Лариса Чурикова

Никогда не говори мне «нет». Книга 2

Ангелы и демоны моей души

© ЭИ «@элита» 2014

Ангелы и демоны моей души

Город зажигает фонари,

А в душе по-прежнему темно.

Знаешь, разбиваются мечты,

Если рядом нету никого.

И навстречу счастью сделать шаг

Я ни разу так и не смогла.

Слёзы по щёкам – печальный знак —

В этом мире я совсем одна.

Ангелы здесь больше не живут…

(Слова песни Ульяны Каракоз)

25 мая 2012 года

В летнем уличном кафе в центре Москвы, на Арбате, сидели двое парней. Если на них кто обращал внимание, то поражался контрасту, который бросался в глаза при виде них. Создавалось впечатление, что сошлись Восток и Запад, и отобразили самое лучшее, что может дать принадлежность к определённой национальности. Один – высокий голубоглазый блондин, типичный представитель славянской внешности. Нет, «типичный» не очень подходит. Прекрасный представитель. Волосы цвета спелой пшеницы, светлокожее утончённое лицо с аристократически правильными чертами. Голубые глаза в обрамлении пушистых светлых ресниц.

Его друг – противоположность. Он так же красив, но красотой иной, восточной. Чёрные волосы, глубокие глаза цвета оникса под длинными ресницами и чёрными изящно изогнутыми бровями. Скульптурный нос, высокие скулы, несколько выпирающий вперёд подбородок. Выразительная чувственная форма губ делала нездешнее лицо несколько надменным. Кожа бронзовая, скорее от природы, чем от загара.

Объединяло мужчин то, что оба были высокими, имели похожее гибкое телосложение. От того контраст цвета волос, кожи и глаз казался особенно разительным и привлекал внимание прохожих, больше – женского пола.

Но парни ни о каких контрастах, не задумывались. Их заботили другие проблемы. Особенно того, кого можно отнести к тёмной стороне тандема.

– Алёш, скажи, где можно найти нормальную девушку? – спросил черноокий красавец низким голосом с лёгким акцентом.

Алексей удивлённо вскинул брови, поставил бокал с пивом на столик и, подперев подбородок рукой, внимательно посмотрел в глаза друга, ожидая пояснения вопроса.

– Под словом «нормальная» я подразумеваю неиспорченную, чистую, с чутким и добрым сердцем, – объяснил представитель Востока.

– Артур, ты ухитряешься встречаться минимум с тремя одновременно, меняя кого-то из тройки раз в неделю. Через тебя проходит такое количество женщин! Неужели среди них никак не найдёшь то, что тебе нужно?

– Представь себе, не найду. К тому же слухи о моих сексуальных подвигах сильно преувеличены. Все, с кем я общался и общаюсь, такие… похожие, одинаковые, ненастоящие. У них на уме только секс, шмотки, деньги. Всё! Как будто ничего не существует, кроме этих трёх вещей.

– А ты хотел бы, чтобы твоя девушка думала о мировом открытии?

– Нет. Я хочу, чтобы она была особенной… не такой как все… неиспорченной, что ли. Может, я много хочу, или не там ищу?

– О! Какие запросы у нашего Артура! И ты действительно не там ищешь. По-моему, с твоими требованиями нужно идти в школу, а ещё лучше в детский сад.

– При чём здесь школа? Меня не тянет к педагогам.

– А я не говорю о педагогах. Я имею в виду тех, с кем они работают. Только в школе у тебя есть шанс встретить ту, которую не успела испортить жизнь. Кстати, тебе и идти никуда не надо. Обрати внимание, как много сегодня гуляет по улицам школьниц. Присмотрись, выбери, дерзай. Да мне ли тебя учить?

Артур обратил внимание на людей, проходящих мимо их столика, а также сидящих в кафе. Среди них действительно было немало юных лиц.

– А почему они так странно одеты? – спросил он друга.

– Видно, что школу ты закончил очень давно. Сегодня двадцать пятое мая. У этих юных созданий сегодня отзвенел последний звонок. То, что на них надето, называется парадная школьная форма. Для каждой школы своя. Некоторые выбирают ретро: коричневое платье и белый фартук. Некоторые, как, например, те, что сидят за соседним столиком, юбка, блузка и жилет.

– А что за ленты у некоторых через плечо?

– На лентах написано «Выпускник».

– А-а-а!!! – Артур негромко рассмеялся, – А я-то думаю! Зачем ленты с надписями? Алёш, знаешь, самое целомудренное, что надето на этих школьницах – красная лента. Без неё можно подумать, что путаны вышли на работу, причём их специализация – ролевые игры! Ты посмотри: можно ли ещё короче сделать юбки? Сегодня не так жарко, но пуговицы каждой расстёгнуты почти до пояса. А эти колготки в сеточку! А каблуки! И это, говоришь, девочки-школьницы?

– Артур, ты со своим опытом ловеласа отмечаешь только тех, кто, на твой взгляд, легкодоступен, и совершенно не обращаешь внимания на других.

– А что, есть другие?

– Да, только смотреть нужно внимательней. Вот, например…

Алексей замолчал, посматривая по сторонам.

– Ну, и? – с иронией произнёс Артур.

– Не торопи. Никто не говорил, что это легко и быстро.

– Я говорил только, что это невозможно, – со скучающим видом Артур взял бокал.

– Нет-нет, подожди, – Алексей положил ладонь на руку друга, привлекая внимание. – Сейчас мимо нашего столика пройдут три школьницы. Обрати внимание на крайнюю справа. Видишь?

– Вижу. Но что в ней такого?

– Присмотрись внимательно. Её платье не настолько короткое, как у подруг, можно сказать, непозволительно длинное для современной девушки. Пуговицы не расстёгнуты. Нет колготок в сеточку, которые тебе так не нравятся. Туфли на низком каблуке, в отличие от высоких шпилек подруг. И… самое главное, у неё косы! Ты давно видел девушку с двумя косичками?

– Э… в первом классе.

– Видишь! Ты должен отмечать тех, которые выделяются из общей толпы, а не сливаются с ней. Тогда и найдёшь то, что тебе нужно.

С чувством исполненного долга Алексей закончил лекцию и взял бокал.

– Хорошо, пошли, – теперь Артур схватил друга за руку, не давая поднести бокал к губам.

– Куда пошли? – удивился Алексей.

– Знакомиться, – Артур кивнул вслед удаляющейся от них тройке школьниц.

– Артур, я просто привёл пример, не обязательно сразу знакомиться, ты можешь посмотреть и повыбирать ещё. И вообще, я пошутил.

– А я не шучу, и я уже выбрал, идём. В конце концов, это твоя идея.

Артур встал и быстро двинулся догонять девушек. Алексею ничего не оставалось, как с тяжёлым вздохом плестись следом.

Догнав тройку девушек, Артур произнёс, привлекая внимание:

– Милые юные леди!

Девушки обернулись. Две из них расплылись в улыбках, увидев, какие парни к ним приближаются. Та, на которую Алексей обратил внимание, только взглянула и, шагнув в сторону от подруг, остановилась. Вздохнув, опустила голову, приготовившись ждать, словно понимала, что обращение «юные леди» не к ней.

С лучезарной улыбкой, о которую разбился не один десяток женских сердец, Артур легко приступил к процессу обольщения. Алексей не мешал другу, но стоял поблизости, всегда поражаясь тому, с какой лёгкостью тот располагает к себе женщин.

– Мы с другом поспорили, – на ходу сочиняет Артур, кивая в сторону Алексея. Тот изо всех сил старается не показывать удивления и сдержать смех. – Так вот, он сказал, что я уже настолько стар, что ни одна девушка не глянет в мою сторону. А я говорю, что даже школьница согласится посидеть со мной в кафе или хотя бы пройтись рядом по улице. Юные феи, помогите мне поставить на место этого коварного человека, который называется моим другом, и выиграть два литра пива.

Артур закончил экспромт, с улыбкой глядя на растерявшихся школьниц. Секундное замешательство. И вот уже слышен звонкий смех двух подруг. Их улыбки ослепительны. Перебивая друг друга, они пытаются убедить Артура в том, что Алексей неправ. А та, ради которой и затевался весь этот спектакль, так же молча стоит в стороне, не отобразив на лице ни намёка на улыбку.

– Если пригласите, мы с удовольствием посидим с вами в кафешке, – уточняет одна из девушек с короткими чёрными волосами, собранными в два задорных хвостика, что в сочетании с десятисантиметровой шпилькой и недетской грудью, вырывающейся из выреза белой блузки, смотрится несколько странно.

– Только давайте сначала познакомимся, – добавила вторая девушка, платиновая блондинка с длинными прямыми волосами, перехваченными бантами в два хвоста. – Меня зовут Ева.

– Меня Ирина, – представилась чёрненькая.

Далее следовало бы представиться молодым людям, но оба молчали. Артур выжидающе смотрел на девушку, стоящую в стороне. Но она, видимо, не хотела присоединяться к общей компании, потому что вместо представления вдруг сказала:

– Девочки, вы обещали, что мы только прогуляемся. Через полчаса нас будет ждать мой отец, вы же помните.

На лице Артура отобразилась такая вселенская скорбь, что даже Алексей, хорошо зная друга, неосознанно начал раздумывать, чем бы тому помочь.

– Я понимаю, – трагически произнёс Артур, глядя в глаза девице, упрямо не поддающейся его обаянию, – У вас сегодня праздник, а я наивно хотел испортить его своим присутствием. Пойдём, друг, я угощу тебя пивом, я действительно гожусь только для этого. Извините за мою самонадеянность.

Артур глубоко вздохнул, плечи его поникли, превратив в сгорбленного старика. Он повернулся, делая вид, что собирается уходить. Алексей заметил в глазах друга дерзкие смешинки. Вызвать у женщины жалость – верный способ добиться своего. И, как и предполагал Алексей, Артур добился.

– Постойте, – раздался голос «обидчицы». – Я не хотела сказать, что ваше общество неприятно.

– Это правда? – Артур обернулся и снова посмотрел в глаза девушке. Она смотрела куда угодно, только не на него. – Мне показалось, ты сказала, что отец заберёт вас только через полчаса. Неужели эти полчаса для вас так много значат, что вы не решитесь провести их с такими стариками, как мы?

– Конечно, решимся! – воскликнула длинноволосая блондинка Ева.

– Прекрати нам портить праздник, – упрекнула подругу чёрненькая Ирина.

– Так что, мы можем продолжить знакомство и пригласить вас вон в то кафе? – не унимался Артур, обращаясь вроде бы ко всем девушкам, но глядя только на одну.

И хотя две давно произнесли «да», она молчала, смущаясь под пристальным взглядом Артура, не отрывая глаза от асфальта.

– Меня зовут Артур. Это мой друг Алексей. Как зовут тебя?

Артур прекрасно слышал, как Ирина произнесла, что подругу зовут Лера, но не отводил глаз от девушки и не нарушал затянувшейся неловкой паузы, ожидая ответа.

Пока та не подняла на него своих огромных аквамариновых глаз и не произнесла:

– Валерия.

– Какое прекрасное имя, – сделал комплимент Артур, – Не согласится ли Валерия вместе со своими подругами провести полчаса в компании безнадёжно скучающих холостяков?

– Хорошо. Девочки, только через полчаса я звоню отцу.

– Да ладно тебе, Лерка, вечно ты спешишь, – заметила Ева.

Компания молодых людей вернулась в кафе. Ребята заказали коктейли и мороженое, расселись за столиками. Артур заметил, что две подруги Валерии распределили парней между собой, по привычке вычеркнув ту из общей компании. Ева села поближе к Артуру, Ирина завладела вниманием Алексея, которому ничего не оставалось делать, как подключиться к игре, затеянной другом. Валерия сидела за столом обособленно, с прежним скучающим выражением на лице и, как Артур ни старался, в общую беседу не вливалась. Что, впрочем, довольно-таки сложно было сделать, так как её подруги спешили блеснуть остроумием перед парнями и отвечали даже на те вопросы, которые им и не задавались.

Оставив попытки разговорить Валерию, Артур занялся тем, что внимательно за ней наблюдал, хотя внешне казалось, что всё его обаяние и внимание направлено на Еву. Но искусство обольщения у него было настолько доведено до автоматизма и давалось без каких-либо усилий, что позволяло под маской флирта скрыть внимание к грустной девушке. А посмотреть имелось на что.

Хотя она старалась не глядеть на него, а, опустив глаза, молча потягивала коктейль, он уже знал, что её огромные глаза насыщенного синего цвета. Красивое лицо с тонкими правильными чертами. Светло-золотистые волосы заплетены в две длинные косы и перевязаны белыми лентами.

Артуру до боли в ладонях захотелось расплести эти косы и увидеть, как переливается на солнце золотистый шёлк. Под форменным коричневым платьем скрывалась стройная девичья фигура. Белый фартук подчёркивал тонкую талию, под платьем, пусть и не выставленная напоказ, как у подруг, угадывалась соблазнительная грудь.

Когда они шли к кафе, Артур заметил, что роста она не маленького, хотя ему доставала до подбородка, но с его за метр восемьдесят это нормально. Её красота не броская, она просто безмятежно прекрасна, по мнению Артура.

Сорок минут, пока у Валерии не зазвонил телефон, и она не сказала, что отец их ждёт на углу Староконюшенного переулка, для Артура пролетели как один миг. Чтобы соблюсти приличия, он взял номер телефона у Евы, зная, что никогда им не воспользуется, и не смея даже подумать о том, чтобы попросить телефон у Валерии.

Парни проводили девушек до угла улицы, не дальше. «Чтобы не шокировать строгого папашу», – пошутил Алексей. Молодые люди распрощались с уверениями созвониться и снова встретиться.

Как только девушки скрылись в толпе, напускная весёлость Артура исчезла, он молча шёл рядом с Алексеем к машине. Усевшись рядом на пассажирское сиденье, вдруг спросил:

– Ты запомнил номер школы?

– Нет, – глаза Алексея озорно блеснули.

– Лёха! Не шути так! Ты же запомнил!

– Конечно, запомнил. Ты же знаешь, у меня феноменальная память, я запоминаю даже то, что не нужно.

– Ты соберёшь на неё досье? – спросил Артур.

– Насколько глубоко копать?

– Пока остановись на родителях.

– Неужели так зацепила?

– Не то слово! – вздохнул Артур.

– Надеюсь, не разочаруешься, когда узнаешь её поближе.

– Уверен, не разочаруюсь. Она такая… такая… необыкновенно прекрасная. Мне кажется, именно такую я и искал.

– Похожие слова я недавно от тебя слышал. Из прекрасной Инга стала никакой примерно за неделю.

– Эта девушка совсем не такая, ты же видел. Обладание ею станет чем-то чудесным, я чувствую.

– Эй! Поосторожней! Она только окончила школу, ей нет восемнадцати!

– Алёш, как ты можешь такое думать! Это печальное создание хочется оберегать, баловать, боготворить, в крайнем случае, поцеловать.

– А также кое-что ещё.

– Да… – мечтательно произнёс Артур, но понял, что попался на уловку друга, пнул того в плечо, – Она такая недоступная, но, думаю, к восемнадцатилетию я смогу завоевать её расположение и научить улыбаться.

– А также кое-что ещё, – снова добавил Алексей.

– Ладно, и кое-что ещё. Во сколько, говоришь, сейчас школу заканчивают?

– В шестнадцать-семнадцать лет.

– Прекрасно! Только мне нужно её узнать получше. Ты мне поможешь?

– Артур, когда я тебе отказывал? Завтра утром ты будешь о ней знать всё, вплоть до размера нижнего белья.

Стамбул

На следующий день парни встретились в офисе. Так они называли помещение, взятое в аренду на первом этаже одного учебного заведения, подальше от посторонних глаз. Артур и Алексей входили в группу специального назначения, состоящую на данный момент из семи человек. Официально такой группы не существовало, люди, входящие в её состав, числились в разных частях и подразделениях. Очень редко их можно было увидеть в военной форме, хотя все имели высокие звания в ФСБ.

Группу создали для выполнения особых поручений. Если законным путём в чужой стране решить вопрос не удавалось, подключались эти, на первый взгляд обычные ребята. Каждый из них в отдельности подготовлен так, что представлял мощнейшее оружие. А вся группа вместе справлялась порой с такими ситуациями, разрешить которые могла разве что армия. Они и были вместе маленькой армией, каждый воин которой в своих способностях неповторим, а вместе почти непобедимы.

Хотя случались, конечно, разные ситуации. Бывали провалы, теряли друзей. Та работа, в которую в своё время втянули двадцатилетних ребят, стала постепенно жизнью каждого. А для тех, кто выдержал, остался, или просто выжил – постоянной жизнью на грани.

Вот и сегодня парни собрались в офисе, чтобы получить последние инструкции перед очередным заданием, для выполнения которого придётся лететь в Турцию. Но молодости свойственно относиться к жизни, даже к такой, легко, поэтому первым вопросом Артура этим утром было:

– Алексей, ты что-нибудь о ней узнал?

– Немного. Я час назад открыл ноутбук. Если потерпишь, покопаюсь глубже.

– Не надо, выкладывай, что есть.

Артур сел на низкий диванчик рядом с другом и взглянул на экран, где увидел фотографию Валерии из загранпаспорта.

– Итак. Алфёрова Валерия Леонидовна. Спешу обрадовать, ей восемнадцать, и в то же время огорчу: в раннем детстве у неё выявлена болезнь сердца. В кардиологическом центре Бакулева проведено несколько операций, успешно. Поэтому в школу она пошла чуть позже сверстников. До десяти лет под постоянным наблюдением врачей. Потом сняли инвалидность, то есть, по данным её медицинской карты, она здорова, по крайней мере, за последние восемь лет ни разу не лежала в больнице. Мать – заместитель главного редактора популярного еженедельника «Жизнь в мегаполисе», отец – майор полиции, следственный отдел. Единственный ребёнок в семье. Оканчивает школу неплохо, скажем так, средне. Живёт по адресу: переулок Энергетиков дом 12, квартира 88. Пока это всё. Копать дальше?

– Можешь остановиться, пока достаточно. Нужно устроить случайную встречу.

– Эй! Полегче! Артур, если ты помнишь, мы их встретили в день последнего звонка. А за этим что следует?

– Что? Не понял.

– Ты вообще учился в школе?

– Когда это было! Так что следует за последним звонком?

– Госэкзамены, Артур, ЕГЭ – это сейчас так называется. Как раз сегодня твоя Валерия сдаёт экзамен по русскому языку. Думаю, тебе не стоит пока входить в её жизнь, дай ей спокойно доучиться и сдать экзамены.

– А она как раз даст тебе спокойно выполнить задание, – раздался громкий голос над головами ребят. Те оторвались от ноутбука.

– Александр, не стоит так незаметно подкрадываться и подслушивать, – заметил Артур.

– Мне сложно подкрадываться незаметно.

Александр имел в виду свой рост, под два метра, и крупное телосложение. Он был самым старшим в группе – и по возрасту, и по званию, официально числился на пенсии, не принимал непосредственного участия в операциях, но в качестве консультанта прорабатывал ход выполнения заданий.

– Артур, Алексей, все ждут вас в кабинете. Они тоже, как и я, умудрились незаметно просочиться мимо вас, – нахмурившись, сделал выговор Александр.

– Ох, ё…! – почти хором воскликнули парни и, захлопнув ноутбук, быстро вошли в кабинет, где собрались все.

– Итак, – начал Александр, – основная задача группы, отправляющейся в Стамбул, выяснить, с кем из террористов встречается «казначей». Основную работу выполняет Артур. С его внешностью он идеально впишется и не вызовет подозрений. Прикрывают Максим и Стас. Алексей и Данила координируют действия из Лондона. Мы должны быть уверены, что «казначей» действительно вылетел. Теперь самое главное. Артур, твоя задача не дать деньгам дойти до адресата. Проблема в том, что мы будем знать «казначея», но не знаем того, с кем он встретится в Стамбуле. А деньги ни в коем случае не должны попасть в руки боевиков, иначе волна терактов пройдёт не столько в Дагестане и Чечне, сколько в Центральной России. Сложность операции в том, что «казначея» трогать нельзя. Он должен вернуться с полной уверенностью в том, что данные банковских счетов, или наличные, это пока неизвестно, переданы по назначению. С тем, кому он передаст деньги, делайте, что хотите, но из Турции ни он, ни, самое главное, финансы для боевиков, не должны выйти. Документы готовы, последние данные от наших английских коллег придут вечером. Подробности операции обсудим позже с каждым. Всё ясно?

В кабинете воцарилось молчание. Все понимали ответственность и сложность задачи.

– Артур, – снова заговорил Александр, глядя в глаза друга, – Ты понимаешь, что основная нагрузка ложится на тебя? Если есть сомнения, скажи, мы заменим тебя и продумаем другой план.

– Почему меня нужно заменять? Я когда-нибудь давал повод усомниться в своём профессионализме?

– Я не сомневаюсь в твоём профессионализме, я сомневаюсь, что ты сейчас вообще способен думать об операции. Соберись! Выбрось из головы всё постороннее. Иначе к тебе незаметно подкрадётся кто-нибудь посерьёзней меня. Ты понял?

– Так точно, товарищ генерал! – отрапортовал Артур.

– Можете быть свободны, товарищ капитан, и называй меня по имени.

– Да не волнуйся ты, Саш, всё будет хорошо! Не в первый раз!

Примерно через месяц. Конец июня.

– Поздравляю всех с прекрасно проведённой операцией. Пока разберутся в ситуации, месяц можно жить спокойно, – объявил Александр, когда команда в полном составе собралась в офисе. – Но почему вы задержались на два дня?

– Пришлось сделать небольшой крюк, чтобы Стас смог обналичить чеки, – сказал Максим, высокий широкоплечий мужчина с русыми коротко подстриженными волосом и крупными чертами лица. Он выставил на стол дорожную сумку, доверху набитую долларами.

– Неужели настоящие?

– Сейчас с террористами подделкой не расплачиваются. К тому же их почти официально сняли в нескольких банках. Реквизиты у Стаса, нужно пробить пути поступления, хотя, думаю, и так всё ясно, – закончил Макс.

– Прекрасная работа. Эксцессов не было? – спросил Александр.

– Нет, вот только… – Стас, коренастый парень среднего роста с длинными светлыми волосами замялся и посмотрел на Артура, – у Артура возникли кое-какие подозрения. Думаю, он должен со всеми поделиться.

– Даже не знаю, стоит ли говорить, – неуверенно начал Артур, – Это на уровне интуиции и не подтверждается ничем.

– Артур, ты знаешь, как в нашем деле важна интуиция, говори, – приказал Александр.

– Мне показалось, что за мной велось наблюдение.

– Показалось или велось?

– Я не заметил ничего такого, что подтвердило, но всё время в Стамбуле меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают.

– Кто это мог быть? Макс, Стас, что вы скажете, вы были рядом.

– Я ничего не заметил, – сказал Максим. – Да и кому это нужно? Если боевики, то операция не прошла бы так гладко. Если нас раскрыли, то почему так легко отпустили?

– Ребята, не берите в голову, – успокоил всех Артур, – Скорее всего, это от перенапряжения. На самом деле всё в порядке. Тем более в России такого чувства у меня уже не было, операция прошла успешно, не о чем волноваться.

– Да, Артур, тебе нужно отдохнуть. Но бдительность не теряй, вдруг интуиция тебя не подвела, – сказал Александр, – Всем спасибо, все свободны.

Не успел Артур войти в комнату отдыха, как его окликнул Алексей.

– Тебе положен бонус за удачно выполненную работу, – с улыбкой сказал он.

– И какой? – удивился Артур.

– Ты ещё не забыл ту девушку, с которой встречался на Арбате?

– Как я могу её забыть? Её образ не покидал меня, пока я был в Стамбуле.

– Так может, это она преследовала тебя в мыслях, и ты напрасно бьёшь тревогу?

– Да не бью я тревогу. Если бы не Стас с его способностью лезть в чужие мозги, я бы вообще не говорил об этом. К тому же действительно, может, из-за неё я чувствую смутное беспокойство? Ты о ней что-нибудь узнал ещё?

– Да. Это и есть твой приз. Она успешно сдала ЕГЭ, завтра у неё выпускной бал, вечером в эту честь состоится банкет в ресторане «Арлекин», и это прекрасный повод случайно с ней встретиться.

– Да, это действительно достойный приз. Спасибо.

– Это не всё.

– Ещё призы?

– Скорее, сюрпризы. Ты говорил, что купил недостроенную дачу и занимаешься реконструкцией. Где эта дача?

– В Одинцово.

– Так вот, у её отца коттедж в Одинцово. Видимо, они его тоже используют, как дачу.

– Ох, как тесен мир!

– И ещё, девичья фамилия её матери Кузнецова, как и твоя.

– А вот здесь ничего странного, это очень распространённая фамилия в России.

– Тебе завтра моя помощь нужна? – спросил Алексей.

– В обольщении юной девицы? Сам справлюсь! – засмеялся Артур.

Артур не понимал, что привлекло его в этой школьнице. Он не преувеличивал, когда говорил другу, что она не выходит у него из головы. Как только появлялась минута, когда он мог, расслабившись, не думать об опасности, а подумать об отдыхе, перед глазами тотчас всплывал её образ. Вот она стоит, опустив глаза, в стороне от подруг. Вот в голове звучит её мягкий нежный голос: «Я не хотела сказать, что ваше общество неприятно». Вот она сидит напротив с бокалом молочного коктейля, смущаясь под пристальным взглядом. Её сдержанность стала для него своеобразным вызовом.

Артур понял, что нужно срочно что-то делать. Либо развенчать в себе романтический образ, либо приблизиться к нему настолько, чтобы удовлетворить пылкий голод обладания.

Выпускной

Когда после двенадцати ночи он добрался до ресторана, торжество было в самом разгаре. Несмотря на то, что вечеринка закрытая, он без труда прошёл внутрь и незаметно уселся в углу, за столиком, который каким-то чудом услужливые официанты сделали для него свободным. В зале многолюдно и шумно. Атмосфера из торжественной давно перешла в свободно-раскованную. Прелестные школьницы в вечерних платьях, школьники в брюках и светлых рубашках (пиджаки давно висят на спинках стульев), нарядные учителя, родители и прочие родственники, уже изрядно захмелевшие.

Артур сначала растерялся от того, что попросту не мог её найти. Бывшие ученицы изменились до неузнаваемости. Красные, голубые, чёрные, золотые платья; пышные, как у принцесс, и облегающие, как вторая кожа, длинные и до невозможного короткие и открытые, будто с выпускного – на панель. Высокие затейливые причёски, блеск в волосах, в бижутерии, в тканях. Ослепительное зрелище!

Артур устал всматриваться в лица девчонок, тревожась, что за слоем косметики, замысловатой причёской и вычурным платьем он просто её не узнаёт. А потом увидел и понял, что не узнать бы не смог.

Она и изменилась, и осталась прежней. До этого её скрывала толпа, но, когда зазвучала музыка, почти все вышли на танцпол, и ему открылась одиноко сидящая возле столиков грустная богиня. Она снова в его понимании была не такая, как все, выделяясь и маня своей неповторимостью.

На ней было белое струящееся платье в пол, перехваченное на талии широкой серебряной лентой. Треугольный вырез подчёркивал упругую девичью грудь, широкие длинные рукава присборены ниже локтя той же серебряной лентой. Её золотистые локоны, слегка приподнятые на макушке серебристой диадемой, спускаются, перевитые серебряными лентами, через плечо почти до пояса.

Артур не понимал, как можно выглядеть скромной целомудренной девочкой и гордой неприступной богиней одновременно. Не понимал, почему к этой красавице не выстроилась очередь из поклонников, почему она одиноко грустит среди общего веселья. Одно он понимал совершенно определённо: она прекрасна, и она будет его.

Он минут двадцать позволил себе наблюдать за ней. Все давно вышли из-за столов и танцевали, а она только наблюдала за танцующими. Вокруг неё словно очерчена некая линия, которую мало кто осмеливался переступить. Вот к ней подбежала какая-то девица, потянула за руку, пытаясь убедить выйти на танцпол; она покачала головой. Вот к ней подошёл кто-то из учителей или родителей, два-три слова – и она снова одна.

Потом рядом с ней оказался какой-то крупный полный парень. Только тогда глаза её оживились на миг, а лицо озарила слабая улыбка. Артур нахмурился. Парень о чём-то озабоченно её спрашивал, она в чём-то убеждала его. Парень обвёл взглядом зал, высматривая кого-то, внезапно его глаза задержались на Артуре. Потом снова наклонился к Валерии, чмокнул её в щеку, она помахала ему рукой, и парень ушёл из ресторана.

То слабое подобие улыбки, которое было на её лице, исчезло совсем. Она открыла сумочку, достала телефон. Видимо, посмотрела на часы. «Обычно принцессы на балах время не замечают», – подумал Артур и решил действовать.

По его просьбе скоро должна зазвучать мелодия для медленного танца. При первых аккордах он появился перед ней.

– Я приглашаю тебя на танец, Валерия.

И, не давая ошеломлённой девушке опомниться, за руку притянул к себе.

– Я вас не знаю, – она попыталась сопротивляться, когда он вынуждал её подняться со стула и обнял за талию, буквально вытаскивая на середину зала к танцующим.

– Не вы, а ты, и ты меня знаешь, – тихо сказал он ей на ухо и положил её руки себе на плечи, приглашая к медленному танцевальному движению.

Она подняла голову, глаза их встретились.

– Артур?! – тихо произнесла она.

– Вот видишь, ты меня помнишь. Значит, я не страшный незнакомец, и меня не нужно бояться.

– Я не боюсь, – сказала она, глядя на него широко распахнутыми удивлёнными глазами.

Да, она помнит его. Она никак не может забыть ту встречу на Арбате. Именно он, а не белокурый красавец понравился ей тогда. Она долго помнила взгляд чёрных глаз, который, казалось, прожигал её насквозь. Но никогда бы не поверила, что может заинтересовать такого парня. К тому же он сразу увлёкся её подругой.

Вспомнив, она вздрогнула. Он заметил её едва уловимое движение прочь, и руки его напряглись, не давая выскользнуть из объятий. Как ни странно, она всё прекрасно поняла.

– Тебя, наверное, пригласила Ева? – спросила она.

– Меня никто не приглашал.

– Тогда что ты здесь делаешь? Это закрытый вечер.

– Я здесь ради тебя.

– Ради меня? Я не верю.

– Почему?

– Я никогда не интересовала парней.

– В таком случае сочувствую: тебя окружали слепые идиоты. И в то же время рад: мне никому не придётся разбивать нос.

Она робко улыбнулась, не зная, что ответить.

– После той встречи на Арбате я всё время думал, как ты выглядишь, когда улыбаешься. Теперь понимаю, что муки ожидания этого чуда стоили того.

– И… – теперь улыбкой осветились её глаза.

– Ты прекрасна. Твоя улыбка похожа на весеннее солнце. Такая же долгожданная, такая же милая и ласковая.

– За всю жизнь не получала столько комплиментов.

– Какое упущение! Придётся навёрстывать. Я собираюсь в этом преуспеть.

– Собираешься что?

В этот момент музыка смолкла, и они остановились.

– Я собираюсь пригласить тебя на вальс, – сказал он с улыбкой в глазах.

– Что? Но я не умею танцевать. К тому же нет музыки.

– Музыка сейчас зазвучит. А насчет танца – доверься мне, я тебя поведу.

И правда, объявили, что это последний танец, и зазвучала всем знакомая с детства мелодия школьного вальса. Артур вывел её на середину и поставил в нужную позицию: одна рука на его плече, другая вытянута в его ладони.

Он действительно вёл, очень умело, тихо подсказывая, предупреждая о движении, подбадривая.

«Прогни спину», «откинь назад голову», «смотри мне в глаза», «сейчас поворот», «расслабь руку», «улыбнись»…

Сначала неумело и неловко, но потом она поняла его, почувствовала, и даже стала получать удовольствие, отдавшись музыке и танцу, и поблагодарив судьбу, что к выпускному платью выбрала удобные лодочки, а не босоножки на высоком каблуке.

Они танцевали превосходно. Они смотрелись великолепно. Оба высокие и красивые. Белокурая, светлая, в ослепительно белом струящемся воздушном платье она, и он – темноволосый, смуглый, в чёрном костюме. Неопытность и пресыщенность. Неискушённый ангел и демон-искуситель.

К окончанию мелодии в зале никто не танцевал, кроме них. Все стояли широким кругом, заворожённо наблюдая за необычной парой.

Когда стихли последние аккорды, раздались громкие аплодисменты. Артур заметил, как засмущалась Валерия, и поспешил спрятаться с ней в толпе.

Раздался голос ведущей вечера:

– Внимание, выпускники! Наш вечер продолжится на катере, где вас ждут музыка, угощение, прогулка по Москва-реке и, конечно, встреча рассвета. Поэтому все дружно выходим и идём к пристани!

Раздались крики «Ура!», и толпа двинулась к выходу. Валерия, раскрасневшаяся и счастливая после танца, вдруг помрачнела.

– Что случилось? – с беспокойством спросил Артур. – Тебя укачивает на катере или ты боишься воды?

– Ни то, ни другое, – она грустно улыбнулась, – Я просто устала от шума, музыки и толпы. Но как-то нужно выдержать до семи утра.

– Это твоя ночь, ты должна получать удовольствие. Если не хочешь, можешь не ехать.

– Нет, я должна. Родители уехали домой, мама устала, и отец отвёз её, а меня он будет ждать в семь утра на пристани, когда катер вернётся с прогулки.

– Пойдём со мной, – Артур потащил её за руку прочь от ресторана и толпы.

– Куда мы идём?

Он вдруг остановился и, резко обернувшись к ней, сказал:

– Я никогда не сделаю тебе ничего плохого. Верь мне.

– Я тебе верю. Но всё же, куда мы идём?

– К моей машине. Ты будешь в тишине, покое, и в семь часов на пристани. Надеюсь, на катере тебя никто не хватится.

– Даже не заметят, что меня нет.

– Глупцы! – констатировал Артур, помогая ей забраться в джип, придерживая длинное платье.

Проехав какое-то расстояние, он вдруг резко притормозил возле одного из ночных магазинчиков, выпрыгнул из автомобиля. Быстро вернулся с букетом, протянул изумлённой девушке.

– Подумал, что до сих пор не поздравил тебя с окончанием школы.

– Спасибо! А почему орхидеи? – спросила Валерия, принимая великолепный букет из розовых и белых цветов.

– Они похожи на тебя: необыкновенные, прекрасные, хрупкие. А если быть честным, я сказал: дайте мне самый дорогой букет для самой красивой девушки! Тебе не нравится? – беспокойно спросил Артур.

– Что ты! Нравится, очень! Спасибо! – поспешно пробормотала Валерия, любуясь экзотическими цветами.

Сначала они медленно ехали вдоль реки.

– Можешь считать, что ты на катере, только в тишине. Если хочешь, я включу музыку. Эта ночь должна быть праздничной.

– Она и так праздничная. Спасибо тебе.

Она бросила в темноте машины робкий взгляд на него.

– За что?

– Ты такой заботливый. Никогда бы не подумала, что ты обратишь на меня внимание.

– Но почему? В каком безлюдном пространстве ты живёшь, что не привыкла к восхищению, комплиментам и к тому, чтобы на тебя обращали внимание?

– У меня небольшой круг общения. Школьные друзья, знакомые родителей. Мне иногда говорят, что я красива, но я понимаю, что это дань вежливости, не больше.

Артур вдруг резко свернул с трассы и остановился на обочине.

– Кто? Кто вбил тебе в голову мысль о твоей неполноценности? Ты необыкновенная девушка, я это сразу понял. Я таких никогда не встречал.

– Вот именно. Таких ты никогда не встречал. Таких трудно встретить: неуклюжая закомплексованная дылда. Белая ворона. Изгой в классе, – с болью в голосе проговорила она.

– О, Бог ты мой! Лерочка, почему же ты так говоришь? Ты просто устала и расстроена. Сегодня такой день. Тебе просто жаль расставаться с детством.

– Я ненавижу своё детство! – зло выкрикнула она.

Он заметил, как потухли её глаза и поникли плечи. Он взял её руку в свою, повернулся, приподнял её голову за подбородок, вынуждая посмотреть в его глаза.

– Позволь мне сделать счастливой твою юность, – тихо произнёс он и, поднеся руку к губам, поцеловал тонкие пальчики.

Она ничего не ответила, а только улыбнулась сквозь печаль в глазах и мягко освободила руку. Он снова завёл машину.

– Куда мы поедем? – спросила она.

– Встречать рассвет, как и положено выпускникам.

Они приехали на Воробьёвы горы, оставили машину и медленно пошли на смотровую площадку. Заметив, как она ёжится, он снял пиджак и накинул ей на плечи. Они остановились у парапета, любуясь огнями ночного города.

– Лера, расскажи мне о своей семье, – тихо попросил он.

– Особо нечего рассказывать. Отец работает в полиции, мама в редакции журнала. Я единственный ребёнок в семье. Любимый, поздний для отца, долгожданный. Вместе с рождением я принесла в семью сплошные проблемы, так как родилась с патологией. До семи лет я не вылезала из больниц. Этот период жизни врезался в память в виде картинок: длинные коридоры, палаты, кровать с высокими бортами, трубки, которые тянутся от моих рук и груди. Так хочется сорвать их и просто побежать, но нельзя. Все ходят тихо, говорят почти шёпотом. Мама рядом с очень печальным и серьёзным лицом. Я её понимаю. Семь лет она много раз думала, что потеряет единственную дочь. Но когда меня вылечили, опасность миновала и врачи сказали, что я могу вести нормальную жизнь, отношение матери ко мне не изменилось. Она пытается уберечь и оградить меня от всего. Мне какое-то время нельзя было активно двигаться, но освобождение от физкультуры у меня было до окончания школы, хотя врачи говорили, что занятия спортом мне не повредят. Мне нельзя было общаться с подвижными детьми. А так как дети все подвижны, я ни с кем не общалась. Меня нельзя расстраивать. Мама активно участвовала в родительском комитете, приходила в школу почти каждую неделю и всем каждый раз напоминала, какая я особенная и чего мне нельзя. Постепенно у моего окружения сформировался стереотип и одна мысль: ко мне лучше не приближаться, чтобы не разбить хрусталь и не сталкиваться с очередной лекцией матери. Так я оказалась в окружении людей, но совершенно одна. Поэтому детство для меня сущий кошмар. Больницы, сочувственные вздохи взрослых, презрительные взгляды сверстников и сплошные запреты.

– Представляю, как тебе было тяжело, – произнёс Артур, – А ты не пыталась поговорить с матерью и объяснить ситуацию?

– О! Ты не знаешь мою маму. Она очень властная, волевая женщина. Она любит повторять, что сделала себя сама, имея в виду карьеру (она занимает высокий пост) и семью (только благодаря её упорству и связям я живу). Она всегда ситуацию берёт в свои руки и решает по-своему. Когда однажды, в классе седьмом, я попыталась ей объяснить, что у меня нет подруг, она решила и этот вопрос. Буквально на следующей неделе несколько девочек подошли ко мне и ни с того ни с сего предложили дружить.

Артур засмеялся:

– Представляю, на что похожа такая дружба.

– Нет, ты не представляешь! Мне кажется, за то, чтобы со мной дружить, они получают от мамы зарплату, а также подробные инструкции, как со мной общаться. Они с мамой дружат больше, чем со мной. К тому же я вижу, как неестественно они ведут себя, когда я оказываюсь рядом. Но стоит мне отойти, их словно подменяют. Так что ты понимаешь теперь, почему я бесконечно удивлена, что ты обратил на меня внимание. Если на меня и обращает кто внимание, то только ради того, чтобы показать пальцем, как на белую ворону.

– Поверь, я не знаю твою маму и зарплату мне за тебя не платят, – Артур старался говорить лёгким шутливым тоном, хотя у самого перехватывало дыхание от бессильной ярости и недоумения, насколько слепа может быть родительская любовь. – И теперь я знаю, почему обратил на тебя внимание.

– Почему же? – спросила Валерия, кутаясь в его пиджак.

Он уловил это движение и обнял её за плечи. Тихо произнёс:

– Я ощутил в тебе родственную душу. Твоя история мне напомнила собственное детство, только я, в отличие от тебя, был не белой вороной, а чёрной.

– Расскажи. Тебя тоже любящие родители пытались задушить в своих объятьях?

– Нет. У меня нет родителей. Они погибли. Я их едва помню. Помню лишь, что они любили друг друга и меня.

– Ох! Я так тебе сочувствую. А как это случилось?

– Ты заметила, наверное, я не принадлежу к русской национальности.

– Это трудно не заметить.

– Я чеченец. Родился в Грозном, в нормальной семье. Я не помню родственников, может, их не было, может, жили далеко, помню только мать, отца, с нами ещё жила бабушка, мама моего отца, и смутно помню каких-то соседей. Я, как и все дети, ходил в школу. Она была недалеко, я сам добирался туда и обратно. Однажды, когда вернулся из школы, вместо дома обнаружил дымящуюся груду камней. В наш дом попал снаряд. Погибли все, кто там находился, в том числе и мои родители. Мне тогда было десять лет. Меня забрали в какой-то детский распределитель, куда свозили таких же, как я, свежеиспечённых сирот. Я пробыл там недолго. Как-то ночью проснулся от того, что взрывной волной выбило все стекла. Выглянул в окно и увидел, что по улице идут танки. Одно здание напротив горит, а другое превратилось в развалины. Я испугался, что и наше здание сейчас рухнет, вылез в окно и бежал, куда глаза глядят. Потом прибился к компании таких же беспризорников, как я. Мы прятались по подвалам и разрушенным зданиям… Ох, Лерочка, я не хотел! Прости, не плачь! Я не хотел тебя огорчать! – он прижал её к плечу, успокаивая, коря себя за то, что расстроил.

Она, вытирая слёзы рукавом его пиджака, попыталась улыбнуться:

– И не думай, – проговорила она, шмыгая носом, Я плачу не из-за тебя, а из-за бедного перепуганного мальчика.

– Успокойся. Как видишь, с мальчиком всё в порядке. Потом, как в сказке, явилась добрая фея в образе молодой русской журналистки. Когда снимала репортаж, заметила чумазого беспризорника на улице, и увезла в Россию.

– А что было потом?

– Ты успокоилась?

– Да. Обещаю, плакать не буду.

– Вот уж не думал, что моя история вызовет у кого-то слёзы. Правда я её никому, кроме близких друзей, не рассказывал, и уж тем более девушкам. Даже не знаю, что меня подвигло рассказать тебе.

– Я рада, что доверил её мне.

– Это, наверное, потому, что ты доверила мне историю своего детства.

– Так что с тобой было дальше, в России: ты остался жить у этой журналистки?

– Нет. Хотя очень хотел. Я прожил у неё полгода, она говорила, что хочет усыновить меня, а я мечтал, чтобы она стала моей матерью. Вокруг моей истории тогда поднялся большой шум, сняли репортаж на телевиденье, писали в газетах о молодой девушке, которая спасла чеченского мальчика и хочет стать ему матерью. Но, я так думаю, она просто была молода и не хотела в дальнейшем связывать себя ребёнком. Когда суета вокруг моего чудесного спасения улеглась, она отдала меня в детский дом. Вот тут-то и началось то, что ты называешь изгой и белая ворона. Поэтому я тебя прекрасно понимаю: на себе испытал, что чувствует человек в подобной ситуации. Представь: целый детский дом, триста человек детей славянской внешности, и тут среди них появляется чёрный озлобленный подросток. И это в разгар первой чеченской войны, когда ни одна программа новостей не обходилась без объявления о зверствах боевиков, о гибели русских солдат. И вот он я, живой пример боевика. Каждый считал своей обязанностью уничтожить меня. Я в долгу не оставался. Но что мог сделать один двенадцатилетний подросток против всех? А потом, в каком-то отчаянье, я решил, раз я чеченский бандит, как меня все называют, то я так и буду действовать. Я взорву этот детский дом, и тогда меня никто не будет обижать.

– Это у тебя получилось?! – в ужасе произнесла Валерия.

– К счастью, нет. Но с этого момента моя жизнь изменилась. Двое взрослых ребят из этого же детского дома, выпускники, заметили меня в спортзале, где я готовил свою бомбу из петард, спичек и бензина. Они скрыли следы моей деятельности. Что-то насочиняли директору о случайно пролитом бензине, и не спускали с меня глаз, пока им не пришло время уходить в армию. Но за этот год они показали всем, что я нахожусь под их защитой и помогли как-то влиться в коллектив.

– А что потом? – глаза Валерии блеснули, ожидая продолжения.

– А потом я окончил школу, пошёл в армию, вернулся, устроился на работу.

– А твои друзья?

– А мои друзья стали для меня семьёй. Они мне заменили мать, отца, братьев и сестёр. Один из них недавно погиб. Мне очень его не хватает. А второй женился, у него прекрасная жена, у них двое детей, один из них мой любимый крестник. Жизнь продолжается. Всё будет хорошо. Ты мне веришь?

– Да, – шёпотом произнесла она, – Всё будет хорошо, я верю.

– Улыбнись. Смотри, рассвет скоро!

Она посмотрела на небо, где далеко на горизонте над городом всходило ярко-алое солнце.

– Поздравляю! Это рассвет твоей новой жизни, – сказал Артур.

– Как красиво! – в восхищении проговорила она. – Эта ночь незабываема. Благодаря тебе. Спасибо.

– Не благодари, ты тоже для меня сделала эту ночь незабываемой.

– А знаешь, – вдруг сказала Валерия, – твоя история снова перекликается с моей. У меня ведь тоже есть друг, который взял надо мной шефство ещё до школы. Это наш сосед по квартире. Его зовут Степан. Он на три года старше меня. Он сейчас учится в МГИМО, будет дипломатом. Как раз сегодня он улетает во Францию на стажировку. А вообще он гений в гуманитарных науках, ходячая энциклопедия. Если бы не он, мне бы и поговорить было не с кем. Он стал для меня и наставником, и защитником, и другом и подругой одновременно.

– Вот видишь, не всё так плохо. К сожалению, я не смогу для тебя стать таким, как он.

Испугавшись, что чем-то оттолкнула его, она спросила с тревогой в голосе:

– Почему?

– Друг, ладно, а вот подруга из меня никакая, потому что… вот… – тихо проговорил он, приподнимая её лицо за подбородок, пристально глядя в её глаза и медленно наклоняясь к ней.

Он почувствовал, как она затаила дыхание, увидел, как её глаза испуганно зажмурились, а губы приоткрылись, словно ожидая поцелуя.

Он прикоснулся к её мягким невинным губам. Поцелуй сначала лёгкий, нежный, завлекающий. Одна рука его скользит на спину, другая легла на затылок. Его губы твёрже и настойчивей, поцелуй становится пламенным и обольстительным, посылая по её телу жгучие искры. Его рот приоткрывается чуть шире, язык обжигает её губы, вынуждая раскрыться ему, и поцелуй обретает взрывную силу. Руки девушки, почти потерявшей рассудок от своего первого поцелуя, скользят на его плечи, смыкаются на шее, касаясь его волос. Что-то тяжёлое, жгучее и непонятное поднимается изнутри и, подкатив к горлу, вырывается непроизвольным стоном.

«Ты ведёшь себя как распутная девка!» – вдруг выталкивает подсознание Валерии реплику матери, когда она увидела, как они со Степаном сидели, прижавшись плечом к плечу, склонив головы над ноутбуком. Она просто касалась его плечом и коленом. А теперь она виснет на шее мужчины, которого едва знает. Что он о ней подумает? Она распутная девка?

Валерия замерла, словно окаменела. Артур, заметив перемену настроения, тотчас отпустил её. Она не смела взглянуть в его глаза, ожидая увидеть в них гримасу презрения. Но когда их взгляды встретились, увидела другое. Глаза его светились нежностью и обожанием, руки, держащие за плечи, непроизвольно сжались, не хотят отпускать её. её, отвергнутую всеми неудачницу.

От этой мысли она почувствовала странное удовлетворение и гордость.

Артур внимательно наблюдал за сменой эмоций на её лице. Страсть, которую он сумел разбудить, сменилась неуверенностью и страхом. Но, кажется, она справилась с этими чувствами и теперь с признательностью смотрит на него. Понимая, насколько она наивна и неопытна, он не хотел её торопить, боялся испугать или оттолкнуть. Да и для него это тоже первый опыт. С такими неискушёнными девушками он ещё не встречался.

– Валерия, я никогда не сделаю того, чего ты не захочешь сама. Поверь.

– Я верю.

– Я хочу стать твоим другом, защитником, наставником и жилеткой, если будет нужно.

– Я тоже этого хочу.

– Я рад, – он притянул её к себе, крепко обнял и звонко чмокнул в лоб, по-дружески. – Нам пора ехать на причал. Скоро семь, тебя будет встречать отец.

– Как быстро пролетело время.

– Да, быстро.

На причал они приехали раньше катера. Сидели в машине, ожидая, пока прибудут одноклассники. Она хотела выйти со всеми, как будто провела ночь на катере.

– Куда ты собралась поступать? – вдруг спросил Артур.

– Не знаю. Мама хочет, чтобы я стала экономистом или юристом. Мечтает меня отправить учиться в колледж в Англию.

Артур настолько ошеломлён её смиренной фразой «мама хочет», её покорностью и безвольной пассивностью, что не задумываясь особо, со злостью спросил:

– Валерия, а ты? Ты чего хочешь? О чём мечтаешь? Мама не всегда будет с тобой рядом. Ты же понимаешь, сейчас решается твоя судьба. И ты, только ты хозяйка своей жизни. Ты должна прислушаться к своему сердцу и выбрать то, о чём мечтаешь. Если хочешь пойти на экономический или быть юристом, то ради Бога, но если нет, не делай того, что хочет только твоя мама, хотя бы сейчас, когда решается твоё будущее. Потом будешь жалеть. Ты уже не маленький ребёнок с больным сердцем, ты взрослая восемнадцатилетняя девушка и сама решаешь свою судьбу. Подумай над моими словами.

– Я подумаю, обещаю. Но откуда ты узнал, что у меня было больное сердце, я никогда это никому не говорю.

– Я предположил… Ты сказала, что в детстве была патология. Я угадал, да? – выкрутился, как мог.

– Да, ты угадал.

– Валерия, вон подходит катер. Послушай, я хочу увидеть тебя снова. Но ты должна сама решить, хочешь ли ты видеть меня. Я дам тебе визитку, на ней мой телефон.

– Хорошо. Но обычно парни просят телефон у девушек.

– У обычных девушек. А ты необыкновенная. Я повторяю, что никогда не сделаю того, что ты не захочешь сама. Поэтому реши, хочешь ли ты встречаться со мной. Договорились?

– Да.

– А сейчас ты должна идти, иначе кошмарный сон твоих родителей станет явью.

– Какой сон?

– Думаю, только в кошмаре родители девушки могут представить, что их дочь увозит с выпускного бала нерусский парень. – Артур улыбнулся, – Звони, если нужна будет помощь, совет или просто так. Я буду ждать.

– Хорошо. Спасибо за прекрасный вечер, – сказала Валерия, положила пиджак на сиденье, осторожно взяла букет и выскользнула из машины.

Он долго смотрел ей вслед, пока белое платье не затерялось среди пёстрой толпы выпускников.

Побег

Артур, конечно, мог позвонить ей сам, и не спрашивая телефон. Он мог устроить ещё одну случайную встречу. Но он мечтал, чтобы она сама захотела увидеть его, сама сделала шаг навстречу. Он хотел дать ей время всё обдумать, и, если она не решится, вот тогда применить методы «тяжёлой артиллерии». А пока есть смысл подождать. И это время ожидания он решил посвятить ремонту недавно приобретённой дачи.

Валерия очень хотела позвонить Артуру прямо на следующий день. Когда проснулась под вечер после бессонной ночи, она почувствовала себя в какой-то эйфории. Взглянула на букет, стоящий на столе в её комнате. Орхидеи не утратили свежесть и напоминали о том, что прошедшая ночь ей не приснилась. Хотелось петь, танцевать, любить всех вокруг.

Она, не переставая, улыбалась, вспоминая всё, что с ней произошло. Вот он подходит к ней, они кружатся в танце, вот его руки нежно обнимают её. Вот он с какой-то смущённой улыбкой протягивает ей букет цветов. Она вспоминала, как он заботливо прижимал её к себе, когда расплакалась. И, конечно, поцелуй.

Она стояла перед зеркалом, касаясь пальцами своих губ, которые ещё помнят его прикосновения, и не могла поверить, что это случилось с ней. В ушах слышался его тихий низкий голос с неповторимым акцентом. «Я пришёл сюда ради тебя». «Твоя улыбка, как весеннее солнце». «Я хочу сделать счастливой твою юность». «Букет для самой красивой девушки».

Ей так хотелось вновь услышать этот бархатный завораживающий голос. Но она должна позвонить первой. И что-то удерживало её от этого шага. Неосознанное женское желание не показаться легкодоступной и легкомысленной? Или неверие в то, что он действительно считает её красивой и хочет с ней встречаться?

Она всматривалась в отражение в зеркале, а в голове проносились реплики матери: «Твои уши слишком топорщатся, чтобы делать такую стрижку, а за длинным волосом будет незаметно… Ты должна носить юбку длиннее, чтобы скрыть острые коленки… Не сутулься!» И тут же: «Ты такая неуклюжая со своим ростом!» И Валерия то пыталась выпрямиться, то втягивала голову в плечи и сгибала спину, чтобы казаться незаметнее.

В классе быть незаметной оказалось труднее всего. Мало того, что она старше всех по возрасту, она ещё и выше всех девчонок. А тут ещё мама с почти ежемесячными налётами на классного руководителя и одноклассников с напоминаниями, как опасно огорчать Лерочку, толкать Лерочку, загружать Лерочку внеклассными мероприятиями.

Ей хотелось провалиться на месте от презрительных молчаливых взглядов после того, как мать выходила из класса. А к окончанию школы она привыкла к ним, смирилась. И тут неподдельный взгляд восхищения! Неужели она действительно может кому-то понравиться?

Валерия иногда доставала визитку Артура из сумочки и рассматривала, как подтверждение того, что это действительно произошло, это не сон. Витиеватыми буквами, напоминающими арабскую вязь, было написано только имя «Артур», а ниже телефон.

«Зачем делать такие визитки?» – удивлялась она. Обычно указывают фамилию, чем человек занимается, кто по профессии. А здесь только имя. Наверное, такие визитки он раздаёт своим девушкам. А то, что они у него есть, или, по крайне мере были, она не сомневалась. Просто не могут на такого парня девушки не вешаться гроздьями. Она помнила реакцию Евы после их встречи на Арбате и её признание, что многое бы отдала, чтобы с ним встречаться. А также её сожаление, что они не обменялись телефонами, он только попросил её, но не дал свой. Она бы ему сегодня же позвонила.

И это тоже была одна из причин, почему Валерия решила не торопиться со звонком. Ей не хотелось быть похожей на Еву. «Через неделю, – решила Валерия. Лучше всего позвонить через неделю».

Звонок бы и прозвучал через неделю, если бы Валерия, помня совет Артура, не решилась объяснить матери, где хочет учиться дальше. Внезапно развязавшаяся война ускорила процесс, и уже через два дня, вечером, у Артура зазвучала мелодия, которую он специально поставил на номер телефона Валерии. Его губы растянулись в улыбке победителя. Он взял трубку.

– Здравствуй, Лерочка, я очень рад, что ты мне позвонила, – произнёс он сразу.

– Артур… я… – голос Валерии был тихим и неуверенным, и радости в нём не замечалось, – Ты сказал, я могу обратиться к тебе, если нужна будет помощь… Артур… я… – её голос сорвался, и он услышал всхлипы.

– Валерия, успокойся и объясни, в чём дело?

– Я… у меня…

Он почувствовал, что всхлипы переходят в рыдания и понял: нужно брать инициативу.

– Лера, слушай меня внимательно. Глубоко вдохни. Ты меня слышишь?

– Да.

– Сделай ещё два глубоких вдоха… Умница. Теперь чётко и по существу. Что случилось?

– Я ушла из дома.

– Где ты находишься?

– В Одинцово, на остановке маршрутного такси напротив гипермаркета «Наш». Это…

– Я знаю, где это. Сиди там, я скоро приеду. Никуда не уходи. Слышишь? Обещай!

– Я никуда не уйду. Я буду ждать здесь.

Через пятнадцать минут чёрный «Ауди G-7» с визгом тормозов резко остановился недалеко от остановки. Валерия сидела на скамейке, низко склонив голову, обхватив себя руками, словно хотела быть незаметней, какая-то вся помятая и несчастная, в домашних шортах и футболке.

– Лера, идём, – сказал Артур, беря её за руку.

Она вздрогнула от неожиданности.

– Ох, так быстро! Я приготовилась долго ждать.

– Идём, – без лишних объяснений он потащил её к машине, усадил на переднее сиденье и выехал на трассу. Проехав несколько сот метров, он свернул на обочину, заглушил двигатель, повернулся к ней:

– Что случилось, рассказывай.

– Я поссорилась с матерью, наверное, первый раз за всю жизнь. Она была в шоке и орала на меня так, что должна была сорвать голос. Я вылетела из дома и сказала, что не вернусь, пока она не успокоится или пока не вернётся отец. Я сначала хотела ехать в Москву, в квартиру, здесь у нас дача. Но потом поняла, что ничего, кроме телефона, который случайно оказался в кармане, у меня нет. Ни денег, ни ключей от квартиры. Да и не хочу я ехать в Москву, она вечером туда приедет, и всё начнётся заново.

– Что ты собираешься делать? То есть, как долго будет длиться твой побег? – спросил Артур.

– Мне нужно где-то побыть до завтрашнего вечера, пока не вернётся из Питера отец. При нём она не будет так нервничать, и я смогу наконец-то объяснить им, что не хочу ехать в Лондон, не хочу поступать ни на юридический, ни на экономический.

– Значит, ссора из-за твоего поступления. Ты решила отвоевать свою дорогу жизни.

– Да, – тихо проговорила Валерия. – После твоих слов я задумалась о том, что веду себя как послушная овечка, которая идёт туда, куда её гонят.

– Прости, если невольно стал причиной ссоры с матерью, но ты молодец. Ты должна думать прежде всего о себе, а не о том, как угодить родителям. Кстати, какой факультет ты выбрала для себя, что твоя мать не может об этом слышать?

– Педагогический.

– Что? – Артур рассмеялся. – Ты не шутишь? Ты действительно хочешь стать учителем?

– Мне кажется, у меня получится. Мне очень нравится общаться с детьми, особенно с маленькими. Однажды у нас в школе был день самоуправления. Мне доверили вести урок в первом классе. Мне так понравилось! Я потом часто на переменах ходила к малышам, они меня полюбили. Я тогда подумала, что хочу работать с детьми.

– А твоя мама решила по-своему.

– Да. Но я не хочу быть экономистом, не хочу изучать международное право в Лондоне. К тому же там мне придётся жить у бабушки, маминой мамы, а у меня с ней отношения не очень.

– Да уж, догадываюсь, какова мамина мама.

– Нет, она меня очень любит, но она такая вся… правильная. Очень трудно соответствовать её стандартам. И отправиться к ней жить на пять лет… бр-р-р… Я не выдержу.

– Понятно. Ещё вопрос. Какую помощь от меня ты ждёшь?

Валерия смущённо опустила голову.

– Я,… наверное,… кажусь тебе глупой и легкомысленной,… но я не могу поехать к подругам, они сразу сообщат об этом матери, да уже, наверное, получили от неё подробные инструкции. Я могла бы попросить Степана, чтобы он приютил меня ненадолго, но он во Франции на стажировке. Я хотела… я хотела… попросить…

– Всё понятно. Мы едем ко мне. И я хочу, чтобы ты знала: я очень рад, что твой Степан на стажировке.

– Я веду себя по-детски, да? – вдруг спросила Лера.

– По-моему, это первый взрослый поступок в твоей жизни, – ответил Артур, заводя машину.

Увидев, что они едут по посёлку, Валерия забеспокоилась:

– Ты что, везёшь меня домой?

– Да, как ты и просила. Мы едем ко мне домой.

– Ты здесь живёшь? Вот почему ты так быстро приехал!

– Живу я в Москве, а здесь у меня дача, недостроенная, правда. Я как раз занимался расчисткой завалов, оставшихся после рабочих.

– Да? Ох, прости, а я думаю, почему ты так странно одет? – сказала она, глядя на его порванные джинсы, на растянутую футболку, всю в пятнах краски, на чёрные волосы, присыпанные белой пылью.

– Извини, фрак надеть не успел. Так спешил на помощь несчастной принцессе. Приехали.

Они остановились возле участка, расположенного среди сосен и огороженного металлическим забором.

Артур открыл ворота, загнал машину во двор. В глубине участка находился небольшой дом с мансардой. Во дворе лежали кучи строительного мусора и стройматериалы.

– Извини, в доме беспорядок, – заранее предупредил Артур. – Но жить уже можно.

Они вошли в прихожую с белым налётом штукатурки на полу, дальше следовал холл, также в строительной пыли, с белыми стенами, готовыми для покраски, с торчащими проводами и лампочкой под потолком.

– К сожалению, кухня ещё не готова, но в двух комнатах можно жить. Ванна на первом этаже тоже функционирует, так что можно не просто жить, а жить с комфортом.

