защитный купол можно довольно долго, но не бесконечно. Рано или поздно маг устанет, отвлечется, потеряет концентрацию и… обед для оборотней готов. Ему надо бы атаковать самому. Но как? Даже не магам известно — для удара необходимо хоть на секунду снять защиту, а этого времени одному из монстров вполне хватит, чтобы разделаться сначала с мужчиной, потом с девушкой, которая со своей зубочисткой волкодлаку не соперник. Судя по хвату, этой ковырялкой она и владеть-то толком не умела. Да и мало с такой железяки толку — если и есть в металле стилета примесь истинного серебра, то все равно недостаточно, чтобы убить оборотня.

Все присутствующие прекрасно понимали, чем вскоре завершится дело, поэтому волкодлаки не торопились и, довольно порыкивая, торили тропинку вокруг скульптурной группы, ожидая благоприятного момента. Кстати сказать, молодой уже постепенно регенерирует и через десяток минут присоединится к компании голодных. Справиться с ними будет еще труднее.

Волкодлака убить очень непросто. В звериной ипостаси он очень хитер и быстр. Нападает всегда внезапно и бесшумно. Справиться с ним нелегко даже хорошо обученному охраннику, а уж простым солдатам, к примеру, надо навалиться не меньше, чем полным десятком, тогда только у них будет приемлемый шанс на победу. Ну а уж сразу против троих нужна чуть ли не сотня. Маги, конечно, дело другое. Хотя, как только что показала жизнь, у одного мага против троих оборотней тоже шансов почти нет. Те регенерируют стремительно. Мелкие раны заживают практически мгновенно — смертельные подольше. Смертельные, конечно, для обычного зверя. Не заживают раны, нанесенные оружием с приличной примесью истинного серебра (иногда его неправильно именуют лунным), но стоит оно очень дорого, и рубить приходится долго. Сразу смерть, если голову отрубить…опять же если повезет, а зверюга позволит.

Но есть еще один надежный и быстрый способ — попасть клинком в точку инициации. Между прочим, совершенно недостаточно укусить или поцарапать человека, чтобы он стал волкодлаком. Для полноценного обращения инициирующий оборотень должен втереть в укус свою кровь и провести сложный ритуал. Таким образом, у новообращенного на всю жизнь остается маленькая проплешина, которая и называется точкой инициации. У одного из монстров она, кстати, очень удачно располагалась с внешней стороны правой ляжки. Стало быть, в этого я и метну свой единственный нож с добавкой серебра. Жалко, конечно, как-никак четыре золотых за него отдал — свой месячный заработок — а останется от клинка только трухлявый огрызок, так как кровь волкодлака разъест его напрочь. А вот второго надо как-то отвлечь. Надеюсь, маг сообразит разобраться с ним сам, иначе мне придется трудно.

Дождавшись благоприятного момента, я метнул нож и заорал благим матом:

— Оборотни!! Спасайся, кто может!!

Понимаю, что нес полнейший бред и бессмыслицу, но было все равно, что кричать, лишь бы громко. Между тем мой нож попал точно, куда я и целил. Волкодлак завизжал от боли и рухнул замертво. Его собрат от моего вопля дикого кота, прищемившего яй…хвост, подпрыгнул, разворачиваясь в воздухе. Маг — снимаю шляпу — мигом снял защиту и ударил. Тело твари после непродолжительного горизонтального полета с маху впечаталось в тот же дуб, где уже отдыхал молодой, и изломанной куклой рухнуло вниз. Не теряя времени, я кинулся к популярному растению и быстро отрубил волчьи головы. Потом для верности отрубил и третьему. Нож, как и следовало ожидать, быть им перестал. Я скорбно смотрел на него и думал: сразу выбросить или оставить на память — уж очень фигурно он был покорежен.

Девица так и простояла столбом в течение всей трагедии, разыгравшейся на поляне. Когда все закончилось, она оглядела место побоища широко распахнутыми глазами (все-таки они у нее лучистые, нехотя признал я), побелела, словно горная вершина под снегом и вдруг, сорвавшись с места, кинулась за ближайшее дерево. Мужчина, мало отличаясь от нее цветом лица, тем не менее, судорожно сглатывая и глубоко дыша, остался на месте. Некоторое время на поляне, если не прислушиваться к рычанию за деревом, стояла тишина. Продышавшись, маг достал из кармана небольшую бутылочку темного стекла и пошел к продолжающей возвращать свой обед природе девушке. — Выпей это. Пей! Поможет… Теперь рот прополоскай. Молодец. Ну, вот и все. Полегчало?…

— Да. Благодарю вас.

— Я, пожалуй, и сам выпью. Очень давно не приходилось участвовать в этаких переделках. В библиотеках и лабораториях, признаться, волкодлаки если и встречаются, то только в виде исследуемых образцов.

— Мэтр! Вы были великолепны! Как вы их!…

Возглас оклемавшейся девушки отвлек меня от созерцания погибшего оружия и заставил меня внимательнее присмотреться к ней: тоща больно на вкус, а, как известно, "мужчины не собаки — на кости не бросаются" — таков был основной вывод, сформировавшийся в результате тонкой аналитической работы. Черты лица, правда, не подкачали — благородные такие черты. Породистые. Глаза большие и карие. Ресницы длинные и пушистые. Волосы… под шапкой не разглядел. В целом мило и даже очаровательно, если б не высокомерный и пренебрежительный взгляд, которым она меня "одарила". Нет уж, чем такие подарки — лучше деньгами. А там хоть и совсем на меня не глянь. Собственно, мне-то, что за дело до того, как она на меня смотрит? Сейчас раскланяемся и разбежимся. Мне, как говорится, с ней детей не заводить.

— Ну, — довольный похвалой маг решил и меня бедного отметить, — нам все-таки немного помог этот молодой человек. Он своим криком отвлек волкодлаков и тем самым дал мне возможность нанести магический удар. К тому же и убил одного. Следует все же заметить, что вам, юноша, несказанно повезло. Нож случайно попал в точку инициации, — знал бы он, сколько лет надо тренироваться для таких случайностей. — Если бы не это, вы были бы уже мертвы.

А вот это мы еще посмотрели бы, кто из нас был бы мертв.

Девушка глянула в мою сторону, слегка поморщилась и "тихо" сказала магу:

— Да он в штаны наделал, когда понял, что это не простые волки. Вон как орал с испугу.

— Однако же не убежал. И, ваша милость, его присутствие было для нас… небесполезно, — так же тихо и уклончиво ответил маг.

Ого! Значит точно. Благородных кровей девчонка будет.

Она покопалась в кошельке на поясе и, не глядя, швырнула мне серебрушку:

— Мы тебе благодарны за помощь, отважный юноша. На вот. Выпей за труды.

Такая реакция меня несколько… умилила. Раз так, с какой стати я должен прощать долг за утраченный нож? Прикинувшись дурнем, с улыбкой заявил:

— Вам, ваша милость, виднее, сколько стоит ваша жизнь, но вот этот ножик, — я, высоко подняв, продемонстрировал жертву волкодлачьей крови, — стоил мне пять золотых. Теперь же его только на помойку разве что.

Девицу аж перекосило от такой неромантичной меркантильности. Она с королевским величием отцепила от пояса маленький кошелек, висевший рядом с тем, откуда была извлечена монетка, канувшая в траву навсегда — лично я и не подумал подбирать эту милостыню — и холодно произнесла:

— Вот вам десять и купите себе два, о великий убийца оборотней.

— Непременно так и сделаю, леди… — кошелек я поймал, а вышитый на нем вензель был мне незнаком.

— Пред вами, юноша, леди Силисия, дочь графа Монта ста Бальсимо, — поняв мою заминку, важно изрек маг. — А с кем мы, так сказать, имеем честь?…

— Пати-недотепа. Наймит-охранник, — небрежно поклонился я.

— Оно и видно, что недотепа, — усмехнулась графиня.

Чувствую, мы друг другу понравились.

— Я маг и наставник графини, магистр общей и теоретической магии, мэтр Лумий.

Очень интересно. Такое имя мне назвали при найме.

— Простите, если мой вопрос покажется вам странным, но, скажите, а в Сорки есть еще один мэтр Лумий — маг?

— Маги, юноша, вообще редкость, а магистры известны все наперечет. Чтобы существовал неизвестный мне магистр, да еще однофамилец — сие возможно только теоретически. В Сорки точно нет такого. А почему вы спрашиваете?

— Дело в том, что меня наняли охранять как раз мэтра Лумия.

Маг со своей воспитанницей уставились на меня во все глаза, и глаза те были прямо-таки переполнены недоумением вместе с чудовищным разочарованием. Будто обещали на день рождения подарить красивую игрушку, а вручили старый рваный башмак — подшутили, понимаете ли, над детьми.

— М-м-мда, — содержательно оценил ситуацию маг.

— Это и есть самый лучший охранник, которого обещал вам дядя?

Надо же. От удивления графиня забыла про высокомерие и стала похожа на нормальную девчонку. Ненадолго, к сожалению.

— И где же вы болтались в таком случае, "самый наилучший охранник"? — с великолепным сарказмом спросила она.

— Простите, но не понял вопроса. Посредник сказал мне, что обязательным условием найма является мое появление у господина мага ровно через три дня с момента заключения договора в полдень. То есть завтра.

— Вы лжете! — запальчиво вскричала девушка.

— Я никогда не лгу нанимателям, — холодно и спокойно ответил я.

— Ну-ну, молодые люди. Спокойнее, спокойнее… Вероятно, посредник что-то перепутал. К тому же объективно вы прибыли вовремя, чтобы помочь нам в затруднительной ситуации, — примирительно сказал маг. — Впрочем, чтобы не заострять внимания на этом недоразумении, если хотите — можете приступить к своим обязанностям завтра, как вам и сказали.

— Зачем же откладывать. Меня вполне устроит приступить к ним прямо сейчас. Единственное, что осталось обговорить — размер оплаты.

На эти мои слова графиня снова презрительно сморщила носик. А что делать? Папы-графа у меня нет. Зарабатывать приходится самому.

— А разве посредник не довел до вашего сведения условия?

— Нет. Предупредил только, что вы — человек небогатый и скорее всего плата будет минимальна.

— Ну что ж. Должен признать, посредник поступил разумно, ибо тех десяти золотых, которые я намеревался платить, вы явно не стоите. Уж простите. Поэтому платить я вам буду семь золотых в месяц, отдельно все расходы, связанные с выполнением ваших обязанностей, а также стол и жилье. Вас устраивает?

Если учесть, что новичкам обычно платили от четырех до пяти золотых — это была очень хорошая цена за услуги. Такой вполне могли и самые известные охранники заинтересоваться.

— Вполне достойная плата, — согласился я.

— Мэтр, я не понимаю, — снова влезла в разговор графиня. — Ведь сразу видно, что это за охранник, а вы вместо того, чтобы прогнать нахального мальчишку, принимаете его на работу!

— Сили. У меня нет оснований для расторжения этого договора. Если я так поступлю — гильдия наймитов-охранников внесет меня в черный список, как недобросовестного нанимателя. Более того сообщит об этом в другие гильдии. Это может существенно осложнить мне жизнь.

— Ну какой он охранник? Недотепа! Да они сами его так называют.

Знала бы ты, красавица, какие иной раз странные клички носят охранники.

— Называть-то могут по всякому, но если он официально признан мастером наймитов, как мы можем это оспорить? Самозванцев практически не бывает — каждая гильдия разбирается с таковыми быстро и жестоко. Но если хочешь убедиться… Надеюсь, молодой человек, вы не сочтете за оскорбление продемонстрировать нам знак гильдии?

Мне не жалко. Обнажив шею, я показал знак мастера.

— Вот видишь, Сили? Он настоящий охранник. Это я тебе и как маг могу сказать. Метка подлинная.

— И ничего нельзя сделать?

— Вот если он проявит недобросовестность или некомпетентность при исполнении обязанностей, тогда я с полным правом смогу расторгнуть договор. Но до тех пор — увы!

Девушка брезгливо посмотрела на меня, как на таракана, нагло забравшегося на ее подушку, и отвернулась.

— Если вы закончили обсуждение моей скромной персоны, то позвольте мне приступить к исполнению своих обязанностей. Надеюсь, господину магу известны пункты договора, согласно которым он должен выполнять все мои распоряжения, касающиеся его безопасности? Поясняю. Вы должны немедленно и без рассуждений-обсуждений выполнять все мои распоряжения. Скажу лечь — вы должны в ту же секунду лежать, скажу стоять — застыть как столб…

— Вы в своем уме? — надменно произнес маг. — Чтобы я подчинялся мальчишке? Никогда!

— Это касается только вопросов безопасности. Конечно же, вы сами будете решать, куда вам идти и что делать, но КАК вы будете идти к своей цели — это уже продумывать придется мне.

— Нет. Я не согласен.

— В таком случае стоит вам письменно подтвердить свой отказ от выполнения условий договора, как я тут же перестану вам докучать.

— А если я откажусь что-то письменно подтверждать?

— И это предусмотрено. Маг гильдии легко проверит, правду ли я сказал об обстоятельствах дела…

— Достаточно, молодой человек. Вы меня убедили. Знал бы, что мне предстоит, никогда не согласился бы на требование графа — дяди и опекуна Сили.

— Разве вы не сами захотели иметь охранника? — поинтересовался я.

— Нет. Не сам. Поскольку я вместе с наставничеством оберегаю его племянницу от магических покушений, барон потребовал, чтобы я тоже имел охранника, дабы не отвлекаться на собственную защиту. Он же обещал подобрать мне лучшего, — при этих словах мэтр Лумий иронично поклонился мне.

— Ну что ж, — невозмутимо сказал я, — раз все недоразумения прояснились, тогда два вопроса: как вас отпустили в лес со столь слабой охраной? И куда мы теперь направляемся?

— Отвечаю на первый вопрос — нас сопровождали четверо солдат, которые доблестно погибли при нападении, — маг указал на растерзанные тела. Графиня сдавленно охнула и вновь побелела. — Они дали нам время подготовиться. На второй вопрос — погибшим, пусть им гладкую дорогу на небеса даст Творец-Сущий, помочь мы не в силах, а до нужной поляны, где по слухам видели лустус кордопус — очень важный ингредиент в некоторых магических зельях — уже рукой подать. Поэтому, если Сили не возражает, я предлагаю завершить дело, ради которого мы претерпели столько… В общем претерпели, — не найдя подходящего слова закончил мэтр.

— Как далеко эта поляна? — я проследил взглядом за заливающейся слезами девушкой, переходящей от одного тела к другому. Надо же, как проняло.

— По карте где-то полчаса ходьбы отсюда.

— Отлично. Тогда я пойду впереди, вы — за мной, а леди вслед за вами…

— Я что, тоже должна вам подчиняться? — встрепенувшись, обернулась девица. Ишь ты, от возмущения даже слезы разом высохли.

— Ничуть не бывало, — с полнейшим равнодушием ответил я. — Вас я охранять не нанимался. Поэтому идите себе куда хотите, только не мешайте мне выполнять свои обязанности. А пока вы с нами, извольте делать то, что говорят.

— Не спорьте, Сили. Этот охранник, хоть и недотепа, но ужасно упрям. Пока пререкаемся, уже и до места дошли бы.

Девушка фыркнула, передернула плечами и встала за магом. Интересно. Если она определенное количество фырканий за день не сделает, будет считать день прожитым напрасно?

— Но, мэтр, а как же они? — графиня указала рукой на стражников.

— По возвращении мы пришлем людей из замка. О малых позаботятся, не переживайте, прошу вас.

Девушка скорбно кивнула.

Потихоньку мы двинулись вперед — маг указывал направление, я смотрел, чтобы путь впереди был безопасен. Минут через двадцать нашего путешествия меня насторожило поведение птиц — сороки впереди что-то живо обсуждали между собой.

— Постойте-ка пока здесь, мне надо в кустики отлучиться, — сказал я спутникам, решив разведать обстановку.

Получив в ответ тяжелый вздох мага и еще один презрительный взгляд графини, скользнул в кусты и быстро, но скрытно, направился к цели. Довольно скоро я добрался до подозрительного места. Тенью туманной скользя по лесу, насчитал шестерых разбойников, прячущихся в кустах по обе стороны тропы, и еще двоих с заряженными арбалетами на деревьях также по обе стороны почти над головами подельников. Не очень-то грамотно они расположились. А если арбалетчик промахнется? Может ведь и товарища зацепить. Но я здесь не для того, чтобы учить всякое отребье тактике. Их действия мало чем отличались от действий многих других своих коллег, которых я навидался в странствиях вполне достаточно, чтобы даже в дорогом камзоле отличить такого типа от обычного добропорядочного человека. Все они одинаковы. В зипунах ли, в халатах ли, просто в набедренных повязках. Печать ремесла видна обычно даже неопытному взгляду.

Прикинув план действий, я начал процесс очистки мира от накипи. Первым делом метнул ножи в "кукушек". Не дожидаясь падения тел, выхватил мечи и стремительно бросился в кусты слева. Разбойники еще не сообразили в чем дело, как "крылья дракона" срубили двоим из них головы, а "ножницы" оставили без этой важной — но, похоже, не для них — части тела и третьего. Вторая тройка в это время довольно быстро среагировала и в полном составе выскочила мне навстречу. Не надо было быть великим аналитиком, чтобы понять — согласованно, командой вести бой против одиночного противника они не умеют. Главарь, а он оказался в этой тройке, взревел и прыгнул на меня, замахиваясь тяжелой секирой. Я скользнул влево, в неудобную для него сторону, и правым мечом стремительно вспорол живот. Левым парировал неуклюжий выпад второго и тут же нанес ему укол в горло. Оставшийся лиходей видимо так и не осознал, что остался в гордом одиночестве, поскольку вместо того, чтобы попытаться убежать (вряд ли, конечно, получилось бы), он меня атаковал. В похвалу могу сказать, что орудовал мечом и щитом он на уровне солдата-ветерана, а может и был им когда-то. Тем не менее, солдат больше учат "ломить стеной", то есть воевать в строю и в одиночном бою они не очень хороши. Я даже в боевой транс входить не стал, хоть наставник и предостерегал от недооценки противника. Однако мне показалось, что я правильно его просчитал. С целью дезориентировать врага нанес несколько обманных рубящих и колющих ударов обоими мечами из разных положений и, когда бандит на мгновение запоздал вернуть щит в исходную позицию, чиркнул левым мечом по его открытой шее. Отпрыгнув от фонтана крови из перерезанной артерии, дождался, когда разбойник затих, и приступил к неприятному, но полезному действию — мародерству. Наставник учил не пренебрегать любыми, законными… и не очень, источниками дохода, поскольку для достижения цели необходимы ресурсы, в том числе и добытые таким вот путем. Оттащив тела подальше от тропы, я обыскал их и стал владельцем восьми золотых, двадцати четырех серебрушек и пригоршни медяков. Разбойничье оружие и снаряжение было такого качества, что выручить за него можно не больше двадцати, максимум тридцати серебрушек, а хлопот это доставило бы столько, что не стоило и возиться. Поэтому я так и оставил все на убиенных противниках. Несколько удивила сумма золотом, хранившаяся в кошеле главаря — вряд ли они таскали с собой всю казну. Но расспрашивать уже некого, поэтому я временно выбросил эти мысли из головы. Оттащил трупы в лес и приметил место. Надо будет по прибытии в город сообщить страже. Может их давно ловят и даже награду назначили.

Вернувшись назад, где оставил своих спутников, вышел к ним из кустов, поправляя немного сбившуюся амуницию, за что удостоился еще одного презрительного взгляда графини и тяжелого вздоха мага:

— Ну-с, молодой человек, надеюсь, вы закончили свои "важные" дела? Мы можем двигаться дальше?

— Закончил. Можем, — кратко ответил я и пошел вперед по тропе.

Добравшись до нужной полянки, маг как одержимый кинулся ощупывать и обнюхивать каждую травинку. Графиня ему помогала по мере сил, а я стоял, обеспечивая безопасность. Часа два они занимались сбором гербария и набрали целый мешок, однако, судя по недовольному виду мэтра, искомый лустус кордопус эти сборщики подножной растительности не нашли. Было бы странно, если б нашли — произрастает это капризное растение, как я вычитал когда-то в одной умной и редкой книге, в березняке и только в нем, да и то выросшем на пепелище человеческого поселения.

Мешок, набитый всяческим сеном маг попытался всучить мне, но я с благодарностью отказался от такой чести, мотивируя свои действия необходимостью для обеспечения безопасности иметь руки свободными. Лумий поворчал, злобно зыркнул на меня, но покорно взвалил мешок на плечи, больше не пытаясь от него избавиться.

— Могли бы и помочь пожилому человеку, — в очередной раз фыркнула графиня.

— Могли бы и носильщиков прихватить, если тяжело, а у меня другие обязанности, — невозмутимо ответил я на это поползновение превратить меня в банального лакея. Чувствую, однако, что попытки будут регулярно повторяться.

Наконец, наш сборный отряд из мага, графини и охранника двинулся в направлении Сорки, куда мы прибыли через три часа пути, почти уже в полной темноте и едва успели войти в город прежде, чем ворота были закрыты.

Глава 3

Утром в своей каморке я встал как всегда до зари. Для сна мне хватало не более четырех-пяти часов при условии обязательных медитаций: утренней и вечерней. В это состояние я входил уверенно и довольно быстро. В нем же для скорого и качественного усвоения материала повторял то, что разучивал накануне. Это уже стало привычкой наподобие умывания и чистки зубов. Сегодня утром также, не изменяя своим привычкам, я провел легкую разминку в состоянии транса, повторив базовый комплекс управления телом (основная тренировка намечалась на более позднее время) и, закончив, с любопытством подошел к окну. Там вовсю звенели железом, периодически выкрикивая, как принято в одной из школ изящного фехтования: "Ан гард", "Салют", "Батман", "Туше", "Высокая вторая", "Укол"…

Картина, открывшаяся моему взору, была достойна кисти придворного лизобл…художника: "Молодая леди учится быть мужественной". Я даже пожалел, что на такую худобушку много мускулатуры не намотаешь, а то госпожа Силисия прекрасно смотрелась бы в облике дебилоидно-гориллообразного облома, одетого в кринолин необъятных размеров с веером в руках, на который пошли перья целой стаи павлинов. С полчаса полюбовавшись зрелищем и повздыхав о несбыточном, отметил, тем не менее, неплохую технику, реакцию и пластику движений девушки. Ее партнером был настоящий мастер этой школы. Кстати, несмотря на некую вычурность и некоторую внешнюю показушность, школа была довольно хороша. Ее выпускники — опасные противники. Если бы мне пришлось фехтовать на условиях мастера, то есть строго по канонам этого направления, он бы меня "сделал". Но реальный бой, увы мастеру, не танцы на ровной площадке под восхищенные вздохи красавиц. Я иронично ухмыльнулся и собрался уже отойти от окна, как графиня, во время небольшой паузы скользнув взглядом по окнам, изволили заметить мою скромную персону не с тем выражением лица, кое могло ей понравиться.

