Владимир Алеников

Каникулы Петрова и Васечкина

© ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2013

ХУЛИГАН (почти по Гоголю)

ПОВЕСТЬ

Филиппу Аленикову

Глава 1. К нам едет хулиган

Антон Антонов вышел из прохладного уюта столовой и остановился на пороге, щурясь от солнца. После сытного обеда хотелось расслабиться, но дела…

Вспомнив о них, Антон озабоченно вздохнул. Нелегко быть председателем совета дружины, а особенно в таком большом лагере. Но Антон, несмотря на свои неполные четырнадцать лет, с кипучей энергией и полным сознанием ответственности нёс все тяготы этой почётной, но трудной должности.

Вот и сейчас он шёл по лагерю, хозяйским глазом замечая непорядок и тут же принимая, пока в уме, соответствующие меры.

Антон вспомнил о письме, которое получил ещё утром, но до сих пор не выбрал времени прочитать. Он сунул руку в карман и достал успевший уже помяться конверт. Распечатав его и вынув оттуда несколько листиков, он начал читать на ходу.

По мере чтения лицо его принимало всё более озабоченное выражение. Дочитав до конца, он остановился и задумался, ероша коротко остриженные волосы.

Впрочем, думал он недолго. Озабоченность на его лице почти сразу сменилась решительностью. Антон остановил пробегавшего мимо пионера и, отдав короткое приказание, энергично припустил дальше. А пионер сорвался с места и побежал исполнять поручение…

Приказ, пущенный по цепочке, в считаные секунды пронёсся по лагерю, и к главному корпусу со всех сторон заспешили члены совета дружины…

Антон внимательно оглядел всех присутствующих и многозначительно произнёс:

– Я пригласил вас, товарищи члены совета дружины, с тем чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет хулиган!

Известие это настолько поразило членов совета дружины, что дальнейший диалог незаметно для них перешёл в… пение. Да, да, да, представьте себе. Они запели.

АЛИК. Как хулиган?

ЛЁША. Зачем хулиган?

АРТЁМ. Какой хулиган?

АНТОН. Самый настоящий! Ху-ли-ган!

АЛИК. Ну вот те на!

АРТЁМ. Вот не было заботы!

ЛЁША. Да он же может нам разрушить план

учебно-воспитательной работы!

АНТОН. И главное, я будто чувствовал…

Две вражеские лодки подводные

Сегодня мне снились всю ночь…

Всплыли, перископы выставили,

А сами такие огромные.

И тут же уплыли прочь!

А у одной в боку дыра

И хищный нос такой при этом…

И на тебе – письмо с утра,

Вот говорят – не верь приметам!

ЛЁША. Что это за письмо?

АРТЁМ. Давай сюда!

АНТОН. От друга – Чмыхова Андрея…

АЛИК (с надеждой). А может, шутка? Ерунда?

АРТЁМ. Давай, Антон, читай скорее!

АНТОН. Сейчас, ага… Вот с этой строчки…

(Читает.)

«Советовать тебе я не берусь,

Но едет к вам – я это знаю точно —

Известный хулиган по кличке Гусь!»

АЛИК (через плечо Антона,

дрожащим голосом).

Он в детской комнате милиции

На днях поставлен на учёт!..

АРТЁМ. Вот это гусь!

ЛЁША. Вот это птица!

АЛИК. Зачем он нам? На кой он чёрт!

АРТЁМ. Он снизит показатели,

Испортит весь отчёт!

АЛИК (вскакивая).

Доложим воспитателям.

Он будет здесь вот-вот!

АРТЁМ. Избавиться бы! Выжить!

ЛЁША. Отпор в газете дать!

АНТОН. Ребята, лучше выждать…

АРТЁМ. Чего там выжидать!

АНТОН. Зачем напрасно спорим?

Пока что не горит!

Мы выждем и посмотрим,

Чего он натворит!

АРТЁМ. Затем его в работу

Серьёзную возьмём!

ЛЁША. Проявим и заботу

Известную о нём!

АНТОН (со вздохом).

Раз от него уже не скрыться,

То мы включим его в отчёт.

АРТЁМ. Вот это гусь!

ЛЁША. Вот это птица!

АЛИК. Зачем он нам? На кой он чёрт!

Змею пригрей! А жало?!

Долой заботу с плеч!..

АРТЁМ. Я думаю, пожалуй,

Его бы в спорт вовлечь!

АНТОН. Всё дело в интересах.

Расширить! Вот в чём соль!

ЛЁША. Открытки, шашки, пресса

Свою сыграют роль.

АЛИК. Стараетесь напрасно.

Он даст вам прикурить!..

АНТОН. Вниманием и лаской

Его бы окружить!

АРТЁМ. Ну как?

АЛИК. Вот это штука!

АНТОН. Ребята, по рукам!

Но никому ни звука,

Что едет хулиган!

А в это время, припав к дверям пионерской комнаты, толкались и перешёптывались, стараясь не пропустить ни одного слова из того, о чём говорилось и пелось на сборе совета дружины, две девчонки – Оля Добкина и Оля Бобкина.

Уловив главное из происходящего за дверью, они подхватили лейтмотив всего разговора и с криками «Хулиган! Хулиган!» побежали по лагерю.

Тревожная весть моментально разлетелась повсюду.

Глава 2. Зачем человеку каникулы?

А в это самое время у главных лагерных ворот остановился автобус, и из него выгрузились двое наших старых знакомых – Петя Васечкин и Вася Петров. Васечкин, как всегда, был налегке, потому что вся поклажа размещалась на широких плечах его верного друга.

Друзья вошли в ворота и огляделись. Лагерь словно затаился. На аллеях и спортплощадках было пусто.

– Не могу! – сказал Петров. – Есть так хочется, и в животе трескотня такая, будто целая пионерская дружина в трубы затрубила. Эх, хоть бы какие-нибудь щи!

Васечкин повертел головой по сторонам. Но везде было пусто. Только на волейбольной площадке, в судейском кресле, как на наблюдательном пункте, восседал Филипп, малыш лет семи.

– Эй! – окликнул его Васечкин. – Где тут у вас столовая?

– Там! – махнул рукой малыш.

– А где все? – не отставал Васечкин.

– Хулигана ждут! – охотно ответил малыш.

– Какого? – испуганно спросил Васечкин и оглянулся.

– Страшного! В детской комнате состоит на учёте! Слышите?

Васечкин прислушался.

Издалека доносилось: «Хулиган! Хулиган! К нам едет хулиган!»

Слегка встревоженные друзья пошли дальше. И без того не очень весёлое настроение их ещё больше ухудшилось, причём настолько, что прозой они уже разговаривать не могли, а потому запели.

ВАСЕЧКИН. Зачем человеку каникулы?

Задумывался кто-нибудь?..

ПЕТРОВ. А человеку каникулы

Затем, чтоб отдохнуть!

ВАСЕЧКИН. Купание!

ПЕТРОВ. Гуляние!

ВМЕСТЕ. На катере катание!

ПЕТРОВ. Отличное питание!

ВМЕСТЕ. В любое время суток!

ВАСЕЧКИН. А тут одни задания!

ПЕТРОВ. Режим и назидания!

ВМЕСТЕ. И каждый день собрания!

ВАСЕЧКИН. Короче…

ВМЕСТЕ (вздыхая). Не до шуток!

ВАСЕЧКИН. Зачем человеку каникулы?

ПЕТРОВ. Чтоб каждый день кино!

ВАСЕЧКИН. А в лагере каникулы —

Мучение одно!

ПЕТРОВ. Подъём и умывание!

ВАСЕЧКИН. И по свистку купание!

ПЕТРОВ. Три раза в день питание!..

ВМЕСТЕ. Короче, не до шуток!

Сплошное ожидание.

ВАСЕЧКИН. С мамашами свидания…

Задания!

ПЕТРОВ. Собрания!

ВМЕСТЕ. В любое время суток.

Надо заметить, что, пока они пели, они продолжали идти вперёд, и с ними происходили следующие события.

На берегу моря, по которому шли Петров и Васечкин, возвышались песочные замки, над строительством которых трудились несколько малышей. Васечкин нагнулся было, чтобы помочь одному из них, но тот, испугавшись, отпрянул, и Васечкин, которого к тому же ещё нечаянно подтолкнул сзади заглядевшийся на что-то Петров, полетел прямо на замки, приведя их в состояние полной негодности. Малыши подняли страшный рёв, и Васечкин огорчённо двинулся дальше.

Когда же они шли по аллее, неожиданно подул ветер, и с Васечкина сдуло панаму. Васечкин погнался за ней, но панаму занесло на ветку растущего неподалёку дерева. Васечкин, встав на плечи Петрову, попытался было достать панаму, но опять же потерял равновесие, ухватился за ветку, ветка затрещала, и Васечкин вместе с Петровым и со злополучной веткой оказался на земле.

Васечкин сердито нахлобучил на себя панаму и, прихрамывая, двинулся дальше, как и Петров, совершенно не подозревая о том, что всё это время, с момента их появления в лагере, за ними неотрывно следили две пары внимательных глаз.

И чем дальше, тем всё большее выражение ужаса приобретали эти глаза, принадлежавшие… ну, разумеется, Бобкиной и Добкиной.

Тем временем ни о чём не подозревающие Петров и Васечкин, завершив наконец свой горемычный дуэт, завернули за угол и… буквально нос к носу столкнулись со своей классной руководительницей, учительницей французского языка Инной Андреевной.

– Инна Андреевна! – заорал обрадованный Васечкин. – Бонжур!

– Инна Андреевна! – вторил ему Петров. – Коман са ва?!!

От радости оба друга схватили несчастную Инну Андреевну за руки и закружили её так, что у неё всё поплыло перед глазами.

– Петров! Васечкин! – сумела произнести учительница, когда они остановились. – Фи донк! Жэ маль а ля тет! У меня голова кружится! Откуда вы взялись на мою голову!

– Как это откуда? – возмутился Васечкин.

– Мы отдыхать приехали! – солидно сказал Петров.

– А вот вы что здесь делаете? – спросил Васечкин.

– А, Инна Андреевна? – наступал Петров.

– Я тоже отдыхаю, – вздохнула Инна Андреевна. – Исполняю обязанности начальника лагеря.

– Понятно, – сказал Васечкин. – А ля гер, как а ля гер?

– Сэртэнман, – улыбнулась Инна Андреевна. – Разумеется. А как, кстати, ваш французский? Научились сажать капусту?

– А как же! – ухмыльнулся Петров.

Они переглянулись с Васечкиным, и оба загорланили уже известную нам по предыдущим историям народную французскую песню «Саве ву плантэ ле шу?» («Умеете ли вы сажать капус ту?»).

У Бобкиной и Добкиной, наблюдавших из-за кустов всю эту сцену, округлились и без того достаточно круглые от ужаса глаза, и они, не сговариваясь, помчались прочь.

– Трэ бьен! – сказала Инна Андреевна. – Я вами довольна. Молодцы!

Друзья просияли.

– Говорят, – сказал Васечкин, – к вам какой-то хулиган приезжает?

– Да ну? – испугалась учительница. – Этого только не хватало! Пойду узнаю!

– Да вы не бойтесь, Инна Андреевна, – сказал Петров. – Если что, мы поможем!

Глава 3. Чрезвычайное происшествие

В пионерскую комнату, где всё ещё заседали члены совета дружины, влетели запыхавшиеся Добкина и Бобкина.

– Чрезвычайное происшествие! – закричала с порога Бобкина.

– Неожиданное известие! – поддержала её Добкина.

– Что, что такое? – Все вскочили.

А Бобкина и Добкина, не в силах сдерживаться, вдруг запели, перебивая друг друга, о том, что они видели собственными глазами. В основном, разумеется, о том, как вёл себя Гусь, причём пели они со всевозможными подробностями и преувеличениями.

ДОБКИНА. Чрезвычайное происшествие!

БОБКИНА. Неожиданное известие!

ДОБКИНА. Такой большой!

БОБКИНА. Глаза горят!

ДОБКИНА. А нрав! А поведение!

БОБКИНА. Колотит, дразнит всех подряд!

ДОБКИНА. Ломает…

БОБКИНА. Насаждения!

Я первая увидела!

ДОБКИНА. Я первая заметила!

БОБКИНА. Я умоляю, не кричи!

ДОБКИНА. Ты, Оля, просто вредина!

БОБКИНА. Сама ты, Оля, вредина!

(Изо всей силы наступает Добкиной на ногу.)

ДОБКИНА. А ну-ка, замолчи!

БОБКИНА и ДОБКИНА. Короче, ясно, это Гусь!

АЛИК. Ребята, я его боюсь!

АРТЁМ. Мы все с тобою, ты не трусь!..

ЛЁША. А встреча? Не успели.

АНТОН (подводя черту).

Он здесь уже, тем лучше!

Пусть!

Я вскоре за него возьмусь.

Ну, что за птица, этот Гусь,

Ведь не орёл же, в самом деле!

ДОБКИНА. В общем, жуткое происшествие!

БОБКИНА. Потрясающее известие!

ДОБКИНА. Привёз сообщника с собой…

БОБКИНА. И тоже хулигана!

ДОБКИНА. Их испугался бы любой.

БОБКИНА. Дерутся и горланят!

ДОБКИНА. Я первая увидела!

БОБКИНА. Я первая заметила!

ДОБКИНА. Я умоляю, не кричи!

БОБКИНА. Ты, Оля, просто вредина!

ДОБКИНА. Сама ты, Оля, вредина!

БОБКИНА. Ах вот как? Получи!

ВСЕ (хором). Короче, ясно, это Гусь!

АЛИК. Всё больше я его боюсь!

АРТЁМ. Да говорю тебе, не трусь…

ЛЁША. Жаль встретить не успели!

АНТОН. Пока похулиганит пусть.

А там я за него возьмусь.

Ну, что за птица этот Гусь,

Ведь не орёл же, в самом деле!

Антон замолчал и погрузился в раздумье, потом спросил:

– И давно он здесь?

– Да с час уже! – хором ответили Бобкина и Добкина.

– Где же он?

– В столовой.

– Целый час! – возмутился Антон. – А у нас ещё ничего не готово к встрече. Позор!

– Что ж, Антон? – спросил Артём. – Идти всем в столовую?

– Нет, нет! – испугался Алик. – Вперёд пустить председателя совета дружины, спортинструктора, боксёрскую секцию…

– Не надо, – остановил его Антон. – Давайте я сам! Бывали трудные случаи в жизни, сходили, ещё даже и грамоты получал. Авось, и теперь пронесёт… – Он повернулся к Бобкиной. – Говорите, он в столовой? Вы, ребята, валяйте, готовтесь по своей части, а я отправлюсь сам или вот хоть с Добкиной пройдусь и как бы случайно загляну в столовую. Ну, Добкина, пойдём! – Он кивнул Добкиной. – Покажешь!

– И я, и я, – захныкала Бобкина. – Позволь и мне, Антон!

– Нет, нет, Бобкина, нельзя, нельзя! – сурово сказал Антон.

– Ничего, ничего, я так… – просилась Бобкина, – вдалеке пойду от вас. Мне бы только немного в щёлочку, в дверь подсмотреть, как у него эти поступки…

Антон неодобрительно покачал головой и вышел из пионерской. Бобкина с Добкиной, столкнувшись в дверях, бросились за ним.

На пороге они встретились с Анкой и Дашенькой.

– Где же, где ж они? – взволнованно спросила Анка. – Антон! Антоша! А всё ты, Дашенька, всё из-за тебя. Чего копалась?! Чего возилась?! Антон, куда, куда? Что, приехал он? Здоровый?

– После, после, Анка! – отмахнулся от неё Антон.

– После? Вот новости – после! Я не хочу после… – Анка загородила Антону дорогу. – Мне только одно слово… Что, он уже дрался?

Антон вырвался и убежал. Добкина рванулась за ним.

– Убежал! – возмутилась Анка. – Ничего, ничего, я тебе это вспомню! А всё ты, – набросилась она на Дашеньку: – «Погоди, Анка, погоди, я сейчас!» Вот тебе и сейчас! Вот тебе ничего и не узнали! Всё твоё кокетство. Услышала, что Артём здесь, и давай перед зеркалом крутиться.

– Ну что ж делать, Анка? – томно ответила Даша, опуская свои большие голубые глаза. – Всё равно ведь скоро всё узнаем.

– Скоро… – с сарказмом передразнила её Анка. – Большое спасибо… Слушай, Оля, – схватила она за руку Бобкину. – Ты всё равно в щёлку подглядывать будешь, так рассмотри всё хорошенько: что за хулиган, каков он и какие глаза, чёрные или нет, и сию же минуту возвращайся назад, слышишь?

Бобкина кивнула, вырвалась и убежала.

Анка и Дашенька с завистью посмотрели ей вслед.

Глава 4. Опоздавший – без обеда!

Петров и Васечкин сидели в чисто убранной столовой и с тоской глядели на плакат, где под смешным рисунком была категорическая надпись: «Опоздавший – без обеда!»

– Послушай, эй, Петров… – нерешительно начал Васечкин.

– Чего? – отозвался Петров.

– Ты сходи туда, – ещё более нерешительно продолжил Васечкин.

– Куда? – спросил Петров.

– На кухню… Там скажи… чтобы нам дали пообедать.

– Да нет, я и ходить не хочу, – отказался Петров.

– Ну и дурак…

– Да так, всё равно, хоть и пойду… – размышлял Петров, – ничего из этого не будет. Дежурный по кухне сказал, что больше никому не даст обедать.

– Как он смеет не дать? Вот ещё чепуха! – возмутился Васечкин.

– Ещё, говорит, к председателю совета дружины пойду, всякие опоздавшие скандалят! Этак всякий, говорит, придёт, опоздает, а за ним убирай! Я, говорит, шутить не буду, я прямо с жалобой к Антону пойду, чтобы три внеочередных дежурства закатал, чтоб знали… – излагал Петров.

– А ты ему скажи, что мы только что приехали! – посоветовал Васечкин.

– Ладно! – Петров отправился в сторону кухни.

Васечкин вздохнул и нервно начал барабанить пальцами по столу.

– Это скверно, – задумчиво сказал он, – если он совсем ничего не даст есть. Так хочется, как ещё никогда не хотелось…

На пороге кухни появился Петров.

– Ну что? – встрепенулся Васечкин.

– Несут обед! – обрадованно сказал Петров.

– Несут! Несут! Несут! – завопил Васечкин, хлопая в ладоши и подпрыгивая на стуле.

В столовую вошла хмурая девчонка с подносом, на котором было несколько тарелок.

– Дежурный по кухне последний раз уже даёт! – сказала она, расставляя тарелки на столе.

– Ну, дежурный, дежурный… – сказал Васечкин, беря ложку. – Тоже мне, большой хозяин… Что там такое?

– Суп и жаркое! – неприветливо сказала девчонка.

– Как, только два блюда? – возмутился Васечкин.

– Только…

– Вот ерунда какая! Ты скажи ему: что это в самом деле такое!.. Этого мало.

– А дежурный говорит, что ещё много…

– А соуса почему нет? – вдруг вспомнил Васечкин.

– Соуса нет! – отрезала девчонка.

– Отчего же нет? Я видел сам, проходя мимо кухни, там много чего готовилось…

– Да оно-то есть, да нет.

– Как нет? – Васечкин стукнул по столу кулаком.

– А рыба, а котлеты? – робко поинтересовался Петров.

– Это для тех, кто не опаздывает! – пояснила девчонка. – Вот придёте вовремя на ужин и будете есть… – Девчонка, хмыкнув, демонстративно повернулась и ушла на кухню.

Не успела она скрыться, как Петров и Васечкин схватились за ложки и принялись за еду. Какое-то время они сосредоточенно и молча ели.

– Что это за суп? – нарушил молчание Васечкин. – Просто воды налили в тарелку: никакого вкуса нет, только пахнет.

– Давай я съем! – предложил Петров, управившийся уже со своей порцией. – Мне нравится!

Он решительно потянулся к тарелке Васечкина.

– Ну, ну, ну! – защищая тарелку, завопил Васечкин. – Отстань, Петров!

В это время в зал вошла та же девчонка. Она принесла компот.

– Что это за еда? – начал возмущаться Васечкин. – Разве это еда?!

– Там вон председатель совета дружины идёт, – отрезала девчонка, – с ним и разговаривайте!

– Вот те на! – испугался Васечкин. – Ну и ябеда этот дежурный, успел уже пожаловаться! А что, если в самом деле нас теперь дежурить заставят? Нет, не хочу… Да что ж он, в самом деле? Что мы, нарушители какие-то? Да я ему скажу: «Как ты смеешь, как ты…»

В этот момент в столовую вошёл Антон. За ним бочком протиснулась Добкина.

– Который из них? – шёпотом спросил Антон Добкину.

Васечкин вскочил.

И Антон, так и не дождавшись ответа Добкиной, тут же понял, что это и есть Гусь.

Какое-то время Васечкин с Антоном в испуге смотрели один на другого.

– Добрый день! – произнёс наконец Антон.

– Привет… – пробормотал Васечкин.

– Моя обязанность, – начал Антон, – как председателя совета дружины лагеря, заботиться о том, чтобы всем вновь прибывшим…

– Да что ж делать? – заикаясь, начал оправдываться Васечкин. – Мы не виноваты… мы только что приехали…

Из-за дверей в столовую всё время заглядывала Бобкина.

– Он больше виноват! – продолжал жаловаться Васечкин, показывая в сторону кухни. – Он нас в столовую не пускал и слушать не хотел…

– Не может быть! – возмутился Антон. – Сегодня третий отряд дежурит, а там все активные и хорошего поведения… А если не так, то… Можем вместе пройти на кухню и разобраться…

– Нет, не хочу! – завопил Васечкин. – Я знаю, что значит пройти на кухню и разобраться – дежурить вне очереди. Да какое вы имеете право? Да вы хоть со всей своей дружиной – не пойду! Я прямо к Инне Андреевне!

Тут вошедший в раж Васечкин начал стучать кулаком по столу.

Перепуганная Добкина со страху полезла под стол.

– Ребята! – взмолился Антон. – Не губите нас! Ведь показатели… Мы же соревнуемся с «Черноморцем»…

– Нет, не хочу! Вот ещё! – орал разошедшийся Васечкин, – Из-за ваших показателей мы должны дежурить вне очереди, вот прекрасно! Мы сами с Петровым в своей школе, если хотите знать, активисты. И металлолом, если надо, и макулатуру… И старушкам, и старичкам помочь, у кого хотите спросите…

Антон в это время шепнул Добкиной:

– Он хочет, чтобы мы не считали его хулиганом… Хорошо, давай сделаем вид, будто ничего не знаем… – и уже вслух продолжил: – Мы вот с Ольгой Добкиной (Добкина, услышав свою фамилию, осторожно высунулась из-под стола)… нашей активисткой, специально зашли в столовую, чтобы узнать, хорошо ли кормят вновь прибывших, потому что, я считаю, каждого пионера нужно встречать хорошо, и, спасибо случаю, познакомились с такими отличными ребятами…

– Я тоже сам очень рад, – натянуто улыбнулся в ответ Васечкин. – Без вас мы совсем не знали, что нам дальше делать…

Увидев, что дежурство им не грозит, Васечкин легко вздохнул и быстро покончил с обедом.

– Не хотите ли осмотреть лагерь? – предложил Антон. – Спортивные площадки, планетарий, пляж…

– С большим удовольствием, мы готовы, – согласился Васечкин.

– Также, если будет желание, у нас прекрасный боксёрский ринг, можете побоксировать… друг с другом.

– Да зачем же? – испугался Васечкин. – Мы уж лучше планетарий осмотрим.

Они пошли к выходу. Васечкин отворил дверь… и подглядывающая с обратной стороны Бобкина с криком отскочила в сторону и упала. Под глазом у неё начал вспухать фиолетовый синяк.

– Что? – бросился к ней Васечкин. – Ушиблась? Я не хотел!

– Ничего, ничего! – успокаивала его Бобкина, еле сдерживая слёзы. – Я забегу в медпункт. Наклею пластырь, вот он и пройдёт…

– Пошли, это ничего! – успокоил Васечкина Антон. – Ты же не нарочно…

Он пропустил Васечкина и Петрова вперёд, а сам разгневанно оглянулся на Бобкину:

– Эх ты! Не нашла другого места упасть! Растянулась тут, как чёрт знает что!

Сказав это, он поспешил вслед за нашими друзьями.

На волейбольной площадке в судейском кресле всё ещё торчал Филипп.

– Антон! – окликнул он председателя. – Приехал уже?

– Приехал, приехал! – кивнул Антон и похлопал Васечкина по плечу.

А мальчишка, вылупив глаза на Васечкина так, как будто он не разговаривал с ним час назад, чуть не свалился со своего места и восторженным шёпотом произнёс:

– Хулиган!

Глава 5. Женский заговор

Забежав в медпункт и сделав себе примочку, Оля Бобкина дошла наконец до горящих от нетерпения Анки и Дашеньки. При её появлении обе вскочили и, увидев пылающий всеми цветами солнечного спектра радужный синяк у неё под глазом, были настолько поражены, что немедленно начали петь. Бобкиной ничего не оставалось, как только подключиться к этому дуэту.

АНКА. Ну что?

ДАШЕНЬКА. Ну как?

АНКА. Ну, где ты пропадала?

ДАШЕНЬКА. От любопытства тут сойдёшь с ума!

АНКА. Я на тебя надежды возлагала!

ДАШЕНЬКА. Я на тебя надежды возлагала!

ВМЕСТЕ. Уж лучше бы пошла туда сама!

ДАШЕНЬКА. Ну, где, скажи, тебя носило?

БОБКИНА. Да что вы, там такое было!

Такой балдёж, такой скандал.

Я только подойти решила,

А он вскочил, что было силы

Мне прямо в глаз с размаху дал!

АНКА. Кошмар!

ДАШЕНЬКА. Беда!

БОБКИНА. Я еле убежала…

Антон и наши задержали их, Им дали есть, а им всё мало.

АНКА и ДАШЕНЬКА (испуганно).

Им дали есть, а им всё мало!

БОБКИНА. Наели каждый за двоих!

АНКА. Ну, голодны… Ну, что такого?

ДАШЕНЬКА. Не вижу ничего плохого, Когда хороший аппетит…

БОБКИНА. Вы поглядели б на второго!

Его сообщник – право слово, Такой же, как и он, бандит!

ДАШЕНЬКА. Ну да?

АНКА. Обвал!

ВМЕСТЕ. Загадочная личность!

АНКА. Да, перед этим страшным молодцом…

ДАШЕНЬКА. Нам надо, Анка, выглядеть отлично!

АНКА. Поскольку это непедагогично…

ВМЕСТЕ. Перед таким ударить в грязь лицом!

БОБКИНА, ДАШЕНЬКА и АНКА (хором).

Во всей красе себя покажем,

На них воздействие окажем,

Куда им с нами совладать…

АНКА. Мальчишек не боялись сроду!

ДАШЕНЬКА. У женщин есть своя метода!..

ВСЕ ВМЕСТЕ. Их сможем сами воспитать!

Глава 6. Колыбельная для хулигана

Тем временем распахнулись двери в спальное помещение, и туда вошли Петров и Васечкин в сопровождении Антона, Артёма, Алика и других членов совета дружины.

– Хорошие у вас достопримечательности, – солидно говорил Васечкин. – Мне нравится, что у вас новичкам всё показывают. В других лагерях нам ничего не показывали.

– В других лагерях председатели совета дружины, наверное, заботятся только о показателях, – лебезил Антон. – А мы, можно сказать, только о том и думаем, чтобы бдительностью и строгой самодисциплиной заслужить уважение своих товарищей…

– Во расписывает… – шепнул Артём на ухо Алику. – Дала ж природа такой дар…

– А теперь, ребята, не хотите ли отдохнуть? – любезно предложил Антон. – Вот комната и всё, что нужно… Располагайтесь, где хотите…

Васечкин окинул хозяйским глазом спальню.

– Пожалуй, у окна будет лучше всего, я люблю свежий воздух… – решил он.

– Правильно… – поддержал его Антон. – Свежий воздух полезен для здоровья. В здоровом теле – здоровый дух! – многозначительно заметил он. – Я бы вам всё-таки настоятельно советовал заняться спортом. Переключить энергию, так сказать…

– Мы подумаем! – милостиво согласился Васечкин, садясь на кровать возле окна и сладко потягиваясь. – Э, да тут чьи-то вещи…

– Это мои… – тихо сказал Алик и потупился. – Я их сейчас заберу…

– И я тоже… – засуетился Лёша, освобождая тумбочку рядом со второй кроватью, стоящей у окна. – Пожалуйста, пользуйтесь…

– Да что вы, ребята, не нужно! – попробовал протестовать Петров.

– Нужно, нужно! – отрубил Антон. – Располагайтесь! Наша обязанность создать вам все условия для нормального отдыха. Так как вы опоздали на тихий час, советую сейчас наверстать упущенное. Отдыхайте… Мы не будем вам мешать…

– Вот ещё, отдыхать, – сказал Васечкин, зевая. – Впрочем, я готов отдохнуть!

– Вот и прекрасно! – просиял Антон и, стараясь не шуметь, пошёл к выходу.

Вслед за ним на цыпочках начали удаляться члены совета дружины. Преисполненные чувством радостного удовлетворения из-за успешного начала своей миссии по перевоспитанию хулигана, они уже не могли молчать и начали петь, правда вполголоса, чтобы не мешать отдыхать воспитываемому.

АНТОН. Пусть хулиган уснёт.

Храните тишину!

ХОР ЧЛЕНОВ СОВЕТА ДРУЖИНЫ.

Он пару раз зевнёт

И отойдёт ко сну.

Пусть мирно он сопит.

АЛИК. Пускай бы спал весь год!

ХОР. Ведь чем он больше спит,

Тем меньше нам хлопот!

АНТОН. Пускай он спит…

ХОР. Но мы – увы! – не можем спать!

Понять его должны

И перевоспитать!

АНТОН. Пусть хулиган поспит…

ХОР. Необходим покой,

Ему ведь предстоит

Борьба с самим собой!

ХОР (заглядывая в окно спальни).

Во сне он лучше стал,

О, как он славно спит!

(Васечкин, услыхав это, тут же громко захрапел.)

АЛИК. А если б он не спал,

То кто-то был бы бит!

АНТОН. Пускай ничто его

Не потревожит сон…

Добьёмся своего,

Когда проснётся он!

Закончив арию, Антон решительно встряхнул головой и сделал знак всем следовать за ним.

Петров и Васечкин наконец остались одни. Петров недоумённо смотрел вслед ребятам.

– Чего это они? – озадаченно поинтересовался он.

– А ты что, ничего не понял? – спросил Васечкин.

– Нет, а что? – наивно удивился Петров.

– Слыхал, они тут хулигана ждут?

– Ну? – по-прежнему недоумевал Петров.

– Так вот: я этот самый хулиган и есть! – небрежно сообщил Васечкин.

– Ты? – поразился Петров.

– Ну а кто же ещё? – самодовольно ухмыльнулся Васечкин.

– Не может быть! – сказал Петров и на всякий случай отодвинулся.

– Во всяком случае, они в этом уверены!

– Так нужно им объяснить! – воскликнул Петров и вскочил, чтобы броситься вдогонку за ребятами.

Но Васечкин ловко удержал его.

– Постой! – сказал он. – Они тебе всё равно не поверят! Это раз! А во-вторых, лично мне нравится быть хулиганом…

– Тебе? – не понял Петров. – Нравится?!

Чтобы пояснить свою мысль, Васечкину явно было недостаточно обыкновенных слов, и он, как нередко уже бывало в подобных ситуациях, перешёл на пение…

ВАСЕЧКИН. Раз сложилась ситуация,

Надо пользоваться ею!

ПЕТРОВ. Может, это провокация?

Что-то я им всем не верю!

ВАСЕЧКИН. Ну при чём здесь провокация?

Зверь выходит на ловца!

Раз сложилась ситуация,

Так используй до конца!

Счастье в жизни, как подкова,

Раз нашёл – хватайся сразу…

Больше случая такого

Не представится ни разу!

Эх, раз, ещё раз,

Ещё много, много раз!

Васечкин так разошёлся, что даже пустился отплясывать «цыганочку». Петрову ничего не оставалось, как последовать его примеру.

ВАСЕЧКИН. Раз сложилась ситуация,

Заживём прекрасно тут!

ПЕТРОВ. Да… У них организация.

Вдруг по шее надают?!

ВАСЕЧКИН. Напугал. «Организация!»

Здесь не надо громких фраз,

Ведь такая ситуация

Выпадает только раз!

ОБА (вместе). Эх, раз, ещё раз,

Ещё много, много раз!

– Ну я, пожалуй, вздремну, – заключил Васечкин, тяжело дыша после бурного танца. – По закону Архимеда, после сытного обеда полагается поспать… – И он прилёг на кровать прямо в одежде.

– Ладно! – сказал Петров. – А вещи, что ли, должен Петров таскать?

– Правильно, Петров, принеси вещи! – одобрил Васечкин. – А если кто будет спрашивать обо мне, так всем и говори: «Дескать, хулиган спит, но чуть что…»

– Ладно! – Петров махнул рукой и вышел из спальни.

Васечкин перевернулся на другой бок.

Глава 7. Кто есть кто?

Обливаясь по том, Петров тащил вещи по аллее вдоль спортивных площадок.

– Эй! – вдруг услышал он откуда-то сверху.

Он поднял голову и увидел Филиппа, который всё ещё не покинул своего наблюдательного пункта.

– Чего тебе? – остановился Петров.

– А правда, что твой, как это называется, кореш состоит на учёте в детской комнате милиции? – спросил малыш.

– В детской комнате? На учёте? – растерялся Петров.

– А что, нет? – насторожился Филипп.

– Состоит, состоит, только с обратной стороны… – пробурчал Петров.

– Что же это, он, значит, лучше других хулиганов или хуже? – затаив дыхание, спросил Филипп.

Петров поманил его пальцем, и тот, как зачарованный, слез со своего места и подошёл к нему. Петров наклонился к Филиппу и жутким шёпотом сказал:

– Хуже!

– Ишь ты как! – также шёпотом отозвался Филипп. – То-то у нас шум поднялся!

– Слушай, а ты, я вижу, проворный парень, помоги-ка мне вещи отнести! – небрежно предложил Петров.

– Давай! – охотно согласился Филипп.

И они зашагали дальше, по-братски разделив всю поклажу. По дороге Петров что-то рассказывал Филиппу, азартно размахивая руками, очевидно, бытописал подвиги знаменитого хулигана Васечкина, а Филипп внимательно слушал, на матывая историю за историей на ещё невыросший ус.