Артур открыл дверь направо и показал красивую ванную комнату, облицованную зелёной плиткой под малахит. Там всё уже установлено: душевая кабина, раковина, унитаз, стиральная машина. Даже полотенце висело. Вся сантехника блестела, сразу видно – новая.

– Вот здесь будет гостиная, а пока это ещё и кухня.

Он провёл её прямо. В комнате, покрашенной в нежно-лиловый цвет, стоял старый кожаный диван, стол, холодильник и электрическая плита. На полу лежал палас.

– Спальни на втором этаже, – он повёл её по деревянной лестнице наверх.

Здесь ремонтные работы были закончены. В холле, выкрашенном в нежный персик, на полу лежал серый ковролин, одна из комнат была абсолютно пуста, только стены зелёного цвета и светлый ламинат на полу. Он распахнул дверь другой комнаты, и Валерия увидела прекрасную мужскую спальню, оформленную на контрасте. Огромное панорамное окно почти на всю стену без занавесок. Все четыре стены выкрашены по-разному, но в оттенки серого цвета – от тёмного до светлого, почти белого. Огромная кровать чёрно-белой расцветки с пушистым пледом «под зебру», встроенные прикроватные тумбы. Большой чёрно-белый шкаф у дальней стены с зеркалами во весь рост. Чёрный комод и зеркало над ним в белой раме. Нога утопала в сером ковре с длинным ворсом, который по цвету перекликался с одной из стен. Ослепительно белый натяжной потолок с вмонтированными светильниками по кругу.

– Ух, ты! Я такое видела только в журналах и в рекламе мебельных салонов! Мне очень нравится! – восхитилась Валерия.

– Тем лучше. На сегодня это твоя комната. Можешь располагаться. В ванну, правда, придётся спуститься на первый этаж, здесь всё установлено, но пока не подведена вода.

Он подошёл к шкафу и достал чистые джинсы и футболку.

– Но пока ванну занимаю я. Перед тем, как ты позвонила, я выносил мусор из дома и… как видишь, – он развёл руками, имея в виду свой внешний вид, и направился к выходу.

– Артур, – окликнула Валерия, – Я могу потом взять что-то из твоей одежды, чтобы спать в ней?

– Всё, что хочешь, – он улыбнулся и закрыл за собой дверь.

Итак, она здесь, рядом, в его доме. Так доступна и недосягаема. Он не готов к такому повороту событий. Он собирался долго ухаживать за ней, с каждой встречей на шажок приближая её к себе. Он боялся испугать, оттолкнуть или разочаровать её. Да и вообще, Бог знает, что творится в головах у девственниц. Он сам хотел постепенно с этим разобраться, чтобы не сделать ошибки. И теперь совершенно не знал, как себя вести с ней.

Выйдя из душа, он направился в гостиную-кухню. Нужно же кормить гостью. Валерия была там. Она сидела на диване, держа спину неестественно прямо, спрятав ладони между голыми коленками. Она выглядела такой беззащитной, с таким трогательно-нежным выражением на лице, что ему захотелось перевернуть весь мир, только ради того, чтобы её защитить. Вот кто бы защитил её от него?

Увидев его в дверях, она постаралась улыбнуться. Правда, улыбка вышла кривой и нервной.

– Я подумала, что доставляю тебе одни хлопоты. Может, я смогу чем-то помочь?

– И какую же помощь ты можешь предложить?

– Ну,… я могла бы помочь выносить мусор, помыть полы, покрасить стены…

Артур засмеялся:

– Мусор я вынес, стены будут красить рабочие, а мыть пол поздно и бессмысленно. Вот что бы ты могла мне помочь, так сообразить что-то на ужин.

– Может, лучше я помою пол? – раздался робкий голос девушки.

– Ты не умеешь готовить? Я прав?

– Мне очень неловко… Но – да. У нас всегда были работницы, которые готовили. Поэтому я могу только сделать растворимый кофе или чай из пакетика и порезать бутерброды.

– Уже что-то! Так, я разогреваю котлеты и варю к ним рис, а ты ищешь в холодильнике сыр и колбасу и делаешь бутерброды. Если сможешь порезать овощи для салата, будет совсем хорошо, – сказал Артур, доставая замороженные куриные котлеты.

– С этим я справлюсь! – повеселевшая Валерия ринулась к холодильнику.

– Я предлагаю поужинать на улице в беседке, – сказал Артур, когда всё было готово.

– Замечательная идея!

Они сложили всё на подносы и направились во двор к открытой беседке. Вечерело, на улице свежо и прохладно.

– Валерия, поднимись ко мне в комнату и найди себе какой-нибудь подходящий свитер, – сказал Артур.

– Но мне не холодно.

– Это приказ. Обсуждению не подлежит. Иди.

Не столько за её здоровье переживал Артур, сколько за своё душевное состояние. Он боялся, что долго не выдержит смотреть на её обнажённые плечи в детской маечке, на длинные ноги, на упругую попку, обтянутую короткими шортиками.

Валерия вернулась в его трикотажном джемпере, который смотрелся на ней очень соблазнительно. Он вздохнул: не легче.

– Послушай, Артур, я хотела сказать, что совершенно здорова.

Он удивлённо поднял брови:

– К чему это ты? Я и не думаю, что ты больна.

– Но я… я… мы прошлый раз говорили о моей болезни.

– Я помню. Я помню также, что ты сказала, что в десять лет диагноз сняли. Но не пойму, что тебя беспокоит.

– Я просто не хочу, чтобы ты относился ко мне, как к больной.

– О, Боже мой! – он рассмеялся. – В последнюю очередь я вижу в тебе больную девочку. Я вижу молодую очень красивую сексуальную девушку. И отношусь соответственно. И если возникает вопрос о том, кто из нас больше болен, то это, скорее всего, я. Ты понимаешь меня?

– Наверное.

– Ладно, проехали. Вино будешь?

– Нет,… да,… не знаю, – растерянно пробормотала она.

– Это просто лёгкое белое вино. В нём нет ничего, что могло бы так шокировать, – сказал он с улыбкой, разливая вино по бокалам.

– За что будем пить? – спросил Артур.

– Э… за прекрасный вечер.

– Надеюсь, он таким и останется.

Тост не удался, так как в момент, когда Валерия поднесла бокал к губам, у неё раздался телефонный звонок. Она вздрогнула, побледнела, поставила бокал на стол, но телефон не достала.

Артур вопросительно посмотрел на неё:

– Кто это?

– Мама.

– Мне кажется, ты должна с ней поговорить и успокоить. Скажи, что с тобой всё в порядке, ты у подруги и завтра вернёшься.

– Она наверняка обзвонила всех подруг и поняла, что меня нигде нет.

– Тем более ты должна её успокоить. Скажи, что эту подругу она не знает.

Валерия нервно усмехнулась.

– Послушай, я понимаю, что разговор не из лёгких, и если бы я мог как-то облегчить твою участь, я бы это сделал. Но здесь ты должна действовать сама.

Она вздохнула, но настойчивый телефон не взяла.

– Хорошо, отправь ей хотя бы смску.

– Точно! Я так и сделаю. И отключу телефон.

Решив вопрос, она заметно повеселела.

– Ну что же, вторая попытка спокойно выпить, – сказал Артур, поднимая бокал, – Давай за твоё будущее. Пусть оно станет таким, каким ты его видишь сама. Кстати, а что ты хочешь от будущего, о чём мечтаешь?

Валерия улыбнулась:

– Я мечтаю о маленьком домике где-нибудь среди диких деревьев, рядом любящий муж и много детей.

– То, что ты неравнодушна к детям, я уже понял. А как насчёт мужа… тебе принципиально важно, чтобы он был лесник?

– Почему лесник?

– А у кого ещё может стоять дом среди диких деревьев?

– Ой, я не это имела в виду. Впрочем, у тебя тоже дом среди деревьев. Мне у тебя очень нравится, так живописно.

– У вас же здесь тоже где-то недалеко дача. Разве у вас на участке нет деревьев?

– Есть, только декоративные. Наш участок был в поле. Деревья родители сами сажали. Этим, в основном, отец занимается, если есть время, мама в земле не любит копаться.

– Ты говорила, твой отец работает в полиции.

– Да. Он начальник следственного отдела. Говорят, очень строгий. А мне в это трудно поверить. Дома он в полном подчинении у мамы. Хотя, он так много работает и так редко бывает дома…

– И он будет на твоей стороне в споре с матерью?

– Надеюсь, да. Хотя я ни разу не слышала, чтобы он спорил с мамой. Но он меня любит, и, думаю, поймёт.

– Нужно тебя как-то познакомить с моей кумой. Она педагог, и у неё двое маленьких детей. А ещё лучше позволить тебе провести денёк с её бесенятами, чтобы ты поняла, что такое много детей и как с ними трудно.

– Познакомь. Я буду рада. Только не жди, я не разочаруюсь. Я в течение двух лет почти каждую перемену проводила в окружении тридцати маленьких бесенят.

– Я и не хочу, чтобы это тебя разочаровало. Хочу, чтобы придало уверенности.

– Артур, а чем ты занимаешься? Где работаешь? Я задумалась об этом, когда рассматривала твою визитку. Там только имя, но нет специальности, даже фамилии нет.

– Иногда этого достаточно. Я работаю в силовых структурах. Примерно, как твой отец, но немного в другом направлении. Уже поздно. По-моему, пора перебираться в дом.

Валерия заметила, что Артур не просто так резко сменил тему, но настаивать не стала, молча стала собирать посуду.

– Прекрасный ужин. Спасибо. Ты очень гостеприимный хозяин.

– Гостеприимный хозяин не стал бы держать гостей среди строительного мусора. Но так уж получилось.

Они вошли в дом.

– Давай, я помогу вымыть посуду, – предложила Валерия.

– Не нужно, я сам, – резко сказал он. – Я это пока делаю в ванной, боюсь, ты не справишься, – чуть мягче пояснил он.

Она чувствовала, как между ними нарастает какое-то неловкое напряжение. Не могла понять, почему. Он изменился, когда она спросила о профессии. Может, ему неприятна эта тема?

– Через пять минут я уберусь из ванной, и ты можешь её занять.

– Хорошо, – сказала Валерия, поднимаясь в его спальню.

Она выбрала в шкафу одну из его футболок, собираясь в ней спать, выждала положенные пять минут, и снова спустилась вниз. Ванна была свободна и открыта, а вот дверь в гостиную закрыта.

Валерия вошла в ванную комнату. Он предусмотрительно оставил для неё чистое полотенце. Она приняла душ и, выйдя из ванной, в нерешительности остановилась перед закрытой дверью в гостиную.

«В конце концов, я могу пожелать ему спокойной ночи», – убедила она себя и робко постучала в дверь.

– Входи! – крикнул Артур.

– Извини. Я подумала,… может, ты не одет…, – сказала Валерия, видя, что он действительно почти не одет. На нём только линялые синие джинсы. Волосы влажные, на груди и плечах не высохли капельки воды. Он выглядел так… Она ещё не понимала, как, но ей захотелось коснуться этих мокрых плеч, ощутить на руках влагу от его волос. И почему так сладостно ноет и болит внутри, когда она смотрит на него?

– Что ты хотела? – спросил он, видя её замешательство.

– Я хотела пожелать тебе спокойной ночи и извиниться, что заняла твою спальню.

– Ты весь вечер извиняешься. Не стоит. У меня здесь прекрасное спальное место, – сказал он, указывая на кожаный диван. – Тебе тоже спокойной ночи. Надеюсь, ты не боишься спать в недостроенном доме?

– Нет. Я знаю, что в этом доме со мной не случится ничего плохого.

– Но ты не представляешь, чего мне это будет стоить, – сквозь зубы произнёс Артур, когда за ней закрылась дверь.

Он не мог понять, какого чёрта он себя с ней так ведёт. Почему до сих пор не сорвал с неё эту детскую маечку и не взял то, что она так неосознанно предлагала. Он чувствовал: она хотела его, ещё не понимая этого. Он мог бы разбудить её чувственность, так, чтобы для неё не осталось вопросов. Но какая-то часть его души шептала, что это не обычная девушка, что с ней нужно действовать не так, как со всеми, что она очень ранимая и чувствительная. А другой частью души давно завладел демон, и он не шептал, нет, он вопил о том, чтобы хозяин удовлетворил наконец-то этот мучительный голод.

Артур второй раз за вечер принял холодный душ, который не очень-то и помог, натянул джинсы и упал на диван, отлично понимая, что заснуть сможет не скоро.

«Почему он так изменился? Почему за весь вечер ни разу не прикоснулся ко мне? – думала Валерия, ворочаясь в огромной кровати. – Вечер так замечательно начался, он смеялся, шутил. Но чем ближе к ночи, тем холоднее и отчуждённей становился. Почему? Может, я его разочаровала? Не оправдала каких-то ожиданий? А что он ждал от меня? И что я хочу от него? Он весь вечер был такой заботливый и внимательный, как Степан. Степан! Мне не нужен ещё один Степан. Я не хочу, чтобы он видел во мне только объект защиты и покровительства. Меня и так все стараются уберечь и защитить. Такое впечатление, что защитить от жизни. Может, я хочу ощутить эту жизнь, как она есть, со всеми плюсами и минусами. «Я никогда не сделаю того, чего не хочешь ты», – всплыли вдруг в голове его слова. Он просто решил, что я не хочу! А я хочу? Да, я хочу!»

Эта мысль подбросила Валерию с постели. Не осознавая до конца, что делает, она быстро спустилась вниз, и тихо, без стука, вошла в гостиную.

Артур находился в какой-то полудрёме, когда услышал её торопливые шаги по лестнице, а потом в направлении гостиной.

Когда она открыла дверь, он проснулся окончательно и теперь пытался понять, какого чёрта ей нужно. Комнату освещала луна, поэтому он прекрасно видел из-под полуприкрытых век её силуэт, приблизившийся к дивану. Скорее почувствовал, чем понял её следующее движение. Она хочет прикоснуться к нему. Не желая искушать себя, чтобы проверить, какой будет его реакция на этот невинный жест, он тихо произнёс:

– Не делай этого.

Она вздрогнула, отдёрнула руку.

– Прости. Я хотела понять, спишь ты или нет. Я не думала будить, если бы ты спал.

– Тебе что-то нужно?

– Э… да… нет,… то есть да. Я хотела сказать,… то есть поговорить. Я, наверное, зря тебя потревожила.

– Лера, иди в свою комнату, – тихо произнёс он, но увидев, как опустились её плечи, и она втянула голову, словно он её ударил, безропотно развернулась, чтобы уйти, добавил:

– Я через минуту поднимусь к тебе, и мы поговорим.

В сотый раз за сегодня вспомнив чёрта, в третий раз за вечер приняв холодный душ, Артур поднялся наверх и вошёл в свою спальню. Какая-то детская беспомощность была в том, как она сидела посреди кровати, поджав под себя голые ноги, натянув до колен его белую футболку, в ореоле золотистых волос, подсвеченных лунным светом.

Артур включил ночник. Так лучше: ангельский ореол должен рассеяться. Сел на краю кровати, стараясь не смотреть на её соблазнительную фигуру, холодно спросил:

– О чём ты хотела поговорить?

«Он совсем мне не помогает, – подумала Валерия, – Если бы он поцеловал меня, как тогда, в выпускной, или хотя бы прикоснулся, было бы намного проще». Но Артур старался не смотреть на неё.

– Послушай, – она придвинулась к нему на кровати, и увидела, как напряглись мышцы его спины, – Я, конечно, кажусь тебе сейчас глупой наивной дурочкой. Но тогда, после выпускного, мне показалось, что я понравилась тебе. По крайне мере, я тебе не противна.

– Не говори глупости. Ты и сейчас мне не противна, – глухо прозвучал его голос.

– Тогда моя просьба тебя не оскорбит… Потому что ты мне тоже нравишься, и я хочу, чтобы ты стал для меня первым мужчиной, – с волнением быстро выпалила она давно отрепетированную речь, – Пожалуйста, не отталкивай меня.

Такой смелости он не ожидал. Он пристально посмотрел в её голубые глаза. Она смущённо опустила голову.

– Я пойму, если ты не захочешь, если ты… – залепетала она.

– Молчи, – резко перебил он её, – Ничего не говори.

Он протянул ей руку. Она робко вложила свою ладонь. И в тот миг, как их пальцы соприкоснулись, волнения и тревоги покинули её, невообразимое спокойствие разлилось по всему телу, спокойствие и уверенность в том, что так и должно быть.

В тот миг, как её ладонь скользнула по его запястью, ангел и демон в его душе успокоились, уселись рядышком на диван, с одной бутылкой пива на двоих, при этом улыбнулись и ободряюще кивнули: «Действуй!»

Он припал к ней в жадном голодном поцелуе, который похитил остатки разума, отнял воздух и подарил неземное наслаждение. Он хотел её. Она понимала это, только одно осознание этого накрыло её волной невообразимого восторга. Он целовал её, пока она не начала извиваться под ним, скользя ладонями по его горячей коже.

С трудом оторвавшись от губ, стащил с неё футболку, задохнувшись от восторга при виде её совершенной груди. Рот накрыл её сосок и терзал до тех пор, пока грудь не налилась сладостной болью. Пальцы мучили, гладили, дразнили, заставляя со стоном выгибаться под его ласками. Прикосновения её рук воспламеняли, каждый стон заставлял его кровь бурлить, желая большего.

Он отстранился, чтобы снять джинсы и надеть презерватив, и снова вернулся к её губам, раскрывая их, обжигая языком, проникая глубоко. Мужское колено вклинилось между её ног, раздвигая бёдра. Он неожиданно замер и, обхватив её лицо ладонями, хрипло произнёс:

– Смотри на меня.

Она ухитрилась выбраться из чувственного тумана, взглянула в его обжигающие чёрные глаза. Он осторожно вошёл в неё. Она судорожно дёрнулась от боли, вырвался тихий всхлип, голубые глаза распахнулись ещё шире.

– Если бы я мог избавить тебя от этой боли, я бы это сделал.

В его взгляде было столько нежности и обожания, ради этого взгляда можно терпеть любую боль. Она провела ладонями по бугрившимся мышцам на его плечах, обвила шею, притягивая к себе. Он начал осторожные движения, постепенно увеличивая темп, пока она, окончательно обезумев, беспорядочно не забилась под ним. И любые его попытки помедлить, продлить острое блаженство, оказались безуспешными.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил он, когда всё закончилось.

– Я счастлива.

– Я исполнил твоё желание. А как насчёт моего? У меня тоже есть желание.

– Какое?

– Я хочу стать для тебя единственным мужчиной.

– О, Артур, – улыбнулась она, – Я тоже этого хочу!

Валерия обвила его голову руками и потянулась к губам.

– Стоп, стоп, – запротестовал он, хватая её руки, – Ты даже не представляешь, как влияешь на меня. Я хочу тебя, но сейчас тебе снова будет больно. Мы продолжим позже, а сейчас спать.

– Ты уйдёшь от меня вниз?

– Нет, я буду здесь, рядом.

– Хорошо, – пробормотала Лера, закрывая глаза, устраиваясь удобнее у его плеча.

В гостях

За много лет у Артура выработалась привычка просыпаться в шесть утра. Если был выходной, он мог заснуть снова. Но не сегодня. Сон как рукой сняло, когда он взглянул на спящего рядом ангела, отмечая для себя, что очень рад тому, как всё произошло. Рано или поздно это должно было случиться. Теперь их отношения будут развиваться по иному пути, и этот сценарий больше подходит для его темперамента. Он заставил себя оторваться от приятного созерцания. Скоро должны прийти рабочие.

Он с отделочниками заносил в холл плитку, когда увидел Валерию, медленно спускающуюся по лестнице. В его рубашке с закатанными рукавами, с распущенными волосами. В руках она что-то держала, он даже не понял, что, потому что был поражён мыслью, пронёсшейся в голове: «Я хочу, чтобы она каждое утро спускалась по этой лестнице!».

– Артур, – она осторожно обошла стопки плитки и клея. – Иди сюда, – проговорила тихо, беря его за руку и, смущённо поглядывая на рабочих, завела в ванную.

Он закрыл дверь, посмотрел на её обеспокоенное лицо:

– Что случилось?

– Артур, прости, я, кажется, вымазала простынь на твоей кровати… вот, – она протянула простынь в красных пятнах, которую прижимала к груди.

– О, Боже мой! Лера, я так рад, что ты вымазала именно мою кровать!

Он обнял её, притянул к себе, заставляя поднять голову, поцеловал жадно и требовательно. Одна рука скользнула в волосы, другая под рубашку, на её обнажённую спину. Язык во рту совершал движения, напоминающие вчерашнюю ночь, от которых по всему телу Валерии расходились жгучие волны. К тому времени, как он поднял голову, оба дышали неровно и тяжело.

– Наверное, не лучшее решение заняться этим в ванной, когда за дверью рабочие. Ты не против, если мы подождём, пока не приедем в квартиру, – спросил он с обескураживающей улыбкой.

– Я… я… я хотела постирать простынь.

– Что?

– Простынь… – она попыталась поднять несчастную тряпку, которая лежала на полу у их ног.

– Не нужно стирать. Я сохраню её на память, – произнёс он ей на ухо, обжигая шею горячим дыханием и отбирая простынь. – Принимай душ, я жду на кухне. Мы пьём чай и едем в квартиру, здесь скоро невозможно будет находиться от шума и пыли, – проговорил он, выходя из ванны и унося с собой предмет её беспокойства и доказательство невинности.

В одиннадцать утра, позавтракав в кафе, они приехали в квартиру Артура. Он жил недалеко от Сретенского бульвара, в многоэтажке на десятом этаже. У него была трёхкомнатная квартира. По сравнению с оригинальной современной спальней на даче, интерьер жилья создавался лет пять назад и с тех пор не менялся.

Самой современной в квартире выглядела кухня в аппетитных зелёно-жёлтых тонах, оборудованная всем, что может предложить прогресс в индустрии приготовления пищи. В гостиной, оклеенной обоями с шелкографией, стояла только мягкая мебель, журнальный столик и полка с телевизором. Одна из комнат отведена под кабинет, там компьютерный стол, стеллажи с книгами и дисками, какая-то аппаратура, похоже, музыкальная. Спальня, так же как и на даче, в белых тонах с яркими пятнами. Светлый спальный гарнитур, тёмно-синий ковёр на полу, яркая картина природы в голубых тонах на стене. Всё уютно, со вкусом и… чисто по-мужски.

Валерия с каким-то удовлетворением отметила, что рука женщины интерьера этой квартиры, по-видимому, не касалась. Пройдя по комнатам, она всё рассмотрела, пока Артур переодевался, принимал душ и с кем-то разговаривал по телефону. Освободившись, он нашёл её в спальне, рассматривающую огромную картину на стене с изображением горного пейзажа.

– Это мне друзья подарили, они любят делать неординарные подарки. Картина страшно дорогая, какого-то известного художника, я в этом не разбираюсь. Там, сзади, они в шутку написали: «Продать в случае необходимости», – сказал он.

– У тебя, наверное, замечательные друзья и замечательная квартира. Ты говорил, что вырос в детском доме. Как же смог такую купить? Или ты снимаешь её?

– Нет, квартира моя. Но что-то мне подсказывает, что ты сомневаешься в легальности моих доходов. Уверяю, ничем противозаконным в нашей стране я не занимаюсь. К тому же выходцам из детского дома положено жильё. Если им правильно распорядиться, это уже что-то для начала.

– Я не хотела тебя обидеть, прости.

– Валерия, мне нравится, что ты интересуешься мной, но не нравится, что всякий раз просишь прощения. Это подчёркивает твою неуверенность. Это комплекс. В дальнейшем он будет тебе мешать, избавляйся от него. Ты красивая умная девушка с добрым сердцем, мягким характером и пытливым умом. Ты достойна уважения и не стоит извиняться за каждый шаг.

– Я постараюсь. Делай мне замечания, если забудусь вновь. Мне многому нужно научиться.

– И знаешь, чему я хочу тебя сейчас научить? – проговорил он внезапно изменившимся тоном, медленно подходя к ней.

– Чему? – она чувствовала, как начинает задыхаться от желания, которое он пробуждал в ней всего лишь одним взглядом.

– Я хочу научить тебя получать удовольствие. Скажи, ты хочешь этого?

– Чего? – шепнула она внезапно пересохшими губами.

– Меня, – глаза его не отрывались от её широко распахнутых глаз.

Артур приступил к тому, в чём был мастер. Обольщать, возбуждать, растворять в желании, полностью отдаваться ему.

– Да, – ответила она, торопливо опустив глаза, чувствуя себя бесконечно наивной и неловкой рядом с его нескрываемо дерзкой чувственностью, опытностью и безупречным умением обращаться с женщиной.

– Скажи это, – потребовал он, – Скажи, чего ты хочешь?

– Я хочу тебя, – проговорила она тихо и неуверенно, боясь разочаровать его.

– Посмотри на меня. Ты прекрасна, у тебя улыбка ангела, твои глаза как бездонные голубые озера, в которых я тону. Ты заставляешь моё сердце учащённо биться, даже когда просто смотришь на меня. Не стесняйся своей наивности, ты всему научишься потом. А сейчас доверься мне. Я хочу показать тебе вершины блаженства, я хочу подарить тебе то, чего ты никогда не испытывала, – шептал он, медленно раздевая её и укладывая на пушистый плед на широкой кровати.

Вчера всё прошло стремительно. Он горел в огне желания, она дрожала от страха, потом испытывала боль. Но сейчас всё будет по-другому, решил Артур. Он хотел показать ей, насколько прекрасным и упоительным может быть то, что все называют «заниматься любовью».

Он начал невыносимо утончённое обольщение, чтобы заставить её гореть в диком желании. Его губы завладели её ртом, язык дразнил, проникал вглубь и удалялся, пока не почувствовал, как напряжение постепенно покидает её, она отвечает на его поцелуи с всё возрастающей пылкостью. Он скользнул губами по шее, груди и, наконец, завладел напряжённым соском. Она смутно ощутила, как его рука опустилась к треугольнику между ног, касаясь, лаская, пока, потеряв голову, не начала лихорадочно извиваться.

Ей очень хотелось подарить ему такое же наслаждение, но неопытность и неумение отвечать его бурным ласкам сдерживали её. Она только принимала и покорно шла за ним.

Одним сильным рывком он вошёл в неё и замер, всматриваясь в лицо, потемневшее от страсти. Она застонала, но в этот раз не от боли, непроизвольно приподняла бёдра, вынуждая его двигаться. Острая мучительная сладость посылала по всему телу искры безумного желания, сердце бешено колотилось, тело заныло от мучительно-сладкого голода.

Личный демон требовал утолить жгучую потребность наслаждения. Но Артур старался не слушать его. Он вёл её к вершине, она послушно следовала за ним, пока он, наконец, не заставил её кричать, содрогаясь в экстазе, и только потом получил разрядку сам.

Он упал рядом с ней, потом приподнялся на локте, легко прикоснулся к губам. И почувствовал, что она не отвечает ему.

– Лера!

Он вскочил с кровати. Она лежала с закрытыми глазами и, казалось, спала, хотя он понимал, что это не так. Он взял её безжизненную руку, проверяя пульс. Её сердце билось немного быстрее обычного, но это была норма. Она не реагировала на прикосновения.

Несколько секунд он был растерян и испуган, потом схватил телефон. С другой стороны ответили быстро.

– Да, Артур.

– Саша, мне срочно нужна твоя помощь, скорее совет.

– Что у тебя случилось?

– Моя девушка потеряла сознание.

– При каких обстоятельствах?

– Странных. Мы занимались любовью.

– Что ты с ней делал?! – на той стороне послышался смех.

– Мне не до шуток.

– Артур, я понимаю, что сейчас работаю консультантом, но не в таких же вопросах!

– Саша, я обращаюсь как к другу, старшему другу и более опытному.

– Вот у кого опыта в этом деле больше…

– Александр! Ты можешь что-то сказать по существу? – всё больше нервничал Артур.

– Да, могу. Она девственница? Точнее, недавно была?

– Да!

– Поздравляю. Если я правильно понял, ты подарил ей первый в жизни оргазм. Так иногда бывает. Организм не справился со слишком эмоциональной нагрузкой. Если пульс и сердцебиение недалеко от нормы, она скоро очнётся.

– Это будет повторяться?

– Не думаю. Первый раз бывает только раз, но будь осторожен. Да, и когда она придёт в себя, не заостряй на этом внимание, чтобы не развить комплекс и в следующий раз не было психологического барьера.

– Да уж, комплексов тут хоть отбавляй, ещё один будет явным перебором. Спасибо, Саша.

– Обращайся.

Артур положил телефон, подошёл к Валерии. Если она просто потеряла сознание, то привести её в чувство будет несложно, тем более что жизненные ритмы теперь почти в норме. Он похлопал её по щекам, слегка встряхнул за плечи. Она открыла глаза.

– Просыпайся, красавица, – с улыбкой сказал он.

– Что произошло? – Валерия испуганно моргала, – Я что, уснула?

– Почти.

– Боже! Мне так неудобно! Прости меня!

– Лера, ты помнишь, о чём мы говорили? Никаких прости.

– Да, да. Но я не думала, что настолько глупа, чтобы заснуть во время… ох, Артур… – покраснев, она смущённо опустила голову.

«Ну вот, ещё один комплекс. А с этим что делать?» – подумал он.

– Послушай, ты великолепна, ты прекрасна, я очень хотел доставить тебе удовольствие, но немного перестарался и утомил тебя. Это говорит о твоей неопытности, не больше. Но я надеюсь, несмотря ни на что, тебе со мной понравилось, – успокаивал он её.

– Я… я не подозревала, что подобное можно испытывать, – глаза её загорелись восторгом от воспоминаний о пережитом, – Я так люблю тебя!

– Ты уверена? – спросил он вдруг жёстко и резко встал с постели.

– Мне кажется, да.

– Вот именно, кажется. Рано судить. «Хочу» и «люблю» – разные понятия. Поэтому лучше не произноси это затасканное слово. Давай собираться. Мы едем в гости, – быстро перевёл он тему и подошёл к шкафу, чтобы одеться.

А когда обернулся, увидел растерянное лицо Валерии.

– Ну, что ещё случилось?

– Я не могу ехать в гости.

– Почему?

– Мне нечего надеть. Совсем.

– Ух! – выдохнул он, – А я так боялся, что ты озвучишь проблему посерьёзнее, – рассмеялся Артур. – Ты доверяешь моему вкусу? Сейчас я что-нибудь привезу тебе. Не скучай, я недолго.

И он, взяв ключи от машины, вышел из квартиры.

«Как быстро, – подумал Артур, находясь в магазине женской одежды, – пришлось воспользоваться сведениями о размерах, которые Алексей в шутку поместил в её досье».

Он привёз ей бежевый льняной костюм. Брюки, жакет с короткими рукавами, и белый ажурный топ к нему. А также комплект кружевного белья и лёгкие светлые балетки.

Валерия в спальне надела всё, удивляясь, как точно он смог подобрать нужный размер. Она и представить не могла, что существуют мужчины, способные купить женское бельё. Правда, до сих пор она близко знала только одного мужчину – отца, который не мог купить себе бельё.

Костюм ей очень понравился, и ей он шёл. Песочный цвет выгодно перекликался с её золотистыми локонами, которые она заплела во французскую косу. Модель жакета подчёркивала тонкую талию, зрительно увеличивала грудь, а брюки соблазнительно обтягивали бёдра, расширяясь книзу.

Валерия вышла в гостиную, где ожидал Артур.

– Что ты скажешь? – спросила она с улыбкой, обернувшись вокруг, чтобы он мог оценить результат своих трудов.

– Я скажу, что твои волосы напоминают шёлк, который светится в лучах солнца, – произнёс он, медленно подходя к ней, – У тебя самые голубые глаза, которые я когда-либо видел, и мне нравится наблюдать, как они темнеют от желания, ко мне, конечно. А ещё твоя фигура достойна самых великолепных нарядов, а также того, чтобы к ней чаще прикасались мои руки, – в подтверждение последних слов он нежно скользнул ладонями по груди, талии, бёдрам, поцеловал шею.

Валерия с открытым ртом слушала витиеватый комплимент, а когда он был завершён, дрожала от желания, откинув голову назад, подставив лицо и шею для поцелуев. Каким-то чудом ей удалось вынырнуть из волнующего тумана, которым Артур в один миг окутал её. Срывающимся голосом она произнесла:

– Я имела в виду костюм. Как он смотрится на мне.

Артур оторвался от неё, отступил на шаг, хитро прищурившись, произнёс:

– Без него ты намного красивее, но и в костюме ничего.

– Ты тоже прекрасно смотришься в этой одежде, – преподнесла она ответный комплимент.

Ей тоже хотелось сказать ему, каким она его видит. Сказать, что его обтягивающие джинсы и плотно облегающая футболка подчёркивают первобытную красоту. Что его чёрные, как смоль, волосы выгодно оттеняет белый цвет. Что каждая черта гордого лица – от темных бровей до чувственного рта и волевого подбородка – отражает мужественность. Хотела сказать, но пусть и сумела подобрать слова, не посмела. Поэтому только добавила:

– Ты очень красивый.

– Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь разглядеть меня за этой красивой обложкой, – грустно произнёс он, как будто она сказала не комплимент, а оскорбление.

И это в очередной раз подтверждало её неопытность по отношению к мужчинам. Комплименты они, видимо, не любят, как и признания в любви.

– Куда мы едем? – спросила Валерия в машине.

– Мы едем в гости к моей официальной куме. Я вчера обещал вас познакомить. А сегодня подумал: чего тянуть? У нас ведь ещё полдня. Как я понял, вечером ты едешь домой.

– Да, я должна.

Они приехали в посёлок Солнцево. Артур позвонил в домофон. Приятный женский голос ответил, что открыто и они могут входить. Валерия заметила, идя по узкой дорожке к дому, что дачный участок Артура очень похож на этот. Те же вековые сосны и берёзы, так же расположенный в глубине дом, беседка в стороне.

На крыльце их встретила симпатичная молодая девушка с тёмно-русыми волосами, спадающими каскадом на плечи, с выразительными карими глазами и очень милой улыбкой. На ней были лёгкие домашние брюки и широкая клетчатая блузка.

– Артур! Я так рада тебя видеть! Давно ты к нам не заезжал. Мальчики уже соскучились. Правда, Макса сейчас нет. Он в спортзале, и почему-то я думала, ты с ним.

– Привет, Алина! – Артур чмокнул девушку в щёку, – Со спортзалом сегодня не срослось, и, вообще-то, мы к тебе и к мальчикам. Познакомься, это моя девушка Валерия, – сказал он, беря ту за руку, – Представляешь, она тоже хочет стать педагогом. Я решил, что вас нужно познакомить.

– Здравствуй, Валерия. Я Алина, можно сказать, родственница вот этого высокого парня. Проходите в дом.

Они вошли в просторный светлый холл. Оттуда вели двери в разные комнаты. На светло-жёлтых стенах висели детские фотографии, всюду царил живописный беспорядок в виде повсюду разбросанных игрушек и детских вещей.

– Артур! – вдруг крикнула Алина, хотя Артур стоял рядом с ней, – Иди сюда, посмотри, кто к нам пришёл!

Из комнаты выбежал мальчик лет трёх с такими же, как у мамы, карими глазами и светлыми курчавыми волосами. Увидев Артура, взвизгнул и бросился к нему.

Тот подхватил малыша, смеясь, подбросил в воздух, поймал и начал целовать в пухлые щёчки.

– Ты что! – малыш упёрся ручонками в щеку Артура, – Жигиты не челуются с жигитами!

– А с кем они целуются? – смеясь, спросил Артур.

– С девочками, конечно! – выдал малыш.

– Понятно. Тогда познакомься с моей девочкой.

Артур подошёл к Валерии, держа ребёнка на руках. Тот стал вырываться. Артур поставил его на пол. Мальчик снизу вверх посмотрел на Валерию, с серьёзным видом протянул руку. Та растерялась, не зная, что делать, потом сообразила, что мальчик по-мужски здоровается с ней. Чтобы быть на равных, она опустилась на корточки и тоже протянула руку.

– Ар-р-ртур! – представился малыш, старательно выговаривая «р», и положил ладошку на протянутую руку Валерии.

– А меня зовут Лера, – представилась она.

– А ты человалась с ним? – вдруг выдал он. Валерия засмеялась.

– Целовалась, – призналась она, посматривая на смеющихся Артура и Алину.

– А ты жнаешь, что это мой кр-р-рёстный? – продолжался допрос.

– Теперь знаю. Он хороший крёстный?

– Да. Он мне поезд подарил, а Ване машину. Хочешь, покажу?

– Конечно, хочу. А можно, я сначала тебя поцелую? – спросила она со смехом.

Малыш склонил голову, оценивающе окинул её взглядом.

– Конечно, ты же девочка. А он не обидится? – вдруг спросил маленький Артур, махнув рукой на большого.

– Думаю, нет, – Валерия обняла ребёнка, целуя его в щёку.

Тот обхватил её лицо ладошками:

– Теперь я! – и звонко чмокнул её в губы. – Всё, идём смотреть машину.

Он потащил её за руку в комнату. Валерия поднялась с колен и послушно последовала за ним. В большой светлой гостиной в тёплых бежевых тонах, посредине, стоял круглый манеж, в котором сидел, точнее, стоял, опершись на бортик, годовалый малыш и яростно грыз какую-то игрушку.

Манеж был абсолютно пустой, зато вокруг разбросано несметное количество игрушек. Маленький Артур сразу кинулся их собирать и забрасывать обратно в манеж, приговаривая как бы про себя: «Куда же он жадевал эту машинку?»

Младенец с любопытством оглядел вошедшую делегацию удивительно большими серыми глазками и, выронив игрушку, принялся ожесточённо грызть бортик манежа.

– Можно я его возьму на руки? – спросила Валерия, оглянувшись на Алину.

– Конечно. Он очень общительный ребёнок. Идёт ко всем, кто ему улыбнётся.

– Ему невозможно не улыбнуться, – призналась Лера, осторожно вынимая малыша из манежа. Тот внимательно на неё посмотрел и широко улыбнулся, показывая первые зубки. Валерия прижала его к себе, вдыхая удивительно приятный запах.

– Его можно человать, его все челуют, даже мальчики, потому что он маленький, – пояснил крестник Артура.

Сдержаться от смеха после таких комментариев было невозможно.

– Тема поцелуев у нас сейчас самая актуальная, – пояснила Алина, – И это он только месяц ходит в детский сад!

– Не переживай, – успокоил её большой Артур, – Они его там научат плохому, зато потом будет легче по жизни.

– Ох, Артур, – Алина ткнула его в бок, – Плохому его и ты сможешь научить.

Валерия любовалась непринуждённой семейной идиллией, тем, с какой лёгкостью они общались, с какой нежностью и любовью смотрели друг на друга и на детей.

– Нашёл! – закричал маленький Артур, вытаскивая из-под дивана яркую резиновую машинку из мультфильма «Тачки», – Ар-р-ртур подар-р-рил её Ванечке, только он не игр-р-рается, а только гр-р-рызёт, – он протянул машинку Валерии, та передала малышу, и Ванечка незамедлительно начал её кусать.

– Я же говор-р-рил! – пояснил Артурчик, – Бр-р-росай его, пошли смотр-р-реть мой поезд, – нетерпеливо потащил он Леру за полу жакета.

Та осторожно посадила Ванечку в манеж, который руками брата теперь был полностью забит игрушками, и тот деловито стал игрушки из манежа вышвыривать, не забывая грызть подаренную машинку.

Валерия растерянно посмотрела на Алину. Та пожала плечами и улыбнулась:

– Если он тебя совсем достанет, возвращайся к нам, мы будем в столовой.

– Идём! – нетерпеливо тащил Артур за руку. Валерия пошла за ним по лестнице на второй этаж в детскую комнату.

– Артур, я тебя не узнаю! С каких пор ты знакомишь нас со своими девушками? – спросила Алина, когда они остались одни. – Это войдёт в практику, или, может быть, ты нашёл наконец-то что искал, перебирая девушек пачками?

– Ох, не знаю, Лина. Знаю только, что она не такая, как все. Как сложится дальше, трудно судить. Вчера, можно сказать, я увидел её в третий раз.

– И что там говорить. Я вижу, как ты на неё смотришь. Может, остановишься на Валерии? На первый взгляд, она милая девушка, не упускай её.

– Посмотрим, – уклончиво ответил он, – А как у вас дела? Где моя девочка? Ты скоро решишься?

– Ой, Артур, дай мне прийти в себя от двух мальчиков, – с улыбкой проговорила Алина, ставя на стол корзинку с булочками и чашки, – Хочешь девочку, попроси Валерию; мне кажется, она очень любит детей и с удовольствием подарит тебе несколько.

– Тебе не кажется. Она действительно любит детей. Поэтому я подумал, что вы с ней найдёте общий язык.

– Главное, чтобы ты с ней нашёл общий язык. А мы примем любую, кто тебе понравится, – добавила Алина, разливая чай.

Она принесла Ванечку в столовую, усадила в детское кресло, чтобы покормить. Артур уничтожил почти всю корзинку булочек. Они разговаривали, и только через час задумались, что на втором этаже подозрительно тихо, и никто оттуда не выходит.

– Пойдём в детскую, – сказала Алина, оттирая сына от яблочного пюре. – По-моему, Артур замучил твою Леру окончательно.

Они поднялись на второй этаж, вошли в детскую комнату и остановились на пороге при виде умилительной картины. Валерия стояла на коленях возле низкого детского столика, рядом на стульчике сидел Артур, они склонились голова к голове. Валерия рисовала в альбоме животных, Артур что-то подрисовывал, разукрашивал, всё время спрашивая:

– А это кто? А это у него что? А дай я нарисую хвостик. А где у него зубки? А можно, он будет синий? А где зайчик? А смотри, какие я нарисовал ушки.

– Чем вы занимаетесь? – не выдержав, что их не замечают, спросил Артур.

– Мама! Артур! Посмотри, что мы нарисовали! – закричал малыш, хватая со стола альбом, чтобы показать.

Валерия устало опустилась на пол, с улыбкой посмотрела на Артура. Он заметил, каким счастьем светились её глаза.

– Это моя Лера нарисовала, и я тоже помогал, – похвалился Артурчик, бросил альбом на пол и кинулся обнимать Валерию.

– Стой, Артур! – закричала Алина, но было поздно. Радужные пятна от испачканных ладошек ребёнка остались на светлом жакете Валерии.

– Артур, ты испачкал Валерию, нужно сначала помыть руки, потом обниматься, – выговаривала ему мама.

– Я нецяяно, – надул губки Артур.

– Ничего страшного, – Валерия прижала ребёнка к себе, пачкая костюм окончательно, так как у малыша не только руки оказались в краске.

– Так, Артур, бери своего тёзку и тащи в ванну, в шкафу найдёшь, во что переодеть. А я пока переодену Валерию, – командовала Алина, – Не переживай, акварельные краски легко отстирываются, через час твоя одежда будет как новая, – сказала Алина, уводя Леру в свою комнату.

Они перешли в светлую спальню с огромной деревянной кроватью посредине и встроенным платяным шкафом во всю стену. Комната была в стиле старой Англии. Это подчёркивал текстиль: гардины, покрывало, подушки с классическими букетами роз, туалетный столик на изящных изогнутых ножках и кровать с ажурной спинкой. Видно, что комната с любовью оформлена женщиной, чтобы ей с любимым мужчиной было комфортно.

Алина подошла к шкафу, посмотрела на Валерию, достала свой сарафан:

– Ты намного выше меня, поэтому брюки тебе не подойдут, а вот сарафан, думаю, будет в самый раз. Давай свой костюм, я заброшу его в стиральную машину, а ты пока походи в моём.

Алина схватила испачканный костюм и вышла из комнаты. Валерия огляделась по сторонам, любуясь уютной обстановкой. Задержала взгляд на красивой большой фотографии на стене. Он и она на фоне весеннего сада. Она на переднем плане смеётся чему-то, что он, кажется, шепчет ей на ухо, или целует, обхватив сзади под грудь, почти зарывшись лицом в разметавшиеся волосы. Видны только большие серые глаза, с нежностью глядящие на смеющуюся девушку. Понятно, что это Алина в объятиях мужа.

– А тебе идёт сарафан, – сказала Алина, входя в спальню, – Пойдём в столовую, пока мальчики не слопали всю выпечку.

В столовой Артур большой и Артур маленький доедали булочки из корзинки, запивая их один молоком, другой чаем. Ванечка, сидя в детском кресле, отчаянно молотил ложкой по столу, подпевая что-то на своём языке ударным упражнениям.

– Артур! Ты съел все булочки!

– Не сердись, Макс меня простит, он же знает, как я неравнодушен к твоей выпечке.

– Я хотела угостить гостью! Она уже два часа у нас, а во рту маковой росинки не было! Выметайтесь в гостиную все, мы спокойно чай попьём да посплетничаем, – с обаятельной улыбкой ругалась Алина.

Артур послушно схватил мальчиков подмышки и вышел из столовой.

– Ух, наконец-то тишина, – сказала Алина, выставляя перед Валерией чашку и каким-то чудом оставшуюся булочку.

– Трудно с двумя детьми? Они у тебя такие маленькие! – спросила Валерия.

– Конечно, трудно. Но то счастье, которое они дарят, превышает все трудности. А у тебя получается ладить с детьми. Артурчик очень долго присматривается к чужим, а в тебя прямо влюбился с первого взгляда.

– Мне очень нравиться возиться с детьми, с ними я душой отдыхаю.

– Артур сказал, ты хочешь поступать на педагогический?

– Да. Ты тоже его заканчивала?

– Я не совсем педагог. Да и поработать не успела. Знаю о работе только по практике, которую проходили в институте. Одно скажу: с детьми очень непросто, они отнимают столько моральных сил! Чтобы работать с ними, должны быть крепкие нервы и огромная любовь, иначе нечего и соваться – сбежишь.

– Думаю, у меня получится. В любом случае, с детьми легче находить общий язык, чем со сверстниками или теми, кто старше.

– Но с Артуром же ты как-то нашла общий язык.

– Скорее это он со мной нашёл, – засмущалась Валерия.

– Артур – замечательный парень. Немного вспыльчивый и импульсивный. У него непросто складывалась судьба. К тому же Бог одарил его такой внешностью, перед которой не каждая девушка устоит, плюс его природное обаяние и умение говорить. Он слегка разбалован женским вниманием. Думаю, это для тебя не станет большим открытием. Но знаешь, ты первая из его многочисленных подружек, которую он решил с нами познакомить. Он считает нас своей семьёй, впрочем, как и мы его. Так что, хочешь ты этого или нет, но сегодня у тебя произошло так называемое знакомство с родителями. Это значит, он относится к тебе как-то по-особенному.

– Он мне рассказывал немного о своём детстве.

– Да?! – на лице Алины отобразилось неподдельное изумление, – Видишь, я права: ты для него особенная. Он никому не рассказывает о своём детстве, даже мне, хотя у нас доверительные отношения. Я знаю только со слов мужа, они воспитывались в одном детском доме. Только от него я узнала о Грозном. О той женщине, которая увезла его оттуда. Артур всегда оправдывает её, говорит, что она спасла ему жизнь, но я уверена, что её благими намерениями для Артура точно была выстлана дорога в ад. Ей не стоило увозить его из Чечни так далеко. Он всё равно попал бы в детский дом, но был бы среди таких же, как он, ребят, одной национальности, одной судьбы. Ей не следовало объявлять на всю страну, а в первую очередь ему, что она собирается усыновить его. А самое главное, так резко вычёркивать его из своей жизни. Она ведь ни разу не навестила его, не поинтересовалась, как он там. А он ждал её. И это стало одним из поводов его травли в детском доме, не считая того, что он был просто не той национальности. Не понимаю, как можно так жестоко обойтись с ребёнком. Мне кажется, именно из-за неё он теперь не верит ни одной женщине.

– Наверное, мне он тоже не верит, – с грустью сказала Валерия, – Он мне совсем ничего не рассказывает о настоящем.

Алина засмеялась:

– Мне муж о своём настоящем рассказал только через неделю испытательного срока. Это для них больная тема, связана со спецификой работы. Не торопи его. Если он тебя любит, всё объяснит со временем, – успокаивая, Алина положила руку на ладонь Валерии. И той захотелось поделиться самым больным:

– Он никогда не говорит, что любит, даже слово это не произносит. А когда услышал от меня, мне показалось, разозлился.

– Всё правильно. Не переживай, – снова успокоила её Алина, – Ты его ещё плохо знаешь, но потом поймёшь. Я попробую объяснить, чтобы ты не волновалась. Он привлекательный молодой парень, с восточным темпераментом и талантом очаровывать. Девушки с лёгкостью бросаются к нему, с лёгкостью признаются в любви. Он пресытился этим и разочаровался. Он как-то признался мне, что скажет «люблю» только будущей жене, но не верит, что сможет найти её когда-нибудь вообще. Поэтому, если ты заметила, ни в его доме, ни на даче, которую он строит, даже намёка нет на то, что он там когда-то будет жить не один.

– А кого он хочет найти, какую девушку встретить? – удивилась Валерия.

– Я не знаю, конечно. Но у него перед глазами яркий пример друзей: моя семья, есть ещё знакомые, которые счастливо живут в браке много лет. Мне кажется, когда он встретит ту, с которой сможет создать семью, похожую на его идеал, он поймёт это. Когда мы собираемся компанией, он всегда приходит один. Если его начинают доставать вопросами о девушке, о женитьбе, он говорит, что не женится, пока не встретит похожую на Алину, то есть на меня, или на Оксану – это жена его друга. Но мы-то понимаем, что на самом деле ему не нужен никто, похожий на нас. Ему нужен кто-то особенный, который полюбит его всем сердцем и примет таким, какой он есть. Впрочем, думаю, он уже нашёл, только не осознал это. Подожди немного. Вот увидишь, у вас всё будет хорошо. Ой, я так говорю, но даже не спрашиваю, как ты к нему относишься. Хотя, что спрашивать! Я же вижу, как ты себя чувствуешь рядом с ним.

– Мы ещё мало знакомы, – тихо сказала Валерия, – Но мне кажется, если бы он позвал, я пошла бы за ним куда угодно, – призналась она.

– Значит, всё будет хорошо. Если что, я на твоей стороне. Но посмеешь обидеть Артура – стану врагом номер один!

– Я это поняла! – с улыбкой сказала Валерия, и обе рассмеялись.

– Кажется, муж приехал! – Алина быстро встала из-за стола, – Не обидишься, если я тебя оставлю?

– Нет, конечно.

Алина выбежала из столовой, а Валерия подошла к окну, выходящему во двор, удивляясь, как Алина могла услышать, или почувствовать, что кто-то приехал. Не было звонка или звука подъезжающей машины, они сидели в тишине.

В окно она увидела высокого мужчину, который шёл по дорожке к дому. Увидела, как Алина подбежала к нему, как счастливая улыбка озарила лицо мужчины. Увидела, как она обняла его, как его руки скользнули по его спине, на затылок, в волосы, как он низко наклонил голову, целуя жену.

Лера в смущении отошла от окна, словно подсмотрела глубоко интимную сцену. Ей сразу стало понятно, что пыталась объяснить Алина. И о чём мечтает Артур, находясь рядом с этой семьёй.

Из гостей они уехали поздно вечером. Макс не отпустил их без ужина, и они допоздна сидели за семейным столом. Все, кроме Артура, пили вкусное вино (он за рулём). Оживлённо беседовали, подшучивали друг над другом, вспоминая забавные истории. Когда Артур, около двенадцати ночи, подвёз Валерию к её дому, она находилась в какой-то эйфории, подаренной семейной идиллией, куда ненадолго окунулась. Но реальность безжалостно вторгалась в сознание.

– Чем завтра будешь заниматься? – спросил Артур, – Ну,… кроме войны за право выбора, – пошутил он, и понял, что неудачно, по тому, как улыбка девушки вдруг померкла.

Валерия поняла, что сказка закончилась. Нужно возвращаться. Но почему к её семье относятся слова: война, непонимание, упрёки, слёзы, одиночество. Ведь есть же семьи, где любовь, нежность, доверие, смех, шутки – обычное явление.

– Эй, не грусти, – попытался вернуть ей улыбку Артур, – Если хочешь, завтра увидимся.

– Хочу.

– Тогда до завтра. Я вечером позвоню тебе. Пойдёшь со мной в клуб?

– Пойду.

– Тогда до встречи.

Она поняла, что сидеть в машине бессмысленно, нужно идти. Но чего-то не хватало. Ах, да! Прощального поцелуя! Она с мольбой взглянула в его глаза, и он всё понял.

Вышел из машины, обойдя вокруг, открыл её дверцу, и она скользнула с высоты сиденья в его объятья. Дрожа всем телом, цепляясь за его шею, путаясь пальцами в волосах. Он с глухим стоном впился в её губы, одной рукой крепко обхватив затылок, а другой с силой прижимая к себе, так, чтобы она почувствовала прямое свидетельство его желания. Это заставило её затрепетать ещё больше, она начала терять контроль над телом. Бессознательно, желая доставить ему удовольствие, она прогнулась вперёд, и его руки легли на её бедра, привлекая ещё ближе. Его язык проникал всё глубже, пока она не сделала то, что он хотел. Её губы расслабились, стали двигаться вместе с его губами, и она утонула в поцелуе.

С трудом оторвавшись от неё, он прошептал охрипшим голосом:

– Леди, вы целуетесь совсем не как вчерашняя девственница. Я теперь не представляю, как доберусь домой. Мне будет крайне неудобно.

Она прекрасно поняла, в чём будет заключаться это неудобство.

– Прости.

– Лера! Не произноси это слово!

– Хорошо, не буду! Но другое скажу, хоть оно тебе тоже не нравится. Люблю тебя!

И, чтобы он не начал снова читать мораль, выскользнула из его объятий и побежала к подъезду.

Ночной клуб

Бессмысленно надеяться, что родители спят, не дождавшись дочь. Но разговор с ними не страшил Валерию. Она понимала, что сейчас возвращается другой. Она уже не та растерянная девочка, которая сутки назад выбежала из дачного коттеджа. Она любима, хоть он и не говорит об этом, она желанна. Она – женщина.

Валерия позвонила. Дверь открылась сразу, как будто мать стояла в коридоре.

С загадочной улыбкой, которую подарил прощальный поцелуй, переступила через порог. Ожидая увидеть виновато-растерянное лицо дочери, мать опешила сначала, забыв заготовленные фразы.

– Лера! Что с тобой? Ты выглядишь как сытая нагулявшаяся кошка! – мать умела подобрать меткое выражение, что было связано со спецификой её работы: литературный редактор. Ей сорок пять лет, хотя выглядит максимум на тридцать. Высокая эффектная стройная блондинка с короткой модной стрижкой. Безупречный макияж на красивом, несколько надменном лице, безупречно подобранная одежда, безупречное умение владеть собой, контролировать ситуацию.

– Валерия, ты меня слышишь? Ты не представляешь, как я волновалась! Где ты была? – требовала она, раздражаясь молчанием дочери.

– Я отправила тебе смску с объяснением, где я и когда буду дома. Так что нечего волноваться.

– Я обзвонила всех твоих подруг. Тебя нигде не было. И откуда на тебе этот костюм? Ты что, пила? – не унималась Елена.

– Отвечаю. Эту подругу ты не знаешь, но она замечательная девушка. Её зовут Алина, у неё двое детей и мы пили вино. Мама, мне восемнадцать. Я даже в магазине могу самостоятельно купить алкоголь.

– Где ты нашла эту Алину? Почему я о ней ничего не знаю?

– Тебе не обязательно всё знать о моих друзьях. Я взрослая девушка.

– Взрослой ты станешь тогда, когда сможешь себя обеспечивать! А пока ты на нашем иждивении.

– Но это не значит, что я не могу решать, что мне делать!

– Кстати, о твоём решении. Раз это для тебя так важно, что ты даже сбегаешь из дома, мы с отцом тут посоветовались…

– Папа дома?! – Валерия вбежала в гостиную, где в любимом кресле перед телевизором сидел отец.

– Привет, папуля!

– Доча, привет! – он обнял её. – Ты что так пугаешь нашу маму? Она чуть с ума не сошла, пока тебя дожидалась. Ты же знаешь, как мы за тебя волнуемся.

– Не нужно обо мне волноваться в этом смысле. Я хотела с вами поговорить о том, что меня действительно волнует, о предстоящем поступлении.

– Да, Лерочка, мы с мамой обсуждали этот вопрос, и пришли к компромиссу. Лена… – муж передал слово жене.

– Мы решили, – продолжила та, – что ты подаёшь копии документов в три учебных заведения, как и положено: один из них твой педагогический, экономический, ну и, конечно, отправляем запрос в Англию. Вполне возможно, тебя не примут даже с нашими деньгами. А когда придут результаты зачисления, тогда и будем решать, куда нести оригиналы. Так что у тебя почти месяц, чтобы определиться с окончательным решением, – подытожила она.

– Хорошо.

Валерия понимала, что это не победа, а только отсрочка. Скорее всего, этот месяц мать оставляла для себя, чтобы обработать дочь. Но и дочь теперь так просто сдаваться не собиралась.

– Я устала, давай пойдём спать, – попросила Валерия.

– Лера, скажи правду, где ты была, с тобой ничего не случилось?

– Всё хорошо, мамочка, я была у подруги.

Почему-то Валерии казалось: рано рассказывать об Артуре, не смотря на то, что хотелось кричать об этом всем и каждому. Но что-то подсказывало: её мать даже в чисто дружеских взаимоотношениях с соседом видела удар по целомудрию и порядочности дочери. Что уж говорить о том, как она воспримет влюблённость Валерии в нерусского парня старше неё. Поэтому ограничилась полуправдой о подруге Алине.

– Жаль, что завтра я уезжаю в санаторий. Если бы путёвка не была оплачена, и можно было бы отменить поездку, я бы так и сделала.

– Мама, я уже не маленькая девочка, за мной не нужен присмотр.

– Мне кажется, как раз сейчас и нужен, – не унималась Елена.

– Милая, ты всё равно не сможешь за всем уследить, – оторвался от телевизора муж, – Поезжай, отдохни, ты много работала, тебе это нужно. Всего лишь две недели. Мы с Лерочкой сами справимся. Думаю, мы воспитали прекрасную дочь, которой можно доверять.

– Посмотрим, посмотрим, – с сомнением в голосе произнесла Елена.

Валерия никогда не посещала клубы, и о том, что это такое, знала понаслышке. Не то, чтобы её не пускали: она знала по рассказам подруг, что там танцуют, пьют коктейли и другие напитки, веселятся. На танцполе она, по собственному мнению, выглядела как корова на льду, к коктейлям была равнодушна, а шумное веселье её организм просто не переносил. Поэтому, собираясь в этот вечер на встречу с Артуром и помня его приглашение, она была в полной растерянности, что надеть. К тому же у неё не выходило из головы упоминание Алины о его многочисленных девушках.

Она целый час простояла перед открытым шкафом, решая, как должна выглядеть, чтобы соответствовать месту, куда они собрались, и не разочаровать любимого, привыкшего к женскому вниманию.

В результате она натянула узкие синие джинсы с низкой талией, которые ей совсем не нравились, но которые купила потому, что у всех такие. И шёлковый тёмно-синий топик, который завязывался на шее тонкой тесёмкой, а на спине держался с помощью широкой резинки и не предполагал бюстгальтер. Расчесала волосы, посмотрела в зеркало. В принципе именно так выглядели подруги, когда собирались весело провести время.

Уже возле входной двери она круто развернулась, вбежала в свою комнату, натянула длинный, до бёдер, белый пиджак, собрала волосы сзади в хвост и, не задумываясь, сочетается ли между собой одежда, не глядя в зеркало, чтобы не передумать, быстро вышла из квартиры.

Артур ждал возле машины, дьявольски красив в чёрных джинсах и чёрной рубашке с длинным рукавом.

– Привет! Мы с тобой две противоположности, – сказала Валерия, имея в виду свой белый пиджак.

– Ты даже не представляешь, насколько права, ангелочек мой! – ответил Артур, открывая для неё дверцу автомобиля. – Культурная программа такова: сначала заедем куда-нибудь поужинать, а потом в клуб.

– Я не хочу кушать.

– Посидишь за компанию, посмотришь на меня, может, захочешь, – улыбнулся он.

В клуб они приехали в одиннадцать вечера. Там было многолюдно, и, казалось, не нашлось человека, который не знал бы Артура. Каждый третий тепло приветствовал его, и более половины приветствующих были женщины. «А что ты хотела? Тебя предупреждали!» – успокаивала себя Валерия. Но чувствовала, как ревность царапает сердце острыми коготками.

Валерия неуютно чувствовала себя в непривычной обстановке, к тому же ей казалось, что она проигрывает в сравнении с теми стройными уверенными в себе ослепительными красавицами, с которыми здоровался Артур. И только его рука, по-хозяйски лежащая на её талии, не позволяла потерять остатки самообладания и не сбежать тотчас из этого шумного места.

Вдруг она потеряла и эту зыбкую опору. Почувствовав, что спасительное тепло руки исчезло, она обернулась и увидела, что он стоит в шаге от неё. Рядом темноволосая девушка низкого роста что-то ему говорит. В зале шумно, ей приходится встать на цыпочки, а ему низко склонить голову, чтобы расслышать то, что она буквально кричит ему на ухо. Её рука лежит у него на плече, его рука придерживает её за локоть.