— Ага-а-а-а!… - мило оскалившись, протянула она, — господин Лучший-в-мире-охранник изволили глазки открыть. Как почивалось? Мягко ли Вам было? Не тревожил ли, не дай Творец-Сущий, кто-нибудь ваш мирный сон?

— Благодарю вас, леди, ваше гостеприимство выше всяких похвал. Я бы даже сказал — МНОГО выше, ибо предоставленная мне комната не хуже самого дешевого номера в третьеразрядном приюте для бездомных. Причем вся она на меня одного, а не на троих, что характерно. Я восхищен!

Следует отметить, что вчера мы прибыли в графский дворец после лесных приключений довольно поздно и хозяйка этого строения, которое я толком еще не успел разглядеть, распорядилась разместить меня в комнатах прислуги на первом этаже. Это меня бы не обеспокоило, если бы мой подопечный располагался также на первом этаже неподалеку. Однако для проживания и работы магу были выделены апартаменты на втором. Поскольку по условиям договора охранник всегда должен находиться неподалеку от объекта охраны, я естественно потребовал комнату рядом с ним. Спорить со мной не стали и с явно выраженным неудовольствием быстренько освободили комнатушку похожую на чулан, разве что с окном. Поставили пару стульев, столик, шкафчик для одежды и затащили узкую койку: кроватью эту подростковую лежанку назвать — обидеть все добропорядочное сообщество истинных друзей лежебок. Бытовые условия были вполне подходящими — роскоши я не любил, но немного задело отношение. Впрочем, Творец-Сущий с ними. Всяких нанимателей доводилось видеть — эти были еще вполне ничего себе. Так что я не роптал, но не мог отказать себе в удовольствии поиронизировать на эту тему.

— А не желает ли господин убийца оборотней немного размяться и показать моему наставнику, как его научили защищать своего хозяина? — коварно подначила меня красотка.

— Хозяев у меня нет — есть наниматели. А как научили… почему бы и нет, — пожал я плечами.

Шутить изволите, ваша милость. Ну что ж. Я тоже не прочь пошутить. Благо мастер как-то научил меня одному дальневосточному стилю — пьяный мастер называется. Сила его — в непредсказуемости. Мастер этой школы движется, казалось бы, неловко и хаотично, как бы случайно уклоняясь от атак противника и, опять же, как бы случайно атакуя сам. Сильные и слабые стороны данного способа боя он мне подробно разъяснил и предостерег от применения против по-настоящему искусного противника. Это был единственный стиль, который мы изучили досконально, в основном для таких ситуаций, когда требовалось замаскировать свое истинное умение. Быстро переходить от демонстрации к боевому стилю помогала развитая способность к переключению внимания. Как ни странно именно она была едва ли не наиважнейшим фактором в достижении хороших результатов. Для развития способности он даже нанял мне в качестве наставника одного знаменитого актера, который в течение представления настолько быстро менял маски, что зрителям казалось, будто играют разные люди. Этот поистине великий актер добросовестно учил меня несколько месяцев, пока находился на гастролях в одном городе с нами. На последнем занятии даже польстил, сказав, что мог бы вырастить из меня хорошего артиста. Таким образом, чтобы сбросить маску пьяного мастера и продолжить бой в том комбинированном стиле, которому меня научил Клапс, мне достаточно было доли секунды. Хотя, конечно, в бою и такое промедление может дорого обойтись.

Я спустился во двор и прошел на тренировочную площадку, оказавшуюся, где бы вы думали? — аккурат под окном моей кельи. Надев защитную амуницию, тщательно подогнал ее по фигуре с помощью всевозможных веревочек и шнурочков. Наставник Силисии терпеливо ждал, глядя на меня с одобрением, а вот сама графиня явно приняла промедление за трусость и нерешительность. Наконец, все меня удовлетворило. Я сделал несколько разминочных движений, убедившись, что нигде не тянет и ничто не стесняет движений, и подошел к стойке с учебным оружием. Графиня фехтовала шпагой, вполне современным оружием. Достаточно легким для девичьей руки и одновременно опасным даже против сильного мужчины. Этим оружием в числе прочих я тоже владел. К тому же по весу шпага была не намного легче моих мечей. Выбрав одну из них, я встал против наставника графини.

— Мастер ФитИр, — с деланным волнением воскликнула девушка, — только прошу вас не надо его калечить… сильно. Ему еще мэтра Лумия в город сопровождать.

— Хорошо, — тонко улыбнулся наставник. — Я постараюсь… не сильно, — затем он неожиданно крикнул, — ан гард! — и тут же сделал выпад.

Я "случайно" отбил и, "падая", ткнул клинком в его сторону. Он парировал мой укол и попытался контратаковать. Я, "путаясь" в ногах, "хаотично", по ломаной и дерганой траектории, перемещался по площадке, "бессмысленно" размахивая шпагой. Несмотря на свое немалое мастерство, наставнику так и не удалось меня достать, хотя я "чисто случайно" несколько раз его зацепил. Через несколько минут Фитир начал нервничать, что для профессионала его уровня совсем непозволительно, и делать все больше ошибок, получая новые и новые синяки. Волнение мастера было понятно — против него на площадке помесь деревенского дурачка с запойным алкоголиком, а мэтр еще ни одного эффектного удара нанести не смог. Графиня с удивлением наблюдала эту картину, покусывая губки и все шире раскрывая глаза.

— Ой! Что-то я с утра неловок, — покаянно сказал я, зацепив ногой колено наставника так, что тот плашмя рухнул на землю, а я, нелепо взмахнув руками, упер острие шпаги, хоть и затупленное, в его незащищенное горло. Сделав при этом вид, что с трудом удерживаю равновесие и вот-вот всей тяжестью навалюсь на рукоятку, вгоняя клинок в горло.

В такой ситуации и палкой можно горло раздавить, не говоря уж о шпаге. Все, кажется, затаили дыхание и наверняка страстно молили Творца-Сущего, чтобы я удержался. Вероятно, молитва помогла, ибо я избавил горло Фитира от опасного соседства.

— Мастер! С вами все в порядке?! — вскрикнула Силисия, бросаясь к наставнику, "яко голубица к своему голубку". — Этот идиот ничего вам не повредил?

— Нет-нет. Все хорошо, ваша милость. Это случайность. Нога зацепилась за что-то, а так бы…

— Истинно так! — не замедлил я подтвердить удобную для всех версию. — Если бы не эта досадная случайность, мастер многому смог бы меня поучить.

Мастер пронзительно посмотрел мне в глаза, но они выражали чистейшую искренность и глубокую убежденность, что все именно так и иначе быть никак не могло. О чем-то задумавшись, он рассеяно объявил своей ученице об окончании урока и поспешил уйти.

Силисия немедля переключила свое милостивое внимание на меня. Глубокий холод в ее очах напомнил мне наше с Клапсом пребывание в тундре, когда там "стукнуло" ниже пятидесяти градусов мороза по Вельсию.

— Нннедотепа!! — со сдержанной яростью тихо произнесла она, развернулась и, не оглядываясь, ушла в дом.

Ах! Какая досада! Избиения наглого мальчишки не получилось, учитель чуть не погиб… короче, день испорчен окончательно и бесповоротно.

Я успел позавтракать на кухне (зачем мне господские залы и эти горы столовых приборов), помыться, переодеться и встретить господина Лумия у дверей его комнаты. Мэтр рассеяно поздоровался и собирался пройти мимо, но со мной этот финт не прошел.

— Господин маг. Нам с вами необходимо обговорить порядок моих действий по обеспечению вашей охраны.

— Ну что там еще? — с некоторым раздражением спросил тот. — Мне некогда, я должен позавтракать и отправляться на занятия с госпожой графиней.

— Я вас надолго не задержу. Прежде всего, хочу предупредить, точнее напомнить, что все ваши передвижения, куда бы вы ни направлялись, должны обязательно согласовываться со мной. Иначе охрану обеспечить невозможно.

— Что, и в туалет, и к даме… тоже должен согласовывать? — иронично спросил маг, дожидаясь моего смущения на столь явную, с его точки зрения, глупость.

— В том числе… — серьезно подтвердил я

Брови мэтра от удивления попытались вскарабкаться наверх и присоединиться к основной массе волос на голове.

— А вам не кажется, молодой человек, что это переходит всякие границы? Я понимаю ваше рвение новичка буквально исполнять все пункты вашей гильдейской инструкции, но столь явное вмешательство в мою личную жизнь я не потерплю, ни в коем случае!

— Мирсил-торговец был задушен в туалете банка, категорически отказавшись от предварительной проверки охранниками… Воргул-чиновник был заколот кинжалом, будучи у своей любовницы. Причем в спальню мимо охраны никто не проходил… — начал я нудно перечислять случаи из богатой практики гильдии.

— Хватит-хватит. Довольно. Будем считать, что основания для таких действий у вас имеются. Но, тем не менее, вы забываете, что я магистр магии…

Мэтр поперхнулся, поскольку не заметил, когда мой кинжал успел покинуть ножны и уютно устроиться возле его сонной артерии.

— Скажите откровенно. Вы бы успели что-нибудь намагичить в случае вот такой атаки?

— Что значит намагичить? Что за вульгарное выражение? — он заметно нервничал, косясь на оружие у горла. — Маги не магичат! Маги целенаправленно воздействуют на континуум природных магических сил для достижения определенного результата через структурирование магических потоков в единый конгломерат воздействующей энергии…

— Лекция ваша, безусловно, интересна, — прервал я дискуссионный пыл магистра, — но все-таки. Будьте так любезны, ответьте на вопрос.

— Кг-хм… — маг пожевал губами и вынужден был признать, — не успел бы.

— То есть, как видите, ничего лишнего от вас я не требую. Моя задача — если не выйдет предотвратить покушение, хотя бы дать вам время подготовиться. Не беспокойтесь, господин Лумий, в туалете за вашей спиной я стоять не собираюсь, равно как и свечку держать пока вы нежничаете с дамой. Я всего лишь буду входить в эти помещения первым. Проверять и выходить. Считаете ли вы такие действия неразумными?

Лумий подумал, помялся и, сделав над собой явственное усилие, сказал:

— Вынужден признать… да, здесь вы правы.

Потом в сердцах добавил:

— Вам не говорили, молодой человек, что вы прилипчивы, как… репей придорожный?

— Говорили, господин маг. И не раз… Вот еще одно дело. Для избегания пищевых отравлений необходимо приобрести амулет, определяющий наличие яда. Я знаю пару хороших.

Маг оскорбленно посмотрел на меня, не дав закончить:

— Я, магистр магии, буду покупать амулеты всяких шарлатанов?!

— Значит, вы и сами можете распознавать яды? Без амулетов?

Магистр посмотрел на меня с еще большим возмущением, но я остался невозмутим:

— И вы всегда делаете это перед едой?

Лумий открыл рот. Подумал. Закрыл. Посопел немного и опять признался.

— Ни разу… Но мы же во дворце графа! Кому придет в голову травить нас?

— В самой захудалой таверне как раз никому и не придет в голову травить гостей. Для хозяев это кроме загубленной репутации еще и возможные неприятности от других посетителей. А вот во дворце, подкупив младшего помощника старшего поваренка на чистке картошки, очень даже возможно. Кстати, если вы в свою очередь охраняете графиню, то это непростительно, господин маг.

— Да кто покусится на графиню?

— Когда она погибнет, тогда и узнаете кто. Но не поздновато ли будет? Короче говоря, либо вы выделяете мне деньги на приобретение амулета, либо занимаетесь этим сами. Решать вам.

Маг, к чести его следует сказать, думал недолго:

— Да. Вы правы. Я обязательно буду проверять все, что подается на стол.

— И разливается по бокалам.

— И разливается по бокалам, — механически повторил за мной Лумий.

— И соль в солонке, и уксус, и горчицу, уже стоящие на столе…

— И соль в солон… Что вы несете? Я же уже сказал, что проверять буду ВСЁ! Слышите?! ВСЁ!!

— Не надо так кричать, господин маг. Я всего лишь хотел уточнить — не забыли ли чего…

— Вот-т-т-т… репей!

— Прошу простить — недотепа.

Магистр, тяжело вздохнув, провентилировал легкие и, заодно, мозги.

— Так, все. Не могу больше. Мы, надеюсь, все вопросы прояснили?

— Остальное обговорим в процессе… по мере надобности.

— Хорошо. Теперь я должен идти.

— Я с вами.

— Со мной? Зачем?… Ах, да. Ну, со мной так со мной. Идемте. Но если вы будете мне мешать…

— Я постараюсь быть тихим и незаметным.

Недовольно ворча, мой подопечный направился в малую трапезную — я, тенью, за ним.

В малой трапезной стол был накрыт на две персоны. За одним прибором уже сидела Силисия. При нашем появлении она более с недоумением, чем с недовольством посмотрела на магистра.

— Простите, что опоздал к завтраку, ваша милость, но некий прилипчивый молодой человек…

— Можете не продолжать, учитель, — холодно прервала его графиня. — Уверена, что даже знаю, кто это без ваших пояснений, поэтому вины за вами нет. Давайте начнем.

Только мэтр потянулся за кусочком поджаристого гуся, как я скользнул к нему:

— Мэтр. Вы обещали, что будете проверять.

На удивление тот не рассердился, а, смущенно пробормотав, что еще не привык, попросил Силисию не торопиться, поскольку должен проверить кое-что. Затем он сосредоточился и осмотрел каждое блюдо на столе. Думаю, семена пали на подготовленную почву. Похоже, маг собирался защищать графиню, как говорится, не за страх, а за совесть.

Через полчаса после завтрака, переодевшись в мантию, мэтр направился на занятия. Я, разумеется, следом за ним. Лумий поморщился, но ничего не сказал. Привыкает, однако.

Мое появление в комнате для занятий магией девушка встретила презрительным недоумением:

— А он что здесь делает?

— Увы, ваша милость, боюсь, от сих вериг в ближайшее время мне избавиться не удастся. Прошу вас, потерпите немного.

— Хорошо.

Она недовольно скривилась, передернула плечами и подчеркнуто внимательно посмотрела на магистра.

— Ну-с, — начал тот занятие, — сегодня мы с вами продолжим попытки вашей инициации, то есть снова попытаемся увидеть потоки магической энергии. Начнем с медитации, перейдем в транс и я снова буду на вас воздействовать, чтобы устранить мешающий вам барьер. Итак. Приступим.

Я тоже вошел в транс, но в нем не просто отдыхал, а выполнял задачу по охране объекта. Это можно назвать сторожевым трансом — тело расслаблено, чувства обострены, реагирование на вероятные варианты атаки продумано и все готово к мгновенному переходу в бой. В такой ситуации сторожевой транс фактически становится боевым, включая ускоренное восприятие.

Сегодня мой привычный транс имел необычные для него особенности — вместе с прозрачностью и четкостью мысли, повышенной чувствительностью всех органов в сочетании с огромной скоростью обработки сигналов, пришло что-то еще. Извне. Это я интуитивно сумел понять. И это было похоже на… (шевелю пальцами, развожу руками и дергаю себя за космы не в силах точно описать). Примерно, как чувствовал бы себя прижарившийся к сковородке блин, который бережно и аккуратно пытаются лопаточкой отодрать, не скомкав, от донышка и перевернуть. Сопротивляться не хотелось совсем. Более того — хотелось ответить на это воздействие и, если уж использовать дальше аналогию с блином, то "перевернуться" на другой бок и успешно "жариться" дальше. Что-то извне деликатно вторгалось в мой разум, но не в виде равномерного давления, а как бы волнами. Напряжение было непрерывным, но, оно то ослабевало чуть-чуть, то еще больше усиливалось, и каждый раз волны казались все выше и выше, все сильнее и сильнее… В какой-то момент "блин оторвался от сковородки" и воспарил над нею. Такое же точно чувство охватило и меня, словно поднялся над немного надоевшей плоскостью бытия в новое измерение, обещающее безграничный океан невиданных чудес, и открывшее для меня новые необъятные горизонты. Я по-прежнему был в комнате и, даже закрыв глаза, продолжал все видеть, но не так ясно, как привык обычным зрением, а словно в размытом виде. Контуры предметов потеряли четкость очертаний, вокруг каждого появилась как бы оболочка, похожая на пар, образующийся когда прачка выносит мокрое белье на мороз. Только здесь был не только белый цвет, а вся радуга, вплоть до таких оттенков, которые я и не видывал никогда. И все эти цвета, как мне казалось, непрерывно перемешивались между собой, создавая дивный калейдоскоп. У меня по-настоящему закружилась голова, и я чуть в обморок не упал, подражая чувствительной девице из любовных романов (каюсь, прочитал парочку), но усилием воли взял себя в руки и постарался вернуться к реальному восприятию. Это у меня легко получилось. Попробовал снова "воспарить". И это получилось, но не так легко и быстро. Пришлось вспоминать шаг за шагом все предшествующие состояния и ощущения, пока чувство парения и прозрения не вернулось.

Это мельтешение цветов, эманаций и потоков меня сильно утомило, словно, как совсем недавно, после восемнадцати часов усиленных занятий. Спасибо мастеру Клапсу за то, что научил лечебной гимнастике и оздоравливающему трансу, иначе от такой нагрузки давно стал бы инвалидом или умом подвинулся. Вот и сейчас пятнадцать минут такого транса более-менее вернули мне силы и бодрость. О загадках цветов я решил спросить господина мага. Потом. После занятий.

С графиней, похоже, ничего такого, что испытал я, не происходило. Занятие закончилось, и она в ответ на вопросительный взгляд наставника отрицательно помотала головой.

— Ну что ж, девочка моя, — успокаивающе проговорил Лумий, — не получилось сегодня, вполне возможно получится завтра. Это дело не быстрое. Я уже говорил тебе. А теперь пора бы и пообедать.

Ого! Оказывается, прошло четыре часа с начала занятия. То-то мне есть захотелось. Как, однако, незаметно время пролетело.

Сопроводив мага до его апартаментов и проверив их на "наличие отсутствия" посторонних, я остановился на пороге и, немного смущаясь, спросил уже начавшего переодеваться к обеду Лумия:

— Господин маг…

— Ну что еще? — чуть не простонал тот. — Какие еще кандалы вы намерены навесить на мою свободу?

— Нет. Я не об охране. Если можно я хотел бы спросить о всяких цветных потоках, которые видел только что на занятии.

— О каких-каких потоках? — насторожился мэтр и подозрительно посмотрел на меня. — Ну-ка, расскажите мне подробнее, что вы там видели?

Я, путаясь в словах, попытался как можно точнее передать свои ощущения во время занятия. Маг слушал, не перебивая, но почему-то хмурясь и все подозрительнее и подозрительнее глядя на меня.

— Молодой человек, — холодно, глядя мне прямо в глаза пронизывающим взором, заговорил маг после пары минут мрачного молчания. — Кто вас послал поиздеваться надо мной? Кто вам рассказал такие подробности об инициации магических способностей? Даю слово, вы уйдете отсюда живым и здоровым, если честно мне все сейчас расскажете.

— Меня никто не посылал. Никто ничего не рассказывал, — удивился я такой реакции мага. — Все это я видел сам. Только что. На занятии.

— Это невозможно! — все также холодно припечатал маг.

— Но почему?

— Потому что мы занимаемся с графиней уже более полугода, а положительных сдвигов пока нет. Вы мне рассказываете сказку о том, что простой охранник на первом же занятии, как ни в чем не бывало, инициируется… причем не просто инициируется, а инициируется во внестихийного мага, якобы подтверждая мою теорию, над которой долго смеялся ученый совет магиструма. И что я должен думать? А? Вы хоть понятие имеете, что такое медитация или медитативный транс, без погружения в который никакая инициация просто невозможна?

— Простите, господин маг, но в транс я умею входить с девяти лет — это первое, чему меня стал учить наставник по боевым искусствам.

— Что? — несказанно удивился Лумий. — Как такое возможно? Зачем охраннику транс?

— Наставник говорил мне, что по-настоящему стать воином можно только при условии совершенного владения телом, которое невозможно без совершенного управления разумом. Поэтому я с девяти лет занимаюсь различными техниками медитации и погружения в транс.

— Вот как? Интересно. Но мастер Фитир, наставник графини в искусстве фехтования, ничему подобному ее не учит. Почему?

— Другая школа, — пожал я плечами.

— Допустим. А продемонстрировать мне как ты входишь в транс можешь? — я кивнул. — Тогда войди в транс при мне и попытайся снова увидеть потоки. Не выходя из этого состояния постарайся подробно описать, что увидишь в моей руке.

— Хорошо.

Я скользнул в транс, некоторое время потратил на то, чтобы снова увидеть калейдоскоп красок и сосредоточил все внимание не маге.

— Что ты видишь?

— Ничего.

— А сейчас?

В руках у него было по-прежнему пусто.

— И сейчас ничего.

— Так. Хорошо. А теперь.

Над его правой рукой, не высоко, медленно проявилась какая-то непонятная фиговинка, похожая на неправильный шарик размером с кулак и состоящая из переплетения разных… э-э-э… ну, пусть будет корешков. Я так и сказал: фиговина-шарик из корешков на высоте сантиметров пять от его правой ладони.

— Какого цвета? — резко спросил маг.

— Голубого с оттенками зеленого.

— Все! Закончили сеанс.

Я вышел из транса и с любопытством посмотрел на магистра. Тот стоял, закрыв глаза, и что-то бормотал. Вид он имел безумного в период резкого обострения болезни:

— Неужели Творец-Сущий услышал мои молитвы? Неужели я смогу, наконец, подтвердить свою теорию на практике… Молодой человек! — он открыл глаза и снова уставился на меня пронизывающим взглядом. — Что вы знаете о магических стихиях?

— Ничего особенного, — снова пожал я плечами. — Только то, что пишут о них в книгах. Но я особо не интересовался…

— А о школах магии?

— Знаю, что есть школы воздуха, воды, огня и земли. Собственно, больше ничего.

— А о моей теории что-нибудь слышали?

Мне стало неловко, будто не усвоил урок:

— Простите, господин маг, но… ничего.

— Пойдешь ко мне в ученики?

Вопрос его прозвучал внезапно. Как арбалетный выстрел из засады. Но я не растерялся:

— Нет, — Клапс училе меня никогда не соглашаться на внезапные предложения. Во всяком случае сразу.

— Но почему? — теперь растерялся он.

— Мне кажется — это будет скучно, — брякнул я первое, что в голову пришло.