Глава 8. Как хорошо быть хулиганом!

Инна Андреевна стояла в спальне над спящим Васечкиным и с сожалением смотрела на него, видимо не решаясь разбудить. Наконец она вздохнула и осторожно потрясла его за плечо.

– А? Что? – открыл глаза Васечкин. – А, это вы, Инна Андреевна! Бонжур!

– Бонжур! Бонжур! – сказала Инна Андреевна. – Извини, Васечкин, что я тебя разбудила, но уж дело больно серьёзное. Скажи, с вами в автобусе, когда вы ехали, больше никого не было?

– Никого вроде. А что, Инна Андреевна?

– Да вот все говорят, что приехал этот самый хулиган. Многие его уже видели. А документов у меня на него ещё нет. И путёвки нет. И сам он неизвестно где. В общем, ничего не понимаю. Ладно, пойду. Досыпай, Васечкин. Ещё раз извини меня.

Васечкин во время этого монолога едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.

– Ничего, Инна Андреевна, – выдавил он из себя, – пустяки. Я уже не спал.

– Ну ладно, Васечкин, я пошла. Надо разобраться в этой истории.

– Оревуар, Инна Андреевна! Бон шанс! Желаю удачи! – любезно пожелал Васечкин.

– Оревуар, Васечкин! – улыбнулась Инна Андреевна. – Э у э Петров?

– За вещами пошёл. Скоро придёт. Ту ду сюит!

– Же компрен! – сказала Инна Андреевна. – Салю а Петров дю ма пар!

И она ушла, озабоченно покачивая головой.

– Хорошо! – сказал ей вслед Васечкин. – Передам.

И он начал было переворачиваться на другой бок, но не тут-то было.

Дверь в спальню приоткрылась, и в неё заглянул рыжий веснушчатый парнишка. За его спиной виднелось ещё несколько физиономий.

– А вам чего? – недовольно спросил Васечкин.

– Мы к тебе… – неуверенно сказал рыжий и осторожно вошёл в спальню.

Ещё несколько ребят вошли вслед за ним и столпились на пороге.

– Ну, дальше что? – сердито спросил Васечкин.

Рыжий совсем оробел.

– Разговор есть… – выдвинулся из-за его плеча долговязый парень. – Помощь нужна!

– В смысле? – заинтересовался Васечкин.

– Да житья нет! – осмелел рыжий.

– От кого?

– Да от председателя совета дружины, от Антона. Такого председателя ни в одном лагере нет! Такие мероприятия устраивает, что никому и в голову не придёт.

– Дисциплиной совсем замучил! – поддакнул долговязый. – Всё ему мало. Куда ни придёт, ко всему придирается. Соринку на полу увидит, весь пол перемывать заставляет. Ну и моешь! А в комнате метров пятьдесят квадратных… – возмущённо подхватил ещё один, курносый вихрастый паренёк.

– Неужели? – возмутился Васечкин.

– Честное пионерское! – закричали все хором.

– Ко всем пристаёт!

– Прямо помешался на показателях!

– Из-за них может с утра до вечера гонять туда-сюда!

– Ни поиграть, ни искупаться!..

– Да это просто хулиганство! – Васечкин вскочил с кровати.

– А попробуй ему слово поперёк сказать, внеочередными дежурствами замучает… – подливал масла в огонь рыжий.

– Или самодеятельностью заниматься заставит! – канючил долговязый. – Мне, например, монолог Гамлета учить велел… Вот хожу целый день и думаю: «Быть или не быть?»

– А чего тут думать? – вскипел Васечкин. – Конечно бить!

– Правильно! – обрадовались все. – Вот и давай, займись!

– Слушай, – радостно спросил рыжий, – может, ты есть хочешь? Вот! – И он достал из целлофанового пакета трехлитровую банку засахаренной клубники.

– Вы что, ребята?! – попробовал было отказаться Васечкин.

– Бери, бери! – всунул ему банку в руки рыжий. – Мне ещё привезут.

Тут, как по команде, все кинулись к Васечкину со своими приношениями. Чего там только не было: и конфеты, и печенье, и фрукты – одним словом, всё, чем богаты родительские передачи!

– Бери, бери! – кричали все. – Помоги только… Если ты не поможешь, так хоть из лагеря беги! Не каникулы, а мучение одно!

– Ладно! – благосклонно кивал Васечкин, принимая щедрые дары. – Я постараюсь…

– Ты уж как следует постарайся! – сказал долговязый и кивнул своим: – Всё, ребя, уходим.

Компания моментально и бесшумно удалилась.

Когда дверь за ребятами закрылась, Васечкин хозяйским глазом окинул гору из кульков, свёртков и банок и, удовлетворённо потерев руки, принялся за клубничное варенье, черпая его из банки большой ложкой.

Вкус варенья, очевидно, привёл его в такой восторг, что Васечкин не мог удержаться и запел:

Как хорошо быть хулиганом,

Признаться, даже не ожидал!

Пустяшным, можно сказать, обманом

Такого страху на всех нагнал!

Не важно быть,

Сумей прослыть!

Тогда без напряжения

Всегда и всюду

Себе добуду

Почёт и уважение!

Как хорошо быть хулиганом!

Эта работа мне по плечу.

Не вынимая рук из карманов,

Я побеждаю кого хочу!

Не важно быть,

Сумей прослыть!

Тогда без напряжения

Всегда и всюду

Себе добуду

Почёт и уважение!

Как хорошо быть хулиганом!

Забыть про то, что ты не силач,

Себя почувствовать великаном,

Не знавшим горечи неудач!

Зачем мне быть?

Сумел прослыть!

Теперь без напряжения

Всегда и всюду

Себе добуду

Почёт и уважение!

В конце песни пришёл Петров в сопровождении Филиппа. Они аккуратно и тихо, стараясь не мешать исполнению, начали раскладывать вещи.

Филипп с восторгом и опаской следил за Васечкиным, который, доедая варенье, упоённо воспевал преимущества хулиганского образа жизни.

Глава 9. Ужасающие подробности из жизни хулигана Васечкина

Петров и Васечкин в сопровождении всего совета дружины, возглавляемого Антоном, шли в беседку, где их с нетерпением ждали Анка и Дашенька. Тут же вертелись вездесущие Бобкина и Добкина.

– Кстати, – сказал Васечкин Петрову, – забыл тебе сказать. Инна Андреевна заходила, привет тебе передавала. Так и сказала: «Салю а Петров».

– Мерси! – сказал Петров и больше уже ничего сказать не успел, поскольку они вошли в беседку.

– Познакомьтесь, ребята, это Анка, командир отряда «Поиск», а это Дашенька, она лауреат городского конкурса чтецов… – объявил Антон.

– Очень приятно… – Васечкин пожал девочкам руки.

– Здрасьте! – буркнул смущённый Петров.

– И нам очень приятно! – сказала Анка.

Возникла неловкая пауза. Все явно не знали, с какого конца приступить к нелёгкому делу перевоспитания хулигана.

– Скажите, – наконец нашлась Дашенька, – вы художественную самодеятельность любите?

– А как же! – обрадовался Васечкин. – Я вот тут недавно дебютировал в роли Волка… на французском языке… и с успехом…

Петров кашлянул.

– Я вообще многие роли играю… – продолжал Васечкин, поглядев на Петрова. – Кота в сапогах, например, и другие роли… В теннис на первенство школы, если надо…

Петров снова кашлянул.

– А правда, – заикаясь, спросил Алик, – что ты на учёте в детской комнате милиции?

Тут Васечкин снова переглянулся с Петровым.

– С детства! – небрежно уронил он. – Я там как дома. У меня там и место своё любимое есть, возле окна. Вот тут стол начальника, а тут рядом моё кресло. Так и называется – «кресло Пети Васечкина», поверите, если я какое-то время отсутствую, в него никто не садится, так и стоит пустое…

– П-п-почему? – шёпотом спросил Алик.

– Боятся! – пояснил Васечкин. – Ни за что другой хулиган в него не сядет… Я уже говорил: «Садитесь, кореша, не стесняйтесь…» Ни за что не садятся! А вы чего стоите? – обратился он к ребятам. – Садитесь!

– Н-н-ни-и-чего! – сказал Алик. – М-мы п-постоим!

– А за что тебя Гусем прозвали? – спросил Артём.

– Гусем? – удивился было Васечкин, но тут же нашёлся: – Это потому, что с меня всё как с гуся вода!

Напрягшийся было Петров облегчённо вздохнул.

– С нашим участковым за руку здороваюсь! – продолжал Васечкин. – Как, говорю, дела, дядя Коля? Ничего, говорит, так как-то всё, если бы не ты, говорит… и вздыхает… Ну, прикурю я у него и дальше иду… Ну, там лампочки из рогатки побьёшь, верёвку где в темноте протянешь – смехота! Все шлёпаются, и прямо носом! «Скорая помощь» возле нашего двора всегда дежурит…

– Неужели? – в ужасе спросила Дашенька.

– Запросто! Я ведь и самбо знаю, и карате, кирпич с одного удара разбиваю, раз – и на мелкие куски! – Васечкин вскочил и сделал движение, якобы разбивая кирпич.

Ребята в испуге отпрянули в разные стороны.

Видя, какую реакцию вызывает его рассказ, Васечкин уже не мог удержаться, и его понесло с такой скоростью, что выражение «поёшь» в смысле «врёшь» стало как нельзя более точно соответствовать его рассказу. Он и в самом деле запел.

ВАСЕЧКИН (переходя на пение).

А кроме того,

А кроме того,

Я честно признаюсь вам, что едва ли

Есть ещё кто-нибудь в нашем квартале,

Кто бы не мчался, как от огня,

При виде меня!

При виде меня!..

А впрочем, что тут говорить…

Я с детства был ужасно скверным!

ВСЕ (хором). Не может быть!

Не может быть!

ВАСЕЧКИН. Петров, скажи!

ПЕТРОВ. Да, это верно!

ВАСЕЧКИН. Когда в третий раз

Я пошёл в первый класс,

Вам честно признаюсь,

в теченье недели

Мои педагоги там все поседели!

И за вредность решил им профком

Выдавать каждый день молоко!

Молоко!

Да, впрочем, что тут говорить…

Попал я прочно в круг порочный…

ВСЕ (хором).

Не может быть!

Не может быть!

ВАСЕЧКИН. Петров, скажи!

ПЕТРОВ. Да, это точно!

ВАСЕЧКИН. В двадцать пять лет Инна Андреевна —

Это наш классный руководитель —

Оставила нас, восклицая:

«Вредитель!»

И это, не скрою, моя вина,

Что пенсия ей

Была вручена!

Да, впрочем, что тут говорить…

Я стекла бил самозабвенно!

ВСЕ (хором).

Не может быть!

Не может быть!

ВАСЕЧКИН. Петров, скажи!

ПЕТРОВ. Да, несомненно!

ВАСЕЧКИН. А укротитель?!

Известный артист

Из цирка специально был вызван,

Но, каюсь,

Он еле ушёл от меня, заикаясь,

И тигры трясутся с этого дня

При виде меня!

При виде меня!

Да, впрочем, что тут говорить…

Всех побеждаю поголовно!

ВСЕ (хором).

Не может быть!

Не может быть!

ВАСЕЧКИН. Петров, скажи!

ПЕТРОВ. Да, безусловно!

Пока Васечкин пел, члены совета дружины с нарастающим ужасом смотрели на него, постепенно понимая, что не такое это простое дело – перевоспитывать хулигана.

Когда же он закончил наконец свой душераздирающий рассказ, переминающиеся от нетерпения с ноги на ногу Бобкина и Добкина бросились в разные стороны передавать волнующие подробности из биографии хулигана Васечкина.

– Может быть, в таком случае, – Антон откашлялся, – ты взялся бы организовать тут, в лагере, секцию самбо?

– Что ж, – Васечкин кивнул, – я согласен. Впрочем, потом как-нибудь, отдохну сначала, а то как-то от всех этих забот устаёшь за зиму… Знаете, какая у нас, у хулиганов, тяжёлая жизнь…

Разговаривая таким образом, они с Антоном и Петровым вышли из беседки.

– Сколько видел хулиганов, – тихо, косясь вслед ушедшему Васечкину, сказал Алик, – а такого не приходилось. Чуть не умер со страху…

– Да, не подарок! – задумчиво сказал Артём. – Как ты думаешь, справится с ним Антон?

– Я так думаю, – вмешался Лёша. – что и Антону он не по зубам…

– Всё вы преувеличиваете! – заявила Анка. – По-моему, он даже очень приятный.

– Прелесть! – подтвердила Дашенька. – Такой непосредственный!

– Да. И воспитанный. Так сразу ни за что не догадаешься! Такой вежливый… – не унималась Анка.

– Вежливый хулиган! – с иронией сказал Артём. – Будьте так добры, не разрешите ли поставить вам синяк под глазом? Спасибо! Я вас не очень побеспокоил?

– Чего вы к нему придираетесь? – возмутилась Дашенька. – Может, на него хорошего влияния не было?! Ведь как он увлечённо говорил о самодеятельности и даже роли играл… Значит, он не окончательно испорчен. А ведь искусство так облагораживает…

– Правильно, – подтвердила Анка. – Вот возьмём его и исправим. Он, когда говорил о самодеятельности, я заметила, всё на меня поглядывал. Я ему очень понравилась…

– Да нет, он на меня глядел! – возмутилась Дашенька.

– С чего ты взяла? – прищурилась Анка. – Чего он в тебе не видел?

– Что у меня, глаз нет? – обиделась Дашенька. – И когда начал говорить о театре, то взглянул на меня, и потом, когда рассказывал, как у участкового прикуривает, опять взглянул…

– Ну, может, один раз и взглянул, – милостиво согласилась Анка, – а так всё на меня смотрел…

В это время в комнату вошёл Петров.

– Васечкин тут свою панаму оставил, – мрачно объявил он, – забрать просил.

– Панаму? А, да вот же она! – сказала Анка.

– Какая хорошенькая! – умилилась Дашенька. – Совсем не похожа на хулиганскую!

– Послушай, – сказала Анка, останавливая уходящего Петрова. – Тебя как зовут?

– Петров меня зовут, – сказал Петров. И поправился: – Вася!

– Ну что, Вася, накормили вас хорошо? – вкрадчиво поинтересовалась Анка, одновременно незаметно преграждая Петрову дорогу.

– Накормили, спасибо, – сказал Петров, – хорошо накормили.

– Скажи, Петров, – засуетилась Дашенька, – а правда, что Васечкина не только микрорайон, но и весь район боится?

Петров задумался.

– Пожалуй, – наконец сказал он. – Пожалуй, не только район, но и весь город побаивается…

– Ух ты! – ахнула Дашенька. – А скажи, пожалуйста, Петров…

– Да постой ты! – осадила её Анка. – Что ты всё лезешь со своими глупыми расспросами, не даёшь ни слова о деле поговорить. А скажи, дружище Петров, как он вообще, Васечкин? Сердитый?

– Обыкновенный, – подумав, сказал Петров. – Но любит, чтобы всё было, как он хочет.

– Мне очень нравится твоё лицо, – ласково сказала Анка, – ты, видно, хороший человек, скажи, а что Васечкин больше всего любит?

– Он вообще-то многое любит, – размышляя, сказал Петров, – но больше всего, пожалуй, чтобы его приняли хорошо, питание чтобы было хорошее.

Анка и Дашенька многозначительно переглянулись.

– Послушай, Петров, – сказала Дашенька, – а как он вообще к девочкам относится?

Петров вновь, и на этот раз окончательно, погрузился в раздумье. Он вспомнил Машу и совершенно забыл о Дашеньке с Анкой.

А те в мучительном молчании не отрывали от него глаз в ожидании ответа.

Глава 10. Плоды перевоспитания

Тем временем Васечкин, прячась за кустами и явно удирая от кого-то, пробрался в беседку. Там, очутившись наконец-то в полном одиночестве, он с облегчением перевёл дух.

Однако долго насладиться одиночеством ему не удалось. Сзади него зашуршали кусты, и в беседку просунулась голова. Это был Антон.

– А, вот ты где! – сказал он. – А я тебя по всему лагерю ищу. Ты куда исчез-то? Шёл-шёл и вдруг пропал…

– Да я… – смутился Васечкин, – так… вот…

– Отдыхаешь? – одобрил Антон. – Это дело. Наша задача – сделать досуг каждого насыщенным и интересным. Вот я тебе тут книжечки принёс. – И Антон, перешагнув через барьер, забрался в беседку и сунул в руки изумлённому Васечкину две толстые связки книг.

– Что это? – спросил Васечкин.

– Детективчики! – зашептал Антон. – «Смерть после полуночи»! Жорж Сименон! Агата Кристи!

– Ну?! – Васечкин подскочил. – Врёшь!

– Честное пионерское! Драки, убийства, расследования!

– И это всё мне?! – восторженно спросил Васечкин.

– Ну конечно, бери! Все детективчики, можешь и не развязывать…

– Вот спасибо! Я сразу же отдам, как прочитаю! Ну теперь другое дело…

– Ну не буду мешать! – сказал Антон, потирая руки. – Читай, главное, внимательно… – И он вышел из беседки.

Недалеко от входа, умирая от нетерпения, Антона ожидали члены совета дружины.

– Ну как? – бросились к нему все.

– Взял! – Антон с облегчением вздохнул. – Дело, кажется, теперь пойдёт на лад. Я ему в детективчики «Педагогическую поэму» Макаренко всунул!

– Вот это да! – пришёл в восторг Артём.

– Тише! – предупредил Антон. – Начало положено. Дальше нужно действовать осторожно. И побольше порядка!

– Правильно! – объявил Артём. – Сейчас организованно пойдём к нему и изложим программу его перевоспитания!

– А он нас организованно – и по шее! – испуганно зашептал Алик. – Нет, так такие дела не делаются…

– Действительно, – поддержал его Лёша, – зачем нас здесь целый эскадрон? Нужно поодиночке и по душам…

– Вот ты и начинай! – предложил Алик.

– А чего я? – забеспокоился Лёша. – Пусть лучше Артём, он у нас спортсмен всё-таки. Сможет достойно в случае чего отстоять…

– Что я, один спортсмен, что ли? – загремел Артём. – У меня всего первый юношеский разряд! А Алик у нас кандидат в мастера по шахматам… Ему и карты в руки, в смысле шахматы…

– А может, всё-таки вместе? – робко предложил Алик.

– Правильно, – поддержал его Артём. – Я сразу предлагал… Чуть что – сразу все и навалимся. Пошли! – И Артём стремительно направился к беседке.

Все двинулись за ним.

– Стойте! – остановил их Антон. – Вы что, с ума сошли? Только этого не хватало! Вступать с ним в драку не входит в наши задачи. Физическое воздействие раз и навсегда заклеймено великим педагогом Макаренко в его «Педагогической поэме». Я же вам читал выдержки. Наш долг переключить энергию хулигана в сферу полезных дел, как спортивно-оздоровительных, так и интеллектуальных! Алик!

– Что? – прошептал Алик.

– Первым идёшь ты! – тоном, не терпящим возражений, сказал Антон.

– Почему именно… – начал было Алик.

– Тебе надо закалять волю! – отрезал Антон.

– Да, а если он… – не унимался Алик.

– Не думай об этом! В крайнем случае зови на помощь. Отобьём! – успокоил его Антон.

– Правильно! – подтвердил Артём. – Я пока сбегаю, ещё пару ребят на всякий случай приведу…

– Не надо! – сурово сказал Антон. – Сами справимся. Иди! – приказал он Алику.

Но Алик не сдвинулся с места. Тогда все члены совета дружины дружно подхватили Алика под руки и начали подталкивать его ко входу в беседку.

Алик отчаянно вырывался.

– Ой! – орал он. – На ногу наступили! Отпустите! Совсем прижали!

– Спокойно! – убеждал его Артём. – Не думай о плохом!

На Алика, однако, никакие убеждения не действовали. Он упирался что было сил, и только с помощью подоспевших Бобкиной и Добкиной удалось наконец придать ему такое ускорение, что Алик влетел в беседку как камень, пущенный из рогатки.

Погрузившийся в описание очередного ужасного убийства, Васечкин вздрогнул и чуть не свалился со скамейки.

– Что случилось? – спросил он.

– Н-ничего… – замирая от ужаса, пролепетал Алик.

– А, это ты… – успокоился Васечкин, разглядев знакомое лицо. – Тебя как зовут?

– Алик… Я руковожу шахматной секцией… – сказал Алик и неожиданно замолчал.

– Ну и что? – нетерпеливо спросил Васечкин. – Чего ты от меня-то хочешь? А?

– Ты в шахматы умеешь? – набравшись смелости, спросил Алик.

– Не знаю, не пробовал, – сказал Васечкин, – может, и умею.

– Это просто! – оживился Алик. Он достал из кармана миниатюрные магнитные шахматы. – Смотри! Конь ходит так, ферзь во все стороны, ладья так… Белые начинают…

И Алик начал, играя по очереди за двух противников, с неимоверной скоростью разыгрывать сложнейший шахматный этюд.

– …слон Б-4, ладья Е-7, слон С-5…

Васечкин обалдело крутил головой, пытаясь уследить за действиями шахматного гения.

– Шах и мат! Понял? Всё очень просто! – закончил Алик.

– Ну, естественно, понял… – пробормотал Васечкин. – Что тут непонятного, слон Б-4, ладья Е-7, шах и мат!

– Молодец! – обрадовался Алик и даже отважился похлопать Васечкина по плечу. – Ещё один-два урока, и я тебя включу в чемпионат на первенство лагеря… А лучше – вот!

Алик достал из-за пазухи солидную книгу. «Сто лучших шахматных композиций» – значилось на обложке.

– Ты человек способный, разберёшься, тут всё написано, – сказал он, вручая книгу Васечкину.

Васечкин молча принял подарок, перелистал книгу и вздохнул.

Алик тем временем начал пятиться к выходу.

– А шахматы? – спросил Васечкин.

– Оставь их, пожалуйста, себе… – в свою очередь тяжело вздохнул Алик. – Незаменимая вещь, магнитные, я за ними долго гонялся… – И ещё раз тяжело вздохнув, Алик вышел из беседки.

Но не успел Васечкин вновь углубиться в детектив, как в беседку влетел Артём. Он, как новогодняя ёлка, был увешан спортивным инвентарём, да, впрочем, и вёл он себя при этом как новогодний Дед Мороз.

– Держи! – ещё с порога крикнул Артём, швыряя в Васечкина увесистые боксёрские перчатки. – Я тебе лучшие выбрал!

Едва Васечкин успел оправиться от удара, нанесённого перчатками, как у него перед глазами одна за другой стали появляться замечательные вещи.

– Вот! – Артём выложил перед Васечкиным белое дзюдоистское кимоно. – Борцовки «Ботас», – объявил он, – ракетка японская, майка «Адидас», трусы «Пума», пояс… Нам сильные ребята нужны. Понимаешь, старик, мы на тебя возлагаем большие надежды.

Вот… – Он достал из кармана вчетверо сложенную бумажку, развернул. – Это расписание твоих тренировок! А тут, – он кивнул на сетку, – мячи. Волейбольный, футбольный и баскетбольный… В рюкзаке самоучители по всем видам и диск. Хотел ещё молот с собой захватить, но один разве всё дотащишь… Так что копьё, штангу и молот тебе выдадут на тренировке. Я сам отобрал всё самое лучшее.

– Спасибо… – только и мог пробормотать Васечкин.

– Ну, будь здоров! Физкульт-привет! – Бодрой трусцой, налегке, Артём выбежал из беседки.

Не успел Васечкин по достоинству оценить всё это неожиданно свалившееся на него добро, как в беседку, толкаясь и перебивая друг друга, вбежали Добкина и Бобкина. У одной в руках была огромная охапка цветов, у другой – ваза и книга.

– Здрасьте! – хором сказали они.

– Здрасьте! – хмуро поздоровался Васечкин.

– Оля! – хором сказали девочки. – Но лучше по фамилиям, чтобы различать.

– Добкина! – представилась Добкина.

– Бобкина! – отрекомендовалась Бобкина. – Чтоб не перепутать, я с синяком!

– Я же не нарочно… – смутился Васечкин.

– Мы пришли… – начала Бобкина.

– Нет уж, пожалуйста, дай я скажу! – завопила Добкина.

– А чего это ты, я же первая! – возмутилась Бобкина.

– Нет, уж позволь, это я – первая! – наступала Добкина.

– Вот ещё! И идея моя! И ваза! – не сдавалась Бобкина.

– А букет кто рвал? – обиделась Добкина.

– Да что случилось, наконец? – не выдержал ничего не понимающий Васечкин.

Но на него не обратили внимания.

– Вот всегда ты такая! – кричала Бобкина.

– А ты какая? – орала в ответ Добкина.

– А от меня что нужно? – что было сил крикнул Васечкин.

Неожиданно стало тихо.

– Говори ты! – Васечкин указал на Бобкину.

Бобкина торжествующе поглядела на Добкину и ответила:

– Мы пришли, чтобы показать тебе икебану!

– Чего? – Васечкин с опаской покосился на неё. – Я же говорю, синяк я тебе не нарочно… Чего пристали?..

– Это же в Японии… – встряла Добкина.

– Не надо! – отрезал Васечкин, отступая. – Мне один дылда на дворе, когда я маленьким был, Москву показывал, до сих пор уши болят…

– При чём тут уши? – удивилась Бобкина. – Тут глаза нужны и вкус… Икебана – это искусство составления букетов, ясно?

– А! Так бы и говорила… – успокоился Васечкин. – А то икебана, икебана…

– Вот ваза, – сказала Добкина, – вот цветы, а вот учебник. Попробуй сам подобрать букет.

– Японцы считают, что, занимаясь икебаной, можно избавиться от всех отрицательных эмоций, а также подавить в себе тёмные инстинкты, – явно цитируя книжку, шпарила Бобкина.

– Я попробую! – согласился Васечкин. – Может, удастся подавить…

– Ну вот и хорошо! – сказала Добкина. – Мы пошли.

– До свидания! – гаркнули они хором.

– Пока… – пробурчал Васечкин.

Бобкина и Добкина выкатились из беседки.

Васечкин углубился в созерцание своих новых богатств. От этого в высшей степени интересного занятия его оторвал звук мотора. Мотор заглох, и через несколько секунд в беседку зашёл Петров в мотоциклетном шлеме и шикарных крагах с раструбами. Несмотря на роскошные обновки, вид у него был невесёлый.

– Привет! – угрюмо сказал он.

– Привет! – отозвался Васечкин, разглядывая шлем, очки и краги. – Где взял?

– Там… – неохотно ответил Петров. – Выдали. Вручили то есть.

– Ты чего такой хмурый? – спросил Васечкин, наконец заметивший подавленное состояние друга.

– Да так… – неопределённо ответил Петров, но вдруг решился: – Слушай, Петька, а может, хватит?

– Ты что, дурак? – удивился Васечкин. – Смотри, как меня тут принимают. Чего только не понанесли! – Он сделал широкий жест, как бы приглашая Петрова осмотреть эти залежи добра.

– Так-то оно так… – Петров приложил к себе «адидасовскую» майку. – Вот и карт нам выдали в личное пользование… Готовьтесь, говорят, к соревнованиям… Отстаивайте, мол…

– Карт? – обрадовался Васечкин. – Вот здорово!

– Здорово-то здорово, только лучше во всём сознаться. Честное слово, Петька…

– Да ты что? – Васечкин удивлённо уставился на друга.

– Ведь отнимут всё… – настаивал на своём Петров. – Погуляли немножко и будет… А вдруг какой-нибудь другой наедет… Честное слово, Петька…

– Да нет… Давай подождём, а? На карте покатаемся. А завтра сознаёмся, прямо с утра, честное пионерское…

– Да, что завтра… Чёрт с ним, с картингом. Надоело. Хочу как все… А то пялятся на тебя, как на тигра в клетке!

– Ладно… – неохотно согласился Васечкин. – Сознаёмся. Только давай напоследок на карте всё же прокатимся…

– Хорошо! – кивнул Петров. – Пошли!

Глава 11. На пути к исправлению

Обвешанный дарами карт двигался по аллеям лагеря. Петров сидел за рулём. Васечкин с букетом цветов в одной руке и вазой в другой примостился рядом.

Но вот впереди замаячила знакомая фигура, и вскоре карт нагнал… Инну Андреевну, озабоченно спешившую куда-то.

– Бонжур, Инна Андреевна! – сказал Васечкин, делая вид, что ездить в качестве пассажира на карте для него самое обычное дело.

– Бонжур, Васечкин, – удивлённо ответила Инна Андреевна, разглядывая карт поверх очков, но, однако, не сбавляя темпа. – Куда это вы собрались? Я смотрю, вы времени не теря ете.

– Да так, – скромно ответил Васечкин, – прокатиться решили. Так сказать, осмотреть окрестности, да, Петров? Ля бэль променад д`этэ! Летняя, так сказать, прогулка!

– Ага, – невозмутимо сказал Петров, не отрывая мужественного взгляда от дороги. – Ля променад!

– А это что такое? – спросила Инна Андреевна, по-прежнему не сбавляя темпа и указывая на предметы, высовывающиеся из карта. – Кэс ке сэ, Васечкин?

– А это так, – ещё скромнее ответил Васечкин, – пустяки. Товарищеская забота! Вы, кстати, Инна Андреевна, варенья клубничного не хотите? Очень вкусное! А то у нас навалом!

– Нет, Васечкин, – улыбнулась Инна Андреевна, – мерси боку! Мне некогда!

– А как с хулиганом? – лукаво спросил Васечкин. – Нашли?

– Эляс! – вздохнула Инна Андреевна. – Увы! В том-то и дело, что нет! Все его видели, и нигде его нет! Прямо мистика какая-то! Ладно, мне сюда! – И Инна Андреевна со вздохом свернула в боковую аллейку. – Оревуар, мэз анфан! А тут а лер! До скорой встречи!

– А тут а лер! – сказал Васечкин, глядя ей вслед.

– Да, – сказал Петров, оторвавшись наконец от дороги, – дела-а! Это ведь она нас ищет…

Неизвестно, что бы ответил Васечкин, но в это время…

…Откуда-то из-за поворота вынырнул Лёша. размахивая двумя очень красивыми спиннингами.

– Привет, ребята! – заорал он, загораживая дорогу.

Петров затормозил.

– Я вас в секцию «Рыболовов-спортсменов» записал! – обрадованно сообщил Лёша. – Вот, держите спиннинги! Самые лучшие вам отобрал! – Он сунул Петрову оба спиннинга и тут же скрылся в кустах. – Побегу о вас статью готовить! – донеслось оттуда. – Специальный выпуск…

Не успел Петров примостить спиннинги к остальным дарам, как откуда ни возьмись набежала целая толпа активистов, кто с чем: с кино-и радиоаппаратурой, фотоаппаратами, авиамоделями, ружьями для подводной охоты, масками, ластами, аквалангами и т. д.

– Да что вы все?! – чуть не плача взмолился Васечкин. – Не хочу, не хочу! Не нужно, не нужно! – Он в отчаянии отталкивал от себя дары. – Надоели, чёрт возьми! Гони, Петров!

– Пошли, пошли! – завопил Петров, нажимая на педаль. – Не время, завтра приходите… – Карт, преследуемый активистами, резко рванул с места и, не разбирая дороги, ринулся прочь.

– Надоело! – орал Васечкин. – Гони к Дашеньке, сознаваться! Она поймёт…

Глава 12. Признание № 1

Карт резко затормозил у главного корпуса.

Васечкин глубоко вздохнул и сказал:

– Ну всё, пошёл!

– Ни пуха ни пера! – напутствовал его Петров.

– К чёрту! – ответил Васечкин и в обнимку с вазой и букетом направился к входу.

Дашенька стояла в пионерской комнате перед зеркалом и принимала различные эффектные позы, когда за её спиной в зеркале появилась расстроенная физиономия Васечкина.

– Ах! – вскричала Дашенька, хватаясь за сердце.

– Чего ты так испугалась? – спросил Васечкин.

– Нет, я не испугалась! – испуганно ответила Дашенька.

– Слушай, Дашенька, – решительно начал Васечкин, – мне, конечно, приятно, что вы меня приняли за человека, который…

Дашенька бочком начала потихоньку продвигаться к двери.

– Ты куда-то спешишь? – удивился Васечкин.

– Нет, – вздрогнула Дашенька, – никуда я не спешу…

– Чего же ты собралась уходить? – теряя всю свою решимость, спросил Васечкин.

– Я думала… – Дашенька запнулась. – Мне, вообще-то, Анка нужна была…

– Мне нужно тебе кое-что сказать… – выдавил из себя Васечкин. – Сядь на стул.

– Я не знаю… мне так нужно было идти… – садясь на стул, сказала Дашенька.

Васечкин взял стул и сел рядом. Возникла неловкая пауза, поскольку Васечкин совершенно не знал, с чего начать своё горькое признание.

– Какой у тебя галстук красный!.. – чувствуя, что говорит глупость, выдавил из себя Васечкин.

Скосив глаза на свой галстук, который ничем не отличался от тысячи других, Дашенька обиженно сказала:

– Ты что, издеваешься?

– И не думал! – Васечкин наконец окончательно решился: – Понимаешь, Дашенька, я давно хотел тебе сказать… прямо, как увидел… так сразу и хотел…

– Я совсем не понимаю, о чём ты говоришь… – замирая от предчувствия признания в любви, сказала Дашенька. – Сегодня погода какая-то странная…

– Какая погода! – удивился Васечкин. – При чём здесь погода? Я же тебе признаться хотел…

– Ты всё время такое говоришь… Ты бы, Васечкин, лучше в самодеятельность записался. Хочешь, я тебе лучше стихи прочитаю… – трепетно предложила Дашенька.

– Что стихи! Я много их знаю, – безнадёжно вздохнул Васечкин.

– Ну, расскажи какие-нибудь! – попросила Дашенька.

– Зачем же рассказывать? Я и без того их знаю… – думая о том, как же ему приступить к делу, сказал Васечкин.

– Я очень люблю их… – мечтательно сказала Дашенька.

И тут Васечкин понял, что действительно пора переходить на стихи, так как обычные слова до Дашеньки просто не дойдут.

И он запел.

ВАСЕЧКИН (пододвигаясь).

Давно собирался тебе я признаться,

И вот этот час наступил!

ДАША (отодвигаясь).

Быть может, нам лучше

Друзьями остаться?

ВАСЕЧКИН (пододвигаясь).

Нет, больше терпеть нету сил!

ДАША (отодвигаясь).

Но мы ведь так мало знакомы

Друг с другом!