Валерия чувствует, что коварный зверь с названием ревность ещё чуть-чуть сжал свои когти. Она поморщилась от боли. Артур утвердительно кивнул девушке, чмокнул в щёчку и повернулся к Валерии. Он не заметил её обескураженное лицо, снова обнял за талию, и они двинулись, с трудом протискиваясь сквозь толпу, к дальней стороне зала, где на небольшом огороженном возвышении стояли столики.

За одним из них сидели парень и девушка, Артур подошёл к ним. Здесь музыка слышалась не так громко, по крайне мере можно расслышать собеседника.

– Это Валерия, – представил Артур. – Лера, это Алексей, даже не знаю, стоит ли вас знакомить вновь, учитывая, что ты с ним однажды встречалась на Арбате. А это его девушка, Кристина, – указал он на изящную девушку с медово-солнечными непослушными волосами, казалось, насильно стянутыми в пучок, из которого они всеми средствами выбивались, живописными пружинками обрамляли почти кукольное лицо с зелёными глазами, пухлыми губками и маленьким носиком.

– Мы вас уже час ждём, – капризно произнесла Кристина, – Алексей сказал, пока ты не придёшь, танцевать не идём, а то вы нас не найдёте. Можно подумать, с вашим ростом можно затеряться в толпе! – попеняла она.

– Кристи, у тебя вся ночь впереди, натанцуешься! – сказал Артур, усаживаясь за столик.

«Вся ночь!!!» – в ужасе подумала Валерия. Она так надеялась побыстрее выбраться из этого адского места, где не может себя чувствовать так же непринуждённо, как Артур. Но твёрдо решила, что не сбежит и не попросит отвезти её домой пораньше. Если она хочет быть к нему ближе, должна знать эту сторону его жизни, и понять, какую же спутницу он пытается для себя найти.

– Лера, пойдём танцевать, пусть мальчики пообщаются, – позвала Кристина.

Валерия растерянно посмотрела на Артура и только крепче вцепилась в его рукав.

– Кристи, иди одна, мы пока посидим здесь, – проговорил Артур.

– Пойдём, моя неугомонная, – сказал Алексей, и они с Кристиной, спустившись вниз, быстро исчезли в толпе.

– Ты здесь часто бываешь? – спросила Валерия.

– Бываю, если позволяет работа и есть настроение. А ты подобные заведения посещаешь редко, как я понял.

– Э… можно сказать, это мой дебют.

– Что? – Артур рассмеялся. – Как такое может быть? – и после паузы ответил сам себе: – Ох, Лера, я почему-то всё время забываю о твоём возрасте, и о том, что ты дочь мента.

– Не подумай, мне не запрещали посещать клубы, и подруги меня не раз пытались приобщить к этому. Например, Ева просто жить не может без ночных клубов. Но мне не очень нравится весь этот шум, громкая музыка, толпа. Я не понимаю, как от этого можно получить удовольствие.

– Здесь ты можешь почувствовать себя раскрепощённым, свободным, сменить надоевшую обстановку, пообщаться.

– Вот насчет пообщаться не очень верится, – сказала Валерия, разводя руками.

– Когда привыкнешь к шуму, музыке, это начинает нравиться. Я хочу, чтобы и ты забыла обо всех заботах, проблемах с поступлением, и просто расслабилась. Сейчас мы пойдём танцевать.

– О, нет, Артур, я не умею танцевать, ты же знаешь.

– Знаю, что ты прекрасно двигаешься и имеешь чувство ритма. Здесь не показательные выступления, за тобой никто не будет наблюдать. Тебе нужно просто слиться с толпой, отключиться ото всего и погрузиться в звуки. Остальное твоё тело за тебя само сделает. Нужно просто почувствовать себя раскованно. И для начала я, наверное, принесу тебе коктейль. Он поможет расслабиться. Ты какой предпочитаешь?

– А какие они бывают?

– Ясно. Я скоро.

Артур вышел из-за стола и направился через зал к барной стойке. Не успел он скрыться в толпе, как появились Кристина и Алексей, неся в каждой руке по высокому бокалу.

– А мы решили вас угостить, – сказала Кристина, ставя перед Валерией бокал, – Не знаю, что ты предпочитаешь, поэтому выбрала на свой вкус. По-моему, мартини нравится всем девушкам. Ты не против?

– Нет, – проговорила Валерия, принимая бокал.

– А где Артур? – спросил Алексей.

– Тоже отправился за коктейлями, по-моему, он…

Валерия оборвала фразу на полуслове, потому что увидела, как он у барной стойки обнимает какую-то блондинку, которая хохочет и что-то говорит ему на ухо. С этого момента Валерия не замечала ничего, она видела только высокую фигуру Артура и чувствовала, что её сердце в цепких когтях начинает кровоточить. Наконец блондинка, поцеловав Артура, отошла. Ему подали бокалы, но он их только успел взять, как к нему сзади подошла другая девушка и закрыла глаза руками. Артур ставит бокалы обратно на стойку и за руку тянет девушку. Она, не отнимая рук от его лица и шеи, переходит вперёд и садится к нему на колено. Он не возражает, что-то говорит ей, поддерживая за талию, чтобы было удобно сидеть. Разговор длится минуту, девушка, кстати, тоже блондинка с короткой стрижкой, встаёт, шлёт ему воздушный поцелуй (а что так?) и исчезает в толпе. Артур берёт бокалы, три шага, и вот в кольцо его разведённых рук ныряет ещё одна барышня со светлыми волосами.

«Джентльмены предпочитают блондинок», – всплывает в голове у Валерии. Чем закончится разговор Артура с этой дамой, и как много препятствий он встретит на обратном пути, Валерии смотреть расхотелось. Она машинально, залпом, выпила содержимое бокала, что держала в руке. Её сразу бросило в жар. Сняла с себя пиджак и встала, чтобы идти.

– Ты куда? – спросил Алексей.

– Танцевать, – резко бросила Валерия и сбежала вниз три ступеньки, отделявшие их зону от танцевальной.

– Может, тоже потанцуешь недалеко от неё? – спросил Алексей Кристину.

– Понятно! Постерегу девочку, – сказала та и пошла вслед за Валерией, стараясь не терять из вида её ярко-синий топик.

– А где девочки? – спросил Артур, возвратившись к столику с двумя бокалами.

– Скажи, друг мой, ты хочешь расстаться со своей Валерией или за что-то наказываешь её? – спросил Алексей.

– Не понял? Что здесь произошло, пока меня не было?

– Произошло как раз не здесь, а там, где ты был. Она тебя ревнует. Причём дико ревнует.

– Ревнует? Почему? Ничего же не произошло. Всё как обычно.

– Это для тебя обычно. Она же не знает, что Карина лесбиянка, ты же не объяснил ей, что с Ольгой у тебя чисто деловые отношения, как с дизайнером. А вот какие у тебя были отношения с Натали, ей действительно лучше не знать. По-моему, она придумала свои версии того, что увидела, нетрудно догадаться, какие, и, видимо, ей не понравилось.

– О Боже мой! – воскликнул Артур.

– Не вспоминай имя Господа нашего в этом месте зла и разврата. По крайне мере, таковым его видит Лера.

– Чёрт! Неужели в её глазах всё именно так?

– Если не хуже.

– Кто его вообще знает, что в головах этих девственниц! – воскликнул Артур, но увидев удивлённый взгляд Алексея, поправился. – Ну, да, да! Вчерашних девственниц. Ты был прав. Рядом с этим ангелом монахом быть просто невозможно. В тебе постоянно просыпается демон.

– В таком случае, новые сведения о твоём ангеле, добавь в досье: она пьёт мартини залпом, как воду, и у неё потрясающе шикарная спина и попка.

– Эй! Куда тебя понесло!

– Это видел не только я, но и любой, кто хотел, – Алексей кивнул на пиджак Валерии, висевший на спинке кресла.

– Ладно. Иду её искать. Буду заглаживать неприятные впечатления, – сказал Артур, вставая с кресла.

– Это ты умеешь! Но не торопись, с ней Кристина, думаю, они скоро сами вернутся.

Алексей оказался прав. Через минуту они увидели Кристину, которая буквально тащила за руку Валерию. Заколка её куда-то исчезла, и волосы в живописном беспорядке окутывали спину и плечи. И всё же Артур заметил откровенный наряд девушки и ему, к собственному удивлению, это не понравилось.

– Объясните этой идиотке, – возмущённо начала Кристина, когда они подошли к столику, – что у Матвея нет и не может быть никакой сестры!

– У какого Ма… Чёрт! Что случилось? – Артур, наконец-то обратил внимание на испуганно-растерянное лицо Валерии. – Лера, что с тобой произошло?

– Она поверила этому дебилу, – начала объяснять Кристина, – Он ко всем новеньким так подкатывает.

– Он сказал, что его сестра долго не выходит из туалета, наверное, ей стало плохо, – наконец, заговорила Валерия, – И попросил пойти посмотреть, что с ней, потому что он туда зайти стесняется.

– Ага! Матвей стесняется! – воскликнула Кристина. – Если бы я вовремя не оттащила её, он бы продолжал стесняться в том же духе.

Валерия опустила голову, на глазах появились слёзы, она попыталась незаметно вытереть их, но от Артура не скрылось это движение.

– Что он сделал? – жёстко выдавил он, хватая её за подбородок, не давая спрятать глаза.

– Ничего! – выкрикнула Валерия. – Просто лапал!

– Удавлю гада!

– Артур, стой! Это же просто наркоман! Ты же убьёшь его, успокойся! – вдруг закричал Алексей, увидев взгляд друга.

Но Артур, не утруждая себя ступеньками, перепрыгнул через метровые поручни и растворился в толпе.

– А ты! – вдруг выкрикнул Алексей в лицо Валерии, – Если ещё раз соберёшься его провоцировать, подумай прежде о последствиях!

И, тоже перемахнув через ограду, бросился вслед за Артуром.

Только Кристина осталась спокойна. Она взяла свой бокал с недопитым коктейлем и лениво потянула через трубочку.

– Что Алексей имел в виду? – спросила у неё ошеломлённая Валерия.

– Ничего особенного. Просто если твой Артур замочит Матвея, им придётся думать, как отмазать его от тюрьмы, – сообщила она таким будничным тоном, словно подобные ситуации для неё не новость.

Но не для Валерии. Та вскочила с кресла и помчалась в зал, и только спустившись со ступенек и окунувшись в толпу, поняла, что не знает, куда бежать и где искать ребят. Потом сообразила и стала спрашивать почти у каждого «Где Артур?». Через десять минут метаний по залу её наконец-то направили к выходу на улицу. Она выбежала из шумного помещения на ступеньки, сначала ничего не заметила, потом в стороне под деревьями услышала чьи-то голоса и кинулась туда.

Артур и Алексей стояли рядом. В шаге от них на земле лежал, закрыв голову руками, тот самый Матвей. Перепугавшись, что он уже мёртв, Лера кинулась к нему, но Артур перехватил её движение, с силой прижав к себе одной рукой поперёк талии.

– Стой, Мать Тереза!

– Он живой? – срывающимся голосом произнесла Валерия.

– Живой, не переживай. Ни его жизни, ни жизни его несуществующей родственницы ничего не угрожает, – пояснил Артур.

– Он, правда, живой? – с сомнением переспросила она, глядя на обездвиженную фигуру парня на земле.

Алексей подошёл к нему, пнул ногой.

– Матвей, отзовись. Видишь, девушка о тебе беспокоится.

– А вы бить не будете? – раздался глухой голос.

– Не будем, вставай.

Тот с трудом поднялся, одной рукой держась за бок, другой пытаясь вытереть кровь на лице.

– Обрати внимание на девушку, и запомни: она не твой объект, – сказал Алексей, указывая на Валерию.

– Да я понял уже! Могли бы раньше предупредить. Я бы не подумал её трогать…

– Пошёл вон! – приказал Алексей, видя, как у Артура сжимаются кулаки.

Парень метнулся в кусты и словно растворился.

– Да! Вечер обещал быть томным! – с иронией произнёс Алексей.

– Ты как? – спросил Артур Валерию.

– По сравнению с Матвеем очень даже ничего, – ответила та.

– Ну, раз шутишь, значит, не всё потеряно. Отвезти тебя домой?

– Нет.

– Хорошо. Тогда пойдём. Вторая попытка приятно провести вечер, – сказал Артур.

Прежде чем войти в шумный зал, Артур задержал Валерию на ступеньках клуба.

– Послушай, я хочу сказать, что знаком здесь со многими, многие меня знают, но, что бы ты ни думала обо мне, сейчас для меня не существует никакой другой женщины, кроме тебя. Изменить прошлое я не могу. Изменить себя?.. Я постараюсь не забывать о твоей наивности.

– Нет, Артур, не нужно ради меня меняться. Я просто не привыкла. Всё нормально.

– Да уж! Алексей мне доступно объяснил, насколько всё нормально в твоих глазах! И ещё… хотел попросить тебя…

– Что?

– Не снимай сегодня пиджак. Он тебе очень идёт.

– Хорошо! – засмеялась Валерия, прекрасно всё понимая и чувствуя удовлетворение от того, что заставила и его ревновать, хоть немного.

Вот они вчетвером спокойно сидят за столиком, переводя дух после происшествия. Спокойствие длится минут пятнадцать. Из полумрака выныривает миниатюрная девушка с тёмным каре, которая разговаривала с Артуром в начале вечера, и приземляется к нему на колени странным образом. Они оказываются лицом к лицу. Держась за его плечи руками, она буквально набрасывается с упрёками:

– Где ты пропал! Я тебя по всему залу ищу! Ты же обещал!

Артур поморщился, в ужасе посмотрел на Валерию, потом за талию приподнял девушку и пересадил на соседнее кресло. Алексей на своём месте, закрыв лицо рукой, едва сдерживал смех. Кристина с любопытством переводила взгляд с одного на другого. Валерия внешне осталась спокойной, только запахнула пиджак, словно замёрзла. Девушка не унималась:

– Ну что ты молчишь? Артур, я уже полчаса тебя дожидаюсь!

– Даша, ты же видишь, я не один.

– Вижу!

– Я с девушкой.

– Ну и что? Я же не переспать тебя зову, и даже не целоваться. Мы просто потанцуем.

– Я не хочу.

– Почему? Всегда хочу, а сейчас не хочу! Ты же мне обещал в начале вечера.

– Знаешь ли, с начала вечера много времени прошло, всё могло измениться.

– Да что может измениться за час?

– Может, моя девушка меня не отпускает.

– Почему? – искренне удивилась Даша. – Ей что, не хочется посмотреть, как ты прекрасно танцуешь? Ну, Артур, ну, у меня сегодня нет партнёра, кроме тебя, ну, пожалуйста… – жалобно заныла она. – Как зовут девушку? – быстро спросила она у Алексея нормальным голосом.

– Валерия, – произнёс тот из-под руки, прикрывая смеющееся лицо.

– Ну, Валерия, – потянула в том же тоне нытья Даша. – Ну, отпусти Артура со мной, всего лишь один танец!

– Я и не держу его, пусть танцует, – сказала Валерия.

– Да? Артур, ты слышал? Она не против, – радостно обратилась Даша к нахмурившемуся Артуру.

– Лера, если ты не хочешь, я не пойду.

– Артур, я действительно не против того, чтобы ты танцевал. И действительно хочу это увидеть.

– Без обид?

– Абсолютно.

– Лера, ты уверена? – переспросил Алексей, – Зрелище не для слабонервных.

– Не ёрничай, Лёш!

– Ну, ну, – Алексей положил нога за ногу, скрестил руки на груди и приготовился смотреть на… Валерию.

А Валерия не отрывала глаз от танцпола, куда, взявшись за руки, вышли Артур и Даша. Музыка вдруг смолкла, вокруг них тотчас образовался круг, раздалось приветствие ди-джея. Артур и Даша стали спиной друг к другу. Одна рука Артура на её бедре, другая касается полей невесть откуда взявшейся шляпы, надвинутой на глаза. Звучат энергичные ритмы, шляпа летит в сторону, Даша оказывается в объятьях Артура. Валерия снова залпом выпивает коктейль, который принёс ей Артур, и, встав с кресла, подходит к перилам, чтобы лучше видеть. К ней присоединяется Кристина.

– Это хастл – модный сейчас танец. Артур его прекрасно исполняет, а в паре с Дашей они вообще неотразимы.

Валерия это и сама видит. Он движется с грацией пантеры, легко исполняя сложные ходы и поддержки. Она легко порхает вокруг него, самоотверженно бросаясь в объятья, уверенная в том, что он её подхватит. Танец наполнен ритмом, страстью и каким-то эротизмом. Но Валерия с удивлением замечает, что не ревнует. Она просто любуется танцующими, с восторгом отмечая для себя, что этот красивый парень с пластикой дикого зверя принадлежит ей. По крайне мере, в настоящий момент.

После этого танца вечер для Валерии изменился. Она почувствовала, как неуверенность в себе, в нём, дикая ревность, сковывающая всё внутри, отпускают её. Может, причиной были два выпитых залпом коктейля, а может то, что Артур больше не отходил от неё ни на шаг. Они танцевали, и Валерия начала получать удовольствие от танцев. И не дёргалась всякий раз, когда к Артуру кто-то подходил, даже если это были девушки и мило улыбалась собеседницам Артура, убедив себя, что некоторые смотрят на неё с завистью.

Александр предостерегал Артура не заострять внимание на обмороке Валерии, чтобы не сформировать у той комплекс. Но, сам того не ведая, сформировал комплекс у Артура. Он ощущал смутную тревогу и какой-то барьер перед следующей ночью с ней, опасаясь повторения её странной реакции. Поэтому вчера, мечтая провести с ней день в постели, повёз к Алине, подальше от соблазна. Но откладывать и дальше испытание не хотел, понимая: чем скорее это произойдёт, тем быстрее он избавится от тревог. Судьба, как он понял, распорядилась по-своему, отодвигая это событие. То, что сегодня этого не будет, стало ясно, когда Артур увидел, что Валерия благополучно заснула на переднем сиденье автомобиля, едва они отъехали от клуба. Он хотел везти её к себе, но привёз во двор её дома.

– Мы где? – сонно пробормотала Валерия, когда они остановились.

– Дома, – он вышел из машины, обогнув её, открыл дверцу и прямо с сиденья взял на руки.

– Куда ты хочешь меня отнести? – спросила она, окончательно проснувшись.

– Твои родители дома?

– Только отец.

– Если ты считаешь, что лишний инфаркт ему не повредит, я отнесу тебя прямо в постель, чтобы ты не уснула, поднимаясь по лестнице.

– А если я уже не сплю и не хочу в постель?

– Это тебе только кажется. Я же вижу, как ты устала за вечер. По-моему, такой ритм для тебя непривычен.

– И вовсе я не устала, – проговорила Валерия и, воспользовавшись тем, что его руки заняты, обхватила его лицо ладонями и неумело ткнулась в губы.

Артур почувствовал, что это самый возбуждающий поцелуй, который ему доводилось испытывать. А ещё он понял, что снова теряет контроль над ситуацией. Снова всё идёт не так, не по плану. Он привык ко всему относиться хладнокровно, продумывая, как опытный шахматист, все ходы наперёд. Порой уже при знакомстве зная, когда и как они расстанутся. Поэтому со всеми бывшими он до сих пор в хороших отношениях, почти друзья.

Но с Валерией всё идёт не так, как всегда, сбиваются все планы. Он и сам ведёт себя странно. Начиная с того, что ему никогда и в голову бы не пришло делать девушке замечание по поводу одежды, а на её слова, что кто-то там её лапал, он выдал бы очередную шутку, чтобы поднять ей настроение. И уж точно не стал бы злиться за бесцеремонность своих подруг. А ещё он никогда не занимался любовью в машине, считая это ребячеством. Но сейчас всё шло именно к этому. Он понял, что не сможет оторваться от неё просто так и снова уехать в мучениях.

Он открыл заднюю дверь и, пробормотав что-то на странном языке, который Лера никогда не слышала, усадил её на сиденье и забрался за ней следом.

– Что ты сказал сейчас? – спросила она.

– Милая соблазнительница. Это на чеченском.

Валерия засмеялась:

– Не верю. Перевод неправильный. Ты, наверное, сказал, что я неловкая корова. Я догадываюсь, какие опытные соблазнительницы были у тебя. Я по сравнению с ними кажусь тебе ужасной неумехой.

В полумраке салона автомобиля, подсвеченного только фонарями с улицы, она заметила его снисходительную улыбку.

– Я не буду ничего говорить, чтобы доказать, насколько ты неправа. Я лучше покажу.

Он посадил её на колени, лицом к себе, как этим вечером сидела Даша. Безвольно опустил руки на сиденье и тихо приказал:

– Прикоснись ко мне.

Задохнувшись упоением от той свободы, которую он ей предоставлял, Лера провела ладонями по широким плечам, скользнула на шею, под воротник рубашки, туда, где пальцы могли ощутить упругость кожи.

– Сними её, – продолжал приказывать он.

Неумело, дрожащими руками она расстегнула рубашку, стащила с него, не упуская возможности коснуться горячего тела. Её пальцы исследовали, губы вторили им, касаясь плеч, шеи, упрямого подбородка, глаз. Наконец, руки скользнули в волосы и запутались в них, а губы нашли его рот. Он старался не шевелиться, судорожно вцепившись в край сиденья, только губы потянулись к ней, открываясь навстречу. Вспомнив весь немногочисленный опыт поцелуев, она придвинулась ближе, вызвав его стон, и, обхватив голову, поцеловала со всей страстью, на которую была способна.

– Ты чувствуешь это? – вдруг хрипло спросил он, когда она оторвалась от его губ и скользнула на щеки.

Да, она чувствовала. Чувствовала, как его мышцы напрягаются, дрожат и расслабляются под её неловкими пальцами. Слышала гулкое биение его сердца, которое ускоряло ритм, когда она прикасалась к нему. Видела бездонные глаза, затуманенные желанием, потемневшее от страсти лицо. И, конечно, сквозь ткань чувствовала прямое свидетельство его желания, на котором было так неудобно и так сладко сидеть.

– Ты хоть понимаешь, какую власть имеешь надо мной? – тихо прошептал он, давая наконец-то волю рукам.

Он сделал то, о чём мечтал с того момента, как увидел её без пиджака: развязал верёвочку, державшую на шее топик, и лёгкая ткань скользнула на талию, обнажив совершенную грудь. Стащил джинсы, так соблазнительно обтягивающие стройные ноги. И, раздевшись, усадил обратно. Туда, где, по естественным законам природы, ей и положено сейчас быть.

Она охнула, прогнувшись назад, инстинктивно подбирая удобное положение, вернулась обратно, непроизвольно коснувшись грудью его лица. Невинное движение, заставившее его сходить с ума и задыхаться от желания. Он обхватил её бедра, направляя и руководя движением. Весь опыт и всю силу воли пришлось призвать, чтобы медленно и осторожно привести её к вершине.

А когда он почувствовал, как она с невнятным бормотанием забилась в его руках и беспомощно обмякла, прильнув к плечу, он, обхватив её лицо руками, произнёс:

– Посмотри на меня.

Она открыла потемневшие от страсти глаза.

– Ты как?

– Не знаю. Я ещё не здесь. Я где-то лечу.

– О, ангел мой! – выдохнул он и, резко прижав её к себе, наконец-то испытал то, что минуту назад подарил ей. Всё закончилось. И закончилось благополучно.

«Больше по этому поводу волноваться не стоит», решил для себя Артур.

Подарок

Вся следующая неделя прошла спокойно, монотонно и обыденно, по сравнению с предыдущей. Но для Валерии восхитительно. Вечерами он забирал её, и они ехали к нему в квартиру. Вместе ужинали. Иногда он готовил сам, однажды пытался научить её готовить какое-то мясное блюдо. Иногда заказывал ужин на дом. Все вечера они проводили в квартире. Никаких клубов, никаких встреч, новых знакомств. Тихий «семейный» вечер. Они общались, узнавая друг друга, и, конечно, занимались любовью, познавая друг друга. И с каждым разом он открывал для неё новые грани этого чудесного действа, погружая в пучину чувственных наслаждений.

В один из вечеров, уставшая, Валерия заснула. А телефон с определённым номером «папа» звонил до тех пор, пока Артуру не пришлось её разбудить и сунуть в руку трубку. Стараясь, чтобы сонный голос был бодрым, она ответила: «Скоро буду». Когда Артур подвёз её сонную к дому, то вдруг сказал:

– Мне так жалко каждую ночь в невменяемом состоянии отвозить тебя домой, что, думаю, пришла пора поговорить с твоими родителями.

– Думаешь, это нужно сделать? – переспросила Валерия.

– Когда я с тобой, я сам не знаю, что мне делать. Я словно раздваиваюсь, разрываюсь на части. И одна часть говорит, чтобы я не торопился, дал тебе возможность поступить, окунуться в студенческую жизнь, насладиться юностью. Но какой-то демон внутри меня всё время подталкивает к тому, чтобы схватить тебя в охапку и увезти подальше ото всего: от учёбы, друзей, родителей.

– Ты знаешь, мне очень нравится твой демон. Только пусть он немного подождёт. Мама ещё неделю будет в санатории.

– Хорошо, ангелочек, неделю он подождёт.

На следующий день, часов в одиннадцать, Валерия вышла из квартиры, чтобы сходить в магазин. На улице её окликнул темноволосый коренастый парень:

– Валерия?

– Да. Я вас знаю?

– Ещё нет, но я знаю, вы девушка Артура. Я его друг.

– Правда? – Валерия улыбнулась.

– Вы с ним недавно общаетесь? Вы не знаете всех его друзей?

– Некоторых знаю. Максима, например, Алексея.

– Вот и прекрасно. Меня как раз к вам направил Максим, он сказал, вы нам поможете.

– И в чём же будет заключаться моя помощь?

– Вы знаете, когда у Артура день рождения? – спросил парень, пристально всматриваясь в её лицо, словно пытался угадать реакцию.

– Нет, к сожалению, не знаю, – Валерия почувствовала неудобство: тоже мне, девушка, не знать такого. Парень улыбнулся.

– Сегодня! – торжественно произнёс он.

– Ох! Почему же он ничего не сказал! Нужно же о подарке подумать, – воскликнула Лера.

– Вы плохо, наверное, знаете Артура. Он очень скромный мальчик. Дни рождения не любит, праздновать не собирается, от подарков пытается отказаться. Но на то и друзья, чтобы он не почувствовал себя обделённым вниманием в такой день. В общем, о подарке мы подумали и приглашаем вас к нему присоединиться.

– Я не понимаю…

– Сейчас объясню. Друзья Артура решили скинуться и подарить ему на день рождения автомобиль.

– Вот как? Но у него есть машина…

– Такой нет. А он давно мечтает о ней. Спортивный автомобиль.

– Какой дорогой и необычный подарок!

– Для друга ничего не жалко. Так вот, мы решили этот необычный подарок и преподнести необычно. Красивый автомобиль у мужчины с чем ассоциируется?

– С чем? – не поняла Валерия.

– С красивой девушкой! Вот вы как раз для этого и подходите!

– Всё равно не понимаю.

– Что тут непонятно? – раздражённо произнёс парень. – Мы хотим сделать всё необычно, сюрприз типа «Розыгрыш», смотрели такую передачу?

– Смотрела.

– Мы сажаем вас в новую машину, едем в какое-нибудь живописное место, оставляем вас на обочине. Вы звоните Артуру и говорите, что поехали кататься, и ваша машина заглохла, вы не знаете, что делать… ну, придумаешь сама. Он, конечно, едет тебя спасать, выходит из машины, спрашивает, что случилось. Тут подъезжаем мы с цветами, шарами и криками «поздравляем!». Всё будет сниматься скрытой камерой, для истории, потом посмотрим, похохочем, – добавил он.

– Но Артур знает, что я не вожу машину.

– Оп-па! Такой шикарный план накрылся! Ладно, что-нибудь придумаем, хотя времени мало, – парень заметно помрачнел, – Придётся обойтись без сюрпризов, так подарим.

– Я подумала, – Валерии самой стало обидно, что из-за неё не получится сюрприза, – Я могу сказать, что учусь вождению, взяла у папы покататься и заглохла.

– Да ты просто гений! – воскликнул парень, заметно повеселев, и сразу принялся продумывать ситуацию дальше. – Так, значит, учится ты можешь на пустой трассе, где-нибудь за городом. Мысли есть какие? – подталкивал он её к инициативе.

– Да, в Одинцово у нас есть дача, там много просёлочных дорог, он ничего не заподозрит, если я скажу, что там каталась, – Валерия всё больше заражалась идеей.

– Вот и прекрасно! Сейчас позвоню Максиму, скажу, что ты согласна, и едем в Одинцово выбрать живописное место. Часа через два я за тобой сюда заеду.

– Так быстро?

– А что тянуть. Нужно пораньше справиться, а то вечером ресторан, банкет. Это кстати, тоже мы организовали. А то он: не буду праздновать, не буду! И не вздумай ему звонить и поздравлять! Он сразу поймёт, откуда ты узнала, и эффект будет не тот. Вечером поздравишь.

– Хорошо, не буду.

Через два часа она снова встретилась с парнем. Они подошли к припаркованной неподалёку старенькой «тойоте». Через час были в Одинцово. Недалеко от какой-то деревни на обочине просёлочной дороги Валерия увидела ярко-жёлтый спортивный автомобиль без номеров.

– Ну как? Думаешь, понравится, – спросил парень, подходя к машине.

– Ух ты!

– Тогда звони. Скажи, что ты примерно в двух километрах севернее деревни Жаворонки, у тебя жёлтый автомобиль (это чтобы не проехал мимо). В общем, фантазируй.

– Попробую, – улыбнулась Валерия, предчувствуя, как обрадуется Артур.

Место было действительно живописное. Огромный цветущий луг с одной стороны, лесополоса, состоящая в основном из цветущих акаций с другой. Всё было умыто утренним дождём, а сейчас на бесконечно голубом небе ни облачка. Валерия подумала, что такое яркое солнце в день рождения, и такой яркий подарок как раз соответствуют жизнерадостному характеру её Артура. Она набрала его номер.

– Привет! Мне снова нужна твоя помощь, – сразу начала Валерия.

– Привет. Ты снова сбежала из дома? – послышался в трубке любимый голос.

– Ты почти угадал. Только на этот раз я уехала и застряла.

– Поясни.

– Отец учит меня вождению автомобиля. И сегодня дал немного покататься самостоятельно. А я уехала довольно далеко и машина заглохла. Не знаю, что делать. Позвоню отцу, он не скоро в следующий раз доверит свой автомобиль. Ты не мог бы приехать посмотреть, что с машиной.

– А ты где?

– В Одинцово. Недалеко от посёлка Жаворонки, примерно два километра по просёлочной дороге. Тут посадка с одной стороны, а с другой поле. Там, вдалеке, ещё стройка.

– Знаю. Я сейчас на даче. Не переживай, быстро приеду.

– Да, Артур, у меня жёлтый автомобиль.

– Найду. Позвоню, в крайнем случае, жди.

Валерия положила телефон в сумочку, посмотрела на друга Артура.

– Все получилось. Он едет.

– Ты прирождённая актриса! Молодец! Так, я звоню Максиму и даю готовность номер один. Сейчас за теми кустами проедет и остановится автомобиль. Не волнуйся, там парень с камерой и некоторые из ребят с шарами и цветами. Сиди здесь, я отгоню и спрячу машину.

– Хорошо.

Через некоторое время парень вернулся к Валерии пешком.

– Послушай, – он смущённо замялся, оглядываясь, – Можно я спрячусь на заднем сиденье? Хочется быть поближе, увидеть шокированное лицо нашего Артурчика. А то я тут всё организую, а увижу потом только на видео.

– Конечно, можно. Это же ваша идея, ваш подарок.

– То есть, ты не против.

– Нет.

Парень довольно улыбнулся и, забравшись назад, растянулся на узком сиденье.

– Как только появится, дай знать, а то я пролежу тут самое интересное, – попросил он.

– Хорошо.

Валерия уселась за руль. Минут через двадцать на безлюдной дороге показался чёрный автомобиль. Валерия узнала джип Артура.

– Он подъезжает, – предупредила она парня.

– Прекрасно, – произнёс тот и достал телефон, чтобы предупредить остальных.

Артур издалека заметил одинокий жёлтый автомобиль на дороге и знакомое лицо за лобовым стеклом. Интуиция подсказывала ему, что-то здесь не так. Какого черта у майора полиции «ламборджини»! Остановившись напротив, он заметил ослепительную улыбку Валерии и, приказав интуиции заткнуться, выпрыгнул из автомобиля. Валерия тоже открыла дверцу, собираясь выйти.

А дальше всё очень быстро. Визг тормозов позади его джипа, хлопанье дверцы, бегущие к нему люди в чёрных одеждах. Сообразить, что он попал в ловушку, было несложно. Ситуация ясна: четыре человека впереди, возможно с оружием. Своё оружие из джипа он достать не успеет. Позади Валерия. Добежать к ней они не должны. Только бы приблизились не одновременно.

Первый, кто подбежал, получил больше всех, на него нельзя тратить много времени, он отлетел метра на три с, вероятней всего, сломанной челюстью. С остальными пришлось повозиться. Но вот и они на некоторое время обездвижены. Только бы успеть достать оружие и подбежать к Валерии!

– Артур! Смотри сюда! – раздаётся мужской голос со стороны жёлтого автомобиля.

Он резко оборачивается и замирает. Валерию крепко держит, прижав к себе, неизвестно откуда взявшийся плотный коренастый мужчина. Держит, приставив к горлу нож.

– Ты же не хочешь, чтобы эту девочку порезали? – спрашивает мужчина и слегка надавливает нож, тонкая струйка бежит по шее Валерии. Артур поднимает руки.

– Я безоружен. Мне всё равно с вами не справиться. Отпусти девчонку.

– Тебя видели в работе. Нас предупредили. Да ты и сам показал, как справляешься.

Тем временем к Артуру подбегают оклемавшиеся парни. Двое заламывают за спину руки и крепко держат, тот, который получил от Артура первым, со всего маху бьёт в живот. Артур сгибается пополам, его пытаются удержать, подключается ещё один, теперь они бьют его по очереди. Артур не делает попытки освободиться. Наконец парни устают.

– Твой дэвачка нам очень помог, – говорит один из бандитов с чудовищным кавказским акцентом, – Мы её потом отблагадарым.

– Она не моя девочка, – отвечает Артур и, подняв голову и глядя Валерии прямо в глаза, произносит, – А ты, тварь, очень изменилась после Турции.

Валерия ужаснулась той боли, муке и ненависти, которую прочла в глазах Артура. Но ничего сказать в свое оправдание не могла. С того момента, как так называемый друг Артура схватил её, прижав нож к горлу и приказал: «Не шевелись», её словно парализовало. Ни двигаться, ни говорить, только наблюдать расширенными от ужаса глазами за кавказцами, избивающими Артура, тоже словно парализованного. Он даже не делает попытки закрыться руками, или увернуться, обречённо принимая удары.

– Достаточно, он нужен живой, – раздаётся голос позади Валерии.

Она не заметила, как подъехал ещё один автомобиль огромных размеров, из которого вышел представительный полный мужчина в пиджаке и белой рубашке, на первый взгляд так же относящийся к одной из кавказских национальностей.

– А тебя не так-то легко застать врасплох, – сказал мужчина, подходя к Артуру, – Хвалю. Профессионал. Только ты давно должен работать на своих, а не на этих русских ублюдков! Если бы не девочка, мои люди долго бы к тебе подбирались.

Артур выпрямился и что-то быстро сказал на чеченском. Грузный мужчина обернулся, удивлённо приподнял густые брови, глядя на Валерию, и махнул рукой. Парень, который её держал, с силой оттолкнул от себя в сторону, так что она упала на обочину, и, как ей показалось, брезгливо вытер руки, с нескрываемым презрением посматривая в её сторону.

Грузный мужчина что-то приказал на своём языке, Артура затолкали в автомобиль, стоящий позади его джипа. Один из парней сел в автомобиль Артура, тот, который привёз сюда Валерию, в спортивный автомобиль. Минута. Все разъехались. Валерия осталась одна стоять на обочине просёлочной дороги.

Валерия рухнула на траву. Пять минут понадобилось, чтобы осознать произошедшее. Артура похитили с её помощью. Легче всего было бы сидеть в придорожной канаве, раскисая и жалея себя, но в последнюю очередь она думала о себе и о том, что несколько минут назад её жизнь подвергалась опасности. Нужно что-то делать.

Только через несколько дней она поняла, что в тот момент логичнее всего было бы позвонить отцу. Но то, что она делала в тот день, логике вообще не поддавалось. Каким-то чудом, выбравшись на трассу, она сразу остановила проезжающий автомобиль. Она такси ни разу в жизни не вызывала, не говоря о том, чтобы ловить попутку. Наверное, вид у неё был такой, что водитель, проехавший из-за неё лишние сто километров, даже не заикнулся о деньгах. Он подвёз её к северо-западному отделению полиции, не задавая никаких вопросов, пожелал решить все проблемы, и уехал.

Валерия ворвалась в кабинет отца, и только увидев знакомое лицо и услышав обеспокоенное «что случилось?», позволила себе выдохнуть и разрыдалась. Минут через десять с помощью воды и валерьянки ей удалось успокоиться.

– Из того, что ты бормотала, когда всхлипывала, я понял, что твоего друга похитили, при этом жестоко избив, – начал отец.

– Да. Папа, я виновата в этом. Они всё сделали с моей помощью. Я позвонила, Артур приехал, они напали на него и увезли.

– Уже легче. Его зовут Артур.

– Да. Ты должен его найти. Пожалуйста. Вы же полиция, вы именно этим занимаетесь. Ради меня, папа! Помоги ему. Они убьют его!

– Подожди. Давай по порядку. Во-первых, должно поступить заявление от родственников.

– У него нет родственников, он из детского дома. И только не говори, что должно пройти три дня, прежде чем начнутся поиски! Его просто убьют за эти три дня! Папа, ради меня! Потом можете делать со мной всё, что хотите. Я поеду в Лондон, я поеду, куда вы скажете, я сделаю всё, что угодно, только бы всё исправить. Я не смогу жить с мыслью, что он пострадал из-за меня.

– Стоп. Хватит. Я понял. Я прикажу начать неофициальное расследование. А теперь информация. Как его зовут?

– Его зовут Артур.

– Что Артур? Фамилия, отчество у него есть? Возраст? Дата рождения?

– Я не знаю! Ему примерно тридцать лет. Я не знаю его фамилии.

– Но хоть что-то ты знаешь?

– Да! – вспомнила Валерия, – Я знаю! По национальности он чеченец.

– Что?! Валерия! Ты в своём уме? Ты общаешься с чеченцем намного старше тебя! И давно ты с ним?

– Папа, я люблю его. Остальное неважно. Давай, мораль ты прочтёшь мне позже. Если ты скажешь не встречаться больше с ним, в обмен на то, что начнёшь поиски, я согласна. Думаю, он сам не захочет меня видеть, если останется жив. Только спаси его!

– Действительно, эмоции потом. Вспоминай всё существенное, что о нём знаешь. Нужно же хоть за что-то зацепиться. Для начала неплохо бы узнать фамилию.

– Да. Я сейчас. У него есть друзья, Максим и Алексей, но, к сожалению, я не знаю, как с ними связаться, чтобы предупредить. Мы были у Максима дома, он живёт в посёлке Солнцево, но найти его дом у меня не получится. Я знаю, где живёт Артур, адрес не назову, но показать дом и квартиру смогу. Ещё у него есть дача в Одинцово. Он её недавно купил, сейчас ремонтирует.

– Машина?

– Что?

– У него есть машина?

– Ах, да! Есть. Чёрная, высокая.

– Марка автомобиля?

– Ты же знаешь, я в них не разбираюсь. А! Кольца! Какую марку символизируют кольца?

– Ауди. Номер? Хотя бы цифры помнишь?

– Цифры да, он лёгкий, 151.

– Это что-то. Всё? Больше никаких сведений? Где и кем он работает?

– Я не знаю!

– Ты хоть понимаешь, насколько трудную задачу мне ставишь? Чтобы приступить к поискам, я должен узнать, кто этот парень, чем он занимается, круг его знакомств и кому было выгодно его похищать. Как хоть выглядели похитители?

– Как бандиты, папа, они выглядели как бандиты!

– Всё? Сколько их было? Какие-нибудь особые приметы?

– Их было пятеро. А! Мне показалось, что все они нерусские.

– Нерусские парни похищают нерусского парня. Тебе не кажется это странным? Может, это всё-таки дружеский розыгрыш?

– Папа! Я видела, как они его избивали. Это не похоже на дружеские объятия.

– Ладно. Попробую выяснить что-то по автомобилю, сделаю запрос о недавно купленных участках в Одинцово. Ну и поехали к дому твоего Артура, а потом я отвезу тебя домой.

– Нет! – закричала Валерия, – Я никуда не поеду!

– Что? Будешь сидеть в кабинете? Лера, ты и так наделала ошибок. Наверное, бесполезно тебе напоминать то, о чём знают маленькие дети: не садиться в машину к незнакомым. Ты подвергала свою жизнь угрозе, подставила того парня. Или ты будешь жать, чтобы похитители вспомнили, что не убрали свидетеля? Надеюсь, ты понимаешь, что с этого момента находишься под домашним арестом.

– Да, – смиренно ответила она.

– Не волнуйся, ты же знаешь, тебе нельзя расстраиваться, у тебя сердце…

– У меня нормальное сердце! Па, ты будешь держать меня в курсе?

– Конечно. Но когда эта история закончится, мы поговорим.

– Всё, что угодно! Только найди его!

– И ещё. Мы не будем пока звонить маме и рассказывать ей что-либо. Но когда она вернётся, мне придётся посвятить её в подробности твоей личной жизни.

– Я понимаю. Я уже сказала: всё, что угодно, я все приму. Помоги только.

Гипноз

Вечер Валерия провела как на иголках. Отца долго не было с работы. Телефон молчал. Когда отец вернулся, он только покачал головой на немой вопрос дочери. На следующий день был выходной, отец остался дома, убедив Валерию, что его оперативники работают, и, если что-то узнают, сразу позвонят. Валерия понимала, что судьба какого-то парня его не особо волнует, и он, в отличие от дочери, может спокойно смотреть телевизор и заниматься привычными в выходной день делами. Она же, забившись в свою комнату, сидела, забравшись с ногами в кресло, тупо смотрела в одну точку и ждала, сама не зная чего.

В два часа дня в квартиру позвонили. Отец Валерии пошёл открывать. В квартиру быстро вошли четверо мужчин. Один из них, очень высокий и крупный, показал удостоверение сотрудника ФСБ.

– Алферов Леонид Сергеевич?

– Да. Чем могу быть полезен?

– По вашему требованию был направлен запрос на Кузнецова Артура Анатольевича. Так же ваши люди ведут наблюдение возле его квартиры. Какую цель вы преследовали, собирая сведения об этом человеке?

– Я сделал это по просьбе дочери. Она сообщила, что её друга похитили, и попросила помочь найти его.

– Где дочь? Нам нужно поговорить.

Но Валерия, услышав голоса, выбежала из своей комнаты и, увидев парней, бросилась к одному из них.

– Алексей! Они… они… они его били, а потом увезли… я не знала, что делать…

Живо вспомнив картину, которая и так не покидает её память вот уже сутки: тело Артура, безвольно висящее на руках тех бандитов, Валерия разрыдалась.

Её усадили на диван. Алексей обнимал за плечи, Макс сел напротив, взял за руку.

– Валерия, ты должна успокоиться и всё рассказать. От того, как быстро ты это сделаешь, может зависеть жизнь Артура. Мы и так потеряли много времени. Когда это случилось?

Валерия постаралась взять себя в руки.

– Вчера днём. Ко мне подошёл парень, сказал, что он друг Артура, что у него сегодня день рождения, и друзья решили подарить ему спортивный автомобиль. А я должна им помочь. Это из-за меня его похитили! Это я позвонила ему и сказала, что мне нужна помощь, и он сразу приехал, куда они, то есть я, сказала. Но я же не знала, я не знала, что всё подстроено и это неправда…

Валерия снова начала рыдать.

– Мы теряем время, – сказал мужчина, который показывал удостоверение. – её нужно успокоить. Макс, давай лекарство, Алексей, посмотри маяки, вдруг что-то изменилось, – отдавал распоряжения он.

Алексей уселся за стол и открыл ноутбук, а Максим достал какое-то лекарство и шприц.

– У неё есть аллергия на что-либо? – спросил Максим отца.

– Нет. Но что вы хотите, я не позволю!

– У тебя не спрашивают, – рявкнул Александр, и Леонид Сергеевич упал в кресло, с ужасом наблюдая, как его дочери что-то вводят внутривенно. Александр зашёл за кресло, в которое сел отец и положил руку тому на плечо.

– Ты как? – спросил Максим у Валерии через минуту.

– Я могу говорить.

– Если мы правильно поняли, используя то, что ты не знаешь ни его друзей, ни даже дату его рождения, тебя убедили куда-то выманить его.

– Да. Мы приехали…

– Кто это мы?

– Тот парень. Он сказал: друг.

– Опиши.

– Невысокого роста, тёмные волосы, в серой футболке, в черных брюках.

– Он не представился?

– Нет.

– Хорошо, – продолжил допрос Максим. – Куда вы поехали?

– В Одинцово. Недалеко от нашей дачи посёлок, там стоял жёлтый спортивный автомобиль. Он сказал, что это подарок. Я села в него и позвонила Артуру, сказала, что каталась и заглохла, – монотонно, но осознанно и понятно говорит Валерия.

– Марка, номера автомобиля?

– Номеров не было. Марку не знаю, я не разбираюсь в них.

– Потом?

– Потом Артур приехал, потом подъехала машина…

– Какая?

– Не знаю. Потом из неё выбежали люди…

– Сколько, как выглядят?

– Я не помню.

– Они что-нибудь говорили?

– Я не помню. Они начали его бить.

По щекам Валерии потекли слёзы.

– Стас, по-моему, это твой клиент. Мы так от неё ничего не добьёмся, – Максим отошёл от Валерии.

– А я сразу говорил, давайте её мне, – от стены отошёл коренастый невысокий парень со светлыми длинными волосами, стянутыми сзади резинкой. Всё время он молча стоял в стороне. Подходя к Валерии, он стал закатывать рукава светлой рубашки. Отец Валерии сорвался с кресла:

– Вы с ума сошли! Она ещё ребёнок!

– Он мне мешает, – тихо сказал Стас.

– Если не успокоишься, мы закроем тебя в ванной, – угрожающе проговорил Александр, и, нажав на плечи, усадил того обратно в кресло. – Это всего лишь гипноз. Ничего с ней не случится, – пояснил он.

Стас сел напротив Валерии, так, что их глаза на одном уровне, протянул руки вперёд ладонями вверх.

– Не бойся меня, доверься. Ты проживёшь это событие ещё раз. Всё, что увидишь, ты будешь сообщать нам, если станет плохо, скажи.

– Я поняла. Делайте, что нужно.

– Отлично. Тогда смотри мне в глаза, слушай мой голос. Готова?

– Да.

Он взял её ладони в свои руки, пристально посмотрел в глаза. Долгую минуту они молчали в полной тишине, воцарившейся в комнате, потом Стас тихо произнёс:

– Ты сейчас в машине. Ты позвонила Артуру, ждёшь, когда он приедет. Ты одна?

– Нет. На заднем сиденье лежит тот парень, который меня привёз. Он сказал, что хочет первым всё увидеть, я позволила ему спрятаться в машине.

– Машина Артура приближается, ты её видишь. Она остановилась. Что дальше?

– Артур выходит из машины, я тоже выхожу, – меланхолично и очень тихо произносит Валерия, – Он идёт ко мне. В это время из лесополосы выезжает автомобиль.

– Опиши его.

– Это русская машина, обычно они зелёного цвета, на ней ездят военные, у них крыша из ткани.

– УАЗ, понятно, ты видишь номер?

– Нет, она стоит боком, и машина Артура её закрывает.

– Что происходит дальше?

– Из машины выпрыгивают четыре человека, они в тёмной одежде, у них чёрные волосы, они… они все нерусские. Они бегут к Артуру, нападают, он начинает с ними драться.

Вдруг Валерия вздрагивает и касается рукой горла.

– Что случилось, – спрашивает Стас.

– Мне трудно дышать. Меня держит сзади тот парень, что прятался в машине, он приставил к моей шее нож, – Валерия трёт едва заметный порез. Отец в кресле зеленеет и хватается за сердце.

– Валерия, всё хорошо, тебе ничего не угрожает, – успокаивает её Стас, – Что ещё делает тот парень?

– Он кричит «Артур, смотри сюда».

– Где в этот момент Артур, и где бандиты, что на него напали?

– Артур стоит посреди дороги. Двое лежат рядом на земле. Других не вижу… нет, вижу, один далеко, на обочине, другой под машиной. Артур говорит, что он без оружия, что всё равно не справится и чтобы отпустили меня. С земли поднимаются те мужчины, бегут к нему и начинают его бить.

Все присутствующие в комнате обеспокоенно смотрят на Валерию. У неё обычно начиналась истерика, когда она вспоминала эту сцену. Но сейчас она говорит ровным спокойным голосом.

– Валерия, Артур ещё что-нибудь говорит? Вспомни все его слова?

– Да. Он сказал мне: «Ты, тварь, очень изменилась после Турции»

– Она была в Турции, – спрашивает Александр отца.

– Никогда.

– Ясно. Это сообщение для нас.

– Что происходит дальше? – продолжает Стас.

– Приехала ещё одна машина, очень большая, похожа на машину Артура. Я вижу значок.

Стас быстро протягивает ей блокнот и ручку.

– Нарисуй.

Валерия рисует знак «Фольксвагена».

– Кто в этой машине?

– Один человек. Он в костюме, очень полный, низкого роста. Он тоже похож на нерусского.

– Он что-то говорит?

– Да. Он говорит, что Артур «уже давно должен работать на своих, а не на этих русских ублюдков». Потом Артур что-то говорит на иностранном языке, но это не английский, я такой не знаю. Толстый человек ему отвечает на таком же языке. Парень с ножом толкает меня в сторону, Артура ведут в машину, что приехала первой. Все уезжают.

– Валерия, ты сейчас смотришь вслед последней машине. Какой номер ты видишь?

– Все семёрки. И буквы, по-моему, «м» и «а». Эта машина очень быстро едет. Да. ещё. Я заметила первую букву в названии. «Т». На самой машине.

– Туарег, «фольксваген Туарег», – уточнил Александр, – Алексей, ты всё слышал?

– Да, – произносит тот, не отрываясь от экрана, быстро пробегая пальцами по клавиатуре.

– Прекрасно, – говорит Стас. – Валерия, сейчас ты закроешь глаза и немного отдохнёшь.

Валерия послушно закрывает глаза, и Стас бережно укладывает её на диване. Выпрямляется, переводя дыхание.

– Вам всё понятно? – спрашивает он коллег.

– Предельно, – говорит Александр и подходит к Алексею.

Тот последний раз пробегает глазами по экрану и тоже встаёт:

– Это Абрам. Один из помощников чеченских главарей. Сидит в Москве, поставляет на родину рабов и боевиков. Автомобиль Артура и его телефон без движения, где-то в районе Бутово.

– Ясно. Едем.

Так же стремительно, как вошли, парни быстро выходят из квартиры. Уже у порога их догоняет отец Валерии.

– Подождите. Что с моей дочерью, как долго она будет спать?

– Чем дольше, тем лучше, – говорит Стас.

– Она очень переживает за судьбу вашего коллеги. Вы не могли бы держать меня в курсе поисков?

Максим протягивает ему визитку с именем и номером.

– Позвони завтра ближе к вечеру. И убери ребят от его квартиры. Стоять там бессмысленно. Пусть отдыхают.

На следующий день Леонид Сергеевич по требованию дочери позвонил Максиму. На звонок никто не ответил. А поздно вечером Максим перезвонил сам:

– Передайте дочери, Артур жив, он в госпитале, но с ним всё будет в порядке.

– Она хотела бы его увидеть. Она очень переживает. У неё больное сердце.

– Ей лучше его не видеть… для её же сердца. Когда он придёт в себя, он сам решит, когда они увидятся, и нужно ли это делать вообще.

Отец слово в слово передал разговор Валерии, пытаясь успокоить её и убедить в том, что эту историю, как и её героя, нужно начинать забывать. Но слова Максима только добавили чувства вины и без того бичующей себя девушке. «Когда он придёт в себя…» Что же с ним? Только бы его увидеть! Только бы увидеть, попросить прощения, а потом пусть он решает, стоит ли им видеться.

Не выдержав терзаний, через несколько дней, Валерия тайком взяла визитку Максима у отца и набрала номер. Трубку никто не поднял. Она набирала этот номер раз десять в течение дня, когда, в конце концов, на другой стороне резко ответили:

– А ты очень настойчивая, Валерия.

В первый момент она опешила. Уже привыкла слышать только гудки, к тому же она готовилась представиться, но оказалось, Максим потому и не брал телефон, что знал, что звонит она. Быстро поняла, что на растерянность у неё нет ни времени, ни прав, сразу перешла в наступление:

– Максим, не клади трубку, мне нужно поговорить.

– Я не для того её поднял. Говори.

– Я знаю, как ты зол на меня, и все остальные тоже. Но ты не представляешь, как ненавидит меня он. Я не могу изменить произошедшее, но я должна извиниться. Макс, я даже не знаю, кому это необходимо больше, скорее всего мне, но я должна его увидеть и попросить прощения. Пожалуйста, отвези меня к нему, я очень тебя прошу!

– Во-первых, никто на тебя не злится. Во-вторых, тебе не приходит в голову, что он не захочет, чтобы ты увидела его в таком положении. В-третьих, если я тебя привезу, обида будет направлена в первую очередь на меня.

– Максим, а если бы с тобой что-то случилось, и Артур привёз Алину, ты бы обвинил его?

– А ты знаешь, куда надавить. Завтра утром я к нему еду, заеду за тобой.

Утром Валерия ждала звонок Максима, молясь, чтобы тот не передумал. Макс позвонил в десять, сказал, что ждёт на улице. Он молча открыл для неё дверь внедорожника, не говоря ни слова тронулся, и вот они уже полчаса едут в полной тишине. Его слова о том, что на неё никто не обижается, всего лишь дань вежливости, поняла Валерия. Но она заслужила это.

– Извини, что подставляю тебя перед Артуром.

Тот только взглянул на неё, не проронив ни слова.

После тягостного молчания Валерия решилась задать вопрос, мучивший её с самого начала:

– Максим, скажи, кто были те люди, что похитили Артура, и зачем им это было нужно?

Макс так долго молчал, что она решила, что он вообще не хочет с ней разговаривать. Но он ответил:

– Эти люди – чеченские боевики. Зачем им Артур? Ты же видела, как он владеет боевыми искусствами, так же прекрасно он обращается с оружием. Нужный им человек, нужной национальности, на которого не надо тратить время и средства для обучения. Только обработать мозги, и универсальная машина для убийства готова. А ты просто оказалась не в том месте и не в то время. Хотя, для бандитов, как раз то, что надо.

Когда они подъезжали к больнице, Макс снова заговорил:

– Валерия, Артур сейчас не в лучшей форме. У него сломано несколько рёбер, повреждено плечо и порваны связки на ноге, а также небольшое сотрясение мозга. Обещай мне, никаких слёз, истерик и причитаний. Не нужно его жалеть. Мужчины это не любят.

– Я поняла. Обещаю.

Пройдя по длинному коридору, Макс задержал её возле двери в палату, вошёл туда сам. Через несколько минут оттуда раздался довольно-таки сильный голос Артура:

– Какого чёрта ты её привёз? Кто тебя просил?

Испугавшись, что Артур прикажет не впускать её, она быстро открыла дверь и вошла в палату.

– Все ответные реплики бесполезны, – сказал Макс, – Я оставляю вас. Валерия, у тебя не более пяти минут.

Максим вышел из палаты. Валерия подошла к кровати Артура. Выглядел он действительно страшно. Чёрные ввалившиеся глаза казались огромными на измождённом заросшем щетиной лице. На голове повязка, перевязано плечо и грудь. К рукам тянутся трубки капельницы.

В мыслях Валерии только одно: «Не плакать, не плакать!».

– Артур, прости меня, – тихо произносит она.

– Ангел мой, мне не за что тебя прощать. Во всём случившемся я виню только себя. Ненадёжный я кавалер, как видишь.

– Не говори так! Это я наивная дура, верю всему и всем.

– В том-то и дело. Ты наивный ребёнок, а я зачем-то приблизил тебя к себе. Просто забыл, насколько я опасен для окружающих, а для тебя особенно. Я не представляю, как бы жил дальше, если бы они с тобой что-нибудь сделали.

Валерия замечает, как меняется его и без того измученное лицо, словно сейчас он испытывает чудовищную боль. Стараясь сменить тему и отвлечь его, она говорит:

– А как там твой демон, который подталкивал тебя поговорить с моими родителями?

– Валерия, никакому демону я не позволю разрушить твою жизнь, даже если этот демон мой собственный.

– Артур, я… – Валерия протягивает руку, чтобы коснуться его щеки, он дёргает головой в сторону и стонет.

– Не прикасайся ко мне! – резко приказывает он, – Не приближайся! Забудь меня. Если сможешь, забудь всё, что случилось, как кошмарный сон. Постарайся быть счастливой. Живи своей жизнью. В твоей жизни мне нет места.

– Артур! Я… я… не хочу… тебя… терять.

– Валерия, уходи! Мне тяжело сейчас разговаривать. Уходи! И не приходи сюда больше.

Она выбежала из палаты и только в коридоре, прислонившись к стене, разрыдалась. Макс наблюдал за ней в стороне. Почувствовав, что рыдания стихают, он подошёл:

– Я предупреждал, что из этой затеи ничего хорошего не выйдет. Кстати, у него день рождения второго декабря, ему исполнится тридцать лет, – добавил он, протягивая ей салфетки.

– Да… спасибо… только не будет для меня никакого второго декабря.

– Эй! Что ты такое говоришь? Ну-ка успокойся! Всё будет хорошо! Он оклемается, и вы поговорите по-нормальному. От него сейчас трудно ожидать адекватных решений, дай ему время.

– Да, конечно.

Валерия быстро пошла по коридору к выходу. Максим заглянул в палату друга, и, увидев, что тот спит или делает вид, бросился догонять Валерию.

Снежная Королева

Когда в жизни Валерии появился Артур, ей показалось, что её сумрачные будни осветило солнце. А теперь, узнав, что такое свет, она погрузилась в кромешную тьму. И ей было абсолютно всё равно, что в этой темноте с ней будет происходить.

Через два дня из санатория вернулась мама. Отец взял на себя рассказ о неудачной личной жизни дочери, предусмотрительно опустив страшные подробности, сглаживая острые моменты. Но для Елены и этого было достаточно, чтобы сделать свои выводы.

– Лера, пришёл ответ из Лондона. Тебя зачислили в колледж. Это недалеко от бабушки, в общежитии жить не придётся. Ты рада?

– Да, мамочка, конечно, – проговорила Валерия безразличным голосом.

– Послушай, когда утром я принесла тебе чай, энтузиазма в твоём голосе было больше. Я от тебя слышу только «да, мамочка», «хорошо, мамочка», «как скажешь, мамочка»!

– Мама, что ты хочешь от меня? Я еду в Лондон, как ты и хотела. Если ты передумала, я поеду в другое место, куда скажете, мне всё равно.

– Я хочу, чтобы ты прекратила киснуть, трезво взглянула на ситуацию и порадовалась, что она для тебя благополучно закончилась. Неужели ты не понимала, как этот парень на тебя отрицательно влиял? Ты начала спорить с родителями, сбегать из дома, ты вбила себе в голову, что твоя мечта – педагогическая деятельность. Откуда только такие мысли! Из-за него ты чуть не попала к бандитам. К тому же, что бы сказали знакомые, если бы узнали, что моя дочь встречается с нерусским парнем намного старше неё. Я бы сгорела от стыда!

– Мама, откуда в тебе столько расистских взглядов?

– При чём тут расистские взгляды! У меня был опыт общения с людьми этой национальности. У них особое мышление, менталитет, обычаи. Мы просто из разных миров. Поверь, ни к чему хорошему это общение не привело бы.

– Мама, я поняла. Я сделаю всё, что ты хочешь, но изменить свои мысли и настроение по твоему требованию я не могу.

– Хорошо, я понимаю. Тебе нужно время.

Но время ничего не изменило. Прошла неделя, другая, а Валерия не вылезала из чёрной меланхолии. Несколько раз Елена просила подруг дочери навестить её, но тем было скучно с молчащей девушкой. К тому же они стали считаться бывшими подругами, так как были заняты предстоящей учёбой, устройством в общежитии, или собирались уехать на летний отдых. Валерия отдыхать отказывалась, даже вытащить её в магазин, в кино или театр стало проблемой.

Наконец её оставили в покое. Подруги – с разговорами о парнях, нарядах и вечеринках. Мать – с нравоучениями и наставлениями. Отец – с сочувственными взглядами и отношением, как к тяжело больной. Ей казалось, что родители успокоились относительно её будущего и её настроения. Она не догадывалась, что слыша её плач по ночам, мать поняла: всё, что она делала до этого, не имеет результата. Значит, нужно сменить тактику. Она ещё не знала, какую выбрать, но жизнь подсказала решение.