— Ску-у-у-у-учно?! Скучно видеть потоки, понимать их, управлять ими? Иметь огромную силу и мощь, которую можно направить на благо людям — скучно?!! Неуч! Лентяй!! Недотепа!! Ему магистр предлагает!… Сам! Предлагает! Другие на коленях ползают… а он ерепенится!…

— Но ведь я же должен вас охранять, — признаться меня впечатлила его пламенная речь и я уже по-настоящему хотел у него учиться, но обязанности по охране его персоны, казалось, не давали такой возможности.

— Это все можно прекрасно совместить! Все! Не хочу слышать больше никаких возражений! Ты мне прямо сейчас дашь магическую клятву!

Магистр уже кричал, нависая над моей щуплой фигурой всем своим существом. Толстым он не был, скорее немного выше среднего роста и нормального телосложения. Имел пронзительные черные глаза. Носил аккуратную бородку и усы, тоже когда-то черные, а теперь припудренные сединой. В иные моменты он казался мужчиной в расцвете сил, в другие — пожилым, усталым человеком, в третьи, как например, в лесу — дряхлым дедом.

— Да! Я согласен, господин маг! — прокричал я в ответ.

— Повторяй за мной! — рявкнул чародей.

В этот раз никаких амулетов он не доставал. Маг, однако.

Стоило мне произнести последнее слово клятвы, как знакомая вспышка и легкая боль на шее возвестили мне, что я снова ученик.

Глава 4

— Ухха-ха-хах-хаха… — маг, хохоча, рухнул в кресло и продолжал это занятие с явным удовольствием, — хах-ха-хи-хи-хэхэ.

Даже задыхаться стал, бедняга. Смеялся он настолько искренне и заразительно, что я бы тоже присоединился к нему… знай причину веселья. Видя мое явное недоумение, он еще пуще принимался терзать свои легкие этими не слишком осмысленными звуками. Тут уж я забеспокоился всерьез. У меня возникло ощущение, что провели, как пацана, и теперь злорадствуют. Неужели я рано обрадовался и все это ученичество просто выдумка? Врать не буду — я так легко согласился на предложение мэтра потому лишь, что не раз, читая в книгах любые упоминания о магах, сам не раз мечтал уметь хоть чуть-чуть магичить (да простит меня учитель — похоже, не любит он это слово). Иногда даже закрадывалась подленькая мыслишка — не ошибся ли я с выбором учителя. Однако неизменно напоминал себе, что через нашу деревню маги косяками на нерес… э-э-э на отлов учеников не ходили, а учитель Клапс был единственным шансом сменить деревенскую рутину на весь огромный и прекрасный, а иногда и ужасный, мир. И вот теперь, когда до осуществления мечты, казалось, сделан большой и важный шаг, учитель хохочет. Да что там хохочет. Уже почти плачет навзрыд от смеха.

Наконец, он немного успокоился, устроился в кресле у окна и с усмешкой спросил:

— Что, парень, боишься, что стал учеником безумца? Правильно боишься — некоторые мои оппоненты называют меня именно так. Хха! Идиоты! Подсунули мне потенциально сильного ученика и, втихаря, довольно потирают руки. Мечту любого наставника! Хаха-хах! Представляешь? Ну не идиоты ли? Потирайте-потирайте свои грязные лапы! Когда узнаете, что ваш лазутчик стал моим учеником, мантию сожрете от досады.

— Я все-таки ничего не понимаю, господин маг, — немного опасливо ответил я на его попытку взять меня в сообщники и посмеяться вместе каким-то его мыслям.

— УЧИТЕЛЬ(не надо выделять это слово)! Ты понял? Отныне ты называешь меня: "Господин учитель" — и никак иначе!

— Да, учитель, — покорно согласился я, тем более что так оно и было.

— Ну что ж. Постараюсь доходчиво объяснить тебе свои выводы. Прежде всего, ты — не охранник. Посмотри на себя со стороны. Ну кто тебе сказал, что ты хоть каплю похож на настоящего охранника?… Учитывая твой возраст. Возможно. Это мое допущение. Ты только что вступил в гильдию. Учеником… Да. Знак мастера гильдии. Признаю — он меня изрядно запутал поначалу. Однако, подумав немного на досуге, я пришел к выводу, что, скорее всего, кто-то из моих "друзей" опустился до подделки. К сожалению, этот знак настолько примитивен, что определить личность мага, его поставившего, не представляется возможным. Чем уж тебя соблазнили, как уговорили шпионить за мной, я пока не знаю, но сейчас ты мне все правдиво расскажешь. Этого они никак предусмотреть не могли.

— Допустим я кем-то подослан к вам. Почему вы считаете, что я тут же все выложу? И что эти они не могли предусмотреть?

— Клятвы ученика они не могли предусмотреть! — нацелив в потолок указательный палец, ехидно "пояснил" мне маг и, увидев, что я по-прежнему ничего не понимаю, продолжил:

— Эта клятва не позволяет ученику наносить вред своему учителю действием или бездействием. Это же в равной степени относится и к учителю по отношению к ученику.

— Простите, господин… — тут я немного запнулся. Более девяти лет я привык называть учителем совсем другого человека, — учитель, а что мешало вам сразу, скажем так, "соблазнить" меня дать клятву ученика, а потом расспросить?

— Что мешало? Да то, что клятву может дать только инициированный маг. Как становятся магами? — с ходу начал читать лекцию магистр. — Инициация может проходить двумя путями. Первый называют спонтанной инициацией. Человек переживает сильнейший стресс, фактически находясь на грани смерти, своей или своих близких, и начинает видеть магические потоки. Выявить таких довольно сложно. Пока еще проявятся способности, да пока слухи дойдут до Магиструма, много воды утечет. Многие к тому же, опасаясь показаться сумасшедшими, скрывают приобретенные способности. Предполагается, что доля не выявленных потенциальных магов составляет более половины от всех, так называемых, спонтанных магов. Второй способ — инициация с помощью мага. Этот способ весьма долог и совершенно не гарантирует результата. Сначала человека учат медитировать, погружаться в транс и настраиваться на восприятие магии. Потом с помощью специального воздействия помогают преодолеть некий барьер внутри его разума. Делают как раз то, что мы делаем с графиней почти полгода уже. Но… пока без результата. Как видишь, потенциальный ученик должен сначала проявить незаурядное терпение и веру в успех. Подсылать же ко мне инициированного мага — полнейшая чушь. Во-первых, я бы сразу распознал такого. Во-вторых, никто не будет результат своего тяжелого труда отдавать другому магистру. Вот так-то, ученик. Теперь тебе понятно, почему ОНИ сглупили, а я не побоялся взять в ученики лазутчика?

— А если я оберну против вас то, чему вы меня научите?

— Теоретически возможно, что ты, неизвестно почему, так меня ненавидишь, что после нескольких лет обучения и еще десятка-другого лет совершенствования до необходимого уровня мастерства не оставишь эту мысль и, вместо гораздо более интересных дел, бросишься мне мстить. Но… это маловероятно, а если всё же случится, то плохой я был учитель. Вот так-то, ученик. А теперь рассказывай. Кто, что, за сколько мне не интересно. А вот зачем — очень даже.

— Вы не поверите, господин учитель, но я действительно мастер-охранник, и знак мне ставили маги гильдии. Стал им я действительно недавно. Год, примерно, ходил в учениках, пока не освоил все тонкости ремесла. Почти год уже со знаком мастера. Понимаю, конечно, что до опытных охранников мне еще далеко, но все-таки среди наймитов я на хорошем счету.

Мэтр пристально всмотрелся в меня, потом пораженно откинулся на спинку кресла и пробормотал:

— Ты не лжешь!

— Да, господин учитель. Не лгу. Меня действительно наняли через посредника охранять. Охранять и больше ничего! Мага Лумия. До этого о вас я и слыхом не слыхивал.

— Да-а-а-а-а, — грустно сказал маг. — Совсем эти интриги мой разум затуманили. Вижу их даже там, где их нет.

— Не все так просто, господин учитель.

— Что… не просто? — моментально насторожился Лумий.

— Обстоятельства моего найма мне кажутся несколько странными…

— Продолжай.

— Первое, — по привычке, как с мастером, начал я раскладывать по полочкам свои выводы, — посредник, с которым я заключил договор, никогда не имел дела с гильдией наймитов-охранников. Второе — выбирал он худшего из всех. Третье — я должен был опоздать вам на помощь по условиям найма. Четвертое — волкодлаки явно прибыли в этот лес недавно для выполнения определенной задачи. Пятое — разбойники ждали в засаде как раз около нужной нам поляны.

— Поясни, — так же коротко (верно, все учителя одинаковы) потребовал мэтр.

— Все пункты, начиная с первого?

— Третий можно опустить. Здесь все ясно.

— Начнем с первого. В каждом городе, во всех странах (поверьте, приходилось бывать), вопросами найма охранников занимаются два-три человека не более. Они знают все, или почти все, нюансы профессии и договоры заключают в полном соответствии с требованиями заказчика. Они всегда знают, для каких целей нанимаются люди, сколько и каких необходимо, оговаривают условия участия новичков-подмастерьев, учитывая множество мелочей, из которых слагается эффективность защиты клиента. Разговоры они ведут, как правило, с известными своей опытностью специалистами, обсуждая с ними наилучшие варианты подбора команды. Например, там где требуется, в основном, защита клиента своим телом… Да-да. Такое тоже часто бывает. Не мудрствуя лукаво, клиента окружают плотным кольцом охраны, не давая возможности стрелку всадить в заказчика арбалетный болт. Сами охранники здесь никого не интересуют. В этих случаях такого, как я никогда не наймут. Много ли заказчицкого тела я смогу прикрыть? Предварительные обсуждения ведутся только в трудных случаях. Обычно посредники и наниматели без разговоров усаживаются за столик, специально отведенный им, и терпеливо ждут, когда к ним обратятся. Этого посредника никто не знал, а тот не знал никого и ничего. Наши работали бы иначе. Возможно, в покупке-продаже зерна он и специалист, но в этом деле не разбирается совершенно.

— Хочешь сказать, — с иронией перебил меня Лумий, — вместо наихудшего он нанял наилучшего?

— Нет. Не это. Может, именно такой охранник, как я, полностью соответствует его требованиям о наихудшем телохранителе. Я ведь до сих пор не знаю, с какой стороны вам грозит опасность.

— Почему же ты не прояснил сразу столь важный момент?

— В вашем случае, когда в условиях договора не указаны конкретные детали, необходимо сначала установить доверительные отношения, поскольку такие клиенты, как вы, часто и сами не знают, от чего их надо охранять.

— Итак. Искали худшего — нашли тебя. Верю-верю, — подытожил маг. — А дальше?

— По моему "опозданию" вопросов нет?

— И здесь я тебе верю, хотя посредник мог и перепутать.

— Мог. Если бы не последующие события. Тропы в лесу совершенно не заросли и не производят впечатление заброшенных. Следовательно, пользуются ими довольно часто, несмотря на нечисть и разбойников, о которых меня предупреждал крестьянин-попутчик. Если бы в лесу околачивались оборотни, наверняка местные власти вынуждены были бы принять соответствующие меры: город используется сильными мира сего как место отдыха. Они не потерпели бы такого соседства. Мелкая нечисть или пара-тройка небольших банд головорезов могла бы пройти мимо их внимания: случайно зашли, напакостили и тут же ушли. Но вот такой опасностью они пренебрегать не стали бы, ни в коем случае, — я серьезно посмотрел на мага.

Тот в задумчивости теребил бороденку. Чтобы добить его мощью своих аргументов, я добавил:

— Вас не удивляет это совпадение? Вам становится известно, что где-то в лесу, на поляне видели лустус кордопус. Который, кстати, растет только в березняке на пепелище человеческого поселения. Вы направляетесь в лес и, надо же какое совпадение, можно сказать взаимопроникновение и нагромождение клавесинов в кустах, именно в этот день там появляется не один, что обычно, не два, что крайне редко, а целых ТРИ(!) оборотня. Видимо, на одного мага одного маловато будет. И, действительно, маловато. На подходах к поляне, которую может быть и посещают, но, в основном, окрестные крестьяне, в засаде ожидают целых восемь разбойников.

— Логично-логично, — задумчиво сказал магистр. — Очень даже логично. За исключением лустус кордопус. Откуда вам известны такие подробности о нем?

— Я читал про этот цветок у Троелса в "Наиболее полном руководстве по магии растений для профессионалов".

— Молодец, — с удивлением и толикой уважения посмотрел на меня маг. — Это очень хороший трактат, но, к сожалению, неполный. Да и трудно ожидать, что в столь объемистом труде, описывающем большинство известных растений нашего континента, будут перечислены все мельчайшие детали. Да будет тебе известно, ученик, что вышепоименованное растение, ошибочно, на мой взгляд, причисляемое к цветам, произрастает действительно в березняке на пепелище человеческого поселения. Изначально. Затем, по мере отмирания березняка, его сменяет, как правило, смешанный лес. Но! Для произрастания этого папоротника не имеет значения, какой лес в данный момент существует в данном месте. Да. Можно оспорить. Папоротники, как правило, в связи с особенностями размножения — спорами или вегетативно — не имеют цветов, а лустус кордопус раз в десять лет зацветает, что дает основания относить его к цветам. Тем не менее, учитывая, что данное растение имеет магическую составляющую, которая провоцирует его цветение, правильнее относить его к папоротникам. Кстати, в период цветения это растение для алхимиков, целителей и магов не представляет совершенно никакого интереса. Клады, которые оно якобы указывает, чаще всего представляют собой, так называемые, заначки крестьян. То, что они считали для себя ценным, а в наше время представляет интерес разве что для историков… — магистр прервал свою лекцию и, сменив тон с преподавательского на деловой, спросил. — Значит, подытоживая, ты считаешь, что на меня было совершено покушение? К счастью, неудачное… Постой-постой. Какие-такие разбойники? Почему я их не видел? Не придумываешь ли ты, чтобы набить себе цену? — он внимательно вгляделся в меня и вынес вердикт. — Нет. Ты не лжешь. Разбойники были. Рассказывай, — потребовал он.

Пришлось мне подробно поведать про стычку возле поляны. Услышав, что его поджидали арбалетчики на деревьях, магистр слегка побледнел и в растерянности затеребил бородку.

— Одна-а-а-ако, — только и смог сказать он после продолжительной паузы. — Признаю, если бы не ты, мне было бы сложно… нет, не сложно. Невозможно отбиться. Я был не готов к внезапному нападению. К сожалению, я не боевой маг, а теоретик. Но я и подумать не мог, что кто-то рискнет напасть на мага. Даже если он теоретик. Хотя, следует признать, боевые маги меня предупреждали…

Этим высказыванием маг заслужил мое безоговорочное уважение. Несмотря на свой ранг, он не постеснялся признать свою ошибку перед учеником.

— То есть вы не имеете опыта магических боев, учитель?

— Кх-гм. Не имею. Но мне казалось, что это достаточно просто. Все боевые схемы магической атаки и защиты я знаю, и могу применять… В общем и целом, так сказать.

— Простите, учитель, но как часто вы путешествовали раньше, в том числе в одиночку?

— Какое это имеет значение? — раздраженно передернул плечами маг. — Мне кажется, что ты забываешься, ученик!

— Простите, учитель, но обязанности по вашей охране с меня никто не снимал. Даю слово, что спрашиваю то, что непосредственно касается вашей безопасности.

Лумий пожевал губами, подумал и со вздохом коротко рассказал о себе.

— Я родился в королевстве, не имеет значения в каком, младшим сыном барона… Да это тоже не имеет значения. С детства мечтал стать магом, и отец поддерживал меня в сём стремлении, ибо наследовать баронство я не мог, поскольку имел четырех старших братьев, отличающихся крепким здоровьем. К счастью, многие из хороших знакомых среди дворян и купцов знали о моей мечте и своевременно сообщили мне о том, что столичный маг набирает учеников. Я прибыл в столицу и добился того, чтобы меня взяли. Через восемь месяцев произошла инициация, и маг принял меня в ученики. Пятнадцать лет я посвятил изучению магии. Целых пятнадцать лет, — задумался о чем-то своем магистр. — Сколько можно было бы свершить за этот срок… Мм-да. Потом Магиструм в Империи Кромос. Библиотеки и лаборатории, откуда я практически не вылезал. И так более ста семидесяти лет (сейчас мне двести семь). Интриги коллег… Знаешь, Пати, — доверительно сказал мне Лумий, — это довольно страшно, когда люди, способные совместными усилиями погрузить наш континент в океанскую пучину, заняты мелкими дрязгами, достойными небогатых купчишек, но не магов могуществом почти равных Богам. Однако люди есть люди. Что не хватает, например, магистру КолтИру? Лучший в мире маг воды. Десятки благодарных учеников. Признание и уважение королей и императоров. Денег столько, что можно купить королевство и жить праздно несколько веков. Умница. Любимец дам. Заметь, без всякой магии, хотя мог бы… мог… Зачем он так яростно стал бороться против моей теории? Зачем? — с мукой в голосе произнес маг. — Не понимаю, — некоторое время он помолчал, переживая заново дела давно минувших дней, потом с трудом продолжил:

— Короче говоря, я выдвинул одну парадоксальную теорию (о ней позже) за которую меня стали травить коллеги, почти как оленя на королевской охоте. Я не привык к подобным баталиям, но и публично признать свое мнение ошибочным по требованию оппонентов тоже был не в силах. Это все равно, что предать самого себя. Понимаешь меня?… Впрочем, ты еще молод и вряд ли сталкивался с подобным, но поверь на слово — это очень трудно. Один раз предашь себя, свою мечту, сломаешься, все равно ради чего: житейского удобства, компромисса с коллегами, из трусости перед последствиями — и сломанное не склеишь никогда. Я это четко осознавал и выбрал. В результате — конфликт с большинством Магиструма. Слава Творцу-Сущему, как раз в это время старая графиня, бабушка Силисии, искала мага, способного стать для ее внучки наставником. Поэтому я здесь. Мне предоставили лабораторию, библиотеку и… возможность продолжать научные изыскания. Но, чувствую, коллеги в покое меня не оставили.

— Чего так боятся ваши коллеги?

— Чего боятся? — снова задумался маг. — Вкратце, согласно моей теории развитие магических способностей зависит… Впрочем, сейчас ты не поймешь. Главное — прошедших инициацию магов можно выучить в течение года. Максимум двух. Если правильно учить. Все зависит от уровня развития собственного разума мага, его способности управлять своим телом и мозгом, а не от предрасположенности к той или иной стихии, как принято сейчас. При правильном обучении должен получиться могущественный маг универсал, способный управлять всеми стихиями и разумом других людей. Без различия белой, черной и полосатой магии, поскольку магия едина. Это больше всего и бесило старых перду… мудрецов Магиструма. Как же так! Свет и тьма! Жизнь и смерть! Вода и камень! Лед и пламень! Все это — есть одно и то же проявление магии, которому может научиться любой при достаточном на то терпении и трудолюбии! Разумеется, не все так просто. Арифметику знает каждый (деньги, например, считать умеют все), но алгебру и гармонический анализ чисел способны освоить далеко не все. Тем не менее, флёр таинственности с самой профессии мага срывался напрочь, представляя большинство магов обычными ремесленниками, каковыми они по сути и являются. А еще… — он отрешенно посмотрел на потолок. — Еще я доказал, что к этому способна только молодежь, ибо мы уже закоснели в своих догмах. Я предлагал через некоторое время добровольно уступить управление Магиструмом этим новым, не зашоренным, магам, идущим на смену старому поколению. Меня не поняли. Или слишком хорошо поняли. Вот так-то, ученик. Однако не думал, что они дойдут до моего физического устранения. Видимо, я ошибался.

— Ясно. Простите, учитель, а как графиня оказалась с вами в этом лесу? Она-то здесь причем?

— Думаю, что не причем. Девочка — очень живой и темпераментный ребенок. Вся в родителей, которые уже больше десяти лет странствуют в поисках одного артефакта. Хотя я подозреваю, что поиски — это только повод удовлетворить свою страсть к путешествиям и приключениям. Силисия, похоже, унаследовала эту страсть и категорически потребовала, чтобы я взял ее с собой в поход за лустус кордопус. Мне ничего не оставалось делать, как взять ее с собой. Признаюсь, после ухода из Магиструма я ощутил тягу к поискам сокровищ и тайн, сокрытых в недрах земли или покинутых городах.

— А часто вам доводилось путешествовать?

— Кх-гм. Ну, на пикник, мы иногда с коллегами выезжали…

— Спасибо, учитель, с этим ясно. Теперь мне хотелось бы определиться с нашими дальнейшими отношениями.

— А что тут определяться? — удивился маг. — Я прямо сейчас объявляю всем, что принял тебя в ученики и… и… все.

— Возможно, я не прав, господин учитель, но мне представляется, что пока меня считают недотепой, вряд ли будут придумывать более сложные и дорогие схемы вашего устранения. Может не стоит рассказывать всем то, о чем мы с вами говорили? В частности, стоит ли показывать изменение моего статуса?

— В то, что ты квалифицированный охранник, я пока все равно поверить не могу. Прости. Здесь мне играть не придется. Но как быть с занятиями? Терять время совершенно недопустимо. Инициированный, но не обученный маг — это страшная угроза. Как быть?

— А нельзя ли объяснять мне материал вне занятий при условии, что практически отрабатывать его я буду на уроках графини? Поскольку она не инициирована, вряд ли что-то почувствует.

— Но надо прочитать еще уйму книг…

— А кого интересует, что читает охранник в свободное время? Могу я проявить любопытство и "якобы" для достижения уважения окружающих "читать" умные книги по магии?

— Да. Это может сработать! Хорошо. Так и будем действовать. К вечеру я напишу тебе список обязательной литературы для изучения, а пока… пора идти на обед. Ты должен успеть переодеться.

— Зачем? — удивился я. — Кого интересует, как одет охранник?

— Затем, что мой ученик — это отчасти я сам — и сопровождает меня постоянно, получая знаки внимания от окружающих в той же мере, что и я сам.

— А вот этого внимания, господин учитель, мы с вами договорились избегать.

— Да. Так оно и есть. Совсем упустил из виду.

— Значит, я могу продолжать исполнение своих обязанностей, будто ничего не случилось?

— Да. Следует признать, что так будет лучше. Я со своей стороны постараюсь демонстрировать прежнее отношение к тебе. Ну-с, господин телохранитель-ученик, дозволите ли своему подопечному проследовать в трапезную, дабы мог он вкусить плодов полей, лесов и ферм?

— Дозволю, — церемонно поклонился я и не удержался от маленькой шпильки. — А плоды рек, морей и океанов досточтимый учитель вкушать не намерен? И, очень прошу, не забудьте проверить на яды.

Лумий молча кивнул.