ВАСЕЧКИН (пододвигаясь).

Да это совсем ни при чём.

Я выход ищу из порочного круга!

ДАША (отодвигаясь).

Ты, собственно, это о чём?

Дашенька, несколько испуганная этим признанием, так непохожим на то, что она ожидала, невольно всё дальше отодвигала от него свой стул, но Васечкин, настойчиво придвигая свой, продолжал петь.

ВАСЕЧКИН. Поверь, я запутался жутко,

Как дальше теперь мне жить?!

Ведь это была только шутка,

Ведь это была только шутка…

ДАША (в отчаянии).

Разве с чувствами можно шутить?

ВАСЕЧКИН. Пойми, что сейчас ты одна

В целом свете

Несчастному можешь помочь.

ДАША. Ах, Васечкин, кто же смеётся над этим?

Уйдите, пожалуйста, прочь!

ВАСЕЧКИН. Не за того ты меня принимала,

Я вовсе не Гусь – я другой!

ДАША. Давно не видала такого нахала,

Заврался ты, мой дорогой!

ВАСЕЧКИН (падая на колени).

Поверь, я запутался жутко,

Как дальше теперь мне жить?!

Ведь это была только шутка,

Ведь это была только шутка…

ДАША. Разве с чувствами можно шутить?

А тем временем заждавшийся Петров снял шлем и краги, достал ручку и бумагу и начал писать Маше письмо.

«Дорогая Маша!» – аккуратно вывел он на листе.

В это время мимо него пробежала Анка.

– Привет, Петров! – помахала она ему на бегу рукой. – Исправляешься?

– Привет… – ответил Петров. – Исправляемся. Скоро совсем исправимся! – заверил он.

– Молодцы! – одобрила Анка. – Так держать! – И она скрылась в дверях здания.

Петров поглядел ей вслед и вновь принялся за письмо…

Глава 13. Признание № 2

Анка отворила дверь в пионерскую комнату и застыла на пороге.

Перед её изумлёнными глазами возникла следующая картина. Васечкин стоял на коленях перед перепуганной Дашей и пел, требуя, чтобы она ему верила.

– Какой балдёж! – только и нашла что сказать Анка.

– А, чёрт возьми! – чертыхнулся Васечкин.

– Что это значит? – сурово спросила Анка у Дашеньки. – Что это за дела такие?

– Я, Анка… – залепетала Дашенька.

– А ну-ка, выйди отсюда… – приказала Анка.

Дашенька пулей вылетела из пионерской комнаты.

– Что тут происходит? – продолжала допрашивать оставшегося Васечкина Анка.

«Может, эта поумнее окажется…» – подумал Васечкин и с места в карьер запел в ритме знойного танго.

ВАСЕЧКИН. Пойми меня, пойми!

Ведь я не хулиган,

Я понял в эти дни —

Мучителен обман!

АНКА (невольно подхватывая песню).

Я что-то не пойму,

О чём ты говоришь?

Слова здесь ни к чему,

Меня не убедишь!

ВАСЕЧКИН (падая на колени).

Поверь, я сердцем чист!

Враньём по горло сыт —

В душе я – активист

И красный следопыт!

АНКА. Не верю ничему,

Меня не проведёшь!

В отряд тебя приму,

Но ты…

ДАШЕНЬКА (влетая обратно в комнату и видя стоящего на коленях

Васечкина).

Какой балдёж!

ВАСЕЧКИН (стоя на коленях, обращаясь к обеим).

Поверьте, запутался жутко,

Скажите, как дальше жить?

Ведь это была только шутка,

Ведь это была только шутка…

АНКА (гневно).

Не смей с коллективом шутить!

ВАСЕЧКИН (чуть не плача).

Я в жизни не разбил

Ни одного стекла…

АНКА. Вот это сочинил!

ДАШЕНЬКА (соглашаясь с ней).

Я так бы не смогла!

ВАСЕЧКИН. Люблю отца и мать,

И всех учителей…

ДАШЕНЬКА (поражённо).

Ну надо же так лгать!

АНКА. Такого пожалей!..

ВАСЕЧКИН (обращаясь то к одной,

то к другой).

Поверьте, запутался жутко,

Скажите, как дальше жить?!

Ведь это была только шутка…

ДАШЕНЬКА (с горькой иронией).

Ах, это была только шутка?!

АНКА. Не смей с коллективом шутить!

Глава 14. Последние попытки

Петров дописал письмо, аккуратно сложил его вдвое и только хотел засунуть в карман, как на пороге появился расстроенный Васечкин.

– Ну как? – поинтересовался Петров.

– А! – Васечкин безнадёжно махнул рукой. – Поехали! – сказал он, садясь рядом с Петровым.

И они медленно поехали по главной аллее.

Впереди них лёгкой рысью трусил Артём. Когда они поравнялись, Васечкин сказал:

– Слушай, Артём, а я ведь не хулиган… Это мы пошутили…

– Ну да… – Артём хихикнул, но тут же восстановил ритмическое дыхание. – Правильно, так всем и говори. Не хулиган! – улыбаясь, подтвердил он.

– Активист я! – завопил Васечкин.

– Ну, до активиста тебе ещё, пожалуй, далеко… – рассудительно заметил Артём, продолжая ритмично дышать. – Но я думаю, что спорт уже начал оказывать на тебя своё плодотворное воспитательное влияние. И со временем… Одним словом, так держать! Физкульт-привет!

И Артём свернул в боковую аллею.

Васечкин стоял возле флагштока на пионерской линейке. На верхушке флагштока, у самого флага, судорожно цепляясь за гладкую мачту руками и ногами, сидел Алик.

– Не хулиган я! – сорванным голосом кричал и доказывал Васечкин.

– Так я и поверил! – хныкал Алик.

– Сойди, я докажу! – сипел Васечкин.

– Ну да, сойди… ты так докажешь, что синяков, как у Добкиной, не оберёшься… – отчаянно вопил Алик.

– Нечаянно я! – внезапно прорезавшимся голосом заорал Васечкин. – Я и первоклассника не поборю! Ты посмотри на меня внимательно!

– Хватит, насмотрелся! Знал бы, ни за что бы в этот лагерь не поехал… – ныл Алик.

– Петров, ну хоть ты подтверди! – обратился Васечкин к другу.

– Не хулиган он! Пошутили мы! – подтвердил Петров.

– Да, двое на одного! – ещё громче заверещал Алик.

– Он не слезет! – сказал Петров.

– Не слезет! – согласился Васечкин и вздохнул. – Ладно. Поехали!

Глава 15. Мы не хулиганы!

Друзья аккуратно сложили все преподнесённые им вещи посреди спальни.

– Труба! – сказал Васечкин.

– Отдохнули!.. – хмыкнул Петров.

– Хватит! – решил Васечкин. – Давай сматывать удочки, а то завтра я и вправду поверю, что я хулиган, и такое устрою…

– А что, что нам родители сделают? – размышлял Петров. – Ну вернулись, подумаешь?..

– Ну поругают, ну накажут, ну чего тут такого? – развивал рассуждения друга Васечкин. – Так это же чепуха по сравнению с этим… – Он кивнул на кучу вещей.

Петров подошёл к куче и зачем-то пнул её ногой.

– Вот именно! – сказал он.

Васечкин потянул к себе свой рюкзак.

– Дождёмся тихого часа и удерём! – предложил он.

– Ладно! – обрадовался Петров.

Он тоже взял рюкзак, надел его и деловито направился к выходу.

– Погоди! – остановил его Васечкин.

Он отыскал чистый лист бумаги и что-то наскоро написал на нём.

– Теперь всё! – удовлетворённо сообщил он.

И ребята осторожно вышли из спальни.

На груде оставленных вещей лежал листок с надписью: «Мы не хулиганы!!!»

Стараясь не попасться никому на глаза, прячась за кустами, друзья пробирались к лагерным воротам. Перебегая центральную аллею, Петров что-то выронил из кармана рюкзака.

Проходившая по аллее Бобкина подозрительно посмотрела им вслед, затем наклонилась и подняла двойной листок, согнутый пополам.

– Эй! – окликнула она убегавших.

Но они уже были далеко.

Тогда Бобкина, оглянувшись по сторонам, развернула листок и углубилась в чтение.

Глава 16. Подведение итогов

А тем временем Антон собрал в пионерской комнате внеочередной совет дружины. Все члены совета, включая Анку с Дашенькой, сидели вокруг стола примерно так же, как и в начале нашей истории.

– Итак, мы можем уже подвести некоторые итоги, – торжественно начал Антон, – хочется поздравить членов совета дружины с успешным решением поставленной перед ними задачи – проще говоря, хулиган Васечкин у нас в руках!

– Ура-а-а! – закричали все.

– Он уже начал приобщаться к спорту! – восторженно завопил Артём. – Карт осваивает, бегать начал! Только что, идя на совет, я видел – бежит, и не просто бежит, а с рюкзаком, видимо, увеличивает нагрузку. И этого, своего, как его… Петрова приучает…

– У Петрова очень хорошее лицо. Я вообще в него верю! – заявила Анка.

– Я думаю, – робко сказал Алик, – к концу смены Васечкин сможет участвовать в нашем шахматном чемпионате!..

– Ура-а-а-а! – снова закричали все.

– Главное, что он икебаной увлёкся! – вставила Добкина. – Сама недавно видела – с букетом шёл, представляете, а ведь икебана очень облагораживает!

В это время в дверь просунулась рыжая голова. За ней виднелось ещё несколько.

– Вам чего? – спросил Антон.

– Антон! – начал рыжий. – Ты это… того… не сердись на нас. Виноваты мы. Осознали. Больше это не повторится, честное пионерское! В общем, зря мы к нему ходили… Сдуру…

– Вот так-то лучше! – удовлетворённо сказал Антон. – А то нашли у кого поддержки искать, у хулигана Васечкина. Ладно, идите. После утренней линейки пойдёте на уборку территории.

– Спасибо тебе! – облегчённо вздохнул рыжий. – Всё, ребя, пошли, улажено! – сказал он своим. И, уже уходя, добавил, повернувшись к Антону: – А быстро вы его скрутили! Не ожидал. Честное слово, не ожидал. Поздравляем! – И он захлопнул за собой дверь.

Антон довольно ухмыльнулся и победным взглядом обвёл присутствующих.

Тут все словно взорвались!

– Он уже ко мне приходил в самодеятельность записываться! – выкрикнула Дашенька.

– Васечкин включён в группу следопытов, которая послезавтра выходит на маршрут! – объявила Анка.

– Он мне вообще заявил, что он не хулиган! – сказал Артём.

– И мне! – сказала Анка.

– И мне! – закричала Дашенька.

– Он теперь даже самого этого слова стесняется! – смущаясь, сообщил Лёша.

– Кстати, – спросил Антон, – ты мне когда газету покажешь?

– Газета уже готова! – сказал Лёша, разворачивая стенгазету. – Вот она!

Газета называлась «Хулиганам – бой!». Антон удовлетворённо хмыкнул и склонился над статьёй с заголовком «Хулиган Васечкин в борьбе за своё светлое будущее».

– Да, – сказал Алик, – стесняется-стесняется, а меня на флагшток загнал. С этим своим Петровым. Я там чуть не умер со страху!

– Прости его! – сердечно попросила Добкина. – Я же ему синяк простила!

– Да, – подвёл итог Антон, – кое-какие пережитки старого в нём, конечно, ещё остались. Но, как говорится, не всё сразу. Главное, хулиган на верном пути к исправлению. Общими усилиями мы стёрли это тёмное пятнышко со светлого лица нашего лагеря. Ура!

– Ура-а-а-а! – в третий раз закричали члены совета.

И как раз в этот торжественный момент дверь в комнату резко распахнулась.

На пороге стояла Бобкина, размахивая какой-то бумагой.

– Послушайте! – закричала она. – Послушайте, что я нашла! Вот!

– В чём дело, Бобкина? – строго спросил Антон. – Ты чего кричишь?

– Иду я по кипарисной аллее… – взволнованно начала Бобкина, – и вдруг смотрю, справа от меня на дорожке что-то белеется, подхожу ближе…

– Короче! – прервал её нетерпеливый Антон. – Давай к делу, Бобкина.

– Короче, вот оно, письмо! – торжественно сказала Бобкина, потрясая бумагой.

– Какое ещё письмо! – возмутился Антон. – Дай сюда!

И, выхватив у Бобкиной письмо, начал читать.

– Читай вслух! – закричали члены совета.

Антон поневоле вынужден был читать вслух:

– Дорогая Маша! (Какая-то Маша!) Хочу рассказать тебе, какие с нами в лагере происходят чудеса! Ты бы со смеху умерла! (Интересно!) Васечкина все принимают за какого-то хулигана. И меня вместе с ним…

Голос у Антона неожиданно пропал. Он стал сипеть, а лицо его при этом в ужасе перекосилось…

Глава 17. Хулиган

Тем временем к воротам лагеря, так же как и в начале этих событий, неспешно подкатил автобус.

Но на этот раз двери автобуса распахнулись от сильного удара ноги. Потом на землю вылетел видавший виды рюкзак, и, наконец, появился его владелец – верзила-переросток лет тринадцати-четырнадцати с раскрашенной гитарой на плече.

Автобус уехал, обдав его клубом пыли. Верзила проводил его тоскливым взглядом, потом повернулся, таким же взглядом окинул расстилавшийся перед ним лагерь, смачно сплюнул, подхватил рюкзак и развинченной походкой лениво зашагал к воротам.

Всю эту картину со всё возрастающим интересом лицезрел Филипп со своего обычного наблюдательного пункта. Некоторое время ещё он смотрел, как вновь прибывший лупит ногой в закрытые ворота, а потом начал быстро сползать вниз…

Глава 18. Взаимные обвинения

– …короче, Маша, как кончатся твои соревнования, – осипшим голосом читал Антон, – приезжай сразу к нам. Обхохочешься! Ждём тебя с нетерпением. С дружеским приветом Петров от имени Петрова и Васечкина.

Антон закончил чтение и грозно оглядел покатывающихся со смеха членов совета.

– Чему смеётесь? – закричал он. – Над собой смеётесь! – Он подскочил к стенгазете и стал со злостью рвать её на клочки.

Одновременно, не в силах сдерживаться от распиравшего его возмущения, он запел.

АНТОН. Чему смеётесь? Над собой смеётесь!

Чем этот Васечкин похож на хулигана?

Ни капельки! Но вы ведь как упрётесь

И повторяете всё время, как бараны:

«Хулиган! Хулиган! К нам едет хулиган!»

АРТЁМ (указывая на Бобкину и Добкину).

Всё эти сплетницы!

АЛИК. Трещотки!

ЛЁША. Балаболки!

ДАША. От них лишь слухи!

АНКА. Паника!

ВСЕ. И толки!

БОБКИНА. Ты первая увидела!

ДОБКИНА. Ты первая заметила!

БОБКИНА. Я умоляю, не кричи!

ДОБКИНА. Ты, Оля, просто вредина!

БОБКИНА. Сама ты, Оля, вредина!

ДОБКИНА. А ну-ка, замолчи!

АРТЁМ. Я не пойму, ну как всё это вышло?

Ведь даже с виду явно он слабак!

АЛИК. А ведь казался всех сильней и выше!

БОБКИНА. Я – пострадавшая!

Вот видите синяк?

АНТОН. «Слабак! Слабак!»

Ну вот вам и «слабак»!

АРТЁМ. Всё эти сплетницы!

АЛИК. Трещотки!

ЛЁША. Балаболки!

ДАША. От них лишь слухи!

АНКА. Паника!

ВСЕ. И толки!

БОБКИНА. Ты первая увидела!

ДОБКИНА. Ты первая заметила!

БОБКИНА. Я умоляю, не кричи!

ДОБКИНА. Ты, Оля, просто вредина!

БОБКИНА. Сама ты, Оля, вредина!

ДОБКИНА. А ну-ка, замолчи!

АНКА. Он признавался, а никто ему не верил!

ДАША. А я ведь сердцем знала – он не лгал!

АНТОН. Я виноват! Я слухи не проверил!

А я ведь, главное, похожее читал…

Или в кино смотрел? Иль где слыхал…

И вот в разгар этой перепалки в дверь влетел Филипп.

– Приехал! – закричал он с порога. – Я видел!

– Кто приехал? – набросились на него. – Кто?

– Он приехал. Хулиган! Гусь! Я видел, он путёвку дежурному показывал.

Здесь-то и наступила знаменитая немая сцена, которую, думается, нет нужды описывать, поскольку её замечательно описал Николай Васильевич Гоголь в своей бессмертной комедии «Ревизор»…

Глава 19. Схватка

В лагере был тихий час. И поскольку все, кроме членов совета дружины, спали, то никто не помешал Васечкину и Петрову пробежать мимо линейки, столовой и других лагерных достопримечательностей и выйти на аллею, ведущую к воротам.

Друзья уныло брели, таща на себе рюкзаки, а с другой стороны пустой аллеи навстречу им двигался вновь прибывший верзила.

Они медленно сходились и наконец остановились друг против друга. Верзиле явно не понравился ни Петров, ни тем более Васечкин с его нагловатым взглядом. В свою очередь, нельзя сказать, чтобы и Васечкину незнакомец пришёлся по душе.

– Ну, чего глядишь? – прервал молчание верзила. – Не получал давно?

– А чего, поглядеть нельзя? – дерзко отвечал Васечкин.

– Ты же сам тоже глядишь! – логично поддержал друга Петров.

– Вы что, – удивился верзила, – на Гуся тянете? Гусь этого не любит!

– Какой ещё Гусь? – на этот раз удивился Васечкин.

– Гусь, – медленно произнёс верзила, – это я! Понял?

– Это у тебя что, имя или фамилия? – деликатно уточнил Петров.

– Это у меня визитная карточка! – объяснил Гусь и сунул под нос Петрову здоровенный кулак, на котором было вытатуировано «ГУСЬ».

– Ну как? – с насмешкой спросил Гусь. – Чувствуешь, чем пахнет?

– Чувствую, – отвечал Петров, пытаясь увильнуть от кулака, торчащего у него перед носом, и поскольку это ему не удалось, то он в конце концов взял и отвёл кулак в сторону.

Гусю, очевидно, только этого и надо было.

– Вот как? – возмутился он. – Толкаться?! Ну, погоди!

И он размахнулся что было сил.

Ударить, однако, ему не удалось, потому что Васечкин в это время ловко ткнул Гуся головой в живот.

И тут началось такое, что никакому описанию не поддаётся. Мелькали руки, ноги, рюкзаки, из которых высыпались вещи, которые тут же шли в ход…

Глава 20. Точки над «i»…

А по лагерю в это время к главной аллее что было сил бежала хорошо знакомая нам компания.

Впереди Филипп, за ним, чуть отстав, Антон, за ним – Артём, Алик, Лёша, Дашенька с Анкой, Добкина с Бобкиной, за ними шестеро исправившихся лодырей во главе с Рыжим и, наконец, Инна Андреевна.

Когда же все они, тяжело дыша от быстрого бега, прибыли на место событий, глазам их предстало невероятное зрелище.

Поверженный хулиган Гусь, прикрываясь обломками гитары, испуганно моргая, смотрел на Васечкина с Петровым, которые стояли, держась друг за друга, чтобы не упасть, поскольку их шатало от слабости. Все трое были покрыты пылью, синяками, ссадинами, царапинами и остатками находившихся в рюкзаке предметов.

– Мон дьё! – прошептала поражённая Инна Андреевна. – Господи! Кэс ке сэ, Васечкин? Что это?

– А, это вы, Инна Андреевна! – слабо улыбнулся Васечкин. – Бонжур! – И он упал без чувств на руки окружающих его ребят.

Дашенька немедленно склонилась над ним, вытирая ему лицо белоснежным платочком.

– Здрасьте, Инна Андреевна! – в свою очередь прошептал Петров и также упал без чувств.

Над ним тут же начала хлопотать Анка.

Все остальные грозно повернулись к хулигану.

– Я не виноват! – залепетал он. – То есть виноват, но больше не буду! Честное слово! Товарищи! Граждане! Вот видите! – Он неожиданно поплевал на свой кулак, и грозная татуировка «ГУСЬ», оказавшаяся, к общему удивлению, следами простого чернильного карандаша, стала расплываться и исчезать.

– Вставай! – сурово сказал Антон. – Там разберёмся!

Гусь, подчиняясь, встал, но тут же пошатнулся и, разумеется, тоже упал без чувств.

Им сразу же занялись Бобкина и Добкина.

– Давайте сюда носилки! – распорядилась Инна Андреевна. – Их надо немедленно в изолятор! Вит, вит, мэз анфан! Скорее!

В это время Васечкин открыл глаза, но, видимо, окружающее представлялось ему ещё достаточно мутным, потому что он сказал следующее:

– Маша! Ты приехала?

И тут же опять потерял сознание.

– Он назвал меня Машей! – огорчилась Дашенька.

Настала очередь открыть глаза и Петрову.

– Маша! – прошептал он. – Ты письмо получила?

И опять закрыл глаза.

– И меня назвали Машей! – возмутилась Анка.

– Это, видно, та, которой они письмо писали! – догадался Алик.

В это время открыл глаза хулиган.

– Мама! – сказал он и потерял сознание.

Тем временем принесли носилки.

Под активным руководством Инны Андреевны всех троих погрузили на них, остальные выстроились друг за дружкой, и по сигналу Инны Андреевны: – «Ан наван! Вперёд!» – всё шествие двинулось к изолятору.

Шествие, надо заметить, было достаточно живописным. Впереди шла Инна Андреевна. Васечкина несли Антон с Артёмом, а сбоку от него шла Дашенька, не переставая вытирать его платочком.

Следом Алик и Лёша несли Петрова, а вслед за ними Рыжий и ещё трое несли Гуся, с двух сторон от которого, как стража, вышагивали Добкина и Бобкина.

Инну Андреевну, шедшую впереди, очевидно, настолько переполняли чувства, что, не в силах дольше сдерживать их, она остановилась на секунду и… запела.

ИННА АНДРЕЕВНА. Так бывает, что порой

Велики глаза у страха.

АНТОН (со вздохом, оглядываясь на процессию).

Только подлинный герой

Не потерпит в жизни краха.

АЛИК. Кто взаправду – «кто есть кто»?

Как тут сразу разобраться!

АРТЁМ. Не потерпим ни за что

Больше мы обмана, братцы!

ЛЁША (Бобкиной и Добкиной).

Это всё болтливость ваша!

БОБКИНА и ДОБКИНА. Сами заварили кашу!

АНТОН (оборачиваясь).

Вам ещё досталось мало!

ДАША (наклоняясь над Васечкиным).

Ах, какой бедняжка!

ВАСЕЧКИН (приподнимаясь на носилках и падая обратно).

Маша!

АНКА (наклоняясь над Петровым и хлопая его по плечу).

Молодец! Не струсил!

ПЕТРОВ (приподнимаясь на носилках и падая обратно).

Маша!

АЛИК (боязливо косясь на Гуся).

Мы ещё хлебнём с ним!

ГУСЬ (приподнимаясь на носилках и падая обратно).

Мама!

ИННА АНДРЕЕВНА. Так бывает иногда —

Кто-то сел в чужие сани,

Рад бы слезть, да вот беда —

Сани дальше едут сами!

АЛИК. Где чужие, где свои,

Как тут сразу разобраться?

АНТОН. Но пора уже над «i»

Нам поставить точки, братцы!

ЛЁША (Бобкиной и Добкиной).

Это всё болтливость ваша!

БОБКИНА и ДОБКИНА. Сами заварили кашу!

АНТОН (оборачиваясь).

Вам ещё досталось мало!

ДАША (Васечкину). Ах, какой бедняжка!

ВАСЕЧКИН (приподнимаясь и падая). Маша!

АНКА (Петрову). Молодец, не струсил!

ПЕТРОВ (приподнимаясь).

Маша!

АЛИК (косясь на Гуся).

Мы ещё хлебнём с ним!

ГУСЬ (приподнимаясь и падая). Мама!

Глава 21. Вперёд, к новым приключениям!

Петров и Васечкин лежали в лагерном изоляторе. Гусь, очевидно уже выздоравливающий, ковылял вокруг них, заботливо и несколько подобострастно исполняя обязанности сиделки.

Друзья были со всех сторон обложены книгами – теми, которые в своё время были вручены Васечкину в беседке.

Петров составлял икебану, а Васечкин размышлял над магнитными шахматами.

И тут открылась дверь и в комнату влетели Анка с Дашенькой.

– Вот тут тебе, Васечкин, варенье! – защебетала Дашенька.

– А тут тебе, Петров, печенье! – объявила Анка.

Друзья со вздохом переглянулись, тумбочки у обоих и так уже были доверху забиты сластями. Неизвестно, что бы ещё сказали или сделали Анка с Дашенькой, но в это время дверь опять открылась, и на пороге появилась… Маша.

– Машка!!! – завопил Васечкин, подпрыгивая на кровати.

– Здорово!!! – вопил Петров, прыгая ещё выше.

– Сколько лет!!! – кричал Васечкин.

– Сколько зим!!! – орал Петров.

– Привет, привет! – улыбаясь, говорила Маша, подходя к больным.

Что же касается Анки и Дашеньки, то они критически оглядели Машу и, фыркнув, разочарованно удалились. Так же незаметно под каким-то предлогом вышел из палаты и Гусь.

Однако ничего этого наша замечательная троица не заметила.

– Эх вы, – насмешливо сказала Маша. – Горе-хулиганы!

Друзья молча переглянулись.

– Ладно, – засмеялась Маша, – что было то было. А я смотрю, вы тут неплохо устроились, – сказала она, перебирая книги, лежавшие со всех сторон. – «Сто шахматных композиций», «Икебана», «Смерть после полуночи», «Педагогическая поэма», «Пятиборье». Да у вас тут библиотека на все вкусы!

– Так, читаем потихоньку, – скромно сказал Васечкин.

– Образовываемся, – пояснил Петров.

– Понятно, – серьёзно кивнула Маша. – А я вам тоже подарок привезла. – А то, думаю, тоскливо им в изоляторе…

И Маша выложила перед Васечкиным толстую книгу, на обложке которой было написано: «Мигель де Сервантес „ДОН КИХОТ“».

– Больно толстая! – подозрительно сказал Петров.

А Васечкин уже раскрыл книгу. Иллюстрация, открывшаяся там, сразу приковала к себе его внимание. На ней был изображён Дон Кихот в рыцарских доспехах, с обнажённым мечом в одной руке и копьём в другой, скакавший на верном Росинанте навстречу ветряной мельнице.

– Ух ты! – сказал Васечкин. – Идея!

Рыцарь (почти по Сервантесу)

Повесть

Моей дочке Асе

Пролог

Начало этой истории как нельзя лучше соответствовало её сущности. Лил яростный дождь, ярко сверкала молния, душераздирающе гремел гром.

Всё это безусловно служило торжественно-таинственным фоном для самых романтичных приключений.

Так что громкий стук в дверь посреди ночи был, можно сказать, естественным продолжением разбушевавшейся над спящим лагерем стихии.

Разбуженная этим стуком, Инна Андреевна повела себя вполне в духе происходящего – она испугалась!

Дрожащей рукой она нащупала выключатель настольной лампы.

Вспыхнул свет…

Но страх её нисколько не исчез. Наоборот, он ещё усилился. По стене поползли уродливые тени, за окном засверкала молния, выхватывающая из мрака страшные силуэты…

Стук повторился. На этот раз его сопровождал ужасающий удар грома.

Инна Андреевна села в постели и, собрав всё своё мужество, еле слышно спросила:

– Кто там?

Ответом ей был ещё один удар грома.

Накинув халатик, она всё же решила приблизиться к двери и повторить свой вопрос.

– Ну кто же там?

– Это я… – послышался снаружи жалобный голос.

– Кто «я»? – в ужасе спросила Инна Андреевна.

– Я… – ещё жалобней сказали за дверью. – Васечкин. Откройте, пожалуйста, Инна Андреевна!

Инна Андреевна распахнула дверь…

Первое, что бросилось ей в глаза, был огромный пляжный зонт, скрывавший под собой владельца почти до половины: видны были лишь спортивные трусы и босые мальчишечьи ноги, испачканные глиной.

Инна Андреевна приподняла край зонта, и перед ней предстал дрожащий Васечкин. На голове у него белела повязка.

– Заходи, Васечкин! – сказала Инна Андреевна.

– Спасибо! – сказал Васечкин и зашёл. Правда, не сразу, так как огромный зонт никак не хотел складываться на ветру.

– Что случилось? А, Васечкин? Ну, говори же, не тяни!..

– Инна Андреевна, – тихо, но весьма внушительно сказал Васечкин, – пообещайте сначала, что вы выполните то, о чём я вас попрошу!

– А что такое? В чём дело? – опять перепугалась Инна Андреевна.

– Нет, вы пообещайте сначала! – твёрдо сказал Васечкин.

– Да что всё-таки произошло?! – Инна Андреевна уже почти кричала.

– Обещаете? – настаивал Васечкин.

– Хорошо, обещаю, – сдалась Инна Андреевна.

– Честно? – недоверчиво уточнил Васечкин.

– Честно! Ну, говори же, Васечкин! – взмолилась Инна Андреевна.

– Инна Андреевна, – торжественно произнёс Васечкин, – посвятите меня в рыцари!

Инна Андреевна приложила ладонь ко лбу Васечкина.

– Ты болен! – сказала она. – У тебя жар! Немедленно в постель!

– Я не двинусь с места до тех пор, – решительно возразил Васечкин, – пока Ваша любезность не соизволит исполнить мою просьбу, – исполнение же того, о чём я прошу, покроет вас неувядаемой славой, а также послужит на пользу всему человеческому роду!..

Произнеся эту тираду, Васечкин как подкошенный рухнул на колени.

Тут Инна Андреевна перепугалась уже по-настоящему.

– Васечкин, – чуть не плача, попросила она, – встань! И не дрожи так… – Она накинула на него одеяло.

– Вы ведь обещали! – вновь жалобно сказал Васечкин.

В этот момент вспыхнула молния, порыв ветра качнул фонарь за окном, тени заплясали по потолку, грянул гром…

И на одно мгновение, на крошечный миг Инне Андреевне почудилось… а может, просто тень легла Васечкину на лицо, но вдруг…

…Рыцарь Печального Образа с торчащими в стороны усами и острой испанской бородкой, в плаще и с копьём мелькнул, отразился в зеркале, тенью пробежал по стене…

Инна Андреевна провела ладонью по глазам и сказала:

– Хорошо!

Васечкин как будто только этого и ждал. Он протянул ей зонтик и вынул из-за пазухи томик «Дон Кихота».

– Вот здесь! – сказал он. – Я там заложил!

Инна Андреевна машинально открыла книгу. Это было место, где Дон Кихота посвящают в рыцари, что иллюстрировала красочная картинка.

Васечкин молча ждал.

Инна Андреевна вздохнула, ударила Васечкина зонтом по плечу и торжественно прочитала:

– Да поможет Бог Вашей милости стать удачливейшим из рыцарей и да ниспошлёт Он Вам удачу во всех сражениях! – И она протянула ему зонтик.

Васечкин взял зонтик двумя руками, встал с колен и произнёс:

– Вы ещё обо мне услышите, Инна Андреевна!

После чего, прежде чем она успела хоть как-то отреагировать на это обещание, Васечкин нырнул за дверь.

Однако только Инна Андреевна перевела дух, как он появился снова.

– Инна Андреевна, – спросил Васечкин, – а вас никто не обижает, а?

– Нет, Васечкин, – отвечала поражённая всеми этими событиями Инна Андреевна. – Меня никто не обижает. Послушай, Васечкин…

Но Васечкин уже опять исчез во тьме.

И вместе с последним ударом грома до Инны Андреевны донеслось из ночной темноты:

– Если вас кто-то обидит, вам стоит только сообщить мне, и я, и мой меч всегда к вашим услугам, прекрасная донья!..

Инна Андреевна выскочила на крыльцо и…

…Как по мановению волшебной палочки, дождь прекратился, гром утих, рассеялись тучи, и вышла луна, осветив всё вокруг серебристым светом…

Всё случившееся казалось невероятным сном.

Инна Андреевна провела ладонью по глазам и вернулась в комнату, где мирно и успокаивающе горел ночник, лежало скомканное одеяло и на полу чётко отпечатались следы босых ног.

Глава 1. Рыцарь, в путь!

Острие зонтика уткнулось в грудь мирно посапывающего в сладком сне Петрова. Он пошевелился, что-то пробормотал и перевернулся на другой бок.

Тогда Васечкин начал осторожно трясти его за плечо.

Петров отбивался, приговаривая:

– Чего лезешь? Как дам!

Наконец он очнулся и сел на кровати.

– Ты чего? – громко спросил он.

– Т-сс! – прошипел Васечкин и кивнул на безмятежно похрапывающего Гуся, занимавшего третью койку в изоляторе.

Крепко держа Петрова за руку, он заставил его встать и на цыпочках вывел за порог. По дороге на глаза ему попалась рогатка, свешивающаяся из кармана халата, висевшего на стуле возле Гуся. Он подумал и взял её с собой.

– Вперёд! – сказал он торжественно.

– Зачем? – удивился Петров.

– За славой! Без страха и упрёка! – объявил Васечкин. – Против зла и несправедливости! Будем совершать подвиги во имя прекрасной дамы!..

– Ты что, с ума сошёл? – Петров покрутил пальцем у виска. – Какой ещё дамы?

– Ну, – смутился Васечкин, – ясно какой! Дульсинеи Тобосской…

– Я такую не знаю! – отрезал Петров. – Я спать хочу! – И вознамерился вернуться к прерванному занятию.

– Знаешь… – остановил его Васечкин. – Это же Машка!

– Ну? – удивился Петров. – Так бы и сказал, а то Дульсинея… Ты смотри её так не назови, а то она тебе покажет Дульсинею!

– «Покажет!» Что ты в этих делах понимаешь? Вот если бы ты прочёл «Дон Кихота»!.. – Васечкин вздохнул.

– Ладно! – согласился Петров. – Утром прочту.

– Утро должно застать нас в дороге! – вскинув руку, произнёс Васечкин. – А «Дон Кихота» я тебе по пути расскажу своими словами… Вот когда мы прославимся, как он, тогда она поймёт… – несколько туманно заключил он и, не найдя больше слов, неожиданно сам для себя запел.

ВАСЕЧКИН. Рыцарь в путь! Перед тобою

Простирается дорога,

Если хочешь стать героем,

То не медли у порога.

У тебя свои законы,

И, рискуя головой, великанов

И драконов

Ты зовёшь на смертный бой!