Однажды Елена вошла в комнату дочери, чтобы сообщить: в гости пришёл сосед. Она знала о тёплых отношениях дочери со Степаном, и надеялась, что это обрадует её.

– Лера, к тебе гости… – с загадочной улыбкой произнесла Елена. – Это мужчина… думаю, ты будешь рада его видеть!

Мать была поражена внезапной перемене, которая произошла с дочерью. Лицо посветлело от яркой улыбки, глаза осветились радостью, она быстро вскочила с кресла, и… мгновенно всё потухло и исчезло: в комнату вошёл Степан.

– Это ты? Привет, – тихо проговорила Валерия и снова забралась в кресло.

Елена вышла из комнаты дочери и ворвалась к мужу. Тот работал в кабинете.

– Где живёт эта тварь? Я должна с ним поговорить! Она ждёт его и надеется на что-то. Все мои усилия напрасны, пока он сам не пошлёт её к черту! Только тогда она поймёт, что ждать нечего, нужно жить дальше. Так ты мне скажешь, где его квартира? Ты говорил, что знаешь!

– Леночка, по-моему, не лучшее решение идти к нему сейчас с какими-то требованиями.

– Я сама разберусь, какие решения лучшие, какие нет. Дай адрес.

– Ну, хорошо, – Леонид Сергеевич записал на листке и протянул жене. – Я интересовался его здоровьем. Всё-таки он пострадал из-за нашей дочери, кто знает, может, он захочет обратиться в суд. Так вот, он идёт на поправку, завтра его выписывают.

– Прекрасно. Надеюсь, после разговора со мной ему не придётся снова обращаться в больницу. Убила бы его!

– Лена, ты должна быть предельно корректна в разговоре с ним. Он работает в очень серьёзной организации.

– Да хоть сам Господь Бог! Я никому не позволю обижать нашу дочь!

– Я тебе рассказывал: он не обижал её, а она…

– Не начинай снова, я всё помню, – отмахнулась Елена, – Он не смел к ней приближаться, и всё. Я не пойму: долго она собирается рыдать в подушку? Это нужно прекращать любыми средствами. И другого способа, кроме как заставить его самого сказать ей, что они не пара, я не знаю.

Валерия всегда была рада видеть Степана. Собственно, он был её единственным настоящим другом. Тем, кому она могла довериться, открыть душу. Кто её всегда понимал и принимал такой, какая она есть. Он мог выслушать и дать совет, не пытаясь критиковать, не читая нравоучений, не стараясь изменить её. Она помнит его столько, сколько помнит себя. Когда ему было шесть, а ей три года, он взял над ней негласное шефство. Мать изредка выносила больную бледную девочку во двор. Она казалась ему прекрасной куклой, только очень грустной. Он всегда, как чуда, ждал, когда же улыбка осветит её лицо. Он жил по соседству, на той же лестничной площадке. Но их родители никогда не дружили. И всё же ему удалось однажды проникнуть в квартиру, где жила красивая девочка.

Видя, что Валерия тоже тянется к этому пухленькому неповоротливому мальчику, Елена не стала препятствовать их дружбе, которая не обрывалась долгие годы. Они учились в одной школе. Там он тоже старался поддерживать и защищать её, если нужно. Хотя сам, как и Валерия, находился среди, как это называет молодёжь, отверженных. Это было связано с его фигурой; выделяясь всегда излишней полнотой, он, вдобавок, до восьмого класса носил очки и имел непослушную русую шевелюру, которая вечно торчала в разные стороны.

Правда, из-за своей внешности он особо не комплексовал, и то, что на него не обращают внимания девочки, а мальчишки отказываюсь брать в команду на физкультуре, его не расстраивало. Он был весь погружен в учёбу, в книги, в интернет, выныривая иногда из своего мира, чтобы проводить Валерию домой из школы, перебинтовать ей разбитую коленку, или рассказать за чашкой вечернего чая о последних открытиях в области компьютерных технологий или о недавно прочитанной интересной книге.

Поэтому, увидев Степана и справившись с горьким разочарованием от того, что это не Он, Валерия выдавила из себя что-то подобное улыбке.

– Я так рада тебя видеть!

– И что же случилось за те несколько недель, что я отсутствовал? Ты копила в себе все обиды, проблемы и ушибы, чтобы сегодня встретить меня с таким кислым видом? Эй, малыш, выкладывай, что с тобой произошло?

– Ох, Стёпа!

И Валерия, уткнувшись в его плечо, как в детстве, выплеснула в слезах и сбивчивом рассказе всё, что произошло с ней за последнее время. Выговорившись, она поняла, что ей стало легче. Пусть Степан ничем не поможет, но, как известно, озвученная проблема не кажется такой страшной, а выплаканная боль не так жжёт душу.

– Стёпа, ты тоже меня считаешь наивной идиоткой? – спросила Валерия после затянувшегося молчания.

– Нет. Я считаю, что ты выросла, и я уже не имею права называть тебя «малыш».

Валерия улыбнулась сквозь слёзы:

– Ты можешь называть меня, как хочешь. Ты мой самый лучший друг. Тебе всё можно.

– Тогда я хочу тебе сказать… послушай…

Степан вдруг встал, подошёл к окну, потом вернулся, снова сел на диван, взял Валерию за руку.

– Я хочу сказать… Очень трудно подобрать слова…

– Степан, ты будущий дипломат, тебе стыдно признаваться в том, что ты не можешь подобрать слова какой-то девчонке.

– Ты не какая-то девчонка. В общем, я знаю, как тебе помочь. Только не перебивай, ничего не говори, выслушай. Я знал, что рано или поздно скажу это. Не думал, что сегодня, поэтому я не готов.

– Стёпка, не пугай меня. Мне не нужна заготовленная речь, говори, что у тебя случилось? Я со своими проблемами не подумала спросить, как у тебя дела, прости. Говори, не томи, что произошло?

– Произошло. Валерия, выходи за меня замуж. Нет! Молчи! Ничего не говори сейчас! – чуть не закричал Степан, увидев, как от удивления у неё расширились глаза, – Дай я всё скажу, потом ты обдумаешь и примешь решение. Только обещай подумать хорошо. Итак. Я предлагаю тебе свою руку, сердце и всё, что за этим следует. Я считаю, что этот брак будет выгодным для нас обоих. Во-первых, для тебя. Ты получишь свободу от родителей, я знаю о той удушающей любви, которой тебя окружают. Тебе нужно вырваться из неё, и тогда ты сможешь делать всё, что захочешь. Ты будешь учиться там, где пожелаешь. Ты ведь хочешь стать педагогом и работать с детьми; я дам тебе такую возможность, и родители не смогут тебе запретить. Ты мечтаешь о собственных детях; мы сможем завести ребёнка, когда ты захочешь, я абсолютно здоров в этом плане. Я уже сейчас могу содержать тебя, мы не будем жить с моими родителями, у меня есть отдельная квартира. А через два года мы уедем во Францию, мне предлагают там работу. Я не договорил, не перебивай, – вдруг сказал Степан, увидев, что Валерия пытается вставить слово, – Я не сказал самого главного. Я люблю тебя. Я всегда мечтал о том, что когда-нибудь ты станешь моей женой. Думал, что сделаю предложение через два года, когда буду твёрдо стоять на ногах, но обстоятельства сложились иначе… Я клянусь, что никогда не обижу тебя, никогда не предам. Я позволю тебе вести тот образ жизни, какой ты захочешь. Подумай над моим предложением. Не отказывай сразу. И… как всегда… если понадобится моя помощь, совет, или тебе захочется просто поплакать… я через стенку.

Степан улыбнулся и быстро вышел из комнаты, боясь того, что Валерия может ответить ему.

Ошеломлённая девушка не могла поверить своим ушам: Степан ей сделал предложение! Никогда, ни на один миг она не представляла его своим мужем. Братом – да! Он даже заменил ей в какой-то степени вечно занятого отца и вечно непонимающую мать. Но представить мужем не могла.

Она попыталась это сделать и поняла, почему людей так воротит от слова «инцест». Неужели она сможет позволить, чтобы Степан прикасался к ней так, как Артур? Нет! Валерию передёрнуло. Никакая свобода не стоит того. Правда, одна его мысль давала тепло. «Ты мечтаешь о собственных детях. Мы заведём ребёнка, когда ты захочешь». Когда у меня будет ребёнок, у меня появится смысл, я буду жить ради него. Но для этого я должна буду переспать со Степаном. И потом…!!! О, нет! Я хочу ребёнка, только Его ребёнка. Ну почему я не беременна от Него! (Валерия и в мыслях старалась не произносить имя Артура, чтобы не было так больно). Если бы каким-то чудом стало так, мне ничего больше не надо! Пусть я Ему не нужна, но у меня бы осталась частичка того, кого я люблю. Я всю жизнь отдала бы малышу!».

Но даже со всей своей наивностью Валерия понимала, почему не может быть беременна.

В день выписки Артура из госпиталя за ним приехали Александр и Максим. Макс торжественно вкатил инвалидное кресло в палату и застыл посредине в предвкушении взрыва. Взрыв не заставил себя ждать.

– Какого чёрта! Вы совсем с ума сошли! Убери эту штуку! Нашли инвалида! – бушевал Артур.

Дождавшись, когда он выскажет всё, что думает о кресле, о больнице вообще и о друзьях в частности, Александр сказал:

– Врачи запретили тебе утруждать ногу. Там ступеньки. Ты хочешь, чтобы я снова нёс тебя на руках, как и сюда? Я могу!

– Ладно, черт с вами, давайте эту штуковину. Тридцать лет меня не катали в коляске, вспомню детство.

Друзья переглянулись и рассмеялись.

– С возвращением, брат, в нормальную жизнь! – Макс хлопнул Артура по здоровому плечу.

– Ну, ещё месяц о нормальной жизни можно забыть, но, по крайне мере, я буду дома. Осточертела больница.

Артур, прихрамывая, подошёл к креслу, уселся в него.

– Поехали. В нём я действительно отсюда быстрее выберусь, я только до конца коридора буду идти минут десять.

– Мы тебя быстро домчим.

В машине Александр сказал:

– Артур, нужно заехать в офис. У нас небольшое производственное совещание.

– Да всегда пожалуйста. До сентября я совершенно свободен. От моего тела никакого проку нет, может хоть мозги используете.

– Используем, не переживай.

В офисе собралась почти вся команда. После того, как закончились поздравления с возвращением и все расположились в кабинете за общим столом, Александр произнёс:

– Во-первых, Артур, Абрам приносит свои глубочайшие извинения. Из его объяснений: он случайно увидел тебя за работой в Стамбуле, и решил, что ты просто бывший омоновец. В качестве компенсации он предлагает тот самый «ламборджини», который, кстати, принадлежит его сыну.

– Надеюсь, вы объяснили ему, что я не занимаюсь подержанными иномарками, и чтобы он засунул этот «ламборджини» себе…

– Ну, может не такими словами, но смысл примерно такой. А компенсация, аналогичная этому автомобилю, уже на твоём счету.

– Хоть что-то хорошее в этой истории! – воскликнул Артур, – Но почему его не прикрыли до сих пор?

– А мы ему ничего не можем предъявить. Ты не в счёт. Остальные его дела хоть и известны, но доказать их сложно. В общем, пока кое-кто не скажет «Фас!», он будет работать. И он это понимает. Пока будем наблюдать за ним, а потом посмотрим.

– Пока ты валялся в госпитале, – заговорил Максим, – мы проследили за ремонтом на даче. Там всё закончено. Заказанная мебель доставлена. Мы с ребятами всё расставили. Кстати, Алина внесла коррективы в дизайн. Она повесила другие занавески, ну и ещё кое-что по мелочи. Думаю, ты не будешь в обиде.

– Передай ей спасибо. У неё безупречный вкус, я бы доверил ей оформление всего дома.

– У тебя осталась одна совершенно пустая комната на втором этаже, – сказал Алексей, – Ты не заказывал туда мебель или задержали доставку?

– Я просто не знаю, как её оформить. Потом подумаю.

– Я заходил в эту комнату и считаю, – вдруг вставил слово вечно молчаливый Стас, – что эту комнату нужно оформить как детскую. Я её так вижу, – добавил он любимую фразу.

– Слушай, ты, провидец! А также маг и волшебник! – вспылил вдруг Артур, – Твой третий глаз смотрит совсем не туда.

– Я просто так вижу, – снова произнёс Стас спокойно, совсем не обидевшись, и многозначительно умолк.

– Артур, где ты будешь жить этот месяц? – спросил Алексей.

– В квартире. Хотелось бы на даче, но там лестница. И кое-кому будет далековато ездить, чтобы снабжать меня продуктами; сесть за руль сам я пока не смогу.

– Вот и отлично. А теперь ещё один вопрос к Артуру, – снова взял слово Александр, – Что ты знаешь о родителях той девушки, Валерии?

– Только общие сведения, я считал, что рано глубоко копать.

– Я же говорил! – вдруг выкрикнул Алексей.

– Помолчи, Алёш, – осадил его Александр, – Тогда ты должен взглянуть на эту фотографию.

Артур попытался встать, но Александр развернул к нему экран ноутбука.

– Ты знаешь эту женщину? Это мать Валерии – Алфёрова Елена Анатольевна, в девичестве Кузнецова, бывший корреспондент программы «Мир новостей» на третьем канале. В свое время вывезла из Чечни мальчика-сироту, собиралась усыновить его. Об этом долго трубили на канале. В настоящее время… – Александр вдруг осёкся.

– Этого не может быть! – с посеревшим лицом выдавил из себя Артур, – Нет! Этого не может быть. Мир, конечно, тесен, но не настолько!

– Собственно, ради того, чтобы увидеть твоё выражение лица, когда ты узнаешь это, я и затеял весь разговор, – сказал Александр.

– А я вам говорил! – снова выкрикнул Алексей, – Они встретились случайно, я сам был свидетелем этой встречи, даже инициатором. Такое невозможно подстроить.

– Да помолчи, вы постоянно покрываете друг друга, это все знают, – сказал Максим.

– Я не пойму, к чему вы клоните, – произнёс Артур, не оправившись от шока.

– Ты же не собирался ей мстить через дочь?

– Откуда такой бред? Нет, конечно, я же не знал, что она её дочь! Да с чего вы это взяли? – всё больше удивлялся Артур.

– Просто это первое, о чём мы подумали, когда обнаружилось, что мать Валерии и твоя несостоявшаяся мать – одно лицо. Мы решили, что она узнала, кто встречается с её дочерью, и попыталась оградить её от тебя. И если не организовала похищение, то как-то вышла на тех, кому это было нужно.

– Бред какой-то! Я не собирался ей мстить, тем более через дочь. Мне тридцать лет, детские обиды позади. Я не испытываю к этой женщине ничего.

– Если бы я не знал тебя с одиннадцати лет, я бы поверил, – сказал Максим, – Но трудно не испытывать ничего после того, что тебе пришлось испытать в детском доме. Тот ад, куда она тебя поместила, трудно пережить без последствий.

– Я каждый год прохожу обследование у психиатра, вы отлично знаете результаты! – зло выбросил Артур.

– Извини, мы же не знаем, что зрело у тебя в голове все эти годы, – сказал Александр.

– Тогда попросите Стаса, он покопается у меня в голове и скажет, что я даже благодарен ей. Если бы не она, я не встретил бы Димку и Максима, не познакомился с тобой, Саша, со всеми вами. Благодаря ей я обрёл, в конце концов, семью, о которой всегда мечтал. Это вы, ребята. Благодаря ей у меня всё прекрасно сложилось.

– Ну, если этот стиль жизни, который мы ведём, можно назвать «прекрасно сложилось», тогда да! – подвёл итог Александр, – Всё, тему закрыли. Спасибо, что считаешь нас семьёй, но пора подумать о настоящей семье. Что ты собираешься делать с этой девушкой?

– Не знаю.

– Если ты уверен, что она достаточно сильная, чтобы нести вместе с тобой всё, что связано с нашей проклятой работой – бери её и ни о чём не думай!

– Чёрт побери! В том-то и дело, что я уверен лишь в том, что она слабая и ранимая. Она теряет сознание от… а её чуть не зарезали из-за меня. Я не хочу, чтобы она страдала!

– О! – протянул Макс, – Этой болезнью, наверное, переболеет каждый из нас!

– Только не я, – сказал Александр, – Не понимаю эти сопли: будет страдать, не будет страдать. Ты реши для себя, нужна она тебе или нет. Если нужна, хватай и тащи в загс, мы поможем, если что. А потом у тебя вся жизнь впереди, чтобы облегчить её страдания. В общем, определись. Либо введи её в курс дела и дай нужные инструкции, чтобы она попала, как и все, под нашу защиту, либо оставь в покое. Ты уже понял, чем грозит ей неизвестность и твоя нерешительность.

– Кстати, – добавил Максим, – Не такая она и слабая. Она прекрасно справилась в стрессовой ситуации.

– Да, у неё сильный характер и неординарное мышление, – добавил Стас.

Артур криво усмехнулся на их комментарии.

На следующий день в квартире Артура раздался звонок. Нога не позволяла быстро передвигаться, поэтому пока он добрёл до двери, кто-то настойчиво нажал ещё несколько раз. Он распахнул дверь, не удосужившись взглянуть в глазок, и увидел её. Она почти не изменилась. Всё так же красива, стройна и высокомерна. Она напоминала ему в детстве Снежную Королеву, за которой он готов был идти на Северный полюс.

– Как я поняла, вы тот самый молодой человек, который вскружил голову моей дочери, – без приветствия начала Елена Анатольевна и, минуя хозяина и не дожидаясь приглашения, ступила через порог.

Осмотрелась по сторонам, поняла, что в узкой прихожей разговаривать неудобно, так же без приглашения прошла в гостиную. Пока Артур закрывал дверь и медленно двигался в комнату, где она скрылась, Елена успела рассмотреть обстановку.

– Эта мебель давно вышла из моды, – сделала она замечание, когда он доковылял до гостиной.

Кривая усмешка исказила его лицо:

– Ну, здравствуй, мамочка! А ты совсем не изменилась.

Елена дёрнулась, как от удара, вскинула подбородок, прищурила глаза, пристально глядя в лицо парня:

– Артур?

– Да. Артур Анатольевич Кузнецов. Ты сама дала мне свою фамилию, и даже отчество, хотя отлично знала, что моего отца звали Джамиль, да и фамилию свою я тебе называл. Но тебе хотелось, чтобы у твоего сына было красивое русское имя и фамилия. А я так долго ждал, что ты заберёшь меня, как и обещала, что даже когда из Грозного пришли мои документы, я не позволил ничего менять. Извини, мне трудно долго стоять, – сказал Артур, усаживаясь в кресло и показывая ей на кресло напротив.

– Я думала, что никогда не встречу тебя, – проговорила Елена.

– А я просто мечтал, особенно первые годы, когда у меня стало всё налаживаться, что однажды ты войдёшь в эту квартиру, увидишь, как я живу, чего достиг, и пожалеешь, что отказалась тогда от меня.

– Я не могла тебя оставить. Мне нужно было думать о личной жизни, о карьере. Кому бы я нужна была с приёмным ребёнком, да ещё такого возраста. Кстати, давая тебе такое, как у меня, отчество, я надеялась, что в дальнейшем нас будут принимать за брата и сестру. Такой взрослый ребёнок рядом со мной смотрелся бы странно. Так что, как видишь, я сначала не собиралась от тебя отказываться.

– Да, я так и понял.

– Да ничего ты не понял! Ты же был как дикий зверёк, бросался на всех, кто пытался ко мне приблизиться. Мне подруг было стыдно пригласить в дом, не говоря о мужчинах.

– Я всего лишь с детской наивностью хотел быть нужным, хотел, чтобы ты поняла: я смогу защитить тебя, и никакой другой мужчина тебе не нужен.

– Вот как раз тогда мужчина мне и нужен был, причём срочно. Я была беременна, и мне нужно было думать о том, как наладить отношения с отцом ребёнка, а не с неадекватным подростком.

– Я умею считать, сейчас я это понял. Но и тогда, если бы снизошла до разговора со мной, я бы осознал свое поведение и смог бы измениться. Но ты молчала, а я из кожи вон лез, чтобы доказать свою любовь. А потом ты просто вычеркнула меня, без объяснений, только пустые обещания.

– Но, я надеюсь, в детском доме тебе было неплохо.

– Просто отлично! Я даже благодарен тебе за то, что у меня так всё сложилось.

– Я тоже благодаря тебе получила толчок в карьере. После того репортажа и шумихи вокруг меня заметили, дали собственную программу. А потом я смогла сама выбирать.

– Что же, прекрасно. Теперь, когда благодарности закончены, зачем ты пришла?

– Да! – Елена вдруг вскочила с кресла, ошеломлённая мыслью, – Ты что, встречался с моей дочерью, чтобы так мне отомстить?

– Боже упаси! Почему этот бред всем приходит в голову? Я только вчера узнал, что Валерия твоя дочь. Честно говоря, был в шоке.

– Тем лучше. Потому что я хочу потребовать, чтобы ты оставил её в покое.

– А тебе не кажется, что не имеешь права вмешиваться в личную жизнь ни своей дочери, ни, тем более, мою?

– Не кажется! Она молода, наивна и неопытна. Она ещё не знает, чего хочет от жизни. А я не хочу, чтобы ты дурил ей голову. Ей нужно учиться, общаться со сверстниками. А что ей можешь дать ты? Ты хочешь её сделать женой восточного мужчины? Сиди дома и воспитывай кучу ребятишек! А ещё, чтобы ты знал, у неё больное сердце. Ты сможешь ей обеспечить жизнь без волнений, тревог и переживаний? Или хочешь, задержавшись однажды на работе или у любовницы, найти её дома с сердечным приступом? Оставь её, прошу, не губи её жизнь.

Елена не подозревала, насколько задела за живое своими словами, насколько точен оказался удар. Артур прикрыл глаза рукой, чтобы спрятать боль, которая отразилась на лице:

– Успокойся, я не собираюсь продолжать с ней отношения.

– Тогда скажи ей об этом!

– По-моему, я ей это уже сказал, в больнице.

– Не очень убедительно. Она страдает и ещё надеется, что ты передумаешь.

– И что ты хочешь от меня?

– Ты должен ей объяснить, что вы не пара, что она тебе не подходит, не нравится, что ты встретил другую, в конце концов. Пусть она поймёт, что ей ждать нечего, и успокоится.

– Это должен сделать я?

– Ну не я же! Меня она не слышит.

– А ты всё хорошо продумала.

– Она моя дочь. Я люблю её.

– Только не задуши её своей любовью. Твоё маниакальное желание всеми управлять и всё контролировать сделало из неё несчастное создание. Отпусти её хоть чуть-чуть. Дай ей самой решать свою судьбу.

– Я сама разберусь, как мне воспитывать собственную дочь! Ты мне не ответил.

– Я скажу ей, что мы не можем быть вместе, чтобы она забыла меня. Ты довольна? Мне это сделать лично или по телефону, как ты считаешь, мамочка?

Но Елена, казалось, не заметила язвительного тона, и задумчиво произнесла:

– Думаю, телефонный разговор ничего не решит. Вы должны поговорить лично.

– Тогда извини, но ни прийти к вам, ни назначить встречу на нейтральной территории я не смогу, я привязан к этой квартире.

– Хорошо. Я скажу ей, что она может навестить тебя после больницы, и вы поговорите.

– Ты же такой сценарий и предусматривала?

– Да. И, надеюсь, он пойдёт так, как нужно. Ты меня понял? В противном случае я расскажу ей историю твоего детства, и постараюсь убедить, что ты использовал её как орудие, и просто хотел разбить ей сердце, чтобы мне отомстить. Думаю, она поверит.

– А я думаю, что ты совсем не знаешь свою дочь, – горько произнёс он и резко добавил внезапно похолодевшим тоном: – И никогда не пытайся меня шантажировать. Я поступлю так, как считаю нужным. И то, что наши желания на данный момент совпали, ничего не значит.

– Ты поступишь так, как я скажу! – с язвительным удовлетворением произнесла Елена, выходя из квартиры. Последнее слово всё равно осталось за ней.

Артур был удивлён, каким образом эта холодная циничная женщина могла воспитать такое трепетно-ранимое чуткое существо, самую удивительную и прекрасную девушку, которую он когда-либо встречал.

Степан

Когда вечером Елена вошла в комнату дочери, она застала привычную картину: Валерия с ногами в кресле, уставившись куда-то в окно.

– Ты не хочешь завтра со мной пройтись по магазинам? – спросила мать, – Мы могли бы что-нибудь купить, что ты будешь носить в колледже.

– Мама, ты же знаешь бабушку. Она обязательно скажет, что всё, что мы купили, не соответствует местному стилю, и заставит обновить гардероб.

– Хорошо. Купишь, что нужно, в Лондоне, бабушка поможет выбрать.

– Конечно, мама.

– Да, я сегодня виделась с тем парнем, Артур, кажется, его зовут, – как бы между прочим добавила Елена.

Валерия резко вскинула голову и, едва не задыхаясь, произнесла:

– Зачем???!!!

– Мы поговорили с ним о тебе и пришли к общему выводу, что ваши взаимоотношения не могут продолжаться.

– Мама, зачем ты это сделала? – снова вскрикнула Валерия.

– Я хочу для тебя как лучше. Кстати, он хотел бы сам тебе это сказать. Думаю, ты можешь навестить его. Он уже выписался из больницы и находится сейчас дома, но его травма не позволяет ему приехать к тебе и вообще выйти из квартиры, как он сказал.

– Так он хочет меня видеть? – с сомнением произнесла Валерия.

– Да. Он хочет объяснить тебе кое-что и проститься.

– Понятно. Хорошо. Я навещу его. Потом, – послышался обречённый голос дочери. У Елены сжалось сердце, но она была уверена: по-другому никак.

– Не грусти. У тебя всё будет хорошо.

Елена, поцеловав дочь в макушку, вышла из комнаты. А в голове Валерии лихорадочно заметались мысли:

«Итак, это всё, конец, точка! Он хочет проститься! Если раньше я на что-то надеялась, хотя бы на слова Максима о том, что он оклемается, и мы спокойно поговорим, то теперь, после разговора с матерью, Он точно не захочет со мной продолжать отношения. Так было всегда! Как она умудряется разрушать всё, что мне дорого, отнимать всё, в чём я так нуждаюсь. Я одна! Я совсем одна! Даже друга теперь нет. После признаний Степана я не представляю, как теперь с ним общаться. Ну, зачем он так? Я не вижу в нём мужа или любовника. Даже ради вожделенной мечты иметь ребёнка я не пойду на это. Если бы был хотя бы один шанс получить ребёнка от Него. Стоп! У меня есть шанс! Он хочет увидеть меня. Я должна сделать так, чтобы он захотел меня. Если будет ещё хотя бы один раз…».

Ночь в интернете – и Валерия знала о зачатии, предохранении и беременности почти всё. Даже о благоприятных днях для появления ребёнка желаемого пола. Если она правильно всё высчитала, эти дни для неё как раз самые благоприятные, неважно для кого, мальчика или девочки, лишь бы получилось. Следующая проблема: сделать так, чтобы он не использовал презерватив, а для этого она должна убедить его, что предохраняется сама. О средствах, которыми пользуются женщины для предохранения, она тоже теперь знает почти всё. И, конечно, нужно убедить его вообще заняться с ней сексом. А почему бы и нет? Он не хочет с ней продолжать отношения, но ни к чему не обязывающий секс она же сможет выпросить!

Валерия поморщилась: неужели я пойду на это? Себе же и ответила: ради малыша я пойду на всё. Она понимала, что завтра у неё будет один шанс из тысячи, но, как ни странно, именно слова Артура, сказанные в выпускной вечер о том, что она хозяйка своей судьбы, толкали её на это. Она знала, чего хочет. Она хочет быть с Артуром, она хочет от него ребёнка. Но он взрослый мужчина, он решил по-своему, и это не изменишь. Так может, Бог поможет ей исполнить второе желание? Тогда у неё появится смысл жизни, и она не будет так одинока.

Назавтра она, казалось, продумала всё до последней мелочи. От кружевного белья и противозачаточных таблеток, которые предусмотрительно купила и положила в сумочку, до стиля поведения. Она должна быть уверенной в себе и раскованной. Она должна дать ему понять, что те уроки любви, которые он преподал, не прошли даром, и она хочет просто получить удовольствие. Она должна принять все его решения как должное, без жалоб и упрёков. Она должна показать, что согласна с ним. Она должна, она много чего должна невыполнимого. Но она сделает это! Ради достижения своей цели она сделает всё, что должна!

Она решила навестить его ближе к вечеру. Это время суток, по её мнению, больше располагает к интиму. Купила фрукты – ведь идёт навестить больного – и в семь часов стояла у двери в его квартиру. Её трясло, как перед экзаменом. Хотя нет, на экзамене было легче, она обычно знала предмет. А что её ждёт сейчас, неведомо.

Набрав в грудь больше воздуха, как перед омутом, в который с головой, Валерия нажала звонок.

– Привет!

Какой же он красивый! Казалось, травмы не затронули его скульптурное лицо, несмотря на смуглость, непривычно бледное, изящную высокую фигуру.

– Привет, мой ангел! – как, ну как можно выглядеть такой по-детски невинной и соблазнительно-чувственной одновременно? – Рад тебя видеть. Проходи в гостиную.

– Надеюсь, ты действительно рад, – сказала Валерия и прошла вперёд.

Когда он доковылял до гостиной и вошёл, перед ним открылась картина, от которой хотелось зажмуриться и бежать подальше. Посреди комнаты, освещённый лучами заходящего солнца, стоял его ангел с золотыми волосами, небрежно стянутыми сзади лентой. Длинный белый сарафан облегал грудь, пышными складками окутывал бёдра, прозрачно намекал на кружевное бельё. Нелёгкое испытание предстоит сегодня!

– Будешь ужинать? – спросил Артур, стараясь отвлечься от соблазнительной фигуры, – Может, чай, кофе, или что-то покрепче?

– Чай, только чай, – произнесла Валерия, хотя не отказалась бы и от покрепче, но на экзамене голова должна быть трезвой.

Валерия села на диван. Артур вышел из комнаты. Он не догадывался, что одежда на ней – тщательно спланированный ход, впрочем, как и всё остальное. Это лёгкое белое платье на резинке мало того, что было полупрозрачным при определённом освещении, его ещё можно снять одним движением. А бретельки пышных рукавов всё время норовили упасть, стоили только опустить плечи. Чем Валерия незамедлительно воспользовалась, когда Артур вошёл в гостиную с подносом в руках. Разговоры разговорами, а процесс обольщения должен начаться незамедлительно. Заметив, что он сморщился, словно от боли, она вскочила с дивана, с притворной досадой поправила упавший рукав.

– Ох, Артур, прости. Тебе трудно передвигаться, а я сижу. Чем я могу помочь?

– Надеюсь, ты не собираешься и здесь мыть полы? – пошутил он, расставляя чашки и конфетницу на низком журнальном столике.

Она снова уселась на диван, он в кресло напротив, взяла чашку и, сжав обеими руками, словно они замёрзли, замерла, не смея поднять на него глаза.

– Артур, прости меня за всё, что я натворила.

– Прекрати! Мы говорили на эту тему. Твоей вины ни в чём нет.

Она взглянула на него. Он смотрел на неё с холодно-сдержанной обескураживающей улыбкой, не затрагивающей глаза. Валерия почувствовала, что и вправду замерзает.

– С тобой недавно общалась мама. Прости и за это. Я знаю, насколько она бесцеремонна.

– Здесь тоже извиняться не стоит. Твоя мама сама отвечает за свои поступки. Хотя ты права, тактичности ей не хватает. Мы мило побеседовали. Думаю, ты всё равно когда-нибудь это узнаешь, так что лучше сейчас и от меня. Оказалось, мир очень тесен, и мы с твоей мамой давно знакомы. Ты помнишь, я рассказывал тебе историю своего детства. Так вот, это она вывезла меня тогда из разбитого Грозного. Она в то время работала корреспондентом. Мне почему-то кажется, об этой части своей жизни она тебе не рассказывала. Валерия, что с тобой? – спросил он, увидев её расширенные глаза, полные слёз.

– Артур, я поражена твоим благородством и терпением. Ты должен ненавидеть меня со всем моим семейством, но ты, вместо того, чтобы гнать подальше, сидишь, поишь чаем и спокойно мне всё рассказываешь. Она… она же потом отдала тебя в детский дом! Вытащила из одного ада и поместила в другой!

– Прекрати! Она спасла мне жизнь!

– Теперь я понимаю, почему ты не хочешь продолжать отношения, почему хочешь со мной расстаться, – бормотала Валерия сквозь слёзы, будто не слышала его предыдущей фразы.

– Да ничего ты не понимаешь! Моё детство, твоя мать, детский дом здесь ни при чём. Виной всему настоящее. Я не могу тебе обеспечить жизнь, которую ты заслуживаешь. Я боюсь, что тебя убьёт присутствие рядом такого человека. Я просто боюсь за тебя!

– Не надо, Артур, не пытайся щадить мои чувства. Я всё понимаю. Ты должен презирать всю мою семью, которая причинила тебе столько боли. Сначала моя мать искалечила тебе детство, потом из-за меня тебя чуть не убили…

Валерия закрыла глаза, пытаясь удержать слёзы, с горечью понимая, что её план с треском провалился, и нужно идти, пока ему не надоело играть роль благородного рыцаря. И она собралась это сделать, но почувствовала, как он тяжело опустился, даже рухнул, на диван рядом с ней. Почувствовала, как его боготворимые руки обняли её за плечи, как тёплые губы легко коснулись виска, щеки, подбородка. Она открыла глаза и взглянула в его чёрные омуты. Нет. В них нет ненависти, в них нет презрения. Может, оно скрыто глубоко внутри, но сейчас его глаза смотрят с такой теплотой и нежностью…

Она судорожно выдохнула и обняла его, пропуская шёлковые волосы между пальцами, лаская губами щёки, шею, касаясь лба. Он хочет её. Она это поняла по его тяжёлому прерывистому дыханию, по тому, как он вздрагивал, когда её руки прикасались к нему. И теперь она сделает всё, чтобы он не передумал. Припала к его губам, заставляя его застонать и стиснуть ещё сильнее. Отбросив стыд и неловкость, забралась к нему на колени, как когда-то в машине, уселась лицом к нему. Это тоже продуманный ход. Она знала всё о его травмах, и понимала, эта поза причинит ему меньше неудобств, а ей даст желанную свободу действий.

Он снова начал терять контроль над своим телом и разумом, как всегда рядом с ней. Его заполняло лишь жгучее желание. её губы обжигали, и жаркие волны прокатывались по следам её ласковых рук. Она поёрзала, устраиваясь удобнее, провела тонкими пальцами по плечам и шее, а потом расстегнула и стащила рубашку. Резко выпрямилась, обнимая его голову, и её грудь оказалась на уровне его глаз, такая соблазнительная, такая доступная. Она прошептала его имя:

– Артур, пожалуйста!

Он почувствовал, как её сердце бешено колотится рядом с его сердцем. Легко стащил платье до талии, расстегнул бюстгальтер и припал губами к источнику, который был необходим сейчас больше жизни.

– О, мой ангел! – прошептал любимое имя.

В голове Валерии пронеслось, что она далеко не ангел, и её собственный демон толкает и подсказывает, как она должна поступить сейчас, прежде чем начнётся основное действие.

– Артур, послушай, – хрипло произнесла она, прижавшись к его шее, чтобы не смотреть в глаза, он замер, но рук не разнял, – Я уже не такая наивная, как была раньше. Когда мы ещё встречались, ты как-то сказал, что тебе не нравятся резинки, и я решила, что сама буду заботиться о предохранении, и начала принимать таблетки, они называются…

У Валерии вдруг вылетело из головы название, она дёрнулась к сумочке.

– Я сейчас покажу, тебе не нужно использовать… – сбивчиво пыталась объяснить она.

Он задержал её руку:

– Не доставай, я верю. Иди сюда.

Всё. Она сделала всё, что должна. Теперь только Бог ей поможет. Она расслабилась, отпустила все тревоги, и с упоением отдалась на волю его волшебных рук, его волнующих губ.

Они перебрались в спальню, теряя по пути остатки одежды. Она коснулась тугой повязки на груди, заметила перебинтованное колено и голень, но он не позволил сожалению вновь переполнить её. Он не хотел жалости. Он жаждал её любви, хотя недавно желал, чтобы всё, что он испытывает к ней, можно было назвать всего лишь похотью. Но всепоглощающее желание снова стать частью её жизни подсказывало: все попытки побороть демона тщетны. Плотское соитие с ней становится волшебством. Жгучей пыткой. Радостью и счастьем. И он не может её отпустить. Он никуда её не отпустит. Он скажет ей об этом потом. А пока он любил её с мрачной решимостью, словно хотел выжечь на ней клеймо своим телом: она моя, она только моя!

Когда оба устали и лежали, обнявшись, она почувствовала, что он засыпает. Валерия попыталась тихонько выбраться из его объятий. Он открыл глаза.

– Не уходи. Эти обезболивающие постоянно вгоняют меня в сон. Если бы я знал, что ты придёшь, я не принимал бы их.

– И мучился от боли? Не переживай, спи.

– Ты не уйдёшь? Мне так много тебе нужно сказать. Но у меня заплетается язык, и я боюсь, что отключусь на полуслове.

– Не уйду. Спи.

Он уснул мгновенно. Валерия полежала на спине, чуть приподняв бёдра, ещё двадцать минут (так было сказано в одном из советов, найденных в интернете) и тихонько встала. Оделась, собрала его вещи и положила на стул рядом с кроватью. Прикоснулась губами к его влажному лбу и вышла из спальни.

Не нужно слов. Пусть всё закончится так красиво. Я знаю, что ты мне скажешь.

Валерия вспомнила, что тоже кое-что забыла ему сказать. Она написала записку и тихо вышла из квартиры.

Утром Артур проснулся с осознанием, что жизнь прекрасна. Она с ним. Это главное, и это естественно. Все нюансы потом. Но по мере того, как он медленно передвигался по квартире, крепла уверенность, что это был очередной бредовый сон, навеянный лекарствами. Записка на тумбочке в прихожей поставила всё на свои места.

«Я уезжаю учиться в Лондон. Прости, если сможешь. Прощай».

– Ты же этого хотел, Артур? – ехидно спрашивает его собственный демон.

– Ты хотел расстаться по-хорошему, так и вышло, – подтверждает его ангел.

Но почему же так больно и тоскливо? Почему?

Недели до отъезда Валерия провела как нормальная молодая девушка. Меланхолия уступила место безмятежному спокойствию. Она сделала всё, что могла, и пока нет отрицательного ответа, можно надеяться. Значит, она должна вести себя соответственно: не расстраиваться, не переживать, хорошо питаться и чаще бывать на свежем воздухе. Что она с успехом и делала.

Елена тоже решила, что её план удался: Артур сдержал слово, отпустив её дочь, и та, понимая, что возврата назад нет, стала жить настоящим. Она была просто счастлива, когда Валерия решилась пройтись по магазинам, когда сама вызвалась навестить подруг, чтобы проститься перед отъездом, когда засиживалась допоздна у компьютера, объясняя, что хочет познакомиться с предстоящей программой обучения, подтянуть свой английский.

Елена не догадывалась, что Валерия просто гуляет в парке, что в магазинах любимый отдел – детский, а в интернете самый посещаемый сайт посвящён будущим мамам.

За несколько дней до отъезда она знала точно: это случилось. Несколько тестов, а также посещение на следующий день частной клиники подтвердили: она беременна. Счастью девушки не было предела. Она понимала, что с этого момента у неё начинается другая жизнь, где она несёт ответственность не только за себя. Она не питала иллюзий, что всё будет гладко – и с родственниками, и вообще в её жизни матери-одиночки. Но проблемы наступят потом, месяца через три, когда нельзя будет скрывать. А сейчас она погрузилась в океан безмятежного счастья и собиралась плыть по нему столько, сколько будет возможно.

Только одно слегка омрачало её настроение: Степан. За три недели они не виделись ни разу, явно избегая друг друга. Валерия оттягивала тяжёлый разговор, иногда прячась этажом выше, если слышала, что из их квартиры кто-то должен выйти. Степан тоже не спешил с разговором, так же, как и Валерия, считая в эти дни, что отсутствие ответа лучше, чем горькое «нет». А может, он давал ей время подумать.

Он пришёл к ней утром в день отъезда. Валерия чувствовала: он должен навестить её, поэтому не удивилась, когда Степан вошёл в её комнату. Увидев открытый чемодан, горько улыбнулся:

– Неужели ты хотела уехать, не простившись?

– Нет, Стёпа, что ты. Я бы обязательно к тебе зашла перед отъездом.

– Чтобы сказать прощай?

Он не хотел медлить с разговором, болтая о пустяках. Молчаливое ожидание и так затянулось надолго. Валерия это чувствовала, поэтому ответила сразу:

– Стёпа, я не могу. Я люблю тебя, как брата, ты мне дорог, как друг. Но больше я дать тебе не могу, поверь, просто не могу.

– Но откуда ты знаешь? Ты ведь даже не хочешь попытаться. Попробуй, и если ничего не получится, я пойму, я отпущу тебя. Но ты отталкиваешь меня, даже не приблизившись.

– Я знаю, Степа. Я просто знаю.

– Откуда? – он резко подошёл к ней, – Ты ведь этого не знаешь? – его руки обхватили её за талию и с силой прижали к нему. – И этого не знаешь, – его губы накрыли её рот.

Всё внутри у Валерии взбунтовалось против такого вторжения. Она дёрнулась, когда чужие губы прикоснулись к ней, когда чужой запах вторгся в её лёгкие, когда чужие незнакомые руки схватили её голову, не давая пошевелиться, а потом вдруг скользнули на грудь.

Валерия упиралась руками в его плечи, пыталась оттолкнуть, но он не отпускал. А бунт внутри разгорался всё сильнее, посылая по телу болезненные спазмы. Тогда она, размахнувшись, что было сил ударила его по лицу. Отпрянув на несколько шагов, схватилась за горло и, изменившись в лице, кинулась вон из комнаты.

Степан в безысходности опустился на диван. Его лицо мертвенно побледнело, когда он услышал, как в ванной её выворачивает наизнанку.

Через несколько минут Валерия вошла в комнату, держа возле лица мокрое полотенце.

– Не нужно ничего говорить, я всё понял, – тихо произнёс Степан и поднялся, чтобы уйти.

– Стёпа, подожди, прошу тебя, не усложняй. Я не хочу тебя терять, ты мой единственный друг, останься им.

– Хороший друг, от которого тебя тошнит!

– Стёпа, не говори так! Ты неправильно всё понял. Это вообще не из-за тебя. То есть, из-за тебя, но не совсем. Степа, ну пожалуйста…

– Ты… беременна?! – выдавил он из себя ужасную догадку.

Валерия, не сказав ни слова, низко опустила голову, машинально прикрыв живот руками. И этот жест сказал красноречивее всех «да». Степан выбежал из квартиры.

Недели вынужденного затворничества Артур тщетно пытался придумать, чем занять голову, чтобы не сойти с ума. Попытки друзей поднять ему настроение разбивались о его мрачное выражение лица и постоянную раздражительность. Это списывали на затянувшееся безделье. Артур тоже хотел так считать, зная, что истинная причина спрятана глубоко внутри. И у этой причины есть имя.

С невероятным усердием он взялся за продумывание дизайна оставшейся пустой комнаты на даче. Он на весь дом не тратил столько времени, сколько потратил на размышления над этими несчастными квадратными метрами. И всё было не то. Отвергнуто десятки вариантов кабинетов, гостевых комнат, спален и комнат отдыха. Ему ничего не правилось. Он списывал это на хандру и плохое настроение, злился на Стаса, который сказал, что видит комнату детской.

Устав от бесплодных поисков, механически вбил в интернет-магазине «детская комната». И перед ним понеслись варианты. «А почему бы и нет?», промелькнуло в голове. И вот уже палец жмёт «купить» и «оплатить». Всё. Дело сделано. Минута, и никаких мучений. На радость Стасу. Не может же он подрывать уверенность в собственных способностях местного провидца. Только на следующий день понял, что не сможет заходить в эту комнату. Хорошо, он запрет её на ключ и будет открывать, если к нему в гости приедут Макс, Алина и их мальчики. Это для них комната, успокоил себя Артур.

В первый же день, когда сняли повязки, он отправился на дачу. Это место преобразилось. Теперь здесь можно жить и отдыхать. И благодаря заботливым рукам Алины от каждой комнаты веет каким-то теплом и домашним уютом. В гостиной она повесила занавески, а не жалюзи, как предполагалось. На кухне везде стоят милые плетёные корзинки, в которые она любит складывать свою выпечку. Разложены ажурные салфетки. В спальне появились цветы. Пусть искусственные, но они так похожи на настоящие, что, кажется, здесь будет жить кто-то, способный их поливать. В пустую комнату он так и не зашёл. Алина! Вот кто ему поможет с обстановкой в так называемой детской!

В тот же день он был в посёлке Солнцево.

– Артур! Боже мой! Тебе уже можно передвигаться! – воскликнула Алина, увидев парня.

– Даже если и нельзя, больше я не выдержу.

– Не шути так, ты должен беречь себя. Тебе официально разрешено, или ты действительно сбежал?

– Не волнуйся, всё официально, я послушный мальчик.

– Ох, знаю я вас, мальчиков, когда болеете, вы невыносимы в своих капризах и нетерпении.

– А где твои мальчики?

– Артур в детском саду, Ванечка спит, Макс уехал в деревню. Так что, если они тебе нужны, ты приехал не вовремя.

Они зашли на её уютную кухню, вечно пахнущую выпечкой и какими-то цветами. Уселись за стол.

– Я приехал к тебе. Мне нужна твоя помощь.

– Ой, да всё, что в моих силах! Выкладывай, что у тебя за проблемы! – Алина так тепло посмотрела в глаза Артура, что он, сам не зная как, спросил совсем не то, что собирался:

– Скажи, от этого можно как-то избавиться?

По его лицу пробежала тень. Алина не очень поняла смысла вопроса, но то, что его что-то тяготит, было понятно сразу.

– Милый мой, не держи в себе, расскажи, что с тобой.

– Ты так произносишь свое любимое «милый мой», что кажется, ты моя мама, а я самый дорогой для тебя человек.

– Артур, ты знаешь, как мы к тебе относимся. По возрасту я не гожусь тебе в матери, хотя отношусь именно так.

– Мне тоже кажется, что ты старше и мудрее. Поэтому хочу спросить у тебя: можно как-то избавиться от этого чувства?

– Какого чувства, Артур?

– То, что ты испытываешь к Максу, а он к тебе. Если бы у вас ничего не сложилось, можно ли в себе убить то, что ты испытываешь, или как-то избавиться от этого?

– О, Боже мой! Артур, ты наконец-то влюбился! Я так рада за тебя!

– Да нечему радоваться. Мы не вместе и никогда не будем. Мы слишком разные. К тому же она уехала. А я не могу избавиться от мыслей о ней, и… и мне больно.

– Ну, делай что-нибудь! Верни её, борись за неё, добейся её!

– Я не могу, я не должен. Мне нельзя приближаться к ней.

– Та же песня, что пел когда-то Макс! Ну почему вы, мальчики, такие слабые и глупые!

– Это она слабая. Юная, наивная и слабая.

– Да с чего ты взял? Она любит тебя, и это главное! Любовь делает сильнее, но она же и причиняет очень сильную боль.

– Так вот, я и спрашиваю совет, как избавиться от неё.

– Никак! – зло выкрикнула Алина, – Ты будешь мучиться с этим всю жизнь! И в старости пожалеешь, что сидел, ныл и бездействовал!

– Почему ты на меня кричишь? – удивился Артур.

– Да потому что я не понимаю вашей мужской позиции: я люблю, но боюсь, что из-за меня она будет страдать. Поэтому убью её сразу, чтобы она не мучилась. Так? Ведь, если она тебя любит, для неё всё выглядит именно так. Ты страдаешь, а она что, цветы нюхает?

– Она учится в Лондоне.

– Так поезжай к ней!

– Я не могу.

– Тогда и я не могу. Ты меня не услышал. Я не могу тебе ничем помочь. Всё. Иди.

– Ты меня гонишь?

– Да. Иди и подумай. Когда разберёшься, приходи, желательно не один!

Изумлённый Артур молча вышел из дома.

«Боже, помоги ему!» – прошептала вслед Алина.

«И кто же теперь будет обставлять детскую?» – подумал Артур, садясь в машину.

Он решил сам найти способ избавиться от депрессии: вернулся к стилю жизни прожжённого ловеласа. Благо состояние здоровья и финансов позволяли. Дни сменяли ночи, одна подруга другую, не задерживаясь ни в его постели, ни в сердце, которое болезненно сжималось всякий раз, когда прикасался к волосам не того цвета, целовал не те губы, произносил не то имя, которое хотел произнести.

Степан бесцельно шагал по ночному городу с мрачными мыслями. Всё, она потеряна для него навсегда! Сегодня он звонил ей. Долго собирался с мыслями, взвешивал все «за» и «против», прежде чем решился на звонок. Он позвонил ей, чтобы, как ему казалось, спасти её. Снова предложил выйти за него замуж, опираясь на её материнский инстинкт. Он сказал, что примет ребёнка, как своего, даст свое имя, воспитает, никогда не упрекнёт. И получил категорический отказ. Даже ради того, чтобы дать ребёнку имя, а самой не стать матерью-одиночкой, она не согласилась быть с ним. А ведь всё шло так замечательно! Она не знала, не замечала и не видела никаких мужчин, кроме него. Но стоило ему уехать всего лишь на три недели, как появился тот. Откуда он взялся?

В сотый раз Степан прокручивал в голове её сбивчивый рассказ о их знакомстве, как он пришёл на выпускной, как она была счастлива, пока он не попал в руки бандитов, и как вычеркнул её из своей жизни. Степан вспомнил, что, кажется, видел его тогда, в ресторане, когда зашёл проститься с ней перед отлётом. Он обратил внимание на одинокого темноволосого мужчину, который сидел недалеко и не спускал глаз с Валерии. И поразился внезапной ярости, которая вспыхнула у того глазах, и тут же потухла, когда их взгляды встретились.

Степан думал, что у него вся жизнь впереди, чтобы доказать ей свою любовь, но оказалось, ему не хватило всего лишь несколько недель. Если бы он знал, что, улетев тогда, потеряет её навсегда, он бы остался в Москве, и пропади пропадом эта стажировка! Если бы он знал! Но он не знал, что всё так сложится. Он даже не знал, почему оказался возле этого ночного клуба, почему, увидев «ауди» с номером 151, который упоминала Валерия, рассказывая, как отец пытался его найти по автомобилю, вошёл в тот клуб. Почему его глаза так быстро нашли среди огромной толпы высокого темноволосого парня с ленивой улыбкой на губах. Да он ещё и не один!

Ярость ослепила Степана, когда увидел яркую блондинку, которая уселась рядом и по-хозяйски положила руку ему на колено.

Артур совсем не ожидал, что крупный полный парень, который быстро приближался к их столику, не говоря ни слова, врежет ему в глаз. Поэтому первый удар пропустил. Но на второй отреагировал адекватно, уклонившись в сторону, так что кулак просвистел где-то около уха. К тому же Алексей уже держит парня, заломив тому руки за спину. Девочки, завизжав, разбежались. Парень дёргался в бессилии в руках Алексея, и, поняв, что физически Артура уничтожить не сможет, решил уничтожить того словесно:

– Ублюдок! Как ты мог! Из-за тебя она отказала мне! Гад! Тварь! Негодяй! Забацал ей ребёнка, а теперь развлекаешься! А ты подумал, как она одна будет его воспитывать? Негодяй! Ублюдок!!!

– Стоп! – скомандовал Артур, вставая, – Если вопрос о законности моего рождения решён, то о каком ребёнке ты сейчас говоришь? И кто она?

– Какая же ты мразь! Ты даже не помнишь, с кем спишь! А она ведь была невинна, когда ты соблазнил её! Но ты… Ты каждой даришь по ребёнку? У тебя что, нет денег на презервативы? Тебе одолжить?

– Ты Степан? – вдруг спросил Артур.

– Я Степан, но мы говорим не обо мне!

– Я понял, о ком мы говорим. Алёш, отпусти его!

– Не уверен. Он ещё не успокоился. Может, ему помочь?

– Да отпусти ты его, я сам разберусь.

Артур схватил Степана за рукав и потащил к выходу из клуба. Когда они вышли из шумного зала, он остановился, повернулся к парню:

– Ты сказал, что она беременна. Это правда? Или чтобы больнее задеть меня?

– Тебе лучше знать, чем мне.

– Но этого не может быть!

– Тогда она Дева Мария. А если ты скажешь, что у неё мог быть ещё кто-то, я тебе так врежу, что первый удар покажется дружеским похлопыванием.

– Осёл! Какой же я был осёл! – вдруг воскликнул Артур.

– Я могу ещё подкинуть эпитетов, если ты в затруднении, – проговорил Степан.

– Стёп, спасибо тебе, надеюсь, ещё увидимся. Но предупреждаю: не приближайся пока к моей жене!

– Жене?

– Да, Стёпа, жене!

Лондон

В комнату Валерии, обставленную одновременно изысканно и просто, с мебелью натурального дерева, с фарфоровыми статуэтками и куклами, покрывалом в стиле пэчворк и фотографиями милой девчушки на стенах, вошла элегантная высокая женщина. Только близкие люди знали её истинный возраст: семьдесят три года. Остальные не давали больше пятидесяти. Безукоризненная осанка, пепельно-белые волосы уложены волосок к волоску. Белые капри подчёркивают стройные ноги, а шёлковая блузка – почти девичье тело. На лице следы былой, несколько увядшей красоты.

Валерия всегда восторгалась и гордилась бабушкой. Хотелось бы ей дожить до таких лет и выглядеть настолько великолепно. А также олицетворять собой стиль жизни независимой женщины, всегда знающей, чего хочет.

Кэти, так просила называть себя Екатерина Эванс, не желая даже в семьдесят лет слышать слово бабушка, присела в кресло рядом с письменным столом внучки.

Валерия быстро закрыла ноутбук, где изучала способы борьбы с токсикозом. Пока рано сообщать родным. ещё хотя бы месяц, а потом она скажет. Потом уже поздно будет, даже её всесильной матери, что-либо изменить.

– Как проходят первые дни в колледже? – спросила Кэт по-английски.

– Неплохо.

– Тебе не мешает языковой барьер?

– Мне пока мало приходится говорить. Но я всё понимаю.

– Тебе нужно больше общаться с англоязычными знакомыми, тогда твоё произношение выровняется.

– Как ни странно, но здесь у меня появляются подруги. Сегодня я познакомилась с девушкой по имени Джина, мы сидели в столовой за одним столиком.

– Валери, почему ты так говоришь? Что странного в том, что у тебя появляются подруги?

– Я очень трудно схожусь с людьми, ты же знаешь.

– Ты милая девушка, у тебя скоро будет здесь куча знакомых. Не переживай. Может, даже парня встретишь. Я так хочу, чтобы ты осталась жить здесь, поближе ко мне.

– С парнями общаться мне пока не довелось. Кэти, скажи, ты же вырастила мою маму одна, без мужа. Ты жалела когда-нибудь, что решилась на такое?

– Какой необычный вопрос. Почему ты спрашиваешь?

– Мне интересно.

– Валери. Я была молода. Так сложилось, влюбилась в женатого мужчину. Хотела привязать его ребёнком, но когда поняла, что он не уйдёт из семьи, мы расстались.

– И ты жалела о том, что пришлось одной воспитывать дочь?

– Было трудно, но я не пожалела ни одной секунды. Твоя мама – моя единственная дочь, ты – моя единственная внучка. Вы самые близкие для меня люди. У меня было три мужа. И где они сейчас? Как видишь, мужчины приходят и уходят, а дети остаются с тобой навсегда и становятся смыслом твоей жизни.

– Ох, я так люблю тебя, ба! – Валерия обняла её за шею.

– Я тоже тебя очень люблю, Лерочка, – почему-то перешла на русский Екатерина. – Но что-то мы с тобой сегодня рассентиментальничались. Я пришла узнать, не хочешь ли ты со мной попить чаю.

– Нет, не хочу. Я ещё позанимаюсь. Хорошо?

– Как знаешь.

Бабушка вышла, но через несколько минут открыла дверь снова.

– Валери. Тут тебя спрашивает интересный молодой человек с безупречным английским. Он говорит, что знает тебя. А ты только что сказала, что ни с кем здесь не познакомилась.

– Кэти, это, наверное, Степан, пусть заходит!

– Черта с два Степан хоть раз переступит порог твоей комнаты! – раздался голос с лёгким акцентом позади Кэт.

Легко отстранив ту от двери, в комнату стремительно вошёл Артур.

– Молодой человек, что вы себе позволяете? И куда делся ваш безупречный английский?

– Я рад, что хоть русский остался! Когда я вижу эту девушку, у меня от возмущения вообще теряется дар речи! – яростно проговорил Артур.

– О, Боже! – Валерия вскочила из-за стола и, побледнев, отбежала в угол комнаты.

– Валери, что это за мужчина? Почему он так бесцеремонно себя ведёт? Мне вызвать полицию?

– Если хочешь международный скандал, вызови, – рыкнул Артур, не спуская гневного взгляда с девушки.

Но та уже оправилась от шока и вышла из своего убежища в центр комнаты.

– Не нужно полиции, Кэт, мы только поговорим, и он уйдёт. Оставь нас.

– Если что, я за дверью, – Кэти дёрнула плечами и, окинув Артура с ног до головы презрительным взглядом, вышла из комнаты.

– Итак, моя милая, не хочешь уточнить, какими противозачаточными средствами ты пользуешься? – сердито щурясь, с упрёком произносит он.

– Артур, я не собиралась ничего тебе предъявлять и требовать. Я не понимаю, как тебе стало известно. Я думала, мы расстались, и ты никогда об этом не узнаешь.

– А тебе не кажется, что это нечестно по отношению ко мне. Мало того, что ты мной воспользовалась, как… Ты ещё собираешься украсть моего ребёнка!

– Это мой ребёнок, – вдруг закричала Валерия, прижимая руки к животу, – Только мой, слышишь! Я не позволю с ним что-либо сделать! Я никому не позволю его у меня отобрать! Слышишь! Никому! Убирайся! – голос её сорвался, и она разрыдалась.

Он кинулся к ней, обнял, прижал к себе, шепча на ухо что-то успокаивающее на своём чеченском, что-то непонятное, но очень нежное и ласковое.

Ещё не иссяк поток слез, ещё не ушла дрожь от нервного потрясения, ещё не сказано ни одного слова оправдания, а тела уже говорят на своём языке. Рука в руке, пальцы сплетены, губы с упоением нашли друг друга, сердца в такт друг другу ускоряют ритм.

– Ангел мой, – шепчет он, отрываясь от её губ, – Как я мог подумать, что проживу без тебя!

– Ты сказал, что мы расстаёмся.

– Я был осел, тупица, идиот, слюнтяй,… ну, там Саша много мне эпитетов подобрал, спросишь у него, если захочешь.

– Кто такой Саша?

– Мой друг, ты с ним сейчас познакомишься.

– Где он?

– На улице в машине с группой поддержки. Если я вдруг выйду один, тебя увезут силой.

– Ты что, хочешь меня похитить? – с улыбкой, озарившей мокрые глаза, спросила Валерия.

– Ты же сказала, что ребёнка не отдашь, придётся забрать его вместе с тобой. Кстати, мне одного мало, я же восточный мужчина, как сказала твоя мама. Но это потом, когда ты окончишь свой педагогический. А ещё я оформил детскую, потому что её увидел Стас. А ещё Алина сказала, что не хочет меня видеть, пока я не привезу тебя.

– Подожди, Артур, это что, всё из-за ребёнка? – растерянно проговорила Валерия.

– Нет, ангел мой, не из-за ребёнка, хотя именно ребёнок и чей-то кулак вправили мне мозги. Я люблю тебя. С ребёнком или без. Хочешь ты или нет. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой.

«Он сказал это! Господи, спасибо тебе!» – взмолилась Валерия мысленно, а вслух произнесла:

– Я тоже люблю тебя. И я согласна.

– Но предупреждаю, – с лукавой улыбкой добавил Артур, – Если мне из-за тебя так часто будет прилетать по морде, я разведусь. Меня за всю жизнь столько не били, сколько за месяц общения с тобой.

– И кто же на этот раз?

– Твой Степан.

– Ох, Артур!

Валерия спрятала лицо на его груди, чувствуя, как обнимающие её руки вливают в тело покой и умиротворение, так необходимые сейчас ей и малышу.

Когда они, держась за руки, вышли из комнаты, путь им преградила Кэти.

– Я требую объяснений!

– Екатерина Васильевна, – начал Артур, – Я люблю вашу внучку, я только что сделал ей предложение, она согласилась, и мы сейчас едем в посольство, где сможем зарегистрировать брак.

Глядя в счастливые глаза Валерии, так доверчиво прижавшейся к плечу этого мужчины, Кэти сориентировалась мгновенно:

– Молодой человек, я позволю вам жить с моей внучкой во грехе там, где вы захотите, могу даже предоставить жильё в этом доме, и не скажу ни слова, в обмен на месяц для подготовки к свадьбе.

– Неделя. И в России. Мы улетаем сегодня. Если вы не явитесь через неделю на регистрацию, она выйдет замуж без вашего благословения. Заодно приведёте в чувство вашу дочь, думаю, ей это будет необходимо.