Глава 5

Следующий урок магии, состоявшийся после обеда, вопреки ожиданиям не принес мне на золотом подносе волшебной сказки. Учитель назначил тренировку вхождения в состояние восприятия магической энергии:

— Не думай, ученик, что мы теперь начнем немедленно зажигать и гасить свечки, открывать двери магическим тараном и левитировать подушки. Видеть энергию совершенно недостаточно, чтобы ею управлять, однако пока ты не научишься почти мгновенно переходить в это состояние, дальше двигаться в твоем обучении бесполезно. Наука магии — тяжелый, напряженный, очень часто монотонный и скучный труд. Однако вознаграждение тоже будет весьма впечатляющим, — мэтр усмехнулся. — Тебе точно понравится. Из штанов ведь готов был выпрыгнуть, так тебе хотелось стать магом. Удивляет только, почему ты ответил мне: "Нет"?

— Мастер учил меня никогда не соглашаться на предложения сразу, без обдумывания.

— Хорошо учил тебя мастер, — одобрил Лумий. — Дельно. Только далеко не всегда порыв души бывает ошибочным, а времени на обдумывание может и не быть. Первый урок тебе — интуиция существует, а магов с неразвитой интуицией не бывает. Большинство магических схем без интуиции построить просто невозможно. Ее развитием мы займемся позже, а на ближайшие десять дней задача твоя будет такая: обживаешься в замке, на занятиях с графиней учишься быстро переключаться на магическое зрение и обратно, в свободное время читаешь книги… Книги. — мэтр нахмурился, внимательно осмотрел пол, потеребил бороду и, завершив мыслительный процесс, продолжил, — Да. Пожалуй, подберу-ка я их сам. Странно будет, если охранник на сон грядущий вместо рыцарского романа выберет что-нибудь наподобие "Теоретических основ звуковой структуризации опорных схем в камлании шаманов". Во всяком случае, наш библиотекарь будет явно удивлен. А раз он будет удивлен — вскоре будут удивлены все слуги замка. А удивленные слуги не успокоятся, пока не удивят все королевство.

Магистр переключил внимание на потолок, продолжая терзать растительность на лице. За время нашего общения у меня сложилось впечатление, что мэтр обожает докапываться до самой распоследней мелочи, рассматривая ее со всех сторон, обнюхивая, обсасывая и обмозговывая. Полет мысли, даже по столь незначительному поводу, увлекал его в небесную высь, доставляя подлинное наслаждение. Теоретик, одним словом.

— Итак. Мы с тобой отвлеклись (это мне тоже знакомо — отвлекся наставник, но виноват в этом ученик), а сделать предстоит очень много и в кратчайшие сроки. Все. Работай. Будешь плохо стараться — увижу и накажу. Поверь, есть такие эффективные методы… мне даже немного тебя жаль. Каждый ученик в свое время имел возможность проверить их на своей шкуре. Я — не исключение. С этим все. Теперь по твоим обязанностям охранника. На этой неделе я планирую встретиться с одним… м-м-м… господином. Больше выходить из замка не собираюсь. Пока я в замке — в твоей защите не нуждаюсь. Заявляю официально. Этого, надеюсь, достаточно, чтобы у гильдии не было к тебе претензий?

— У гильдии не будет, но вот у меня к самому себе…

— Оставь, ученик. Обещаю, что, находясь вне своих апартаментов, буду всегда иметь в активном состоянии пару защитных и атакующих схем.

— А-а…

— Пищу тоже буду неукоснительно проверять, — предвосхитил мой вопрос магистр. — Ты, признаться, меня здорово напугал. Допустить, чтобы вместе со мной погибла графиня, я никак не могу. С этой стороны можешь быть абсолютно спокоен.

— Благодарю вас, учитель.

Я был искренен. Лумий фактически подарил мне самое дорогое, что есть в мире — время, которое можно было с пользой употребить. В том числе и на учебу. Хотя некоторые горничные, на мой вкус, были очень даже ничего. Даже, я бы сказал, очень ничего!… Это я про налаживание отношений с местной прислугой. Для выполнения моих профессиональных обязанностей дело немаловажное, если не первоочередное. Да и приятное, чего там скрывать.

К концу занятия я устал так, будто пробежал двадцать километров в железе, периодически отражая внезапные атаки наставника. Мэтр пригласил меня зайти после ужина и выдал фолиант размером с один из самых маленьких каменных блоков, из которых состояли нерушимые замковые стены. Возвращаясь к себе от мага и сгибаясь под тяжестью науки (враз поверил, что она — гранит), я углядел в коридоре первую из намеченных к обработке целей — горничную Вирису. Мы уже встречались с ней раньше, когда девушка прибиралась у меня в номере… то есть в покоях, любезно предоставленных графиней в мое полное распоряжение. Или неполное, но распоряжение.

Девушка мне понравилась. Премиленькая голубоглазая блондинка. Улыбчивая и смешливая. Фигу-у-у-урка… почти эталон. Рассказывая, так и хочется сделать волнообразное движение руками, очертив контуры гитары и завершив восторженным восклицанием: "Ухххх!".

Лично я не верю в байки, будто все блондинки — дуры непробиваемые. У женщин своя тактика и стратегия — похихикаешь над такой "глупышкой" и не заметишь, как на тебе уже ездят, ножки свесив, и по ходу веревки вьют.

Это мне подробно объяснил за кружечкой пивка один "великий охмурило на пенсии". Он сам так себя называл. А куда ему деваться, если к двадцати пяти годам нарвался на одну такую "дурочку"? По охмурительной специальности только на пенсию. Он ведь думал, что после пары недель удовольствия — взаимного, разумеется, — наплетет ей что-нибудь, она поверит, и разлетятся влюбленные голубки, каждый в своем направлении. Он, как всегда, налево, она — в другую сторону. Однако уже несколько лет "охмурило профессионал" не может взять в толк, в результате каких хитрых маневров, реализации каких гениальных планов и замыслов, он оказался у алтаря Творца-Сущего. В итоге женат, имеет кучу детишек, а жена, "глупышка", проявляет та-а-акой аналитический ум, что в полминуты вычисляет, где он пил, с кем, сколько, когда, какого цвета и длины были волосы у его соседки по столу справа, какие помаду и духи предпочитает соседка слева. В общем, переиграли мастера и побили его же собственным оружием. Ладно. Не будем про "побили". Скалки, сковородки, ухваты и прочий кухонный инвентарь он уже видеть не может — начинает вздрагивать и оглядываться, будто со спины вампиры атакуют.

Уверен, что, дай девушкам возможность учиться, из них получились бы подлинные мастера "податливой борьбы". Видел и изучал такую, путешествуя с мастером по самому восточном краю нашего континента. Борьба эта характерна тем, что сила противника оборачивается против него же самого. Невысокий и слабый на вид борец выходит против здоровяка, раза в полтора выше и шире его, якобы поддается напору, но вдруг проводит прием и силач лежит в позе "делайте со мной, что хотите". Правда и точность здесь требуется филигранная. Как-то наблюдал комичную ситуацию на тренировке в одной из дальневосточных школ. Один борец, на голову ниже меня, попросил своего товарища, двухметрового верзилу, быть партнером в тренировочном поединке. Ему бы поймать момент, когда противник потеряет равновесие и только потом проводить бросок через спину, а он видимо решил, что скорости в сочетании с неожиданностью ему хватит — грамотно ухватился за отвороты халата на груди соперника, упал на спину, толкая верзилу в живот обеими ногами… Обычно толчок проводят одной ногой, но коротышка, видимо, посчитал, что этого будет мало. Все равно не помогло. Противник послушно перелетать задни… ногами кверху не захотел. Так и застыла эта странная парочка. Верзила стоит, немного наклонившись вперед, и держит на весу своего мелкого партнера. Не знает, куда стряхнуть ненужный груз. А тот, как мартышка на баобабе, повис на нем вниз головой, намертво вцепившись в халат, и тоже ни туда, ни сюда. Сдаваться не хотел никто. Долго ли продолжалась бы эта странная борьба — в партере и в стойке одновременно — не известно. Подошел наставник и развязал этот узел.

Вооруженный опытом старших товарищей, прежде чем приступить к осаде крепости, я тщательно настроил и активировал противобрачную сторожевую систему, то есть еще раз повторил про себя веками отработанные фразы: "давай поговорим об этом позже", "мы еще не готовы", "это большая ответственность", "надо сначала проверить наши чувства", — заготовленные в ответ на ключевые слова: "семья", "дети", "давай сходим прогуляемся к алтарю…"

— Какое счастье! — для почина воскликнул я. — Какое счастье, славная Вириса, что я встретил вас — волшебный цветок, скрашивающий своим неземным светом красоты и молодости эти мрачные стены!

У меня всегда есть в запасе пара-тройка подобных выражений, вычитанных в любовных романах. Не подействует это — попробую другое. Или новое придумаю.

— Вы ничего не путаете, господин, Пати? — строго спросила девушка. — Стены у нас "скрашивает" господин Гриспис. Маляр. Не сказала бы, что "неземным" цветом, но в целом аккуратно.

— Великолепная Вириса. Ах. Если бы маляр способен был расписать эти стены вашими портретами, тогда я признал бы отчасти, что он тоже способен несколько скрасить интерьер. Но все равно никакой портрет не сравнится с оригиналом. Скажу, как на духу: у вас, Вириса, самые лучистые глаза и самая обаятельная улыбка, какие я когда-либо видел в этом мире.

Дальше, ненавязчиво подхватив горничную под руку, я повлек ее в направлении своей комнатушки, услаждая девичьи ушки самыми отборными похвалами ее внешности, уму и обаянию. Гарантирую — даже самая подозрительная красавица выслушает вас предельно внимательно. Так и Вириса очнулась только на пороге моих апартаментов. Встрепенулась. Высвободила руку и гораздо более мягким тоном, нежели в начале разговора, сообщила, что ей пора идти.

Что ж. Первый, самый трудный, шаг сделан — дальше дело двинется уже легче. Теперь же на сон грядущий, в качестве снотворного — "лирический, многотомный (многотонный, скорее) роман" по теории магии. Или по практике. А может и не по магии, а по философии… В общем, почитаю — разберусь.

Силисия

Я шла по коридору и просто кипела возмущением. Нет, вы подумайте! Мало того, что этот мальчишка будет таскаться за мэтром по пятам, так еще и в столовой, и на занятиях его терпеть! И как он смел так поступить с мастером Фитиром?! Лучшим учителем фехтования в мире!.. Ну, я так думаю. Вывалять почтенного мэтра в грязи, едва не проткнуть горло, и все из-за ужасной неуклюжести! Нет, это переходит всякие границы! О чем думал дядя, нанимая такого недотепу? А вчера в лесу? Стребовать со спасенной девушки плату за какой-то там кинжал! Мужлан глистоподобный! Нет, перевелись все-таки рыцари.

Конечно, стоит отметить, он очень вовремя тогда появился. Да и оборотня убил весьма ловко. Ловко бы, если бы попадание не было случайным! Спокойно, Лия, леди должна вести себя и мыслить достойно. Подарю ему, пожалуй, пару серебряных кинжалов из папиной коллекции. Хотя нет, не заслужил!… И все-таки он нам помог. Да и то, что этот увалень вытащил из тела монстра, оружием действительно уже не назовешь. Что же делать?

Приурочу-ка я подарок к какому-нибудь празднику. Точно! Правильное решение, ваше Сиятельство. Без повода-то как-то совсем… Подумает ещё чего. Мальчишки — они такие выдумщики.

Спустившись по лестнице, я вошла в малую гостиную и решительно направилась к пылящемуся в углу наполовину вышитому панно. Цветущий луг. Работа последних пяти месяцев. Когда же я его, треклятое, закончу?

С обреченным вздохом я взялась за вышивальную иглу. Интересно кто придумал, что это дурацкое занятие успокаивает, пронеслось в голове, когда через пару минут я с невнятным ругательством засунула уколотый палец в рот. За монотонной работой мысли снова вернулись к несносному охраннику.

С серебрушкой тогда на поляне, конечно, нехорошо получилось. Все влияние дядюшки — в сложных ситуациях, когда голова занята совсем другим, я порою неосознанно действую как он. Это ужасно и недостойно истинной леди. Ах, как тяжело без бабулиной твердой руки и доброго сердца рядом. С тех пор, как леди Алисия, моя прабабушка, оставила наш мир год назад, в замке и в моей душе стало так пусто. Любимая бабуля. Как я без тебя? Кто разъяснит, надоумит? Не дядюшка же, который вспомнил о существовании племянницы только полгода как. Непонятно, правда, с чего. Жил ведь он раньше без меня — и неплохо, думается, жил.

Помнится, давным-давно, когда родители еще не отправились в свою невероятно важную поездку за край мира, дядюшка, двоюродный брат папы, пару раз гостил в замке. Весьма недолго, правда. И каждый его приезд сопровождался скандалом. По какому поводу хоть убей не вспомнить — слишком мала была, да детей и не посвящают в такие подробности.

В общем дядюшка популярностью в нашей семье никогда не пользовался. И вот вам здрасьте-пожалуйста — притащился якобы заняться своими опекунскими обязанностями. Благодетель! Скорее бы уж совершеннолетие — выскочу замуж и прощай любимый родственник! Или нет — не хочу, молода еще для супружеских уз. Лучше отправлюсь путешествовать. Стану странствующей наемницей! Правда для наемницы может не хватить квалификации, в реальных схватках доселе участвовать не приходилось, как и убивать. Ну да ничего, выберемся. Полгодика осталось потерпеть — и свобода!

Одним из немногих, кто скрашивал мое существование в родовом гнезде, был мэтр Лумий. Я безмерно благодарна бабушке за то, что та успела написать прошение в Обитель магов с просьбой прислать ее правнучке хорошего мастера для обучения. Дядя бы никогда такого не позволил — он считает, что место женщины в спальне, а никак не среди уважаемых членов общества, коими почитались маги. Но официальное прошение — не писулька какая, против него даже дядя не посмел возразить, скрепя сердце согласившись признать мага наставником племянницы и достойно оплачивать его труды.

Правда, за время пребывания мэтра Лумия в замке мы с ним по части развития моих магических способностей почти не продвинулись, о чем добрый старик здорово переживал. Я же сохраняла спокойствие. Подумаешь. Некоторые заклинания можно творить, не имея и толики способностей. Да и не сошелся свет клином на этой магии — слава Высшим, оружием я владела не так плохо, много чему благодаря бабуле была обучена. Так что не пропаду.

Ах, мэтр. За те полгода, что он жил в замке, я здорово привязалась к доброму старику, и теперь сильно за него переживала. В последнее время учитель сам не свой. Это месячной давности покушение плохо сказалось на его самообладании и уверенности в себе — проводя с магом массу времени, я четко видела произошедшую в нем после того злополучного утра перемену. Видела и при каждом удобном случае старалась приободрить мэтра, похвалить, превознести его заслуги, какими бы они ни были.

Проклятое покушение. Кому могло прийти в голову желать смерти этому добрейшему и немного странному человеку? Честно говоря, в замке мало кто верил в то, что произошедшее на центральной площади не было чистой случайностью. Конечно, это же не они смотрели в полусумасшедшие глаза несостоявшегося убийцы. Который был бы состоявшимся, не споткнись мэтр о камень брусчатки. В итоге один из концов огромной доски только вчера на совесть сколоченного овального помоста лишь просвистел над головой мага. И лишил бы головы меня, если бы наше перепуганное сиятельство самым позорным образом не плюхнулось задницей на мостовую.

Маг винил себя в том, что не предусмотрел, что чуть было не потерял ученицу. От этого и показное высокомерие, некоторая бравада, скрывающие неуверенность в себе и душевные терзания. Бедный мэтр.

Хотя и он был уверен в том, что случившееся чистой воды случайность. Досадная. Невероятно опасная. Но случайность… Все-таки мужчины порой бывают невероятно упорны в своих заблуждениях. Уверена, бабуля бы ко мне прислушалась.

А так единственным лицом, действительно обеспокоенным тем инцидентом, похоже, во всей округе была только я. Даже дядюшка, якобы для безопасности мэтра выписавший ему охранника, не верил в историю с покушением. Описанного мной малого в изодранном сером плаще и с железным ломиком наперевес никто не видел, как и бурной деятельности этого преступного элемента по выдиранию гвоздей из помоста — понятное дело, на площади было невероятно шумно и суетно. Поэтому изложенную нашим сиятельством версию произошедшего с легким сердцем списали на расшалившиеся нервы юной аристократки.

Что и говорить, в свете недавних событий вид прибывшего охранника меня жутко расстроил. И не только своим внешним несоответствием общепризнанным стандартам мужественности. По большинству признаков воином парнишка был средней паршивости. А вдруг убийца не успокоится? Кто защитит мэтра? Не этот же тощий недомерок.

После ужина в несносной компании нового охранника, закончив с делами, я поднялась в комнату.

Как же утомляют эти вечера в собственном великолепном обществе. С бабулей мы, помнится, часами беседовали, засиживаясь до глубокой ночи — у нее была бессонница, я же использовала каждую минутку, чтобы побыть с родственной душой, впитать толику ее мудрости, послушать забавные истории из бурной бабулиной молодости.

Теперь же каждый вечер был похож на предыдущий. Я даже в гости к соседям не ездила — дядя категорически запретил. Якобы легкомысленные балы и бесполезное общение со сверстницами плохо влияют на будущую владелицу графства. Лицемер и сноб!

Дописав письмо подруге, с которой из-за дядиных причуд мы не виделись уже месяц, я проследила взглядом за сорвавшейся с кончика пера тёмной каплей и бездумно уставилась на украсившую дорогую столешницу жирную кляксу.

Ску-учно.

Из приоткрытого окна веяло ночной прохладой, до слуха доносился стрекот цикад и шелест листвы. Ммм… Чудесно. Некстати захотелось прогуляться под сливочно-желтым серпом убывающей луны. Такая романтика… Нет, Лия, ты уже раздета, да и до романтических кущ из замка далековато, а в растущих под окнами дебрях гулять может разве что гном, причем очень маленький — там всего-то три дерева с половиной.

Спать совершенно не хотелось. В голове нежданно-негаданно возник образ несносного охранника. А ведь его комната аккурат под моей.

Мысли начали работать в сторону старательно искореняемой учителями области — в направлении мелкого, но приятного шкодничества.

Пати-недотепа

Утром я как обычно встал до света, провел полуторачасовую медитацию, добавив тренировку по магическому восприятию, потом на заднем дворе пару часов тренировался-разминался. Вернувшись к себе, умылся, переоделся и был готов приступить к своим обязанностям: телохранителя и ученика.

В это время под окнами снова зазвенели клинки — Силисия изволила приступить к уроку фехтования.

Перед завтраком я посетил проснувшегося учителя с вопросом о распорядке дня.

— Ну, как успехи, ученик? Что-нибудь прочитал? — сообщив, что выходить из замка сегодня не планирует, поинтересовался магистр.

— Да, учитель. Немного прочитал.

— Что-нибудь понял?

— М-м. Почти ничего. Например, что такое: "флуктуации многомерного континуума потока при наполнении энергией магических схем методом дискретного стаккато…"?

— Что?! Какая чушь! Где ты это выкопал?

— В книге, что вы мне дали… — удивился я.

— Так, — мэтр задумался. — Прости, вместо букваря подсунул тебе по рассеянности трактат по философии. Другое дело, надо ли тебе все то, чему учат книги, если я собираюсь учить тебя согласно своей теории? Присядь пока. Я должен подумать.

Лумий сел в кресло, прикрыл глаза и надолго задумался.

— Книги отменяются! — вернулся в реальность учитель. — Магию будешь изучать по моим лекциям. Эх! Если бы графиня инициировалась — можно было бы учить вас двоих одновременно. Но… не будем тянуть траву, дабы ускорить ее рост…

Стук в дверь не дал магистру закончить мысль. Запыхавшийся слуга поинтересовался: не здесь ли охранник господина мага. Оказывается, графиня приглашала меня на тренировочную площадку. Она мне не вправе приказывать, но почему бы не принять приглашение хозяйки замка, высказанное в столь любезной форме?

Мои подозрения полностью оправдались — мастер Фитир возжелал взять реванш после вчерашнего поражения. Я снова стал "валять дурака", то есть строил бой в стиле пьяного мастера. На этот раз мой оппонент был внимателен и осторожен, а я все-таки не имел такого боевого опыта, как он, да и стиль этот не основной для меня… В общем, меня зацепили восемь раз, а я только два. Графиня радовалась моему посрамлению, чуть не приплясывая от восторга. Много ли нужно девушке, чтобы почувствовать себя счастливой.

Закончив бой, мастер отозвал меня в сторонку:

— Я благодарен вам за урок, который вы мне вчера преподали, господин охранник.

— Урок, господин Фитир? — искренне удивился я. — Это же вы, вне всякого сомнения, преподали мне хороший урок. Вон как гоняли по площадке.

— Да-да. Именно урок. Я всегда говорю ученикам, чтобы не вздумали недооценивать противника, а сам вчера… Стало быть, примите мою благодарность. К тому же это было очень…, как бы сказать? Да. Познавательно. Это ведь был редкий дальневосточный стиль? Мне как-то рассказывал о чем-то похожем один знакомый дипломат. Мой ученик, кстати. Следует признать — довольно эффективный стиль. Мне бы хотелось познакомиться с ним поближе. Вы не откажете мне в паре уроков?

— Если вы, в свою очередь, не откажете мне в подобной просьбе…

В общем, мы еще некоторое время расшаркивались друг перед другом, совсем позабыв про графиню, а та очень внимательно и задумчиво смотрела на нас. И взгляд ее — умный, проницательный — меня оч-чень насторожил. Не напрасно ли я "ломал комедию" перед ней?

Силисия.

Переодеваясь после утренних упражнений, я вспоминала поединок охранника с мэтром Фитиром и пребывала в глубоком раздумье.

Мастер сегодня был в ударе и блистал, словно бравый рыцарь на турнире под поощряющими взорами придворных дам. Невероятная скорость, точность, выверенность всех движений. Да, он несколько раз задел охранника. Но если бы уровень подготовки этого…э-э… Пати соответствовал моим недавним впечатлениям, бой должен был походить на избиение пухлощёких маленьких девочек с розовыми бантиками и пышными рюшами на коротеньких платьицах, а не на вполне достойный поединок пусть не между равными, но очень близкими друг к другу по уровню мастерства соперниками.

Напрашивался вывод, что и предыдущая схватка не была квинтэссенцией невероятной охранниковой удачи. Парень морочит нам голову? Или, что скорее, душа моя, ты изначально поторопилась с суждениями. Малый не плох. Совсем неплох. Пройдоха хитрющий. В хорошем смысле этого слова. Ваше сиятельство, вы непозволительно невнимательны к происходящему и где-то даже высокомерны. Что в принципе, конечно же, недопустимо.

В общем, наша Лиечка пребывала в недоумении. Однако при воспоминании о некоторых моментах поединка не сдержала довольной улыбки. Все-таки не зря вчера убила почти час на сложные манипуляции.