Если ты подался в рыцари,

Надо соблюдать традиции,

Надо драться и влюбляться,

Смело действовать кинжалом!

ПЕТРОВ. Прежде чем за дело браться,

Надо выспаться, пожалуй!

ВАСЕЧКИН. Рыцарь, в путь!

Во имя славы

Одолеешь все препоны

И заслужишь ты по праву

Благосклонность юной донны!

ПЕТРОВ. Кто такая эта донна,

Чтобы вскакивать

Чуть свет?

ВАСЕЧКИН. Ах, глаза её бездонны,

И прекрасней в мире нет!

Если ты подался в рыцари…

ПЕТРОВ. То очутишься в милиции!

Потому что, если драться,

Ждёт беда,

А не победа!

ВАСЕЧКИН. Можешь сам тут оставаться,

Без тебя тогда уеду!

Рыцарь, в путь!

ПЕТРОВ. Пора оставить

Эти странные затеи!

ВАСЕЧКИН. Но ведь надо нам прославить

Имя славной Дульсинеи!

ПЕТРОВ. Что ещё за Дульсинея?

Чем других девчонок краше?

ВАСЕЧКИН. Хорошо знаком ты с нею!

ПЕТРОВ. Кто ж такая?

ВАСЕЧКИН. Это Маша!

Если ты подался в рыцари,

Не сдавай свои позиции,

Бросим детские забавы

Ради славы и победы!

ПЕТРОВ. Перекусим и за славой.

Что за слава без обеда?!

Распевая вполголоса, друзья шли по утреннему, ещё спящему лагерю. По дороге они раздобыли себе весьма живописную одежду. Так как находившимся в изоляторе, кроме пижам и халата, ничего не полагалось, то они забрались в костюмерную театрального кружка и, оставив там пижамы и халаты, ясное дело, для приключений и путешествий совершенно негодных, экипировались на славу.

Потом они отправились искать средства передвижения, но ничего, кроме огромной, собранной из различных старых велосипедов конструкции с вогнутым, как бараньи рога, рулём, на котором красовался автомобильный клаксон, да маленького «Школьника», не нашли.

– Сойдёт! – сказал Васечкин. – Это будут наши «Росинанты».

Васечкин взгромоздился на выкрашенное белой краской механическое чудище, Петров – на «Школьник», и они покатили навстречу приключениям.

Проезжая мимо спальни, где спали девочки, они затормозили, чтобы бросить последний взгляд на крепко спящую Дульсинею.

Васечкин достал предусмотрительно написанную записку и, всунувшись в окно, положил её у изголовья прекрасной дамы.

Проделав всё это, они отправились дальше.

На фоне светлеющего неба из-за пригорка показались две колеблющиеся фигуры, тени которых в свете восходящего солнца удивительно напоминали знаменитую гравюру Доре, на которой Рыцарь Печального Образа отправляется в путь за славой в сопровождении своего верного оруженосца Санчо Пансы.

Глава 2. Псих и рыцарь

– …Вот так они ездили повсюду, – рассказывал Васечкин, – и не было такой силы, которая могла бы их остановить…

Они катили на своих «Росинантах» по живописной тропинке, пролегающей в негустом перелеске. Солнечные лучи сочными полосами преграждали им дорогу.

– Ему тоже говорили, что времена рыцарей давно прошли, но он отвечал, что в любом времени для настоящего рыцаря найдётся дело… – продолжал Васечкин.

– Так он это всё понарошку? – поинтересовался Петров. – Ну, вроде как играл в рыцарей?

– Эх ты, Санчо Панса несчастный! – презрительно сказал Васечкин. – Он всё это всерьёз!

– Так что, он псих? – удивился Петров. – Как же можно серьёзно сражаться с мельницей?

– Но он же думал, что это великан! – терпеливо, как маленькому, втолковывал Васечкин.

– Ну я и говорю, псих! – рассердился Петров.

Васечкин резко затормозил.

– Сам ты псих! – заорал он вслед Петрову. – Если человек благородный и заступается за слабых, то его всегда такие, как ты, психом называют!

Петров резко развернул свой «Школьник» и на полном ходу подлетел к Васечкину.

– Я – псих? – тоном, не предвещающим ничего хорошего, спросил он. – Сам поднимает ночью, тащит куда-то, а я псих? Ладно!

И Петров, не говоря больше ни слова, повернулся и поехал в сторону лагеря.

Васечкин смотрел ему вслед. Потом нажал грушу клаксона.

Петров не оглянулся.

Васечкин развернул своего «Росинанта» и приналёг на педали.

– Слушай, Петров, – запыхавшись сказал он, догнав Петрова. – Ну ладно тебе! Пускай понарошку, но всё-таки они прославились…

Петров молчал, сосредоточенно вертя педали.

– Дон Кихот всех, кого побеждал, заставлял признать, что Дульсинея Тобосская самая прекрасная во всём мире, и теперь её имя даже стало на-ри-ца-тель-ным! Все её знают. Хотя много лет прошло. Я сам читал в предисловии… – задыхаясь, говорил Васечкин. – Да не гони ты так, у меня же велик тяжёлый… – окончательно выбившись из сил, взмолился он.

Петров сбавил ход, но ничего не ответил.

Васечкин тяжело вздохнул.

– Ну вот, – сказал он, переводя дыхание, – и мы всех, кого победим, будем заставлять, чтобы они прославляли Машу Старцеву, и она будет знаменитая, как… Джигарханян. Представляешь?

Петров затормозил.

Васечкин по инерции пронёсся вперёд.

– Ну? – сказал он, возвращаясь к задумавшемуся Петрову.

– Тогда ладно… – Петров развернул велосипед. – Если как Боярский, я согласен.

И друзья покатили дальше навстречу удивительным подвигам.

Глава 3. Подвиг № 1

Солнце уже стояло довольно высоко и основательно припекало. Искатели приключений взбирались вверх по горной дороге. Ландшафт, надо заметить, чем-то очень сильно напоминал испанский, если судить по иллюстрациям в книге. Петров ехал, обливаясь потом, недовольно оглядывая пустые, выгоревшие на солнце склоны.

Васечкин ехал с комфортом, укрывшись пляжным зонтом.

Дорога всё круче уходила вверх, и Петрова всё сильнее начинала донимать жажда, к тому же со вчерашнего ужина у него маковой росинки во рту не было.

– Слушай, – спросил он Васечкина, – а ты с собой еду не взял?

– Нет! – беспечно ответил Васечкин. – Дон Кихот никогда не ел перед сражением.

– Ну кто же совершает подвиги на пустой желудок? – возмутился Петров. – Я, если бы знал, во что ты меня впутаешь, обязательно бы закусил сначала… А в лагере скоро обед… – мечтательно добавил он.

– Ну и что? – пожал плечами Васечкин.

– Едем, едем… – продолжая размышлять вслух, сказал Петров, – а зачем? Кругом горы. Где тут подвиги совершать?

– Смотри, ручей! – прервал его размышления Васечкин.

Они вкатили на поляну, покрытую цветущими маками.

Васечкин остановился, любуясь цветами.

Петров тоже остановился, но любоваться не стал. Он соскочил с велосипеда и жадно припал к воде.

– Класс водичка! – сказал он, оторвавшись на мгновение. – Аж зубы сводит! – И он вновь начал пить.

Васечкин тоже наклонился к ручью и зачерпнул ладонью прозрачную воду.

Петров уже напился и, сев на велосипед, въехал на пригорок, который возвышался неподалёку.

– Васечкин! – вдруг радостно завопил он. – Давай сюда!

Васечкин вздрогнул и от неожиданности соскользнул в воду.

– Ты чего орёшь? – спросил он, выбираясь на берег.

– Иди сюда, тебя подвиг ждёт! – И Петров с хохотом закрутил руками в воздухе.

– Какой ещё подвиг? – спросил Васечкин, подъезжая к нему. – Где?

– Великан! – Петров показал рукой вдаль. – Самый настоящий!

Васечкин посмотрел в сторону, куда указывал Петров. Дорога шла под уклон, и в конце её, далеко внизу, виднелась старая ветряная мельница.

– А… – разочарованно сказал он, – мельница…

– Нет, не мельница! – ехидно настаивал Петров. – Какая же это мельница, когда невооружённым глазом видно, что это великан! Так что давай!

– Чего «давай»? – раздражённо переспросил Васечкин.

– Как чего? Давай сражайся с ним! А я посмотрю! – И Петров стал поудобней усаживаться в ожидании предстоящего зрелища.

– Ты что? – разозлился Васечкин. – Всерьёз, что ли?

– Как? – удивился Петров. – Ты что, не собираешься сражаться с великаном?

– Что я, псих, чтобы с мельницей драться?! – завопил Васечкин.

– А как же Дон Кихот? – насмешливо спросил Петров. – Значит, он всё-таки был псих? – И Петров, выхватив у Васечкина книгу, быстро раскрыл её на месте, где знаменитая гравюра изображала бой Дон Кихота с ветряной мельницей. – Смотри!

– Но он же думал, что это великан! – отчаянно закричал Васечкин.

– И мы думаем, что это великан! – невозмутимо сказал Петров.

– Я лично так совсем не думаю! – возразил Васечкин.

– Ах так? Ну вот что – или всё по правде, как в книжке, или я домой поехал! – решительно заявил Петров, берясь за велосипед.

– Но почему? – растерялся Васечкин.

– А потому, – не спеша объяснил Петров, – если это мельница, то Дон Кихот псих, ты сам сказал, а если это великан, значит, давай сражайся! Иначе какой же ты рыцарь! Трепло ты!

– Дон Кихот не псих! – твёрдо сказал Васечкин. – А я не трепло! Смотри!

И Васечкин в отчаянии нажал на педали, надавил на клаксон, сложил свой зонтик, выставил его впереди себя как копьё и, заставив своего «Росинанта» встать на дыбы, набирая скорость, понёсся на мельницу.

Всё это он проделал так быстро, что Петров и глазом не успел моргнуть, как он был уже далеко.

– Куда ты? – заорал Петров, поняв, что переборщил. – С ума сошёл! Стой!!!

Но было поздно. Васечкин, который хотел всего лишь припугнуть Петрова, сам не ожидал такой прыти от своего «Росинанта».

Велосипед нёсся вниз со всё увеличивающейся скоростью.

Незадачливый рыцарь с ужасом смотрел на приближающуюся мельницу. Не слушаясь тормозов, старая машина мчалась под уклон.

Васечкин изо всех сил жал на тормоза и, чтобы в последний момент не утратить мужества, запел:

Лечу! Ни пуха ни пера!

Я вам признаюсь честно,

Что эта странная игра

Чертовски интересна!

Воображать, что ты герой,

Добившийся успеха, —

Пусть это все зовут игрой,

Мне это не помеха!

Но если кто готов решить,

Что струсил ты немножко,

Что подвиг можешь совершить

Ты только понарошке,

То прочь фантазии тогда —

Старания утрою

И докажу всем без труда,

Чего я вправду стою.

Пускай победы нелегки,

Но такова работа!

Пускай хохочут дураки,

Глумясь над Дон Кихотом.

Их сам оставит в дураках,

Насмешек всех сильнее,

И он прославится в веках,

Восславив Дульсинею!

Так, распевая во всё горло, он на всем скаку врезался в крыло мельницы, насквозь проткнув его зонтиком. Васечкина оторвало от велосипеда и подняло высоко в воздух. Судорожно вцепившись в зонтик одной рукой и в край крыла – другой, Васечкин повис в воздухе, яростно болтая ногами.

Петров, остановившийся внизу и что-то кричавший, казался неправдоподобно маленьким.

Тут откуда ни возьмись подул ветер, и крылья старой мельницы завертелись в три раза быстрее.

Васечкин держался из последних сил. Но темп вращения нарастал…

…и бедный Васечкин в конце концов не удержался, отпустил крыло и с огромной скоростью понёсся по воздуху, продолжая судорожно сжимать пляжный зонтик.

Вдруг зонтик раскрылся. Воздушный поток подхватил неожиданного парашютиста и понёс его над долиной, над поляной, над горами…

Отчаянно крича, Петров мчался вслед за ним, пытаясь не отставать.

Но Васечкина понесло с такой скоростью, что он был уже еле заметен, а вскоре и совсем пропал из виду.

Безутешный Петров схватился за голову.

Отчаяние его было столь велико, что он не выдержал и, глотая безудержно катившиеся слёзы, горестно запел:

Ну вот, беда подкралась, подлая!

Не понимаю я никак —

Кому нужны такие подвиги,

Ещё к тому же натощак!

Зря безрассудство уважали мы,

Оно нас губит иногда.

Хоть великан воображаемый,

Зато реальная беда!

Ведь от фантазий не изменится

Ничто реальное вокруг,

Как ни верти, а всё же мельница

Не станет великаном вдруг!

Зря безрассудство уважали мы,

Оно нас губит иногда.

Хоть великан воображаемый,

Зато реальная беда!

С ним вечно что-нибудь случается,

Он улетел так далеко!

Когда-нибудь он долетается,

Как с фантазёром нелегко!

Зря безрассудство уважали мы,

Оно нас губит иногда.

Хоть великан воображаемый,

Зато реальная беда!

Петров печально пел, не переставая при этом разыскивать улетевшего друга. Но Васечкина нигде не было…

Петров подъехал к краю плато, которое круто обрывалось вниз.

Он слез с велосипеда, лёг на живот и заглянул в обрыв…

Там, внизу, на головокружительной глубине текла бурная река, которая отсюда казалась тоненьким ручейком. А устрашающие валуны даже сверху выглядели внушительно.

– Всё! – сказал Петров безнадёжным голосом и траурным жестом снял панамку…

Глава 4. Это всё из-за меня!

А в лагере в это время происходило следующее: размахивая запиской, Маша ворвалась в изолятор, подскочила к спящему Гусю и начала трясти его изо всех сил.

– Что? Чего? Как врежу по ушам! – захныкал перепуганный Гусь. – Я тут сплю, никого не трогаю…

Маша бессильно опустилась на стул.

– А что случилось? – спросил Гусь, оглядываясь. – А ребята где? Выписались?

– Эх ты! – Маша вскочила. – Спящий хулиган!

– Я перевоспитаюсь! – возразил Гусь.

– А! – Маша в отчаянии махнула рукой и выбежала из изолятора.

Гусь, так ничего и не понявший, очумело остался сидеть на кровати. Ещё раз поглядев на пустые койки Петрова и Васечкина, он почесал в затылке и решил, что лучше всего продолжить прерванный сон. Однако не успел он лечь на подушку и сладко потянуться, как в изолятор вбежала взволнованная Инна Андреевна.

– Что? Чего? – вновь вскочил Гусь.

– Где… – только успела начать Инна Андреевна, как Гусь заученно заявил:

– Не знаю я ничего! Я тут сплю, никого не трогаю…

Инна Андреевна бессильно опустилась на стул, на котором несколько минут назад сидела Маша.

– А что случилось? – спросил Гусь. – Где ребята?

– Эх ты… – начала Инна Андреевна.

– А я перевоспитаюсь! – опередил её Гусь.

Тут и Инна Андреевна поняла, что толку от Гуся не добиться, и, бросив на него выразительный взгляд, выбежала из изолятора.

Члены совета дружины встревоженно смотрели на Машу, которая, не в силах побороть волнение, твердила:

– Это я во всём виновата! Я! Я подарила им книгу!..

– Что случилось? – спросил Антон.

– Вот! – Маша протянула ему записку.

Антон взял её и углубился в чтение. Все столпились вокруг, стараясь прочесть содержание из-за его плеча.

А Маша, не в силах сдержать горя и отчаяния, запела.

МАША. Что же делать, скажите на милость?

Это я во всём виновата!

АНТОН (подхватывая песню).

Объясни, наконец, что случилось?

БОБКИНА (вбегая в комнату).

Просто ужас!

ДОБКИНА (влетая за ней). Сбежали ребята!

МАША. Это всё из-за меня!

Я над ними насмехалась.

Что ещё им оставалось?!

Убежать как от огня,

Не дождавшись света дня,

Мчаться прочь, судьбу кляня!

ДАШЕНЬКА. Боже мой, какая жалость!

МАША. Это всё из-за меня!

Тем временем в изоляторе, в соседней с Гусем комнате, происходила загадочная картина. Инна Андреевна, в свою очередь не сдержав нахлынувших на неё эмоций, тоже перешла на пение, каясь в содеянном перед медперсоналом лагеря.

ИННА АНДРЕЕВНА. Удалось им загадочно скрыться!

Это я во всём виновата!

Он и вправду решил, что он рыцарь!

МЕДСЁСТРЫ (хором). Что случилось?

ИННА АНДРЕЕВНА. Сбежали ребята!

Это всё из-за меня!

Это я не доглядела,

Я помочь ему хотела,

Все сомнения гоня,

Не дождалась света дня,

Впопыхах не оценя

Всю – увы! —

серьёзность дела!

Это всё из-за меня!

По лагерю параллельно друг другу двигались две энергичные процессии…

Первую, в которую входили Антон, Анка, Дашенька, Бобкина, Добкина, Артём, Алик и присоединившиеся по дороге Гусь и Филипп, вела за собой Маша.

Вторую, состоявшую из пионервожатых и обслуживающего персонала, буквально тащила за собой Инна Андреевна.

Обе группы столкнулись возле лагерных ворот.

И дуэт на расстоянии превратился в настоящий дуэт, а потом и в целый смешанный хор.

ИННА АНДРЕЕВНА. Я должна вернуть их обратно!

МАША. Я должна вернуть их обратно!

ИННА АНДРЕЕВНА. Это я во всём виновата!

МАША. Это я во всём виновата!

ХОР. Это просто невероятно!

ГУСЬ. Далеко не ушли, вероятно!

МАША. Вот она – за насмешки расплата!

ИННА АНДРЕЕВНА. Вот она – за беспечность расплата!

МАША. Это всё из-за меня!

ГУСЬ. Я побег проспал, к несчастью.

В поисках приму участье —

Это всё из-за меня!

ИННА АНДРЕЕВНА. Это всё из-за меня!

ВСЕ ТРОЕ. Это всё из-за меня!

ХОР. Поскорее возвращайтесь!

ГУСЬ. Эх, полцарства за коня!

И все трое – Маша, Гусь и Инна Андреевна – скрылись в лагерном гараже.

Глава 5. Посвящение в оруженосцы

А Петров всё ещё стоял на краю пропасти, прижимая к груди панамку. Слёзы по-прежнему катились у него из глаз, оставляя светлые дорожки на лице.

И неожиданно для себя Петров в эту тяжёлую минуту обратился к самому дорогому для него человеку – человеку, во имя которого погиб его друг Васечкин, короче, Петров обратился к Маше. По примеру своего любимого героя Сухова, с которым сражался он когда-то бок о бок, Петров стал мысленно писать ей письмо.

– Дорогая Маша, – начал Петров, – пишу тебе это письмо в самую горькую для меня минуту…

Петров представил себе светлый Машин облик, представил, как она воспримет это страшное известие, и слёзы ещё сильнее покатились из его глаз.

– …наш друг, – через силу продолжал Петров, – самый лучший, самый мужественный человек на свете, настоящий Рыцарь, короче, любимый наш Васечкин… – Голос Петрова прервался.

И в это время неизвестно откуда раздался мощный, какой-то неземной, гудящий как колокол голос.

– Петров! – позвал он. – Петров!

Петров вздрогнул и посмотрел наверх, откуда, как ему показалось, донёсся глас.

«Извини, Маша, – подумал он. – На этом я пока письмо прерву!..»

– Петров! Пе-е-етров! – Глас прозвучал ещё мощнее и отчаяннее.

– Васечкин? – неуверенно спросил Петров, совсем не зная, как реагировать на это необъяснимое явление. – Ты где?

– Пе-етров! – всё отчаяннее гудел голос.

Петров начал судорожно оглядываться по сторонам, пытаясь определить, откуда несётся таинственный звук.

И вдруг он увидел колодец.

Трубные звуки явно доносились оттуда.

Петров со всех ног бросился к нему.

– Васечкин?! – кричал он на ходу. – Живой!

Он нагнулся над колодцем, вглядываясь в прохладную темноту.

– Пе-е-тров! – всхлипнуло из колодца. – Достань меня отсюда!

– Сейчас! – радостно завопил Петров. – Ты только смотри не утони там!

– Ладно! – прогудело из колодца.

– Хватайся за ведро!

Петров начал быстро опускать ведро в колодец. Внезапно ручка ворота вывернулась у него из рук, и ведро полетело вниз со всей скоростью…

Раздался стук, звон, вскрик, бульканье, а затем наступила тишина.

– Поймал? – нерешительно спросил Петров.

Ответом было серебристое позвякивание цепи и энергичное бульканье.

– Поймал, я тебя спрашиваю? – ещё нерешительнее осведомился Петров в молчавшую темноту.

Опять раздались плеск и яростное фырканье.

– Поймал, Васечкин? – обрадовался Петров.

– Сейчас вылезу, – прозвучал, наконец, захлёбывающийся возмущённый голос Васечкина, – ты у меня ещё не так поймаешь!

– Держись! – не обращая внимания на угрозу, сказал Петров.

– Тащи! – скомандовал из колодца Васечкин.

Петров налёг на ручку. Прикладывая все свои силы, он крутил скрипучий ворот, и вот наконец…

…над краем колодца показалось острие злополучного зонта, а за ним мокрая панамка.

– Ды-ды-ды-ды! – раздалось вслед за этим. – Угу-гу-гу!

– Ты чего? – испугался Петров и чуть было снова не отпустил ручку ворота.

– Это я дрожу! – объявил Васечкин, вылезая на сруб…

Боже мой, в каком он был виде!..

Весь дрожащий от холода и перенесённого потрясения, с искорёженным зонтиком в руках, мокрый и жалкий, Васечкин, щурясь от яркого света, стоял, покачиваясь на краю сруба, и не мог поверить, что всё уже кончилось, что он вновь на твёрдой земле, а не летит по воздуху и не сидит в глубоком колодце…

– Петров! – забыв о своих угрозах, радостно завопил он. – А я думал: всё, конец! – Он пошатнулся и чуть было не свалился обратно в колодец.

Петров поспешно ухватил его за пояс и вместе с ним шлёпнулся на землю.

– А я что, не думал? – чуть не плача от радости, сказал Петров. – Вот, думаю, всё, конец! Что я твоим родителям скажу? А Маше? Не уберёг! – Он гладил Васечкина по мокрой голове. – А я ещё в лагерь возвращаться хотел. Нет, теперь я тебя ни за что одного не оставлю! Ты тут без меня такого натворишь… Всё! – Петров решительно встал на ноги и помог подняться Васечкину. – Решено, куда ты – туда я!

– Ладно! – согласился Васечкин. – Становись на колени!

– В смысле? – удивился Петров.

– Я тебя буду посвящать в оруженосцы! – торжественно сказал Васечкин.

Петров подумал и нехотя опустился на колени.

– Ладно! – со вздохом согласился он. – Посвящай!

Васечкин трижды ударил Петрова зонтом по плечу и объявил:

– Отныне ты будешь зваться Санчо Панса! Верный оруженосец славного Дон Кихота! – Он хлопнул себя кулаком в грудь…

Глава 6. Те же и Филипп

Инна Андреевна завела мотор и с лихим разворотом вывела из гаража старенький открытый лагерный «виллис». Рядом с ней сидела Маша. В ту же минуту откуда-то появился и на ходу запрыгнул в машину Гусь. Довольный, разместился на заднем сиденье.

Весь лагерь вышел проводить поисковую экспедицию в путь. Преисполненные подъёма, участники экспедиции дружно, с энтузиазмом пели.

Лагерный хор, естественно, возглавлял Антон.

ИННА АНДРЕЕВНА. Итак, в дорогу!

МАША. Что ж, пора!

ХОР ВО ГЛАВЕ С АНТОНОМ. Счастливого пути!

АНТОН. Ни пуха, братцы, ни пера!

АНКА И ДАША. Пусть не препятствует жара Вам беглецов найти!

– К чёрту! – отвечали участники, трижды поплевав через левое плечо.

После чего машина сорвалась с места и вылетела за ворота.

ИННА АНДРЕЕВНА. Неужто нам их не вернуть?

МАША. Неужто не найти?

ИННА АНДРЕЕВНА. За славою пустились в путь!

МАША. С пути такого не свернуть.

ГУСЬ. От Гуся не уйти!

ИННА АНДРЕЕВНА. Хоть им и по двенадцать лет,

Умны не по годам!

МАША. И у меня сомнений нет —

Они оставят в жизни след!

ГУСЬ. Разыщем по следам!

ИННА АНДРЕЕВНА. Ну как же нам найти тот путь,

Что к славе их ведёт?

МАША. Тревога мне сжимает грудь!

ГУСЬ. Не трусь, отыщем где-нибудь!

– Вперёд! – пела Маша.

– Вперёд! – пела Инна Андреевна.

– Вперёд! – басил Гусь.

– Вперёд! – вдруг раздался откуда-то снизу детский голосок.

От неожиданности все сразу замолчали.

А детский голосок всё распевал: «Вперёд! Вперёд! Вперёд!»

Наконец, Гусь догадался приподнять заднее сиденье…

Из ящика под ним выглянула хитрющая и довольная рожица Филиппа. Первое, что он сделал, это чихнул, а потом сказал:

– Здравствуйте, Инна Андреевна! С какой скоростью едем?

Инна Андреевна было открыла рот, но так и не нашлась что сказать…

– А вот я тебе сейчас как дам по ушам! – угрожающе надвинулся на него Гусь.

Но Филипп, к его удивлению, нисколько не испугался.

– Но, но! – сказал он, поднося к носу Гуся кулак. – Войдёшь без стука, вылетишь без звука!

Глава 7. Где тут подвиг?

Петров и Васечкин между тем катили дальше. Одежда на Васечкине подсохла на солнце, и вместе с последними каплями влаги улетучивались и отрицательные эмоции, столь несвойственные его характеру.

К Васечкину вернулись хорошее настроение, присущая ему жизнерадостность и вера в счастливое героическое будущее.

Столкновение с мельницей, полёт, сидение на дне глубокого колодца – все эти, к счастью, хорошо закончившиеся приключения представлялись ему сейчас уже совсем в другом свете, и он передавал свои ощущения Петрову, явно воображая, как всё это он будет рассказывать ребятам и как они будут удивляться и восхищаться, а особенно, конечно, Маша…

– …значит, лечу я, а оттуда вся земля, как на ладони… Вдруг чувствую: теряю высоту! Что делать? Вокруг никаких условий для мягкой посадки: валуны, острые скалы – живого места нет! Вдруг вижу… колодец…

Дальнейший рассказ Васечкина, надо заметить, прошёл мимо петровских ушей. То есть Петров вроде бы и слушал, и даже головой кивал, но мысли его были очень далеко. В своём воображении он продолжал столь внезапно прерванное письмо Маше.

«Дорогая Маша! – мысленно сочинял он. – Спешу тебя успокоить. Любимый наш Васечкин в настоящую минуту абсолютно жив-здоров и готов к новым подвигам. А ещё, в свою очередь, хочу сообщить тебе, что также…»

Но тут петровский «Школьник» налетел на какое-то препятствие, и верный оруженосец вылетел из седла.

«Извини, Маша, временно прервусь!!!» – успел подумать Петров, шлёпаясь в пыль.

Около него затормозил васечкинский «Росинант».

Дело было в том, что дорогу перегородила осыпь. Десятка три камней различной величины лежало на дороге.

– Помоги! – сказал Васечкин, хватая своего «Росинанта» за руль.

Петров, кряхтя, поднялся и помог Васечкину перенести его велосипед через осыпь.

– Догоняй! – сказал Васечкин.

– Ладно, – Петров послушно развернулся и полез за своим «Школьником».

В это время к осыпи подошёл старик. Он покачал головой, пощёлкал языком и сказал что-то по-грузински…

– Что? – не понял Петров.

– Савсэм плохо… – по-русски повторил старик. – Когда дороги нет… – Он аккуратно отложил в сторону палку, на которую опирался, и сумку, потом подошёл к осыпи и, ухватив камень побольше, начал с трудом катить его к обочине.

– Дедушка! – окликнул его Петров. – Может, вам трудно перелезть на ту сторону, так я вам помогу! – любезно предложил он свои услуги.

– Спасибо, сынок, – сказал старик. – Спасибо, дарагой! Только я пока ещё и сам могу! – И он взялся за следующий камень.

– А зачем вы камни убираете? – полюбопытствовал Петров.

– А куда спешить? – спросил старик, не прекращая работу. – Мне спешить некуда, другой спешить будет, на машине поедет, может, плохо кому, помочь надо, а дорога камнем завалена, разбирать сколько времени уйдёт… – Он ухватился за следующий камень.

– Петров, что же ты?! – поторопил друга Васечкин. – Давай!

– Слушай, а может, поможем?! – предложил Петров и взялся за камень.

– Можно, – без особого энтузиазма согласился Васечкин и тоже взялся за небольшой камень.

Однако, протащив его пару метров, он остановился и устремил свой горящий взор куда-то вдаль. Наверное, что-то очень важное, требующее его немедленного присутствия, померещилось ему в этой дали, поскольку он вдруг решительно взялся за велосипед.

– Куда это ты? – удивился Петров.

– Мы же спешим! Ты же слышал, что говорил дедушка. Может, кому-то плохо, может, кому-то нужна наша помощь!..

Васечкин и сам не заметил, как в запале запел.

ВАСЕЧКИН. Если хочешь, чтобы слава

О тебе жила в веках,

Значит, не имеешь права

Застревать на пустяках!

Поспешим отсюда прочь!

Поспешим отсюда прочь!

ПЕТРОВ. Надо дедушке помочь!

ВАСЕЧКИН. Где тут подвиг?

Тут работа!

Этим глыбам нет числа.

Может, нас за поворотом

Ждут великие дела!

Вдруг не будет больше шанса

В деле проявить талант!

Так за мной, мой Санчо Панса!

Так вперёд, мой «Росинант»!

Поспешим отсюда прочь!

Поспешим отсюда прочь!

ПЕТРОВ. Надо дедушке помочь!

ВАСЕЧКИН. Где тут подвиг?

Тут работа!

А работам нет числа.

Может, нас за поворотом

Ждут великие дела!

Поспешим отсюда прочь!

Поспешим отсюда прочь!

ПЕТРОВ. Надо дедушке помочь!

Петров остановился в нерешительности.

– Знаешь что, – сказал он, – ты поезжай вперёд, разведай обстановку, а я тебя догоню! Только, пожалуйста, без меня никаких подвигов не совершай, а то как бы чего не вышло!

– Ладно! – согласился Васечкин и, нажимая на все педали, понёсся вперёд, продолжая петь песню о великих делах…

А Петров, посмотрев ему вслед, схватил камень поувесистей и покатил к обочине.

Глава 8. Подвиг № 2

Васечкин ехал по дороге, зорко глядя по сторонам – не нуждаются ли где в его помощи.

Дорога шла под гору, и Васечкин на полном ходу въехал в небольшую зелёную лощину, зажатую двумя пологими склонами, где…

…паслась отара овец.

Овцы щипали траву, медленно передвигаясь по лощине. Людей нигде не было видно.

Картина была самая мирная…

Васечкин уже было совсем собрался продолжить путь, как вдруг его зоркое око заметило в кустах, росших на краю лощины, какое-то подозрительное движение.

Васечкин притормозил и замер. Рыцарская интуиция и на этот раз не подвела его.

Ветки кустов раздвинулись, и оттуда бесшумно появился…

…огромный волк!

Волк огляделся по сторонам и побежал вокруг стада, явно выбирая жертву.

Овцы продолжали пастись как ни в чём не бывало.

Глупые, они даже не заметили присутствия волка!

А волк, огибая стадо, был уже вблизи от дороги…

Медлить было нельзя. Васечкин в отчаянии огляделся и… решился. Он выхватил из кармана рогатку Гуся, подобрал с земли камень и, изо всех сил натянув резину, выпустил его в волка.

Да! Недаром Гусь был хулиганом с большим стажем, его боевое оружие не подвело…

Волк взвыл от боли и метнулся в сторону.

Глупые овцы наконец заволновались и, быстро перебирая ногами, бросились в противоположную сторону…

Опомнившись, волк ринулся за ними.

Васечкин же, подобрав несколько камешков, выпускал их один за другим по движущейся мишени и, нужно заметить, с неизменным успехом…

Волк наконец понял, откуда летят снаряды и повернулся в сторону Васечкина.

Тот сразу оценил опасность в полной мере.

– Волк! – что есть сил завопил он и выпустил последний камень в приближающегося хищника. Но на этот раз, очевидно, от волнения его мужественная рука дрогнула, и он, к сожалению, промазал.

Волк, глухо рыча, мчался прямо на него.

Васечкин мигом вскочил на велосипед и с криком: «Волк! Волк! Волк!», не разбирая дороги, ринулся прочь.

Волк, сверкая глазами, нёсся за ним.

Перепуганная отара с блеянием металась по лощине.

Весь этот шум, в конце концов, пробудил ото сна толстого чабана, который с криком «Волки! Гдэ волки?» скатился со склона, с изумлением увидев… как среди перепуганных насмерть, скачущих, куда глаза глядят, овец, метались Васечкин и волк.

– Дяденька! – завопил Васечкин, увидев чабана. – Бейте волка!

– Гидэ волкы, малшик? – закричал чабан и, подбежав к волку, приказал: – Куси волкы, Кунак!

Волк остановился и недоуменно уставился умными глазами на всклоченного со сна, ничего не понимающего чабана.

– Гидэ волкы, Кунак? – вновь спросил тот у волка.

Волк жалобно заскулил.

– Да вот же волк! Бейте его, дяденька! – вновь отчаянно завопил Васечкин, указывая на Кунака.

Тут чабан что-то яростно произнёс по-грузински. Он огляделся вокруг и увидел разбежавшееся по лощине и прилегающим холмам стадо.

– Ты што, малшик, волка от собаки атличит не можешь? – грозно закричал он. – Зачем кричал, зачем стадо пугал, зачем меня будил?

Кунак зарычал.

Васечкин не стал ждать дальнейшего хода событий, он развернул велосипед и бросился наутёк.

– Зоологию учить надо! – кричал ему вслед чабан. – Двоешник! Хулиган!

Кунак, заливисто лая, рванулся за было за ним, но, остановленный окриком хозяина, застыл на месте, ожидая приказаний.

Чабан поглядел вслед удирающему Васечкину, покачал головой, тяжело вздохнул и пошёл собирать стадо.

Кунак весело побежал за ним.

Глава 9. Что такое слава?