– Я всё поняла. Недели мне хватит.

– Вот и отлично.

Эпилог. «Наша первая девочка»

– Я не хочу, чтобы её звали Елена! Любое имя, только не это! – сказала Валерия, нервно расхаживая по больничной палате.

Артур сидит на табурете, возле детской кроватки, с нежностью глядя на новорождённую дочь.

– Чем тебе не нравится это имя? Оно в честь женщины, которая сделала мне два неоценимых подарка. Она подарила мне жизнь и подарила тебя.

– Достаточно одной Елены в семье, – отрезала Валерия.

Артур не обратил внимания на её возмущённый тон.

– Звонили однокурсники. Твои новые подруги хотят тебя навестить. Я пригласил их к нам домой на следующей неделе. Здесь не очень подходящее место для свиданий.

– Да тут сейчас только моих подруг не хватает! Нас и так надолго запомнят после того, как твои колоритные коллеги явились всей компанией взглянуть на твою дочь. Никто так и не понял, почему они все её называли «наша первая девочка», и каким образом у меня оказалось так много мужчин вдобавок к мужу.

– Я же объяснил. У моих друзей если и есть дети, то пока только сыновья. Они и не представляют, как выглядит ребёнок женского пола. Единственная девочка у меня, хоть я и самый младший в группе. А вообще нас запомнят из-за тебя. Ты была самой послушной и терпеливой из всех рожениц, каких знают эти стены. Ты никак не хотела орать соответственно схваткам, которые показывал монитор. Врачи уже подумали, ты ничего не чувствуешь.

– А ты самый красивый и хладнокровный папа, которого знают эти стены, – парировала Валерия, – Я заметила, как медсестры не сводили с тебя глаз, всячески пытались привлечь твоё внимание и отвлекались от работы.

– Ага, поэтому натянули на меня ту чудовищную шапочку и маску, которая всё время съезжала на глаза, пока я её не выбросил.

– Я всё время видела твои глаза, чувствовала твои руки. Зачем мне было кричать. Я знала, что всё под контролем, всё пройдёт хорошо, наша малышка благополучно появится на свет, нужно только потерпеть чуть-чуть, – с любовью и благодарностью она взглянула в глаза мужа.

– Ты очень терпеливая, даже я начал беспокоиться. И ещё, Степан надеется стать крёстным.

– Вижу, вы с ним нашли общий язык.

– Он нормальный парень, особенно когда не распускает руки. Думаю, будет хорошим крёстным нашей малышке.

– Малышке срочно нужно имя! – напомнила Валерия, и снова прошлась короткое расстояние от стены до окна.

– Предлагаю компромисс. Мы назовём её Алёна. Это имя к тому же напоминает мне имя другой моей любимой женщины.

– Алёна. Прекрасное имя. Пусть будет Алёна. Я согласна.

В палату заглянул доктор:

– Господа Кузнецовы! – произнёс он смущённо, – Там некая гражданка, подданная Великобритании, грозит учинить международный скандал, если я буду затягивать выписку. Но с нашей стороны все документы готовы. Мне нужно только свидетельство о рождении.

– Оно будет через пять минут, – произносит Артур, и, набрав номер, говорит в трубку только одно слово: «Алёна».

– Я же ещё ничего не собрала! И мне нужно переодеться! – в ужасе воскликнула Валерия и снова заметалась по палате.

– Успокойся, Алексею ещё нужно добраться от загса до больницы.

– Я знаю, как ездит этот гонщик, – улыбнулась Валерия, вспомнив, как тот мчал её в роддом, в то время как муж летел в самолёте из Норвегии, чтобы успеть на роды.

– Валерия, успокойся и остановись, наконец. Я хочу тебя поцеловать. Я говорил, что люблю тебя?

– Давно, час назад.

– Я люблю тебя, мой ангел, я так тебя люблю!

Я хочу быть с тобой

Она сама по себе, она со всеми и ни с кем,

Она нужна всём, но не нужна никому.

В её зелёных глазах легко можно прочесть,

Что она принадлежать никогда не сможет одному,

Она всегда молчит, быть может, просто нет слов,

Ну а, может быть, считает, что нет смысла отвечать,

Но, в отличие от всех, она хотя бы не врёт,

И если ты так захочешь, то она сейчас опять уйдёт.

Ещё один день, ещё одна ночь, ещё один год

Ты так надеешься, что у неё это пройдёт.

И кажется, что ждать осталось совсем немножко,

Хочется верить, но она всего лишь КОШКА.

(Из репертара группы Face2Face)

Май 2001 год

Беги!

Тёплый весенний вечер хорошо провести в компании друзей и подруг где-нибудь на природе. Но Алексей, молодой человек двадцати лет, сидит в душной комнате, не замечая весенней красоты за окном. Не то, что у него нет друзей и подруг, нет! Просто лучший друг для него – компьютер, а лучшее место для прогулок – бесконечные просторы интернета. Алексей не отрывает глаз от монитора. Пальцы то бешено мечутся по клавиатуре, то замирают. Тело немеет от напряжённой позы, голова кружится от голода, но парень этого не замечает. То место, где он сейчас находится, захватило полностью и не думает отпускать. Даже настойчивый звонок на телефон не сразу вырывает из виртуальности. С досадой хватает трубку.

– Алло? – бросает раздражённо и резко.

– Алексей?

– Да. Я вас узнал, – голос мгновенно смягчается: с этими людьми опасно разговаривать грубо, – Уже вошёл, но не скачал. Мне нужно ещё десять-пятнадцать минут, и всё будет готово.

– У тебя нет и пяти минут. Это не банки щипать! Тебя засекли. Я мог и не предупреждать. Тебя могли вообще убрать, но ты не знаешь, на кого работаешь. Поэтому, живи. Даже больше – беги! Отсидись. Такому таланту нельзя пропадать на нарах. Заорись где-нибудь на месяц-другой, пока утихнет. А потом мы с тобой свяжемся. Понял?

– Понял, – растерянно проговаривает парень.

– Тогда беги, Леха, беги! И не вздумай тащить с собой электронику, выследят по ней.

Секунд десять Алексей слушает гудки на другом конце провода. С сожалением глядит на экран монитора. Взломать сервер было нелегко, стало своеобразным делом чести, проверкой на профессионализм. И вот теперь всё нужно бросить в шаге от цели. Естественно, обещанные деньги он не получит. Ладно, хоть предупредили. Не верить этим людям, которые три дня назад связались с ним по телефону, неразумно. Они сначала рассказали почти всё о его махинациях с банковскими счетами физических лиц, с которых, не без его помощи, уплывали небольшие суммы, пригрозили раскрыть, а потом заинтересовали крупным гонораром, и попросили выполнить для них похожую работу. Только из вскрытых файлов должны уплывать не деньги, а информация.

Алексей ставит компьютер на удаление программ. Хватает рюкзак, бросает туда кое-какие вещи. Выбегает из комнаты, машинально берет телефон, потом, вспомнив предупреждение, кидает на столе в прихожей. Заглядывает в спальню матери. Морщится от стойкого запаха алкоголя, пропитавшего комнату. Мать спит, скорее всего, снова приняв. Он толкает её в плечо. Женщина сонно бормочет что-то, но глаза не открывает. От второго более настойчивого толчка она вскрикивает и резко садится на кровати.

– Сынок, ты чего? Что случилось?

– Я ухожу. Вернусь не скоро. Останусь ночевать у Витьки.

– И стоило из-за этого тревожить? Иди куда хочешь! – возмущается мать и снова падает на подушку.

Алексей выходит из квартиры. Спускаясь со своего пятого этажа, на лестничной площадке второго сталкивается с двумя высокими мужчинами в гражданской одежде, которые провожают его взглядами и продолжают подниматься. Что-то подсказало: они идут за ним. Он понимает: бежать нельзя, но в последний момент нервы не выдерживают, и уже в конце лестницы прибавляет шаг, а вырвавшись из подъезда, мчится со всех ног. Не подумал, что за ним не пришли, а приехали. В машине, припаркованной недалеко, сидит мужчина, который, конечно, обращает внимание на бегущего молодого человека и, выскочив из машины, пускается следом.

Алексей спиной чувствует погоню. Мысли в голове лихорадочно мечутся в поисках решения. Убежать далеко по пустынной ночной улице он не сможет. Спрятаться во дворах? Но как это сделать, если находишься в поле видимости. Он ныряет в живую изгородь, скрывшись из глаз, бежит какое-то расстояние, пригнувшись, минует первую арку. Этим ненадолго путает преследователя. Пока тот шарит в кустах у подъезда, пытаясь разглядеть парня, тот вышмыгнул у дальнего выхода со двора и тихо крадётся через арку, чтобы не слышали шагов, выбегает на улицу. Поймать такси, остановить попутку – только бы подальше от этого места и этих людей.

Поздним вечером все спешат домой, если по каким-то причинам задержались на работе. А если не спешат, то неспешно прогуливаются, наслаждаясь первыми по-настоящему тёплыми весенними вечерами. Алексей окидывает взглядом оживлённую улицу. Трасса недалеко, машины проносятся мимо, быстро поймать попутку вряд ли удастся. А сзади слышен гул автомобиля, выезжающего через арку его двора. Вдруг взгляд Алексея задерживается на припаркованном недалеко автомобиле невероятного розового цвета. На водительском кресле девушка разговаривает по телефону, двигатель не заглушила. «Какая умница! Нельзя пользоваться телефоном, если находишься за рулём», – проносится в голове Алексея.

– Папа! Я сама решу, что мне делать! Не торопи меня! Какая разница, где я нахожусь! Я совершеннолетняя!

Кристина сбрасывает вызов и с возгласом «Достали!» в досаде швыряет телефон рядом на пассажирское сиденье. Собирается тронуться и не успевает. Внезапно с водительской стороны распахивается дверь и молодой парень, приподняв её, буквально зашвыривает на пассажирское кресло, вслед за телефоном. Сам быстро садится за руль, и машина рвёт с места. Первые секунды девушка от шока не может вымолвить ни слова, а потом раздаётся возмущённый крик:

– Ты кто? Ты что это вытворяешь? Это моя машина! Куда мы едем! Остановись немедленно и выметайся!

Возгласы сопровождаются ударами яростно сжатыми кулачками в плечо водителя.

Алексей не замечает ни истошных воплей хозяйки автомобиля, ни попыток нанести ему физические увечья. Он в зеркало заднего вида пытается разглядеть погоню, а убедившись, что его пока никто не преследует, раздумывает над тем, куда ехать и как миновать посты ДПС, на тот случай, если заметили, в какую машину он сел. Когда в его лихорадочно работающее сознание наконец-то проникают вопли девушки, и, отвлёкшись от размышлений, начинает ощущать удары, он с силой отталкивает её от себя и выкрикивает:

– Заткнись немедленно! Выброшу из машины!

Девушка моментально замолкает и, прижавшись в противоположный угол кресла, подальше от него, испуганно смотрит на парня.

– Ты меня убьёшь?

– Может быть! Если будешь орать и мешать вести машину.

– Ты маньяк? – допытывается Кристина.

– А что, похож?

– Нет. Но я где-то слышала, что они всегда выглядят, как нормальные люди.

– Я нормальный.

– Тогда зачем ты это делаешь? Зачем угнал мою машину?

– На фига мне твоя машина? Да ещё и жуткого розового цвета.

– Он сиреневая! – с обидой выкрикивает девушка.

– Какая разница! Ничего с твоей машиной не случится.

– Тогда объясни, что мы сейчас делаем? – не унимается Кристина.

– Мы? Я веду машину. А ты сиди и помалкивай! – гаркает Алексей, чем заставляет её снова в испуге сжаться и замолчать.

Всё внимание на дорогу. Приходится не только смотреть вперёд, но и посматривать назад, пытаясь убедиться, что преследования действительно нет. А также заглядывать в будущее. Он уже определился, куда ехать. В Тульской области, в забытой Богом деревушке, родители Толина недавно купили домик под дачу. Алексей с другом пару раз бывал там. Хорошо зная семью Толика, он понимает, что на дачу в ближайшие недели никто не заявится. Прекрасное место отсидеться некоторое время. Вот только что делать с невольной заложницей? Что-то подсказывало: эта девица не станет послушно исполнять приказы. В худеньком теле скрывается буйный и непокорный нрав. Несмотря на все попытки запугать, кажется, она не собирается бояться. И подозрительно долго молчит! Алексей бросает взгляд на спутницу. Она прижалась к дверце, отвернувшись от него, и будто дремлет. Но, уловив едва заметное движение, Алексей понимает, что она делает.

– Черт! – орёт он и, выхватив из рук телефон, на котором она набирала смску, швыряет в открытое окно.

– И ты утверждаешь, что нормальный! – кричит на него Кристина, – Ты угнал мою машину, похитил меня, выбрасываешь в окно мой телефон, и говоришь, что нормальный! Да ты псих! Ты неадекватный! Останови машину, или я выпрыгну на ходу!

– Валяй. Прыгай. Проблем будет меньше, – спокойно отвечает Алексей.

– Ну, объясни хотя бы, зачем ты это делаешь, и куда мы едем, – жалобно ноет Кристина.

– Хорошо, объясню. Мне нужно уйти от преследования. Скрыться где-нибудь на некоторое время. Ты со своей машиной просто оказалась не в том месте и не в то время, для тебя, но для меня как раз очень удачно.

– И кто тебя преследует? Бандиты? – в голосе девушки просыпается любопытство, глаза загораются, она придвигается в сторону похитителя, с интересом разглядывая его.

– Не знаю, но скорее всего, не бандиты.

– А кто же тогда?

– Полиция.

– Так ты преступник! – разочарованно протягивает девушка. Романтический ореол вокруг парня для неё гаснет.

– Можешь считать так.

– И что ты натворил?

– Взломал то, что не должен был.

– Что ты взломал? Замок? Ты обычный вор?

– Какая тебе разница! – отрезает Алексей, после чего в салоне наступает тишина, которая не нарушается до тех пор, пока не въезжают в деревню.

Ни одного фонаря, освещающего улицу. В редких домах в столь поздний час окна тоже не светятся, так что непонятно, обитаемы они или нет. Узкая грунтовка петляет по улице то между домами, то вдоль каких-то глухих зарослей и низко нависших над дорогой деревьев. Кристина озирается по сторонам, потом спрашивает:

– Мы где? Куда мы приехали?

– Туда, куда нужно, – отвечает Алексей, останавливая машину у какого-то дома на отшибе, – Выходи!

– Зачем? Тебя никто не преследует. Ты приехал, куда хотел. Иди, а я поехала домой, – торопливо произносит девушка, у которой сердце больше холодеет от вида этого жуткого места, чем от похитителя.

– Выходи! Ты идёшь со мной! – твёрдо проговаривает Алексей и, обойдя машину, открывает пассажирскую дверь.

– Отпусти меня, пожалуйста, я никому не скажу, где ты находишься, да я и сама не знаю, что это за место. Можно я поеду домой! Я хочу домой! – ноет Кристина, упираясь.

Алексей молча хватает её, выдёргивая из машину, за руку тащит в сторону перекошенной калитки. Кристина визжит, упирается, пытается вырваться. Парень резко дёргает её на себя, обхватывает за талию, прижав к себе спиной, зажимает рот рукой.

– Если будешь орать, я заткну тебе рот грязной тряпкой и свяжу. Я не боюсь, что нас обнаружат, здесь в радиусе двухсот метров нет обитаемых домов. Мне просто надоел твой визг и не хочется лишних проблем. Без тебя хватает. Кивни, если поняла.

Кристина кивает головой. Алексей медленно убирает руку с её лица, ослабляет хватку на талии, отмечая для себя, насколько девчушка худая, под его пальцами чётко ощущаются ребра, и насколько она низкого роста. В сравнении с ним. Он, высокий парень под метр девяносто, и девушек всегда выбирал себе соответствующих. Такой щуплый воробышек ему в руки ещё не попадался. Но субтильность девочки оказалась обманчивой: стоило ему ослабить хватку, из испуганной пташки она быстро превратилась в изворотливую змею. Неожиданно и сильно кусает его за руку, так что он вскрикивает и на мгновение выпускает её из рук. Она незамедлительно этим пользуется, бросается бежать по темной улице. Парню, со своими длинными ногами не составляет труда быстро нагнать её возле зарослей терновника, куда она собиралась нырнуть, чтобы спрятаться, излишне поздно сообразив, что заросли могут быть непроходимыми. Только поцарапала руки и лицо. Не говоря лишних слов, Алексей тащит её к дому. Кристина предусмотрительно молчит, понимая свою обречённость, надеясь хотя бы, что обойдётся без грязной тряпки.

До боли сжимая её руку, Алексей проходит через калитку, Кристина покорно семенит следом, еле поспевая за его широкими шагами. Ключ нашёлся быстро под подоконником второго окна. Дверь открыта, темно, в нос бьёт запах сырости, нежилого помещения. Первая комната совсем маленькая, вторая просторнее, здесь он включает свет. Кристина щурится с непривычки, оглядывается, это что-то типа кухни и гостиной в одном. Старая кухонная мебель, круглый стол посредине и неуклюжий громоздкий диван у стены. Алексей тащит её дальше, через дверь они попадают в маленькую спальню, в которой всего лишь два предмета мебели: платяной шкаф доисторического происхождения и большая кровать с железными спинками, такая древняя, что непонятно, какого цвета была первоначально. Не выпуская руки девушки, Алексей открывает шкаф и шарит свободной рукой среди какого-то тряпья, от которого исходит жуткий затхлый запах. Наконец выуживает оттуда длинный пояс от плаща. Кристина в ужасе смотрит, понимая, что этот предмет предназначается ей.

– Не надо, пожалуйста, я не буду убегать, я не буду кричать, не надо, – умоляюще бормочет она.

Не обращая внимания на её мольбы, он крепко обвязывает запястье Кристины одним концом пояса, подводит к кровати, толкает на постель, пропускает импровизированную верёвку через прутья решётки в изголовье и свободным концом обхватывает запястье на другой руке. Кристина понимает, что её движения не будут скованны, она сможет сидеть или лежать в пределах железного монстра. Алексей проверяет узлы и молча выходит из комнаты, выключив свет. Кристине хочется протестовать, страшно оставаться одной в темноте, но, поразмыслив, понимает, что и так достаточно злила похитителя. Нужно сменить тактику поведения, а для этого нужно всё хорошенько обдумать. Она укладывается на подушку, верёвки хватает, чтобы руки положить под голову, собирается раздумывать над планом побега, и незаметно для себя засыпает.

Замри!

Утром её будит стук открывшейся двери. В спальню входит Алексей. Он подтягивает табурет, ставит на него поднос с завтраком, берет нож, молча походит к кровати. Девушка зажмуривает глаза, втягивает в плечи голову, чувствует, как он перерезает узлы на руках, облегчённо выдыхает, поднимает ресницы. Он возвышается над ней с ироничной улыбкой.

– Всё ещё считаешь меня монстром? – спрашивает он, подвигая к ней тарелку с макаронами.

– Нет, не считаю. Я поняла, что плохо себя вела. Я больше так не буду. Только не связывай меня, пожалуйста, у меня руки затекли.

– Не переживай. Не буду. Я укрепил решётку на окне и поставил на дверь засов. Так что можешь передвигаться по комнате свободно, отсюда не сбежишь.

Он поворачивается, чтобы выйти. Кристина вдруг вскакивает и кричит:

– Стой! Я в туалет хочу. Мне что, здесь всё делать?

– Пошли, – Алексей берет её за руку, ведёт за собой из комнаты.

Они проходят через кухню. Девушка замечает на старом диване одеяло и подушку, видимо, здесь он спал. Это ложе в сравнении с её кроватью кажется убогим и маленьким. Как он поместился на нём? Она, даже связанная, спала с бо́льшим комфортом.

Они выходят на покосившееся деревянное крыльцо, пять ступенек из рассохшихся досок вниз, узкая тропинка между густыми зарослями, деревянное строение в углу дикого сада. Кристина озирается по сторонам, удивляясь неухоженности и заброшенности всего – дома, сада, полуразвалившихся построек.

– Удобства во дворе, – замечает Алексей и подталкивает Кристину к покосившемуся деревянному туалету.

– Что, будешь смотреть? – ехидно проговаривает девушка.

– Если закроешь дверь, не буду. Я жду здесь. Надеюсь, без глупостей.

– Я же обещала.

Обратно ведёт её так же, ни на секунду не выпуская руки. Позволяет на некоторое время задержаться на кухне возле старого умывальника, чтобы она вымыла руки и умылась. Вталкивает в комнату, обернувшись на пороге, произносит:

– Я недалеко, если что-то нужно будет, позови.

– А как?

– Не понял.

– Как тебя зовут?

– Алексей.

– А меня Кристина.

– Вот и познакомились, – подводит итог парень и захлопывает дверь.

Кристина усаживается на кровать, смотрит на поднос, на нём макароны с какой-то тушёнкой, и чашка с чаем, уже остывшим. Есть совершенно не хочется, но она заставляет себя проглотить несколько ложек слипшихся макарон. Во-первых, нужны силы для побега, во-вторых, она решила найти подход к парню, и злить его отказом от еды, которую он приготовил, неосмотрительно.

Разделавшись с завтраком, девушка прошлась по комнате, осматривая место заточения. На окне решётка из толстых прутьев. Такие обычно ставят в дачных домиках, чтобы в отсутствие хозяев жилище не облюбовали какие-нибудь бомжи. На двери обычные ручки, без защёлок, но с той стороны она запирается мощной задвижкой, которую уместнее поставить на ворота. Она заметила, когда он выводил её. Вырваться отсюда силой не получится, это ясно, значит, нужно действовать хитростью. А для этого следует как-то расположить к себе похитителя. И что-то подсказывало девушке, у неё это легко получится. Главное она поняла: он нормальный парень, попавший в какую-то нетипичную для него ситуацию. Помогла понять её наблюдательность. Когда он думал, что она на него не смотрит, на его лице появлялось какое-то растерянное выражение.

Это выражение в глазах Кристине хорошо знакомо. Она иногда замечает похожее у отца, после того, как мать сообщила, что не вернётся. И точно так же отец скрывает это выражение потери и безысходности, поддаваясь слабости только наедине с собой. Так и этот парень. Растерян, напуган, не знает, как быть дальше. Но перед ней он этого, конечно, не покажет.

И не надо. Главное, что она это почувствовала, и теперь не так боится его. Вообще, если бы они встретились при других обстоятельствах, страх – последнее чувство, которое мог бы вызвать этот парень. Вчера в темноте она видела только очень высокую мужскую фигуру, смогла почувствовать на себе ловкость и стремительность его гибкого тела, а также силу рук, а злость и раздражение искажали черты лица – всё это, в совокупности с обстоятельствами, рисовало тип преступника, бандита и маньяка. Сегодня, рассмотрев его при свете дня и в спокойном состоянии, Кристина поняла: её похититель – довольно привлекательный молодой человек, примерно её возраста. Высокий и подтянутый. Правильное красивое худое лицо, большие глаза необыкновенного синего цвета, светло-русые коротко подстриженные волосы. В таком образе невозможно разглядеть преступные наклонности. Кристина решила их и не искать, так легче отнестись к нему, как к обычному человеку.

Алексей действительно растерян. План, который вчера казался совершенным, сегодня виделся далёким от идеала. Пожить какое-то время в забытой Богом деревушке, поближе к природе, подальше от Москвы – что может быть проще. На деле всё оказывается не так просто. Долго ли он сможет протянуть в этом домишке, в котором о цивилизации напоминает только электричество? Пользоваться крупами и консервами, предусмотрительно заготовленными тётей Аней, матерью Толика? Добывать воду из колодца?

Но больше, чем отсутствие элементарных удобств, Алексея удручает отсутствие связи и информации. Он не мог вспомнить ни дня из своей сознательной жизни, который провёл бы, не пользуясь ноутбуком или телефоном. Эти предметы так срослись с его существованием, что начинало казаться, легче было бы в тюрьме, если бы позволили взять с собой электронику, чем на воле, в бегах и без привычных аппаратов. А тут ещё эта девчонка! Непредсказуемая, дерзкая. Вот что с ней делать? Он сотню раз пожалел, что пришлось тащить её с собой. Хотя понимал: иначе никак. Если бы он тогда вышвырнул её и оставил на улице, она подняла бы такой шум, что преследователям не составило труда разобраться, на каком транспорте он уехал. Отпускать тоже нельзя. Через полчаса, максимум, после того, как она доберётся до ближайшего отделения полиции, за ним приедут. Придётся держать её здесь. Вот только как долго они продержатся, и что делать потом, он не мог понять. И пока они здесь, следует как-то убедить эту Кристину, что не стоит заявлять в полицию о похищении, когда всё закончится. Тем более что ничего плохого он ей пока не сделал. Пока. А она вообще-то ничего. Не в его вкусе, правда. Ему всегда нравились высокие девушки с формами. Впрочем, кому они не нравятся? А эта маленькая, худющая, ни груди, ни попы. А лицо очень красивое, кукольное какое-то, в форме сердечка. Острый подбородок, пухлые губки, маленький аккуратный носик, большие зелёные глаза в обрамлении длинных чёрных ресниц, чёрные брови вразлёт. Он сначала подумал, на ней косметика, но когда утром после умывания она осталась такой же, понял: над её лицом хорошо постаралась матушка-природа, ну и родители, конечно, не обидели.

Но особенно богато её одарили волосами. Яркие, вызывающе рыжие волосы вились мелкими пружинками, обрамляя милое лицо, вырывались из хвоста, в который были, казалось, насильно стянуты яркой неоновой резинкой. Вообще у этой девушки все яркое: машина необыкновенного розового цвета, оранжевые джинсы, красная курточка, белая футболка с пёстрыми бабочками. Она похожа на девочку, на куклу. И Алексею всякий раз, когда он потирал след от её острых зубов выше запястья, приходилось себе напоминать, насколько внешность обманчива, насколько непредсказуемый и дерзкий характер заключён в хрупком теле. То, что она вышла из детского возраста, он тоже знал, потому что видел её документы. Харт Кристина Яновна, восемнадцать лет, студентка первого курса факультета бизнеса и туризма, проживает по улице Космонавтов дом 21, квартира 115. Если бы была связь с интернетом, он легко бы разузнал о ней больше. Его интересует её семья. На что способны родители, подарившие дочери на восемнадцатилетие (если он сделал правильные выводы, сопоставив дату её рождения и дату покупки автомобиля) розовый Пежо 107? Что они предпримут для поисков дочери и как попробуют наказать за похищение? Придётся разузнать непосредственно от пленницы. Что-то подозрительно тихо и покорно она ведёт себя целый день. Поблагодарила за вкусный завтрак, когда он принёс обед. Так он и поверил, что его макароны можно назвать вкусными. Надеялся, хотя бы суп с той же куриной тушёнкой и теми же макаронами можно есть. Она безропотно съела, тихое «спасибо», просьба провести в туалет, послушно вернулась в комнату, сразу улеглась на кровать, отвернувшись к стене. Он обескуражен её внезапной покорностью и смирением, чувствует, что где-то глубоко просыпается жалость к этой девчушке, волей обстоятельств оказавшейся запертой с ним в одном доме.

– Тут в шкафу целый отдел забит старыми журналами и книгами, если станет совсем скучно, почитай что-нибудь, – говорит Алексей в спину девушке.

– Спасибо, – не поворачиваясь, отвечает она, потому что боится выдать улыбку. Кажется, всё получается.

Два дня проходят в молчаливом сосуществовании. Он заботится о ней по мере возможностей, она покорно и молчаливо воспринимает заботу.

На ужин третьего дня жареная картошка. Алексей вносит тарелку в комнату Кристины, привычно ставит на табурет. Возле неё открытая книга. Молодец, духом не падает, отмечает парень.

– Алексей, не уходи, – вдруг просит она, жалобно глядя из-под ресниц, – Я с ума схожу от одиночества, посиди немного здесь, давай вместе поужинаем.

– Я уже ужинал. Но не возражаю немного здесь посидеть, пока ты поешь, чтобы сразу забрать тарелку.

Кристина хлопает по краю кровати, приглашая присесть, но Алексей берет свободный стул и садится возле двери. Она грустно улыбается ему, ставит тарелку на колени и усаживается, поджав под себя ноги, посреди постели.

– Ты неплохо готовишь, даже странно для парня. Кто тебя учил?

– Жизнь. Есть захочешь, научишься.

– А я вот совсем не умею готовить, хотя профессия будет связана с ресторанным бизнесом. Странно, владелец ресторана не умеет готовить, правда? – Кристина всеми силами пытается втянуть его в разговор. Время молчания прошло, нужно действовать дальше по плану.

– Ты собираешься владеть рестораном? – Алексея не могла не заинтересовать последняя фраза.

– Может быть. Не рестораном, а отелем, а там предполагается ресторан. Но я ещё не решила. Мой отец владеет несколькими гостиницами в Москве, надеется, что я выучусь, стану ему помогать. Но я точно не знаю, хочу ли этого. Может, останусь в модельном бизнесе.

– Ты модель? – брови Алексея удивлённо взлетают вверх, – Не похожа.

– Ты думаешь, модели обязательно длинноногие? Конечно, для работы в каком-либо доме моды я не подхожу, хотя такой тип фигуры, как у меня, когда-то пользовался популярностью, только ростом не вышла. Я работала в рекламном бизнесе. Моя мама модель. А я с трех лет рекламировала то детское питание, то киндер-сюрпризы, то соки, или детскую одежду. Может, видел меня по телевизору? Помнишь, была реклама, где дети наряжались в разные фрукты? Я была персик.

– Нет, не помню. Я мало смотрю телевизор.

– А чем ты занимаешься, вообще?

– Ничем. Учусь. Учился. Неважно, – уклончиво отвечает Алексей.

– А хочешь, я помогу тебе продвинуться в рекламном бизнесе? У тебя фигура и внешность очень подходят под стандарты модели. Немножко поработать стилистам, и тебя заберут в любой дом моды. Впрочем, стилистам и делать нечего, – Кристина склоняет голову, изучая его лицо, – Вот только волосы нужно немного отпустить длиннее.

– Ага, а также подкрасить ресницы, губы и ногти! – брезгливо произносит Алексей, – Спасибо за предложение, но это не для меня!

– А что для тебя? Чем ты увлекаешься? – не унимается Кристина, стараясь всеми силами втянуть в диалог.

– Компьютерными программами.

– О! Виртуальный мир! Я зарегистрирована в «айсекью». У меня там куча друзей. Последнее время мы играли в игру «Самураи». А тебе какая игра нравится?

– Никакая. Давай спать. Я забираю тарелку?

– Да. Конечно, – Кристина протягивает посуду.

«Диалог не очень получился. Трудно с ним найти общий язык. В принципе, это мне и не надо, нужно, чтобы он просто начал мне доверять», – мысленно подводит итог дня девушка.

Утром Алексея будит настойчивый стук в дверь. Вскакивает с дивана, сердце бешено колотится, замирает посреди комнаты, не понимая, куда бежать. Только после того, как стук повторяется, понимает, что стучат в дверь спальни.

– Ну, Алёш, ты где там? – слышится жалобный голос из-за двери.

Он быстро отодвигает задвижку, стремительно распахивает дверь комнаты. Кристина едва сдержалась, чтобы не засмеяться при виде его растерянного помятого ото сна лица и взъерошенной шевелюры.

– Что случилось? – обеспокоенно проговаривает парень.

– Ничего не случилось. Я писать хочу, просто умираю, а тебя всё нет. Который час не знаю, по-моему, уже десять.

– Прости, проспал. Идём.

Алексей движется к выходу, приглашая следовать за ним. Кристина с удовлетворением замечает, что он не держит её за руку. На обратном пути девушка просит:

– Лёш, давай ненадолго задержимся на улице. В городе такого не увидишь. Тут такой чистый воздух, а в комнате душно.

Они стоят посреди заброшенного сада. Заросли дикой сливы и терновника в цвету, словно укрыты шапкой белой пены. Под ногами мягкий ковёр из прошлогодних листьев, сквозь который робко пробивается молодая нежно-зелёная трава.

– Ты посмотри, какая красота!

Кристина запрокидывает голову, подставляя лицо лучам утреннего солнца, раскидывает руки и, хохоча, кружится. Рыжие волосы разметались, в них запуталось солнце, белые руки, нежное лицо, звонкий смех – как бы хотелось ему это увидеть при других обстоятельствах. Алексей зачарованно смотрит на жизнерадостную картину, поражаясь самообладанию девушки, способной радоваться в такой невесёлой ситуации. Неосознанно потирает шрам на руке, смотрит на следы укуса, хмурится, хватает её за руку.

– Идём, я попробую открыть форточку в твоей комнате, – излишне резко бросает он, злясь на себя за то, что посмел расслабиться, и тащит девушку за собой.

Кристина – сама покорность. Возле двери в спальню оборачивается:

– Давай я помогу приготовить завтрак. Я никуда не сбегу отсюда, ты же здесь, можешь запереть входную дверь.

– Ты же не умеешь готовить.

– Макароны я уж как-нибудь сварю. Ничего другого, как я поняла, здесь нет.

– Верно, рацион небогатый. Но с голода не умрём.

– Лёш, а долго ты собираешься здесь отсиживаться?

– Не знаю, как пойдёт. Неделю, или две.

– Понятно, – Кристина не очень удручена, она уверена, что ей здесь неделями жить не придётся, – Можно, я хотя бы побуду с тобой в этой комнате, пока ты будешь готовить. Мне реально тоскливо там сидеть. Я одичаю за эти две недели!

– Хорошо, пока я здесь, сиди, – указывает ей на плетёное кресло подальше от входной двери и достаёт из холодильника крупу, – Сегодня гречневая каша, правда, без масла, – сообщает он.

– Тут что, гречка хранится в холодильнике? – удивляется Кристина.

– Холодильник всё равно не работает, но туда не залезут мыши в отсутствие хозяев.

– А чей это дом? Почему здесь всё так странно?

– Что странного?

– Здесь всё такое старое, заброшенное, но есть продукты.

– Этот дом недавно купили родители моего друга. Они в этом году выходят на пенсию и хотят переехать в деревню, чтобы квартиру отдать Толику с женой. Дом сейчас в том состоянии, в котором достался от прежних хозяев, на ремонт не было ни времени, ни средств. В прошлом году здесь что-то посадили на огороде, урожай хранится здесь же, во дворе прекрасный глубокий подвал. Сюда наведываются в основном на электричке, но когда едут на машине, завозят нескоропортящиеся продукты. Магазина поблизости нет.

– А хозяева не могут приехать в ближайшее время?

– Нет. До начала июня сюда никто из хозяев не заявится.

– И ты думаешь, тебя здесь не найдут?

– Я на это надеюсь.

– Лёш, а ты можешь сказать, что сделал такого, что вынужден прятаться?

– Могу. Взломал сервер фээсбэшников.

– Ого! Круто! А зачем?

– Кристина, ты не хочешь пойти в свою комнату?

– Всё поняла, я лезу не в свое дело, молчу.

Усмирить любопытный язычок девушке удалось всего на несколько минут.

– Лёш, послушай, ты же не убил никого, не украл, никому не причинил вреда. Может, ты напрасно здесь прячешься?

Он поворачивается к ней от плиты и бросает взгляд из-под сурово сдвинутых бровей.

– Я лезу не в свое дело, – снова проговаривает Кристина. Он кивает головой, – Ты такой неразговорчивый! Кстати, а где моя машина?

– Я загнал в один из сараев. Если бы она осталась посреди улицы, местные жители решили бы, что к ним прилетели инопланетяне.

– Что ты имеешь против моей крошки!

– У неё такой смешной цвет, – Алексей наконец-то улыбается.

– Нормальный у неё цвет. Я такую и просила.

– У кого? У Деда Мороза в детстве?

– У родителей. Когда мне исполнилось восемнадцать, подарили. Я езжу по городу только полгода, очень неуверенно, поэтому остановилась, когда зазвонил телефон. Тут ты появился.

– Ты же понимаешь, я ничего против тебя не имею, просто так сложились обстоятельства. Когда всё закончится, я верну тебя и твою машину в целости и сохранности твоим родителям. И тогда уже они захотят меня посадить за похищение.

– Нет! Алёша, если это тебя тревожит, то я никому о тебе не расскажу, клянусь. Я скажу, что зависла у подруги, отец поверит, – горячо убеждает девушка, но взглянув в лицо парня, разочарованно проговаривает, – Ты мне не веришь, да?

– Не верю. А ты сказала, что тебе поверит отец. А мать? Мать поверит?

– Мама далеко. Она в Америке и уже не вернётся. Год назад она бросила отца. Она модель. У неё был контракт на работу в Штатах. Там она встретила своего нового мужа и подала на развод. Она всегда мечтала жить там, звала отца, он не хотел бросать бизнес в России. Теперь её мечта исполнилась. Зовёт меня к себе.

– И ты в раздумьях, остаться с отцом или ехать к матери, угадал?

– Знаешь, дело не только в том, с кем жить, с отцом или с матерью. Речь о том, чем заниматься в будущем. Если я уеду в Америку, мама устроит меня в рекламное агентство, она уже записала меня в студию актёрского мастерства, в сентябре начнутся занятия, по окончании я смогу заниматься рекламным бизнесом профессионально. Если останусь с отцом, то только для того, чтобы продолжать учёбу в универе и постигать потом его гостиничный бизнес.

– И к чему ты больше склоняешься, – спрашивает Алексей, ставя перед ней тарелку с кашей.

– Я ещё не решила. Мне нравится быть моделью. Но и руководить гостиницей я бы тоже смогла.

– Какая самоуверенность!

– Только я терпеть не могу, когда мне указывают, что делать. Мать с отцом постоянно говорят, что я сама должна решить. Но без конца пытаются повлиять на мои решения. Это бесит!

Она стучит кулачком по столу, и Алексей на миг видит ту коварную бестию, которая пыталась удрать от него. Но вот она мило улыбается ему, и снова превращается в наивную девчушку.

– А давай чем-нибудь займёмся вместе, в карты поиграем, или в шахматы, так время пролетит быстрее, – предлагает вдруг Кристина.

– Может быть. Вечером. Сейчас я хотел посмотреть, как можно открыть форточку, на окнах сто слоёв краски. А потом нужно принести воды. Так что, принцесса, прошу проследовать в вашу опочивальню.

Кристина со вздохом повинуется.

– Алёш, а можно мне попросить хотя бы ведро тёплой воды? Так хочется помыться…

– Придумаю что-нибудь, – обещает парень и запирает дверь.

После обеда он втаскивает в её комнату большое оцинкованное корыто, заносит два ведра, дымящиеся паром. Кристина удивлённо взирает на него со своего железного ложа.

– Импровизированная ванна, – объясняет Алексей. – И как тут местные жители обходятся? Воды принести из колодца не проблема, а вот чтобы согреть столько, пришлось проявить изобретательность. Шампуня и геля для душа не нашлось, но есть кусок мыла. Так что если тебя это устроит, пользуйся.

– Конечно, устроит! Четыре дня без ванны – это перебор, сама себе противна! Тут хоть что-то. Лёш, если я постираю кое-что из одежды, я смогу повесить на улице сушить? Там солнечно, быстро высохнет.

– Отдашь мне, я сам повешу.

– Хорошо… Стоп! – кричит девушка, останавливая его уже у порога, – В чём я буду сидеть тут? Мне не во что переодеться. Только не говори, что я могу надеть что-то из того вонючего тряпья, который зачем-то хранится в шкафу.

Алексей молча выходит, быстро возвращается, протягивает ей мужскую футболку.

– Это моё, можешь надеть, если не посчитаешь вонючим тряпьём.

– То, что нужно! Спасибо!

Как-то умудрившись принять ванну из трех вёдер воды и даже постирать одежду, Кристина поняла, что не только делает вид, но и действительно думает, что не всё так трагично в её ситуации. Всё складывается как нельзя лучше, план вырваться из рук этого парня осуществляется как по нотам.

Когда вечером Алексей вошёл в комнату Кристины, чтобы отдать высохшие вещи, перед ним открылась умопомрачительная картина. Она стоит возле окна, в котором он сумел открыть форточку. Распущенные по плечам волосы золотятся в лучах заходящего солнца, его белая футболка чуть прикрывает бедра, подчёркивая стройные ноги. На лице милая улыбка. Кажется, она действительно рада его видеть, кажется, она самая сексуальная девушка, которую ему доводилось встречать, кажется, она единственная женщина на земле, и весь мир сосредоточен в этой комнате.

Алексей морщится, словно испытывает боль. В глазах Кристины удивление. Что снова не так?

– Высохла твоя одежда, – излишне резко говорит парень и бросает вещи на кровать, – Переодевайся!

– Прямо сейчас? Ты будешь смотреть? – игриво спрашивает девушка.

Алексей молча выходит из комнаты, хлопнув дверью. Не хватало ещё, в довершение всем его прегрешениям, совершить сексуальное насилие над этим ребёнком. Конечно, она не ребёнок, она всего лишь на два года его младше, но она показалась ему сейчас такой хрупкой, ранимой, наивной, по-детски трогательной. Соблазнительной…

Нет! Алексей приказывает своему мужскому началу успокоиться и вообще заткнуться. Сосредоточимся на том, что перед ним наивная домашняя девочка, которая из-за него вынуждена сидеть в заточении, терпеть жуткую пищу и отсутствие удобств. И если к ней что-то и позволительно испытывать, то только жалость. Дочь богатых родителей, она привыкла к комфорту, к развлечениям. То, как стойко и безропотно переносит она эти временные невзгоды, достойно уважения. И жалости. Уважение и жалость! К девочке! И никаких сексуальных мыслей в её направлении!

Убедившись в том, что ход его размышлений правильный, усмирив коварное тело холодной ванной (горячей воды всё равно не осталось), Алексей вечером входит в комнату Кристины.

– Ты предлагала заняться чем-нибудь вместе, я тут нашёл старую колоду карт. Может, сыграем?

– Да! Конечно!

Лицо девушки светится такой неподдельной радостью, что у парня щемит сердце. Она разглаживает покрывало на кровати, садится в изголовье, предлагая ему забраться на кровать так, чтобы между ними осталось пространство для игры.

– Во что будем играть? – спрашивает Алексей.

– Я умею только в «козла». Меня папа учил. Предупреждаю сразу: я сильный игрок. В детстве я его постоянно обыгрывала.

– Он тебе поддавался. А я не буду, но если ты научишь. Я в «козла» играть не умею.

– Тут всё просто, в общем, слушай…

В правилах игры Алексей разобрался, и, хотя новичкам должно везти, постоянно проигрывал. Как тут не проиграешь, если всё время отвлекает заливистый смех, если радостное подпрыгивание на кровати, так, что волосы взметаются вверх и живописным каскадом падают на раскрасневшееся личико, само по себе воспринимается как победа. Она дурачится, Алексей ей подыгрывает. Пусть она хоть ненадолго отвлечётся от реальности, а заодно и он вместе с ней забудет, где находится и почему.

– Ты снова козёл! – смеётся Кристина, – Ты должен бекать уже двадцать раз! Давай, бекай, если проиграл! – она хохочет.

– Бе! – робко и тихо.

– Нет. Нет. Громко и отчётливо. А я буду наблюдать за твоим позором и считать!

Кристина вскакивает с постели и останавливается посреди комнаты.

– Можно считать «раз», ещё девятнадцать! – приказывает девушка.

Алексей тоже смеётся и, развалившись на всю её постель, продолжает:

– Бе-бе!

– Осталось шестнадцать, и с выражением, – Кристина на шажок приближается к двери.

– Бе-бе! Нормально? С выражением!

– Да. Только громче, я считаю!

Она подпрыгивает, кружится, хлопает в ладоши, незаметно придвигаясь к двери.

– Бе-бе-бе! Все? Хватит?… Кристина! Стой!

Но девушка уже возле двери. Молниеносно проскальзывает в неё, Алексей вскакивает с кровати, дверь захлопывается перед его носом, звук засова. Он в ловушке. Собственно в этом и состоял основной план Кристины. Разобравшись, что её комната напоминает тюремную камеру, она поняла, что сможет беспрепятственно сбежать, только если в камере окажется сам тюремщик. Решётки на окнах, крепкий запор, Алексей не должен выбраться оттуда, а она тем временем спокойно покинет ужасное место.

Одно не предусмотрела: сил у этого парня намного больше, чем у неё. Это она поняла, когда увидела, как содрогается дверь от ударов. Бежать, быстрее бежать! Всё равно у неё есть фора.

«Я не козёл, я осёл! Обвела вокруг пальца какая-то девчонка. Идиот, я же чувствовал, что-то не то в её покорности. Какой же я идиот!»

Эти мысли придают злости и сил в борьбе с дверью. Он знал, рано или поздно дверь поддастся. Запор только внешне внушительный, но прикручен очень короткими шурупами, длинные не нашёл. К счастью.

Истошный крик Кристины придаёт сил. От очередного удара задвижка вылетает, дверь распахивается, с треском бьётся о стену. Он бежит на крик, который перешёл в стон. Кристина лежит на дорожке возле крыльца.

– Что? Кристина, что с тобой, что случилось?

Он падает возле неё на колени. У неё на глазах слезы, лицо искривлено болью.

– Нога! Я, кажется, сломала ногу. Там ступенька…

Алексей оборачивается и видит, что третья ступенька проломана. Гнилым доскам пришёл срок. Он поднимает девушку на руки и несёт в дом, осторожно укладывает на постель. Снимает с ноги балетку, подворачивает штанину до колена. Кожа слегка поцарапана, но крови почти нет. Очень пугает слегка вспухшая посиневшая лодыжка.

– Потерпи, будет больно, но я должен проверить, – говорит Алексей и, осторожно надавливая пальцами, движется вниз по ноге.

Каждое прикосновение отдаётся болью, Кристина стонет, потом кричит. Когда он убирает руки, она затихает. Глаза, полные слёз.

– По-моему, перелома нет. Просто растяжение, – говорит Алексей.

– Откуда ты знаешь?

– Ты не представляешь, сколько мальчишкам приходится совершать растяжений, вывихов и переломов за свою бурную молодость.

– И что теперь делать?

– В данный момент успокоиться. Если это растяжение, оно быстро пройдёт, нужно только не утруждать ногу, а лучше вообще не наступать на неё.

– Да я и не могу наступить на неё! Ты думаешь, я сидела бы здесь, если бы не эта проклятая нога, если бы не эта проклятая ступенька! Боже, это что, я теперь должна сидеть тут с тобой весь срок?! Я не выдержу! Я не хочу! Я хочу домой! Я хочу вечерами развлекаться! Я хочу ходить в универ и встречаться с друзьями! Я не хочу сидеть в этой вонючей дыре! Ты слышишь, тюремщик! Я ненавижу тебя! Мне осточертела твоя рожа! Ненавижу! – она с всхлипываниями зарывается в подушку.

– Да понял я, не ори! – говорит Алексей и встаёт с кровати, на краю которой сидел, чтобы выйти, уже у двери его снова настигает крик девушки.

– Лёш! Не уходи!

– Что? Что ещё? Ты вспомнила ещё какое-нибудь оскорбление?

– Не оставляй меня одну. Мне страшно. Не уходи!

– Я иду искать аптечку. Нужно обработать рану.

Он уходит, быстро возвращается с йодом, бинтом и какой-то мазью.

– Медикаментов полный комплект, – сообщает он Кристине, – Хозяева запаслись, так как здесь в основном занимаются огородом или строительством.

Он обрабатывает ей рану, кровь уже не идёт, поэтому решил не бинтовать. Лодыжку осторожно намазал какой-то вонючей мазью.

– Чем это ты мажешь?

– Фастум-гель. От ушибов и растяжений. Должен снять боль и уменьшить воспаление. Но если это действительно растяжение. Завтра утром станет ясно, что у тебя. Если не перелом, я просто наложу на это место эластичный бинт, через несколько дней все пройдёт.

– А если перелом?

– Отвезу в больницу.

– А ты? Как же ты? Тебя же сразу заберут?

– Твоё здоровье важнее. А меня пусть попробуют забрать, – говорит Алексей и снова встаёт, чтобы выйти.

– Ты куда!!! – с отчаяньем в голосе кричит девушка.

– Дверь ремонтировать.

– Зачем? Неужели думаешь, что способна сейчас сбежать. Я идти не могу.

– Я сделаю, чтобы она хотя бы закрывалась, оторванный засов мешает.

– А потом ты придёшь ко мне? Пожалуйста! Не оставляй меня одну!

– Хорошо, приду.

Борись!

Засов прикручен на место, Алексей входит в комнату. Кристина лежит, свернувшись клубочком, две ладошки под щекой, глаза закрыты, на щеках блестят слёзы. Такая маленькая, несчастная, беззащитная. Он осторожно накидывает на неё покрывало, она открывает глаза, хватает его за руку, тянет к себе. Он садится на край постели. Она приподнимается и обивает его шею руками, уткнувшись в грудь. Плечи вздрагивают всё сильнее, всхлипы переходят в рыдания, вскоре его футболка совсем мокрая в том месте, где она прижимается лицом. Он молча гладит её по спине, не зная, что сказать в утешение. Когда рыдания стихают и снова переходят в жалобные всхлипы, Алексей слегка отстраняет её от себя, глядя в глаза, спрашивает:

– Принести воды?

Она кивает головой. Он быстро возвращается с чистым полотенцем и стаканом воды, протягивает девушке. Она хватает сначала воду, залпом выпивает весь стакан, потом берет полотенце, громко сморкается. Смущённо посматривает на него, улыбка сквозь слёзы.

– Ты как? – спрашивает он.

– Как размазня. Чувствую себя такой беспомощной. Терпеть не могу это чувство!

– Любишь, когда всё по-твоему?

– А кто этого не любит?

– Не расстраивайся, я обещаю надолго здесь не задерживаться.

– Не давай пустых обещаний.

– Вот увидишь! – он встаёт с постели.

– Ты куда?

– Поздно уже, давай спать.

– Я не хочу здесь одна, я боюсь, ты не представляешь, какими кошмарами были наполнены прошлые ночи. Здесь всё скрипит, трещит, кто-то ходит по чердаку, стонет.

– Кристина, не преувеличивай. Это просто старый дом, ветки деревьев при ветре касаются крыши и скрипят.

– Лёш, я всё равно боюсь. Ты хочешь, чтобы я из этого дома переехала в психушку?

– Что ты предлагаешь?

– Не оставляй меня одну в комнате.

– Я оставлю открытой дверь, сам буду спать на диване.

– И в чём разница? Я не вижу отсюда диван. Давай спать на этой кровати. Смотри, какая она большая. Только ты ляжешь с краю. Я отодвинусь к стене. А когда я засну, можешь идти на свой диван. Только не уходи, пока не убедишься, что я действительно уснула.

– Хорошо, я побуду с тобой, пока не уснёшь, – соглашается Алексей, хотя всё внутри протестует этому решению.

И как получается, что он всегда делает то, что хочет эта девчонка? Понимает, что ничем хорошим для него это не обернётся, понимает, что должен действовать с ней твёрдо, и… подчиняется всем её желаниям. А куда деть свои желания?

Измученная слезами, эмоциональным всплеском и болью, Кристина быстро засыпает, свернувшись клубочком у него под боком. Лбом касается плеча, одна рука обнимает его руку, пальцы другой руки переплелись с его пальцами. Он лежит, выпрямившись во весь рост, натянут как струна, боится пошевелиться, чтобы не потревожить её. Сна нет вообще. Мысли, одна непристойней другой, лезут в голову. Вспоминается вдруг, как его рука случайно коснулась её груди, когда он поднимал девушку с земли, какая она соблазнительная и упругая. Интересно, её губы на вкус такие же мягкие, как кажутся? Как бешено бьётся сердце, когда он вспоминает, как бросилась ему на шею и рыдала у него на груди, какие нежные и хрупкие у неё плечи. Стоп! Нет! Нет! И ещё раз нет! Она достойна жалости и уважения. Жалость и уважение! И никаких других чувств! Никаких!

Алексей сам не понял, как ему удалось незаметно уснуть этой ночью. Только что он думал, что она достаточно крепко спит, чтобы незаметно выбраться из её объятий и перебраться на диван, как чувствует солнечный свет и нежное касание к щеке. Открывает глаза.

Кристина сидит рядом с ним на постели и проводит пальчиками по его лицу. Он дёргается, пытается быстро встать, забывая, что лежит на краю кровати, с шумом грохается на пол.

– Лешка! – кричит Кристина, пытаясь удержать его за футболку. – Эй, там, под кроватью, ты не разбился? – зовёт она.

Алексей поднимается на ноги. Теперь при виде его сонной и обескураженной физиономии девушка не пытается сдерживать смех. Она заливисто хохочет, запрокинув голову. Парень растерян, но постепенно приходит в себя, смотрит на девушку, её смех заражает жизнерадостностью, губы в ответ непроизвольно растягиваются в улыбке.

– Тебе говорили, что ты похожа на куклу?

– Не раз. Иначе меня не снимали бы в рекламе. Только не люблю, когда относятся, как к кукле, – убрав улыбку с лица, грустно добавляет девушка.

– Твоя внешность кого угодно может сбить с толку. Только узнав тебя ближе, понимаешь, что ты не кукла, а скорее… кошка, дикая кошка, которая гуляет сама по себе.

– Вот с кошкой меня никогда не сравнивали, хотя кошек я люблю! – снова улыбка на лице. Алексей поражается её оптимизму.

– Как твоя нога? – спрашивает он, присаживаясь на край постели.

– Даже не знаю, я боюсь на неё смотреть. Я чувствую, что ноет. Если шевелю – больно. Но по сравнению со вчерашним, терпеть можно.

– Я посмотрю, – парень откидывает покрывало, – Можешь не переживать, это не перелом, иначе твоя нога выглядела бы по-другому. Сейчас зафиксирую ступню эластичным бинтом. Главное, не утруждать её, и тогда быстро пройдёт.

– Как ты предлагаешь не утруждать? Мне на улицу нужно.

– А вот так! – произносит Алексей и подхватывает девушку на руки, – Куда вас доставить, принцесса?

– Туда! – она указывает пальчиком на выход, игриво надев на лицо маску высокомерия, – Только осторожно, там ступенька сломана, не хочу ещё раз падать, – предупреждает Кристина, обвивая его шею руками.

На обратном пути она просит задержаться на улице. Алексей останавливается посреди сада, опускает её. Она стоит рядом, стараясь не опираться на больную ногу, к тому же обувь на неё так и не налезла, так что она в носочке из эластичного бинта. Он придерживает её за талию.

– Алёш, ты хоть замечаешь эту красоту! Если бы я сейчас была в городе, я бы и не знала, что может быть так красиво. Весна и весна. Дом, клуб, универ – там всё одинаково в любое время года, каменные джунгли практически не меняются, одежда людей только, в зависимости от погоды. А здесь всё такое необычное, точнее, обычное, но я этого не замечала раньше. А тут, правда, больше делать нечего, только любоваться из окна или во время коротких походов в туалет.

– Кристина, прости, что так вышло. Ты такая энергичная жизнерадостная девушка, представляю, как тяжело сидеть взаперти. Я скоро отпущу тебя.

– Лёш, для меня всегда важно, чтобы в поступке была какая-то цель. И вот сегодня утром постаралась взглянуть на свою ситуацию с другой стороны. Я не знаю, как обернётся мой приезд домой, какую информацию от меня смогут получить, даже учитывая, что я не собираюсь о тебе рассказывать – это правда. Но знаю точно: я не хочу, чтобы ты сидел в тюрьме. Что неделя или даже две моего заточения по сравнению с годами, которые предстоят тебе. Поэтому разбирайся со своей ситуацией, как можешь, я мешать не буду. Я буду здесь столько, сколько понадобится.

– Какое самопожертвование!

– Не ёрничай, мне легче перенести всё это, если буду думать, что я не жертва маньяка, а отдаю себя в жертву ради благих целей.

– Значит, ты ко мне испытываешь чувство жертвенности?

– Да. А ты ко мне?

– Жалость и уважение, – не задумываясь, произносит Алексей то, что давно вбивает себе в голову.

– Жертвенность, жалость и уважение, – подводит итог Кристина, – Хорошие чувства, чтобы объединить двух молодых людей.

Она поворачивается к нему, обвивает его шею, слегка поднимает голову, чтобы заглянуть в глаза.

– А кроме жалости, ты больше ко мне ничего не испытываешь?

Алексей в замешательстве, и пытается это скрыть, удаётся легко, ведь Кристине, оказывается, не нужен ответ… или она его знает. Она проводит ладошками по его щекам.

– По-моему, тебе нужно побриться, – сообщает она.

– Нужно. Вчера мне не досталось тёплой воды. Сегодня моя очередь заниматься водными процедурами, а для этого нужно принести из колодца, – оживлённо объясняет Алексей, радостный, что ушли от скользкой темы. Он снова подхватывает девушку на руки, – Но сначала идём завтракать.

– Я оставлю тебя одну в доме на десять минут, не будешь скучать? – сообщает Алексей, усаживая её в плетёное кресло на кухне.

– А ты куда?

– Секрет. Я скоро.

Он убегает, не только не заперев дверь, но и не закрыв её. Кристина сидит в кресле напротив входа, любуясь видом, открывшемся в дверном проёме, наслаждаясь внутренним ощущением свободы.

Парень возвращается через полчаса – она уже начала беспокоиться, – в руках какие-то банки.

– Где ты пропал?

– К соседям бегал. Хотел купить у них молока, не успел, уже всё сдали. Зато раздобыл местный кефир, сметану и яйца. Сейчас буду делать оладьи.

– Ты умеешь?

– Да, а тут ничего трудного, разбиваешь в миске яйца, добавляешь туда соль, сахар, кефир и муку… – объясняет парень удивлённой девушке, энергично размешивая тесто.

Оладьи готовы, пышные и румяные. Они поглощают их с густой деревенской сметаной.

– Лёш, почему ты так хорошо умеешь готовить? – Кристину распирает любопытство.

– Да разве я умею готовить? Оладьи – это предел моего кулинарного мастерства. А так, яичница, макароны, суп какой-нибудь, только чтобы не умереть с голода.

– Ты живёшь один? Нет! Если не хочешь, не рассказывай! Я вижу, тема семьи для тебя непростая, ты всё время от неё уходишь.

– Да что рассказывать, – Алексей вздыхает, отводит взгляд в сторону и… продолжает говорить, – У меня только мать. И то… В общем, моя семья отличается от твоей, хотя всё могло быть по-другому.

Кристина кладёт ладошку на его руку:

– Ты же не виноват в том, какие у тебя родители, их не выбирают.

– У меня были нормальные родители, нормальная благополучная семья. Отец работал на заводе, занимал приличную должность. Мать там же, в бухгалтерии. Родители всегда неплохо зарабатывали, мы каждый год ездили отдыхать, компьютер у меня появился у первого в классе, я занимался в секциях по дзюдо и по плаванию. Всё хорошо, как у всех. Когда мне было двенадцать лет, внезапно умер отец. Ему не было и сорока. Остановилось сердце, прямо в кабинете, на рабочем месте. Он никогда не жаловался на здоровье. А тут вдруг и сразу. Первые два года нас поддерживали коллеги отца, а потом забылось как-то. А мама изменилась, она начала пить. Сначала незаметно, потом больше и больше. Какое-то время её держали на работе, закрывали глаза, потом перевели на другое место, кладовщиком, там стало ещё хуже, потому что появились какие-то друзья, подруги, не прочь выпить в компании. Дошло до того, что её просто уволили. Так что в двенадцать лет моё детство закончилось, и мне приходилось думать, чем накормить себя, а иногда и свою родительницу. А когда она бросила работать, нужно было думать о том, как заработать самому. С различными секциями пришлось расстаться. Школу я кое-как закончил. Поступил в техникум. Потом бросил. Не успевал и учиться, и работать, решил, что всё, чему захочу, смогу научиться самостоятельно. К тому же понял, что можно заработать не только разгружая мешки и ящики. Я научился зарабатывать с помощью моего самого большого увлечения – компьютера. Я хакер. Попросту вор, взломщик.

Алексей ждёт от Кристины каких-либо слов в ответ на его откровения, но она молчит, опустив голову. Ухмыльнувшись, он продолжает:

– Так что, милая домашняя девочка, ничего, кроме жалости и уважения испытывать к тебе я не имею права. Перед тобой обычный преступник, к которому ты тоже не должна испытывать ничего, кроме ненависти. Можешь прикрыть её жертвенностью.

Кристина молчит. Алексей, резко отодвинув стул, встаёт из-за стола.

– Ты такой же… – вдруг говорит девушка.

– Что? Не понял, – он смотрит на неё.

Она поднимает глаза и, чётко проговаривая каждое слово, произносит:

– Ты такой же, как и мой отец. Пытаешься указывать, что я должна и чего не должна, как будто я ребёнок. Я сама решу, что мне делать и что чувствовать. Отнеси меня в спальню!

– Да, конечно, – Алексей с готовностью подхватывает её на руки.