…Так как шкодничество и наше сиятельство — понятия почти тождественные, начало давешней ночи прошло в активной и бурной деятельности. План созрел мгновенно, и хоть хулиганство намечалось действительно довольно безобидное, можно даже сказать детское, сердце мое предвкушающее ликовало.

Вытащив из тайника когда-то очень удачно прикупленный у торговца магическими вещами амулет, я приготовила бумагу с чернилами, выудила из закромов памяти нужное заклинание — конечно же не из тех, что мы с мэтром Лумием проходили на занятиях — и распахнула окно, чтобы луна освещала столешницу и свежий ветер наполнял комнату энергией ночи.

На мой взгляд, общество ошибочно считает, будто колдовать могут лишь инициированные. Что, в сущности, нужно для того, чтобы сотворить волшбу? Формула и магическая энергия.

И то, и другое имелись в наличии. Старательно вычертив схему, я добавила надписи в нужных местах, стараясь при этом быть предельно точной и аккуратной. Взяла в правую руку амулет, левую ладонь поместив аккурат над испещренным символами листком бумаги, и начала вслух читать заклинание.

Что и говорить, покупка накопителя магической энергии была одной из самых удачных Лиечкиных идей. Вещь мне попалась поистине уникальная. Мало того, что для использования амулета не нужно быть волшебником, так голубоватый кристалл еще и самостоятельно пополнял запасы энергии, вбирая ее из окружающего пространства.

Для своей маленькой шалости я выбрала довольно забавное заклинание. Называется оно трехглавый клоп. Шустрое магическое создание, которое после задания ему цели само находит объект и действует, что называется, до победного конца.

Одним из обязательных условий была близость объекта воздействия, сотворенный малыш должен, что называется, естественным путем достичь адресата. Тут никаких проблем не предвиделось — охранник жил рядом, а щелей в нашем замке всегда хватало.

Прибавив кое-что в дополнение к стандартному заклинанию, я закончила с магическими манипуляциями и легла спать в предвкушении хоть какого-то развлечения. Думается, и Пати скучно не будет.

Судя по тому, что я видела во время схватки охранника с мэтром Фитиром, клоп успешно нашел цель и взялся за дело — за неполных пятнадцать минут боя мальчишка несколько раз истерически почесался. Есть! Теперь оставалось ждать вечера — времени, когда трехглавый клоп набирает особую силу.

Спустившись на второй этаж за полчаса до ужина в намерении таки добить несчастное панно, я услышала гул множества голосов и едва успела схорониться за колонной от снующих с невероятной скоростью слуг. Что происходит? Такого оживления наше сиятельство не видело со времени прибытия в имение герцога — каким-то ветром его в наши края забросило пару лет назад. Сходя с ума от шквала бабушкиных распоряжений, дворня вот так же ужаленными в причинное место обезьянками носилась по замку.

Присев за колонной у балюстрады, я старательно прислушалась. К нам пожаловали гости? Ну, надо же. С чего бы вдруг? И откуда?

— Радж, так вот они, наконец, твои владения? Обширно. Есть где развернуться, — щебетала этажом ниже писклявым смешным голосом неизвестная дама. К кому она обращается? Господ — да и слуг — с таким странным именем я не могла припомнить. — Поздравляю тебя, дорогой. Сколько ждал-то. Уж и не чаяли, — она визгливо захихикала.

К смеху незнакомки присоединился хриплый каркающий гогот особи предположительно тоже женского пола, выдающий неизбывную страсть этой самой особи к крепкому табаку.

— Милый, ты нас удивил и порадовал, — прохрипела вторая. — Я сначала-то Гасинде не поверила. Думала, шутит — ну откуда бы у тебя взяться состоянию в сто тысяч золотых годового дохода, при твоих-то карточных долгах? Ан нет, улыбнулась нашему фартовому удача, — она вновь хрипло и на диво громко расхохоталась. По моему мнению, окажись сия особа среди шумной толпы, ее всегда можно будет найти по этому самому вульгарному карканью. Я невольно скривилась — доселе встречать таких личностей за свою короткую жизнь не приходилось.

— Мадья, будь тише, прошу тебя, — донесся до меня голос дядюшки.

Так вот чьи гости пожаловали. Собственно кто бы сомневался — среди бабулиных знакомых подобных личностей не водилось никогда. Но насколько помнится, дорогого родственника с рождения именуют Роджером. Пару раз от отца я слышала Родж. Почему Радж? Странные они, эти незваные гости.

— Ну перестань дуться. Чего тебе опасаться в собственном доме? Я жажду видеть твою подопечную — сам факт наличия у вашего сиятельства подопечной весьма забавен, — хихикнув, пропищала первая незнакомка, Гасинда кажется. — Надеюсь, ты ее правильно воспитываешь? — в реплике неизвестной мне послышалась какая-то двусмысленность. — И мы жаждем веселья! Будет сегодня бал или нет?

— Не изволь сомневаться, прием будет на самом высшем уровне, всё как ты любишь, — ухмыльнулся дядя. На что он рассчитывает? Бал на скорую руку? В нашем замке приемы устраивала только бабуля, и они были эталоном вкуса и этикета. Такое за пару часов не организуешь.

Однако слуги продолжали бегать, посыльные то и дело отъезжали, громкими окриками погоняя лошадей. К кому они?

На этот вопрос я получила ответ очень скоро — даже ноги от сидения на корточках не успели толком затечь.

— Ваше сиятельство! — Новый голос внизу заставил встрепенуться.

Духи сущие. Кажется, я уже слышала это мягкое контральто — выезжая как-то за покупками, мы с леди Алисией встретили в ювелирной лавке некую густо напудренную особу, золотисто-парчовое платье которой обтягивало выпуклости фигуры чуть плотнее, чем дозволяли приличия. Бабуля тогда еще, помнится, остерегала меня от общения с подобными дамами. Ошибки быть не может, тембр и акцент уж больно запоминающиеся — нашей нынешней гостьей оказалась самая известная в округе дама полусвета. О, пресветлая Богиня, что творится в мире?

Нет, тебе всё же показалось, одернула я себя. Или?.. Решив не гадать попусту, а просто посмотреть на прибывшую, наше сиятельство перегнулось через перила. Но говорившие уже вошли в залу. Зато в распахнутые настежь створки главного входа буквально влетел толстенький рыжеволосый коротышка в невероятно ярком костюме, состоявшем из малиновых шаровар и оранжевой рубахи навыпуск. Глаза мужчины просто-таки лезли из орбит, он суетился, сновал от входа к зале, беспрестанно размахивая руками и оглашая округу пронзительными воплями. Акцент у незнакомца оказался до того чудным — я заслушалась:

— Ньеситье всьё в заль, бьисьтрьо, сьобачьи дьетьи! — орал он на бегающих с огромными рулонами ткани самых пестрых расцветок пацанят в просторных штанах и туниках, тоже невероятно ярких.

Я молча подивилась странным одеждам мальчишек. Будто шуты в ярмарочном балагане.

Однако зачем нам столько материи? К тому же газовые ткани годны разве что для легких драпировок. Но такого количества хватит чтобы обвешать все окна замка в три ряда, и еще половина останется. Дядюшка умом двинулся? И потом — восточные товары все невероятно дороги. Любимый родственник решил пустить нас по ветру? Я всерьез обеспокоилась целостностью бабулиного состояния — с такими замашками не знаешь, что ожидать от новоявленного опекуна дальше.

— Графиня! — окрик позади оказался столь неожиданным, что я подпрыгнула.

Оборот вокруг своей оси был слишком резким. Мальчик-слуга вздрогнул. К тому же я споткнулась о подол платья и чуть не рухнула на несчастного пацаненка — стыд и срам, дорогая графиня, стыд и срам!

Кое-как выровнявшись, я медленно выдохнула. Теперь можно и пообщаться.

— Чего тебе?

— Простите, ваше сиятельство, ваш дядюшка приглашает вас сойти вниз.

Зачем, ради всего святого?

— Дарен, мне нездоровится нынче. Скажи, что я не спущусь к ужину.

— Ваше сиятельство, никак не можно. Дядюшка ваш был непреклонен — велели во что бы то ни стало привесть на бал вас и учителя вашего, магик который.

Еще не легче. За что ж мэтру Лумию такое испытание?

Ладно. Пойду, переоденусь, что ли. В конце концов, когда ты, душенька, в последний раз была на балу? Тем более кажется намечается что-то очень необычное. Правда, боюсь, на сем приеме я увижу огорчительно мало знакомых лиц — не жалует дядя мой привычный круг общения. Да и друзья у родственника странные. Но где наша не пропадала? А ежели у кого из кавалеров возникнут гнусные мысли — никто не препятствует мне захватить с собой в бальную залу, что душе захочется. А уж моей душе точно захочется, и много, можно не сомневаться!

Облаченная в довольно невинное светло-голубое муслиновое платье с пышными складками и без жесткого корсета, я медленно спустилась на первый этаж.

Там царило нечто невообразимое — начиная с внешнего вида бальной залы и звучащей музыки и заканчивая внешним видом гостей, которых оказалось на удивление много.

Помещение претерпело удивительную метаморфозу — из классической комнаты для приёмов оно превратилось в творение рук безумного художника. Стены были сплошь затянуты той самой прорвой принесенной ткани, ложащейся в углах драпировками и фалдами свисающей с потолка. Пол устилали пестрые восточные ковры — тоже невероятно дорогие. Дядя точно пустит нас по ветру! По периметру залы стояли низкие диванчики, усыпанные маленькими расшитыми подушечками, которые в огромном количестве валялись и просто на полу. От буйства красок рябило в глазах.

В закутке для музыкантов разместились низкорослые мужчины со здоровенными пузатыми барабанами, бубнами наподобие балаганных, только больше, и инструментами, напоминающими мандолины, но уже и с меньшим количеством струн. Музыка, которую играли смуглокожие исполнители, оказалась на удивление приятной, но слишком необычной — особенно в сравнении с тем, что традиционно звучит на светских приёмах.

Но больше всего меня поразили гости.

Я слышала, что нынче в свете царит восточная мода, завезенная к нам из дальних диковинных краев. Но одно дело слышать, а совсем другое увидеть своими глазами.

Дамы щеголяли в коротких — много выше колена — полупрозрачных туниках поверх прикрывающих только грудь расшитых бисером корсетов и широких шелковых шароварах. Волосы, заплетенные в мелкие косички и причудливо уложенные, блестели от масла. Руки, шеи, головы и щиколотки были просто увешаны массивными драгоценностями с неприлично крупными камнями. Краска на лицах гостий напомнила мне прочитанные книги о племенах, живущих на другом конце света — помнится, составители именовали её боевым раскрасом.

Кавалеры меня тоже удивили — яркие наряды, состоящие из широких, сужающихся у самых щиколоток брюк и просторных, причудливо расшитых рубах до колена скорее напоминали ту же ярмарку, нежели чем светский приём.

Короче сплошные неприличности. Неужели такое носят при дворе? Хорошо, что бабули здесь нет — она бы точно не одобрила.

Гости гоготали, шумели и переговаривались, напоминая стаю бестолковых павлинов. В глазах пестрило от обилия красок. Слуги с безумными глазами бегали туда-сюда, распорядитель держался за сердце. Дом для душевнобольных да и только.

Я скромно притулилась в углу, стараясь не пялиться слишком откровенно по сторонам.

Надо дождаться появления мэтра Лумия — хоть одно родное лицо.

— Силисия. Что такое происходит? — а вот и магик.

— Не могу знать, мэтр, — почти искренне пожала я плечами. — Дядюшка велел нам быть. Большего открыть не в моей власти.

Но что я вижу? Мэтр явился с охраной? Бедный Пати. Клоп уже должен был измотать его изрядно. Я знала, какие ощущения испытывает парень — когда-то, по неопытности, замкнула заклинание на себя и вкусила все прелести клоповых изысков в полной мере. Теперь я буквально по минутам могла рассказать, что переживает объект воздействия.

Я сочувствующе посмотрела на парня. Держится молодцом. Да то ли еще будет — закат уже отгорел, нынче грядет самый пик активности магического паразита. Этому Пати сейчас бы в прохладную ванну с травами — была у меня мыслишка повелеть слугам организовать такую купальню для парня, да с этим балом обо всём позабыла.

Хм. Уж не жалеет ли моя светлость этого странного охранника? Конечно жалеет — погорячилась всё-таки с заклинанием, человек же, не кобель дворовый, чтобы на нём опыты по выносливости ставить. Но кто же знал, что все так обернется? Наша-то светлость планировала, что мальчишка нормально — ну, относительно нормально — встретит полночь в купальне… Опять из-за дядюшки и его выходок сплошные неприятности!

— А вот и долгожданные гости! — заметив нас, возопила худая дама в зеленом. По голосу та самая писклявая Гасинда. Интересно, кто тут гости? Не она ли со всем этим бедламом? — Радж, дорогой, представь нас!

Пати-недотепа

Примерно через час после окончания тренировки, во время которой мы так интересно пофехтовали с мастером Фитиром, я почувствовал некоторое неудобство. Спустя какое-то время смутные ощущения оформились в полноценное и отчетливое чувство, что по мне шастает колонна муравьев, периодически, в самых неожиданных местах, проверяя мою шкуру на съедобность. Да больно-то как. Поначалу это было еще ничего, но ближе к вечеру я стал похож на блошливого кобеля или мартышку на муравейнике. Так же ожесточенно скребся, чуть ли не задней правой ногой за ухом.

Я уже места себе не находил, когда в замок неожиданно нагрянули гости. Вскоре после этого слуга сообщил, что мне необходимо, как охраннику господина мага, присутствовать на дворянском сборище. Только этого не хватало!

Прихватив чистую одежду, я стремительно рванулся в сторону купальни для слуг. Разделся буквально на ходу и, едва переступив порог, с головой погрузился в оказавшуюся на удивление горячей воду — натаскала же какая-то добрая душа. После чего схватил с подставки кусок мыла и начал с ожесточением намыливаться. Однако надеждам моим не суждено было сбыться — проклятые насекомые и не думали ни загибаться, ни разбегаться. Даже под водой они продолжали свою вредоносную деятельность.

Я вылез из бадьи, почесался сразу обеими руками — под лопаткой и за ухом — и, смирившись с неизбежным, принялся натягивать чистую одежду. А что в подобной ситуации остаётся делать? Только терпеть. Например, представив, что это очередные проделки Клапса. Для тренировки терпения он и в самом деле иногда баловался подобными вещами, запуская мне под рубаху кусачих тварей. Но до чего же чешется! Очень похоже, кстати, на извращенный вид казни.

Да, видимо простым мылом здесь не обойтись. Надо бы попросить у кого-нибудь из слуг травку — или порошок — от этой мелкой напасти. Только осторожно — не хочу, чтобы Вириса узнала.

Ладно. Пока попробуем отключить частично болевую чувствительность и перейти в состояние легкого транса, а потом будем думать как разобраться с этой гадостью.

Таким я и заявился к Лумию. Тот, надо отдать должное, хоть и ученый не от мира сего, но заметил странности в моем состоянии и потребовал рассказать все без утайки, как ученик учителю. Я рассказал. Мэтр внимательно посмотрел на меня, усмехнулся и спросил:

— А поймать этих насекомых ты не пытался?

— Конечно же пытался. Но… не знаю. Неуловимые какие-то… т-твари!

— А магическим зрением посмотреть? Впрочем, ты еще недостаточно владеешь им для такого действия… — маг вгляделся в меня, обошел со всех сторон и, наконец, поставил диагноз. — Так-так-так. Что тут у нас?… Ага! Все ясно. Странно, конечно. Откуда?.. Но об этом после. А ну-ка, ученик, перейди на магическое восприятие и присмотрись… в данный момент к левому предплечью. Что ты видишь?

— Ну-у-у-у… рукав… — неуверенно ответил я.

— Посмотри как бы сквозь ткань.

— Ух ты! — не удержался я от восклицания. — Это такие у меня кости?

— Выше, — поморщился Лумий. — Я же сказал сквозь ткань, а не сквозь ткани!

Я пожелал увидеть только то, что за рукавом, и он тут же стал прозрачным, словно слегка мутноватое стекло, обозначая контуры предмета, который для обычного зрения непрозрачен. На своей голой руке я с изумлением увидел… Надо сказать, что обычные предметы в магическом восприятии выглядят иначе, чем при обычном зрении, но вполне узнаваемо. Короче, трехголовое чудище, пусть даже очень маленькое, на вид было настолько отвратительным, что я рефлекторно затряс рукой, пытаясь сбросить его с себя. Успев отметить, что выглядел этот клоп как-то странно. Не цельный, а будто бы каркас, сплетённый из разноцветных паутинок. Я описал результат своего наблюдения Лумию, и тот, донельзя довольный, кивнул головой:

— Молодец, Пати. Ты — явный талант. А уж то, что ты видишь магию в цвете, признаюсь, радует меня несказанно.

В это время чудовище шустро засеменило к плечу, предварительно будто бы посмотрев на нас с магистром всем своим множеством глаз и — я готов был поклясться — злорадно ухмыльнувшись.

— Учитель! Что делать?! Он уходит! — почти в панике заорал я.

Мэтр предвкушающее потер руки, радостно посмотрел на меня, важно поднял указательный палец в направлении потолка и изрек:

— Пред тобою магическое существо, именуемое Клоп Трехглавый! — а то я сам не вижу, сколько у него голов! — Снабжен контурами самонаведения на цель, управления перемещением в пределах ста метров от точки структуризации и контуром управления эффекторами воздействия на живой объект. Занятно. Очень занятно. Вот тебе и случай попробовать себя в управлении магической энергией. Раз уж так получилось, используем его для непланового урока.

— Так делать-то что?

— Дезинтегрировать. Что же еще? — искренне удивился мэтр.

— А это как? — тупо переспросил я.

— Дезинтеграция магических схем инициированным магом производится путем воздействия либо на связующий узел магической схемы, либо, в самых простейших случаях, путем простого обрыва некоторых связей данной структуры, достаточного для достижения эффекта.

Умные книжки я читал и дурнем необразованным вроде не был, но сказать, что моментально понял, о чем идет речь, было бы ма-а-а-аленьким преувеличением.

— Но я не знаю никаких заклинаний, ритуалов там… Ничего!

— Для инициированного мага это необязательно. Заклинаниями и ритуалами вкупе с амулетами-накопителями пользуются те, кто инициацию не прошел и магии не видит. Подобные костыли исключительно для них. Тебе же необходима в первую очередь концентрация, затем воображение, ну и энергия как завершающий компонент. Сейчас твоей внутренней энергии вполне хватит, чтобы справиться с клопом. Впоследствии я научу использовать магию окружающей среды. Итак. Будь внимателен. Сконцентрируйся на любой линии каркаса клопа и мысленно потяни ее на себя, но не слишком сильно.

Клоп остановился и, казалось, с интересом наблюдал за моими попытками до него добраться. Думаю, и человек бы на его месте вряд ли пропустил подобное зрелище. Я пыхтел, как ежик, пытающийся изо всех сил затащить в узкую нору арбуз, невесть как оказавшийся рядом с лазом. Минут десять продолжался неравный бой с магией — без малейшего намека на успех. Количество стекшего с меня пота наверняка могло бы смыть слабо откормленную некрупную собаку. Но этому цветастому паразиту все было нипочем.

Наконец, я прекратил попытки, немного расслабился, решив передохнуть, и всей душой возмечтал заиметь крепкий крючок, которым можно зацепить клопа за бок и потянуть. Я настолько реально представил его себе, что к своему удивлению тут же увидел в магическом восприятии этот самый крючок на длинной ручке. Не мешкая, а вдруг исчезнет, я захватил сразу несколько линий на боку твари и рванул. Пучок вытянулся, как связка упругой паутины. Остановил меня возглас магистра:

— Что ты делаешь?! Я сказал ти-хонь-ко! Ты же сейчас их оборвешь!

— Но вы же сказали, что это один из способов, как это… деструкции магической схемы, — нашелся я, что ответить на вопль души учителя, ослабив, впрочем, натяжение линий.

— Я говорил про дезинтеграцию! — сварливо поправил меня мэтр. — Что предполагает постепенный распад схемы на отдельные контуры, а их в свою очередь, на более мелкие… и так далее, пока вся схема спокойно и плавно не растворится в магии. А у тебя и впрямь сейчас могла получиться деструкция с непредсказуемыми последствиями, — видимо мой открытый рот красноречивее слов сказал учителю, какой вопрос готов созреть и сорваться с уст сбитого с толку ученика, поскольку мэтр тут же на него ответил: — Деструкция — результат обрыва связей магической схемы в случайном или преднамеренном порядке. В этом случае магическая энергия схемы преобразуется в один из видов ее составляющих и мгновенно, взрывом, высвобождается. Проще говоря, если энергия клопа преобразуется в огненную — глубокий ожог плеча тебе гарантирован, не считая сгоревшей одежды. Если в воздушную — считай, повезло, просто продует. А вот если в энергию смерти — кожу придется восстанавливать у сильного целителя, владеющего магией жизни. И, собственно, так далее и тому подобное. Понял теперь опасность случайного обрыва?

Я усиленно закивал головой и опять открыл, было, рот, но мэтр снова не дал мне слова — опытный преподаватель, однако, с ходу понимает, что у него собираются спросить:

— Я тебе дал такое задание, чтобы ты сделал свой первый шаг в управлении магической энергией под моим контролем. Первый шаг — самый сложный, как первый шаг младенца. Ты его сделал и теперь можешь управлять энергией. Но! — он поднял палец к потолку. — Не обольщайся. Тебе еще много предстоит узнать. В том числе и как, например, строить вот такие чудные конструкции, как твой клоп.

— Он не мой! — возмутился я, но магистр проигнорировал мое восклицание, как несущественную деталь обсуждения.

— Теперь второй урок. Найди у этой схемы сосредоточение линий. Так сказать центральный узел. Нет, пожалуй, ты не поймешь, где он, без объяснений. Вот смотри, я сейчас слегка подергиваю одно из сплетений. Видишь?

— Да. Вижу. Это и есть сосредоточение?

— Нет, это контур самонаведения. В него вшит твой запах и особенности ауры. Очень интересная конструкция. Теперь смотри дальше. Это контур управления эффекторами… это — перемещения… а вот это и есть сосредоточение. Теперь если потихоньку потянуть за линии можно этот несложный клубок спокойно распутать. Или даже можно их просто оборвать. Схема развалится, но уже вполне спокойно. Энергия растворится в пространстве и ничего страшного не произойдет. Стоп! А это что за контур?! — прервал свою лекцию Лумий и пристально всмотрелся в клопа. — Так-так-так. При попытке распутать или оборвать линии сосредоточения произойдет мгновенная деструкция! Такого в этом простейшем творении я увидеть не ожидал! Как интересно! — воскликнул он с восторгом исследователя, случайно нашедшего в навозной куче несколько чешуек дракона, а рядом бурдюк его свежей крови.