Когда Васечкин, тяжело дыша, остановился возле Петрова и старика, они уже почти закончили работу.

– Давай помогу! – предложил Васечкин, хватая последний, ещё лежавший на дороге камень. – Быстро вы управились!

– Да! – согласился Петров. – Это всё дедушка Нодар, ему сто два года, а знаешь, какой он сильный!

– Человек, пока работает, сильный! – уверенно сказал старик.

– А у тебя как дела? – спросил Петров у Васечкина. – Нашёл что-нибудь подходящее?

– Да так! – скромно сказал Васечкин. – Там одному пастуху волка помог от овец прогнать…

– Молодец! – сказал старик и, внимательно посмотрев на Васечкина, погладил его по голове. – Неужели тут опять волки появились? Тридцать лет не было! Вай, вай! Нехорошо!

Старик подошёл к своей сумке и, достав оттуда чистую белую тряпку, расстелил её на большом плоском камне.

– Идите сюда! – позвал он.

И, выложив на тряпку сулугуни, зелень, лаваш, красные большие помидоры, пупырчатые огурцы, соль, вяленое мясо, пригласил: «Кушайте на здоровье!»

– Спасибо! – поблагодарили проголодавшиеся путешественники.

Все расселись вокруг камня и начали с аппетитом есть. Мимо них по расчищенной дороге время от времени проносились машины, телеги, мотоциклы.

– Да! – сказал Васечкин с полным ртом. – Всё-таки очень хорошо, что мы расчистили дорогу!

А старик мудро усмехнулся в бороду и запел красивым гортанным голосом песню о славе:

Только тот по-настоящему герой,

Кто о славе слова не проронит,

Не гонись за нею, мой родной,

Слава всё равно тебя обгонит.

И, победно в рог большой трубя,

Прогремит от края и до края,

Но зависит это от тебя,

Добрая она или дурная.

Помни, к славе выбирая путь,

К ней ведёт не всякая дорога!

Чтоб с пути прямого не свернуть,

Сил тебе понадобится много!

Нет, скажу вам, только тот герой,

Кто о славе слова не проронит,

Не гонись за славой, мой родной!

Всё равно она тебя обгонит!

И долго ещё после того, как Петров и Васечкин расстались со стариком, песня эта звучала у них в ушах.

– Да, – вздохнул Васечкин. – Мудрый старик, ничего не скажешь.

– Ага, – задумчиво подтвердил Петров.

И, преодолев перевал, они начали спускаться в долину…

Глава 10. Первые следы героев

«Виллис» подъехал к лощине. Возле самого шоссе, вытирая пот большим клетчатым платком, стоял уже знакомый нам чабан.

В лощине мирно, как ни в чём не бывало паслись овцы.

Кунак по-прежнему сосредоточенно бегал вокруг отары, сгоняя в кучу зазевавшихся овец.

– Здравствуйте! – окликнула чабана Инна Андреевна.

Чабан повернулся, и его толстое лицо тут же расплылось в широкой улыбке.

– Здравствуй, красавица! – ответил он.

– Скажите, пожалуйста, – слегка смутившись, спросила его Инна Андреевна, – вы тут не видели двух мальчиков на велосипедах?

– На велосипедах! – вскричал чабан, и улыбку у него с лица как ветром сдуло.

– На велосипедах! – кивнула, ничего не подозревая, Инна Андреевна.

– Малшик! – Голос чабана стал угрожающим. – Видэл одын! Вот так хватыло! – Он провёл ребром ладони по горлу и достал из кармана рогатку Гуся.

Пробегавший мимо Кунак при этом громко гавкнул.

– Вот! – сказал чабан. – Видалы?!

– Ой, это же моя рогатка! – обрадовался Гусь. – Ещё как видали! Рогатку на минуту оставить нельзя. Вот найдём их, как дам по ушам!

– Значит, это был кто-то из наших! – закричал Филипп.

– Ваших?! – тихо спросил чабан, и лицо его начало краснеть. – Что ты сказал, малшик? Повтори!..

Но Инна Андреевна, уловив угрожающие ноты в голосе чабана, не стала ждать, когда Филипп повторит, а дала полный газ.

Ребят отбросило на сиденья.

– А рогатка?! – в отчаянии заорал Гусь.

– Рогатык? – взорвался чабан. – Вот ваш рогатык!

И он с размаху хрястнул рогаткой о колено.

Но, сработанная опытным Гусем из особо прочной древесной породы, рогатка даже не треснула, зато чабан застонал и схватился за колено…

Глава 11. Бабушка, рыцари пришли!

День был в полном разгаре. Пора самая неблагоприятная для странствующих рыцарей.

Петров и Васечкин едва крутили педали. Их велосипеды двигались в таком замедленном темпе, что вот-вот, казалось, остановятся совсем.

Поэтому, когда впереди наконец показался дом, ребята сильно обрадовались. Дом был обнесён невысоким глиняным забором, за которым в каком-то странном ритме двигалось весёлое девичье личико. Казалось, что девочка, скрытая забором, танцует.

Когда же Петров и Васечкин подъехали поближе, то их глазам представилась следующая картина: девочка лет семи, стоя по колено в большой квадратной яме, проворно месила глину маленькими ножками.

«Рыцари» с интересом наблюдали несложные, бесконечно повторяющиеся фигуры этого своеобразного танца.

Девочка тоже заметила Петрова и Васечкина и остановилась, с интересом разглядывая их большими чёрными глазами.

– Привет! – нарушил молчание Петров.

Но тут же получил удар локтем в бок от своего спутника. Петров открыл было рот, чтобы возмутиться, но не успел.

Васечкин быстро сунул ему в руки «Дон Кихота», раскрыв его в нужном месте.

– Подскажешь в случае чего! – шепнул он, резво соскочил с велосипеда и, прислонив его к забору, церемонно раскланялся, сорвав при этом с головы панамку и размахивая ею, как шляпой.

– Не соизволит ли сообщить прекрасная донья, – соблюдая все красоты стиля, начал Васечкин, – в чьи владения занесла злосчастная судьба храбрейшего из рыцарей и его оруженосца? Не вы ли достославная хозяйка сего замка, и если это так, то не соблаговолите ли вы сообщить?.. э… э… э…

– Своё благородное имя! – просуфлировал Петров.

– Я не хозяйка… – испуганно пролепетала девочка. – Я с бабушкой живу…

Она попятилась, но чуть не упала, так как глина сковывала её передвижения.

– О, не бегите от меня, сеньора, – ещё учтивее произнёс Васечкин, – ибо рыцарям того ордена, к коему я принадлежу, не пристало чинить обиды кому бы то ни было, а тем паче… э…

– Столь знатным… – подсказал Петров.

– Столь знатным, судя по вашему виду, девицам! – облегчённо закончил Васечкин.

Последняя реплика окончательно запугала бедную девочку.

Петров не выдержал и прыснул.

Васечкин метнул на него уничтожающий взгляд.

– Я вам лучше бабушку позову… – робко предложила девочка.

– Постой, прелестное дитя! – вскричал Васечкин с пафосом.

Прелестное дитя застыло, боясь пошевелиться.

– Скажи мне, не скрывая, как своему родному папе, – продолжал Васечкин. – Не обидел ли тебя кто? Может, какой-нибудь злой великан бродит в окрестностях вашего замка?

– Нет… – чуть не плача, прошептала девочка.

– Может, коварный волшебник злыми чарами заколдовал кого-то из ваших близких, прекрасная донья?

– Нет… – пролепетала прекрасная донья.

– Брось, Васечкин… – прошептал Петров. – Совсем ребёнка запугал…

– Не мешай… – сквозь зубы прошипел Васечкин. – Так принято…

Девочка в это время уже почти вылезла из ямы.

– В таком случае… – громыхнул Васечкин.

Девочка вздрогнула и села на край ямы.

– …Вы должны признать, что в мире нет прекраснее доньи Дульсинеи Тобосской, которая также известна повсюду под именем Маши Старцевой! – Васечкин сделал эффектный жест рукой. – Согласны ли вы признать это?! – Его указательный палец, описав дугу, уткнулся в перепуганную «донью».

– Согласна, согласна! – закивала девочка.

– Отныне и навеки, – потребовал неугомонный рыцарь, – везде и повсюду вы должны прославлять это славное имя. Передайте это и друзьям вашим, и родственникам, ибо имя это должно воссиять в веках. Хорошо?

– Хорошо! – безропотно согласилась девочка.

– Фу! – Васечкин утёр пот со лба. – Ну как? – спросил он у Петрова.

– Здорово! – восхитился тот. – Точно по книжке шпаришь!

– Три дня зубрил…

Девочка, воспользовавшись тем, что рыцарь и оруженосец на секунду лишили её своего внимания, бочком-бочком выкарабкалась из ямы и с криками «Бабушка! Бабушка!» понеслась к дому.

Петров и Васечкин недоуменно посмотрели ей вслед. Внезапно их лица вытянулись. Из дымохода большой печи, стоящей посреди двора, высунулось перемазанное сажей лицо. Высунулось и тут же исчезло. Зато из самой печи показались ноги в кроссовках и джинсах, а затем и их владелица – толстая старуха с лицом доброй Бабы-яги.

– Манана! – закричала она. – Деточка, кито тебя абидел?

– Слушай, Петров! – засуетился вдруг учтивый рыцарь Васечкин. – Пошли отсюда!

– Пошли! – пятясь, сказал Петров. – Баба-яга какая-то. Очень надо!

– Чего тут делать? – Васечкин, не спуская глаз с Бабы-яги, взялся за руль своего «Росинанта». – По-моему, тут всё в порядке…

– И по-моему… – согласился Петров, делая несколько шагов назад.

– А подвиги можно где угодно совершать, правда? – Васечкин был явно готов, забыв о рыцарском престиже, мчаться куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда.

– Бабушка! – сказала девочка, которой присутствие бабушки придало смелости. – Тут к нам рыцари пришли, как в сказке…

– Рыцари? – басом спросила Баба-яга. – Это хорошо! Я люблю рыцарей!

Она пошарила рукой в печке и достала оттуда метлу.

– Съест! – уверенно сказал Васечкин.

– Точно! – согласился Петров.

– Он спросил: «Кто хозяйка этого замка?» – Девочка указала пальцем на Васечкина. – Я ему говорю: «Я не хозяйка, бабушка – хозяйка!» А он говорит, тут злой великан бродит…

– Это я так… – робко подал голос Васечкин.

– Замок? – захохотала Баба-яга. – Мой муж, твой дедушка, Манана, когда я была молодая, называл меня «царица Тамара». «Иди за меня! – говорил он. – Я тебе замок построю!» Построил… – вздохнула она. – Починить некому! Один сын – большой человек, его в машине возят, другой, её папа, – она кивнула на девочку, – за границу ездит. «Живи в городе!» – говорят. Город, город… один говорит «город»! Другой говорит «город»! Что, скажи, там хорошего? Машины туда-сюда… дышать нельзя… На базар ходи! Не-е-ет, мы с Мананой свой «замок» приведём в порядок, щели замажем. Ты – рыцарь?! – вдруг ткнула она Васечкина указательным пальцем.

– Я?.. – попятился Васечкин. – Я пошутил…

– Ты – рыцарь? – Старуха перевела палец на Петрова. Тот, не в силах произнести ни слова, молча проглотил слюну и кивнул.

– Иди сюда, рыцарь, поможешь двум слабым женщинам… – И она поманила Петрова к себе, переложив при этом метлу из одной руки в другую.

Друзья переглянулись и плечом к плечу двинулись во двор. Они шли как на амбразуру…

– Э, с такими витязями мы в два счета всё сделаем! – радостно встретила их Баба-яга.

Она села прямо на землю и, сняв кроссовки, начала закатывать джинсы.

– Э, тряхну стариной, с такими кавалерами это не работа – лезгинка! – Она проворно вскочила и впрямь, как молодая, ловко перебирая ногами, засеменила к яме. По дороге, проходя мимо Петрова, Баба-яга неожиданно улыбнулась и отвесила ему поклон, как бы приглашая на танец.

Петров расцвёл и, забыв свои страхи, в одно мгновение скинул сандалии и с криком «Асса!» кинулся в яму.

С остервенением он начал месить ногами глину. Старуха не отставала от него. Со стороны это напоминало какой-то обрядовый танец. Не хватало только песни. И, словно почувствовав это, старуха запела:

Все домашние заботы,

Миски, плошки и корыта —

Это женские заботы,

А не дело для джигита!

Лишь была бы острой сабля,

Лишь бы конь других резвее,

А семье построить саклю

Женщина сама сумеет!

Пусть мужчины отдохнут.

Лёгкий повседневный труд —

Это наш удел,

Это наш удел!

ПЕТРОВ (танцуя). Асса! Асса!

БАБУШКА. Масса… Масса…

Масса есть у нас причин,

Чтобы поберечь мужчин

Для серьёзных дел!

ПЕТРОВ. Асса!

БАБУШКА. Стряпать до седьмого пота,

Чтобы дети были сыты,

Это женская работа,

А не дело для джигита!

Ждёт джигита подвиг где-то,

И джигит спешит куда-то…

Ну а женщина с рассвета

Не присядет до заката!

Пусть мужчины отдохнут.

Лёгкий повседневный труд —

Это наш удел!

Это наш удел!

ПЕТРОВ. Асса! Асса!

БАБУШКА. Масса… Масса…

Масса есть у нас причин,

Чтобы поберечь мужчин

Для серьёзных дел!

ПЕТРОВ. Асса!

– Манана! – крикнула старуха, не прекращая движения. – Почему стоишь? Неси воду!

Девочка подхватила кувшин.

– Я помогу! – галантно предложил Васечкин.

Он забрал у девочки кувшин и вместе с ней побежал вниз к роднику. А вслед им неслась песня бабушки, с энтузиазмом подхватываемая Петровым.

Глава 12. Подвиг № 3

У родника Васечкин взгромоздил наполненный водой кувшин… Манане на плечо, и они пошли по тропинке назад к дому. Васечкин галантно держал над Мананой открытый пляжный зонт.

– А что такое рыцарь? – спросила девочка, удерживая рукой тяжёлый кувшин.

– Рыцарь? – удивился её невежеству Васечкин. – А ты что, не знаешь?

– Н-е-ет! – ответила девочка.

– Ну… – Васечкин онемел на мгновение от удивления, а когда обрёл дар речи, то запел:

Рыцарь – это человек!

Он без страха и упрёка!

Он в сраженьях целый век

Против злобы и порока!

И с неправдою любой

Рыцарь борется упрямо,

И готов на смертный бой

Он за честь прекрасной дамы.

Что за радость, скажите,

С великанами биться?

Но он знает с пелёнок,

Что жизнь – борьба!

Есть такая профессия —

Называется «рыцарь».

Есть такое призвание,

Есть такая судьба.

– Вот, например, я, – скромно сказал Васечкин, закрыл зонт и, размахивая им, как шпагой, продолжал петь:

Я не знаю слова «страх»,

У меня свои законы.

У меня давно в руках

Великаны и драконы.

Жизнь мне не дорога,

Не могу я жить иначе —

Словно дикого быка

За рога беру удачу!

Для меня это радость —

С великанами биться,

Ведь я знаю с пелёнок,

Что жизнь – борьба!

Это наша профессия —

Называется «рыцарь»,

Это наше призвание,

Это наша судьба!

И надо же было так случиться, что именно в этот момент, будто услышав васечкинское заявление, на тропинке, громко мыча, появился бык.

Увидев Васечкина и девочку, бык прибавил ходу и понёсся залихватским аллюром прямо на них.

– Накаркал!.. – сказал Васечкин и оттолкнул девочку в сторону.

Страшный бык был уже в нескольких шагах…

Васечкин решительно схватил кувшин с водой и выплеснул его в морду разъярённому животному.

Бык сбавил ход и свирепо замычал.

– Ты что? – в ужасе крикнула девочка.

– Не бойся! – в запале заорал Васечкин. – Я с тобой!

Он прицелился и метнул зонт в быка.

Бык замычал ещё пронзительнее и, опустив голову, кинулся вперёд.

Васечкин ухватил девочку за руку и, не разбирая дороги, бросился наутёк.

– Подожди! – кричала девочка, пытаясь вырвать руку. – Не беги так!

Но Васечкин, понимая, что она совсем растерялась от страха, тянул её изо всех сил. Из-за этого он никак не мог набрать нужную скорость, и…

…бык приближался всё неумолимее…

– Петров!!! – орал на ходу Васечкин. – Петров, ко мне!

До спасительного забора было уже не так далеко, но сил у Васечкина почти что не оставалось.

Тут он увидел дерево, стоящее возле самой тропинки. Из последних сил он добежал до него, подсадил девочку на ветку, растущую невысоко над землёй, в мгновение ока сам оказался рядом с ней и потащил её выше…

– Успокойся! – тяжело дыша, наконец сказал Васечкин, сочтя, что они в безопасности. – Он сюда не залезет!

Оба поглядели вниз.

Бык топтался под деревом и громко мычал…

Васечкин перевёл взгляд дальше.

За забором старуха и Петров самозабвенно месили глину…

– Петров! – сложив руки рупором, закричал Васечкин.

Петров поднял голову и с удивлением увидел друга высоко на дереве.

– Ты что там делаешь?! – закричал он.

– Сижу! – закричал в ответ Васечкин. – Беги сюда! Только осторожнее, тут бык!

– Какой бык? – удивился Петров.

– Бешеный!

Петров оценил серьёзность положения, мигом выскочил из ямы, схватил старухину метлу и помчался на помощь другу.

– Где? – заорал он, в считаные секунды преодолев расстояние до дерева.

– Да вот же, внизу! – ответил Васечкин.

– Какой же это бык? Это не бык… – спокойно сказал Петров, внимательно оглядев быка. – У него вымя… Это корова.

– Правильно! – смеясь, сказала девочка. – Это наша Земфира… – Она ловко соскочила с дерева и, подойдя к «быку», начала гладить его по мокрой обиженной морде.

– А чего же он на нас бежал? – спросил Васечкин.

– Это она меня увидела, обрадовалась! – пояснила девочка.

– А мычала зачем? – не успокаивался Васечкин.

– Доить её пора, вот и мычала… – раздался за спиной голос старухи.

Она подошла к Земфире и, похлопав её по боку, сказала:

– Пошли, милая, пошли… – Потом повернулась к Васечкину и, улыбнувшись, добавила: – А ты слезай, рыцарь! Молоко пить будем. Настоящее, не то что в городе.

Попив парного молока, ребята собрались в путь…

Старуха и девочка вышли проводить их.

– Спасибо за помощь! – сказала старуха и пожала руку сначала Петрову, а потом Васечкину. – Желаю вам всегда оставаться рыцарями!

– Спасибо! – хором ответили друзья.

– Как зовут вашу прекрасную девочку? – спросила Манана.

– Маша! – выпалил Петров и покраснел.

– Старцева! – добавил Васечкин.

– Хорошо, – серьёзно сказала Манана, – всем буду говорить, что она самая красивая. И во дворе, и в школе. Пусть все знают.

Друзья оседлали велосипеды и помчались на поиски новых приключений. А Манана почему-то ещё долго и печально смотрела им вслед.

Глава 13. Подвиг № 4

Горная дорога сделала крутой поворот.

На всём ходу рыцарь и его оруженосец вписались в него и, обогнув скалу, нависшую над шоссе, оказались лицом к лицу с другой скалой, стоящей в стороне от дороги.

Она вся была увешена верёвками, по которым карабкались парни и девушки в разноцветных спортивных костюмах…

Ребята затормозили.

– Скалолазы! – с завистью сказал Васечкин. – Вот здорово!

– Да! – вздохнул Петров и вопросительно посмотрел на Васечкина.

Но Васечкин, будучи убеждённым противником всяких задержек и промедлений, на этот раз и сам горел желанием оказаться поближе к этим замечательным смелым людям.

– Пошли! – скомандовал он. – Мало ли что… – Он многозначительно кивнул на скалу, где скалолазы совершали чудеса ловкости. – Может, наша помощь потребуется…

– Есть! – гаркнул Петров, с радостью сворачивая с пыльного шоссе.

– А может, нам стоит насовсем в скалолазы податься? – размышлял по дороге Васечкин. – У них жизнь – сплошной подвиг. Вырастем и станем горноспасателями. А, Петров?

– Можно, – одобрительно кивнул Петров, не сводя глаз с тренирующихся.

С кошачьей ловкостью, пользуясь малейшим выступом, каждой крошечной трещиной, они поднимались вверх по скале, казавшейся совсем неприступной.

Один из них, в белом, сверкающем на солнце тренировочном костюме, был ближе всех к вершине. Когда до неё оставалось несколько метров, он неожиданно сделал рывок и, намного опередив остальных, застыл на верху скалы, высоко подняв руки.

– Есть! – поглядев на секундомер, закричал ему стоящий внизу седой человек, который страховал парня в белом костюме. – Спускайся, пройдём ещё разок до темноты!

– Хорошо! – махнул рукой скалолаз.

Седой отошёл в сторону и заговорил со стройной девушкой в голубой майке, которая проверяла снаряжение, перед тем как взбираться на скалу.

– Главное, не волнуйся! – наставлял он её. – Лучше потерять секунду, чем сорваться. Впрочем, секунды терять тоже особенно не советую, их не так-то много…

Петров толкнул в бок Васечкина, слыхал, мол, но тот не обратил на него никакого внимания, так как был полностью поглощён тем, чем занимался на вершине скалы парень в белом костюме.

А скалолаз что-то делал с верёвками. Потом, зажав одну из них между ног, защёлкнул на ней кольцо карабина и, сделав два небольших шага спиной назад, вдруг…

У Васечкина вырвался отчаянный крик.

Вслед за ним закричал и Петров.

…скалолаз, очевидно оступившись, летел со всё увеличивающейся скоростью головой вниз.

Никто не успел оглянуться, как Васечкин подскочил к страховочному концу, разматывающемуся с большой скоростью и, схватив его, попытался удержать…

…но скорость и тяжесть падающего скалолаза была слишком велика, и…

…в мгновение ока Васечкин, судорожно схватившийся за канат, взлетел высоко вверх.

Скалолаз тоже не добрался до земли и беспомощно вращался в нескольких метрах от неё.

– Ты что, с ума сошёл?! – заорал седой.

Скалолаз беспомощно развёл руками.

Положение создалось критическое. Васечкин висел высоко над землёй, цепляясь за канат из последних сил…

Глава 14. «Красота – великая сила!»

«Виллис» подкатил к глиняному забору, за которым девочка распевала песню Васечкина о рыцарях.

– Здравствуй! – окликнула её Инна Андреевна.

– Здравствуйте! – ответила девочка.

– Как тебя зовут? – спросила Инна Андреевна.

– Манана…

– Слушай, Манана, тут не проезжали два мальчика на велосипедах? – продолжала расспрашивать Инна Андреевна.

– Проезжали… – обрадовалась девочка. – Только они не мальчики, они рыцари…

– Понятно… – кивнула Инна Андреевна.

– Во дают! – восхитился Гусь.

– Их всё время за кого-то принимают, – вмешался Филипп, – то за хулиганов, то за рыцарей…

– А вот и неправда! Они настоящие! – оборвала его девочка. – Они нам помогли, а один сегодня великана победил и волка и с нашей Земфирой сражался…

– С кем, с кем? – заинтересовался Гусь.

– С нашей коровой!

– Подумаешь… – Гусь презрительно сплюнул. – С коровой и я могу! Так что, я рыцарь?

В этот момент раздалось протяжное мычание, и над забором возникла добродушная коровья морда.

– Ну ты, не очень! – испугался Гусь. – Я тебя что, трогал?!

– Не бойся! – успокоила его Манана. – Она не бодается!

– Очень надо бояться… – с опаской косясь на корову, сказал Гусь. – Пусть только попробует, как дам по рогам!

Корова вновь замычала.

Гусь отпрянул. Все рассмеялись.

– А давно они уехали? – спросила Инна Андреевна.

– Нет… Час назад…

– Спасибо! – поблагодарила Инна Андреевна. – До свидания! – Она махнула девочке рукой.

Машина тронулась с места.

– Постойте! – крикнула девочка вдогонку.

Инна Андреевна затормозила.

– Они велели передать… – начала девочка.

– Что?!

– Что в мире нет прекраснее Маши Старцевой! – выпалила девочка.

– Чего?! – удивился Гусь. – Это тебя, что ли? – повернулся он к Маше. – Так вот же она! – сказал он Манане. – Чего в ней хорошего?

– Ты Маша Старцева? – с завистью спросила девочка.

Маша кивнула и покраснела.

– Спасибо, Манана! – сказала Инна Андреевна. – Ты нам очень помогла…

Машина отъехала.

Девочка махала ей вслед, пока она не скрылась за поворотом, а потом достала из кармана зеркальце и стала смотреться в него, очевидно сравнивая себя с только что уехавшей красавицей.

Глава 15. Цветок для Дульсинеи

Васечкин держался за верёвку из последних сил.

– Петров! – крикнул он. – Сними меня отсюда!

Петров, выведенный этим отчаянным криком из оцепенения, опреметью бросился к скале. И не успел никто из взрослых опомниться, как он начал карабкаться вверх.

– Куда? – заорал седой.

Но Петров был уже высоко. Ещё рывок, и он оказался на уровне скалолаза в белом костюме. Оттолкнувшись от скалы, он прыгнул и повис у него на ногах.

Васечкин тут же с криком «Мама!» взлетел ещё выше.

Но зато Петров и скалолаз были уже на земле.

Седой бросился к ним, мгновенно отстегнул карабин, перехватил верёвку и осторожно, но быстро начал спускать Васечкина вниз.

Через несколько секунд перепуганный, но целый и невредимый Васечкин был уже в объятиях Петрова.

– Молодец! – седой хлопнул Петрова по плечу. – А ты зачем схватился за верёвку? – сердито спросил он Васечкина.

– Как зачем? – обиделся Васечкин. – Он же, – Васечкин кивнул на скалолаза в белом, – убиться мог!

– Правда! – подтвердил Петров. – Я уже думал – всё! Если б не Васечкин… Я и моргнуть не успел! Это он молодец!

Васечкин скромно потупился.

Скалолазы, переглянувшись, расхохотались.

Ребята недоуменно уставились на них.

– Слава! – сказал седой. – Объясни им.

– Это называется спускаться «дюльфером»… – сказал Слава. – Вот, смотрите! – Он показал наверх.

Там, на скале, несколько скалолазов, проделав те же манипуляции с верёвками, которые до этого произвёл Слава, как по команде, ринулись вниз.

– Ой! – вырвалось у Васечкина.

– Мама! – поддержал его Петров.

Но скалолазы как ни в чём не бывало, целые и невредимые, через несколько секунд очутились на земле.

– Ну как, Геннадий Павлович? – спросил один из них.

– Ничего… – одобрительно сказал седой. – Получше.

– Ещё разок успеем пройти? – спросила девушка.

Геннадий Павлович поглядел на садящееся солнце и сказал с сожалением:

– Вообще-то, надо бы… Завтра соревнования… – Он ещё раз взглянул на солнце. – Нет, не успеем… Собирайте снаряжение! – приказал он. – И все в лагерь отдыхать!

Сказав это, он двинулся к палаткам, стоявшим неподалёку.

– Жаль… – сказал Слава. – Я, когда лез, эдельвейс видел.

– Где? – заинтересовалась девушка.

– Вон там! – Слава указал вверх. – Сразу за расщелиной. Видишь?

– Ага… – кивнула девушка.

– Знаешь, – сказал Слава шутливо, – есть такой древний обычай дарить эдельвейсы самой красивой девушке. Я бы сорвал его для тебя, Леночка…

– Ты бы свалился! – улыбнулась Леночка и начала сматывать верёвку.

Скалолазы разошлись, собирая снаряжение.

– Слыхал? – тихо спросил Васечкин.

– Ага… – кивнул Петров.

– Я полез! – решительно заявил Васечкин.

– А может, не надо? – неуверенно сказал Петров.

– Надо, Вася! – Васечкин хлопнул Петрова по плечу. – Надо!

Он окинул взглядом путь до расщелины, огляделся вокруг и начал карабкаться на скалу. Довольно ловко и быстро он преодолел треть расстояния до заветного места, но тут угол скалы изменился, и Васечкин вдруг почувствовал себя мухой, которая ползёт по потолку. Он в страхе глянул вниз…

…Там, далеко внизу, стоял крошечный Петров и смотрел на него. Васечкину стало не по себе. Он ещё раз безнадёжно глянул наверх, где в последних лучах солнца был хорошо виден вожделенный цветок, и… медленно и осторожно пополз вниз.

– Знаешь, что я подумал? – сказал он Петрову, очутившись на земле и снова почувствовав себя уверенно. – Чего его рвать? Мы когда ещё назад в лагерь попадём, всё равно он завянет… Чего цветок портить? Мы лучше Маше роз нарвём, она розы очень любит…

– Точно! – кивнул Петров.

– Розы ведь тоже опасно рвать… – убеждая самого себя, продолжал Васечкин. – Во-первых, они колючие, а во-вторых, на сторожа нарваться можно…

– Запросто… – по доброте душевной кивнул Петров.

Тут к ним подошёл Слава.

– Эй! – сказал он. – Вы откуда, герои?

– Мы? – смутился Петров.

– Оттуда… – неопределённо махнул рукой Васечкин.

Слава понимающе кивнул.

– Есть хотите? – спросил он.

– Само собой! – выпалил Петров.

– Ну, пошли… – Он обнял ребят за плечи. – Тебя как зовут, спасатель? – спросил он у Васечкина…

Глава 16. Время рыцарей…

В лагере уже пылал костёр, на котором что-то варилось. На одеяле были разложены продукты, а вокруг собрались скалолазы. Васечкин, стоя в центре, в который раз за сегодня рассказывал историю своих подвигов. А так как обстановка была располагающая – костёр, гитара, то он, попросив Славу подыграть, начал петь под его негромкий аккомпанемент:

Говорят, что нам не повезло

В том, что время рыцарей прошло,

Что исчезли смелость и отвага.

Безнаказанно вокруг гуляет зло,

Застоялись кони под седлом,

И ржавеют в ножнах меч и шпага!

Несите мне доспехи!

Седлайте мне коня!

И даже не желайте мне удачи!

Мне это ни к чему,

Поскольку у меня

Не может просто в жизни

Быть иначе!

Пусть проходит время – не беда!

Остаются рыцари всегда

И всегда готовы ногу в стремя!

Их не замечают иногда,

Но, хотя проносятся года,

Рыцари нужны в любое время!

Несите мне доспехи!

Седлайте мне коня!

И даже не желайте мне удачи!

Мне это ни к чему,

поскольку у меня

Не может просто, просто,

просто в жизни

Быть иначе!

Васечкин пел очень вдохновенно.

А Петров совсем даже не пел.

Он сидел у костра, уставившись невидящим взглядом в огонь, и в который раз за этот день писал в уме письмо Маше Старцевой.

«Дорогая Маша! Мы с Васечкиным живы-здоровы и тебе того же желаем! Желаем тебе также успехов в учёбе и в личной жизни… – Петров задумался. – Нет, пожалуй, только в учёбе… Дело в том, дорогая Маша, что я давно хотел тебе сказать…»

Глава 17. Куда уходят настоящие мальчишки?

А в это время прекрасный адресат тоже сидел у костра в каких-нибудь нескольких километрах от лагеря скалолазов и тоже внимательно глядел на костёр.

Рядом с Машей сидела Инна Андреевна, также задумавшаяся о чем-то своём и не отрывавшая глаз от огня.

На сиденье «виллиса», тщательно укутанный, крепко спал Филипп…

Гусь, преисполненный сознанием возложенного на него доверия, нёс караульную службу…

Мы не знаем, о чём думали Маша и Инна Андреевна, но, судя по всему, об одном и том же, так как, не сговариваясь, они вдруг запели практически одну и ту же песню.

ИННА АНДРЕЕВНА. Зачем вы, мужчины, стремитесь из дома?

МАША. Мальчишки, зачем не сидите на месте?

ИННА АНДРЕЕВНА. И страх, и отчаянье вам незнакомы!

МАША. Бросаете дом ради славы и чести!

ИННА АНДРЕЕВНА. И где найти ответ?

В какой, скажите, книжке?

МАША. Как докопаться нам

До истинной причины?

Куда уходят настоящие мальчишки?

ИННА АНДРЕЕВНА. К чему стремятся

Настоящие мужчины?

МАША. Коней загоняют!

ИННА АНДРЕЕВНА. Сжимают штурвалы!

Подводные рифы

Царапают днище!

МАША. Но нет им покоя!

ИННА АНДРЕЕВНА. И всё-то им мало!

МАША. Чего же им надо?

ИННА АНДРЕЕВНА. Чего они ищут?

МАША. И где найти ответ?

В какой, скажите, книжке?

ИННА АНДРЕЕВНА. Как докопаться нам

До истинной причины?

МАША. Куда уходят настоящие мальчишки?

ИННА АНДРЕЕВНА. К чему стремятся

Настоящие мужчины?

МАША. Мы ждём их,

Слезу вытирая украдкой!

ИННА АНДРЕЕВНА. И тяжесть разлуки

Ложится на плечи!

МАША. Мальчишкам…

ИННА АНДРЕЕВНА. Мужчинам…

ВМЕСТЕ. Живётся несладко,

Но жить, ожидая,

Поверьте, не легче!

МАША. И где найти ответ,

В какой, скажите, книжке?

ИННА АНДРЕЕВНА. Как докопаться нам

До истинной причины?

МАША. Куда уходят настоящие мальчишки?

ИННА АНДРЕЕВНА. К чему стремятся

настоящие мужчины?

И так это у них красиво и душевно получалось, что Гусь заслушался, а в середине песни даже растрогался…

– Нет! – вздохнул он. – Всё-таки Маша Старцева очень красивая… – И, стараясь быть справедливым до конца, добавил: – И Инна Андреевна тоже…

– Да… – согласился проснувшийся Филипп. – Только чуть-чуть пожилая…

Глава 18. Эдельвейс

Край неба уже начал светлеть, когда Петров, ёжась от холода, вынырнул из палатки.

Тихо проскользнул он по лагерю и лёгкой рысью побежал к скале…

Возле скалы Петров остановился и посмотрел вверх. Первые лучи солнца уже осветили трещину, возле которой рос эдельвейс.

У Петрова зуб на зуб не попадал то ли от холода, то ли от страха. Он глубоко вздохнул и полез на скалу.

Несколько раз его сандалии скользили по мокрому от утренней росы камню, но это не остановило его…

Он упрямо продолжал лезть вверх.