Но к комнате не успевает сделать и шагу, ошеломлённый, замирает с ношей на руках. Кристина обхватывает его голову, удерживает ладошками, тянется к нему. И вот её губы на его губах. Она чувствует, как дрогнули его руки, прижимая её крепче. Поцелуй настойчивей, смелее. Она заставляет его губы раскрыться, а он не может сопротивляться. Её руки скользят в волосы, ласкают шею, плечи. Его руки дрожат от напряжения и только сильнее прижимают её. Он усаживает её на стол. Теперь его руки свободны. Он так же обхватывает ладонями её лицо, забирая инициативу поцелуя. Губы обрушиваются на неё, подобно снежной лавине. Она замирает, прислушиваясь к ощущениям, чувствует, как сердце бьётся о грудную клетку, как всё сокровенно женское, что пряталось внутри, откликается на каждое его движение. Твёрдые мужские губы на её губах, на щеках, на шее. Нежные трепетные руки вдоль спины вниз, под футболку, касается груди, из её горла вырывается невольный стон. Он укладывает её на столе, пригвоздив своим телом. Кристина запускает руки под его футболку, тащит вверх, пытаясь снять. Он отстраняется, снимает сам. Вдруг замирает, глядя сверху вниз на девушку, распластанную на столе. Губы вспухли, глаза блестят, волосы разметались. Он наклоняется к ней, просунув руки под спину, осторожно поднимает, усаживает. Что-то изменилось в нём. Кристина чувствует это. Она не хочет изменений, хочется вернуть былую страсть. Она обнимает и пытается притянуть его голову к своим губам, он непреклонен.

– Мы не должны, – шепчет Алексей, прижав её голову к груди, не позволяя действовать.

– Почему? – так же шёпотом вторит Кристина.

– Я не могу…

– И что же тогда в меня упирается так, что я чувствую, насколько можешь! И хочешь! – она опускает руку, касается сквозь ткань джинсов возмущённой мужской плоти.

– Ты не поняла, я не могу, но не поэтому…

– А почему? Ты женат? У тебя девушка, которой поклялся не изменять? Ты гей?

Алексей улыбается абсурдности её предположений, качает головой:

– На все вопросы «нет!»

– А что тогда? А! Ты девственник! Ты просто не знаешь, как! – Кристина смеётся. Алексей отстраняется, пристально смотрит в глаза.

– Кристина, я знаю, как, у меня нет на данный момент девушки, по крайне мере такой, которой следовало бы хранить верность, и я не гей. Но ты такая,… из-за меня ты и так пострадала,… я не имею права…

– Только не пори чушь наподобие «жалости и уважения». Я чувствую себя пятидесятилетней старухой! К училке своей будешь испытывать жалость и уважение. Скажи правду, что ты чувствуешь ко мне. Имей в виду, я только выгляжу как девочка, мне уже восемнадцать, и хочу, чтобы ко мне относились соответственно, как к девушке. Только правду! Скажи! Если я тебе не нравлюсь, я пойму.

– Кристина, ты мне очень нравишься, и я хочу тебя, так, что в глазах темнеет от необходимости скрывать и сдерживаться. Это и есть правда.

– Но зачем сдерживаться? Мы двое молодых людей, которых тянет друг к другу. Что нам мешает, не пойму?

– Моя совесть.

– Прикажи ей заткнуться! И вообще, хватит говорить. Иди сюда.

Она тянет к нему руки. Сопротивляться её призывному взгляду, её приоткрытым ждущим губам невозможно. Судорожно, со стоном, он притягивает её к себе.

– Что же ты делаешь! – шепчет он, прежде чем их губы сливаются.

Поцелуй страстный, самозабвенный, глубокий. Он заставляет кровь быстрей нестись по жилам, распаляя тело. Он требует большего. Футболка Кристины летит куда-то на пол. Какое блаженство, когда руки могут касаться обнажённого тела, а не ткани. Но этого тоже мало, жадные пальцы девушки скользят за пояс его джинсов, пытаются расстегнуть молнию. Внезапно он замирает. Накрывает её ладошки своими руками, останавливая дальнейшие действия.

– Что ещё? – разочарованный взгляд Кристины сталкивается с его смущёнными глазами.

– Понимаешь, милая, когда я в спешке бежал из дома, меньше всего думал о том, что по пути мне встретится очаровательная девушка, и не прихватил ничего для подобной встречи.

– Но почему все проблемы должны решать женщины! – вскрикивает Кристина. – Сейчас идёшь в машину, отыскиваешь мой клатч. Это такая небольшая сумочка серебристого цвета, похожая на кошелёк. В ней найдёшь то, что нужно. А лучше неси сумочку сюда.

– Я быстро, – Алексей срывается с места.

– Лёш! – останавливает его Кристина, – Я что, всё время должна сидеть на столе? Из-за ноги я боюсь прыгать. Может, ты всё-таки отнесёшь меня в спальню?

– Постой, Кристина, а как же твоя нога? Тебе не будет больно?

– Извращенец! Ты заставишь меня это делать стоя? Может, знаешь другие позы?

Алексей смеётся, подхватывает её на руки, несёт на кровать. Её близость, её смелость кружит голову, пьянит. Запах волос, запах тела притягивают, от губ невозможно оторваться. Теперь уже она расцепляет его руки и отталкивает:

– Иди, наконец-то, за презервативами, я жду.

Вернувшись, он застаёт девушку, закутанную в покрывало до самого подбородка. Взгляд отстранённый, задумчивый. Ему кажется – на короткое мгновение замечает в её глазах, в её напряжённой позе страх.

Он присаживается на край постели, не смея коснуться. Взгляды встречаются, растерянность на её лице сменяется чувственной улыбкой, она протягивает к нему руки, покрывало скользит вниз, обнажая привлекательную грудь. Как он мог думать минуту назад, пока шёл от машины к дому, что сможет обуздать свои чувства, что сможет отговорить её от этого безумия. Она невозможно прекрасна и соблазнительна.

Он укладывает её на постель, осторожно, чтобы не задеть ногу, ложится рядом. Медленно отодвигает покрывало, в которое она куталась, задыхаясь от восхищения, любуясь тонкой талией, нежной кожей, стройными ногами. Не веря, что всё это сейчас для него. Замечает маленькую татуировку справа ниже пупка – след кошачьей лапки. Он обводит её пальцем, медленно наклоняется, целует. Потом выпрямляется и, прежде, чем завладеть губами тихо произносит:

– Ты дикая кошка.

– И сейчас твоя, – шепчет Кристина, изгибаясь, прижимаясь всем телом, желая чувствовать каждую частичку его тела.

Она помогает стащить последнюю преграду между ними – джинсы. Обвивает его шею руками и целует со всей страстью, упиваясь ощущением сильного напряжённого тела, по которому от её прикосновений пробегает мучительная судорога. Кристина понимает, что он отчаянно пытается сдержаться, чтобы не сделать поцелуй слишком страстным. Её язычок касается сомкнутых напряжённых губ, и она с упоением слышит, как судорожно он втягивает в себя воздух. Наконец, добивается своего. Остатки самообладания покидают его. Он укладывает её на спину и целует с такой страстью и ненасытностью, что кажется – она самая желанная.

– Я хочу коснуться тебя, – шепчет Кристина.

И, не дожидаясь приглашения, поднимает руку и касается его щеки. Не отводя взгляда от её глаз, он поворачивает голову и целует её ладонь.

– Можешь действовать смелее, – это и приглашение и мольба.

Она медленно проводит кончиками пальцев по его скулам, подбородку, по широким плечам, касается груди. Чувствует, как напрягаются мышцы под её пальцами. Целует его грудь, опускается ниже и ниже, к узкой талии и мускулистому животу. Застонав, он возвращает её на подушки и целует с неистовством. Его губы касаются её груди, рука скользит вниз, опытные пальцы ласкают низ живота, проникают между ног. Она отдаётся с такой готовностью, что кружится голова. Она нежная, страстная, её вкус завораживает. Изо всех сил сдерживая желание, он наблюдает за прелестным лицом, в котором, как в зеркале, отражается всё, что она испытывает от его ласк.

Руки Кристины всё смелее гладят его тело, наконец, она делает то, что он так хочет и ждёт. Но в тот момент, когда пальчики смыкаются на его возбуждённой плоти, её зелёные глаза удивлённо распахиваются, она замирает. Алексей улыбается при мысли, что на неё, наверное, произвёл впечатление его «размер». А она неотрывно смотрит в его глаза, словно принимая какое-то решение, в то время, как руки возбуждают его до такой степени, что он готов кончить в любую секунду. В это время её другая рука гладит его лицо, а слова, которые она произносит тихим шёпотом, окончательно сводят с ума:

– Всё это стоило того!..

Он чувствует, что скоро совершенно утратит контроль. Сжимает ладонями её лицо и начинает неторопливо проникать вглубь её горячего тела. Осторожно, медленно. В голове вихрь из замысловатых цветов. Она так близка, она такая влажная и тесная, и она… девственница! Он замирает на половине пути. Цветная пелена спадает с глаз. Он всматривается в её лицо. Оно напряжено, глаза прикрыты, прикусила нижнюю губу, руки судорожно, до боли, вцепились в его плечи.

– Если ты остановишься или уйдёшь, я никогда не прощу тебе, – шепчет она, не открывая глаз.

– Я уже не могу ни остановиться, ни уйти, это выше моих сил, но почему ты не сказала?

– Что бы это изменило? Черт побери, Алёш, сделай это!

– Тебе будет больно.

– Я знаю, – шепчет она, ёрзает под ним, тянет к себе.

– Прости, – выдыхает он и разрывает преграду. Замирает, всматривается в лицо.

Её тело на мгновение напрягается от резкой боли, но в следующую секунду напряжение проходит, она нежно проводит по его плечам, улыбается, тянется для поцелуя, взглядом умоляет не останавливаться. Он чувствует, что всё может закончиться непозволительно быстро, и она и не успеет испытать ничего, кроме боли. Поэтому, сдерживая себя, старается двигаться как можно медленнее.

Но сдерживаться совершенно невозможно, особенно после того, как она начинает двигаться вместе с ним. Остатки самообладания улетучиваются окончательно, он движется всё быстрее, мечтая довести её до оргазма раньше, чем это случится с ним. На это не требуется много времени.

Вскоре она кричит, непроизвольно впиваясь ногтями в его плечи, а по её телу пробегают несдерживаемые волны. Это напоминает погружение в космос, наполненный яркими вихрями из невероятно сложных форм и цветов, это похоже на компьютерную графику, в центре которой ты находишься. Это восхитительно, невыносимо, потрясающе. Он приподнимает её бедра и погружается ещё глубже. Оргазм настолько сильный, что он протяжно стонет, продолжая двигаться, отгоняя реальность, не желая в неё возвращаться, чтобы не ощущать горького настоящего и не думать о неопределённом будущем. Наконец, по телу пробегает последняя судорога, он падает рядом. Совершенно обессиленный и опустошённый.

После они лежат в постели, ошеломлённые происходящим. Не произнося ни слова, только руки и ноги сплетены, а взгляды, полные признательности и обожания, говорят лучше всяких слов.

– Алёша, я могу снова надеть твою футболку, она ещё у меня, – спрашивает Кристина, когда они собираются, наконец-то, выбраться из постели.

– Конечно, можно. Тебе неудобно натягивать джинсы из-за больной ноги? Как она, кстати? – беспокоится Алексей.

– С ногой всё в порядке, не хуже. Просто джинсы долго натягивать и неудобно снимать. Сегодня можно обойтись без них.

Кристина запускает руки под его футболку, которую он только что натянул, игриво скользит по спине, целует подбородок.

– Ты… ненасытная кошка! – шутливо возмущается парень.

– Тебе что-то не нравится?

– С тобой мне всё нравится, просто я думаю, для первого раза нужно сделать перерыв. Ты не привыкла, ты устала.

– Вот мы и сделаем перерыв, до вечера. А потом ты меня многому научишь.

– Кристина! Ты! Неугомонная.

– Алёш, скажи, когда у тебя последний раз был секс?

– Не помню точно,… сейчас май, 10 апреля у Никиты был день рождения… так что примерно месяц назад, – вспоминает Алексей.

– Вот! А у меня не было секса целых восемнадцать лет! Представляешь!

И, усмехнувшись, Кристина ковыляет мимо него на кухню, с гордо поднятой головой.

После обеда она, прихрамывая, выходит на крыльцо и усаживается на ступеньках. Закуривает тонкую сигарету с ароматом вишни. Пачка нашлась в серебристом клатче, который Алексей принёс из машины. Он выносит плед, накидывает ей на плечи, присаживается рядом.

– Кристина, ты можешь объяснить, как получилось, что такая дерзкая девушка, как ты, у которой в сумочке вместе с сигаретами хранится упаковка презервативов, могла оказаться девственницей?

Кристина пожимает плечами:

– Это отмазка для моих подруг. Если бы узнали, что я ещё девушка, меня бы совсем зачмурили. Я и сама тяготилась этого, хотела избавиться, но не могла найти, с кем.

– И тут подвернулся я.

– Алёша, ты симпатичный парень. Ты мне очень нравишься.

– При других обстоятельствах ты бы меня не заметила.

– Давай не будем рассуждать, что было бы…

– И что будет, – заканчивает фразу Алексей, привлекая её к себе.

– Чем займёмся до вечера? – меняет тему Кристина.

– Чем хочешь, принцесса. Только не игрой в карты. У меня с некоторого времени отвращение к этому занятию.

Время до вечера пролетает в свободном общении. Кажется, между ними не стоит никаких преград, он не похититель, а она не пленница. Для двух влюблённых молодых людей дом не кажется уже таким мрачным и убогим, а еда однообразной и невкусной. Они рассказывают друг другу забавные истории из детства, вместе готовят на ужин суп и омлет, дурачатся и подшучивают.

– Кто бы подумал, что этот день мог бы получить премию в номинации «Самый счастливый день моей жизни», – шутит Кристина, глядя, как Алексей раздевается, прежде чем нырнуть к ней в постель.

– Завтра утром ты можешь уехать домой, – вдруг говорит парень, нависая над ней на вытянутых руках.

– Ты хочешь, чтобы я уехала? – Кристина явно разочарована, в таком положении, сейчас она хочет слышать другое.

– Не хочу, но и держать тебя здесь не имею права, ты ведь обещала, что не расскажешь, где я нахожусь. Я тебе верю.

– Спрошу по-другому: ты меня гонишь?

– Нет. Давай так. Я тебя не держу. Уедешь, когда захочешь… Или сможешь. Не факт, что у тебя получится жать на педаль больной ногой. Завтра посмотрим.

– Договорились, я поеду, когда захочу. А теперь иди сюда, ты обещал меня чему-то научить, – шепчет девушка, обвивая его шею руками.

– Ты необыкновенная, я таких никогда не встречал, – успевает тихо пробормотать он, прежде чем их губы сливаются.

Его свободная футболка, которая с утра надета на ней, не мешает наслаждаться её телом. Ладони скользят по гладкой коже на бедра, на живот, на упругую грудь. Она стонет, когда он стискивает затвердевший сосок и изгибается, стараясь быть ближе. Её руки изучают его окаменевшие от напряжения мышцы спины, опускаются ниже, выдавая нетерпение.

– Ты торопишься, – произносит Алексей, сам сгорая от желания.

– Это плохо? – наивно переспрашивает Кристина.

– Хорошо всё, что доставляет нам удовольствие.

Он касается маленького бугорка, спрятанного в потаённых складках, он ласкает её там, где ей больше всего хочется, хотя минуту назад она и не подозревала, что хочет именно этого. Она сходит с ума от удовольствия, она шепчет его имя, беспорядочно извиваясь под его руками, поднимаясь на вершину блаженства и желая большего. «Я хочу, хочу…» – бормочет Кристина, волосы рассыпались по подушке, голова мечется из стороны в сторону, руки тянут его ближе, глаза молят об облегчении.

Одним движение он входит в неё, несколько движений очень медленно, пока она привыкнет, потом резко переворачивается, позволив Кристине быть сверху.

– Ух, ты! – она приподнимается, наклоняется, лаская его плечи, касается пальчиками упрямого подбородка, губы следуют за руками, – Мне это нравится.

Она движется с упоительной дикой энергией, от которой перехватывает дух.

– Твоя нога? – беспокоится Алексей.

– Нормально, – отмахивается Кристина.

– Люблю тебя, – шепчет он, когда её губы вновь приближаются к его лицу.

– Ух, ты! – снова восклицает Кристина.

Он снова укладывает её на спину. Её восторг, её яркий эмоциональный всплеск, её смелость в совокупности с неопытностью снова не позволяют продлить близость так долго, как хотелось бы. Ощущение быть внутри неё, чувствовать себя её частью слишком упоительно, чтобы расстаться с ним скоро. Их тела настолько тесно сплетены, настолько понимают друг друга, может, даже лучше разума, что оргазм накрывает с головой обоих одновременно.

Он понимает это, чувствуя её напряжённое дрожащее тело за секунду до того, как она, вскрикнув, распахивает удивлённые глаза, не понимая, что с ней, хватает ртом воздух. Её кожа сияет влажным светом, глаза блестят, руки судорожно сжимают его плечи. Она невозможно прекрасна и чувственна.

Откидываясь на подушку рядом с ней, Алексей понимает, что перерыв для отдыха будет недолгим.

Сиди!

Кристина надеялась, что эта ночь пройдёт спокойнее. Одиночество в холодной неуютной постели не испугает. Рядом сильный мужчина, он даже во сне обнимает её. Теперь её не разбудят скрипы и неведомые шаги в ночи. Но, как и всегда, она вздрагивает и просыпается в холодном поту. Прислушивается, не понимая, что её разбудило. В доме полная, гнетущая тишина, и с улицы не доносится ни звука, несмотря на открытую форточку. Кристина решила, что проснулась по привычке, прислушалась к мерному дыханию Алексея, прижалась теснее к нему, попыталась заснуть, но поняла, что не сможет. Очень хочется пить.

Стараясь не потревожить парня, она осторожно слезает с кровати, выходит на кухню. Не включая свет, пытается найти чашку. Вдруг от стены бесшумно отделяется какая-то тень, сильные руки хватают её и зажимают рот.

– Тихо, только не кричи, – шепчет мужчина, крепко прижимая её спину к своей груди. – Сейчас тебя отсюда вытащат. Не волнуйся. Всё будет хорошо. Он там? У него есть оружие?

Мужчина медленно опускает руку, давая возможность ответить.

– Лёшка! – орёт Кристина, как только понимает, что может кричать.

Мужчина снова зажимает ей рот и тихо говорит кому-то:

– Заложников здесь нет, начинайте захват. Я убираю девушку.

– Руки за спину, лицом к стене.

С тяжёлым лязгом открывается дверь, Алексей ещё не понимает, что она открыта для него, поэтому молодому сержанту приходится подтолкнуть к входу. Шаг через порог, дверь с таким же шумом закрывается, деля мир на «до» и «после». В голове ничего, кроме отголосков лязга железных дверей. Хотелось бы, чтобы такая же пустота оказалась и перед ним, но… перед ним тесная камера, до отказа забитая людьми. Два ряда двухъярусных кроватей у противоположных стен, небольшой стол посредине. Стоят, сидят, лежат человек двадцать. Сейчас все в полном молчании смотрят на вновь прибывшего, тишина перекликается с пустотой в душе.

Внезапно в голове всплывает голос отца. «Никогда не показывай свой страх, сынок. Научись прятать его, чтобы никто не догадался. Все испытывают его, но если его не увидят в тебе, бояться будут тебя». Он ведёт его, семилетнего, на первое занятие по дзюдо.

Секундное видение разрушают голоса сокамерников.

– Ну, чё застыл. Проходи, не боись!

– Иди сюда, красавчик, будешь нашей подружкой.

– Здесь всё занято, в наш угол можешь не соваться.

– Тебе показать твоё место, нерешительный, ты рядом с ним стоишь!

После этой фразы раздаётся гогот. Алексей смотрит на отхожее место в углу возле двери и решительно движется вперёд, хотя представления не имеет, где найти хотя бы уголок, чтобы просто присесть. На нижних кроватях и так сидит по два, три человека. Он замечает, что в самом дальнем углу, на кровати сидит один человек, сухой измождённый дедок. Значит, верхняя полка не занята. Приблизившись к деду, Алексей присаживается рядом.

– Ты бы, милый, не садился так близко ко мне, не ровен час, заразишься. Болею я, – проговаривает дед и заходится в кашле.

– Какая разница, – бросает Алексей и не сдвигается с места.

– Ну, как знаешь, хозяин барин. Да ты не кисни, тут тоже люди живут, – пытается подбодрить дед, откашлявшись.

– Я вижу.

– Чё сюда-то, молодой такой, чё натворил? – спрашивает дед.

– Много чего.

– Во как! Обычно говорят, по ошибке попал. А ты прям много чего натворил! Когда успел только! – удивляется дед. – Но ничего, может немного дадут, пожить ещё успеешь. Не убил хоть никого?

– Нет.

– И то хорошо, подфартило. Переживёшь, ты не дрейфь, главное. А то на тебе лица нет. Сразу видно, первый раз попал, да ещё, небось, из-под мамкиной юбки.

«Ну вот, – подумал Алексей, – и воспользовался советом отца не показывать свой страх… даже дед из дальнего угла камеры разглядел».

Двадцать человек в закрытом помещении без всякой возможности выплеснуть энергию не смогут долго ужиться без конфликтов. Алексею это понятно. Понятно и то, что он стал, скорее всего, первым событием за несколько дней. Из слов деда, который назвался странным именем Митроха, состав камеры не менялся уже месяц. А есть в ней и такие, которые сидят почти год, несмотря на то, что это камера предварительного заключения, и в ней находятся те, кто под следствием или ждёт суда. Алексей рад, что у него есть время, чтобы освоиться и подготовиться к конфликту. Он уверен, что тот не заставит себя долго ждать.

Часа два о нём словно забыли, и парень тихо сидит на шконке деда, слушая неторопливое повествование о молодых годах, о первой ходке по малолетке, о понятиях, которые здесь не стоит нарушать.

Когда принесли обед, Алексей остаётся сидеть на прежнем месте, ждёт, пока все рассядутся за столом.

– А что это красавчик не идёт?

– Его наше общество не устраивает!

– Брезгует садиться рядом?

Идти не хотелось, есть – тем более, но нужно отвоёвывать свое место в этом обществе. Алексей поднимается и подходит к столу. Все расселись так, что кажется, ещё один за столом не поместится. Алексей берет свободный стул и втискивает его между двумя мужиками.

Один из них отодвигается, другой вскакивает с криком: «Куда преешь!» и толкает обеими руками парня в грудь. Этот наголо бритый мужик с наколкой на плече не выше Алексея, но старше и мощнее по весу. Правда, пивное брюшко выдаёт – не спортсмен.

Ответный удар от Алексея, чуть выше брюшка, опрокидывает бритоголового на стол. Тот явно не ожидал такого от на первый взгляд хлипкого парня, вскакивает в запале, хватает первое, что подвернулось под руку – это оказалась пустая металлическая миска из-под первого – и замахивается на Алексея с криком «Убью!».

Тот перехватывает руку и несколько секунд удерживает, не давая нанести удар, пока не раздаётся чей-то повелительный голос:

– Брек, парни! Дайте поесть. Тут ещё только охраны не хватало!

– Серый, отпусти посуду, ею ты всё равно не убьёшь пацана, – шутит кто-то, все смеются.

Мужик расслабляется, со словами «потом поговорим» опускает руку. Алексей перехватывает у него миску и держит, не зная, что теперь с ней делать. Окидывает взглядом окружающих. На него смотрят заинтересованно, но не враждебно. Замечает мужчину с густой седой шевелюрой, кажется, именно он остановил потасовку.

– Серый, я же сказал, этот мальчик будет моей подружкой, так что не порти ему личико, – вдруг высказывается худой мужик справа за столом и улыбается Алексею, обнажив гнилые редкие зубы. – Иди, садись рядышком, – он слегка отодвигает свой стул.

Реакция Алексея оказалась неожиданной для всех, включая его самого. Он резко метнул миску, которую до сих пор держал в руках, в голову мужика с гнилой улыбкой, та попадает ему прямо в лоб, рассекает кожу поверх брови. Мужик от неожиданности как-то крякает и навзничь падает со стула.

– Я сказал, хватит! – стук рукой по столу, теперь седоволосый мужчина смотрит прямо на Алексея. – Ты показал свою прыть. После обеда расскажешь о себе всё, что сочтёшь нужным. А теперь садись, ешь.

Слово этого мужика, как понял Алексей, здесь весомо. Больше никто не пытает бузить и приставать к нему, оставляют в покое.

В течение нескольких дней Алексей научился сосуществовать в этом «коллективе», разобрался в правилах и порядках; это оказалось несложно. Сложнее всего справиться с неизвестностью и неопределённостью.

Кто бы ни сидел в камере, какое бы преступление ни совершил, его обязательно вызывали к следователю или к адвокату, что-то сообщали или передавали с воли. Об Алексее, казалось, забыли. Даже в камере на это стали обращать внимание, подшучивают, что он здесь просто прячется, и никакого следствия по его делу нет. У охраны спрашивать бесполезно, никто ничего не знает.

Только через две недели в камеру входят люди в форме и требуют Коваленко Алексея на выход. Это радует. Хоть что-то станет ясно. Но когда его просто переводят в одиночную камеру, понимает: радость преждевременна. Одиночка оказалась страшнее общей камеры. Там хоть какие-то впечатления, а здесь полный информационный и эмоциональный вакуум. Серые стены целый день, только охранник, приносящий еду, даёт понять, что где-то ещё есть другой мир.

Через две недели одиночества Алексею кажется, что он на грани сумасшествия. Он готов выть, кричать, изувечить себя, только бы сменить давящую пустоту вокруг, пусть даже на боль. Безумным мыслям не суждено осуществиться: через две недели его снова просят на выход. Он не задумывается о том, куда переведут теперь, только бы не в одиночку.

Алексея приводят в камеру, как он понял, для свиданий. Стол и два стула друг против друга. Оставляют одного. Парень садится на один из стульев, чтобы видеть дверь. Никто не появляется, это его не очень беспокоит, к одиночеству привык. Главное, что изменилось хоть что-то. Наконец в коридоре раздаются шаги, голоса.

– Товарищ полковник, зачем это вам нужно? – в тоне слышатся нотки раболепия.

– Хочу лично увидеть героя, – отвечает твёрдый мужской голос.

Алексей в ожидании встречи с каким-нибудь большим начальником в милицейской форме. Дверь открывается, и в комнату входит высокий широкоплечий мужчина в чёрной кожаной куртке. Черты лица резкие, надменные, властные. Он напоминает скорее криминального авторитета, чем полковника.

У Алексея на миг закрадывается мысль, что его нашли и каким-то образом проникли сюда те, чей заказ он выполнял. И если это так, его нашли, чтобы убрать.

Мужчина не садится, отходит к окну и, опершись на подоконник, молча стоит, изучающе смотрит на Алексея. Тот чувствует, как покрывается холодным потом от весьма недружелюбного взгляда, ему хочется тоже встать, чтобы не казаться ничтожеством под этим взглядом свысока.

Порыв подняться пресекает вопрос из уст мужчины, не характерный ни бандиту, ни полковнику полиции:

– Как самочувствие?

– Хорошо, – выдавливает из себя Алексей, совсем сбитый с толку.

– Где предпочёл бы сидеть дальше? – продолжает допрос полковник.

– Только не одиночка! – с жаром выпаливает Алексей.

– В общей лучше?

Алексей неопределённо пожимает плечами:

– Почему меня поместили в одиночную? Сочли общественно опасным?

– Нет.

– Но почему тогда? – этот вопрос интересовал парня на протяжении всех недель одиночества, поэтому не задать его он не мог.

– Не бери в голову, это обычный тест. Ты его прошёл, молодец! – неопределённо отвечает мужчина и, подойдя к столу, садится напротив.

Алексей старается понять смысл сказанного, и не может.

– Ты пытался вскрыть базу данных ФСБ, почему?

Этот вопрос более соответствует месту и положению, Алексей понимает: только теперь начинается настоящий допрос. Правда, ответить ничего определённого он не может при всём желании.

– Я получил задание. Заказчиков не знаю, со мной связывались только по телефону. Обещали хорошие деньги.

– Ты выполнил задание?

– Нет. Но если бы было больше времени, у меня бы всё получилось. Файлы просто не успели загрузиться.

– Это мы поняли. Тебя интересовала конкретная группа, почему?

– Мне дали направление, назвали кодовое слово. Меня лично интересовали только деньги.

– Ясно, везде крысы, придётся уходить и оттуда, – задумчиво произносит мужчина. – Неужели взломать наш сервер так же легко, как и банковский? Над защитой работали первоклассные специалисты, – спрашивает он, пристально глядя в глаза Алексея.

– Все специалисты мыслят стандартно.

– А ты можешь мыслить неординарно?

– Думаю, вы в этом убедились.

– Убедился.

Мужчина замолкает, внимательно смотрит на парня, расслабленно откинувшись на спинку стула. Алексей опускает голову, не выдержав тяжёлого взгляда.

– Итак! Твои перспективы таковы, – мужчина резко встаёт и теперь снова возвышается над Алексеем, – Лет пять в подобных стенах, в обществе отморозков, наподобие тех, что были в камере, или ещё хуже, как повезёт. Или… год в армии, в компании молодых сильных парней.

– Армия?!

К такому повороту парень совсем не готов. Да и как можно подготовиться к тому, что происходит с ним в последнее время?

– А что тебя так удивляет? Ты в подходящем возрасте. Или несколько лет безделья, когда атрофируются мышцы и мозги, тебя больше устраивают, чем возможность стать настоящим мужчиной?

– Нет. Я согласен, конечно, согласен, – быстро проговаривает Алексей, ещё не веря.

– Вот и прекрасно. Так как общий призыв уже закончен, ты прибудешь в часть в индивидуальном порядке. Времени на проводы нет. Послезавтра, в шесть утра, ты должен быть на Ленинградском вокзале. Поезд отправляется в половине седьмого. На второй платформе тебя будет ждать сопровождающий, который доставит до места прохождения службы, и по пути даст все необходимые инструкции.

Алексей вскакивает со стула, делает шаг, в нерешительности замирает.

– То есть… вы хотите сказать,… что я свободен? – едва справляясь с волнением, выговаривает он.

– Да. Абсолютно. Ты можешь выйти прямо сейчас.

– И мне не предъявят никаких обвинений?

– Та девушка отказалась писать заявление о похищении.

– А…

– Мы тоже не будем предъявлять тебе обвинения. Пока. Условие тебе известно. Надеюсь, ты понимаешь, с кем имеешь дело и не вздумаешь сотворить ещё глупостей.

– Да… да, я понимаю. Просто всё так неожиданно, я готовился к худшему.

Алексей потрясён.

– Ты даже не представляешь, что для тебя худшее, – вдруг говорит мужчина, и в его жёстком взгляде проскальзывает сочувствие.

– Нет, вы не понимаете, я всегда мечтал служить в армии, но после смерти отца… мать настояла, чтобы я остался дома,… была такая возможность…

– Это хорошо, что мечтал. Значит, тебе не так тяжело будет, как некоторым. Правда, целый год придётся обходиться без твоих электронных помощников. Ты попадёшь в закрытую часть, там очень строгие порядки, даже сотовый телефон запрещён. Выдержишь?

– У меня есть выбор?

– Действительно. Но, надеюсь, свои способности хакера за год ты не растеряешь. Потом они тебе могут пригодиться. Если все пройдёт, как надо, – загадочно произносит мужчина и направляется к выходу.

Чувство огромной признательности и уважения заставляет Алексея окликнуть его.

– Извините, я могу узнать ваше имя?

– Зачем?

– Мне кажется, именно вас я должен благодарить за то, что не придётся сидеть.

Мужчина ухмыляется, шагает к Алексею и, протянув руку, представляется:

– Мельников Александр Григорьевич. Надеюсь, ещё увидимся, Алексей, и в другой обстановке.

Крепкое рукопожатие, и мужчина быстро выходит.

Алексей не успел осмыслить произошедшее, как появляется охранник:

– Алексей Ильич Коваленко, вы свободны. Приказано проводить вас к выходу.

И не мечтай!

На следующий день, в двенадцать часов дня, Алексей стоит возле квартиры 115 по улице Космонавтов 21. Сотню раз он твердил себе, что идти не нужно, столько же убеждал: должен. Когда оказался в огромной элитной многоэтажке с просторным светлым холлом, консьержкой и широкой лестницей с витыми перилами, хотелось повернуть обратно. Его панельная пятиэтажка не идёт ни в какое сравнение с этим шедевром современного архитектурного творчества. Да что вообще может быть общего между ним и рыжей девочкой, так удачно встретившейся на его пути в тот вечер, чтобы это можно сравнить.

Оставив мысли о сравнениях, а также раздумья о том, что он должен и чего не должен делать, убедив себя, что будет считать себя подлецом, если не сделает это, Алексей жмёт на звонок возле массивной входной двери. Несколько минут тишины, надавливает ещё раз. Только собирается повернуть обратно, как дверь распахивается.

На пороге Кристина. В коротком шёлковом халатике, сонные глаза, волосы в живописном кудрявом безумии. Несколько секунд, чтобы справиться с растерянностью, заспанные глаза-щёлочки удивлённо распахиваются, в них неподдельная радость.

– Лёшка!!! – визжит Кристина и бросается ему на шею.

Он подхватывает её, обнимает, приподняв от земли. Не может понять, как мог сомневаться в необходимости увидеть её. Не сказано ни слова, только поцелуи на лестничной площадке.

– Кристина, я… пришёл… сказать… – пытается объяснить Алексей в те секунды, когда губы могут говорить.

– Я думала, тебя никогда не увижу, – жарко шепчет она, прижавшись к его шее, – Я думала, тебя закрыли. Я так хотела тебя увидеть, но не могла найти. Мне никто не хотел говорить, куда тебя увезли. Тебя не посадят в тюрьму? Тебя отпустили?

– Да, – он отрывает руки девушки от себя, отступает на шаг, чтобы видеть её глаза, но ладони не отпускает. – В тюрьму меня не посадят, но меня забирают в армию.

– Куда?

– В армию. На год. Ты понимаешь?

– Да, – Кристина молчит, о чём-то раздумывая, смотрит на него, склонив голову, потом тянет за руку в сторону двери.

– Идём, идём сюда, скорее.

Алексей неуверенно ступает за ней в огромную роскошную прихожую.

– Кристина, а твой отец…

– Его нет дома, идём же… – нетерпеливо проговаривает девушка и, закрыв дверь, тащит его дальше.

Они входят в спальню, сразу ясно: это комната Кристины. Всё в золотисто-розовых тонах, всюду рюши, оборки, цветы, журналы мод повсюду, туалетный столик перед огромным зеркалом завален косметикой, большая кровать не убрана – хозяйка только что проснулась.

Девушка не даёт рассмотреть свое царство. Обвивает шею парня, притягивает к себе, пытаясь расстегнуть его рубашку.

– Кристина, я хотел поговорить с тобой, – он пытается немного остудить её пыл, но заводится сам, под таким соблазнительным натиском устоять невозможно.

– Мы поговорим, потом, Лёшка, я так соскучилась, – шепчет она, ловко разделавшись с пуговицами, стягивая рубашку и подталкивая его к разбросанной кровати.

Разговоры подождут, понимает Алексей. Развязывает пояс её халатика, лёгкий шёлк скользит на пол, под ним – короткая ночная рубашка на тонких бретельках. Она так соблазнительно обтягивает грудь, она почти такая же шелковистая и гладкая, как и её кожа, только провести рукой по коже гораздо приятнее, поэтому рубашка тоже скользит на пол. Обнажённая, она ложится на кровать, он ещё стоит, любуясь.

– Скажи что-нибудь, – просит Кристина, видя его странный взгляд.

– Ты прекрасна, – проговаривает Алексей.

– Я люблю тебя, иди сюда, – она протягивает к нему руки. Он не заставляет себя долго ждать.

Алексей снова ловит себя на мысли, что рядом с ней забывает обо всём, словно мир за пределами комнаты, в которой они находятся, перестаёт существовать. Эта девушка сама по себе является целым миром, заманчивым, непредсказуемым и неповторимым. Она как яркий солнечный всполох озаряет его жизнь, и всё плохое, что с ним происходит, меркнет в её свете.

– Дай мне сделать это! – требовательно произносит она и отталкивает его.

Он в нерешительности: меньше всего хочется уходить из тесного влажного тела даже на несколько секунд. Позволяет перевернуть себя на спину. Она садится на него. её глаза блестят, вспухшие от поцелуев губы приоткрыты, тело горячее, волосы рассыпались по плечам, и когда она наклоняется, накрывают их мягким шатром.

Он понимает, насколько она ещё неопытна, но её энергия и чувственность компенсируют это, даже больше: всё вместе взятое, как всегда, не позволяет надолго растянуть сладкое удовольствие.

Он смотрит на неё, заворожённый лицом во время оргазма, глаза закрыты, губы распахнуты, кожа сияет. Как же она прекрасна!

Уставшие, они лежат в постели, её голова покоится на его плече. Он проводит по её волосам, откидывая влажные пряди.

– Я хочу быть с тобой, – тихо произносит Алексей.

– Я тоже, – вторит Кристина.

– Ты будешь меня ждать?

– Ждать? Почему ждать? Ты же здесь.

– Кристина, я говорил, меня забирают в армию. Я хочу, чтобы ты меня дождалась.

– Подожди, – Кристина приподнимается, смотрит на Алексея, – Что ты понимаешь под словом «дождалась»?

Алексей тоже садится, опирается о спинку кровати.

– Ты понимаешь, что такое армия, Кристина? Там парни проходят службу, год, целый год. А девушки на гражданке ждут, когда они вернутся, чтобы потом выйти замуж.

– То есть, ты хочешь, чтобы я, пока тебя не будет в Москве, ни с кем не встречалась, сидела дома, скучала, а потом, когда ты вернёшься, вышла за тебя замуж? Я правильно поняла?

– В общем, да. Конечно, сидеть дома и скучать не обязательно, но мне не хотелось бы, чтобы ты встречалась с другими парнями. И да, я предлагаю тебе стать моей женой.

– Зачем? – удивление на лице Кристины не нравится Алексею, он хмурится.

– Кристина, я стал для тебя первым мужчиной, и хочу остаться единственным. Я люблю тебя, поэтому предлагаю выйти за меня замуж. Потом, когда вернусь. У нас всё будет хорошо, поверь. Тебе нужно только немножко подождать.

Он берет её за руку, она выдёргивает ладонь, соскальзывает с постели, подбирает с пола халатик, накидывает на себя, отходит к окну и замирает, глядя за стекло.

Алексей тоже выбирается из постели, надевает джинсы, подходит к ней, обнимает за плечи. Всё в груди замирает в тяжёлом предчувствии, она откидывается назад, прижимается спиной к его груди. Он облегчённо выдыхает, но слышит:

– Лёш, я не смогу. Я не хочу целый год сидеть затворницей и говорить всем, что у меня есть парень. И я не хочу замуж.

– Понятно. Я просто должен был предложить…

Алексей отходит от неё, отыскивает рубашку, быстро одевается.

– Алёша, не обижайся. Я могла бы сказать «да», и ты бы ушёл счастливым, но я хочу быть предельно честной с тобой. То, что ты предлагаешь, мне не нужно, это не для меня.

– Да. Конечно. Спасибо, что не написала на меня заявление.

– Алёш, ты замечательный парень, но…

– Я понял. Всё.

– Когда тебя забирают? Пока ты не уехал, мы могли бы ещё встретиться.

– Я уезжаю завтра утром. Поезд в половине седьмого, с Ленинградского.

– Так быстро! Дают же какое-то время на проводы!

– Меня всё равно некому провожать. Пока. Кристина. Может, когда-нибудь ещё увидимся.

– Лёш…

Он уже у порога, держится за ручку двери, она с мольбой смотрит в его глаза. Мольба не обижаться, а ему хочется, чтобы молила остаться.

– Пока, – произносит Алексей и закрывает за собой дверь.

Шесть утра следующего дня. Не успел Алексей зайти в вокзал, как к нему подходят два человека в штатском и один в военной форме. Представляются. Человек в военном оказался сопровождающим, с ним Алексей и направляется на перрон. Обычное утро вокзала, отъезжающие, встречающие. И Алексей с сопровождающим кажутся обычными пассажирами.

– Вас никто не провожает? – спрашивает мужчина в военной форме.

– Нет, – отвечает Алексей, – С друзьями и с матерью я попрощался, нечего им делать на вокзале.

– А девушка?

– У меня нет девушки.

– Да? А она, кажется, так не думает, – говорит сопровождающий и указывает Алексею на рыжую девчушку в розовом коротком плащике, которая машет рукой и кричит «Лёшка!»

Алексей замечает Кристину, останавливается. Она бежит к нему, он делает шаг навстречу, роняет сумку, подхватывает на руки. И снова нет слов, только поцелуи, они говорят лучше всяких объяснений.

– Коваленко, поезд отходит через пять минут, – напоминает сопровождающий.

– Кристина! Ты пришла! Ты любишь меня? Ты дождёшься меня, – бормочет Алексей, покрывая поцелуями её мокрое лицо.

Она молчит, только плачет и улыбается сквозь слёзы.

– Девушка, вы можете написать письмо своему молодому человеку, я прямо сейчас вам дам адрес, а он вам ответит. А там и год пролетит, не заметишь, не надо так расстраиваться, – уговаривает военный, видя, как отчаянно она вцепилась в парня.

Кристина кивает, шмыгает носом, снова обвивает шею Алексея.

– Люблю тебя, – слышится её голос, и эти слова бальзамом ложатся на израненное сердце парня.

– Я скоро вернусь, мы будем вместе, клянусь, – он вытирает её слезы.

Поезд трогается, военный сует в руку Кристины бумажку с адресом, подталкивает Алексея на подножку, запрыгивает сам. Как ни уговаривала проводница, Алексей не позволил закрыть дверь, пока можно было разглядеть яркий розовый плащик девушки, одиноко стоящей на перроне.

Кристина так ни разу и не написала. Алексей решил сначала, что она потеряла адрес, который дал ей на вокзале сопровождающий его офицер. Он сам написал ей два письма, но ответа не дождался. К окончанию года службы образ рыжей девочки померк, и уже не вызывал такую боль, как вначале.

Боли, трудностей и пота без того предостаточно было за год службы. Он попал в элитную часть для подготовки бойцов спецназа. С честью прошёл все испытания, многому научился, познал возможности своего тела и пределы организма. Изменился как внешне, так и внутренне. Когда вернулся, его пригласили работать в ту самую группу ФСБ, данные о которой он по глупости пытался раздобыть для каких-то бандитов. А полковник, вытащивший его тогда из тюрьмы, стал его начальником, коллегой и просто другом, как и ещё шесть человек, входившие в состав секретного подразделения. У них как раз не хватало такого специалиста, как Алексей – программиста с нестандартным мышлением, бывшего хакера.

В первый год работы, имея доступ к любой информации, а также возможность часто и подолгу бывать за границей, Алексей не удержался от соблазна разузнать о Кристине Харт всё, что возможно.

Это оказалось несложно. В тот же год, когда у него шла служба, она всё-таки уехала в Америку, к матери. Закончила актёрскую студию. Начало её работы в рекламном агентстве совпадает с началом работы Алексея. Он с интересом следит за её успешной карьерой фотомодели, она часто мелькает в модных журналах.

Но примерно через год его интерес к ней резко обрывается. В последней информации, которую выдал ему интернет, сообщалось о помолвке молодого подающего надежды актёра Джеймса Олстена, номинанта на «Оскар», и фотомодели Кристи Харт.

Там же помещено фото: высокий брюнет с длинными волосами, белозубой улыбкой и скучающим выражением на лице, и очаровательная девушка с живописно разметавшимися волосами в откровенном наряде доверчиво прижимается к его плечу.

Глядя на эту фотографию, Алексей поклялся не думать и не вспоминать о ней, понимая, что дальнейшие наблюдения за ней будут напоминать изощрённую пытку над собой. Постепенно, не подкреплённый ничем, образ рыжей бестии померк и исчез совсем. Жизнь продолжается, бурная и насыщенная событиями. Непростая интересная работа, в которой совмещается драйв, хобби и возможность хорошо заработать. Друзья, которые всегда поддержат, поймут и придут на помощь. Подруги, которые с лёгкостью падают в руки красивого мужчины. Алексей доволен жизнью и счастлив. Точнее, думает, что счастлив. Десять лет. Десять лет он считает, что счастлив и ему больше не о чем мечтать.

Через десять лет…

Думай!

Февраль 2012 год

Почти вся команда собралась в тайном убежище, офисе, как привыкли все называть – помещении, затерянном среди бесчисленного числа функционирующих и закрытых кабинетов на первом этаже бывшего учебного заведения. Большая комната отдыха, где на низких диванчиках и креслах расположились парни в ожидании «босса», как они за глаза называют старшего среди них, Мельникова Александра, через которого ведётся связь с центром и координируются действия. Он только что вошёл в офис, не успевает снять пальто, как раздаётся звонок мобильного. Видимо, не ответить нельзя, Александр берёт трубку, остановившись посреди комнаты отдыха, и все с интересом наблюдают за разговором, точнее, за сменой эмоций на лице босса. То, что сообщают, явно забавляет его, губы кривятся в ироничной ухмылке.

– Вы предлагаете моим ребятам поработать обычными уборщиками, слесарями и портье? – переспрашивает Александр кого-то на другом конце провода. Все замирают, понимая, что речь идёт об очередной операции, – Вам не кажется это большим расточительством? Вы их ещё улицы заставьте патрулировать! У вас что, не хватает полицейских? Может, их в гаишников переодеть? – он раздражён, на обычно бесстрастном лице скептическое выражение. Молча слушает собеседника, маска иронии меняется мрачным пониманием того, что приказы не обсуждаются, какими бы парадоксальными ни были. – Так точно, товарищ генерал, я всё понял. Я передам. Операция будет разработана сегодня же.

Александр убирает телефон, несколько секунд напряжённо молчит, о чём-то раздумывая, потом окидывает взглядом свою команду.

– Ну что, ребята, задание простое до безобразия. Но от этого оно не становится менее ответственным. Давайте продолжим разговор в кабинете.

Все переходят в соседнюю комнату, где обстановка более привычная для работы, рассаживаются вокруг стола, Александр в центре.

– Суть такова, – начинает босс, – Сегодня в Москву прилетает комиссия из Международного Олимпийского комитета. Вообще-то они едут в Сочи, проверять, как ведётся строительство спортивных объектов, и на каком уровне подготовка к Олимпиаде. Было принято решение задержаться на сутки в столице, чтобы провести пресс-конференцию для СМИ. Самолёт прибывает сегодня в семнадцать тридцать, члены комиссии размещаются в гостинице, завтра в двенадцать дня встреча с прессой и вечером перелёт в Сочи. На сутки эти важные шишки из олимпийского комитета попадают под нашу негласную опеку, так как поступили сведения о готовящемся теракте. Естественно, никто ничего не должен заподозрить и все должны покинуть Москву с уверенностью, что это самый тихий и спокойный город. Поэтому все, кто сейчас свободен и находится в Москве, должны внедриться в обслугу отеля, где остановятся гости. Наверное, лишним будет напоминать, что срыв и невыполнение операции грозит международным скандалом и вообще срывом в проведении Олимпиады.

– А у нас что, было когда-то по-другому? – замечает Данила.

– Ну да, неважных операций не бывает, иначе обошлись бы без нас, – соглашается Александр, – Просто здесь ничего не ясно, решение остановиться в Москве возникло спонтанно, первоначально комиссия должна была лететь сразу в Сочи. Вряд ли боевики так быстро сориентируются, мы скорее для подстраховки. Но, чем чёрт не шутит! Так что высказывайте свои предложения для разработки операции.

– Нужно проверить обслуживающий персонал и постояльцев, особенно тех, кто зарегистрировался недавно, – предлагает Станислав. – Но, как я понимаю, на это совсем нет времени.

– Ты прав, Стас, времени в обрез, конечно, там всё проверено без нас, но я не доверяю заверениям в том, что всё чисто, пока в этом не сможет убедить кто-то из наших. Поэтому предлагаю тебе, Стас, и тебе, Алексей, взять на себя человеческий фактор. Сегодня же вы поселитесь в отеле под видом обычных постояльцев. Алексею разрешается при необходимости ставить прослушку. Тебе, Стас,… тебе разрешается всё, что в пределах твоих возможностей, – добавляет Александр, имея в виду экстрасенсорные способности Станислава. – В общем, делаете всё, что можно и чего нельзя, чтобы выявить всех подозрительных личностей. Список посетителей, членов комиссии и обслуги к вечеру будет готов; у Алексея вся ночь, чтобы пробить каждого, а утром, я думаю, вам, ребята, уместнее превратиться в обслуживающий персонал.

– Я думаю, если теракт и готовится, – берёт слово Данила, – он произойдёт во время пресс-конференции. Люди объединены в одном помещении, телевидение и журналисты здесь же, и легче проникнуть под видом помощника оператора или какого-нибудь секретаря. Поэтому я беру на себя техническую часть. Если взрывчатка и будет заложена, то только в зале или прилегающих помещениях. И если она там будет, я её найду.

– Не сомневаюсь, Даня, но объём работы очень уж большой, тебе нужен помощник. Артур, ты с Данилой, – решает Александр, – Собственно, больше некому, Максим и Олег сейчас далеко, но, думаю, мы и без них справимся. Я буду там тоже, в качестве охраны именитых гостей. Я сейчас узнаю, когда Алексей и Стас могут заселиться в отель, пробью, какая контора обслуживает техническую часть, чтобы позаимствовать форму для Данилы и Артура. На час-другой все могут быть свободны для личной подготовки. Алексей, задержись, – просит Александр, когда все собираются выйти из кабинета.

Алексей возвращается на свое место, ждёт, пока босс поговорит с кем-то по телефону.

– В четыре вечера освободится номер, можете со Стасом заселяться. Но я попросил задержаться не поэтому. Ты помнишь о готовящейся операции в Доминикане?

– Конечно, помню. Вылет через две недели. Что-то изменилось?

Алексей, как всегда поражается способности Александра держать под контролем несколько разработок одновременно, вникая во все детали.

– Нет, пока не изменилось ничего. Но я тут подумал: операция будет проводиться, можно сказать, на мировом курорте. Ты будешь действовать открыто, по легенде, конечно. Так вот, мне кажется, будет выглядеть несколько странно, если в этом тропическом раю, играя роль отдыхающего туриста, молодой парень будет один. Конечно, можно найти девушку и там, но это риск. Поэтому лучше, если ты из Москвы отправишься туда с девушкой.

– В центре мне подберут напарницу?

– Зачем? Ты что, сам не найдёшь, с кем поехать отдохнуть?

– Но кого я могу найти?! – удивляется Алексей.

– Лёш, ты как в том анекдоте: будит ночью жена мужа и говорит, я хочу мужчину, а он ей отвечает, и где я найду тебе мужчину в два часа ночи. Насколько мне известно, ты уже несколько лет живёшь с девушкой. Почему бы тебе не устроить ей отдых на Карибском море, не посвящая, естественно, в ход операции. Надеюсь, ты сможешь совместить удовольствие и работу. Тем более что работа не опасная, связана только со сбором информации.

– Я понял. Я подумаю.

– Подумай-подумай. Может, после романтического путешествия ещё что-то надумаешь?

– Не понял!

– Не тупи, Лёш, иди! Готовься к операции.

Александр машет на него рукой, отпуская. Алексей выходит в комнату отдыха. Там уже никого нет, только Артур сидит в кресле, поджидая друга, так как они приехали на одной машине.

– У тебя какой-то потерянный вид. Чем тебя Александр загрузил? Операция не сложная, не такое проходили, – беспокоится Артур, пока они проходят через лабиринты коридоров к выходу на стоянку.

Алексей молчит. Только усевшись в автомобиль, решает поделиться:

– Саша предложил мне для операции на Доминикане взять с собой Марину. Не посвящая, конечно. Якобы для достоверности легенды.

– Ну и что? Он прав. Одинокий молодой человек на курорте выглядит подозрительно.

– Да, но он намекнул, что после романтического отдыха я могу на кое-что решиться. У меня создается впечатление, что меня подталкивают к женитьбе.

– Если ты сам не решаешься, надо же тебя подтолкнуть, – с улыбкой произносит Артур.

– И ты туда же!

– Лёш, ты живёшь с Мариной три года. Логично, что после такого срока надо на что-то решиться. Алина мне уже всю плешь проела вопросами, какие у тебя отношения с Мариной.

– Алина – твоя родственница, пусть она тобой и занимается!

– А Оксана – твоя! Вот она тобой и занимается, наступая на горло мужа.

– Не понял!

– Да что тут непонятного! Неужели ты не видишь, что «большие братья» разделили шефство над нами. И если за мной присматривает Макс, по известным причинам, то Саша считает, что ответственность за тебя несёт именно он. Он же привёл тебя в группу.

– Да почему за нами нужно присматривать? Вон Данила и Олег тоже неженаты! Что бы над ними шефство не взять?

– Над ними возьмёшь! Да ты пойми, они все одного возраста, давно работают вместе, а мы с тобой пришли последними, самые молодые, вот и отношение соответственное. Да что тебя так напрягает, не пойму? Не хочешь брать Марину, не бери, никто же не заставит. Хотя, Лёш, я тоже не понимаю, чего ты тянешь. Ты живёшь с ней, на общие праздники приходишь с ней, вроде у вас всё нормально. Почему не оформить отношения?

– А почему ты с Наташей не оформишь отношения, – явно хочет уколоть Алексей.

– Скажешь тоже! Я встречаюсь с ней две недели, и она мне уже надоела, какие отношения? К тому же ты старше, ты должен первым, так сказать, показать мне пример, а там, может, и я подтянусь, – шутит Артур.

– Не знаю я, – задумчиво произносит Алексей. – Меня устраивает и гражданский брак.

– Вот, в этом вся суть! Ты знаешь, как Александр относится к гражданским бракам. Меня он не трогает, потому что в моих увлечениях ничего серьёзного не видно. А у тебя вроде всё серьёзно, но не до конца. Он в полной растерянности, как к твоей Марине относиться. Ты замечаешь то напряжение, которое присутствует в разговорах, когда мы собираемся общей компанией. Всё время приходится задумываться, чтобы не сказать что-то не то. Она же до сих пор считает, что ты программист в крупной холдинговой корпорации? Я прав?

– Знаешь, я не хочу пока ничего менять, меня всё устраивает, а если не устраивает вас, могли бы сказать, я бы не брал её на общие вечеринки.

– Да не в нас дело, а в тебе!

– У меня всё хорошо, я сам разберусь! – возмущается Алексей.

– О, кей. Сам так сам, не обижайся. Ты просто спросил, я просто ответил. Но обещай подумать о Марине, – примирительно произносит Артур.

Что о ней думать! Марина – милая девушка. Алексею с ней хорошо и удобно. Они живут вместе в квартире Алексея три года. Она работает в лаборатории крупного кондитерского предприятия. Жила с родителями в Подмосковье, после института снимала квартиру, пока не встретилась с Алексеем, и он не предложил жить вместе. Ей двадцать шесть лет. Тихая, скромная, исполнительная и ответственная. Прекрасная хозяйка. Она превратила холостяцкую квартиру Алексея в уютный дом, где его всегда ждёт вкусный ужин, ненавязчивое общество и приятный секс. Они решили пока не задумываться о детях и вообще о чём-либо серьёзном, ведь они так молоды, все ещё впереди. Точнее, решил Алексей, а Марина с ним полностью согласна. Она всегда с ним соглашалась, принимая его решения как истинно верные. Он знал, что она беззаветно влюблена в него. Он тоже любит её, и очень благодарен за то, как она ведёт их совместный быт, за понимание и заботу. Он привык к этому положению, и ничего не хочет менять. Он не хочет, чтобы она знала, где и кем он работает. Пусть она считает его простым «белым воротничком», которому из-за его гениальности позволено вести свободный график работы, но приходится ездить в частые командировки и после работы иногда чинить сломанные компьютеры. Главное, когда он возвращается из того хаоса, который представляет его истинная работа, можно погрузиться в атмосферу покоя и уюта, где всё понятно, просто и предсказуемо. Чего ему всегда так не хватало в его бурной молодости. Эта удивительно тёплая скромная девушка, конечно, расположила к себе друзей Алексея, подружилась с их жёнами, в доме которых иногда устраивались совместные празднования. Поэтому все ожидали, что их взаимоотношения приведут к браку, и не понимали, почему этого до сих пор не произошло.

Ночь в отеле для Стаса и Алексея прошла спокойно. После того, как гости были встречены и размещены по номерам, Стас остался прогуливаться по коридорам небольшого трёхэтажного здания. Там всё оформлено в домашнем стиле: диванчики, кресла и цветы в больших кадках в коридорах, ажурные салфетки, занавески в рюшах и картины с пейзажами на стенах в уютных номерах.

Алексей всю ночь просидел в комнате, изучая списки.

Под утро Стас возвращается в номер и видит: Алексей в глубоком раздумье, не моргая, смотрит на монитор.

– Тебя что-то беспокоит, – Стас скорее утверждает, чем выражает догадку, учитывая его телепатические способности.

– Да. По спискам всё чисто. Но вот этот… Джанибекян Альберт Рудольфович, Краснодарский край, 79 года рождения.

– Тебя смущает не фамилия и прописка, – со Стасом легко общаться, понимает с полуслова, точнее «полумысли».

– Он вселился вчера утром. Возможно, в это время уже было известно, что будет проводиться здесь. И ещё, вчера найти свободный номер было не просто, записи о том, что бронировал заранее, нет. Как он вселился? В общем, нужно всё проверить. Он в двенадцатом номере, это второй этаж, рядом с администрацией. Я переодеваюсь в их форму и попробую проникнуть в номер, чтобы поставить прослушку.

– Буду поблизости, – добавляет Стас.

Попасть в подозрительный номер для Алексея не составило труда, как и установить прослушивающее устройство, так как хозяин номера отсутствовал. А вот выйти незамеченным не удалось. Хоть он и вёл себя естественно, как подобает обслуживающему персоналу, но когда закрыл дверь и собрался идти по коридору, позади раздалось:

– Стоять! Ты кто такой?

Алексей оборачивается и видит перед собой девушку. Она только что вышла из соседнего кабинета. Невысокая, в строгом деловом костюме и ярко-алой блузке с летящим шарфом. Рыжие волосы собраны в тугой пучок на затылке, но всё равно выбиваются, живописно обрамляя кукольное личико с большими зелёными глазами.

– Кристина?!

– Алексей?!

Он с улыбкой наблюдает за сменой эмоций на её лице: удивление, радость, недоумение.

– Привет, Кристина! – шагает к ней навстречу.

– А что ты здесь делаешь? Почему на тебе форма персонала? Я что-то не помню, чтобы брала тебя на работу! – она хмурится, недоверчиво посматривая на него.

– Ты работаешь в этой гостинице? – удивляется Алексей.

– Я руковожу этой гостиницей. И мне очень бы хотелось знать, что здесь происходит? Что ты делал в номере, где останавливался мой родственник?

– Там, – Алексей указывает на двенадцатый номер, – останавливался твой родственник? И где он сейчас?

– Рано утром уехал. Да какое тебе дело? Я, как исполнительный директор, хотела бы знать, почему тебя это интересует.

– Ты директор? А как же Рубинштейн Аделаида Павловна?

– Это моя тётка. Официально пока всё на ней. Но мне дали возможность попробовать и, если справлюсь, отель будет принадлежать мне. Так что фактически уже неделю как я исполняющий директор. И до сих пор всё шло хорошо. А сегодня прихожу на работу, и вижу среди персонала посторонние лица.

– Так тебя что, ни о чём не предупредили?

– А о чём меня должны были предупредить?

– В твоём отеле остановилась комиссия из Олимпийского комитета.

– Это я знаю. Папа постарался. Понимаю, насколько поднимется престиж. Поэтому хочу, чтобы всё прошло как никогда достойно.

– Мы тоже этого хотим. Поэтому я здесь.

– Мы – это кто? И почему ты здесь?

– Я думаю, произошла ошибка в том, что тебя не предупредили. Наверное, поставили в известность настоящую владелицу. Но я могу сейчас объяснить. Здесь может произойти теракт, и в данный момент работают специалисты, чтобы его предотвратить.

– Что! – Кристина бледнеет, приваливается к стене. – Боже! Что же делать? Нужно сообщить в полицию, усилить охрану, выставить оцепление. Да вывести всех отсюда, наконец!

– Кристина! – Алексей слегка встряхивает её за плечи. – Охрана усилена, полиция уже здесь, успокойся!

– Как я могу успокоиться, если у меня творится такое!

Он замечает, как её начинает трясти, она пытается взять себя в руки, но это не особо получается.

– Боже! Сейчас же начнётся пресс-конференция! Я должна быть там! Я должна предупредить всех!

– Кристина! Я ещё раз повторяю: успокойся, всё под контролем!

– Я лично должна всё контролировать!

Она порывается бежать, Алексей понимает, почему её не поставили в известность, и осознает свою ошибку:

– Кристина, стой! Я работаю в полиции, и хочу, чтобы ты, прежде чем бежать куда-то, поговорила с моим начальником. Он объяснит всё и подскажет, чем ты можешь быть полезна, – говорит Алексей, замечая в другом конце коридора Стаса, – Вот как раз и он! Стой здесь, я сейчас ему всё объясню.

Алексей быстро подходит к Стасу.

– Проблемы? – спрашивает Станислав.

– Да. Эта девушка является здесь управляющей, неофициально, поэтому о ней никто не знал. Очень деятельная, порывается сама разобраться с ситуацией. Может натворить глупостей, я её знаю. Стас, её нужно как-то отвлечь, пока всё не закончится.

– Ты её действительно знаешь?

– Довелось встречаться.