— Прости, Пати, — он с сочувствием посмотрел на меня и пояснил, — к сожалению, быстро распутать эту схему я не смогу, да и хотелось бы подробнее ознакомиться с этим дополнительным контуром. Могу сказать только, что ставил его несомненный талант, пусть даже не маг.

— А почему не маг?

— Я всего лишь предположил. Для мага слишком уж простая схема, да и кроме неприятных ощущений… некоторое время… ничем иным твоему здоровью она не угрожает. Потерпи. После бала, — он поморщился, явно не любитель подобных сборищ, и продолжил, — мы с тобой займемся клопом. Если получится.

Он немного подумал и неуверенно сказал:

— В крайнем случае, я оплачу услуги целителя.

Чем существенно "прибавил" мне бодрости духа.

— Видишь ли, — поторопился несколько прояснить ситуацию магистр, — этот странный контур очень похож на одну редкую разработку великого магистра Вальхада аль Барги. При попытке дезинтеграции он вызывает мгновенную деструкцию магической схемы, в которую встроен — и самого себя в том числе. Надо сначала дезинтегрировать его, а это очень сложно. М-да… — задумался Лумий, — Тот кто это сделал, определенно должен иметь одну очень редкую книгу, каковую я сам только просматривал в библиотеке магиструма…

Тут раздался стук в дверь, и вошел слуга предупредить о том, что все уже давно собрались внизу и ждут только нас.

Силисия.

— Моя воспитанница, леди Силисия, — представил меня подошедший дядя. Духи сущие, он был одет так же, как остальные мужчины в зале. Подобный костюм ему несомненно шел, но… Я смешалась — не ожидала.

— Мэтр Лумий, магистр. Его охранник Пати. Леди Ливорн, — склонил любимый родич голову в сторону незнакомки.

— Рада, господа! — изобразила ногами нечто странное Гасинда — видимо поклон. Надо будет запомнить. Только где подобное применять? Ну да вдруг попаду ко двору. Приличной даме необходимо быть в курсе последних модных веяний.

Я посмотрела на Пати. Бедняга. Но держится — явно из последних сил, клоп-то вовсю буйствует, луна уже почти в зените.

— Сударыня, не удостоите ли чести потанцевать со мной? — подошел сбоку высокий господин в ярко-синем. Он улыбался во весь рот, неприлично косясь в мой вырез.

— Дарс, уйди с дороги, я сам хотел пригласить барышню, — подкатил с другой стороны щуплый коротышка в оранжевом.

Отказывать кавалерам на балу не принято. А из двух зол, говорят, следует выбирать меньшее. Поэтому я выбрала того, что улыбался менее противно.

— С удовольствием, сэр! — присело наше сиятельство в реверансе.

— Должна предупредить — я незнакома с этим танцем, — потянулась я к уху кавалера, когда мы вышли на середину залы.

— Не страшно, — усмехнулся тот, внезапным движением закрутив меня.

Не успела я выправиться, как последовал новый виток. И дальше я лишь успевала переставлять ноги, полностью отдавшись во власть рук кавалера и повторяя за ним. Три шага — два прыжка на одной ноге, два на другой с поднятыми вверх указательными пальцами. Потом по кругу с остальными танцующими, боком, приставными шагами с подскоками, взмахами руками и мотылянием головы из стороны в сторону. До того чудно, что я непременно хихикала бы. Если бы не темп танца — я еле дождалась финала. Даже новомодные польки не требовали такого напряжения.

Отделавшись от кавалера, я поспешила к магистру. Еще издали заметила отирающуюся там же писклявую Гасинду. Эта пилоголосая дама, прикрывшись веером, настойчиво стреляла глазками в Пати и что-то щебетала. Удивительная женщина — даже сквозь царящий в зале гул ее голос ввинчивался в мозг словно сверло древних бальзамировщиков. Интересно, что ей надо от простого охранника?

Парень тихонько поеживался под пылкими взглядами, но старался сохранять невозмутимость, время от времени отрицательно мотая головой.

Бедняге можно было смело заказывать орден, с лентами и драгоценными камнями — в нарядно-выходном облачении, вышитый воротничок, да и сама ткань которого наверняка доставляли массу неприятных ощущений при соприкосновении с искусанной кожей, Пати выглядел почти нормально, разве что был бледен больше обычного. Надо срочно отправлять парня отсюда — нынче клоп особо зверствует, чуя, что жить ему осталось не больше часа. Прохладная вода плюс мятная эссенция — единственное, что сейчас поможет. Бедняга. Мне даже стало немного стыдно за свою выходку. С другой стороны, кто же знал, что будет этот дурацкий бал?

А Гасинда все больше и больше входила в раж, возмущенная отказом. Ее писк дошел уже до немыслимых высот. Я едва сдержалась чтобы не заткнуть уши, и ускорила продвижение. Периодически работая локтями — подвыпившие пострадавшие, кажется, этого даже не заметили — я почти уже пробралась к охраннику и мэтру, когда, наконец, услышала, о чем разговор. Духи-Сущие, что в мире-то творится! Дама пытается пригласить кавалера на танец!.. Да как настойчиво! Конец света и его окрестностей! Что это еще за новости? Когда я подоспела к месту событий, почти зеленый Пати с мученическим выражением лица пытался в очередной раз что-то втолковать оказавшейся слегка нетрезвой барышне.

— Прошу простить, господин охранник, но мне необходимо с вами срочно переговорить об очень важном деле. Не терпящем отлагательств! — я придвинулась к нему чуть ближе и со значением вздернула левую бровь, очень надеясь, что мальчишка догадается подыграть.

Несомненно, мое вмешательство было необязательно. Он мог просто отказаться под предлогом того, что не вправе отлучаться от охраняемой особы и продолжать стоять на своем. Но зачем накалять обстановку? Дамы — они такие непонятливые и очень не любят слышать "нет". Выкушавшие несколько стаканов вина дамы несговорчивы особо.

Парень соображал молниеносно.

— Конечно, графиня, я к вашим услугам, — и он скупо улыбнулся, кланяясь мне.

Видя, что кавалер занят, Гасинда досадливо фыркнула, но всё же с возмущенным видом отошла.

— Эти дамы и эти танцы меня раздражают, — попыталась я хоть как-то оправдать своё вмешательство. — А вас?

Парень осторожно пожал плечами. Мэтр негромко фыркнул в бороду.

— Пати, вы плохо выглядите. Шли бы вы отсюда.

— Я обязан быть рядом с мэтром Лумием до тех пор, пока он не окажется в своей комнате, предварительно мною проверенной, — с каменным выражением лица ответствовал охранник — мол, всякие графья нам не указ.

Ишь ты! От возмущения я даже перестала жалеть о своей клоповьей выходке. Но, глянув на упрямца, внезапно вспомнила себя в то же время под воздействием заклинания. И как этот Пати может вообще стоять на месте, и даже не чесаться? Вот это сила воли!

Девичье сердце отходчиво — я взяла себя в руки и:

— Вы явно больны. Еще перезаразите мне тут всех гостей! — мда, будь моя воля — мор бы еще на этих "гостей" наслала. — Убирайтесь немедля! — повысила я голос, незаметно для охранника бросив умоляющий взгляд на мэтра. Любимый учитель всё понял, потянув упрямца за рукав.

— Пати, кажется мне надоел этот бал. Мы уходим, — и развернулся к выходу.

Пати со вздохом то ли облегчения, то ли покорности быстро зашагал следом за магистром.

Бедняга.

Похоже, после нынешнего случая я вряд ли когда-нибудь рискну так пошутить.

Глава 6

Пати-недотепа

И надо было этой м… мадам клещом вцепиться в меня, чтобы словно козла за рога потащить на танцы. Дама! Кавалера!! Приглашает на танец. Где это видано — где это слыхано! Конечно, глядя на нее можно было поверить, что никто из благородных без кинжала у горла не согласится составить ей пару. Но чтобы дойти до такого…

Не слушая вежливых отказов, ссылок на кодекс и обязанности по охране магистра, она с воплями возмущения схватила меня за рукав и с немалой силой принялась за него тянуть. Я уже подумал — еще минута и, была не была, уложу ее носом в паркет и заявлю, что предотвращал нападение. Ну, ошибся. С кем не бывает. К тому же нейтрализация охранника, равно как препятствование исполнению им своих обязанностей, также может быть приравнена к нападению на объект охраны.

Однако спасение пришло с неожиданной стороны. Силисия. Я не мог поверить, но, похоже, девушка мне сочувствовала. Выглядела она в тот момент совсем не капризной аристократкой, а вполне нормальной девчонкой. В ее глазах я увидел кроме сочувствия еще и затаенную боль, неприязнь к собравшемуся здесь обществу и… тоску одиночества. Меня даже на жалость пробило, словно арбалетным болтом — она же совсем одна осталась на белом свете. А дядя… Нет уж. По мне лучше быть сиротой, чем иметь таких родственников.

Короче говоря, меня вежливо послали… отдыхать под предлогом заразности для окружающих. Ну, да, так я и поверил, что Силисию расстроит маленькая эпидемия среди этих гостей.

Мы с Лумием радостно поспешили на выход, но не тут-то было. Уже в самых дверях нас застиг возглас барона, дяди графини.

— Куда же вы, господин магистр. Сейчас начнется самое интересное. Я привез одного человечка, рассказ которого, смею надеяться, будет для вас небезынтересен. Эй, там! Введите "почетного" гостя.

Нам ничего не оставалось делать, как, не нарушая приличий, остаться в зале, хотя атаки клопа стали просто невыносимы. Ладно бы он воздействовал физически, такую боль я мог бы перетерпеть, но он как-то умудрялся задевать непосредственно нервные окончания, не оставляя следов на коже. Мэтр шепотом объяснил мне, что магическую атаку можно нейтрализовать только магически. Все прочие методы — бесполезны. Я видел, что он мне сочувствует, но ничего поделать не может и просит еще чуть-чуть потерпеть.

Между тем в зал на тележке, отталкиваясь от пола руками, вкатился обрубок человека, одетый как смерд, но в чиненную и чистую одежду. Скорее всего, его и одежду хорошенько отмыли, прежде чем допустили пред светлые очи присутствующих.

— Расскажи-ка нам, любезнейший, что с тобой приключилось в прошлом году, — потребовал от него барон.

— Как прикажет ваша милость — склонил голову инвалид. — В прошлом годе через месяц и пять дней после сего дня я убегал от… разбойников через варшальский лес. Там, посередь лесу, если ваша милость знает, есть курган небольшой, кустарником поросший. Среди местных — вот глупые люди — место это считается проклятым, и не то, что на курган, даже рядом никто не хаживает. Так и стра… разбойники не решились пойти за мной. Два дня сидел я на том кургане. Без еды. Без воды. А на третий, стал быть, день увидел я вдруг за одним из кустов радугу всю так и переливающуюся. Я к ней — уж очень любопытство разобрало, да и блистала она золотом с каменьями. Только я подошел, как она возьми и исчезни, а заместо нее вход в подземелье открылся. Ну, я подумал, что может смогу как- нито выйти сквозь курган на другую сторону, где разбойников нету, и вошел. Шел я шел. Долго шел. Колидор-то весь из себя каменный и надписи на ём, а что там написано — не вразуметь. Не силен я в грамоте. Только и разобрал, что вход этот каждый год в одно время открывается на пять минут. Вот, значится, шел я по колидору, шел, а в конце дверь. Толстая такая. Крепкая. Медью оббитая. И видно, что старая, а ни трухи на дереве, ни пятен на полосах, как есть нету. Вот. Замок там простой был. Я открыл его, а дальше ни шагу. Точно муха об стекло бьюся, бьюся, а пройти не могу ни в какую. В комнате той вижу книги старые грудами лежат, посуда всякая на столах стоит, шкафы с чем-то непонятным по стенкам — и все будто в дымке сиреневой. Побился я побился да и в обратную повернул. Пришлося поверху идти. А уж как я потом от стра… разбойников уходил — так и не обскажешь. Или как ноги потерял. Если их милость даст еще монетку, я расскажу. Потешу общество. Мне не жалко.

— Нет. Не нужно, — равнодушно отказался барон. — Вот тебе золотой за рассказ и еще один, чтоб не болтал. Узнаю, что рассказал еще кому — голову отрежу. Свободен.

— Погодите ваша милость.

— Что еще? — недовольно спросил барон.

— Я там, у входа, нашел какую-то штуковину. Хотел продать, ан никто не берет. Говорят: можа штука магическая. Связываться боятся. Можа господин маг ее у меня купит? Есть тут маг?

Калека заозирался по сторонам, будто кого-то искал среди гостей.

Лумий сделал шаг. Я два и встал немного впереди него. Чем-то мне не понравилась ситуация, но клятый клоп не давал толком проанализировать и осознать, что же конкретно не так.

Безногий, заметив мага и, явно, узнав, достал непонятную штуковину, похожую на шишку с чешуйками, размером с куриное яйцо, что-то на ней незаметно — для других, не для меня — нажал и… бросил ее Лумию. Тот инстинктивно подставил ладони, собираясь ловить.

Время приостановило свой бег. Я с невероятной четкостью видел каждую деталь. Вот в сторону мэтра неспешно летит штуковина, на лету обрастая шипами из-под чешуек. Еще чуть-чуть и попадет прямо ему в руки. Вот на лице "ветерана" медленно, будто улитка, расползается ухмылка.

Умное тело действовало само — разум не успевал осознать опасность. Свистнула сталь кинжала и от удара плашмя шишка вернулась к безногому, врезавшись ему в грудь. Шипы впились в кожу, прорвав рубаху. Брызнула кровь. Калека дико заорал и, ничего не соображая от боли, схватился за шишку обеими руками. Длина шипов скачком увеличилась до полутора метров, с хрустом пронзив насквозь тело инвалида. Теперь недочеловек был похож на ежа, ощетинившегося длиннющими иголками с жадно пульсирующим внутри комком грязно-зеленого цвета. Безногий за секунду высох до состояния мумии, которая тут же рассыпалась прахом. Не дожидаясь очередных гадостей от ежа, я отпрыгнул назад, не забыв прихватить за шиворот учителя. Все это произошло настолько быстро, что гости продолжали стоять, будто окаменев. Похоже, до них пока еще не дошло, что происходит нечто непредусмотренное распорядителем бала.

— Назад!! — страшно заорал Лумий. — Всем назад!!

Только тогда гости опомнились и с визгом бросились в стороны. Лакей, который должен был увести безногого и стоял совсем рядом с ним, застыл, словно парализованный. Иглы снова скачком удлинились до трех метров, прошив насквозь тело бедняги. Теперь стало заметно, как от него к комку в центре по иглам струятся соки. Пара секунд — и лакей также осыпался прахом.

Вдруг в воздухе свистнул кинжал и впился прямо в сердцевину твари. Оглянувшись, я увидел рядом с нами графиню. Щеки ее разрумянились, глаза пылали яростью, ноздри раздувались, а рука продолжала теребить пояс в поисках оружия. Похоже в эту "игольницу" полетел поясной кинжал девушки, с которым она никогда не расставалась. Однако, к сожалению, эффект от меткого броска был минимален. Иглы ежа уменьшились до двух с половиной метров, от сердцевины отвалилась рукоятка кинжала с изъеденными остатками клинка — и на этом всё. Больше оружия с вкраплениями истинного серебра у нас при себе не было, да и без него — тоже. Единственный мой кинжал обычной стали вряд ли мог что-то изменить. И вдруг еж буквально взорвался с ослепляющей вспышкой. Нас обдало жаром и ударило волной воздуха, словно тугой подушкой. Как только я на ногах устоял — неизвестно. Когда мы проморгались и отдышались, то увидели, что вместе с графиней держимся с двух сторон за Лумия, как детишки за папу при виде страшной собаки.

По залу черными бабочками порхала копоть, летали обрывки тончайшей ткани, пух и перья из подушек. Гости в шоке, тихо скуля, по стеночке ползли к выходу. Один только дядя Силисии сидел, как сидел, круглыми глазами глядя на творящееся безобразие. Я с подозрением посмотрел на него — кто, как не он привел сюда этого подонка — и услышал заикающееся бормотание:

— Это н-не я-а! Я н-не з-з-заказывал! Эт-то н-не я… — и так без перерыва. Похоже, и для него все произошедшее было неприятным сюрпризом.

— Дядя! — Силисия была в ярости. — Ты кого привел?! Тебе мало острых ощущений?!

Барон быстро пришел в себя от обвинений и в свою очередь заорал на племянницу.

— Это не я! Я не собирался никого убивать! Я и сам мог погибнуть! Мне сказали, что этот смерд занятно рассказывает про клады древних магов, вот я и велел его привести. Тебе и магистру твоему хотел удовольствие доставить! Вы же любите всякое эдакое.

— Я тебе не верю!

Племянница и дядя, очень похожие друг на друга в эту минуту, почти со слышимым лязгом стали скрестили клинки взглядов.

— Лия! Остынь, — устало сказал Лумий. — Не думаю, что господин барон самоубийца. Если бы я не успел, через несколько секунд эта тварь, "убийца магов", выстрелила бы иглами. В зале не выжил бы никто.

— Вы ее дезин…тегри…рвовали?.. — влез и я со своим вопросом, чуть не добавив: "учитель".

— Нет. На это не было времени. Я ее деструктурировал. Отсюда и взрыв. Хорошо, зал достаточно большой.

— А почему "убийца магов"?

— Потому, что иглы этой твари пробивают любую магическую и физическую защиту. Ну-у-у… толстую стену не прошибут, конечно, но пехотный щит вместе с латами — насквозь.

Борьба глазами закончилась ничьей, барон встал и холодно попрощался с нами. Дескать, ему пора идти к себе, груда дел ждет его немедленного присутствия. Толпа гостей между тем в рекордные сроки выкатилась за ворота, оставив нас одних посреди разрушенного бального зала.

В это время в наступившей тишине большие напольные часы, волею случая оставшиеся невредимыми, разве что ужасно грязными, мерно и гулко пробили двенадцать. В то же мгновение укусы перестали зудеть. Я сначала немного опешил от такого внезапного избавления от страданий, но тут же забыл и о клопе, и о его странном исчезновении. Или паршивец затаился? Ну да не до него сейчас, после такого веселья. Однако мэтр о зловредном насекомом, оказывается, помнил. Очнувшись от дум, он предложил заняться моей бедой, а, узнав, что его помощь больше не требуется, даже огорчился. М-да. Для него пропал объект исследования и это горе, а то, что чесаться приходилось мне — это второстепенно. Неужели и я сам когда-нибудь стану таким? Неужели страдания людей для меня будут просто интересными случаями? Впрочем, похоже, я несправедлив к магистру. Он же уверен, что клоп кроме беспокойства вреда причинить мне не мог в отличие от странного ежа… а все равно обидно.

— Господин Лумий, — графиня видимо решила отвлечь мага от тяжких дум вопросом. — А что вы думаете о рассказе этого гада? Он все солгал? И про пещеру, и про книги?

— Нет. Я проверял — все правда, — задумчиво ответил мэтр. — Во всяком случае, во время рассказа он не лгал. Многое не договаривал, но не лгал. А теперь и не расспросишь подробнее. Придется поехать и на месте посмотреть… Да! — вдруг спохватился он. — Спасибо тебе, Пати! Если бы ты не отбил зародыш, я бы ничего не успел сделать и теперь летал бы прахом по залу… Кстати, давайте уйдем отсюда и не будем мешать слугам наводить порядок.

Графиня посмотрела на меня долгим взглядом, но ничего не сказала. Вместо этого она набросилась на Лумия.

— А когда вы собираетесь ехать проверять?

— Через месяц. За четыре дня доеду, день на поиски тех самых кустов… Времени достаточно, чтобы подготовиться.

— Я с вами! — категорически потребовала Силисия.

— Нет. Это опасно.

— Ничуть не опаснее сегодняшнего…

— Предлагаю обсудить это завтра. Я очень устал, — взмолился магистр.

Графиня, едва сдержавшись, молча поклонилась и ушла к себе. А наутро я стал свидетелем разговора на повышенных тонах между графиней и магистром. Девушка категорически настаивала на своем участии в экспедиции, а тот отговаривал, ссылаясь на опасность путешествия. Дескать, поедем тайно. Без охраны… Однако никто не хотел уступать. Силисия стояла на своем. Мэтр — на своем. Нашла коса на камень. Наконец, Лумий нашел, как ему казалось, удачное решение. Он заявил, что готов взять графиню с собой, но при условии, что она в течение оставшегося месяца инициируется. На вопли и даже всхлипы, что это событие можно ждать еще год, ответил в том смысле, что: будешь стараться — у тебя получится. Учись глубокому трансу — это единственное, что может помочь, и единственное, на что мэтр может повлиять только советами. Вот и все. Пришлось девушке согласиться.

После бала прошло три недели. Моя жизнь в замке и служба вошли в колею. Период притирки и приспособления к окружающим условиям благополучно закончился. За эти дни мэтр всего пару раз покидал стены замка, один раз, чтобы встретиться с кем-то, другой — для поиска ингредиентов, необходимых для приготовления какого-то зелья. Оба похода прошли спокойно. "Убийцами магов" в Лумия никто не кидался, с ножами и шпагами не набрасывался и арбалетчики по крышам вслед за нами горными козлами не скакали. Впрочем, вынужден признать, мог и не заметить, поскольку опыта охраны в условиях города у меня было не так уж много. Почти совсем не было. Вот за пределами его — это да. Там я мог развернуться и в полной мере задействовать свои навыки. Собственно, большинство заказов у меня были связаны раньше как раз с охраной во время путешествий или переездов, чем они меня и привлекали. Посредник перед заключением договора что-то говорил про намечающиеся поездки мага, для чего, якобы, ему и понадобился охранник, но пока дальше рыночной площади, да одной, не высшего разряда, гостиницы в Сорки мы с ним не выбирались. На улицах города приходилось больше полагаться на развитое чувство опасности, чем на наблюдательность и опыт. Жители ведь не будут подобно сорокам стрекотанием предупреждать о появлении чужака.

В комнатушке своей вполне обжился. Сейчас она казалась мне даже уютной. Небольшая, конечно — зато все под рукой. А что мебели почти нет — так больше простора и меньше препятствий для передвижений ночной порой.

Со слугами наметился неплохой контакт. Во время знакомства я не забывал отметить, сколь сложен и почетен их труд, да какими талантами должен обладать человек, чтобы успешно справляться с этой работой, за что благодарные слушатели тут же проникались ко мне ответной симпатией. С Вирисой, в частности, дела также продвигались довольно успешно. Она уже не отпрыгивала при попытке приобнять ее за талию, а вполне благосклонно принимала от меня небольшие знаки внимания. Пока небольшие. Еще неделька-другая — и последние бастионы падут, устилая нахальному завоевателю, то есть мне, дорожку свежими розами. Без шипов, надеюсь, а то женщины коварные создания — так и ловят момент уколоть побольнее.