Вот он уже преодолел то место, до которого вчера долез Васечкин…

Вот ещё треть пути…

Вот и трещина…

Подтянувшись на руках, Петров вдруг увидел… скромный, ничем не примечательный цветок…

И тем не менее это был знаменитый эдельвейс!

Глава 19. «Сюрпри!»

Петров осторожно пробрался обратно в палатку. Васечкин по-прежнему мирно спал. Петров аккуратно пристроил эдельвейс в уголке и только было собрался юркнуть обратно в спальный мешок, как вдруг услышал какой-то подозрительный шорох. Шорох стал тем более подозрительным, что вслед за ним раздался… шёпот.

Петров напрягся, прислушался. Шёпот раздавался совсем близко, но, к удивлению Петрова, он не мог разобрать ни слова, разговор явно шёл на чужом языке. Это было уже совсем странно, тем более что какие-то звуки и интонации в чужеземном говоре были определённо знакомы Петрову, казалось, ещё чуть-чуть, и он поймёт, о чём речь. Но – увы! – он ничего не понимал. И Петров решил разбудить Васечкина.

Однако осуществить эту затею оказалось не так-то просто. Петрову пришлось пойти на крайнюю меру – он зажал ему нос, а чтобы Васечкин не заорал спросонья, в последний момент отпустил нос и зажал ему рот. И пока возмущённый Васечкин трепыхался под мощной петровской ладонью, Петров нагнулся прямо к его уху и прошептал.

– Тс-с-с-с!..

Васечкин притих, удивлённо глядя на Петрова.

– Слушай! – зашептал Петров, вытягивая палец в направлении подозрительных звуков.

Васечкин прислушался.

– Фэ атансьон! – сказал один голос. – Нэ фэ па де брюи![1]

– Пардон! – отвечает другой. – Тю тэ не рапель па де кэль кулер э люр тант?[2]

– Да это же французский! – удивился Васечкин.

– Я слышу, что-то знакомое! – обрадовался Петров.

– Тс-с-с-с!.. – на этот раз прошептал Васечкин. – Дай послушать!

– Са сэра ун гран сюрпри![3] – сказал один голос совсем близко от палатки.

– Тю э сюр ке ле рюс эм ле сюрпри?[4] – спросил другой.

– Абсолюман![5] – отвечал первый.

– «Ле рюс» – это что-то знакомое! – прошептал Петров.

– «Ле рюс» – это «русские», – сказал Васечкин.

– А, – опять обрадовался Петров, – я чувствую, что-то родное…

– А что ж такое «сюрпри»? – размышлял Васечкин. – Тоже что-то очень знакомое… А, вспомнил! «Сюрпри» – это «захватить врасплох». Точно! Нам Инна Андреевна ещё рассказ переводила! Как это я сразу не сообразил!

Французская речь и шуршание тем временем стали удаляться от палатки.

– Погоди, погоди! – продолжал раздумья Васечкин. – Французы ночью хотят русских захватить врасплох? Это что ж получается?! Мало им Бородина!!! Шпионы проклятые! Чего задумали?! Ночью!!! Русских!!! Врасплох!!!

Васечкин мигом выскочил из мешка и стал шарить вокруг в поисках оружия.

– Вот оно, Петров! – возбуждённо говорил он. – Вот оно!!! Теперь все узнают, чего мы стоим! Наконец-то! Я не зря верил! – Васечкин нащупал свой зонт и взял его наизготовку. – Мы им все планы сорвём! Вперёд, Петров! За мной! Во имя!..

И прежде чем Петров успел что-то сказать, Васечкин выскочил из палатки. Петрову ничего не оставалось, как только последовать за ним.

Восходящее солнце осветило спящий лагерь. Петров вслед за Васечкиным крался между палатками. Неожиданно тот остановился.

– Вот они! – прошептал он. – Тихо!

И действительно, около самой большой палатки стояли двое молодых мужчин самого что ни на есть заграничного вида, если судить по их яркой, красочной одежде.

– Под скалолазов оделись! – неодобрительно заметил Васечкин. – Ишь, шпионы! Всё равно сразу видно, что не наши! Плохо их там готовят, на Западе!

Французы тем временем, видимо, решили перей ти к действиям. Один из них стал пробираться к входу в палатку.

– Ну вот что, – прошептал Васечкин, – обходи их сзади, с тыла, а как я начну нападать, так ты выскакивай! И шуми там побольше! Пусть думают, что нас много! Мы их окружим! Давай попрощаемся! Если что, скажешь Маше… впрочем, ты сам всё знаешь!

И Васечкин крепко обнял ошеломлённого Петрова.

– А может, разбудим кого? – с тоской спросил Петров.

Но Васечкина уже не было. Петров вздохнул и направился обходить французов с тыла.

И, надо заметить, вовремя. Обнаглевший француз уже просовывал голову в палатку. Второй, ухмыляясь, стоял рядом.

– Руки вверх! – раздался вдруг за его спиной мужественный мальчишеский голос. – Вит! Ле мэн![6]

Французы вздрогнули и оглянулись.

В двух метрах от них стоял Васечкин, потрясая над головой зонтиком как копьём.

– Бонжур! – зловеще сказал он и внезапно заорал что было мочи: – Эй, ребята, заходи слева! Эскадрон, шашки наголо! Петров, наступай! Я прикрою! Огня не открывать!!! Это приказ!

– Ура-а-а!!! – Выскочил откуда-то Петров, заставив ошеломлённых французов ещё раз вздрогнуть от неожиданности.

– Чао, бамбино, сори!!![7] – сказал Петров, сжимавший в руках сучковатую палку и угрожающе размахивая ею.

– Мэ, пардон, месье, – начал было один из французов, – ну сом…

Но Васечкин не дал ему договорить.

– Ничего, месье, – сказал он, – всё расскажете! Се ля ви! Тьфу, это кажется, не то… – Васечкин выкладывал весь свой словарный запас. – Шерше ля фам! Опять не то… Мерси боку!..

– Аривидерчи, Рома![8] – почему-то опять по-итальянски сказал Петров.

Надо сказать, что изо всех палаток тем временем выскакивали на этот поднятый нашими героями шум скалолазы и скалолазки. Плотным кольцом окружили они участников этих драматических событий.

– Всё! – торжествующе сказал Васечкин. – Ля же э фет! Игра окончена! Если что не комильфо, – он любезно улыбнулся пойманным врагам, – то прошу пардону!

– А ля гер, как а ля гер! – развёл руками Петров. – Наполеон – капут!

– Мишель! – раздался вдруг восторженный голос за их спинами. – Анри!!! – И скалолаз Слава, а вслед за ним Гена, раздвинув толпу, бросились в объятия французам.

– Гена! – сказал один француз.

– Слава! – сказал другой.

Чувства, переполнявшие всех четверых, были, очевидно, настолько велики, что, не в силах выразить их прозой, французы, а вслед за ними скалолазы… запели.

МИШЕЛЬ. Геннадий!

АНРИ. Вячеслав!

МИШЕЛЬ. Салю!

АНРИ. Бонжур!

ГЕНА. Мишель!

СЛАВА. Анри!

ГЕНА И СЛАВА. Когда вы появились?

ФРАНЦУЗЫ. Ну сом контант де ву вуар тужур![9]

ГЕНА. Мы тоже рады!

СЛАВА (Петрову и Васечкину).

Что вы в них вцепились?

ГЕНА. В чём дело?

СЛАВА. Что случилось тут, Анри?

АНРИ. Са нэ фэ рьен![10] МИШЕЛЬ. Тут недоразуменье!

ВАСЕЧКИН (включаясь в песню).

Ах так, а ночью кто шептал «сюрпри!»?

Скажи, Петров!

ПЕТРОВ. Они, тут нет сомненья!

ВАСЕЧКИН. А ведь «сюрпри» перевести,

Значит, «всех застать врасплох»!

Мы решили свой приём оказать шпиону!

МИШЕЛЬ. О-ля-ля, шарман, мерси…

АНРИ. Ваш приём была неплох!

ПЕТРОВ. Если что не комильфо,

То прошу пардону!

МИШЕЛЬ. Мы так скучать за нашим шерз ами[11].

АНРИ. Решили вас шерше[12] мы до рассвета.

МИШЕЛЬ. Хотели утром сделать вам сюрпри.

АНРИ. А получиль в ответ сюрпри за это!

СЛАВА. Ну, не беда!

ГЕНА. Ведь, что ни говори,

Ребята проявили героизм!

ВАСЕЧКИН. Но как же это так?

МИШЕЛЬ. Эксплик[13], Анри!

АНРИ. «Сюрпри» по-русски называется сюрпризом,

ГЕНА. И второе лишь значенье у «сюрпри» —

застать врасплох»!

СЛАВА. Во французском языке есть

свои законы!

МИШЕЛЬ. Оля-ля! Шарман!

АНРИ. Мерси!

Ваш сюрпри была неплох!

ПЕТРОВ. Если что не комильфо,

То прошу пардона!

Неизвестно, как бы дальше развивались события, но тут вдруг раздались автомобильные гудки, и в лагерь, раздвигая толпу, въехал хорошо знакомый нам старенький «виллис».

– Инна Андреевна! – испуганно прошептал Васечкин.

– Маша! – радостно прошептал Петров.

– Ну, что я говорил?! – заорал с заднего сиденья Гусь. – Вот они, голубчики! Что, разбудить не могли? – возмутился он, вылезая из машины. – Гусь свинье не товарищ?

– Это кто это свинья?! – поинтересовался Васечкин.

– Это я в переносном смысле… – начал оправдываться Гусь.

– Ну, как подвиги?! – деловито спросил Филипп. – Продвигаются? Сколько уже?

– Эх, Васечкин, Васечкин… – вздохнула Инна Андреевна.

– Бонжур… – по привычке сказал Васечкин.

– Бонжур… – машинально ответила Инна Андреевна. – Ну, зачем же вы, Васечкин, убежали? Ведь в лагере всегда есть место для подвига! Не правда ли, Петров! Нёс па?

– Пуркуа па, Инна Андреевна… – не отрывая глаз от Маши, отреагировал Петров. – Почему бы и нет?

– О, мадемуазель, парль франсэ?[14] – обрадовались французы, подходя ближе.

– Сэ манифик![15]

– О, ву зет франсэ?![16] – в свою очередь обрадовалась Инна Андреевна. – Кэль сюрпри![17]

Услышав знакомое слово, Петров выразительно посмотрел на Васечкина. Тот потупился. Петрову стало жаль друга…

Поколебавшись какое-то мгновение, он бросился в палатку. Выскочив оттуда, он подбежал к Васечкину и незаметно сунул ему в руку эдельвейс.

– На… – сказал он. – Отдай ей!

Васечкин поднял глаза на Петрова и сразу всё понял.

– Нет! – сказал он. – Сам сорвал, сам и дари!

И он вернул эдельвейс Петрову.

– Да ладно тебе… ты у нас рыцарь, ты и дари! – Петров вновь сунул цветок Васечкину.

– Какой я рыцарь! – вздохнул Васечкин, отведя руку Петрова.

Тут к ним подошла Маша.

– Что это у вас? – спросила она.

– Вот… – сказал Петров. – Эдельвейс… Мы тут с Васечкиным для тебя сорвали… Есть древний обычай… самой красивой…

И он смущённо сунул Маше эдельвейс.

Польщённая Маша взяла цветок.

– В человеке главное не внешность, – сказал откуда-то возникший Филипп, – а внутренности…

Все рассмеялись.

– А чего… – вступился за Филиппа Васечкин, – он прав!

Больше ему, однако, сказать было нечего.

Все замолчали. Наступила несколько неловкая пауза, которую бесцеремонно прервал подошедший Гусь.

– Слышь, Васечкин, – сказал он. – Отойдёмка в сторонку.

– Чего тебе? – без энтузиазма поинтересовался Васечкин.

– Дело есть.

Они отошли.

– Вот что, Васечкин, – сказал Гусь, понизив голос, – вы, когда в следующий раз побежите, возьмите меня с собой, ясно? Я тоже буду… это… в общем, подвиги совершать, ну, в честь этой вашей… Машки, понятно? – И Гусь кивнул в сторону, где всё ещё стояли Маша, Петров и Филипп. – Ну так что, замётано?

Васечкин грустно усмехнулся, затем, ничего не отвечая, повернулся и пошёл прочь.

– Куда же ты, Васечкин? – крикнул ему вслед удивлённый Гусь.

Глава 20. Прощание

Васечкин шёл сквозь оживлённую толпу, и все, видя его хмурое лицо, расступались перед ним.

И как-то получилось, что Васечкин, сам того не ожидая, вдруг запел:

ВАСЕЧКИН. Что может быть печальней,

Чем комнатный уют,

Коль ветры странствий дальних

На подвиги зовут!

Как трудно удержаться

И не попасть впросак —

Так хочется сражаться,

Сжимая меч в руках!

ИННА АНДРЕЕВНА. Кто за славой

мчится вскачь,

Не избегает неудач

И не извлечёт из них урока…

Кто не ставит

славу в грош…

АНРИ И МИШЕЛЬ. Ле шевалье сан пер э сан репрош.

ВСЕ. Рыцари без страха и упрёка!

ВАСЕЧКИН. Но если к приключеньям

Опять тебя влечёт?

ПЕТРОВ. Такое увлеченье

К добру не приведёт!

ПЕТРОВ И ВАСЕЧКИН

ВМЕСТЕ. Легко прослыть героем,

Трудней героем быть,

И звание такое

Делами заслужить!

МАША. Я не верила, что есть

В мире рыцарство и честь,

И была наказана жестоко.

ПЕТРОВ И ВАСЕЧКИН. Посмотри вокруг – найдёшь…

АНРИ И МИШЕЛЬ. Ле шевалье сан пер э сан репрош.

ВСЕ. Рыцарей без страха и упрёка!

Песня кончилась. Петров, Васечкин и Маша вмес те с Гусем, Филиппом и Инной Андреевной сели в машину. На прощание французы подарили Васечкину открытку с изображением собора Парижской Богоматери.

– На память, – сказали они. – О сюрпризе! Оревуар, камарад![18]

– Оревуар, – сказал Васечкин, принимая подарок. – Мерси боку!

– Если что не камильфо, – добавил Петров, – то просим пардону!

Машина тронулась.

Петров взял у Васечкина открытку и прочёл:

– Нотр дам дэ Пари… Что бы это значило?

Васечкин на секунду задумался.

– Наша дама из Парижа! – перевёл он.

Петров перевернул открытку и недоуменно уставился на знаменитый собор.

– А где же тут дама? – спросил он.

– Там, внутри, наверное, в доме… – решил Васечкин. – Не вышла ещё на улицу…

– А, – согласился Петров, – тогда понятно.

Старенький «виллис» мчался всё дальше по извилистым горным дорогам, унося наших героев назад в лагерь, к новым приключениям, обыкновенным и невероятным…

Марсианин

Повесть

Моей жене Тамаре

Маша Старцева

Ну разве с Петровым и Васечкиным отдохнёшь? Не одно, так другое. У них ведь одни приключения на уме. Вот они и валятся им на головы. То, что с ними случается, скажем, за неделю, нормальному человеку на всю жизнь бы хватило. А им всё мало. Не успели в лагерь приехать, как их за хулиганов приняли. Ну а они, конечно, рады стараться. Весь лагерь запугали. Меня ещё не было, я позже приехала. Но мне всё подробно рассказали. И как Васечкин о своём хулиганском образе жизни врал, и как всякие подношения принимал, и как их перевоспитывать старались. Потом они себя, правда, геройски проявили, когда с Гусем сражались…

Короче, когда я приехала, они как раз все втроём в изоляторе лежали, в себя приходили. Я-то думала, что они ещё долго после этой страшной битвы очухиваться будут. Ничуть не бывало, буквально на следующее утро после моего приезда они уже из лагеря убежали. Подвиги совершать! Между прочим, в мою честь! Тоже выдумали. Можно подумать, что я их об этом просила. Мы их с Инной Андреевной, Филиппом и Гусем целые сутки искали. Чего они за это время успели натворить, за день не расскажешь. Впрочем, вы об этом уже читали…

А когда мы их привезли назад в лагерь, что тут началось! Окружили их со всех сторон, не подступиться. Как будто они и впрямь герои! Ну, Васечкин конечно же, как всегда, расхвастался. Как начал рассказывать, как начал, не остановишь! И как он с мельницей сражался, и как отару овец от волка спас, и как дорогу от страшного обвала расчистил, и как с диким быком сражался, и про скалолазов…

А Петров тут же рядом стоит, рот раскрыл и глазами хлопает. Заслушался. Можно подумать, что всё это не с ним происходило. Мне даже за него обидно стало. Ведь, если честно, так это он самый настоящий рыцарь. А Васечкин так, трепач, хотя, конечно, если бы не он, то никаких бы вообще подвигов не было. Он эти все приключения к себе просто как магнитом притягивает. А Петров всегда потом за него отдувается.

Чего, спрашиваю у него, ты, Петров, застыл как памятник, что с тобой? А Васечкин услышал и говорит: «Это? А… это мы в “замри!” играем. – И приказал: – Отомри, Петров!» Петров тут же покраснел, рот закрыл. А все вокруг засмеялись, потому что подумали, что Васечкин так пошутил. Но я-то хорошо знаю, чем его шуточки кончаются. Одно время в школе с этим «замри!» от него житья не было. Пока не проучили его как следует. Но это же Васечкин. Его учи, не учи! Вижу, опять он за своё решил взяться. А эта игра в «замри!» всё равно как эпидемия гриппа, стоит одному заболеть, как уж точно все переболеют, если только прививку не сделать.

Идёмте, говорю, хоть лагерь осмотрим, а то из-за ваших подвигов я ещё ничего не видела. Ну, Петров тут же за мной пошёл, как привязанный, а Васечкин только ногу поднял, как вдруг я ему и говорю: «Замри!» Ну он и замер с поднятой ногой. И стоит как аист. А я Петрову говорю: «Пошли, Петров!»

Вот так и начались наши новые приключения.

Глава 1. Потомок Галилея

Дело было так.

Маша и Петров дружно рассмеялись и пошли по аллее. А Васечкин, жертва собственной злосчастной выдумки, провожал их отчаянным взглядом, стоя на одной ноге.

Отойдя шагов двадцать, Маша оглянулась и крикнула:

– Отомри!

Васечкин с облегчением поставил ногу и рванулся с места вдогонку друзьям.

Ребята шли, с интересом глядя по сторонам. Вдруг Маша остановилась возле стенда, на котором был изображён пионер с кинокамерой в руках.

– Запишемся?! – предложила Маша.

Петров собрался было согласиться, но Васечкин, незаметно ткнув его в бок, равнодушно пожал плечами и сказал:

– А чего мы там не видели?

Петров кивнул.

– Ну как хотите, – сказала Маша, – а я запишусь.

Надо заметить, что жизнь в лагере кипела во всю. Ребята играли в волейбол, в футбол, в настольный теннис. Антон дирижировал только вчера созданным оркестром. Бобкина с Добкиной с огромным энтузиазмом собирали гербарий.

Впрочем, наших героев вся эта кипучая деятельность нисколько не привлекала. Они сидели на заборе, болтали ногами и с некоторой тоской поглядывали по сторонам.

– А вот скажи, – начал Васечкин, обращаясь к Петрову, – допустим, у меня граната, у тебя граната, у меня маузер, у тебя маузер, у меня пулемёт, у тебя пулемёт. Кто победит?

– Чего? – не понял Петров.

– Ну, поровну у нас оружия, кто победит? – пояснил Васечкин.

– Я или ты? – переспросил Петров.

– Ну да, – подбодрил его Васечкин.

Петров задумался.

– Сдаёшься? – спросил Васечкин.

– Нет! – неожиданно решил Петров.

– Так кто победит?

– Ну я победю! – сказал Петров.

– Почему? – опешил Васечкин.

– А я сильнее! Я тебя поборю!

– Так мы же стрелять будем, я к тебе близко не подойду! – насмешливо сказал Васечкин. – Сдаёшься?

– Нет! – стоял на своём Петров.

– Так кто победит? – настаивал Васечкин.

– Дружба! – сказала усердно болтающая ногами Маша.

– Нет, неправильно. Сдаёшься?! – требовал неумолимый Васечкин.

– Ну, сдаюсь! – устало согласился Петров.

– Значит, я победил! – нахально заявил Васечкин.

– Почему? – опешил Петров.

– Ну, ты же сдался! Сам только что сказал: «Сдаюсь!» Вот и Маша слышала. Значит, я победил… – И довольный Васечкин весело спрыгнул с забора. – Ну что, пошли дальше лагерь осматривать? – предложил он, но тут же застыл на месте.

– Внимание! Внимание! – раздался вдруг мальчишеский голос с неба. – Говорит лагерный радиоузел! Завтра в 11.00 «Клуб интересных встреч» приглашает всех на встречу с героями-пограничниками… «Методы борьбы со шпионажем. Случаи из практики задержания шпионов».

– Вот это да! – восторженно сказал Васечкин.

– Да! – согласился Петров.

– Па-па-па-пам! – пропела Маша знаменитую музыкальную фразу из Первого концерта композитора Петра Ильича Чайковского.

– Это да! – повторил Васечкин с горящими глазами. – Это класс! Вот тут есть чему поучиться! Ну что же, сходим, обменяемся опытом!

Васечкин, прыгая на одной ноге, пытался преодолеть длиннющую лестницу, ведущую как будто в самое небо. Такой способ передвижения несколько затруднил подъём, так что он в результате отстал от Петрова и Маши, которые ушли далеко вперёд.

– Чего это ещё такое? – недоумевал Петров, глядя вверх.

Лестница заканчивалась круглым зданием с полусферой серебристого купола, который, пожалуй, больше всего напоминал летающую тарелку, случайно залетевшую сюда из неведомых миров.

– Это солярий… – предположила Маша.

– Чего? – переспросил подскакавший Васечкин.

– Там, где загорают… – пояснила Маша. – Чем выше, тем больше ультрафиолетовых лучей…

– А я думаю, что это баня! – почему-то сказал Васечкин.

– Финская? – насмешливо спросила Маша.

– Или даже римская, – согласился Васечкин. – У римлян тоже ведь бани были, с бассейнами, я в книжке читал.

– Правильно! – обрадовался Петров. – Это, наверное, бассейн…

Пока длилась эта дискуссия, все трое одолели лестницу и остановились у входа в непонятное здание.

Маша открыла дверь, и они вошли внутрь…

Как только наши герои оказались внутри здания, всякие сомнения у них сразу пропали. На стенах висели портреты Коперника, Галилея, Циолковского…

На длинных столах размещались различные приборы, всевозможные приспособления. В центре зала возвышался телескоп.

– «Солярий, солярий»… – передразнил Васечкин. – «Ультрафиолетовые лучи! Для загорающих отдыхающих!» Это же обсерватория!

– Какой ты умный, Васечкин! – ехидно сказала Маша. – Как это ты догадался?

Но Васечкин, не обращая никакого внимания на Машину иронию, подбежал к лестнице, ведущей к телескопу, и начал быстро карабкаться вверх.

– Васечкин, ты куда?! – окликнула его Маша. – Может, туда нельзя?

– А слыхала, – махнул рукой Васечкин, – что Инна Андреевна говорила, – мы не гости, а хозяева лагеря, значит, мы и тут хозяева! – И он приник глазом к окуляру.

– Ну, что там? – взволнованно спросил Петров.

– Сейчас… – Васечкин, не отрываясь от глазка, начал крутить первые попавшиеся рычаги. – Темно как ночью…

– Так это же телескоп! – сказала Маша. – Он же всё приближает! Из него космос виден, а в космосе всегда темно!

– Дай-ка я посмотрю! – засуетился Петров. – Звёзды видишь?

В этот момент Васечкин нажал какой-то рычажок, и сверху опустился кронштейн, больно ударивший его по голове…

– Кажется… – жалобно сказал Васечкин, хватаясь за голову.

Он сел на пол возле телескопа и потёр ушибленное место.

– По-моему, у тебя звёздная шишка вскочила… – раздался за их спиной весёлый голос.

Ребята оглянулись.

Рядом стоял неизвестно откуда появившийся немолодой человек в коротком белом халате. Он чем-то неуловимо напоминал портрет Галилея, висевший за его спиной.

– Здрасьте! – смущённо поздоровался Петров.

– Здравствуйте! – вежливо присела Маша.

– Привет! – улыбнулся мужчина. – Прибивайтесь к нашему берегу, – гостеприимно пригласил он. – Тем более, – кивнул он на Васечкина, – боевое крещение вы уже получили…

Ребята дружно закивали.

– А что нужно делать? – спросила Маша.

– Много чего нужно! – загадочно улыбнулся мужчина. – Но сначала давайте познакомимся! Я – Алексей Николаевич!

– Маша! – Маша пожала протянутую руку. – Старцева!

– Петров! – Петров постарался вложить в рукопожатие всю свою силу. – Вася.

И покраснел то ли от напряжения, то ли от смущения.

– Молодец! – кивнул Алексей Николаевич.

– Петя Васечкин! – с достоинством представился спустившийся с телескопа Васечкин.

– Очень приятно, – сказал Алексей Николаевич.

– Взаимно! – солидно произнёс Васечкин, всё ещё мысленно сравнивавший портрет Галилея с новым знакомым. – А что? – не удержался он. – Всё-таки она вертится? – И он кивнул на стоящий неподалёку глобус.

– Естественно, – невозмутимо ответил Алексей Николаевич. – Но доказать это в своё время было непросто! – И он тяжело вздохнул.

– Понимаю, – посочувствовал Васечкин.

– Ясное дело – инквизиция! – закивал Петров.

А Маша тем временем смотрела в сторону большого чёрного ящика, на котором крупными буквами значилось: «КОНТАКТ»…

– Что это? – спросила она.

– Это… – Алексей Николаевич помедлил, потом ещё загадочнее улыбнулся и сказал гремящим шёпотом: – Великий Чёрный Ящик Альдебарана!

Ребята вежливо закивали, хотя было абсолютно ясно, что они ничего не поняли.

– Понятно! – тем не менее невозмутимо подтвердил Васечкин.

Он подошёл поближе и заглянул в одно из отверстий в стенке ящика, но ровным счётом ничего не увидел.

– Действительно чёрный! – подтвердил он.

– Это ящик с секретом! – сказал Алексей Николаевич.

– С каким? – спросила Маша.

– Приходите завтра, – пригласил Алексей Николаевич. – Узнаете! А сейчас мне на костёр пора!

– На костёр?! – прошептал Петров.

Друзья с ужасом переглянулись. Васечкин испуганно посмотрел на портрет Джордано Бруно, о героической смерти которого на костре недавно рассказывала Инна Андреевна.

Алексей Николаевич заметил этот взгляд.

– На костёр в соседний лагерь, – рассмеялся он. – Я там лекцию обещал прочитать о звёздах. Давно приглашали.

Глава 2. Кем быть?

Желающих записаться в клуб кинолюбителей было более чем достаточно, в результате чего выстроилась длиннющая очередь. Очередь тянулась к столику, на котором стоял флажок с эмблемой клуба. За столиком сидел Лёша и, то и дело протирая очки, старательно записывал в большую тетрадку всех желающих.

Впрочем, Маша ничего этого не видела, так как, во-первых, она стояла в самом конце очереди, а, во-вторых, прямо перед ней возвышался здоровенный верзила, лет эдак тринадцати, который заслонял собой всё, что могла бы и тщетно пыталась увидеть Маша.

Когда же в конце концов её мучения окончились, поскольку верзила, записавшись, отошёл, в результате чего перед ней наконец открылся столик с флажком, и Маша радостно собралась произнести свою фамилию, то Лёша захлопнул тетрадь и внушительно объявил:

– Тридцать пять человек! Приём окончен!

– Как же так? – поразилась Маша.

– Очень просто, – объяснил Лёша, – кинокамер всего две, одна не работает, поэтому приём ограничен.

В это время отошедший уже было верзила вдруг вернулся обратно.

– Слышь, – спросил он, – занятие во вторник?

– Во вторник.

– Запиши там против Талдыкина «Смерть в седле», «Смерть после полуночи» и ещё эту самую, «Смерть на взлёте»… ну, пока хватит!..

– Чего это? – удивился Лёша.

– Как чего? – в свою очередь удивился Талдыкин. – Желаю посмотреть.

– Это в каком смысле? – всё ещё не понимал Лёша.

– Я кинолюбитель? – спросил Талдыкин.

– Кинолюбитель! – согласился Лёша.

– Так вот, я лично детективы люблю!

– Ну и люби себе на здоровье!

– Как это на «здоровье»?! – возмутился Талдыкин. – Мы во вторник, например, что смотрим?

– Смотрим, как Михаил Васильевич будет кинокамеру разбирать! – ответил Лёша.

– Ах вот вы, значит, как с нами, с настоящими кинолюбителями! – возмутился Талдыкин. – Вычёркивай меня! Тоже мне клуб. Где у вас тут телевизор? – И, презрительно сплюнув, Талдыкин побрёл прочь.

– Вот и имей дело с такими! – сказал Лёша, вставая из-за стола.

– Ты куда это? – опомнилась Маша, в течение всего разговора переводившая взгляд с одного на другого. – А я как же?

– А ты тут при чём?

– Ну место же освободилось! – Маша ткнула пальцем в тетрадь. – Вот и записывай меня.

Лёша со вздохом раскрыл тетрадь и написал «Старцева».

А в это время Петров и Васечкин, забравшись на самую верхушку высокого дерева, занимались чрезвычайно интересным делом. Они мечтали.

– Вот бы новую звезду найти! – вздохнул Петров, глядя на небо. – Представляешь, как Маша бы обалдела.

– Подумаешь, звезду… – откликнулся Васечкин. – Если уж искать, то преступников. Тут уж быстро прославишься! Тогда бы действительно все обалдели!

– Да! – согласился Петров. – Только звезду найти тоже здорово! Представляешь, смотришь в телескоп день, смотришь два, смотришь…

– Десять лет смотришь! А там и состаришься! – рассмеялся Васечкин.

– Нет, ну, не десять лет, а через недельку, пожалуйста, бах – и новая звезда… И можешь каким хочешь именем назвать… – размечтался Петров.

– Звезда Петрова! – насмешливо сказал Васечкин.

– Ну почему обязательно Петрова, можно и… – Петров замялся.

Дело в том, что лично он хотел бы назвать эту звезду именем Маши Старцевой, но вслух сознаться в этом не решился.

– …женским именем, – робко сказал он.

– Если уж звёзды искать, то лучше тогда стать космонавтом! – заявил Васечкин. – Лучше лететь в космос, чем у телескопа штаны протирать.

– Да! – согласился Петров. – Но в телескоп смотреть тоже интересно!

– Слушай, астроном! – спохватился вдруг Васечкин. – А который час?

Петров, прищурившись, внимательно посмотрел на солнце.

– Одиннадцать! Без восьми! – уверенно сказал он.

– Давай слезай скорее! – заторопился Васечкин. – На встречу с пограничниками опоздаем!

Глава 3. В жизни всегда есть место подвигу!

Па-па-па-пам! Какие, собственно, ещё ассоциации может вызвать слово «детектив»? Разумеется, в первую очередь что-нибудь вроде «па-па-папам»!

Во всяком случае, именно эта тревожная музыка звучала в ушах четвёртого отряда, когда он во все глаза смотрел на того самого человека, без которого слово «детектив» вообще лишается смысла. На человека в пограничной форме с капитанскими погонами.

И хотя внешне он не очень был похож на бравых капитанов, которых приходилось видеть в кино, но случаи из нелёгкой пограничной жизни в его пересказе выглядели очень убедительно.

Четвёртый отряд весь без исключения сидел, онемев от восторга…

А капитан Ромашкин просто и доходчиво рассказывал, наглядно демонстрируя, как ловким приёмом он обезвредил матёрого шпиона, как долго выслеживал его перед этим в тёмной ночи, как доли секунды, зоркий глаз и твёрдая рука решали всё…

Петров, Васечкин и Маша, так же как и все остальные, позабыв обо всём на свете, одинаково раскрыв рты, не сводили блестящих от волнения глаз с рассказчика, некоторые слова которого производили особенно сильное впечатление:

– …и ловким приёмом…

…а я ему: «Руки вверх!»

…резидент иностранной разведки…

…заходи слева!..

…передатчик и отравленная игла…

…в руках иностранная газета…

…глотает шифр!..

…я кричу: «Ложись!»…

…я, говорит, заблудился!..

…всё решали доли секунды!..

…нож, пистолет и стреляющая авторучка…

…благодарность в приказе…

А когда этот драматический рассказ подошёл к концу, то во внезапной тишине совсем по-бытовому прозвучал голос уставшего, как от настоящей погони, капитана Ромашкина.

– Так что, дети, учиться надо только на «хорошо» и «отлично»!

Четвёртый отряд перевёл дыхание.

– Ну что, ребята, поблагодарим Ивана Тимофеевича за интересный и содержательный рассказ! – сказала Инна Андреевна.

– Спа-си-бо! Спа-си-бо! – проскандировал четвёртый отряд и разразился аплодисментами.

Петров, Васечкин и Маша, всё ещё находясь под впечатлением увиденного и услышанного, в молчании шли вдоль берега моря…

Перед мысленным взором каждого из них возникали картины одна заманчивей другой.

Маша видела себя в роли медсестры, которая под пулями бандитов и резидентов различных иностранных разведок оказывает раненому капитану первую медицинскую помощь…

Васечкин представлял себе совсем другую картину. Он спасал Машу от окруживших её врагов.

– Я бы пошёл с тобой в разведку! – говорил капитан Васечкину, который, освободив Машу, вёл перед собой пятерых крепко связанных матёрых шпионов…

Что же касается Петрова, то он ловким приёмом выбивал пистолет у одного из шпионов, в то время как верный пёс Джульбарс мёртвой хваткой впивался во второго. Петров из последних сил подползал к дереву и, зажав зубами повреждённый телефонный провод, докладывал на заставу о поимке резидента…

– Да-а, – сказал Петров, очнувшись наконец от сладких грёз, – в жизни всегда есть место подвигу! Это капитан правильно сказал! Только место это надо найти! – И он тяжело вздохнул.

– Где его найдёшь? – в свою очередь тяжело вздохнула Маша.

– А где угодно! – воскликнул с энтузиазмом Васечкин. – Тихо на границе, но не верьте этой тишине… – значительно добавил он.

– Согласен! – обрадовался Петров. – Когда мы найдём шпиона…

– Какого шпиона? – охладила их пыл Маша. – Не бывает тут никаких шпионов!

– Ещё как бывает! – заорал Васечкин.