– И как она?

– Ничего.

– И в чём проблема? Закройся с ней в номере и отвлеки. Мне кажется, на час или два у вас найдётся, чем заняться.

– Стас! Я хочу, чтобы это сделал ты, – нервничая, Алексей не замечает в словах друга иронии.

– Ты хочешь, чтобы я закрылся с ней в номере? Я, в принципе, готов. Мне она тоже нравится.

– Стас! Ты прекрасно понял, чего я хочу! – возмущается Алексей.

– Иногда я очень жалею, что являюсь экстрасенсом. И мои способности мужчины никому не нужны. Пойдём работать с твоей Кристиной, – шутливо вздыхает Стас, направляясь к девушке, которая от нетерпения чуть ли не грызёт ногти.

Приближаясь, Стас протягивает ей руку:

– Разрешите представиться, капитан полиции, старший следователь по особо важным делам…

Договаривать монотонный монолог Стасу уже не требуется: как только ладонь девушки оказывается у него в руке, её глаза закрываются, и она, медленно наклоняясь вперёд, приваливается к груди мужчины. Он удерживает её одной рукой, не давая упасть, смотрит на Алексея.

– Что дальше? – спрашивает Стас.

– Номер этого Джанибекяна свободен, рано утром он съехал. Думаю её туда отнести.

– Мне это сделать, или сам справишься?

Алексей не отвечает, подхватывает Кристину на руки и несёт в пустой номер. Укладывает на кровать, накидывает покрывало, выходя, вешает на ручку двери табличку «Не беспокоить».

Стас ждёт в коридоре.

– Что? – спрашивает Алексей, заметив пристальный взгляд друга.

– Непростой характер у этой девицы. Лучше не думай о ней.

– Стас, что ты увидел?

– Ваше прошлое.

– Но это не значит, что у нас есть будущее.

– Ты же знаешь, я не вижу будущее, но как знать… – неопределённо отвечает Стас.

– Я не собираюсь о ней думать, – обещает Алексей.

– Это правильно. Пойдём в зал, мне только что сообщили, что нашли взрывное устройство. Думаю, операция закончена.

Данила, работая под видом технического обслуживания, обнаружил взрывное устройство, замаскированное под микрофон известной телекомпании. Поистине у этого парня нюх на взрывчатку.

Никто не мог и предположить такой дерзости террористов. Микрофон стоял почти в центре, если бы сработало, жертв не избежать. И к тому же всё получилось бы зрелищно, учитывая присутствие десятка камер.

Но о том, какой опасности подвергались находящиеся в зале, а особенно сидевшие за столом члены комиссии, не узнал никто. Опасное устройство было тихо вынесено из зала и вовремя обезврежено. Удалось задержать только парня, который устанавливал смертельную штуку, но он клялся, что ничего не знал, он обычный работник на телевидении.

Вечером гости уехали. «Завтра у всех входной», – объявил Александр, и ребята, облегчённо выдохнув, разъезжаются по домам.

– Чем завтра будешь заниматься? – спрашивает Артур у Алексея, когда она едут поздним вечером домой, теперь уже на машине Алексея.

– Отсыпаться. Я всю ночь глаз не сомкнул, спать хочу.

– Днём отоспишься, а вечером заеду, поедем тусить. Выходной же!

– Давай, подтягивайся! – соглашается Алексей, останавливаясь возле дома Артура.

– Пока! Завтра едем на моём авто!

– Лады!

Даже не думай!

Подъезжая следующим вечером к дому Алексея, Артур замечает Марину, которая с трудом передвигается по скользкой заснеженной улице с двумя тяжёлыми пакетами.

– Мариш, привет! – Артур выхватывает пакеты у неё из рук. – Ого! Что это ты сама такие тяжести переносишь? Где любимый? Что Алексей не помогает?

– Он спит, – отвечает девушка, переводя дыхание и потирая замёрзшие руки.

– Спит! Он что, весь день проспал?

– Видимо, днём не спал, а вечером сморило. Я прихожу с работы, вижу, спит, пришлось самой идти в магазин. Продуктов в доме – шаром покати. Я всю неделю работаю в таком напряжённом графике, у нас новую линию запускают, что до магазина не успеваю добраться.

– А Лёшка что? Дала бы ему задание, он бы сходил, – интересуется Артур.

Они входят в лифт, чтобы подняться в квартиру на седьмом этаже. Марина смеётся:

– Я дала ему задание. Днём позвонила, спросила, сможет ли он сходить за продуктами. Сказал, смогу. Я ему на электронную почту отправляю список продуктов, знаю же, что он всё равно в компе своём сидит. Вечером прихожу, вижу, он список выполнил, и спит, уставший, – Марина снова хихикает.

– Так, значит, он продукты купил. А ты зачем ходила? – не понимает Артур.

– Ох, входи, сейчас покажу, что он купил.

Марина открывает дверь, впускает Артура. Он заносит сумки на кухню. Видит на столе гору каких-то продуктов.

– Смотри, вот список, – Марина протягивает Артуру лист с каким-то списком, – Вот продукты. И кто упрекнёт, что он не выполнил задание? Выполнил всё, до последней точки.

Марина многозначительно умолкает. Артур смотрит на лист, смотрит на продукты на столе, наконец-то начинает понимать. В списке, присланном Мариной, указано: 1. Картофель – на столе действительно лежит одна картофелина, 2. Лук – две луковицы, 3. Морковь – три морковки. Далее следует 4. Майонез (оливковый, ведро) – и, конечно же, здесь четыре килограммовых упаковки оливкового майонеза.

Недоумённая улыбка Артура сменяется истерическим смехом. Марина тоже хихикает, пытаясь сдержаться.

– Артур, тише, Лёшку разбудишь!

– Нет, это надо же! О чём он думал, когда покупал пять замороженных кур? И где грибы шампиньоны? Почему я не вижу шесть грибочков? Тут что, мозги нашего программиста вскипели?

Артур вытирает слёзы от смеха. Марина разгружает сумки, в которых принесла овощи. На кухне появляется заспанный Алёшка, с помятым лицом и взлохмаченной шевелюрой.

– Что вы тут так шумите? – недовольно бурчит он.

– А вот и наш соня! Ты почему не весь список выполнил? Где грибы? А?

Артур протягивает Алексею лист со списком.

– Да тут я просто не понял, ей нужно шесть килограмм или шесть грибов, или, может, шесть банок консервированных. В следующий раз пусть точнее указывает! – бормочет Алексей, непонимающе глядя на Артура, который лежит на столе от смеха.

– В следующий раз я сама за продуктами пойду, – произносит Марина сквозь смех.

– Нет, я, конечно, знал, что у программистов особое мышление, и они воспринимают всё буквально, но чтобы настолько! – проговаривает Артур.

Алексей ещё раз смотрит на лист со своим дневным заданием и начинает понимать, что вызвало такой смех. Запускает пальцы в волосы и почти падает на стул:

– Черт! Мариш, прости! О чём я только думал!

– Да ладно, ничего, я привыкла, – она обхватывает его голову и целует лоб, – Ты просто устал, переутомился. До этого бессонная ночь. Артур, что у вас там происходит на вашей базе? Неужели так необходимо работать ночью?

– Э…, – Артур теряется на мгновение, но быстро находит ответ, – Я не знаю, я всего лишь менеджер. Загрузить, принять, разгрузить. А Алексею приходится с документами сидеть. Пока всё не оформит, уходить нельзя. Но за хорошую работу ему обещали отпуск… – Артур вопросительно смотрит на Алексея, тот отрицательно качает головой, – …Наверное… обещали… может быть… – заканчивает Артур.

– Да, отдых бы ему не помешал, – соглашается Марина, отлипая от Алексея, повязывает фартук.

– Вот я как раз за этим и приехал. Поехали в клуб, вчера ещё собирались, – предлагает Артур.

– Поедем. Мариш, ты с нами? – спрашивает Алексей.

– Нет. Я хочу дома побыть. Так устала на работе. У нас запустили новую линию по вафельным трубочкам. Каждый час нужно снимать контрольные пробы, практически не выходим из цеха. Поэтому шума и суеты мне за день хватило, хочу тишины и покоя. И нужно что-нибудь приготовить.

– Самое главное, тебе теперь есть из чего готовить, особенно хорошо должны получаться куры в майонезе, но без грибов, – смеётся Артур.

– Может, черт с ней, с готовкой, – спрашивает Алексей. – Пойдём с нами, поужинаем где-нибудь в кафе.

– Нет, не хочу. Иди сам, отвлекись. Постараюсь тебя дождаться, но если усну, не обижайся, – Марина уже поглощена кулинарией, быстрый поцелуй – и она снова отворачивается к разделочному столу.

Алексей и Артур выходят на ночную улицу, усаживаются в джип Артура.

– Я знаю, почему ты не делаешь Марине предложение, – вдруг говорит Артур.

– Почему? – Алексей удивлённо смотрит на друга.

– Ваши отношения строятся по типу «мать – сын», а на матерях не женятся.

– Ты у Алины набрался этой психологической лабуды?

– При чём тут Алина, это понятно и без психологов. Ты её не любишь, а испытываешь привязанность и благодарность. Между вами нет страсти. Такой тихий омут, что просто уснуть можно, глядя на вас.

– Во-первых, меня это устраивает, я не такой, как ты, чтобы каждый месяц искать новый предмет страсти, потому что старый надоел. А во-вторых, не твоё дело, что я к ней испытываю.

– Да конечно не моё! Просто ты мой друг. Вот и скажи, что на тебя сегодня нашло? Программист с нестандартным мышлением. О чём ты думал, когда выполнял список Марины? Явно не о продуктах, – шутливо спрашивает Артур, чтобы сменить тему разговора на более лёгкую.

– О Кристине, – вдруг отвечает Алесей.

– О ком? Что-то я не помню среди наших знакомых девушки с таким именем.

– Это моя знакомая.

– Ну-ка, ну-ка, поподробнее! Кто такая Кристина? Что она из себя представляет?

– Артур, давай поедем в клуб, где шум и громкая музыка, чтобы я перестал, наконец-то, думать об этой Кристине. Тем более, я Стасу обещал, – говорит Алексей совсем непостижимые вещи.

Артур пожимает плечами, понимает, что время ответов ещё не пришло, и заводит машину.

Не думать о Кристине, несмотря на обещание, никак не получается. Не помогли шум и суета ночного клуба. Где-то на уровне подсознания Алексей постоянно обращает внимание на рыжеволосых невысоких девиц, и ловит себя на мысли, что хочет снова увидеть знакомое лицо. Получить наконец-то ответы на вопросы. Какого чёрта она делает в Москве? Почему взялась управлять гостиницей? Почему не сиделось в её Америке? Почему помолвка с тем актёришкой оказалась расторгнутой буквально через месяц после объявления? Почему до сих пор не замужем?

И хотя почти на все вопросы он нашёл ответы ещё утром, по крайне мере те ответы, которые мог выдать интернет, но так хочется услышать её оригинальную версию! Просто услышать её голос.

Не в силах выкинуть рыжую бестию из головы, Алексей решает обратиться за помощью к ней самой.

Увидеть, поговорить, забыть. Такую цель преследует Алексей, подъезжая через два дня к знакомому отелю, входя в кабинет администрации. Кабинет открыт и пуст. Алексея это слегка возмутило: что за порядки, где охрана, почему никто не только не задержал его, но и не спросил, что он делает на этаже администрации?

Он беспрепятственно входит в кабинет и усаживается на угловом диване, поджидая хозяйку. То, что это кабинет Кристины, понятно без таблички, по верхней одежде на вешалке в углу – кто ещё осмелится носить такую яркую оранжевую шубку – и открытой сумочке, в спешке брошенной на столе, из которой вываливается какая-то косметика и пачка тонких сигарет со вкусом вишни.

Интересно, а презервативы она до сих пор носит на всякий случай? Алексей усмехается забавной мысли, подавляя в себе порыв проверить.

Через пятнадцать минут ожидания Кристина врывается в кабинет только ей свойственной летящей походкой. На ходу что-то убеждённо говорит в телефон, стремительно подходит к столу, придерживая трубку плечом, ищет среди стопки бумаг нужный документ, находит, подносит бумагу к глазам, собираясь читать кому-то на другой стороне связи, замечает сидящего на диване Алексея.

– Я перезвоню, – без объяснений говорит Кристина и сбрасывает вызов.

Несколько заторможено для её экспрессивных движений кладёт телефон на стол, аккуратно складывает документ, медленно поворачивается к парню.

Алексей улыбается: она прекрасно справилась с удивлением, растерянностью, и вот теперь он узнает привычную Кристину. Голова откинута, глаза сверкают, ноздри слегка расширены, кулачки гневно сжаты.

– Как же я хотела тебя найти! Если я хотя бы знала, где ты живёшь или где работаешь, я бы тебя уже достала! Но ты словно испарился! Ты… Ты…

– Зачем ты хотела меня найти? – перебивает он её эмоциональный возглас.

– Да чтобы прибить тебя! – восклицает Кристина, делая угрожающий шаг к нему. Алексей откидывается на спинку дивана, наслаждаясь прекрасным зрелищем.

– Это твоих рук дело! Вместо того, чтобы сопровождать гостей на конференцию и быть хозяйкой в банкетном зале, я спала сном младенца! Зачем ты это сделал? Что ты мне подсыпал?

– Кристина, вспомни, ты ничего не пила, по крайне мере из моих рук, – спокойно произносит Алексей, чувствуя, что его спокойствие заводит девушку ещё больше.

– Не пила, да! Может, дышала, может, вколол что-то. Я плохо помню, но уверена: это твоих рук дело! И о какой бомбе ты говорил? В отеле никто ничего не знает! Всё прошло спокойно.

– Не понравилось, что всё прошло спокойно, и никто ничего не узнал? Думал, тебе не нужна шумиха, особенно такая! – Алексей встаёт с дивана и, подняв руки в примирительном жесте, направляется к девушке.

– Я хозяйка, я должна быть в курсе дел, а не спать. А мне сказали, что всё прошло отлично, но без меня! Понимаешь, без меня! Ты! Ты не имел права со мной так поступать!

Она налетает на него дикой фурией. Волосы, всегда живущие у неё собственной жизнью, разметались, окончательно выбившись из строгой причёски, лицо раскраснелось, из горла вырывается то ли всхлип, то ли визг, кулачки молотят по его груди, пытается дотянуться до лица.

Алексей понимает, если это произойдёт, кулаки превратятся в когти и без царапин не обойдётся. Он хватает её за руки, прижимает к себе, обнимает за плечи, не давая размахнуться, чтобы влепить пощёчину, это тоже есть в планах Кристины.

Волосы так соблазнительно пахнут, тело так дрожит и трепещет, через приоткрытые губы вместе с оскорблениями вырывается прерывистое дыхание. Желание окатывает горячей волной, удержаться невозможно. Он привлекает её к себе, крепко удерживая одной рукой, другая обхватывает голову, не давая пошевелиться и отвернуться, губы накрывают её рот, подавляя, привлекая, соблазняя.

Её руки ещё пытаются оттолкнуть его, но губы уже подчиняются. И вот её ладони скользят на его шею, обнимая, притягивая, лаская. Вырывается стон, тело льнёт к нему, губы отвечают, поддаваясь охватившей страсти. Она подталкивает его к дивану, чтобы сесть или лечь, так как колени подгибаются, и приходится удерживаться, отчаянно цепляясь за его шею.

– У тебя запирается дверь? – вспоминает Алексей, как легко проник сюда.

– Да, – шепчет Кристина и, подойдя к двери, поворачивает защёлку.

Она снова берет инициативу в свои руки. Толкает его на диван, усаживается к нему на колени. Её руки исследуют забытое лицо, мягкие волосы пшеничного цвета, широкие плечи (они такими не были!), упругие мышцы на груди, на животе.

Он упивается её смелыми прикосновениями, сам изучая, вспоминая её хрупкое тело, её нежные страстные губы. её вкус завораживает…

Одежда давно валяется на полу, они не сказали друг другу ни слова любви, он вообще не знает, что ей сказать, но когда она в его руках, они прекрасно понимают друг друга без всяких слов. Они наслаждаются мгновениями узнавания тел, в восхищении, что всё так знакомо и по-новому, и пока не спешат к близости.

Но вот, устав от ласк, Кристина шепчет: «Пожалуйста,… я больше не могу». И снова, как десять лет назад, он ловит себя на мысли, что слияние с ней напоминает погружение в космос, состоящий из сверкающих цветов и замысловатых форм. Она манит к себе, завлекает и интригует. Кажется, что с ней он теряет себя и одновременно обретает нечто новое, ценное, что наполняет душу искрящимся восторгом. Он восхищается её лицом, ещё более прекрасным во время оргазма, который настигает её так скоро.

– Вот что ты наделал! – укоряет Кристина, вернувшись на землю.

– Ты смеешь упрекать своего учителя, – голубые глаза озорно смотрят на неё, голос дрожит от сладостной угрозы, когда он глубоко входит в неё.

– Для меня всё закончилось быстро!

– Бедняжка! Придётся начинать сначала!

– А мне это уже не надо, – хитро улыбаясь, лукавит она, притягивая его голову.

– Придётся потерпеть, пока закончу я, можешь закрыть глаза и подумать об устройстве отеля, – советует он, продолжая движения.

Она смеётся, он целует её и тут же они снова растворяются друг в друге.

– Надеюсь, тебя не хватятся, – говорит он, когда они, вернувшиеся в этот мир, лежат, обнявшись на узком диване.

– Во время визита международной делегации я проспала три часа, и как-то обошлось без меня.

– Перестарался Стас, – говорит Алексей.

– Что ты сказал?

– Так, ничего.

Они общаются, совершенно не смущаясь наготы, для них это кажется таким естественным, словно не было десяти лет расставания. Ноги девушки переплелись с мужскими, она лежит на его груди, подперев лицо ладошками.

– Кем ты всё-таки работаешь? Неужели действительно в полиции?

– Действительно. А ты как оказалась в роли директора отеля? Неужели карьера модели надоела? – Алексей любуется милым лицом, с которого годы стёрли детское выражение, но своей утончённостью она всё так же напоминает фарфоровую куклу.

– Ты не представляешь, как! Мне начинало порой казаться, что я себе не принадлежу. С тобой обращаются, как с вещью. Это отвратительное чувство, никакие деньги не компенсируют его. Модельный бизнес в Америке отличается от того, что в России, впрочем, я даже наш, как таковой, не знала. Съёмки маленькой девочки, где за тебя всё решает, договаривается и диктует условия мать – известная фотомодель, и самостоятельная работа, где за тебя решают продюсер, менеджер и даже фотограф – разные вещи. Выдержала три года. Потом вернулась в Россию, восстановилась в универе, окончила и с головой ушла в гостиничный бизнес. Прошла его от горничной до менеджера по закупкам. Теперь последняя ступень – исполнительный директор – и, быть может, скоро стану настоящей владелицей. Отец обещал переписать на меня эту гостиницу. Пока она оформлена на тётку, но настоящий управляющий мой отец.

– Рад, что у тебя теперь нет сомнений, как десять лет назад, чем заниматься в жизни, – проговаривает Алексей, заправляя её непослушные локоны за ухо.

– Я поняла, что больше всего не терплю, когда мной управляют. Поэтому должна научиться руководить сама. Думаю, это у меня получается. И самое главное, я испытываю удовольствие от работы и не хочу ничего менять. А как твоя работа? Тебя устраивает?

– Вполне.

– И… Всё? Я тут всю жизнь свою рассказала, а ты хочешь обойтись одним словом? – Кристина усаживается рядом с ним, возмущённо смотрит, требуя продолжения.

– Нормальная у меня работа, хорошая зарплата, дружный коллектив, тёплый кабинет. Что ещё нужно!

– А что, полицейские сидят сейчас в кабинетах? Как я поняла, два дня назад ты подвергался риску?

– Это редкий случай, в основном моя работа связана с компьютером, с информацией. Если помнишь, в этом деле я всегда был спец.

– А ещё я помню, что как раз полиция за тобой и гонялась!

– Ну да, и пока гонялись, поняли, что я им могу пригодиться, после армии взяли на работу.

– И эта работа тебя устраивает? Ничего менять не хочешь?

– Не хочу. А ты что, мне опять карьеру фотомодели предлагаешь?

– Нет, хотя… ты остался таким же симпатичным, даже, можно сказать, более совершенным. За такой идеальный торс и развитую мускулатуру тебе знаешь, сколько денег бы отвалили! У меня до сих пор куча знакомых в модельном бизнесе, могу устроить.

– Фу, Кристина, меня тошнит от того, чтобы продавать свое тело, даже в виде фото.

– Ничего ты не понимаешь! Как ты можешь тратить свою жизнь, работая каким-то заштатным полицейским, если есть возможность сделать карьеру в собственном деле, не обязательно модельном.

– Кристина, убеждаюсь в правдивости твоих слов: ты создана командовать. Даже мужчиной, которого не видела десять лет, ты пытаешься управлять.

– Прости, не хотела тебя обижать. Я просто высказываю свое мнение.

– Я не обижаюсь, к тому же я тебя знаю. И мне это в тебе нравится. Иначе я не был бы здесь.

– Правда, я тебе нравлюсь?

– Кристина, ты помнишь, я делал тебе предложение.

– Так сколько лет прошло!

– Ничего не изменилось. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

– Ох! Так сразу! Ты же меня не знаешь! Ну ладно тогда, мы были детьми, ты почему-то решил, как джентльмен, что обязан на мне жениться. Но теперь всё изменилось.

– Что изменилось? Нас тянет друг к другу не меньше, чем десять лет назад. Ты свободна. Поэтому я говорю то, что чувствую. Я люблю тебя.

– Ты сказал, что у меня никого нет, но откуда ты знаешь? Если нет кольца на пальце, это ничего не значит.

– Разве я ошибся? Если ты любишь кого-то, то не отдавалась бы с такой страстью, как несколько минут назад. Или я не прав?

– Прав. Сейчас моя единственная страсть – этот отель. Ни о чём другом думать не могу. А как насчет тебя? Ну не поверю я, что у такого мужчины все десять лет никого не было, и он ждал случайной встречи со мной.

– И будешь права, если не поверишь. Скажу больше: у меня и сейчас есть девушка, с которой мы живём вместе. И я её знаю лучше и дольше тебя. Но я не испытываю к ней ничего подобного тому, что испытываю к тебе. Видишь, я честен с тобой, как и ты со мной десять лет назад. Я не тороплю тебя с ответом. Я знаю, что снова буду искать встречи с тобой, мы со временем лучше узнаем друг друга, и ты сможешь определиться.

– Ты даже не спрашиваешь, хочу ли я этих встреч?

– Ты, может, и не хочешь, а вот твоё тело – да, – говорит он, привлекая её к себе, и она с готовностью подтверждает его слова, самозабвенно отдаваясь, отдавая частичку себя.

– Я хочу пригласить тебя завтра на ужин, – говорит Алексей, одеваясь, чтобы покинуть гостеприимный кабинет Кристины, всё же середина рабочего дня.

– Я подумаю.

– Конечно, но недолго. Я позвоню завтра ближе к вечеру, – говорит Алексей и берётся за ручку двери.

– Стой! Ты же не знаешь мой телефон!

– Знаю.

– Как? Откуда?

Алексей достаёт свой айфон, набирает номер, на телефоне Кристины, который лежит на столе, звучит мелодия.

– Не забудь сохранить. И смени рингтон, по крайне мере на мой звонок, – с улыбкой добавляет Алексей и исчезает за дверью.

Дерзай!

Этот уютный бар в подвале одной из многоэтажек привлекает парней всегда вкусным и свежим пивом, сугубо мужским интерьером в стиле Дикого Запада и вежливым обслуживанием симпатичных девушек-официанток в ковбойских шляпах, клетчатых рубашках, завязанных узлом на животе и шейных платках, едва прикрывающих пышные груди.

А Артура и Алексея привлекает сюда ещё то, что бар находится недалеко от их квартир, и добраться домой после посиделки можно и пешком. Они договорились встретиться в восемь вечера, но, войдя в зал, Артур видит Алексея, который, судя по посуде на столе, здесь уже давно.

– Привет! Я вроде вовремя, а ты уже набрался в одиночестве! Или просто сел за грязный стол? – говорит Артур.

Алексей не удостаивает ответом, подозвав официантку, заказывает ещё кофе. Артур тоже делает заказ. Пока ждут, молча сидят друг против друга. Алексей, задумчиво уставившись на конскую сбрую, развешанную на стене, Артур, откинувшись в кресле, с интересом взирает на друга, предчувствуя любопытные откровения, по крайне мере, надеется, что откровения последуют, до сих пор у них друг от друга секретов не было. Но после того, как Алексеем выпита очередная чашка кофе, а на вопрос «как дела?» следует короткий ответ «нормально», сопровождаемый тем же задумчивым взглядом, Артура охватывает тревога.

– Я так понимаю, не думать о неведомой Кристине у тебя не получается? – подталкивает Артур к разговору.

Алексей наконец-то выбирается из мира грёз и смотрит на друга вполне осмысленным взглядом.

– Артур, я нахожусь посреди хаоса, не узнаю себя. Я всегда считал себя волевым человеком, способным управлять чувствами. Но то, что происходит со мной сейчас, не поддаётся никаким рациональным объяснениям, – на одном дыхании произносит Алексей.

– Что-то мне подсказывает, что вся эта сумятица пришла вместе с некоей Кристиной.

– Понимаешь, рядом с ней моя воля бессильна. Знаю, что она не для меня, я всегда избегал подобных женщин, знаю, что она превратит мою жизнь в хаос, от которого я всегда старался уйти, но ничего не могу с собой поделать. Меня тянет к ней. Я не могу избавиться от мыслей о ней. Я думал, это прошло, ведь мы столько лет не виделись, но стоило случайно встретить её, понял, что пропал. Я буду добиваться её, пока она не станет моей или снова не оттолкнёт и не причинит боль.

– Ничего себе! – восклицает Артур, – Да где ты её нашёл? Почему я не знаю эту роковую женщину, мы ведь практически всегда вместе?

– Я познакомился с ней тогда, когда не знал тебя. Мне было двадцать, ей восемнадцать. Вместе мы оказались случайно, я никогда бы не сошёлся с подобной девушкой, но обстоятельства свели нас. Потом я ушёл служить, она не обещала ждать, и не ждала. Но я всё равно любил её и хотел найти после того, как у меня наладится с матерью, с квартирой, с работой, чтобы сделать предложение. Но не успел: она собиралась замуж. Я вычеркнул её из жизни, думал, навсегда. А два дня назад мы случайно снова встретились…

– Ты ей хотел сделать предложение? – кажется, именно это больше всего удивляет Артура.

– Хотел… – Алексей усмехается, – Я ей делал предложение. Два раза.

– Что? Когда ты успел?

– Первый раз десять лет назад, а второй сегодня утром.

– Ничего себе! Лёха, я тебя не узнаю! У тебя сносит крышу. Ты, такой рациональный и осторожный, продумываешь всё до последнего шага, и в первый же день делаешь предложение девушке, которую не видел десять лет! А как же Марина?

– Марина… Марина – идеальная жена, именно такая, какая мне нужна. Скромная и послушная, она ведёт дом и, благодаря Марине, я хотя бы в одном уголке своей жизни чувствую себя в покое и предсказуемости. Ты ведь помнишь, что я рассказывал тебе о своём детстве. Марина создала мне уют, о котором я всегда мечтал, но никогда не имел.

– Да, помню я твой дом. Я только пришёл работать, меня ещё не брали ни на одно из серьёзных заданий, а ты как раз был в Саудовской Аравии. Тогда убили твою мать… извини, если неприятно, не буду говорить.

– Всё нормально. Я чувствовал, кончится чем-то подобным, должен был что-то предпринять, – с тоской произносит Алексей.

– Не вздумай себя винить! – приказывает Артур. – Её скорее убила водка, чем собутыльники. Что ты мог сделать? Она три раза сбегала из клиники, куда ты её помещал. Ты же не мог одновременно сидеть рядом и зарабатывать деньги на её лечение. И я помню, во что превращалась квартира в твоё отсутствие. Как можно было туда возвращаться, да и вообще жить? Мы с Максимом четыре сумки только пустых бутылок вынесли, не говоря о другом хламе, когда готовили квартиру к похоронам и твоему приезду. Так что я всё понимаю.

– Тогда ты поймёшь, почему я так благодарен Марине. Но я не люблю её. А та, которую люблю – полная противоположность Марины. Это идеальный образец хаотичной динамики. И я чувствую, что она превратит моё существование в нечто подобное жизни на вулкане. Если бы я искал жену, я никогда бы не выбрал такую.

– Тогда зачем ты ей делаешь предложение? Ты можешь с ней просто встречаться.

– Я хочу быть с ней, но она настолько независима и свободолюбива, что привязать её к себе я смогу только штампом в паспорте.

– Ой ли? – сомневается Артур, – Кого сейчас удержит штамп? Ты не знаешь современных женщин? Пример Максима тебе ни о чём не говорит?

– Я знаю. Среди черт характера в ней присутствует ответственность. Если она согласится быть со мной – она будет со мной.

– А она ещё не согласилась?

– Нет.

– Да кто она такая! Что она о себе возомнила! Я хочу увидеть эту девушку!

– Увидишь. Я вас обязательно познакомлю.

– Ты собираешься с ней встречаться?

– Да.

– Тогда ещё раз спрашиваю: а как же Марина?

– Я ей всё объясню. Понимаю, что ей будет больно, но врать не хочу.

– А может, пока не спешить? – советует Артур, – С Кристиной ещё ничего неизвестно, Марине пока некуда идти, не возвращаться же ей в Подольск, к родителям. Ты живёшь с Мариной, встречаешься с Кристиной. Они не пересекаются, все довольны.

– Артур, я так не могу!

– А ты попробуй. По крайне мере, пообещай пока ничего не говорить Марине, хотя бы первое время, ну или до тех пор, пока Кристина не согласится выйти за тебя.

– Я подумаю, – обещает Алексей.

– Подумай. А самое главное, определись, что для тебя важнее. И действуй.

На следующий день Кристина сама позвонила Алексею. Первый порыв для него – схватить телефон и уйти в ванную, так как Марина сидит в этой же комнате. Сам себе противен от этого, к тому же понял, что им руководит чисто мужской инстинкт. Он уже давно умеет профессионально вести двойную игру в более сложных ситуациях.

– Алло, рад тебя слышать, – он первым начинает разговор.

– Алёш, я звоню… я по поводу сегодняшнего ужина… дело в том…

– Ты хочешь отказаться?

– Нет, не подумай, я не собираюсь избегать тебя, просто так получилось…

– Конкретнее можно? Как получилось?

– Позвонил отец, хочет вечером приехать… хотелось бы сказать, с дружеским визитом, но для меня это скорее проверка. Обычно потом мы с ним ужинаем в нашем ресторане и обсуждаем дела. Он не так часто приезжает, и я просто не смогу сказать ему, извини, у меня встреча с парнем.

– Прекрасно, я понял. В котором часу ужин? Закажи столик на троих.

– Что! Алёш, ты что, собираешься ужинать с моим отцом?

– Рано или поздно нам придётся познакомиться. Почему бы не сегодня?

– Ну, как знаешь, – растерянно произносит Кристина. – Ужин в семь вечера, – добавляет она после паузы.

– До вечера, – прощается Алексей и сбрасывает звонок.

То, что Алексей всегда скрывает эмоции под стальной броней самоконтроля, Марина знает. И этот телефонный разговор не вызывает в ней никаких подозрений, он часто ведёт странные разговоры, его поступки часто вызывают у неё вопросы и удивление. Но она не пытается их постичь и переступить ту границу, которой он отгораживает от неё свою деловую жизнь. Понимает, что именно это он и ценит в их отношениях. Ей достаточно быть уверенной, что он её любит. Она и на этот телефонный разговор не обратила бы никакого внимания, если бы за ним не последовал его долгий и пристальный взгляд на неё и никуда одновременно. А в глазах ничего – ни любви, ни ненависти, ни озабоченности. Она привыкла, что он смотрит на неё по-другому, совсем не так, как сейчас. И этот взгляд вызывает смутную тревогу.

– Алёш, у тебя всё в порядке?

– Да.

Он улыбается ей, от сердца отлегло.

– У тебя вечером какая-то встреча?

– Да.

– Ресторан? Кафе?

– А какая разница?

– Спрашиваю, чтобы знать, какую одежду тебе приготовить.

– Я сам выберу, что одеть, отдыхай, – Алексей вскакивает с дивана и уходит в другую комнату.

Марина удивлена, но не подаёт вида, остаётся перед телевизором. Алексей в смятении. Одна девушка хочет помочь одеться на свидание к другой. Такого у него ещё не было. Но к разговору он пока действительно не готов.

Уютный ресторан на первом этаже оформлен, как и весь отель, в домашнем стиле. На столах ажурные скатерти со стилизацией вышивки, уютные чехлы в цветочек на стульях, такие же занавески на окнах.

Половина восьмого, Алексей останавливается на входе, окидывает полупустой зал. Он дал полчаса на беседу дочери с отцом, и теперь пытается найти их в зале. К нему подходит официант:

– Алексей?

– Да.

– Кристина Яновна предупредила относительно вашего появления, пойдёмте за мной.

Алексея провожают к полузакрытому алькову у дальней стены, отгороженному от основного зала ажурной решёткой. Там за накрытым столом сидит Кристина и коренастый седоволосый мужчина с грустным мясистым лицом, кустистыми бровями и проницательными темными глазами.

Алексей вручает Кристине цветы, протягивает руку мужчине.

– Алексей Коваленко – мужчина, неоднократно делавший предложение этой прекрасной леди, – шутливо представляется Алексей.

– Ян Борисович – отец этой прекрасной леди, – мужчина пытается ответить в тон, но удивление мешает, – Кристина не говорила о том, что вы настолько близки. Она сказала, вы просто знакомы.

– Алексей, что будешь заказывать? – врывается в разговор Кристина, пытаясь увести мужчин от опасной темы.

– Ты же знаешь, милая, я всеяден. Положусь на твой вкус, – с обольстительной улыбкой отвечает парень хозяйке и снова обращается к её отцу:

– Я, наверное, сделал ошибку, предлагая вашей дочери руку. Мне следовало сначала заручиться вашим согласием.

– О, я уже давно не имею никакого влияния на эту самовольную девицу. Так что если вы с моей помощью собираетесь как-то воздействовать на неё, оставьте затею. Она всё равно сделает так, как решит сама. Кстати, что же ты ответила молодому человеку, могу я знать? – отец переключает внимание на дочь.

Алексей наблюдает за пронизывающим взглядом отца, видит, как напряглась и подобралась дочь, и понимает, что утверждение об отсутствии влияния, скорее всего, ложное.

– Пока ничего, – отвечает отцу Кристина, – Мы решили лучше узнать друг друга, а потом снова вернуться к этому вопросу. Так ведь, Алексей?

– Я, так же, как и твой отец, знаю, что ты должна всё решить сама. Я только согласился дать тебе время для принятия решения, но предупреждаю: сделаю всё, чтобы твой ответ мне понравился, – Алексей говорит шутливым тоном, но в глазах ни капли юмора.

– Я не очень хорошо осведомлён о личной жизни дочери, моё упущение, – признается Ян Борисович, – По сути, вы первый молодой человек, с которым она меня знакомит.

Алексей замечает, как Кристина иронично сжимает губы, прищуривает глаза и предупреждающе сморит на отца.

– Вы давно знаете мою дочь? – продолжает Ян Борисович, делая вид, что не замечает взгляда дочери.

– Более десяти лет, – с готовностью отвечает Алексей.

– Надо же! И как мы раньше не встретились? Но это упущение легко наверстать. Чем вы занимаетесь, молодой человек?

– Папа, Алексей работает в полиции. Сфера твоей деятельности и его никак не пересекаются.

– Не скажи, Кристина, вот совсем недавно мне довелось очень тесно пообщаться с весьма влиятельными людьми из спецслужб, и это как раз касалось сферы моей деятельности.

– Папа, ты мне ничего не рассказывал! Что случилось? У тебя неприятности?

– Ну зачем я буду тебя волновать понапрасну? Не произошло ничего такого, с чем бы я ещё не мог справиться. Кстати, твой вопрос не совсем корректный. Тебе следует научиться говорить не «у тебя», а «у нас неприятности». Надеюсь, скоро увижу тебя полноправной хозяйкой в этом бизнесе, и смогу спокойно отправиться на заслуженный отдых. Кстати, молодой человек, вы в курсе, что моя дочь является очень выгодной невестой с богатым приданым? Хочется верить, когда вы делали предложение, вами двигали не меркантильные интересы?

– У вашей дочери есть время самой разобраться, что мной двигало. Думаю, она сделает правильные выводы, – невозмутимо отвечает Алексей.

– А какой сферы касается ваша работа в полиции? Вы хотя бы не участковый? – сарказм отца становится всё более неприкрытым.

– У вас личная неприязнь к участковым? – в том же духе отвечает Алексей, – Это вполне уважаемая профессия.

– Уж очень мало им платят.

– После реформы в полиции у всех служащих достойная заработная плата. Поверьте, я смогу обеспечить вашу дочь на должном уровне.

– Надеюсь, вы осознаёте этот уровень, – не сдаётся отец.

– Папа, Алексей не участковый и даже не пэпэсник, он работает с информацией, – пытается как-то разрядить накаляющуюся атмосферу Кристина.

– Да, да, конечно, – задумчиво произносит Ян Борисович и встаёт из-за стола, – Не буду вам мешать наслаждаться обществом друг друга. В это позднее время старику пора ближе к постели. Всего доброго, Алексей, приятно было познакомиться. А с тобой, дочь, я хотел бы увидеться завтра, после того, как просмотрю отчёты.

– Да, я приеду завтра к тебе в офис, – Кристина целует отца в щеку.

Уверенной и довольно-таки бодрой походкой тот быстро направляется к выходу. Алексей отмечает, что внешне отец и дочь совсем не похожи. Но в манере движений у них явно прослеживается родственная связь.

Несколько минут они сидят в неловком молчании. Алексей наконец-то находит возможность поесть, а Кристина, откинувшись на спинку кресла, наблюдает за тем, как он поглощает ростбиф.

– Что-то не так? – спрашивает Алексей, когда его тарелка пустеет. Он берёт бокал с вином.

– Всё не так, – отвечает Кристина.

– В каком смысле? У тебя неприятности?

– Зачем ты сказал отцу, что сделал мне предложение. Во-первых, ему не следует это знать, иначе он возомнит не Бог весть что, а во-вторых, я думала, что вчера ты сказал это несерьёзно.

– Во-первых, – в тон ей отвечает Алексей, – отец рано или поздно должен всё узнать, во-вторых, вчера я был как никогда серьёзен.

– Может, ты предложишь ему ещё рассказать, как мы познакомились? – язвит Кристина.

– Нет, об этом, пожалуй, стоит умолчать.

– Тогда ты так же мог бы умолчать о своей профессии. К чему весь разговор об участковых и зарплатах? А лучше бы соврал что-нибудь. Сказал бы, что ты какой-нибудь крутой следователь, хотя бы, – возмущается Кристина.

Алексей с грустью улыбается: она и не представляет, что он и так соврал о своей профессии.

– Понимаешь, я нахожусь в подвешенном состоянии… отец в раздумьях о том, стоит ли сейчас мне доверять управление компанией или подождать годик-другой. А я этого и так жду уже три года, выполняя его условия и требования. Я давно готова войти в совет директоров. Ты думаешь, он для тебя уточнил «наши неприятности»? Это сказано для меня, чтобы не забывалась. И кто его знает, что он ещё придумает, как изменится его настроение в свете того, что он узнал о тебе?

– Кристина, если я в чём-то смогу тебе помочь, ты можешь на меня рассчитывать.

– Да в чём ты сможешь мне помочь? Ты и гостиничный бизнес – две несовместимые вещи.

– У меня большие возможности, о которых ты не подозреваешь. Но для того, чтобы я как-то смог ими воспользоваться ради тебя, ты должна согласиться выйти за меня замуж.

– Ох, все вы так говорите! Выйди за меня, и я горы сверну! Это всё слова. Нужно реально смотреть на вещи.

– Какой же ты стала прагматичной! Где та девочка, которая мечтала о свободе в старом деревенском доме?

– Ох, Алёш, я и сейчас мечтаю о свободе. И мне постоянно кажется, что до неё осталось сделать только шаг. И я делаю шаг, потом ещё и ещё. А мечта отодвигается всё дальше и дальше.

– Неужели ты никогда не мечтала о семье, о детях?

– Конечно, мечтала. Но я всегда знала, что выйду замуж за того, от кого не буду зависеть. А для этого я сама должна стать независимой. Ты подождёшь? Или для тебя это невыполнимая задача?

– Мне кажется, я ждал тебя все десять лет. Что значит ещё год или два?

– Лешка! Мне кажется, я тебя люблю! – восклицает Кристина, глядя на него огромными блестящими глазами.

– Тебе это не кажется, – произносит Алексей, беря её за руку.

– Поедем ко мне, посмотришь, как я живу, – предлагает Кристина.

– Поедем, – Алексей встаёт из-за стола и ведёт её к выходу.

Холодный ветер бросает в лицо ледяную пыль, сдувая её с крыш и ограды. Кристина кутается в оранжево-красную короткую шубку, Алексей поддерживает её за локоть, чтобы не упала в сапогах на высоченных шпильках.

– Ты на машине? – спрашивает Алексей.

– Да, вот она, – показывает Кристина на ярко-зелёный автомобиль.

– Остаёшься верной поклонницей «Пежо» невообразимых цветов?

– Приличный цвет, живенький такой, жизнерадостный. А ты на чём?

– Вон припаркован, – Алексей машет на свой Audi S5 серебристого цвета.

– Солидный. Если каждый на своём, то я выезжаю первой, а ты двигайся за мной. Там несколько неожиданных съездов, легче показать, чем объяснить, как ко мне добраться.

– Не волнуйся, не заблужусь, – Алексей улыбается, целует её в щёчку и садится в свой автомобиль.

Уже в первые минуты на оживлённой трассе Кристина теряет из поля зрения машину Алексея. Она беспокойно оглядывается в зеркало заднего вида, потом решает, что он сможет позвонить и спокойно доезжает до дома. Удивлению нет предела, когда видит серебристую «ауди» припаркованную напротив подъезда, и Алексея, стоящего, лениво опершись на крыло.

Кристина загоняет свой автомобиль на привычную стоянку и подходит к парню:

– Замёрз, пока меня ждал?

– Меня согревала надежда, – улыбается он и притягивает к себе.

– Пойдём, – она тащит его за руку к современной высотке.

Подъезд, лифт, кнопка 15 этаж. В тесноте кабинки они только смотрят друг на друга, крепко держась за руки, чувствуя, как ток проносится через единственное соприкосновение пальцев.

Лифт останавливается, Кристина отдёргивает руку, идёт к двери, на ходу выуживая ключи из сумочки.

– Я смогла купить эту квартиру четыре года назад. Когда вернулась из Америки, отец настаивал, чтобы жила с ним, там пять комнат, ему одному много. Но я привыкла сама, за океаном всегда снимала комнату. Мама более лояльна в этом вопросе, она понимала, как важна для меня независимость, – объясняет девушка, пока они раздеваются в прихожей, – Тут, конечно, не пять комнат, а всего лишь две, но мне хватает.

Кристина входит в гостиную и включает свет. Он касается её руки. Она быстро поворачивается и бросается в его объятья. Их поцелуй лихорадочный, исступлённый. Они прижимаются друг к другу с такой силой, словно хотят слиться. Отвечая на поцелуи, он одновременно пытается развязать ленту, свободно стягивающую её волосы, чтобы зарыться в них руками. Потом следует трикотажный пуловер. Руки гладят шелковистую кожу, и неясно, кому это доставляет большее удовольствие. Из его горла вырывается стон, она вторит ему.

– Ты не хочешь показать мне другую комнату, – хрипло говорит он, на миг оторвавшись от её губ.

Она отлично понимает, и ведёт его в спальню. Алексей замечает только в какой стороне кровать. Он грациозно опускается на колени и стягивает с неё узкие джинсы. Страсть бушует в теле, сводит с ума, она не может дождаться, пока он разденется.

– Я это сделаю, пожалуйста, – молит она, прикасаясь к пуговицам на его рубашке.

Он опускает руки, позволяя ей изощрённую пытку медленного раздевания. Ей хочется поцеловать его плечи, когда рубашка скользит вниз, провести ладонями по кубикам пресса, коснуться губами груди. Жадные руки сползают вниз, за пояс брюк, так же, как и он до этого, она опускается на колени и медленно стягивает всё, что на нём ещё надето, касаясь губами восставшей плоти.

Он заставляет её подняться, со стоном накрывая губы, плотно прижимаясь к её бёдрам, чтобы она в полной мере могла почувствовать его желание.

– Скажи, что ты будешь со мной. Скажи, что ты хочешь меня, так же, как хочу этого я, – шепчет он.

Ощущения близости его возбуждённого тела и настойчивых поцелуев кажутся Кристине гораздо сильнее, чем можно выдержать, и её ответ скорее походит на отчаянный всхлип:

– Я хочу тебя…

Алексей внезапно осознаёт, что теряет над собой контроль. Он уже не может сдержать лихорадочной торопливости и мучительного желания. Куда делся годами накопленный опыт, где его самообладание, которое не подводило в самых экстремальных ситуациях. Видимо, то, что происходит сейчас, за гранью любого экстрима. Он чувствует, что такой теперь будет вся его жизнь, и от этого будущее представляется совершенно неведомым. И в то же время каким-то невероятным образом осознает, что рядом с ней он находится в совершенном ладу с собой и со всем миром.

Посмотреть квартиру Кристины, ведь официальная версия его приезда такова, Алексей смог только утром. Они просыпаются благодаря настойчивым трелям будильника. Как не хотелось выбираться из постели, но Кристина признается, что ей нужно хотя бы к обеду попасть в отель.

Накинув халат, она исчезает на кухне, а Алексей, неспешно одеваясь, тем временем рассматривает обстановку. Неожиданная. Зная страсть девушки к ярким вещам, а также помня её розовую девичью спальню, он и здесь думал увидеть нечто подобное. Но оказалось, что вся квартира оформлена в… белом цвете. Ослепительно-белый спальный гарнитур, с лёгким кремовым оттенком толстый ковёр на полу, ажурные белые гардины, в гостиной мягкая мебель, обитая белой кожей.

Только несколько ярких вкраплений среди белизны – красная ваза на столе в гостиной, оранжевые, коричневые, алые подушки на диване. Яркая абстрактная картина на стене в прихожей.

Пройдя по комнатам, Алексей заходит на кухню, откуда доносятся ароматы кофе.

– Боюсь спросить, ты всё так же не умеешь готовить?

– Что-то умею, но до совершенства мне далеко. Но не волнуйся, на завтрак овсяная каша и бекон. Не уметь готовить кашу из пакетика невозможно, а бекон вообще готовить не нужно. Если хочешь, пожарю яичницу. Это я тоже умею.

– Заметный прогресс, – он притягивает её к себе и усаживает на колени, зарываясь лицом в её волосы.

– Вот так я ничего приготовить не сумею, – смеётся Кристина, усаживается удобнее и, обхватив его шею руками, тянется для поцелуя.

– Вот так мне уже ничего не нужно, – отвечает Алексей, запуская ладони под лёгкий шёлковый халат.

Через час они смогли наконец-то позавтракать, одеться и выйти на улицу. Холодный февральский ветер едва не сбивает с ног. Кристина зябко ёжится, быстро бежит к машине, чтобы спрятаться от ветра.

Алексей уже попрощался, но внезапно возвращается, забирается к ней на переднее сиденье.

– Ты что-то забыл? – удивляется Кристина.

– Забыл. Мы так мало говорили, что я забыл сказать, зачем вообще вчера ехал к тебе.

– Зато мы много делали, – шутливо выдаёт Кристина, – Так о чём ты хотел сказать?

– Я приглашаю тебя отдохнуть на тёплом море.

– Сейчас?

– Не сейчас. Через неделю. У меня две горящие путёвки на Гаити. Ты сможешь оторваться от своего отеля всего лишь на десять дней? Ты ведь давно не отдыхала.

– Ну да, давно… – растерянно произносит девушка, – Откуда ты знаешь?

– Что?

– Что я давно не отдыхала? Я уже два года нигде не была.

– Догадался по твоему измождённому виду, – с улыбкой произносит Алексей.

Кристина охает, в ужасе касается ладошками лица, понимает шутку, смеётся:

– Это очень заманчивое предложение. Трудно отказаться, – произносит она.

– А ты этого и не делай. Тем более отказа я не приму. Сегодня я не смогу приехать, до завтра, – быстро говорит Алексей и открывает дверцу.

– Лёш, – останавливает она его, – Ты очень самоуверенный, тебе не кажется?

– Да, да. Я такой! Пока! До завтра. Я позвоню, – он чмокает её в щёчку и выходит из машины.

Вернувшись домой, Алексей не успевает переодеться, как раздаётся звонок в дверь. На пороге Артур. Это естественно, они сегодня едут на его машине. Неестественно раздражение на обычно жизнерадостном лице друга.

– Какого чёрта, Лёш! Ты забыл, что мы не имеем права выключать телефон! – с ходу заводится восточный мужчина.

Алексей достаёт из кармана айфон, смотрит на дисплей.

– Я не выключал. И мне не было ни одного звонка, – спокойно отвечает он и идёт в спальню, чтобы переодеться.

Артур следует за ним, кипя праведным гневом:

– Марина тебе не могла дозвониться. Вчера она звонит мне в два часа ночи, вся в слезах, и спрашивает, где ты.

– Ах, Марина… Я отключил только ту сим-карту, на которую она могла позвонить.

– Зачем?! – искренне удивляется Артур, – Нет, я знал, где ты был, я даже догадывался, с кем. И для Марины сочинил легенду, и успокоил, как мог. Но почему ты этого не сделал сам, или хотя бы не предупредил меня? Неужели тебе так трудно придумать какую-нибудь причину для того, чтобы она не волновалась? Она же поверит любому твоему слову. А ты просто уехал в ресторан и не вернулся. Кстати, как ты объяснился с ней?

– Никак, я её ещё не видел. Когда приехал, она уже была на работе, – объясняет Алексей, своим спокойствием составляя полную противоположность Артура.

– Офигеть! Лёш, очнись! Ты встречаешься с двумя одновременно, так соберись, выкручивайся, ври. Ты профессиональный разведчик, для тебя это просто!

– Артур, я не хочу врать, выкручиваться и встречаться одновременно с двумя. Для меня это несвойственно и, в отличие от тебя, нет никакого опыта. Мне невыносимо видеть Марину, мне трудно с ней говорить. Я чувствую себя непревзойдённым негодяем из-за её доверчивости, любви и заботы.

– Я понял! Ты хочешь, чтобы она сама увидела тебя подлецом и негодяем!

– Да! Тогда ей легче будет уйти.

– Не дождёшься! Она вчера думала, что ты попал в аварию, что тебя избили грабители, или ты просто поскользнулся, упал, потерял сознание и замёрз на морозе. Но мысли о другой женщине она не допускает ни на миг, хоть я и давал ей такой вариант. Она меня высмеяла.

– Да как она могла подумать, что меня избили! – возмущение – первая эмоция на лице Алексея.

– Но она же не знает, кто ты и где работаешь! Она считает, что ты бедный несчастный сисадмин, который и дня не протянет без её горячих обедов и тщательно выглаженных рубашек.

– Ты же понимаешь, чтобы она это узнала, она должна официально стать моей женой и подписать договор. А теперь, Артур, вспомни её вчерашнюю реакцию, и представь: она, допустим, знает, что я Сирии или в Египте. Представил? Понимаешь меня? – Алексей повышает голос.

– Да, – смиряется Артур, – Ладно. Вчерашнюю легенду я тебе обеспечил. Она уверена, что у тебя разрядился телефон и тебя срочно вызвали в контору. Ты так устал, что в пять утра заехал ко мне и уснул, сидя на диване. И смотри, не перепутай! Вызвал директор, работал в офисе, спал у меня с пяти утра! – шутит Артур. – С тобой действительно творится что-то неладное. Не может сочинить легенду для девушки! Для наркодилера с ходу, а для девушки никак! – вспоминает он недавнюю операцию.

– Я посмотрю, как ты будешь сочинять, когда влюбишься! – Алексей выходит в прихожую, одевается, Артур следует за ним:

– Упаси Бог! Глядя на тебя, я понимаю, насколько проще, когда ничего не чувствуешь.

– А глядя на Максима?

– Ну да… в чём-то ты прав. Но пока у меня голова ясная, сердце свободное, придётся проследить за другом, чтобы он чего не натворил. Кстати, напоминаю: нас ждут в офисе.

В это время на телефоне Алексея раздаётся звонок.

– Кто? Марина? – интересуется Артур.

Алексей машет рукой, чтобы не мешал, и включает соединение.

– Да, Саша… Мы уже едем с Артуром… В пробке застряли… Нет, не пьян!.. Какие пробки в моей квартире?… Извини… Да, неудачно… Я понял!.. Мы выезжаем.

Артур удивлённо взирает на друга:

– У тебя совсем крышу сносит? Ты же сам ставил программу, отслеживающую каждый наш телефон! Да и кого ты хотел обмануть? Александра? Это всё равно, что пытаться обхитрить господа Бога! Нет! Это полная клиника! – возмущается Артур, следуя за молчаливым Алексеем вниз по лестнице, а потом к машине. – Если бы Александр увидел в тебе то, что вижу я, он бы тебя давно в отпуск отправил, пока не вылечишься. Кстати, может, на Гаити я слетаю, а ты пока разберёшься со своими девушками?

– Нет, – наконец-то Алексей удостаивает его ответом. – Тем более что я лечу туда как раз со своей девушкой. И Александру пока ничего не нужно знать.

– Понятно, – проговаривает Артур, садясь за руль джипа.

Примерно в это же время непростой разговор происходит и у Кристины. Она уже три часа провела в офисе отца. Деловые вопросы решены, планы на будущее обсудили, бухгалтерия проверена, недочёты выявлены.

Кристина посматривает на часы, она устала от тягостного общения, но не позволяет себе уйти, понимая, что отец ещё не всё высказал.

– Пообедаем вместе? Мы так редко видимся, – предлагает отец.

– Я не голодна. И у меня куча дел. Пойду, пожалуй, пап, – Кристина порывается подняться, отец осаживает её одним взглядом.

– Давай хотя бы попьём чаю, – и, не дожидаясь ответа, жмёт кнопку на пульте и просит секретаршу принести в кабинет чай.

Кристине ничего не остаётся, как удобнее разместиться в кресле.

– Дочь, скажи, какие у тебя отношения с тем парнем, который присутствовал вчера на обеде? Алексей, кажется, зовут?

– Он мне нравится, мы давно знакомы, он нормальный парень. Кстати, он пригласил меня отдохнуть с ним на море. У него на руках две горящие путёвки. Думаю поехать с ним.

– Это правильно, тебе нужно отдохнуть, ты так много работаешь последнее время, – соглашается отец, – Он действительно сделал тебе предложение?

– Да.

– И ты взяла время подумать?

– Да.

– Я могу высказать свое мнение?

– Конечно, папа!

– Я считаю, он не подходит тебе, как муж. Для встреч и развлечений он идеальная партия, но не для семьи. Он не подходит нам. Это не твой тип. Я знаю, ты всегда поступала по-своему, и я ни в коей мере не собираюсь тебе указывать и диктовать условия, но признайся, не смотря на весь твой бунт и попытки найти собственное решение, ты приходишь к единственно верному: семейный бизнес превыше всего. Ты моталась по Америке, занималась модельным бизнесом, пока твоя разумная головка не поняла: папа хочет для тебя стабильности и уверенности в будущем. Ты моя единственная дочь, и папа хочет, чтобы твоё наследство процветало и перешло в надёжные руки, а потом досталось твоим детям в ещё лучшем состоянии. Ты тоже этого хочешь. Теперь подумай сама, как этот парень вписывается в наш бизнес? Никак! А я хочу, чтобы твой муж помогал тебе, чтобы вы были на одной волне, шли в одном направлении. Папа не вечен. А законы бизнеса в этой стране жестоки. Тебе нужна будет мужская твёрдая рука и поддержка знающего человека. И Алексей тебе ни в чём не поможет, даже если и захочет. У него не то мышление. Я прожил жизнь, я это чувствую в людях. Он больше от тебя хочет помощи. Я знаю, ты сама примешь решение. Не настаиваю ни на чём, просто высказываю свое мнение. Прошу только одно: не торопись. Подожди, пока твоё решение будет крепким и в нём не останется ни доли сомнения. И помни, я люблю тебя и приму всё, что ты ни решишь.

– Хорошо, папа, я обещаю не торопиться и всё тщательно обдумать. Я ещё вчера сказала, что так и собиралась сделать. Ты мог бы и не заводить этот разговор.

– Ты всегда была очень разумной девочкой. Желаю тебе приятно отдохнуть.

– Спасибо папа. Я тоже тебя люблю.

Поцелуй в морщинистую щеку – и Кристина стремительно выходит из кабинета. А Ян Борисович довольно откидывается в кресле. Свою дочь он знает прекрасно. Она никогда не подчинится открытому приказу и устроит бунт из принципа. Но в ней велико чувство ответственности. Ему нужно только заронить зерна сомнения. На благодатной почве обязательно вырастет правильное решение, и принесёт свои плоды.

Работай!

Аэропорт в Санто-Доминго встречает туристов ослепительно ярким солнцем, непривычной взглядам москвичей буйной зеленью и лёгким бризом, приятно освежающим разгорячённые тела. Несмотря на кондиционеры везде, где только возможно: в самолёте, в аэропорту, в комфортабельном автобусе, Кристина и Алексей с лихвой ощущают жаркое тропическое солнце, пока добираются до отеля в городке Кабарете. Наконец-то организационные моменты, обязательные по приезде, окончены. Они в прохладе комфортного номера. Кристина осматривает всё профессиональным взглядом.

– Мне не доводилось бывать ни в одном отеле, принадлежащем гостиничной сети Sol Melia. Это очень удачно. Познакомлюсь изнутри.

– Кристина, я привёз тебя отдыхать, а ты и здесь не можешь отвлечься от работы!

– Одно другому не мешает. Я буду только наблюдать. В принципе, в крупных гостиничных конгломератах всё одинаково, но всё равно, каждый старается найти что-то свое, что должно привлечь именно к ним. Попробую разглядеть эту изюминку. Если она есть, конечно. Чем нас удивит известный Sol Melia? – проговаривает девушка заглядывая в холодильник-бар, ванную комнату, отделанную под янтарь, раздвигая тяжёлые плотные гардины на панорамном окне, выходящем на море.

– Лёшка! Неужели это правда! Даже не верится. Только вчера я мёрзла и утопала в сугробах. Тринадцать часов – и мы в раю. Кстати, ты знаешь, что именно здесь снимали рекламу «Баунти» и «Пиратов Карибского моря»? А Джонни Депп так проникся местным колоритом, что после съёмок прикупил себе один из островов неподалёку? Лешка! Ну что ты лежишь! Переодевайся скорее, не хочу терять ни минуты!

Кристина кружит по комнате от окна к чемоданам, из которых вывалила всё на огромную кровать и теперь пытается найти купальник. Схватив его и лёгкую тунику, она убегает в ванную. Алексей растянулся на кровати и, положив руки под голову, с улыбкой наблюдает за суматохой. Внезапно вспоминается Марина. Поражается, насколько не похожи его девушки – бывшая и настоящая. Марина сейчас бы сказала, что ей нужно отдохнуть после перелёта, а вместо отдыха занялась бы «обживанием» номера, до вечера раскладывая вещи.

Алексей задумался: а так ли важно, где лежат эти вещи – аккуратно на полочках в шкафу или, как сейчас, разбросанные в беспорядке по всей кровати? Главное, чтобы в душе был порядок.

Кристина выбегает из ванной:

– Ты что развалился? Весь отпуск лежать собрался? У нас не так много времени, переодевайся и на пляж! – командует она.

Алексей с готовностью подчиняется, тем более что, сидя в отеле, задания не выполнить.

Первые три дня проходят в блаженном ничегонеделании. По крайне мере, для Кристины. Утром она спит до двенадцати. Потом они идут завтракать, потом она загорает в шезлонге на пляже, потом купается в море. После обеда шезлонг возле бассейна чередуется с водными процедурами там же.

Только к вечеру она оживает и требует активности. Для этого в их распоряжении бары, дискотеки и различные шоу. Она готова танцевать и веселиться до утра.

Часа в три ночи Алексею удаётся увести её в номер. Кристина говорит, что это её привычный ритм, и удивляется странной манере отдыха Алексея.

Он просыпается рано утром, когда она ещё спит, и исчезает. Говорит, на пробежку. До обеда занимается сёрфингом. Оказалось, в этом он фанат, и приехал именно сюда, в Кабарете, для того, чтобы заняться любимым видом спорта – катанием на волнах. А ещё он не расстаётся со своим айпадом. В любую свободную минуту хватает эту электронную штуку и утыкается в экран. Она старается привлечь его внимание, он отшучивается, говорит, что жить не может без спорта и информации. Кристина злится. Она по-другому представляла их отдых. Думала, он будет рядом с ней – загорать, мазать ей спинку кремом, подносить соки, они вместе будут плавать. А теперь получалось, что она практически весь день предоставлена сама себе.