Три недели на подбивание клинышек — это, конечно, долго. Но и времени свободного, чтобы развить наступление и, что называется, "дожать", просто не было. Теперь за час до начала занятий с графиней Фитир занимался со мной — первые полчаса я ему рассказывал и показывал интересные для него связки, вторые полчаса — он мне. Потом занятия с Силисией, обед, опять занятия… На них я по-прежнему тренировал магический взгляд. Ничему другому магистр не учил. Просил меня набраться терпения и немного подождать. Ну что ж. Терпение — профессионально необходимое качество воина и охранника.

Кстати сказать, то, что я узнал от слуг про здешнюю хозяйку, несказанно меня удивило. Ведь девчонка еще совсем. Ветер в голове должен гулять да на балы гнать с подругами — про кавалеров и тряпки чирикать. Однако девушка никогда не отлынивала от занятий с бабушкой по ведению дел графства и сейчас, через год после ее смерти, учебу не забросила. Несмотря на то, что хозяйством управлял опекун, она, тем не менее, лично вникала во все вопросы и контролировала работу управляющих. Плохо ли, хорошо ли у нее получалось, но она явно старалась и добросовестно изучала эту нелегкую, а для меня лично, весьма скучную науку. И где только время находила? Всё, как учила ее покойная бабушка, пусть ей достанется местечко поближе к Творцу-Сущему, где потеплее и помягче.

Говорили о ней слуги с уважением. Старшее поколение так даже чуть не с родительской любовью. Случались, конечно, и обиды и недопонимание. Как без этого? Но если вдруг попадал кто под горячую руку молодой хозяйки и получал наказание несправедливо, то потом, как говорил мне один лакей, графиня обязательно старалась щедрой рукой загладить свою вину. Так что, умный слуга из этого может поиметь очень даже приличную выгоду. Главное не теряться и уметь ненавязчиво некоторое время демонстрировать, что ты все еще обижен. Единственно, поделился со мной мудростью лакей после седьмого стаканчика неплохого вина, которым я его от всей души поил, не стоит связываться с дядей графини. Он приложил палец к губам, попытался обоими глазами посмотреть правильно ли он там расположился, не увидел, но шепотом все-таки поведал, что этот самый дядя такая сво… такой га… неискренний человек… Со слугами обращается как со свиньями — разве только на мясо не забивает. Пока. А уж компенсацию какую с него получить и думать не смей — только беды на себя накличешь. После девятого стаканчика — сам я едва половину одного выпил — мы с лакеем стали настоящими друзьями и при этом оч-чень уважатель… увыжи… увуджу… увжамыми людьми. Лакей даже пообещал мне протекцию в случае, если мне надоест быть охранником, я возьмусь-таки за ум и начну зарабатывать себе на хлеб так, как это делают все умные люди, а уж лакеи — самые умнейшие из всех. Я клятвенно пообещал хранить его заветы в самом сердце. В глубине. Глубоко-глубоко. На том и расстались. Но теперь при встречах раскланиваемся с ним как закадычные друзья.

Графиня за эти дни проявила прямо чудеса усидчивости и работоспособности. Она по совету магистра старалась использовать каждую свободную минутку, и несвободную тоже, чтобы помедитировать и попытаться войти в глубокий транс. Несколько раз она буквально загоняла меня в угол и требовала научить ее всему, что ей может в этом помочь. Поскольку мастер Клапс не предупреждал меня о секретности его методик, то я поделился с графиней моим любимым способом. Однако хоть магистр и говорил, что прогресс есть, но инициироваться Силисии так и не удавалось.

Накануне отъезда, когда вещи были уже собраны, продукты на недельку втихаря заготовлены, а снаряжение, проверено и перепроверено, маг засуетился, бормоча, что дальше это откладывать нельзя и как раз удобно получается совместить дело с намеченной встречей. Что с чем он собрался совместить, я не понял, но расспрашивать не стал. Сам скажет, если надо будет.

Магистр, заглянув перед выходом к Силисии, известил ее о перерыве в занятиях в связи с нашим завтрашним отъездом и передал список упражнений для самостоятельной работы. Графиня предложила отпраздновать нашу отправку в путешествие маленьким домашним пиром — слуги, мол, извещены и ждут только команды накрывать на стол. Лумий однако отказался, ссылаясь на неоконченные дела в городе — кое-что надо зарегистрировать и оформить.

— Неужели бюрократия не может подождать? — капризно спросила графиня. — Сегодня праздник и не хочется его портить разными бумажками. Давайте лучше устроим пир на весь мир?! Вас, Недотепа, я тоже приглашаю.

— Пир можно устроить и вечером, но, к моему глубочайшему сожалению, дальше откладывать это дело никак нельзя. Там мы пробудем недолго… я так думаю. Оттуда мы с Пати заедем в трактир "Кривой каблук", там у меня уже заранее назначена встреча, неудобно будет отменять.

В ратуше для регистрации юридических актов, как и во всех городах королевства, существовал целый отдел, где чиновники принимали посетителей, хоть и в небольших, но отдельных кабинетах. Обусловлено это было тем, что в большинстве случаев клиенты предпочитали не оглашать во всеуслышание своих дел. Узнав у дежурного на входе, какой сейчас свободен, мы с магистром вошли в кабинет.

За шатким, обшарпанным столом сидел маленький, пухленький чиновник, обряженный в серую мантию гражданского служащего королевства с эмблемой регистратора одиннадцатого класса, вышитой на правом плече. Его реденькие седоватые волосы пробивались из-под круглой форменной шапочки серого же цвета, маленьким тортиком закрывающей плешь. Однако, отметил я, не самый мелкий чиновник. Скоро, глядишь, станет советником гражданской службы десятого класса. А там, через ступеньку, если не из благородных, то ненаследным дворянином станет.

— Чем могу быть полезен господам? — поинтересовался восседающий за письменным столом.

Мэтр Лумий откашлялся и ответил:

— Нам необходимо зарегистрировать несколько актов. Первый о расторжении договора с наймитом-охранником Пати-Недотепой… по обоюдному согласию. Неустойку гильдии наймитов-охранников, согласно этому документу, гильдия Магов выплатила десятого числа сего месяца.

Мэтр предъявил чиновнику бумагу и тот, ознакомившись с ней, согласно кивнул.

Для меня это явилось полной неожиданностью. Новость оглушила и, честно скажу, обидела. За что? Что я сделал не так?

Чиновник привычно и равнодушно потребовал от нас клятву в том, что договор действительно расторгается по соглашению сторон и претензий друг к другу стороны не имеют. Я хоть и удивился такому решению учителя, но послушно поклялся, что все так и есть, как было им указано.

— Следующее. Необходимо зарегистрировать вступление в гильдию Магов Пати, именуемого Недотепа, ученика магистра воздуха, профессора кафедры теоретической магии Академии Магических Наук Лумия. Об ученичестве свидетельствует магическая метка, установленная лично мной.

Обернувшись ко мне, магистр попросил предъявить, что я и сделал, все еще находясь в заторможенном состоянии.

— Но зачем расторгать договор об охране? — теперь уже со своим недоумением вылез я.

— О. Совсем забыл тебя предупредить, — ответил Лумий. — Ученик мага, кроме гильдии Магов, может состоять и в иных гильдиях, но до окончания ученичества не имеет права заниматься делами этих гильдий. Так что договор хочешь — не хочешь, а должен быть расторгнут. Тем более инициированные маги на вес золота и наша гильдия, которая теперь и твоя, готова выплачивать любые неустойки. Вот так вот.

— Значит, обязанности охранника я буду выполнять неофициально?

— Нет. У тебя на это не будет времени. Сначала я все равно думал, что в охране не нуждаюсь, но события на балу со всей очевидностью показали мне, насколько я был неправ. Поэтому у меня назначена встреча с посредником в кабачке "Кривой волос". Правда за три недели он мне так и не смог никого подобрать, но вдруг сегодня повезет.

В означенный кабачок довольно средней руки мы с Лумием прибыли часа через два, поскольку оформление несколько затянулось. Мэтр прошел за столик, который уже занимал благообразный седоватый мужчина, одетый просто, но не без щегольства. Я присел за соседний и мог слышать разговор, не напрягаясь.

— Вы знаете, магистр, вам несказанно повезло! — поприветствовав клиента, обрадовано сообщил посредник. — Сегодня есть именно то, что вам требуется. Мне сообщили — только что прервал свой договор охранник соответствующий вашим требованиям. Можно сказать, по отзывам один из лучших в этой области. А значит, он свободен и я вскоре его найду, чтобы предложить службу у вас. Вопрос пары дней всего лишь.

— Простите, вы не могли бы сказать мне его имя? — спросил маг, уже что-то подозревая.

— Пати, — любезно ответил посредник. — Пати-Недотепа.

Мэтр поперхнулся пивом, прокашлялся и заинтересованно спросил.

— Как же недотепа может быть хорошим охранником?

— О. Пусть вас не смущают прозвища. В этой гильдии подобные уничижительные имена дают только тем, кого сами охранники уважают. А есть мастера, не имеющие такой неблагозвучной приставки. Вот как раз с ними опытный посредник никогда связываться не будет… Так что решает уважаемый господин, мне искать этого охранника?

— Нет. Не надо. Причины я не хотел бы называть, но я прошу найти кого-нибудь другого.

— Как вам будет угодно. Тогда есть еще один кандидат — некто Варси-Кривой Лук. Но он должен прибыть не раньше, чем послезавтра.

Магистр быстро взглянул на меня, и я слегка кивнул головой. Насколько мне известно, Варси — хороший охранник. Отставной капрал пограничной стражи хорошо читал следы и вообще был в лесу или степи, как дома.

— Хорошо. Большая просьба — если он согласится на мои условия, то пусть направляется во дворец Бальсимо. Я договорюсь с графиней, чтобы его приютили на время моего отсутствия.

Распрощавшись с посредником, мы вернулись во дворец, где Лумий быстро договорился о комнате для нового охранника. Силисия с одобрением отнеслась к увеличению, как она считала, численности охраны мага.

Потом был пир и… несколько затянувшееся прощание с Вирисой. Хотя и до сладкого, точнее самого интересного, дело у нас не дошло, но я удивлением понял, что просто сидеть с ней рядом и молчать мне приятно и уютно.

А солнечным утром, чуть свет, уж кони копытами бьют. Хозяев в поход и набег они в нетерпеньи зовут… Короче, поехали. Я даже заскучать во дворце не успел.

Глава 7

Пати-Недотепа

Вжик-хруп. Вжик-хряп. Вжик-вжик — хруп-хряп. Вжик-вжик-вжик… Мы переводили дыхание после небольшой пробежки в каком-то отнорке здоровенного лабиринта. Я переводил это самое дыхание, затыкая своим телом единственный вход, и заодно играл с паучками, самый мелкий из которых был размером с кулак тролля. Игра. Они пытались меня укусить своими жвалами, а я с помощью своих мечей старался им этого не позволить. Членистоногие игроки прыгали на меня, подкрадывались, подползали по стенам, потолку и полу. Пока им не удалось заработать ни одного очка, а передо мной уже выросла кучка порубленных противников. Лумий в это время старательно пытался переплавить свои теоретические знания по боевой магии в практические навыки, а я очень надеялся, что из получившегося сплава получится что-нибудь путное. Главное, до того, как какой-нибудь особо хитрый или подлый абориген лабиринта доберется до моей шкуры. Силисия постепенно приходила в себя. После всего случившегося с ней у входа я от души сочувствовал девушке и даже немного восхищался присутствием духа, которое она продемонстрировала тогда.

Как графиня присоединилась к отряду и, почему мэтр не отослал ее обратно — отдельная песн… история. Я считал ее действия жульничеством чистейшей воды, а мэтр вроде как не находил в этом ничего противоречащего их соглашению, но, уверен, в глубине души был полностью согласен со мной. Тем не менее, она с нами и с этим ничего не поделаешь.

Безногий не обманул и в указанное время, там, где он и говорил — все приметы сошлись — появилось радужное сияние, а вслед за ним и вход в пещеру. Тут-то девушка и кинулась впереди всех. Думаю, побоялась, что магистр не возьмет ее внутрь. А сразу на входе ее принял в свои крепкие, дружеские объятия очень приличных размеров аспид. Длиной эдак метров двенадцать, с острым костяным гребнем на спине и празднично радужной чешуей по всему телу. Ухватив хвостом за ноги, он шустро подтянул графиню поближе, чтобы та могла во всех подробностях рассмотреть, какие у него красивые, большие, острые и белоснежные зубки. Даже пасть пошире распахнул, нарцисс самодовольный. Я мгновенно оказался рядом. Нет, не для того, чтобы составить змеюке конкуренцию на этой демонстрации красоты и обаяния. Обидно мне стало — только познакомился и уже лапает, а я даже взглядом раздеть не моги — сразу презрительное высокомерие ведрами на мою бедную голову изливается. В общем, врезал я со всего маху мечом под основание головы этого красавца. Собственно, зубки можно взять и с собой — нести легче и любоваться можно в более спокойной обстановке. Но не тут-то было. Мой острый, как бритва, меч из отличной стали даже не поцарапал чешую этого гада. Аспид только на миг отвлекся, чтобы недовольно посмотреть на меня и снова вернуться к общению с Силисией. Той, однако, хватило времени выхватить кинжал с хорошей примесью истинного серебра и с силой ткнуть прямо в открытую пасть, пробивая мягкое нёбо и мозг. Местный обитатель не ожидал такой подлости от красавицы и забился в конвульсиях, слава Творцу-Сущему, сначала разжав свои объятия. Иначе не знаю, остались бы ноги девушки в целости. Она, все-таки не выдержав напряжения, потеряла сознание. Все произошло настолько быстро, что Лумий, замешкавшийся при входе, только сейчас сумел к нам присоединиться.

— Девочка моя. Что с тобой? Ты в порядке? — захлопотал он будто одинокий дедушка над любимой внучкой. Впрочем, магистр, судя по всему, искренне привязался к девушке и относился к ней как к самой настоящей внучке или дочке.

Убедившись, что на первый взгляд графиня в относительном порядке и видимых повреждений на теле не имеет, он попытался привести ее в чувство, но не преуспел. К тому времени аспид закончил свои танцы со смертью и, последний раз вздрогнув, окончательно затих. Моментально вслед за этим вход перегородила монолитная плита, на которой появились незнакомые мне письмена, горящие призрачным, постепенно гаснущим бледно-зеленым светом. Для Лумия этот язык, видимо, был знаком. Он подбежал к плите и, шевеля губами, про себя начал шептать перевод.

— Что там, господин учитель? — не вытерпел я.

— Здесь сказано примерно следующее: страж входа уничтожен, выходы перекрыты и активированы магические ловушки. К входу направлен отряд легкой стражи для разведки и уничтожения угрозы, — маг пристально уставился на плиту и забормотал (очень знакомое состояние). — Чрезвычайно интересная схема. Чрезвычайно. Даже если ничего больше не найдем — наш поход был совершен не зря.

Он стал мять и крутить свою бородку обеими руками, с тоской приговаривая:

— Ах, как жаль, что я не могу видеть в цвете. Если уж в монохромном представлении схема чудо, как хороша… Ну-ка, ученик, подойди. Посмотри на эту красоту — не пропусти редкое зрелище. Видишь? — почему-то шепотом спросил магистр.

Действительно. То, что я увидел в магическом диапазоне, представляло собой переливающуюся чистейшими цветами радуги фантастически прекрасную объемную структуру. Однажды Клапс велел мне медитировать, сосредоточившись на снежинках, упавших на перчатку. День был морозный и солнечный. Выставив перчатку на свет светила, я увидел… Не буду рассказывать. Каждая снежинка была само совершенство. И каждая — неповторима. Воистину Творец-Сущий — лучший в мире художник.

— Ничего. Если проявишь должное прилежание, когда-нибудь и сам сможешь творить не хуже, — приободрил меня учитель. — Хорошо бы все тщательно зафиксировать в памяти, но для этого потребуется минут десять.

Я, конечно, готов был помочь магистру в его нелегком деле исследования новых магических схем, но меня тревожил один момент.

— Учитель, а не говорит ли надпись о том, что скоро здесь появятся друзья убиенной змеюги?

— Что?

— Я про отряд легкой стражи…

— Да, да, да… — засуетился Лумий. — Как не жаль, оставлять это интересное место, но ты прав. Пора уходить.

— Я понесу девушку, — быстренько вызвался я, говоря это как можно безразличнее. — Я сильный. Не смотрите, что ростом невелик и богатырем не выгляжу…

— Я давно знаю, — перебил меня Лумий, — и давно хотел расспросить, как твоему мастеру, явно не магу, удалось так усовершенствовать твое тело, укрепив мышцы дополнительной магической схемой, что по силе ты равен атлету на голову тебя выше и в плечах раза в полтора шире. Но все потом, а девушку понесу я…

— Но я и не думал ни о чем таком, — ответил я, немного покраснев, потому что все-таки еще как думал, хоть и понимал, что ничего мне с ней "не светит". Вириса при этом отнюдь мной не забыта. Просто… Просто могу я, гуляя с одной, любоваться другими девушками — чисто эстетически?

Увидев, как вела себя Силисия в смертельно опасной, почти безнадежной ситуации, я по-новому стал на нее смотреть. Боюсь признаться, но в тот момент я увидел в ней свой идеал женщины-подруги. Она показала себя настоящим бойцом, ничуть не потеряв своей девичьей прелести и обаяния. С такой можно и в темный лес. На разведку, разумеется. Так что, носить ее на руках казалось мне в тот момент неплохой наградой.

— А я тоже не думал, что ты думаешь о чем-то таком, — улыбнулся магистр. — Просто, ты сам мне когда-то говорил, что у охранника руки должны быть свободны. Ты сейчас не охранник, а мой ученик, но, подозреваю, придется тебе еще раз побыть в роли защитника и радетеля.

— Да я и не отказываюсь…

— Поэтому несу я, — поставил точку в нашем разговоре магистр, подхватил графиню на руки и решительно направился по коридору вперед.

Заплечные мешки мы не снимали, входя в пещеру, поэтому хотя бы без некоторых запасов еды и питья не остались. Светящийся мох на потолке туннеля давал достаточно света, чтобы хорошо различать предметы на расстоянии метров двадцати впереди и сзади. Вскоре, как и говорил безногий, мы уперлись в тупик. Однако это не была магическая завеса — путь перекрыла такая же монолитная плита, как и при входе. Даже надпись, похоже, была та же. Лумий осторожно опустил девушку на пол и стал просматривать окружающее пространство магическим зрением. Я тоже присоединился к нему, но в путанице разноцветных линий даже не пытался ничего понять.

— Так-так-так. Вот эта линия, вероятно, идет к центральному посту и только там можно открыть проход в помещение… а вот та схема явно автономна и запирает боковой проход в новый коридор. Так-так-так. Что мы можем здесь сделать? — бормотал магистр про себя. — А можем мы распутать этот блок управления… Ученик. Ну-ка посмотри сюда. Видишь блок управления схемой замка? Я буду тихонько подергивать линии, а ты говори мне какого они цвета. С твоей помощью дело много быстрее пойдет.

С подсказками учителя я смог выделить из, казалось бы, беспорядочного клубка вполне осмысленные блоки. Это было так красиво и интересно. Хотелось изучать и изучать, чтобы со временем самому научиться делать нечто подобное.

— Эта какого цвета? Фиолетового? Магия разума. А эта? Зеленого? Жизни. А та? Красного? Огня, значит.

Маг шаг за шагом распутывал схему, а я смотрел и учился. Тем более что Лумий не забывал подробно рассказывать, что он делает и зачем. Глупые вопросы: почему бы просто не деструктурировать магическую схему, — я не задавал. Подозревал, что получившийся ба-бах скорее всего разнес бы нас в пыль.

Работа подходила к концу, когда за спиной послышался подозрительный шорох и пощелкивание, словно кастаньетами, раздававшееся из нескольких точек одновременно. Оглянувшись, увидел как из сравнительно небольших отверстий в стенах и потолке появляются полчища пауков. Угрожающе щелкая жвалами, насекомые быстро двигались на своих членистых лапах в нашу сторону.

— Готово! — торжествующе провозгласил магистр и, подхватив девушку, поспешил в открывшийся проход.

Я, не медля ни секунды, бросился за ним. Проверять дружелюбие насекомых из отряда зачистки мне не хотелось совершенно. Паучки, следует заметить, от нас не отставали, и мне приходилось иногда прямо на ходу рубить самых шустрых. Так мы и мчались довольно долго. Магистр в авнагарде с графиней наперевес, я за ним — с двумя мечами наперевес, насекомые сзади — со жвалами наперевес. Коридор имел боковые проходы, пересекал небольшие залы с несколькими новыми туннелями. Куда и почему поворачивал Лумий, я уследить не мог и не пытался. Своих забот хватало. Надеюсь, он знал, куда надо двигаться. В одном из таких залов мэтр нашел небольшой коридорчик, заканчивающийся тупиком. Остановился, положил девушку на пол и, тяжело дыша, сказал:

— Пати. Дальше бежать нет сил. Я сейчас подготовлю боевую схему, но мне нужно некоторое время. Прошу тебя сколь возможно не допускать чистильщиков сюда.

Я встал у входа и — вжик-хруп. Вжик-хряп. Вжик-вжик — хруп-хряп. Вжик-вжик-вжик… Игра с пауками началась всерьез. Сколько она может продолжаться, мне было неизвестно. Удивительно уже то, что преследователи не навалились всем скопом. Как бы ни был я быстр, но от массы тварей мне не отбиться. Думаю, они таким своеобразным способом прощупывали нашу оборону, дожидаясь, когда весь их отряд окажется в сборе. Не лучший метод ведения боя. Иногда время важнее, чем сила. Вот и сейчас — магистр наконец закончил и активировал схему:

— Смотри, Пати, — сказал он.

Я, уже привычно, перешел на магическое зрение и увидел, как через весь зал, набитый пауками, протянулась тонкая нить, которая вслед за тем распалась на тысячи небольших схем, разлетевшихся по всему объему помещения, исключая наш отнорок. Схемы постепенно распались, а перед нами растянулся магический щит. И тут так бабахнуло, что я на некоторое время оглох, а перед глазами замелькали веселенькие такие искорки. Огненная волна заставила содрогнуться пещеру и выжгла все живое. Где-то что-то рухнуло и наступила тишина. В зале оседала пыль и обугленные ошметки пауков. Таким образом, от этого врага мы, вероятно, избавились.

— Учитель, — спросил я с опаской, — а что это было?