– Всё равно, – безнадёжно сказала Маша, – шпионы попадаются только взрослым…

– Шпионы попадаются тем, кто их ищет! – парировал Васечкин. – А кто ищет, тот всегда найдёт… И вообще, до обеда ещё два часа, айда за забор шпионов ловить!

Идея была настолько заманчива, что даже Маша, несмотря на весь свой скептицизм, увлеклась ею.

Сборы были недолги.

Маша надела чёрные очки…

Петров намотал под рубашкой на себя верёвки, чтобы в случае чего было чем связать руки матёрому нарушителю границы…

Васечкин вынул из кармана любимое увеличительное стекло…

И началось!

Быстро и ловко, как истинные следопыты, они проскользнули под самым носом у дежурного и оказались за воротами лагеря.

Впереди простиралось огромное поле. Шпионов пока что нигде не было видно.

– Ну, что будем делать дальше? – иронически спросила Маша, которой полнейшее отсутствие за забором шпионов вернуло утраченный было скептицизм…

– Пошли! – решительно сказал Васечкин и бодрым шагом двинулся к шоссе.

– Собаку бы нам! – вздохнул Петров. – Джульбарса! – И поспешил вслед за другом.

Маша, раздумывая, не вернуться ли ей назад в лагерь, нерешительно сделала несколько шагов вслед за ними.

А целеустремлённый Васечкин уже достиг шоссе.

И не успел он сделать нескольких шагов, как у него вырвался торжествующий крик.

Петров рванулся к нему.

– Замри! – скомандовал Васечкин и, встав на одно колено, стал что-то внимательно разглядывать на асфальте.

– Что? – спросил Петров, застыв на месте.

– Есть! – почему-то шёпотом сообщил Васечкин.

И тут Петров тоже увидел…

– Вот это да! – прошептал он.

– Что там у вас? – крикнула Маша и, не утерпев, подбежала к сосредоточенно склонившимся над асфальтом друзьям.

Петров повернул к ней испуганное лицо и молча ткнул пальцем в асфальт.

Машу охватило волнение.

– Что? – шёпотом спросила она.

– Вот! – сказал Васечкин.

– Ничего не вижу! – растерялась Маша.

– Сними очки! – сказал Васечкин презрительно.

Маша послушно сняла очки и взглянула на асфальт невооружённым глазом…

Па-па-па-пам!

Сомнений быть не могло. По асфальту расплывалось свежее красное пятно.

– Кровь? – нерешительно спросила Маша.

– Кровь! – шёпотом подтвердил Петров. – Самая настоящая!

– Первая группа! – авторитетно заявил Васечкин, разглядывая кровь сквозь увеличительное стекло.

– Что будем делать? – прошептала Маша.

– Будем брать! – тут же разрешил все сомнения непоколебимый Васечкин.

Дальше события стали развиваться с невероятной скоростью.

– За мной! – скомандовал Васечкин безропотно следовавшим за ним Петрову и Маше. – В погоню! Преступник не должен уйти!

Погоня!

Чьё сердце не замрёт при первом звуке этого магического слова?

Ребята со скоростью курьерского поезда, соблюдая, однако, предельную осторожность, кинулись вдоль шоссе навстречу тайне, жуткой тайне кровавых следов на асфальте…

Какое-то время капли крови петляли вдоль шоссе, то и дело пересекая белую осевую линию, но внезапно исчезли совсем.

Недоумевающие ребята остановились возле небольшого камня, обагрённого алой кровью.

Дальше следов не было видно.

– Ясно! – сказал Васечкин, с трудом поднимая камень.

– Зачем тебе этот булыжник? – спросил Петров.

– Это не булыжник, – сказал Васечкин. – Это вещественное доказательство!

– А… – Петров с уважением посмотрел на камень.

– Держи! – вручил ему булыжник Васечкин. – Головой за него отвечаешь!

Маша достала платок и обвязала камень платком.

– Осторожно, – сказала она, – на нём должны быть отпечатки пальцев…

А Васечкин, тем временем внимательно осматривающий шоссе, неожиданно снова рванулся вперёд.

– Есть след! – закричал он.

И погоня продолжалась.

Петляя, след становился всё чётче. Это были уже не капли, а непрерывная струйка…

– Быстрее! – торопил Васечкин. – Много крови теряет…

Но подгонять Петрова с Машей не было никакой нужды, они и так неслись с рекордной скоростью.

И вдруг след с шоссе исчез окончательно.

Ребята по инерции пронеслись ещё несколько шагов, но тут же вернулись…

Едва заметная тропинка вела в сторону от шоссе.

Героическая троица, не задумываясь, ринулась по ней.

Петров при этом умудрился влезть в крапиву, но мужественно, даже не вскрикнув, перенёс выпавшее на его долю испытание.

Капли крови были уже совсем свежие. Враг, безусловно, находился где-то рядом!

– Окружаем! – тихо подал команду Васечкин и, опустившись на четвереньки, быстро пополз в сторону.

Маша посмотрела ему вслед и, решительно закусив губу, бросилась вперёд…

Тихо шевелились кусты в тех местах, где отважные преследователи сжимали кольцо вокруг невидимого пока что врага…

Но впрочем, он уже был слышен… До ребят доносились какие-то взволнованные голоса.

Петров весь напрягся и приготовился к прыжку.

Рядом, в кустах, прислушиваясь, застыл Васечкин…

И тут Маша раздвинула ветки…

Па-па-па-пам!

Вот он решительный момент!

Васечкин рванулся вперёд и замер, открыв рот от неожиданности.

В таких же растерянных позах застыли Петров и Маша.

Все трое разочарованно уставились на двух девчонок, которые, болтая как сороки и ничего вокруг не замечая, шли через поляну.

– …а я ему говорю! – трещала одна.

– Да ну? – вторила вторая.

– А он мне…

– Врёшь!

– Ты не очень, говорю, а сама…

– …ну ты даёшь!..

– А Гришка Соколов как выскочит!

– Не может быть!

– А он так спокойно: «Иди отсюда!»

– С ума сойти!..

– А тот: «Сам иди!» – и как даст!

– Счастливая!..

Одним словом, разговор у них был такой увлекательный, что, если бы вокруг происходило землетрясение, они бы и его вряд ли заметили. Так что как же им было заметить, что банка с томатным соком, которую они несли в сетке, треснула и сок тоненькой струйкой стекал на землю, оставляя на ней кровавый след…

– Эй! – окликнул их Васечкин.

Девчонки, увлечённые беседой, не отреагировали.

– Эй! – снова заорал Васечкин. – У вас сок течёт!

По-прежнему ноль внимания.

Он хотел крикнуть ещё громче, но, заметив, что сока в банке осталось совсем немного, передумал.

А девчонки, так и не заметив, что были объектом преследования, уходили всё дальше.

– А он говорит, – стрекотала первая, – у вас глаза большие, особенно правый…

– Нахал! – возмущалась вторая.

– А я ему!..

– Не может быть!

– Отстань, говорит!..

– Счастливая!..

Ребята уныло смотрели им вслед, потом Васечкин вздохнул и, показав на булыжник, который Петров всё ещё держал в руке, сказал:

– Это они об него банку треснули!

– Эх ты, Шерлок Холмс! – презрительно сказала Маша. – Вот оно твоё «вещественное доказательство»!

Петров отбросил камень далеко в сторону.

– «Головой отвечаешь!» – горько усмехнул ся он.

Васечкин проследил за полётом камня и… замер…

– Ну вот что, – решительно сказала Маша, – вы как хотите, а я назад пойду.

– Ага! – подхватил Петров. – И я. Всё равно преступники только в книжках. Чего зря время терять! Пошли, Васечкин! Обед скоро…

Но Васечкин стоял не шелохнувшись.

– Ты чего? – удивился Петров.

Не отвечая, Васечкин опустился на колени и медленно пополз по земле, выставив перед собой увеличительное стекло.

Петров машинально пошёл за ним…

– Смотри! – прошептал Васечкин.

Глава 4. Без страха и упрёка

Па-па-па-пам!

На тропинке был виден свежий отпечаток коровьего копыта…

– Сечёшь? – спросил Васечкин.

– В смысле? – не понял Петров. – Корова прошла…

Он подумал, посмотрел на след и сказал:

– Туда! – Махнув при этом рукой в сторону лагеря.

– Во-первых, не туда, а оттуда туда! – Васечкин махнул рукой в противоположную сторону. – А во-вторых, – он сделал эффектную паузу, – не корова, а шпион! На коровьих копытах… Помнишь, капитан рассказывал? – сослался он на безусловный авторитет почётного гостя.

– А почему следы ведут туда? – спросила так и не решившаяся уйти Маша.

– А он шёл задом, чтобы запутать пограничников! – объяснил Васечкин. – Граница ведь там, он её и перешёл задом…

И Васечкин наглядно продемонстрировал, как это удалось сделать шпиону, при этом, однако, налетел на дерево и больно ударился.

Петров и Маша склонились над следами и задумались.

Впрочем, Васечкин не дал им времени на размышления.

– За мной! – приказал он. – Всё решают секунды!

И ребята пошли по следу, соблюдая все правила предосторожности.

След долго петлял среди деревьев и, наконец, привёл следопытов к высокому дощатому забору. Сквозь щель в самом низу забора действительно мелькали большие коровьи копыта.

Васечкин нагнулся к Петрову и зашептал:

– Ты хватай за левую, а я за правую!

– И что? – спросил Петров.

– И держи! А ты, Маша, как мы его схватим, зови на помощь! Мы его подержим! Он на копытах далеко не убежит!

Маша, проникнувшись серьёзностью ситуации, молча кивнула.

– А где у него левая? – спросил Петров. – Я чего-то не разберу!

– Берись за ту, а я за эту! – махнул рукой Васечкин. – Три, четыре!

И друзья одновременно ухватились за оба шпионских копыта.

Маша тем временем вскарабкалась на забор.

– Замри! – по привычке завопил Васечкин невидимому шпиону. – То есть руки вверх!

– Сдавайся! – что было мочи закричал Петров, мёртвой хваткой сжимая копыто.

– На помощь! – истошно заголосила Маша, как только заглянула за забор. – Караул!

– Руки вверх! – с ещё большей силой заорал Васечкин.

– Сдавайся! – отчаянно вопил Петров.

– Он же настоящий! – в ужасе прокричала сверху Маша.

– Конечно настоящий! – пыхтя, подтвердил Васечкин. – А ты говоришь, только взрослые!.. – добавил он гордо.

В это время оба копыта с нечеловеческой силой вырвались у них из рук, ударив обоих друзей об забор. Забор покачнулся, и сверху на них свалилась Маша. Получилась куча-мала.

А события продолжали нарастать с молниеносной скоростью.

В пролом в заборе вдруг высунулась разъярённая бычья морда и уставилась на наших друзей налитыми кровью глазами.

Да… как всё-таки отличается психология преследуемого от психологии преследующего!

Поменявшись с быком ролями, ребята сразу же ощутили это на себе. Только что все мысли у них были направлены на то, чтобы поймать шпионов, а теперь они неслись со всех ног, думая лишь о том, чтобы очутиться как можно дальше от разъярённого быка…

По пути они преодолевали различные препятствия, которые были под силу разве что чемпионам в различных видах лёгкой атлетики.

Петров перепрыгнул через огромный куст. Васечкин тройным прыжком покрыл такое расстояние, что чемпионы поседели бы от зависти. А Маша перепрыгнула через овраг, чем намного превысила мировой рекорд для женщин. Короче, друзья бежали без оглядки, будучи уверенными, что бык преследует их по пятам. И только когда оказались в непроходимой чаще, они поневоле остановились.

Причём Петров очутился на дне какой-то ямы, Маша каким-то непостижимым образом застряла в дупле, а Васечкина просто не было видно, только голос его доносился с верхушки дерева.

– Снимите меня отсюда!

– Хорошо, что это был бык, а не шпион, – насмешливо сказала Маша, – а то бы ты ещё выше забрался. Впрочем, тебе ведь не впервой от быка удирать. Как там эту корову звали? Земфира?

– А сама… – начал было задетый за живое Васечкин, но вдруг замер на ветке, увидев что-то, чего не могли видеть ни Маша, ни тем более сидевший в яме Петров.

– Ребята! – не веря своим глазам, сказал Васечкин. – Я вижу шпиона!

Па-па-па-пам!

И на этот раз знаменитое «па-па-па-пам», кажется, действительно прозвучало всерьёз.

Васечкин в мгновение ока очутился на земле и ринулся в чащу, осторожно ступая и бесшумно раздвигая ветки.

Выбравшийся из ямы Петров и вылезшая из дупла Маша в недоумении глядели ему вслед.

Петров опомнился первым и последовал за другом туда, где шевелились кусты.

Маше не оставалось ничего, как отправиться за ними… Не пройдя и двадцати шагов, она наткнулась на друзей, которые, спрятавшись за большое дерево, зорко следили за тем, как, припадая к земле, замирая в неестественных позах, прячась за деревьями, всамделишный шпион (тут уже сомнений быть не могло!) беспрерывно щёлкал диковинным аппаратом с длинным объективом и прикладом.

Ребята, не сговариваясь, побежали вслед за ним, невольно повторяя замысловатые движения шпиона.

– Будем брать! – в который раз за этот день прошептал Васечкин.

Но теперь, когда необходимость в решительных действиях назрела окончательно, ребята задумались.

– Как будем брать? – тихо спросил Петров.

– Он же, наверное, вооружён… – сказала Маша.

– До зубов! – подтвердил Васечкин. – Вот подлый!

– Что же делать? – задумался Петров.

Ребята склонились ближе друг к другу и шёпотом стали совещаться…

А подлый шпион тем временем продолжал свои таинственные манипуляции.

– Веди сюда пограничников, Маша, – подвёл итог Васечкин, – а мы его задержим… У меня есть классный план!

– Будьте осторожны! – вздохнула Маша. – Берегите себя!

– А ты, Маша, не забывай нас!

И Васечкин мужественно выставил вперёд предательски дрогнувший подбородок.

– Если что, передай в классе привет ребятам, – тихо сказал Петров и добавил: – От Петрова и Васечкина.

Они пожали друг другу руки на прощание, и Маша скрылась в чаще…

– Пошли! – сказал Петров, проводив её глазами, и они, высоко подняв головы, зашагали наперерез шпиону…

Маша бежала по лесу. Ветки больно хлестали по лицу. С каждым шагом лес становился всё гуще. Маша остановилась…

Вокруг спокойно шумел лес, и не было ни души…

– Эй! – крикнула Маша. – Кто-нибудь!

Ей ответило только эхо.

Маше поняла, что заблудилась. С минуту она стояла неподвижно, а затем побежала в обратную сторону…

Петров и Васечкин тем временем выскочили из-за деревьев прямо перед носом шпиона.

– Караул! На помощь! – как по команде заорали они.

– Тихо, вы! – зашикал на них шпион. – Чего кричите? Вы что, ребята?

Вдруг Васечкин схватился за живот и, согнувшись пополам, рухнул на траву.

– Ой, ой, ой! – застонал он, катаясь по земле.

– Дяденька! – завопил Петров. – Помогите!

Шпион растерялся.

– Что с ним? – спросил он.

– Умираю! – отчаянно стонал Васечкин.

– Умирает! – подтвердил Петров.

– От чего умирает? – спросил шпион подозрительно.

– От этого… – Петров растерялся.

– От бутулизма… – подсказал Васечкин и тут же завыл ещё громче.

– Вот именно! – подтвердил Петров. – Слово забыл… иностранное… – со значением добавил он.

– Так он что, грибов ядовитых поел? – спросил озабоченно шпион.

– Поел… – обрадовался Петров. – Он всё подряд ест! В лагере по три порции и ещё добавки просит…

– Сам ты по три порции! – обиделся Васечкин, но тут его настиг новый приступ. – Ой, мамочка!

– Что же с вами делать? – Шпион на мгновение задумался. – Ох, не вовремя вы, – с досадой сказал он…

Маша, тяжело дыша, продиралась сквозь чащу. Делала она это из последних сил, понимая, что если своевременно не приведёт помощь, то рассчитывать ребятам не на что. Только однажды она на секунду остановилась, перевела дух, вытерла ладонью пот и побежала дальше.

Но вот в просвете между деревьями наконец что-то мелькнуло. Маша прибавила ходу и радостно увидела, как двое парней с тяжёлыми рюкзаками за плечами быстрым шагом вышли на поляну.

Маша обрадованно бросилась к ним.

– Товарищи туристы! – громко закричала она. – Товарищи туристы, подождите!

Туристы оглянулись.

– Товарищи!.. Господа!.. – Маша задохнулась на бегу. – Подождите!

Тяжело дыша, она нагнала туристов и схватила одного из них за рукав.

– Что случилось, девочка? – спросил он. – Мы спешим!

– Там!.. – задыхаясь, начала Маша. – Шпион!.. Задержать шпиона! Помогите!

При слове «шпион» туристы переглянулись.

– Пойдёмте! – тянула их за собой Маша. – Скорее! Там они один на один с вооружённым до зубов преступником! Героически…

Маша, размахивая руками, попыталась изобразить опасность, угрожающую Петрову и Васечкину.

Туристы заколебались, но Маша, не давая им опомниться, уже тащила их за собой в лес…

– По-моему, девочка, ты выдумываешь… – уговаривал Машу один из туристов, оглядываясь по сторонам. – Откуда тут шпионы?

Но только он успел это сказать, как…

Па! Па! Па! Пам!!!

На поляне с противоположной стороны появился шпион! Он шёл, озираясь вокруг. На руках он нёс стонущего Васечкина.

Следом за ним, готовый в любой момент к самым решительным действиям, шагал Петров.

– Вот он! – шёпотом сказала Маша туристам. – Хватайте его!

Петров, увидев Машу с подкреплением, радостно вскрикнул.

Васечкин, услышав этот крик, открыл глаза и, заметив Машу, издал вопль, громкость которого свидетельствовала о его безусловном здоровье.

Шпион испуганно поглядел на него.

Васечкин вырвался из его рук, вскочил на ноги и громко заявил:

– Ваша карта бита, мистер! Сдавайтесь!

И тут же сзади на опешившего шпиона навалился Петров, одновременно пытаясь снять с себя намотанную на нём верёвку!

Шпион, стараясь не повредить фотоаппарат, отбивался от насевших на него мальчишек…

– Вы что, с ума сошли? – возмущался он. – Отпустите! Вы же аппарат разобьёте!

– Что же вы стоите? – крикнула Маша туристам. – Хватайте его!

Туристы нерешительно приблизились.

– Вы, может быть, объясните мне, что здесь происходит? – рассерженно спросил у них шпион.

– Это шпион! – закричал вцепившийся в преступника Васечкин. – Помогите задержать диверсанта!

Когда Васечкин кинул в лицо шпиона это страшное обвинение, тот вместо того, чтобы сникнуть, упасть духом и сдаться, к общему удивлению, просто расхохотался.

– Ещё смеётся! – возмутился Петров, размотавший наконец верёвку.

– Это у него чисто нервное! – пояснила для всех Маша. – У шпионов такое бывает, нервы не выдерживают. Нам пограничный капитан рассказывал.

Шпион начал смеяться ещё заразительнее.

Туристы тоже заулыбались.

Вдруг шпион стал серьёзным.

– Ну что же, – сказал он, – бдительность в любом возрасте – это хорошо… Вот мои документы… – Он протянул одному из туристов какое-то удостоверение. – Я – фотограф… В общем, в какой-то степени действительно шпион, пытаюсь подсмотреть у природы её сокровенные тайны…

– Извините! – Турист вернул фотографу его удостоверение. – Девочка нас с толку сбила… Мы, честно говоря, идти не хотели, мы вообще-то очень спешим… Так что, извините…

Второй турист закивал, широко улыбаясь…

Ребята стояли сконфуженные, не зная, куда деваться от стыда…

– Простите нас, пожалуйста! – извинилась за всех Маша.

– Ладно, ладно, чего не бывает! – Фотограф похлопал Петрова по плечу.

Петров сконфузился ещё больше и, наматывая обратно на себя верёвку, сказал:

– До свидания! Прошу пардону!

– До свидания! – сказал фотограф.

– До свидания! – сказали туристы и заторопились прочь.

Что же касается наших героев, то они, стараясь не глядеть друг на друга, уныло зашагали к лагерю.

Разочарование, постигшее их, было настолько велико, что не было даже сил на взаимные упрёки. Все трое шли понурившись и тяжело вздыхая…

НО…

…это великое «НО!», необходимое как воздух, без которого не обходится ни одна детективная история!

Итак…

…НО тут случилось неожиданное!

– Руки на голову! – раздалось у них за спиной.

Ребята оглянулись и замерли на месте.

Один из «туристов» стоял с поднятыми руками.

Второй пытался оказать сопротивление «фотографу», который ловким приёмом уложил его на землю.

Первый «турист» пытался было освободиться от рюкзака, чтобы прийти на помощь товарищу, но тут же опять замер на месте.

Ребята ничего не понимали. События меж тем разворачивались.

«Фотограф», ловко обезоружив обоих «туристов», выдвинул из глубины своего фотоаппарата антенну и, нажав кнопку, заговорил:

– «Восьмой», я – «Шестой», нарушители задержаны в квадрате 42Г… Как поняли? Группа задержана в квадрате 42Г.

И тут же поляна со всех сторон наполнилась людьми. Как по команде появились откуда-то военные, служебные собаки, из-за деревьев вылетел УАЗ с длинной антенной, и оттуда выскочил уже знакомый нам капитан Ромашкин.

Туристов окружили.

Ещё через десять минут поляна опустела.

Молоденькому лейтенанту Толе Гришко было поручено отвезти наших героев обратно в лагерь.

Всю дорогу они ехали молча, потрясённые только что происшедшими драматическими коллизиями.

Глава 5. Мы себя ещё покажем!

Возле ворот лагеря «уазик» лихо притормозил, и друзья вышли из машины.

– Спасибо вам, ребята! – сказал лейтенант Гришко.

– Не за что! – скромно ответил Васечкин. – На моём месте так поступил бы каждый.

Лейтенант Гришко улыбнулся, козырнул, и УАЗ отъехал.

– На моём месте, на моём месте… – передразнила Васечкина Маша. – Тут, между прочим, не ты один…

– Подумаешь, – обиделся Васечкин. – Если бы не я…

– Ах так?! – сказала Маша. – А мы с Петровым, значит, ни при чём?

– А что Петров? – Васечкин посмотрел на друга. – Скажи, Петров, кто придумал ловить шпионов?

– Вообще-то… – растерялся Петров, – Васечкин и вправду, но…

– Ах вот как? Ну, хорошо! – сказала Маша. – Эх вы, детективы!..

Она повернулась и пошла по аллее, всем своим видом демонстрируя, что ей больше нет никакого дела до Петрова и Васечкина.

– Ну и катись! – крикнул ей вслед Васечкин. – Воображала!

– Ты чего? – схватил его за руку Петров.

– А она чего? – не успокаивался Васечкин. – К чужой славе примазаться хочет!

– Какой ещё славе? – вздохнул Петров. – Пограничника за шпиона приняли? Эх ты!..

Он в сердцах махнул рукой и припустился за Машей.

– Погоди! – рванулся вслед Васечкин.

Петров не оглянулся.

– Замри! – находчиво приказал Васечкин.

Петров тут же по привычке застыл на месте.

– Придумал! – выпалил подбежавший Васечкин. – Отомри, Петров! Хочешь на века прославиться?

– Ну? – недоверчиво спросил Петров.

Васечкин стал на цыпочки и что-то горячо зашептал на ухо другу. Чем дольше он говорил, тем шире расплывалась улыбка на лице Петрова.

– Здорово! – наконец выдохнул тот.

– Мы ещё ей себя покажем! – самодовольно сказал Васечкин. – И все увидят!

– Точно! – подхватил Петров.

– А она пусть у себя в кружке кинокамеру разбирает! – рассмеялся Васечкин. – Кинолюбительница!

Глава 6. Удивительное рядом

На заседании кинокружка царила мёртвая тишина. Все, затаив дыхание, смотрели на руководителя кружка Петра Львовича.

– Оглашай итоги! – кивнул тот Лёше, выбранному старостой.

– Быстрее всех, – дрожащим от обиды голосом начал Лёша, в десятый раз сверяясь с записями в блокноте, – разобрала и собрала кинокамеру Маша Старцева. Ей первой предоставляется право снять репортаж этой кинокамерой.

Маша вышла к столу, и Пётр Львович торжественно вручил ей кинокамеру и кассеты с киноплёнкой.

– Желаю тебе успеха, Маша! – сказал он. – Запомни! Увидеть самому и дать возможность увидеть другим – это главное преимущество киноискусства!

Ребята зааплодировали.

Маша пожала Петру Львовичу руку и торжественно взяла кинокамеру.

Члены кружка подбежали, окружили её плотным кольцом. Камера переходила из рук в руки.

– Кино надо снимать методом скрытой камеры! – авторитетно заявил Лёша и поправил очки. – Это самый современный метод. Он позволяет обнаружить неожиданное в окружающей среде.

– Так ты считаешь, что нужно снимать животный мир? – спросила Маша.

– Почему обязательно животный? – пожал плечами Лёша. – Нельзя так узко трактовать вопрос окружающей среды. Многообразие, которое существует в природе, можно обнаружить и в сфере человеческих взаимоотношений, стоит лишь внимательно приглядеться.

– Так что же мне снимать? – с уважением глядя на умного Лёшу, спросила Маша. – Где искать эти взаимоотношения?

– Не надо ходить далеко, – внушительно ответил Лёша. – Стоит лишь взглянуть по-новому на своих друзей, чтобы увидеть то особенное, что отличает их от других людей…

– Друзей? – задумалась Маша. – А это мысль… Ладно. Спасибо! – поблагодарила она Лёшу. – Я так и сделаю…

Глава 7. Скрытая камера

Тем временем Петров и Васечкин, расположившись на полу, энергично складывали в рюкзаки кучу всяких предметов совершенно различного предназначения: верёвки, кисти, банку с краской, ледорубы и ещё массу непонятных вещей.

Они были так увлечены своими сборами, что не сразу заметили Машу, которая уже начала входить в роль человека, снимающего скрытой камерой, и поэтому подошла совсем бесшумно. Увидев её, друзья засуетились, стараясь скрыть от Маши набитые вещами рюкзаки.

Маша сделала вид, что абсолютно ничего не заметила. Как ни в чём не бывало она подошла к друзьям и поздоровалась.

– Привет! – сказала она.

– Привет! – откликнулся Васечкин, пытаясь ногой засунуть свой рюкзак под кровать.

– Здравствуй, Маша! – поздоровался Петров и уселся на рюкзак с таким видом, будто для него это было самое обычное дело – сидеть на рюкзаке.

Однако при этом он опрокинул банку с краской…

Васечкин, как коршун, спикировал на пол и, в ловком броске подхватив банку, застыл с ней в обнимку.

Но Маша и тут сделала вид, что не обратила на все эти манипуляции никакого внимания…

– А я кино буду снимать! – как бы между прочим сообщила она.

В ответ на это Васечкин вместе с банкой нырнул по пояс в рюкзак и уже оттуда пробормотал что-то нечленораздельное.

Что касается Петрова, то он вообще никак не среагировал на это сообщение.

Маша, так и не дождавшись реакции, вздёрнула подбородок и сказала:

– Мне уже камеру дали!

– Ну и что? – равнодушным тоном спросил Васечкин, выбираясь из рюкзака.

– А то, – поучительно сказала Маша, – что на киноплёнке можно запечатлеть для истории всё что угодно, увековечить людей и их дела…

– Подумаешь! – сказал Васечкин. – «Увековечить»! Если хочешь знать… – И умолк, так как поймал предостерегающий взгляд Петрова. – В общем, знаешь что, Маша, снимай своё кино на здоровье…

Это было уже неприкрытое предложение удалиться подальше и не мешать. Но Маша невозмутимо пропустила его мимо ушей.

– Я собираюсь снимать скрытой камерой! – торжественно объявила она.

Но и это заявление не произвело должного впечатления на обоих друзей.

– А хоть велосипедной или даже автомобильной! – грубо сказал Васечкин.

– Но я вас буду снимать скрытой камерой, – в отчаянии выкрикнула Маша. – Это, чтобы меня видно не было!

– Ладно! – согласился Васечкин. – Валяй снимай, только чтоб тебя видно не было…

На этот раз Маша, окончательно разобидевшись, повернулась и ушла.

«В конце концов, – думала Маша, шагая прочь – я их честно предупредила про скрытую камеру, пусть теперь поступают как хотят…»

Петров рванулся было за ней, но, взглянув на уложенные рюкзаки и готового в поход Васечкина, остановился.

Глава 8. Необычный киносеанс

А через несколько дней после ужина Маша демонстрировала в кинозале свой фильм, снятый скрытой камерой. Собравшиеся в зале ребята с интересом смотрели на экран, где Петров и Васечкин в полном туристском снаряжении покидали пределы лагеря. Делали они это с предельной осторожностью, на рассвете. Солнце только вставало над горизонтом, освещая друзей, проползающих в щель в лагерном заборе…

За кадром раздавался голос Маши, которая сама комментировала снятый ею фильм:

– Я решила, что они собираются удрать на Северный полюс. Но зачем это делать летом, подумала я, когда можно купаться, загорать, играть в футбол? Лучше это делать зимой, когда всё равно холодно… А может, они собрались бежать на Южный полюс? Но Петров и Васечкин таинственно молчали. И тогда я решила установить за ними постоянное наблюдение.

В этот момент на экране возник просунувшийся в щель Васечкин, а за ним – Петров.

– Вот они – Петров и Васечкин – всем известные закадычные и неразлучные друзья… – торжественно объявила Маша.

В кадре в это время Петров и Васечкин, оказавшись за забором, сразу о чем-то горячо заспорили…

Васечкин, размахивая руками, доказывал что-то Петрову…

Петров отталкивал Васечкина…

Васечкин – Петрова…

Словесная и физическая обстановка накалялась…

– Петров мне друг, но истина дороже! – продолжала комментировать Маша.

Петров и Васечкин неожиданно бросились на землю и замерли…

– Лежачего не бьют! – заметила Маша.

На экране Петров высунулся было посмотреть, что происходит, но Васечкин изо всех сил дёрнул его за ногу так, что Петров ткнулся носом в землю.

Затем высунулся Васечкин, и на этот раз его дёрнул за ногу Петров. Причём так, что теперь уже Васечкин ткнулся носом. А из кустов неподалёку показался мирно щипавший траву козёл…

– «Тебе половина и мне половина!» – как поётся в известной песне… – невозмутимо продолжала Маша. – Вот девиз Петрова и Васечкина.

На экране Петров тянул два рюкзака, а за ним, довольный, налегке шагал Васечкин…

– Всем известна пословица: «Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт», – комментировала Маша. – Но не таковы наши друзья, чтобы испугаться трудностей в достижении своей цели…

На экране тем временем Петров и Васечкин начали восхождение на высокую скалистую гору…

– Тем более, как известно, в горах и проверяется настоящая дружба…

Маша включила магнитофон, и за кадром зазвучала музыка известной песни Высоцкого «Если друг оказался вдруг…».

На экране Петров и Васечкин, не успев пройти и ста метров, сделали привал на живописной поляне…

Петров разводил костёр…

Кипятил воду…

Что-то готовил…

А Васечкин в это время быстро поглощал провизию…

Друга не надо просить ни о чём,

С ним не страшна беда,

Друг мой – третье моё плечо…

– иронично зазвучала в магнитофоне «Песня о друге».

А на экране Петров и Васечкин никак не могли размотать верёвку…

Когда же наконец им это удалось, они пошли в разные стороны, причём каждый тянул канат на себя, так что фактически они топтались на месте…

А из магнитофона звучала песня:

…Вместе весело шагать по просторам,

По просторам…

На этот раз друзья на экране действительно шли в гору.

Васечкин плёлся из последних сил. Он то и дело присаживался на камни отдохнуть, а когда Петров звал его дальше, он показывал, что стёр ноги…

Если он не скулил, не ныл…

– звучал за кадром голос Высоцкого, —

Если хмур был и зол, но шёл,

А когда ты упал со скал,

Он стонал, но держал…

Теперь Петров и Васечкин, как бы скованные одной цепью, повисли на двух концах каната, середина которого зацепилась за чахлое деревце на краю скалы…

Они как на весах, перевешивая друг друга, качались над пропастью.

Камера как-то странно вильнула вбок, в небо, по сторонам и вновь уткнулась в качающихся Петрова и Васечкина…

– Тут мне пришлось вмешаться, иначе фильм мог остаться незавершённым… – прокомментировала Маша.

На экране после небольшого затемнения снова появились Петров и Васечкин. Они стояли над пропастью, оглядываясь в поисках своего спасителя, при этом каждый сматывал свой конец верёвки до тех пор, пока они… не столкнулись лбами.

Потом друзья долго тёрли ушибленные места, вытирали набежавшие слёзы, стукались лбами ещё раз, чтобы не поссориться, пожимали друг другу руки, обнимались – и всё это под песню Высоцкого:

Если шёл он с тобой, как в бой,

На вершине стоял хмельной…

Петров и Васечкин сняли с себя рюкзаки, что-то достали оттуда.

На экране крупно возникли их сосредоточенные, поглощённые какой-то ответственной работой лица.

Потом экран заняли ноги Васечкина, стоящие на петровских плечах…

…Затем ноги Петрова, стоящие на плечах Васечкина. Было хорошо видно, как пот стекал по вдохновлённому лицу Васечкина… и напряжённому лицу Петрова… И вот, наконец, они, обнявшись, стояли на вершине скалы, усталые, но счастливые, перемазанные с головы до ног чем-то белым.

Зазвучали последние аккорды песни, и на экране перед изумлёнными зрителями показалось то, ради чего друзья забрались так высоко в горы, рискуя жизнью…

Огромная надпись белыми аршинными буквами:

«ЗДЕСЬ БЫЛИ ПЕТРОВ И ВАСЕЧКИН!»

Фильм продолжался.

Васечкин что-то восторженно говорил Петрову, указывая на надпись…

– Знаешь, Петров… – расшифровала его текст Маша, – вернёмся СЮДА ЧЕРЕЗ СТО ЛЕТ И ВНУКАМ ПОКАЖЕМ, КАКИЕ МЫ БЫЛИ ДУРАКИ!!!

В зале и так на протяжении всего сеанса слышались смешки и аплодисменты, теперь же раздался дружный хохот.

Староста Лёша подошёл к Маше и пожал ей руку.

– Увидеть самому и дать возможность увидеть другим – вот главное преимущество кино! – сказал он.