Через четыре дня такого отдыха ей начинает казаться, что он замечает её только ночью, когда они оказываются в постели, а днём он где-то далеко.

Когда Алексей в очередной раз оставил её одну, а сам исчез со своей серфовой доской в волнах, она решила позагорать так, как делают большинство женщин на пляже – топлесс, чтобы позлить и привлечь к себе внимание парня. И незаметно для себя заснула.

Проснулась от того, что на неё бросили что-то тяжёлое, мягкое и мокрое. Открыла глаза, приподнялась на локтях. На ней комом лежит мокрое полотенце. Алексей возвышается рядом с таким мрачным видом, что внутри всё сжимается, но Кристина ни за что не выдаст смятение. Лучезарно улыбается, внезапно замечает за его спиной какого-то типа, который откровенно разглядывает её. Она быстро заворачивается в полотенце.

Заметив Кристину на шезлонге, Алексею кажется, что внутри сейчас всё взорвётся от ярости. Но многолетний опыт научил сдерживать эмоции.

Он слегка прибавляет шаг, чтобы прикрыть её, пока спутник, следующий за ним, не успел глазами снять тот единственный треугольник ткани, который ещё остался на ней. Кажется, затылком он чувствует похотливый взгляд чужих глаз, блуждающий по дерзко торчащим вверх грудкам, по плоскому животу, по татуировке – след кошачьей лапки, – которую он так любит целовать. Низкая линия бикини не прикрывает её.

– Мне кажется, я уснула, – кокетливо произносит Кристина, затягивая полотенце на груди.

– Мне кажется, ты сгоришь, если будешь легкомысленно засыпать на солнце. Не делай так больше, – с металлом в голосе произносит Алексей, и Кристина понимает, что «не делать так больше» относится вовсе не ко сну.

– Алексей! Какая у вас красивая девушка! Я – Фёдор, – мужчина, который пришёл с Алексеем, выступает вперёд и протягивает Кристине руку.

Она улыбается, одной рукой придерживает полотенце, другую протягивает Фёдору, с интересом рассматривая его. Почему-то он напоминает ей цыгана. Очень смуглый, то ли от природы, то ли от загара, коренастый и подтянутый, хотя уже заметен лёгкий намёк на животик, в длинных чёрных вихрах проблёскивает седина. Глаза тёмные, острые, глубоко посаженные под густыми чёрными бровями. На вид лет сорок пять.

Фёдор не спеша берет руку Кристины, переворачивает и целует запястье.

– Кристина, – представляется девушка.

– Так рад знакомству с вами… и с вашим парнем! – мужчина, наконец, отпускает её руку.

Первый порыв Кристины – вытереть запястье о полотенце, но она сдерживает себя:

– И давно вы знакомы с Лёшей?

– Десять минут, – отвечает Алексей вместо него, – С того момента, как я врезался в него на своей доске. Я ещё раз прошу прощения, и настаиваю, чтобы мы осмотрели ваше оборудование для виндсёрфинга. Мне кажется, я всё-таки повредил парус, и готов всё компенсировать, – говорит Алексей, обращаясь к Фёдору.

Кристина замечает, что на заднем плане какие-то люди тащат по пляжу странно сложившийся парус и доску для сёрфинга.

– Алексей! Я же сказал! Не бери в голову! – убеждает Фёдор. – Знаете, Кристиночка, когда он со всего маху врезался в меня, первым порывом было вынырнуть и открутить ему голову. Но когда я вынырнул и услышал родной отборный русский мат, мне захотелось обниматься с ним.

Фёдор хлопает Алексея по плечу и прижимает к себе.

– Так редко приходится общаться с соотечественниками, что любое слово, сказанное по-русски, вливает в душу благодать! Поэтому в виде компенсации я потребую от вас общения. И даже приглашу в гости.

– О! Так вы здесь не отдыхаете, а живете! – удивляется Кристина.

– Да, вот уже пять лет живу в этом «земном раю», как назвал эту землю Колумб. Но, признаюсь честно, любой рай рано или поздно надоедает. Я снега не видел пять лет.

– Да? А мы только в прошлый четверг, это неделю назад, попали с Лёшкой в такой снегопад!

– Всё, всё! Не рассказывай. А то заплачу! – Фёдор актёрским жестом вытирает несуществующие слезинки, – Приглашаю вас вечером на экскурсию по городу. Вы ведь здесь недавно? Мало что видели?

– Да мы здесь вообще ничего не видели, кроме отеля, – жалуется Кристина.

– С удовольствием покажу самые интересные места. В восемь буду ждать вас у входа в отель. У меня чёрный «Хаммер». Вы узнаете. Договорились?

Молодые люди с радостью соглашаются.

В обществе нового знакомого отдых проходит интереснее и динамичней. Кристине это нравится, Алексей тоже не возражает, хотя иногда она ловит недовольный взгляд, когда Фёдор в своих ухаживаниях начинает переступать границы дозволенного. Кристину забавляет явное восхищение стареющего ловеласа, но особенно ей нравится, что отношения с Алексеем приобретают какую-то остроту. Она не скучает теперь в одиночестве, так как Алексей не отходит от неё ни на шаг, особенно когда рядом их новый друг. На его джипе они объехали почти весь остров.

Каждый день с утра или после обеда Фёдор устраивает им экскурсии. Они побывали во дворце Алькасар-де-Коллон, Капитанском дворце и форте Сан-Диего недалеко от Санта-Доминго. В неописуемый восторг привело Кристину то, что в столице как раз в это время проходит карнавал. Несколько вечеров они проводят в Санта-Доминго, наслаждаясь пёстрым зрелищем. Кристина даже выучила несколько движений популярного местного танца меренге, который танцуют в стиле румбы, и теперь постоянно тащит Алексея в гущу толпы, к танцующим. Она купила карнавальный наряд, и теперь мало отличалась от местных креолок, зажигающих под динамичную музыку.

В один из дней на яхте Фёдора они посетили живописные острова Саона и Беата, где Кристина наслаждалась непередаваемым видом первозданной дикой природы. Они гуляли по лесу из мангровых деревьев, пальм и лиан. Не веря глазам, любовались дикими орхидеями и папоротниками гигантских размеров. Потом Кристина сидела в кафе, стилизованном под бунгало с тростниковой крышей, наслаждаясь коктейлями и танцами, пока Алексей и Фёдор занимались любимым занятием – катанием по волнам. Алексею захотелось научиться управлять парусом, и он уговорил Фёдора дать ему несколько уроков виндсёрфера.

Фёдор много рассказывает им об истории острова. О себе же говорит мало. Только то, что родился в Ростове, родители умерли, занимался бизнесом, потом продал всё и решил пожить подальше от российской действительности. Молодые люди его и не напрягали расспросами, благодарные, что их отдых вошёл в необычно приятное русло.

Несколько раз они, по приглашению нового знакомого, приезжают к нему в гости. Дом Фёдора, большой одноэтажный особняк, построенный в классическом испанском стиле, находится в том же городе, где и отель Алексея и Кристины, в Кабарете. Это самое лучшее место на острове, чтобы заниматься любимым сёрфингом, поэтому он там и поселился. Алексей говорит, что по этой же причине выбрал отель именно здесь. Хотя Кристине почти постоянные волны мешают купаться, но она не жалуется. Ей достаточно впечатлений.

В день перед отъездом они бродят по бутикам и рынку, выбирая сувениры на память. Кристина купила яркую картину в простой деревянной раме, нарисованную смелыми мазками, изображающую рыбачью деревушку. Такие здесь продаются на каждом шагу и называются «Гаитянский наив». Алексей приобрёл ей в подарок украшение в виде браслетов на руку и на ногу из местного янтаря – недорогой традиционный сувенир, она надела прямо возле лотка на рынке, как ребёнок радуясь безделушке. Другой подарок, дороже, он купил в ювелирном бутике «от Тиффани» и собирается преподнести в последний день на отдыхе.

Вечером молодые люди сидят на открытой террасе, любуясь бархатным звёздным небом, слушая шёпот волн, которые к ночи успокаиваются и ласково накатываются на берег.

– Как жаль, что завтра эта сказка закончится, – печально произносит Кристина.

– Тебе понравился отдых? Хотелось бы поехать ещё?

– Конечно, хотелось. Спасибо, что вытащил меня, я бы до лета точно не собралась. А тут внезапно лето среди зимы, словно по волшебству.

– Думаю, что смогу устраивать тебе подобный отдых хотя бы раз в год.

– Всё не выходят из головы слова отца о том, какой образ жизни ты должен мне обеспечить? Алёш, не заморачивайся, я состоятельная женщина и могу ездить на отдых когда захочу и с кем захочу. У меня только времени нет.

– Я знаю, но я хочу, чтобы ты ездила со мной. И никогда не позволю, чтобы ты что-то оплачивала.

– Давай прекратим эту тему. Если я выйду за тебя замуж, то уж точно не из-за денег. Я надеюсь, ты тоже хорошо отдохнул, чтобы приступить к работе. Как там… «наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд как будто не видна»… – напевая, шутит Кристина над его профессией, – Я вообще-то не ожидала, что полицейским доступны туры в Доминикану, наверное, вам действительно хорошо платят.

– Не переживай, я беру подработку на дом. Как-нибудь смогу тебя прокормить. И, кстати, о будущем…

Он достаёт из кармана маленькую коробочку, протягивает ей.

– Что это? – Кристина удивляется не столько дорогому, судя по коробочке, подарку, их в её жизни было немало, а тому, как колотится сердце и перехватывает дыхание. То есть невольной реакции своего организма.

Она приподнимает бархатную крышечку и видит тонкое платиновое кольцо с камешком в обрамлении нескольких мелких бриллиантов.

– Этот камень здесь называют «доминиканская бирюза». Я хочу, чтобы он напоминал тебе о нашем отдыхе. А мне он напоминает цвет твоих удивлённо распахнутых глаз во время оргазма.

– Я не распахиваю глаза! Я закрываю в это время!

– Мне-то лучше знать. Но сейчас не об этом. Я вдруг понял, что всегда делал тебе предложения как-то неправильно, без колец, цветов и коленопреклонений. Хочу исправиться.

Он встаёт с кресла, вносит из комнаты корзину с орхидеями невообразимых расцветок, ставит перед ней.

– Я помню, как ты восхищалась этими цветами в лесу. Они похожи на тебя – такие же прекрасные и необыкновенные.

Потом он с лёгкой грацией опускается перед ней на одно колено, достаёт кольцо из коробочки и надевает ей на палец.

– Лёшка! Ты такой романтик! Я люблю тебя! – её глаза светятся счастьем, но внезапно по лицу проскальзывает тень: – Ты обещал дать мне время.

– Я даю тебе время. Я буду ждать, сколько потребуется. Просто теперь с моей стороны все формальности соблюдены. Дело за тобой.

Она поднимается с кресла, подходит к нему, стоящему на коленях, обнимает за голову, прижимая к груди. Она такая близкая, желанная, родная и в то же время недоступная и непредсказуемая. Она вынудила его изменить своему самому заветному правилу. С ней он перестаёт действовать и думать рационально. Вместо этого его заполняет хаос эмоций, где логика отсутствует. И даже каждый его собственный шаг кажется ему ненадёжным и непредсказуемым. Но избавиться от этого, уйти, нет сил. Остаётся плыть по течению, и ждать, куда принесёт оно. А пока хочется забыть обо всём, и в очередной раз отдаться воле ласковых волн.

Он подхватывает её одним лёгким движением, встаёт на ноги и направляется в спальню.

Утро отъезда проходит в суматохе. Кристина в возбуждении собирает вещи, мыслями она уже в России. Всё время говорит о своём отеле, о том, что оформит зону отдыха так, как подсмотрела здесь, у неё куча планов и идей, она спешит поделиться ими с Алексеем. А ему грустно. Хотя всё прошло удачно, задание он выполнил. Во многом благодаря Кристине, хотя она об этом не подозревает. Фёдор Богданов, он же Калил Тагиев – бывший российский бизнесмен, похитивший деньги сотен застройщиков в Подмосковье и Ростовской области. Обещал в рекордно короткий срок предоставить жильё в строящихся домах, так и не воздвигнутых дальше второго этажа.

Теперь он находится под наблюдением Интерпола, которому Алексей передал все собранные сведения, а также коды программ, запускающие прослушивающие устройства, установленные Алексеем в доме, на яхте и даже в телефоне бывшего бизнесмена.

Этого человека сгубила элементарная жадность. Спецслужбы никогда не заинтересовались бы беглым предпринимателем, даже зная о его экономических преступлениях. Но тот, видимо, чувствуя, что награбленные миллионы медленно, но верно истекают, решил восстановить связи, берущие начало в Чечне девяностых годов, и как-то вышел на главарей террористических организаций, или они вышли на него. И теперь тесно сотрудничал с экстремистскими группировками, предоставляя информацию, поддельные счета в офшорах, действуя как посредник.

Задание Алексея – помочь американцам собрать доказательства в пособничестве террористам, чтобы после задержания можно запросить его экстрадицию в Россию.

Благодаря Алексею таких доказательств теперь предостаточно. И парень должен быть доволен собой, к тому же ни одна операция не проходила у него с таким комфортом. Но где-то в глубине души он ждал, что Кристина, проведя рядом с ним эти десять дней, изменит свой взгляд на замужество и ответит согласием.

Кристина довольна, счастлива, но «да» так и не прозвучало. Её мнение относительно того, что нужно повременить, не изменилось. Ну что же, решает он, его учили на профессиональном уровне ждать, выстраивая логическую цепочку действий, подводя ход операции к нужному финалу. Может, следует отнестись к этой девушке как к очередной операции, на данном этапе не законченной. Он отлично понимает, что в любом деле главное – разум, незапятнанный эмоциями. И отключить чувства рядом с Кристиной у него вряд ли когда-нибудь получится, точно так же, как и построить логически продуманных ход действий. Когда она рядом, логика и предсказуемость в его жизни отсутствуют.

В этом Алексей убеждается сразу же по прилёту в Москву, прямо в аэропорту.

Выбирай!

Перелёт проходит спокойно. Видимо, из-за последней почти бессонной ночи в отеле Кристина почти всё время полёта спит. Алексей пользуется этим для составления отчёта, пытаясь отвлечься от милой головки, склонившейся на его плечо, и погрузиться в сухие факты, которые следует внести в документ.

Девушка просыпается в небе над Россией, Алексей убирает планшет.

– Выспалась? – он целует её в помятую щёчку.

– Да. А ты и здесь не расстаёшься со своей игрушкой? – кивает она на айпад, который он поспешно прячет.

– Это связано с работой. Нужно входить в трудовые будни.

– Да! Я так соскучилась без работы! Во мне сейчас столько энергии – горы сверну. Вот что значит хорошо отдохнуть! Спасибо тебе! – она возвращает поцелуй.

– Может, побудешь несколько дней дома, так сказать, акклиматизируешься, а потом поедешь в свою гостиницу? – советует Алексей, подшучивая.

– Ты что! Как бы сегодня удержаться и не помчаться туда! Как там без меня справились? Завтра с утра я точно на работе!

– Ты найдёшь в своей работе время для меня?

– Каждый вечер – твой! – обещает Кристина.

– А ночь?

– Следуя логике, в неё плавно перетекает вечер.

– Тогда сегодня вечером я у тебя. Завезу домой вещи, заеду на работу, и приеду к тебе. Надеюсь, у тебя не возникает желания отдохнуть от меня?

– Я уже и не помню, как это – ночь без тебя. И, честно говоря, не хочу вспоминать. Как только доберусь домой, начну тебя ждать.

– Нас должен встречать Артур. Так что домой доберешься без проблем.

– Кто такой Артур?

– Мой друг. Давно хочу вас познакомить.

Зал прилёта в московском аэропорту Домодедово. Стойку регистрации Алексей проходит первым и, получив багаж, ждёт, пока пройдёт Кристина. Внезапно слышит свое имя звонким знакомым голосом. Оборачивается. К нему, расталкивая людей, бежит по залу Марина. Пуховик расстегнут, волосы выбились из-под шапочки, глаза счастливо блестят. Подбежав, она бросается к нему на шею, обхватывает голову, одержимо целует щеки, лоб, губы, замирает, прижавшись к его груди, и не замечает потрясённого выражения на лице Алексея.

– Как я соскучилась, как же я соскучилась, Лешка! Как я не люблю эти твои командировки! Почти две недели не видела тебя, да и до этого ты был какой-то далёкий. Я понимаю, что у тебя работа. Но… – у неё перехватывает дыхание, – А ты скучал?

– Как ты узнала, что я прилетаю? – вместо ответа задаёт вопрос Алексей, оглядываясь на стройку регистрации, замечая, что Кристина прошла контроль и с интересом наблюдает за ним.

– Я спрашивала у Артура, он сказал, что ничего не знает, но я так соскучилась, так хотела тебя встретить, что решилась спросить у твоего начальника.

Марина запинается, внутренне сжимается под удивлённо-раздражённым взглядом Алексея.

– Нет, Александру Григорьевичу я не решилась позвонить, но помнишь, когда мы были у них в гостях, его жена, Оксана, дала мне свой телефон. Вот я ей и позвонила, спросила, она спросила у мужа и… вот я здесь. Алёш, ты что, не рад?

– Нет! – резко бросает Алексей.

– Почему?

– Потому что я не был ни в какой командировке. Я отдыхал на море с любимой девушкой, – говорит Алексей, понимая, что не место, не время, понимая, какую боль причиняет Марине, и понимая, что тянуть дальше не может.

Он отрывает руки девушки, которые отчаянно вцепились в лацканы его пальто. Смотрит ей в глаза и чувствует, что она сейчас упадёт. Её зрачки расширены, лицо неестественно бледное, дыхание почти замирает, она судорожно пытается хватать ртом воздух. Он обнимает её за плечи, не давая упасть. Поднимает голову и замечает Кристину, идущую к выходу с гордо вскинутой головой. Ему хочется окликнуть её, догнать, но Марине сейчас он нужен больше.

Алексей придерживает Марину за талию, шлёпает по щеке, заставляя открыть глаза.

– Марина, Марина! Ты как? – обеспокоенно спрашивает он.

– Мне плохо.

– Пойдём на воздух, – говорит Алексей и, обняв её за плечи, направляется к выходу.

– Коваленко! – вдруг раздаётся справа, Алексей поворачивается и видит Александра, стоящего в десяти метрах от них, – Моя машина припаркована ближе к третьему выходу. Иди за мной!

Алексей следует за Александром, придерживая Марину, а в голове крутится глупая банальная мысль, отгоняющая остальные в сторону – «Александр никогда не называл меня по фамилии».

Всю дорогу в просторном салоне «Лексуса», принадлежащего Александру, сохраняется гнетущая тишина. Только во дворе дома, когда Саша помогает вытащить из багажника чемодан Алексея, он бросает парню:

– Разберись, в конце концов, не мучай ни её, ни себя. Вечером жду с отчётом. Отчёт по работе, а не по девушкам, – уточняет Александр, улыбается, хлопает Алексея по плечу и добавляет, – С приездом! Рад видеть!

– Я тоже рад, – отвечает Алексей.

– Что-то незаметно, – хмыкает Саша и уезжает, оставив Алексея и Марину во дворе.

Они молча поднимаются в квартиру Алексея. В доме Марина наконец-то оживает и, кажется, выходит из ступора. Она раздевается, смотрит, как Алексей снимает пальто, проходит за ним в спальню. Он бросает чемодан на стул и начинает переодеваться. Марина механически открывает чемодан и раскладывает вещи, безошибочно определяя, какие следует отправить в стирку, какие положить в шкаф.

– Марина! Оставь в покое вещи! Давай поговорим!

Алексей вынимает у неё из рук свои бритвенные принадлежности, которые она порывается отнести в ванную комнату, бережно усаживает на стул.

– Лёш, это была шутка? То, что ты сказал в аэропорту? Зачем ты так шутишь?

– Марина, это не шутка. Это правда. И правда грустная, потому что я должен был давно тебе это сказать. Мы расстаёмся. Я люблю другую. Мы начали встречаться за неделю до того, как я уехал. Это жестоко с моей стороны, держать тебя столько в неведении, обманывать. Но я это делал потому, что не знал, как поступить с тобой. Ты живёшь со мной не один год…

– Я всё время ждала, когда ты сделаешь мне предложение…

– Я никогда ничего тебе не обещал. Но ты всегда заботилась об этом доме, обо мне, вкладывала свою душу и, наверное, деньги, хоть я и запретил тебе это делать. То, как мы жили, называется гражданский брак, и я не могу тебя просто так попросить оставить мою квартиру, учитывая, что тебе некуда идти. Я дам тебе деньги, чтобы ты смогла купить какое-то свое жилье недалеко от работы. Я хотел сначала сам купить квартиру, но потом подумал, что у тебя могут быть свои предпочтения. На этой карточке, – он протягивает банковскую карту, Марина не шевелится, Алексей кладёт её рядом с ней на стол, – На этой карточке денег достаточно для покупки однокомнатной квартиры. Пока ты можешь жить здесь. Я поживу у Артура. Когда сможешь переехать, сообщишь мне, можешь не спешить, я тебя не тороплю, покупка квартиры – дело непростое. Если будут проблемы – обращайся, помогу.

Марина рыдает:

– Но почему, я не понимаю, почему! Я так люблю тебя! Что я сделала не так? Может, я попробую что-то исправить?

– Марина, ты ни в чём не виновата. Не пытайся найти своих ошибок, ты самая замечательная девушка, которую я встречал. Просто когда люди хотят жить вместе, для этого нужно желание двоих. А если хотят разойтись, достаточно желания одного. Это я во всём виноват, но я не хотел обижать тебя, так вышло. Прости.

Он хватает дорожную сумку, в которую за время разговора складывал кое-какие вещи, перекидывает её через плечо и быстро выходит из квартиры.

– Я так и знал, что всё закончится именно этим! – восклицает Артур, открыв дверь и пропуская Алексея в квартиру. – Встречаясь с двумя одновременно, ты рискуешь оказаться с одной спортивной сумкой на плече, – продолжает комментировать он, следуя за Алексеем в гостиную, где тот сбрасывает сумку и устало падает на диван.

– Как я понял, ты решил попросить у меня пристанища?

– Ты не возражаешь?

– Как я могу! Может быть у самого когда-то сложится такая ситуация, и придётся идти к тебе. Ты же меня не выгонишь? Как всё прошло с Мариной?

– Мы расстались.

– Я вижу. Сочувствую, так как другая твоя девушка – та ещё штучка. Дикая кошка какая-то!

– Что?! Ты видел Кристину? Когда?

– Мне досталось везти её из аэропорта.

– Не понял? Поясни, как ты оказался в аэропорту и почему я тебя не видел?

– Да что тут непонятного? Я и то понял, что Александр решил подтолкнуть тебя к какому-то решению, и организовал эту встречу. Я отговаривал его, сразу скажу, предупреждал. Но разве его возможно в чём-то переубедить? Мне были даны чёткие указания отвезти девушку домой, чтобы она не помешала тебе говорить с Мариной. Вот только никто не объяснил, как конкретно я должен действовать, учитывая, что мы незнакомы. А также никто не дал инструкцию по обращению с разъярённой фурией.

– Ну и что произошло? Ты отвёз Кристину домой?

– Да отвёз, не переживай! Но сначала, когда я предложил помощь, она подумала, что я вор, который собирается похитить её чемодан и двинула меня этим чемоданом. Единственный момент, когда она вела себя адекватно, это когда решила, что я таксист, из-за недостатка денег и работы хватающий клиентов прямо у трапа самолёта. Но я потом совершил ошибку. Я представился и сказал, что являюсь твоим другом.

– И… – требует продолжения Алексей.

– Сначала она хотела выпрыгнуть из машины на ходу, потом залепила пощёчину, когда я не дал этого сделать, обозвала козлом и уродом, и попросила передать тебе, чтобы ты к ней не приближался. Считай, я передал.

– Понятно, – Алексей встаёт с дивана.

– Ты куда?

– К Кристине.

– Может, сначала отдохнёшь, пообедаешь, наберёшься сил?

– Нет. Я тоже получил чёткий приказ разобраться со своими девушками. И пока выполнил его только наполовину. Так что нужно идти. А ты примерно через полчаса оторвёшь свою задницу от дивана и поедешь ко мне домой, проверишь, как там Марина, – отдаёт распоряжения Алексей.

– А что может случиться с Мариной? – не понимает Артур.

– Вот именно, я не хочу, чтобы с ней что-то случилось. И ты за этим проследишь. Поговори с ней, отвлеки, расскажи, какой я козёл, объясни, что жизнь прекрасна и должна продолжаться. В общем, действуй по своему усмотрению. Да, пообещай ей помочь найти квартиру. Потом я дам тебе для неё несколько вариантов, я уже начал их пробивать.

– Я что, всегда за тобой буду разгребать последствия твоих отношений? – возмущается Артур.

– Обещаю, отплачу тем же, помогу разгребать твои отношения.

– Типун тебе на язык! А что Марина? Неужели ты думаешь…

– Я ничего не думаю, но, зная Марину, лучше не оставлять её пока одну. Помоги, Артур, ты очень жизнерадостный человек, с тобой трудно предаваться унынию, присмотри за ней.

– Хорошо. А ты пока присмотришь за Кристиной? Боишься, она тоже что-то может натворить?

– А что она может натворить? Одно из двух: она либо прибьёт меня, либо вообще не пустит в квартиру.

– Алёш, – окликает Артур друга уже возле входа, – Оружие захвати!

– Думаю, не пригодится. Хотя кое-что другое из нашего арсенала я, наверное, возьму.

– Удачи!

– Спасибо. Она мне не повредит!

Что и следовало ожидать. Несмотря на звонки и стук, Кристина дверь не открывает, хотя находится в квартире. Она через дверь посылает его к чёрту и больше ни движения, ни шагов не слышно. Алексей понимает: дальше звонить бесполезно. Достаёт инструменты домушника, открывает дверь. Находит Кристину на кухне. Она сидит за столом и курит. Судя по переполненной пепельнице и сизому туману, давно.

– Как меня достали твои шпионские штучки, – нисколько не удивляясь, равнодушно произносит она и, поднявшись, пытается пройти мимо него в гостиную.

Он отнимает у неё сигарету и, затушив, идёт следом. Она сидит перед телевизором, включив его на полную громкость. Он хватает пульт и выключает.

– Нам нужно поговорить. Выслушай меня.

– Мне это не нужно! – бросает девушка, но, тем не менее, остаётся на месте, сидит, разглядывая свои идеальные ногти.

Он придвигает кресло и садится напротив.

– У меня с Мариной ничего нет. Мы расстались. Я совершил ошибку, что не поставил точку, когда начал встречаться с тобой. Мы прожили вместе более трех лет, и трудно сразу разорвать с ней, не причинив боль.

– Зато так удобно спать сразу с двумя! Днём Кристина, ночью Марина!

– Я не спал с ней с того момента, как увидел тебя в гостинице!

– Так я тебе и поверила!

– А ты вообще кому-нибудь веришь? Я не Джеймс, и не собирался изменять у тебя на глазах! Прекрати всех мужчин сравнивать с этим американским ублюдком!

– При чём здесь Джеймс? Откуда ты узнал о нём?

– Ваша история освещалась в газетах. Я умею читать.

– В американских газетах…

– Я умею читать и по-английски. Кристина, поверь мне. Я люблю тебя. Я не собирался изменять и предавать. Я не причиню тебе боль, как сделал Джеймс. Поверь мне!

– Не хочу. Без тебя всё было просто и спокойно. Но ты постоянно появляешься в моей жизни странным образом, и я начинаю странно себя чувствовать. Во мне что-то сдвигается, меняются привычные ценности.

– Это любовь. Ты любишь меня и хочешь меня. Посмотри правде в глаза!

– Не хочу!

– Чего не хочешь?

– Я не хочу тебя! Ты самонадеянный негодяй! Я не люблю тебя! Самоуверенный ты подлец!

– Кристина! Не говори того, о чём пожалеешь. Через несколько минут ты заберёшь свои слова обратно.

– Нет! Ненавижу! Не приближайся ко мне! – кричит она, видя, что он поднялся с кресла.

Она тоже вскакивает и собирается выбежать из комнаты. Он хватает её за руку, притягивает к себе. Она отталкивает его, отбивается, отчаянно молотя кулаками по груди, по лицу. Он прижимает её к стене своим телом.

– Стой! Что ты хочешь! Ты сделаешь это насильно! – кричит она.

– Насильно?! – с ледяным сарказмом произносит Алексей. – Что ты, любимая, не пройдёт и минуты, как ты сама будешь умолять меня сделать это!

– Не дождёшься, сволочь, – успевает прошипеть она, прежде чем он накрывает её рот поцелуем.

Она пытается ударить его коленом в пах и едва не стонет от бессилия, когда понимает: не удалось. А через несколько минут она, совершенно беспомощная и обнажённая, лежит на спине, придавленная его тяжёлым телом. Он нежно ласкает её, искусно пробуждая желание с таким знакомым ей мастерством. Она понимает, что тело, помимо её воли, отвечает на ласки. Его пальцы, ни на секунду не прекращая движения, проникают всё глубже. Она чувствует, как его губы смыкаются вокруг соска, и предпринимает последнюю отчаянную попытку протеста. Получается совсем неубедительно. Бедра дугой выгибаются под его умелыми руками, и тело жадно отвечает на ласки. Она отчаянно хочет его. Понимает, что если сейчас, сию минуту, не испытает того ощущения, которое даёт ей только он, то просто умрёт.

– Скажи это, скажи, что ты чувствуешь, – требует Алексей.

– Это только тело. Это всего лишь тело… – не сдаётся Кристина.

– Душа неотделима от тела… до самой смерти, – шепчет он в ответ, не прекращая сладкую пытку, – Скажи, чего ты хочешь.

– Нет.

– Я не возьму тебя насильно. Я не буду с тобой, если ты не хочешь.

Он убирает руку, слегка отодвигается.

– Нет! – крик её полон отчаянья.

– Что «нет»?

– Не уходи. Я хочу тебя! Да, я хочу тебя! Ты негодяй и подлец, но я люблю тебя! – говорит она с надрывом.

Все ощущения смешиваются, злость проходит и рождается нечто новое, наполняя желанием каждую клеточку дрожащего тела. Оно поднимается, дикое и неистовое, заставляя принять его. Она раздвигает ноги, он опускается сверху. Губы впиваются в рот, язык проникает всё глубже и глубже. Одним сильным движением он погружается в неё и начинает мучительно медленные движения.

– Я не для того ждал тебя целую вечность, чтобы потерять так глупо, – хрипло шепчет он, наращивая темп до тех пор, пока не осознает, что внутри любимой всё готово взорваться в ослепительном экстазе.

Он не может отказать себе в удовольствии полюбоваться её разгорячённым прекрасным лицом, её широко распахнутыми сияющими глазами цвета темной бирюзы, её разметавшимися волосами. Даёт себе несколько секунд для созерцания, потом крепко приникает к ней и тоже летит в дикое и сладкое забвение.

Придя в себя от эйфории, он поднимается и быстро натягивает одежду. Она лежит, раскинувшись на диване, и не может пошевелиться. Только снизу вверх молча наблюдает за ним.

– Сейчас я еду на работу. В моей квартире живёт Марина. До тех пор, пока не подыщет себе жильё. Я перевёз вещи к Артуру, но думаю привезти их к тебе, зачем смущать парня, у него должна быть личная жизнь.

Алексей внезапно на глазах перевоплощается из романтика в прагматика.

– И надолго ты перевезёшь ко мне вещи?

– Я же сказал, пока Марина не найдёт жильё. Или ты хочешь, чтобы я поселился в гостинице? Ты догадываешься, какую я выберу?

– Я уже ничему не удивлюсь! – говорит Кристина, лениво натягивая халатик.

– Тогда, до вечера, – он целует её пылко и глубоко, запуская руки под распахнутый халат. Она стонет и припадает к нему, – Нет. Мне нужно на работу. Надолго не задержусь. Не забудь, на чём мы остановились, – он отступает от неё, – И не вздумай не открыть дверь!

– Как будто у меня есть выбор, – фыркает Кристина.

Не ври!

Алексей в этот же вечер перебирается к Кристине. И хотя уже неделю они живут вместе, но практически не видятся, за исключением ночи. Кристина допоздна пропадает на работе, погрузившись с головой и каким-то вдохновением в свой гостиничный бизнес. У неё новые проекты, новые планы, которые хочется воплотить как можно скорее. Алексей относительно свободен, как часто бывает, после удачной операции. Её участников стараются не беспокоить, давая время на реабилитацию, даже если она и не требуется, как в данном случае.

И здесь чувствуется, скорее, рука Александра. Несмотря на клятвенные уверения, что в личной жизни у него всё нормально, Алексей был выпровожен из кабинета с требованием довести всё до логического завершения в двухнедельный срок. Парень понимает, насколько задача пока невыполнима. Марина в глубочайшей депрессии. Механически ходит на работу, механически возвращается домой, и лежит, отвернувшись к спинке дивана. А Кристина наоборот – вся оптимизм и энергия, только логическое завершение в виде брака с ней маячит где-то очень далеко.

Эти дни отдыха и какого-то внезапного одиночества, Алексей посвящает двум вещам. Во-первых, поискам квартиры для Марины, подкидывая Артуру проверенные варианты, а задача того – вытащить девушку для просмотра и оценки. Во-вторых, он решил ввести новое программное обеспечение, модифицировать оригинальные программы и поставить более современную и сложную защиту системы, которой пользуется их команда. И если выполнять первую работу он заставляет себя, повторяя слово «надо», то вторая захватывает настолько, что Кристина, возвращаясь домой поздно, понимает, что он вряд ли замечал её отсутствие днём, так как не видит, что она уже рядом. Иногда ей не по себе от того, каким он становится недосягаемым, когда смотрит в экран.

Сегодня она решает уехать домой пораньше. В этот вечер, по прошествии недели после отдыха, она настроена на серьёзный разговор. Та незначительная новость, которую она узнала днём, не даёт покоя, наводит на раздумья. Не в правилах Кристины мучится догадками, лучше выяснить всё сразу.

Войдя в квартиру, она раздевается, быстро идёт в спальню, где за столом Алексей, погруженный в мир… Мир чего? Она заглядывает через плечо в экран его ноутбука. Мир каких-то цифр, графиков и таблиц. Алексей щелкает по клавишам, экран тухнет, он откидывается на спинку, разминает затёкшие мышцы. Потом поворачивает компьютерное кресло на сто восемьдесят градусов, хватает Кристину за руку и усаживает не колени.

– Ты сегодня так рано, труженица моя!

– А ты поднимался с этого места за весь день, лентяй?

– Не помню. Возможно, нет. Но если ты явилась так рано, может, устроим активный вечер?

– Что ты подразумеваешь под активным вечером?

– Мы могли бы выехать куда-нибудь, поужинать, потом поехать в клуб, потанцевать. Я наконец-то познакомлю тебя с Артуром. Он классно танцует. А помнишь, как мы танцевали неделю назад в последний вечер на Гаити? Мне хочется повторить.

– Кстати, о Гаити, – перебивает его мечтания Кристина, – Ты смотришь новости?

– Кристина, ты знаешь, я не люблю телевизор.

– Я не о телевизоре. Новости в интернете. Интернетом ты же пользуешься?

– Пользуюсь, но не для новостей. Ты ещё скажи, я в Одноклассниках сижу или на порносайтах. Я объяснял, это связано с моей работой.

– Вот о работе я и хотела поговорить. И если ты не видел сегодняшние новости, я тебе покажу, – она быстро щелкает по клавишам и открывает страничку новостей, – Узнаешь? Наш доминиканский знакомый, – она наводит курсор на фотографию и вслух читает текст под ней, – «Сотрудниками Интерпола недавно задержан россиянин Фёдор Богданов, по подозрению в связях с главарями террористических организаций, ведущих свою деятельность в Южной Америке и Азии. Задержание проводилось при содействии российских спецслужб. Ведутся переговоры об экстрадиции на родину, где бывшему бизнесмену будут предъявлены также обвинения и в экономических преступлениях».

Кристина закончила читать статью, смотрит на Алексея. Он невозмутимо глядит на неё, не выказывая ни капли удивления. Потом его брови приподнимаются.

– Надо же! – восклицает Алексей.

– И это всё, что ты можешь сказать?

– А что я могу сказать? Я же не знал, кто он такой, иначе и близко к нему тебя не подпустил бы. А что ты за него так переживаешь? Что, запал в душу? Не пропали даром его пылкие взгляды и скользкие намёки! Думаешь, он теперь ближе к тебе будет? Только встречаться в тюрьме придётся, – шутливо комментирует Алексей.

– Не мели чушь! – орёт Кристина и вскакивает на ноги, останавливается перед ним, – В том-то и дело, что ты знал, кто он такой! Мы не общались ни с одной живой душой на этом острове, пока не появился Фёдор. А потом ты стал таким лояльным к его присутствию, несмотря на то, что видел, как он пытается ухаживать за мной. Ты скрипел зубами, когда он оказывался рядом, но, тем не менее, терпел его. Почему?

– Я хотел, чтобы твой отдых проходил более интересно. А он так много нам показал!

– Не ври мне! Ты прекрасно говоришь и по-испански и по-английски, ты отлично водишь машину, и мы сами могли бы всё осмотреть, если бы ты захотел! Но ты три дня сидел, не двигаясь с места, а потом вдруг загорелся такой активностью!

– Я не знал местных правил дорожного движения.

– Там нет правил дорожного движения! И я вчера ехала с тобой в машине, когда ты опаздывал на встречу с риэлтором. Манера твоего вождения напоминает движение в Доминикане – без правил.

– Что? Это оправдание не прокатывает? – разочарованно спрашивает Алексей.

– Нет! Придумай что-нибудь существенное. А ещё я знаю, сколько стоит твой автомобиль,… и не пытайся впарить мне, что он подержанный, и куплен каким-то чудом по дешёвке. И я подслушала твой разговор с риэлтором, и знаю, что ты оплачиваешь покупку квартиры для Марины.

– Ты ревнуешь?

– Не уходи от темы! – орёт Кристина. – Это твои деньги, делай с ними, что хочешь, я не хочу, чтобы ты мне врал. Ты мне делаешь предложения, а я сведения о тебе собираю по крупицам. А ещё я вспомнила, при каких обстоятельствах мы встретились. Ты ещё будешь утверждать, что ты обычный полицейский со средней зарплатой?

– Не буду. И если бы ты согласилась стать моей женой, ты всё давно бы узнала.

– Как я могу согласиться, если всюду чувствую твою ложь!

– Врать и не всё говорить – разные вещи!

– И когда ты собирался мне всё рассказать?

– После свадьбы.

– Но почему!

– Да потому, что не имею права рассказывать раньше! Пойми! Ты думаешь, меня это не тяготит? Но так должно быть, так будет лучше, так… – он замолкает, отворачивается от неё, снова крутанувшись в кресле на сто восемьдесят градусов, в отчаянном жесте запускает пальцы в волосы, роняет голову на руки.

Кристина подходит к нему, кладёт руки на плечи.

– Давай так. Ты мне ничего не говорил, я догадалась сама. Я не побегу рассказывать о тебе в прессу. Клянусь, что от меня никто ничего не узнает. Только не ври мне. Я терпеть это не могу. И расскажи, что представляет собой твоя работа. Что меня ждёт.

Он хмурится, молчит, ей начинает казаться, что он не скажет ничего, поднимается, чтобы выйти из комнаты, наконец, слышит его глухой голос.

– Задания, разработка операции, подготовка, выполнение. Чаще всего за границей, но иногда и здесь, в России, как, например, у тебя в отеле. Поэтому частые командировки, на неделю, месяц, если с внедрением, то может быть до полугода и больше. Военная дисциплина. Поднимаешься по первому требованию, и никого не волнует, что у тебя и как. Что тебя ждёт? Когда рожала жена моего босса, он был за тысячи километров, и первый раз увидел своего сына, когда тому исполнилось два месяца. При официальном оформлении брака жена подписывает договор. Но я не только поэтому молчал. Узнав, что тебя ждёт со мной, я боялся, что ты сбежишь. Жить с такими, как я, непросто.

– Но та девушка, Марина, как-то жила с тобой, три года жила, как ты сказал. И сбегать, по-моему, не собиралась, напротив.

– Она ничего не знала. Она думала, я обычный офис-менеджер, с частыми командировками.

– Да?! Такое возможно?!

– Возможно. Но не с тобой. Что думаешь? Мне уйти?

– Я думаю, как совместить твою и мою работу. Вот уж действительно две несовместимости. А в остальном… Разберёмся со временем. Только не ври мне, пожалуйста.

– Кристина. Иногда правда очень тяжела и неприятна, и её лучше не знать.

– Да, если бы я знала правду там, на Доминикане, я бы в два счёта разделалась с этим террористом! – смеётся Кристина.

– Кто бы сомневался!

– Скажи, есть какой-то шанс, что ты поменяешь работу? – вдруг серьёзно спрашивает Кристина.

– Ни малейшего. И не пытайся что-либо изменить. Если любишь, принимай всё, как есть. Или беги от меня.

– Не дождёшься!

Через неделю квартира для Марины найдена, оформлена, девушка переезжает туда, а Алексей возвращается домой. Кристина не удерживает, и, к его разочарованию, не собирается пожить у него, хотя часто бывает в квартире, иногда остаётся на ночь, но вещи не перевозит. Они видятся так часто, как только позволяет напряжённый график работы, как его, так и её.

Вообще после отпуска у Алексея начинается какая-то гонка по вертикали. В марте они работают в Таджикистане, на границе с Афганистаном, разоблачая пути переправки наркотиков. Потом он уезжает в Европу, но возвращается оттуда с небольшой травмой плеча. Шутя, рассказывает, как в небольшом провинциальном городке на него набросился с ножом какой-то бродяга. А когда она выразила сомнения, предложил поехать во Францию, чтобы осмотреть не только тот самый городок, но и того сумасшедшего, который всегда сидит на одном и том же месте и является местной достопримечательность. (Легенда слабая и не прокатывает – Кристина никуда не едет).

Май относительно спокоен, они с Кристиной так соскучились друг без друга, что не могут расстаться ни на минуту, живут вместе в его квартире, и она перевозит кое-какие вещи.

Идиллия длится недолго, в начале июня он улетает в Лондон. Он чувствует, что у неё тоже не всё гладко. Она часто без причин, как ему кажется, нервничает, раздражается, злится, оттаивает только в его руках. На вопросы отвечает в свойственной ей шутливой манере: «Финансовый кризис. Кому сейчас легко».

В июле происходит неприятность с Артуром, после одной из операций его похищают и избивают. Это заставляет всех понервничать. Несмотря на неудачное первое знакомство в аэропорту, Кристина и Артур довольно быстро нашли между собой общий язык и неплохо ладят. Алексей и не сомневался. Они чем-то схожи. Оба жизнерадостные оптимисты, обожающие активный отдых, вечеринки, клубы и танцы.

Поэтому Алексей не удивился истерике, случившейся с Кристиной, когда она первый раз увидела Артура на больничной койке. Даже польстило, что она так переживает за друга.

На самом деле девушка переживала… за себя. Несколько раз за последнее время у неё возникает вопрос: «Зачем мне это надо?». Увидев изнутри прелести работы Алексея, она задумывается о будущем и боится его. А что если подобное случится с ним, как она это перенесёт? Почему она должна месяцы проводить в ожидании и неизвестности? Неделя вместе, и снова он улетает. А она беспокоится и переживает. А если появятся дети? А тут ещё неприятности в бизнесе. А тут причуды отца. Это может подкосить любого оптимиста.

В сентябре Алексей снова исчезает на две недели, но возвращается только в конце октября.

Решайся!

С подарками и цветами, сияющий от предвкушения встречи с любимой, он звонит в квартиру Кристины. Она открывает дверь. Удивление. Ослепительная улыбка. Как всегда, крик «Лёшка!» и прыжок в объятья.

– Я тоже рад тебя видеть, – вставляет слова между поцелуями, пытаясь расцепить её руки и вручить цветы.

– Почему, ну почему так долго. Ты же сказал всего лишь две недели.

– Так получилось, любимая. Зато теперь я целый месяц в твоём распоряжении. И у меня одна замечательная новость: Артур женится, свадьба через неделю. Мы приглашены.

Кристина моментально меркнет. Улыбку сменяет мрачное выражение. Она быстро убирает руки с плеч Алексея, словно обожглась, отходит на шаг, обхватывает себя за плечи, словно замёрзла.

– Кристина, что? Что тебя так расстроило? Ты не рада за Артура?

– Нет, я рада, очень рада. Просто это мне напомнило, что я должна сказать тебе… Лёш, я тоже выхожу замуж, – она ёжится ещё сильнее, не выдерживая его недоумевающий взгляд, опускает голову.

Он молча проходи в комнату, садится на стул. Кристина остаётся стоять.

– Что-то мне подсказывает, поздравить здесь не с чем, ни тебя, ни меня, – мрачно произносит Алексей.

– Алёш, это просто деловое соглашение, между нами всё останется по-прежнему.

– Да что ты говоришь! Поясни, в каких же случаях деловые соглашения называются браком?

Кристина вздыхает и начинает рассказ.

– У нас давно начались проблемы в бизнесе. Я не вникала раньше, меня просто не допускали к этому, но сейчас понимаю, что фирма едва держится на плаву. Отец несколько лет назад вложил деньги в строительство гостиницы в Подмосковье, но стройка заморожена, там какие-то проблемы с документами. ещё строится крупный отель под Сочи, но окупится он не скоро. Сейчас нам нужны хорошие финансовые вливания. А Давид Ледиктович может оказать необходимую помощь, в обмен он хочет акции нашей фирмы. Отец боится, что акции уйдут из семьи. У него условие: он продаст половину своих акций моему мужу, а половину записывает на меня. Так всё остаётся в семье, а мы с Давидом становимся равноправными партнерами.

Кристина выдыхает, видимо, к этому разговору она готовилась.

– Не пойму, зачем тебе это нужно? – с нажимом спрашивает Алексей.

– Это дело нескольких поколений в нашей семье. Это моё дело! Я хочу его сохранить. Я хочу этим заниматься. Я должна думать о будущем! Алексей, это просто коммерческий проект. Через год-два я разведусь с Давидом. Мы останемся партнерами, но у меня будет тридцать процентов акций. Он обещает, что не станет вмешиваться в бизнес. Для него важны только дивиденды.

– Ты сказала тридцать процентов? Это даже не контрольный пакет? Нежели это стоит таких жертв? – не хочет понять он.

– У отца было только шестьдесят процентов. Тридцать он отдаёт моему мужу, тридцать мне.

– А где остальные сорок?

– Остальные у мелких держателей. Они только числятся в совете директоров. Основные решения принимал мой отец. Теперь он хочет удалиться от дел, доверив управление мне и моему мужу.

– В общем, ты выходишь замуж за бизнес. Я правильно понял?

– Да!.. Лёш, я не люблю Давида, если тебя это беспокоит. Он понимает это. А между нами всё останется по-прежнему. Мы будем встречаться. Ничего не изменится.

– Ты так считаешь?! Ты отводишь мне роль любовника богатой замужней женщины, и считаешь, что ничего не изменится? – возмущённо говорит Алексей, – Как долго, ты думаешь, я намерен ждать? Мне нужна семья и дети, и уж никак не любовница. Я только не пойму, когда у тебя возникнет желание завести ребёнка от любимого мужчины? Когда закончится экономический кризис? Когда твой отец образумится и перестанет манипулировать тобой? Когда Давид согласится на развод? Когда, Кристина? А может тебе, кроме бизнеса, ничего больше не нужно? Тогда действительно, Давид – прекрасная партия. Кристина, я устал слышать от тебя «подожди». Я не намерен больше ждать. Выбирай: либо он либо я. Твоим любовником я не стану.

– Я думала, ты поймёшь, – обречённо произносит Кристина, – Ты ведь любишь меня.

– Вот именно. А ты, видимо, недостаточно. Ты ведь не попросила у меня помощи, не попыталась искать другие варианты выхода из ситуации. Ты просто решила, и ставишь меня в известность: я выхожу замуж.

– Но чем ты можешь мне помочь? Какое отношение ты имеешь к бизнесу? Там речь идёт о миллионах!

– Ах, вот оно в чём дело! Я просто невыгодная партия! А тут ещё и моя сумасшедшая работа. Всё против меня. Правда, есть и одно маленькое «за»: я люблю тебя.

– И что мне делать с твоей любовью! – кричит Кристина.

– Выбрось за ненадобностью. Она не нужна тебе. Счастья с Давидом. Удачи в бизнесе. Извини, на свадьбу не приду – денег на подарок нет. Пока!

Он быстро выходит из комнаты, из квартиры, из её жизни. Она остаётся стоять, обхватив себя руками, тупо глядя в пространство и повторяя, как мантру «Я должна, я должна!»

Через месяц заклинания типа: я должна, это для дела, это ради моего будущего – перестают действовать. Чем ближе свадьба, тем больше сомнений и неуверенности. И всё было бы хорошо, если бы ничего не чувствовать. Но она чувствует и тоскует. Алексей пропал. После того разговора она ни разу не видела его. Звонить он ей не собирается, позвонить ему не позволяет гордость. И что сказать? Он ясно дал понять, что встреч с замужней женщиной не будет. Но она ещё не замужем! И он мог как-то побороться за неё, попытаться уговорить.

За неделю до свадьбы Кристина понимает, что у него это получилось бы, если бы он попытался. Но он просто исчез. Вполне возможно, на очередном задании, и ему не до неё. А может, живёт с Мариной. Ну и пусть. Так даже лучше!

Она механически выполняет всё, что от неё требуется для подготовки к свадьбе, и ловит себя на мысли, что выбирает платье и свадебное меню не для себя, а для какой-то другой девушки.

Только в отеле, погрузившись в привычную рутину, она забывается и становится прежней Кристиной. А одинокими ночами снова начинает убеждать себя: я должна!

Пробки в Москве одинаковы для всех, за исключением мигалок, и неважно – похоронный кортеж или свадебный лимузин. Если стоят все, ты тоже стоишь. И хотя обычно в этом месте и в это время пробок не бывает, но сегодня кажется, что они возникли специально, чтобы не дать белому лимузину невесты вовремя добраться до загса. Десять метров медленного движения, десять минут на месте. И так целый час.

Подружки раздражённо перешёптываются, осматривая, не помялись ли от долгого сидения длинные юбки вечерних платьев. Только невеста кажется спокойна и равнодушна. Кристине хочется, чтобы машина совсем остановилась, а ещё лучше, развернулась и отвезла её домой. Потому что уже два дня в её голове вместо «я должна» настойчиво звенит «что ты делаешь?». И, чем медленнее движется лимузин, тем громче внутренний голос. Ей хочется выйти прямо сейчас и бежать от всего этого. И неважно, что на ней узкое длинное белое платье. Неважно, что скажут люди, которые будут видеть её. Что скажут гости, которые соберутся у неё в ресторане, что скажет Давид и отец, которые уже, наверное, ждут её возле загса. Она понимает, что не сделает этого. Она выполнит всё, что должна, и её детище, её бизнес, будет спасён.

А лимузин, тем временем, останавливается совсем. Очень странно, стоит он в средней полосе, а справа и слева автомобили хоть и медленно, но движутся. А их поток замер.

– Видимо, впереди авария, – говорит шофёр, – Не волнуйтесь, сейчас объедем и тогда прибавим газу. Успеем.

Он включает поворотники, начинает сигналить, надеясь, что, видя празднично украшенный автомобиль, его пропустят. Но ни слева, ни справа автомобилисты не собираются уступать, особенность момента никого не трогает. Шофёр сигналит без остановки. Вдруг замечает небольшой просвет, резко крутит руль, жмёт на газ, чтобы успеть всунуть хотя бы нос автомобиля, но с грязным ругательством тут же давит на тормоз.

Всё движение замирает, а справа и слева, почти вплотную к лимузину, останавливаются два чёрных джипа. Из одного выпрыгивает молодой человек, быстро распахивает дверцу лимузина и буквально вырывает из салона невесту.

Всё происходит в считанные секунды. Кристина исчезает в одном из джипов, и машины мгновенно уезжают, так как движение на всех полосах волшебным образом нормализуется.

– Что это было? – растерянно спрашивает водитель лимузина, не замечая, что теперь пробка стоит из-за него, впереди машин уже нет.

– Что-что! Невесту украли! – говорит одна из подружек.

– Так мы едем, что ли? – равнодушно спрашивает другая.

– Что происходит? Лешка, что ты творишь? – возмущается Кристина, придя в себя на заднем сиденье джипа Артура.

– Похищаю тебя, – спокойно отвечает Алексей, – У меня в этом есть опыт, если помнишь.

– Привет, Кристина, я соучастник! – здоровается с водительского места Артур.

– И что дальше? Куда ты меня везёшь?

– Я везу тебя в одну заброшенную деревню, в старый-старый дом, где проломана третья ступенька, где всё пахнет сыростью, а по ночам слышатся шорохи и шаги. Мы закрываемся в этом доме на неопределённый срок. И, как говорится в одном известном фильме, либо ты выйдешь оттуда моей женой, либо… впрочем, другого варианта я не вижу. И не надейся на спасение, ребята, которые тебя вытащили в прошлый раз, теперь это делать не станут.

– А как же твоя работа? – спрашивает Кристина, с трудом скрывая счастливую улыбку. Пусть не думает, что всё так легко досталось – она злится.

– Босс дал мне отпуск на неопределённый срок.

– А как же моя работа!

– А твоя работа тебе уже не принадлежит. Я выкупил тридцать пять процентов акций, у, как ты сказала, мелких держателей. Вот только не знаю, что мне с ними делать. Хотел подарить своей жене на свадьбу, но, боюсь, она не примет такой роскошный подарок. Придётся самому вникать в твой гостиничный бизнес. Ты дашь мне консультацию, если что? А что ты побледнела? Я не уволю тебя. Можешь продолжать работать. Ну, там… горничной или секретаршей у меня. По-моему теперь я автоматически становлюсь во главе совета директоров.

– Лёш, может, не надо в тот дом? – жалобно проговаривает Кристина.

– Что? Боишься?

– Нет, не боюсь. Я и так согласна. Я бы давно согласилась, но ты исчез, и я решила, что ты обиделся и не хочешь меня видеть.

– Я был занят коммерческими делами, скупал через подставные фирмы акции. Это оказалось непросто.

– Но зачем? Это огромные деньги. Но они не принесут моментальный доход, я говорила о непростом положении в фирме.

– Я уверен, что всё с фирмой будет в порядке, когда ты станешь в управление. Ты любишь свою работу, ты всегда мечтала о свободе. Я хочу, чтобы ты не зависела ни от отца, ни от какого-то Давида. Я покупал их для тебя.

– Алёшка, я не знаю, что мне сказать…

– Скажи – «я хочу быть с тобой».

– Да… да… да… – бормочет она сквозь внезапно нахлынувшие слёзы.

Эпилог

– Валерия! Я не знаю, что мне делать! Он кричит и кричит! Ты не могла бы прийти ко мне. Я с ума схожу от беспокойства!

Валерия зажимает трубку рукой и говорит расшалившейся дочери: «Алёна, помолчи, тётя Кристина звонит, а я её почти не слышу». Шустрая девчушка с огромными голубыми глазами и чёрными длинными кудряшками прекращает свой концерт под детский микрофон-караоке и замирает посреди комнаты. Послушать, о чём будет говорить мама с тётей Кристиной, тоже интересно.

– Кристина, во-первых, успокойся сама. Я же говорила, как остро реагируют младенцы на настроение матери. Я сейчас приду, только Алёну одену.

Девочка прыгает от счастья. Сейчас они пойдут в гости к тёте Кристине, у которой есть такая кукла, которая шевелится и кричит, но трогать её пока нельзя, потому что все говорят – это ребёнок. И почему это ребёнок, если похож на куклу? Ей папа такую дарил. Вот Алёна – ребёнок. А тот ребёнок на неё не похож, значит это не ребёнок, а кукла, – решает смышлёная девочка.

Валерии, жене Артура, порой кажется, что она старше Кристины, а не наоборот. Кристина постоянно паникует из-за любой мелочи. Хорошо, что они живут недалеко друг от друга, и Валерии не приходится пользоваться транспортом, чтобы прийти на помощь растерянной мамаше. Тем более, имея полуторагодовалую дочь, Валерия действительно чувствует себя опытней и мудрее. А ещё ей кажется, что когда Артур оставлял её одну с младенцем, она вела себя спокойней и не поднимала на ноги всех знакомых. А может и поднимала, да позабылось? К тому же у Леры рядом мама, часто приезжает бабушка, чтобы помочь. А Кристина чувствует себя очень одиноко, когда остаётся без мужа, и из самоуверенной оптимистки превращается в растерянную истеричку, требуя внимания друзей и знакомых. Хотя все и так стараются не оставлять её без присмотра надолго.

– Может, вызвать скорую? – с порога спрашивает Кристина, когда Валерия с дочерью попадают в квартиру.

– Ты думаешь, в этом есть необходимость?

Лера берёт на руки орущего малыша, Кристина обессилено опускается на стул в прихожей. Алёна исчезает в детской, где много интересных игрушек и не слышно криков этой противной куклы.

– Мы не спим почти всю ночь. Небольшая температура держится постоянно, несмотря на жаропонижающее. А ещё мне кажется, я слышу у него какие-то хрипы. Вдруг это пневмония?

– Я звоню Александру, – говорит Валерия и достаёт телефон.

– Может, лучше скорую?

– Ты же знаешь, как быстро едет неотложка.

– Так неудобно. Он только вчера к нам приезжал, привозил продукты. И снова я его тревожу. Может, мы с тобой как-то справимся? Моя машина припаркована во дворе.

– Кристина, ты же знаешь, как я вожу автомобиль. А тебя в таком состоянии за руль вообще нельзя сажать, да ещё с орущим малышом. А кроме Александра, сейчас в Москве никого нет. Можно бы позвонить Максиму, но он тоже вчера уехал.

Валерия связывается по телефону с Александром.

– Всё, он в центре, через пятнадцать минут подъедет. Можно потихоньку собираться, – командует Валерия.

– Боже! Как мне это надоело! Я не хочу Александра, не хочу Максима или Олега. Я хочу, чтобы в такие минуты рядом был муж! Когда же это кончится! – в отчаянье истерит Кристина.

– Кристи! Успокойся! – одёргивает её Валерия, – Думай о ребёнке! Ты знала, за кого выходишь замуж.

Кристина одевает орущего малыша трясущимися руками, сама едва сдерживает слезы. Валерия собирает в сумку необходимые вещи. В квартиру входит Александр.

– Где мой тёзка? Что за крик? Сейчас быстро покажемся врачу, и всё будет хорошо!

Он подхватывает переноску с малышом на руки, и ребёнок, словно почувствовав, что оказался в сильных мужских руках, замолкает. До поликлиники доезжают спокойно. Сашенька, накричавшись у мамы на руках, в машине умолкает.

Через полчаса они в больнице. Александр и Валерия остаются в коридоре, Кристина с малышом исчезают в кабинете врача. Все молчаливы, встревожены. Только девочка Алёна вприпрыжку носится по коридору больницы, радуясь широкому пространству.

Через двадцать минут Кристина выходит от врача. Саша спит, сладко посапывая на руках у матери. А у Кристины слёзы льют ручьём. Александр и Валерия подбегают к ней с тревогой в глазах.

– Что? – вопрос в два голоса.

Кристина улыбается сквозь слёзы, передаёт малыша на руки Валерии.

– Всё в порядке. Нет у него никакой пневмонии. Зубки режутся. Один даже показался, а я и не заметила.

– А почему плачешь? – спрашивает Александр.

– Не знаю.

Кристина шмыгает носом, пытается найти в карманах несуществующий платок. Потом машет рукой, достаёт из переноски детскую пелёнку, утыкается лицом, пытаясь сдержать рыдания. Александр, успокаивая, обнимает её за плечи. В этот миг у него раздаётся звонок. Он вытаскивает телефон, порывается отойти от девушек, но, увидев, кто звонит, остаётся на месте и отвечает.

– Здравствуй, Алексей… Я рад, что всё прошло успешно… Да… Тут случайно рядом оказалась твоя жена, передать ей трубку?

Александр подаёт телефон Кристине.

– Можешь поговорить с мужем.

Кристина моментально преображается: осанка, выражение лица, взгляд.

– Да, любимый, я рада слышать тебя, – голос твёрд, слёз как не бывало.

Александр и Лера переглядываются. Куда подевалась раскисшая паникующая баба?

– У нас всё хорошо… Александр привёз продукты… Конечно, справляюсь. У Саши появился первый зубик… Да… Я тоже хочу быть с тобой… Береги себя! Люблю тебя!

* * *

Дорогой читатель! Если тебе понравились герои, в третьей книге, которая называется «Битва с экстрасенсом» ты можешь узнать, как Стас попал в команду. А также заглянуть в семью Александра и Оксаны.

Content

Лариса Чурикова
Никогда не говори мне «нет». Книга 2
Ангелы и демоны моей души

Ангелы и демоны моей души

Стамбул

Выпускной

Побег

В гостях

Ночной клуб

Подарок

Гипноз

Снежная Королева

Степан

Лондон

Эпилог. «Наша первая девочка»

Я хочу быть с тобой

Беги!

Замри!

Борись!

Сиди!

И не мечтай!

Думай!

Даже не думай!

Дерзай!

Работай!

Выбирай!

Не ври!

Решайся!

Эпилог