Лумий гордо расправил плечи, задрал бороду к потолку и важно пояснил:

— Это была боевая схема "проникающий огонь". Первоначально схема распадается на фрагменты, которые преобразуют часть воздуха в горючий газ, тот, что, бывает, накапливается в шахтах и взрывается от искры. Этот газ проникает во все щели и, взрываясь, выжигает и разрывает на части всё. От него невозможно спрятаться в укрытии. Только магические щиты способны ему противостоять, — восторженно вещал магистр, а у меня противно засосало под ложечкой.

— Кх-хмг. Простите, учитель. Это не тот ли газ, из-за которого в шахтах случаются обвалы?

Мэтр судорожно схватился за бороду, побледнел и замолк. Ответ мне не требовался. Всё было ясно и так.

Кроме избавления от врагов был еще один положительный момент — Силисия, наконец-то, очнулась. Она глубоко вздохнула, открыла глаза и попыталась сесть. Мы наперегонки с Лумием бросились ей помогать и, мешая друг другу, постарались устроить поудобнее, прислонив спиной к стенке.

— Ну, как ты, девочка моя?

— Магистр, — прошептала девушка. — Я странно себя чувствую и вижу что-то необычное. Не так как раньше. Что со мной?

— Видишь необычное и чувствуешь себя странно? — глядя на графиню во все глаза сказал маг. — А что ты видишь?

— Оранжевые разводы. Вон там, — она указала пальцем на левую стену. — И шевелятся.

— Остаточные эманации, — ахнул Лумий.

Мы с магистром переглянулись. Мэтр откашлялся.

— Очень похоже на то, — медленно проговорил он, — что ты… инициировалась наконец. Теперь посмотри внимательно на мои руки. Что ты видишь?

Лумий вытянул руки вперед ладонями вверх и под левой сотворил шарик. Я видел его переплетением линий с преобладанием красного и зеленого цветов. Каждая линия была словно в косматой оболочке из рассеивающейся магической энергии. Не очень быстро, но неуклонно магическая схема теряла энергию, которую периодически следовало подпитывать, поэтому заготовить побольше схем и держать их наготове получается очень накладно. Как правило, маг только перед самым боем готовит несколько штук, предполагая скорое применение.

— Я вижу, — уверенно сказала Силисия, — красно-зеленый размытый шарик.

Маг рассеял схему и распахнул объятия.

— Девочка моя! Я теперь с полной уверенностью могу утверждать. Ты ини-ци-и-ро-ва-лась!! У нас получилось!

Силисия счастливо взвизгнула и — откуда только силы взялись — вскочила на ноги, бросилась учителю на шею и повисла, болтая ногами и заливисто смеясь. Не понимаю. И чего спрашивается на пожилого человека кидаться, когда рядом молодой, почти не уставший парень, способный и двух девушек удержать на своей шее (некоторое время, разумеется, а не всю жизнь — им только дай волю, сядут и ножки свесят)?

Так они побесились некоторое время. Потом девушка, наконец, слезла с учителя. Вообще-то, обычно говорят учитель "не слезает" с учеников, заставляя работать. Но тут особый случай.

И до чего только не додумаешься, когда зависть к учителю скользким червем вползает в душу. Я про тесно сплоченное единство аристократии и профессуры, продемонстрированное мне только что.

Дальше Лумий быстренько (наверное, пока графиня не передумала) провел ритуал принятия в ученицы. Я немножко позлорадствовал, когда магическая метка обожгла нежную лебяжью шейку, но почему-то благородное злорадство стремительно извратилось в подленькое сочувствие и сопереживание. Аж чуть не кинулся подуть на болячку. Сдержаться удалось неимоверным, титаническим усилием воли.

Что ни говори, а жадный я типчик. Мне всегда мало новых впечатлений, знаний, умений и… девушек. Девушки! Как много в этом слове для сердца моего сплелось — говорил нечто подобное один известный поэт.

Вириса — тихий чистый родничок. Домовитая, хозяйственная, теплая и заботливая. С такой женой не пропадешь. Всегда будешь сыт, обут, одет, дети присмотрены, дом в порядке — есть куда вернуться из похода. Это если я уже готов променять молодость и путешествия на семейный очаг… а я не готов. Пока не готов.

Силисия — вулкан перед извержением: опасно, потряхивает и погромыхивает, но интерсно-о-о-о. Главное уловить момент, когда надо отбежать подальше, чтобы лавой не зацепило. Я люблю жар — в бане, например — но не настолько. Чем-то она мне напоминает мои мечи — гибкая, но крепкая; красивая, но опасная. С такой можно весь мир обойти и до края дойти. Характер у девушки, конечно, не сахар и в глазах демонята авантюризма временами в чехарду играют. Но тем интереснее с ней. Ну а то, что Сил богата и знатна, с моей точки зрения, большой минус. Станет она полноправной хозяйкой большого владения и все. Кончились походы. Имущество надолго без пригляда не оставишь. Хотя такая умница и здесь найдет выход из положения.

М-да. Получается, что в идеале хорошо иметь двух жен — одна в походах, другая домом ведает. В походе девушек искать не надо и дома другая всегда наготове, а ежели что, так и сразу с двумя в спальне я тоже не растеряюсь. Однако в большинстве государств многоженство не приветствуется. Разве что в южных шахствах-халифатах. Или в паре княжеств на востоке. Правда, там, вроде, наоборот, многомужество. Все равно ни там ни там я жить не хочу. Слишком уж специфический уклад и образ жизни. Не по мне он.

Впрочем, не стоит обращать на меня внимания — чем опаснее ситуация, тем больше тянет на всякие глупости. Мы неизвестно на какой глубине в странном месте. При входе обещаны ловушки и стражи. Если есть легкая стража, то путем логических рассуждений мы можем придти к выводу, что есть и тяжелая. А что это за зверь и как с ним бороться, я не знал, и это меня тревожило больше всего. Не скрою, в данной ситуации не меньше волновало, какую еще оригинальную боевую схему захочет применить учитель. НЕ окажется ли так, что в результате его атаки останется одна оплавленная воронка вместо холма с пещерой. Слабым утешением будет гибель тварей вместе с нами.

— Ученики! — торжественно возгласил Лумий. — Теперь вас двое и… это очень необычно.

— Двое?! — перебила Силисия. — А кто второй?

— Второй — Пати.

— Недотепа? Ваш ученик? А… когда…

— С месяц назад прошла инициация.

— Но почему же вы ничего не сказали мне?

— Понимаешь, Сили, — замялся Лумий, — у меня есть основания полагать, что некоторые твари в магиструме хотят избавиться от меня. Сколько мог, я скрывал, что мой охранник стал учеником мага. Разумеется, как только я его официально зарегистрировал в гильдии, это перестало быть секретом, но в данной ситуации, чем позже кое-кто об этом узнает, тем лучше. Хотя может я и не прав.

Он вдруг снова захохотал.

— Нет, вы представляете? Эти замшелые пни решили, что в глуши, вдали от магиструма, я засохну от тоски и перестану, как они выразились, "блажить". Если бы они знали, что здесь я заполучу целых двух цветных магов в ученики, они непременно повесились бы на своих бородах! Триста лет ни один маг не мог иметь больше одного ученика! Триста лет. И вот мне-е-е-е! Мне выпало такое…

— Господин учитель, — официально обратился я к Лумию, чтобы, наконец, повернуть его мысли в сторону решения насущных проблем, — что вы планируете делать дальше?

— Дальше? Разумеется, зарегистрировать Сили, как только вернемся в город…

— А как мы вернемся в город?

— Ну-у-у-у… найдем управляющий центр, возьмем под контроль защитную магию, подчиним себе стражу и…

— То есть нас ждут и готовы подчиниться? Ловушки нас пропустят, а стражи любезно проводят до нужного помещения?

Маг несколько приостыл, устало сел прямо на пол, опершись спиной о стену, и крепко задумался.

— Умеешь ты, Пати, задавать неприятные вопросы.

Силисия

Я сидела у дальней стены небольшой пещеры, в которой очнулась некоторое время назад, и рассеянно наблюдала за совещающимися спутниками. В голове было пусто и звонко, перед глазами плясали какие-то цветные пятна, которые мэтр радостно обозвал остаточными эманациями. Не верится. Неужели я наконец инициировалась? Честно уже месяца три как сомневалась в возможности такого поворота событий.

Выезжая из замка вслед за отбывшими Пати и мэтром, я была полна предвкушений чего-то потрясающего — приключений, магических артефактов под каждым кустом, мильона побежденных нами врагов и торжественного возвращения нашей овеянной славой троицы. Воображение рисовало картинки одна ярче другой, едва хватало терпения сдерживать коня и осторожно двигаться по следам спутников. Что бы там ни говорил мэтр о своей феноменальной способности заметать следы, найти неприметную тропку, по которой спутники проследовали в глухую чащу, было не так сложно. По крайней мере нашему запасливому сиятельству.

Да-да, опять амулет. А всего-то и делов, что ночью втихаря прицепить к седлу мэтра заговоренный камешек. Потом лишь оставалось ехать по следу, который светился в сиянии второго камня, покрупнее, нежно-салатовым светом. Я не знала досконально принципа действия этого двойного амулета, но управляться с ним умела. Потому к ночи благополучно добралась до облюбованной спутниками для ночлега полянки.

И как он меня вычислил? Этот мальчишка, Пати, не успела я на четвереньках подползти чуть ближе, чтобы послушать, о чем говорят эти двое, повернул голову в мою сторону и в категорической форме велел вылезать из кустов. Попытка отползти назад успехом не увенчалась — этот щуплик в мгновение ока оказался рядом и деликатно, но энергично поволок меня к учителю.

Такого нагоняя я не получала с тех пор, как разбила фамильную вазу — на самом деле совершенно жуткое творение неизвестного стеклодува (неизвестность ему во благо — моя бы воля, я б за такое руки бы оборвала по самые бакенбарды). Сие, с позволения сказать, произведение искусства было чем-то очень дорого матушке, поэтому восьмилетняя я полчаса стояла, колыхаясь как деревце на ветру от родительских воплей. Помогла вынести словесную экзекуцию только едва заметная бабушкина улыбка и ее подмигивания украдкой — мы с бабулей были во многом похожи. В ненависти к той вазе в том числе.

— Силисия, о чем ты только думала?? — впервые за все время нашего знакомства учитель повысил на меня голос. Повысил — это не то слово. Он брызгал слюной, размахивал руками и хватался за сердце. — Ты полагаешь это моя блажь оставить тебя дома? Тебе даже в голову не пришло, что путешествие может оказаться чрезвычайно опасным! Особенно для магически неподготовленного человека!

Я недоуменно зыркнула на Пати, и уже открыла было рот, чтобы напомнить учителю, что здесь не только наше сиятельство неподготовленное, но мэтр завелся по-новой, и еще долгое время не давал мне и слова вставить.

— Что ты здесь забыла, скажи на милость?! Мало тебе было волкодлаков?! Завтра же отправишься домой! — выдохнул в конце мастер и без сил опустился на расстеленное одеяло.

— Мэтр! — скромно потупило глазки мое графское сиятельство и быстро, пока не перебили, затараторила. — Я как раз про волкодлаков и подумала. Говорят, их видели неподалеку, а у Пати, наверное, последний кинжал испортился еще в том бою. Вот я и подумала. Надо привезти, а то случись что, вам и отбиться будет нечем.

Я выложила два кинжала, которые и так собиралась подарить Пати, да все как-то недосуг было. Два клинка великолепной работы с большой примесью истинного серебра. У парня глаза загорелись двумя факелами с искрами, но без дымка. Забыв обо всем, он потянулся к ним, как к любимой девушке, а мэтр всё пытался сообразить, в чем же тут подвох, и, судя по лицу, это у него никак не получалось. Не давая ему опомниться, я смиренно вздохнула и сделала вид, что собираюсь уходить:

— Ну вот, оружие я вам передала, а теперь поеду обратно. Да, слуги вчера болтали, что в лесу видели разбойников. И волков. Все-таки, мэтр, у вас железная воля — отпустить беззащитную девушку, одну, без сопровождения, когда вокруг бродят бандиты с нечистью — и все ради соблюдения уговора… Я бы наверное так не смогла. Подобная непоколебимость принципов достойна глубочайшего уважения, — я кивком закончила пафосную речь и, присев в чопорном реверансе, повернулась в сторону, где привязала лошадь.

— А-а…э-э-э… — учитель запустил пальцы в бороду и принялся нервно ее теребить, да так активно, что я здорово опасалась, не вырвет ли мастер себе свою гордость с корнем. — Разб… В-в… Ну если так, то конечно. Куда уж тут теперь-то… Ладно, едешь с нами…

— Вы уверены, мэтр? — надо закрепить успех. Чтобы и сомнений не осталось кто тут главный, а кто — робкая и послушная девица.

— Конечно, я уверен! Я еще не выжил из ума и решений по сто раз на дню не меняю! — я благоразумно не стала напоминать учителю, что он минуту назад именно это и сделал — поменял решение то есть. — Сказал, едешь с нами значит едешь! И точка!

Я покорно кивнула и на всякий случай весь оставшийся вечер продолжала изображать прилежную воспитанницу ближайшего монастыря, лишь изредка бросая злобные взгляды на откровенно потешавшегося над нами с мэтром Пати. Казалось, он не был особо удивлен ни моим появлением, ни тем, что мэтр решил взять меня с собой.

Но даже когда я следующим утром битых полчаса слушала нудные наставления мэтра по мерам предосторожности в нашем чрезвычайно опасном путешествии, душа продолжала ликовать — приключе-ения! Сла-ава! Артефа-акты! Много!!

Теперь же, после теплой встречи со змеем-переростком и полубредового сна о пещерах, полных смертоносных насекомых, мой энтузиазм изрядно поутих. Осталась лишь усталость и какая-то безразличность. Странно это. Может тот зубастый меня укусил, и это действие яда? Интересно, я умру?

Пати-Недотепа

— Давайте немного передохнем, я постараюсь, сколь это возможно, осмотреть лабиринт в магическом диапазоне и продумать наши действия. Вас попрошу мне не мешать.

Лумий прикрыл глаза и отключился от нашей скорбной реальности. Графиня тоже активности не проявляла, видимо еще не пришла в себя после инициации. Мэтр говорил, что есть такой варварский способ быстро инициировать человека — поставить его на грань смерти. Все равно реальной или мнимой. Однако, по моему скромному мнению, от таких испытаний, что достались на долю девушки, можно потом всю жизнь хихикать, пуская слюни. Я даже с беспокойством стал на нее посматривать, пытаясь найти признаки начинающегося безумия. Но, к счастью, не находил. Лицо ее было спокойно и немного умиротворенно. Ага. Такое лицо обычно бывает у человека, который, наконец-то, получил, что хотел. Теперь бы ее как-нибудь переправить за пределы пещер на вольный воздух, чтоб никаких пауков, древних ловушек и прочих гадостей. Думаю, дальше искать приключений на свою аппетитную попку… стоп! Опять меня не туда заносит. Короче, надеюсь, девушка утолила свою жажду приключений, и в дальнейшем будет вести себя благоразумнее. Однако есть подозрение, что: "Напрасно питаю надежды, Их искус лишь кровь холодит. Они мне мешают быть тверже, Быстрее к победе идти". Дрянные стишки, как сказал бы учитель, но что делать, питаю я слабость выразить мысль в рифмованной форме, и не каждому, в конце концов, быть великим поэтом.

Маг открыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, затем решительно поднялся и сказал:

— В дорогу. Я примерно определил направление главного узла управления. Туда мы и направимся. Первым пойд…

— Я! Первая пойду я! — прервала мэтра эта… егоза.

— Не-э-эт!! — хором рявкнули мы. Переглянулись, усмехнулись, и мэтр заявил. — Первым пойду я. Во-первых, только я знаю направление. Во-вторых, магические ловушки распознать могу тоже только я. В-третьих… я здесь главный и мой приказ учениками не обсуждается.

Приказ учителя, безусловно, подлежит беспрекословному исполнению. Но вот свободно комментировать его ни один устав не запрещает. Я принял самый наиравнодушнейший вид, какой только смог, и безразлично спросил:

— А механические ловушки вы тоже умеете определять?

— Механические? — задумался мэтр. — Да-да. Ты прав. Здесь могут быть и механические ловушки… Тогда как нам быть?

— Я предлагаю пустить вперед меня. Вы же издалека увидите магическую ловушку? Значит, успеете меня предупредить. А я постараюсь не пропустить обычные.

— Хорошо. Идем так. Пати — впереди. Я — за ним. Замыкает Силисия.

Так мы и пошли. Медленно и осторожно. Магистр указывал куда идти и где сворачивать, я напрягал все внимание и интуицию, как учил меня мастер Клапс, старательно проверяя путь. Мох на потолке и на стенах, а иногда и на полу довольно прилично освещал нам путь. Он покрывал не всю поверхность камня, а рос островками разной величины и там, где обнажалась поверхность стен, я был предельно внимателен.

Первую ловушку обнаружил все-таки я. Часть пола впереди, казалось, была несколько другого оттенка. Если бы я не ожидал чего-то подобного, то, наверняка, не заметил бы, но ситуация не располагала к рассеянности и легкомыслию. Сделав спутникам знак оставаться на месте, я осторожно приблизился к подозрительному участку и внимательно присмотрелся. Хммм, занятно. Скорее всего, это один из простейших вариантов ловушки, использующийся практически во всех тайных ходах замков и дворцов. Плита пола, если наступить на нее всем весом, поворачивается на скрытых петлях и неосторожный путник с воплем летит в глубокий колодец. Тщательно осмотрев стены, я нашел малозаметный выступ и нажал. Негромкий щелчок дал знать, что плита заблокирована. Я занес было ногу, чтобы проверить прочность пола, как Лумий резко приказал мне стоять.

— Нажав на выступ, ты, Пати, активировал магическую ловушку. Хитро придумано. Магу и в голову не придет искать простые ловушки, а если придет, вряд ли он обладает необходимым умением. Ну, что ж. Теперь мой черед. А вы смотрите и учитесь. Тебя это тоже касается, Силисия.

Мы с девушкой почти синхронно вздохнули и сосредоточились, наблюдая за работой мастера. Для графини все это было внове и поэтому она, скорее всего, мало что поняла из действий мэтра, но и такое поначалу не очень осознанное наблюдение обязательно принесет пользу. Так говорил учитель, и я теперь на себе прочувствовал его правоту.

Следующую ловушку мы разряжали уже вдвоем с магом. Он мне все подробно рассказывал и показывал, а я изо всех сил старался запомнить и понять как можно больше.

— Нет, Пати, — остановился вдруг магистр. — Так дело не пойдет. Сделаем привал — Силисия отдохнет, а с тобой мы проведем первый урок…

— А почему со мной нельзя провести урок? — вдруг подала голос девушка, молчавшая (на удивление) всю дорогу. — Я что? Глупее этого мальчишки?

— Во-первых, здесь нет никаких мальчишек… и девчонок тоже, а есть мои ученики. Во-вторых, в отличие от тебя Пати инициировался месяц назад и все это время не сидел, сложа руки, — ага, тренировался изо всех сил: вижу — не вижу энергию. — И в-третьих никто тебе на запрещает слушать меня и пытаться повторять за Пати. Другое дело, что пока, я подчеркиваю — пока! — я от тебя этого не требую.

Следующие два часа я учился строить простейшую схему светящегося шара и напитывать его энергией, пропуская ее через себя. Я чуть не захихикал, когда, наконец-то, по моей воле поток энергии пошел через макушку сквозь тело. Щекотно было-о-о-о. Но и приятно, как в теплой ванне с бодрящими травами. Самому интересному Лумий научил меня почти в самом конце занятия. При этом у него был такой вид, будто это самое простейшее, чему можно научиться с первых же дней. Простейшим оказалось ни много ни мало преобразование энергии одного вида в другой. Примитивно говоря, видишь зелененькую линию магической схемы — небольшое усилие — и она красненькая. То есть была энергия жизни, а стала — огня. Вот так все просто. Но когда у меня уверенно стало получаться это самое преобразование, Лумий сел на пол, где стоял, и чуть не заплакал. Мы с Силисией, не понимая в чем дело, бросились к нему. Сили, умница, достала из рюкзачка фляжку с вином и подала учителю. Тот продышался, основательно опустошил флягу и тихо сказал:

— Победа! Это победа, ребята! Теперь я полностью уверен в успехе вашей учебы. Обещаю! За полгода вы достигнете уровня архимага! Э-э-э-э… по силе, конечно. По силе. По мастерству, дети мои, вам еще работать и работать. Прилежно учиться, учиться и учиться. А уж я-то, будьте уверены, о вашем прилежании позабочусь!

Лумий злорадно улыбнулся и погрозил потолку. Я было испугался, поскольку решил, что это намек на то, какими методами он будет добиваться прилежания от нас, но, как оказалось, мэтр таким образом общался со своими гипотетическими оппонентами:

— Вот этого-то они и боялись, старые перечницы. А решение проблемы могущества вот оно. Рядом лежит. Не надо искать и тянуть энергию жизни или смерти, огня или воды, воздуха или земли… на что некоторые маги тратят полжизни, толком так и не научившись. Все банально и просто. Впрочем, как все гениальное — пропускай через себя нейтральную и преобразуй в нужный тебе вид.

Мы с девушкой ошеломленно посмотрели друг на друга и увидели в глазах, как в зеркале, полное непонимание — и сказанного мэтром и вообще происходящего.

Закончив мысленно клеймить позором "старых пней" из магиструма, мэтр вернулся в реальность и строго посмотрел на наши недоумевающие личности:

— Вы не понимаете — и не забивайте голову. Все узнаете со временем. Теперь что будем делать практически, — он повернул голову к девушке и произнес. — Лиечка, девочка моя. Ты еще очень мало умеешь… Впрочем, Пати не многим больше, но, тем не менее, задача твоя будет состоять в том, чтобы наполнять мои структуры энергией. А твоя, ученик, — это он уже мне, — преобразовывать линии в тот вид, какой я скажу.

— Но ведь я не умею наполнять энергией? — нерешительно спросила девушка.

— Ничего страшного. Это просто. Входишь в состояние магического наблюдения… ты уже делала так пару раз. Как начинаешь видеть магию, стараешься сделать так, чтобы моя структура… наподобие того шарика, который ты видела при инициации, стала плотнее и ярче. Словно поток воздуха на угольки направляешь.

Минут через сорок и бессчетное количество попыток у девушки стало получаться передавать энергию. Осветительный шар заполыхал в руках учителя как маленькое солнце и взмыл к потолку туннеля. Лумий озадаченно крякнул, пробурчал что-то про ученичков, не представляющих своей силищи, и потребовал у графини, чтобы она немедленно прекращала накачку, как только он скажет хватит. Со мной он провел пару тренировок по преобразованию указанных им линий в иной цвет, удовлетворенно кивнул, дескать, пока достаточно, и наш маленький отряд двинулся вглубь пещер в поисках командного центра.

Content

Виталий Башун
Пати-Недотепа

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7