А Петров и Васечкин, стараясь ни на кого не глядеть, молча пробирались к выходу под градом насмешек. Оказавшись на улице, они спрятались за угол. Оба, не сговариваясь, решили дождаться Машу. Когда же она наконец появилась, они, выскочив из-за угла, догнали, окружили её с двух сторон и каждый показал ей кулак.

– Ябеда! – сказал Васечкин.

– Предательница! – подтвердил Петров.

– А чего вы обиделись? – улыбнулась переполненная успехом Маша. – Я же вас честно предупреждала, что буду снимать скрытой камерой… Ты же сам согласился! – сказала Маша Васечкину. – Только чтобы меня видно не было… Помнишь? Вот вы меня и не видели!

– Не видели, – согласился Васечкин. – А если бы видели!.. – Он не закончил фразу и снова выразительно потряс кулаком. – Пошли! – позвал он Петрова.

И оба зашагали прочь.

– Постойте! – окликнула их Маша. – Это же кино… Вы же теперь знаменитые… Хотите, я о вас ещё один фильм сниму? Вы будете моими любимыми актёрами…

– Нет уж, спасибо! – ответил Васечкин. – Мы уж лучше зрителями будем!

Глава 9. Письмо из прошлого

Ранним утром следующего дня весь лагерь спал безмятежным сном. Впрочем, за некоторым исключением. Петров и Васечкин не спали. Они сидели на полу и укладывали в рюкзаки всё новые и новые предметы: молотки, зубила, верёвки, ледорубы…

Сложив всё и затянув ремни, они вышли на улицу.

– Ничего! – успокоил Васечкин. – До завтрака управимся!

– Если бы ты не придумал эти надписи, – недовольно бурчал Петров, – то теперь и стирать их не пришлось бы. Спали бы себе! «Прославимся, прославимся!» – передразнил он. – Прославились… Проходу не дают.

– Это всё Маша со своей скрытой камерой! – огрызнулся Васечкин. – Если бы не она… – Он вдруг задумался. – Слушай, Петров… – Он встал на цыпочки и быстро зашептал что-то на ухо Петрову.

– В смысле? – переспросил Петров, отодвигаясь.

Васечкин посмотрел по сторонам и снова что-то горячо зашептал.

– Ты так считаешь? – просиял Петров и с прежним уважением посмотрел на друга.

– Конечно! – напористо заявил Васечкин. – Как опозорить, так она чуть свет встаёт, а как… спит без задних ног. Пошли!

Друзья осторожно подкрались к домику, где располагалась спальня девочек. Возле окна спокойно, ни о чём не подозревая, спала Маша. Кинокамера лежала рядом с ней на тумбочке.

Васечкин взгромоздился Петрову на плечи, и его взъерошенная голова появилась над подоконником.

– Старцева! – негромко позвал он.

Маша продолжала безмятежно спать.

– Старцева! Маша! – чуть громче позвал Васечкин.

Никакого эффекта.

– Выше подними! – шепнул он Петрову.

После небольшой возни Васечкину удалось всунуться в окно по пояс, и он потряс Машу за плечо.

– Чего? – Вместо крепко спящей Маши неожиданно проснулась Дашенька и бесшумно подошла к Васечкину с другой стороны. – Это ты, Васечкин? – кокетливо спросила она.

Васечкин от неожиданности чуть было не свалился с шеи Петрова.

– Чего тебе? – зашипел он.

– Чего, чего? – огрызнулась Дашенька. – А ничего, живу я тут!

– Ну и живи себе на здоровье! – отпарировал Васечкин. – А нам не мешай, нам Старцева нужна!

– Нашли время в гости ходить! – обиделась Дашенька. – Подумаешь…

– Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро! – процитировал Васечкин Винни-Пуха.

Неизвестно, сколько бы ещё продолжалась эта перепалка, но тут наконец-то проснулась Маша.

– Васечкин? – испугалась она. – Что-нибудь случилось? С Петровым?

– С Петровым? – удивился Васечкин и посмотрел вниз на Петрова, который, покраснев от напряжения, из последних сил удерживал рассевшегося на нём друга.

– Ничего с ним пока не случилось! – сказал Васечкин. – Что ему сделается, он здоровый…

– Ну ладно! – пыхтя от натуги, пробурчал Петров. – Здоровый, здоровый, а ты не медаль, чтобы тебя на шее носить!

– Собирайся, Старцева! – официальным тоном объявил Васечкин.

– Куда?

– Увидишь! Бери свою скрытую камеру! – приказал он.

– Зачем? – удивилась Маша.

– Снимать будешь! Для истории… – гордо заявил Васечкин.

– Для истории, Васечкин, снимают только великих людей! – назидательно объявила Маша.

– А может, мы и есть великие люди! – не уступал Васечкин. – В недалёком будущем…

– Такими великие люди не бывают… – насмешливо сказала Маша.

– Посмотрим! – сказал Васечкин, к облегчению Петрова соскакивая на землю. – Старцева! – крикнул он в окно. – Последний раз предлагаю! Собирайся скорее, увидишь, что мы с этой надписью на скале сделаем.

– Ладно уж, – согласилась Маша, выглядывая в окно. – Сейчас выйду.

Когда вся троица наконец, пыхтя от напряжения, взобралась на злосчастную скалу, то все застыли в недоумении. Надписи на скале как не бывало.

– А говорил, на века! – разочарованно сказал Петров.

– Может, это не та скала? – спросил Васечкин.

– Нет, та! – уверенно сказала Маша.

– А где же надпись? – Васечкин почесал в затылке.

– Смотрите, – сказала Маша, – тут какие-то рисунки…

– Где? – Васечкин подошёл ближе.

В лучах восходящего солнца на скале ребята увидели множество рисунков животных и людей, сцены охоты, пляски вокруг костра.

– Здорово! – восторженно сказал Петров.

– Смотри, мамонт! – узнал Васечкин.

– А вот саблезубый тигр! – сказала Маша.

– Слушайте! – завопил Васечкин. – Я знаю, что это! Это же наскальные рисунки первобытного человека!

– Ну? – недоверчиво протянул Петров.

– Точно, – заверил Васечкин. – Это открытие имеет мировое значение! Ну и прославимся же мы!

– Здорово! – обрадовался Петров.

– Вы опять за своё?! – укоризненно сказала Маша и позвала: – Идите-ка лучше сюда!

Друзья подошли.

– А это что такое, как вы думаете? – Маша указала на рисунок, где рядом с какой-то продолговатой капсулой стояло необычное существо.

С виду оно даже чем-то напоминало человека – две руки, две ноги, но голова была чересчур большая, овальной формы да ещё со странными отростками. А за спиной у существа были то ли горбы, то ли крылья…

– Это ещё что за зверь? – поинтересовался Васечкин.

– Видите ли, – раздался голос за его спиной, – это не зверь. Есть предположение, что это разумное существо…

Ребята оглянулись.

Рядом с ними стоял весёлый бородатый человек.

– Мы уже давно подбирались к этим скалам, и вот наконец повезло. – Бородатый сделал широкий жест вдоль первобытной картинной галереи. – А этот рисунок, на мой взгляд, – он указал на существо, – подтверждает гипотезу о том, что инопланетяне уже когда-то посещали Землю. Смотрите, вот это шлем! – Он указал на большую голову. – Это баллоны с воздухом, а может, и летательный аппарат… Недаром же ангелов издавна изображали с сиянием вокруг головы и с крыльями за плечами!

– Неужели марсиане? – замирая, спросил Васечкин.

– Не обязательно! – улыбнулся бородач. – Может быть, и из другой галактики.

– Здорово! – сказал Петров. – В смысле, что вы это раскопали!

– Да, пришлось повозиться! – сказал бородач. – Тут какие-то дураки краской свои фамилии написали. Пока соскоблили…

Петров смущённо кашлянул.

Маша, не выдержав, заулыбалась.

– Да, есть ещё такие! – нахально заявил Васечкин. – Которые пачкают окружающую среду!

– И главное, совсем недавно! – продолжал возмущаться бородач. – Буквально за день до нашего приезда. Эх, попались бы мне они, уши бы оборвал!

Маша уже еле сдерживала смех, но Васечкин как бы невзначай больно наступил ей на ногу.

– Извини! – сказал он строго.

– А что, ребята, айда, позавтракаете с нами?! – предложил бородач. – У нас лагерь за скалой.

– Пожалуй! – согласился Васечкин.

– Нет уж! – дёрнул его за рукав Петров. – Нам в свой лагерь пора! До свидания!

– Ну что ж, до свидания! – попрощался бородач. – В другой раз приходите, мы теперь здесь надолго.

Когда ребята отошли подальше, Маша начала хохотать без остановки.

– Ой, умру! – приговаривала она. – Великие люди! Исторические личности! Первооткрыватели!

– А что?! Даже первобытные на скалах рисовали! – заявил Васечкин. – И теперь это историческая ценность! А знаешь, почему они рисовали?

– Почему? – поинтересовалась Маша.

– А потому, что у них письменности не было! – торжествующе заявил Васечкин. – Может, через двадцать веков наша надпись тоже бы была ценностью, если бы её не соскоблили! Образец письменности двадцатого века.

– Эх вы! – презрительно сказала Маша. – Образцы!

– Сама ты, Маша… образец!.. – Васечкин даже захлебнулся от возмущения.

– И зачем только вы меня разбудили? – ехидно спросила Маша. – Чтобы я лишний раз убедилась, какие вы дураки?

И она побежала вниз.

– Ладно! Ладно! Ещё посмотрим! – крикнул ей вдогонку Васечкин.

– Зачем ты так? – с горечью спросил Петров и рванулся было за Машей, но его остановил окрик друга.

– Замри! – произнёс тот магическое слово.

Петров тут же замер с вытянутыми вперёд руками.

– Вот так-то лучше! – наставительно сказал Васечкин. – А то разбегался. Не мальчик уже, гордость надо иметь…

Глава 10. Контакт

После обеда Петров и Васечкин пошли в обсерваторию.

– Алексей Николаевич! – ещё с порога закричал Васечкин. – А они к нам уже прилетали! Мы своими глазами видели!

– Кто прилетал? – спросил Алексей Николаевич.

– Марсиане! Или эти, с Альдебарана! – Васечкин кивнул на чёрный ящик.

– Я знаю, – улыбнулся Алексей Николаевич.

– Только это давно было, может, миллион лет назад, – подтвердил Петров.

– Да! Мне Маша уже рассказала про наскальные рисунки!

Тут друзья увидели Машу, которая сидела возле телескопа. Васечкин демонстративно отвернулся.

– Ну и что?! Раз они один раз были, то и теперь могут снова прилететь! – убеждённо сказал он. – Их, можно сказать, с минуты на минуту ждать нужно! А мы тут стоим как ни в чём не бывало и ничего не делаем.

– А что, по-твоему, нужно делать? – поинтересовался Алексей Николаевич.

– Ребят предупредить надо! Пусть готовятся! Как-никак, а контакт – дело серьёзное! – озабоченно сказал Васечкин.

– А сами вы готовы к контакту? – спросил Алексей Николаевич.

– Конечно готовы! – как всегда раньше всех откликнулся Васечкин.

Петров пожал плечами.

Маша задумалась.

– По-моему, это очень трудно… – сказала она после паузы.

– А чего тут трудного? – перебил её Васечкин. – Нужно показать им таблицу Менделеева. Я это в одной фантастической книжке читал, что она у всех одинаковая.

Алексей Николаевич усмехнулся.

– А что, не правда? – обиделся Васечкин. – Раз у них такая же таблица, то контакт установить раз плюнуть! Правда, Петров?

– Ну, если одинаковая… – нерешительно начал Петров.

– У вас всё всегда просто: и закон Архимеда, и правила по русскому, а потом двойки получаете! – совсем не к месту сказала Маша.

– Это кто двойки получает! – возмутился Васечкин. – Если мы с Петровым не зубрилы, как некоторые…

– Это кто зубрила?!

Видя, что спор стал переходить на личности, Алексей Николаевич предложил:

– А давайте проверим!

– Что проверим? – не понял Васечкин.

– Готовы ли вы к контакту…

– Давайте! – тут же согласился тот. – Запросто, хоть сейчас! У вас что, тут марсиане есть? – поинтересовался он, достал из кармана увеличительное стекло и посмотрел сквозь него на Машу.

– На Марсе нет жизни! – вмешалась она. – Это наукой доказано!

– Много ты знаешь про Марс… – презрительно процедил Васечкин.

– А как вы будете проверять? – поинтересовался Петров, заглядывая в увеличительное стекло с другой стороны и обнаруживая там увеличенный васечкинский глаз.

– Сейчас увидите!

И Алексей Николаевич подвёл всех троих к чёрному ящику с надписью: КОНТАКТ.

– Дело в том, – сказал он, – что инопланетяне могут не походить на нас… Способны ли вы их встретить такими, какие они есть? Ну, кто первый?

Ребята молчали.

– А мы на ужин не опоздаем? – шёпотом спросил осторожный Васечкин у Петрова.

Петров опустил глаза и нерешительно покосился на чёрный ящик.

– Давайте я! – Шагнула вперёд Маша.

– Молодец! – одобрительно улыбнулся Алексей Николаевич. – Видишь эти отверстия? Ты должна вставить в них руки…

Маша зажмурилась и протянула вперёд руки. Поскольку она делала всё на ощупь, ей не сразу удалось попасть руками в отверстия…

Петров и Васечкин, с опаской высунувшийся из-за плеча друга, замерли в ожидании.

Внезапно Маша широко открыла глаза.

Ребята отпрянули.

– Постарайся понять, на что это похоже… – одобряюще сказал Алексей Николаевич. – Ощупай всё как следует со всех сторон…

Маша что-то делала в глубине ящика.

На лице её появилось сосредоточенное выражение.

– Ну чего там? – не вытерпел Васечкин.

– Помочь? – спросил Петров.

– Всё! – сказал Алексей Николаевич, глядя на секундомер. – Время вашего контакта истекло!

Маша вынула руки из ящика.

– Кто следующий? – спросил Алексей Николаевич.

– Я! – крикнул Васечкин.

– Я! – чуть запоздал Петров.

Они одновременно двинулись к ящику, но могучий Петров оттеснил конкурента.

Васечкин на секунду растерялся, но тут же нашёлся.

– Замри! – приказал он.

Петров замер с протянутыми вперёд руками.

Васечкин поспешно, обойдя застывшего Петрова, засунул руки в отверстия.

Алексей Николаевич включил секундомер.

Сначала на лице у Васечкина появилось недоумение, а потом он неожиданно захихикал.

– Ты чего? – спросила Маша.

Васечкин захохотал во всё горло.

– Я щекотки боюсь! – стараясь сдержать смех, сказал он.

– Конец контакта! – объявил Алексей Николаевич.

Продолжая смеяться, Васечкин вынул руки из ящика.

– Отомри! – разрешил он Петрову.

– Ну и вредина же ты! – обиженно сказал Петров, засовывая руки в отверстия.

Щёлкнул секундомер.

Петров сосредоточенно начал шевелить руками внутри ящика. От старания у него даже пот выступил на лбу.

– А дальше что? – спросил нетерпеливый Васечкин.

– Сейчас! – Алексей Николаевич щёлкнул секундомером. – Конец контакта! А теперь, вон там на столе бумага и карандаши, попытайтесь изобразить, как выглядит инопланетянин, с которым вы были в контакте…

– Инопланетянин? – вырвалось у Васечкина. – А я-то думал, чего это там щекочется…

Ребята подошли к столу, и каждый взялся за карандаш. Какое-то время они все сосредоточенно трудились над своими произведениями, старательно выводя линии разноцветными карандашами.

Васечкин по старой школьной привычке стал подглядывать в рисунки Маши и Петрова.

У Петрова на листе был изображён инопланетянин какого-то очень съедобного вида. Нечто среднее между сдобным пирогом и румяным яблоком…

У Маши пришелец более всего напоминал человека…

То же, что было на листке у Васечкина, не поддавалось никакому описанию, настолько эти чёрточки и полоски ровным счётом ничего не напоминали.

Васечкин скомкал свой лист и потянулся за другим. Подглядывая то к Маше, то к Петрову, он попытался вывести нечто среднее, но у него опять ничего не вышло.

– Не могу я рисовать кота в мешке! – сказал он, комкая очередной лист. – Я могу рисовать только с натуры…

Петров, услышав про кота в мешке, подумал и пририсовал своему марсианину хвост и уши… а потом нарисовал вокруг мешок.

– Ты просто не способен на контакт! – отрезала Маша. – Недаром ты в классе ни с кем поладить не можешь…

– В этом может быть доля истины… – кивнул Алексей Николаевич. – Наш ящик проверяет и контактность человека…

– Это я не могу поладить? – взвился Васечкин. – Мы с Петровым друзья до гробовой доски! Правда, Петров?

– Вообще-то да! – согласился Петров.

– Это потому, что он от тебя всё терпит! – сказала Маша.

– Ничего он не терпит! – обиделся Васечкин. – И вообще, нам пора на ужин! Пошли, Петров!

И Васечкин направился к выходу.

Петров постоял в нерешительности и нехотя поплёлся за ним. На пороге он оглянулся и грустными глазами посмотрел на Машу.

Маша дёрнула плечом, мол, подумаешь, и отвернулась…

Глава 11. Контакты третьего вида

А через несколько дней в просторной, но заполненной до отказа столовой Петров и Васечкин молча поглощали наваристый борщ.

Сидящая за соседним столом Маша что-то оживлённо рассказывала своим подругам. То и дело доносилось: «Алексей Николаевич сказал… Алексей Николаевич объяснил…»

Друзья молчали, словно ничего не слышали, и только ожесточённее стучали ложками.

– А завтра мы будем запускать метеозонд с помощью ракетоносителя!.. – увлечённо говорила Маша, искоса поглядывая на друзей.

Но тут как раз принесли второе, и Петров с Васечкиным демонстративно оставили Машино заявление без всякого внимания.

– Мы наблюдали протуберанцы на Солнце… – продолжала Маша как ни в чём не бывало. – И сегодня после обеда снова будем наблюдать…

– Добавку можно? – неестественно громко спросил Петров.

– Можно! – ответила дежурная Добкина.

– И мне тоже! – заявил Васечкин.

Им принесли ещё по порции, и они набросились на еду с явно показным энтузиазмом.

– Венера – утренняя звезда, особенно хорошо видна летом… – не обращая внимания на то, что её игнорируют, продолжала Маша. – Только Венера – на самом деле вовсе не звезда, а планета…

Петров к этому моменту уже управился со второй порцией.

– Добавку можно? – отдуваясь, спросил он.

– Ещё? – удивилась Добкина. – Можно!

– И мне! – еле дыша, попросил Васечкин.

– Ты же ещё это не съел! – сказала Добкина.

– Ничего, я сейчас передохну и съем! – пообещал Васечкин. – Мне врач прописал, чтобы скорее вырасти.

– А Алексей Николаевич сказал, – попивая компот, объясняла Маша, – что для нас самое важное – это «контакты третьего вида». И для встречи с пришельцами надо тренировать себя ежедневно! – выпалив это единым духом, Маша поставила пустой стакан на стол и, довольная, пошла к выходу.

– Ух ты! – восхитились ей вслед подруги – Дашенька и Анка.

– Уф! – сказал Петров и перестал есть.

– Фу! – сказал Васечкин и бросил вилку на стол.

– Компот пить будете? – спросила Добкина.

Друзья единодушно отрицательно завертели головами.

– «Контакты третьего вида»! – передразнил Васечкин Машу.

Он машинально что-то рисовал на салфетке. Вдруг взгляд его сосредоточился на рисунке, и Васечкин понял, что, сам того не подозревая, нарисовал инопланетянина, которого они видели изображённым на скале.

Глаза у Васечкина заблестели – как и всегда, когда ему в голову приходила новая гениальная идея.

– Ладно, мы тебе покажем контакты… – пробормотал он.

– В смысле? – поинтересовался Петров.

– В прямом смысле! – зловеще сказал Васечкин.

Жизнь шла своим чередом, но в лагере стали происходить удивительные вещи.

У повара, например, ранним утром пропала главная часть от огромной мясорубки.

Маша, кстати, в этот момент наблюдала, как встаёт солнце, и поэтому это исчезновение прошло мимо неё.

Затем внезапно исчез кусок водосточной трубы. Посреди бела дня, за спиной у старшего пионервожатого, на которого и обрушилась вся вода, до этого мирно журчавшая по водостоку…

А Маша, между прочим, в это время вместе с другими юными астронавтами запускала метеозонд.

Горнист сыграл только половину «зорьки», вторую половину ему сыграть не удалось, поскольку неожиданно бесследно исчез мундштук от горна.

Маша, к слову сказать, тем временем училась записывать свои наблюдения в дневник.

Дашенька и Анка застыли с открытыми ртами перед пустым местом, где только что висело большое овальное зеркало.

А Маша, надо заметить, между тем наблюдала солнечные пятна.

А пока она слушала лекцию Алексея Николаевича об устройстве «чёрных дыр», у аквалангиста исчезла трубка.

То есть нырнул он с трубкой во рту, но уже через мгновение вынырнул без неё.

У ночного сторожа исчез плащ с капюшоном.

Правда, сторож этого не заметил, поскольку спал.

Но Маша как раз могла бы увидеть похитителей, ведь она-то не спала, а как раз в это мгновение наблюдала звёзды в телескоп…

У врача пропали резиновые перчатки.

У радиста – диск от проигрывателя и радиолампы, а также антенна и наушники.

Но вершиной всех пропаж было исчезновение экрана телевизора как раз в то мгновение, когда транслировали международный матч по футболу…

Глава 12. Старший брат по разуму

Маша, ничего не подозревая, проводила вычисления, записывала, наблюдала, одним словом, дел у неё было по горло, до тех самых пор, пока как-то после ужина в помещение обсерватории не всунулось взволнованное лицо Васечкина.

– Старцева! – гремящим таинственным шёпотом позвал он. – Маша, выйди на минутку!

– Ну, чего тебе надо, Васечкин? – спросила Маша, выходя на улицу. – Говори быстрее, мне некогда. Мы сегодня кольца Сатурна наблюдать будем!

– Всё! – значительно произнёс Васечкин.

– Что всё? – не поняла Маша.

– Прилетел!

– Кто прилетел?

– Марсианин! Помнишь, на скале изображён? Точно такой же!

– Что? – рассмеялась Маша. – У тебя жар, Васечкин, ты на солнце перегрелся…

– Не веришь?

– Не-а… Ни одному слову.

– Хорошо! Я тебе как человеку, первой сказал, всё-таки ты с нами в одном классе учишься, а ты… – Васечкин махнул рукой. – Контакт, контакт… – передразнил он. – Только воображать умеешь, а когда за спортплощадкой настоящий марсианин ходит, сразу – «не верю»… – Он повернулся и пошёл прочь.

– Васечкин… – нерешительно позвала Маша.

Но Васечкин не остановился, и только из темноты донеслось: «Эх ты, отличница!»…

Маша какое-то время стояла, размышляя, но потом любопытство, очевидно, взяло верх над здравым смыслом, и она сначала вроде бы не спеша, а потом всё быстрее устремилась к реке.

Когда Маша была уже достаточно далеко, из-за дерева, глядя ей вслед, вышел довольный Васечкин.

– Контакт! – сказал он самому себе и сам себе ответил: – Есть контакт!

На поляне в лунном свете прогуливался… марсианин. Он смутно напоминал наскальный рисунок, изображавший инопланетянина.

Широкий плащ скрывал контуры тела, спереди из-под плаща выглядывал большой экран, 50 сантиметров по диагонали, сзади зеркало-отражатель ловило лунные зайчики и копило энергию, отражая плавно текущую реку. Над головой, рядом с дыхательной трубкой, мерно покачивалась антенна, сбоку вращался диск, и в довершение образа то тут, то там вдоль тела вспыхивали лампочки.

Кроме всего прочего, марсианин издавал попискивающие звуки, похожие на азбуку Морзе.

Одним словом, инопланетянин был стопроцентный.

Но вот он услышал шаги и явно заволновался.

А увидев подходящую к нему Машу, застыл на месте как вкопанный…

Подкравшийся из кустов Васечкин внимательно следил за развитием событий.

Вот Маша подошла ближе, стараясь в сумерках получше разглядеть марсианина.

Марсианин протянул ей руки в белых резиновых перчатках, казавшиеся от этого неправдоподобно большими.

Маша, заколебавшись на секунду, повторила его жест…

Их руки встретились…

И они застыли.

Васечкин заволновался. Он начал подбираться поближе. Под ногой у него треснула ветка. Васечкин замер…

Но Маша и марсианин не обратили на это никакого внимания. Они стояли, по-прежнему держась за руки, и, замерев, глядели друг на друга.

– Старцева! – не выдержал Васечкин.

Но Маша даже не оглянулась!

– Старцева! Маша! – уже совсем громко сказал Васечкин.

– А? Что? – очнулась Маша. – Это ты, Васечкин?

– Я, я… – сердито проворчал Васечкин. – Иди сюда!

– Я не могу! – тихо сказала Маша. – У нас контакт!

Тогда Васечкин выбежал на поляну, крепко схватил Машу за руку и потащил подальше от пришельца…

– Я сейчас… – крикнула Маша марсианину. – Я вернусь!

– Ну как? – спросил Васечкин, развернув Машу к себе лицом.

– Потрясающе! – Она невидящим взглядом посмотрела на Васечкина.

– Что? – Васечкин онемел от удивления.

– Ты понимаешь, Васечкин, что произошло? – Машины глаза сияли. – Мы же самые первые вступили в контакт с пришельцами!

– Ты это серьёзно? – недоумевал Васечкин.

– Конечно! Нужно немедленно сообщить в Звёздный городок!

Васечкин растерялся.

А Маша уже рванулась в сторону обсерватории.

– Куда ты? – крикнул ей вслед Васечкин. – Постой!

Но Маши уже не было видно.

– Ну ладно, – сказал Васечкин, – я ему сейчас покажу контакт!

Марсианин, застыв в той же позе, по-прежнему стоял у реки, вытянув руки в сторону убежавшей Маши.

– Что делать? – зашептал Васечкин, подбегая.

– В смысле? – спросил Пришелец.

– Понимаешь, она в тебя поверила!

– Правда? – обрадовался Пришелец.

– Ещё какая… – Васечкин вздохнул. – Что будем делать?

Марсианин задумался.

– Раз она поверила, – сказал он после паузы, – значит, правда!

– Ты что, с ума сошёл? – опешил Васечкин. – Ты что, всю смену собираешься в марсианах проходить?

Марсианин так энергично закивал, что стало понятно, что, если в это верит Маша Старцева, он готов проходить в марсианах хоть всю жизнь.

– Это же шутка! Ты понимаешь – шутка. Мы ведь пошутить хотели! Напугать её! – горячился Васечкин.

– Понимаю, – сказал Пришелец, не меняя позы.

– Сейчас пойду и расскажу ей всё! – разозлился Васечкин.

– Стой! – Пришелец крепко схватил его за руку. – Ты этого не сделаешь!

– Сделаю! – завопил Васечкин, вырываясь. – Старцева!

Марсианин попытался зажать ему рот, но Васечкин вывернулся и приказал Пришельцу:

– Замри!

Пришелец замер в скорбной позе.

А Васечкин умчался в темноту.

– Маша! – крукнул Васечкин. – Старцева! – Он глотнул побольше воздуха, когда наконец нагнал Машу. – Нет никакого марсианина! – выпалил он единым духом.

– Как нет? – удивилась Маша. – Он же там стоит!

– Это не он… То есть он, но не марсианин он! – Васечкин от волнения запутался в местоимениях.

– А откуда же он? Он сказал тебе, откуда он прилетел? Не с Альдебарана?

– Да ниоткуда он не прилетел! Он наш! – в отчаянии выкрикнул Васечкин.

– Этого не может быть! – уверенно сказала Маша. – Он телепат!

– Кто? – не понял Васечкин.

– Пришелец…

– С чего ты взяла?

Маша смутилась.

– Я ему понравилась… – смущённо сказала она.

– Он тебе это сказал? – возмутился Васечкин.

– Ничего он не говорил, Васечкин, – грустно сказала Маша. – У них другие способы общения, просто я это почувствовала… Тебе этого, Васечкин, не понять… Ты же не контактный! – и Маша вздохнула.

– Я не контактный? – обозлился Васечкин. – Я?! А ты, значит, контактная. Да только контакт у тебя был с Петровым, а ни с каким не марсианином! Это ведь мы тебя разыграли! Это ведь шутка была! Ты шуток не понимаешь… – Васечкин осёкся, увидев огромные Машины глаза.

– Шутка? – тихо повторила она. – Вот как. А я думала…

И не договорив, она повернулась и медленно пошла прочь. Васечкин долго и неотрывно смотрел ей вслед. Что-то явно происходило в его душе.

Глава 13. Есть контакт!

Хотим мы этого или нет, но в жизни происходят всякие случайности и совпадения. Такой случайностью и явилась встреча Петрова и Маши, казалось бесцельно шедших в совершенно разных направлениях. Впрочем, это только они думали, что обязаны этой встрече случайности, мы-то знаем, что она, безусловно, была следствием только что случившегося между ними КОНТАКТА.

Итак, по пустынному берегу моря в неверном свете сумерек, делающем происходящее почти нереальным, двигались навстречу друг другу две фигурки. Петров и Маша шли, думая каждый о своём, не поднимая глаз, и потому почти до последнего момента не замечали один другого.

Наконец Маша подняла голову и увидела Петрова. Петров был как Петров, в обычной лагерной форме.

– Это ты? – удивилась она.

Тут Петров поднял голову и увидел ту, которую в этот момент ему больше всего хотелось бы видеть и, одновременно, как ни странно, меньше всего хотелось бы встретить, поскольку Петров не мог представить себе, какими глазами теперь посмотрит на Машу.

– Петров, – спросила Маша, – это правда?

– В смысле? – в свою очередь спросил Петров, на самом деле прекрасно понимая, о чём идёт речь.

– Правда, что это розыгрыш? Шутка? Мне Васечкин сказал.

Петров молча страдал.

– Значит, никаких пришельцев нет? Значит, все это выдумки? – чуть не плакала Маша. – Розыгрыш? Ну, скажи, Петров, чего ты молчишь? Это правда?

Петров тяжело вздохнул и горестно кивнул.

И тут Маша увидела глаза Петрова. Грустные-прегрустные, добрые-предобрые. И внезапно Машу охватило то самое чувство, которое посетило её в момент контакта.

И она неожиданно для себя жестом марсианина протянула ему обе руки.

И Петров протянул ей свои.

И как раз в этот момент в кустах вдруг раздался треск, и перед изумлёнными Петровым и Машей предстал… уже знакомый нам инопланетянин.

– Он! – прошептала Маша. – Марсианин…

– А ты говоришь – «не бывает»! – сказал Петров, радостно вздохнув.

Марсианин приветливо замигал лампочками, подошёл и протянул им свои, кажущиеся огромными из-за надетых на них белых перчаток, руки. Три пары рук соединились.

– Замри! – прошептал Петров.

Марсианин замер.

– Понимает… – сказала Маша.

– Контакт! – пояснил Петров. – Отомри!

Марсианин ожил.

Наступила маленькая пауза.

– Пошли, что ли, погуляем? – неожиданно предложил марсианин на чистом русском языке.

И все трое медленно двинулись по берегу моря.

Лунный свет посеребрил три маленькие фигурки, проходившие мимо матово светящейся обсерватории, удивительно похожей снизу на летающую тарелку.

Примечания

1

Осторожно! Не шуми! (фр.)

2

Ты не помнишь, какого цвета их палатка? (фр.)

3

Это будет большой сюрприз! (фр.)

4

Ты уверен, что русские любят сюрпризы? (фр.)

5

Безусловно! (фр.)

6

Быстро! Руки! (фр.)

7

Пока, малыш, извини (итал.).

8

До свиданья, Рим! (итал.)

9

Мы всегда рады вас видеть! (фр.)

10

Это неважно! (фр.)

11

Друзья (фр.).

12

Искать (фр.).

13

Объясни (фр.).

14

О, мадемуазель говорит по-французски? (фр.)

15

Это великолепно! (фр.)

16

О, вы французы! (фр.)

17

Какой сюрприз! (фр.)

18

До свидания, товарищ! (фр.)

Content

Владимир Алеников
Каникулы Петрова и Васечкина

ХУЛИГАН (почти по Гоголю) ПОВЕСТЬ

Глава 1. К нам едет хулиган

Глава 2. Зачем человеку каникулы?

Глава 3. Чрезвычайное происшествие

Глава 4. Опоздавший – без обеда!

Глава 5. Женский заговор

Глава 6. Колыбельная для хулигана

Глава 7. Кто есть кто?

Глава 8. Как хорошо быть хулиганом!

Глава 9. Ужасающие подробности из жизни хулигана Васечкина

Глава 10. Плоды перевоспитания

Глава 11. На пути к исправлению

Глава 12. Признание № 1

Глава 13. Признание № 2

Глава 14. Последние попытки

Глава 15. Мы не хулиганы!

Глава 16. Подведение итогов

Глава 17. Хулиган

Глава 18. Взаимные обвинения

Глава 19. Схватка

Глава 20. Точки над «i»…

Глава 21. Вперёд, к новым приключениям!

Рыцарь (почти по Сервантесу) Повесть

Пролог

Глава 1. Рыцарь, в путь!

Глава 2. Псих и рыцарь

Глава 3. Подвиг № 1

Глава 4. Это всё из-за меня!

Глава 5. Посвящение в оруженосцы

Глава 6. Те же и Филипп

Глава 7. Где тут подвиг?

Глава 8. Подвиг № 2

Глава 9. Что такое слава?

Глава 10. Первые следы героев

Глава 11. Бабушка, рыцари пришли!

Глава 12. Подвиг № 3

Глава 13. Подвиг № 4

Глава 14. «Красота – великая сила!»

Глава 15. Цветок для Дульсинеи

Глава 16. Время рыцарей…

Глава 17. Куда уходят настоящие мальчишки?

Глава 18. Эдельвейс

Глава 19. «Сюрпри!»

Глава 20. Прощание

Марсианин Повесть

Маша Старцева

Глава 1. Потомок Галилея

Глава 2. Кем быть?

Глава 3. В жизни всегда есть место подвигу!

Глава 4. Без страха и упрёка

Глава 5. Мы себя ещё покажем!

Глава 6. Удивительное рядом

Глава 7. Скрытая камера

Глава 8. Необычный киносеанс

Глава 9. Письмо из прошлого

Глава 10. Контакт

Глава 11. Контакты третьего вида

Глава 12. Старший брат по разуму

Глава 13. Есть контакт!

Примечания